Анна Богинская

Код: вознаграждение: выбор из страха всегда ведет к боли, выбор из любви – к вознаграждению

© Анна Богинская, текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

В романе-тренинге «Код: Вознаграждение», как и в других книгах трилогии, нет оглавления – только содержание. Каждая ее часть – этап самопознания.

Эта книга помогает пройти путь от осознания механизмов манипулирования до состояния «жить жизнь». Рассказывает, чем искренность отличается от манипуляции, любовь – от зависимости, свобода – от рабства, «быть» – от «казаться», сила – от слабости, действие – от бездействия. «Код: Вознаграждение» покажет, что судьба – это всегда твой выбор.

«Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». Если ты точно знаешь что – значит, будет. Часто не знаешь как. Но будет. Запомни: жизнь обязательно вознаградит тебя за твою трансформацию. Жизнь ждет таких, как ты. Тех, кто в боли видит возможность, а в манипуляции обретает свободу. Тех особенных, которые управляют своей судьбой. Ты не можешь изменить людей, но обязан изменить себя, чтобы твой мир стал таким, какого ты однажды пожелал. Никогда не предавай себя.

Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны. В книге «Код: Вознаграждение» использованы повторы текста из книги «Вознаграждение» как часть литературного замысла автора.

В романе-тренинге использованы приемы графологии, позволяющие составить психологический портрет человека по ошибкам, допущенным на письме.

Вознаграждение

Теплый июльский вечер. Озеро. Лебеди, тихо плывущие по серой глади. Ветер уснул, но деревья шепчут о сокровенном. Ты растворяешься в почти беззвучной природе и лучше слышишь себя. Безграничная красота. Величественная, хотя и не первозданная. Лес, превратившийся в парк благодаря стремлению человека. Красота бывает разной: естественной и рукотворной. Так же как счастье – легким или заслуженным. И то и другое иногда дано, а иногда над ним предстоит поработать.

Анна наблюдала за творением человеческих рук. Идея, мечта, фантазия может стать реальностью благодаря действиям.

Она оперлась на перила. Огромный балкон, на котором можно укрыться, как в забытой всеми лодке.

Презентация книги проходит в зале с символичным названием «Библиотека» на втором этаже ресторана «Прага». Главное украшение интерьера – три окна во всю стену. А в центре – балкон, с которого открывается чарующий вид на озеро и лес в сердце мегаполиса. Окна, заставляющие лицезреть и восхищаться, сегодня зашторены из-за мероприятия. Выход на балкон загорожен брендволлом, закрывающим обзор. Анна спряталась в этом подобии ковчега.

Она не привыкла к пристальному вниманию, вспышкам камер, вопросам. Мир селебрити не для нее. Она всегда избегала публичности. И даже когда Матвей спросил о популярности, ответила, что примет ее, если другого пути не будет. Сейчас другого пути нет. Пока ее книгу прочитали только два критика, но она верит, что «Жить жизнь» поможет тысячам людей. Презентация состоялась. Остался лишь апогей вечера, после которого – слово автора.

Она согласилась на эту плату.

Анна взглянула на лебедей и фонтан в центре озера. Ощущение как на аукционе: как будто заплатила безумную цену за украшение, которому не находишь применения. Но все-таки выкупила лот, и твоей покупке аплодируют сотни людей. А фотографы снимают. Ты же не знаешь, что этот лот сделает с твоей жизнью. Зато знаешь, ради чего так дорого платила: во имя свободы от манипуляции.

Мимо пролетела бабочка. Анна удивленно проследила за траекторией ее полета в полной уверенности, что она опустится на перила: все-таки бабочка – символ книги. Но та скрылась из виду, подарив лишь краткую возможность коснуться взглядом бархатных крыльев. Знака не получилось.

Анна не очень-то верила в знаки. И все же неясно, для чего этот лот. Написать роман во имя. А подписать книгу своим именем – непонятный выбор. Может, для мира он и естественен, но сама она не знала ответа. Открыла бежевую сумочку и достала сигареты. У нее есть пара минут, прежде чем ведущий объявит ее имя.

– Как ты, Аннет? – прозвучало в ответ на первый выдох сигаретного дыма.

– Как ты меня нашла? – слегка испуганно поинтересовалась Анна.

– По запаху, – Гала громко рассмеялась и тоже закурила.

Потом подошла вплотную и нежно обняла. Проникновенно. По-матерински. Тоже вглядываясь в глубокую гладь, освещенную огнями ресторана.

– Ждешь его? – грянул вопрос-выстрел.

За два часа они не успели обменяться и парой слов. Скорее всего, именно это причина точечных вопросов.

Анна глубоко вдохнула. В их разговоре имена не нужны: подруга говорила о Матвее.

– Нет, не жду, – последовал честный ответ. Гала недоверчиво наклонила голову.

– Ты думаешь, он не знает? – Она спрашивала о выходе книги.

– Знает. Весь город в бордах с моими глазами.

На лице подруги промелькнуло восхищение.

– Знает, – уверенно заключила Анна.

– Тогда почему не ждешь? – возмущение угадывалось в каждом звуке.

Анна развернулась. Ее взгляд задержался на ярком наряде собеседницы. Она – словно арабская принцесса в насыщенно-синей тунике и тюрбане, мелкие стразы которого благородно сияют в свете вечерних огней. Красивая жена шейха. Анна улыбнулась подруге, но не вопросу.

– Он научил не ждать. И, кроме того, он инфант, – внимательно посмотрела на Галу. – Инфантильная личность, – уточнила, чтобы та не подумала, что речь идет о наследном принце.

– Может, отправишь ему книгу?

Анна рассмеялась.

– Это то, чего он ждет. Не отправлю, – холодно констатировала она.

Подруга разочарованно вздохнула.

– У него есть чувства! Вспомни горы. Он обязательно появится! – в голосе читалась уверенность, непоколебимая, как скала.

Анна молчала.

– То есть ты не веришь, что он придет? – убежденность сменилась сомнением.

– Бывших наркоманов не бывает. Они всегда помнят кайф от дозы.

Гала хмыкнула и шумно затянулась.

– А ты не следишь за ним?

– Нет. Я семь месяцев не открывала его страницу. Может, я и была зависима, но не сейчас. Его социальные сети станут полем для манипуляции, поэтому я в них не захожу.

Подруга недовольно выпустила дым:

– Вчера он выложил фото с Мариной и подписал: «Ее одну».

Анна смерила ее королевским взглядом:

– Видишь? Я права.

– А что значит «бывших наркоманов не бывает»?

Анна внимательно посмотрела на собеседницу. Они больше не на одной волне. То, что Гале казалось искренним чувством, для нее самой стало адреналиновой псевдолюбовью.

– Я издала роман под своим именем, чтобы помочь женщинам освободиться от манипуляции. И я точно знаю: такие, как он, не меняются. Меняются их жертвы, но не они. Это как героин. Когда тебе предлагают наркотик, ты можешь пройти мимо, а можешь попробовать. Можешь иногда быть под кайфом или стать зависимым. Можешь перестать употреблять. Все это делаешь ты, а не наркотик.

– Мы приглашаем на сцену автора. Анна Богинская! Шоу «Золотая пыль» начинается!

Анна улыбнулась подруге:

– Мне пора.

– У него есть чувства, и он поймет, – заверила та.

– Героин не меняется. Меняются только жертвы и их выбор.

Анна направилась в зал. Разница между ней и Галой заключалась в знаниях. Анна добыла их и понимала, как мыслят такие, как Матвей. Все дело в знаниях.

Вошла в зал ресторана, появившись из-за брендволла, словно из-за кулис.

– Анна Богинская! Автор романа-тренинга «Жить жизнь»! – уверенно объявил ведущий.

* * *

Анна прищурилась. «Свет софитов» – так часто пишут в книгах. Красиво звучит. Но в реальности вспышки давят на сетчатку, вызывая неприятное ощущение. А необходимость искусственно улыбаться удваивает дискомфорт. Популярность – радость для тех, кто о ней мечтал, и опыт смиренности для остальных. Для нее – смиренность. Время, когда хотелось казаться, закончилось, а с состоянием «быть» внимание объективов не сочеталось.

С улыбкой вышла на сцену. Окинула взглядом зал. Судя по количеству собравшихся, вопросов будет немало.

– Пресс-конференция продлится час, – сообщил ведущий.

Анна пристально посмотрела на зрителей. Большинство – женщины. Беззастенчиво оценивающие – однозначно журналистки. Мужчины с незаметной, смазанной полуулыбкой – скорее всего, манипуляторы. Взгляды, полные огня, – читательницы. Глубоко вдохнула, набрасывая аркан на свое волнение.

– Добрый день, – поздоровалась, нарушая регламент.

Ведущий бросил взгляд, полный укора. Она не увидела, но почувствовала. Ей хотелось начать.

– Благодарю за то, что вас так много. Значит, вопросы будут разные. У нас есть час. Давайте используем его по полной.

– Согласно регламенту сначала задаются вопросы в порядке нумерации. Все прочие – в оставшееся время. Номер один?

Анна рассматривала. Сколько их? Сто. Да. Минимум сто. По залу можно определить время года и даже температуру воздуха. И, несмотря на календарь, чувствовалась осень. Поздняя осень. Девушка в джинсах и серой кофте, смущаясь, подошла к микрофону. Анна встретилась с ней взглядом. Расстояние – несколько метров.

– Здравствуйте. Что подтолкнуло вас написать роман?

Пресс-конференция началась. Анна открыто улыбнулась:

– Мой опыт. Однажды я проснулась и поняла, что, если бы в моей жизни была такая книга, все было бы иначе. Поняла, что знания избавили бы меня от бесконечного вопроса «Почему?». Такая книга помогла бы мне освободиться от манипуляции – позволила бы жить жизнь, как я это называю.

Девушка внимательно выслушала и продолжила:

– Вы поднимаете вопрос влияния пикап-технологий на женщину. Я думала, что пикап – это банальные правила съема… Впрочем, многие так думают.

– К сожалению, это распространенное мнение о пикапе ошибочно. Самое ложное, что может предположить наблюдатель, который увидел рекламу или это интервью, но не прочитал книгу, – что она о пикапе. Это не так. Мой роман раскрывает технологии профессиональной манипуляции в отношениях мужчин и женщин. Он о скрытом подавлении в целом. И дело не в том, как мы понимаем слово «пикап». Дело в том, что пикап-семинары и тренинги – самый быстрый способ превратиться в профессионального манипулятора.

– Тогда что такое манипуляция?

– Манипуляция – это скрытый психологический прием, цель которого – получить ресурс жертвы, ничего не отдавая взамен. При этом жертва уверена, что отдает ресурс добровольно. Так что роман «Жить жизнь» посвящен не только пикапу.

– Если книга не о пикапе, то интересно услышать от автора, чему именно она посвящена.

Анна глубоко вдохнула и произнесла:

– Я не могу запретить пикап, хотя считаю, что за его использование нужно ввести юридическую ответственность. Поэтому мой первый роман посвящен свободе от манипуляции. Я хотела донести, что современный мир диктует новые условия взаимодействия в обществе. Профессиональное подавление происходит не где-то и не с кем-то, а здесь и с тобой. И самый действенный способ защититься – понять это. Либо ты это осознаешь, либо тобой играют. Ну и, конечно, необходимо знание самого механизма. Мой роман для тех, кто хочет понимать, что с ним делают, для тех, кто хочет быть свободным от игры под названием «Манипуляция».

– Вы сказали «первый роман “Жить жизнь”». То есть у этой истории будет продолжение?

– Я не знаю. Тема манипуляции очень обширна.

Девушка поблагодарила и отошла от микрофона.

– Номер пять, – продекламировал ведущий.

В эту секунду Анна поняла, что жеребьевка касалась и количества вопросов.

К микрофону уверенной походкой направилась женщина. «Блогер», – вынесла безмолвный вердикт Анна.

– Мне показалось, что ваша книга только для женщин… – начала незнакомка.

– Ни в коем случае, – не сдержалась Анна. – Для мужчин тоже. Как минимум мужчины получат ответ на вопрос «Почему красивые женщины иногда находятся в отношениях с непонятными персонажами?» Как максимум – увидят, что технология манипуляции одинакова, отличаются только способы привлечения.

– Уточните, пожалуйста.

– Мужчин привлекают красивые особи, женщин – сильные. Дальше все способы манипуляции стандартны. Механизм тотального подчинения практически одинаков для всех. Понимание техник, описанных в книге, – защита и для мужчин, и для женщин. Эти же технологии используют и в бизнесе, и в дружбе.

– Когда читаешь ваш роман, складывается впечатление, что автор – специалист по психологии и пикапу. Насколько я знаю, у вас нет психологического образования. Откуда все эти знания?

Анна улыбнулась:

– У многих романистов нет психологического образования, но это не мешает им быть знатоками человеческих душ. Я романист. Чтобы написать «Жить жизнь», мне пришлось стать специалистом по мужскому пикапу и не только…

На этот раз перебила «блогер»:

– Понятно, что вы изучили специальную литературу.

– Не только литературу. Еще я консультировалась с гуру пикапа.

Женщина кивнула и отошла от микрофона. Ведущий внимательно всматривался в зал в ожидании следующего участника. И вновь со стула встала девушка. Через секунду прозвучало:

– Я прочитала ваш роман и под большим впечатлением.

Анна благодарно улыбнулась.

– И все-таки здорово, что ваша книга не только о технологиях, но и о жизни в целом.

– Моя книга о том, как жить жизнь в отношениях. Я верю, что она поможет получить прививку от манипуляции, что благодаря этим знаниям читатель сможет уберечь себя. Поэтому «Жить жизнь» – больше чем роман. Это пособие по свободе.

– В романе вы говорите о знаниях, технологиях, а между тем у него такой захватывающий сюжет. Читаешь и не можешь предположить, чем все закончится, – интрига сохраняется до самого финала.

– Вам понравился сюжет – значит, у меня все получилось.

– Я прочитала за выходные, – слегка смущаясь, призналась девушка. – Расскажите о проекте «Жить жизнь».

– Символ проекта – бабочка. Приобретая книгу, читатель получает номер, с помощью которого регистрируется в клубе. Каждая книга персонализирована. Для меня это своеобразный привилегированный клуб. Клуб людей, свободных от манипуляции. Клуб, в котором читатель сможет получить бесчисленное количество бонусов.

– Каких, например?

– В первую очередь это открытость автора: участник клуба может задавать вопросы напрямую. А еще бонусы в ходе различных акций и лотерей, участие в онлайнах. И, кроме того, это доступ к информации, которая не вошла в книгу.

– Что значит «информация, которая не вошла в книгу»?

– Механизм манипуляции намного обширнее, чем то, что удалось вместить в роман. Я знаю, что у многих читателей возникнет вопрос: «Это сделали и со мной? А что дальше?» На все вопросы я отвечу в клубе «Жить жизнь».

– Вы знаете, у меня тоже возник этот вопрос. Мне кажется, что многие женщины так или иначе сталкивались с мужчинами, похожими на героя вашего романа.

– К сожалению, да. Но не каждая захочет это признать. Ведь многие до сих пор находятся в деструктивных отношениях. Я сделаю все, чтобы помочь таким женщинам в клубе.

– Символ вашего проекта – бабочка. Почему?

– Бабочка для меня символ преображения и преобразования – трансформации. Манипуляция – это кокон. Избавиться от него – переродиться в бабочку. Всем известно, что красивые крылья бабочка обретает в борьбе, выбираясь из кокона.

Девушка отошла от микрофона. Ведущий окинул аудиторию орлиным взором. Анна взяла стакан с водой и сделала пару глотков. Молодой человек, наблюдавший за происходящим, стоя у стены, направился к микрофону. Анна видела его обесценивающий взгляд на протяжении пресс-конференции: привычка смотреть в зал не дала его пропустить. Спортивное телосложение, расправленные плечи, пронзительный взгляд. «Профессионал», – успела подумать она.

– Меня зовут Дима.

Движением головы показала, что внимательно слушает.

– Вы против пикапа и пикаперов?

Широко улыбнулась:

– Ни в коем случае.

– Но ваша книга представляет пикаперов агрессивно.

– Ни в коем случае, – уверенно повторила она. – Для меня пикап как молоток, с помощью которого можно дом построить, а можно голову разбить. Все зависит от того, у кого он в руках.

– А вам не кажется, что девушки сами виноваты? Они постоянно манипулируют с помощью конкуренции, понижения и чувства вины. Относились бы нормально – тогда не пришлось бы голову разбивать.

Ее взгляд стал ледяным.

– Вы дословно процитировали высказывания ваших гуру, – холодно произнесла она, сообщая, какой клан он представляет. – Именно они вкладывают такое восприятие в головы своих адептов. Однако есть одно но. Если вас привлекают девушки, которые манипулируют, нужно задуматься: почему? Каждая личность, независимо от пола, на определенном этапе жизни сталкивается с трудностями в отношениях. Но почему-то одни изучают техники пикапа, а другие работают над собой. В чем разница? В выборе. Далеко не каждая девушка использует конкуренцию, понижение и чувство вины, как вы сказали. И если вы выбираете бить по голове молотком всем, значит, это месть за то, что вас кто-то когда-то обидел. Мстительная компенсация. Разберитесь в себе. Перестаньте выбирать девушек, которые манипулируют. Научитесь делать эффективный выбор.

– Я свой выбор сделал, но ваш проект ему существенно мешает. Вы не думали о том, что ваша книга только усилит приемы? Мы станем еще более изощренными и профессиональными, – признался он. – К чему все это приведет?

Анна тепло улыбнулась:

– Я не опасаюсь того, что техники пикапа усилятся. Я обучаю методам защиты, против которых нет приема. Неважно, что говорит манипулятор, – важно, что чувствует жертва. Я учу отслеживать выброс адреналина. Вмешательство в бессознательное ощущается физически. К чему приведет мой роман и клуб? Отвечу вопросом на вопрос. Зачем изучать техники, которые перестали работать, потому что о них узнали потенциальные жертвы? Манипуляторы, вместо того чтобы ломать психику жертве и себе, начнут делать выбор: работать над собой, избавляться от комплексов. И, отказавшись от манипуляции, превратятся в личность, которой не нужен костюмчик альфа-самца, чтобы привлечь внимание «Девятки» – согласно вашей классификации.

Зал рассмеялся.

– Я в это не верю! Вам не победить манипуляцию! – экспрессивно добавил Дима.

– Я не борюсь с манипуляцией и манипуляторами, пикапом и пикаперами. Я борюсь за свободу от манипуляции. За знания, благодаря которым личность обретает свободу выбора. – Анна внимательно посмотрела ему в глаза. – Могу я задать вопрос?

Молодой человек кивнул.

– Хотели бы вы, чтобы кто-то применил НЛП-манипуляцию в отношении вашей сестры или дочери? Чтобы вашу шестнадцатилетнюю дочь какой-то пикапер пропустил через «Фаст», а потом с помощью внушений склонил к оргии? Хотели бы вы, чтобы ваша дочь испытала боль от применения «Иглы» и чувства неопределенности, нелогичности и неизвестности? Чтобы она провела месяцы в ожидании у окна?

На его лице застыла маска.

– Каждая девушка, к которой ты применяешь приемы, – чья-то дочь и сестра. Помни об этом всегда.

В зале повисла густая тишина. Молодой человек отошел от микрофона и покинул зал.

Еще десятки вопросов. Пресс-конференция безнадежно затянулась. Наконец прозвучал ответ на последний вопрос. Ведущий обратился к Анне:

– И напоследок: что вы пожелали бы читателям и участникам сегодняшней презентации?

– Жить жизнь без восклицательного знака.

– Почему без восклицательного?

– Восклицательный знак подразумевает изменение. Один день хорошо, другой – нет. Я за стабильность в ощущении себя. Жить жизнь означает путь, а не цель. Для меня это гармония и внутренняя свобода. Жить жизнь – быть тем, кто ты есть, а не тем, кем тебя заставляют быть, используя психологическое давление.

* * *

Пробки мегаполиса. Зимние пробки, к которым невозможно привыкнуть, хотя погода больше напоминает осеннюю. Темнеет уже в четыре, но зима категорически отказывается приходить в этом году. Улицы и дома украшены новогодними гирляндами, а осень все еще неустанно заявляет о себе – одинаково тягучая, нескончаемая, катящая время по кругу, – напоминая, что важна не погода, а события, наполняющие жизнь.

Водители возмущенно сигналили. Ей все равно: в пробке тоже есть чем заняться. Анна думала о продолжении романа. Она мысленно писала его строки.

Пробка рассосалась. Это не перестает удивлять: почему заторы исчезают и появляются без основания? Ни аварии, ни неработающего светофора. По необъяснимой причине машины стоят час и вдруг приходят в движение.

Зазвонил телефон. Номер высветил +1ХХХХХХХХ. США. Включила поворот и выехала на нужную ей улицу. «Может, Оля?»

– Слушаю.

– Здравствуйте. Могу я поговорить с Анной Богинской? – Незнакомая девушка произносила слова с сильным акцентом. Ее приветствие звучало как «Здраф-ствуй-те».

– Это я. Здравствуйте, – еще не поняв, что к чему, спокойно ответила Анна.

– Вы можете со мной разговаривать?

– Да. – Сердцебиение вдруг участилось.

– Меня зовут Алисия. Я бук-агент издательства «Винтаж Букс». Наш главный офис находится в Нью-Йорке.

С каждым новым словом агента сердце Анны билось быстрее. Припарковала машину на обочине.

– Нас заинтересовал ваш роман, – продолжала девушка.

– Да. – К частоте ритма добавился еще и звук. Ей казалось, что стук ее сердца слышит даже Алисия в Нью-Йорке.

– Мы хотели бы представлять вашу книгу в США на русскоязычном рынке. Вам это интересно?

– Да. – Удары сердца заглушили ответ.

– Анна, прежде чем я перейду к сути предложения, есть вопрос. Я не смогла найти информацию о том, как «Жить жизнь» представлена в России.

– Книга официально не представлена нигде, кроме Украины.

– Очень хорошо. Тогда мы хотели бы представлять эту книгу на всех русскоязычных рынках. Если ваш тираж позволяет, мы хотели бы приобрести ваш роман на русском языке. Нас интересуют три тысячи экземпляров.

– Мой тираж позволяет, – выдавила Анна.

– По какой цене?

– Девять долларов.

– Нам подходит. Возможно отгрузить книги завтра?

– Как только будет оплата.

– Очень хорошо. Мы покупаем, – уверенно ответила американка. – Кроме того, мы хотели бы предложить вам в ближайшее время прилететь в Нью-Йорк для заключения договоров.

– Я могла бы прилететь через пару недель.

– Наш представитель перезвонит. Возможные даты прилета я пришлю по почте.

– Хорошо.

Анна удивилась такой скорости. Хотя, с другой стороны, они работают с авторами со всего мира, так что это скорее американский стандарт.

– До сви-да-ни-я, – произнесла Алисия по слогам и отключилась.

Анна смотрела на улицу. Шок. Радость. Благодарность. Эти три составляющие смешались в коктейль, вызвав чувство, которого она не испытывала никогда. Она так этого хотела, так мечтала. Молилась. Стремилась. И это произошло вот в такой неожиданный момент, в пробке в час пик.

* * *

В этом году все не как всегда. Зима не зима, а больше осень. И Гала опаздывает, хотя обычно приходит первая.

Подруга шла к ресторану быстрым шагом. Анна наблюдала за ее стремительной походкой. Невероятно, сколько событий они пережили вместе. А сколько еще впереди! Она улыбнулась этой мысли. Дружба длиною в жизнь, в несколько книг и фильмов. Наконец Гала материализовалась в зале ресторана.

– Аннет, на улице мерзко!

– Согласна на сто процентов, – Анна встала, чтобы обнять подругу.

Та бросила сумку на стул.

– Наши встречи все реже и все короче, – замерев на миг в объятиях, констатировала Гала.

Анна прижала ее крепче:

– Сегодня я никуда не спешу. Полностью в твоем распоряжении.

Череда стандартных фраз, реплики давно не видевших друг друга близких людей. Анна рассказала о звонке по пути на их встречу.

– Представитель перезвонил через пять минут! Бухгалтер отправила ему счет-фактуру.

– Думаешь, заплатят?

– Посмотрим. Гала, мое сердце стучит так, что, кажется, скоро выскочит.

– Так, Аннет, пора заказывать коньяк, – подруга жестом подозвала официанта.

Наконец заказ принят, и молодой человек исчез из поля зрения. Гала взяла Анну за руку и крепко сжала. Синий взгляд, проникающий на дно души. Так умела смотреть только она.

– Ты когда-нибудь думала о том, как изменит твою жизнь эта книга?

Анна заплакала. Беспричинно. Слезы капали на стол, напоминая о выборе, который мы делаем каждый день. Анна ничего не могла с ними поделать. Слезы напоминали о ее выборе и о том, что бездействие – тоже выбор. Этот поток слез – результат эмоционального взрыва, который она пережила в пробке. Того, что произошло с «Жить жизнь» за это время. Новое состояние не отпускало ни на секунду. Оно проникло в каждую клетку тела. Так бывает, когда мы получаем то, о чем мечтали, думали, писали, творили, медитировали, молились. Ответ жизни. Доказательство закона притяжения. Звонок Алисии стал подтверждением. Нет – убеждением. Убеждением в том, что ни одно желание не дается без силы его осуществить.

* * *

Снег в декабре так и не выпал. Не было и дождей. Наступил январь, но улица продолжала пахнуть осенью. Так было еще утром. И сегодня же все неожиданно изменилось – вечером, когда Анна вышла из подъезда, прямо на ее глазах. Первый снег хлопьями сыпался с ночного неба, окутывая все вокруг. Она наблюдала за красотой мгновения. Этот необыкновенный день, самый важный в ее жизни, решил запомниться еще и первым снегом. Анна вдыхала запах зимы, покорно принимая новый этап жизни. Первый снег всегда слишком теплый и незабываемо прекрасный.

Ей очень нравилось наблюдать за снежинками. Неимоверное счастье этого дня – проживание каждой секунды. Мобильный просигналил об СМС: «Ты едешь? Все уже на месте». Анна улыбнулась.

«Еду, еду», – подумала вслух.

Открыла водительскую дверь и села за руль. Запах кожи. Запах нового автомобиля. Кнопка «Старт» – и приборная панель ожила, продемонстрировав эффектную подсветку. Анна нежно провела пальцем по панели и перевела шайбу коробки передач в позицию «Драйв».

– Красавица моя! – прошептала, не сдерживая эмоций.

Сигнал входящего вызова. Экран высветил: «Гала».

– Гала!

– Аннет, ну сколько можно?! Я тебе целый день звоню! – возмущенно начала подруга.

– Я видела, но ни минуты свободной не было. Все время в движении. И еще еду на мероприятие.

– Ну, расскажи уже! Договор подписали?

– И не один. Сегодня утвердили дату съемки фильма и актеров.

– Так все-таки Саша?

– Саша! Не волнуйся ты так: будет твой Матвей на экране намного красивее, чем в жизни, – иронично успокоила Анна.

– Когда стартуете?

– Первого марта. Все, с сегодняшнего дня съемочный процесс запущен. Контракты оплачены полностью, так что фильм будет.

– Аннет, ты не представляешь, как я рада! А американцы?

– Американцы рассчитались. Завтра я улетаю в Нью-Йорк. Теперь «Жить жизнь» ждет США, Европа и Россия. Сегодня день, о котором можно написать роман. День, который навсегда изменил мою жизнь. Я не могу вспомнить, была ли я так счастлива, как сегодня. – Красный сигнал светофора расплылся от выступивших слез.

– Я же говорила, что все будет хорошо, – спокойно констатировала Гала. – А что за мероприятие?

– Услышать и прожить – слишком разные вещи. Но… – замолчала, осознавая момент, – без твоей веры в меня все было бы иначе. – Подруга не заметила отклонения от темы беседы. Анна добавила: – Ежегодная премия журнала. Там будут все.

– Тебя покажут по телевизору?

– Предполагаю, что да.

– Ты подготовилась?

– После твоего допроса начинаю сомневаться. Но Вика выбрала наряд.

– Тогда я спокойна. Но все-таки?

– Гала! На мне кружевная черная юбка и блузка с алыми розами. И макияж. И стрижка. Продолжать?

– Я поняла: ты красивая.

– Не уверена. Но если попаду в кадр и меня не вырежут – видимо, да, – пошутила Анна.

– А как с Нью-Йорком? Ты туда навсегда? – вкрадчиво спросила самая важная женщина в ее жизни.

– Не начинай! Несколько фотосессий. Я все успею, – сделала паузу. – Время покажет, – подытожила она после секундного молчания, в котором скрывался ответ.

* * *

Церемония вручения ежегодной премии журнала проходила в загородном клубе. Видимо, организаторы решили сэкономить на антураже, а может, создать атмосферу близости к зрителю. Для Анны все было узнаваемо. Известное место, и многие, по крайней мере киевляне, бывали в этом загородном ресторане.

Припарковала машину на площадке. Слишком активный день. Усталость. Но этот день подарил чересчур много достижений, чтобы назвать его обесточивающим. Наоборот, эта усталость пробуждала работоспособность.

Анну не отпускало предчувствие. Она боролась с ним. Потом пыталась предугадать. Беспокоилась. Чуть позже убеждалась: все хорошо. Но ощущение не исчезало. Оно преследовало, цепко держа за душу. О чем сигналила интуиция? В работе все хорошо. Встречи прошли без неожиданностей. Наконец Анна идентифицировала переживание: в ее солнечном сплетении ковырялись. Это явно указывало на Матвея. Отмахнулась от новой мысли. «Ерунда», – безуспешно выдыхая предчувствие, подумала она. Посмотрела на вход в ресторан. Открыла дверь машины и автоматически повторила мысль вслух:

– Ерунда.

Двинулась к входу. Фотовспышки и свет видеокамер. Синяя дорожка указывала направление. Синий. Странный цвет для ковровой дорожки. Включила улыбку и быстро прошла по мягкому покрытию. Анна никак не могла привыкнуть к вниманию прессы. Оно смущало. А может, удивляло? Поражало – вот точный ответ. Пробегая по синей дорожке, она уловила запах ванили, смешанный с чем-то знакомым, но в спешке не обратила на него внимания. Наконец вошла в зал и уверенно проследовала к столику номер тринадцать.

* * *

– Итак, для вручения награды мы приглашаем на эту сцену Вячеслава!

Ведущий назвал имена знаменитостей. Они вышли под звуки фанфар, конферансье протянул конверт. Несколько избитых фраз. Распечатывание конверта, казалось, затянувшееся на часы. И наконец:

– В номинации «Откровение года» побеждает… Анна Богинская!!! И эту награду ей вручит Вячеслав!!!

Ведущий произносил слова необыкновенно громко. Ирония жизни: награду за откровение вручает лучший друг Матвея. Мир тесен. Или иначе: раздвигая свои границы, жизнь сталкивает нас с определенными людьми.

– Богинская, тебе на сцену, – прервал размышления интеллигентный голос Вики.

Анна продолжала сидеть за столиком номер тринадцать. Она не знала о номинации и была поражена, убита иронией жизни, граничащей с цинизмом. Вика повторила реплику тем же интеллигентным тоном, добавив к нему шипение и особенный взгляд, заставляющий встать. Самые близкие люди определяются по взгляду. Близким не нужно говорить – им можно посмотреть, максимум – прошептать. Последнего достаточно, чтобы их услышали. Анна смиренно пошла на сцену.

– В чем же ваше откровение? – поинтересовался Вячеслав.

Секундный зрительный контакт. «У него карие глаза», – подумала она, а вслух автоматически произнесла:

– Есть вопросы, которые не стоит задавать публично людям, всегда говорящим правду.

Вячеслав замер: в ее автоматизме слишком много искренности.

– Во второй и третьей книге трилогии вы получите ответ на свой вопрос, – Анна улыбнулась.

Слова благодарности близким и организаторам. Вячеслав вручил статуэтку и диплом. Обладательница премии сошла со сцены. Необычная. Стильная. Запоминающаяся. Анна Богинская – женщина, откровение которой помогло тысячам изменить судьбу. Опять этот знакомый запах ванили.

– Поздравляю!!! – кричала Вика на весь зал.

– Я чувствую запах ванили, – сжимая подругу в объятиях, прошептала она.

– Богинская, не начинай! Его вычеркнули из списков! – прошипела Вика.

Вера в слова – высшая иллюзия, которую мы способны принять от близких. Она решила поверить.

Запись таких вечеров проходит стандартно. Множество улыбок и показных соприкосновений бокалами, заготовленные шутки селебрити, восторженные крики и пожелания, сценарные вопросы ведущих и наигранное удивление на лицах знаменитостей – работа на камеру. Еще полтора часа ненастоящих улыбок и таких же поздравлений – и уверенный голос объявит: «Снято». Праздник продолжится, но камеры исчезнут.

* * *

Когда искусственных улыбок стало меньше, она почувствовала на себе взгляд. Машинально подняла голову. В мыслях пульсировало: ее интуиция оказалась права. И сегодняшний день со всеми событиями лишь подводка к этому взгляду. Анна посмотрела на того, кому он принадлежал. Она не имела права отвернуться. Бывают такие мгновения в жизни, которые ты неминуемо должен пропустить через себя. И выбора тебе не дают. Не ты выбираешь, на кого смотреть, – смотрят на тебя. Ее сердце забилось. Говорят: «Замерло». Врут – именно забилось. Она готовилась к этому взгляду, предполагала, что он может случиться, несколько раз уловила запах ванили, но не верила. Отказывалась верить. Четырнадцать месяцев она ждала этого взгляда. Подспудно, глубоко внутри она знала, что увидит его, не признаваясь никому. Глаза Анны встретились с глазами цвета горького шоколада.

Часто самое важное случается в самый неподходящий момент. А этот вариант – лучший из возможных. Лучший момент их случайно-подготовленной встречи. Случайной для нее, предполагаемой для него, а на самом деле – подготовленной жизнью. Анна смотрела на Матвея. Раньше она была уверена: если это произойдет, она сбежит. Думала, что не готова, да и никогда не будет готова. Но сегодня – в идеальной блузе с розами, черной юбке и с алыми губами, которые улыбались в течение дня во время подписания контрактов, – она неожиданно для себя оказалась готова. Если бы жизнь хотела выбрать лучшее время, то не смогла бы. Анна на вершине успеха и в довершение ко всему смотрит в его глаза.

– Вика, он здесь, – не шевеля губами, сообщила она подруге.

– Не поняла.

– Матвей, – прошептала Анна.

– Ты его видела?

Анна кивнула. Взгляд, который длился для нее целую жизнь, для остального мира остался незамеченным. Мир пропустил его. И даже Вика не обратила внимания.

– Дай мне сигарету.

– Ты же не куришь! – возмутилась подруга.

Но этого не хватило, чтобы остановить. Вика смиренно протянула пачку сигарет и зажигалку.

* * *

Анна стояла на берегу озера рядом с входом в детскую комнату. Странное место для курилки. Но такое выбрала администрация ресторана. На площадке, кроме Анны, никого. Затянулась. Когда не куришь несколько месяцев, сигареты со вкусом яблока кажутся в десять раз противнее. Никотин не успокаивал – ей дарил покой безмятежный взгляд на водную гладь. Снег покрыл все вокруг: сосны и отдельные домики для гостей, сам ресторан и лавочки. Только озеро оставалось черным, лишь слегка окрашенным огнями ресторана. Анна вдыхала неприятный яблочный дым.

– Куришь, – прозвучало вслед за запахом ванили.

Она дернулась от неожиданности и в ту же секунду ощутила прикосновение к плечу. Замерла, как кролик, которого перевернули вниз головой.

– Нет, – ответила автоматически.

Матвей взял сигарету из ее рук и сделал затяжку:

– Ужасные. Ты точно не стала бы такие курить.

Выбросил сигарету и, сделав шаг вперед, стал напротив. Анна увидела облако его дыхания. Мягко взял ее за руку, и их взгляды встретились. Ее вновь накрыло особенное чувство, связанное только с ним. Магия его долгого взгляда. «Нельзя смотреть ему в глаза», – подумала она и стала следить за снегом, исчезающим в черной глади за его плечом.

– Пойдем, – уверенно сказал Матвей.

Он сжал руку и повел Анну в сторону леса. Она шла молча, словно кобра за звуком дудочки. Ее дудочкой стал этот уверенный взгляд и грудной голос, который она не слышала так давно. Она шла за Матвеем, чувствуя тепло его ладони. По тропинке, которую он прокладывал по первому снегу этого года. Она покорно шла. Ни возмущения, ни сопротивления. Только шаги в его следы – почти в два раза больше, чем ее. Она смиренно следовала по этим меткам.

– Скажи, Богинская, как это назвать? Как мне хотелось тебя убить! Потом – просто ненавидеть. Но почему, когда я смотрю в твои глаза и слышу твой запах, все меняется? Я все понимаю, но сделать ничего не могу. Роковая любовь?

Его монолог не требовал ответа. Матвей бурчал себе под нос. Остановился и уверенно притянул Анну к себе. Прижал и замер. Они стояли в сосновом лесу, посеребренном снегом, и вдыхали запах зимы. Зимы, которая настала неожиданно. И для каждого этот запах был разным. Она вдыхала зиму с примесью ванили, он – с ароматом ее духов.

– Твои духи. Как давно я их не чувствовал, – прошептал Матвей. – Давай поговорим. Сегодня же день откровений: у тебя премия.

Она не услышала цинизма – наоборот, отступление перед фактом. Его слова не вопрос – скорее утверждение.

Взял ее за руку и направился дальше в сторону леса. Конечным пунктом стала большая цифра девять – самый дальний от ресторана домик. Деревянный, в модном экостиле, но с огромной стеклянной стеной вместо двери. Матвей уверенно отодвинул прозрачную стену-дверь и завел Анну внутрь.

Комната наполнена теплом камина, словно снаружи и нет никакой зимы. Анна завороженно смотрела на пламя. Сквозь оцепенение она слышала звук тяжелых задергиваемых штор.

Развернулась и впервые увидела его. Не глаза, не голос, не запах – Матвей. Темно-синие зауженные брюки, такой же синий пиджак в светло-желтую клетку и в цвет клетке лимонная рубашка. Идеальная машина по убийству самости женщин претерпела изменения. Перед ней стоял другой Матвей. Только сейчас она обратила внимание на отсутствие верхней одежды.

Она же в ярко-алом пальто, черной гобеленовой юбке с кружевными розами и блузке с красными розами, перекликающимися с пальто. С модным ирокезом, яркими губами и глазами, которые за это время превратились в легенду. Идеальная машина по убийству самости мужчин. Анна уверенно посмотрела ему в глаза. В атмосфере комнаты возник электрический заряд – мощная энергия, ищущая выхода.

Их разделяло метра два. Матвей уперся взглядом в алые губы и шагнул к ней. Анна попятилась. Он сделал шаг навстречу, она – от него. Наступление и отступление. Ее отход закончился соприкосновением с комодом, приставленным к противоположной входу стене.

– Вот видишь, Богинская, никуда тебе от меня не деться, – сбивчиво прошептал Матвей и запустил руки под юбку. – Чулки… Так и знал. Это была бы не ты.

Они изменились. Ее стиль, его. Но их рост – нет. Матвей уверенно приподнял ее и посадил на столешницу. Секунда – и Анна уперлась в стену, означавшую, что бежать больше некуда. Она чувствовала желание Матвея. Уверенным движением он снял с нее пальто, потянул свободную блузку к плечам. Последовательно. Системно. Как хирург. Методично освобождая от одежды нужные ему участки. Секунда – и грудь обнажена резким движением вверх. Он окинул Анну взглядом. Прижал к себе и жадно прильнул к груди.

– Как же я соскучился.

Анна смотрела пораженно, как на больного: «Кто соскучился? По кому? По чему?»

Матвей жадно коснулся губами соска. В его прикосновении угадывалась верность, граничащая с безумством. Верность скульптора, восхищающегося творением природы.

– Ты моя, – шептал он, покрывая грудь поцелуями.

Страсть бушевала между ними, как явление природы, которому нельзя найти объяснения, электрический разряд истории их отношений. Матвей стянул с нее трусики и расстегнул ширинку. Ее стопы не касались земли. Она распята на комоде. Матвей же продолжает познавать ее губами. Он исследует сантиметр за сантиметром. И его поцелуи выразительно прекрасны. Его член проник в нее одним уверенным движением. Она принимала его действия. Она женщина. Она покорилась. Слишком много они прошли вместе. Да, он взял ее на тумбе – другого описания нет, и Анна безмолвно наслаждалась. Он героин. Он доза, и бывших в этом случае не бывает. Безотказность. Покорность. Рабство. Что с этим делать?

Глухой стон вырвался из ее груди. Инстинкты заставляют нас нарушать границы дозволенного. Матвей – ее разряд. Это не она. «Это инстинкты!» – кричали остатки разума. А его член продолжал отстаивать территорию. Анна принимала его действия. Она наслаждалась животным оргазмом. Круг за кругом. Каждый раз он признавался в любви на пике. Он сражался на поле страсти, отвоевывая сантиметр за сантиметром. И в какой-то момент она сдалась. Она доверилась телу. Сексу. Ему.

Гроза. Ливень. Радуга. Ветер весны. Синее небо. И пение. Птицы, взмывающие в весеннюю лазурь. Ласточки. Почему? Она не знала. Но когда он в очередной раз шептал: «Я люблю тебя. И ты моя», перед глазами появлялись ласточки. Единственное, что она видела в его словах. Укус. Она ощутила, как его зубы разрывают плоть. Словно он вырвал кусок мяса на плече. Она точно знала, что там кровит. Но ему нужен этот укус. Вкус ее плоти. Она вскрикнула. И вместе с болью пришло забвение. Экстаз. Матвей громко застонал, отдаваясь оргазму. Уткнулся лицом ей в шею и прошептал:

– Богинская.

Они оба замерли на последней ноте наслаждения друг другом. Анна слышала его сердцебиение, его запах, его слова. Сколько длился их секс? Ей казалось, часы. Открыла глаза. Комната стала обретать очертания. Анна вновь увидела камин, манящий языками пламени, и почему-то в них проступили картины той ночи перед операцией, как немой вердикт, кричащий воспоминанием.

– Я умираю без тебя, – прошептал Матвей. – Я год боролся с тобой. Я боролся с собой. Что за бред ты написала? Я не могу без тебя! Я люблю тебя! – вдруг экспрессивно произнес он.

Выдыхая, она прошептала:

– О чем ты?

Матвей замер. Он ждал продолжения.

– Секс не повод. Я не верю тебе, – Анна отодвинулась. – Ты вернулся поиграть.

– Не начинай! Ань, я люблю тебя!

– Тебя не было в моей жизни больше года. Где ты был? Где была твоя любовь?

– Я пытался тебя забыть, – Матвей отодвинулся, инстинктивно застегивая ширинку.

Анна наблюдала за ним. Он обескуражен ее реакцией. Видимо, другие женщины так себя не ведут. Спрыгнула с тумбы.

– Это как минимум смешно, – уверенно сказала она, овладевая собственным дыханием. Наклонилась, подняла и надела трусики. – Ты когда не мог меня забыть? Когда был в горах? Или когда выставил фото с подписью: «Ее одну»? Или, может, когда не поздравил с днем рождения? В какой из этих моментов? – Она смотрела ему в глаза.

– Ты меня тоже не поздравила…

– Мой день рождения был раньше, – холодно оборвала она. Поправила бюстгальтер, заправила край блузки в юбку. – Зачем этот цирк? Ты опять хочешь меня обыграть? Когда ты наконец поймешь? Ты можешь переспать со мной, признаться в любви, но это бесполезно. Со мной или искренне, или никак! – Накинула на плечи ярко-алое пальто и с гордо поднятой головой направилась к выходу. – Я могу задать тебе сто вопросов о наших отношениях, и ни на один ты не сможешь ответить сквозь призму игры. Мне нужна только правда. Ты можешь побороть мою аналитику только искренностью, а ее в тебе нет.

Анна отодвинула стеклянную дверь и вышла в зиму. Холодный ветер загонял снежинки в домик, но тепло камина мгновенно превращало их в воспоминания. Матвей наблюдал. Он смотрел в открытый проем, пытаясь что-то понять, а вместо этого лишь видел дыхание зимы, проникавшее в комнату.

* * *

Анна шла по дорожке. Злость. Единственное чувство, которым она наполнена до краев. Словно огонь, сжигающий все на своем пути, словно лава в кратере вулкана, словно энергия взрыва. Красное чувство злости. Она злилась не на него – на себя. Злилась за то, что пошла за ним. За то, что не развернулась, не остановила его. Анна знала: когда-нибудь их взгляды встретятся. Представляла их встречу много раз. Но когда она произошла, повела себя иначе. «Почему?» – никак не могла понять она. Почему не смогла остановиться?

Посмотрела на воду. Тихая темная гладь успокаивала. Глубоко вдохнула. Она выпускала из себя красное чувство. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох. В уме словно открывались файлы картотеки. «Появись неожиданно. Веди себя так, будто вы виделись вчера. Дай команду». Тактильный контакт? Не хватало контакта? Он был: Матвей прикоснулся к ее плечу. Это «Крышеснос»! Она часто спрашивала себя: «Как именно он это сделает?» Конечно, «Крышеснос». Матвей не мог появиться иначе. Возможно, этот прием не сработал бы в другой истории. Но Матвей – герой ее романа. Слишком много энергии отдано ему. Она поплатилась за свое откровение.

Анна почувствовала прикосновение к руке, и в ту же секунду прозвучал голос Матвея:

– Аня, давай поговорим!

Обернулась. Посмотрела на него – внимательно, проникая внутрь, глубоко.

– Давай, – согласилась она.

Они преодолели путь к домику молча. Матвей уже не держал ее за руку. Анна же размышляла.

Почему она ушла? Его признание в любви стало больше, чем техникой. Оно оказалось настоящей встряской. Ему не стоило признаваться в чувствах так быстро. На ее лице появилась усмешка, но Матвей этого не заметил. Главное – контролировать лицо. Вряд ли знания Матвея настолько глубоки, но он мог измениться за это время.

Анна хотела послушать все, что он скажет. Она нуждалась в этом, как организм в кислороде. Надо получить ответы на свои догадки и вопросы. Она выдержит этот разговор, чего бы ей это ни стоило.

Матвей отодвинул стеклянную дверь и впустил Анну внутрь. Камин продолжал гореть. Возле него стояли два кресла. Она присела в одно из них и посмотрела на Матвея оценивающе. На нем деловой костюм и рубашка. Накачанные плечи и спина – его тело увеличилось на несколько размеров. Такая разительная перемена говорила о частых походах в фитнес-зал. Изменилась фигура, изменился он сам.

Его озорство и непосредственность испарились, исчезли, затерялись в потоке жизни. Ирокез заменила классическая стрижка, а открытая улыбка обросла густой бородой. Осанка тоже стала другой. Перед ней стоял Матвей, которого она не знала, с которым никогда не соприкасалась. Угрюмый – такую характеристику она дала бы ему, если бы они познакомились только что. Анна не собиралась говорить – она хотела слушать, поэтому молчала. Матвей подбросил в огонь дров. Повернулся и направил на нее свой пристальный привычно долгий взгляд.

– Ты изменилась, – нарушил он тишину.

– Ты тоже.

Матвей развернул второе кресло так, чтобы видеть ее, и сел напротив. Внимательно всматривался несколько минут, словно взглядом можно передать то, что он собирался сказать. Или скорее надеялся, что долгого зрительного контакта будет достаточно. Анна посмотрела на огонь. В этот вечер она отказывается поддерживать такие взгляды. Такие взгляды опасны.

– Почему ты согласилась поговорить? – прервал молчание Матвей.

– Потому что это важно, – спокойно ответила она.

– Важно? Что это значит?

– Это значит, что ты все еще мне небезразличен.

Анна мастерски овладела такими ответами и способами перевода стрелок благодаря ему.

– О чем ты хотел поговорить? – тем же тоном поинтересовалась она.

– Обо мне, о книге.

– Ты читал? – не сдержала иронии Анна: убеждена, что читал, но справиться с эмоцией не смогла.

Лицо Матвея выражало недоумение:

– Читал. Читал несколько раз.

– Понравилась? – опять вырвалась наружу ирония.

– Ты издеваешься надо мной? – в тоне Матвея сквозило недоверие.

Анна поняла, что переборщила: нужно держать себя в руках.

– Давай договоримся сразу: в моих репликах нет издевки, – попыталась сгладить ситуацию она. – Я открыта перед тобой и внимаю каждому слову.

Он глубоко вдохнул. Встал и направился к столу, на котором стояла бутылка вина и ваза с фруктами. Наполнил бокалы и протянул один Анне. Матвей изменился: в их общении появился алкоголь.

– Я читал несколько раз. Не могу понять, как ты все это написала, как запомнила каждое слово, каждый диалог. Ты записывала на диктофон?

Отрицательно покачала головой.

– Мне показалось, ты решила, что я пикапер, и дальше специально меня вела.

– Я не планировала писать роман.

Он посмотрел недоверчиво.

– Это решение пришло ко мне после, – добавила она.

Матвей вглядывался в нее. Анна поняла, что он считывает микромимику. Ей нечего опасаться: она сказала чистую правду. Но Матвей подтвердил ее догадки. То, что она предполагала, становилось реальностью. Он действительно придумал себе мир, в котором ему удобно. В его мире он жертва.

– Кроме того, ты прекрасно знал, что я пишу роман. Даже знал, о чем он. Не могу понять, почему тебя удивил его выход в свет.

– Я не знал, что ты писательница. Думал, это блеф.

Она прищурилась. «Не стоит судить обо всех по себе», – мелькнула мысль. Анна ощущала себя скорее наблюдателем, чем участником.

– Мне так тогда казалось, – продолжал он. – Я слушал советы людей, которые ничего не знали о тебе. А когда прочитал книгу, многое осознал.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Аня, ты все неправильно поняла, – он вздохнул. – Я не пикапер.

Она видела блики огня на стене. Слышала потрескивание дров. Опять ощущала запах ванили. Новое место, но слова те же.

– На самом деле я поступал так совершенно по другим причинам. Я хочу рассказать тебе правду.

Она взглянула на него.

– Почему ты молчишь? – удивился он.

– Жду твою правду, – глухо ответила она.

– Я не пикапер, – повторил Матвей. – Ты во многом оказалась права. Марина – родственница Славика, все закрутилось на свадьбе. Я надеялся, что она сама все поймет. Не мог отказать ей резко: это отразилось бы на работе.

– То есть ты просто ждал, когда она сама уйдет? – уточнила Анна.

Матвей кивнул и продолжил:

– А потом, когда я появился и улетел в Москву на семинар, а ты не позвонила, – обиделся.

Анна держала в руке бокал, изо всех сил подавляя желание плеснуть вином в лицо Матвею. Видимо, он подзабыл некоторые подробности того, почему она не позвонила. И это непростительная ошибка. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы выслушать этот бред, сделав вид, что она верит.

– То есть это я виновата?

Она надеялась, что Матвей ответит и на этом их разговор можно будет закончить.

– Просто так получилось, – быстро парировал он и сделал глоток вина. – А потом, в декабре, все поездки были запланированы. И когда ты прислала подарок, я подумал, что вернусь пятого из Карпат и мы встретимся. А встретил тебя там. Это убедило меня в том, что ты мною играешь.

Звучало цинично: зачем отменять поездку, если можно везде успеть? Анна еле сдержала улыбку, представив лицо Матвея, встретившего их с Женей. Но эта часть рассказа требовала более пристального внимания.

– С кем ты был в Карпатах?

– С друзьями: врач из клиники и ее муж. И еще одна пара.

Анна сдерживалась. Матвей и предположить не мог, что она знает намного больше. Он в ней ошибся, и это уже был факт его лжи. Он лгал в глаза не задумываясь. Бесстыдно. Он действительно изменился: раньше отшучивался бы или постарался бы недоговорить. Хотя… стоп! Он опять использовал свой любимый прием «Неполная правда». Анна жаждала продолжения. Ей хотелось вывести его на чистую воду.

– То есть ты расстался с Мариной в ноябре?

– Мы только друзья, – открыто, глядя в глаза, сообщил он.

Анна молчала. И ведь не обвинишь его во лжи: прямых доказательств отношений у нее нет. Привести в качестве аргумента фотографию с подписью «Ее одну» Анна не могла. Он скажет, что это дружба и он ее одну уважает. С Матвеем так всегда: правду знаешь, а предъявить нечего. И бесполезно обвинять его в том, что соврал, дав понять: она не верит, что Марины не было с ним в Карпатах. И даже если спровоцировать и сказать, что у нее есть фото, заявит, что встретился с ней случайно на пять минут.

– А Новый год? Почему ты не приехал?

– Я был с друзьями, – так же спокойно ответил он.

Анна осознавала, что прием тот же – «Неполная правда». Интересно, он вообще способен изъясняться нормально? Она глубоко вдохнула. Матвей принял ее реакцию за вздох облегчения, для Анны же она означала разочарование. Он уверенно продолжил:

– Я решил, что у тебя отношения, раз ты исчезла из моей жизни. Страдал, пытался тебя забыть. И все никак не удавалось. Это чувство словно взяло меня в плен, – в его голосе звучало искреннее страдание.

Анна всматривалась в его мимику, безуспешно пытаясь считать мысли. Его лицо выглядело расслабленным. Лоб практически не двигался, впрочем, как и брови, а нижняя часть лица мало того что обездвижена, еще и покрыта бородой. Невозможно настолько владеть мимикой. «Ботокс», – догадалась она.

– Со временем я понял, что ты не следишь за моими постами. И решил, что ты обо мне забыла. А потом весь город заклеили плакатами. Я понял, что ты не играла.

– Почему не позвонил?

– Решил, что все равно ничего не изменить. Смысл? Я был убежден, что ты мне мстишь. А мой друг уверял, что ты этого ждешь. Ты вывернула мою жизнь наизнанку…

– Я вывернула свою жизнь наизнанку, – поправила она. – Я не мстила тебе, – честно ответила Анна.

«Ты был частью моей жизни, и никто не заставлял тебя делать то, что ты делал», – добавила она мысленно.

Матвей громко вздохнул:

– А ты не думала, как роман повлияет на мою жизнь?

Ей хотелось сказать: «А ты не думал, как твои поступки влияют на жизни женщин?» – но вместо этого произнесла:

– Думала. И была убеждена, что никак. Все герои вымышлены, любые совпадения случайны.

В его глазах читалось удивление.

– Матвей, пока я не сообщу, кто герой, все догадки – всего лишь мифы и легенды. Я прекрасно это понимала.

– Мне было больно читать роман. Ты поменяла события местами.

Анна посмотрела удивленно, даже шокированно:

– В смысле?

– Мы поцеловались с тобой впервые не под пристальным взглядом Бэмби.

Она замерла, ища подтверждения его лжи. Оглядываясь в прошлое. Восстанавливая реальную цепочку событий. Ей нужно время.

– А когда?

Ее память выдала факты.

– Мы поцеловались с тобой в машине, когда ты привезла меня домой. После разговора на берегу залива. Ты была в зеленом буддистском платье.

Внутри у нее екнуло: неужели он помнит? Это единственный момент в книге, допустивший отступление от реальной последовательности событий. Об этом знала только она. И он – как участник действия. В груди что-то сжалось. Словно душу поместили в тиски. Анна взяла его за руку.

– Чего ты хочешь, Матвей? – прошептала она.

Он наклонился ближе и посмотрел в глаза.

– Я не знаю, – признался он. – Я думаю о тебе каждый день. Я проклят любовью к тебе, – в его голосе сквозила боль. – Вначале я ненавидел тебя, затем пытался забыть, потом смирился, позже стал восхищаться, потом начал ждать.

– Ждать чего?

– Что ты придешь или позвонишь. Мне казалось, ты обязательно пришлешь книгу с подписью.

Анна горько улыбнулась: и в этом она оказалась права.

– Почему не позвонил сам?

– Я боялся. Мое эго не выдержало бы твоего безразличия.

Ее губы дернулись в горькой улыбке: он честен в этой фразе.

– Тогда почему подошел сегодня?

– Не смог сдержаться. Решил, что Бог дает мне шанс все исправить.

– Что исправить?

– Нашу историю.

Он пододвинул кресло ближе. Они сидели у камина друг напротив друга, упершись коленями и держась за руки. Анне вдруг стало невыносимо грустно – опять. Она решила издать вторую книгу, а он узнал об этом сегодня. За время разлуки она написала тысячу страниц, посвященных им, разделила множество эмоций с ним и с их героями. Но ей опять грустно. Отчего? Оттого, что все в нашей жизни определяет выбор. Матвей сделал его неоднократно. И все для того, чтобы в итоге смотреть в ее глаза в бликах огня. Зачем все это? Для чего он это делал? По ее щеке скатилась слеза.

– Почему ты плачешь?

Анна глубоко вдохнула. Она плакала не из-за них. Она плакала из-за людской глупости. Неумения понять, что важно, а что нет. Поступков, из-за которых мы теряем то, что могло стать благословением, и вместо света получаем тьму, вместо благословения – проклятие.

– Ты хотел поговорить? – Она не вытирала слезы. Они медленно текли по лицу, капая на юбку.

Матвей кивнул.

– Спрашивай.

– Ты можешь дать нам второй шанс?

– Я не знаю. – Она уже давала ему намного больше шансов.

– Я изменился, Аня. Ты сделала меня другим. Того Матвея больше нет. Он убит чувствами к тебе.

– Какого Матвея нет?

– Того инфанта, неспособного принимать решения. Его больше нет.

Она тихо ахнула и откинулась на спинку кресла. Может, он действительно изменился?

– Расскажи мне нашу историю, – тихо попросила она. – Ты не пикапер. Объясни.

Матвей сделал глоток вина. Он уставился на огонь, словно вспоминал, как все начиналось. Анна же вернулась в состояние диктофона, который записывает безэмоционально и дословно.

– Ты пришла на прием и очень мне понравилась. Я прямо растерялся. Затем ты пригласила меня на свидание.

Языки пламени показали ночь перед операцией – странное, беспричинное воспоминание о пике ее доверия.

– А все, что произошло перед операцией и после? – напомнила она.

– Я не понимал, что тебе больно. Мне казалось, ты воспринимаешь все легко.

– То есть когда ты оставлял меня после операции, тебе казалось, что это для меня легко? – Ей требовалось подтверждение.

– Аня, эта операция не очень сложная, поэтому я вообще не переживал об этом.

Выдохнула:

– Тогда почему ты назвал себя скотиной, вернувшись из Одессы?

– Это не из-за операции, а из-за того, что я уехал.

– Не понимаю.

– Нельзя было оставлять тебя после операции.

Анна смотрела на него, замерев от нового чувства. Он понимал, что делает. Знал, что так делать нельзя. Но это его не остановило.

– Хорошо, тогда что было дальше? Почему ты уехал вновь?

– Мне действительно было удобно ехать с ними.

Матвей не знал, что каждую страницу своего романа она помнит наизусть. Он сказал ей, что всю ночь ехал на автобусе. Перед глазами всплыли строки: «Я вчера решил остаться и отказался ехать с друзьями. Позвонил, а ты не взяла трубку. Психанул и уехал на автобусе». Книга превратила ее воспоминания в буквы. Ее опыт стал текстом.

– А дальше?

– Я не понимал, насколько ты мне нужна. И мне казалось, что ты мной играешь.

– Матвей, откуда у тебя такие мысли? Я похожа на игрока?

– Ты очень необычный человек. Не такой, как все. И это пугает, – тихо сказал он.

– В чем моя необычность?

– Твои реакции не такие, как у всех. Ты смотришь, думаешь, говоришь не так. Тогда я не понимал почему.

– А сейчас понимаешь?

– Ты писательница, – уверенно ответил он.

– При чем здесь это?

– Есть те, кто пишут тексты, а есть писатели. Ты – писательница, – повторил он.

Анна смотрела на него: дело совсем не в этом, но он решил для себя так.

– А потом?

– Потом случилась Одесса. Я действительно не мог приехать – по разным причинам. А когда все уладил и хотел вернуться, получил «Аминь».

Анна вздохнула:

– Почему не позвонил?

– Понял, что ты меня не простишь. Мне не хватило смелости.

– Тогда почему ты пришел через сорок дней?

– Потому что не мог не прийти.

Она сделала глоток вина.

– Я умирал без тебя.

– Матвей, но ты исчез после своего признания, – в ее голосе не чувствовалось осуждения – только констатация факта.

– Я заболел, – коротко ответил он. – А потом произошла наша встреча и Москва. – Он глубоко вдохнул: – Я умираю без тебя. Я действительно умираю. Сначала я боролся с собой, потом смирился. Затем пытался забыть. Потом понял, что умираю. Я изменился. Я стал другим из-за тебя.

Он замолчал. Анна смотрела ему в глаза. Казалось, их взгляд длился часы. В нем мелькали события года. Так паутина, которую не видно, наполняется отблесками огня. В этом взгляде уместились сотни книжных страниц и миллионы мгновений прошлого. В нем была боль пути, выбранного Анной, и боль Матвея от ее выбора.

Сколько всего связано с Матвеем: боль разочарования, понимания, убеждения. Сколько всего она поняла благодаря этой боли, его поступкам. Сколько выучила и запомнила. Кем она стала благодаря ему? Он стер ее наивность. Убил веру в мужчин. Показал, что люди зачастую намного циничнее, чем хотят казаться. Но она не умерла от этой боли. Она выжила. И теперь все изменилось. Она стала другой. Путь, который она прошла, трансформировал ее, превратил из гусеницы в бабочку. Боль – это способ жизни указать, в чем ты можешь стать лучше. Может, боль изменила и его?

– Останься со мной, – тихо попросил он. – Дай нам шанс, Аня. Она кивнула. –  Ты останешься со мной? – задал он двоякий вопрос.

Возможно, он имел в виду переночевать, а может, большее.

Кивок согласия с ее стороны. Анна увидела, как по его лицу пробежала волна удовлетворенности. Удовлетворенность. Он громко выдохнул. Словно груз напряжения упал с его плеч.

– У тебя еще есть вопросы?

Она устало кивнула.

– Завтра отвечу, – поцеловал ее в лоб. – Сегодня выспимся. Как же я соскучился по этому сну! – Его настроение явно взлетело вверх на несколько пунктов.

– По какому?

– С тобой. По сну без кошмаров, – вновь поцеловал ее, на этот раз в щеку. Встал с кресла, снял пиджак и небрежно набросил на спинку.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Я в душ, – сообщил он. – Дождешься меня?

Она безразлично подтвердила движением головы.

Анна наблюдала за тем, как фигура Матвея растворяется в темноте коридора, ведущего в ванную. Безудержно захотелось курить. «Его последний вопрос уже звучал. От меня или от него?» Силуэт исчез. Перед глазами предстали строки из «Жить жизнь»: «Дождешься меня или сразу ужинать с каким-нибудь депутатом поедешь?». Эти слова Матвей произнес, когда она ждала его в торговом центре до закрытия в последний вечер перед операцией.

Взглянула на огонь. Анна давно не верила словам – только действиям. Матвей, произнесший речь. Актер. Множество громких фраз и отсутствие действий. Он всегда был таким – актером драматического театра.

Темный коридор озарился. Матвей предстал в свете софитов ванной комнаты, превративших обнаженную фигуру в тень греческого бога.

– Побудь со мной, – его голос слегка дрожал.

Матвей шел в ее сторону. Приблизился и встал на колени.

– Мне кажется, что ты исчезнешь, – обнял ее одной рукой. – Побудь со мной, – повторил почти беззвучно.

– Я покурю и приду, – прошептала она.

Он пронзительно посмотрел в глаза, читая ответ. Кивнул. Анна достала из сумочки сигареты. Матвей вновь направился в ванную по темному коридору. Она видела, как фигура Зевса исчезла в дверном проеме. Через секунду послышался звук воды. За стеной шумел беспрерывный ливень душа, словно порыв души. Душ, плачущий об их пути. Еще минуту она вглядывалась в темноту коридора, пытаясь найти ответы на мучившие ее вопросы. Наконец встала. Окинула взглядом комнату, ища надежду в отсутствии.

Отодвинула стеклянную дверь, вышла на террасу. Плетеное кресло и столик стояли в углу. Села на самый краешек. Закурила. Снег продолжал падать хлопьями. Зимняя сказка. Рождественская феерия в начале января.

Что-то внутри разрывалось на части. Словно клеймо прижигало кожу в области солнечного сплетения, оставляя след. Ожог. Печать опыта. Вот он, Матвей. Раскаявшийся. Понимающий. Признающийся. Просящий. Сколько раз она слышала вопрос «Изменится ли он?» и «Могут ли измениться такие, как Матвей?» Она сама спрашивала об этом Виталика. Герой ее романа изменился. Это правда. Перед ней предстал совсем другой Матвей. В его взгляде погас азарт игры. Наоборот, он полон боли.

Что изменилось с момента их последней встречи? Все: когда меняешься ты, меняется все. Она научилась любить, не привязываясь. Владеть без страха потерять. Принимать, отпуская. Доверять, видя реальность. Оставаться свободной, соглашаясь на условия. Держать сердце открытым, но впускать в него лишь избранных. Проникаться людьми, не растворяясь в них. Прощать, помня о содеянном ими. Беречь в себе искренность, зная, что люди лгут. Делать добро, понимая, что зло существует. Жить сейчас, видя цель будущего. Быть смелой, испытывая робость. Снова взлетать, несмотря на риск упасть. Она стала разной. Жизнь не в том, чтобы быть слабой или сильной, глупой или умной, понимающей или черствой. Жизнь в том, чтобы быть разной, при этом сохраняя себя.

Анна затянулась сигаретным дымом. Выставила руку, чтобы поймать снежинки. Хлопья снега падали на теплую ладонь, мгновенно превращаясь в капли. Она смотрела как загипнотизированная. Снег. Тепло. Капли. Время замерло. Анна растворилась в наблюдении. И вдруг поняла, что снежинки больше не тают от ее тепла. Снегопад прекратился. Тишина ночной феерии исчезла в то же мгновение, что и хлопья.

Шум в противоположном конце комплекса говорил о том, что вечеринка подходит к концу. Она не видела стоянку, но по звукам поняла: гости разъезжаются. Потушила сигарету и встала с кресла.

* * *

Анна входила в зал прибытия. Знакомый запах аэропорта Кеннеди. У каждой воздушной гавани мегаполиса есть свой особенный запах. Она часто думала об этом. Что, если завязать глаза? Сможет ли она узнать важные для нее города?

Перелет промелькнул как одно мгновение. Она не сомкнула глаз: беспрерывно превращала слова Матвея в текст новой книги. Полет в первом классе всегда проходит незаметнее, но этот, казалось, длился минут пятнадцать. Телефон не включала: она не хотела знать, кто звонил. Не знаешь – не думаешь. Автоматические двери распахнулись, и ее взору предстала толпа встречающих. Высокая шатенка уверенно двинулась навстречу.

– Здравствуйте, Анна, – начала она с американской улыбкой. – Я Алисия.

Анна протянула руку. Мягкое пожатие. Алисия высокая и худощавая, не красавица, но интересная. Большие синие глаза, острый носик, тонкие губы, длинные прямые волосы и очки в роговой оправе. Узкие брюки синего цвета и черное пальто до колен, поверх ворота повязан шарф. Говорят, Нью-Йорк – столица моды, но на самом деле хорошо одетая девушка здесь редкость. Кажется, что мода замерла в конце девяностых: странный шик классики с обязательным натуральным цветом волос и полным отсутствием макияжа. В Алисии легко угадывалась американка.

– Здравствуйте. Я думала, меня встретит водитель.

– Добро пожаловать в Нью-Йорк! – вместо ответа произнесла девушка.

Анне показалось, что Алисия стала лучше говорить по-русски с тех пор, как они общались по телефону. Водитель, выпалив скороговоркой стандартное «Welcome to New York», забрал чемодан.

Вышли на улицу. Очередь на десятки метров к желтым такси, каждую секунду отъезжающим в сторону сити. Громкий выкрик регулировщика. Холодный влажный воздух Нью-Йорка. У этого города есть черта, по которой его невозможно спутать с другим: помимо запаха, его отличает еще и фирменный голос. Нью-Йорк говорит сиренами. Нигде Анна не слышала так много сирен, как здесь.

Направились к парковке, расположенной напротив выхода. Анна наслаждалась мгновением. Она всегда прилетала в Нью-Йорк туристом, но втайне мечтала летать сюда по делам. И вот ее встречают в этой роли. Водитель нажал кнопку сигнализации – свет габаритов на черном «Эскалейде» отозвался на сигнал. Нью-йоркский стандарт: туристы ездят на желтых такси, а те, кто приехал по делам, – на черных «Эскалейдах». По такому джипу можно сразу сделать вывод, кто перед тобой. Водитель открыл заднюю дверь.

– Какие у нас планы? – спросила Анна, устраиваясь в автомобиле.

– Едем в отель. Вы отдохнете. Вечером у вас встреча с Гором Айроном.

– Кто это?

– Глава издательства.

– Во сколько?

– Будьте в отеле в 19:30. Я позвоню. – Алисия достала из сумки айфон: – Это ваш телефон.

* * *

Легендарный отель «Нью-Йорк Марриотт Маркиз» известен на весь мир. Пятидесятиэтажное здание в центре Манхэттена на площади Таймс-сквер. Анна оказалась в нем впервые. Собиралась сюда не раз, но раньше судьба не давала такой возможности. А теперь она здесь. Отель входил в обязательную культурную программу для приезжающих в Нью-Йорк.

Внутреннее убранство номера не вызывало восхищения: стандартные апартаменты «Марриотт». Входная дверь вела в маленький коридор-тамбур. Слева от двери – ванная, а справа – шкаф. Пространство разрасталось в прямоугольную комнату с бежевыми стенами. Интерьер наполнен разного рода деревянными предметами. Справа – тумба с телевизором, рабочий стол и столик, напротив которого у стены расположился красный диван. В глаза бросался и этот диван, и слишком яркий ковролин – бордовый с бежевыми кругами. Слева от входа – большая кровать с фирменным матрасом. А напротив кровати – стеклянная стена с великолепным видом на сердце Большого яблока – Таймс-сквер. Матрас «Марриотт» стал визитной карточкой отеля. Может, не для всего мира, но для Анны точно. В отелях этой сети он высотой сантиметров пятьдесят. На нем ты не просто спишь – ты высыпаешься и восстанавливаешься.

Однако в ту ночь в номере с шикарным видом Анна так и не смогла уснуть. Она смотрела на стеклянную стену напротив. Видела синее солнечно-зимнее небо любимого города. Как оно затянулось дымкой, окрасилось в цвета заката, стало темно-синим, но все равно освещенным яркими огнями Таймс-сквер. Все это время она находилась в оцепенении. Это состояние – следствие невероятного количества эмоций. Анна не переставая думала о встрече с Матвеем. Об их разговоре, о себе, о нем, о судьбе, о жизни. Она не спала больше суток и, даже когда усталость взяла свое, пришел не сон, а скорее полузабытье, в котором она, как фильм, пересматривала события последних дней.

Она так и не включила телефон: не смогла себя заставить. Ей нужно время, чтобы понять. Да, она исчезла. Да, скорее всего, Матвей звонил, а телефон вне досягаемости. На самом же деле она вне зоны доступа. Она имела право на эту паузу.

Так прошел день – возможно, самый важный в ее жизни. В оцепенении, несмотря на внешние обстоятельства. Из этого состояния ее не вывел даже звонок Алисии, которая сообщила, что встреча в восемь на сорок седьмом этаже отеля, в ресторане The View.

Звонок девушки только заставил отправиться в душ. Анна стояла под горячими струями полчаса, безуспешно пытаясь согреться. Нанесла макияж, надела черные брюки и такого же цвета свитер с горлом. В том же оцепенении подошла к стеклянной стене: она принимала решение.

Замерла у окна своего номера на сорок третьем этаже «Нью-Йорк Марриотт Маркиз». Перед ней открывалась панорама Нью-Йорка: небоскребы и огни – вид, который не спутаешь ни с чем. Провела пальцем по чуть запотевшему стеклу и написала: «Грех прощения». Взяла мобильный.

Она не собиралась включать сотовую связь – просто хотела запечатлеть вид Нью-Йорка с этой надписью. Сфотографировала картинку, мгновение, состояние души. Открыла Instagram[1], выбрала фото, отметила свое местонахождение и подписала пост: «Не совершай греха прощения». «Опубликовать». Она продолжала стоять у окна.

Анна приняла решение. Оно далось нелегко, но освободило от всего, что мешало быть той, кто она есть, той, кем она стала за полтора года. Это решение мгновенно вернуло ее к себе прежней. Сомнения и терзания остались позади, а вместе с ними исчезло оцепенение. Ему на смену пришло умиротворение. Анна уже смотрела на вид из окна другими глазами. Не бывает правильных или неправильных решений, есть только одна мера – ответственность. Она взяла ответственность за свой выбор. И это освободило из плена терзаний. Оцепенение сменила благодарность жизни за изменения в ее судьбе. Зазвонил телефон:

– Анна, мистер Айрон ждет вас на сорок седьмом этаже.

– Я иду.

* * *

Стеклянный лифт нес ее на сорок седьмой этаж. Этот полет – не подъем, а именно полет – занимал меньше минуты от этажа ресепшена: лифт перемещался со скоростью, стоившей слегка заложенных ушей.

Двери открылись – и перед глазами предстала стойка ресторана The View. Собственно, из-за него отель «Марриотт Маркиз» и стал важной частью культурной программы туристов. Знаменитое на весь мир заведение заняло два этажа: сорок седьмой и сорок восьмой.

Особенность The View – городская панорама, которую открывает вращающаяся конструкция. Посетители, сидя за столиками, могут любоваться великолепными видами Нью-Йорка. Полный оборот занимает около часа. За это время можно насладиться картиной ночного Манхэттена, Гудзона и штата Нью-Джерси, начинающегося сразу за рекой. Анна раза три бронировала здесь столик, но ей всегда не везло. Сегодня же все изменилось. Молодой человек – хостес – с фирменной улыбкой поспешил навстречу.

– Добрый вечер! Добро пожаловать в The View! – на американский манер громко поприветствовал он.

– Добрый, – так же дежурно улыбнулась Анна.

– Вас ожидают?

– Да. Мистер Гор Айрон.

Мужчина утвердительно кивнул, взял меню и движением руки показал: «Пройдемте». Анна шла за ним, изучая обстановку.

Стандартные квадратные столики на четыре персоны, застеленные белыми скатертями, и бежевые кожаные стулья – слишком скромно для такого знаменитого места. Синее ковровое покрытие с красными и желтыми кругами, панорамное окно вместо стены и желтый потолок. Удивительный народ американцы: умудрились испортить такое место низким потолком. Наконец она поняла, как работает конструкция: в ресторане крутился пол. Хост вел ее в самый дальний угол от входа, с каждым шагом приближая к панорамной стене.

– Мистер Гор, – утвердительно сказал он то ли ей, то ли обладателю этого имени и отошел в сторону, пропуская гостью к столику. Анна увидела его. Неожиданно.

– Анна Богинская? – вставая со стула, растерянно произнес мистер Гор.

Видимо, появление визави стало неожиданностью и для него. Анна кивнула и протянула руку. Его рука оказалась теплой и сильной. «Крайне редкое уверенное пожатие», – машинально отметила она. Администратор положил на столик меню и, пожелав приятного вечера, удалился. Они продолжали растерянно смотреть друг на друга.

– Извините, – он отпустил ее руку и галантно отодвинул стул.

Только садясь, Анна поняла, что он говорит по-русски и делает это без акцента. Мистер Айрон устроился напротив и продолжал смотреть. Они разглядывали друг друга, от неожиданности растянув паузу на минуты.

Высокий брюнет – не меньше метр девяносто, осанка уверенного мужчины, широкие атлетичные плечи, волевой подбородок, чувственный рот, прямой нос (идеальный в ее понимании), карие глаза миндалевидной формы, наполненные смыслом. Мистер Гор Айрон выглядел максимум на тридцать пять и оказался слишком красивым. Он обладал безупречной внешностью. В ее голове крутились вопросы: «Что нужно было сделать в прошлой жизни, чтобы в этой получить такой “скафандр”?» и «Откуда такое знание русского языка?» А еще третий: «О чем он думает?»

– Я представлял вас несколько иначе, – ответил он на один из неозвученных вопросов.

Анна улыбнулась:

– Признаюсь, мистер Гор, вы тоже представлялись мне другим.

– Представлялись? – он обратил внимание на странное слово. – И как?

– Я почему-то думала, что вы дедушка лет семидесяти в сером твидовом пиджаке, очках и обязательно метр шестьдесят ростом. Такой, знаете ли, Вуди Аллен.

Он засмеялся. Смех тоже оказался красивым. Анна смотрела на его безупречную улыбку. «Что нужно было сделать в прошлой жизни, чтобы в этой получить такой “скафандр”?» – опять промелькнуло в голове.

– А я представлял вас женщиной за пятьдесят, тоже в очках и сером твидовом пиджаке. Такая, знаете, Мерил Стрип! – ответил он в том же тоне.

Анна рассмеялась.

– Алиса получит выговор, – добавил глава издательства.

– И от меня, – поддержала она: его удивление при встрече сказало ей о главном.

Он посмотрел в глаза:

– Что же, Анна, вы в Нью-Йорке впервые?

– Нет. Я люблю этот город и была в нем много раз. Но в этом ресторане впервые. Всегда хотела сюда попасть, но никогда не получалось, – ответила она, окончательно утвердившись в своем предположении.

– Расскажете о вашем романе?

– Вы подтвердили мои догадки о вашем нечтении, – не сдержалась она.

Бросил заинтересованный взгляд:

– Нечтении?

– Ну да, вы не читали «Жить жизнь», – уверенно пояснила она значение слова.

– А зачем? Алиса читала, сказала, что это роман века. Дала мне контракт и отправила в ресторан.

Мистер Гор поднял руку:

– Давайте сделаем заказ. Вы не будете возражать, если я закажу бутылку вина? Сегодня у нас точно есть повод.

Она наблюдала за видом из окна: сейчас их столик развернется к Таймс-сквер. Величественность Нью-Йорка поражала. Анна погрузилась во внутреннюю тишину. Она не слышала звуков ресторана и голосов посетителей. В ее тишине где-то вдалеке звучал только его голос – спокойный, грудной, уверенный, чуть глуховатый, такой же безупречный, как он сам.

Мистер Гор разговаривал с официантом. Она смотрела на ночной Нью-Йорк. О чем она думала? Ни о чем. Внутри только необыкновенное спокойствие и тишина. Анна осознавала, что эти переговоры крайне важны для «Жить жизнь», понимала: перед ней глава крупнейшего издательства в мире, который вдобавок еще и оказался неожиданно молодым и красивым, – но волнения не испытывала. Только спокойствие и тишина. Наверное, впервые за последний год. Откуда они и почему именно сейчас?

– Возвращайтесь ко мне, Анна, – прозвучал уверенный голос.

Она обернулась. Официант наливал белое сухое в бокалы.

– «Сонома катрер шардоне, рашен рива, Калифорния», – сообщил мистер Гор название вина. – Ну что же, Анна, добро пожаловать в «Винтаж Букс»!

Их взгляды встретились под звон бокалов.

* * *

Анна проснулась ночью: разница во времени сделала свое дело. Она уже давно привыкла к смене часовых поясов и климата. По возвращении домой восстанавливалась сразу. А вот в США первый день всегда начинался рано. Она выспалась уже к шести утра. Понятно почему: в Киеве час дня.

Таймс-сквер продолжала освещать ночное небо. Анна лежала в большой мягкой кровати и анализировала разговор с издателем.

Она рассказала обо всем, что случилось с «Жить жизнь» за семь месяцев. О письмах читателей, о трилогии, о том, что пишет продолжение. И о том, что третья книга почему-то написалась раньше второй. Он спросил: «Написалась?» Ответила серьезно: «Да, именно написалась. Они сами пишутся, не спрашивая, что я об этом думаю». Несколько раз за вечер он удивлялся ее словам. Повторял, словно пробовал их на вкус. Лицо Анны расплылось в улыбке, когда она вспомнила об этом.

Мистер Айрон внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы. Потом попросил книгу. Она принесла и подписала для него. Алисия же во время ужина прислала сообщение: «Анна, будьте готовы к 12:00. Я за вами заеду». Проговорив о романе весь вечер, они расстались в одиннадцать – потому что закрылся ресторан.

Глава издательства оставил договор для ознакомления. Анна включила свет и перечитала еще раз. Типовой договор о продвижении романа на русском языке на территории США и России. Согласно документу, «Винтаж Букс» становился литературным агентом «Жить жизнь» везде, кроме Украины.

Взяла телефон и написала сообщение для Галы, Туси и Вики с одинаковым текстом: «У меня все хорошо. Люблю. Телефон включать не хочу. Связь через ватсап. Телефон для экстренной связи +1347 137474. Вид из моего окна». Прикрепила фото и нажала «Отправить».

Ее бесконечно радовала внутренняя свобода, с которой она ловила звуки Нью-Йорка в номере с самым лучшим видом. А там, по ту сторону телефонного номера, – другая жизнь, в которой много дел и общения. И десятки неотвеченных вызовов, о которых она даже не хотела знать. Анна наслаждалась свободой. Это состояние доставляло новое, необыкновенное удовольствие.

Включила прикроватный свет и открыла ноутбук. Если ты писатель, тебе всегда есть чем заняться. Когда пишешь, время летит стремительно, сжимая часы в секунды. Процесс превращения букв в смысл за последний год стал магией ее жизни. В нем она была настоящей, той, кто она есть.

Американский телефон засветился в темноте, сигналя о сообщении. В ее постели необычайно уютно. Айфон же лежал на столике возле окна, и покидать уютное гнездышко не хотелось. Анна взглянула на часы: 7:13. «В такое время? И кто вообще будет слать мне сообщения на этот телефон?» Она продолжила превращать буквы в смысл.

Думала ли она о мистере Айроне? Нет. Он для нее скорее красивый музейный экспонат, чем мужчина. Такие, как он, всегда становились для нее адом. На таких у нее выработался иммунитет. Если каждый раз, видя горячую плиту, ты кладешь на нее руку и получаешь ожог, обязательно приходит понимание: так делать нельзя. Она знала, что карие глаза и высокий рост для нее как раскаленная плита, от соприкосновения с которой возникнет ожог. Рана будет заживать долго, возможно, годы, и навсегда оставит шрам. А травм в ее жизни и так предостаточно. Она могла восхищаться им – греться от тепла горящей плиты, но касаться больше не хотела.

Телефон издал короткий звук и снова засветился в темноте. Любопытство взяло верх. А может, просто мысль в будущей книге была закончена. Анна выпрыгнула из-под одеяла и в два шага преодолела расстояние до столика. Сообщение с незнакомого номера: «Доброе утро. Я прочитал “Жить жизнь”. Позвоните мне, когда проснетесь. Егор».

Словно электрический разряд пронзил от макушки до пят. Перечитала сообщение несколько раз. Наконец до нее дошло происхождение имени: Гор – это американское сокращение от Егор.

Быстро набрала ответ: «Доброе утро, Егор! Я уже проснулась, а вот вы могли уснуть за эти полчаса. Поэтому наберите меня, когда вам будет удобно. Я уже начала волноваться. Представить не могу, как вам удалось выдержать женский роман)))».

С мобильным в руке отправилась в теплую постель. В ту же секунду телефон заиграл фирменную мелодию.

– Доброе утро, Егор, – в ее тоне сквозило смущение автора.

– Доброе, – он замолчал.

– Вы со мной? – прервала паузу Анна.

– Столько всего хотел сказать, а теперь слов нет.

– Это хорошо или плохо?

– Хорошо.

– Как книга?

– Прочитал за ночь. Нам срочно нужно встретиться. У меня к вам другое предложение.

– Что вы имеете в виду?

– Мы предложим вам новый контракт и другие условия. Но мне нужно кое-что понять.

– Алисия заедет за мной в 12:00. А до этого времени я полностью в вашем распоряжении.

– Буду в десять.

* * *

Анна стояла под светом софитов в студии. Фотограф снимал уже третий час. Она листала книгу, держала ее в руках, изображала автограф-сессию и как пишет за ноутбуком. Фотосессия оказалась масштабной. Это уже пятый образ? А может, шестой? Ей все равно. Алисия наблюдала за ней с легкой улыбкой: видимо, бурная фантазия девушки нарисовала нечто интересное, когда Анна вышла из отеля вместе с Егором.

– Снято! – объявил фотограф.

Она направилась в гримерку, чтобы переодеться. Алисия шла за ней хвостиком, так же загадочно улыбаясь.

– Алисия, не знаю, что вы там себе придумали, но на всякий случай хочу уточнить. Мы расстались с мистером Айроном вчера в 23:00. Я дала ему книгу, он позвонил утром и сообщил, что прочитал за ночь. Попросил о встрече. Не знаю, кто он вам, но вы можете оставить свои домыслы и все сопутствующие невербальные проявления. Мы с мистером Гором не ночевали вместе.

На лице девушки появилось удивление. Нет, разочарование.

– Вы очень красивая, – вздохнула она в ответ.

Анна взглянула на себя в зеркало. Действительно, визажист постарался: макияж один из лучших в ее жизни.

– Через час у нас съемка на канале.

Анна кивнула.

– Ой, а вы оставайтесь в этом платье. Оно будет отлично смотреться в кадре.

Алисия во второй раз оказалась права. Это платье чуть выше колена соответствовало стилю Анны. Черная лайковая кожа и весьма необычный фасон: прямое от груди, оно фиксировалось на бюсте с помощью корсета, который скрывался под лифом. Лиф же был крайне свободным, с широким воротником-лодочкой, и оголял плечи. Создавалось впечатление, что он вот-вот спадет и обнажит грудь, но на самом деле показывался только корсет, который подчеркивал достоинства женской фигуры. Кроме того, в спущенные рукава вшили магниты, и, если соединить их, наряд приобретал более строгий вид. Сложный крой и использование новых технологий превращали это платье в редкий случай гармонии цены и бренда. Оно могло быть и сексуальным, и строгим. Ярко-алые губы. А сапоги чуть выше колен с прямым голенищем и высокими квадратными каблуками дополняли образ. В этом году мода стала удобной. Анна приняла решение:

– Сколько оно стоит?

– Подарок фирмы, – улыбнулась Алисия.

– Я замерзну. Хотя мы в машине, – засомневалась Анна. Ее красное пальто отлично вписывалось в этот лук, но с этим платьем в нем будет холодно.

Алисия уверенно направилась к стойке с одеждой, которая всегда есть в местах проведения масштабных фотосъемок.

– Наденьте ее, – девушка протянула шубку из длинноворсовой чернобурки.

Шикарная шубка длиной до бедра, с длинными рукавами и капюшоном. Идеальное решение для холодного Нью-Йорка.

– Не замерзнете, к тому же вам очень идет. Но ее придется вернуть.

Анна кивнула: зато сегодня будет тепло.

* * *

Машина ехала в Бруклин – студия русского канала располагалась именно там. Как всегда, пробки на Манхэттене и свободный трафик на Бруклинском мосту. Алисия в основном молчала, а если говорила, то по телефону. Анна же все время думала о встрече с Егором.

Их общение показалось ей странным. Он приехал точно в оговоренное время. Легкая щетина на лице, уложенные волосы цвета воронова крыла, мышиного оттенка брюки со стрелками и черный свитер с горлом, такое же «мышиное» строгое пальто до колен – персонаж, сошедший с рекламного плаката «Бриони». Невероятно красивый герой после бессонной ночи. Но сегодня причина тому несколько нестандартная – тоже женского рода, но зовут ее книга.

Анна же пришла в кожаных брюках с тисненым логотипом известного бренда, свободном черном свитере с высоким воротом, уггах и своем любимом красном пальто. Вместо сумки в руках клатч-книга. Алисия сказала ничего с собой не брать: стилисты подготовили одежду. Анна же настаивала на своей манере одеваться. Но после нескольких фото, присланных девушкой, согласилась: им удалось уловить стиль.

И без макияжа. Во-первых, это просьба Алисии. Вторая причина – незаинтересованность. Она не собиралась притрагиваться к раскаленной плите, поэтому неважно, что плита о ней подумает.

Видно, что издатель не спал, а огонь в его глазах утверждал: прочитал. Сегодня Егор смотрел на нее иначе – глазами восхищенного читателя.

Они уединились в ресторане на восьмом этаже отеля, заказали завтрак. Мистер Айрон все время молчал – только смотрел. Долго, изучающе. Они позавтракали, разговаривая ни о чем. Анна анализировала каждый момент, пытаясь понять, что это значит и хорошо это или плохо.

– О чем он спрашивал? – прервала ее размышления Алисия.

– Вы прямо сканер, – удивилась Анна. – Я как раз пытаюсь это понять. Он приехал и просто изучал меня. За два часа задал мне только два вопроса, которые я хоть как-то могу отнести к книге.

– Какие?

– Сколько мне нужно времени, чтобы дописать трилогию.

Что мне для этого нужно. И что держит меня в Украине.

– Это уже три вопроса, – довольно констатировала девушка.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Вы ничего не знаете о Егоре. Он в книжном бизнесе с шестнадцати лет, и большинство его проектов стали известны на весь мир. То, что он прочитал вашу книгу за ночь, – это успех. Я рада, что мне удалось этого добиться.

– Не понимаю.

– Егор – мой кузен. По-русски говорят «брат»? – Алисия задала вопрос, но в ответе не нуждалась. – Он знает меня с рождения, и, когда я говорю ему: «Эта книга достойна внимания», он не верит. Я прочитала ваш роман за ночь, а ему давать бесполезно. Но я была уверена: если вы встретитесь, он прочтет.

– Почему уверены?

– Таких авторов, как вы, мало. Я подумала, что он заинтересуется личностью, а потом и книгой.

Теперь удивление мистера Айрона в ресторане стало понятно: сестра целенаправленно не рисовала ему картинок. Неожиданность была способом его заинтересовать.

– Алисия, а зачем это вам?

– Ваша книга нужна всем женщинам, – безапелляционно заявила агент. – О чем вы договорились?

– Он позвонит после обеда.

* * *

Автомобиль подъезжал к ресторану, где мистер Айрон предложил встретиться. Всю дорогу из Бруклина Алисия восхищалась записью телевизионной программы. Девушка взахлеб рассказывала об этом водителю, потом еще кому-то на английском языке, затем Егору, который набрал ее сам. Для Анны же эфир прошел легко: стандартные вопросы, на которые она отвечала не раз.

Анна выглядела спокойной снаружи, но внутри дрожала от волнения. Она переживала из-за этой встречи до ледяных рук. Ожидание предложения от мистера Айрона вводило в состояние трепета. Семь месяцев она мечтала о том, чтобы крупное издательство представляло «Жить жизнь». И, возможно, сегодня ее самое сокровенное желание осуществится.

Водитель припарковался на Коламбус-Серкл. Это одна из самых известных площадей Манхэттена, находящаяся в юго-западном углу Центрального парка на пересечении Бродвея и Восьмой авеню.

Они оказались возле входа в «Тайм-Уорнер». Зашли в торговый центр через стеклянную дверь и направились к лифту. Алисия всю дорогу что-то лепетала, но Анна не слышала что. Она пыталась побороть волнение. Через несколько секунд двери лифта открылись в холле ресторана.

Мистер Айрон их уже ждал и встретил белоснежной улыбкой.

«Он слишком красив», – опять отметила Анна. Есть разная степень красоты: «красив, но», «просто красив», а есть еще «безупречно красив». Для нее это означало «слишком». Такая внешность может стать наказанием. Улыбнулась в ответ. Он протянул руку. Опять ощутила его пожатие – сильное и теплое.

– У вас такие холодные руки. Вы замерзли?

– Нет, мне тепло. Очень волнуюсь, – призналась Анна.

Он только улыбнулся и помог снять верхнюю одежду сначала ей, а потом сестре.

– Анна, вы знаете это место? – спросила Алисия.

Та отрицательно покачала головой.

– Это знаменитый ресторан «Пер Се». Чтобы попасть в него, нужно записываться за два месяца. – Девушка многозначительно посмотрела на Егора. – Не знаю, как мистеру Айрону это удалось.

– Мы с Томасом старые друзья, – пояснил тот и жестом пригласил в зал.

Они вошли через старинную синюю дверь. Место действительно оказалось изысканным. Просторное помещение с панорамным окном в несколько уровней, бежевые стены перекликаются с шоколадными декоративными вставками и элементами из дерева, а акцентом служат стулья серо-голубого цвета. Направились к круглому столику у окна с видом на Центральный парк. Анна обожала сочные виды из ресторанов, и этот был именно таким.

Мистер Айрон галантно отодвинул стул. Она присела. Следом за ней – Алисия. Он делал заказ, болтая с сестрой. Чувствовалось, что они все-таки больше двоюродные брат и сестра, чем шеф и подчиненная. Рядом с ним девушка снимала маску офисной леди и превращалась в озорную девчонку. Сегодня Алисия казалась другой – более открытой, что ли.

Анна же наслаждалась видом на зимний Центральный парк, подсвеченный огнями Манхэттена. Возникло легкое дежавю. Она, как и вчера, чувствовала спокойствие. Какое-то фундаментальное спокойствие охватило ее уже во второй раз. Может, так действует пейзаж? Волнение улетучилось, исчезло за несколько секунд рукопожатия. Ей стало по-настоящему комфортно в этом месте и с этими людьми. Она поймала на себе пристальный взгляд, заставляющий обернуться.

– Вы очень красивая, Анна.

Их взгляды встретились.

– У вас очень необычная внешность, – пояснил мистер Гор. Его слова прозвучали скорее как утверждение – не как комплимент.

– Да, даже фотограф мне об этом сказал, – поддакнула Алисия.

Официант откупоривал шампанское.

– Как прошел ваш день?

Вопрос адресовался Анне, но Алисия восприняла его иначе и затараторила на английском:

– Ты знаешь, очень хорошо. Все, что планировали, успели. Анна вообще не боится ни камер, ни вопросов. В прямом эфире на RTN вела себя естественно. Говорит очень хорошо. И знаешь, она делает акцент не на пикапе, а на манипуляции с помощью НЛП. Мне показалось, что это намного интереснее, чем просто пикап.

Девушка говорила так, словно виновницы торжества здесь нет или она не понимает. Это показалось Анне забавным.

– Я слышала, ты прочитал «Жить жизнь», – с легкой иронией продолжила агент.

– Напрашиваешься на похвалу? Да, прочитал за ночь. И нахожусь под впечатлением. Ты молодец. Надеюсь, что «Жить жизнь» станет одним из самых крупных проектов на ближайшие пять лет. Это твой шанс, Алиса!

– Я понимаю по-английски, – не выдержала Анна.

Собеседники улыбнулись.

– Ладно, не буду испытывать ваше терпение. Мне кажется, Алиса ждет моего вердикта больше, чем вы. Ведь это ее находка! – он по-доброму подтрунивал над сестрой. – Мое мнение такое. В этой книге есть идея, отличная от многих. Это не просто романчик о любви – это нечто намного большее. Добавляем к этому образ писательницы: молодая, думающая, красивая, – он сделал акцент на слове «красивая». – Реалистичность истории под именем героини превращает ее в живой пример для читательниц. Женщинам нужны героини, которые могут вдохновить, – мистер Айрон поднял бокал. – Добро пожаловать в «Рэндом Хаус», мисс Богинская!

Их взгляды вновь встретились под звон хрусталя.

* * *

Анна вышла из отеля. Кристально-синее небо Нью-Йорка. Она всегда считала, что этот город прекрасен осенью. Нет, он прекрасен и зимой. И неважно, что мороз колет, словно острые иголки, а воздух неподвижен, – в зимнем Нью-Йорке есть своя особенная красота. Анна остановилась, чтобы вдохнуть поглубже колкую морозную свежесть. Зазвучал рингтон мобильного.

– Добрый день, – бодро начала она.

– Добрый, мисс Богинская, – ответили ей.

Анне такое обращение показалось непривычным, даже слегка ироничным.

– Дэн будет у отеля минут через пять.

– А зачем? От отеля до офиса недалеко, а ехать минут тридцать.

– Откуда такие познания?

– Из гугла. И он же сообщил, что идти десять минут. Даже если я заблужусь – пятнадцать максимум. Тем более я уже иду.

– Какой адрес?

– 1745, Бродвей, – уверенно назвала она.

– Тогда жду вас. И держите телефон на виду – не хватало еще, чтобы знаменитая писательница потерялась. Если не появитесь через десять минут, буду эвакуировать вас из недр Манхэттена.

– Я постараюсь, – рассмеялась Анна и отключилась.

Она вышла на 15 минут раньше, чтобы оказаться на месте вовремя.

Вчера они расстались в десять вечера. Нью-Йорк в этом смысле странный город: все респектабельные рестораны открыты максимум до одиннадцати (в Украине подобные заведения работают до последнего клиента). Ее всегда удивлял этот график, но таков Нью-Йорк. Поэтому договорились встретиться в офисе в час дня: утром Алисия улетала, Анне же предстояла встреча с мистером Гором и юристом компании. Сегодня суббота, но, видимо, в «Рэндом Хаус» юристы трудятся без выходных.

Она не спала практически всю ночь: вчерашняя встреча в ресторане перевернула ее жизнь. «Рэндом Хаус» предложил контракт для всей трилогии «Жить жизнь». Согласно условиям, она должна дописать две части в течение двух лет. Алисия стала руководителем проекта и ее личным агентом. Им предстояла большая работа: перевод книги на английский, французский, немецкий, испанский и итальянский. Они планировали представить «Жить жизнь» на этих языках через год. Презентации должны пройти в Париже, Берлине, Мюнхене, Риме, Лондоне, Нью-Йорке и Сан-Франциско. Версия на русском появится в Нью-Йорке, Санкт-Петербурге и Москве в ближайший месяц. А также максимум за два месяца книгу нужно вывести на рынки остальных русскоязычных стран.

Несмотря на бессонную ночь, Анна испытывала безграничное счастье. Она проникалась красотой любимого города и событиями последних дней. Она не думала о Матвее. Думала только о том, что роман прочитают миллионы женщин во всем мире, что жизнь дала на это разрешение. Она благодарна судьбе, жизни, людям, миру. Ее благодарность бескрайна, как Вселенная.

Поднимаясь по Бродвею, она ловила звуки Нью-Йорка. Туристы, снующие туда-сюда, разносчики пиццы, продавцы хот-догов. Фирменный звук сирен. Шумно. Но она обожала голос Нью-Йорка. Особый голос, который, услышав однажды, уже не спутаешь ни с чем.

Анна наслаждалась пешей прогулкой. В последний раз она была здесь год назад, и так случилось, что тоже жила на Бродвее, в трех кварталах вверх от «Марриотт Маркиз». За годы свиданий с любимым городом он стал близок. Анна шла мимо «Эм энд эмс ворлд», мимо «Старбакс», в котором купила свою последнюю чашку с надписью New York. Тогда тоже было солнечно и морозно, как сегодня. Вон в той аптеке она покупала косметику. А там, слева, на 52-й Западной улице, знаменитый «Русский самовар», в котором они часто ужинали с Олей и который стал традицией их первой встречи в Нью-Йорке. Нужно соблюсти ее и в этот раз.

Она поднималась по Бродвею и неожиданно вспомнила первые визиты в Киев. Поначалу не думала о переезде: там, где она жила, оставалось больше важного. В странах и городах нас держит не место – нас держит то, что близко и значимо для нас. Но однажды все изменилось, и в свою десятую поездку она осталась.

«Интересно, смогла бы я остаться здесь жить? Если бы я осталась, то хотела бы жить с видом на Центральный парк».

Остановилась: перед глазами всплыла картина. Когда впервые оказалась в Киеве, ей захотелось жить рядом с «Фуршетом» на проспекте Победы: этот супермаркет ее поразил. Прошел год – и ее первая киевская квартира располагалась напротив этого магазина. Но Анна поняла это через неделю после переезда. Нас держат не города. Нас держат люди – эмоции и чувства, помогающие решиться на переезд в другой город. В Киев ее когда-то привел Арнис. «Что могло бы привести меня в Нью-Йорк? Наверное, только “Жить жизнь”», – ответила она себе.

* * *

Офис «Рэндом Хаус» находится на Бродвее, в самом сердце Манхэттена, рядом с Центральным парком. Такое местоположение, несомненно, говорит о статусе компании. Красивый стеклянный бизнес-центр этажей в пятьдесят. Random House Tower – гласит вывеска. Анна удивилась: похоже, издательству принадлежит все здание. Такая масштабность стала полной неожиданностью. Зашла в холл через вращающуюся стеклянную дверь. Все стены от входа заставлены подсвеченными стеллажами с книгами – сотни, а может, и тысячи книг.

– Мисс Богинская? – навстречу шел мужчина в костюме.

Анна кивнула в ответ.

– Пройдемте.

Они миновали турникеты и направились к лифтам. Мужчина приложил пластиковую карту к датчику – и двери кабины открылись.

– Двадцать седьмой этаж, – сообщил он, пропуская Анну в лифт.

Она снова кивнула и нажала нужную кнопку. Анна ехала в лифте одна. Казалось, эта скоростная машина поднимается час: волнение растягивало секунды. Двери открылись – и вместе с ними распахнулся новый мир, с которым она мечтала соприкоснуться. Ее чувство было сродни полету в космос: ощущение причастности к чему-то, что еще неделю назад казалось сказкой. Теперь же она вошла в офис одного из самых крупных издательств мира, и поводом стала не экскурсия, а сотрудничество.

Первое, что бросилось в глаза, – ресепшен, над которым красовались огромные стальные буквы: Random House. Под ними – два ряда названий брендов, входящих в холдинг. Анна снова поразилась. В этом перечне она увидела несколько знаменитых издательств, известные на весь мир журналы, а еще компанию по производству фильмов – это стало открытием. Интерьер в бежево-оранжево-синей гамме. В просторном круглом холле гостевая зона для ожидающих. И десяток дверей на одинаковом расстоянии друг от друга.

– Добро пожаловать в самое сердце «Рэндом Хаус»! – послышался голос мистера Айрона. Он материализовался в проеме одной из дверей и движением руки пригласил следовать за ним. – Как спалось?

– Не спалось совсем, – призналась она.

Егор улыбнулся.

– Прекрасно выглядите, – подбодрил он. – Мы с Алисой тоже расстались в три.

– Что так?

– Обсуждали проект «Жить жизнь».

Кабинет мистера Гора, по меркам Анны, оказался огромным: метров пятьдесят точно – и внутри еще три двери. Стеклянная панорамная стена с видом на Центральный парк и «Трамп-тауэр». Интерьер в стиле хай-тек – бежево-коричневый с синими акцентами. Живые цветы в вазонах. Стильно и лаконично. Слева от входа – гостевая зона с диваном, креслом и столиком. Справа – прямоугольный стол для переговоров на десять персон. Личный стол издателя стоял в конце комнаты, по центру, напротив стеклянной стены.

– Присаживайтесь, – он указал на диван.

– Невероятный вид из американских фильмов, – прокомментировала она картину за окном.

– Да, вид великолепен.

– И передо мной человек, который работает в этом кабинете каждый день.

Егор смущенно улыбнулся:

– Кофе?

Анна кивнула. Он открыл одну из дверей, которая, как оказалось, вела в мини-кухню. Она же погрузилась в изучение деталей. На полках книги, подсвеченные лампами. На стенах в специальных стеклянных боксах-рамах – отдельные экземпляры. Особое место свидетельствует об особом отношении к ним хозяина кабинета. Анна увидела издания Дэна Брауна, Эрики Леонард Джеймс, Пауло Коэльо, Джоан Роулинг.

– Егор, эти книги в отдельных рамах – это проекты издательства? – громко спросила она.

– Это мои личные проекты, – прозвучал спокойный ответ.

Мистер Гор Айрон имел отношение к самым известным книгам современности. Он вышел из кухни все тем же, но Анна уже смотрела на него восхищенно. Смотрела так потому, что он создал не одну легенду в книжном мире и ни словом об этом не обмолвился.

– Нам нужно кое-что обсудить. Вчера мы об этом не говорили, но это важная часть контракта, – он сделал паузу: видимо, подбирал слова.

У Анны сердце забилось чаще.

– Алисия считает – и я с этим полностью согласен, – что на время написания трилогии вам нужно переехать в Нью-Йорк.

Молчание. До нее доходил смысл сказанного, а мистер Гор продолжал:

– На это есть несколько причин. Первая: нам необходим ваш английский. За полгода вы должны начать говорить свободно. Это крайне важно для проекта. – Он всматривался в ее глаза. – Вторая: сроки. Вы сказали, что для вас лучший способ творить – когда не отвлекают и есть красивый вид из окна. Мы считаем, что обязаны создать такие условия, – он мягко улыбнулся. – И третья: переводы и остальные подготовительные процессы, связанные с презентациями.

Анна слушала.

– Конечно, мы предложим вам варианты проживания на выбор с возмещением всех расходов. Кроме того, назначим ежемесячную ренту. И возьмем на себя оплату одного перелета в Киев каждый месяц. – Он внимательно смотрел в глаза. – Что вы об этом думаете?

Она словно онемела. Что делать с радио- и телевизионными проектами, с Матвеем, близкими, с Буржуем? Сможет ли она переехать в Нью-Йорк?

– Я хочу курить.

Егор потянулся к шкафчику и извлек пепельницу.

– Я думала, в американских офисах не курят.

– В моем кабинете иногда курят.

Достала из сумочки сигареты и прикурила. Егор тоже взял одну из ее пачки и закурил. Перед глазами проносились картины последних семи месяцев – об обязательствах и процессах, которые уже запущены, о программах на радио, о съемках фильма. Анна думала о том, что держит ее в Киеве и насколько сильно. Они сидели друг напротив друга, нервно выпуская табачный дым. А вот почему курил он – совершенно непонятно.

– Вы курите? – озвучила она свой вопрос.

– Очень редко. В основном когда нервничаю.

Егор нервничает? А вдруг он откажется подписывать контракт в ответ на ее несогласие? Страшно менять страну, а континент – тем более. Но имеет ли она право, получив такой контракт, отказать? Или обязана помнить об ответственности перед читателями? «Жить жизнь» ждал мир, и это бесценно. Анна смотрела на издателя, с каждой секундой наполняясь решимостью. Егор потушил сигарету.

– Я согласна, – сообщила она.

Анна видела, что он собирался что-то сказать, но в этот момент дверь отворилась. На пороге появился мужчина лет шестидесяти, среднего роста, в деловом костюме мышиного цвета.

– Все готово, мистер Айрон, – сообщил он, уверенно шагая к ним.

– Анна, познакомьтесь: Грег Штрамель, адвокат.

Вместо руки мужчина протянул контракт на двадцати пяти страницах. Документ оказался стандартного международного образца: два языка – слева русский, справа английский.

– Это черновик. Мисс Богинская, давайте пройдемся по основным пунктам, прежде чем я распечатаю оригинал.

Анна кивнула.

– Согласно этому договору издательский дом «Рэндом Хаус» заключает с вами соглашение на пять лет. Он становится вашим прямым агентом во всем мире. Вы получаете авторский гонорар и роялти. Также издательский дом берет на себя финансовые обязательства по аренде ваших апартаментов в Нью-Йорке в течение года, возмещение ваших расходов и ежемесячную оплату одного перелета в Киев в этот период. Все расходы, связанные с презентациями и другими мероприятиями, направленными на продвижение книг, также оплачивает издательский дом. Это основные пункты. Есть еще стандартные, связанные с экранизацией, рекламой и линиями сопутствующих продуктов.

Адвокат продолжал говорить безэмоционально и по существу. Однако для Анны его слова звучали как приговор, знаменующий начало необратимых изменений в ее жизни. Страшно? Очень. Но она научилась делать выбор не из страха.

– Что насчет экранизации?

– Есть пункт о том, что договоры на экранизацию, подписанные ранее, не имеют отношения к данному контракту. Кроме того, в соглашении указано, что все ваши произведения, написанные после трилогии, подлежат отдельному обсуждению, но «Рэндом Хаус» оставляет за собой право первой покупки. Есть ли у вас дополнения?

– Да. Добавьте пункт о том, что русский текст договора содержит более правильные формулировки.

Адвокат кивнул и направился к двери.

* * *

Из офиса вышли почти в три. Вычитка документа потребовала времени, но контракт они подписали. Мистер Айрон пребывал в отличном расположении духа, улыбка не сходила с его лица. Они спускались в лифте на парковку.

– Как настроение? – поинтересовался он.

– Замечательное. А в чем причина вашего?

– Для меня это всегда магия – рождение нового автора.

Анна отметила, что он не сказал правду. Есть разница между тем, чтобы не говорить правду и врать. Он не лгал. Причина его приподнятого настроения в чем-то другом, а этот ответ лишь прикрытие.

Мистер Айрон обладал активной мимикой, что позволяло легко считывать его эмоции. В то же время это говорило об общей открытости личности. Так ведут себя исключительно самодостаточные люди.

– Едем выбирать квартиру, – проинформировал он.

Автомобиль мистера Айрона оказался марки «Рендж Ровер Спорт», черного цвета. Анна улыбалась, не в силах контролировать мимику. Егор открывал дверь, Анна же еле сдерживала смех.

– Вы смеетесь? Это хорошо или плохо?

– Люди смеются, когда плохо?

– Бывает.

– Это не тот случай. Вы, мистер Гор, ходячий убийца женщин, – пояснила она свою эмоцию.

Он закрыл пассажирскую дверь и направился к водительской. Сел за руль, поставил бумажный пакет на заднее сиденье и нажал кнопку «Старт». На его лице читалась обескураженность, но, видимо, он решил не уточнять.

– Итак, у нас три варианта квартир. Начнем с той, которая понравилась мне больше всего.

Анна внимательно слушала. В голове звучал вопрос: «Как можно было организовать просмотры так быстро?».

– У нас работают сотни сотрудников из разных стран мира. В нашем холдинге есть компания, занимающаяся недвижимостью.

– Вы прочитали мои мысли?

Он улыбнулся:

– Нет. Вы все анализируете.

Бросила удивленный взгляд: Егор, безусловно, прав, но откуда такие выводы?

– И откуда столь глубокие познания моей грандиозной личности? – не сдержалась она.

– Прочитал «Жить жизнь».

– Так я же писательница. Почему вы решили, что образ Анны – это непременно я?

– Еще скажите, что это не ваша история?

– Не забывайте, мистер Гор, что я еще и маркетолог.

Они выехали с паркинга и повернули направо. Буквально через минуту Анна поняла, что они движутся по Пятой авеню в сторону Коламбус-Серкл.

Потеплело. Синее утреннее небо затянулось белой ватой, сеющей хлопья снега. Неожиданно пришла мысль, что она впервые едет по Нью-Йорку не в такси и не в машине с водителем. Едет с мужчиной. Егор стал первым мужчиной за рулем в городе ее мечты.

– Почему вы улыбаетесь?

– Я подумала, что впервые еду по Нью-Йорку с мужчиной за рулем. Не с водителем, а с мужчиной. Вы у меня первый мужчина в этом городе, – Анна расхохоталась. Она поняла, как странно прозвучали ее слова, только произнеся их. – Я имела в виду…

– Я понял, что вы имеете в виду.

Они проехали по кругу площади, еще два квартала прямо и остановились возле Центрального парка. Егор вышел из машины и открыл дверь. Подал руку, помогая Анне.

– Так это же совсем рядом с площадью!

– Мне нравится этот дом. И офис рядом: минут десять пешком. Надеюсь, квартира оправдает ожидания.

Дом оказался высотной кирпичной постройкой этажей в тридцать пять в стиле ар-деко. Двух оттенков бежевого, с вкраплениями в виде балконов из красного кирпича. Особенность здания заключалась в том, что половина была стандартно прямоугольной, а на ее крыше разместились еще две башни минимум этажей в пятнадцать. Находилось же сооружение прямо напротив Центрального парка, между 62-й и 63-й улицами.

Егор взял ее за руку, переводя через дорогу, и уверенно вел к главному входу. Анна чувствовала тепло его сильной руки. Услужливый швейцар распахнул перед ними дверь золотисто-медного цвета. Егор продолжал держать ее руку. Сердце Анны забилось чаще: интуиция что-то подсказывала. Консьерж с профессиональной улыбкой задал стандартный вопрос:

– Чем я могу помочь?

– Меня зовут Гор Айрон. Мне оставили пакет с ключами.

Консьерж кивнул и, секунду порывшись в ящике, протянул пакет:

– Шестнадцатый этаж, мистер Айрон.

Они зашли в лифт, и только тогда Егор отпустил руку. Может, машинально, а может, понял, что его прикосновение уже давно стало неприличным. Но интуиция не отпускала Анну.

– Что с тобой?

– Я не знаю, как это объяснить. Мне кажется, это именно то место.

Он рассмеялся:

– А почему такое серьезное лицо? Сейчас все увидишь и поймешь, твое оно или нет.

Они вышли в коридор, который больше соответствовал отелю, чем жилому дому. Одинаковые белые двери. На стенах бежевая краска и деревянная отделка внизу, выкрашенная в тот же цвет.

– 1625, – назвал он номер квартиры.

Анна шла за ним.

– Вот она. Угловая – это хорошо.

– А ты ее не видел?

Отрицательно покачал головой, поворачивая ключ.

– Ты постой здесь. Вначале я гляну.

Анна не успела ответить, как он исчез. Она с необычайным трепетом смотрела на закрытую дверь. Во-первых, это первая квартира в ее жизни, которую она искала не сама. Во-вторых, это первая квартира в городе ее мечты. В-третьих, возможно, именно в этом месте она закончит трилогию.

Дверь отворилась.

– Проходите, мисс Богинская, – широко улыбаясь, он пропустил Анну внутрь.

Егор улыбался. Это хороший знак. Пока она видела только его искрящиеся глаза.

Анна зашла в квартиру и замерла. Первое, во что уперся взгляд, – молочные стены, светлые и очень теплого оттенка. Коридор-холл показался большим – метров пятнадцать точно. Слева дверь, за ней кладовая со стиральной машиной и сушкой, что крайне странно для Нью-Йорка: здесь чаще стирают в прачечной. Рядом с дверью в кладовую – белое трюмо в английском стиле с зеркалом в посеребренной раме. На противоположной стороне холла, чуть по диагонали от трюмо, – другая дверь: за ней Анна нашла гостевой санузел. Правую стену от входа до двери в санузел занял шкаф для обуви и верхней одежды. Мебель в современном английском стиле, или, еще говорят, в американском.

Быстрым шагом направилась дальше. Справа от холла располагалась гостиная, совмещенная с кухней, – студия метров тридцать. Кухня находилась напротив входа, но благодаря совмещенному пространству такое решение смотрелось гармонично. Анна увидела два кресла молочного цвета с деревянными ножками оттенка темного дерева. Стены гостиной такие же теплые, как в коридоре. Но самое главное – камин. Высокий, в белой раме, установленный в глухой стене комнаты. Вокруг него по всему периметру белые полочки и шкафчики.

– Это невероятно!

Анна восторгалась. Егор улыбался.

Кухня стала лаконичным продолжением гостиной. Анне безумно нравился этот американо-английский стиль. Темно-коричневая каменная столешница и мойка из того же материала у окна. Посудомоечная машина, духовой шкаф, плита. От гостиной кухню отделял высокий квадратный остров со встроенными шкафчиками. У огромного окна гостиной стоял обеденный стол на шесть персон, который окружали мягкие стулья, обитые той же тканью, что и кресла у камина.

Стремительным шагом приблизилась к последней белой двери, которая непременно должна вести в спальню. Комната оказалась метров двадцать. Высокая кровать с мягким изголовьем, обтянутым бежевой тканью. По бокам тумбочки в том же американском стиле.

В спальне обнаружилась дверь в ванную размером метров пятнадцать. Белая комната с окном. Слева от входа, у глухой стены, – шкаф. Напротив двери – окно, под которым расположилась округлая ванна на серебристых ножках. Мраморная мойка в цвет столешницы, встроенная в трюмо, – у противоположной стены. А в дальнем углу – биде, унитаз и стеклянная душевая.

Вторая дверь в спальне вела в гардеробную. Пространство метров десять, с полками и штангами для вешалок, выдвижными и закрывающимися шкафчиками.

Анна больше не могла сдерживать эмоции.

– Невероятно! Это квартира моей мечты! Я обожаю этот стиль, и цвет, и кровать, и камин, и диван. И все! – Она прыгала, как ребенок, получивший волшебную палочку.

– Ты еще не знаешь, какой вид открывается из окна, – он взял ее за руку и повел назад в гостиную.

Они миновали столовую и направились к окну до пола. Егор распахнул незаметную дверь, пропуская Анну вперед. За стеклянными створками находилась терраса с видом на Центральный парк. Уже начинало темнеть, и вид на деревья и город казался магическим. Анна выбежала на балкон и глубоко вдохнула морозный воздух Нью-Йорка. Повернула голову и подарила взгляд, полный благодарности.

– Спасибо тебе. Вам, – быстро поправилась она.

– Мне показалось, мы уже перешли на ты.

Только в этот момент Анна поняла, что последние 15 минут они обращались друг к другу именно так.

– Контракт подписан, Алисия – твой персональный агент, я куратор Алисы, поэтому мы точно можем быть на ты. Называй меня Егор, Аня.

* * *

Они садились в машину. Анна не могла остановиться и бесконечно восхищалась квартирой. Ее не интересовали другие варианты. Они с Егором провели в ее новой обители почти час. Анна изучила все, что там есть, и определила, что нужно докупить. Заглянула в каждый шкафчик. Записала подробно все размеры.

Квартира была в идеальном состоянии. Создавалось впечатление, что в ней никто не жил. Матрас в спальне абсолютно новый. Стены можно подкрасить, но санузлы, стекла, полочки в шкафах девственно нетронутые. Когда она поделилась своими мыслями, Егор пояснил, что таков американский сервис в подобных домах. Каждый въезжающий в квартиру должен быть убежден, что он первый. Но в ее квартире действительно не было жильцов: это первая сдача после ремонта. Анна опять ощутила волну восторга и благодарности.

Улицу засыпало пушистым снегом, что привело ее в еще больший восторг. Поездка в квартиру сорвала с нее маску сдержанности, вернув привычное состояние легкости. Да, она не собирается больше класть руку на горячую плиту, но она же может общаться открыто. Между ними исчезло напряжение, которое транслировала в первую очередь она. Напряжение оказалось ее защитной реакцией.

Егор открыл пассажирскую дверь. Анна радостно запрыгнула на сиденье:

– Я уже представляю, как буду здесь творить, и ничто не сможет отвлечь меня от этого процесса.

Он только улыбнулся и захлопнул дверь. Автомобиль наполнял запах, который невозможно спутать ни с чем.

– Мистер Гор, у вас в машине пахнет докторской колбасой?

Владелец автомобиля громко втянул воздух. Взял с заднего сиденья пакет, который принес из офиса.

– Мисс, у вас нюх как у собаки.

Открытый пакет продемонстрировал содержимое: колбаса и банки с солеными огурцами, зеленым горошком и красной икрой. Анна рассмеялась:

– Да у тебя здесь набор для салата оливье! И откуда такой презент?

– Мама Алисии привезла из Москвы. Все забывал забрать из офиса.

– Пахнет вкусно.

Неожиданная ностальгия разлилась в душе.

– Странные мы, славяне: живем в Америке, а скучаем по оливье. При этом его легко заказать в «Русском самоваре», – поделилась Анна мыслями.

– Не-а, в ресторане не такой. Я скучаю по борщу, и по оливье, и по тонким блинам – их здесь не готовят. Здесь все другое, – он вздохнул. – Вот мама готовила настоящие.

Анна поджала губы: трогательно. Есть традиции, которые непонятно как оказываются вложены в нас без слов. Она вспомнила, как встречала Новый год без оливье, со слезами на глазах. Традиции – именно они делают праздник праздником.

– Она далеко живет?

– Она умерла.

– Извини.

– Не стоит. Это случилось десять лет назад.

Анна почувствовала, как что-то встрепенулось внутри. Традиции связывают нас с близкими и всегда напоминают о них. Автомобиль ехал мимо Центрального парка. Снег продолжал падать хлопьями, превращая деревья в сказочных персонажей. Ее ностальгия продолжала разливаться по клеткам.

– Егор, я не знаю, как готовила оливье твоя мама, и, скорее всего, мне не удастся сделать так, как она. Но если хочешь, я могу приготовить тебе борщ, оливье и блины, как умею это делать я.

Он бросил удивленный взгляд.

– Говорят, что вкусно.

– Суббота. Может, у тебя какие-то планы на вечер, – он дал ей шанс отказаться от предложения.

– Какие планы? Оля прилетает только завтра. У меня нет планов. Ты сегодня осуществил мою мечту. Могу я отблагодарить?

Егор внимательно посмотрел в глаза и тихо произнес:

– Спасибо.

* * *

Они вышли из супермаркета «Хоул Фудс Маркет». Продуктовый магазин-ресторан оказался по пути, да и от нового пристанища Анны тоже близко. По крайней мере, теперь она понимала, где будет покупать еду. Поход в супермаркет натолкнул на мысль, что ей предстоит найти и открыть много новых мест, где она никогда не бывала в качестве туриста. Егор нес бумажные пакеты.

– Я первый раз покупаю еду в нью-йоркском супермаркете. Всегда отели и всегда рестораны.

– Опять твой первый?

Она заливисто рассмеялась:

– Ты далеко живешь?

– В «Трамп-тауэр».

Остановилась и шокированно посмотрела.

– Ты серьезно? – изумление слышалось в каждом звуке.

– Да.

Он открыл багажник и поставил пакеты.

– Вы, мистер Гор, – ходячий убийца женщин! – вынесла вердикт она. – Поверить не могу!

– Чему поверить?

– Я буду варить борщ в «Башне Трампа»!

Егор рассмеялся и открыл пассажирскую дверь, пропуская ее на сиденье:

– Не-а, ты будешь варить борщ, жарить блины и крошить оливье в «Башне Трампа».

Анна никак не могла успокоиться. Он сел в автомобиль.

– Поверить не могу, что общаюсь с человеком, который живет в этом доме, – уже серьезно сказала она.

– Сам долго не мог поверить.

Она вопросительно подняла бровь.

– Мне было двенадцать лет, когда я увидел этот дом. Не мог оторвать от него взгляда. Придумал себе, что буду в нем жить. Каждый раз, проходя мимо, представлял, как захожу внутрь и консьерж говорит мне: «Здравствуйте, мистер Айрон».

Они выехали на площадь Колумба. Повернули на 59-ю улицу и двинулись мимо Центрального парка в сторону дома Егора.

– Визуализация.

– Ага. Сила мысли. И можешь себе представить? Когда у меня появились деньги для осуществления моей мечты, оказалось, что квартир в этом доме нет.

– Как нет?!! – возмутилась Анна.

– В этой башне живут настолько богатые люди, что они не продают квартиры, даже если не живут в них.

На ее лице читалось удивление.

– Я прошел фейсконтроль и ждал два года.

Анна рассмеялась. Он взглянул на нее непонимающе.

– Я о фейсконтроле. Уверена, что тебя точно взяли. Ты не мог не пройти.

Егор не понял шутки.

– Через два года мне позвонили и предложили купить квартиру.

Они поворачивали на 56-ю улицу, к въезду в паркинг. Анна смотрела на Егора. Сегодня на нем молочный свитер с горлом и синие потертые джинсы, тонкая черная лайковая дубленка до колен и угги. Невероятно красивый мужчина в самом расцвете лет на черном «Рендж Ровер Спорт», живущий в «Трамп-тауэр». Она сочувствовала всем женщинам, знающим его.

– Ты улетаешь завтра?

– Нет. Завтра Оля прилетает. Я в Нью-Йорке еще три дня, – задорно ответила Анна.

– Оля из Нью-Йорка! Все-таки в книге – это ты, – констатировал Егор.

Она посмотрела на него искрящимися глазами:

– Все читатели убеждены в реальности истории «Жить жизнь».

Припарковались. Анна огляделась вокруг: стандартная парковка. Никогда не задумывалась о том, какой она должна быть в «Башне Трампа», но обычность места почему-то удивила. Серая бетонная стоянка – такая же, как в Киеве, но с одним-единственным отличием: желтые линии вместо белых. Анна взяла пакет с подарками из Москвы.

«Трамп-тауэр», знаменитый 58-этажный небоскреб Нью-Йорка, расположен на пересечении Пятой авеню с 56-й улицей, прямо рядом с «Эппл Стор». Анна была в этом здании не раз: здесь находится кофейня в оранжерее – заведение, в котором они с Олей пили кофе. Сама башня внутри оформлена в классическом стиле: красный мрамор, позолота и дерево – приметы роскоши. Подход Дональда Трампа к интерьерам своих башен всегда казался ей вычурным. Может, поэтому она ожидала от парковки большего – например, мрамора вместо бетона и золотых разделителей вместо обыкновенных полос. Первое впечатление от увиденного формируют стереотипы. У нее, как оказалось, имелся свой стереотип насчет «Трамп-тауэр». Словно в подтверждение ее мыслей они подошли к золотому лифту, на котором красовалась выгравированная эмблема Трампа.

– Ну наконец-то!

Егор удивленно повернулся.

– Какая парковка без золота?!

Он рассмеялся и поднес пульт сигнализации к датчику – двери лифта распахнулись.

– Какой этаж?

– Тридцать первый.

– Не самый высокий, – пошутила Анна.

– Ты же знаешь: у меня не было выбора, – серьезно прокомментировал он.

– И кто же говорит тебе «Здравствуйте, мистер Айрон», когда ты приезжаешь на паркинг?

– Говорят, когда Дэн подвозит меня к главному входу.

Они поднимались в лифте, оформленном во вкусе Трампа: дерево, позолота и зеркала. Кабина открылась, пропустив в холл с массивной тумбой на золоченых ножках и зеркалом над ней – конечно, в позолоченной раме. По обе стороны от трюмо стояли вазоны с цветами.

На этаже всего две квартиры. Егор повернул налево. Приблизился к двери и приложил большой палец. Замок щелкнул – значит, помещение оснащено системой «умный дом». Анна переступила порог его мечты. Умный дом включил яркий свет, продемонстрировав интерьер во всех деталях.

Апартаменты прозаично начинались с коридора. Егор помог снять верхнюю одежду.

Прошли в гостиную – настолько просторную, что квартира, в которой предстояло жить Анне, показалась хрущевкой. Площадь насчитывала метров пятьдесят. Окна до пола открывали вид на самую красивую часть Манхэттена – Пятую авеню, Центральный парк и даже на Гудзон. У окна стоял прямоугольный стол на десять персон. Над ним низко висела люстра. Сама же гостевая зона располагалась в глубине комнаты вокруг камина.

Интерьер оловянно-серых оттенков. Светлые серо-голубые стены, кресла на тон темнее и бархатный диван темнее еще на два тона. Светло-серый пол и черные двери, рамы картин, деревянные элементы интерьера. Его квартира служила примером стиля хай-тек с примесью современной классики.

– Пойдем на кухню, а потом я проведу для тебя экскурсию по моей мечте.

Кухня находилась в отдельной квадратной комнате площадью метров двадцать пять. Оформлена ближе к хай-теку, в серо-белых тонах с большим количеством стальных элементов. Темно-серые стены и такого же цвета шершавая гранитная плитка на полу. В центре – стальной стол-остров, вмещающий в себя все рабочие поверхности: мойку, варочную панель, духовой шкаф и посудомоечную машину, а над ним стальная вытяжка. С одной стороны острова у основания разместились системы для хранения, другая имела выдвинутую столешницу, что позволило приблизить обеденную зону к окну. Анне очень нравились такие кухонные решения.

– Нестандартно и очень практично, – заметила она.

Слева и справа от стального острова вдоль стен установлены глянцевые белые шкафчики. В мебель у левой стены интегрирован холодильник и винный шкаф.

Они положили пакеты, и хозяин продолжил экскурсию. В гостиной слева от камина, в глухой стене, двойные двери – Егор начал именно с них. За дверями оказался кабинет. Напротив открывшихся створок Анна увидела еще одно окно во всю стену, но с видом на Пятую авеню. В начале прямоугольной комнаты обосновалась мягкая мебельная группа: фиолетовый бархатный диван и два кресла, обтянутые светло-серой тканью, по фактуре напоминающей брезент. Стены того же цвета, что и кресла, и в тон им ковролин. В противоположной части помещения черный стеллаж, заставленный книгами, перед ним – тоже черный письменный стол и фиолетовое кресло. По центру вдоль смежной с гостиной глухой стены – камин.

– Получается, что один и тот же камин в кабинете и в гостиной?

– Да, такое решение придумали дизайнеры.

Справа от письменного стола обнаружилась еще одна черная дверь.

– Спальня, – проинформировал Егор.

Она тоже оказалась немаленькой – метров тридцать. Кровать напротив окна, вид тот же, что и в кабинете, – Манхэттен. Стены светло-серые, но та, к которой прижималось серое изголовье, выкрашена в темно-фиолетовый. На ней висела картина в черной раме и белом паспарту – фиолетовая бабочка. Анна молчаливо удивилась совпадению: над ее изголовьем висит золотая бабочка. Слева от кровати две двери: в ванную и гардеробную. Напротив двери, через которую они вошли, находилась еще одна.

Егор открыл ее – и они попали в коридор, где находилась подсобная комната и еще две спальни с отдельными ванными: одна из них без мебели, в другой – кровать со светло-фиолетовым изголовьем и кресло в углу.

– Зачем тебе такая огромная квартира?

– Выбора мне не дали. В этот коридор я даже не захожу. Поэтому мне кажется, что здесь кабинет, спальня и гостиная.

Через длинный коридор вернулись в столовую зону гостиной.

– Но вид невозможный. Дизайнеры постарались на славу. Давно ты здесь живешь?

– Полгода.

– Шикарная квартира, – оценила она увиденное.

Часы в гостиной показывали половину седьмого. День пролетел как мгновение. Анна втянула воздух.

– Квартира холостяка, – вывела она заключение.

– С чего ты взяла?

– По запаху. Отсутствие женских духов и запаха кухни. Но ничего, сегодня мы это исправим.

Егор посмотрел на нее с улыбкой.

– Или я ошиблась?

– Нет, не ошиблась. Ты первая женщина, которая сюда зашла, кроме Алисы. Поэтому можешь не проверять ванную – там нет волос, – подтрунил он над ней.

Анна задорно рассмеялась: Егор, как и все читатели, убежден в реальности событий романа.

– Я и не собиралась.

– Почему?

– Я исследую ванные только тех мужчин, в отношениях с которыми потенциально заинтересована.

Они зашли в кухню. Егор направился к винному холодильнику.

– Белое или красное?

– Красное.

– Ты замужем?

Анна удивилась вопросу, но ответила:

– Нет.

– Ты не в поиске?

Она не видела лица Егора: он выбирал вино, стоя к ней спиной.

– Нет, дело не в этом.

Он откупорил бутылку и налил в бокалы.

– Значит, с таким, как я, ты не хотела бы отношений? – протягивая бокал, продолжил он тему.

Анна посмотрела на него внимательно:

– Наверное, это прозвучит странно. Скорее всего, ты не слышал такого в свой адрес, зато это чистая правда.

Егор сосредоточенно слушал.

– Такие, как ты, всегда становились адом в моей жизни. Меня тянет к таким как магнитом, но потом боль длится годами. Поэтому я приняла решение: не связываться. Мне бы что-нибудь попроще.

Анна произнесла эти слова и ужаснулась: она дословно цитировала Матвея. Когда-то она сопротивлялась им, изо всех сил доказывая обратное. Ей понадобился год жизни, чтобы принять решение, которое для него было давней истиной. Манипулятору причиняют боль самодостаточные. А манипулятор причиняет боль тем, кто не умеет отстоять свои границы. И если умеет, все равно предстоит боль освобождения. Агония ломки. А почему такое решение приняла она?

– Что именно тебя смущает? – Егор вернул ее из воспоминаний в реальность.

Провела по нему взглядом от стоп до макушки и потом по сторонам. Это означало: «Меня смущает все». Но ответом стала привычная заготовка:

– Я слишком закомплексована, чтобы связаться с таким, как ты.

Фраза, на которую ни один мужчина не находил что ответить. Да и что тут скажешь?

– То есть если бы я был метр пятьдесят и с животом, ты исследовала бы ванную?

Анна улыбнулась: ей понравился ответ. Их глаза встретились под звон бокалов. Еще год назад она попыталась бы выяснить, зачем он об этом спрашивает. Теперь же отказывалась допускать даже мысль об этом. Лучше держаться от плиты подальше, чем лечить ожоги. И на то есть много причин. Не хватало еще, чтобы ни к чему не ведущий роман повлиял на трилогию.

– На ближайший год моей личной жизнью будет трилогия, – закрыла она тему. – Ну что, приступим? Доставай кастрюли для овощей, борща и яиц, – скомандовала Анна.

В его кухне нашлось все, что нужно для приготовления еды: выбор кастрюль и сковородок, блендер, комбайн. И всем этим он умел пользоваться. Оказалось, что мистер Гор Айрон любит и умеет готовить. Он активно помогал: мыл и чистил овощи, измельчал в комбайне ингредиенты для борща.

Анна жарила блины, пока варилась телятина, фасоль и составляющие для салата. Когда все, что нужно, было нарезано, Егор приступил к поглощению блинов с икрой.

– Как же это вкусно!

– Ты просто не обедал.

Приятно, что ему нравится. Несмотря на новую кухню и сковороду, сегодня первого блина комом не получилось – все неожиданно удались.

Анна залила сваренные яйца холодной водой.

– Алисия – твоя двоюродная сестра?

Он кивнул, не отвлекаясь от еды.

– Алиса родилась здесь. Она американка, – жуя, пояснил он.

– А ты?

– Я – нет.

– Откуда вы приехали?

– Из Москвы. Мне было двенадцать, когда у отца возникли проблемы в бизнесе и нам пришлось переехать.

– А почему такое американское имя?

– У отца были проблемы с законом в России, и он изменил фамилию на американский манер. Мы все изменили. Потом мое имя с новой фамилией звучало нелепо, и мы решили его сократить.

– А на самом деле?

– Егор Аронский.

Анна положила нарезанные овощи в сковороду, а в кастрюлю бросила капусту.

– Еврейская фамилия?

– Отец – еврей, мама – нет.

– Интересная история. Я, когда шла на нашу первую встречу, и представить не могла, что ты говоришь на русском языке. На хорошем русском! – сделала она комплимент.

– Вам наслайсать или одним писом?

Анна рассмеялась: эти слова происходили от английских to slice – «нарезать», piece – «кусок».

– Литература – мой бизнес. Было бы странно, если бы я разговаривал на рунглише.

Она улыбалась:

– Ну что, приступаем к салату?

– Так закинем в комбайн.

– Нет. Знаешь, в чем главный секрет вкусного оливье?

Егор отрицательно покачал головой.

– Нарезать нужно вручную.

Они болтали и смеялись. Егор постоянно шутил, она тоже. Никакого стеснения или неловких моментов – наоборот, абсолютная гармония. Они знакомы три дня, а общаются так, словно знают друг друга всю жизнь. Может, это от отсутствия томных взглядов и планов, которые за ними скрываются?

* * *

Борщ и салат готовы. Решение накрыть обеденный стол в гостиной стало обоюдным. Егор зажег биокамин. Он разливал вино в бокалы, Анна – суп в тарелки.

– Борщ! – торжественно объявил он.

– Приятного. Я прямо волнуюсь, – призналась она.

Егор вдыхал аромат борща. Редкая манера – сначала понюхать и только потом приступить к дегустации. О чем это может говорить? Анне всегда казалось, что человек, нюхающий еду, стремится понять и принять решение, а уже после начинает действовать. А вот людей, которые солят, прежде чем попробовать, она считала теми, кто делает выводы раньше времени. Тех же, кто пробует сразу, относила к людям, которые понимают через действие. Она принадлежала к последним.

– Пахнет как у мамы. Давно не чувствовал такого запаха.

Анна попробовала борщ: вкусно. Даже ей он показался аппетитным, а она всегда очень требовательно относилась к борщу в своем исполнении. Она не стремилась произвести впечатление – дело не в этом. Хотела только отблагодарить Егора за возможности, которые он дал роману «Жить жизнь». А чем можно отблагодарить человека, у которого многое есть? Заботой. Хотела, чтобы ему было вкусно – пусть не так, как у мамы, но вкусно. Он ничего не сказал, а она не спрашивала. Они молча ели борщ на тридцать первом этаже «Трамп-тауэр», глядя на Центральный парк, Манхэттен и Гудзон.

– Отблески огня, красивая посуда и шикарный вид на Нью-Йорк, – подвела она итог происходящему.

– И борщ! Налей мне еще, – потребовал он.

Анна налила добавки.

– Ты каждый день смотришь на этот вид. Уже не обращаешь на него внимания?

– Каждый день восхищаюсь им и благодарю Вселенную, – отодвигая пустую тарелку, ответил Егор.

– Редкое качество.

– Всегда благодарю. Вселенная дала мне возможность быть здесь, и я благодарен за это.

Анна поразилась: он озвучил ее мысли. В то же время такое отношение к жизни явно свидетельствовало об отсутствии гордыни – редкая черта для таких, как он.

– Сколько тебе лет, Егор?

– Тридцать четыре.

– И когда у тебя день рождения?

– Третьего января. А у тебя? – поинтересовался он, накладывая оливье.

Только славяне могут есть этот салат после борща.

– Тринадцатого июня.

– А сколько тебе лет?

– Тридцать один, будет тридцать два.

– Оливье очень вкусный, – похвалил он.

Анна благодарно улыбнулась:

– Я рада, что тебе нравится. А как ты начал заниматься книгами?

– По приезде в США отец купил издательство. Я начал работать в шестнадцать лет – моим первым проектом была «Цифровая крепость» Дэна Брауна. Но если честно, Пауло Коэльо тоже нашел я и рассказал о нем отцу, когда мне было четырнадцать. Благодаря Пауло наше издательство вышло на новый уровень, отец запустил еще несколько интересных проектов. После «Цифровой крепости» мы приобрели «Винтаж». Потом был «Гарри Поттер».

– Что это, интуиция?

– Возможно. Но мне кажется, больше стратегия. Я использовал другой подход к продвижению книг. Должна присутствовать идея, которую нужно показать. Если вижу в книге идею – продвигаю ее. Как у тебя в «Жить жизнь»: основная идея – свобода от манипуляции.

Анна кивнула.

– А кто разрабатывал тебе обложку и маркетинг?

– Сама, – призналась она.

– И обложку?

– Да. Дизайнеры воплотили мой замысел.

– Отлично, – похвалил он. – А позиционирование на личности автора кто придумал?

– Сама.

– Ты талантливый маркетолог. Мне тоже кажется, что будущее за авторами, которые способны быть публичными. – Внимательно посмотрел на нее: – А совпадение имен героини и автора?

– Сама, – повторила Анна.

– Не боялась, что люди будут убеждены, что история реальна?

– Я понимала, что становлюсь на тонкий лед: читатель или полюбит героиню, или возненавидит. Книга написана от третьего лица. Это прямое указание на то, что героиня и писатель – разные личности.

– А на самом деле?

– Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны, – как всегда, без пауз произнесла она.

Егор пристально посмотрел в глаза и улыбнулся. Звук его мобильного прервал разговор.

– Это из Лондона звонят. Мне нужно ответить, – пояснил он, вставая из-за стола.

Анна кивнула. Она созерцала Нью-Йорк: вид из «Башни Трампа» – не верится. Голос Егора звучал фоновой музыкой нового опыта – ужина в легендарном доме.

– Ань, мне нужно срочно ответить на несколько писем, – громко сообщил он из кабинета.

– Конечно. Ты уже закончил с едой? Я уберу со стола.

Он появился в дверях гостиной:

– Нет. Еще оливье. Подождут пять минут.

Анна рассмеялась. Егор вернулся к столу:

– Завтра улетаю. Нужно посмотреть график встреч на понедельник и подтвердить их.

* * *

Анна вернулась в гостиную. Егор сидел в кресле возле камина с ноутбуком на коленях.

– Может, я пойду?

– Дай мне 15 минут, – прозвучало в ответ.

Она присела на диван, который оказался мягким и очень приятным на ощупь. Прикосновение к бархату доставляло удовольствие. Взглянула на огонь: пламя удивительно естественное. Даже не верилось, что это не дрова. Для нее огонь всегда имел магическое значение, она могла смотреть на него часами. Анна слышала, как Егор быстро стучит пальцами по клавиатуре. Она смотрела на пламя. Бесконечное спокойствие. Такое редкое спокойствие всегда основывается на доверии. Она опять испытала это чувство – уже в третий раз.

Ночь без сна и этот длинный-длинный день, наполненный эмоциями. Может ли жизнь измениться за секунду? Да, если это смерть. Может ли измениться за час? Да, если это рождение. Может ли жизнь измениться за день, если это не смерть и не рождение? Да.

Утром Анна проснулась жительницей Восточного полушария Земли, женщиной, живущей в Киеве, в котором все ее близкие и друзья, в котором проекты, Матвей. А засыпала жительницей Нью-Йорка в «Трамп-тауэр». Здесь у нее нет никого, кроме Оли. Да и есть ли Оля? У нее своя жизнь.

«Как это со мной случилось? Я легко сменила место жительства, не зная страны, традиций, языка». Но почему-то единственное, что она чувствовала, – бесконечное спокойствие. Она еще не понимала, как все будет и как сказать об этом близким. Но это спокойствие служило точным ориентиром: она на правильном пути. Анна доверяла жизни: ей лучше знать. Почувствовала, как ее накрыли одеялом.

– Разбуди меня, когда закончишь, – засыпая, прошептала она.

– Хорошо.

* * *

Анна открыла глаза. Казалось, что она проспала вечность. Егор все еще стучал пальцами по клавиатуре – значит, недолго. Но точно не 15 минут – об этом свидетельствовал его пустой бокал.

Посмотрела на Егора: безупречно красив. Идеальное лицо. Волевой подбородок, покрытый легкой щетиной, которая скорее часть имиджа, чем признак ночи, проведенной не дома. Высокий лоб, несомненно свидетельствующий о незаурядном интеллекте. Прямой нос, говорящий о мужественности. Чувственные губы. Модная стрижка с поднятой челкой, густые темно-коричневые волосы – жгучий брюнет. Выразительные брови. И глаза – темно-карие, миндалевидной формы, в обрамлении пушистых ресниц. Ничего лишнего, каждая черта его лица словно вылеплена талантливым скульптором.

Красивое лицо и такое же гармоничное тело: высокий рост, широкие атлетичные плечи. Анна никогда не видела более привлекательного мужчину. Она не была в него влюблена, а значит, оценивала объективно. Его безупречный облик излучал мужественность. Как еще можно его описать? Какие слова найти? Какой женщиной нужно быть, чтобы встречаться с таким мужчиной?

Она не стесняясь рассматривала этот эталон мужской внешности. Егор почувствовал на себе ее взгляд.

– Ты похож на Максима Чмерковского, – уверенно заявила она. – Знаешь его?

Рассмеялся:

– Да, мы с Максом действительно очень похожи. Мы вместе учились в университете – все думали, что мы братья. А ты откуда его знаешь?

– Я фанатка шоу «Холостяк», – улыбнулась Анна.

Егор расхохотался.

– Уже и забыл об этом, – закрывая ноутбук, признался он.

– Сможешь попросить его, чтобы он со мной сфотографировался? – продолжила она шутку.

– Попрошу, чтобы он сфотографировался с тобой в кровати и выложил в Instagram. Это увеличивает продажи.

– Я долго спала?

– Минут сорок. – Егор налил в бокалы вина и протянул один из них ей. – Может, останешься?

Анна внимательно посмотрела в карие глаза.

* * *

Она потянулась в кровати, как кошка, которая наконец выспалась. Часы показывали одиннадцать. Сегодня можно никуда не спешить. Взгляд уперся в стеклянное окно во всю стену. Как же великолепен вид на Манхэттен с верхних этажей!

– В этом городе нужно жить высоко, – громко сказала она комнате.

Звук рингтона.

– Доброе утро! – бодро начала Анна.

– Ты уже проснулась?

– Секунд тридцать как проснулась.

– Выспалась?

– Спала, как дитя. Я думала, ты улетел.

– Самолет в пять вечера. Мне нужно встретиться с тобой до отъезда.

– Что-то случилось?

– Хотел поговорить о важном юридическом аспекте.

– Сколько времени у меня есть?

– Давай на сорок седьмом этаже через час.

* * *

Анна зашла в The View. Сегодня ресторан работал в формате буфета. Посетители мигрировали от стойки к столикам с тарелками, полными еды. Знакомый зал предстал совсем другим в утренних лучах на фоне синего морозного неба. Стулья казались более рыжими, чем вечером, а скатерти – более белыми. Потолки остались неизменными: такие же низкие. Американцы умудрялись делать эти фирменные низкие потолки везде, даже в «Трамп-тауэр». Но когда ты в тепле, это бескрайнее кристальное небо и вид на Манхэттен доставляют неописуемое удовольствие. Анна села за столик у окна.

На ней зеленое кожаное платье – прямое, до колен, с широкими рукавами, – черные сапоги на плоской подошве с прямым голенищем чуть выше колен и легкий, незаметный макияж.

Они расстались почти в двенадцать ночи. Анна отказалась остаться в гостевой комнате, и Егор проводил ее до отеля. Падал снег, потеплело. Прогулка от его дома до «Марриотт» заняла минут пятнадцать. Они спустились по Пятой авеню до 46-й улицы. Прошли через ночной Таймс-сквер. Вечер оказался приятным, а если быть честной до конца – даже романтичным. Он не отправил на такси – проводил. Если взглянуть на ситуацию глазами женщины, поведение Егора явно говорило о том, что Анна ему интересна. С другой стороны, вчера его издательство подписало с ней контракт на немалую сумму, поэтому знаки внимания могли быть попыткой ее узнать. Скорее всего, так и есть: она ведь сама вызвалась сварить борщ. А остаться он предложил, потому что не хотелось выходить на колючий мороз. Анна рассмеялась: иногда ее логика доводила ее до истерики.

– Почему ты смеешься?

Обернулась на голос. Перед ней предстал знаменитый издатель Гор Айрон.

– Егор, писателям не нужны внешние причины – у них в голове причин достаточно.

Он улыбнулся.

– Доброе утро. Извини, что опоздал, – произнес он скороговоркой, целуя ее в щеку.

– Как настроение? Выспался?

– Нет. Всю ночь ел борщ и оливье.

Анна рассмеялась шутке.

– Это серьезно вообще-то, – садясь за стол, продолжил он.

– Я всегда считала, что этот ресторан работает только по вечерам.

– У них есть воскресный бранч.

Официант поставил на стол два бокала шампанского.

– Интересно завтракают по воскресеньям в Нью-Йорке!

Егор улыбнулся и взял бокал.

– Ты очень красивая, – сделал он комплимент.

Анна немного смутилась. Сначала этот поцелуй в щеку – ладно, можно списать его на американское воспитание. Но еще и комплимент, хотя причина могла быть та же: другая культура. Идя от номера к лифту, Анна встретила женщину, которая на весь коридор кричала: «Я люблю ваше платье! Вы невероятно красивы! А стрижка! Я люблю ваш лук!» Кричала так, словно они близкие подруги. Американцы.

– О чем ты хотел поговорить? – перевела она разговор в деловое русло.

– Во-первых, ты забыла в машине свой договор. Во-вторых, карточки, – он протянул бумажный пакет. – В-третьих, самое важное – налогообложение. По закону ты не обязана платить налог в США, поскольку ты не резидент. Но я подумал (и сегодня обсудил это с юристом), что официальная уплата налогов даст нам возможность оформить тебе грин-карту. Что ты об этом думаешь?

– Какой процент?

– Твой авторский гонорар за трилогию будет без налога, пока у тебя нет идентификационного кода. Но деньги, которые мы выплачиваем тебе ежемесячно, можно провести через налог и таким образом легализовать причину получения вида на жительство. Все платежи составят примерно десять процентов.

– Я согласна.

Открыла пакет. В нем лежал договор и еще два небольших конверта с надписью Visa.

– На платинум-карту завтра будет зачислен авторский гонорар. А голд-карта – это для ежемесячных перечислений. Активируй их сегодня, пожалуйста.

Анна кивнула. Посмотрела на Егора. Всего три дня назад они познакомились в этом ресторане. Их встреча изменила ее жизнь. Три дня перевернули ее судьбу и направили совершенно в другое русло. Только сейчас она окончательно поняла, что произошло с ней, с «Жить жизнь». До этого происходившие с ней события были похожи на фильм, который она смотрела со стороны. Она молилась, медитировала, просила, мечтала, но то, что получила в реальности, оказалось намного больше. Как река, впадающая в бескрайний океан, в душе разлилась благодарность.

– Егор, спасибо тебе, – на глазах выступили слезы.

– За что?

– За то, что прочитал книгу. За возможности. За контракт. За квартиру. За заботу. За то, что о «Жить жизнь» узнает весь мир, – слезы благодарности наполнили ее глаза и безудержно потекли по щекам.

– Ань, перестань… – он вскочил со стула и бросился к ней. – Иди сюда… Ну, не плачь, – крепко обнял.

– Ничего страшного. Это же слезы благодарности, – прошептала она.

Смущенно улыбнулась и повернула к нему лицо. Он внимательно посмотрел и смахнул с ее щеки слезу.

– Когда ты плачешь, твои глаза становятся такого же цвета, как на обложке.

Анна ответила улыбкой.

– Пойдем за едой, – сказал он, взяв ее за руку.

* * *

Час за обедом пролетел как одно мгновение. Они говорили о проекте. Уже через две недели книга начнет продаваться на всех русскоязычных рынках: в России, Казахстане, Белоруссии, Грузии, Армении и, конечно же, в США. На июль запланированы презентации в Париже, Лондоне, Мюнхене и Риме, выход на англоязычный рынок США и все испаноязычные рынки Европы. Австралия и Бразилия – в августе. Анна утонула в восторге. Самые большие продажи Егор прогнозировал в США, Англии и Франции. Пока книги будут представлены в европейских странах только на английском, но это только начало.

Они зашли в лифт.

– И еще: пока ты будешь в Украине, Алиса организует тебе пиар-мероприятия – я сказал ей об этом. Сколько времени тебе нужно для переезда?

Задумалась на секунду:

– Думаю, недели две.

– Что ты планируешь делать сегодня?

– Пройдусь по магазинам. А вечером встреча с Олей в «Русском самоваре».

– Традиция?

– Да.

– Тогда до встречи в Нью-Йорке через две недели?

Кивок вместо ответа. Двери лифта открылись на сорок третьем этаже. Егор на прощание поцеловал ее в щеку. Анна вышла, прижимая к груди самый важный пакет в своей жизни.

* * *

Она вернулась в Киев вечером, а утром отправила Гале, Вике и Тусе одинаковые сообщения: «Я вернулась. Нужно срочно встретиться. Сможешь приехать ко мне в семь?».

Вместо ответов последовали звонки на ватсап. Анна так и не включила мобильную связь. «Не могу говорить: на встрече». Начинать разговор с каждой отдельно не имело смысла – лучше собрать их вместе и проговорить один раз. Ответы пришли незамедлительно: «Ок», «Буду» и «До встречи».

Анна действительно была занята. Алисия прислала ей файл с тремя сотнями вопросов и попросила ответить срочно – эта информация нужна для разных интервью. Вот так работают профессионалы: оптимизируют время автора и свое. Анна целый день отвечала на вопросы, но смогла осилить только треть. Отправила то, что успела сделать.

В дверь постучали. Интернет-заказ еды доставили час назад – не хватало времени даже выйти в магазин. И кто это раньше назначенного времени? Анна открыла дверь: на площадке стояла Гала с пакетом из супермаркета.

– Аннет, ну как так можно?!!

– Заходи.

Подруга протянула пакет.

– Что это?

– Продукты. У тебя же, наверное, шаром покати. – Гостья на секунду отвлеклась и запричитала, снимая шубу: – Телефон не включаешь! На сообщения отвечаешь через раз! Отслеживаю тебя в Instagram! Мы с Тусей уже все на нервах! – Гала зашла в гостиную: – Ого, какая поляна! Ты готовилась.

Барная стойка на кухне рассчитана только на двоих, а поскольку гостей намечалось больше, Анна накрыла стол в гостиной. Одна из частей дивана-трансформера на колесиках, и ее можно выкатить в центр комнаты. А если поместить сверху специальную панель, получается низкий квадратный столик метр на метр. На столе салаты, сок, вода, спиртное, суши и четыре тарелки с приборами.

– Нас будет больше?

– Ты, Туся и Вика.

– Так, рассказывай! – приказала подруга.

– Гала, я вас специально собираю, чтобы не повторять три раза одно и то же. Так что подожди полчаса.

Та только вздохнула и с обиженным видом пошла включить чайник.

– Как там Оля?

– Очень хорошо. Мы с ней провели вместе два дня.

Снова раздался звонок. Анна направилась к двери. В квартиру ворвались Туся и Вика с такими же пакетами и с теми же претензиями.

Когда эмоции наконец иссякли, все, расцеловавшись, уселись на диване вокруг стола. Анна откупоривала вино для себя, Гала открывала коньяк для остальных.

Вика предложила тост:

– Ну, за встречу!

– Рассказывай, – не выдержала Гала.

– Ну что за манера?! – пожурила ее Анна. – Неугомонная ты моя! Расскажите лучше, как вы.

Она нуждалась в паузе, и подруги это поняли. Беседа сменила вектор: каждая из гостий делилась новостями. Гала, как всегда, подтрунивала, Вика – парировала, а Туся смеялась. Эти женщины для Анны самые близкие люди, а значит, имеют право узнать о переменах в ее судьбе первыми. Вместе они перенесли немало, и их вера в нее помогла не сдаться.

«Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить» – эта фраза и их поддержка заставляли идти вперед. И она шла из последних сил, доверяя жизни. Всегда слишком рано сдаваться.

Впервые, принимая решения, она не нуждалась в проговаривании. Анна даже не обсуждала с Олей то, что случилось за последние семь дней.

Сейчас же она озвучит события минувшей недели и, зная характеры подруг, понимает, что реакция будет бурной.

– У меня для вас есть несколько новостей, – осторожно начала Анна.

Гала как раз наливала коньяк в рюмки.

– Наконец-то! – достала из сумочки сигареты.

Туся бросила многозначительный взгляд. Анна же встала из-за стола, взяла пепельницу и сигареты из шкафчика над вытяжкой и включила агрегат на полную мощность.

– Туся, сегодня все будут курить в гостиной. И предполагаю, что курить будут много, так что приготовься.

Та вздохнула и сделала большой глоток коньяка. Анна затянулась и выпустила дым:

– Итак, новость первая.

Лица замерли в ожидании. Подруги выглядели как маленькие девочки, которым предстоит узнать тайну.

– Я встречалась с Матвеем, – на одном дыхании проговорила Анна.

Пауза. Реакции никакой.

Первой в себя пришла Туся:

– Когда?

– Неделю назад.

– А, тогда, на годовщине? Я еще, когда уезжала, подумала: «Прислала СМС, что уехала, а машина стоит», – вмешалась в разговор Вика.

– А почему ты не позвонила Ане? – Гале никак не удавалось отключить свою ревность в отношении Вики.

– Решила, что не ее: я же номеров не знаю, – пояснила та.

– Да, тогда. Я вышла покурить, и он подошел, – подтвердила Анна предположение подруги.

– Слава богу, что ты была красивая! – воскликнула Гала.

– А ты откуда знаешь? Ты ее не видела! – вернула колкость Вика.

Туся с Анной рассмеялись.

– Надоели уже! – не выдержала Туся. – Не даете послушать нормально. Так красивая?

– О-о-очень! – ответила Вика.

Анна стала рассказывать о событиях той ночи, подробно цитируя каждое слово. Закончила повествование на том, как уехала, когда Матвей пошел в душ. Туся налила в бокал вино, а Гала – коньяк. Выпили молча. Теперь пауза понадобилась им, чтобы осмыслить услышанное.

– И что ты думаешь? – не выдержала Туся. – Вы теперь будете вместе?

Романтичная подруга никак не могла отпустить мысль о хеппи-энде истории с Матвеем. Анна вздохнула:

– Он готовился к встрече – я в этом уверена. Он знал ответ на каждый вопрос. Кроме того, убеждена, что для него она неслучайна.

– А помнишь наше предположение о том, что, если не реагировать на его пинги в Facebook[2], он устроит «случайную» встречу? – показывая пальцами кавычки в слове «случайная», включилась Вика.

– Вот именно, – поддержала Гала – та, которая громче всех кричала: «Выставь что-нибудь и отправь книгу!»

– Он так и сказал: «Я понял, что ты не следишь за моими постами».

– Проговорился! – восторженно воскликнула Вика.

Анна кивнула.

– Может, он просто разволновался? – попыталась защитить Матвея Туся.

Анна отрицательно покачала головой:

– Его эго не дает ему выиграть эту игру. Он постоянно проговаривается. И тогда, и сейчас. Время идет, а Матвей все тот же. Нелогичность. Неизвестность. Неопределенность.

– А может, не эго, а отсутствие ума? – предположила Вика.

– Все вместе! – поддержала ее Гала.

– Не стоит так. Матвей – умный парень. Слышали бы вы, как он отбивался от аргументов, – иронично заметила Анна.

– Только ты умнее его, – уверенно заявила Вика.

– А вдруг он все-таки осознал? – не сдавалась Туся.

– Признания не было. Значит, не осознал. И вообще дело не в том, осознал он или нет. Дело в другом: он не изменился. Он не изменится. Никогда. Такие, как он, не меняются. Ему даже не хватило смелости признаться!

– Или ума, – вставила реплику Вика.

– И того и другого! – уверенно поддержала ее Гала.

– Он потратил час на то, чтобы вбить мне в голову, что это я не права, ошиблась и мне показалось.

– Он так и не понял, кто ты, – со вздохом подытожила Вика.

– Раскаяния не было, только боль и фокус на себе. Это продолжение игры, или ему что-то нужно от меня. Или желание отомстить. Как только он поймет, что я дала ему шанс, все вернется на круги своя.

– А может, поиграть? – осторожно предложила Гала.

Анна громко вздохнула:

– Не собираюсь я с ним играть. Зачем? Не хочу тратить свою жизнь на борьбу и шансы: это будет длиться вечно. Я себя уважаю.

– Может, ты его не простила? – грустно спросила Туся.

– В том-то и дело: простила. Простить – значит перестать впускать в свою жизнь того, кто тебя разрушает. Прощение – это на самом деле осознание того, что он никогда не изменится. Он такой, его поступки такие, такова его природа. Поэтому я его как раз простила. Приняла его природу и то, что он не изменится. А вот впустить его в свою жизнь – значит совершить грех прощения. Дать ему еще одну возможность меня разрушить. Это не мой путь. Я больше не трачу свою жизнь на разрушителей.

– И что ты решила?

– Не совершать греха прощения.

– Ты даже не встретишься с ним? – поинтересовалась Гала.

– Нет, – уверенно ответила Анна. – Зачем?

– Сказать ему правду!

– Зачем? Он же со мной не разговаривал, когда решил исчезнуть из моей жизни.

– Но ты не он! – возмутилась Гала. – Он свинья, а ты – нет.

Анна смотрела на нее пораженно. За секунду Гала умудрилась найти и нажать кнопку «Совесть» в ее подсознании, на самом деле активируя «хорошую девочку». Она сдалась:

– Хорошо. Для твоего и Тусиного спокойствия встречусь с ним и поговорю.

– А он звонил? – уточнила Туся.

– Не знаю: мобильный отключен. В социальных сетях не проявлялся.

– Включай телефон! – хором воскликнули подруги.

Анна смиренно встала и направилась в спальню за гаджетом. Она не собиралась сопротивляться: какая разница, когда его включить. Поток СМС сообщал имена звонивших в течение недели. Вернулась за стол и подняла бокал:

– За определенность!

Они чокнулись. Когда телефон умолк, Анна взяла его в руки.

– Итак, первое место по количеству звонков получает Гала: тридцать четыре звонка!

Все рассмеялись.

– Второе место у Вики: десять звонков.

– А чего наяривать? Понятно же, что перезвонишь, – косо смотря на Галу, пояснила Вика.

– Третье место – неизвестный абонент. Причем сегодня семь раз звонил. Где же наш умирающий без меня Матвей Анатольевич? А вот и он: три звонка и всего два СМС. Первое: «Ты нормальная?» Второе: «Ты в Нью-Йорке? Перезвони».

Туся разочарованно вздохнула. Вика и Гала промолчали.

– Так, набирай его! – приказала Гала.

– Не спеши. Давай подождем минут десять. Может, сам позвонит. Дадим ему последний шанс, – оборвала ее Вика.

Анна рассмеялась:

– Нельзя давать шансы бесконечно. Жизнь пройдет, а ты будешь помнить только о том, что давал шансы. «Ты жил?» – «Не-е-ет, я давал шансы».

Она нажала «Вызов». Гудок. Гудок. Гудок. Матвей не взял телефон.

– Вот и ответ на ваши шансы… – Она не успела договорить, как сигнал рингтона и надпись на дисплее уведомили: «Андрейчук Матвей Анат.».

– Матвейка остается верен себе, – констатировала Гала.

Анна подняла руку, прося помолчать.

– Привет, – спокойно начала она.

Вместо ответа он вздохнул.

– Ты прилетела?

– Да.

– А почему не сказала, что улетаешь?

– Так получилось.

Гала с трудом сдержала смех.

– Мне нужно с тобой встретиться, – сообщила Анна.

– Хорошо, – ответил он на выдохе.

– Когда?

– Давай в субботу.

– Почему не завтра?

– Я не в Киеве. Вернусь в субботу, – спокойно пояснил Матвей.

– Хорошо.

– Я перезвоню, – скороговоркой произнес он и отключился.

Анна пораженно смотрела на дисплей телефона:

– У меня такое чувство, как будто я вернулась на машине времени в лето 2014-го. Туся, как считаешь: так ведет себя любящий мужчина?

– Ну, он мог обидеться на тебя за твое исчезновение, – предположила та.

Анна громко рассмеялась:

– Человек, который исчез из моей жизни больше чем на год?!! Перестань искать ему оправдания. А то можно так всю жизнь провести. «Ты жил?» – «Не-е-ет. Я искал оправдания».

– Сдаюсь, – смирилась Туся. – Главное – чтобы ты потом не страдала.

– Туся, если остаться с ним, страдать придется всю жизнь. «Ты жил?»

– «Не-е-ет. Я страдал!», – продолжила подруга. – Поняла я, поняла.

– Матвейка верен себе, – повторила Гала. – Стоит тебе куда-то уехать, как он тоже срывается в путь.

– А в социальных сетях нет постов о том, что он не в Киеве, – подала голос Вика и повернула к ним экран своего айфона.

– Три дня на подготовку взял, – уверенно заметила Гала.

– Скорее всего. После моего исчезновения он решил, что это все. А тут звонок.

– По ходу они уже играют всем клубом, – предположила Гала.

– Ага, он сейчас звонит своему гуру и делится радостной новостью. А тот в ответ: «Я же говорил, что так и будет», – продолжила ее мысль Вика.

Все рассмеялись.

– Какая разница, гуру, друг или он сам? Важно другое: любящие люди так себя не ведут, – отметила Анна. – Он ничего не предложил на той встрече. Беседа была ни о чем. Вернее, беседа была о том, что на самом деле он хороший, а я все неправильно поняла, ему больно, он страдает и чувства ко мне не дают ему жить. Могу с уверенностью сказать: у его появления другая причина.

Подруги замерли в ожидании. Анна искала точную формулировку.

– Хочет повлиять или хотя бы понять, что во втором и третьем романе.

– А откуда он знает о трилогии? – ошарашенно поинтересовалась Гала.

– Аня со сцены объявила, а он был в зале, – пояснила Вика.

Анна утвердительно кивнула.

– Эта встреча была нужна тебе для книги. И жизнь дала ее тебе, чтобы ты еще раз убедилась, – высказалась Вика.

Анна добавила:

– А еще как проверка: усвоила ли я истины, как поступлю лично я. Ведь в тот момент, когда я принимала решение, жизнь принимала решение тоже.

– То есть? – озвучила общий вопрос Вика.

– И мы переходим ко второй новости.

Подробно рассказала о том, как прошла встреча с главой издательства.

– Вы подумайте! Мне кажется, что если бы я приняла другое решение, то глава издательства не прочитал бы книгу.

– Сто процентов, – согласилась Вика.

– Послушайте, что дальше!

Анна продолжила рассказ, закончив на предложении издательства переехать в Нью-Йорк.

– Это была вторая проверка! – пораженно воскликнула Вика.

– Не поняла. Если бы она отказалась, все могло бы пойти по-другому?! – ворвалась в разговор Гала.

Вика уверенно кивнула.

– Нет, я в это не верю.

– Мы принимаем решения, которые показывают жизни, чего мы достойны. Если ты достоин лучшего, то сможешь сделать правильный выбор. Если нет – оставайся там, где ты есть, – пояснила Анна. – Моя история тому подтверждение.

– Подожди, будет еще третья проверка! – перебила ее Вика.

– Почему?

– Их всегда три и еще одна, – уверенно пояснила подруга. – Может, Вселенная хочет дать тебе еще что-нибудь?

– Я думала, что уже прошла все.

– Не-а. Три плюс одна.

– Почему так?

– Потому что все думают, что сделать выбор три раза достаточно, но изменения всегда происходят после четвертого выбора.

– Откуда ты это знаешь?! – возмутилась Гала.

– Знаю, и все, – Вика тоном дала понять, что объяснений не будет.

Голос Туси прервал спор:

– Я ничего не понимаю. Какое решение ты приняла?

Анна вздохнула:

– Новость вторая: я уезжаю жить в Нью-Йорк.

В комнате повисла тишина. Довольно улыбалась только Вика. Гала же с Тусей напряженно молчали. Анна ждала, когда их прорвет. Минуты шли. Гала закурила. Туся, ничего не говоря, взяла сигарету из ее рук и сделала затяжку.

– Ты уезжаешь жить в Нью-Йорк… – обреченно сказала она.

– Я теряю сознание! – Гала театрально закатила глаза. – Несите мне нашатырь! Туся курит!!!

– А где ты там будешь жить? – выпуская дым, тем же тоном продолжила Туся.

– А Буржуй? – спросила Вика.

* * *

Анна припарковалась возле входа в «Совершенство». Сколько времени она не приезжала сюда? Полтора года? Все это время она старалась не ездить по дороге, на которой могла встретить его. Не ходила в рестораны, в которых они бывали когда-то. А если и попадала туда, то с опаской смотрела по сторонам. А теперь перед ней здание клиники, в которой когда-то произошло столько значимых событий. Время меняет многое. Безразличие. Настолько безразлично, что Анна, не задумываясь, припарковалась напротив ворот. Плевать, что он подумает или скажет и тем более – что могут подумать сотрудники или его друзья, если увидят. Отправила СМС: «Я у входа».

Матвей позвонил, как и обещал. Сообщил, что вернулся, и предложил встретиться в четыре. Его звонок стал неожиданностью. Он научил не ждать, и за это она всегда будет ему благодарна.

Входная дверь распахнулась, и в проеме показался силуэт Матвея (его рост не оставлял возможности перепутать). Он подошел к воротам и остановился, ища глазами ее машину. Анна посветила ему фарами. Посмотрел на авто, но продолжал стоять. Она еще раз посветила фарами. Только после этого он направился в ее сторону. Открыл дверь и положил сумку на заднее сиденье. Затем сел на переднее.

– У тебя новая машина? – начал он с нейтральной темы.

– Да.

– Ну, здравствуйте, Анна Александровна!

– Здравствуйте, Матвей Анатольевич! – в том же тоне ответила она.

– Куда поедем?

– Мне все равно.

– Поехали туда, где есть кальян.

– «Овцы»?

– Лучшее, что я мог себе представить! – сказал он в привычно-пафосной манере.

Повернула налево и остановилась на светофоре.

– Значит, кто-то другой отблагодарил «Рендж Ровером»?

Анна опять не могла его понять. Мозг достал из ячеек памяти нужный файл. «Благодарность в виде “Рендж Ровера” и двоих детей», – прозвучало в голове. Анна вспомнила сладкую песню Матвея, которую слышала в сентябрьский вечер второго раунда игры.

– Ты спрашиваешь, подарок ли это? Ответ: нет.

Они ехали по улице Артема в сторону Подола. Ее опять не отпускала мысль о машине времени. Опять она его ждет, опять забирает, опять везет туда, где кальян, опять не понимает.

– И все-таки как ты оказалась в Нью-Йорке?

– Эта поездка была запланирована, – честно ответила она.

– Ань, не начинай: ты сбежала! – на повышенных тонах перебил он.

– Как скажешь, – согласилась она.

Матвей посмотрел удивленно: не ожидал такой смиренности.

– Моя поездка была запланированной, наша встреча для меня – неожиданной, – Анна сделала акцент на «для меня». – Поэтому, если побег – это отключенный телефон, я согласна. Но для меня это – «взяла паузу».

– Зачем? – задал он странный вопрос.

Но такие вопросы от него стали привычными.

– Я имела на это право. Знаешь, сколько раз я представляла нашу встречу? А она оказалась совсем другой.

– Какой?

– Неожиданной.

– Ты не ожидала, что я так себя поведу?

Посмотрела на него внимательно:

– Да.

По его лицу пробежала тень удовлетворенности. Удовлетворенность. Матвей доволен собой. В том-то и дело, что она ожидала другого. Где-то очень глубоко маленькая часть ее души все-таки надеялась, что после выхода книги он посмотрит на произошедшее иначе.

– Мне нужно было подумать, – продолжила она.

– О чем?

– О тебе, обо мне, о нас, – без пауз сообщила Анна.

– И что надумала?

Они стояли на светофоре. Анна пристально вглядывалась в его лицо.

– Мы едем курить кальян, – ответила она и перевела взгляд на дорогу.

Этому ее тоже научил он: говорить правду, которую каждый может интерпретировать по-своему. Матвей выдал ту же реакцию – удовлетворенность. Его ложное эго, как всегда, просилось наружу. Он понял ответ неправильно. У нарциссов-манипуляторов есть вселенская уверенность в том, что с ними никогда не поступят так, как поступают они, и все, что им говорят, непременно правда. Анна же для Матвея новый опыт.

– Ты красивая.

Теперь ее микромимика выразила удовлетворенность. Сегодня Анна очень красивая. Она готовилась к этой встрече. Хотела, чтобы Матвей запомнил ее такой. Она не надевала каблуков и юбок. На ней черные кожаные брюки и темно-зеленая толстовка, украшенная натюрмортом с красными и бордовыми пионами, красное пальто и черные угги. И новые часы «Омега», приобретенные в Нью-Йорке. Губы не накрашены. Наоборот, макияж очень естественный, как будто его и нет. Каждая черта ее лица выведена и подчеркнута профессиональным визажистом, поэтому Анна смотрела на Матвея яркими глазами в обрамлении густых ресниц. Завершил образ уложенный ирокез, выстриженный как раз вчера. Хотя комплимент Матвея, скорее всего, ответ на смиренность. Поощрение для послушной куклы, которой он опять ее ошибочно посчитал.

– Спасибо.

Припарковались возле входа в ресторан. Матвей, как всегда, взял с заднего сиденья свою сумку. Анна не смогла сдержать улыбку. Затем обошел машину и открыл водительскую дверь.

– Я тебе говорил, что ты единственная женщина, которой я открываю дверь?

– Говорил.

– Когда?

– В октябре 2014-го.

Эта дата прозвучала как приговор. В последний раз он говорил это в «Андер Вандер», когда симулировал болезнь. Анна специально назвала точную дату, чтобы указать ему на то, сколько времени прошло с тех пор.

– Точно!

Кивнула.

– Тебе идет эта машина. Почему красная?

– Захотелось.

Он подал руку. Анна положила свою ладонь в его. Матвей пристально посмотрел ей в глаза своим фирменным долгим взглядом.

– Что ты делаешь?

– Привораживаю тебя, – не отводя взгляда, спокойно ответил он.

Одним движением прижал ее к себе и неожиданно поцеловал. Анна этого не предполагала, не планировала – все в этой поездке было как всегда, кроме другой машины и этого поцелуя. За время второго раунда игры она привыкла к тому, что Матвей не дотрагивается до нее и тем более не целует. Та ночь в загородном отеле стала лишь пиком страсти – пиком, в котором нуждались они оба, причем Анна подчинилась инстинкту. А сейчас поцелуй. Сколько их было? Слишком мало, чтобы считать по количеству их встреч. Истинная нежность всегда наполнена поцелуями. У них ее не было. И причин для этого поцелуя она не нашла – кроме манипуляции.

Матвей смотрел на нее с высоты своего роста.

– Все время забываю, что ты такая маленькая. – Он не отрывал глаз цвета горького шоколада. – Когда ты исчезла, я решил, что на этом все.

Анна потупилась.

– Пойдем? – только и смогла выдавить из себя.

Матвей взял ее за руку и направился в сторону ресторана.

Каким был этот поцелуй? Только неожиданным – не более. Его поцелуй больше не трогал ее, и его рука, и объятия, да и он сам. Даже глаза цвета горького шоколада не трогали сегодня. Что с ней случилось? Она шла к этому так долго, а теперь испытывала безразличие.

Матвей галантно открыл дверь заведения. Вошли внутрь. Девушка-метрдотель встретила их приветливой улыбкой:

– Добрый день!

– Добрый, – ответила Анна.

Матвей помог снять пальто. Девушка взглянула на ее браслет и воскликнула:

– Браслет! Вы – Анна Богинская!

– Вы читали книгу?

– Я?!! – прозвучало в ответ. – Под таким впечатлением! Вы не представляете, как я рада! Все девушки в ресторане прочитали книгу. Мы все думали, кому повезет увидеть вас первой. Ой, книга у меня с собой. Сможете подписать?

– Конечно, – согласилась автор.

– Где вы хотите расположиться?

Матвей направился в глубину зала: там за ширмой спрятался тихий столик возле окна. Они шли следом. Всю дорогу девушка рассматривала спутника Анны, ища подтверждения своим догадкам: его рост не оставлял возможности не думать об этом.

– Его зовут не Матвей, – тихо ответила Анна на немой вопрос читательницы.

Та благодарно улыбнулась. Подав меню и пожелав приятного вечера, девушка удалилась.

Несмотря ни на что, Анна защитила его. Почему? Она не знала. Возможно, когда мы понимаем природу другого человека, месть теряет актуальность. Но тогда появляется жалость, как к больному. А жалость – частая причина желания удержать. Когда же мы становимся самодостаточными, прожив трансформацию, приходит скорее безжалостное принятие. А после – понимание того, что твои поступки в отношении человека – твоя ответственность, а то, как поступает он, – его.

– Вот она, слава! – на высоких нотах стартанул Матвей, как только они сели, а девушка отошла на расстояние неслышимости. – Восторженные поклонницы! И часто такое происходит?

– Бывает, – скромно согласилась Анна.

А перед глазами стоял вечер после его возвращения из Одессы. В голове звучали его слова: «А как ты относишься к славе?» И ее ответ: «Никак не отношусь. Никогда не стремилась к ней. Я тебе больше скажу: всегда ее избегала. Я хочу водить своих детей в школу без пристального внимания публики. Хотя, если жизнь решит иначе, я приму это, смирюсь».

– Куда ты улетал? – поинтересовалась она.

– Ездил по делам в Днепропетровск. Нужно было забрать лицензию и трудовую книжку.

– Для «Совершенства»?

– Нет. Я там больше не работаю.

Анна удивленно подняла бровь.

– Я понял, что мне нужно идти дальше.

– А Славик?

– В том-то и дело, что «Совершенство» всегда будет ассоциировать с ним, – пояснил Матвей причину своего ухода.

Теперь она смотрела пораженно: пазл сложился. Матвею понадобилась помощь. Он направил на нее пристальный взгляд:

– А ты зачем летала в Нью-Йорк?

– По делам.

Подошел официант. Заказ спас ее от подробного ответа на вопрос. Сразу же за официантом подошла администратор. Анна подписала книгу: «Пусть книга станет для вас ответом». А девушка попросила заполнить анкету и вручила в знак благодарности дисконтную карту заведения.

Анне поставили на стол воду без газа, а Матвею принесли бокал вина и кальян. Выпустив пару клубов дыма, он спросил:

– И о чем ты думала в Нью-Йорке?

– О будущем.

– И что надумала? – на высоких нотах поинтересовался он.

Она внимательно посмотрела и на выдохе произнесла:

– Ничего не будет, Матвей.

Ответила его же словами. Расслабленное выражение лица собеседника сменилось напряженным: такого он точно не ожидал.

– То есть! – прозвучал не вопрос, а скорее возглас удивления.

– Матвей, мы прошли точку невозврата, – выговаривая каждую букву, спокойно пояснила Анна. – Знаешь, что это?

– Расскажи.

– Когда самолет летит, он достигает отрезка пути, на котором уже не может вернуться: не хватит топлива. В этот момент пилот понимает, что двигаться можно только вперед.

– И-и-и? – спросил он протяжно.

Видимо, когда Матвею нечего сказать, он только и может, что задать свой НЛП-вопрос «И-и-и?»

– У нас их было несколько. Первую точку невозврата мы прошли 31 декабря 2014 года, когда ты встретил Новый год не со мной. Вторую – когда не позвонил сразу после выхода книги. Третьей стала наша встреча в домике.

– А что со встречей не так?

Анна рассмеялась.

– Ты готовился к этой встрече, и для тебя она была неслучайной, – уверенно заявила она. – Ты пришел с намерением доказать, что я все придумала.

– Так и есть: ты все придумала, – он словно вцепился в ее слова. – Аня, перестань. Я же сказал, что люблю тебя…

– Какая любовь, Матвей?! – возмутилась она. – За неделю ты позвонил три раза и даже не написал в Facebook. А когда я вернулась, ты смог встретиться только через три дня. Любящие люди себя так не ведут.

– Я обиделся на твое исчезновение, – уверенно пояснил он.

– Ты пришел продолжить. Или мстить. Ты ничего не понял, Матвей. Там, где нет признания, раскаяния быть не может. Признания не было. Ты ничего не предложил – только пытался доказать, что во всем виновата я.

– Зачем мне это?

– Затем, что я стала тебе нужна.

Матвей выпил вино залпом, затянулся дымом и замолчал. Анна видела: он думает.

– А секс, – он попытался зацепить ее напоминанием о бурной ночи.

– Секс с бывшим на инстинкте – не повод для отношений и даже для разговора, – не подбирая слов, пояснила она. – Тебе ли не знать?

– Тогда зачем ты пошла в домик на разговор? – осторожно поинтересовался он.

– Я слишком долго его ждала, чтобы в последний момент спасовать, – честно призналась она.

Матвей позвал официанта и попросил виски. Он размеренно выпускал клубы дыма.

– Ты играла со мной. Все было игрой, – определил он. – Ты закончила второй раунд в Одессе. Потом мне показалось, что я отыграл, пока не встретил тебя в горах. А потом ты выпустила книгу. Она стала началом третьего раунда.

Анна отрицательно покачала головой.

– Нет. С моей стороны никогда не было игры. Но о твоем «Ее одну» я знаю, – мягко пояснила она.

– Ты все-таки отслеживала мой Facebook! – обрадовался он, как мальчишка.

Анна не сдержала улыбки: отслеживала не она – Гала. И в этом смысле наши близкие могут стать причиной лишних эмоций. Но Матвей в ее правду не поверил бы.

– Как ты там подписал? «Ее одну», – поддержала она иллюзию. – Я поняла, что ты мстишь. Но я этого ожидала. Ты действовал точно по моему сценарию. Я даже знала, что ты изменишь статус в социальной сети на «Женат».

Об этом ей тоже сообщила Гала спустя две недели после выхода книги.

Матвей смотрел пораженно.

– Да. И я знала, что если отреагирую на твой пост, то проиграю. Поэтому ждала.

Анна смерила его взглядом победителя:

– И ты пришел. Я знала, что придешь. Или нас столкнет жизнь.

Он молчал. Анна вздохнула:

– Знаешь, в чем разница между мной и тобой, Матвей?

– В чем?

– Ты играешь ради себя и игры, а я ждала разговора ради тебя. Когда в романе я писала словами Виталика, что такие не меняются, я не верила до конца, – опять вздохнула. – Матвей, даже выход «Жить жизнь» не смог тебя исправить. Посмотри на себя. Все, на что тебя хватило, – это обвинение и не более того. Да, я ждала этой встречи больше года, но в твоей игре я выросла, изменилась, поняла.

– Что? – вопрос прозвучал цинично.

Анна увидела истинного Матвея.

– Это как в притче о черепахе.

Он показал мимикой: рассказывай.

«Однажды скорпион попросил черепаху перевезти его через реку. Черепаха отказывалась, но скорпион ее уговорил.

– Ну, хорошо, – согласилась она. – Только дай слово, что ты меня не ужалишь.

Скорпион пообещал. Тогда черепаха посадила его на спину и поплыла через реку. Всю дорогу скорпион сидел смирно, но у самого берега больно-пребольно ужалил черепаху.

– Как тебе не стыдно, скорпион? Ведь ты же дал слово! – закричала она.

– Ну и что? – хладнокровно спросил он. – Скажи, почему ты, зная мой нрав, согласилась везти меня через реку?

– Я всегда стремлюсь помочь каждому: такова моя природа, – ответила черепаха.

– Друг мой, – сказал скорпион, – твоя природа – всем помогать, а моя – всех жалить. Так что же, свою природу ты превратишь теперь в великую добродетель, а мою назовешь подлостью?»

Матвей молчал. Анна пояснила смысл:

– Я больше не впускаю в свою жизнь тех, кто меня жалил. Я принимаю твою природу.

Он театрально вздохнул:

– Ты очень сложная, Аня…

– Видимо, для тебя – да. Тебе действительно нужно что-то попроще, то, чего ты достоин.

Она произнесла это спокойным, ровным тоном, без тени злорадства. Как вердикт или констатацию факта.

– И что дальше?

– Дальше я уезжаю жить в Нью-Йорк.

Он удивленно округлил глаза:

– Что ты будешь там делать?

– Трилогию издает одно из самых крупных издательств мира. Через год «Жить жизнь» будут читать в шестнадцати странах на семи языках. Скоро выйдет фильм, Матвей.

Он замолчал на несколько минут. Залпом выпил виски и заказал еще. Матвей молчал. Анна смотрела на него, пытаясь считать по лицу мысли, но борода и ботокс усложняли задачу. Она видела только движение его глаз и губ. Глаза говорили, что он думает, губы – что принимает решение.

– Выходи за меня, Богинская! – воскликнул Матвей.

Анна смотрела шокированно. Он продолжил:

– Сколько можно жить в этой неопределенности? Я тебя забыть не могу, ты меня – тоже. Давай поженимся!

Он достал из сумки коробочку и поставил на стол. Анне показалось, что ее оглушили. Ударили молотком в темечко. Он сразил ее масштабностью цинизма. Не поленилась открыть: в футляре действительно оказалось кольцо. Неожиданный поворот событий…

– И как ты себе это представляешь? – спросила она, рассматривая Матвея поверх кольца.

– Прямо сегодня съезжаемся, а завтра в ЗАГС. Ты же сама сказала, что я ничего не сделал. Вот!

Матвей улыбался своей фирменной улыбкой, которая, как табло красными буквами, высвечивала: «Я молодец». Удовлетворенность. Матвей доволен собой.

– Мы с тобой уже съезжались, – протяжно произнесла она. – Забыл?

Анна смотрела на кольцо. Небольшой бриллиант блестел, отражая свет ресторана. Подняла голову и встретилась с глазами цвета горького шоколада. Их взгляд словно нажат на паузе в видео жизни. Пауза затянулась, но с каждой секундой Анна все отчетливее понимала, что кольцо – невозможный сценарий ее будущего, даже если бы она поверила в искренность Матвея.

– Отвечу тебе твоими же словами, – она сделала паузу, как когда-то он. – Если мне не нужен ты, мне не нужно твое кольцо, – громко захлопнула коробочку и бросила на Матвея взгляд победителя. – Так же, как не нужна жизнь с тобой.

Встала из-за стола.

– И что, это все?

– Мне больше нечего тебе сказать, – безразлично обронила она.

Матвей схватил ее за запястье:

– Ответь мне на один вопрос!

– Задавай.

– Что будет во второй и третьей книге?

Анна грустно посмотрела:

– А что было в первой, Матвей?

– Правда.

– Вот и во второй и третьей будет то же.

Она направилась к выходу.

* * *

Анна, когда ехала на встречу с Матвеем, решила быть искренней. И была.

Мы можем позволить себе быть искренними до конца, только когда нам ничего не нужно от человека. Ей от Матвея больше ничего не нужно. В начале их отношений она была открыта, потом поняла, кто он, решила сыграть, выиграла его игру еще раз и отказалась от нее на острове Тиран. Спустя время Анна подумала, что освободилась, позже выяснила: это не так. Она смирилась с эмоциональной привязкой к нему в надежде, что рана затянется сама под мазью жизни. Она простила, приняла его природу, отпустила, поняла, продолжила, встретилась и выслушала его, убедилась, прожила. Все это она прошла для того, чтобы позволить себе быть искренней с ним, находясь рядом.

Тогда, выходя из кабинета Матвея, она еще сомневалась. Потом, во втором раунде, сомневалась тоже. Вернувшись из Египта, верила, что ее изменение способно повлиять и на него. Когда вышла книга, в глубине души надеялась. Возможно, Матвей действительно изменился, но за это время Анна изменилась еще больше. Она нашла в себе гордыню, прожила ее и осознала. Победила страх одиночества: поняла, что для самодостаточной личности его не существует. Прожила свой страх быть отвергнутой. Она извлекала из себя страхи один за другим, безжалостно удаляя их из бессознательного и расширяя возможности своего выбора.

И та, кем она стала, не могла быть со скорпионом. Отказывалась проживать жизнь в напряжении, в постоянном ожидании укуса. Доверие умерло – его убил Матвей. Яд недоверия нельзя забыть. Ты можешь только сделать вид – из страха одиночества или боясь, что лучше не будет. Но забыть боль невозможно, ведь тот момент, когда тебя нещадно жалят, тело запоминает навсегда. Забыть об этом невозможно. Только страхи заставляют совершать грех прощения.

Анна давно знала, что человек – это действия. Но благодаря Матвею поняла: их недостаточно. Громкие фразы, секс на адреналине, кольцо – не имеют значения, это лишь способы манипуляции для психологического насильника. Фейерверк эмоций, с помощью которого он достигает порабощения. Важно осознать: там, где любовь, никогда не будет подавления и унижения. Любовь всегда созидательна и не может нести разрушение. Наоборот, она несет уважение, доверие, заботу и сексуальное влечение, которое часто проявляется в поцелуе. Поэтому не надо называть любовью то, что ею не является. И не стоит тратить жизнь на тех, кто на самом деле тебя не любит.

Матвей ее не любил. Он не знал, что это такое. Он жил в другом мире, где любовь – слово, помогающее быстро получить то, что нужно. Матвей мог только пользоваться, но не отдавать. Его природа – жалить. И не стоит искать оправдания природе, отличной от твоей. Анне понадобился путь длиною в жизнь, чтобы осознать это.

Поэтому она закрыла дверь их отношений, забила ее гвоздями, чтобы та не открылась ни сквозняком эмоций, ни ветром страха. И, даже если дернуть за ручку, дверь останется запертой. Она закрыла ее окончательно только в Нью-Йорке. Потому что, совершая грех прощения, мы показываем жизни, что наше место с теми, кто нас безжалостно жалит. С теми, кто разрушает, ничего не давая взамен.

Любовь не умирает беспричинно. Ее убивают слепота, предательство и эгоизм. Она умирает от усталости, из-за отсутствия слов и действий.

Наверное, можно или нужно было сказать Матвею больше, но зачем? Однажды ты понимаешь, что скорпиону невозможно объяснить: не поймет, потому что он другой. Завтра он проснется и обвинит ее. Придумает тысячу причин, чтобы переложить ответственность на мир, людей, погоду. Виноват кто угодно, только не он.

Их встреча нужна не ему – она нужна ей. Чтобы проскорбеть невозможность изменения Матвея. Только пережив это чувство, мы окончательно освобождаемся. Она сделала все, чтобы помочь Матвею, но вряд ли он сможет оценить ее вклад.

Спокойствие. Ее внутреннее спокойствие стало верным знаком. Спокойствие всегда показывает правильность пути.

Анна ехала по Подолу в сторону дома. Спокойствие. Возможно, впервые за все время общения с Матвеем она не чувствовала опустошенности и разорванности. Наоборот – она ощущала силу и уверенность.

Зазвонил телефон.

– Гала! Представить не могу, что ты так долго выдержала? – на старте пошутила Анна.

– А мы и не выдерживали. Мы общались, – загадочность звучала в каждой букве.

– Интересно, кто это – «мы»?

– Мы с Викусей пьем вино в «домашнем» ресторане.

С Викусей? Анна поразилась такому изменению.

– Новость крайне приятная. Еду к вам. А Тусю где потеряли?

– Она в Будапеште. Ты так быстро? – не выдержала Гала.

– Долго, когда есть желание что-то получить. Или претензии. А у меня нет ни того ни другого. Поэтому быстро.

– И что, Матвейка даже не опоздал? – иронично поинтересовалась собеседница.

– Не-а. Это я опоздала на сорок минут. Может, поэтому он сразу же вышел, – не сдержала ответной иронии Анна.

– Ну, расскажи нам хоть что-нибудь! – взмолилась подруга.

– Приеду через десять минут и все расскажу.

* * *

Анна описала встречу с Матвеем в мельчайших подробностях. Лица подруг говорили: «Впитываем каждое слово». Ее рассказ стал финальным аккордом, кодой музыкальной пьесы. Тем окончанием, которого они ждали так долго.

Гала расхохоталась:

– Матвей долго шарил в сумке и через пару минут достал потертую временем коробочку.

Они засмеялись.

– Как только прозвучало название его любимого города, он сразу предложил жениться! – Возмущению Вики не было предела.

– Матвейка меня не удивил. Представьте, сколько баб радостно кричали: «Да! Наконец-то!», – высказалась Гала.

– Я специально открыла коробочку – до последнего была уверена, что кольца там нет.

– Дежурная коробочка Матвейки, – постановочно произнесла Гала.

– А как красиво ты ответила ему его же словами! Круг замкнулся. Надо было еще сказать: «Ты для меня отработанный материал», – съерничала Вика.

– Нет, надо было сказать: «Книги, которые ты читаешь, написала я», – продолжала фантазировать Гала.

– И еще выплеснуть ему в лицо бокал красного вина! – Вика никак не могла успокоиться.

– Нет, лучше расцарапать!

Анну рассмешила их «кровожадность».

– Вы составьте список того, что нужно договорить, – отправлю почтой. «Гала и Вика просили передать тебе вот это». – «А кто такая Вика?» – «Прочитаешь в книге».

– А как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась только что упомянутая героиня романа.

– Не знаю, как описать… Мое спокойствие убеждает меня в том, что все будет хорошо.

– Как же классно получилось с администратором в ресторане!

– Прямо по рогам ему! – воскликнула Гала.

Мобильный Анны прервал их острый диалог. Номер в телефонной книге не значился.

– Слушаю.

– Анна, добрый вечер! Это Татьяна, администратор, которой вы подписали книгу.

– Здравствуйте, Татьяна, – Анна интуитивно напряглась.

– Извините, что звоню, но я насчет вашего друга, – осторожно начала девушка.

– Что случилось?

– Когда вы ушли, он остался. В общем, он в таком состоянии, что ему нужна помощь.

– Так пусть позвонит кому-нибудь.

– У него телефон разрядился. Может, вы сможете как-то ему помочь. А то мы совсем не знаем, что с ним делать, – в голосе девушки сквозила растерянность. – Не хотелось бы вызывать полицию.

– Что он делает?

– Читает стихи, стоя на столе.

– Таня, дайте мне пару минут что-нибудь придумать.

Анна быстро пересказала разговор подругам.

– Бродского читает, – уверенно заявила Вика.

– Декламирует Бродского, стоя на столе, – продолжила мысль Гала.

– Почему именно Бродского? – уточнила Анна.

– А что еще он может читать? «Одиночество» Бродского, – интеллигентно заверила Вика.

Гала хохотала:

– Представляю себе эту картину. Матвей стоит на столе и декламирует «Одиночество» Бродского. Аннет, пошли его подальше! – И тоном заговорщика продолжила: – Скажи администратору: «Вызывайте полицию».

Анна молчала.

– Поезжай забери его и отвези домой, – в противовес Гале, но тем же безапелляционным тоном посоветовала Вика.

Гала бросила на нее взгляд, полный возмущения.

– Это будет правильно, – продолжила Вика.

– Ты уверена? – серьезно спросила Анна.

– Если так случилось, значит, Вселенной это надо.

* * *

Анна заходила в ресторан. Таня выбежала навстречу.

– Хорошо, что вы приехали! Не хотелось применять силу.

– Что он делает?

– Пьет.

– Таня, он счет оплатил?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Давайте закроем счет. И дайте мне его верхнюю одежду.

Таня быстро дала рекомендации гардеробному и пошла к кассе. Анна не видела Матвея: столик, за которым он сидел, скрывала ширма.

– Анна, вот пальто и счет, – услышала она голос девушки.

– Что за цифра?!! – Сумма счета не просто удивляла – она шокировала.

– Почти два литра виски, – смущенно пояснила администратор.

– Он это выпил сам?

– Нет, к нему еще друг приезжал.

Молча оплатила и направилась к столику. Взгляд за ширму открыл картину: Матвей потерянно смотрел на бокал, наполненный алкоголем. Анна вглядывалась: не знала, как он себя поведет. Тем более после их прощания. Она никогда не видела Матвея в таком состоянии. Слушать его рассказы о том, что он способен приговорить два литра, и прожить такое – слишком разные вещи. Страх отсутствовал. Но нужно ощутить готовность. Уверенность в том, что он непременно подчинится.

– Матвей, я отвезу тебя домой, – ее голос звучал безапелляционно.

Он перевел взгляд. Одним движением опустошил бокал и послушно встал. Из ресторана выходили молча. Может, силы закончились или алкоголь сделал свое дело. А может, сыграла роль ее уверенность. Матвей опирался на Анну, она ощущала тяжесть его тела. Открыла дверь автомобиля и помогла ему сесть.

– Какой адрес? – нажимая кнопку «Старт», спросила она.

– Тургеневская, – еле выговорил он.

– Номер дома и квартиры.

– 56. Квартира 72.

– Ты переехал?

– Да. Летом.

Ирония жизни. Когда-то она думала, а потом писала о том, что путь его становления начался в том же квартале. Теперь можно сказать: на той же улице. Она прожила там несколько лет и прекрасно знала этот дом. На первом этаже находился фитнес-зал с солярием, в который она ходила. Ехать от «Овец» максимум десять минут. Анна быстро написала Вике и Гале СМС с адресом и переключила коробку передач.

– Что, черепаха решила отвезти скорпиона? – иронично поинтересовался Матвей.

– Я всегда стремлюсь помочь каждому: такова моя природа, – ответила словами из притчи.

– Очень ты мне помогла! Ты специально все это сделала, чтобы уничтожить меня.

Взглянула на него. Ее лицо озарила улыбка: Матвей разговаривал с закрытыми глазами, а это показатель высшей степени опьянения.

– Матвей, я никогда не хотела тебе навредить, – спокойно начала она. – Если бы это было так, то я назвала бы твою профессию и настоящую географию. Я же из последних сил отрицала, даже когда читательницы присылали фотографию. Наоборот, я хотела тебе помочь.

– Не понимаю такой помощи! – возмутился он.

– Способы помощи могут быть разными. Я искренне верила, что это поможет тебе измениться.

– Ты – манипулятор!

Анна вздохнула и так же спокойно продолжила:

– Нет. Я только вижу манипуляцию и оставляю за собой право реагировать на нее теми же методами. Если манипуляцию применяют ко мне, значит, готовы испытать ее на себе.

– Нет, ты продуманный манипулятор! Который знает, что делает! – уверенно заявил он.

Анна развернулась и ехала вдоль трамвайных путей. Что за карма у этого места! Подол продолжал погружать в неприятные события.

– Знаешь, Богинская, несмотря ни на что, я тобой восхищаюсь! Как ты умудрилась все это сделать?

– Это не я, это жизнь, Матвей. – Она разговаривала с ним тоном матери, которая пытается облегчить боль своему ребенку.

– И что, на этом все?

– Да.

– Не верю.

– Каждый из нас делает выбор, который впоследствии определяет судьбу. Ты сделал его много раз, и потому такой результат. Когда-то я спрашивала тебя: «Не боишься, играя, пропустить важное?»

Он молчал. Анне даже показалось, что он заснул, но спустя несколько минут Матвей опроверг ее домысел:

– У меня чувство, что мною воспользовались. И как мне с этим жить?

– Ничего, ты справишься. Возьмешь кольцо, пойдешь к Марине. Получишь свою сатисфакцию и будешь жить. Что ты там хотел? Нормальную советскую семью? Правда, в большинстве таких семей счастья не было.

– А что было?

– Тупое отрабатывание программы. В советское время семьи формировались по принципу «Так случилось». А правильно жить по принципу «Я этого достоин». Хотя, может, это и есть то, чего ты достоин.

– Я рыцарь. И достоин многого! – экспрессивно заявил Матвей.

– Дело не в рыцарстве, а в самодостаточности.

– Я самодостаточен!

– Нет, Матвей. Главный показатель самодостаточного человека – то, что он никогда не отнесется к другому хуже, чем к себе. Ты не такой.

– А книга?

– Насчет книги не волнуйся. Вероятность совпадения минимальна. Как маркетолог тебе говорю. Перестань декламировать Бродского, поменяй заготовки – и ты в безопасности. Я не хочу и не собираюсь тебе вредить.

– Как называются книги?

– Вторая – «Грех прощения». Третья – «Вознаграждение».

Матвей застонал:

– За что мне все это?

– Мир справедлив.

– Мир справедлив?! Если бы ты меня любила, ты позволила бы собой пользоваться! – в сердцах воскликнул он.

Вот она, реальность глазами манипулятора.

Подъехали к дому. Анна открыла пассажирскую дверь и довела Матвея до подъезда. Помогла зайти в лифт. Подняла на этаж. Открыла квартиру его ключом. Матвей был не в состоянии управлять собой. Еле затащила его в спальню. Он мешком рухнул на кровать. Сняла с него обувь.

– Принеси мне воды, – простонал он.

Направилась в кухню. Эта квартира намного уютнее предыдущей. В ней, по крайней мере, угадывается стиль. Анна открыла холодильник и нашла минеральную воду. На столе стоял ноутбук, освещая пространство. Она увидела открытый текстовый документ. Нашла стакан, налила воды, вернулась в комнату и протянула Матвею.

– И не смей уезжать! Я утром продолжу разговор! – безапелляционно заявил он.

– Хорошо.

Он жадно выпил воду и поставил стакан на прикроватную тумбочку.

– Какая же ты!!!

– Какая?

– Богинская!

Анна молчала.

– Прости меня… – прозвучали его последние слова.

Матвей спал глубоким, беспробудно-алкогольным сном. Анна вглядывалась в него, пытаясь запомнить, каким он стал за это время. Вся квартира пахла ванилью, его запахом.

Когда-то она мечтала быть с ним рядом, а теперь не могла. Не могла остаться с ним по многим причинам – их десятки, сотни, тысячи… И все же их можно обесценить, включив логику. Она могла бы придумать столько же тысяч оправданий, чтобы остаться. Но появилась одна причина, по которой она не имела права так поступить. Осознанность. Между пониманием и осознанностью – бездна. Анна понимала, кто он, еще полтора года назад, когда начинался второй раунд игры, но это ее не остановило. Все изменилось с тех пор. Осознанность приходит к нам не тогда, когда мы поняли, а тогда, когда не поступили. Каждый неправильный выбор в жизни происходит из-за незнания и отсутствия осознанности. Анна осознала, а значит, не могла поступить иначе.

– И ты меня прости, – прошептала она.

Вышла из спальни и направилась в кухню. Ноутбук Матвея продолжал светиться в темноте. Когда-то Анна знала пароль его мобильного, но не воспользовалась им. Потом жалела, потому что информация стала бы подтверждением. Она запомнила тот урок.

* * *

Анна искала место для парковки возле дома. Часы показывали 23:15. Матвей позвонил в десять утра. Какой нескончаемый день! За эти тринадцать часов прожита целая жизнь. Обесточенность – вот правильное слово для ее состояния. Раздался телефонный звонок. С Галой и Викой она поговорила. Матвей? Достала мобильный из сумочки.

Экран высвечивал код Великобритании. Странно. Работа в субботу? Тем более вечером? Хотя в Лондоне еще девять.

– Good evening!

– Почему по-английски? – услышала она голос Егора.

– Привет. Не ожидала, что это ты. Думала, по работе, – Анна рассмеялась. – Хотя ты тоже по работе.

– Как ты?

– Устала, – призналась она.

– Пишешь?

– Беспрерывно. В основном интервью для Алисии. Она меня в такой ритм вогнала, что не знаю, за что хвататься. Как ты?

– Я завтра прилетаю в Киев на один день… – он сделал паузу. – По делам.

– Неожиданно, – выразила удивление Анна.

– Знаю, что ты занята, но, может, пообедаешь со мной?

– Конечно, с удовольствием. Во сколько ты прилетаешь?

– В 13:15.

– Я тебя встречу.

– Может, не стоит? Не хочу тебя утруждать.

– Егор, завтра жду тебя в аэропорту, – безапелляционно заявила она.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

Положила трубку. Егор в Киеве! Странно звучит, но мало ли какие у него дела. Еще слово такое подобрал – «утруждать».

* * *

Анна стояла в зале прилета. Логика отказывалась отпускать мысль о том, что Егору нечего делать в Киеве. Тем более в воскресенье. «Я себя накручиваю», – решила она.

Двери зала распахнулись – и Анна увидела его. Егор в джинсах, черном свитере с горлом и такой же куртке, щетина и стрижка с вертикальной челкой – безупречно красив. Из багажа – чемодан размера ручной клади на четырех колесах. Егор вглядывался в толпу встречающих. Увидел ее и улыбнулся. Неожиданно для себя Анна обрадовалась. Их разделяло метров пять, которые они преодолели в секунду, шагая навстречу друг другу.

– Привет, – начала она.

Егор обнял ее и поцеловал в щеку. Анна впервые ощутила запах его одеколона – древесный, с нотой ели и корицы.

– Ты вкусно пахнешь, – вместо приветствия сказал он.

Она рассмеялась.

– Не поверишь: я подумала то же самое о тебе. Добро пожаловать в Киев! – Она не скрывала эмоций.

Направились к выходу.

– Сколько мы не виделись? – спросила она.

– Прошла неделя.

Анна задумалась. Точно: всего неделя. Они завтракали в «Марриотт» в прошлое воскресенье. Все-таки Эйнштейн был прав: время у всех течет по-разному.

– Мне кажется, вечность, – выдала она ужатый вариант мыслей.

Подошли к парковке: Анна оставила автомобиль в первой линии к аэропорту.

– Красный «Рендж Ровер Эвок»? – предположил Егор.

Анна кивнула.

– Тебе идет.

– Это часто говорят, – призналась она.

Егор положил чемоданчик в багажник и сел на пассажирское сиденье.

– Ты знаешь, он внутри больше, чем снаружи, – высказался он об автомобиле.

– Ага. Я тоже так подумала, когда впервые села в салон.

Егор достал из кармана маленький пакет и протянул Анне:

– Это тебе.

В бумажном пакете лежал магнит на холодильник.

– Ты же собираешь, – пояснил он.

Анна рассмеялась:

– Спасибо огромное! Но не стоит думать, что все написанное в «Жить жизнь» обо мне.

Она переключила коробку передач:

– Ну что же, мистер Айрон, вы бывали в Киеве?

– Нет, ни разу.

– Значит, придется провести для вас экскурсию. Где ты будешь жить?

– В «Хаятт». В Booking написано, что у этого отеля самое лучшее месторасположение.

– Правда написана. Так сколько у нас времени?

– У меня встреча в шесть. Поэтому можем пообедать.

– Сначала пообедать? Или экскурсия? Пеших прогулок не обещаю: времени мало. А вот провезти по красивым местам смогу.

Телефон Анны прервал их веселый диалог. Экран высвечивал «Алисия». Анна удивилась: в Нью-Йорке раннее воскресное утро.

– Это Алиса. Говорить ей, что я везу тебя в отель?

– Нет, – прозвучало уверенно.

Кивнула и нажала «Ответить».

– Привет! И что это ты в воскресенье с утра пораньше? – задорно начала Анна.

– Потому что у меня выходных нет. Я отправила тебе письмо на почту. И мне срочно нужен файл с ответами. Ты закончила?

– Да, сегодня утром, но хотела еще перечитать.

– Меня интересуют ответы на вопросы 230–250. Перечитай и пришли мне срочно. Это нужно для журнала: утром уже в печать. И завтра у тебя фотосессия для «Космополитен Украина». Они возьмут у тебя интервью. Ответь мне на все вопросы в течение часа.

– Хорошо.

Отложила телефон и задумчиво посмотрела на Егора:

– Нам придется заехать ко мне на 15 минут.

Он кивнул. Анна взглянула на него осторожно:

– Алисия знает, что ты в Киеве?

– Знает. Но не знает, что мы обедаем.

– Хорошо, что предупредил. Посмотри, какой чудесной погодой встречает тебя Киев, – переключилась она.

Погода действительно была прекрасной. Синее солнечное небо. Кристальный мороз. Белый снег, разбросанный по обочинам. Настоящая украинская зима.

– Мы сейчас въедем в город. Не обращай внимания на многоэтажки.

– То есть? – не понял Егор.

– Обычно американцев они пугают.

– Ань, я родился в Москве и часто туда летаю. Вряд ли что-то сможет меня испугать.

* * *

Зашли в квартиру. Егор сначала отказывался, но Анна настояла: смысл сидеть в машине 15 минут? Буржуй по-хозяйски вышел встречать. Она сняла угги и направилась в гостиную-кухню.

– Кофе?

Не дожидаясь ответа, нажала на кнопку чайника.

– С удовольствием.

– Раздевайся. Чувствуй себя как дома. Ванная направо, полотенце рядом с раковиной – чистое.

– Привет, Буржуй, – поздоровался с котом Егор.

Кот, обрадованный вниманием, сразу же продемонстрировал симпатию, сопроводив гостя в ванную. Анна слышала, как открылся кран. Она же открывала ноутбук. Алисия прислала сообщение, вмещавшее расписание на неделю. Нереально: три интервью и еще светское мероприятие в четверг. Отправила: «Ок. Подтверждаю».

Отошла от ноутбука и заварила кофе. Егор появился в гостиной в сопровождении кота.

– Чувство, что попал в книгу. Все именно так себе и представлял.

– Я так хорошо описала?

Он кивнул.

– Но потолок в твоем представлении был ниже, – пошутила она.

– Почему ниже?

– В Америке портят помещения низкими потолками с маниакальным упорством. Везде! Даже в ресторане на сорок седьмом этаже и в «Трамп-тауэр» на тридцать первом.

Егор улыбнулся:

– Да, потолок у тебя выше.

Анна поставила на стол чашку, кофе и сахарницу:

– Егор, ходи по всей квартире, рассматривай сувениры, разговаривай с Буржуем, но дай мне 15 минут, иначе Алиса не знаю, что со мной сделает. Я ее боюсь!

Ответом стал задорный смех.

Анна погрузилась в текст. Вопросы, о которых упоминала Алисия, оказались вычитанными. Это ускорило процесс. Прикрепила файл и отправила письмо.

– Я закончила!

Гость сидел на диване в обнимку с Буржуем. Обнимал его кот.

– А что с Буржуем будешь делать? У него есть американская виза?

Анна улыбнулась:

– Пока перееду, а там посмотрим. Туся сказала, что не отпустит его, пока не поймет, кто будет за ним присматривать во время моих разъездов.

– Его нужно забирать.

Она посмотрела внимательно:

– Ты любишь котов?

– Не знаю: у меня не было котов.

– Тогда почему так говоришь?

– Он же твоя семья. Его нельзя оставлять.

Егор смотрел в открытую дверь спальни.

– У тебя над кроватью висит бабочка, как у меня.

– Я тоже об этом подумала, когда увидела твою. Эта бабочка с презентации книги.

– На второй нужно будет сделать картину с двумя бабочками.

– Отличная идея, между прочим, – поддержала Анна.

– Ты говорила, что в книге все неправда. Пью кофе из чашки «Старбакс», на холодильнике магниты, в рамке фотография детей.

– Я готовилась к твоему приезду, – не дожидаясь продолжения, ответила она.

– Потолок в спальне тоже натянула? – он встал с дивана и через секунду оказался в другой комнате. – Точно! Готовилась!

Анна рассмеялась.

– Я же говорил: в книге – это ты, – возвращаясь на диван, уверенно заявил гость.

– Не стоит судить обо мне по интерьеру, – улыбнулась она.

* * *

Они ехали по Киеву через улицу Урицкого в центр. Анна решила провести экскурсию, но она получилась не по городу, а скорее по роману. Егора интересовал кинотеатр, в котором Анна встречалась с Матвеем. Она указала на здание, когда проезжали мимо. Потом они пересекли улицу Саксаганского и поднялись вверх по Льва Толстого. Анна показала книжный магазин напротив парка имени Тараса Шевченко и рассказала связанную с ним историю. Каждый раз, проезжая мимо этого магазина, она думала: если когда-нибудь решится издать книгу под своим именем, именно в нем проведет автограф-сессию. И это произошло спустя месяц после выхода романа в свет.

– Подожди, а это арка, под которой вы стояли в дождь?

Анна указала налево – они как раз проезжали мимо. Показала Егору ресторан «Андер Вандер» и торговый центр «Арена». Он интересовался этими местами. Мало ли какая причина. Может, экранизация. А может, как читатель – люди часто задают такие вопросы. Анне же все равно. Время стирает многое, и она давно научилась ездить по этим улицам, не вспоминая.

Крещатик в воскресенье перекрыт, поэтому она свернула налево, на улицу Богдана Хмельницкого, а на Владимирской – направо.

– Красивый театр, – прокомментировал Егор.

Поднялись на Софиевскую площадь, и Анна показала отель, в котором он будет ночевать. Миновали Андреевскую церковь и на Большой Житомирской повернули налево. Проехали к Андреевскому спуску. По пешеходной зоне бродили немногочисленные туристы: сильный мороз мешал познавать Киев. Анна вернулась на Большую Житомирскую и повернула на Вознесенском спуске направо. Эта дорога вела на Подол.

Егор восхищался красотой Киева. Анна же, глядя на гостя, наслаждалась первым восприятием своего города, который столько дал и многому научил. Киев не был местом ее рождения, но в нем прошли годы становления. Этот город отнял и подарил многое. Но дал ей главное – понимание себя.

Анна мысленно прощалась с любимыми улицами и пейзажами. Все-таки хорошо, что Егор прилетел и можно запечатлеть морозный Киев в памяти. Вряд ли она решилась бы на туристическую поездку по любимым местам без веской причины. Егор стал такой причиной.

– А этот ресторан? Как его? – Он на секунду запнулся и продолжил: – «Охота на овец».

– Почему ты решил, что он называется так? Я нигде не писала название, – удивилась Анна.

– «Известный роман японского автора», – процитировал он «Жить жизнь». – У меня он тоже не пошел.

Они как раз стояли на светофоре на Воздвиженке.

– Давай заедем и туда. Там очень интересная улица.

Анна рассказала о странной судьбе этого микрорайона и его незаселении. В центре Киева, прямо под Лысой горой, инвестор построил шикарный квартал в архитектурных традициях конца XIX века. Каждое здание, каждый фасад – произведение искусства, до мельчайших деталей воспроизводящее старинный архитектурные стили с готическими вариациями. Разноцветные пятиэтажные домики пропитаны духом прошлого. Этому кварталу пророчили славу самого элитного места жительства. Но Лысая гора известна мистической историей, подробно описанной в знаменитом романе Булгакова. По легенде, именно на эту гору слетались ведьмы, чтобы проводить ритуалы. Долгие годы дома пустовали из-за слухов о привидениях, которые мешают жителям. Инвестор снизил стоимость недвижимости в разы, но это ничего не изменило. Все равно квартал оставался скорее туристической достопримечательностью и декорацией для съемок, чем местом для жизни.

Они припарковались и вышли. Красота микрорайона, окутанного вуалью мистики, восхищала каждого, кто сюда приезжал. Именно здесь, на главной улице Воздвиженки, находился один из любимых ресторанов Анны.

– И что, тут совсем никто не живет?

– Периодически кто-то пытался. Но как правило, попытки заканчивались переездом. Хотя говорят, что все изменилось: квартал якобы заселяют.

– Давай сфотографируемся, – предложил Егор, доставая телефон. Сделал несколько селфи. – Пообедаем в «Овцах»?

– Нет, только не там, – застонала Анна. – Не хочу, чтобы наш первый обед в Киеве был на Подоле.

– А где?

– Давай в «Праге», – взмолилась она, уловив ноту сомнения. – Ты еще не все увидел. Провезу тебя по Сагайдачного, потом поднимемся на Европейскую площадь, спустимся по Грушевского, проедем мимо «Родины-матери», а оттуда недалеко.

Анна целенаправленно перечисляла улицы маршрута, чтобы добавить предстоящему веса.

– Хорошо, – согласился Егор.

Облегченно выдохнула.

– Но давай здесь хотя бы кофе выпьем. – Он направился в сторону ресторана.

– А время? Уже 15:30. Мы не успеем! – предприняла последнюю попытку она.

– Я перенесу встречу, – категорично заявил Егор, открывая дверь заведения.

Смирившись с неизбежностью происходящего, Анна вошла внутрь.

По закону подлости Таня работала второй день подряд.

– Здравствуйте, Анна! – обрадовалась девушка. – Вы к нам пообедать?

– Нет. Только кофе, – прозвучал «трагичный» ответ.

– Где бы вы хотели присесть?

– Вон там, возле зеленой стены, – мгновенно принял решение Егор.

Анна испытала легкое дежавю. Хорошо хоть столик не тот, что вчера. Они шли к стене, увитой живыми растениями: зеленая – от слова «зелень». На лице администратора читался вчерашний немой вопрос.

– Его зовут Егор, – на этот раз сказала правду Анна.

Сели за столик у окна.

– Тут очень вкусный тирамису. Ем его только здесь, – порекомендовала Анна.

– Нам два тирамису и два кофе с молоком, – сказал Егор Тане.

– Американо? – уточнила Анна, потому что в Америке такого напитка нет.

Ее отпустило. Как хорошо, что Тане хватило такта не спросить о вчерашнем друге. Анну разбирал смех от мысли о том, что та подумала и что расскажет подругам. Принесли десерты и кофе. Егор удивился подаче: тирамису в виде вафель, свернутых трубочкой, и две емкости – крем и густой эспрессо. Вначале погружаешь трубочку в крем, потом – в кофе.

– Я вообще не переношу тирамису, а здесь всегда его заказываю, – Анна взяла трубочку и зачерпнула крем (кофе она в этом десерте не употребляла).

Егор рассмеялся.

– Ты любишь не тирамису, а трубочки с кремом, – с интересом посмотрел на нее. – Матвей действительно редкостный мудак, но в одном он прав…

Анна вопросительно подняла бровь.

– Ты инопланетянка!

Она не знала, что ответить, поэтому наслаждалась десертом. Но чувствовала на себе взгляд Егора.

– Так что с Матвеем? История уже закончена или продолжается?

Вопрос прозвучал неожиданно, а учитывая место, в котором они находились, – даже мистически. Егор пристально всматривался в лицо Анны. Она прекрасно понимала, что он делает.

– Тебе ответить как читателю?

Он как раз пробовал свою трубочку, поэтому кивнул.

– Прочтешь во второй книге, – сообщила она с довольной улыбкой.

– Очень вкусный десерт. И ты права: не стоит портить его кофейным сиропом, – он продолжал смотреть. – А теперь ответь мужчине, прочитавшему твой роман, в котором имя героини и автора совпадают.

Анна замерла: такого вопроса не задавал никто. Но, скорее всего, Егор просто стал первым – и ей еще предстоит ответить не раз.

– Закончена, – уверенно произнесла она.

– Давно? – он не отрывал взгляда. – Уточню: спрашиваю не о том, когда вы в последний раз виделись.

Анна смотрела ему в глаза. Можно ответить расплывчато, так, чтобы слова не стали ложью, но и правду недоговорить. Можно даже соврать. Но почему-то ему она лгать не хотела, вернее, не могла. Гор Айрон заслуживал правды, даже если она ему не понравится.

– На сорок третьем этаже отеля «Марриотт Маркиз», как раз за 15 минут до встречи с тобой.

– То есть мы познакомились позже? – уточнил он.

Кивнула.

– У меня даже есть доказательство – пост в Instagram. Показать?

Он ничего не ответил. Только погрузил трубочку в крем.

* * *

Анна сидела на втором этаже «Праги». Егор ушел на встречу, назначенную на первом этаже, а она выбрала столик у окна. Именно в этом зале в июле состоялась презентация романа «Жить жизнь». А теперь, возможно, Анна здесь в последний раз перед отъездом в Нью-Йорк. Вид из окна красив даже в морозный вечер. Включенная подсветка вырисовывала в темноте скульптуры и озеро. Не хватало лебедей – на зиму их увозили в теплый вольер. Но и без них зимняя «Прага» ничем не уступала летней.

Егор перенес встречу в этот ресторан на семь, поэтому они смогли не спеша проехаться по основным туристическим местам и даже выйти возле пешеходного мостика на Днепровском спуске, чтобы полюбоваться золотыми куполами Киево-Печерской лавры. Экскурсия продолжилась, и по просьбе Егора они наведались к подножию «Родины-матери», а после, несмотря на мороз, прошли по маршруту, описанному в «Жить жизнь».

Егора как подменили: он без конца шутил. Они смеялись, бросались снежками и даже слепили снежную бабу. Их день в Киеве напоминал скорее свидание, чем деловую встречу. И неожиданный вопрос о Матвее, прозвучавший в ресторане, трудно назвать деловым, хотя об этом спрашивают многие читатели. Он однозначно носил личный характер. Да и лететь в Киев ради 15-минутной встречи неправдоподобно. «Что гадать? Спрошу его об этом так же неожиданно, как он», – решила Анна.

«Жить жизнь» изменила ее и все вокруг изменила тоже. Роман дал понимание, к которому она, возможно, шла бы еще десятки лет. То, что она поняла за последние два года, оказалось намного больше, чем все, о чем она догадывалась на протяжении жизни. Может, именно в этом суть предназначения? Нас готовят к нему всю жизнь, чтобы в какой-то точке мы смогли все изменить. Или не изменить? И что дальше? Спокойствие – Анна опять его ощутила. Словно стоишь на берегу океана и чувствуешь теплый бриз.

– Очень красивое место, – прервал размышления Егор.

Повернула голову: он сидел рядом на диване. Анна не заметила его появления.

– Да, очень, – тихо согласилась она и поделилась мыслями: – В этом зале проходила презентация книги. А ты здесь давно?

– Минут пять.

– Да? И что ты делал все это время?

– Наблюдал за тобой, – в каждом слове звучала искренность.

Анна удивилась, но промолчала.

– А ты?

– Я думала.

– О чем?

– О том, что важно написать во второй книге. Как прошла твоя встреча?

– Хорошо. Нужно было подписать документы. Давай закажем еду! Этот снеговик вымотал меня окончательно: я голоден, как лев. И еще красного вина! – громко провозгласил Егор. – Намерзлись!

Анна улыбнулась. Сделали заказ, и буквально через минуту появился сомелье с бутылкой красного сухого вина. Они взяли бокалы, и их взгляды встретились.

– Очень необычно видеть тебя в Киеве, – призналась она.

– Мне и самому непривычно видеть себя здесь, – согласился Егор.

– Как тебе Киев?

– Очень понравился, – с искренним восторгом сказал он.

– Когда улетаешь?

– Рейс в шесть утра.

– В Нью-Йорк не летают так рано.

– Я лечу через Франкфурт. По-другому не получается, – пояснил Егор и поинтересовался шепотом: – Не боишься переезжать в Нью-Йорк?

– Нет. Я же переезжала когда-то в Киев, – так же тихо ответила она.

Он внимательно посмотрел:

– Значит, увидимся в Нью-Йорке через неделю?

Анна отрицательно покачала головой:

– Презентация перенеслась. Поэтому мы с Алисией решили, что я прилечу через две.

Егор промолчал, но было видно, что он удивился. Точнее, огорчился.

– Почему ты прилетел? – прямо спросила она.

– Потому что я могу.

Ответ ничего не означал. Вернее, он мог означать многое, и именно это не устраивало.

– И все-таки, почему ты прилетел? – переспросила, вглядываясь в его лицо.

– По делам, – прошептал он, слегка приближаясь.

Егор сказал правду. Анна приняла его ответ.

* * *

– Анна, ваш роман стал популярным в Украине за полгода. С чем вы связываете такой успех?

– С потребностью общества. Видимо, и женщины, и мужчины устали от манипуляции.

– Признаюсь, сама прочитала за ночь. И долго размышляла. Вынесла для себя много важных мыслей. Ответьте на главный вопрос читателей: «Что думает об этом Матвей?»

– Матвей озвучит свои мысли во второй книге. Но хочу напомнить, что все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны. Не стоит забывать, что это роман.

– То есть Матвея не существует?

– Андрейчука Матвея Анатольевича, пластического хирурга, не существует. А таких героев, как он, не сосчитать. Правда, имена у них другие.

– Насколько я знаю, ваша книга выйдет в шестнадцати странах мира на семи языках уже в этом году. Поэтому вас можно назвать знаменитой писательницей.

– Да, роман выйдет. Но его успех – это решение читателей. И я бесконечно благодарна им за принятие и признание. Я пишу то, что чувствую и думаю.

– По мотивам романа скоро начнут снимать фильм. Актеры уже утверждены?

– Катя, от вас ничего не скрыть! – искренне поразилась Анна. – Исполнителя роли Матвея утвердили сразу, а вот с Анной возникла проблема.

– Ее сыграете вы?

Писательница улыбнулась:

– Нет, я не актриса. Но мы нашли лучшую Анну. Поэтому актеры утверждены.

– Насколько я знаю, контракт с издательством обязал вас переехать в Нью-Йорк. Что вы можете об этом сказать?

– Приезжайте в гости, Катя. У меня квартира с видом на Центральный парк. Поговорим о романе, и специально для вас я открою секреты из второй и третьей книги.

– С удовольствием. – Катя отвернулась и посмотрела в камеру: – Вот такая Анна Богинская – как по мне, слишком скромная для такого головокружительного успеха. – Замолчала на несколько секунд и сказала уже другим голосом: – Снято!

– Анна, спасибо за интервью, – при выключенной камере Катя превращалась из грозной «пытательницы» в скромную интеллигентную девушку.

– Спасибо вам. И прилетайте в Нью-Йорк даже без камер. Я не шучу.

– Если вы серьезно, то спишемся.

– Я серьезно. Проведу лучшую экскурсию.

Анна отошла от брендволла.

– Вика, ты сняла?

– Да сняла я! Так красиво!

Они были на годовщине журнала «Космополитен». Это обязательное мероприятие из списка Алисии. Уже четверг, время летело стремительно. Каждый день Анна жила в таком ритме, что не хватало времени даже поговорить с подругами по телефону. Поэтому выход в свет стал возможностью пообщаться с Викой. Роман изменил жизнь Анны, повлиял на судьбы десятков тысяч женщин, но сделал для нее и нечто еще более важное. Привел в ее жизнь особенных женщин, которые стали друзьями. Вика из их числа. Однажды утром она позвонила и пригласила на кофе. Прочитав книгу, нашла телефон у общих знакомых. Они встретились и в секунду стали друзьями. Читательницы – «мои Бабочки», как называла их Анна, – стали самым большим ее даром и вдохновением.

– Слушай, а давай уедем отсюда. Запремся дома и поговорим, – предложила Анна.

– Ты читаешь мои мысли, – тоном заговорщика ответила подруга.

* * *

– Я так рада, что по съемкам обо всем договорились, – сказала Вика.

– Да. Это облегчение.

– На первый съемочный день ты сможешь прилететь?

– Буду что-то думать. Самое важное, как по мне, – встреча с режиссером. По-моему, он меня отлично понял. Дальше подготовительный процесс. Сценарий они отправят на утверждение по почте.

– А актеры?

– Вначале пришлют фотографии, потом – видеосъемку игры актеров. Мы договорились выбрать для проб самые сложные куски.

– Правильное решение, – поддержала Вика. – Сразу понятно, тянет или нет.

– А к началу съемок точно прилечу. По графику переводы закончат к июню.

– Прощальную вечеринку будем устраивать? – хитро улыбаясь, спросила подруга.

– А как же без нее? Будем. Только не перед самым отлетом. Хотя бы за пару дней.

Вика рассмеялась. Анна серьезно продолжила:

– Может, нам поехать куда-то на выходные? Точно! Придумала: заночуем в «Старом пруду», а утром – банька. А где Люся?

Вопрос о Люсе адресовался не Вике, он адресовался жизни. Анна не видела ее и даже не списывалась несколько месяцев. Взяла телефон и набрала СМС: «Ты где?».

– Классная идея! – воодушевилась подруга.

– Займусь завтра. В пятницу или в субботу выезжаем.

Вика по просьбе Анны приехала на светский раут на такси, что ускорило транспортировку к дому. Они припарковались и вышли из машины.

– Мне столько всего нужно тебе рассказать!

– Ты встречалась с Матвеем?

Анна в очередной раз убедилась в интуиции подруги.

– Не встречалась. Но он звонит четыре дня подряд. Минимум три раза в день. И прислал несколько сообщений. Мне кажется, еще чуть-чуть – и постучится в дверь.

– Ничего себе, какой решительный! – съерничала Вика и продолжила мысль: – Получается, Аня-маркетолог ему не нужна, а знаменитая на весь мир писательница Анна Богинская – о-о-очень. – Слово «очень» прозвучало в ее обычной манере: Вика растягивала гласные, когда добавляла цинизма к определениям людей и событий. – Сообщения читала?

Анна кивнула. Они зашли в квартиру.

– И что там?

– Хочешь прочитать?

– С удово-о-ольствием!

Сняв верхнюю одежду, переместились на кухню.

– Тебе коньяк?

– А есть?

– Остался от последних посиделок.

Анна открыла тумбочку, продемонстрировав весь выбор спиртного.

– Ни-че-го себе!

– Так это вы тогда втроем с пакетами пришли!

Вика рассмеялась:

– Учитывая количество новостей, мы тогда посидели очень скромно.

– Согласна.

Откупорила бутылку вина, а Вика накрыла на стол. Протянув подруге телефон, Анна сказала:

– Ты почитай, а я переоденусь.

Хохот Вики слышался даже в гардеробной.

– И что смешного?! – прокричала Анна.

– Гала сказала бы: «Матвейка в своем репертуаре». Мне особенно нравится это: «Ты меня неправильно поняла».

– А мне нравится «Я не договорил». Крючок такой, чтобы мне стало интересно его послушать.

– А это? «В конце концов, я должен за ресторан». Так оставь у консьержки! А больше всего меня добило «Прости…». Кого прости? За что прости? «Сама разберешься!» – возмущалась Вика.

Анна вернулась в гостиную в домашнем костюме:

– Причем «Прости» уже было. Он тогда получил в ответ «Аминь».

– Так отправь еще раз!

– Не хочу.

Подруга удивленно подняла бровь:

– И что собираешься делать?

– Ничего. Отвечать не буду и общаться не собираюсь.

– Почему?

– Безразлично.

На лице собеседницы застыл немой вопрос. Анна вздохнула:

– Мне все равно, что он хочет сказать и что он понял. Полное безразличие.

Подруга внимательно посмотрела:

– Когда это началось?

– Ты знаешь, когда мы встретились в домике, произошел взрыв страсти, а потом все закончилось. И я опять испытала состояние разорванности. Я об этом состоянии забыла, а в сравнении ощутила еще глубже. Вся энергетика Матвея давит.

– Он техники применяет – ты это чувствуешь.

Анна кивнула.

– Он манипулирует, а значит, лжет. И неважно, техники это или нет: манипуляция искренностью тоже существует. Важно, что мне неспокойно. А хорошо – это когда хорошо, – она задумалась, вспомнив свое состояние рядом с ним. – И когда я вышла из домика, весь полет в Нью-Йорк об этом думала. Неужели я согласна прожить в этом разорванном состоянии всю жизнь? В этом угнетенном состоянии, – замолчала на несколько секунд. – Или в борьбе, в безуспешной попытке изменить Матвея. Стояла возле окна в отеле и думала только об одном: не хочу быть с ним, даже если он будет последним мужчиной на планете.

– Для самодостаточного человека одиночества не существует.

Оно превратилось в свободу.

– Правильная мысль. Лучше свобода, чем разорванность, – согласилась Анна.

– Это твоя мысль, – улыбнулась Вика. – А когда он достал кольцо, ты засомневалась?

– Нет.

– А в квартире?

Отрицательно покачала головой:

– Можно было бы остаться из-за страха одиночества. Можно было бы остаться из-за гордыни. Или из-за опасения, что лучше не будет. Понимаю, что большинство женщин осталось бы, а я не смогла.

Вика подняла бокал с коньяком, Анна – с вином. Под звон стекла подруга произнесла:

– Раньше тебе не хватало знаний. Ты добыла их и увидела его настоящим. А пока добывала, избавилась от страхов. Освобождаясь от страхов, ты освобождаешься от неправильного выбора. Ты же сама писала: доверие и уважение.

– И еще забота, – напомнила Анна. – Люди – это не слова, люди – всегда действия. Мое доверие разрушено, а уважать его мне не за что. Он много говорит, но ничего не делает. Секс – тоже манипуляция. В пикапе самый легкий возврат бывших – через неожиданный, часто даже агрессивный секс. Женщины из-за секса о многом забывают и перестают задавать вопросы. Программа общества «Секс по любви», а дальше «Любовь долго терпит», – грустно вздохнула. – У меня и на долю секунды не возникло мысли к нему вернуться. Знаешь, что мне кажется?

Вика посмотрела вопросительно.

– На самом деле это случилось давно. Но мне нужна была та встреча в домике, чтобы это осознать. – Взгляд Анны задумчиво устремился вдаль. – Знаешь, еще год назад я в Нью-Йорк не полетела бы, так и осталась бы с ним в том домике. А теперь уходила с пониманием, что никогда не вернусь.

Вика потягивала коньяк.

– Подожди. Получается, первая проверка была тогда, в домике. Вторая – в Нью-Йорке, когда ты принимала решение. И третья – переезд.

Анна задумалась.

– Ты права, – она растягивала фразу, анализируя предположение. – Ты оказалась права и в том, что я должна поехать его забрать.

– В смысле? – непонимающе спросила Вика.

– Помнишь свои слова? «Вселенной лучше знать».

Анна рассказала, как пошла на кухню за стаканом воды для Матвея.

– И что ты там нашла?

– Я подошла и увидела, что в этом файле 850 тысяч знаков.

– И что это значит?

– Это значит, что по размеру он примерно как «Жить жизнь».

Заиграл рингтон. Анна показала дисплей подруге. Он высвечивал: «Андрейчук Матвей Анат.». Безразлично положила телефон на столешницу:

– Думаешь, приедет?

– Нет, не решится, – уверенно сказала Вика. – Он не знает, с кем ты живешь.

Сигнал СМС прервал разговор. Анна сообщила:

– Это Люся. Пишет, что завтра будет в Киеве.

«Ничего не планируй на выходные. У нас девичник!» – отправила ответ. Через секунду пришло новое СМС: «Ты выходишь замуж?» Анна прочитала вслух. Они рассмеялись. «Хуже. Я навсегда уезжаю жить в Нью-Йорк». «Навсегда» – тот аргумент, благодаря которому Люся приедет на прощальную вечеринку. Ответ пришел мгновенно: «Буду».

– Читала файл? – вернулась Вика к теме разговора.

– Я отправила его себе на почту.

– Он об этом знает?

– Нет. Я удалила историю и закрыла ноутбук. Он будет уверен, что компьютер был заблокирован. А разблокировать его я не смогла бы, потому что не знаю пароля.

– И что там, как думаешь?

– Когда я подошла к столу, увидела только одну фразу: «Еду к ней на встречу. Готов и уверен, а значит, результат будет». Мне кажется, это его дневник.

Вика осушила бокал коньяка залпом:

– Казанова хренов. Когда прочтешь?

– Мне не до этого – столько дел. Не знаю. Когда решусь. Не могу себя заставить. Ты думаешь, я правильно поступила? Может, удалить письмо, не читая?

– С ума сошла?!! – возмутилась подруга. – Тебе Вселенная послала эту ситуацию, чтобы сложить пазл до конца. Не вздумай! Прочитаешь – поймешь, что с этим делать. Но откуда такое самообладание? Я бы уже не выдержала.

– У Матвея научилась.

Раздался звонок.

– Опять Матвей? – спросила Вика.

Анна взглянула на телефон. Экран высвечивал: «Гор Айрон».

– Это глава издательства.

– Добрый вечер, Егор, – спокойно начала она.

– Добрый.

Дальше молчание. Вика не смогла скрыть удивление: странное начало для делового разговора.

– Хотел поговорить с тобой, – он опять замолчал.

– Слушаю тебя. Что-то случилось? – прервала Анна затянувшуюся паузу.

– Ты планируешь прилететь в воскресенье на следующей неделе?

– Да. Мы так планировали, но Алисия пока не прислала билеты.

Он снова замолчал. Пауза тянулась, и Анне показалось, что связь прервалась.

– Егор?

– Я хотел попросить тебя прилететь на несколько дней раньше, – на выдохе выпалил он.

– Для чего? – Она действительно не понимала, в чем причина такой просьбы.

– Улетаю в воскресенье в Лос-Анджелес, и меня не будет неделю.

– У меня в Киеве есть дела, которые нужно закончить…

– Понятно, – перебил он. – Извини, что так поздно, – сказал скороговоркой и отключился.

Анна удивленно посмотрела на телефон, подошла к столу и зажгла Викину сигарету.

– Что случилось?

– Это Егор, – задумчиво произнесла она.

Посмотрела на подругу и вдруг осознала, что Вика его не знает: Анна не говорила о нем никому. Эта история утонула в событиях, связанных с Матвеем.

Она быстро рассказала о том, как Егор прочитал книгу, о квартире, борще и завтраке. И о том, что после «выступления» Матвея в «Овцах» он неожиданно позвонил. А потом прилетел в воскресенье.

Вика протянула телефон и уверенно сказала:

– Звони ему! И говори, что прилетишь.

– Вика, ты ничего не знаешь.

– Я тебе потом объясню. Звони. И соглашайся.

Анна нажала «Вызов».

– А что говорить?

– Не знаю. Ты же сама умная.

Гудок. На втором он ответил:

– Да, Аня.

– Мне показалось, что связь прервалась, – сказала она первое, что пришло в голову. – У меня дела в Киеве, но их можно ускорить. Хотя я не до конца поняла, зачем прилетать раньше.

– Чтобы мы могли провести это время вместе, – спокойно ответил Егор.

На секунду она зависла. Процессы в головном мозге словно замедлились, и ей никак не удавалось понять.

– Чтобы мы могли провести это время вместе… – медленно повторила, пытаясь осмыслить услышанное.

– Да, – так же спокойно подтвердил он.

«Я не собиралась трогать эту плиту», – стучало в голове барабанной дробью.

– Я прилечу в пятницу, – ответила Анна.

Она сама не могла объяснить, почему произнесла это.

– Скажи Алисе, что хочешь прилететь раньше.

– Хорошо.

– Тогда до встречи?

– До встречи.

– Хорошего вечера.

– И тебе.

Нажала «Отбой». Она отрешенно смотрела в телефон. Это был самый странный разговор в ее жизни.

– Ну что? – спросила Вика.

– Он сказал, что мне нужно прилететь раньше, чтобы мы могли провести это время вместе. – Подошла к столу и налила в Викину рюмку коньяка. Но выпила его сама – залпом. – Он что, пригласил меня на свидание?

Вика, каждой мышцей лица выражая довольство, утвердительно кивала.

– Почему?

– Потому что он улетает.

– А потом улетаю я… В Москву, – медленно проговорила Анна. Шок не отпускал. Ее мозг словно заморозили: мысли не летели – они медленно ползли. – Но мы могли бы встретиться с ним через месяц. Почему сейчас?

– Потому что ты прошла проверку, – уверенно заявила подруга. – А он тебе хоть нравится?

Анна расширила глаза от удивления:

– Гор Айрон? Вика, он не может не нравиться! – Взяла телефон и показала селфи, которое он снял на Воздвиженке.

– Вы так похожи! – воскликнула та, рассматривая фотографию. – Он напоминает этого актера. Как его? Бен Аффлек!

– Да ладно! Аффлек смазливый, а Егор нет!

– Ну, или тогда этого холостяка-танцора. Как его там?

– Чмерковский! С этим согласна полностью.

– Я жажду подробностей, – откладывая телефон, безапелляционно заявила Вика.

– Я ничего не понимаю. Мне казалось, что у него исключительно деловой интерес.

Анна изложила историю их общения в хронологическом порядке.

– Как ты не поняла, что нравишься ему, когда он приехал утром, прочитав книгу? – в вопросе сквозило осуждение.

– Вика, не начинай! Я отнесла это к восхищению читателя. Ты же видела их глаза.

– Ладно, согласна. А дальше?

Анна рассказала, как они встретились вечером в ресторане.

– Представляешь этот контраст? Утром на завтрак я спустилась к нему без макияжа и каблуков. А вечером пришла после фотосессии при полном параде.

Они рассмеялись.

– Ты была красивая?

Анна взяла телефон и продемонстрировала фото, снятые Алисией.

– Вселенная ведет! – прокомментировала подруга с девчачьим восторгом.

– А потом мы встретились в офисе. И я подумала, что он очень скромный для человека, который создал такие известные проекты.

– Интеллигент.

– А при чем здесь это?

– Есть интеллигенты на пять минут, а есть настоящие. Они скромны и ведут себя со всеми одинаково: и с уборщицей, и с королевой, – пояснила свое понимание слова Вика.

– Я бы сказала, что это не интеллигентность, а самодостаточность.

– Согласна. Как ты там говоришь?

– Главный признак самодостаточности человека: он никогда не отнесется к другому хуже, чем к себе, – напомнила Анна.

Рассказала, как Егор повез ее смотреть квартиру.

– Хорошо, а когда он предложил переселиться в Нью-Йорк и поехал с тобой выбирать квартиру, ты не подумала, что нравишься ему? – поразилась подруга.

– Нет. Алисия улетела, поэтому такое внимание показалось мне логичным. Тем более что «Жить жизнь» для издательства крупный проект. Правда, мне показался странным его вопрос.

Анна рассказала, как предложила ему приготовить борщ и оливье. А когда они зашли в его квартиру, Егор спросил ее о личной жизни.

– Это так трогательно, – протяжно вздыхая, заметила подруга.

– Что именно?

– Оливье. Так по-семейному.

– Вика, у меня и мысли не было. Я была благодарна ему за все, что он предложил для «Жить жизнь».

Она подробно описала события того вечера.

– Ну он же предложил тебе остаться! – возмутилась собеседница.

– Ты была в Нью-Йорке зимой? – Анна не ждала ответа. – Там такой дубак, что я списала это на нежелание выходить из дома.

Вика громко вздохнула. Анна продолжила рассказ – о завтраке на сорок седьмом этаже, когда она поблагодарила Егора. Глаза слушательницы наполнились слезами:

– И что, ты даже тогда не поняла?

– Нет. Я контракт забыла, он привез.

– Мог передать через водителя.

– Но ему нужно было обсудить налоги и другие вопросы, – попыталась защититься Анна.

– Мог бы по телефону, – парировала Вика. – Ты что, действительно не понимала?

Анна внимательно посмотрела на подругу и наконец призналась:

– Егор – безупречно красивый мужчина на черном «Рендж Ровер Спорт», живущий на Пятой авеню в «Трамп-тауэр». Вика, где я и где он? Я что, самоубийца?!

Собеседница зажгла сигарету и задумалась.

– Он начинает мне нравиться, – растягивая слова, сказала она. – Неужели ты не понимаешь?

В глазах Анна застыл вопрос.

– Ты сама сказала ему, что обходишь таких, как он, стороной. И если бы он предложил тебе встретиться раньше, ты отказала бы. Потому что где ты, а где он, как ты сказала. Тогда отказала. А теперь – нет.

– И что изменилось?

– Изменилось, Аня, изменилось… Через неделю ты будешь жить в доме напротив него. А через полгода твою книгу будет читать весь мир. Поэтому ты ничем не хуже, а может быть, даже лучше.

– Чем лучше? Не смеши. Ты же его видела, – не скрывая возмущения, настаивала Анна.

Вика отрицательно качала головой:

– Ты пишешь книги, а он их только продает. Именно ты рождаешь мысли, способные изменить мир. Не он. И видимо, он достаточно мудр, чтобы понимать это.

Анна промолчала. Но ее несогласие просочилось в вопросе:

– Тогда почему он прилетел?

Подробно описала их встречу в аэропорту и то, как по стечению обстоятельств он оказался у нее дома.

– Уверена, что он это подстроил, – безапелляционно заявила Вика.

– Не верю, – возразила Анна. – Алисия не знала, что он со мной встречается.

– А может, наоборот. Откуда тебе известно о степени их близости?

Это аргумент. Анна не владела такой информацией.

– Он в Киев по делам прилетал. Я его спросила – он не соврал, это правда.

– Конечно, по делам! Ты все время твердила ему, что Анна из романа не ты. Он и прилетел убедиться. Посмотреть, как ты живешь и чем дышишь, – отчеканила подруга. – Что дальше?

Анна рассказала о решении пить кофе в «Овцах».

– Ай молодец! Прилетел провести тебя по местам боевой славы и посмотреть на твою реакцию. Увидеть, закончилась ли эта история. А заодно стереть память о Матвее в этих местах. Он мне нравится. Уже хочу с ним познакомиться!

Анна вдруг осознала, что за весь день с Егором вспомнила о Матвее лишь однажды – в «Овцах», когда увидела администратора Таню.

– И даже когда он спросил о герое романа, ты не задумалась? – Словосочетание «герой романа» прозвучало иронично. – Я не верю!

– Конечно, задумалась! Но когда в «Праге» он сказал, что по делам, я успокоилась. Подумала, что это мое больное воображение, – пояснила Анна. – А почему ты сказала позвонить ему?

– Потому что ты прошла проверку, – уверенно отчеканила Вика.

– Не понимаю.

– Ты не отказала Матвею, поэтому тебя пустили по новому кругу! – подруга словно прокричала «Эврика!».

– Все равно не понимаю.

– Ты должна была не ответить Матвею и не встречаться с ним. Обрати внимание: ты не собиралась, но Гала тебя уговорила. Первая проверка была, когда ты встретилась с Матвеем в «Овцах». Вторая – это квартира. После нее прилетел Егор. Третья – звонки Матвея последние три дня. Ты прошла, поэтому Егор и позвонил. Ты отказалась от Матвея, ничего не получив взамен. И тебе дали четвертый выбор. Полетишь ты к нему в Нью-Йорк или нет?

Последние слова Вики эхом стучали в голове.

* * *

– Туся, спасибо, что привезла меня так рано, – поблагодарила Анна.

В этот момент они ставили чемодан на ленту: на входе в аэропорт усиленный контроль безопасности.

– Аника, – одним словом ответила подруга, но в этом слове уместилось так много смысла. – Зато рейс прямой.

Утро пятницы. Они приехали в 6:45. Рейс в десять, но полет на МАУ[3] подразумевал раннюю регистрацию, за три часа до вылета. Гуськом прошли через металлоискатель.

– Всего два чемодана. Я ожидала минимум пять!

– Еще есть пять коробок.

Туся посмотрела вопросительно.

– Алисия сказала передать их представителю, чтобы он доставил в Нью-Йорк.

Наконец зашли в зал отлета, и Анна услышала дружное:

– Сюрприз!!!

Гала и Вика стояли напротив входа.

– Вы здесь?!!

Она не могла поверить своим глазам.

– Аннет! А как без нас? – на высоких нотах сообщила Гала.

Анна обняла их.

– А где Люся? – непонимающе спросила у них Туся.

– Люся в своем репертуаре! Сказала, приедет в аэропорт, – недовольно пояснила Гала.

Они дружно рассмеялись: о Люсином умении опаздывать ходили легенды.

– Я вообще не понимаю, как она умудряется успевать на самолеты, – проворчала Вика.

– Только давайте договоримся сразу: без слез! – строго попросила Анна.

Подруги смиренно кивнули.

Выходные они провели в «Старом пруде» впятером. И эта поездка осталась в сердце каждой навсегда. Телефоны молчали, даже у Люси. Мужья, дети и дела затихли в немом уважении перед их прощанием. Весь мир замер, чтобы дать им провести время вместе.

Неделя после загородной встречи пролетела мгновенно. Каждый день был расписан поминутно: важно и нужно успеть все. Анна мечтала только об одном: зайти в самолет и уснуть. В воздухе звонки наконец прекратятся.

– Как ты будешь там одна? – осторожно спросила Туся.

– Почему одна? Есть Оля. И Алисия. Не волнуйся, они за мной присмотрят, – успокоила Анна.

– Туся, не начинай! – прошипела Вика.

У Анны из глаз брызнули слезы. Эмоции, которые она пыталась сдерживать всю неделю и накануне в загородном клубе, вырвались наружу под прессом общей усталости. Она разрыдалась:

– Вот как я буду без вас?

– Аннет, успокойся! Есть же мобильная связь, и социальные сети, и ватсап, в конце концов, – хотела успокоить ее Гала, но неожиданно тоже разрыдалась.

– Аника! – вслед за ними заплакала Туся.

– Мы же все знаем, что это навсегда, – захныкала Вика.

Они стояли в зале отправления возле табло «Вылет – прилет» и рыдали, обнявшись вчетвером.

– Как же она улетает? – послышался всхлипывающий голос Люси.

Анна раскрыла объятия. Теперь они рыдали впятером.

Эмоции – от понимания происходящего: то, что раньше казалось привычным, безвозвратно исчезало. Объятие, прикосновение, взгляд, живая улыбка приобретали ценность из-за расстояния. Ценность, о которой мы забываем, живя в одном городе, и которую теряем в ритме дней.

В жизни Анны всегда было много людей: знакомые, попутчики, поклонницы и поклонники, подруги, партнеры, учителя. Но для родных душ хватило бы пальцев одной руки. Четыре подруги приехали проводить ее в город, в котором жила пятая. Души, которые не смогли разделить ни время, ни события, ни даже люди. Теперь им предстояло пройти испытание расстоянием.

– Ревем, как коровы, – вынесла вердикт Гала.

– Все. Успокоились. А то я на рейс опоздаю, – вытирая слезы, подытожила Анна.

– Она будет прилетать. Да и мы тоже, – поддержала Гала.

– Всю жизнь мечтала побывать в Америке. Теперь есть повод, – включилась Люся.

– И о Буржуе не волнуйся, – успокоила Туся.

– И вообще! Что за эгоизм? Это же для нее лучше! – воскликнула Вика.

Они вытерли слезы и улыбнулись. Дружно направились на регистрацию.

– А Егор звонил? – шепотом спросила Вика.

– Нет. Наверное, передумал, – в той же манере ответила Анна.

– Такие, как он, не меняют своих решений без причины, – заверила Вика. – А если есть причина, то сообщают об этом.

– В любом случае мне есть чем заняться в Нью-Йорке. Нужно обустраивать быт: в квартире даже стаканов нет.

– Это правильно, – поддержала подруга. – Главное – быть собой.

– Тебя встретят? – перебила их шептание Туся.

– Да, – соврала Анна: на самом деле Алисия сказала, что улетает.

Ответила так, чтобы они не волновались, ведь она взрослая девочка и разберется сама. В Нью-Йорке ее ждал только консьерж с ключами от пустой квартиры.

* * *

Она шла из зала таможенного контроля в зал прилета крупнейшего международного аэропорта США – имени Джона Кеннеди. Здесь всегда много людей: этот аэропорт один из самых загруженных в мире. Когда-то она прочитала, что в Нью-Йорке живет 20 миллионов человек. Трудно представить такой масштаб, но зал прилета помогает воображению. Очередь к такси начинается от раздвижных дверей на выходе из зала таможенного контроля и тянется до самой улицы.

Анна впервые прилетела в Нью-Йорк как житель, но, несмотря на это, ей предстояло выстоять ту же очередь. Толпа туристов, горожан и встречающих. Она не любила места скопления людей, а это место – тем более. Радовали лишь чемоданы, легко скользившие на четырех колесах. Она уверенно направилась к концу очереди. Электронные часы аэропорта показывали красными цифрами 2:15 p. m.

«Час в очереди, час в дороге. К четырем буду дома», – думала она.

– Аня! – окликнул кто-то.

Машинально повернула голову в сторону, откуда звучал голос. Егор стоял возле выхода из зала. Их глаза встретились. Гудение толпы смолкло. Он приближался быстрым шагом. Она видела его, белые цветы, взгляды людей – словно в замедленной съемке. Еще шаг – и он обнял Анну. Прижал ее к себе без приветствий и неловких расспросов, как мужчина, который соскучился по своей женщине. Она не была его женщиной. И вообще не понимала, что происходит, но опять ощутила особенное спокойствие. Толпа вокруг перестала волновать. А он продолжал прижимать ее к себе.

– Устала? – тихо спросил Егор.

Казалось, прошло полчаса. Она взглянула на те же электронные часы: 2:20 p. m. Подняла голову и посмотрела на него, такого безупречно красивого и невозможно-возможного.

– Нет, наоборот. Наконец выспалась, – так же тихо ответила Анна.

– Это тебе, – он протянул цветы и взял чемоданы.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Не ожидала увидеть тебя здесь.

– Мы же договорились.

Они шли по зебре в сторону парковки, расположенной напротив выхода. Американский стандарт аэропортов: вылет на втором этаже, прилет на первом, парковка напротив. Терминал D в Киеве построен по такому же принципу. Анна рассматривала белоснежный букет: пионы, розы и цветы, названия которых она не знала. Нежный и вкусный.

– Так пахнет! Мои любимые цветы.

– Я знаю, – открывая пассажирскую дверь, сказал он.

Положил чемоданы в багажник и сел в машину. В салоне сгустилась эмоция. Смущение? Нет. Неожиданность? Нет. Анна пока не могла дать определение. Егор посмотрел ей в глаза долгим взглядом.

– Поверить не могу, что ты согласилась прилететь раньше, – прошептал он, проводя пальцем по ее щеке.

– Почему ты не звонил? – так же тихо спросила она.

– Боялся.

Анна молчала, пораженная честностью.

– Боялся, что ты передумаешь.

– Мы же договорились, – ответила она его словами.

Егор прижался щекой к ее щеке. Анна чувствовала запах его одеколона – он пах храбростью: хвойный аромат с примесью корицы. Она проникалась благоуханием. Трепет – вот что происходило между ними. В этой встрече не было смущения, жеманных или загадочных взглядов. Трепет растворил все привычные правила начала отношений – они оказались ненужными и какими-то глупыми. Какими-то пустыми. Две самодостаточные личности не нуждаются в бессмысленной шелухе, им жалко тратить время на бесполезный спектакль из ахов и вздохов. А может, шелуха исчезает сама собой, когда уходят страхи.

– Егор, а как это будет?

Отклонился и пристально посмотрел в глаза:

– Не знаю. Но уверен, что будет.

Анна ощутила, что эмоции отступили и он стал собой. Волевой и целеустремленный мужчина.

– Поехали. А то так и просидим на парковке аэропорта, – он улыбнулся. – Ты вкусно пахнешь.

Нажал кнопку «Старт». Анна не смотрела на него. Она лишь ощущала. Что изменилось в ней за эти полтора года? Она разминировала собственную психику. Еще полгода назад такие, как он, вызывали паралич. Теперь же идеальная внешность Егора не пугала. Анна научилась чувствовать его, а главное, себя рядом с ним.

Спокойствие. Да. Именно это. В ее отношении к Егору нет адреналина. Состояние новое, если учесть, кто он. Но гармоничное. Спокойствие нравилось ей намного больше адреналина.

Автомобиль выехал с парковки. Сегодня Анна смотрела на Нью-Йорк другими глазами. Этому городу предстояло стать ее домом, а городским пейзажам по пути от аэропорта до Центрального парка – привычными. Примет ли ее Нью-Йорк?

Егор взял ее за руку:

– Как ты, Аня?

– В смысле?

– Ты переехала жить в Нью-Йорк, – сузил он масштаб вопроса.

– Не знаю. Пока не ощутила. Понимание придет, когда переночую в новом доме. Осознание – недели через три.

Она смотрела в окно. Машина двигалась по Гранд-Сентрал-парк – так говорил указатель. Дорога в сторону Манхэттена.

– Надо тебе машину купить, – задумчиво произнес Егор.

– Я? За рулем в этом городе?!! – не сдерживая протеста, воскликнула она.

– Да ладно. Ты отлично водишь. Я убедился в Киеве. Ты же привыкла быть за рулем, – спокойно пояснил он.

– Я никогда не разберусь в этих развязках, – она указала на одну из них, которую они как раз проезжали.

– Аня, что такое развязка по сравнению с манипуляцией? – пошутил Егор и добавил серьезно: – Уверен, ты справишься.

Ответом стал заливистый смех: они нуждались в разрядке.

– Я бы так не сказала, – задумчиво отметила она.

– Пару раз поезжу с тобой, а дальше то же самое, что водить в Киеве.

Егор слегка сжал ее руку. Его рука осталась той же: сильной и теплой. Анна опять поймала себя на мысли, что его прикосновения не смущают – наоборот, успокаивают.

– Почему ты прилетела?

– К тебе.

– Почему ты согласилась прилететь? – уточнил он.

«И правда: почему?»

– Потому что могу, – тихо ответила она. – И еще у меня такое чувство, как будто я знаю тебя всю жизнь, – Анна впервые озвучила мысль, которая сопровождала ее с момента знакомства с ним.

Однажды, когда мы укротили собственные страхи, наши решения становятся легкими. Они принимаются не по причине, не из-за, не во имя, а потому, что так должно быть. Спокойствие – показатель правильного выбора. Она научилась следовать за ним.

– А у тебя есть такое чувство, Егор?

– У меня другое, – он сжал ее руку крепче. Рукопожатие, которым хотят удержать. – До сих пор не могу поверить, что ты существуешь, – на лице Егора проступила эмоция.

Анна смотрела вопросительно, но он не видел немого вопроса: следил за дорогой.

– Не понимаю.

– Это может показаться тебе странным, – в его тоне звучало сомнение.

– Странность – мое второе я, – она улыбнулась. – Поэтому вряд ли ты сможешь меня удивить.

Он глубоко вздохнул.

– Может, расскажу об этом потом? – Егор спрашивал скорее себя самого. – Хотя какая разница? Я же дал себе слово отвечать честно.

– Говори, – тихо попросила Анна.

– Эта история произошла, когда мамы не стало.

– Ты говорил.

– Да, я помню. Когда ее не стало, она начала приходить ко мне во снах.

– И что здесь такого? Это не странно. Это нормально, – поддержала она.

Егор на секунду поймал ее взгляд и продолжил:

– А через год после ее смерти я познакомился с девушкой. Ее звали Кейт. Катя, – уточнил он. – Мы с другом обедали в ресторане, а она работала там официанткой.

– Сказочно красивая официантка Катя, – уточнила уже Анна.

– Откуда ты знаешь? – он улыбнулся.

– Дедукция. И что случилось дальше?

Хотя она знала, что дальше: Катя стала его болью. Почему к определенному возрасту каждый наполняется такой болью? И мы еще умудряемся нести ее в новое. Зачем? Анна тихо вздохнула. Но она умела слушать.

– У нас начался роман. Это были чувства и эмоции, которых я никогда не испытывал раньше.

– Адреналиновая псевдолюбовь, – конкретизировала Анна.

Егор кивнул.

– Когда читал «Жить жизнь», тоже это понял. Все точно как с Матвеем, только я в роли Анны, – он улыбнулся. – Снял шикарную квартиру. Обул. Одел. Привел в новый мир.

– Открыл дверь в новый мир, – поправила Анна и подытожила: – Мир богатых и успешных. А она ушла к еще более богатому и успешному.

Он удивленно поднял бровь:

– Это так банально?

– Нет, это не может быть банально: безупречный ты, красивая Катя-Золушка и Нью-Йорк. Но это стандартно.

– Она сказала: «Я мечтаю летать на личном самолете и получать подарки на миллионы. А дети и все, что к ним прилагается, мне неинтересны». Она ушла спустя год к моему другу.

– У друга был самолет? – цинизм Анны оказался неуправляем.

Егор рассмеялся:

– Почти. Он из очень богатой семьи. А кто я? Начинающий издатель. По меркам Нью-Йорка – нищий. До личных самолетов мне было далеко.

– И как Катя? Летает с другом на личном самолете?

– Летает. Но не с другом. От него она тоже ушла. Она живет с мужчиной, который дал ей то, о чем она мечтала.

– Правда, ему шестьдесят, – продолжила Анна.

Егор опять рассмеялся:

– Нет, что ты! Ему почти восемьдесят.

Анна поддержала его заливистым смехом:

– Нью-Йорк! Бойтесь своих желаний.

– Да, – согласился Егор. – В общем, она получила то, к чему стремилась.

Автомобиль подъезжал к знаменитому висячему мосту Трайборо – герою множества открыток и плакатов с видами Нью-Йорка. Но мало кто знает, что не так давно это сооружение переименовали в мост Кеннеди.

– Когда она ушла… – Егор на несколько секунд замолчал, – у меня было такое чувство, как будто сердце вырвали и растоптали.

– Ты страдал.

– Не то слово. Мне казалось, я без нее умру. Похудел на 12 килограмм, не спал сутками, – его передернуло. – Аня, это был ад, из которого мне никак не удавалось вырваться.

Она его понимала: каждое слово было прожито ею. Ломка от адреналиновой псевдолюбви доводит до безумия. Анна вздохнула.

– Но история не об этом, – неожиданно закончил он.

– А о чем? – искренне удивилась она.

– Расскажу чуть позже.

Если это предыстория, значит, он не переносит боль из прошлого в будущее. Анна посмотрела на Егора с восхищением: он отпустил Катю.

– Почему не сейчас? – ей не терпелось услышать продолжение.

– Потому что сейчас нужно загадывать желание.

Они как раз находились в центре моста. Анна улыбнулась.

– Трилогия «Жить жизнь» помогла миллионам читателей! – скороговоркой выпалила она.

– Отличное желание, – поддержал Егор.

Они пересекли реку и ехали мимо живописного места. Анна поняла, что Егор перевел стрелки. Момент, чтобы вернуться к разговору, упущен.

– А что это за парк?

– Рендаллс-парк, – последовал ответ. – Уже Манхэттен. Быстро мы: за полчаса. И даже здесь пробок нет.

Въехали на еще один, небольшой мост.

– Это река Гарлем, – предупредил он возможный вопрос.

Анна увидела указатель: Вторая авеню. Авеню – значит, Манхэттен.

– Мы уже близко?

– Да. Минут пятнадцать.

Оглянулась. Серые здания зимнего Нью-Йорка – в основном трех-шестиэтажные дома. Мрачное унылое место.

– Никогда здесь не была.

– Это Восточный Гарлем.

– Подожди, это же самый опасный район?

– Он не опасен. Но белым здесь лучше не гулять. Зато это самый быстрый путь из аэропорта.

Доехали до 110-й Восточной улицы и повернули направо, через несколько кварталов пересекли Парк-авеню, затем улицу Мэдисон. Анна смотрела по сторонам в безуспешной попытке осознать масштабность контрастов Нью-Йорка. Они выехали к площади, в центре которой возвышался памятник, а по периметру предполагалось круговое движение.

– Это Дьюк-Эллингтон-Серкл, – пояснил Егор.

Название ни о чем ей не сказало. Свернули направо и проехали по кругу. Анна облегченно вздохнула: перед ее взором предстал Центральный парк. Эта поездка убедила ее в полном незнании Нью-Йорка. Анна думала, что знакома с городом, а оказалось, что ее осведомленность ограничивается центральной частью Манхэттена, до 60-й улицы.

– Я в шоке! А ты говоришь водить машину, – пробурчала она.

– Человечество придумало навигатор, – Егор ободряюще улыбнулся.

Они опять уперлись в площадь, в центре которой на этот раз величественно красовался католический собор. Надпись гласила: Cathedral pkwy 110 str. Анна поняла, что это станция метро. Объехали по кругу, и она наконец увидела знакомое название: Central Park West.

– Это улица, на которой я живу!

– Да. Вот видишь: ты справишься.

Еще сорок кварталов – и они припарковались возле The Century (так называется кондоминиум, которому предстояло стать пристанищем Анны). Егор вышел и открыл пассажирскую дверь.

– Этот город невероятных размеров, – выпрыгивая из джипа, изрекла она.

– Ты не знала?

– Знать и прожить – слишком разные вещи, – ответила она словами из книги.

Егор нажал кнопку, и крышка багажника медленно поднялась. Внутри лежали два чемодана и коричневый бумажный пакет.

– Сможешь катить один чемодан? Думаю, катить легче, чем нести пакет.

– Еще час назад я была в полной готовности катить два чемодана. Поэтому смогу. А что в пакете?

– Продукты: у тебя же пустой холодильник. И ваза для цветов.

Взглянула на него. Он стоял возле своей машины, такой невозможно красивый и такой… заботливый.

– Спасибо, что встретил меня, и за заботу тоже спасибо.

Егор притянул ее к себе.

* * *

Анна открыла ключом дверь. Этот момент казался ей магическим. Она впервые открывает дверь своего нового дома. Нет, дверь новой жизни. И заходит в нее с красивым букетом в руках, в сопровождении привлекательного мужчины, который попросил прилететь раньше. Она пока не понимает, кем станет для нее Егор. Но то, что это хороший знак, убеждена полностью.

– Заходите, мистер Гор!

– Только после вас, мисс Богинская.

Квартира пахла ремонтом и непроветренным помещением. Запах строительных материалов намного лучше, чем запах предыдущих жильцов. Прошли по коридору в кухню-студию. В гостиной стояло пять коробок.

– Уже доставили, – обрадовалась она.

– Коробки из Киева?

Анна кивнула. Положила цветы на столешницу. Там уже лежала записка: «Welcome to New-York! Wi-Fi LivеLife password boginskaya. Кофемашина на столе, продукты в холодильнике. До понедельника! Алисия».

Егор поставил пакет с продуктами на стол.

– Заботливый у тебя агент, – похвалил он.

– Да, повезло, – согласилась она.

Открыл дверь холодильника:

– Молоко. Йогурт. Бананы. Сэндвич.

Анна улыбнулась:

– Я быстро разберу чемоданы.

Он кивнул:

– А я – продукты и сделаю кофе.

Направилась в гардеробную. Сквозь открытую дверь она слышала, как Егор хозяйничает на кухне. Открылся кран – видимо, наливает воду в вазу. Анна же развешивала и раскладывала одежду. Платья и пиджаки были уложены в чемодан на плечиках, что существенно ускоряло процесс. Закончив с одеждой и обувью, переместилась в ванную. Заставила полочки кремами, маслами, шампунями и декоративной косметикой. Шуршание пакетов говорило о том, что Егор перешел к продуктам. Опять шум воды – на этот раз, скорее всего, кофемашина. Анна уже выходила из ванной, когда услышала бурчание Егора.

– Йогурт она купила! А чем его есть? Кофемашину поставила! А из чего кофе пить? – возмущался он.

Зашла на кухню и застала его за открыванием ящиков, каждый из которых демонстрировал отсутствие кухонной утвари. Анна не смогла сдержать улыбку.

– Насчет заботливого агента беру свои слова назад, – расстроенно вздохнул Егор. – Она подумала, на чем ты будешь спать?

– Мне нужно открыть коробку номер пять и три.

– Ты их подписала?

– Ну да. Чтобы знать, где что.

– Логично, – подколол Егор.

Анна сделала вид, что не заметила.

– В третьей – шубы. Их нужно обязательно развесить. А в пятой – все самое необходимое: полотенце, фен и постельное белье, даже есть две чашки и одна ложка.

– Ты составила правильный психологический портрет Алисы. – Он направился к коробкам.

– Рекомендую начать с пятой: в ней есть ножницы.

* * *

Егор открывал третью коробку. Анна доставала содержимое пятой.

– Ну что, я в душ?

Он кивнул.

Анна стояла под горячими струями. Усталость отсутствовала. Волнение – тоже. Она принимала душ так, словно делала это в нью-йоркской квартире каждый день. Может, когда мы идем по правильному пути, это нормальное состояние? Все свою жизнь она раз за разом делала неправильный выбор. А последние разы и вовсе не делала. Просто доверилась жизни, которая сказала: «Нью-Йорк». Доверилась Егору, который выбрал эту квартиру. И доверилась ему еще раз, когда он сказал прилететь.

Как это будет? Она не знала. Да и зачем прилетела, не знала тоже. Неожиданно она перестала выстраивать причинно-следственные связи, как делала это всю жизнь. Она не думала. Ей совершенно безразлично, как это будет. Ожиданий нет.

Может, постоянный анализ – система безопасности, которая сканирует все вокруг, защитный механизм, помогающий избежать боли? Способ ее предусмотреть, распознать заранее? Страхи заставляли Анну анализировать. Вот в чем суть. А когда страхов не стало, она перестала это делать.

Анна знала столько всего! Но только избавившись от страхов, отказалась от безуспешных попыток избежать боли, потому что осознала: боль – способ развития. И если жизнь дает ей боль, значит, она жива и может стать лучше. Она перестала надеяться на то, что все будет непременно правильно и идеально. Потому что в этом мире идеального не существует. Есть приемлемое и неприемлемое. Она отпустила себя в свободное плавание в безусловном доверии к жизни.

Надела джинсы-бойфренды и черный свитер. Анна была собой: писательницей с короткой стрижкой-ирокезом и легким макияжем. Надевать же каблуки и красить красной помадой губы она не собиралась даже ради Гора Айрона. Ты либо сможешь восхитить мужчину собой настоящей, либо рано или поздно все закончится. Невозможно быть с яркой помадой и на шпильках всю жизнь. Наверное, ее подход и называется женской самодостаточностью.

Анна вышла из спальни.

– Ты очень красивая, – спокойно сказал Егор, протягивая чашку с кофе. – Шубы в шкафу в коридоре.

– Спасибо.

– За что?

– И за шубы, – она улыбнулась.

– Мы едем ко мне, – сообщил он. – И возьми с собой во что переодеться и что может понадобиться утром.

Ее глаза расширились от удивления.

– Аня, так жить нельзя. Сегодня отдохнешь, а завтра займемся обустройством этого места. Потому что это не дом. Я не оставлю тебя здесь. Тут даже подушек нет, – безапелляционно заявил мужчина.

Анна внимательно смотрела на него.

– И не волнуйся: между нами не случится ничего, чего не захотел бы один из нас.

Поставила чашку на стол и молча направилась в спальню за вещами.

* * *

Егор подавал кухонные принадлежности со стола, а Анна складывала их в посудомоечную машину. Часы показывали почти шесть. В доме царило веселье. Они делились смешными историями из детства и взрослой жизни. За этими рассказами они запекли мясо с овощами и сделали греческий салат, которыми и поужинали.

Уютный вечер субботы.

– А теперь будем смотреть кино? – спросила она.

– Почему кино? А, это логическое продолжение вечера, – пошутил он.

– Дело как раз не в логике, а в ощущениях. Но можешь назвать это так, – чуть холодно заметила Анна, но Егор этого не почувствовал или сделал вид. – Какой фильм?

– А давай как в детстве. Когда наша семья собиралась вместе, мы писали список фильмов, которые хотели посмотреть, и бросали кости, – предложил он.

– Согласна, – она улыбнулась.

Переместились в гостиную. Егор принес из кабинета ручку, лист и кости:

– Пиши один тире шесть.

Он занялся камином. Анна расположилась в кресле. «Какие же фильмы?»

– Написала?

Она кивнула. Егор присел на диван, на котором она уснула в прошлый раз:

– Давай продолжу.

– Не-а, пиши семь тире двенадцать.

Он рассмеялся:

– Хочешь увидеть, что совпадет?

Анна игриво посмотрела и оторвала половину листа.

– Мы же пишем не то, что любим больше всего, а то, что подходит к сегодняшнему вечеру?

– Как вам удобно, мистер Айрон, – прозвучал безэмоциональный голос крупье.

Егор поднял глаза к потолку, задумался на пару секунд и тут же принялся быстро записывать.

– Готово!

– Я писала все, что приходило в голову, – протягивая листок, ответила она на предыдущий вопрос.

Они, как маленькие дети, сели рядом и стали вчитываться в список:

1. «Меняющие реальность».

2. «Игры разума».

3. «Я – начало».

4. «Пропавшая».

5. «Дневник памяти».

6. «Вечное сияние чистого разума».

7. «Любовь сквозь время».

8. «Стрекоза».

9. «Лучшее предложение».

10. «Хороший год».

11. «Дневник памяти».

12. «Эффект бабочки».

– «Меняющие реальность». Да, на меня этот фильм тоже произвел впечатление, – начал комментировать Егор. – А «Игры разума»? Не помню.

– Значит, посмотришь, если выпадет.

– «Пропавшая». Ну как без манипуляции?

Гостья улыбнулась.

– «Дневник памяти». У меня он тоже есть! – воскликнул Егор.

Она замерла:

– Почему?

– Это один из моих любимых фильмов, – пояснил он.

Но для Анны его слова стали определяющими. Финал этой картины в ее понимании служил примером истинной любви.

– А что такое «Вечное сияние»? Точно его не смотрел.

– Может, посмотришь сегодня.

– Ну что же, мисс Богинская, о вас можно сделать следующие выводы: мистика, любовь и никак без манипуляции.

– Сейчас я сделаю выводы о вас, мистер Гор, – продолжила она игру. – Заключение следующее: мистика, любовь и манипуляция. Так что вы недалеко от меня ушли!

– И где манипуляция? – возмутился он.

– «Лучшее предложение».

Он смотрел округлившимися глазами.

– Вообще это фильм о пикапе глазами жертвы. Она же провела его по всем кругам ада, описанным в «Жить жизнь». Только я объясняю, как это работает, а в фильме никто этого не сделал.

– Никогда не думал об этом, – поразился Егор.

– А ты о чем смотрел?

– О циничной сучке, которая развела старичка.

– Для тебя фильм о Кате. Вот тебе и кинотерапия, синемалогия. Каждый видит то, что хочет.

– Согласен, – вздохнув, смирился он. – Кто бросает?

Анна взглядом показала, что он. Егор взял кости и, сложив ладони, перемешал. Она почувствовала, что выпадет семь. Интуиция? Убежденность. Кости, громко стуча, катились по столу. Они оба наблюдали.

– Четыре и три. Семь, – сообщил результат Егор.

Взглянула на список и огласила:

– «Любовь сквозь время». Тебе нравится этот фильм?

– Мне его когда-то рекомендовали, но все не удавалось посмотреть. А ты смотрела?

– Да. Мистическая сказочка, – прокомментировала Анна.

– Так давай что-то другое выберем, – предложил Егор.

– Нет, доверимся: жизни лучше знать.

Егор включил плоский экран и пультом выбрал опцию «Фильмы». Ввел название. Еще каких-то тридцать лет назад фильм можно было посмотреть в кинотеатре или по телевизору. Новые технологии изменили наш мир, изменили скорость течения времени, изменили нас. Технологический прогресс заставил преобразовать мышление и научиться задавать вопросы жизни и себе. Все изменилось и продолжает меняться. И ты либо учишься новому, либо, как видеомагнитофон, исчезаешь из реальности за ненадобностью. Самое стабильное – изменения: они обязательная часть развития.

Хозяин принес плед и приказал дому выключить свет – комната наполнилась бликами пламени в камине. Нажал кнопку на диване – и левая часть выехала, превратившись в комфортную софу для просмотра. В этом жилище продумана каждая деталь. Анна сидела в кресле. Егор лег на кушетку и, накрывшись пледом, широко раскрыл руки:

– Иди ко мне.

Анна смиренно отправилась в его объятия. Он притянул ее поближе и накрыл пледом. Смущение? Нет. Только спокойствие. Состояние, словно она лежала так уже тысячу раз. Одно движение – и фильм начался.

Уютный вечер субботы.

«Судьба ведет каждого из нас, и есть мир позади того мира, где все мы связаны воедино. А что, если мы являемся частью великого неведомого нам плана? Чудо можно встретить повсюду – надо только приглядеться. Ибо время и расстояние – не то, чем они кажутся нам», – прозвучали первые слова фильма.

Мурашки побежали по затылку. «Почему я не слышала этого тогда?»

Фильм продолжался: «Мы все взаимосвязаны. Каждый новорожденный уже несет в себе чудо. И каждое чудо уникально и предназначено одному-единственному человеку. Мы – путешественники и прокладываем путь навстречу судьбе, чтобы найти того единственного человека, которому уготовано наше чудо».

Егор прижал ее сильнее. Его тело излучало необыкновенную силу, неведомую Анне до него. Ее обнимали много раз. Но объятия Егора совсем иные. Они несли спокойствие, уверенность, доверие, рождая новое, неизведанное до этого момента чувство: ты в правильном месте.

Сюжет ее не интересовал: она прожила события картины во время первого просмотра. Анна думала о другом. Прислушивалась к Егору. По необъяснимым причинам этот мужчина относился к ней трепетно. Именно так. Эта мысль уже не в первый раз проскользнула в ее голове. Егор вел себя уверенно, но трепет иногда просился наружу. Одни мужчины стремятся завоевать, другие – манипулировать. Он не засыпал комплиментами ее, не рекламировал себя. Только нес трепет, словно боялся напугать. Это не похоже на мужчин. А на таких, как он, тем более. Безупречно красивые мужчины обычно не испытывают трепета. Как правило, их внешность воспитала в них другое качество – самоуверенность, в которой нет места этому чувству. Егор же был уверен в себе, но не самоуверен. Есть большая разница в короткой приставке «само».

– Ты мое чудо, – послышался его голос.

Егор находился на расстоянии пяти сантиметров, но в тот момент ей показалось, что голос звучит из другого мира. Взглянула в глаза.

– У меня такое чувство, как будто я знаю тебя всю жизнь, – прошептала она. – И это точно не пикап.

Он улыбнулся:

– А у меня чувство, как будто я знаю тебя тысячу лет.

Наклонился и поцеловал.

Каким стал этот поцелуй? Необыкновенным. Она не ожидала, что он будет именно таким. Это не страсть, а нечто другое. Все, что она знала о поцелуях до этого, стало совершенно ненужным. Этот поцелуй нес свет. Он был полон света.

Егор посмотрел на нее. В его глазах нет огня страсти, его взгляд наполнен теплом. Прижал ее сильнее. Анна чувствовала, как напряглось его тело. Напряглось не от возбуждения, а скорее, наоборот, от попытки его сдержать.

Фильм продолжался.

В этом первом дне в Нью-Йорке уместилось множество эмоций. Неожиданная встреча в аэропорту, забота, трепет, внимание, нежность, ответственность, поцелуй. Анна словно оказалась в невесомости, в полете, в котором ее тело получало восстановление.

Она восстанавливалась рядом с ним. В этом состоянии был слышен только голос за кадром, послание, которое записывалось на жесткий диск памяти.

Она опять ощутила силу объятий Егора. Он смотрел фильм и, видимо, проживал свои инсайты, во время которых неосознанно сильнее прижимал ее к себе.

– Ты спишь? – в его голосе сквозила забота.

– Нет, – прошептала она. – Слушаю.

– Фильм?

– Нет. Слушаю тебя, себя и немного фильм.

Он привстал и взял телефон на столе.

– Ты ждешь звонка?

– Нет. Хотел посмотреть кое-что.

Вернулся на диван и опять прижал Анну к себе. Она обняла его в ответ.

Ее взгляд вернулся на экран телевизора. События находились на самом пике, приближаясь к финалу.

– Он рисует ее портрет, – прошептал он.

– Да, рисует и не понимает.

Взял ее за подборок и опять поцеловал. Этот поцелуй длился дольше, чем первый. Он был более глубоким, проникновенным, но таким же трепетным. Егор коснулся губами ее лба.

Анна никогда не любила целоваться. Воспринимала поцелуй скорее как первую ступеньку познания физической совместимости. Или как часть ритуала, приводящего к сексу. В тех поцелуях не было этого чувства. Ощущения золотого света, наполняющего душу теплом. Мы часто думаем, что знаем… Но, оказывается, мнение может измениться благодаря сравнению. Целовали ли ее до него? Нет.

Она наслаждалась мгновением, наполненным светом, которого не знала раньше. Послышался голос за кадром. Финальная речь закончилась, и заиграла музыка.

Егор смотрел на нее.

– Сказочка с глубоким смыслом, – заметил он.

– Согласна.

Он был необыкновенно красив в отблесках огня. Анна поцеловала его. Этот поцелуй уже нес страсть. Они продолжали целоваться. Анна почувствовала волну желания в теле и ответ в теле Егора. Он встал с дивана и подал руку:

– Пойдем.

Он уверенно вел ее через кабинет в спальню. «Не знаю, но уверен, что будет», – стучали его слова в унисон сердцу. Анна чувствовала тепло его руки. Егор прошел мимо кровати и открыл дверь ванной. Блики свечей на светлом мраморе и шум водопада наполняли комнату. Они переступили порог. Он продолжал держать ее за руку. С правой стороны от входа на полу вдоль стены стояли три толстые свечи разной высоты. А метрах в пяти от входа, в конце, находилась стеклянная кабина, в которой звучал душ-дождь.

Подвел ее к прозрачной двери и развернулся. Анна смотрела на их отражение в зеркале. Она казалась маленькой и хрупкой на фоне широкоплечего и рослого Егора. Он наклонился и проникновенно посмотрел в глаза. Словно читал что-то. Не отрывая взгляда, медленно запустил руки под свитер. Прикосновение теплой руки к телу. Она почувствовала дрожь. Но не свою – его дрожь. Анна не сопротивлялась. Он расстегнул ее джинсы, не отрывая взгляда. Медленно стянул свитер.

Анна молчала. Положил руку на ее шею и нежно провел по губам большим пальцем. Они продолжали смотреть в глаза друг другу. Она подняла футболку Егора. В одном его движении она исчезла, оголив тело. Анна не спеша провела рукой по его торсу и расстегнула пуговицу на джинсах. Он медленно провел пальцем от ее губ по шее и далее вниз до самой талии. Дрожь. Это уже ее дрожь.

Сняла джинсы. Она перед ним в нижнем белье. Анна чувствовала, как мелкая дрожь охватывает каждую клеточку тела. Егор продолжал смотреть в глаза. Положил руку на ее талию и притянул к себе. Анна вновь ощутила его желание. Страсть. Она хотела его. Он наклонился и поцеловал в губы. Вкус влечения, смешанный с трепетом. Она ощутила, как расстегнулся бюстгальтер.

Опять его долгий взгляд. Анна поняла: он ждет согласия. Сняла трусики и открыла дверь душевой кабины. Горячие струи коснулись обнаженного тела. В ту же секунду ощутила прикосновение его рук к груди. Он развернул ее лицом к себе. Они стояли под горячим душем. Анна положила руки на его сильную грудь и медленно провела руками по мускулистому торсу. Егор стоял с закрытыми глазами. Она видела, как его тело реагирует на прикосновения. Она рассматривала его безупречное тело, медленно опуская руки все ниже. Гор Айрон был безупречен везде. Его шея напряглась в безуспешной попытке сдержать стон. Он положил руки на ее грудь. Анна закрыла глаза. Они познавали друг друга через прикосновения, изучая изгибы и формы.

Звук воды стих. Анна открыла глаза: Егор снимал полотенце с вешалки.

– Пойдем, – хрипло произнес он, закутывая ее в полотенце.

* * *

Анна проснулась выспавшейся. Все-таки разница во времени делает свое дело. Егор обнимал ее. Обнимал нежно. Обнимал искренне.

Она же хотела в туалет. Да, люди хотят в туалет даже в самые романтические моменты. А женщины после смены часовых поясов – в два раза сильнее. Говорят, что беременные хотят еще больше, но, может, утверждающие это на самом деле никогда не меняли часовых поясов? Она высвободилась из объятий.

Вышла из ванной и вернулась в постель. Они лежали на кровати обнаженные в лучах софитов Манхэттена. Анна смотрела на Егора: безупречно красив. Невозможно красив.

Их секс. Можно попытаться описать, но лучшее определение – такой секс должна испытать каждая женщина. А если не испытала, значит, еще не женщина, значит, все впереди. Анна улыбнулась: лаконично. Писатели – странные люди: даже свои собственные эмоции ощущают как слова из книг. Она смотрела на него – самого лучшего в мире, спящего в лучшем месте мира, на самой лучшей кровати в мире.

Все, что произошло между ними, больше, чем в книгах и фильмах, больше, чем она могла представить. «Больше» – самое правильное слово. Больше – значит лучше, чем ты знал, представлял или ожидал. Она смотрела на него, и с каждой секундой в ней пробуждалось чувство.

Чувство, которое она не могла обозначить, которое не понимала, не могла назвать. Она никогда не испытывала ничего подобного. Как будто перед тобой чемодан – небольшой, но такой тяжелый, что ты не можешь его поднять, а колесиков нет. И от этой тяжести заканчивался кислород. Перенапряжение вызывает асфиксию. Она задыхалась в объятиях самого красивого мужчины в ее жизни на тридцать первом этаже «Трамп-тауэр».

Когда-то она промолчала бы, смирилась, придумала оправдание, успокоила себя или позвонила подружке, которая нашла бы оправдание и успокоила. Но она стала другой. Она задыхалась. Значит, не хватает воздуха. А значит, это нужно исправить. Если тяжело, если дышать невозможно, не имеет значения, где ты: в «Трамп-тауэр» или в хрущевке. Нужно бежать… Побег – единственный способ выжить.

* * *

Анна стояла на перекрестке 58-й и Пятой авеню. Что за состояние накрыло ее, словно стихийное бедствие, которому пока не можешь дать определение. Ты в стрессе, а потому не в силах сопротивляться. На улице холодно. Нью-Йорк жесток в феврале, а тем более ночью. Не стоит приезжать сюда впервые в это время, когда красоту города способны увидеть лишь те, кто знал его прежде. Она повернула направо, в сторону «Эппл Стор». От этого легендарного места до ее дома идти несколько кварталов.

Миновала знаменитый магазин и на светофоре повернула налево, на 59-ю улицу. Она наконец смогла нормально дышать. Только здесь она начала дышать.

Еще два года назад Анна бесконечно анализировала бы. Но теперь, получив знания, подкрепленные опытом, научилась слышать свой инстинкт. Ее инстинкт говорил бежать – она это сделала. И неважно, что скажут люди, и мир, и даже Егор. Впервые в жизни она бежала не потому, что так нужно, не из-за обстоятельств, а потому, что хотела. Анна не могла представить, как посмотрит в его коричные глаза утром. Она вообще не могла понять, кто она и что дальше.

Анна шла вдоль Центрального парка. Впереди виднелась Коламбус-Серкл. После нее – направо и еще квартал. Там, дома, она сможет проанализировать.

Неожиданно намеченный путь преградила белка. Нью-йоркская белка: серая, толстая – избалованный туристами наглый зверек. Видимо, сильный мороз толкнул ее на этот подвиг. Она подпрыгивала и билась об угги Анны.

– Голодная? – Анна присела на корточки. – Белочка, у меня нет с собой еды. Завтра принесу. Обещаю.

Она боялась пошевелиться – только тихо говорила. Белка же не собиралась уходить – она внимательно слушала, словно понимала русский язык. Анна склонилась к ней и дотронулась до бархатной шерстки. В этот момент раздался визг тормозов. В одну секунду жительница парка скрылась в его глубине.

Анна подняла голову и увидела черный джип Егора. Не заглушая мотора, он выбежал с криком:

– Аня!

Она молчала, замерев от неожиданности.

– Почему ты не отвечаешь?!!

– Я разговаривала с белкой, – фраза прозвучала странно даже для нее самой.

Видимо, он имел в виду неотвеченные вызовы, а она сказала то, что сказала.

– Аня! Не время для шуток! Почему? – повторил он вопрос.

Когда не знаешь, лучший ответ – правда.

– Не знаю. Я проснулась и поняла, что хочу уйти, – тихо сказала она.

– Что-то было не так? – чуть спокойнее спросил Егор.

– Все было слишком так, – взглянула на него.

Он казался еще красивее на фоне холодного Нью-Йорка.

– Тогда почему ты ушла?

Этот вопрос стал индикатором – лакмусовой бумажкой, определившей состояние. Этот вопрос стал крюком, цепляющим за нутро и достающим причину. Она молчала.

– Почему? – настаивал он.

Егор спросил – и она в ту же секунду осознала ответ. Банальное «Почему?» может вскрыть причину поведения другого. Нужно лишь задавать этот вопрос чаще и несколько раз подряд. То, что произошло с Анной, – прорванная плотина эмоций, которые она, видимо, сдерживала и которые накопились. Плотина не пускала эмоции, прибывавшие и накапливавшиеся последние несколько лет, из-за догм и фраз, которые она транслировала постоянно. Последней каплей стало то, что она смогла отказаться от Матвея. Но она опять дотронулась до горячей плиты. И этот бушующий поток предстояло принять Егору. Он должен с ним справиться, или поток убьет их обоих.

– Почему ты ушла? – еще раз спросил он.

– Потому что я опять дотронулась до горячей плиты! – плотину прорвало. – И да, мне больно, несмотря на то, что плита идеальная. Знаешь, почему больно? Потому что все это в моей жизни уже было. А потом боль. Но ты… ты… ты намного лучше других. А значит, будет еще больнее. Если раньше был ожог с волдырями, то ты станешь ожогом до мяса. Нет, ты будешь ожогом до кости!

Из глаз брызнули слезы. Егор в том же тоне спросил:

– Почему?

– Потому что это ты! Ты трогаешь меня за каждую клеточку. Сначала ты будешь восхищаться, потом получишь, потом привыкнешь, потом начнешь подавлять. Все это я уже проходила! Вы влюбляетесь в меня за то, кем я стала, но уничтожаете меня за то, кто я есть! Я не хочу этого! Мне надоело! А ты… ты важнее для меня, чем остальные!!! А значит, будет больнее всего!!!

Егор глубоко вдохнул морозный февральский воздух Центрального парка.

– Ты просто испугалась? – спокойно спросил он.

– Да!

– Это все?

– Нет. Еще есть кое-что…

– Что?

Анна всхлипнула:

– Я ненавижу тебя за боль, которую ты причинишь!

– Я еще ничего не сделал, – тем же спокойным тоном прокомментировал он.

– Еще успеешь! Первые звоночки уже прозвучали в виде шуток насчет манипуляции и логики.

Егор вмиг оказался рядом и схватил Анну за плечо. Через секунду она очутилась на переднем сиденье машины. Он громко захлопнул дверь. Сел на водительское место и нажал на газ. Автомобиль тронулся.

– Сегодня днем я рассказывал тебе историю.

Анна перебила:

– О несчастной любви к Кате?

– Дело не в Кате. Речь о другом, – его голос наполнен спокойствием.

Миновали Коламбус-Серкл и повернули на площади направо.

Он ехал по улице, на которой жила Анна.

– Когда она ушла, мне казалось, что я умираю. Это продолжалось несколько лет.

По его телу пробежала волна воспоминаний. Анна слушала. Егор повернул направо, на дорогу, ведущую вглубь парка, и, проехав метров пятьсот, остановился в лесу. Взял ее за руку.

– Это случилось семь лет назад. Мне приснилась мама.

Анна увидела, что его карие глаза наполнились слезами.

– Это был даже не сон…

– Явь, – она проживала такие сны.

Он кивнул:

– Ты знаешь, она никогда не употребляла мое имя в ласкательной форме. Мама называла меня исключительно Егор. Ласковым было «сын». В редких случаях – «сынок».

– Что приснилось?

– Мы были в саду. Солнечный день. Пение птиц. Впечатление от этого сна сохранилось до сих пор. Она подошла ко мне и сказала: «Иди ко мне, сын!» Обняла и добавила: «Знаю, ты страдаешь. Но ты должен отпустить, и это сделает тебя сильнее».

«Не могу!»

«Сынок, это не твоя женщина. Отпусти ее».

«Почему?»

«Запомни: лев должен быть с львицей. Ты должен гордиться женщиной, а она – тебя понимать. Только тогда достигнешь гармонии. Катя не львица, если поступила так».

«Как ее забыть?»

«Работа Егор, работа. Это твое спасение. Книга тебя вылечит».

«Мама, где взять эту львицу?»

«Она есть, сын. Доверься судьбе – есть. Она станет твоим чудом».

«Как мне ее узнать?»

«Ты узнаешь ее по глазам».

Он внимательно посмотрел на Анну и продолжил:

– Она показала мне глаза.

Анна ощутила, как по спине побежали мурашки. Но она только слушала, боясь нарушить течение искреннего рассказа.

– Я ударился в работу. Последние семь лет стали периодом глобального роста. Когда я встречал женщину, которая мне нравилась, вспоминал эти глаза. И понимал: не она. Проходило совсем немного времени – и я в этом убеждался.

Егор достал из кармана телефон и протянул его Анне.

– Этому рисунку семь лет. Я нарисовал его, когда проснулся.

На экране высвечивалась фотография графической зарисовки глаз из его сна.

– Это твои глаза, Аня.

Рисунок изображал глаза с обложки «Жить жизнь», только черно-белые. Она не могла произнести ни слова.

– И когда я встретил тебя в ресторане отеля, никак не мог поверить. Потом ты дала мне книгу, и я понял: рисунок совпадает. Читал всю ночь. Меня трясло от мысли, что ты существуешь. Что такие, как ты, вообще бывают! А потом понял: ты не видишь во мне мужчину.

– Почему? – наконец смогла выдавить из себя Анна.

– Ты сказала, что таких, как я, больше не впускаешь в свою жизнь. Я подумал, что история с Матвеем не закончилась.

– Почему ты позвонил и попросил прилететь раньше?

– Потому что, когда прилетел в Киев, подумал, что ошибся. Дело не в Матвее. Решил, что понадобится время, но, узнав меня, ты доверишься, – он громко вздохнул, избавляясь от внутреннего напряжения. – И этот фильм сегодня, когда он рисовал портрет, и все, что в этом фильме, – это мистика! Меня это пугает. Но таких совпадений не бывает, – посмотрел на нее вопросительно. – Я очень боялся тебя спугнуть. И все равно ты испугалась. Аня, поверь, я не причиню тебе боли.

Егор наклонился и нежно поцеловал.

– Ты мое чудо, – прошептал он.

Анна молчала. Егор вышел из машины. Она видела, как его фигура, удаляясь, исчезла за деревьями.

В голове звучал закадровый голос из фильма:

«А что, если мы являемся частью великого неведомого нам плана? Судьба ведет каждого из нас, и есть мир позади того мира, где все мы связаны воедино.

Мы все взаимосвязаны. Каждый новорожденный уже несет в себе чудо. И каждое чудо уникально и предназначено одному-единственному человеку. Мы – путешественники и прокладываем путь навстречу судьбе, чтобы найти того единственного человека, которому уготовано наше чудо».

Она думала о том, сколько уроков прошла и кем ей пришлось стать, чтобы сегодня посмотреть этот фильм вместе с ним и услышать все сказанное. Вспоминала события и последовательность своей жизни. Они проплывали, как фильм, в котором она рассматривала детали. Вся ее жизнь складывалась мелкой мозаикой воедино. По лицу потекли слезы.

«Но будьте начеку: пока мы ищем свет, тьма наступает. И вечный бой между добром и злом ведется не силами бесчисленных армий, но каждым отдельным человеком».

Она осознала, что главная борьба на пути к своему чуду – борьба с самим собой. И когда голос говорил о тьме, он говорил о страхах, зависти, обиде, сомнениях, чувстве вины, комплексах и гордыне, которые мешают нам быть теми, кем мы должны стать. Наши страхи и гордыня – наша тьма. Они гасят наш свет и заставляют делать неправильный выбор, отдаляющий нас от чуда.

Манипуляция (адреналиновая псевдолюбовь), разрушающая, разрывающая в клочья, становится той тьмой, в которой ты либо выживешь, либо погибнешь. И когда она тебя поглощает, у тебя остается выбор: умереть или искать способ сохранить жизнь.

Голос из фильма продолжал:

«Но, возможно, предназначение не исполнено, и нам лишь предстоит узнать, в чем оно. И может случиться так, что это путешествие победит само время. Ибо время и расстояние не то, чем они кажутся нам. Вселенная одинаково любит нас всех. Любит так сильно, что искривляет пространство и время, чтобы помочь каждому из нас… И некоторым повезло стать свидетелями этого».

Затылок словно пронзил электрический разряд. Если бы Матвей не встретился на пути, если бы не задел ее своими техниками за живое, она не написала бы книгу. Не была бы той, кем стала. «Жить жизнь» стала ее миссией, в которой она нашла предназначение.

«Вселенная не жалеет усилий, чтобы помочь нам исполнить предназначение. Она направляет к нам духовных проводников, которые посылают знаки».

Перед глазами возникали лица тех, благодаря кому она смогла пройти этот путь. Туся, спасшая ее после смерти Стаса, Гала, благодаря которой она начала писать роман, Вика, понимавшая ее непонятный язык. Арам, Женя, Виталик. Каждый из них поддержал в те решающие моменты, когда она могла сломаться и кануть во тьму. Инна стала прямым посланцем Вселенной, как Белая Лошадь из этого фильма, с ясным сообщением: «Там переживают, что ты не пишешь».

Анна прожила каждое слово, сказанное в фильме. Он тоже стал посланием, в котором явилось откровение. Слезы закончились.

В голове стучала мысль: «На обложке мои глаза». Вспомнила, как во время медитации увидела, какой она должна быть. Как дизайнеры уговорили сделать книгу именно с ее глазами, как настаивали на черно-белом варианте. Но Анна решила: «Цветной» – и изменила цвет радужки. Если бы «Жить жизнь» не вышла в свет, скорее всего, они с Егором никогда бы не встретились. Их миры не соприкоснулись бы. Они не могли соприкоснуться.

Дверь открылась. Егор протянул руку:

– Идем.

Анна вышла из машины. Он вел ее по заснеженной тропинке, освещенной фонарями.

– Куда мы идем?

– На каток, – спокойно ответил он.

Анна дернулась, но он крепко держал ее за руку.

– Может, не будем? Он, скорее всего, не работает.

– Работает: я договорился.

– А вдруг я упаду? У меня презентация в понедельник.

– Не упадешь, – уверенно сказал он.

– А ты умеешь кататься на коньках?

– Раньше катался очень хорошо. И знаю, что сразу вспомню, – в его голосе не чувствовалось сомнения.

– Я не хочу.

– Хочешь, – уверенно сказал Егор.

Аргументы закончились.

Они спустились с горки и увидели надпись: Wollman Rink. Зашли в пустое помещение: катки в Нью-Йорке работают до одиннадцати. На стуле лежала нужная экипировка. Егор посадил Анну на стульчик, снял угги и надел коньки. Протянул наколенники и, застегивая шлем, сказал:

– Смешная. На всякий случай пусть будет: эта голова бесценна.

Анна улыбнулась.

– Боишься?

– Да.

– Не бойся. Я рядом, – он нежно провел пальцем по щеке, наклонился и поцеловал.

Анна застегивала наколенники – он надевал свои коньки.

Перед глазами возникла картина из медитации, которую она увидела семь лет назад.

Она стоит на берегу океана, четко осознавая, что она в США. Чувствует дуновение теплого ветра, белый песок, в котором вязнут ноги, объятия мужчины и то, как в животе бьется сердце ребенка. Она оборачивается и видит его – высокого красивого брюнета, похожего на Чмерковского. Спокойствие и тишина. Полная гармония. В этот момент слышится детский голос:

– Мама!

Она поворачивает голову и видит маленькую курчавую девочку, бегущую по песку.

Эта картина появлялась в ее медитации на протяжении семи лет. И не исчезла даже в ночь перед свадьбой со Стасом. Тогда казалось, что судьба определена. Но жизнь распорядилась иначе. Только сейчас Анна вспомнила о том видении.

В голове звучали слова из фильма:

«Каждая жизнь одинаково важна. И всему есть своя причина. Что, если каждый из нас есть часть сложного плана, который, возможно, мы когда-нибудь сумеем разгадать. И настанет день, когда мы выполним то, что предназначено нам судьбой».

Егор подал ей руку. Анна ощутила теплое прикосновение его ладони. С этим прикосновением пришло осознание: Егор – ее Вознаграждение. Он стал Вознаграждением за выбор, который она делала на протяжении жизни, разрушая в себе тьму.

Иллюзии выбора не существует. Мы делаем выбор каждый день, и он либо приближает нас к нашему чуду, либо отдаляет от него. Тьма не отступит полностью, она продолжит попытки одолеть. Ее оружие – страхи, заставляющие бежать, как Анну в тот день. Но у нас есть право выбора.

Слеза скатилась по щеке. Егор посмотрел в глаза:

– Никому так и не хватило мужества научить тебя кататься на коньках.

* * *

Пробуждение сопровождалось ощущением облака и теплого света. Анна проснулась не потому, что надо, а оттого, что ей легко. Открыла глаза. Лучи солнца летели, словно белые крылья. Егора нет. Шума воды в ванной тоже не слышно.

– Егор! – громко позвала она.

В ответ тишина. Протянула руку за телефоном и набрала номер. Он ответил мелодией за дверью кабинета. Забыл телефон, значит, где-то рядом. Кровать в спальне Егора словно облако, в ней не спишь, а летишь – до этого Анна еще не знала такого комфортного сна. Провела рукой по его половине: тепло. «Матрас с подогревом!» – поняла она. Егор включил подогрев, поэтому она не почувствовала его ухода. Переползла на его половину, желая разобраться. На тумбочке лежал пульт. Анна изучала названия кнопок.

– Ничего себе, – бормотала она. – Даже уровень мягкости меняет! И охлаждение!

Технологии рождают магию. Она потянулась на кровати.

Счастье. Она наполнена этим чувством до кончиков пальцев. Счастье, к которому нет вопросов. Анна физически ощущала энергию этого чувства – белую, с легким золотым свечением.

Еще раз потянулась. Скинула одеяло и направилась в ванную. Утром эта комната казалась другой. Анна видела ее два раза – вечером. А по утрам она наполнялась солнечным светом из панорамного окна. Светло-серый мрамор превращался в белый.

В огромной, по ее меркам, ванной справа от входа стояли свечи, которые она успела запомнить. Вдоль правой стены – длинная тумба с мраморной столешницей на два умывальника, над которой висело зеркало. В конце комнаты – душевая кабина. А слева, напротив умывальника, возле окна, на пьедестале стояла ванна.

Анна открыла кран. Ванна с видом на Манхэттен станет лучшим продолжением утра. Еще бы морскую соль. Она нашлась мгновенно: в красивом ведерке, стоящем рядом с ванной.

Американская вода существенно отличается от нашей. Она другая. Прозрачно-голубая. Анна погрузилась в теплую воду, приправленную солью, белой пеной и счастьем.

Оказывается, анализ – защитный механизм, сигнал о том, что человек вызывает недоверие. Она осознала это, разглядывая самую знаменитую улицу мира из окна тридцать первого этажа. И к собственному удивлению, поняла, что анализировать сегодня нечего. Впервые она не испытывала желания разложить произошедшее на молекулы. Вместо этого вспоминала, как они катались на коньках. Одни, в сердце огромного города, которому она доверилась. Нет, она доверилась Егору. Вспомнила, как дважды чуть не упала и как Егор ее подхватил. И еще фото в телефоне. Нужно обязательно выставить в сеть: она сфотографировала их коньки рядом. Егор смог научить ее кататься, несмотря на все возражения, останавливавшие других. Их они остановили, Егора – нет. Пятнадцать лет она мечтала о том, что ее мужчина сделает это. Егор сделал. «Раньше катался очень хорошо. И знаю, что сразу вспомню», – всплыли в памяти его слова. Он ответил так, как не отвечал никто.

Как же это было красиво! Словно кадр из фильма. Они вдвоем на льду на фоне небоскребов Нью-Йорка.

«Да ты олимпийская чемпионка!» – воскликнул он, когда Анна ползла по катку. Она рассмеялась.

Дверь открылась.

– Нашел тебя по смеху, – прозвучал голос Егора. – Доброе утро! Ванна?

– Доброе. Ты не против?

– Очень даже за. Думал, успею до того, как проснешься.

– Где ты был?

– Ходил за булочками на завтрак.

Егор присел рядом и опустил руки в горячую воду. Посмотрел на Анну долгим взглядом.

– У тебя… – прошептал он, – особенный голос.

Она приподнялась и поцеловала его.

– Можно к тебе?

– Нужно.

– Пару минут. – Он вышел из комнаты.

Неужели счастье может быть настолько полным? Таким гармоничным, светлым, теплым, нежным, красивым… Счастье, к которому нет вопросов. У Анны не было к нему вопросов. Впрочем, как и к Егору. Ни подозрения, ни сомнения, ни недоверия. Только спокойствие. Это и есть счастье. А все остальное – нечто иное.

Она любовалась видом из окна. Может ли жизнь измениться так быстро? Может. Она способна трансформироваться за несколько недель и даже часов. Судьба человека часто не такая, какой кажется. Еще вчера Анна ничего не знала о своей судьбе.

Дверь открылась. На пороге появился Егор, держащий в одной руке бокалы и шампанское, а в другой – большое блюдо с сэндвичами, клубникой и виноградом. Между ними стоял коричневый бумажный пакет – один из тех, в которые заворачивают выпечку.

– Еще утро! – возмутилась Анна.

– Не начинай. У нас конфетно-букетный период, а мы, вместо того чтобы пить и лежать в кровати, всю ночь бегали по лесу, – сделал трагическую паузу, сгущая краски. – Трезвые.

Анна рассмеялась. Он откупоривал бутылку.

Пробка хлопнула. Егор налил шампанское и поставил бокалы на мраморный ободок ванны. Сбросил одежду и погрузился в воду напротив Анны.

– Может, все-таки не пить утром? – засомневалась она.

– Девушка, если вы столь строгих правил… – он ударил в ладоши и произнес по-английски «ночь» и «свечи».

В ту же секунду из стены выехала перегородка, медленно закрывшая панорамное окно, и загорелись свечи. Электронные свечи! В комнате наступил вечер. Егор безапелляционно подал бокал.

– Так вот как ты это сделал! Но ты не хлопал в ладоши, когда мы зашли в комнату.

Егор загадочно улыбнулся:

– Отправил команду с помощью мобильного приложения.

Анна вспомнила, как он потянулся к телефону во время просмотра фильма.

– Так это было после первого поцелуя! – возмутилась она.

– Ты хорошо целуешься, – он ударил бокалом о бокал.

Она рассмеялась и спросила:

– Ты в игривом настроении?

– Нет, в счастливом.

– Я буду пить, только верни утро.

Егор рассмеялся и хлопнул в ладоши четыре раза. Перегородка быстро отъехала, пуская обратно свет.

– А что мы будем сегодня делать?

– Программу на сегодня ты откатала вчера. Поэтому будем лежать в ванне, пить, потом заниматься любовью. Дальше по расписанию короткий сон и поездка в магазин.

– Какой магазин?

– Нужно превратить твою берлогу в дом.

Анна переливала пену из ладони в ладонь.

– А что значит «программу на сегодня ты откатала вчера»?

– Планировал сегодня отвезти тебя на каток. Хотел романтично, готовился, – он театрально вздохнул. – Но с тобой, мисс Богинская, не получилось.

– Почему не получилось?

– Видимо, потому, что ты разговариваешь с белками.

– И что в этом такого? Я говорю с белками, они меня слушают. Если будет наоборот, тогда проблема.

Егор задорно рассмеялся:

– Не дай бог, чтобы они начали говорить с тобой!

Протянул свой бокал, намекая на тост.

– За первую ночь? – спросила Анна.

– Не-а! За диалог с белкой!

Взрыв смеха. Егор сделал глоток и серьезно посмотрел на Анну:

– Побеги еще будут?

– Надеюсь, что нет. Что на завтрак? – сменила она тему.

– Фрукты и бутерброды.

– Второе.

Он протянул сэндвич.

– Теплый. И вкусный. – Егор разглядывал ее. – Никак не привыкну к тому, что ты существуешь.

– Ты меня смущаешь, – переводя взгляд на окно, пролепетала она.

– Привыкай. Я сдерживал свои эмоции и слова, чтобы не спугнуть. Теперь готовься!

Анна жевала.

– Налей мне шампанского.

Егор наполнил бокалы.

– Хотела спросить, откуда такие познания в сексе? – она хитро улыбнулась.

– О чем ты? – наивно спросил Егор.

– Не притворяйся. Ты прекрасно знаешь о чем. Хочу напомнить об обещании отвечать честно.

Он рассмеялся:

– Стал заложником собственных обещаний.

Сделал глоток и смущенно посмотрел на нее:

– Когда мне было семнадцать, на нашу улицу переехала семейная пара: она была очень красивой, а он – очень богатым и старым.

– А ты очень красив и молод, – продолжила Анна. – Большая разница в возрасте?

Задумался, слегка прищурив левый глаз:

– Ей было тридцать три.

– Она тебя всему научила, – резюмировала Анна.

Он кивнул.

– И сколько длилось обучение?

– Семь лет.

– Так это отношения!

– Нет. Мы даже не разговаривали. Только секс.

– А потом?

Улыбнулся во все лицо:

– Я стал слишком старым для нее. Она нашла помоложе.

Анна рассмеялась шутке. Егор потянулся за бумажным пакетом и протянул ей.

– Булочки?

Кивнул в ответ.

Она заглянула: в пакете лежала коробочка фирменного бирюзового цвета. Магазин «Тиффани энд Ко.» находился в соседнем здании с «Трамп-тауэр». Но Анна совершенно не ожидала.

– Это мне? – задала она глупый вопрос.

Егор кивнул. Открыла коробочку. В ней оказалась подвеска-ключик на тонкой цепочке. Платиновый ключик «Тиффани», усыпанный бриллиантами. У Анны перехватило дух от восторга:

– Какой же он красивый! Он невероятный!

Егор довольно улыбался.

– Иди ко мне, – попросил он.

Анна послушно переплыла на его сторону.

– Пусть он станет символом нашего первого утра.

Она нежно поцеловала его. Егор провел пальцем по ее груди.

– Читал в романе, но в жизни лучше.

Анна почувствовала, как напряглось его тело.

– Какие-то незнакомые реакции вы будите во мне, мисс Богинская…

Егор поцеловал ее в губы.

* * *

– Только давай сразу договоримся, – серьезно начал Егор. – Ты идешь заниматься интерьером, я – техникой, иначе мы застрянем тут до ночи.

– Хорошо.

Анна направилась к лифту. Остановил ее движением руки и привлек к себе:

– А поцеловать?

Она послушно встала на носочки и поцеловала:

– Не забудь пылесос, утюг и гладильную доску.

Егор кивнул.

– Только не застрянь в одном отделе на пять часов, – попросил он вслед.

– Я буду стараться. – Нажала кнопку «Кухня» на панели лифта. Они приехали в один из самых крупных мебельных магазинов Нью-Йорка. Торговые центры мебели и дизайна в США всегда наполняли ее восторгом и восхищением. Огромное количество по-настоящему красивых вещей. Анна громко вздыхала в таких местах, так как купить хотелось много, а забрать в Украину невозможно. Но сегодня все изменилось. Она может купить все, что нравится. Анна погрузилась в мир шопинга.

Раздался сигнал мобильного. Она удивилась:

– Ты так быстро справился?

– Аня, два часа прошло, – сообщил Егор. – Ты где?

– В спальнях.

– Жди меня возле лифта.

Двери кабины распахнулись, выпуская Егора.

– Ты хоть что-нибудь выбрала? – улыбался он.

– Да! – она подпрыгивала. – Я обожаю Америку!!! Все выбрала, – схватила его за руку и потянула за собой.

В таких магазинах всегда есть примеры оформления помещений согласно цветовой гамме, что существенно упрощает задачу покупателям. Она подвела Егора к одной из таких выставочных комнат.

– Мне вот этот комод. Вон то бежевое бархатное кресло и диван. И торшер, – указывая пальцем, информировала она. – И такую же прикроватную лампу. И вот такие ковры. И постельное белье мне тоже нравится. И подушки, и одеяла. И эти шторы!

Он довольно улыбался.

– Ты только со спальней определилась?

– Я все выбрала! – закричала она. – Зови кого-нибудь! Пусть пакуют!

Егор смотрел на нее горящими глазами.

– Ты как маленький ребенок, – подытожил он.

Анна полезла в сумку за кошельком.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь платить.

Он удивился, потом смутился и серьезно посмотрел на нее:

– Оплачивать счета – моя задача.

– Егор, это неправильно. Это мой дом, и у меня есть деньги, – привела она доводы.

– Знаю, что ты богатая женщина, но давай сразу договоримся. В наших отношениях счета оплачиваю я, и точка.

– Но я так не привыкла, – призналась она.

Егор притянул ее к себе.

– Придется эту привычку изменить, – бескомпромиссно сказал он и тем же тоном продолжил: – Ты можешь оспаривать все что угодно, кроме этого.

* * *

Она проснулась. Как же необычайно комфортно в этой кровати! Егор мирно сопел рядом, обнимая Анну за талию. Его рука лежала на ее животе. Анна смотрела на его кисть. Длинные пальцы, ровные, с красивыми ногтевыми пластинами, большая ладонь – ее казалась меньше раза в два. Руки всегда были для нее предметом особого изучения. Его рукам в своем рейтинге она дала бы первое место. Егор во многом лучше, чем все мужчины до него.

Повернулась набок и посмотрела. К красоте тоже привыкаешь – она знала об этом не понаслышке. Интересно, возможно ли полностью привыкнуть к его внешности?

Егор открыл глаза.

– Доброе утро.

– Доброе. Что ты делаешь? – сонно спросил он.

– Смотрю на тебя, – прошептала она. – Ты очень красивый.

– Ты красивее, – он нежно провел ладонью по ее лицу. – И я планирую на этом заработать!

– В смысле? – удивилась Анна.

– Продам твое лицо какому-нибудь элитному бренду, – переворачиваясь на спину, сообщил он.

– Таких лиц, Егор, полный Нью-Йорк.

– Не-а, твое особенное. И еще духи и браслет станут хорошим дополнением к трилогии. Ты думала об этом?

– Думала.

– Какой аромат ты хотела бы создать? – поинтересовался он.

– Может быть, корица, белый пион и что-нибудь еще.

– С вами приятно работать, мисс Богинская. Вы точно знаете, чего хотите! – притянул ее к себе.

– Во сколько ты улетаешь?

– В пять, – прижал ее сильнее. – Хочу есть.

– Блины?

– М-м-м.

Одним движением положил ее на себя.

– Воскресная традиция? – глядя в глаза, спросил он.

Анна кивнула:

– Идем?

Она видела, как в глазах Егора загорелся огонь, и почувствовала движение внизу его живота.

– Сколько раз мы занимались любовью? – шепотом спросил он.

Голос Егора вызвал вибрации в ее теле.

– Я сбилась со счета.

– Что ты со мной делаешь? Никогда не испытывал ничего подобного. Это когда-нибудь закончится?

Анна поцеловала его в губы и прошептала:

– Надеюсь, что никогда.

* * *

Они заходили в квартиру.

– Уверен, что это именно та!

Анна смеялась:

– Отстань уже от этой белки.

Они вышли из «Трамп-тауэр» в час дня. Оставили чемодан Егора у консьержа – заберет водитель. А сами решили прогуляться через парк. Воскресный день выдался солнечным и теплым – всего минус десять. Они взяли с собой фрукты и орехи для белок и накормили всех обитательниц леса, встретившихся на пути. Немного поиграли в снежки. И даже повалялись в снегу. Егор подтрунивал, что одна из белок вела себя как старая подружка Анны.

Он помог снять шубу:

– Чем займешься без меня?

Анна вздохнула.

– Сегодня – домом. – Ей предстояло наводить порядок до глубокой ночи. – Завтра презентация. А потом буду писать «Грех прощения».

Зашли в гостиную, заставленную коробками. Консьерж сообщил, что доставили все, что перечислено в списке. Накануне после магазина они заехали, чтобы предупредить его о доставке и оставить квитанции. Егор направился в спальню.

– Комод и кресло занесли, – сообщил он оттуда.

Вернулся в гостиную. Подвинул новый бархатный диван к камину идеально по центру.

– У меня есть почти два часа. Помогу тебе все распаковать.

Принялись за работу. Анна расставляла кухонные принадлежности по шкафчикам. Егор занимался крупногабаритными вещами. Спустя час все коробки оказались открытыми, а их содержимое отправилось по местам. Осталось разместить предметы по полкам, нанести лоск, разложить ковры и развесить шторы. Консьерж вынес картонные коробки. Берлога преобразилась. Анна смотрела на просторную комнату.

– Растений не хватает, – вынесла она вердикт.

– Согласен. Сделай кофе.

Она нажала кнопку на аппарате. Егор подошел сзади и обнял. Анна положила свои руки поверх его.

– А что это за салфетница? – спросила она, указывая на стальную квадратную коробку, в которую снизу вставляют бумажные салфетки, доставаемые через отверстие вверху. – Я такую не покупала.

– Это я.

– Для чего?

– Каждый раз, когда у тебя возникнет вопрос, записывай его и клади в эту коробку, – прошептал он.

Анна ощутила тепло его дыхания на макушке.

– Вернусь и отвечу. А я буду собирать свои, и ты на них ответишь. И так будет всегда. Все претензии и вопросы – в коробку.

Развернулась и посмотрела на него с интересом:

– И может, когда-нибудь мы откроем ее и она окажется пустой?

Он кивнул.

Этот мужчина с каждой секундой вызывал у нее все большее восхищение. Можно было бы сказать, что девяносто дней инкубационного периода не закончились и еще рано делать выводы. Что ее восприятие навеяно конфетно-букетным периодом с флером мистики. Но никого она не уважала так сильно, как его. А теперь уважение приправлено восхищением.

– Почему ты так смотришь? – спросил он.

– Неужели такие, как ты, существуют? Это не сон? – озвучила она мысли.

– У меня к тебе тот же вопрос.

Анна приподнялась на носочки и поцеловала его.

– Как мне тебя оставить? – в его голосе звучала нежность.

– Я буду скучать. Неделя пролетит быстро, – успокоила она его и себя.

Егор обнял крепче.

– Ты мое чудо, – прошептал он.

– А ты – мое, – откликнулась она.

Кофемашина сообщила: готово.

– Помнишь, ты говорила, что в книге – это не ты.

Анна кивнула.

– Ты была права: в жизни ты намного лучше.

* * *

Взглянула на часы: три. В Киеве десять вечера. Она нажала «Вызов». Абонент ответил после первого гудка.

– Ну ты даешь!

– Вика, прости, что так долго не звонила, – с места в карьер начала Анна.

– Рассказывай уже, – пробурчала подруга.

В отличие от Галы, Вика никогда не тратила энергию на упреки за долгое молчание.

– Только подробно, – уточнила она.

Анна описывала произошедшие события.

– Ой, так романтично, – протяжно вздыхая, прошептала Вика. – Встретил, цветы, продукты.

Анна продолжила рассказ.

– Вика, ты знаешь этот фильм?

– Ответ Вселенной. Посмотрю его сегодня.

– Притом что я смотрела его полгода назад и ничего такого не заметила.

– Что было дальше?

Анна рассказала.

– Как он это сделал?

– Отдал команду дому – с помощью мобильного, – улыбнулась, вспомнив их разговор в ванной.

– Красавчик! Ну и как он в сексе?

Анна звонко рассмеялась:

– Вика, не смущай меня! Я не обсуждаю такие темы.

– Ну-у-у, предлагаю использовать шкалу Галы от нуля до десяти, – нашла выход подруга. – И сколько?

– Сто!

Теперь они смеялись обе.

– Ты не представляешь, какой он красивый!

– И размеры присутствуют?

– Присутствуют! А массаж!

– Массаж там?

– Ага, – загадочно подтвердила Анна.

– Да. Это высший пилотаж! – восхитилась собеседница.

– И внимательный, и нежный. Короче, мультиоргазм. Я никогда такого не испытывала. У меня с ним в сексе происходит выброс света. Мне сложно это объяснить.

– Он твой ключик, а ты его замочек, – констатировала Вика: она умела внести ясность одной фразой. – А у него есть такое ощущение?

– Есть. Он сказал, что в его жизни никогда такого не было.

– Предохраняется?

– Нет, – смущенно ответила Анна, вспомнив вопрос Егора во время первого секса: «Мне остановиться?».

– Значит, не боится, что ты забеременеешь, – высказала мнение подруга.

Анна не думала об этом. Для нее их секс был чем-то необыкновенным. Она ни разу не задумывалась о том, каким он будет. И этот секс оказался лучшим в жизни. В нем не осталось места для столь прозаичных вопросов. Может, это тоже показатель? Всю жизнь она маниакально боялась забеременеть. А с Егором ни разу не вспомнила об этом.

– И вы три дня провели в постели, – подытожила Вика.

– Нет. Я сбежала.

Поведала о своем побеге и о легендарной белке.

– Почему сбежала?

– Страхи. Включился страх быть отверженной, страх повторения предыдущего опыта и несоответствия.

Громкий вздох.

– Но какой он молодец, что поехал за тобой, – восхитилась Вика.

– Да. В этом его отличие от других. Егор не говорит – он делает. Знаешь, что я поняла?

Подруга молчала.

– Поняла, что страхи, заложенные травмами, не исчезнут полностью никогда и при стечении определенных обстоятельств способны повторно активироваться. Нужно отслеживать свое состояние, то, что движет тобой в момент принятия решения, – Анна сделала паузу, подбирая слова. – Знаешь, наша жизнь – как комната с колоннами, по которой нужно пройти от двери до светящегося окна. А этот путь и есть наш выбор. Комната – это психика. Колонны – страхи. Когда мы о них не знаем, бьемся лбом до крови и идем не туда. А когда мы эти страхи выявили, обнаружили, колонны становятся видимыми. Мы способны их обойти и дойти до окна.

Анна рассказала, как Егор выдержал ее истерику, и о коньках. На другом конце линии слышались всхлипы.

– Ты плачешь?

– Да. Я реву! – прозвучал взволнованный голос подруги. – Ань, ты понимаешь, что это судьба? Ты вообще понимаешь, что происходит?

– Ой, Вика, я столько всего поняла в ту ночь. – Она поделилась своим откровением. – Я использовала все оправдания, которые останавливали мужчин.

– А Егора – нет, – продолжила подруга. – Он лев, который знает, кто он и что делает. Самодостаточность, как ты любишь говорить.

– Вика, неужели он такой красивый и такой нормальный? Такое бывает?

– Но ты тоже красивая. И при этом нормальная, – всхлипнула собеседница.

Анна продолжила повествование. Когда она сделала паузу, подруга поинтересовалась:

– Ты очень спокойная. Нет истерических криков: «Принц!». Как думаешь почему?

– Не знаю.

– Может, потому что ты этого достойна?

– Может.

Анна рассказала о поездке в магазин и о том, как Егор не дал заплатить по счетам. И как помог разобрать покупки. О коробочке с вопросами и о том, как не хотел улетать. В телефоне опять послышались всхлипы. У Анны тоже выступили слезы.

– И что дальше? – спросила Вика.

– Дальше – жизнь, которая расставит все по своим местам.

– Не боишься?

– Нет. Я всегда буду благодарна судьбе за него и за время, проведенное вместе. Теперь нужно дописывать трилогию. Это самое важное.

* * *

Анна вышла из ванной в пижаме. Часы показывали почти двенадцать. Окинула взором свою шикарную спальню. Она всегда мечтала о такой, и здесь, в Нью-Йорке, мечта осуществилась.

Большая светлая комната, в центре которой красовалась высокая кровать с мягким бежевым изголовьем. Они купили в магазине комод с зеркальными фасадами – такая мебель всегда казалась Анне верхом современной классики. Она расположила его напротив кровати. Тяжелые бархатные шторы бежевого цвета придали комнате уюта, а кресло, обитое точно такой же тканью, идеально вписалось в угол между комодом и окном. Там же оказалась и напольная лампа с хрустальным абажуром, излучающая теплый свет. Ковры лаконично поддержали бежевый бархат дивана. Как же здесь красиво! Спальня достойна обложки журнала. И именно такая, какую она всегда хотела. Принесла цветы в вазе и поставила на зеркальный комод. Первые цветы от Егора. Анна сфотографировала свою новую спальню.

Даже усталость не могла помешать ее безмерному счастью. Направилась в гостиную и включила свет. Егор сказал бы, что ее берлога превратилась в шикарную и при этом уютную квартиру. Провела рукой по бархату бежевого дивана – еще одна интерьерная мечта, которую она осуществила.

Мечты даются нам для того, чтобы превращать их в реальность. В этой комнате ей захотелось сделать акцент на глубоком синем и молодом зеленом цвете. В этой цветовой гамме были подушки, ковры, шторы и посуда на кухне. Эти тона наполнили помещение стилем. Анна сделала снимок. Очень захотелось поделиться с Егором результатом их совместной работы. Через минуту раздался телефонный звонок.

– Привет. Думал, ты давно спишь, поэтому не звонил.

Анна ощутила тепло в его голосе.

– Не-а, я превращала берлогу в дом. Получилось?

– Очень красиво. Как ты сумела так быстро?

– Такой характер: все, что касается комфорта, нужно сделать немедленно. Но и отсутствие пятидесяти коробок с одеждой ускорило процесс, – она рассмеялась. – Услышала тебя и поняла, что скучаю.

– Я тоже это понял, – нежным тоном произнес он.

– Как перелет?

– Обычный. Уснул – самолет еще не успел взлететь. Только зашел в дом.

– Какая разница во времени с Нью-Йорком? Часа два?

– Три. У нас почти девять. Готова к завтрашней презентации?

– Да. Их было уже немало. Не думаю, что нью-йоркские читатели чем-то меня удивят. Или есть чего опасаться?

– Нет. Там будет Алиса и Дэн. Они сумеют за тебя постоять, – пошутил он.

Анна улыбнулась. Опять это спокойствие.

– Хотел спросить у тебя кое-что…

– Спрашивай.

– Поехали куда-нибудь отдохнем. Недели на две. Что думаешь?

– С удовольствием, но через неделю у меня презентация «Жить жизнь» в Москве.

– Перенесем. Книга поступит в продажу, а презентацию сделаем позже. Просто я подумал, что если лететь, то сейчас. Потом начнется редактирование книг, перелеты, твой проект закрутится, и мои перейдут в активную стадию. Сейчас лучшее время. Да и нам нужно побыть вместе.

– Как сказать об этом Алисе? – В его предложении Анну обеспокоило только это.

– Об этом не волнуйся. Я с ней поговорю, – успокоил Егор. – Так куда? Может, острова? Желательно необитаемые.

Анна рассмеялась:

– Вы рискуете, мистер Гор: такие путешествия раскрывают суть отношений.

– Именно этого я и хочу, – поддержал он ее мысль.

– Теперь бояться начала я, – пошутила Анна.

– Маврикий? Фиджи? Сейшелы? Бали?

Анна молчала. Он продолжил:

– Мальдивы?

– Долгий перелет из Нью-Йорка.

– Нам нужно уединенное место. А сколько лететь – неважно. Ты прилетишь ко мне. А в Москву отправишься отсюда прямым рейсом. Так все-таки куда?

– Мальдивские острова – мое любимое место на земле. Туда я готова возвращаться снова и снова.

– А еще куда?

– Венеция, Нью-Йорк, Лос-Анджелес.

– Обычно девочки мечтают о Париже.

– Я не люблю Париж и никогда не любила.

– Почему?

– Не знаю. С первой секунды такое отношение. Наверное, как-то связано с прошлыми жизнями, – отшутилась Анна.

– А где ты мечтаешь побывать?

– Сингапур. Говорят, фантастическое место. И Япония. И Новая Зеландия. И Австралия. Я там не была.

– Сингапур действительно необычное место. Тогда договорились: летим на Мальдивы в пятницу. Займусь этим завтра.

– Хорошо, – окончательно согласилась она.

– Но ты прилетишь ко мне во вторник, – безапелляционно заявил Егор.

– Как во вторник? У меня нет летней одежды. Мне нужно заняться шопингом.

– Займешься в Лос-Анджелесе: магазины везде одни и те же.

Она молчала.

– Аня, мне тебя не хватает, – признался он.

– А как же эта история? «Мы, альфа-самцы, никогда не показываем женщине свои чувства», – Анна улыбнулась.

– Эти правила для неуверенных в себе, – на выдохе ответил он. – Есть два вида мышления: стратегия и тактика. Так вот, с точки зрения короткой дистанции – тактики – такое поведение уместно, потому что ты не планируешь долгого пути. А с точки зрения стратегии, когда заглядываешь на десять лет вперед, это такая ерунда, – он вздохнул. – Прилетай.

– Мне тебя тоже не хватает, – в ее голосе звучал целый спектр чувств, включая уважение, которое усилилось после его ответа. – Прилечу во вторник.

* * *

Анна снимала чемодан с багажной ленты, когда раздался телефонный звонок.

– Я как раз забираю чемодан, – ответила она Егору.

– Это хорошо. Я не смог тебя встретить: съемка еще не закончилась. Думал, что будет быстрее, а все затянулось, – поспешно объяснял он.

Анна перебила:

– Егор, это работа. Так бывает.

– Ты не обижаешься?

– Нет. Конечно, мне хотелось бы, чтобы ты, красивый, стоял в аэропорту. Но в жизни бывает по-разному. Что мне делать?

– Тебя ждет водитель с табличкой. Он отвезет тебя домой. Думаю, через пару часов мы закончим.

– Позвони, когда будешь выезжать.

* * *

В Лос-Анджелесе уже стемнело, несмотря на раннее время: часы показывали четверть девятого. Они ехали по спальному району, где по обе стороны от дороги возвышались дома разного стиля и размера, но неизменно на зеленой лужайке, подсвеченной фонарями. Анна не понимала, что это за местность, а спросить не решалась. Точно не Беверли-Хиллз.

Автомобиль подкатил к небольшому белому дому с плоской крышей – современный стиль архитектуры. Анна улыбнулась, представив, как прокомментировала бы увиденное Гала: «Что это за гараж?» Глухая белая стена с крыльцом и дверью, а справа от входа – гаражные ворота, к которым вела асфальтированная дорожка. Водитель остановился перед въездом в гараж и вышел из машины.

Поднялись по ступенькам. Он открыл ключом замок:

– Хорошего вечера!

– И вам, – закрывая входную дверь, ответила Анна.

Включила свет. Освещение явило взору современный дом в лаконичном стиле хай-тек. Глухая стена образовывала букву «П», в основании которой находилась входная дверь. Эта буква размещалась посередине прямоугольного строения, как ручка на дипломате. А сам «дипломат» представлял собой свободное пространство, окруженное стеклянными стенами.

Помещение делилось на две зоны. Слева – глянцевая кухня-островок белого цвета и столовая. Справа – гостиная с двумя светло-серыми диванами друг напротив друга. Тиковые полы в гостиной и гранитная плитка в кухне. Шкафы и столы из натурального дерева сочетаются с современным материалом MDF – лаконичный стиль с акцентом на свободном пространстве. Все стены дома открывали вид на огни Лос-Анджелеса.

– Аквариум, – вынесла вердикт Анна.

Прошла по невидимому коридору, отделявшему кухню от гостиной, и открыла стеклянную стену. За ней оказалось продолжение дома в виде веранды с низким диваном и двумя креслами под навесом. Дальше – внутренний дворик с одиноко стоящим деревом на гладко выбритом газоне.

Лестница в холле говорила о том, что «аквариум» двухэтажный. Анна взяла чемодан и пошла наверх. На втором этаже оказалась такая же стеклянная комната, но с ванной, гардеробной и одной отличительной чертой – камином, вмонтированным прямо в стеклянную стену напротив кровати.

Открыла чемодан, извлекла коробочку с вопросами и поставила ее на тумбочку. Зашла в ванную и включила душ. В этот момент прозвучал сигнал мобильного.

– Как ты там?

– Изучаю аквариум, – пошутила Анна.

Егор рассмеялся:

– Точное название! Согласен. Мы закончили, еду к тебе.

– Приезжай уже, – нежно сказала она.

* * *

В холодильнике, как ни странно, оказались продукты. Из того, что там находилось, смог бы родиться вкусный ужин. Анна выбрала тигровые креветки, салат, авокадо, сыр. Можно приготовить пасту и салат, если паста найдется, или просто салат, если нет.

– Ну что же, мистер Айрон, есть у вас макароны в доме? – подумала она вслух.

Анна открывала ящик за ящиком в поисках нужного – спагетти нашлись в одном из них. Поставила кастрюлю с водой на плиту. Входная дверь открылась.

– Ну, где ты уже? – раздался голос Егора.

Быстрым шагом направилась в «букву “П”». Егор стоял с букетом и бумажным пакетом в руках. Только увидев его, Анна поняла, как сильно соскучилась. Бросилась ему на шею. Цветы выпали из рук. Егор приподнял ее, и она обвила ногами его торс.

– Девочка моя, как же я скучал, – прошептал он и поцеловал ее в губы.

Он поднимался по лестнице, неся Анну.

– И я, – шептала она в перерыве между поцелуями. – Даже не знала насколько.

– Я хочу тебя, – тихо произнес Егор.

Их отношения начались с маленькой искры, которую Анна даже не хотела замечать. Но их взаимопонимание позволило этой искре превратиться в яркое пламя. Может, это и есть главный показатель созидательных отношений? С каждым днем они должны становиться лучше, а не наоборот. Может, они должны развиваться из искры в пламя, а не начинаться с него? Может, ослепленный пламенем вначале, ты не способен увидеть сырые дрова, лежащие в середине?

* * *

Анна ждала Егора на веранде. Вид из «аквариума» утром поражал. Дом располагался на холме, и то, что показалось ей ночными огнями, на самом деле оказалось набережной Санта-Моники, за которой открывался вид на океан.

Она пила утренний кофе, наслаждаясь мгновением. Никогда Анна не была так счастлива, как с Егором, и никогда ей не было настолько спокойно. Ее счастье не вызывало страхов, что может оказаться недолгим или обманчивым. Ее счастье было каким-то устойчивым, уверенным, заслуженным, что ли.

– Так хорошо, что ты прилетела.

Анна обернулась. Егор стоял с чашкой кофе в руке, облокотившись на стену.

– Я тоже рада, – взяла его за руку. – Этот дом полон странности, но этот недостаток можно простить за вид из окна.

– Обожаю эти твои особенные словечки, – улыбнулся Егор. – Дом – творение знаменитого архитектора.

– Он представлял себя рыбой в аквариуме и в гениальную голову пришла такая идея? Что он курил, когда придумывал это?

Егор рассмеялся:

– Мне этот дом тоже вначале показался странным, но потом я привык.

Анна посмотрела с недоверием:

– Ты сам его строил?!

– Нет, что ты! Мне бы такое в голову не пришло. Один знакомый актер переезжал в дом побольше и предложил этот отцу по очень лояльной цене. Мы подумали и купили. Мы часто бываем в Лос-Анджелесе и останавливаемся здесь.

– Не представляю, как тут жить постоянно.

Заиграл рингтон его мобильного. Егор скрылся в доме. До Анны доносился его голос – она не вслушивалась в разговор.

Она смотрела на океан, в котором отражалось февральское солнце. Какой разный этот мир, и какая разная в нем зима. Для одних зима – это снег, для других – отсутствие дождя. Наш опыт определяет наши ассоциации. Когда-то она мечтала писать романы и смотреть на океан. Когда-нибудь она обязательно осуществит эту мечту.

Егор сел рядом и притянул ее к себе:

– Ты сегодня по магазинам?

Анна кивнула.

– Ты с Алисой говорил?

– Да. Вчера утром.

Посмотрела заинтересованно:

– И что ты сказал?

– Что у мисс Богинской изменились планы и ее не будет две недели, поэтому презентацию нужно перенести на начало марта, – в его тоне отсутствовали эмоции.

– И что она?

– Она спросила, что за планы. Получила ответ: мисс Богинская улетает со мной на две недели на Мальдивские острова.

У Анны от шока расширились глаза.

– Тетка сойдет с ума от любопытства, – Егор рассмеялся и поцеловал ее в кончик носа. – Вернемся к шопингу. В гараже стоит машина, поедешь на ней.

– Я??? Нет! – уверенно закончила Анна свое короткое возмущение.

– Поедешь. Ты справишься. Навигация работает хорошо, где парковаться – разберешься.

– Нет. Вдруг я ее поцарапаю?

– Не страшно. На то и машины, чтобы их царапать. Она застрахована.

– А если меня полиция остановит?

– Не остановит. Ты хорошо водишь. Справишься. Да и Лос-Анжелес поспокойнее Нью-Йорка.

– Ну Егор! – захныкала Анна.

– И вот карта, – он положил на стол черную карту Visa. – ПИН-код – 1982.

Анна открыла рот, чтобы произнести речь.

– И не начинай! На цены не смотри – покупай все, что тебе нравится, – строго сказал он.

– Ладно, – смирилась она.

* * *

Водить в Лос-Анджелесе оказалось неожиданно приятно. Машин было немного, водители культурные и, даже когда она немного мешкала, относились с пониманием. Да и машина комфортная – «Ауди A7» купе белого цвета. Лос-Анджелес не разочаровал – наоборот, угодил. А кто такая удовлетворенная женщина? Женщина после секса? Нет. Женщина после шопинга, которая купила в важную поездку все, о чем мечтала, и даже больше, ни разу не взглянув на ценник.

Ее шопинг оказался удачным. Несколько платьев, футболки, юбки, шорты, сабо, купальники, новое белье и даже белые часы и несколько сумочек. Родео-драйв и Уилширский бульвар воплотили все ее фантазии. А универмаги Saks Fifth Avenue и Neiman Marcus заставили сделать незапланированные покупки. Две пары новых очков были приобретены для Мальдив.

Егор звонил несколько раз, чтобы поинтересоваться, все ли у нее в порядке и почему она так мало покупает: СМС-банкинг уведомлял о тратах. Анна улыбнулась: безупречный Егор наполнял ее бескрайним счастьем. Так хотелось отблагодарить его за эту сказку.

Она ехала по пути, продуманному навигатором, когда увидела вдалеке башню, обшитую белым сайдингом, с зелеными часами и такого же цвета надписью: Farmer’s Market.

– Рынок!

* * *

Анна никогда не была в США на рынках, и первый опыт превзошел все ожидания. Ресторанчики и забегаловки, бакалейные лавки, уютные магазинчики. Она нашла все, что нужно: отборное мясо и печень индейки, свежие королевские креветки, овощи, зелень, фрукты и даже домашнюю сметану.

Борщ готов, стейки замаринованы, картошка почищена и залита водой, а овощи для салата вымыты и обсушены. Анна бросила в борщ чеснок. Егора ждал домашний ужин. Она хотела закончить к пяти, чтобы полюбоваться закатом.

Входная дверь отворилась. Анна удивилась: Егор говорил, что будет к семи.

– Ты так рано? – громко спросила она.

– Я, как всегда, вовремя, – услышала она мужской голос. И этот голос принадлежал не Егору.

Из «буквы “П”» вышел мужчина. Анна взглянула на него: высокий рост, седеющие виски, нос Егора – эти признаки не оставили сомнений в том, кто перед ней. «Хорошо, что я накрашена», – успела подумать она. Мужчина расплылся в улыбке:

– Боже мой, где мои солнцезащитные очки: я сейчас ослепну от этой красоты! Деточка, кто вы?

– Меня зовут Анна. Неловкая ситуация, – смущенно начала она.

– Деточка, поверьте, неловкая ситуация – это когда я застал вас голой в собственной спальне и вам шестнадцать лет. Так что это не тот случай.

Анна улыбнулась: его манера общения никого не оставит равнодушным.

– И чем вы занимаетесь?

– Пишу книги. Я писательница, – ответила она машинально.

– Это хорошо, но я не об этом. Вкусно пахнет.

– А, поняла, – смутилась она. – Готовлю ужин. Борщ уже готов. Вы голодны?

– Разве я имею право отказаться? Накрывайте на стол, милочка, накрывайте! Мою руки и иду к вам.

Он вышел из кухни. Анна истерично написала сообщение: «Твой отец в доме! Как его зовут?» Ответ пришел мгновенно: «))) соболезную. Владимир Семенович. Что ты делаешь?»

Анна: «Кормлю его борщом».

Егор: «Налей в тарелку побольше. Если он будет есть час до моего приезда, возможно, мне удастся тебя спасти)))»

Анна: «Не смешно! (((»

Егор: «Теткины проделки! Он должен был приехать в пятницу. Держись. Выезжаю».

Анна налила в тарелку борщ, нарезала хлеб и поставила на стол сметану. Владимир Семенович появился в «аквариуме». Подошел к кухонному ящику и извлек бутылку вина.

– Борщ на столе, Владимир Семенович.

Он подошел к столу с бокалами и бутылкой.

– А вы?

– Не хочу.

– Садитесь, не стесняйтесь, – он отодвинул стул.

Она присела за стол.

– Ну что, деточка, за знакомство?

Почему, когда твой мужчина пробует еду, это воспринимается спокойно, но когда его родители – это превращается в психоэмоциональный триллер? Неуверенность в себе? Желание произвести впечатление? Желание произвести впечатление – это комплекс? Комплекс, если ты плачешь от отсутствия результата. Это не о ней. Ее «триллер» базировался на эффекте неожиданности. Анна старалась смотреть на вид за окном: городские пейзажи всегда успокаивают. Папа попробовал борщ.

– Где мои таблетки от сердца?

– Не поняла? – искренне удивилась она.

– Это очень вкусно, деточка.

Анна выдохнула. Он взял ее за руку.

– Ну, рассказывайте, – сказал он с придыханием. – Слов не подбирайте!

Посмотрела на него внимательно и ответила в тон:

– А вы спрашивайте, не стесняйтесь.

Он громко рассмеялся. В его глазах горели маленькие огоньки.

– Какие у вас намерения в отношении моего сына?

На этот раз рассмеялась она.

– Как называется ваш роман? – спросил он серьезно.

– «Жить жизнь».

– Название достойно внимания. Продолжайте.

Стандартный вопрос человека, который узнает, что она писательница. Этот вопрос стал для нее привычным. Анна начала свой рассказ. Владимир Семенович доел борщ и поблагодарил. За разговором о романе они переместились на веранду. Солнце как раз садилось за горизонт, окрашивая Город ангелов в красные тона. Он задавал вопросы, потом попросил книгу. Анна подписала и подарила.

Отец Егора оказался очень проницательным мужчиной с орлиным взглядом, проникающим до самого дна души. Но ее такие взгляды не пугали, а его взгляды – тем более. Она не стремилась произвести впечатление, не собиралась казаться лучше, чем есть. Поэтому у нее не было причин обманывать или недоговаривать. Она из этого выросла. Входная дверь открылась, и на пороге появился Егор.

– Сын мой! – воскликнул папа. – Идем к нам.

Анна вышла навстречу. Егор крепко обнял ее и шепотом спросил:

– Ты как?

– Нормально. Болтаем.

Поцеловал ее в лоб.

– Деточка, принеси ему бокал.

– Папа, это что за мансы[4]? – громко спросил Егор по дороге на веранду.

Анна видела, как они обнялись. Принесла бокал. Владимир Семенович разлил вино:

– Сын мой, где ты нашел писательницу, умеющую готовить борщ? Это удача для всех нас.

– Не начинай!

– Егор, я тебя прошу, не морочь девочке голову. – Владимир Семенович серьезно посмотрел на Анну: – Обычно я за него радуюсь, но в этот раз я ему завидую.

* * *

Мале встретил их синим небом и ярким солнцем, но первое, что ощущалось, – запах. Влажный воздух, наполненный сладостью океанского бриза. Перелет оказался долгим: они провели в воздухе двадцать два часа. Самый долгий перелет в жизни Анны. Она летала в разные места, но такое количество часов в воздухе провела впервые. Егор же, напротив, летал этим рейсом не раз. Пересадка в Сингапуре. Там они провели почти семь часов. Еще четыре с половиной часа – и ты в Мале. Они вышли из аэропорта ровно в полдень.

Впервые в жизни Анна не знала ни маршрута, ни отеля, в который летит. Поездка стала для нее приключением. Может, поэтому усталости не чувствовалось, а может, первый класс «Сингапурских авиалиний» сделал свое дело. Всю дорогу они смотрели фильмы из списка, составленного в первый вечер прилета из Киева, и болтали о запуске «Жить жизнь».

На выходе их встретил мужчина невысокого роста с табличкой: Mr. Aaron.

Мальдивская республика – тысячи островков, разбросанных на тысячи квадратных километров. Поэтому трансфер в отель-островок может занять 15 минут, а может и несколько часов.

– Нам далеко до отеля?

– Еще полтора часа на гидросамолете, – Егор приобнял ее. – Устала?

– Нет! Я в восторге! – эмоционально воскликнула она.

* * *

Курорт «Хайдевей Бич Резорт энд Спа» находится на острове Донакули атолла Хаа-Алифу. Это самые дальние острова, но именно поэтому уединенные. Донакули показался небольшим – максимум два километра, но и вилл на нем стояло немного. Егора и Анну встретили на пирсе ожерельями из живых цветов и освежающим коктейлем. Процесс регистрации отсутствовал: гостей сразу посадили в маленький электромобиль – и уже через пару минут они оказались у входа на виллу.

– Я так рада, что она на берегу. Не люблю жить на воде.

Егор улыбнулся:

– Значит, угадал.

Сотрудник отеля, который представился Мохаммедом, сообщил, что он их батлер – личный дворецкий, – и открыл дверь виллы. Анна зашла – нет, забежала. Раньше, бывая на Мальдивах, она всегда жила в коттеджах на берегу, но они напоминали номер. Это же не номер, а целый дом.

Гостиная со столовой, спальня, огромная ванная с джакузи под открытым небом и душем. Анна выбежала на террасу. Их домик был окружен зеленым садом, а метрах в пятидесяти от него плескался океан, бирюзовый оттенок которого невозможно передать – его нужно увидеть. Полное уединение! Понятно, что соседи были, но находились вне зоны видимости. Анна запрыгала от восторга, словно маленькая девочка, хлопающая в ладоши при виде куклы.

– Егор! Это невероятно! Сколько здесь вилл?

– На пляже – тридцать четыре, – ответил Мохаммед.

– Только ты и я! – она продолжала прыгать на месте. – Что мы будем делать?

Егор направился к ней:

– Все, что ты захочешь, и отвечать на вопросы из коробочки.

* * *

Они лежали в шезлонгах на пляже. Шестой день отдыха. Егор протянул коробочку:

– Ваша очередь, мисс Богинская. Может, мне уже повезет? А то в последние два дня вопросы только ко мне.

Анна рассмеялась. Закрыла глаза и вытянула свернутый листок.

– Расскажи свою самую мистическую историю, – прочитала она вслух.

– Мою ты знаешь. А что у тебя?

Посмотрела внимательно. Встала и направилась в дом. Вернувшись, протянула Егору айпад:

– Тебе придется ее прочитать.

Он взглянул на экран с текстом:

– Что это?

– Читай. А я поплаваю.

Направилась к берегу. Анна волновалась. Она нуждалась в соприкосновении с теплым океаном, чтобы успокоиться.

Погрузилась в воду. Индийский океан очень разный: некрасивый в Гоа, мутный в Шри-Ланке, мелкий на Бали, бурный на Пхукете. И только здесь, на Мальдивах, он неописуемо спокоен в своем величии, кристальной чистоте и нежной теплоте. Анна проникалась энергией этого места. Белый песок и бирюзовая вода добавляли гибкости. Она легла на спину и забылась в этом ощущении.

«Может, он поймет? Или, наоборот, это его испугает?» – думала она.

Вода на Мальдивах настолько теплая, что можно провести в ней весь день. Казалось, прошел час.

– Аня! – окликнул Егор.

Она вышла из воды и приблизилась к шезлонгу.

– Это третья книга?

– Да. «Вознаграждение».

– Когда ты успела написать?

– За семь дней до нашего знакомства.

Егор пристально посмотрел. На его лице читалось неверие. Встал и направился в дом. Вернулся с бутылкой белого вина и двумя бокалами.

– Ты можешь это доказать?

– Да. Я выслала этот файл себе на почту.

– А имена?

– И имена.

– То есть ты описала меня раньше, чем мы познакомились?

Анна кивнула. Он налил вино в бокалы и погрузился в чтение.

Она же погрузилась в медитацию, укрывшись лучами солнца.

Исчезновение теплого одеяла разбудило. Солнце уходило за горизонт, унося его с собой. Егор смотрел на океан. Пустая бутылка от вина на столе играла бликами в лучах заката.

– Ты дочитал? – тихо спросила Анна.

– Как такое может быть? – его голос звучал взволнованно.

– Но ты же рисовал мои глаза. Как такое может быть?

– Мне мама показала, – машинально ответил он, думая совершенно о другом. – Как это случилось?

– Я начала писать финал второй книги: всегда начинаю с конца. Но я продолжала и продолжала. Эта книга писала сама себя. И в какой-то момент я поняла, что она написана. Третья книга была закончена раньше, чем описанное в ней произошло.

– Почему так? – глухо спросил он.

– Не знаю. Может, для того, чтобы мы не пропустили друг друга, может, чтобы я показала людям силу слова. Я пока не знаю…

– Но ведь все совпадает! За исключением нескольких моментов. Ты описала даже глаза!

– Тебя это пугает?

Он посмотрел на нее проникновенно:

– Нет. Меня это убеждает в том, что есть люди, предназначенные для чего-то. Есть люди, предназначенные для кого-то. И ты права: наши страхи приближают нас к нашему чуду или отдаляют от него.

Егор протянул руки, зовя в объятия. Через секунду Анна оказалась у него на коленях. Она смотрела на закат и благодарила жизнь за его мудрость и внутреннюю силу.

Сидя у Егора на коленях, Анна наблюдала красное солнце, исчезавшее в океане. И неожиданно осознала: она никогда не любила Матвея. Никогда. Ее страхи заставляли называть любовью то, что ею не являлось. А на самом деле он не был ей нужен. Когда исчезло эго, вместе с ним испарилась и ее фальшивая любовь. Она не любила Матвея.

Она никого никогда не любила. Анна не скучала ни по одному из них. Не страдала, когда все заканчивалось. Не слышала биение их сердца. Да и запаха не помнила. Она знала аромат их одеколона, но не знала их запах. Смотрела на них, но не чувствовала. Ни с одним из них она не могла закрыть глаза и почувствовать себя женщиной в объятиях мужчины. Не могла позволить себе закрыть глаза. Они не позволяли это сделать.

Все ее мужчины были посланы для того, чтобы она смогла освободиться от страхов и встретить этот закат вместе с Егором. Она искала в них любовь, а нашла лишь отражение, в котором ей предстояло увидеть собственные страхи. Страхи не пускают любовь. Когда ты наполнен ими, для любви нет места.

И Матвей был прав, когда говорил, что она его не любит. Только сейчас Анна поняла, что манипуляторов жизнь наказывает нелюбовью. Потому что на них обращают внимание лишь те, в ком нет места для любви. В ней не могло быть любви, поэтому она не могла впустить в свою жизнь никого, кроме них.

Анна закрыла глаза. Она чувствовала спокойное биение его сердца, тепло дыхания на своей шее, ощущала силу уверенных объятий, вдыхала его сладкий аромат.

На самом деле любовь не хрупкая и не зыбкая. За нее не нужно бороться. Ее не нужно искать, уговаривать, догонять, просить. Она не требует доказательств и подтверждений. Она не может исчезнуть, ее нельзя потерять, потому что она не находится в ком-то. Любовь может жить только в тебе. И пока ты ищешь ее в ком-то, ты ничего не знаешь о ней. Но когда она есть в тебе, приходит тот, кто ее достоин.

– Я люблю тебя. Только тебя, – призналась Анна.

Егор обнял ее крепче и прошептал:

– Я люблю тебя еще сильнее.

* * *

Анна стояла под тропическим душем. Она купалась в радуге: солнечные лучи преломлялись сквозь струи воды, рождая радугу в ванной.

Каждый день они с Егором отвечали на вопросы из волшебной коробочки. Простая идея может стать лучшим способом познания друг друга. Ведь когда ты впускаешь человека в свою жизнь, многие вопросы задать нелегко. Они то не к месту, то рождают страх обидеть. То думаешь: «Задам позже» – и не задаешь никогда. А такая игра помогает это сделать.

Вряд ли Анна решилась бы сама рассказать о «Вознаграждении», если бы не коробочка. Скорее всего, Егор всегда считал бы, что «Вознаграждение» написано по реальным событиям. Теперь он знает самую мистическую историю ее жизни. За эту неделю они стали очень близки. Без волшебной коробочки для этого понадобились бы месяцы, а возможно, годы. Вчера вечером вопросы закончились. Конечно, новые вопросы еще появятся, но Егор нашел способ получить ответ.

Закончились вопросы для Мальдив, и вместе с тем пришло полное осознание его самодостаточности. Егор относился к Анне так, как относился к себе. Уважение, воспитанность, спокойствие, интеллект, юмор, преданность, сексуальность, щедрость, целеустремленность, ответственность, решительность, понимание, нежность, верность, забота, трепет, мудрость, любовь и благодарность – все это присутствовало в нем и дополнялось идеальной внешностью. Он безупречен внутри, безупречен снаружи, безупречен в отношении к ней. Егор сочетал в себе лучшие мужские качества, не замечая этого. Потому что он не казался, он был. Был таким не только с ней, но и в работе, семье, дружбе. Даже с дворецким он вел себя как с равным. Егор не говорил – он делал.

Анна восхищалась им, гордилась и уважала. Она понимала, какой путь нужно пройти, чтобы стать таким.

С таким, как он, можно прожить жизнь, сохранив уважение и доверие. С Егором она изменилась. Он открыл Анну как писателя, как женщину, как личность. И это открытие его восхитило.

Егор гордился ею. Он восторгался всем, что она пыталась не показывать другим: умом и проницательностью, умением анализировать и внутренней силой. С ним она начала ценить себя. Он словно высветил лампой ее достоинства. С таким, как он, хочется стать лучше. И его восхищение и вера помогают стать лучше.

Когда-то Анна спрашивала себя: почему мужчины стараются ее подавить? А благодаря Егору поняла. Подавить хотят те, кому мешает их же тьма: страхи, гордыня и комплексы. Высшее проявление женской силы – позволить себе быть слабой. Но даже когда женщина сильна настолько, чтобы быть такой, манипуляторы пытаются подавить и обесценить, потому что такая женщина одним присутствием напоминает им об их тьме. Они ошибочно полагают, что, обесценив, станут сильнее. А это не так. Обесценив, они еще дальше заходят во тьму.

Благодаря Егору Анна поняла важную истину. Когда кто-то говорит, что сильные мужчины не любят сильных женщин, он лжет. Только слабые мужчины не любят сильных женщин. Сильные же, наоборот, гордятся ими и восхищаются. Потому что знают: женщина – их лицо.

Анна выключила воду и вышла из душа. Медленно вытерлась полотенцем и оделась. На ней ярко-алый купальник и белое платье в большие красные пионы. Летящее длинное платье с разрезами до бедра и спадающим на одно плечо лифом, демонстрирует соответствие цвета пионов и купальника. Такое платье можно носить только поверх купального костюма и только на островах. Эти яркие цвета смотрелись еще эффектнее на фоне ее ровного золотого загара. А солнечные очки в красной оправе дополнили образ.

Взглянула на себя в зеркало: никогда она не выглядела так гармонично. Спокойствие и счастье изменили ее тело, взгляд и даже лицо. Ее красота стала иной. Всю жизнь Анна находилась в напряжении рядом со своими мужчинами, а с Егором стала расслабленной. Это новое ощущение привнесло в ее красоту гармонию. С Егором она перестала чувствовать себя какой-то не такой, неправильной – с ним она чувствовала себя достойной.

Неделя на Мальдивах повлияла не только на нее, но и на него. Егор стал спокойнее, что ли. Раньше какой-то бессознательный страх заставлял его держать Анну в поле зрения, словно он все время боялся, что она исчезнет. Никогда и никто не относился к ней так трепетно. За эту неделю он убедился, что его чувства взаимны. А спокойствие – это не безразличие, а открытость и доверие.

– Аня! – услышала она голос Егора. – Ты проснулась?

– Я уже готова! Проснулась без тебя, поэтому пошла в душ. А где ты был?

Анна нанесла на губы блеск, брызнула духами и открыла дверь. Егор окинул ее взглядом от макушки до пят:

– Ничего себе! Какая ты красивая.

– Ага. Ждала загара, – довольно рассмеялась она.

Притянул ее к себе. Отклонился и внимательно посмотрел:

– Ты счастлива со мной?

Вопрос показался неожиданным.

– Очень, – тихо призналась она.

По его лицу пробежала легкая улыбка.

– Тогда идем завтракать.

Они вприпрыжку вышли на береговую линию. Две цапли ходили по берегу. Пара. Егор взял Анну за руку и направился вдоль пляжа.

– А куда ты меня ведешь? Завтрак в другой стороне.

– В правильную сторону.

Они шли по воде. Песок на Мальдивах не такой, как в других местах. Когда океан касается его, он застывает, и ноги не вязнут, а оставляют легкие следы. Анна обернулась: они проложили след из маленьких и больших ступней.

– Это нужно сфотографировать!!!

Она запечатлела следы на песке, загорелого Егора в белой рубашке и джинсовых шортах на фоне бирюзового океана, их вдвоем на этом же фоне, Егор сфотографировал ее. Впереди показалась тонкая песчаная коса, уходящая в океан. На ней столик с развевающейся на ветру скатертью.

– Вот это завтрак! Никогда такого не видела, – восхитилась Анна.

Егор рассмеялся:

– Подтверждаешь мои мысли. Ужины на песке были, завтраки – нет.

Усадил ее за круглый стол и сел напротив. Официанты сняли металлические колпаки с тарелок, продемонстрировав обилие еды.

– А что за праздник? – поинтересовалась Анна.

– Сегодня семь дней, как мы здесь, и ровно месяц, как мы посмотрели друг другу в глаза.

– Сегодня двойной праздник! И у нас впереди еще целая неделя здесь, – она накладывала фрукты в тарелку.

– Не целая. Осталось четыре дня.

Анна непонимающе подняла бровь.

– На обратном пути остановимся на пару дней в Сингапуре. Осуществим мечту и разбавим долгий перелет.

Сердце забилось чаще. Егор каждый день воплощал ее мечты в жизнь с первой минуты знакомства.

– Ты изменил маршрут, прочитав «Вознаграждение»?

Он рассмеялся:

– Вот тебе еще одно совпадение! Маршрут изначально был таким. Это был сюрприз! – посмотрел долгим взглядом. – Кроме того, вчера у нас закончились вопросы.

Жестом велел официанту поднять металлическую крышку. На одной из тарелок оказалась их волшебная коробочка.

– Но у меня остался к тебе еще один вопрос.

Он пристально вглядывался. Анна видела решимость, подкрепленную уверенностью. Егор глубоко вдохнул:

– Ты станешь моей женой?

То, что она почувствовала, можно сравнить со взрывной волной. Внутри что-то разорвалось, но тело погасило эффект. Анна не отвела взгляда, она продолжала смотреть в его красивые глаза.

– Да, – тихо ответила она.

Он изумился:

– Ты ответила «да»?

– Да. Я ответила «да».

– Неожиданно. Думал, услышу от тебя речь на тему «Ты слишком мало меня знаешь», – его мимика говорила об удивлении, смешанном с недоверием. – Почему ты сразу сказала «да»?

– Потому что, чтобы сказать «да», нужно всего две буквы, все остальные слова нужны, чтобы завуалировать «нет». Слова нужны, чтобы уговорить свое сомнение. Ты спросил. У меня нет вопросов и сомнений, значит, да.

– Открывайте шампанское: она сказала мне «да»! – громко скомандовал он официанту на английском.

Егор поднял еще одну крышку. На тарелке стояла раскрытая коробочка с кольцом. Достал его и надел Анне на безымянный палец.

– Очень красивое! – она любовалась бриллиантом, который переливался в лучах солнца. – Откуда?

– Привез из дома.

Анна опять бросила непонимающий взгляд.

– Купил, когда ты согласилась прилететь в Нью-Йорк на три дня раньше.

У нее округлились глаза.

– Ты же меня не знал!

– Прочтения «Жить жизнь» достаточно, чтобы понять, что ты и есть та самая львица.

Она недоверчиво покачала головой:

– И что, даже не сомневался?

– До Киева сомневался. После – купил кольцо. Хотел сделать предложение на катке.

– Почему не сделал? Засомневался из-за моего побега?

– Нет. Побоялся, что ты сбежишь окончательно.

Анна улыбнулась.

– Поэтому приберег его для острова: здесь бежать некуда. И, как видишь, мой план увенчался успехом.

– Я люблю тебя.

Егор взял бокал:

– У меня есть к тебе еще один вопрос.

Ее тело показало: слушаю.

– Какую свадьбу ты хочешь?

Анна посмотрела на него с нежностью:

– Такую, какую хочешь ты.

– Но ты не знаешь какую.

Она встала и перебралась к нему на колени.

– Расскажи.

Анна вдохнула запах его волос. Егор пах корицей и хвоей.

– На весь мир, – серьезно ответил он.

– Вот такая и будет.

Сидя на коленях у Егора, она была с ним одного роста. Анна продолжала дышать им. Его запах задевал невидимые струны внутри. Словно трепет крыльев в солнечном сплетении. Она провела рукой по его блестящим волосам, шее, спине. Нежно коснулась плеча.

– Тогда у нас будет свадьба в классическом стиле на пятьсот гостей. И множество журналистов. Чтобы весь мир знал, что ты моя жена, – фантазировал мужчина.

Анна улыбнулась. Он был бесконечно прекрасен в рассказе о своей мечте, а она бесконечно счастлива оттого, что счастлив он.

– У меня все-таки есть к тебе один вопрос, – сказала она.

– Задавай!

Внимательно посмотрела в его красивые коричные глаза:

– Егор, ты осуществляешь все мои мечты. Как я могу тебя отблагодарить?

– Роди мне детей, Аня, – серьезно ответил он. – Роди мне детей.

* * *

Анна открыла входную дверь и щелкнула выключателем. Водитель занес в квартиру чемодан и сверток с едой.

– Хорошего вечера, мисс Богинская!

– И вам.

Закрыла дверь. Сняла верхнюю одежду и направилась в гостиную. Свет из холла достигал кухни и комнаты, выхватывая из темноты пакеты и два чемодана, доставленных из Лос-Анджелеса. Взглянула на пакеты с покупками из Сингапура.

– Разберу завтра, – пообещала она гостиной.

Основной свет включать не хотелось: в ее ощущении этой квартиры и этого города что-то изменилось. Анна подошла к большому окну и посмотрела на огни Манхэттена. Долго вглядывалась в них, проникаясь атмосферой этого места. Понимание того, как преобразилась ее жизнь всего за несколько месяцев, парализовывало. Новая реальность под названием «жизнь в Нью-Йорке». Впервые Анна осознала, что эта квартира теперь ее дом. И этот город, и страна. Все здесь другое. Но это не пугало.

Вздохнула. Весь предыдущий месяц был наполнен событиями: Матвей, контракт с издательством в Нью-Йорке, организация съемок фильма в Киеве, запуск телевизионных проектов, решение о переезде и сам переезд, отношения с Егором, Лос-Анджелес, путешествие на Мальдивы. Предложение Егора стать его женой. Сингапур, прилет в Лос-Анджелес и опять поездка в Москву и Санкт-Петербург. Презентация книги в России прошла более чем успешно. Алисия пребывала в эйфории, а значит, все идет по плану.

Событий этого месяца хватит на третью книгу. Столько эмоций и понимания, открытий и изменений. Месяц назад она сомневалась во всем, а теперь все стало реальным, настоящим, живым, с легким ощущением постоянного дежавю. Она уже проживала все это на страницах своей книги. Но реальность оказалась намного лучше. А теперь тишина и только огни Нью-Йорка за окном ее нового мира.

В ближайшие несколько месяцев ей некуда лететь – она проведет это время, готовя «Жить жизнь» к изданию на разных языках, дописывая и редактируя «Грех прощения». «Грех прощения» – главная задача. Анна вздохнула. Безумно захотелось с кем-нибудь поговорить. Часы показывали семь вечера. В Украине все спят. Словно в ответ на ее запрос зазвонил телефон. Анна улыбнулась.

– В Лондоне двенадцать. Я думала, ты давно спишь, – радостно начала она.

– Не сплю. Хотел дождаться тебя.

– Я дома. Зашла минут пятнадцать назад.

– Как перелет?

– Спокойный. Я спала, – призналась она.

Анна вслушивалась в его голос. Такой грудной, тягучий, сладкий, словно карамель. Такой родной. Она соскучилась по нему. Анна скучала по Егору. Интересно, а он скучал?

– Какие планы на вечер?

Она рассмеялась:

– Какие у меня могут быть планы? Я дома.

– Я соскучился и хотел пригласить тебя на свидание.

Он сам ответил на ее немой вопрос. Анна часто отмечала эту необычную особенность их отношений: стоит ей подумать, как он обязательно даст ответ.

– С удовольствием. Интересно, как мы это сделаем? – продолжила игру она.

– По ватсапу. Выпьем бокал вина. Поболтаем.

Анна улыбнулась:

– Никогда не была на таком свидании.

– Для меня это тоже впервые.

– Интересный опыт. Только у меня вина нет.

– Есть. Поищи в пакетах, которые доставили.

– Я люблю тебя, – был ее ответ.

Пакетов в гостиной стояло немало: шопинг в Сингапуре оказался удачным.

– Ищи красный пакет, – подсказал Егор.

Анна включила свет. Небольшой ярко-красный пакет бросался в глаза. Заглянула внутрь и увидела бутылку белого вина, перевязанную коробочку и конфеты.

– А что за коробочка?

– Открой и узнаешь, – воодушевленно ответил Егор.

Анна развязала ленту на коробочке с золотой надписью Cartier. На черном бархате сверкала подвеска и серьги-гвоздики. Камни точно такие, как на кольце, которое подарил Егор.

– Как красиво! – воскликнула она. – Я так давно мечтала о таких серьгах!!!

– Рад, что угадал, – довольно прокомментировал Егор.

– Они точно как кольцо.

– Это одна коллекция. Подумал: пусть будет набор.

– Ты самый лучший в мире, – сказала Анна и неожиданно осознала, что впервые в жизни говорит это не потому, что так нужно, а потому, что действительно так чувствует.

– Ну что, встречаемся через 15 минут? С тебя открытое вино, надетые украшения и включенная камера.

– Договорились! – Она вприпрыжку отправилась в ванную.

Анна стояла под горячими струями. Их отношения с Егором похожи на сказку. Будто сюжет из красивого кино. Нечто нереальное, нечто лучшее, чем можно представить. Егор словно волшебник, наполнивший жизнь чудом и превративший ее в сказку. Может, это и есть показатель мужчины, способного стать твоим чудом: он стремится сделать твою жизнь лучше. С момента их первого взгляда ее жизнь наполнилась магией свершения. Он открыл Анне новый мир. Мир, который раньше оставался картинкой из фильма. Именно он сделал ее героиней такого фильма, или сказки, или мечты.

Анна надела синюю блузку с джинсами и украшения. Взглянула на себя в зеркало: ее глаза горели.

– Чего-то не хватает! – Вернулась в ванную, чтобы завершить образ.

Включила свет на кухне. Придала ноутбуку на столе нужное положение. И вдруг раздался звонок в дверь. Анна машинально направилась ко входу. За порогом стоял курьер с коробкой белых пионов. Последний тренд флористики – упаковывать цветы в коробку. Анна рассмеялась и приняла букет. Заперла дверь, и в этот момент зазвучал рингтон ватсапа.

– Ты невероятен! Тебе не кажется, что ты меня балуешь?

Она вдыхала запах пионов.

– Ты достойна того, чтобы тебя баловать.

Анна поставила букет на стол и призналась:

– Это самое необычное свидание в моей жизни!

– Взаимно. Открывай вино. Нам есть что отметить и обсудить.

Достала бокал и штопор. На экране появился Егор. Он сидел в кресле, на заднем фоне виднелись огни города за окном.

– Включай камеру.

– Одну секунду. Все поставлю и включу.

– Ох уж эти женщины! Вечно опаздывают, – сказал он с театральным трагизмом.

Анна рассмеялась. Быстро достала фрукты и сыр. Расположила букет так, чтобы он попадал в объектив камеры.

– А ничего, что так поздно? В Лондоне ночь.

– Я завтра свободен до пяти. Так что не волнуйся: успею выспаться.

– Как перелет? – спросила она, продолжая расставлять приборы.

– Как обычно.

– Ты не устаешь жить на четыре города?

– Это временно. Думаю, еще одна поездка в Лондон – и останутся три города. Но у такой жизни есть один минус.

– Какой? – Она поставила на стол вино и бокал.

– Постоянно ищу вещи, которые оставил в другом городе.

Анна рассмеялась. Ей очень нравился его юмор: легкий, с долей самоиронии. Села на стул и включила камеру.

– Ого! Какая ты красивая! Ярко-розовые губы.

– Конечно. У нас же свидание!

Анна не сводила с него глаз. После возвращения она улетела на следующий день. Он остался в Лос-Анджелесе, но вчера отправился в Лондон. Они не виделись больше недели. Созванивались, переписывались, но урывками. Разница во времени и плотные графики мешали их общению.

– Я так соскучилась, – призналась она.

Егор улыбнулся:

– Вот поэтому у нас свидание!

Они продолжали смотреть друг на друга. В их долгом взгляде читалась любовь, наполненная вниманием, спокойствием, уважением и доверием. В какой-то момент Анна поймала себя на ощущении, что расстояние в несколько тысяч километров исчезло, растворилось, не в силах их разделить.

– Давай выпьем за твою первую презентацию в «Рэндом Хаус».

Она взяла бокал и подняла, имитируя соприкосновение с его бокалом.

– Алиса сказала, что все прошло очень хорошо.

Анна сделала глоток вина и кивнула.

– Какие планы на Нью-Йорк?

– «Грех прощения». Мне предстоит написать двести пятьдесят страниц за месяц.

– Почему такие сроки? «Жить жизнь» выходит на мировой рынок только в июле. А «Грех прощения» мы планировали выпускать не раньше сентября.

Анна тихо вздохнула: наступил момент, о котором она думала неделю.

– Я давно хотела это обсудить. Или, даже не знаю, может, попросить. – Егор смотрел в камеру, а казалось, что прямо в душу. – Понимаешь, во всем мире продолжения пока не ждут, потому что о «Жить жизнь» узнают только в июле. Но мои читательницы в Украине ждут. Я хотела попросить разрешения выпустить книгу в Украине.

Егор сделал глоток вина.

– Аня, но ты понимаешь, что это не очень правильно, – мягко начал он.

– Понимаю. Но, с другой стороны, книга на русскоязычных рынках уже представлена. Пусть в июле выходит в Украине, а в России, скажем, в августе.

Егор молчал. Анна видела, что он думает. Наконец он взял свой блокнот:

– Когда ты хочешь?

– 16 июля 2016 года.

– Так быстро? Ты должна сдать ее в редакцию не позднее 1 июня. Успеешь?

– Надеюсь, Нью-Йорк меня вдохновит.

Егор вздохнул.

– Могла бы спокойно дописать в июле. Зря ты выбираешь такой ритм, – попытался переубедить он.

– Наоборот, хочу закончить побыстрее.

Он отвел взгляд от блокнота и внимательно посмотрел на нее. Анна, почувствовав, что пробила стену несогласия, добавила аргументов:

– Украинский книжный рынок очень закрытый. И существенно ни на что не повлияет.

– Не могу тебе отказать, – сдался Егор. – Давай так: если успеешь дописать, сделаем эксклюзивный тираж для Украины. Но третья книга выйдет согласно графику! А почему эта дата?

– Спасибо, – поблагодарила она и добавила: – Накануне начнутся съемки многосерийного фильма по мотивам «Жить жизнь». Я должна буду окончательно утвердить актеров, поэтому мне все равно придется лететь в Киев.

– Когда тебе нужно быть в Киеве?

– Приблизительно восьмого.

– Отлично! Значит, в графике ничего менять не придется. Кстати, о графике. В июле мы запускаем «Жить жизнь» в Европе на английском, французском, немецком, испанском и итальянском языках. Поэтому график такой: 18 июля презентация в Париже, 19-го – Берлин, 20-го – Мадрид, 21-го – Лондон.

– А США?

– Нью-Йорк – 25 июля. Сан-Франциско – 27-го. Лос-Анджелес – 29 июля.

– Три города?

– Да. Они самые читающие, – пояснил Егор.

– А Рим?

– Рим не вмещается в график из-за Киева.

– Я могу быть в Риме перед Киевом.

– Не можешь, – безапелляционно заявил он.

– Почему?

– Потому что ты будешь в свадебном путешествии, – спокойно констатировал Егор.

Анна замолчала. После отлета с островов они не говорили о свадьбе. Поэтому такая категоричность поразила и тут же возмутила ее.

– То есть?! Я думала, что наша свадьба будет не раньше чем через год, – не сдержала она эмоций. – В Америке к таким мероприятиям долго готовятся…

Егор улыбнулся и уверенно заключил:

– Наша свадьба будет в июне. Она станет отличным пиар-ходом.

Он спокойно продолжил и закончил мысль, смысл которой сводился к тому, что Анна – кукла, которой нужно вовремя быть на свадьбе.

– То есть ты уже все решил?!! – она всей мимикой демонстрировала возмущение.

Его же мимика говорила о готовности к такой реакции. Видимо, поэтому он продолжил:

– Представь: выходит первая книга. Мы выставляем фотографии так, чтобы было видно, что высокий брюнет, но не видно кто. Читатели начинают искать в соцсетях доказательства, подтверждающие реальность событий, и везде видят, что ты вышла замуж, – его тон полон энтузиазма. – Они думают: «Матвей изменится!» Вторая книга оставляет их в состоянии ожидания. И тут третья!

Анна замерла, поразившись услышанному.

– Ты продаешь «Жить жизнь» даже с помощью свадьбы! Может, ты и предложение мне для этого сделал? – она выплеснула порцию яда в виде сарказма.

Егор внимательно посмотрел.

– Аня, ты мое чудо… И ты об этом знаешь, – нежно сказал он. – Но если мы поженимся после презентации, журналисты это разнюхают и расскажут, кто жених. И тогда интриги не получится. Зачем покупать книгу, если и так понятно, кто муж?

Молча налила себе еще вина. Она анализировала. Альфа-самец – ярко выраженный. При всей своей заботе он бессознательно стремится к большему куску мяса. Не к обглоданной кости, а к большому куску. Такова их природа.

– А как же твои слова – мол, хочу, чтобы о том, что ты моя жена, знал весь мир?!

– Он и узнает, прочитав третью книгу. Ни один журналист не справился бы с такой масштабной задачей! – Он поднял бокал и довольно улыбнулся: – Меня искренне радует то, что ты не сопротивляешься свадьбе в июне.

Точно! Поведение типичного альфа-самца в самом ярком проявлении – вершина иерархии. При всей искренней заботе, при всем внимании к ней он все же придумал способ получить самый большой кусок мяса. И если для этого нужно притвориться романтиком – пожалуйста. Но в награду ему еще досталось отсутствие сопротивления, которое он, конечно же, посчитает своим достижением. Ее – как женщину – такое поведение обижало и в то же время восхищало – как психолога и писателя.

Альфа всегда ищет выгоду, и это правильно. Коробило то, что Егор принял решение без нее. Однако она в очередной раз убедилась в его силе. В том, что при всей своей заботе о ней он постоянно думает об их совместном будущем. И даже если он принимает решения без ее участия, это правильно.

Она женщина, а значит, высшее проявление ее силы – быть слабой. Если ты не способна быть слабой, довериться, понять, значит, полна страхов, которые нужно лечить. Еще год назад Анна сказала бы Егору нечто другое, но сегодня она способна лишь сдаться. Отдаться в руки мужчины, который вызывал восхищение. Она искренне восхищалась им. Егор стал первым мужчиной в ее жизни, перед которым она преклонила колени. Она согласилась и приняла, что он умнее и сильнее. Покорилась с уважением и благодарностью. И этот вечер только убедил ее в этом. Но Егору знать об этом необязательно, поэтому Анна смерила его взглядом английской королевы и… промолчала.

– Ты злишься?

– Да! Потому что это свидание было подготовкой к новости о скорой свадьбе!

Егор довольно рассмеялся.

– Как я люблю тебя за твой интеллект! – не стал спорить он. – Кстати, куда ты хочешь в свадебное путешествие?

– В Венецию! Заодно сделаем презентацию книги в Риме!!!

– В Венецию так в Венецию! Зачем так кричать?

* * *

– Доброе утро, мисс Богинская! – поприветствовал консьерж.

– Доброе утро.

– Сегодня солнечно!

– Да, весна! Хорошего дня.

– И вам.

Анна вышла на улицу. В Нью-Йорк пришла самая настоящая весна. Разительный контраст между городом морозно-снежным, когда она улетала в Лос-Анджелес, и расцветающе-теплым, каким он стал теперь. Вдохнула воздух, наполненный пробуждением природы. Анна встала рано: смена часовых поясов. Да и легла не очень поздно. Накануне они проговорили с Егором до одиннадцати, но в Лондоне это уже четыре.

В основном обсуждали свадебное путешествие. Они решили прилететь в Италию 28 июня, там взять автомобиль и прокатиться по побережью Адриатического моря. План был следующий: остановиться на пару дней в Венеции, посетить Римини и Сан-Марино, провести там несколько суток, а по дороге в Рим заехать во Флоренцию и Пизу.

Егор в Италии бывал только в Риме, Анна – в Риме и Венеции, поэтому путешествие вдохновляло их обоих. Они рылись в интернете, обсуждая, какие достопримечательности нужно посетить. А седьмого решили провести презентацию в Риме. Восьмого Анна улетит в Киев, он – в Нью-Йорк. В тур по Европе с ней поедет Алиса, поэтому встретятся они только в Лондоне. Анна хотела поговорить о свадьбе, но Егор сказал, что это они обсудят при встрече. Она улыбалась, вспоминая их свидание по ватсапу.

Направилась в парк: хотелось надышаться весной. Сегодня первый день в Нью-Йорке, когда она предоставлена самой себе. Ей некуда спешить, ее никто не ждет: ни встреч, ни дел.

Анна гуляла вдоль пруда. Белки охотно брали из рук нарезанные яблоки и орехи. Она смеялась от души. Сняла их на видео и отправила Егору с подписью: «Белки передают тебе привет! Доброе утро, мое чудо! Пусть день будет солнечным, даже если в Лондоне туман».

Ее переполняло бескрайнее счастье. В этот солнечный, по-настоящему весенний день Анна превратилась в полноценную жительницу Нью-Йорка. Раньше было много эмоций, поездок и стресса. Даже если напряжение не проявлялось внешне, оно все равно присутствовало: слишком много событий произошло за короткий период. Захотелось на шопинг. Весна пришла неожиданно, и Анна поняла, что у нее нет практически никакой демисезонной одежды. Да и в новом доме, в новом городе, в ее новом мире хотелось избавиться от воспоминаний – новый гардероб казался важным продолжением изменений в жизни. Кроме того, за этот месяц ей ни разу не удалось пройтись по магазинам так, как когда-то мечталось. В Лос-Анджелесе шопинг был целенаправленным: летняя поездка. В Сингапуре – с Егором. Он покупал все, что она хотела. Но покупал он.

А сегодня настало время осуществить давнюю мечту: зайти в любой магазин и купить все, что хочется, не думая о ценах. Анна наконец-то могла себе это позволить. Она хотела провести этот ритуал. Ритуал позволения. Теперь она писательница, живущая в Нью-Йорке. Надо проникнуться этим ощущением, впитать его. Потому что жизнь дала эту возможность для того, чтобы она могла служить миру еще лучше.

Анна шла по Гранд-Арми-Плаза в сторону Пятой авеню. Взгляд уперся в отель «Плаза», смотревший прямо на площадь. «Нужно будет обязательно выпить там коктейль», – она улыбнулась своей мысли. Традиция жителей и туристов Нью-Йорка, которую она тоже давно мечтала соблюсти.

Пятая авеню – мечта любого шопоголика. Анна не страдала шопоголизмом, но эта улица вмещает в себя бутики самых известных элитных брендов, и она была полна решимости посетить все. Перешла на светофоре дорогу к «Эппл Стор».

* * *

Анна зашла в квартиру. Пакеты с покупками уже доставили. Добавила свои в ту же кучу. Вся гостиная была заполнена разноцветными коробками с названиями брендов. Анна открыла дверь на террасу: отсутствие снега и яркие солнечные лучи обнажили все недостатки.

– Нужно заняться ее обустройством, – подумала она вслух.

* * *

Сон. Она занималась книгой до трех часов ночи и, приняв горячую ванну, заставила себя лечь спать. Анне нравился ее новый режим в Нью-Йорке: ничто не отвлекало от написания романа. В ее новой жизни всего четыре дела: творчество, медитация, спорт и английский язык. Ее словно прорвало: текст лился потоком. За десять дней она написала двести пятьдесят страниц – большой объем для такого срока.

Егор должен был прилететь через два дня. Она никогда ни по кому не скучала. И даже Матвей вызывал скорее тягу, как к сладкому или наркотику – к чему-то, от чего зависишь, но что можешь контролировать. Чувство к Егору – совсем иное. Благодаря ему она поняла, что значит скучать по мужчине. Трепет ожидания встречи – нежный, как лучи утреннего солнца, и легкий, словно весенний ветер. Они созванивались каждый день, но Анне не хватало его взгляда, запаха, улыбки, прикосновений. Не хватало его.

Ей снился сон. Солнечные лучи наполняют комнату теплом. Она стоит в свадебном платье. Нежное, струящееся, белое кружевное платье. Дело даже не в платье, а в свете, который оно излучает. Она стоит в центре комнаты на пьедестале, хоть и не видит его – только ощущает. Белое кружевное платье с легким шлейфом. И Егор. Он подходит к ней, приподнимает и кружит. Она чувствует, как развевается фата, а он говорит: «Ты такая нежная и теплая…»

– Нежная и теплая… Мм… Любимая моя… Как же я скучал!

Анна приоткрыла глаза. Ум уверял: «Он прилетит через два дня». Прикосновения сообщали иное. «Нежная моя…» – Егор даже не понимал, что думает вслух. «Девочка», – шептал он, прикасаясь к ней.

– Ты реальность? – сквозь сон спросила она.

– Сейчас проверим, – тихо сказал он.

Анна ощутила, как его член вошел и заполнил каждый миллиметр ее тела. Занял. Наполнил. Приказал. Утвердил. Она проснулась. Проснулась от оргазма, разливавшегося радугой по телу: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый… Таким стал оргазм этого утра. Радужным.

Егор повторял:

– Соскучился. Как же я соскучился, – и от его голоса радуга становилась еще ярче.

Анна тихо стонала, охваченная наслаждением, пронизанная плотью, которая казалась эротическим сном. А когда он вышел, ощутила потерю. Сон закончился. И в этот момент она снова почувствовала проникновение. Он словно превратился в ключ, который идеально входит в ее влагалище, подобранный специально под… Под ее замок… Словно ключ, способный открыть. Ключ, ищущий способ открыть. Ключ, который открыл… Она стонала. Нет, кричала. Ей казалось, что крик ее наслаждения слышит весь Нью-Йорк.

– Ты?

– Я так соскучился, – прошептал Егор.

Она ощутила проникновение. Его член опять вошел в нее. Взрыв. Энергия. Эмоции. Никогда раньше Анна не испытывала такого чувства – глубокого и наполняющего. Она застонала. Это сродни американским горкам: ты только пережил первый вираж, как уже мчишься к следующему, еще более неожиданному. Анна застонала громче. Такой оргазм может быть только во сне. Оргазм. Сильный. Пульсирующий. Проникающий. Наполняющий. Егор ведь прилетит через два дня.

* * *

Анна открыла глаза: Егор прижимал ее к себе. Поцеловала его. Ей хотелось его целовать. Нет, хотелось съесть. Она покрывала его тело частыми поцелуями. Она хотела целовать его всего. Она прикасалась губами к каждому сантиметру его тела. Вдыхая. Проникаясь. Наслаждаясь.

– Ты сон? – спросила она, добравшись до пальцев ступней. – Ты должен быть через два дня!

– Меня здесь нет. Поэтому можешь делать со мной все что захочешь, – сообщил он.

– Я буду тебя любить.

– Что это значит? – заулыбался Егор.

Они лежали в кровати, наслаждаясь присутствием друг друга. Это утро оказалось таким волшебным, наполненным нежностью, любовью, романтикой, энергией весны и безграничного счастья. Анна смотрела на Егора, облокотившись на его грудь, опять удивленная его красотой.

– Ты такая красивая, – Егор словно озвучил ее мысли о себе самом.

– Я как раз думала то же о тебе.

– Да ладно, я просто плебей по сравнению с тобой.

Анна рассмеялась:

– Не стоит надевать маску скромности.

Он прижал ее к себе.

– Как ты попал в квартиру?

– Консьерж впустил.

– Странная в этом доме система безопасности.

– Во-первых, он меня знает. Во-вторых, я зашел с Дэном. Его он знает еще лучше. Я был очень убедителен в желании устроить сюрприз.

– Сюрприз удался. Это самый лучший сюрприз в моей жизни, – поцеловала его грудь. – Дам тебе ключи.

– О, наши отношения переходят на новый уровень, – его губы расплылись в улыбке.

– У нас свадьба через два месяца. Какой уже может быть уровень? – она ощутила его крепкие объятия.

– Тоже дам тебе ключи и введу тебя в умный дом, – он нежно провел пальцем по ее лицу. – Может, тебе переехать ко мне?

Анна отрицательно покачала головой:

– До свадьбы – нет.

– Да ладно! Наша свадьба состоится, даже если мы будем жить вместе.

– Я хочу дописать книгу на своей территории.

Егор поцеловал ее в губы.

– Ты такой сладкий…

– Заехал домой после аэропорта и принял душ.

Она расхохоталась:

– Я вообще-то не об этом. Я так сильно соскучилась…

Вместо ответа опять почувствовала его объятия.

– Что будем делать сегодня?

– У нас два дела. Первое – быстрое. Второе – долгое.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Сейчас соберемся и поедем покупать тебе машину.

Ее глаза округлились от удивления. Егор говорил об этом так, словно купить машину – все равно что сходить в магазин за булочкой. Но в последнее время Анна и сама об этом думала. Она не нуждалась в машине каждый день, но иногда хотелось поехать куда-то, например к Оле в Бруклин. Или просто прокатиться. Что ни говори, автомобиль дает свободу передвижения, к которой она привыкла за долгие годы за рулем.

– Какую ты хочешь? – продолжил Егор.

– Хочу «Рендж Ровер Эвок», – автоматически ответила она.

– Да ладно! У тебя в Киеве такой. Думал, ты захочешь что-то другое.

– Нет. Хочу такой же.

– А цвет?

– Цвет, может, и другой. Но с бежевой кожей и панорамной крышей.

Егор рассмеялся:

– Как скажешь. Но вообще с твоей киевской машиной нужно что-то делать. Нет никакого смысла в том, что она просто стоит.

– Когда полечу в Киев на презентацию «Греха прощения», решу этот вопрос.

Он посмотрел удивленно:

– То есть ты хочешь провести большое мероприятие 16 июля?

Анна кивнула. Она планировала большую премьеру в «Праге», еще более масштабную, чем в прошлом году.

– А зачем?

Задумалась: «Действительно, зачем? Зачем эта презентация?»

– Прощание, – поняла она. – Эта поездка станет последней. Сценарий я утвердила три дня назад. Презентация для меня – возможность попрощаться с друзьями и партнерами.

* * *

Егор зашел на кухню:

– Ого, какой королевский завтрак!

– Да ладно! Я ведь не знала, что ты приедешь. Поэтому то, что есть.

Она пожарила яйца и отварила сосиски. Нарезала салат из овощей. Сделала оладьи. Егор зашел как раз, когда она нарезала банан и клубнику. Глянул в окно:

– Может, накроем на террасе?

– С удовольствием! Я там еще ни разу не завтракала.

Взял тарелки и направился к балконной двери.

– Тут так красиво, – оценил он увиденное.

Анна довольно улыбнулась: она закончила обустройство террасы всего два дня назад. Приобрела круглый белый металлический столик со стеклянной столешницей на четыре персоны и такие же белые стулья. Поставила на деревянный пол круглый шезлонг. И конечно, расставила растения в высоких вазонах по всему периметру. Яркие мягкие подушки на сиденьях стульев добавляли летних красок. Анна взяла кофе, тарелку с оладьями и направилась к Егору. Вид на Центральный парк каждый раз удивлял. Она никак не могла привыкнуть. Восхищение. Ее нью-йоркская квартира с террасой и роскошным видом все время вызывала это чувство. Егор что-то искал в телефоне.

– Смотри, какой цвет есть.

Анна взглянула на экран: он показывал рекламный плакат «Рендж Ровер Эвок» бежевого цвета металлик.

– Вау, какой красивый! Я такой цвет и хотела, но раньше у них такого не было. Поэтому купила красный.

– Она есть в салоне, и именно с панорамной крышей и бежевой обивкой. Запишусь к ним на сегодня.

Анна расставила тарелки и, сходив за недостающими приборами, вернулась на террасу.

– Нас ждут через два часа. Так что можем позавтракать спокойно.

– А какое второе дело?

Егор налил кофе в чашки.

– Свадьба, – он откусил сосиску. – Мм, как вкусно! Голоден, как лев. Сейчас заберем автомобиль, а потом съездим в одно место. У нас встреча в два часа дня. Поедем на нее на твоей новой машине.

Анна улыбнулась:

– Ты думаешь, ее оформят так быстро?

– Ну да, – уверенно ответил он. – Покупка занимает 15 минут. А вот выбор может занять часы. – Сжал ее руку: – Может, все-таки «Рендж Ровер Спорт»?

– Давай окончательное решение примем на месте, – предложила она.

Егор утвердительно кивнул.

– А что за встреча?

– С организатором свадеб. Договорился встретиться с ней в одном месте на Лонг-Айленде. Когда-то я был там на дне рождения у одного знакомого. Еще тогда подумал: «Идеальное место для свадьбы». Если тебе понравится, отпразднуем там. Отель стоит на холме, а внизу плещется залив. Кроме того, нам нужна конспирация, а этот отель небольшой, поэтому мы сможем арендовать его весь на время церемонии.

Анна смотрела восхищенно.

– Думаю, тебе должно понравиться, – продолжил он. – Только если ты не против свадьбы в классическом стиле.

– Наоборот, за.

Егор бросил пристальный взгляд и улыбнулся.

– Тогда точно понравится, – уверенно закончил он. – И там же встретимся с организатором. Нужно выбрать все остальное.

– Что именно?

– Ну, не знаю… Торт там, как украшать и какого цвета свадьба. Ты, кстати, думала об этом? О платье хотя бы?

Она кивнула:

– Да. Хочу бежевую в классическом стиле. И чтобы белые пионы. Композиции из живых цветов.

– Согласен. Ой, чуть не забыл! – Он встал из-за стола и исчез в квартире.

Анна посмотрела на парк. Егор предстал перед ней через минуту с коробочкой в руках.

– Когда я выбирал тебе серьги, увидел обручальные кольца, – он протянул коробочку. – Но если тебе не понравится, мы сможем их обменять или сдать.

Анна открыла коробочку: на красном бархате лежали два кольца из белого металла классической закругленной формы, без бриллиантов и лишних узоров. Кольца, в простоте которых чувствовался истинный стиль. Ее губы расплылись в улыбке:

– Они идеальные. Я только такие хотела.

– Серьезно? А я сомневался. Это платина. Думал, вдруг ты захочешь золото или бриллианты.

– Они прекрасны.

– Что-то выгравируем?

– Я – это ты, а ты – это я, – тихо ответила она.

Егор поймал ее взгляд, кивнул и сосредоточился на еде. Анна нежно улыбнулась. Она наблюдала за тем, как он ест. Эти пять минут начала завтрака хотелось запечатлеть, записать на подкорку. Оставить в памяти с запахами и звуками, теплыми весенними лучами и красотой мгновения. Запечатать. Опломбировать. Вытатуировать. В этом простом завтраке ощущалась необычайная романтика их первой встречи. Первой встречи с ним как жительницы Нью-Йорка. Егор поднял глаза:

– Почему ты так смотришь?

– Наслаждаюсь.

– Чем?

– Этим утром. Весной. Счастьем. Любовью. Тобой. Твоей силой и умением принимать решения. Наслаждаюсь восхищением, которое ты во мне вызываешь. Никогда я не восхищалась кем-то так сильно, как тобой.

Анна увидела взаимность на его лице. Вместо слов Егор взял ее за руку и притянул к себе. Через секунду она оказалась у него на коленях. Анна в очередной раз отметила эту его особенность: Егор чаще выражал чувства тактильно – с помощью объятий, прикосновений, поцелуев – и редко озвучивал их. Он проявлял чувства не словами, а действиями. Анна нежно поцеловала его веки и взяла его вилку.

– Ты будешь меня кормить?

– Ну, раз я оказалась у тебя на коленях… – она улыбнулась.

* * *

Автомобиль ехал вдоль линии океана. Для Анны это был первый опыт вождения в Нью-Йорке. Она получала удовольствие от управления автомобилем, за месяц она успела соскучиться по рулю. Еще одна мечта осуществилась. Она мечтала именно о таком цвете. Эта машина казалась символом изменений в ее жизни.

Водить в Нью-Йорке оказалось проще, чем она думала. Навигатор направлял, а Егор поддерживал своим присутствием. Его не раздражала неуверенность из-за незнакомой дороги, непривычных светофоров и знаков, манеры и поведения других водителей. Он спокойно и терпеливо подсказывал. Анна наслаждалась новой машиной, благодарная за его неожиданное появление, за любовь, за подарок, за весеннюю зелень. Счастье разлилось бальзамом по клеткам. Никогда еще она не знала столь чистого и светлого чувства – отношений, наполненных страстью, гармонией, уважением, верностью и восхищением.

Они выехали на трассу.

Егор подарил машину поразительно легко. До него Анна не встречала мужчину, столь же скромного и самодостаточного при таких возможностях. Она впервые задумывалась об этом. В Сингапуре он покупал все, что она хотела, и платил по счетам без промедления. Денег однозначно не считал. Она не могла представить размер его состояния.

– Егор, насколько ты богат?

Анна ждала, что он отделается шуткой. Но вместо этого Егор бросил серьезный взгляд:

– Достаточно богат.

– Это миллион или пять?

На его лице появилась смущенная улыбка.

– Достаточно богат, – скромно ответил он. – Скажем так, я могу купить все, что ты пожелаешь.

– Например?

– Все, что для тебя важно.

– Самолет?

– Если он тебе нужен, – мягко ответил он.

Анна поразилась, затем задумалась.

– Тогда нужно заключить брачный договор, чтобы ты не волновался.

Егор посмотрел на нее и сообщил как свершившийся факт:

– Мы не будем заключать договор.

– Почему? – удивилась она еще больше.

– Потому что мы будем вместе всю жизнь.

Его спокойствие и уверенность, щедрость и уважение к ней вдохновляли дать ему еще больше. Наверное, это и есть гармоничный обмен энергиями. В их отношениях каждый на своем месте: он – мужчина, она – женщина. С ним Анна чувствовала себя такой: женственной и изящной, любимой и нужной, а потому наполненной энергией до краев.

* * *

– С днем рождения!

– Спасибо, – в полусне ответила она.

– Просыпайся, – Егор тормошил ее. – Иди в душ. У нас сегодня много дел.

Поцеловал ее веки. Анна улыбнулась:

– Ну еще пару минут! А что за срочность? Сегодня день моего рождения. Можно я проснусь, когда захочу?

– Нельзя, – он целовал ее лицо. – У меня для тебя сюрприз.

– Какой? – Анна открыла глаза: сон как рукой сняло.

– Выйдешь из душа – расскажу. Пошел делать кофе.

Она прошла на террасу. Егор сидел на стуле с закрытыми глазами, нежась в лучах солнца. Тихо подошла и поцеловала его в губы.

– Мм, приятно, – он указал на коробку с белыми розами. – Твои цветы: тридцать три.

– Мне тридцать два.

– Нечетное количество.

– Они такие красивые! – взяла коробку в руки и вдохнула аромат. – Сфотографируй меня!

– Активно ведешь Instagram?

– Да. В Нью-Йорке у меня появилось для этого время, – она улыбнулась в объектив телефона. – Так что за сюрприз?

– Устричный пляж.

– Да ладно! – от восторга перехватило дыхание. – А ты знаешь это место?

– Да. Я, когда читал «Жить жизнь», понял, о чем речь. Так что поплывем туда сегодня.

– Мои читательницы, увидев фотографии, сойдут с ума от радости! – Анна сияла, как маленькая девочка в ожидании сюрприза.

Егор поставил цветы на стол и обнял ее.

* * *

Егор подал руку, помогая сойти с яхты. Анна испытывала замешательство и не верила своим глазам. Белый песок, зелень леса, солнце, заливающее все вокруг теплым светом. Егор расстелил одеяло. Она внимательно посмотрела: празднование дня ее рождения на устричном пляже, описанном в «Жить жизнь», символично. Егор подтвердил: жизнь всегда готова дать намного больше того, что мы имеем, находясь в страхе.

Анна вглядывалась в него. Егор – тот, с кем она проведет всю свою жизнь и кому родит детей. Впервые она смотрела на мужчину, а такая мысль не пугала ее. Наоборот, наполняла благодарностью и светом. Анна смотрела на него и ясно видела картину их совместной счастливой старости.

– Ты видишь нас вместе через пятьдесят лет?

Егор посмотрел в глаза.

– Да, – уверенно сказал он. – Ты будешь самой красивой старушкой на свете, – он улыбнулся.

– Так бывает?

– Так должно быть.

Притянул ее к себе и поцеловал.

* * *

Анна стоит перед зеркалом. Воздух в комнате колышут крылья Архей[5]. Она их не видит – только чувствует… Движение бликов, наполняющее пространство особой атмосферой, то, что сложно сфотографировать, но легко ощутить. Нежные отблески, создающие неосязаемую энергию Вознаграждения. Золото жизни. Свет мгновения. Созерцание.

На ней длинное белое платье. Нежное кружево, обтягивающее изгибы тела и усыпанное белыми бабочками. Можно ли представить более подходящее платье? Платье-символ. Рядом нет подружек, нет тех, с кем нужно делиться эмоциями. Есть только бесконечные золотые лучи солнца и взмахи невидимых крыльев Архей. Волнение? Нет. Спокойствие – вот что она ощущает. Спокойствие всегда показывает, по правильному пути ты идешь или нет.

Она смотрит себе в глаза. Твои возможности безграничны. То, что ты можешь получить, намного больше, чем ты можешь себе представить. Главное – быть честной с самой собой. Главное – не совершать греха прощения. Она пишет на зеркале: «Не совершай греха прощения». Невидимая фраза, которую она уже написала однажды, стоя в Нью-Йорке на сорок третьем этаже «Марриотт Маркиз». Уже тогда она знала, что путь самопознания однажды приведет ее к этому утру. Утру, в котором солнце светит по-особенному, а мир расцвечен бесконечно выразительными красками… Счастье – безграничное, как Вселенная. Без вопросов и недоверия. Счастье обязано быть таким. Все остальное – обман.

Она вглядывается в глубину собственных глаз. Кем ей пришлось стать, чтобы встретить это утро? Она получила ответы и сама стала ответом для многих. Она смогла, а если сделал кто-то, значит, сможешь и ты. Жить жизнь – это не цель. Жить жизнь – это путь. Путь познания себя. Путь силы. Путь.

Вознаграждение – не подарок свыше. Это результат трансформации. На каждую трансформацию ты получаешь ответ – таков закон жизни. Но твоя трансформация истинна только тогда, когда ты развиваешься ради себя. Во имя себя. Жизнь не одаривает тебя, она только дает то, чего ты достойна. А достойна ты того, что показала своим выбором. Слова – это не выбор. Выбором являются действия.

В определенный момент появляется ощущение: «Я не знаю как, но знаю, что это будет». Сомнения, страхи, чувство вины отступают. Приходит равнодействие. Это момент, когда змея сбрасывает кожу, момент, когда ты становишься достойной той реальности, которую однажды придумала.

«Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». Если ты точно знаешь что – значит, будет. Часто не знаешь как. Но будет. Запомни: Жизнь обязательно вознаградит тебя за твою трансформацию. Жизнь ждет таких, как ты. Тех, кто в боли видит возможность, а в манипуляции обретает свободу. Тех особенных, которые управляют своей судьбой. Ты не можешь изменить людей, но обязана изменить себя, чтобы твой мир стал таким, какого ты однажды пожелала. Никогда не предавай себя.

В дверь стучат. Анна открывает. Он внимательно смотрит на нее. Слов нет. Они им не нужны. Вместо слов – нежное объятие, в котором намного больше чувств, чем мы способны высказать или подумать. Чувства – это не слова, это всегда действия. Анна замирает в его сильных руках. Растворяется в золоте момента. Проникается мгновением, но продолжает ощущать взмахи крыльев Архей.

Он смотрит на нее словно завороженный, впитывая миг, наслаждаясь им, впуская его в память души.

– Ты самая красивая в мире, – шепчет Егор и протягивает букет – маленький букет из белых пионов и кремовых пионовидных роз.

Она благодарно улыбается.

– Готова?

Анна кивает и берет его за руку.

* * *

Они вышли на улицу. Перед домом огромная лужайка, устланная густым зеленым ковром. Безоблачное синее небо на лучшей картине лета. Пение птиц и лучи солнца. Птицы пели утвердительно. Никогда Анна не слышала таких проникновенных звуков, трогающих душу за самые тонкие струны. Симфония жизни.

Они шли по лужайке в сторону импровизированного театра под открытым небом. Гости расположились на мягких кремовых стульях по обе стороны от дорожки, усыпанной лепестками роз. Егор посмотрел в глаза долгим серьезным взглядом:

– Бежать не собираешься?

Анна заливисто рассмеялась и крепче сжала его руку:

– Я слишком долго тебя ждала.

Он продолжал вглядываться в ее душу.

– Я люблю тебя, – прошептала она и сделала первый шаг.

Близкие друзья, родственники, гости развернулись, словно ощутив их появление. Увидев их, все радостно улыбаются. Музыки нет – только живое завораживающее пение птиц, сопровождающее их путь к алтарю. Фатин развевается на легком ветру на фоне залива, такого же синего, как небо. У алтаря их не ждут подружки невесты, впрочем, как и друзья жениха. Анна и Егор идут по дорожке из розовых лепестков только вдвоем, точно так же, как в жизни, где они делают шаги самостоятельно, преодолевая сомнения и боль, ломая и меняя себя, своим выбором показывая намерения. Только он, она и священник перед цветочным алтарем в объятиях синего неба.

Святой отец внимательно смотрит на них. Его глаза – тоже цвета неба, полные мудрости, силы и опыта.

– Дети мои, любовь – это большое сокровище, дарованное человеку. Ваши жизни связаны невидимой нитью времени. Эта нить соединила вас и ваши судьбы. А сегодня ваши сердца заключают союз, дабы неразрывно биться рядом всю последующую жизнь. Перед тем как объявить вас семьей, я хотел бы услышать, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы приняли это решение.

– Да.

– Да.

Священник продолжает:

– Создание семьи – серьезный поступок. Готовы ли вы дать друг другу клятву любви и верности?

– Да.

– Да, – отвечает она и смотрит в глаза цвета корицы.

В их взгляде бесконечность синего неба.

– Я беру тебя в законные жены.

– Я беру тебя в законные мужья.

– Обещаю любить и оберегать тебя…

– Понимать, гордиться и уважать тебя…

– Восхищаться, помогать и верить тебе…

– Принимать, поддерживать, быть всегда рядом…

– Всегда, что бы ни готовило нам будущее.

– Наша любовь бесконечна. Она долго терпит и милосердствует…

В глазах Анны слезы от осознания Вознаграждения.

– Не завидует, не превозносится, не гордится, – продолжает она.

– Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла…

– Не радуется неправде, а сорадуется истине…

– Все покрывает, всему верит, всегда надеется, все принимает…

– Благодарит, радуется, восхищается и потому никогда не иссякнет.

По щеке катится слеза. Анна видит в глазах Егора сдержанные слезы.

– Потому что ты – это я, – тихо говорит он.

– А я – это ты, – шепчет она.

Среди гостей раздаются всхлипы.

Служитель алтаря произносит:

– Обменявшись клятвами, вы объявили о своем твердом намерении жить вместе в любви и согласии на протяжении всех дней, подаренных вам судьбой. С давних времен кольцо, являя собой совершенный круг, не имеющий начала и конца, служит символом бесконечности. Он обозначает ваше совместное желание иметь бесконечную любовь друг к другу, чтобы ваше счастье, любовь и супружеская жизнь стали вечными. Поэтому пусть кольцо будет для вас постоянным напоминанием об обещании, которое вы дали сегодня. Наденьте обручальные кольца как символ единства, верности и бесконечной любви.

Священник подает кольца. Анна и Егор смотрят друг другу в глаза, растворяясь в безгранично долгом взгляде, смысл которого намного глубже, чем все, что они сказали. В этом взгляде их путь к сегодняшнему дню. В этом взгляде пробегает несколько жизней. Его темно-карие глаза, коричные, наполненные светом. И ее – цвета зеленого ореха. Они надевают друг другу кольца.

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться, – торжественно завершает церемонию святой отец.

Молодожены целуются – нежно и трепетно, словно в первый раз.

– Возлюбленные дети, обменявшись обручальными кольцами, вы скрепили свои брачные обеты. Это означает, что отныне вы не две половинки, а одно целое. Храните свою любовь и не нарушайте дружбу между собой. Ибо супружество есть дружба в высшем ее проявлении. Всегда подавайте друг другу пример любви и заботы, чтобы, глядя друг на друга, вы видели только свет своей бесконечной любви. Достичь этого возможно: в первую очередь думайте о другом, а во вторую – о себе. Поступайте так – и жизнь ваша будет радостна и продолжительна.

Муж отрывает ее от земли, прижимая к себе. Рядом с ним, в его сильных руках она чувствует себя маленькой девочкой. Впервые это ощущение создает его внутренняя сила, а не только разница в росте.

* * *

Анна лежала в кровати. Егор сладко спал, обнимая ее одной рукой. Она же никак не могла уснуть. Венеция всегда дарила ей массу эмоций, но с Егором этот город стал совсем другим.

Они прилетели накануне днем. Разместились в отеле и отправились на прогулку. Егор открывал для себя Венецию: он никогда здесь не был, Анна же пребывала в новом состоянии. Она прислушивалась к каждому ощущению и прикосновению, ловила каждый луч солнца и порыв ветра. Какое-то новое, непознанное до этого чувство охватило ее. Они гуляли, смеялись, фотографировались, ужинали, занимались любовью, разговаривали, наслаждались. Но все ее эмоции находились на самом пике. Словно ты чувствителен настолько, что прикосновение пера, которое раньше не заметил бы, теперь доставляет незабываемое наслаждение.

Они остановились в Ca’ Sagredo Hotel – историческом здании с фасадом из розового камня, возвышающемся над водами Гранд-канала. Егор выбрал его сам. Для Анны это стало сюрпризом. Уникальная постройка XIV века была символом ее любимого города. Каждый сантиметр отеля дышал историей. Неповторимый интерьер, отражающий изысканное великолепие и многовековую историю старинного дворца. Потрясающая лепнина и роспись великих художников, антикварная мебель, сверкание муранского стекла и зеркал, подлинные полотна итальянских живописцев.

Она словно знала это место. Словно когда-то бывала здесь. Этот город и этот отель словно часть ее истории. Ощущение, что ты в правильном месте, с правильным человеком и все, что вокруг тебя, правильно.

Назвать это состояние счастьем? Оно больше чем счастье. Счастье она испытывала постоянно на протяжении трех месяцев с момента переезда в Нью-Йорк. Спокойствие? Нет, тоже не оно. Спокойствие пришло в ее жизнь вместе с их первым взглядом в ресторане на сорок седьмом этаже. Стабильность? Тоже не то. Это что-то новое. То, чего она не испытывала никогда.

Анна вздохнула. «Какая разница: сейчас об этом узнать или завтра? Ничто ведь от этого не изменится». Тихонько отодвинулась от Егора и, встав с кровати, на цыпочках пошла в ванную.

Прикрыла дверь и включила свет. Хрустальные люстры наполнили комнату бликами. Открыла косметичку и взяла в руки запечатанный пластиковый конверт, извлекла из него тест на беременность.

Она купила тест в день отлета в свадебное путешествие. Именно тогда Анна заметила, что задержка превысила две недели. В суматохе последних дней перед свадьбой и самого праздника она не вспоминала об этом. Да и после торжества дом был полон гостей: общение с подругами, потом прощания и слезы, подготовка к путешествию. И только когда все разъехались, пришло осознание. Физически она чувствовала себя обычно: никаких реакций на запахи или еду. Хотя откуда ей знать, как чувствуют себя беременные? Она никогда не испытывала этого состояния. То, что изменилось точно, – эмоциональность. В эмоциях и чувствах словно усилили яркость. Этот день с Егором в Венеции стал именно таким: до краев наполненным красками самых разных эмоций, которые не проливались слезами, а жили внутри.

Она активировала тест и закрыла край пластиковой крышечкой. Надела халат с эмблемой отеля и вышла из ванной.

В кровать не хотелось. Егор мирно спал, а внутри нее творилось нечто. Этот пластиковый прибор, лежавший в левом кармане халата, словно горел жарким пламенем. Она взглянула в огромное окно.

Вышла на балкон: уже светало. Вид на Гранд-канал восхищал. На улице, несмотря на раннее утро, оказалось тепло. Начало июля в Венеции заряжено солнечными лучами первого летнего месяца. Анна села в кресло. Никогда еще она не видела рассвета в Венеции. Она смотрела на канал, по которому плыли первые гондолы в поисках туристов. Рассвет наступал стремительно.

Три месяца ее жизни. Сегодня ровно два года, как она узнала Матвея. Можно ли было представить, когда она парковалась возле клиники, насколько изменится ее жизнь? Могла ли она предположить, что весь этот путь, от полного непонимания себя к абсолютному счастью, займет такой отрезок времени? Могла ли вообразить, что история ее жизни станет пособием для многих женщин? Когда-то Анна думала, а потом писала, что ее жизнь превратилась в извилистый путь к одному утру. Нет. То утро всего лишь явилось началом пути. Она проживала каждую деталь, описанную в «Жить жизнь». А год назад в этот день Киев заклеили плакатами с обложкой первой книги как символом того, что адреналиновая псевдолюбовь ее не убила. И сегодня Анна в Венеции, а весь Киев опять заклеен плакатами, но уже с обложкой «Греха прощения».

Думала ли она год назад, какой станет ее жизнь? По щеке скатилась слеза. Год назад она по-прежнему надеялась, что Матвей изменится. Спустя еще год благодарна ему за его неизменение. За то, что такие не меняются, и за ее путь, который помог это понять. Слезы текли по лицу. Она вспомнила, как написала третью книгу и проходила путь ожидания. Тогда казалось, что она идет по тонкому льду между сумасшествием и нормальностью и этот лед вот-вот треснет. Вспомнила, как сомневалась и даже в какой-то момент была уверена, что все себе придумала.

А сегодня, встречая рассвет в Венеции, наслаждаясь прикосновениями и присутствием Егора, она переживала бескрайнее, бесконечное, беспрерывное чувство настоящей, взаимной любви. Любви, к которой шла всю жизнь. Любви, которая несет спокойствие, потому что в ней есть доверие, уважение и забота. Любви, которую может испытать каждый, если научится делать выбор из света.

Каждый день мы делаем выбор, который определяет нашу судьбу. Мы способны на многое, и все ответы внутри. Главное, с чего начинаются изменения, – искренность с самим собой. Главная борьба на пути к своей судьбе – борьба с самим собой. Но прежде предстоит путь познания своих страхов и управления ими.

Благодарность пульсировала в душе, наполняя каждую клетку золотым светом. В мыслях Анны рождались слова. Текст, несущий важное послание. Слезы текли по лицу. Сквозь них Анна видела яркие краски Венеции. Точка полной материализации.

Балконная дверь приоткрылась. На пороге появился Егор:

– Встречаешь рассвет?

Она кивнула. Силуэт исчез. Анна глубоко вздохнула и смахнула слезы. Через минуту Егор появился вновь в таком же махровом халате, как на ней.

– Можно к тебе?

– Что за вопрос? – удивилась она и подвинулась, чтобы он мог присесть рядом.

Егор обнял ее и прижал к себе. Солнце поднималось над крышами домов.

– Давно проснулась?

– Я не спала.

– Почему?

– Думала. Молилась. Благодарила. Понимала.

– И что поняла?

– Я напишу послание читателю от первого лица. Оно станет финалом третьей книги.

– Интересная мысль.

– Да, в эти три дня в Венеции.

– Это символично, – Егор нежно поцеловал ее в висок.

– Я люблю тебя, – тихо сказала она.

– Ты прочитала мои мысли, – он прижал ее сильнее вместо слов любви. – Что у тебя там в кармане? Упирается мне прямо в бедро. Ручка?

Быстрым движением достал содержимое левого кармана. Анна видела, что на его лице сменился спектр эмоций: удивление, непонимание, понимание, замешательство. Он смотрел на тест.

– Тут две полоски. Что это значит?

– Две полоски означают, что у нас будет ребенок, – спокойно ответила она. Сказала об этом без эмоций. Словно давно знала результат.

Егор пристально смотрел. Анна видела, что его глаза наполняются каким-то новым светом и еще слезами. Чувствовала, что на ее глазах тоже выступают слезы. Оба молчали. Что-то менялось в них в это мгновение. Их чувства переживали трансформацию. Из двух единиц они становились целым. Чем-то другим. К этому взгляду и ощущению не нужны слова. То, что происходило между ними, намного больше: энергия света, энергия выполненного предназначения.

* * *

Анна поцеловала его в губы.

– Егор, я больше не могу. Мне нужно перенести текст завершающего письма в компьютер, – попросила отпустить ее она.

– Сколько времени тебе нужно?

– Минимум два часа.

– Ладно, придумаю, чем заняться.

Анна благодарно улыбнулась: он всегда отпускал ее в творчество. Скрепя сердце, но все равно отпускал. Взяла ноутбук и направилась на балкон. Егор молча наблюдал. Она открывала стеклянную дверь, когда услышала вопрос:

– Аня, я все время хочу спросить: а что написано в той части «Вознаграждения», которую я не читал?

Обернулась и внимательно посмотрела. Сможет ли он понять? Ведь можно сказать, что она написала только кусок до сцены на Мальдивах. А может, наоборот, именно сегодня самое время. Она вернулась к столу. Взяла планшет и вошла в почтовый ящик. Нашла свое письмо трехмесячной давности, открыла текстовый файл и протянула гаджет Егору:

– Вот полный текст.

Он довольно улыбнулся:

– Теперь мне есть чем заняться.

* * *

Анна смотрела на Гранд-канал. Письмо читателю стало самой эмоциональной частью трилогии. Слезы текли без остановки. Она никак не могла совладать с собой. Но Анна написала то, что хотела. После таких волнующих моментов всегда возникает состояние отчужденности. «Вознаграждение» закончено. Трилогия «Жить жизнь» дописана. Еще год назад Анна была убеждена, что для этого ей понадобится три года. Оказалось, что два. Этот день в Венеции замкнул круг. Она еще не понимала, что дальше. Какой станет жизнь после завершения серии? О чем писать потом? И как это будет?

Дверь приоткрылась. Егор сел в кресло. Анна видела, что он обескуражен. Он молчал – только смотрел в глаза. Их взгляд длился минуты. В этом разговоре слова не нужны. Анна подошла и села к нему на колени. Егор положил голову ей на плечо. Она чувствовала его теплое дыхание на коже. Гладила его шелковистые волосы. Она ждала, когда он примет произошедшее.

– На каком моменте ты закончишь «Вознаграждение»? – тихо спросил он.

– На письме, – так же тихо ответила она.

– А продолжение не войдет в книгу?

– Зачем публиковать то, что еще не сбылось? – спокойно ответила Анна.

– А ты планируешь показать то, что описала ранее? Выделить другим шрифтом?

Отодвинулась и посмотрела ему в лицо:

– Я много об этом думала. Если выделять шрифтом, читать книгу будет некомфортно.

– Согласен. Слишком большой объем.

– Я напишу вторую часть книги, «Код: Вознаграждение», которая покажет путь и то, что стало реальностью до нашего знакомства.

Егор внимательно слушал. Анна замолчала. Он долго не сводил с нее глаз:

– Аня, ты понимаешь, что ты сделала?

Она лишь кивнула.

– Ты показала миру способ материализации желаемого. Ты осознаешь, что все, что ты написала о нас, сбылось?!! – в его голосе звучал спектр эмоций. – Сбылось на сто процентов! Дословно! И даже имя! При этом я, прочитав половину книги, все равно шел по тому сценарию, который ты написала до встречи со мной. Как?

– Я не знаю, – тихо ответила она.

* * *

Двери зала прибытия открылись. Анна всматривалась в толпу, ища Вику. Но взгляд вначале уперся в Галу. Ее трудно пропустить: высокая жгучая брюнетка с завязанным хвостом и накрашенными яркой помадой губами. «Гала? Странно. Что она здесь делает?» Миниатюрная Вика стояла рядом – в зеленом платье и очках с деревянной оправой. На лице у обеих Анна прочитала беспокойство. «Может, что-то случилось?» Улыбнулась и направилась к ним. Крепкие дружеские объятия и поцелуи закончились, и Анна озвучила свою мысль:

– Что случилось? Что за лица?

Они выходили из аэропорта.

– Это ты нам скажи, что случилось?! – вопросом ответила Гала.

Подруги подходили к машине. Ярко-алый автомобиль в лучах июльского солнца стал самым ярким пятном на парковке.

– А-а-а! Девочка! Евочка моя! – Анна всегда придумывала своим машинам имена: ее предыдущий джип звали Сара, эту она назвала Ева, а машина в Нью-Йорке стала Эввой. – Как же я соскучилась! Я сяду за руль!

– Не дам, – капризно сказала Вика. – Зачем тебе за руль? У тебя в Нью-Йорке такая же!

– Не-а, – не согласилась Анна. – У каждой свой характер. Ева очень динамичная и быстрая. А Эвва другая – она размеренная. Хотя лошадей в ней больше.

– Согласна, – подтвердила Вика. – Вот у моего машина точно как он.

– Вас надо лечить! – вынесла вердикт Гала.

Они погрузили большой чемодан в багажник и расселись на сиденьях.

– Так что случилось? – повторила вопрос Гала.

– С чего вы решили, что что-то случилось? Все замечательно. Путешествие прошло прекрасно. Девочки, вы не представляете, в каких красивых местах мы побывали. Вчера провели презентацию в Риме. Я же выставляла фотографии… Егор посадил меня в самолет, а сам остался: у него вылет через пять часов после моего.

– Егор позвонил мне два часа назад и дал строгие указания в отношении тебя, – пояснила Вика причину их поведения.

Анна слышала, что сказала Вика, но не понимала. Сегодня в аэропорту муж записал телефоны всех подруг и даже сотрудников офиса. Но это показалось Анне нормальным. Вика должна была ее встретить. Расстались, целуясь, как подростки, и договорились увидеться в Лондоне. В тур по Европе Егор с ней не собирался. Алисия прилетит в Киев пятнадцатого и сопроводит в поездках на презентации. Поэтому Анна никак не могла понять.

– В смысле? Что он сказал?

– Сказал, что забронировал тебе номер в «Хаятт». Чтобы ты не жила в квартире и сама, без меня, туда не ходила. Чтобы я тебя встретила и ни на минуту не оставляла одну. Что он прилетит в Киев пятнадцатого. И сказал, что причину объяснишь ты.

Анна удивленно подняла бровь. Нажала кнопку «Старт» и выехала с парковки. Она думала. Опасаться в Киеве ей нечего. Неужели из-за беременности? Они договорились, что Анна по прилете пойдет к своему гинекологу, чтобы подтвердить результаты теста. Чувствовала она себя замечательно. Поведение Егора казалось странным.

– Так в чем причина? – настаивала Гала.

Анна взглянула на них: все равно они узнают.

– Я беременна, – спокойно пояснила она.

В ответ раздалось два возгласа, причем от Галы – громче.

– Но почему Егор так себя ведет, мне непонятно.

– И давно ты знаешь? – подала голос Вика.

– Неделю назад сделала тест.

– Какое счастье! – запричитала Гала. – А срок?

– Да, счастье, – согласилась Анна. – Схожу завтра к врачу, и все узнаем. Но задержка уже недели три.

– Это беременность, – поставила диагноз Вика без осмотра специалиста.

– Не знаю. Никаких признаков нет. Ни токсикоза, ни еще чего-то. Мне всегда казалось, что беременность я почувствую мгновенно. А я только после свадьбы вспомнила, что менструации нет. Единственное – мир стал другим. Ярче, что ли.

– Егор знает?

– Знает. Я сделала тест в первый день путешествия. Мы провели неделю вместе, вела я себя как всегда, да и чувствовала себя прекрасно. Договорились, что я схожу к врачу в Киеве. Вообще не понимаю, почему такие ЦУ. Что он еще сказал?

– Попросил не выкладывать киевские фотографии в Instagram, пока вы не поговорите, – сообщила Вика. – И сказал, что книга поступит в продажу после того, как ты уедешь.

Анна удивилась еще больше. Потянулась за телефоном.

– Не звони. Егор сказал, что улетает в Нью-Йорк, так что он в самолете.

– В Нью-Йорк? Он должен был лететь в Лондон. Почему он изменил планы?

Анна все равно взяла телефон и написала СМС: «Позвони в любое время. Люблю».

– Я поняла! – расхохоталась Вика.

Гала с Анной переглянулись.

– Может, и нас просветишь? – не выдержала Гала.

– Как вы не понимаете? – продолжала веселиться Вика. – Фу! – вытерев слезы хохота, выдохнула она. – Я давно так не смеялась! Все просто. Аня улетела. Егор остался в аэропорту один. И в этот момент понял, что она летит на презентацию второй книги в Киев, в котором живет Матвей, и будет ночевать в квартире и ездить на машине, которую он знает. И все!!! Час беспрерывного накручивания – и вот результат!

– А что, Матвея нужно бояться? – удивилась Гала.

– Да нет. Это накрут Егора. Не думаю, что он боится. Скорее опасается, что Матвей появится неожиданно, чего-нибудь наговорит или технику применит. Аня перенервничает. Но зачем понадобился тон заговорщика? – Вика опять рассмеялась.

– Вообще-то он прав! – поддержала Егора Гала. – Знаешь, как говорят? Береженого Бог бережет.

Они выехали на трассу, ведущую в Киев. Взгляд Анны уперся в огромный рекламный стенд с обложкой «Греха прощения».

– Ничего себе! – не сдержала восхищения она.

– А-а-а, мне удалось тебя удивить! – залепетала Вика.

* * *

Анна стояла на балконе второго этажа ресторана «Прага». На ней зеленое платье в пол. Обложка «Греха прощения» в зеленых тонах, поэтому выбран именно такой наряд. Выглядела Анна шикарно в струящемся платье с сумкой-клатчем в форме книги и серебристых босоножках. Украшения – подарки Егора – дополняли образ. Красивая, стильная, успешная писательница, презентующая вторую книгу в родном городе и покидающая его, чтобы презентовать «Жить жизнь» в мире. Интересно, что новость о запуске «Жить жизнь» разлетелась мгновенно. За несколько месяцев отсутствия Анна превратилась в Украине в популярную личность. Да и продажи первой книги выросли. Только в мае было продано три тысячи, а в июне – уже семь. Для украинского книжного рынка это невероятный результат.

Катя опять брала у нее интервью. В своей привычной манере, с неожиданными вопросами. Анна улыбалась и отвечала. Они договорились, что Катя прилетит в Нью-Йорк в августе, чтобы отснять программу о продолжении трилогии и о писательской жизни.

Время меняет многое. Год назад Анна очень хотела, чтобы Катя приехала на презентацию первой книги, но та отказалась. На представление второй Катя приехала сама. Да и вообще журналистов явилось много: представители печатных СМИ, интернет-ресурсов и даже телевизионных каналов. Зал превратился в цветник популярных личностей, поэтому у журналистов было много работы. На презентацию прибыли все, кого она хотела бы видеть, и даже более. Режиссер и актеры, играющие в фильме «Жить жизнь», партнеры. Всего человек сто пятьдесят. В прошлом году звезд нужно было упрашивать, в этом они хотели попасть в список приглашенных сами.

Но самое важное – присутствие близких и друзей. Анна пригласила всех, кто играл важную роль в ее жизни. Для нее эта вечеринка стала не только презентацией «Греха прощения», она стала прощанием с Киевом. Прощанием с Украиной. Страной, в которой она достигла многого. Но видимо, жизнь решила, что настало время идти дальше.

Анна стояла на балконе одна. Июльское солнце садилось за горизонт. Она ловила его лучи, думая о своей жизни.

Гинеколог подтвердила беременность. Срок – пять-шесть недель. Анна никак не могла привыкнуть к новому ощущению себя. Физически она ничего особенного не чувствовала. Но все равно знала, что уже не та. И ее мир окончательно стал другим. Наполненным. Беременность словно объединила события, произошедшие за последние несколько месяцев, в завершенную картину.

Она смотрела на озеро, на закат солнца, на лебедей, гуляющих по лужайке. Этот закат стал последним в Киеве, и именно здесь, в «Праге». Завтра утром они с Егором и Алисой улетят в Париж. Возвращаться в Киев у нее больше нет поводов. Съемки по мотивам трилогии идут полным ходом – режиссер прекрасно справляется с возложенной на него задачей. Кроме того, в ней бьется новая жизнь, а значит, нужно себя беречь. Новый этап жизни – Нью-Йорк, супружество и материнство. И еще сценарий.

Анна вздохнула. Она принимала свое прощание с Киевом с благодарностью.

Вернулась в помещение. Организацией презентации занимались Вика и Паша. Мероприятие проходило лучше, чем она могла себе представить. Отлично украшенный зал, вкусные закуски, официанты. И охрана. В помещение впускали исключительно по именному приглашению с правом попросить представить документы. Вика выполнила строгие указания Егора.

Муж держался от нее на расстоянии: конспирация. Они решили обнародовать фотографии со свадьбы после презентаций «Жить жизнь» в Европе. Он так решил. Анна не спорила, несмотря на женское желание похвастать, логика соглашалась с его доводами. В этом зале только несколько человек знали, что они семейная пара.

Анна взглянула на него. Егор стоял с бокалом возле колонны и разговаривал с девушкой. Его мимика показывала полную незаинтересованнось, собеседницы – обратное. Анна ее понимала: Егор – самый красивый мужчина в этом зале. Он всегда самый красивый во всех залах. А здесь вроде как один. Поэтому внимание женщин к его персоне казалось естественным. У Анны о нем спросили многие светские львицы. Она отвечала, что не знает, кто он. Это веселило еще больше. Конспирация.

Вика с улыбкой во все лицо шла навстречу Анне.

– Она к нему клеится по полной, а Егор в ответ: «Я женат и очень люблю свою жену». Но ее это не остановило. Вот сучка!

Анна рассмеялась:

– Я ее понимаю.

Подруга фыркнула.

– Мне кажется, все собрались. Ты готова начать?

– Да.

Вика протянула ей микрофон и книгу «Грех прощения». Анна подняла руку – и музыка стихла.

– Дорогие друзья! – она сделала паузу.

Гости направились в сторону импровизированной сцены.

– Друзья! – начала Анна. – Благодарю вас за то, что вы пришли разделить со мной этот важный день. Важный для меня как автора и важный для читателей, которые ждут продолжения книги. «Грех прощения» поступит в продажу уже завтра, и для всех гостей у нас есть подарок: вы можете сделать предзаказ. Для этого обратитесь к Павлу.

Паша сделал шаг вперед. Гости посмотрели на него.

– Хочу начать со слов признательности издательству «Рэндом Хаус». Алисия, благодарю вас и ваше руководство за возможность выпустить «Грех прощения» в Украине эксклюзивно, вне графика запуска второй книги, – улыбнулась Егору. – Думаю, не все понимают, о чем речь. Нам часто кажется, что книга принадлежит автору и он может делать с ней все, что захочет. Но это далеко не так. Пять месяцев назад трилогия «Жить жизнь» стала принадлежать «Рэндом Хаус». Поэтому с удовольствием сообщаю, что уже в этом месяце «Жить жизнь» поступит в продажу в шестнадцати странах мира.

Зал зааплодировал.

– Вторую книгу мир увидит в конце сентября. Моя же любимая Украина – уже завтра. Я знаю, что для многих из вас вторая и третья часть станет удивлением. Когда я писала первую, думала о том, чтобы ее прочли. Когда «Жить жизнь» снискала популярность, думала о другом: «Какой будет вторая? И сможет ли она стать лучше?» Я всей душой благодарна жизни за то, что она дала мне слова, которые смогли стать текстом для второй книги. Смогли стать смыслом. Знанием, способным изменить жизнь к лучшему. Вся трилогия – это путешествие от полной темноты к волшебному свету. Путь, который способен осилить каждый, если поймет принципы его преодоления.

В зале раздались всхлипы. Гала и Вика. Только они понимали, о чем говорит Анна. У нее на глазах тоже навернулись слезы.

– Многие спрашивают, насколько реальна история, описанная в романе. Отвечу: моя жизнь изменилась полностью. Бог, Вселенная, бытие послали мне этот путь, чтобы на моем примере показать красоту жизни. Красоту, которая на самом деле определяется нашим выбором. У каждого из нас есть свобода выбора, данная при рождении. Но мы часто забываем о ней, погрязнув в страхах, питающих наши комплексы. «Жить жизнь», так или иначе, моя история. История моей жизни, моего выбора и моего понимания. К концу третьей книги вы получите ответы на все вопросы. И вспомните многие истины, которые знает каждый из нас, потому что они заложены в нас свыше. Они лежат на поверхности. Так или иначе составляют часть истории каждого. Но мы не пользуемся ими, потому что не осознаем. Трилогия «Жить жизнь» поможет осознать. Благодарю каждого из вас за то, что стали частью истории «Жить жизнь».

Зал разразился аплодисментами. Опять заиграла музыка. На импровизированной сцене появился актер с черным холстом. Шоу «Золотая пыль» началось. Анна подошла к Вике с Галой. Егор стал рядом.

– Никогда не видел тебя на сцене. Ты меня восхитила, – тихо признался он.

Анна улыбнулась. Она не смотрела на него – только слушала. Для всех они не разговаривали, а смотрели шоу.

Ей так хотелось обнять мужа, но она не могла. В сумочке зазвучал рингтон. Анна достала телефон. Сообщение от Матвея гласило: «Жду тебя на летней площадке».

Егор стоял близко и прочитал послание из прошлого вместе с ней. Анна увидела, как его тело напряглось.

– Вика, мы уезжаем, – спокойно сказал он. – Закончишь мероприятие без нас.

– Что-то случилось?

– Приедешь к нам после – объясним.

Они направились к ступенькам, ведущим на первый этаж. Внимание гостей было приковано к шоу: никто не заметил их ухода. Спустились на первый уровень, но Егор пошел в сторону, противоположную главному входу.

– Куда мы идем?

– К запасному выходу, – пояснил он, открывая дверь.

У крыльца стоял черный автомобиль с затемненными стеклами. Егор открыл заднюю дверь и пропустил Анну внутрь. В темноте салона она увидела, как на обложке «Греха прощения» засветились две бабочки.

* * *

– Ты знаешь, я всегда мечтала попасть на Рождество в Нью-Йорк! – подпрыгивая, словно маленькая девочка, радостно воскликнула Анна. – Так красиво!

– Попала так попала!

Анна рассмеялась. Егор взял ее за руку. Они прогуливались по субботней Пятой авеню, заглядывая в магазины в поисках подарков родным. А сейчас стояли у рождественской елки в «Рокфеллер-центре».

– Ты точно не устала? – заботливо спросил Егор.

– Нет! Обещаю: если устану – скажу.

Он вздохнул. Анна посмотрела на него. На протяжении всей беременности Егор практически постоянно находился рядом. А если отлучался на несколько дней в Лос-Анджелес, то брал ее с собой. Неделю назад врачи запретили перелеты, сообщив, что в последний триместр нужно себя беречь. И теперь муж не отходил практически ни на минуту. В крайнем случае присылал кого-нибудь вместо себя. Анна все время оставалась в зоне его контроля. Такая сверхзабота иногда раздражала, но чаще радовала. Анна же была полна энергии и сил. За семь месяцев беременности она поправилась всего на семь килограммов и еще никогда не чувствовала себя настолько красивой.

– Сладкий мой, беременность – это не болезнь. Я чувствую себя прекрасно! И даже представить не могла, что мне так понравится это состояние.

– Ты очень красивая, – он посмотрел на нее с обожанием.

– И не капризная!

– Это точно! Особенно ночью, когда мы ходили в парк, потому что тебе захотелось «подышать деревьями».

Анна заливисто рассмеялась: Егор мастерски копировал ее тон. Они как раз проходили мимо «Рокфеллер-центра».

– Ну, раз ты такая бодрая и веселая, может, сходим в библиотеку? Ты бывала там?

– Да, – призналась Анна.

– И в большом зале?

– Нет, там не бывала, – ответила она в той же манере.

– Тогда пойдем. Хочу тебе кое-что показать.

– Что-то интересное?

– Очень. Тебе понравится.

Егор приобнял ее за плечи. Еще десять минут прогулки – и перед ними предстало величественное здание Нью-Йоркской публичной библиотеки. Строение знакомо каждому туристу, гулявшему по Пятой авеню. Они поднимались по белым ступеням, которые в зимнюю слякоть стали скорее серыми.

– Я говорил тебе, что это мое самое любимое место в Нью-Йорке?

– Нет.

– Ты знаешь, что эта библиотека третья в мире по величине?

Анна отрицательно покачала головой.

– Но первая в мире по количеству посетителей в год. Поэтому я считаю ее самой важной. Здесь хранится 53 миллиона книг на разных языках.

Егор открыл тяжелую дверь, запуская Анну внутрь. Он восхищенно продолжил:

– В ней 120 километров книжных полок.

– Ничего себе! – восхитилась она.

Анна была в этом здании однажды, но ничего не знала об этом месте. Зашли в главный читальный зал. Она замерла, сраженная величием помещения. Масштаб зала поражал: метров сто в длину, с потолком высотой метров двадцать, освещенный огромными люстрами и естественным светом, проникающим через большие окна. Муж довольно улыбался, наблюдая ее реакцию.

– Это невероятно! – поделилась эмоциями Анна. – И запах.

– Запах книг, – подхватил Егор.

Подошли к стойке. Он написал что-то на бумаге и протянул библиотекарю вместе с читательским билетом. Им выдали листок с номером. Присели на лавку в ожидании заказа.

– Ты не устала?

– Да нет же! Лучше расскажи что-нибудь еще о библиотеке.

– Еще Нью-Йоркскую библиотеку называют главным пиратом в мире.

– Почему?

– Правообладатели называют пиратством ситуацию, когда физическое лицо или организация покупает копию произведения и выкладывает ее бесплатно для людей. Существует только одна организация, которая приобрела более 50 миллионов произведений и выложила их бесплатно примерно для 20 миллионов человек, что нужно признать самым масштабным ущербом для авторов. Эта организация – Нью-Йоркская публичная библиотека.

Анна рассмеялась:

– Я с этим не согласна. Для меня это хранилище живой литературы.

На экране высветился номер 112.

– Это наш.

Они подошли к стойке выдачи книг. Девушка протянула металлический кейс. Направились к одному из длинных деревянных столов для читателей. Егор поставил коробку на стол.

– Открывай, – улыбаясь во все лицо, велел он.

Анна посмотрела непонимающе и подняла крышку. В коробке лежала трилогия «Жить жизнь» на русском языке и Live life на английском. Шокированно подняла глаза. Егор молча улыбался.

– Не может быть! – восторженно закричала Анна.

Ее возглас разнесся эхом по огромному помещению. Читатели обернулись в сторону нарушителя тишины. Анна бросилась Егору на шею.

– Как такое может быть? – уже тихо лепетала она.

Когда эмоции улеглись, она спросила:

– И давно?

– Сразу после выхода третьей книги.

– Почему ты молчал?

– Хотел устроить сюрприз.

– Он удался! – шепотом воскликнула Анна.

Егор притянул ее к себе.

* * *

Вознаграждение – вердикт справедливости жизни. У каждого оно свое. У одних – благословение, у других – проклятие. Но Вознаграждение обязательно для перехода к новому пониманию изменения себя. Наши выборы в действиях приводят нас к дыбе или к теплому солнцу на берегу.

Жизнь справедлива, и это самая страшная правда, бьющая хлыстом. Ты говоришь: «Я не верю. Это не я. Я этого не хотела», а в ответ – свист хлыста.

То, что у нас есть, – результат наших действий. Мы меняем свою реальность, только делая другие выборы. И самая серьезная борьба на пути к собственному счастью – это борьба с самим собой.

Все изменения всегда в нас. Сила выбора. Сила любви. Сила мышления.

У нас есть право на истинное счастье и любовь. У нас есть право на мечту. Но кем нам предстоит стать, чтобы получить желаемое? Ведь реальным становится только то, чего ты достоин, и мера этому – твои действия, а не слова и фантазии.

Код: Вознаграждение

– Боишься? – словно прочитав мысли, спросил Женя.

– Уже нет. Волнуюсь.

– Чего волноваться-то?! – непонимающе спросил он.

Анна про себя улыбнулась: «Какие они разные».

– Кто придет на презентацию книги к неизвестной писательнице? Мне кажется, в «Праге» будем ты, я и близкие друзья.

Женя громко рассмеялся:

– Оглянись!

Анна автоматически посмотрела по сторонам. Они стоят на светофоре в сердце Киева. А все билборды оклеены плакатами «Жить жизнь». Анна даже не задумывалась об этом. Она этого не видела. За подготовкой к презентации она забыла о них.

– И при чем здесь реклама?

– Весь город в ней! – бескомпромиссно сообщил Женя, всем тоном утверждая, что теперь мир обязан поддержать.

Улыбнулась: он явно не маркетолог. Можно продать книгу, но заставить прочитать нельзя.

– Женя. Количество билбордов никак не влияет на презентацию романа, – тихо ответила она.

– А я тебе говорю: в «Прагу» придут все.

Женя со своей мнимой поддержкой. Трудно понять, что испытывает писатель, выпуская роман под своим именем, если не пережил подобное.

Это была борьба длиною в семь месяцев. Три раза она хотела издать под псевдонимом, три раза – под своим именем. Но потом пошла прогуляться в парк Шевченко в будний день. Села на лавочку, и к ней подошел мужчина. Яркие шорты. Серая растянутая майка. Бубен и колокольчик в руках. На вид городской сумасшедший. Увидев его, Анна подумала: «Нужно бежать от странных песен и, не дай бог, разговоров». Но случилось неожиданное. Он тихо сел рядом и сказал:

– Ты писательница. И мир должен узнать твое имя.

Он сообщил это уверенно, без бубна и танцев. Серьезно. Глядя в глаза. Как знак свыше.

– Обещаешь?! – прозвучало с восклицанием.

Анна шокированно кивнула. А он запрыгнул на лавочку и начал исполнять танец сумасшедшего шамана. Как будто и вопроса не задавал. Истинный городской сумасшедший.

Она ретировалась. А он кричал ей вслед: «Ты получишь подтверждение!» – и сопровождал возглас бубном.

Анна ехала домой. И думала. Ей нужен последний знак.

Она отправила рукопись своему знакомому – знаменитому автору, – солгав, что роман написала ее подруга, и заплатив баснословную сумму за рецензию. И когда через три дня он позвонил, у Анны дрожала каждая клетка. Не от страха, что не понравится, а от страха увидеть реальность. Существует огромная разница между изданием под псевдонимом и изданием под своим именем. И понять ее может лишь тот, кто уже делал для себя этот выбор. Запрос Анны был такой: «Моя подруга написала роман и думает, под своим именем издавать или нет». Мнение профессионала оказалось следующим: «Твоя подруга написала бестселлер. И это точно не первый роман. Как минимум третий. Нельзя написать так впервые. На фразе “Что же ты, такая позитивная, мужа не уберегла?” я взял двустволку и хотел звонить тебе, чтобы выяснить, кто такой Матвей. А это черновик. Еще нужно чистить. Но эмоция! Аня, это твой роман, ты его написала. Издавай под своим именем».

Анна приняла решение, и пришло спокойствие. Сегодня презентация книги, а завтра пресс-конференция. И, несмотря на то что город в плакатах, она как маркетолог допускала, что на презентацию никто не придет.

Подъехали к «Праге». Женя галантно открыл дверь.

– Все будет хорошо, – ободряюще-бесполезно поддержал он.

Анна вышла из автомобиля. На полусогнутых поднялась на второй этаж ресторана «Прага». Издалека доносились звуки рояля: красивая музыка о судьбе. Именно о судьбе. Ее каблуки стучали о ступени в такт мелодии. Анна вошла в зал. И ее встретил гул аплодисментов.

* * *

Теплый июльский вечер. Озеро. Лебеди, тихо плывущие по серой глади. Ветер уснул, но деревья шепчут о сокровенном. Ты растворяешься в почти беззвучной природе и лучше слышишь себя. Анна оперлась на перила. Огромный балкон, на котором можно укрыться, как в забытой всеми лодке.

Презентация книги проходит в зале с символичным названием «Библиотека» в ресторане «Прага». Главное украшение интерьера – три окна во всю стену. А в центре – балкон, с которого открывается чарующий вид на озеро и лес в сердце мегаполиса. Окна, заставляющие лицезреть и восхищаться, сегодня зашторены из-за мероприятия. Выход на балкон загорожен брендволлом, закрывающим обзор. Анна спряталась в этом подобии ковчега.

Презентация состоялась. Остался лишь апогей вечера, после которого – слово автора. Она не привыкла к пристальному вниманию, вспышкам камер, вопросам. Мир селебрити не для нее. Она всегда избегала публичности. И даже когда Матвей спросил о популярности, ответила, что примет ее, если другого пути не будет. Сейчас другого пути нет. Пока ее книгу прочитали только два критика, но она верит, что «Жить жизнь» поможет тысячам. Ради них она согласилась на эту плату.

Анна взглянула на лебедей и фонтан в центре озера. Ощущение как на аукционе: как будто заплатила безумную цену за украшение, которому не находишь применения. Но все-таки выкупила лот, и твоей покупке аплодируют сотни людей. А фотографы снимают. Ты же не знаешь, что этот лот сделает с твоей жизнью. Зато знаешь, ради чего так дорого платила: во имя свободы от манипуляции. И все же неясно, для чего этот лот. Написать роман во имя. А подписать книгу своим именем – непонятный выбор. Может, для мира он и естественен, но сама она не знала ответа.

Мимо пролетела бабочка. Анна удивленно проследила за траекторией ее полета. В полной уверенности, что она опустится на перила: все-таки бабочка – символ книги. Бабочка села ей на левое плечо.

Анна открыла бежевую сумочку и достала сигареты. У нее есть пара минут, прежде чем ведущий объявит ее имя.

– Как ты, Аннет? – прозвучало в ответ на первый выдох сигаретного дыма.

– Как ты меня нашла? – слегка испуганно поинтересовалась Анна.

– По запаху, – Гала громко рассмеялась и тоже закурила.

Потом подошла вплотную и нежно обняла. Проникновенно. По-матерински. Тоже вглядываясь в глубокую гладь, освещенную огнями ресторана.

– Ждешь его? – грянул вопрос-выстрел.

За два часа они не успели обменяться и парой слов. Скорее всего, именно это причина точечных вопросов.

Анна глубоко вдохнула. В их разговоре имена не нужны: подруга говорила о Матвее.

– Нет, не жду, – последовал честный ответ.

Гала недоверчиво наклонила голову.

– Ты думаешь, он не знает? – Она спрашивала о выходе книги.

– Знает. Весь город в плакатах с моими глазами.

На лице подруги промелькнуло восхищение.

– Знает, – уверенно заключила Анна.

– Тогда почему не ждешь? – возмущение угадывалось в каждом звуке.

Анна развернулась. Ее взгляд задержался на ярком наряде собеседницы. Она – словно арабская принцесса в насыщенно-синей тунике и тюрбане, мелкие стразы которого благородно сияют в свете вечерних огней. Красивая жена шейха. Анна улыбнулась подруге, но не вопросу.

– Он научил не ждать. И, кроме того, он инфант, – внимательно посмотрела на Галу. – Инфантильная личность, – уточнила, чтобы та не подумала, что речь идет о наследном принце.

– Я не верю! У него есть чувства! Вспомни горы. Он обязательно появится! – в голосе читалась уверенность, непоколебимая, как скала.

Анна рассмеялась:

– Гала! Ты так и не поняла, кто такой Матвей. Он циничный манипулятор. И думает, что я с ним играю. Не понимая, что игры никогда не было. А теперь он только герой романа. И поэтому у него лишь одно желание.

– Какое?

– Мстить.

Во взгляде подруги читалось неверие.

– Да. Он будет мстить, – уверенно повторила Анна.

Подруга шумно втянула дым сигареты, огонек которой засветился в темноте как дальний маяк.

– Как?

– Марина. Ты отслеживаешь его Facebook?

Гала утвердительно кивнула.

– Жди фото в Facebook. Его следующий шаг – Марина, – Анна рассмеялась.

– Они не вместе. Семь месяцев он везде сообщал, что свободен! – возмутилась Гала.

– Это изменится. Его месть – это Марина. Он будет мстить мне (так ему будет казаться), а на самом деле – себе.

Анна потушила едва начатую сигарету и вгляделась в горизонт. Безграничная красота. Величественная, но не первозданная – созданная человеком. Лес, превратившийся в парк благодаря стремлению. Красота бывает разной: естественной и рукотворной. Так же, как и счастье – легким или заслуженным. И то и другое иногда дано, а иногда над ним предстоит поработать. Она наблюдала за творением человеческих рук. Гала шумно выдохнула дым.

– То есть ты не веришь, что он придет?! – в вопросе подруги кричит неверие.

– Бывших наркоманов не бывает. Они всегда помнят кайф от дозы. Я не жду, понимая, как он мыслит, но не исключаю и такой вариант.

Гала хмыкнула и громко затянулась:

– А ты не следишь за ним?

– Нет. Я семь месяцев не открывала его страницу. Может, я и была зависима, но не сейчас.

– А что значит «бывших наркоманов не бывает»?

Анна внимательно посмотрела на собеседницу. Они больше не на одной волне. То, что Гале казалось искренним чувством, для нее самой стало адреналиновой псевдолюбовью.

– Я издала роман под своим именем, чтобы помочь женщинам освободиться от манипуляции. И я точно знаю: такие, как он, не меняются. Меняются их жертвы, но не они. Это как героин. Когда тебе предлагают наркотик, ты можешь пройти мимо, а можешь попробовать. Можешь иногда быть под кайфом или стать зависимым. Можешь перестать употреблять. Все это делаешь ты, а не наркотик.

– Мы приглашаем на сцену автора. Анна Богинская! Шоу «Золотая пыль» начинается! – послышался хорошо поставленный голос ведущего.

Анна улыбнулась подруге:

– Мне пора.

– У него есть чувства, и он поймет, – заверила та.

– Героин не меняется. Меняются только жертвы, – повторила Анна.

Она направилась в зал. Разница между ней и Галой заключалась в знаниях. Анна добыла их. Семь месяцев написания романа стали поиском ответов. Она знала о манипуляции намного больше. Понимала, как мыслят такие, как Матвей. Все дело в знаниях. Вошла в зал ресторана, появившись из-за брендволла, как из-за кулис.

– Анна Богинская! Автор романа-тренинга «Жить жизнь»! – уверенно объявил ведущий.

* * *

Шоумен высыпал золото на черное полотно. И на пике звучащей мелодии появилась бабочка, играющая золотом в свете софитов. Символ «Жить жизнь». Из гусеницы в бабочку. Символ трансформации, сообщающий: окраску крыльев мы получаем, только борясь за свободу. Часто через боль. И сопротивление. Во имя жизни.

Шоумен уверенно посмотрел на Анну, взглядом давая слово. Она взяла микрофон:

– Я благодарю вас за то, что вы здесь. Поверьте, я не ожидала. Для меня ваше присутствие – доказательство того, что тема манипуляции важна для общества.

Провела глазами по залу: пустые взгляды гостей. В лучшем случае поддержка и уважение. Они не знают ее, тем более как писательницу. Позже они откроют роман.

– Благодарю за то, что доверились мне. Вы пришли сюда, несмотря на то, что не знаете меня или знаете мало. Я пишу всю жизнь. С детства. Пишу во имя. Пишу оттого, что не написать невозможно. «Жить жизнь» – это не просто очередная история любви, это роман-тренинг, дающий знания, необходимые, чтобы обрести свободу от манипуляции. А что делать с этими знаниями, решает читатель. Ключ от клетки – это еще не открытая дверь. Все, чего я хотела, – дать ключ. Но я не могу открыть эту дверь за вас. И что делать с ключом, решаете только вы.

Зал аплодировал.

* * *

Женя положил последний букет на стол в гостиной. Комната превратилась в цветочный магазин. Презентация книги прошла более чем успешно. Завтра она поступит в продажу, и начнется самый трудный период для автора. Когда роман попадает в руки читателю и ты не знаешь, что дальше. Ты отпустил своего ребенка в мир, часть себя – свою душу. Примут ли его? Впервые ей придется смотреть читателям в глаза, несмотря ни на что. Вакуум неизвестности. Что бы она ни делала, этот вакуум ощущался физически.

– Видишь? А ты боялась… – довольно произнес Женя.

Анна посмотрела на него. Они не виделись со времени поездки в горы. Вчера он неожиданно позвонил и сказал: «Еду по центру. Отовсюду на меня смотрят твои глаза». Анна пригласила его на презентацию.

– Кофе? – сменила она тему: Жене точно не понять, что она чувствует.

– С удовольствием, – воодушевленно ответил гость.

Нажала кнопку на чайнике. Идеальный Женя. В последний раз он был у нее дома в новогоднюю ночь. Сколько всего случилось с тех пор!

– Ты какая-то задумчивая, – заключил он.

– Да. Все время думаю об одной истории, – ставя сахарницу на стол, пояснила Анна.

– О какой? – машинально поинтересовался гость.

Анна поставила чашки на стол и села напротив Жени. Наигранно вздохнула.

– Прочитала вчера статью в интернете и все время мыслями возвращаюсь к ней. В небольшом городе был праздник. Все горожане собрались на главной площади. Начался концерт. Девушка заметила привлекательного, хорошо одетого молодого человека, которого раньше никогда не видела, и он ей очень понравился. Он смотрел на нее, она – на него. Казалось, еще секунда – и он подойдет. Как вдруг хлынул дождь, и все раскрыли зонтики. А когда ливень закончился, молодого человека в толпе не оказалось. Это была любовь с первого взгляда. Она думала о нем постоянно! – Анна внимательно посмотрела на его лицо. – А спустя несколько дней она убила свою сестру. Как ты думаешь, почему она это сделала?

Женя спокойно размешивал сахар в чашке.

– Все просто. Она убила, чтобы встретиться с молодым человеком, – уверенно-невозмутимо произнес он.

– А при чем здесь молодой человек? – поразилась Анна.

– Если на праздник собрался весь город, значит, и на похороны соберутся. А что пишут журналисты?

– Статья не отвечает на этот вопрос. Жители говорят, что сестры были дружны и никто не догадывается, как такое могло произойти. Но твоя версия мне понятна.

– Нашла о чем думать! – закрыл тему Женя. – Лучше расскажи, как твоя личная жизнь, – потребовал он.

– Моя жизнь в писательстве, – лаконично ответила она. – Я решила побыть в монаде.

– Это еще что такое? – заинтересовался собеседник.

– Состояние одиночества. Когда ты оцениваешь поступки прошлого и избавляешься от страхов, учишься во всем опираться только на себя. Есть еще диада и триада. Диада – это когда ты находишься в отношениях, а триада – семья, в которой появляются дети. Проблема многих в том, что они, не познав монаду, сразу уходят в диаду, и так всю жизнь.

– Так, может, семи месяцев достаточно? – шутливо поинтересовался Женя.

Анна отрицательно покачала головой:

– Сейчас я в книге. Я отдала ей всю себя.

Женя недовольно выдохнул. Анна наблюдала за ним: он словно забыл, как они расстались. Она не хотела спрашивать об этом, но ее внутренний исследователь сделал это за нее:

– Ты помнишь, как мы расстались в горах?

Он на секунду замер. Кивок в ответ.

– Почему ты так поступил?

– У меня появились дела, – уверенно ответил он, не вдаваясь в подробности.

Похоже, выдал заготовленный ответ. Анна наблюдала.

– Так, и когда ты планируешь выходить из монады?

– Я не знаю.

Посмотрела на него еще раз. Многие ошибки жизни происходят от неведения. Для нее полученные знания стали бронежилетом. Это не значит, что не выстрелят. Это значит, что она осознает опасность и защищена.

– Женя, я устала. Спасибо за помощь, но тебе пора домой, – мягко сказала она.

Гость кивнул и направился к двери.

– Может, поужинаем на выходных?

– Может, – деликатно ответила она, целуя его в щеку.

Анна закрыла дверь и вернулась в гостиную. Легла на диван. Буржуй мгновенно превратился в теплую подушку под боком. В комнате пахло одеколоном гостя. Женя. Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино. Не бывает идеальных людей – есть идеальные маски. События в горах. На протяжении семи месяцев она иногда думала, а правильно ли поступила. Но его молчание заглушало эту мысль. А сегодня Анна убедилась окончательно. И все же захотелось проанализировать. Знать. Убежденность в своем решении всегда результат фактов. Она закрыла глаза и мысленно вернулась в события тех дней.

* * *

3 января 2015 года

Отель построен по принципу «каждый корпус – отдельный коттедж». На самой высокой точке территории находился корпус со стандартными номерами. Слева и справа буквой «П» расположились коттеджи с апартаментами, люксами и полулюксами. Анну с Женей разместили в правом двухэтажном срубе всего с пятью номерами. Поселили на первом этаже, в двух соседних – Евгений сдержал слово. На этом же этаже в двух метрах от номера располагалась общая гостиная с камином.

Они сидели в гостиной, интерьер которой мастерски демонстрировал красоту дерева и первобытность камня, освещенных только отблесками живого огня. Он создавал непередаваемое ощущение какого-то древнего тепла, которое сохраняется на этой земле, в этих горах и в сердцах.

Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино вновь наполнил бокалы ароматным красным вином. Протянул Анне.

Созерцание огня погружает в дивную тишину, в которой рассматриваешь дали и глубины. Тишину, в которой радостно играет свет. В ней капризно и причудливо ложатся тени и струится ласковое дыхание тепла. Ты всматриваешься в огонь, а на самом деле видишь себя.

– Как тебе удалось найти два номера, да еще рядом? – задала она давно интересовавший ее вопрос.

Женя тепло улыбнулся.

– Люди забронировали, внесли предоплату, но не приехали. Видимо, мне важнее, чем им, – философски заметил он. – Все еще не веришь в судьбу?

В его глазах появились озорные огоньки.

– Еще нет, но начала сомневаться, – игриво улыбнулась Анна.

– Много написала?

Она довольно кивнула. Слова лились из нее потоком. Она потянулась за планшетом. Открыла файл:

– Как легко можно зафиксировать картинку. Как жаль, что нельзя сфотографировать чувства, посмотреть на снимок и испытать их опять. Есть места, в которые ты, скорее всего, не вернешься, но так хочется сохранить ощущение от них. Пройдет время. Оно многое закрасит белой краской, освобождая место на холсте жизни. К сожалению, время закрашивает все без разбора, даже то, что важно для нас. В моей жизни оно делало это не раз, оно делает это со всеми. Видимо, по-другому никак: нужно закрасить, чтобы появилось место для нового. Но, может быть, эти слова напомнят мне о чувствах, которые пробудило это место. Спасибо тебе за непередаваемые краски зимы, за солнце, которое согревает, несмотря на мороз, за воздух, которым дышится по-особенному. За шепот горящего камина. За запах дров. За вкус. За долгое созерцание и вдохновение. За завершение и начинание. За то, что здесь я стала собой. – И добавила: – Женя, я благодарна тебе за каждую минуту этого дня.

Он трепетно улыбнулся. Протянул руку и нежно коснулся ее лица. Анна видела его желание поцеловать. Но он продолжал смотреть в глаза, уважая границу, о которой она попросила.

Мобильный издал звук, известив о приходе СМС. Анна машинально потянулась за телефоном. Из груди Жени вырвался вздох сожаления. Тихо выдыхая благодарность к жизни за неожиданное сообщение, она разблокировала экран гаджета. «Остерегайтесь черных трасс!» – гласило сообщение от Матвея. Ее руки похолодели. Она смотрела на пламя, черпая силы в ярких взмахах стихии.

«То есть?» – написала она. Пока ее пальцы набирали этот короткий текст, мозг анализировал информацию. «Отправить». И в ту секунду, когда она отдала команду телефону, интеллект выдал результат: Матвей знает, что она в Карпатах. Она никому не говорила об отъезде, кроме Галы и Туси. За время пребывания здесь не опубликовала ни одного поста.

Анна судорожным движением открыла его страницу в Facebook. Три часа назад он выложил фотографию: Матвей на фоне мистических гор, гордо смотрящий вдаль. Подпись сообщала: «Лучше гор могут быть только горы». Он в Карпатах! И видел их!

Она сделала большой глоток вина. Мозг анализировал каждую секунду дня. Она точно не видела его. «Поняла. Вы тоже себя берегите! Мир тесен. Отель хоть не мой, я надеюсь?» – печатали пальцы, а перед глазами стоял текст их недавней переписки в Facebook. «Дозвонишься Богу – скажи ему, что если эта связь важна, пусть даст знак». И ее ответ: «Передам». Он ее видел, она его – нет. Матвей получил знак. Анна истерично рассмеялась. Она поймала на себе пронзительный взгляд Жени.

– Доктор прислал СМС, – озвучил он свое наблюдение. Его слова звучали как утверждение.

– Он видел нас, – призналась она.

В это мгновение Матвей прислал ответ на ее вопрос: «Хуже!»

Анна ошеломленно посмотрела на Женю.

– Он в отеле? – ее слова напоминали скорее анализ прочитанного.

– Этот доктор меня достал! – взорвался Женя.

Анна удивленно подняла бровь. Он стремительно направился к выходу.

– Куда ты? – только и успела спросить она.

Ответом стал громкий хлопок закрывшейся двери.

Анна не собиралась за ним бежать. Его поведение показалось странным, но эмоции от СМС Матвея вышли на первый план. О Жене она подумает позже, когда он вернется. Посмотрела на пламя, словно ища ответы в переплетениях языков пламени. Если Матвей в отеле, она обязательно заметила бы его. Они могли встретиться на ужине вчера или на завтраке сегодня. Вчера они с Женей приехали на ночь глядя, в ресторане кроме них оказалось всего несколько гостей. На ресепшен она не ходила. Нет. Вчера она точно не могла его встретить.

Интеллект продолжал прокладывать путь к решению задачи. Утро. Они проснулись поздно. По дороге в хату-музей на глаза попался всего один постоялец – упавший в кювет начинающий лыжник. Это точно не Матвей. Дальше – завтрак. В зале ресторана было занято несколько столиков: большинство гостей разъехались по лыжным трассам. В отеле остались в основном мамы и няни, приглядывающие за детьми.

Матвея в отеле нет. Она не могла его пропустить. Даже если она его не видела, но он был рядом, она бы его почувствовала. «Его в отеле нет», – выдал заключение мозг. Анна выдохнула. Значит, Матвей встретил ее в городе днем. Скорее всего, увидел автомобиль. Тогда почему ждал вечера, чтобы прислать сообщение? Он видел ее с Женей. В ресторане, где они обедали, она бы его заметила: открытое пространство зала давало полный обзор. Похоже, Матвей встретил их на подъемнике или на трассе. Только там полно людей в зимней экипировке, и лыжники становятся неузнаваемыми. Поделом. Она улыбнулась.

Значит, он ждал вечера, чтобы написать. Матвей не знает статуса их отношений с Женей. После ужина большинство пар оказываются в постели. И позднее СМС от бывшего может изрядно подпортить вечер. Реакция Евгения показала, что замысел Матвея удался. Не позвонил: Матвей в горах с Мариной. Анна истерично рассмеялась. Кружева жизни. Только жизнь способна сплести такой сюжет. Матвей просил у Бога знак. Они встретились, но Анна даже не заметила этого. К тому же она с мужчиной.

Входная дверь отворилась, просигналив «музыкой ветра». Звуки колокольчиков заставили Анну обернуться. Женя зашел в гостиную, быстрым шагом приблизился к столу, взял бокал и выпил залпом.

– В этом отеле нет ни одного Матвея, – констатировал он.

Анна замерла от удивления – не потому, что Женя опустошил бокал, а потому, что выяснял, есть ли среди постояльцев доктор, не зная его фамилии.

– Откуда ты знаешь, как его зовут?

– Ты сказала, когда мы ужинали в загородном ресторане перед Новым годом.

Подняла глаза к потолку, доставая из памяти файл. Так и было, но полного имени он не знал.

– Подумал: если найдут Матвея, позвоню тебе и узнаю фамилию, – словно прочитал мысли он.

– И зачем ты это узнавал?

– Хотел посмотреть ему в глаза! – он практически кричал.

Анна поразилась: до этого ей никогда не доводилось видеть Женю в таком состоянии.

– Хотел постучать ему в дверь и сломать пару пальцев, чтобы он запомнил, что не стоит отправлять бывшим СМС ночью.

Анна выдохнула. Его гнев нужно гасить спокойствием.

– Женя. Его нет в отеле. Значит, он видел нас в городе днем. Значит, специально ждал позднего вечера, чтобы прислать сообщение. Он хотел добиться именно такой реакции, какая у тебя сейчас. Успокойся.

Он активно жестикулировал, при этом на его лице Анна не видела проявления эмоций. Она внимательно посмотрела.

– Он меня достал! – не унимался Женя.

– Матвей – профессиональный манипулятор. Не ведись на его трюк. Тем более что мы только друзья.

Женя замер. И обессиленно присел на диван. Повернул голову и улыбнулся. Изменение состояния вновь поразило ее. В секунду он стал тем Женей, к которому она привыкла. Он пристально посмотрел ей в глаза. В его взгляде появилось нечто новое, чего она не замечала раньше. Протянул руку, чтобы дотронуться до нее. Анна неожиданно для себя отпрянула. Что это? Она не успела отследить реакцию – тело сделало это вместо нее. Животный инстинкт заставил ее поступить так. Его рука замерла в воздухе и вернулась на диван. Реакция Анны его остановила. Женя громко вздохнул.

– Хочу напиться! – громко сообщил он.

– Давай успокоимся. Уже поздно. Утро вечера мудренее, – вспомнила она пословицу.

Женя скользнул по ней пустым взглядом и сухо попрощался:

– Спокойной ночи.

– И тебе, – мягко ответила она.

Анна посмотрела на него внимательно, но вновь не прочла эмоций на его лице.

– Ты в порядке? – уточнила она.

Он уверенно кивнул. Анна направилась в номер. Закрыла за собой дверь и облегченно выдохнула. Ей хотелось бежать от Жени. И то, что он сам ее отпустил, стало спасением. Включила в комнате свет. В эту секунду прозвучала «музыка ветра».

* * *

Анна вышла на балкон номера: хотелось курить. Достала из пачки сигарету. В руках легкий тремор. Взгляд машинально устремился на соседний балкон. Хорошо, что Женя ушел, дав ей возможность проанализировать произошедшее.

Он не испугал ее своим поведением, но она однозначно испытала выброс адреналина. Реакции тела не давали перепутать его ни с чем. Учащенное сердцебиение, сбой дыхания, потеющие ладошки и тремор. Анна прочитала десятки исследований на эту тему и знала, в чем причина. Наше бессознательное, инстинкт самосохранения не отличает физическое насилие от психологического. При встрече с потенциально опасным человеком возникает реакция, сигнализирующая об этом. Тело кричит: «Бей или беги!» Но из-за незнания мы не делаем ни того ни другого. И тело вынуждено гасить энергию, выделенную для борьбы, эндорфинами. Мало кто знает, что эндорфины – не гормоны радости, а опиаты, наркотик, производимый телом, чтобы заглушить боль в случае травмы, полученной в бою с противником. Анна это знала. Пытаясь понять Матвея, она приобрела много знаний. Единственный способ нейтрализовать выброс эндорфинов – задействовать физический ресурс. Она вернула в пачку так и не зажженную сигарету. Бежать нет возможности, поэтому единственный способ – приседания.

Десять. Анна чувствовала, как напряжение отпускает. Она продолжала делать физические упражнения. Получается, что прикосновение Жени вызвало такую реакцию. А еще его микромимика. Иногда Анна ловила себя на мысли, что ей сложно читать его эмоции. Но не углублялась в размышления, оправдывая ситуацию тем, что он практически всегда спокоен. Но сегодня активная жестикуляция, громкий голос и при этом отсутствие эмоций на лице вновь привлекли ее внимание. Она остановилась. Холодный воздух и физические упражнения вернули телу уравновешенность. Анна зашла в комнату и взяла мобильный. Мельком взглянула на время. Открыла телефонную книгу. 23:20 – самое время для этого звонка. Гудок. Гудок.

– Привет, дорогая! – прозвучал беззаботный грудной женский голос.

– Привет. Не поздно?

– Что ты! Как раз самое время для «поболтать», – слегка растягивая гласные, ответила подруга.

– Таня, мне нужны твои мозги, – привычно сообщила Анна.

– Говори, – без обиняков ответила та.

Анна выдохнула. Они с подругой не виделись после встречи у нее на кухне. Пару раз созванивались. Но Анна проживала агонию, потом случилась поездка в Египет, после которой наступил период внутренней трансформации – освобождение от страхов отнимало силы. А те, что оставались, она отдавала роману.

– Тебе удобно разговаривать? Может, ты где-то отдыхаешь? – на всякий случай уточнила Анна.

– Я в Карпатах.

Громкий смех:

– Судя по всему, все в Карпатах.

Молчание Тани сигнализировало о вопросе.

– Я тоже, – пояснила Анна свою реакцию.

Обменялись парой фраз об отелях и договорились пообедать вместе.

– Что случилось? – вернулась к теме звонка подруга.

Анна кратко рассказала, как оказалась в горах, и о событиях вечера.

– Матвей однозначно манипулировал, – пришла к заключению эксперт.

– Это я как раз понимаю. Меня другое волнует: реакция Жени. Знаешь, в него как будто что-то вселилось.

– Или, наоборот, показалось истинное лицо, – перебила Таня, словно ясновидящая, считывая то, что не решалась произнести Анна.

Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы озвучить свой вопрос.

– Понимаешь, его лицо практически не выражает эмоций. Мне трудно его читать. Я обращала на это внимание неоднократно. Но сегодня это особенно бросилось в глаза, – Анна поведала о произошедшем. – Что это может быть?

– Ты же сама знаешь ответ, если это не ботокс.

– Если его лицо неактивно, значит, неактивны его эмоции? – в тоне все-таки читался вопрос.

– Да, – уверенно подтвердила подруга.

– Признаком чего это может быть?

– Безразличия. Но в твоем случае это маловероятно, учитывая количество действий с его стороны. Поэтому отсутствие у него эмоций может быть признаком психопатии, социопатии или диссоциального расстройства личности.

Анна замерла. Вышла на балкон. Зажгла сигарету.

– И как это проверить?

– Психопаты могут быть социально адаптированы, но им трудно держать себя в рамках. Маска спадает в неожиданных или критических ситуациях – как сегодня. Поэтому наблюдение или провокация. Ты хорошо его знаешь?

– Мы знакомы несколько лет. Но я мало о нем знаю. В основном то, что касается его работы. А что значит провокация?

– Неудобные вопросы в неожиданный момент, – пояснила психолог. – Поспрашивай о его личной жизни. О дружбе. Пусть рассказывает о себе. А ты больше слушай и наблюдай. И еще: маска часто спадает, когда нарушают планы.

– Уточни, – попросила Анна.

– Он приехал с тобой в горы в полной уверенности, что у вас начнутся отношения. А как он себя поведет, если этого не произойдет? – в тоне эксперта неприкрытая провокация.

– Мы договорились с ним, что едем в горы как друзья, – сказала Анна. В этот момент она поняла, что имеет в виду подруга. – Ты хочешь сказать, что я могу увидеть нечто неожиданное?

– Дорогая, люди показывают себя не в словах, а в делах. Нужно не слушать, что они говорят, а анализировать их действия в настоящем и прошлом. Ты и сама это знаешь как никто. Важно не то, что он говорит о бывших, а то, как он с ними поступал. И как расставался.

«Только действия показывают истинное отношение», – вспомнила Анна слова из своего романа.

– Таня, он идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино.

– Не бывает идеальных людей – есть идеальные маски, – отчеканила подруга.

Она умела дать ясный ответ одним предложением, за что Анна ее особенно уважала.

– Ты слышала о книге «Бойся, я с тобой»? – спросила психолог.

– Я читала ее. Она даже есть у меня в планшете. Нашла название на одном из форумов жертв манипуляции и поэтому купила. Но мне казалось, что это нечто далекое от реальности и точно не обо мне, – Анна замолчала. – Ты думаешь, Женя – перверзный нарцисс[6]?

– Почему перверзный? Может, просто нарциссическое расстройство личности, – с долей иронии успокоила Таня.

Они рассмеялись. Умение отнестись с юмором к любой ситуации объединяло их не раз.

– А может, у нас горе от ума? – озвучила Анна свои подозрения.

– Может, и горе. Но если я ошибаюсь, его действия покажут.

Анна вспомнила, что эти слова ей уже говорил когда-то Виталик. Тогда она тоже не верила. Все изменилось с тех пор. Поговорка «Доверяй, но проверяй» стала главным правилом ее жизни. Вздох подруги вернул ее к разговору.

– Слишком идеальные люди – верный признак подстройки.

– Таня, но я не могла не замечать! – ее губами кричало неверие.

– Тогда почему ты ему не доверяешь?

Анна замолчала.

– А почему ты решила, что я ему не доверяю?

– Если бы доверяла, этого разговора не было бы, – отрезала психолог.

«Это аргумент», – мысленно согласилась Анна.

– И я не верю, что за все время ты не заметила ничего странного, – добавила подруга. – У тебя слишком много знаний. Вы давно знакомы?

Анна кратко изложила хронологию их общения, упомянув об отъезде Жени в Сингапур. И о возвращении. И о том, как не поехала с ним в Одессу. И как они случайно встретились потом. Она не замечала приемов пикапа, да и гипноза или НЛП, но странное все же было. Его письма – вот что показалось странным. Она вернулась в номер и закрыла дверь на террасу.

– Хорошо. Я сделаю так, как ты сказала. Буду смотреть на действия.

– И пиши мне три раза в день, иначе я приеду в отель, – безапелляционно заявила психолог.

– Ты думаешь, он может быть агрессивным?

– Не думаю. Такое ты точно не пропустила бы. Но бросить тебя в отеле может легко – в наказание за непослушание.

– Мы на моей машине приехали, – ответила Анна. – И за отель я заплачу без проблем.

Таня заливисто рассмеялась:

– Ты себя слышишь? Говоришь, что не замечала, но приехала на своей машине и деньги с собой взяла.

Анна выключила свет и легла на кровать. Психолог права. Значит, на бессознательном уровне полного доверия нет. А вдруг это ее опыт мешает ей жить? Нет. Дело не в этом. С Думанским она легко ехала в неизвестном направлении даже без сумки.

– Может, нам пообедать втроем? – предложила Анна.

– Можем сделать это послезавтра.

– Договорились, – Анна вздохнула. И наконец решилась задать еще один вопрос: – А какие у тебя прогнозы по Матвею?

– Такие же, как твои.

Анна беззвучно выдохнула:

– Газлайтинг. Сидит и ждет, что я начну оправдываться или просить прощения.

– Мо-ло-дец! – привычно разбивая слово на слоги, похвалила подруга. – Он уверен, что ты переживаешь. Манипуляторам часто кажется, что игра продолжается. И твой новогодний подарок поддерживает его идею. Он будет ждать. А игра продолжается?

– Нет. Я сделала ему подарок на память. Я отпустила Матвея. И понимаю, что он здесь с Мариной. И знаю, что он оставил меня в новогоднюю ночь в полной уверенности, что я страдаю. Но он ошибся. Я вернула себе себя.

– Я тобой горжусь, – нежно произнесла подруга.

– Я тоже собой горжусь, – с благодарностью в голосе ответила Анна. – Если бы не ты и Виталик, не знаю, что было бы.

– Аня, это твоя заслуга. Никакие знания не способны помочь тому, кто этого не хочет, – Татьяна вздохнула. – Спокойной ночи? – в вопросе читался подтекст: они обсудили все, что нужно?

– Да. Сладких снов. И спасибо.

Подключила телефон к зарядному устройству и положила его на прикроватную тумбочку. Таня во всем права. В эту секунду Анна услышала звук колокольчиков в гостиной: Женя вернулся в номер. Раздался сигнал СМС. Она перевела взгляд на светящийся во мраке экран: «Богинская, ты спишь?» Звук открывающейся двери на террасу в его номере сообщил, что он вышел на балкон. Темные окна ее номера ответили на вопрос. Телефон вновь издал звук. «Я иду спать. До завтра», – гласило послание от Евгения. Анне спать не хотелось: выброс адреналина часто приводит к бессоннице. Она потянулась за мобильным.

* * *

Анна вышла на террасу. Хрустальное небо, в котором отчетливо переливаются солнечные лучи. И густой воздух. Мороз. Великолепие зимы в горах. Она шумно вдохнула. Балконная дверь соседнего номера щелкнула – и на террасе появился Евгений. Анна бросила короткий оценивающий взгляд: человек с похмелья. И, судя по виду, горный воздух его не спас.

– Доброе утро? – поприветствовал он с явным вопросом в голосе.

– Доброе, – улыбнулась она и заботливо поинтересовалась: – Как ты?

– Тяжело. Я редко употребляю алкоголь.

– Почему редко?

– Мне не нравится состояние во время и после.

Анна внимательно всматривалась в его лицо:

– То есть ты себя не контролируешь?

– Да нет. Просто не нравится.

– Но ты же со мной всегда пил вино.

– Только с тобой. Вообще я не пью.

Ее губы расплылись в улыбке:

– Так тебе нужно похмелиться и расслабиться. Ты на отдыхе. Подумаешь, перебрал.

Женя выдохнул. Она увидела, как изменилась его осанка. Чувство вины от похмелья давило. Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино вчера ушел в бар. Видимо, поэтому опасался ее реакции.

– Идем завтракать? – улыбаясь во все лицо, спросила Анна.

Женя кивнул.

* * *

Они разместились за столиком возле панорамного окна, открывающего вид на величественные горы, укутанные в белоснежные меха. Официант принес завтрак. Анна наслаждалась незабываемой красотой Гуцульщины.

– Всегда восхищался твоим умением погружаться в вид из окна, – прервал ее наблюдение Женя.

Анна обернулась:

– А я как раз думала о тебе. Что мало тебя знаю. А мы в таком красивом месте, которое просто обязывает поговорить по душам. Кстати, спасибо тебе, что привез меня сюда.

Он довольно улыбнулся:

– Да, я тоже рад, что мы здесь. Я всегда добиваюсь своего.

– Как твоя голова?

– Болит.

– Может, шампанского?

Женя бросил недоверчивый взгляд.

– А почему нет? Поздний завтрак, почти ланч, часто подразумевает шампанское на отдыхе.

– Только если ты со мной.

Анна кивнула. Он поднял руку, подзывая официанта.

– Так расскажи мне о себе.

Женя смущенно улыбнулся:

– О чем именно?

– А вот представь: если бы ты писал биографию, с чего бы ты начал?

Официант поставил на стол бокалы.

– Молодой самодостаточный владелец бизнеса, создавший в своем сегменте рынка одну из лучших компаний в стране, – Женя отчеканил текст одного из своих СМС.

– И как ты этого достиг? – поддержала она тему. – Я помню, ты говорил, что работал охранником в ювелирном магазине.

– Да. А потом встретил тебя. И ушел в продажи, – подтвердил он.

– Мне помнится, у тебя был партнер?

– Не совсем так. Когда я ушел в продажи, на одном из семинаров познакомился с Вадимом. И он предложил мне работать с ним на выгодных условиях. Я стал очень хорошо зарабатывать. И потом открыл свою компанию.

Анна внимательно слушала, каждым движением демонстрируя заинтересованность.

– А почему ты решил открыть свою компанию?

– Потому что Вадик посчитал, что я слишком много зарабатываю, и стал менять условия.

– Что именно?

– Он попросил оплачивать расходную часть по офису и обслуживанию клиентов согласно моему проценту. А я подумал, что это нечестно: мы договаривались только о проценте. К тому времени я уже понимал, как работает строительный бизнес. Поэтому взял лучшего продажника в той компании и открыл свою, – с гордостью закончил он.

Анна тихо выдохнула:

– То есть ты создал компанию-конкурента?

– Ну да. И обошел их по товарообороту.

– Каким образом?

– Ну, я же контактировал со всеми клиентами напрямую, – тем же тоном поведал Женя.

Она понимающе кивнула:

– То есть Вадим был человеком, который дал тебе возможность зарабатывать?

– Ну да. Только я ему тоже немалый доход принес.

Анна сделала большой глоток. Женя с гордостью рассказывал, как предал человека, который протянул ему руку помощи и всему научил. Он даже не осознавал этого.

– Я помню, вы были близки, когда я видела вас на одном из семинаров, – вкрадчиво заметила она.

– Мы были лучшими друзьями. И никто не заставлял его так поступать.

– А ты не думал, что, возможно, у твоего партнера были причины изменить условия?

– Какие причины? Машину хотел поменять, – возмутился он.

– Например, оборот уменьшился, или поставщики подняли цену, или налогообложение изменилось.

Женя удивленно поднял брови:

– Все так и было. Но почему я должен платить, если его менеджеры плохо продают?

– А какие доводы приводил он?

– Что практически все крупные клиенты хотят работать со мной, – гордо поведал «продажник».

– То есть те клиенты, которых обслуживали до тебя другие менеджеры?

– А кто виноват, что его менеджеры – полные идиоты? Обучать лучше надо, а не в клубах зависать. Клиент имеет право выбирать, с кем ему комфортнее взаимодействовать.

Анна рассматривала его, записывая на жесткий диск памяти все реакции.

– А ты пытался с ним договориться?

– Нет. Я к тому времени полностью разочаровался в нем.

– Разочаровался?

Женя громко вздохнул:

– Я думал, он один человек, а оказалось – совсем другой. Понимаешь, его образ жизни не соответствовал моим ценностям.

– Он изменился?

– Нет, он всегда был таким. Но вначале я думал, что для меня это неважно. А потом все изменилось.

– То есть ты ушел, взяв его лучшего менеджера по продажам, и создал свою компанию, потому что его образ жизни не соответствовал твоим ценностям?

Собеседник кивнул. Анна горько улыбнулась. Она могла бы продолжить, но сказанного для нее достаточно. Хотелось спросить: «То есть ты кинул в трудный момент человека, который протянул тебе кусок хлеба и дал все, что у тебя есть, обесценив его?» Но она сдержалась: впереди ждала более важная тема для разговора. Вместо этого она сказала:

– Видимо, ты не мог поступить иначе.

Женя смущенно улыбался, всем видом демонстрируя, что так и было. Их бокалы опустели. Анна показала жестом, что хочет еще. Официант налил шампанского.

– Итак, ты молодой самодостаточный владелец бизнеса, – она намеренно использовала его слова. – Чего ты хочешь? Назови мне три пункта.

Такой вопрос не мог не вызвать интереса. Женя уверенно посмотрел ей в глаза и без тени сомнения выдал:

– Семья. Деньги. Влияние.

– Что значит «влияние»?

– Ну, я хотел бы обучать или управлять тысячами людей.

– То есть ты ищешь признания?

– Можно сказать и так. Мне нравится управлять людьми. И в сделках. И сотрудниками. Принимать решение кого-то уволить.

– Тебе нравится увольнять людей? – уточнила она.

– Я сам не увольняю, это всегда делает партнер. Но решение принимаю я.

Анна понимающе кивнула:

– А семья? Что это для тебя значит?

– Я понял, что мне нужны равные отношения. Чтобы она принимала меня таким, какой я есть, и не пыталась изменить.

– Мне кажется, этого хочет каждый, – поддержала она.

– Чтобы было взаимопонимание без требований и упреков. Я понял, что многое зависит от женщины, и успех в том числе.

– То есть женщина может сделать мужчину успешным?

– Да, – уверенно заключил он. – Вот как ты: подарила мне столько веры в себя.

– Женя, ни одна женская вера не способна заставить действовать. Мужчина либо действует, либо нет.

– Это не так. Вот с тобой я чувствую, что буду другим. В тебе есть все качества, которые для меня важны.

– Какие?

– Самодостаточность. Энергетика. Искренность. Интеллект. Красота.

Анна внимательно посмотрела: в его глазах появился огонь. И тут его мобильный заиграл мелодию.

– Я отойду на пару минут.

Она кивнула. Анна смотрела ему вслед. Настало время для самых интересных вопросов. Его бокал опустел. Потянулась за бутылкой и наполнила его до краев. Ее еще полон. Шампанское, тем более на старые дрожжи, явно ускоряло процесс. Взяла мобильный и записала последовательность ответов в заметки: для нее важна последовательность. К столику подошел официант:

– Извините, но в два ресторан закрывают до ужина. Мы можем переместить вас в каминный зал. Наш ресторан откроется в пять.

Анна кивнула. Женя услышал последние слова.

– Может, пойдем погуляем? – предложил он.

Она отрицательно покачала головой:

– Ни в коем случае. Наша душевная беседа помогает понять тебя лучше. Хочу узнать о тебе как можно больше.

На его лице появилась радостная улыбка.

– Пусть сегодня будет твой день. День, в который я открою неведомые грани тебя.

Женя протянул руку, помогая ей встать.

* * *

Каминный зал оказался огромным помещением, в центре которого, словно царь на троне, возвышался камин в человеческий рост. Дрова тихо напевали свою песню, даря тепло огня. В зале, кроме них, никого. Дети ушли спать, а лыжники на трассах. Анна взглянула в окно на танцующие румбу снежинки. Ритмичные движения сообщали о ветреной погоде.

Официант откупорил вторую бутылку шампанского и наполнил бокалы. Последний час они провели, беседуя о становлении Евгения. Он делился историями, в которых непременно выступал героем. Анна в основном молчала – только издавала звуки восхищения. Тему Матвея сегодня не поднимали. Женя словно забыл о нем. Она ждала момента, чтобы спросить.

– А ты же ее знаешь! Помнишь Веронику? – воскликнул Женя, рассказывая очередную историю своей победы.

– Ее трудно забыть, – улыбнулась Анна.

Блондинка с огромными глазами цвета темной черешни в обрамлении густых ресниц. Кареглазая кукла Барби. По меркам Анны, очень красивая. Однажды Анна увидела их на презентации какого-то ювелирного дома. Они болтали, как случайно встретившиеся приятели в толпе незнакомых людей. Девушка искала работу, друг Анны в Харькове искал секретаря. Сейчас она не могла вспомнить, почему та не пришла на собеседование. Но ее Анна помнила. Потому что Вероника фантастически красива, и это единственная девушка, с которой она видела Женю.

– Так вот, ее отец помог тогда разрулить ситуацию.

– У нее настолько влиятельный отец? – потянулась к столу и закурила сигарету.

– Да. Очень богатый. Но потом все изменилось.

– Вы долго встречались?

– Три года жили вместе.

– И почему не получилось? – многозначительно поинтересовалась Анна.

– Она мне изменила, – безразлично ответил Женя.

Анна показала взглядом, что ждет продолжения.

– Понимаешь, когда у ее отца начались проблемы, у нас наступил трудный период. А потом она попала в больницу. Я пришел, а у нее в палате огромный букет цветов. Я вернулся в квартиру, собрал вещи и ушел.

– То есть вы жили у нее?

– Ну да. Я тогда только начинал, а у нее квартира в центре города. Ее отец – владелец сети ювелирных бутиков, в которой я работал охранником. А она была администратором.

Теперь Анна уловила причинно-следственную связь.

– А ты с ней говорил?

– Нет. А о чем говорить? Она писала сообщения, что ничего не было и что я неправ. Но мне все понятно.

– Почему понятно? Мне показалось, что Вероника не из таких.

– У нас секса не было полгода, – привел он аргумент.

– Почему?

– Я не хотел – был такой период. Я в ней разочаровался. Думал, она самодостаточная, а она оказалась дочкой папы, без которого ничего не может.

– И как ты объяснял отсутствие секса?

– А никак. Вначале избегал. А потом она и спрашивать перестала. Поэтому ясно, что изменила. Я что, дурак?!

Анна потушила сигарету и понимающе кивнула. Настало время задать важные для нее вопросы. Они сидели на диване в полуметре друг от друга. Но она развернулась и сократила расстояние.

– Расскажи мне о своей самой большой любви, – попросила бархатным голосом.

Евгений сглотнул. На скулах заиграли желваки. Эти отношения явно стали непростым периодом его жизни.

– Я тогда уже работал с Вадиком. Мы встретили ее в киевском ресторане. Он ее знал: познакомился в каком-то ночном клубе. Валя. Вадик мне так и сказал: «Телка – огонь. Но я ее боюсь». Я на нее даже внимания не обратил. А потом опять встретил ее в супермаркете. Она работала недалеко от нашего офиса: танцы преподавала. Слово за слово. И началось.

– Что началось?

– Это было какое-то безумие. То трубку возьмет и мурлычет, как влюбленная кошка. То неделю не отвечает на звонки. Назначит свидание и не придет. Я злюсь. А она звонит через неделю как ни в чем не бывало.

Женю трясло. Он активно жестикулировал.

– Потом пропала на месяц. Потом появилась. Опять назначила свидание. Опоздала на час. Я жду. Приеду к ее дому – она часами не выходит. Трубку не берет. Потом: «Извини, уснула».

Анна рассмеялась.

– Почему ты смеешься?

– Ты расскажи историю до конца. А я тебе скажу, почему смеюсь. Танцы на пилоне преподавала?

Женя посмотрел ошарашенно. Анна рассмеялась еще громче.

– Ты ее знаешь?

– Не-а. Но они все или танцовщицы, или шейпинг-фитнес-инструкторы. А еще писательницы без единой книги и постов в социальных сетях. Годами пишут свои шедевры, – изобразила пальцами кавычки. – Но фото покажи: а вдруг.

Женя взял телефон и на минуту замер, ища нужный снимок. Наконец протянул гаджет. Анна взглянула: блондинка, но ничего особенного. Орлиный нос. Маленькие глаза. До Вероники как до луны. Женя, видимо, прочитал ее мысли.

– Сейчас смотрю на нее и понять не могу. А тогда она казалась мне самой красивой на земле.

Анна вновь рассмеялась. Женя непонимающе округлил глаза.

– И что тебя в ней привлекло?

– Она была идеальная. Самодостаточная: студия танца как-никак. Здоровый образ жизни. Красота. Разговоры о Боге и на философские темы. Юмор. Я думал: «Вот оно. Все, что мне надо». И наконец у нас случился секс.

– Долго ждал?

– Полтора месяца, – он вздохнул. – А на следующий день она приглашает меня в ресторан и заявляет, что у нее есть отношения. Я в шоке. И тут в ресторан заходит этот тип с охраной. Начинается разборка. Представляешь, какое совпадение? – потрясенно спросил он.

– Представляю, – подтвердила Анна.

– Мы с ним вышли, поговорили. Я ушел: у них ведь отношения. Через три дня звонит Валя и говорит, что хочет встретиться. Встречаемся у меня.

– Она остается. Безумный секс. Позы. Прикосновения. Все дела, – продолжила Анна. – А утром звонит тот тип, и она говорит, что возвращается к нему.

Женя замер, шокированный услышанным. На лице, словно неоновая надпись, светилось: «Откуда ты знаешь?»

– Я не ясновидящая. Я яснознающая, – уточнила она. – Рассказывай, что было дальше.

Ее крайне интересовало продолжение.

– Я уже смирился. Думаю: «Все». И тут звонок. Говорит: «Давай встретимся». Встречаемся. А она заявляет: мол, поняла, что любит только меня, с тем рассталась. В общем, выгнал он ее из квартиры, которую оплачивал. Жить ей негде. И: «Давай попробуем». Я говорю: «Мне надо подумать…».

– И на следующий день она переехала к тебе, – завершила Анна.

На лице Жени глубочайшее удивление.

– Да. Месяц была идиллия, а потом начались скандалы.

– Почему?

– Ну, она требовала, чтобы я оплачивал все расходы и денег ей давал, как ее бывший. Кричала, что я ее кину. А я как раз ушел от Вадика, с деньгами туго.

– А почему кинешь?

– Она свою машину продала и деньги мне дала, а я пообещал купить новую, когда появятся средства. Она истерила каждый день. И тут сломала лодыжку. Получается, вообще работать не может. И начинается период «пока она в гипсе». Потом нога срослась неправильно. Скандалы каждый день. Сцены ревности. Припадки.

– С чьей стороны?

– Сцены ревности – с ее, а с моей стороны припадки. Я орал так, что не мог себя контролировать. Она доводила меня до безумия.

– И чем закончилось?

– Она мне изменила, – тем же тоном, что и в случае с Вероникой, поведал он.

Анна взглянула ошарашенно. Теперь неоновая надпись горела на ее лице, только с вопросом: «В смысле?»

– Когда нога срослась, но она еще хромала и не могла работать, я заглянул в ее мобильный. А там переписка.

– И что ты прочитал?

– Она флиртовала с чуваком. Мне все стало понятно.

– Что понятно?

– Ну, она кричала во время скандалов, что, если бы не нога, она бы мне показала. В общем, она мне изменила. И тут эта переписка.

– Так что, она обсуждала секс с ним?

– Нет. Флирт. Но у нас секса не было три месяца. Я что, дурак?! – вновь прозвучали слова, десять минут назад обращенные к Веронике.

– А почему секса не было?

– Я не смог ее простить.

Анна внимательно посмотрела.

– Я понял, что она сплошная ложь. Обертка, в которой пустота. А когда ногу сломала, еще и выяснилось, что никакой школы танцев нет. Когда я машину себе купил, орала, как безумная. Представляешь? Вместо того чтобы радоваться. Я в ней разочаровался. Думал, она самодостаточная. А оказалось, все ложь.

Анна понимающе кивнула. Но в этот раз промолчать не смогла:

– А тебе не кажется, что ты просто мстил ей? Когда она сломала ногу и полностью от тебя зависела, именно в этот момент ты ее довел.

На лице Жени проступила едва заметная микроулыбка. И довольство. Анна явственно ощутила затылком мороз. Благодаря Матвею это проявление микромимики она не спутает ни с чем. Только у Жени добавилось презрение.

– Да, слил! Но кто-то же должен был преподать ей урок, – с неприкрытой гордостью за себя изрек он.

Анна сглотнула: она не ожидала прямого признания.

– И чем закончилось?

– Она поехала на массаж, а я съехал.

– А квартира?

– Она была оплачена еще на две недели.

– И ты не переживал, что оставил ее без денег и практически на улице?

– А почему это должно меня волновать? Ее же не волновало, куда я съехал и что чувствовал, когда она к тому типу с охраной ушла.

– А что с ее машиной?

– Водитель привез ей ключи через три дня после моего ухода.

– Новую из салона?

– Нет, такую же и с таким же пробегом.

– Поступил как рыцарь, – похвалила она. – Слово сдержал.

Женя довольно улыбнулся и подсел ближе. Анна пристально посмотрела ему в глаза.

– Что ты любишь, Женя? – задала неожиданный вопрос.

– Спорт. Скорость. Автомобили, – мгновенно ответил он.

– Никогда не замечала за тобой жажды скорости, – прошептала Анна.

– Это я с тобой так вожу. Я же говорил, что с тобой я совсем другой, – промурлыкал он.

Настало время закругляться. Анна улыбнулась:

– А Валя твоя – профессиональная охотница. Вот почему я смеялась.

Женя удивленно вскинул брови.

– Ага. Женский пикап. Слышал о таком?

– С чего ты взяла?

– Ты изначально не ее цель. Ты стал пешкой, которую используют, чтобы женить на себе интересующий объект. Классический сет «Создание жесткой конкуренции». Я даже могу сказать, адептом какой школы она была. Или она, или ее бадди[7] – они часто в паре работают.

С каждым словом глаза Жени расширялись все больше.

– Ты стал пешкой, из-за которой объект принимает решение на страхе потери. Но видимо, тот чувак раскусил ее или не смог простить измену. А на безрыбье, как известно, и рак – рыба. Она думала, что перезимует до лучших времен, а тут эта лодыжка случилась.

На лице собеседника шок.

– Твоя самая большая любовь – результат техник пикапа и демонстрации костюмчика альфа-самки.

– Почему ты в этом уверена?

Анна взяла сумку и извлекла планшет:

– Я тебе сейчас дам почитать книгу, а ты потом скажешь, права я или нет, – протянула ему гаджет. – Я пойду помедитирую.

Женя кивнул, уже думая о книге.

* * *

Интуиция – это выработанная способность доверять себе. Анна уже совершала эту ошибку. Вначале нарцисс изучает, чтобы подстроиться. Распознать перверзного нарцисса, будучи в розовых очках, невозможно. Только задавая неудобные вопросы и провоцируя, ты получаешь шанс сорвать идеальную маску, за которой прячется человек без эмпатии. Сегодня она задала много вопросов.

Стук в дверь прервал размышления. Анна открыла, прекрасно понимая, кто там.

– Каждое слово о ней! Каждое! – с порога закричал Женя. – Слова. Поведение. Темы для разговора. Все. Словно она автор этой книги!

Анна отлично понимала его эмоции. Ее шок от осознания манипуляции Матвея был менее эмоциональным, но внутреннее состояние она разделить могла. Мир переворачивается, и вместо невероятной истории любви ты видишь цинизм игрока. Этот эффект напоминает книгу фокусника. Он листает страницы, и все видят цветные картинки, которые вдруг становятся черно-белыми. Пока ты не знаешь, где купить такую книгу, ты веришь в магию. А когда подержал в руках и понял механизм действия, магия испаряется, оставляя вместо себя шок. Оказывается, все просто. Знающий зарабатывает на незнающем.

– Как я на это попался?! – из уст Евгения прозвучал самый частый вопрос жертвы.

– Знающий зарабатывает на незнающем, – повторила она мысль вслух. – Невежество. Инстинкты. Преступный оптимизм.

– Поделом ей. Она заслужила свой урок, – уже спокойно сказал он.

Анна едва заметно улыбнулась: ее прогноз стал реальностью.

– А я ее еще лечить пытался, – он вздохнул.

Анна рассмеялась:

– Частое поведение жертв манипуляции. Исправлять любовью, водить к психологам и бесконечно давать шансы.

– Поужинаем у нас в гостиной?

Она кивнула и натянула угги. Сруб спроектировали так, что вместо привычного холла в центре находилась гостиная с камином, вокруг которой, как лапы паука, располагались комнаты.

Анна вышла из номера. Камин бросал отблески огня на стены. На столе красное вино и закуски. Видимо, Женя сделал заказ раньше, чем вышел из ресторана. И, судя по наличию алкоголя, двух бутылок шампанского, выпитых днем, ему недостаточно. Анна внимательно посмотрела на него. Изменилось ли ее отношение после понятого? Нет. Она по-прежнему относилась к нему по-доброму. Но осознанность предполагает умение делать выбор. Люди – как двери, которые мы открываем, чтобы зайти или остаться на пороге. Раньше Анна была той, которая, услышав скрип в комнате, непременно идет туда. Разобраться. Попробовать. Навести порядок. Но она стала другой. Она больше не заходит в двери, за которыми нет того, что нужно. За дверью «Евгений» счастья не найти. Там только потерянное время и бесполезный опыт. Повторение урока, который ты не усвоил, раз зашел в ненужную дверь.

– И что интересного ты нашел в книге? – Анна направила разговор в нужное ей русло.

Женя цитировал и пересказывал отрывки. У него наверняка сотни вопросов. Но пока он делился эмоциями от своего выхода из зазеркалья. Она же поддерживала диалог. Собеседник глубоко вздохнул и потянулся за сигаретой. Анна удивленно подняла бровь:

– Ты же не куришь!

– Ты куришь, и мне захотелось, – прокомментировал он. Зажег сигарету и внимательно посмотрел: – Давай не будем совершать ту же ошибку.

Анна изобразила немой вопрос.

– Не будем обсуждать прошлое, тем самым воруя время у настоящего, – он дословно процитировал текст своего послания и мягко попросил: – Расскажи мне о себе.

Странный переход: Женя переключился в секунду.

– Спрашивай, – безразлично ответила она.

– Матвей звонил или писал? – он вглядывался.

– Нет, – прямо ответила Анна. – Он и не должен был. У него другая цель.

– Какая?

– Испортить мои отношения: он же не знает, что мы друзья, – Анна сделал акцент на последнем слове.

– А почему мы до сих пор друзья? – перешел в наступление он.

Тихо вздохнула: разговора не избежать.

– Ты всегда была мне небезразлична. Теперь мы общаемся на равных.

– Потому что мы разные, Женя, – мягко произнесла она.

– А я не согласен. Мне кажется, мы очень подходим друг другу.

– Это в чем же? Ты любишь высоких блондинок модельного типа. Я не такая. К тому же я не веду здоровый образ жизни, – указала взглядом на сигарету в его руках: она специально сделала акцент на том, что он выделил в Валентине как главное преимущество. – Бесед о боге не веду. Профессиональные позы в постели не принимаю.

– А мне это неважно, – прервал он монолог. – В тебе я ценю другое. Твою самодостаточность и искренность.

– Ты говорил, что и Вероника, и Валя были самодостаточными.

– Они меня обманули: они только притворялись. А ты сделала себя сама, без папы и мужчин.

– А что такое самодостаточность в твоем понимании?

– Когда женщина независима, имеет все, что ей нужно, и не требует от мужчины того, чего ей не хватает.

С трудом сдержала улыбку:

– То есть самодостаточность – это материальная обеспеченность?

Он уверенно кивнул. Мысленно Анна улыбалась, но демонстрировала серьезность.

– А если я скажу тебе, что квартиры у меня нет, зато есть кредиты, – соврала она.

– Да ладно! Ты всегда хорошо зарабатывала.

– Я неудачно инвестировала деньги. Поэтому ничего нет, – она выдала первое, что пришло на ум.

Женя недоверчиво наклонил голову.

– Поэтому я не самодостаточная в твоем понимании, – подытожила она.

Вместо ответа собеседник осушил бокал до дна. И зажег еще одну сигарету.

– Но ты же умеешь зарабатывать?

– Умею. Но в будущем появятся дети. И еще тысячи причин, как с Валей, могут помешать заработку, – напомнила она. – Тебе нужна совсем другая.

– Ты хочешь сказать, что я меркантильная сволочь? – в голосе нет возмущения. – А если предположить, что ты ошибаешься? – он сделал многозначительную паузу.

– Я не называла тебе меркантильной сволочью. Просто я не самодостаточная в твоем понимании. К тому же знаю, что фраза «А если предположить, что вы ошибаетесь и на самом деле это не так?» используется, чтобы дезориентировать клиента в переговорах, – Анна улыбнулась. – Ты забыл: этому тебя научила я.

Женя замер и уставился на огонь. Вся его поза говорила о том, что он напряженно думает, нервно втягивая дым сигареты. Анна же ждала: уйти не представлялось возможным.

– И что мне теперь делать? – наконец выдавил он и пронзительно посмотрел в глаза.

Он испытывал долгим взглядом, в котором читалось нечто хищное. Как аллигатор, наблюдающий за жертвой, прежде чем напасть. Анна не отвела глаза. Она слышала свое учащенное сердцебиение, но страха не ощущала.

– Женя, мы договаривались, когда я соглашалась поехать с тобой, что мы друзья.

– Мне надоело договариваться с тобой, – холодно сказал он.

– Тогда пойдем спать, а завтра решим, что делать.

Она встала с дивана и направилась в свою комнату.

* * *

Анна быстро шла по хрустящему снегу. Гудок. Еще один. «Ну почему ты не отвечаешь?!» Сердце бешено колотилось. Она не могла поверить. Взбежала по ступенькам в сруб и направилась в номер. Быстро сняла шубу. Еще раз нажала вызов. Гудок. Гудок.

– Привет, дорогая, – наконец послышался голос подруги.

– Таня! Почему ты трубку не берешь? – взволнованно начала Анна.

– В ванной была, – как всегда, размеренно пояснила та.

– Таня! Он съехал! – Анна практически кричала. – Представляешь?!

– Хоть не на твоей машине? – обеспокоилась та.

– Нет, – рассмеялась Анна. – Ключи у меня.

В трубке послышался выдох облегчения.

– И как это с нами случилось? – иронично, но без излишних эмоций поинтересовалась психолог.

– Сейчас расскажу! Представляешь, я утром проснулась, а его на террасе нет. Мы обычно встречаемся, когда я выхожу покурить, и идем завтракать, – пояснила Анна. – Набрала его: вне зоны. Думаю: «Может, телефон забыл зарядить». Прихожу на завтрак. Официант говорит, что он завтракал два часа назад. Я иду на ресепшен, и мне говорят, что утром он выселился и попросил трансфер до аэропорта Львова! – кричала Анна.

– А номер оплатил? – цинично поинтересовалась собеседница.

– По сегодняшний день, – Анна громко рассмеялась. – Таня, ты во всем оказалась права!

– И как ты его до этого довела? Жду подробностей.

Анна поведала о произошедшем разговоре.

– Таня, я понять не могу: почему он уехал?

– А смысл тратить на тебя деньги и время? Ты для него нересурсна. Наоборот, в своей реальности он считает себя оскорбленным и обиженным. Ты его обманула.

– Я не обманула. Я его спровоцировала. И если бы он сказал: «Все это ерунда», то со временем все встало бы на свои места.

– Мо-ло-дец! – привычно, по слогам похвалила подруга. – Ты задала ему очень точные вопросы. И то, что расслабила алкоголем, тоже хорошо. Понимаешь, психопаты легко отзываются о бывших правильно: «Она хороший человек». Они знают, что говорить о бывших плохо нельзя. Но когда исследуешь оговорки и уточняешь, обнаруживаются детали. Каким был бы его рассказ, если бы ты не начала исследовать детали?

Анна вспомнила его ответы.

– «Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино, который всего добился сам. А с женщинами не получалось, потому что они изменяли. Пожалейте меня». Хотя тема опасная. Могут подумать, что импотент, – Анна рассмеялась.

– Думаю, эту мысль он мгновенно опровергает делом, иначе выбрал бы другую тему. Наоборот, более чем уверена, что в сексе у него все отлично. И после страстной ночи женщина еще глубже проникается его историей. Плюс комплименты – и она убеждена: «Идеальный мужчина, просто до меня ему не везло с партнершами. Но я же другая!»

– Так и есть! Я одного понять не могу: почему психопаты вначале одаривают и не жалеют денег, а как только жертва становится нересурсной, перестают это делать?

– Они покупают внимание, давая то, что жертва может себе позволить. А когда она не может, плата минимизируется. Чем статуснее жертва, тем щедрее может быть психопат.

– То есть вначале они инвестируют?

– Да, нарциссическое инвестирование. Но когда жертва повержена, они наслаждаются своей властью. Какой диагноз ты ему поставила? – уточнила психолог.

– Перверзный нарцисс. Его подстройки меня поразили: он даже закурил в конце. И то, как он перекручивает факты.

– Однозначно.

– Главное – научиться задавать вопросы, – подытожила подруга. – Горжусь тобой. А что будешь делать ты?

– Я останусь еще на неделю. Попишу роман. Подышу густым горным воздухом.

– Тебе одной там не скучно будет? Может, ко мне в отель переедешь?

Анна вышла на террасу и устремила взгляд в бескрайнее синее небо. Лучи солнца позолотили горы. Не страшно себя потерять. Страшно за себя не бороться. Страшно так себе себя и не вернуть. Но еще страшнее стать тем, кто не выучил урок. Жизнь будет вынуждена преподать его вновь. Жизнь всегда проверяет, насколько ты готов к другому, прежде чем дать тебе стоящее. Сделаешь ли ты выбор из страха одиночества? Или сделаешь его из веры в счастье?

– Нет. Наоборот. Я должна полюбить свое одиночество, чтобы понять, кто я. И чего действительно хочу.

* * *

16 июля 2015 года, Киев

Телефон просигналил о сообщении, мгновенно возвращая в реальность. Анна машинально потянулась к гаджету. Буржуй недовольно фыркнул. «Я дома… Я благодарен за то, что в жизни есть ты..» – гласило СМС от недавнего гостя.

Анна громко рассмеялась: Евгений не давал ей шансов изменить мнение. Она вновь вернулась к анализу событий в горах.

После выброса адреналина той ночью, когда он ушел в бар и по возвращении прислал ей вопрос «Богинская, ты спишь?», Анна пролистала его сообщения. И впервые обратила внимания на СМС, датированные декабрем. Печатная графология. В его текстах были те же знаки, что и у Матвея.

«Это сообщение я написал после завтрака, перед отлетом в Сингапур. “Спасибо тебе за столько теплых, нежных, добрых, сильных, вдохновляющих и прекрасных слов. Сегодня за несколько минут разговора ты сумела подарить мне столько веры в себя, сколько не смогло дать все мое окружение за последние несколько лет. Трудно описать словами, какие меня переполняли эмоции. Чтобы выражать свои чувства как ты, наличия таких благородных качеств, как смелость и уверенность, попросту недостаточно, и даже открытости мало… Оставляет след только искренность, это редкая, волшебная ценность, которой обладают не многие… Которая меняет мир… Которая меняет жизни людей. Которую нельзя подделать… Которую нельзя купить и даже развить… Которой можно только обладать, и ты владеешь этим волшебством, этой потрясающей алхимией жизни, наполняющей яркими красками мир человека, который способен разделить твой мир… В душе которого твоя искренность когда-то давно оставила приятный след, а сегодня зажгла ослепительный огонь!!!”»

Он как истинный психопат делал акцент на энергии и громко заявлял о том, во что не верит. Его лишние пробелы и двоеточия кричали об этом.

«И знаешь, какой ответ? Это отношения с тобой. Почему? Все просто… Ты единственный человек, которого я люблю на протяжении семи лет какой-то своей, особенной любовью, чувствуя это каждый раз, при каждой нашей встрече и мысли о тебе, боясь признаться самому себе. И я хочу сказать тебе об этом: я люблю теб…»

СДО. Субъект. Действия. Объект. Лжецы часто избегают полного предложения, в котором фигурируют субъект и объект. И когда фраза обязывает указать объект, могут не дописать слово. Или вместо действия вставить эмодзи. Например, сердечко вместо «люблю».

«Теперь мне хочется напиться. СМС звучит как прощальная речь… Так открыто, чувственно, правдиво и слегка больно… Надежду вселяют слова “пока не могу изменить”. Одного не могу понять: почему в один момент появляется кто-то, кто становится для тебя всем миром, и весь этот мир находится как будто за стеклом? Ты можешь его видеть, но не можешь разделить… Почему же ты в один момент стала настолько мне важна? Почему они все время проверяют меня на прочность? Мне нужно понять степень собственного могущества и силы или влюбиться в собственное одиночество?»

Этим сообщением он попытался вызвать чувство вины. Анна тогда заметила это, о чем написала ему в ответном СМС. Поэтому он мгновенно дал заднюю.

«Искренность, твоя особенная искренность – это свидетельство величия и огромного внутреннего богатства. Ты без преувеличения самый великий и чистый человек в моей жизни. Великий во всем, во всех отношениях: в своих мыслях, в чувствах, в своей искренности, в своем поведении, в своих достижениях… У тебя огромное сердце, только с тобой возникает это прекрасное и ни с чем не сравнимое чувство единства с жизнью».

«Этот текст родился после нашей случайной встречи возле отеля. “Он ехал быстро. Люди, автомобили, огни города молниеносно пролетали мимо и бесследно исчезали в ночи. Спокойствие, в его жизни впервые за долгие годы появилось спокойствие. Он думал о ней, о том, как же хорошо с ней… о том, как хороша она… о том, как хороша жизнь с ней… Восхищение и благодарность переполняли его душу, нежная симфония звучала в его сердце, наполняя пространство ароматом любви и света. Чувства, внутри рождались новые чувства. Первозданная девственность окутывала вуалью нежности и тепла, заботясь и оберегая их светлый младенческий облик. Каждый день открывал новые грани ее потрясающей личности, наполняя неведомым смыслом будущее. Он любил ее самой чистой, искренней и преданной любовью, не требуя ничего взамен. Он был спокоен, ведь они уже давно были вместе”».

Переход на третье лицо, сигнализирующий об отстраненности. Но его отклонения от норм письма говорили еще и о другом. Женя как перверзный нарцисс ненавидит свою жертву, потому что не может быть таким, как она. Его бессознательное жаждет деклассифицировать и для этого возносит ее, искусственно идеализируя, чтобы легче было сбросить с пьедестала. В глубине души он не верит в то, что пишет, поскольку знает, что в дальнейшем обесценит. Поэтому громкие фразы сопровождаются двоеточиями. Но на уровне сознания убежден, что у него есть чувства. И это в перверзном нарциссе самое страшное. Нормальному человеку стыдно, когда он врет, поэтому мы распознаем ложь по языку тела. Психопат же искренен в своей идеализации, а значит, его ложь трудно идентифицировать. Он идеализирует, потому что знает: таким способом быстрее установит контроль над жертвой.

Нормальный человек принимает другого, а нарцисс вмещает другого в свою идею о нем. «Восхищаюсь, обожаю, преклоняюсь», «Я хотел быть таким», «Тебе легко: это же ты», «Завидую белой завистью» – привычный лексикон нарцисса. Так работает его бессознательное. Бесчисленные комплименты, которых вам никто не делал, – еще одна причина присмотреться.

Платой за вознесение на пьедестал станет тотальное обесценивание. Унижая свою жертву, психопат чувствует себя великим. А жертва думает, что это с ней что-то не так, ведь еще вчера он был идеальным мужчиной. Манипулятор может находиться в отношениях только в связке «насильник и жертва», и рассказ Жени о его отношениях с Валей – яркий тому пример. На ринге встретились профессиональный манипулятор и перверзный нарцисс. Их отношения превратились в бесконечный скандал, потому что каждый жаждал поработить другого. И, достигнув апогея, они разбежались, яростно ненавидя друг друга. Только перверзный нарцисс бросил в самый болезненный момент, чтобы отомстить.

Психопату неинтересен секс. Для него это способ насилия или манипуляции. Такой человек способен долго ухаживать за жертвой, не намекая на интим. И долго не заниматься сексом, находясь в отношениях и при этом не имея любовницы на стороне. Секс для него инструмент управления жертвой, а не высший пик сближения.

Будьте начеку, когда за вами ухаживают годами, а в воспоминаниях о прошлых отношениях звучит признание: «Я не спал с ней месяцами. Я разочаровался». Тогда зачем жил? И рассказ Жени о причинах расставания с женщинами сводился к «Она мне изменила». Большинство слушательниц пожалели бы его и осудили бывшую. Но Анна стала расспрашивать дальше. Он не спал с ними месяцами, доводя до измены, – любимый способ расставания перверзного нарцисса.

Когда манипулятор готов расстаться и не может сделать это по собственной инициативе – в силу разных причин: его родители, бизнес-связи, финансовая зависимость от жертвы, общественное мнение, – ему крайне важно, чтобы решение приняла жертва (а если еще и с глубоким чувством вины, то это наилучший исход).

Однажды он перестает заниматься сексом. Не на неделю или две – на месяцы. И жертва пытается выяснить причину, в ответ же слышит: «Я устал», «Недоел», «Переел», «Не выспался», «Завтра рано вставать», «Сегодня поздно ложиться», «Голова болит», «Нос не дышит», «Тяжесть в желудке», «Сердце быстро стучит», «Луна не в той фазе», «Кровать маленькая», «Диван большой» и еще тысячу вариаций. Вначале жертва верит. Ведь явных причин для полного охлаждения нет: ни скандалов, ни упреков. Потом истерично скупает белье, занимается спортом, меняет цвет волос, отбеливает зубы, посещает солярий… Затем приходит понимание: «любимый» не реагирует. Закрадывается мысль о появлении другой. И эта мысль верна. Потому что нормальный мужчина нуждается в сексе и причин его отсутствия две: любовница или импотенция. А жертва знает, что он здоров, помня страстные ночи любви.

Начинаются приступы ревности. Проверка мобильного, бесконечные звонки и, возможно, слежка. Он же твердит, что устал от ее шизофрении, что больше так жить не может. И уходит, выставляя жертву сумасшедшей истеричкой. Или игра переходит на новый виток. Женщина понимает, что у него действительно никого нет. И это становится самым большим ударом по самолюбию. После трех и более месяцев воздержания приходит осознание: «Он меня не хочет». Они живут как брат и сестра, и это его устраивает.

В какой-то момент, чтобы не сойти сума и хоть как-то поднять самооценку, женщина изменяет. И начинается последняя часть спектакля. Обиженный игрок гордо уходит со сцены от неверной. В итоге «изменщица» остается с чувством вины, а он свободен и радуется жизни. Причем доказанный факт измены не принципиален – достаточно переписки или флирта с другим мужчиной в разговоре. Так было у Жени с Валей.

Нарциссическое слияние – то, что мы часто путаем с идеальной любовью, родством душ и судьбоносной встречей. «Аня, может, это судьба?.. А я верю, что нас сводят не просто так», – вспомнила она слова Жени, сказанные в новогоднюю ночь. Мы видим перед собой «идеального мужчину в лучших традициях голливудского кино», потому что перверзный нарцисс – как хамелеон, который меняет окраску под цвет жертвы, искусно демонстрирует все ее качества и то, что важно для нее. Женя показывал ей спокойствие, уверенность, внутреннюю силу, он даже скопировал манеру вождения Анны. У тебя нет выброса адреналина, пока перверзный нарцисс не нарушает твои границы, потому что он – это ты. На себя выброса быть не может.

Женя подстраивался долго. «Я же тоже пишу. Письма», – сообщил он, узнав о тайном писательстве Анны. Потом забрасывал ее текстами. На следующее утро он прислал десятки сообщений, в каждом из которых были те же признаки отклонений от нормы, что и у Матвея. И даже когда сдавали нервы и Женя объявлял «бойкот» – исчезал без объяснений, – спустя время он возвращался. Он соглашался на дружеский формат, но маска слетала, когда он не мог получить желаемое. Женя исчез после завтрака в лесу, затем после того, как Анна отказалась ехать в Одессу, после их переписки, когда на длинные письма она ответила: «Я не могу обещать тебе того, что не смогу сделать». И в горах он сбежал вновь.

Мышление психопата отличается от здорового еще в детстве. Они не понимают, что такое созидательные эмоции, и, чтобы выжить в обществе, учатся их имитировать. Но имитируют в основном на словах, а не на деле. Психопат может знать, что любовь – это забота, и контролировать свои действия непродолжительный период, но, как только жертва перестает его интересовать, мгновенно уходит в безразличие. Женя пригласил Анну в горы, уехал раньше, но не оплатил ее счет за оставшиеся дни. На самом деле он поступил с ней точно так же, как с Валей и Вероникой. Бойкот как наказание за неповиновение или невозможность получить желаемое, как в ее случае. Но была и вторая причина: он понял, что Анна нересурсна. Как только она сообщила о кредитах, Женя исчез без предупреждения.

Импульсивность и резкая смена настроения. Неадекватные перепады, без причин. Еще один верный признак психопата, и перверзного нарцисса в том числе. Он может орать на продавщицу или парковщика и через секунду мило улыбаться вам. Женя не успел проявить эту свою черту: в такие моменты он сбегал. Как, например, во время завтрака по возвращении из Сингапура. Он максимально контролировал себя, ведь жертва еще не угодила в его сети. Спустя семь месяцев он появился снова, потому что город заклеен плакатами «Жить жизнь». Значит, Анна вновь ресурсна.

Горько улыбнулась. Сегодня она окончательно убедилась в правильности своих выводов. После событий в горах она засела за специальную литературу и даже добралась до функционирования мозга психопатов. Хотела понять причину такого поведения и на физиологическом уровне. В одной из статей прочитала о тесте «Любовь на похоронах». История о девушке, убившей свою сестру, была тестом на определение социально адаптированного психопата.

Изначально американский психотерапевт придумал этот тест, чтобы выявить сходство между мышлением испытуемого и убийцы. И девушка встречала молодого человека на похоронах. Позже ученые пришли к выводу, что условия задачи не совсем корректны, так как ответ лежит в плоскости логики. Поэтому их изменили: герои встретились на празднике. Анна рассказала историю о девушке, убившей сестру, чтобы увидеть реакцию Жени.

Психопат мгновенно ответит на вопрос «Почему она это сделала?», и в большинстве случаев так: «Чтобы встретиться с молодым человеком». Но важно то, что такой рассказ не вызовет у него удивления и замешательства, непонимания и осуждения, сопереживания или ужаса. Он отреагирует спокойно и даст абсолютно нелогичное объяснение. Они встретились на празднике. Почему он должен прийти на похороны? И как убийство сестры относится к этому молодому человеку? Этот тест опробовали в США на многих серийных убийцах, большинство из которых отвечали так же, как Женя сегодня. Такие тесты всегда нужно проводить органично. Искренний ответ можно получить, только если тестируемый ничего не подозревает.

Ответы Жени на вопросы «Чего ты хочешь?» и «Что ты любишь?». Хотел он «Семьи. Денег. Влияния», а любил «Спорт. Скорость. Автомобили». Верный признак нарцисса: грандиозные желания и полная безответственность. Социально адаптированный психопат, или перверзный нарцисс, – диагноз новой эры психологии. Люди без сопереживания, но с уникальным умением подстроиться, заполучить ресурс жертвы, забрать все, а после обесценить и уйти, потому что у жертвы больше нечего взять. Их опасность в том, что, в отличие от пикаперов или манипуляторов, они верят в то, что делают. Искренне верят, что любят свою жертву. И способны находиться в подстройке до года. Перверзные нарциссы будут подбирать ключики, пока замок не щелкнет. Так же как Женя, который сказал, что тоже пишет, и даже закурил. Они могут долгое время демонстрировать маску идеального принца.

Мысль «Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино! Он все, о чем я мечтала!» – сигнал того, что нужно присмотреться. Благодаря Жене Анна узнала, что манипуляторы бывают разные. И не стоит расслабляться, даже если человек входил в твое приятельское окружение много лет. Перверзный нарцисс-приятель и отношения с ним – это разные вещи. Преступный оптимизм едва не погубил Анну. Она не открыла дверь с надписью «Евгений» лишь благодаря знаниям и интуиции. Важно научиться слышать себя.

Анна погладила кота по мягкой шерсти. «Что делать со всеми этими знаниями?» Она потянулась за ноутбуком и открыла файл. Захотелось превратить их диалог с Галой на балконе в текст. Анна еще не понимала для чего, но слова, сказанные подруге, не выходили из головы. Может, это финал второй книги?

* * *

25 октября 2015 года, Киев

Анна зашла в зал ресторана. Сегодня он закрыт на спецобслуживание: второй этаж отдали для проведения благотворительного аукциона. Светские рауты стали обязательной частью ее расписания. Анна избегала их как могла. Но сегодня тот случай, когда нужно быть, потому что организатор – женщина, которая когда-то ее поддержала. Благодарность – главная ценность жизни.

Натали увидела ее издалека и стремительно шла навстречу. Анна протянула букет из пионов и роз. Дежурные фразы и теплые объятия. Гости рассматривали картины, которым предстояло стать для своих будущих владельцев напоминанием: они дали миру что-то хорошее. Аукцион начнется через час, а сейчас все здороваются и улыбаются вспышкам камер.

На таких мероприятиях мгновенно бросаются в глаза те, кто стали частью избранного общества, и те, кто находятся за невидимой стеной. За три месяца она стала частью этого бомонда. Анна Богинская – автор нашумевшего романа, в котором имя героини совпадает с именем писателя. Возможно, ее еще не знает вся страна, но киевский цвет общества впустил в свой круг. А пропуск за невидимую стену давали как раз такие, как Натали. Эта женщина обладала божественным даром коммуникации. Она, как проектировщик воздушных дорог, умела пролагать маршруты между людьми в обществе, безошибочно улавливая потоки.

– Анечка, богиня Богинская, – начала она, – хочу познакомить тебя с моей близкой подругой Инной.

Натали, знакомя людей, называла близкими подругами тех, кто мог быть важен друг для друга. Анна кивнула, показывая, что приняла сигнал. Взглянула на девушку: очень необычная внешность. Длинные рыжие вьющиеся волосы, собранные в высокий хвост, веснушки, которые часто идут в комплекте с этим цветом прически, и необыкновенный зеленый взгляд. Никакой яркой одежды или запоминающихся аксессуаров. Цвет волос уже делал ее особенной. Натали отошла к другим гостям, заперев представленную друг другу пару в магической комнате без стен. Но магия длится всего три минуты. Стены исчезнут, если собеседницы не найдут общего языка. Анна дежурно улыбнулась.

– Чем вы занимаетесь, Инна? – прямо спросила она, пропуская бесполезную часть о прекрасной организации и гениальных полотнах аукциона.

– Я ясновидящая, – будничным тоном ответила девушка, так, словно она директор одной из компаний.

Анна ошеломленно посмотрела на девушку. Для такой реакции имелось несколько причин. Во-первых, место знакомства и человек, который их представил. Во-вторых, она впервые видела ясновидящую, которая открыто заявляла незнакомому человеку, что это ее профессия. В-третьих, сама Инна: никаких бубнов, перьев, амулетов и долгих колдовских взглядов.

Анна рассмеялась. Перед ней стояла симпатичная молодая девушка максимум тридцати лет, единственным отличительным признаком которой была рыжая копна на голове. И еще скромность. Ее образ никак не соответствовал представлениям Анны о ясновидящих.

– Ясновидящая?! – озвучила она краткое содержание своих мыслей.

Инна мягко кивнула: видимо, привыкла к такой реакции.

– И что вы делаете? Яйцами выкатываете? Или на картах гадаете? – не удержалась Анна в рамках приличия: в ее вопросах сквозила ирония.

– Нет, – спокойно ответила девушка, словно подготовленная к скепсису собеседницы. – Я получаю информацию от ангелов. И знаю о вас многое: они рассказали мне, – без тени загадочности сообщила она, не замечая тона вопросов.

Анна рассмеялась еще громче.

– Например? – в этом вопросе уже звучал цинизм.

– Например, что вы писательница.

Смех Анны превратился в хохот:

– В этом зале об этом знает больше половины присутствующих. Не аргумент.

Рыжеволосая ясновидящая не замечала неприкрытого цинизма собеседницы и смотрела в глаза.

– Ангелы сказали мне прийти сюда и передать вам важную информацию. Они переживают, что вы не пишете. Что закончите третью книгу раньше, чем вторую. Еще очень важна техника письма. И… подождите: я записала в заметки, чтобы не забыть.

Девушка полезла в сумку за телефоном, а смех Анны сменился молчанием. Она не говорила журналистам, что начала вторую часть. А после выхода «Жить жизнь» не написала ни строчки, кроме главы о презентации и финала книги, который закончила три дня назад. Она так и не приняла для себя окончательного решения, станет ли «Жить жизнь» трилогией. Инна не могла получить эту информацию ни от кого.

Ясновидящая поднесла гаджет близко к лицу, что говорило о плохом зрении.

– Ангелы просили передать, что вы опишете в книге будущее. И что очень важно, чтобы вы писали роман. И чтобы вначале на страницах они остались вместе, – она оторвала взгляд от экрана и пронзительно посмотрела в глаза.

Анна ощутила, как по позвоночнику провели кусочком льда. Сверху вниз, несколько раз. Никто не знал, что финал, который она завершила три дня назад, датирован январем 2016 года. Сегодня 25 октября. А это значит, что она рассказала о будущем.

– Чтобы вы остались вместе на страницах книги. Важно это написать.

Анна замерла, ошарашенная.

– Кто вместе? – уточнила она.

– Я не знаю. Я только передаю то, что мне продиктовали.

– Вы знаете, о чем моя книга? – холодно спросила писательница.

– Нет. Я ее не читала.

– Они никогда не будут вместе. Потому что такие, как Матвей, не меняются. Я не буду обманывать читателей, – вынесла она вердикт.

– Анна, поймите, я просто передаю послание. Важно, чтобы вы остались вместе вначале на страницах книги, а потом в жизни. Это очень важно. Что это значит, я не знаю. Я чувствую, что вы со временем поймете.

– Анна и Матвей никогда не будут вместе, – металлическим тоном повторила она. – Ни в жизни, ни на страницах романа. Передайте это ангелам.

Три минуты заточения истекли. Анна улыбнулась другому гостю, давая понять, что диалог окончен. Общего собеседники не нашли. Писательница уверенной походкой вышла из невидимой комнаты.

* * *

Она ворочалась в постели. Сон – слово, неизвестное ей в эту ночь. Черный глянцевый потолок. Блики луны и редкие отсветы автомобилей, рисующие фарами время. Тени меняются, значит, время идет, но мысли зависли. Она напрасно пыталась найти ответ на черном глянце над своей кроватью.

Анна никогда не верила в мистику. Походы к целителям, гадалкам, ясновидящим считала чем-то за гранью. Да, жизнь иногда сводила с ними. Но, оглядываясь назад, Анна понимала, что к гадалкам идут, когда не хватает веры в себя. Мы жаждем ответов, тянемся к мистике, а на самом деле ищем поддержки. Страх будущего заставляет верить в предсказания. Она многократно убеждалась в шарлатанстве и мошенничестве представителей этого клана. И сделала вывод: чрезмерное увлечение мистикой – способ переноса ответственности. Когда нам не хватает понимания, а значит, знаний, мы ищем ответы в мистике. Неуверенность людей становится для мошенников бездонной бочкой. Никто не может предсказать судьбу. И если кто-то говорит, что будет именно так, он уже лгун. Потому что свою судьбу определяешь ты.

Опыт утверждал: судьбы не существует. Есть выбор, который определяет судьбу. Анна могла привести сотни примеров из своего прошлого. Например, издание «Жить жизнь». Что было бы, если бы автором романа был Иван Иванов? Но она допускала: есть мир вне нашего, который желает лучшего выбора. Что, если Инна – посланница жизни? Ангелы – это, конечно, перебор для логически мыслящего человека. Но что, если послание реально?

Откуда Инна знает факты, о которых неизвестно никому? Да и за предсказание денег не просила. И Анна ее не искала.

«Матвей останется с Анной на страницах книг? Это невозможно!» Больше всего возмущало указание на технику письма. «Я не коуч. Я не хочу никого учить. Все, что я хотела сказать, есть в романе». Но существует столько знаний, которые не вместились в «Жить жизнь»… Анна злилась. На Инну, которая утверждала, что героиня будет с Матвеем. На ангелов, которые напоминали о способе подачи материала. И на себя – за то, что думала об этом.

Потянулась к ноутбуку: «Не сплю, так хотя бы перечитаю…»

* * *

20 декабря 2015 года, Киев

Она быстро поднималась по ступенькам на второй этаж. Офис номер семнадцать. В коридоре бизнес-центра десятки дверей. Наконец нашлась нужная. Анна выдохнула и нажала на видеозвонок. Через секунду дверь открылась.

– Добрый день, – поздоровалась Анна. – Спасибо, что согласились встретиться со мной так быстро.

Девушка улыбнулась и мягко ответила:

– Я ждала вас. Пойдемте в кабинет.

Анна последовала за ней. Они зашли в небольшую переговорную со стеклянным журнальным столиком в центре, образующим вместе с кожаным диваном и двумя креслами единую зону. Хозяйка движением руки указала на диван.

– Кофе? Или чай?

– Кофе без молока и сахара, – попросила гостья.

Она оглянулась. Одно окно с тяжелыми гобеленовыми шторами. Стены цвета нюдовый беж, практически белые. Никаких картин и дизайнерских элементов. Единственное украшение – электрический камин у стены. Анна глубоко вдохнула: волнения нет, но есть интуитивное чувство, что ее приход сюда важен. На пороге вновь появилась хозяйка. Поставила кофе, воду и конфетницу со сладостями на стол и села напротив. Сегодня рыжая копна завязана в тугой пучок на затылке.

– Инна, все произошло так, как вы сказали! – слегка эксцентрично начала Анна. – Я написала третью книгу раньше, чем вторую!

– Видите, а вы не верили. Как это случилось? – в каждой фразе чувствовалась удовлетворенность.

– Я пришла домой. Ваши слова не выходили у меня из головы. Это была мистика, потому что вы назвали факты, о которых не знал никто. Понимаете, я всегда пишу сначала финал, а потом дописываю остальное. И чтобы начать писать, мне нужно знать название книги и ключевую мысль: какую мысль сюжет доносит до читателя. Когда мы встретились, я думала о том, чтобы сделать «Жить жизнь» трилогией, но идеи и названия еще не родились, поэтому я никому не говорила об этом. Но ваши слова не давали мне уснуть. Я открыла ноутбук, чтобы прочитать главу, которую закончила до нашей встречи. И когда прочитала, начала писать продолжение. А потом еще и еще. И вдруг появился новый герой. Я не понимаю как. Но он появился. И они с героиней остались на страницах книги вместе! – эмоции разрывали на части. Анна практически кричала. – Понимаете?

– Вы поняли, что вам хотели сказать.

– Нет. Потому что даты книги относятся к будущему. События начинаются зимой. Там описан следующий год. Я всегда рассказываю в романах о прошлом и никогда о будущем.

– Этот роман особенный и станет особенным для вас, – словно не замечая эмоций, спокойно сказала Инна. – Семь месяцев с момента выхода книги в свет изменят вашу жизнь навсегда, – в ее зеленых глазах словно зажегся огонь. – Название родилось?

– «Вознаграждение»! Но я все равно не понимаю. Я всегда пишу финал вначале, а этот уже превратился в двести страниц, и я никак не могу остановиться. Я и представить не могла, что способна выдать такой объем текста за короткий срок!

– Так вы дописали книгу?

– Еще нет. Но я поняла, о каком герое вы говорили. Его зовут Егор. Но я не знаю такого человека. Кроме того, он живет в США и Москве. Я там вообще сейчас не бываю.

– Допишите роман, а дальше время покажет, – мягко сказала девушка. – И вам просили передать, чтобы не забывали о технике письма. Она очень важна.

– Я пока не понимаю, что это за техника. А вы?

– Я тоже. Но я вижу тысячи женщин в зале, которые что-то пишут. Медитируйте. Вы все откроете в медитации.

Анна замерла: Инна опять попала в точку. Медитация была для нее способом размышления. Она входила в альфа-состояние с внутренним вопросом. В медитации Анна придумала обложку, решила сделать бабочку символом книги и создать клуб читателей «Жить жизнь». Все маркетинговые идеи она придумывала так же. Никто не рассказывал в медитации, как правильно и что нужно. Но ее мысли словно проворачивали груду камней, чтобы найти особенный. И когда он находился, появлялась уверенность: именно так правильно.

– Я постараюсь. – Анна открыла сумку и достала книгу. – Я принесла вам «Жить жизнь»: вдруг этот роман важен для вас.

* * *

30 апреля 2016 года, Киев

Гала уверенно зашла в гостиную. Огляделась вокруг, сканируя обстановку. Анне даже показалось, что Гала глубоко втянула воздух для анализа на предмет переизбытка смол или незнакомых запахов. Подруга жила за городом, и это освобождало от частых визитов. Поэтому ее появление на территории Анны всегда сигнализировало о важном.

– Туся приедет через 15 минут!

– Хорошо! – громко ответила Анна из гардеробной.

Она в гардеробной, но манеры Галы сносили стены.

Хозяйка квартиры появилась в спортивном костюме. Гала окинула ее оценивающим взглядом: они не виделись с презентации книги.

– Выглядишь плохо. Бледная. Худая. Может, накрасишься, чтобы Тусю не пугать?

Анна послушно пошла в ванную. Она и для себя самой выглядит странно. И сама не знает, что делать со своим опытом. Поэтому собрала у себя дома логику и чувства, огонь и воду, агрессию и терпение. Пусть две крайности узнают ее реальность – и, может быть, их мысли помогут ей или спасут.

Открыла кран. Она уже была в душе час назад. Но усталость вновь напоминала о горячей воде. Когда невозможно побороть усталость, только долгий горячий душ помогает ожить. Ей нужны силы для этого разговора.

Нагретые струи пробуждают в теле жизнь и помогают двигаться. Давний рецепт от вселенской усталости из ее опыта. «Как рассказать им обо всем? И где найти слова?»

Она нанесла легкий макияж и вышла из ванной. Подруги кудесничали на кухне, расставляя тарелки и закуски. То, что Анна собрала их вместе, давало понять, что их ждет важный разговор.

– Ты заходишь на его страницу? – бросила вопрос Гала, как только Анна появилась на пороге.

– Нет. Мне неинтересно, – целуя Тусю в щеку, сообщила она.

– То есть ты не знаешь, что оказалась права?

Анна и Туся вопросительно подняли бровь.

– Он-таки вернулся к Марине. Выложил фото с ней и подпись: «Ее одну». Мстит тебе. А еще отрастил бороду.

– Вчера, что ли, отрастил? – уточнила Туся.

– Нет, сразу после выхода книги. Но я не открывала его страницу: держалась.

Анна с Тусей многозначительно переглянулись, не веря услышанному.

– Да! Не хотела увидеть что-то и потом не сдержаться. Но Аннет вообще не говорит о нем, и я подумала, что уже можно.

Туся рассмеялась, всем видом демонстрируя полное недоверие к этой истории. Скорее всего, Гала заходила в Facebook Матвея каждый день, но молчала. А вчера, видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Так что случилось? – озвучила Туся общий вопрос.

– Вчера сестра Марины открыла свой профиль для всех, и я просмотрела ленту. Ты во всем оказалась права! – практически кричала Гала. – Браслет подарила Марина. И в Одессе они были вместе. И в путешествиях. И даже в горах! Все твои предположения полностью подтвердились! Он, наверное, думал, что ты ясновидящая, когда читал книгу.

– Это лишь знания. Я понимаю, как мыслят такие, как Матвей.

– Почему ты думаешь, что он ее читал? – задала вопрос Туся.

– Потому что он удалил все, что указывает в книге на него. И поменял статус «Без пары» на «Женат». Тоже месть, кстати! Точно читал! Еще изменил все города. В общем, замел следы.

– Гала! Когда ты уже успокоишься? – рассмеялась Анна.

– А что, тебе совсем неинтересно? – разочарованно спросила та.

Анна отрицательно покачала головой:

– От слова «вообще». У Матвея было время поговорить после гор или как-то проявить себя, но он исчез. Знаешь почему? Потому что единственное доказательство победы в игре с манипулятором – его побег. Это как раз тот случай. И все, что он может сделать, – мстить. Я не верю, что такие, как он, способны измениться. В его реальности моя книга – это месть, а в моей реальности – история, которая спасет судьбы. Мы с ним разные, в этом все дело. Кроме того, последние события освободили меня даже от редких мыслей о нем.

– Какие события? – заинтересовалась Гала.

– Давайте поедим, а потом я расскажу.

Подруги уселись за стол. Первые 10 минут обсуждали будни. Туся делилась событиями своей жизни, Гала отвечала тем же. Анна наслаждалась мгновением. Редкие встречи втроем всегда наполняли ее волшебным чувством добра и семейного уюта. В атмосфере общения царит безусловная любовь и традиции. Туся приезжает с закусками в виде фаршированных грибов и пирога с мясом и яйцами. Гала – со своими фирменными «пожарскими» котлетами и салатом оливье. Анна подает овощные салаты, тосты с авокадо, сопрессаты и антипасто из итальянских сыров: пармезана, горгонзолы и прошутто. Гала и Туся наливают себе в рюмки коньяк, а ей – неизменное белое «Соаве». И в их мире царит безусловный мир.

– Так о чем ты хотела поговорить? – не выдержала Гала.

– О книге, – мягко сказала Анна.

Слушательницы изобразили на лицах непонимание.

– Я подумала, что «Жить жизнь», скорее всего, станет трилогией. И однажды села писать финал второй части. А потом – я не знаю, как это объяснить, но я дописала финал и не остановилась. Я продолжала. И поняла, что пишу третью книгу, а затем в ней появился новый герой. И так получилось, что я закончила третью книгу раньше, чем вторую. В ней 350 страниц.

Гала с Тусей переглянулись.

– Как называется книга? – нарушила молчание Туся.

– «Вознаграждение».

Подруги слишком хорошо знали Анну, чтобы понять, что дело не в этом. Они обменялись взглядами еще раз, передавая друг другу пас.

– Так что тебя беспокоит, Аника? – спросила Туся за двоих.

– Меня беспокоит то, что в книге я описала будущее, – Анна сделала паузу, давая возможность осознать услышанное. – То есть события датированы будущим. И в романе есть герои, которых я не знаю: Егор и Вика. В реальности прототипов у них нет. Кроме того, в «Вознаграждении» описаны механизмы выбора, – она замолчала в ожидании реакции.

Гала подошла к вытяжке и закурила.

– Ну, знаешь. Ты автор, ты так видишь. Какая разница, прошлое это или будущее? – вместе с сигаретным дымом выпустила мысли Гала.

Анна присоединилась к ней и тоже закурила.

– Я бы согласилась, но есть одна проблема: героиню зовут так же, как меня!

Гала видела ее беспокойство, но причины не понимала.

– Есть такие техники: коллаж, карта будущего или записать свои желания, – пояснила Туся предполагаемое основание для беспокойства.

– Там с героиней что-то случается? – ахнула Гала.

– С героиней там много всего случается, но она жива, если ты об этом. Давайте сделаем по-другому: я расскажу вам сюжетную линию, чтобы вы поняли, о чем я.

Анна погрузилась в перипетии романа. Слушательницы внимали каждому слову, восторженно реагируя на новые линии сюжета.

– Так это же здорово! – восхищенно подытожила Туся. – Значит, ты встретишь Егора и вы будете счастливы.

– В этой книге совсем другая энергия, что ли, – медленно заключила Гала.

– Вы еще должны знать об Инне, – прервала поток мыслей автор и поведала о загадочной встрече с ясновидящей.

– То есть все так и получилось? – уточнила Гала.

Анна кивнула.

– Но события не сбылись. Сегодня апрель – я села писать в октябре. События должны были начаться в декабре-январе и описаны примерно до сентября, – пояснила писательница. – Но ничего из этого не произошло. Разве только то, что я стала радиоведущей.

– Это описано в книге?!! – эхом отозвались подруги.

– Да.

– А почему ты решила, что это 2015 год? Может, все это случится в шестнадцатом, – заметила Туся.

– Это правда, там нет дат. Но по временам года понятно. И когда я садилась писать роман, мне казалось, что это конец декабря и начало 2016-го. Кроме того, там описана популярность «Жить жизнь», а это пока не так.

– Мало времени прошло! – отрезала Гала.

– Мне казалось, когда роман выйдет, он всего за пару месяцев превратится в бестселлер с тысячными тиражами. А в третьей части, кстати, написано, что я ничем не занимаюсь, кроме книг. Я только писательница. Пишу вторую книгу. А куда денутся все мои проекты?

На лице Туси отразилось понимание:

– Нет, Гала. Аника говорит о другом. Ей предстоит пройти путь, чтобы понять, как работает выбор, и на собственном примере показать, что это возможно. Ты об этом?

Анна кивнула.

– Получается, я создала не просто карту желаний, а подробную сюжетную линию с действующими героями, в которой описаны их реакции, и некоторые из этих людей существуют в реальности. Например, Матвей. Получается, я описываю его будущие действия, – пояснила она. – В книге героиня постоянно делает выбор «три плюс один». Я пока не понимаю, откуда я это взяла и почему это должно работать. Одного написания недостаточно, чтобы получить желаемое. Нужно прийти к соответствию и научиться мыслить как личность, которая умеет все это на самом деле.

– Вы сейчас говорите о каком-то мистическом пути? – скороговоркой уточнила Гала, что говорило о высшей степени волнения.

Анна громко вздохнула:

– Получается, что да. И это меня пугает. Я логик каждой клеткой. И никогда не верила в мистику. Да, мне снятся вещие сны, но это совсем другое: бессознательное выдает анализ неосознаваемых наблюдений. А еще эта встреча с Инной!

– Давайте вернемся в поле логики, – прервала Гала. – Представим, что ты описала свои желания. То, чего хотела бы. Теперь нужно подумать, как этого достичь.

– Наши книги там никому не нужны. И я не понимаю, как я, никому не известная писательница, смогу пройти этот путь, если в США не издают русскоязычных авторов. У новых героев есть имена и точное описание, чем они занимаются. Вот что меня пугает! – наконец призналась Анна.

– Для меня это слишком сложно! – взмолилась Гала.

В ее мире личностный рост не был обязательной составляющей успеха. Она считала, что люди делятся на плохих и хороших и главное – чтобы количество мудаков на жизненном пути было минимальным.

– А давай поживем и увидим, к чему нас это приведет. Тебе есть чем заняться: второй книгой. Когда ты планируешь ее издать?

– В июле 2017 года.

* * *

Год спустя

10 февраля 2017 года, Киев

Дверь открылась. Анна нехотя встала с кровати.

– Туся! – обняла она подругу.

– Худющая! – вместо приветствия запричитала та.

Анна удивленно посмотрела на пакеты с продуктами, оценив их количество.

– Да понятно, что в доме шаром покати, – пояснила заботливая Туся и по-хозяйски направилась в гостиную.

Анна подхватила оставшиеся пакеты и последовала за ней. Спасительница молча раскладывала покупки по местам, лишь охая и вздыхая.

– Ладно. В холодильнике есть яйца, значит, с голоду не умирала. Сколько дней ты не выходила?

– Три, – потупив глаза, соврала Анна.

На самом деле она не выходила месяц, а может, и дольше. Она писала главу о необитаемом острове Тиран. Время исчезло. Оно не имело значения. Превратилось в пыль. В микрочастицы, которые ни на что не влияют.

– И что ты делала? – пропустив слова возмущения, спросила гостья.

– Я превращала буквы в смысл. Но мылась я каждый день, – она замолчала, поняв, как звучат ее слова. – Когда я просыпалась, шла в душ, пока день.

Туся замерла. Вернее, превратилась в каменную статую.

– Почему? – ее вопрос поймут только психотерапевты.

– Во-первых, гигиена. А еще я не в депрессии, и шизофрении нет. Я надеюсь, – Анна улыбнулась. – Но я явно веду себя неадекватно.

– Ты ела? – Туся вскинула бровь.

– Да, – соврала Анна.

Она не помнила этого. Но помнила, как все время пила воду. И не чувствовала голода. Было другое чувство, словно ее кости перебрали на мелкие детали конструктора «Лего» и собрали вновь. Полная перестройка.

– Ты не ела, – сказала, как выстрелила, Туся. – Ты писала, потому что не написать невозможно и все остальное не имеет значения.

Анна молчала.

– И ты думала, что умрешь, но дописала.

Анна никогда не видела ее такой. Тусина мнительность исчезла – остался только объективный взгляд на реальность.

– И ты дописала. И что ты делала после?

– Смотрела в потолок, – своим ответом Анна согласилась со всем сказанным.

– То есть «смотрела в потолок»?! – на этот раз в голосе чувствовалась обеспокоенность.

– Я не знаю. Я не понимаю финал романа. У меня нет денег его издать: я банкрот. Не понимаю, зачем все это. Единственное, что заставляет меня это делать, – вера, – Анна устремила на подругу проникновенный взгляд.

– Вера в Бога?

– Нет. Вера в то, что мой опыт поможет им.

– Кому «им»? – в вопросе появилась интонация психотерапевта.

– Моим Бабочкам – читательницам.

Туся шумно вздохнула. Подошла к чайнику и нажала кнопку. Развернулась и посмотрела Анне в глаза. Потом стремительно приблизилась и обняла. Крепко, как умеет только она.

– Сейчас я сварю тебе зеленый борщ. А потом мы что-нибудь придумаем. Им нужна твоя книга. И ты справишься. Я в тебя верю.

Анна заплакала. Веры в себя не существует. Вера в себя – результат успешного опыта. Вначале ты веришь в кого-то, потом кто-то верит в тебя. И только потом приходит вера в себя. Анна отказалась от той, кем была до издания «Жить жизнь», – успешной бизнесвумен, реализующей крупные консалтинговые проекты. За последнее время она отказалась от трех проектов бизнес-консалтинга, а ее основной проект закрылся. И Анна не боролась за него, потому что училась делать выбор из любви, несмотря на свои страхи. Она шла за своим спокойствием вопреки уверениям близких: «Писатели не зарабатывают, и твой роман никому не нужен. Ты не сможешь жить впроголодь. Писатели нищие. Это не для тебя. Возвращайся. Вот паек!» Она голодала, но не сдалась и продолжала писать трилогию «Жить жизнь». Для многих это безумие. Но для нее это выбор из любви.

* * *

20 февраля 2017 года, Киев

Анна припарковала машину. Написание «Греха прощения» отняло не только душевные, но и физические силы. Ни один роман в ее жизни не забирал столько энергии, сколько этот. Ее словно многократно пропустили через сито. И непонятно – душу, интеллект или тело. Скорее, все вместе взятое. Но она закончила. Три дня назад перечитала, и наконец корректировать нечего.

Это финал ее внутреннего отчета. Когда читаешь только что написанную книгу, а к сюжету добавить нечего. Ей как женщине, знатоку, исследователю всегда есть что добавить. Но бывает исключительное чувство, уверенность: написанные тобой буквы способны донести то, что ты хотела сказать. Завершенность.

Оглянулась вокруг: мир. Вселенная вокруг, которую она не замечала, о которой забыла, которая померкла на фоне сюжета. Просто солнечные лучи. Пение птиц. Всего лишь весна. Но эти незамысловатые знаки природы возвращали Анну к себе, как больного после тяжелой операции. Она наслаждалась простыми радостями, о которых мы часто забываем.

Три дня восстанавливала силы, и, скорее всего, реабилитация затянулась бы минимум на неделю, но повод заставил выйти из дома. Ее друг Алексей позвонил вчера и попросил об одолжении. После выхода «Жить жизнь» в свет под ее именем многие – близкие друзья, приятели – уговаривали встретиться с читателями, которые прониклись историей героини. Анна всегда отказывалась. Но эту просьбу проигнорировать не могла: она умела быть благодарной.

Алексей набрал ее номер и попросил встретиться с его близкой подругой, по воле жизни ставшей читательницей ее романа. Анна не имела права отказать. А сейчас, наблюдая весну в расцвете, даже радовалась этому факту.

«Андер Вандер». Давно она не переступала порог исторического для нее места. Зашла в ресторан. Обвела глазами зал: читательниц видно по взгляду. За ее любимым столиком сидела миниатюрная шатенка – дюймовочка, хрупкая, как стекло. Девушка вскинула голову на звук закрывающейся двери и мгновенно вскочила. «Она», – подумала Анна. Своих Бабочек она узнавала везде.

– Анна, здравствуйте! – нараспев произнесла читательница.

– Здравствуйте, Виктория.

И только взяв незнакомку за руку, Анна поняла, что знает ее: Вика – героиня «Вознаграждения».

* * *

20 марта 2017 года, Киев

«Жить жизнь» познакомила Анну со многими великими женщинами. История романа помогала читателям увидеть свою жизнь под другим углом и получить ответы на волновавшие их вопросы. Эти женщины стали даром судьбы, подарком, благословением. Тонкие нити знаний, прокладывающие путь от сердца к сердцу, соединили их. И каждый раз, когда Анна думала об этом, приходило понимание: если бы не роман, скорее всего, они никогда не встретились бы.

У каждого есть люди, входящие в настоящее настолько органично и легко, как будто были рядом всегда. Люди, один взгляд которых становится важным навечно. Необъяснимое родство. Вика стала такой – необъяснимо родной. Беспричинно родной. Частью души. Гала ее не любила за скорость вторжения в их мир. Туся – присматривалась, оглядываясь на Галу.

Вика оказалась очень доброй, с развитой интуицией и поистине вселенской мудростью. В этой маленькой, хрупкой, хрустальной женщине сочетались мягкость и стальной характер, человечность и справедливость, щедрость и расчет. Возможно, Анна легко впустила эту шатенку в свою жизнь, потому что ее имя есть в «Вознаграждении», и, познакомившись ближе, поняла: в книге описана именно Вика. Они общались всего месяц, но убежденность в этом появилась уже через три дня.

Вика отложила планшет. Подошла к окну, распахнула его настежь и закурила. Клубы яблочного дыма наполнили ее кухню. Анна ждала, когда подруга заговорит. Но та только выпускала дым в открытое окно и смотрела с высоты на крыши домов.

– Ты понимаешь, что в «Вознаграждении» описана я? – наконец выдала Виктория.

Анна приблизилась и тоже зажгла сигарету:

– Понимаю. Поэтому не хотела рассказывать и дала тебе прочитать третью книгу.

– Когда ты закончила роман?

– В апреле прошлого года.

Обе смотрели на город с высоты птичьего полета, выпуская сигаретный дым.

– Если я есть, значит, Егор тоже существует, – без тени сомнения вынесла вердикт читательница.

– Почему ты так решила? Может, все это плод моей больной писательской фантазии.

Подруга подняла серые глаза и посмотрела Анне прямо в душу:

– Нет. Человек не способен придумать цель, которая для него невозможна. И то, что я пришла в твою жизнь, – явное тому подтверждение. Это как туфли, которые ты придумала, а через неделю нашла в магазине. Ты придумала своих героев, потому что они есть, и ты способна впустить их в свою жизнь.

Анна дала Вике почитать книгу именно поэтому: потребность во мнении со стороны.

– Ты же сама говоришь: «Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить»! – предъявила аргумент подруга.

– Это сказал Ричард Бах. А как же писатели-фантасты? – не согласилась Анна.

– Большинство из них видели фрагменты будущего. И многое из их историй стало реальностью. Но в своих книгах они не пишут о себе. Ты же описываешь свое будущее, – она сделала акцент на слове «свое», слегка растянув гласные. – И Егор точно существует!

– Хорошо. Пусть я описываю свое будущее. Но ничего же не происходит! Уже две зимы прошло, а я его не знаю, и моя книга не известна на весь мир, – поделилась Анна причиной сомнений. – Я закончила «Грех прощения», но пока не понимаю, где взять деньги, чтобы издать роман.

– Вселенная решит эту задачу. То, что описано, станет реальностью. Знаешь, почему я попросила Лешу нас познакомить?

Анна изобразила на лице вопрос.

– Потому что, прочитав «Жить жизнь», четко осознала, что ты уедешь и это мой единственный шанс встретиться с тобой.

Анна громко вздохнула.

Вика подошла к холодильнику и извлекла из него открытую бутылку белого вина и пластиковый контейнер.

– Если обо мне все написано точно, значит, и о нем тоже. Он живет в Нью-Йорке, – не замечая неверия собеседницы, продолжила Вика.

– Не только. Еще в Лос-Анджелесе, Лондоне и Москве, – машинально уточнила Анна. – С Матвеем мы не виделись и не общались после гор, – привела она весомый, на ее взгляд, аргумент. – А мы с ним живем в одном городе! Как же я найду Егора в Нью-Йорке, если там не бываю?

– Значит, ты должна попасть в Нью-Йорк!

– Что мне там делать? Да и денег нет.

– Вот! – практически закричала подруга. – Ты не веришь в то, что это может стать реальностью! Значит, у тебя нет соответствия. Ты полна страхов! Поэтому тебе и не дают другую реальность: ты просто не справишься с ней. Чтобы получить желаемое, тебе придется стать Анной, которая этой реальности не боится! Прийти к соответствию.

Вика извлекла из контейнера несколько кусочков сыра разных сортов и положила на тарелку, налила вино в бокалы и протянула один Анне.

– А ты откуда это знаешь?

– Так ты же рассказала это в своей книге. Что, только преодолев свои страхи, избавившись от них и пройдя проверку – сделав четыре выбора из любви, – ты получишь желаемое и даже больше: ты получишь свое Вознаграждение!

Анна словно услышала это впервые. Да, она написала книгу, да, она перечитала ее десятки раз, но поняла, что в ней написано, только благодаря Вике.

– Нужно выписать все, что тебя беспокоит, и удалить. Нужно достать программы, утверждения, страхи, ставшие убеждением, и стереть их, – безапелляционно сообщила подруга.

– Как это сделать?

– Есть отличная техника: «Ужасно, если… Я терпеть не могу… Я непременно должна…».

Анна ждала продолжения.

– Берешь и составляешь списки, заканчивая эти три утверждения. Например, «Ужасно, если его нет в реальности». Сделаешь?

Анна кивнула.

– А потом пропишешь с помощью своей техники письменного освобождения. Кстати, как ты ее придумала?

– В медитации, – мягко ответила Анна. – Я давно пользуюсь упражнением «Источник», как я его называю. Если мне нужно что-то придумать, я иду к нему и спрашиваю. И мне приходит ответ.

– Надо попробовать, – жуя сыр, подытожила Вика.

* * *

10 апреля 2017 года, Киев

Двадцать один день трансформации. Бесконечная работа над собой. Анна словно открыла потайную дверь в своей психике благодаря технике, которую порекомендовала Вика. Сотни страхов. Сотни сомнений. Десятки программ. Страх ответственности. Страх влияния. Страх больших денег. Страх нехватки знаний. Страх публичности и узнаваемости. Страх оценки. Страх быть честной. Страх незащищенности. Страх будущего.

Катарсис, перепахивающий забетонированную душу в рыхлую землю. А тело словно перебрали по косточке и сложили заново. Почему мы проходим этот путь? Потому что в нем опыт нашей души. Посмотреть в глаза своим комплексам и научиться ими управлять. Анна всегда считала себя самодостаточной. Но то, что она открыла в себе, стало удивлением, освобождением, переходом на новый уровень. Каждый имеет право быть собой. Не казаться, а именно быть. Вернуть себе себя. Вот что значит путь трансформации.

Когда ты его прошел, тебя старого уже нет, а ты новый еще не проявился. Ты младенец во взрослом теле, который учится ходить без страхов и чувства вины, с помощью которого привык управлять тобой мир. Ты беспомощен в своем знании. У тебя есть спокойствие, но оно пока несовместимо с внешним миром. Ты выходишь из зазеркалья прошлого, но каким станет будущее? На каждую трансформацию тебе полагается Вознаграждение.

* * *

20 апреля 2017 года

Весна входила во вкус, раскрашивая мир яркими красками. Но запах, витавший в воздухе, утверждал: на календаре апрель. Ресторан «Прага» окутан лучами солнца, как золотой вуалью. Здесь видна первозданная красота весны. Лебеди торжественно плывут по озеру, убеждая в величественном расцвете природы.

Анна ждала Вику. Маленькая шатенка ворвалась в зал и быстрым шагом направилась к столику. Теплые объятия. Они быстро сделали заказ официанту и наконец могут поговорить по душам о самом сокровенном.

– Как ты?

– Было нелегко. Я бы даже сказала, очень тяжело.

– Доставать страхи – удел сильных. Намного легче переложить ответственность на кого-то.

– Указывая на кого-то пальцем, знай, что три других пальца указывают на тебя, – вспомнила Анна известное высказывание.

– Ты изменилась, – присматриваясь к ней, сообщила подруга. – Даже лицо стало другим. Ты наполнена светом.

– Чем меньше тьмы, тем больше света, – Анна улыбнулась. – Я поняла, что мы часто подавляем наши истинные чувства и мысли, продолжая действовать из страха, вместо того чтобы назвать его и освободиться. Последствия ложного позитивного мышления. Социально неприемлемо признавать боль, заявлять о разочаровании или страхе.

– Все учат улыбаться, вместо того чтобы видеть реальность, – поддержала Вика.

– Честность с самим собой – нелегкий выбор. С ним связан третий страх, который нужно снимать после страха «Меня не любят» и страха незащищенности.

– Согласна.

– Знаешь, что еще стало для меня открытием?

Вика внимательно слушала.

– Мой страх того, что я слишком честна во второй книге. Смогут ли читатели меня услышать и понять? Не расстроит ли их моя честность? Они ждут, что Матвей изменится, а получат совсем иное.

– Я знаю, что эта книга нужна твоим читателям. И знаю, что ты донесешь до них важные мысли. Я в тебя верю, – мягко закончила Вика.

У Анны на глаза навернулись слезы. Вера в себя всегда приходит после результата, но пока его нет, мы движемся, потому что верим в проект. И самую большую поддержку получаем от тех, кто верит в нас больше, чем мы сами.

– Я верю в своих Бабочек. И приняла решение издать вторую книгу.

– Наконец-то! – воскликнула Вика и нежно взяла ее за руку. – Это правильное решение.

Анна благодарно сжала пальцы подруги в ответ. Та быстро смахнула слезы и, желая сменить тему, поинтересовалась:

– Что еще нового?

– В последнюю неделю случилось нечто неожиданное, – Анна сделала паузу. – Произошел взрыв продаж «Жить жизнь».

– Это сколько книг?

– Более двух тысяч.

– Ну, не так уж много, – слегка разочарованно сообщила собеседница.

– В прошлом месяце купили меньше ста, – призналась писательница.

Глаза Вики расширились от удивления.

– За первый год мы продали меньше, чем за прошлую неделю.

Глаза подруги наполнились ужасом. Анна рассмеялась и продолжила:

– А теперь «Жить жизнь» входит в десяток самых покупаемых книг по итогам 2015 года. Так что это взрыв. По крайней мере, теперь я понимаю, как издать «Грех прощения».

– Напомню, что еще месяц назад ты понятия не имела, как это сделать.

Анна бросила внимательный взгляд:

– И еще. Ко мне в Facebook приходят сотни благодарных писем и сотни одинаковых вопросов о манипуляции.

– И ты всем отвечаешь?

– Да. Но я решила делать трансляции в Facebook, потому что отвечать всем одно и то же тяжело.

– Правильное решение.

Мобильный Анны оповестил о приходе СМС. «Проверь свою почту», – гласило послание от ее помощника. Машинально открыла приложение. Она вчитывалась в текст. Перечитала еще раз. Ее взгляд устремился в сторону, ища понимания в неспешном движении лебедей по зеркальной глади. Спустя пару минут она в третий раз перечитала текст и наконец произнесла чуть сбившимся голосом:

– Вика, меня приглашают в Нью-Йорк, чтобы обсудить издание книги в США.

Та застыла, ошарашенная:

– Когда?

– В начале мая, – пораженно ответила Анна.

– Ты летишь в Нью-Йорк! – практически кричала подруга.

– У меня нет денег, и виза закончилась в феврале…

– Визу получишь, а деньги я тебе одолжу! – фундаментально перебила собеседница.

В голове Анны за несколько секунд промелькнули десятки мыслей, от «Мне не дадут визу» до «Как я верну долг?». Страхи и сомнения, облаченные в емкие фразы оправданий. Избавившись от страхов, ты получишь новые возможности, но что ты сделаешь с ними – решать тебе.

Анна посмотрела на подругу:

– Я полечу в Нью-Йорк.

У обеих на глазах выступили слезы.

– Ты понимаешь, что события, описанные в «Вознаграждении», начали сбываться? – пролепетала Вика.

– Неужели это случилось, потому что я избавилась от страхов?

– Только ты знаешь ответ на свой вопрос. Ты проходишь путь трансформации для того, чтобы показать его другим.

– Вика, во мне нет ничего особенного. Я просто человек, который хочет быть счастливым.

– Ты очень веришь в людей, и это главная причина, – безапелляционно заявила та и мягко закончила: – «Жить жизнь» помогла мне и поможет тысячам.

* * *

28 апреля 2017 года, Киев

Анна набрала номер.

– Привет, – ответил родной голос.

– Олечка! Виза у меня на руках. Я подумала прилететь на пару дней раньше, – скороговоркой выпалила Анна.

– Конечно!

– Тогда вылетаю завтра. Но мне нужна помощь. Я забронировала «Парк Лейн» с первого числа. Сможешь найти мне отель недалеко от издательства?

– Я все сделаю. И тебя встречу.

– Может, не надо… Полдня на дорогу потратишь.

– Нет, – слегка обиженно пролепетала Оля. – Я соскучилась, и у меня свободная суббота. Так что я заберу тебя и отвезу в отель.

– Как скажешь, – смирилась Анна. – Люблю тебя. И спасибо.

– Ты прилетаешь! Наконец мы увидимся! – в голосе звучал целый спектр эмоций.

Еще пару минут разговоров о планах в день прилета – и они попрощались. Анна не виделась с подругой больше года. В Киев та не прилетала, а когда Анна в последний раз была в Нью-Йорке, Оля улетела в отпуск. Поэтому их встреча станет событием. Разговор по телефону – одно, а живое общение всегда наполнено совсем другими чувствами. Им не хватало минут, проведенных вместе. Всего сутки – и они крепко обнимутся.

* * *

29 апреля 2017 года, Нью-Йорк

Лифт поднимал Анну на сорок третий этаж отеля на самой высокой скорости, но ей казалось, что подъем длится часы. Нью-Йорк встретил теплой погодой: на улице двадцать девять, но ее бил озноб. Ощущение, что в каждую клетку тела вкололи анестезию. Шок ли это? Нет, это новое состояние, которое она проживала впервые в жизни.

Оля встретила ее в аэропорту. Теплые объятия. Душевные разговоры в дороге. Они не спешили. Заехали в Бэттери-парк посмотреть на самую узнаваемую эмблему Нью-Йорка – статую Свободы. Для Анны это место всегда было особенным. Место ее силы в этом городе. Она могла гулять по набережной парка часами, разглядывая остров, который стал символом освобождения для миллионов эмигрантов.

Затем они заехали в Центральный парк и пообедали на Коламбус-Серкл. А когда Оля стала продвигаться по Пятой авеню в гущу пробок Таймс-сквер, Анна спросила: «В какой отель мы едем?» – и получила ответ: «В “Марриотт Маркиз”».

Лифт поднял ее на сорок третий этаж за 30 секунд. Анна нашла на двери табличку с надписью 4307.

Внутреннее убранство номера не вызывало восхищения: стандартные апартаменты «Марриотт». Входная дверь вела в маленький коридор-тамбур. Слева от двери – ванная, а справа – шкаф. Пространство разрасталось в прямоугольную комнату с бежевыми стенами. Интерьер наполнен разного рода деревянными предметами. Справа – тумба с телевизором, рабочий стол и столик, напротив которого у стены расположился красный диван. В глаза бросался и этот диван, и слишком яркий ковролин – бордовый с бежевыми кругами. Слева от входа – большая кровать с фирменным матрасом. А напротив кровати – стеклянная стена с великолепным видом на сердце Большого яблока – Таймс-сквер.

Анна подошла к окну-стене: вид поражал. Окна выходили прямо на центр площади. Красота Манхэттена без стеснения била в самое сердце. Будоражащий. Дерзкий. Великий. Нью-Йорк. А в голове звучали слова из «Вознаграждения»: «Легендарный отель “Нью-Йорк Марриотт Маркиз” известен на весь мир. Пятидесятиэтажное здание в центре Манхэттена на площади Таймс-сквер. Анна оказалась в нем впервые. Собиралась сюда не раз, но раньше судьба не давала такой возможности. А теперь она здесь. Отель входил в обязательную туристическую программу для приезжающих в Нью- Йорк».

Анна попала сюда по воле жизни. Неожиданно. Непостижимо. В спешке. Но она здесь. И то, что она испытывала в этот момент, можно сравнить с атомным взрывом. Вдобавок ко всему Оля предложила поужинать на сорок седьмом этаже, в The View.

Что она чувствовала сейчас? Надежду, густо закрашенную верой. Анна описала все это больше года назад, а теперь она в отеле, в котором никогда не была, но он такой же, как в романе. И через два дня у нее переговоры с тем же издательством, что и в «Вознаграждении». Мистический путь или сказка? Скорее «Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». Но что нам предстоит пройти и кем стать, чтобы получить желаемое?

Достала смартфон и запечатлела вид на Нью-Йорк.

* * *

Анна так и не смогла уснуть – лежала в кровати, вглядываясь в отблески огней ночного города. Она смотрела на стеклянную стену напротив. Видела ночное небо любимого города. Как оно затянулось дымкой, окрасилось в цвета рассвета, стало темно-синим, но все равно освещенным яркими огнями Таймс-сквер.

Все это время она находилась в оцепенении. Это состояние – следствие невероятного количества эмоций. Анна не переставая думала о сюжете «Вознаграждения». Она не спала больше суток, и, даже когда усталость взяла свое, пришел не сон, а скорее полузабытье, в котором она, как фильм, пересматривала события этого дня.

Она встретилась с Олей и Димой в девять часов на сорок седьмом этаже, в ресторане. The View оказался точно таким, как в книге. Приятный вечер в дружеской компании. Но никакие разговоры не могли отключить ее ожидание. Анна незаметно оглядывалась по сторонам в поисках Егора, но видела только туристов из разных стран, ужинавших здесь, потому что это обязательная часть программы для изучающих Нью-Йорк.

Она ждала появления Егора, увязая в этом состоянии, как в зыбучих песках пустыни. Словно видишь оазис, а подойдя к нему, испытываешь разочарование: вокруг лишь безжизненный песок.

Реальность оказалась другой. События опять не сбылись. Они не познакомились в первый день прилета в Нью-Йорк, несмотря на то, что она живет в «Марриотт Маркиз» и смотрит на стеклянную стену с видом на Манхэттен. Несмотря на ужин в том же ресторане. Они не встретились.

Послезавтра у нее встреча с бук-агентом в офисе «Рэндом Хаус». Может, это случится там?

Анна встала и подошла ближе к стеклянной стене. Небоскребы и огни – вид, который не спутаешь ни с чем. Рассвет припорошил мегаполис розовой пыльцой. Анна провела пальцем по слегка запотевшему стеклу и написала: «Грех прощения». В этот момент она принимала решение.

Она в Нью-Йорке. Сегодня воскресенье. И хоть пока она не встретилась с Егором, но у нее свободный день, и это лучшее время для начала трансляций в Facebook.

* * *

30 апреля 2017 года

Анна вышла на террасу. «Бродвей Лаундж энд Террас» располагалась на восьмом этаже отеля «Марриотт Маркиз». Окинула взглядом площадку. Уникальное, великолепное, незабываемое место. Не из-за интерьера, а благодаря пейзажу. Летняя терраса окружена стеклянными стенами, без стеснения демонстрирующими Тайм-сквер и Бродвей. Один из прекраснейших видов в сердце Нью-Йорка. Туристические источники пишут о лаундже на сорок восьмом и ресторане на сорок седьмом, а об этом удивительном месте мало кто знает. Но именно отсюда открывается лучший вид на Таймс-сквер. И ни одного посетителя – лучшая обстановка для первой трансляции.

Анна глубоко вдохнула. Волнение накатывало как волна. Но ночная бессонница заставила перечитать письма читателей. И их вопросы только добавили решимости. Трансляции – единственный способ помочь. Ведь письма прибывают, вопросы схожи, а она одна. Видеоответ поможет многим, а печатный ограничивает в возможностях.

Села за дальний столик в углу. Достала мобильный, открыла приложение. Она не знала, что будет говорить, но шла за своим спокойствием и, несмотря на дрожь в руках, нажала «Выйти в эфир».

* * *

2 мая 2017 года, Нью-Йорк

– Какой адрес?

– 1745, Бродвей, – уверенно ответила Анна.

– Тогда жду вас у входа, – сказала Алина.

Анна вышла на 15 минут раньше, чтобы непременно быть вовремя. Ей хотелось не спеша прогуляться по Бродвею к офису. Предстоящая встреча стала причиной прилета в Нью-Йорк. Эти переговоры описаны в «Вознаграждении», и ожидание засасывало ее, как торнадо, сметая спокойствие и переворачивая привычную реальность.

В аэропорту ее не встретил представитель издательства, да и в «Марриотт» она попала случайно. Вчера Анна переехала в привычный для нее «Парк Лейн Нью-Йорк». Но волнение мешало спать, и, проснувшись рано, она пошла медитировать в Центральный парк. Прогулялась по Пятой авеню до Сорок третьей, свернула направо, к Таймс-сквер, и опять оказалась возле отеля из книги. Зашла выпить кофе и позавтракать в «Старбакс». И теперь ее маршрут пролегает от площади к офису «Рэндом Хаус».

Поднимаясь по Бродвею, она ловила звуки Нью-Йорка. Туристы, снующие туда-сюда, разносчики пиццы, продавцы хот-догов. Фирменный звук сирен. Шумно. Но она обожала голос Нью-Йорка. Особый голос, который, услышав однажды, уже не спутаешь ни с чем.

Анна наслаждалась пешей прогулкой, безрезультатно ища в ней спокойствия. Но чувствовала страх. Страх того, что их встреча опять не произойдет, и страх того, что произойдет.

В последний раз она была здесь два года назад, в феврале, еще до выхода книги. И так случилось, что тоже жила на Бродвее, в трех кварталах вверх от «Марриотт Маркиз». За годы свиданий с любимым городом он стал близок. Анна шла мимо «Эм энд Эмс Ворлд», мимо «Старбакс», в котором купила свою последнюю чашку New York. Только тогда было солнечно, но морозно: холод Нью-Йорка. А сегодня солнечно и по-летнему тепло. Вон в той аптеке она покупала косметику. А там, слева, на 52-й Западной улице, знаменитый «Русский самовар», в котором они часто ужинали с Олей и который стал традицией их первой встречи в Нью-Йорке. В этот раз они ее нарушили, променяв на The View.

«Интересно, смогла бы я остаться жить здесь? Смогла бы стать частью этого огромного вечно спешащего города?» У нее пока не было ответа на этот вопрос. Пока она шла по Бродвею.

Офис «Рэндом Хаус» находится в самом сердце Манхэттена, рядом с Центральным парком. Такое местоположение, несомненно, говорит о статусе компании. Красивый стеклянный бизнес-центр этажей в пятьдесят. Random House Tower – гласит вывеска.

– Анна, здравствуйте! – окликнула ее Алина, бук-агент, сотрудничающая с издательством и говорящая по-русски без акцента. – Пройдемте! Нас уже ждут.

Зашли в холл сквозь вращающуюся стеклянную дверь. Все стены от самого входа заставлены подсвеченными стеллажами с книгами – сотни, а может, и тысячи книг.

– Какой этаж? – поинтересовалась Анна.

– Одиннадцатый, – сообщила девушка, пропуская в лифт.

Казалось, эта скоростная машина поднимается час: волнение растягивало секунды. Двери открылись – и вместе с ними перед Анной распахнулся новый мир, с которым она мечтала соприкоснуться. Она вошла в офис одного из самых крупных издательств мира, и поводом стала не экскурсия, а сотрудничество. Перед глазами типичный коридор бизнес-центра, ведущий в опенспейс с сотней сотрудников. Бук-агент направилась в дальнюю часть этажа. Анна покорно следовала за ней.

* * *

Она остановилась в холле. Посмотрела на стеклянные стеллажи с тысячами подсвеченных книг. Ощущение, как будто ей нанесли удар. Дыхание сбилось. Только глухая боль. Присела на лавочку. Анна не анализировала произошедшее. Сейчас она лишь пыталась дышать нормально. Вдох. Выдох. Ей нужны эти несколько минут, чтобы прийти в себя. И наконец, когда дыхание восстановилось, захотелось бежать. Анна быстрым шагом направилась к вращающейся стеклянной двери.

Вышла на улицу: небоскребы, утонувшие в ярких солнечных лучах. Она повернула налево и быстро пошла по Бродвею в сторону Коламбус-Серкл. Еще пару кварталов – и ее глазам предстала известная на весь мир площадь.

Площадь, которую Анна посещала много раз, потому что через нее пролегает путь от ее отеля на Бродвей. В центре круглого участка возвышается мраморный памятник Колумбу на 21-метровой ростральной колонне с изображениями судов великого мореплавателя. По периметру расставлены вечно шумящие фонтаны, вокруг которых собираются сотни туристов. Она знала, что площадь служит для Нью-Йорка нулевым километром: от этого места отмеряют все расстояния. Анна села на одну из лавочек и посмотрела на памятник первооткрывателю Америки. Фонтаны шумящим потоком гасили звуки автомобилей и сигналы такси. Оглянулась: на площади, кроме нее, никого. Новое состояние. Ей всегда казалось, что в этом месте круглосуточно кто-то есть. А сейчас ни фотографирующихся туристов, ни снимающих видео, ни танцоров. Никого. Только она и Колумб.

Слезы брызнули из глаз, превратившись в плач. Несдержанный крик души. Анна закричала во все горло, но вопль отчаяния не слышен в ритме мегаполиса. «Сколько можно? Зачем сбрасывать меня с небоскреба в очередной раз? Почему я?! И почему вновь нестерпимо больно? Сколько всего я прошла! Смерть. Манипуляцию. Безденежье. Отказ от бизнеса и проектов, для того чтобы стать писателем. Голод. Творчество на грани безумия. Для чего все это? Что в итоге? Поездка в Нью-Йорк, которая не дала того, что написано, а принесла только долги. И что дальше?»

Ее крик разрывал горло, но освобождал душу от невыносимой горечи несвершения. Анне казалось, что все случится именно так, как написано в книге. Ей казалось, что мечте достаточно просто быть, чтобы стать реальностью. И теперь нулевая точка Нью-Йорка – немой свидетель начала ее пути.

Когда отказываешься делать выбор из-за страха, тебе предстоит испытание. И у каждого оно свое. Твой выбор изменит тебя. Он будет проверять тебя на прочность и доведет до предела. Но сделает тебя сильнее – намного сильнее, чем ты мог себе представить. Этот выбор вернет тебе себя.

Когда вступаешь на путь Вознаграждения, эта критическая точка обязательна. Так всегда: без победы над собой не бывает результата. У любого пути есть критическая черта, рубеж, преодолев который невозможно вернуться в исходное состояние. Обнуление.

Боль ударит тебя в затылок, тыча в реальность, где ничего не произошло. Нестерпимая. Пульсирующая. Рвущая. Ты проживешь эту боль, которая укажет, над чем тебе предстоит работать, или сделаешь другой выбор – из собственного бесстрашия. Выбор уйти в благодарность за опыт, который получил. Благодарность к жизни за то, что смог преодолеть себя. Благодарность за то, что ты смог.

Ее крик иссяк. И в то же самое мгновение, словно знак от жизни, фонтаны остановились. Бушующий поток стих вместе с ее криком.

В сумке вибрировал мобильный. «Алина».

– Слушаю, – сдержанно ответила Анна.

– Я забыла вам сказать, – скороговоркой начала бук-агент. – Критик, который читал ваш роман, очень хотел с вами встретиться. Вы могли бы с ним поговорить?

– Когда?

– Завтра.

– Хорошо.

– Он попросил приехать к двум часам дня на угол 113-й и Бродвея. Он встретит вас у ворот.

– Я буду. Но как он меня узнает?

– Он знает, как вы выглядите. Если вдруг не найдетесь, звоните мне.

Алина отключилась. Странный разговор. Но может, в Америке так принято? У Анны нет сил выяснять номер телефона критика или причины для встречи. Она полностью обессилена своими эмоциями и событиями последних трех дней. «Подумаю об этом завтра», – вспомнились слова героини известного романа. Анна часто возвращалась к ним, когда силы заканчивались.

Взглянула на Колумба. Всегда слишком рано сдаваться. Оглянулась. Она в Нью-Йорке, сегодня солнечный весенний день. Вчера она провела свою первую трансляцию. У нее есть читатели, которым нужна ее книга. Анна смахнула слезы: они закончились. Появилось состояние благодарности. Благодарности за то, что она попробовала. Что сделала свой выбор из состояния света. Из любви к «Жить жизнь».

И в этот момент фонтаны зашумели вновь.

* * *

3 мая 2017 года, Нью-Йорк

Анна ошеломленно рассматривала ворота на углу 113-й улицы и Бродвея. Известный на весь мир Колумбийский университет, а рядом здание с именной табличкой Pulitzer. Поток студентов в знаменитых мантиях и квадратных шапочках. Анна улыбнулась: словно кадр из фильма стал ее реальностью.

– Здравствуйте, Анна, – окликнул мужской голос.

Обернулась и увидела мужчину в самом расцвете сил, за шестьдесят или, скорее, около семидесяти, невысокого роста, в сером твидовом пиджаке, очках и с седой курчавой копной, взъерошенной ветрами Манхэттена. Прямо Вуди Аллен. Анна рассмеялась.

– Здравствуйте, – поприветствовала она, протягивая руку.

Посмотрела в его серые живые глаза.

– Меня зовут Эндрю Лев, – представился критик.

– Очень приятно. Почему Колумбийский университет? – не сдержала любопытства Анна.

– Я здесь преподаю, – мягко ответил он. – Прогуляемся?

– С удовольствием, – обрадовалась она.

Профессор указал рукой на вход, пропуская ее вперед. Они зашли в святую святых – один из самых известных университетов в США и старейший в штате Нью-Йорк, занимающий шесть кварталов Манхэттена.

Перед ними предстала центральная площадь. Справа установлена огромная сцена и сотни стульев. В глаза бросалась активная подготовка к празднику.

– Сегодня много движения, – сообщил профессор и пояснил: – Последняя репетиция перед вручением дипломов. Пойдемте, я покажу вам знаменитую альма-матер.

Анна послушно следовала за ним, разглядывая новый для себя мир.

– Вас зовут Андрей?

– Да, – профессор улыбнулся. – Мои родители приехали в Нью-Йорк, когда мне было два года. Так что русский язык я выучил только после тридцати.

– У вас великолепный русский.

Он говорил практически без акцента.

– Я преподаю русскую литературу, – пояснил критик.

Они подошли к ступенькам библиотеки, на которых установлена известная на весь мир бронзовая скульптура: богиня Минерва с распахнутыми руками, олицетворяющая кормящую мать. В фигуре спрятано изображение совы. По легенде, заметивший ее первокурсник преуспеет в учебе. Сова скрывается в складках тоги. Анна когда-то читала об этом.

– Сфотографировать вас?

– С удовольствием, – она протянула телефон.

Позируя для снимка, Анна наблюдала за фотографом. Семидесятилетний читатель «Жить жизнь», профессор-критик. По затылку словно водили кубиком льда при мысли о том, что он подумал, читая о пикапе. И холодели руки, когда Анна представляла, что он скажет о романе. Но это будет чуть позже. Сейчас она улыбается на камеру.

– Я видела здание с надписью «Пулитцер», – продолжила беседу Анна.

– Да. Это корпус, в котором вручают премию. Хотите туда попасть?

– Очень. А как это сделать?

– Мы можем сходить туда завтра, – ответил Эндрю так, словно это было обычным делом.

– С удовольствием, – обрадовалась она. – А сегодня я могу пригласить вас на обед?

Профессор по-мальчишески улыбнулся и ответил в том же тоне:

– С удовольствием. А куда?

– Выбирайте любое место.

– Тогда идемте в «Томс».

Они шли к воротам Колумбийского университета, мило болтая о красоте архитектуры и истории заведения. И о том, как коллегия принимает решения о вручении Пулитцеровской премии.

Пару кварталов по Бродвею в сторону Центрального парка – и вывеска указала, что они на месте. Профессор сообщил, что это очень известный ресторан из одного популярного сериала и что каждый американец знает это место, но Анне название сериала ничего не говорило. Наконец сели за стол и сделали заказ.

Профессор внимательно посмотрел на нее. Анна ждала вопроса, но он только пристально смотрел, изучая ее, будто разбирая конструктор, состоящий из мелких деталей. Пронзительный взгляд мудрости, рожденной жизненным опытом, без спешки изучающий механизм.

– Вы прочитали «Жить жизнь»? – не выдержала Анна.

– Да, – мягко ответил он.

– Признаюсь, я боюсь спросить, что вы подумали… Манипуляция и пикап. Я…

– Отчего же? Наоборот, нужно спрашивать!

Анна непонимающе округлила глаза.

– Вы что, не видите, что я пришел на нашу встречу с маникюром, – широко улыбнулся Эндрю.

Она чуть истерично рассмеялась. Перед глазами предстали строки из «Жить жизнь»: «Анна терпеть не могла мужчин без маникюра, а тем более врачей». Профессор продолжил:

– Мне понравилась ваша книга. Но американский мир книг диктует свои правила, – он горестно вздохнул. – Издательство, скорее всего, предложит вам поменять имя на американское и перенести события сюжета в Нью-Йорк. И я хотел познакомиться, чтобы сказать вам: не соглашайтесь на их предложение.

Анна замерла. Руки непроизвольно сжали салфетку при воспоминании о вчерашних переговорах.

– Они это и сделали. Предложили назвать героиню Анна Боги и чтобы все события происходили в Нью-Йорке или Сан-Франциско.

Профессор поджал губу.

– И что вы? – он смотрел на дно души.

– Я понимаю причину их предложения. Они хотят продать книгу в США, и это стандартная практика. Но я отказалась, – призналась Анна.

– Почему?

– Потому что события происходят в Киеве. Потому что автор – Анна Богинская. Потому что я не предам свои ценности и своих читателей, – холодно ответила она.

В его взгляде читалось уважение.

– И правильно сделали, – с облегчением поддержал решение критик и по-отцовски взял ее за руку: – Ваша книга должна показать американцам, что у славянских женщин те же проблемы, что и у них. И что по ту сторону океана женщины мыслят, чувствуют, учатся. – В его серых глазах вся поддержка Вселенной. – Вы сможете это сделать, – уверенно заявил он.

У Анны на глаза навернулись слезы.

– Почему вы думаете, что я смогу?

Профессор хитро улыбнулся:

– Потому что вы идете, а люди оборачиваются вам вслед. Я не знаю как, но вы точно справитесь, – закончил он.

Она посмотрела ему в глаза. Он словно ответ жизни. Посланец, благодаря которому ты можешь двигаться вперед, когда силы иссякли. Слезы застилали глаза. Анна сжала его руку в ответ. Нам всем нужна поддержка. И вера в нас. И когда ты идешь по пути бесстрашия, жизнь посылает тебе людей, указывающих, что ты на правильном пути.

– Я не знаю, как это сделать, – призналась она.

– Я вам помогу. Переводите книгу на английский. Тогда вы получите лучшее предложение.

* * *

17 мая 2017 года, Киев

Двери зала прибытия распахнулись. Перед Анной предстала толпа встречающих. Оглянулась: маленькая Вика, подпрыгивая от восторга, как девочка, приветствовала ее всем телом. Теплые объятия. Дежурные фразы о погоде в Киеве и о том, как прошел полет. Они купили кофе и не спеша направились к парковке.

– Мне приятно, что ты меня встретила, – поблагодарила Анна.

– А как! – в своей привычной манере ответила подруга.

Они мало общались из-за разницы во времени. В основном переписывались, обмениваясь короткими сообщениями о незначительном. Анна не могла понять, что ощущала, вернувшись в Киев после более чем двухнедельного отсутствия. И подумала, что, наверное, никогда не улетала так надолго.

Автомобиль тронулся.

– Есть сигарета?

– Твои любимые, яблочные, – пошутила Вика.

– Согласна и на них, – улыбнулась Анна.

Затянулась дымом и не сдержала возмущения:

– Как ты это куришь?!

– Рассказывай уже! – вместо ответа воскликнула подруга. – Как Нью-Йорк? Как прошли переговоры? Что еще произошло?

Анна пустилась в долгий рассказ, не упуская подробностей и делясь эмоциями.

– И что профессор, прямо так и сказал?

– Да. «Не знаю как, но вы это сделаете», – у Анны на глаза навернулись слезы от воспоминаний.

– Ну молодец! Сначала провел тебя по университету, посмотрел, как на тебя люди реагируют, – растягивая слова, с улыбкой произнесла Вика.

– Ты знаешь, я была так благодарна ему за поддержку, что даже не подумала об этом. У нас с Эндрю какая-то незримая связь. У меня чувство, что он мой близкий родственник. Как отец, что ли.

– И что вы решили?

– Проведем презентацию «Жить жизнь» 10 октября в Нью-Йорке. И в июле мне нужно будет прилететь на переговоры.

– Видела твои фото с телевидения и радио.

– Да, это Эндрю меня порекомендовал. Оказывается, тема манипуляции очень интересна публике.

– Получается, что все случилось как в «Вознаграждении», – подвела итог подруга.

– Очень многое из того, что описано, произошло. Даже профессор – вылитый Вуди Аллен.

Вика рассмеялась:

– Что еще?

Путь из аэропорта всегда наполнял Анну умиротворением. Густой зеленый лес на самом пике весны. Гладкий асфальт и запах родного города. Дом. Эта дорога молчаливо говорила о том, что она дома. Анна наблюдала за красотой Киева.

– Ты о Егоре? Я не познакомилась с ним, – она продолжала смотреть на пробегавшие мимо деревья.

Вика прищурилась, считывая состояние Анны, и осторожно спросила:

– Как думаешь почему?

– У меня нет ответа на этот вопрос. Но в Нью-Йорке я многое поняла – когда стояла на площади Колумба.

Автомобиль остановился на светофоре, и подруга внимала каждому слову.

– Понимаешь, заявить о своей мечте или цели недостаточно. Нужно прийти в соответствие желаемому, освободившись от страха. Тогда тебе дают сделать выбор. И когда ничего не получается, возникает это состояние – я назвала его обнуление. Ты стонешь от боли. Кричишь, как кричала я на весь Нью-Йорк.

– Это происходит после четвертого выбора?

– Получается, что да. Свой первый выбор в отношении проекта «Жить жизнь» я сделала, когда написала «Грех прощения» и решила его издать. Второй – согласившись полететь в Нью-Йорк. Третий – когда начала вести трансляции в Facebook. Четвертый – когда отказалась от предложения издательства.

– И что? – не поняла подруга.

Анна вздохнула, вспомнив свое состояние.

– После четвертого выбора возникает важная развилка на пути: одна дорога ведет к благодарности, другая – к претензии. Так вот, если уходишь в претензию, значит, нет соответствия. А если в благодарность, значит, достоин. Ты просто находишься в доверии. В состоянии равнодействия. Тебе становится спокойно, и ты принимаешь происходящее. Ты не знаешь как, но знаешь, что точно будет.

Подруга взяла ее руку и крепко сжала:

– Поэтому в твоей жизни появился профессор.

Анна кивнула.

– Получается, что любая трансформация истинна, когда происходит во имя себя самой. Когда я отказалась от предложения, нарушавшего мои принципы, мгновенно получила вознаграждение. Через час мне позвонил бывший партнер и отдал долг. Деньги, которые я одолжила на поездку в Нью-Йорк, вернулись мне до копейки. Представляешь? Я этот долг давно списала как невозвратный. И продажи «Жить жизнь» выросли в несколько раз, – Анна глубоко вдохнула, переполняемая эмоциями.

Вика сжала ее руку еще крепче и возбужденно подытожила:

– Но то, что события, описанные в «Вознаграждении», сбываются, – это факт. Согласись.

– Мы можем получить желаемое разными путями, – подтвердила Анна. – Я столько поняла в Нью-Йорке! Я изменила финал «Греха прощения» и решила вынести в эпилог одну из глав «Вознаграждения».

– Почему?

– Я не знаю, но чувствую, что «Грех прощения» должен быть таким.

– И что ты собираешься делать?

– Издавать книгу. И пришло время запустить клуб «Жить жизнь».

Они въехали в город. Череда многоэтажек Харьковского массива. Как понять, что ты дома, но твой дом перестал быть таковым? Это произошло, если ты уже не скучаешь по нему. Так и с людьми: скучаем мы только по тем, кто важен для нас.

* * *

Открыла ключом дверь. Буржуй радостно встретил на пороге. Анна первым делом взяла кота на руки и только потом закатила чемодан.

Разулась, не выпуская кота из объятий: хотелось затискать его. Она не скучала по Киеву, и по квартире тоже, – она соскучилась только по нему.

Включила свет в гостиной. В квартире идеальный порядок: Туся приезжала кормить Буржуя и позаботилась обо всем. На столе записка: «Зеленый борщ на плите. Добро пожаловать домой!». Заботливая Туся. Женщина-мать. Женщина-земля. Анна приподняла крышку: запах, который за годы стал родным, превратившись в традицию поддержки.

– Кот скучал? – Анна тискала его без стеснения.

Буржуй же всем видом показывал радость от встречи.

Улетая в Нью-Йорк, она была уверена, что все произойдет легко. Что, вернувшись, она будет счастлива и волшебство станет ее неизменным спутником.

Да, она была счастлива от того, что произошло с «Жить жизнь» за это время. Но крайне разочарована тем, что не встретила его. Егора.

Неожиданное размещение в «Нью-Йорк Марриотт Маркиз» казалось ей знаком жизни, а ужин в ресторане на сорок седьмом этаже – еще одним. Ее пригласила туда Оля, но, беседуя с подругой, Анна искала взглядом человека из книги. Она надеялась встретить его, и неважно, в ресторане или в отеле, на Таймс-сквер или в любом другом месте Большого яблока. Она не могла избавиться от ожидания. И ничто не способно его отключить. Разочарование разверзло в душе бездну. Наполнило тьмой, гасящей радость от происходящего. Любое деструктивное чувство указывает на несоответствие: Анна неспособна испытать благодарность, а значит, предстоит работа над собой.

Посмотрела на чемодан. «Разберу завтра», – пообещала она мысленно. Отпустила кота и взяла блокнот с ручкой. «Я прошу прощения у своего разочарования за то, что оно пришло в мою жизнь», – написала она первый пункт письменной техники освобождения.

* * *

1 июня 2017 года, Киев

Анна открыла пассажирскую дверь автомобиля.

– Привет, – обрадованно поприветствовала Вика.

Поцеловала подругу в щеку.

– Как прошел эфир?

– Как всегда, спокойно, – мягко ответила Анна.

В последнее время она стала экспертом по вопросам манипуляции и частым гостем ТВ-программ и радиоэфиров.

Сегодня в Киеве не по-летнему ветрено. Но настроение на высоте, несмотря на усталость. Редактирование книги отнимало почти все силы, а работа на радио лишала и последних остатков. Усталость, в которой, несмотря ни на что, есть энергия.

– Ты становишься популярной, – Вика улыбнулась. – Видимся все реже, даже по телефону общаемся лишь иногда.

– Это из-за редактирования «Греха прощения» и эфиров. Куда едем?

– В «Прагу», – уверенно сообщила водитель.

Анна кивнула: несмотря на ветер, «Прага» сумеет согреть. Сама она не садилась за руль из-за усталости, и подруга настояла на том, чтобы заехать. Скорее всего, опасалась, что Анна отменит встречу.

– Гала и Туся тоже будут, – предупредила Вика.

– Вы решили встретиться со мной и отчитать втроем? – улыбнулась Анна.

– Нет, просто соскучились. А что, есть за что?

– На мой взгляд, нет, но разве для вас это имеет значение?

Вика рассмеялась.

Автомобиль остановился на светофоре. Подруга устремила на Анну внимательный долгий взгляд.

– Ты избегаешь меня? – прозвучал вопрос-выстрел.

– Нет, – мгновенно ответила та.

– Ты отменяешь встречи, практически не звонишь, не говоришь о Нью-Йорке. Ты так и не заговорила о Егоре. Ты избегаешь реальности, – подытожила собеседница.

Анна смотрела в ее серые глаза:

– В том-то и дело, что я нахожусь в реальности. Я слетала в Нью-Йорк и не познакомилась с ним.

– Это я знаю, – прошипела подруга. – Я о другом. Ты анализировала, почему вы не познакомилась?

Машина тронулась с места. Анна громко выдохнула:

– Ну откуда мне знать? Может, оттого, что я не соответствую, а может, оттого, что его не существует.

– Хорошо, задам вопрос по-другому. Почему в отношении книги ты готова бесконечно делать выбор из любви, а в отношении Егора – нет?

– Потому что книга – продолжение меня, а Егор – придуманный персонаж, который настолько идеален, что не может существовать в реальности! – раздраженно ответила Анна.

Вика включила поворот и со свистом заехала на автостоянку. Пассажирке пришлось сильно отклониться в сторону из-за резкой смены траектории, но она промолчала.

– Получается, что я тоже придуманный персонаж, которого не существует?!

Этот аргумент Анна давно проанализировала. И считала, что дружба с Викой скорее совпадение, чем подтверждение. Вокруг Анны тысячи женщин, и среди них можно найти много сероглазых миниатюрных шатенок по имени Вика.

– Хорошо, я еще могу предположить, что Вик-шатенок с серыми глазами и пятьюдесятью килограммами веса немало, – словно прочитав ее мысли, произнесла подруга. – Но что ты скажешь о яблочных сигаретах?

Это единственный довод, который Анна не могла опровергнуть. Среди всех знакомых курящих женщин только Вика предпочитала этот отвратительный вид табака.

– А Матвей? С Матвеем ничего не произошло из описанного! – достала из рукава козырь Анна. – А он человек, которого я знаю.

– А может, ты выросла из этого, а он не дорос? Кроме того, наши желания не должны касаться других людей, и, может, в этом твой опыт!

– А Егор? Мои желания касаются и его! – чуть повысила голос Анна.

– Нет. Ты не знаешь этого человека. И возможно, на самом деле его зовут иначе, но его качеств и ваших отношений ты можешь желать.

– Я не верю, что он существует! Сказок не бывает! – практически кричала Анна.

Вика достала сигарету и закурила.

– А может, ты просто боишься посмотреть своим страхам в глаза? И понять, что многие из твоих страхов уже стали программой, – тихо сказала она. – Ты травмирована, Аня! Вспомни сцену с белкой в Центральном парке из «Вознаграждения». Может, в ней есть много ответов для тебя?

Анна молча смотрела на парковку.

– Может, ты преодолела свои страхи, связанные с проектом, но страхи, касающиеся личной жизни, – точно нет!

Внутри у Анны бушевало цунами, унося обломки воспитания. Хотелось повернуть голову и сказать: «А тебе какое дело?! На себя посмотри! Вечно лезешь со своими советами, когда тебя не спрашивают!» Но почему-то в этот момент ясно осознала: если ее спокойствие превратилось в цунами, то Вика точно говорит о ней. И все, что делает сейчас бессознательное, – нападает, используя защитный механизм отрицания. Она открыла окно и вдохнула прохладный воздух Киева.

– Ты делала выбор много раз, преодолевая себя, ради «Жить жизнь». Но сколько раз ты делала выбор во имя него?

Анна по-прежнему смотрела на парковку, ища в огнях города потерянное спокойствие.

– Может, тебе нужно отказаться от мужчин? – продолжала Вика.

– Я в монаде и ни с кем не встречаюсь.

– Хорошо. Тогда, может, тебе, наоборот, нужно повстречаться?

– Это не работает. Я уже делала выбор на эту тему, – кратко ответила Анна.

Но подруга ждала продолжения.

– Я отказалась от Матвея, отказалась от Игоря, Жени и от всех мужчин, которые хотели отношений и звали на свидание. Дело точно не в этом.

– Тогда, может быть, дело в том, что ты должна полететь в Нью-Йорк четыре раза – и тогда все произойдет? Может, выбор в этом?

В ответ лишь глубокий вздох.

– Ты себя вообще слышишь? Сколько программ ты озвучила, пока мы говорили: «Сказок не бывает», «Его не существует», «Я все себе придумала», «Я не верю». А еще страхи: быть обманутой, страх повторения, страх отношений, страх, что тебя не выберут, что опять не получится, страх несоответствия. Вспомни книгу, там же все написано: «Кто он, а кто я?». Это тоже программа, между прочим.

Анна развернулась и посмотрела в глаза:

– Хорошо, я подумаю об этом.

– Нужно убрать эти программы, – словно пробив стену, продолжала Вика. – Есть техника: ты ложишься, ставишь таймер на час и про себя эмоционально проговариваешь программу, от которой хочешь избавиться. Например, «Его не существует». Если фраза изменилась за первые 15 минут, переходишь к новому варианту. Допустим, она изменилась на «Егора не существует». Тогда последние 40 минут повторяешь измененную. А если нет – ту, что была вначале. И примерно на сороковой минуте эта фраза изменится на позитивную, например «Он существует». То есть проговаривать надо, пока негативное утверждение не станет позитивным.

Анна заинтересованно слушала.

– Странная техника, – заметила она. – Я всегда считала: если проговаривать что-то долго, оно, наоборот, становится убеждением.

– Не всегда. Бессознательное не любит негативных установок и при долгом повторении избавляется от такой программы.

Анна задумалась:

– Скорее, все иначе. Примерно на сороковой минуте мозг погружается в состояние тета-волн. А тета мгновенно уничтожает негатив, потому что наш инстинкт самосохранения должен нас защищать.

– Может быть, ты и права, – Вика обняла ее и крепко прижала к себе. – Я понимаю, что ты устала. Но ты уже со многим справилась. Победи себя в этом вопросе, – мягко добавила она.

– Я попробую, – пообещала Анна.

– Ну все! Поехали! А то Гала мне уже телефон оборвала, – включая поворотник, сообщила Вика.

* * *

13 июня 2017 года, Киев

Трансформация – процесс изменения формы. Как устроена наша психика? Она делится на три составляющие: тело, эмоции и интеллект. Все они взаимосвязаны, когда мы в ресурсном состоянии, и живут порознь, когда нет. Все наши страхи касаются трех направлений: любви, успеха и тела. Ты можешь проработать страхи, сомнения, чувство вины в отношении успеха, но это не значит, что ты освободился от страхов и деструктивных программ в любви.

Когда мы рождаемся, мы ничего не знаем о своем теле, успехе или любви. Откуда мы получаем эти понятия? Конечно же, от самых близких, самых эмоционально значимых для нас людей – чаще всего от наших родителей. И то, как отец проявляет себя по отношению к дочери, а мать – к сыну, станет их пониманием любви.

Если модель любви была ресурсной, отец или мать относились к ребенку с уважением, доверием, заботой, обеспечивали тактильный контакт в виде объятий и поцелуев, во взрослой жизни он будет считать любовью исключительно описанный набор реакций. И когда манипулятор однажды не позвонит, для такого человека это станет причиной разрыва, потому что его модель созидательна.

Для того же, чья модель неэффективна, исчезновение станет началом псевдолюбви.

Девочка, отец которой не проявлялся в ее жизни, будет бесконечно влюбляться в физически недоступных мужчин, живущих в других странах или женатых. Девочка, отец которой появлялся время от времени, станет влюбляться в манипуляторов и бабников и всеми силами стараться заслужить любовь. Девочка, отец которой подвергал ее физическому и эмоциональному унижению, будет «любить» абьюзеров. И первое, с чего нужно начать, – осознание своей неэффективной модели и замена ее эффективной.

То же самое и с успехом. Только для девочки модель закладывает мать, а для мальчика – отец. Вечно ноющая, не имеющая своего дела или хобби мать учит дочь этой же модели. И, чтобы сделать карьеру, модель придется изменить.

Тело получает те же травмы. Оценки родителей, озвученные в шутливой форме, отличие от общепринятых норм, сравнение с другими – все это становится страхами и программами.

Ресурсность – освобождение от разрушающих мыслей в трех направлениях. Наши программы закладываются еще внутриутробно и могут неосознаваемо влиять на всю нашу жизнь.

Ребенок, мать которого хоть раз подумала о том, что не хочет рожать, получает программу «Меня могут не выбрать», которая будет преследовать страхом оценки и конкуренции. Если родитель противоположного пола сказал, что ребенок не нужен, запустится программа «Я ему не нужна» и «Меня не хотят».

Таких программ десятки. Деструктивные, разрушающие, манипулятивные, травмирующие отношения закладывают целый ряд программ, потому что понижающий самооценку партнер бесконечно транслирует сообщения: «Ты никому не нужна, кроме меня», «Ты навсегда останешься одна», «Никто не будет тебя терпеть», «Ты ущербная», «Ты некрасивая», «Ты во всем виновата». Со временем они становятся установкой: «Я никому не нужна, кроме него», «Я навсегда останусь одна», «У меня ужасный характер», «Я недостойна счастья».

Программы работают по принципу подтверждения извне, тождественного соединения. Программа «Я несчастна» заставит выбирать тех мужчин, которые ее реализуют. «Денег нет» – предпочесть дело или профессию, которые убедят в этом.

Исцеление, переход на новую, эффективную модель начинается с осознания своих программ и разбора их на страхи, с которыми предстоит работать. Придется признать, разобраться в этом и изменить мышление, чтобы стать счастливой.

Иногда яма негативного мышления будет казаться бездонной, но наступит момент, когда ты поймешь, что больше ничего не боишься. Потому что ресурсная психика признает опыт как условие развития, двигаясь в полном спокойствии. Ресурсная психика неспособна впустить в жизнь партнеров, друзей, отношения, которые ее разрушают, и все, кто лишают спокойствия, будут убраны раз и навсегда. Потому что тот, кто в ресурсе, не станет тратить жизнь на людей, которые беспричинно жалят.

* * *

14 июня 2017 года, Киев

Первые объятия и поздравления приняты. Официант унес цветы, чтобы вернуть их в вазах. Подруги же наконец уселись за стол. Поводом для встречи стал день рождения Анны, и, несмотря на усталость, она не смогла им отказать.

Редактирование «Греха прощения» занимало практически все время, а оставшееся она тратила на работу над собой. Они виделись всего две недели назад, но Анне казалось, что прошла целая жизнь. Изменилась и погода, и ее ощущения. В прошлый раз холодный, совсем не летний ветер загнал подруг в здание ресторана. А сегодня теплый июньский закат в любимой «Праге». Есть в этом месте особая магия, заставляющая возвращаться в него вновь и вновь. Сегодня они на летней террасе, возле самого озера, где, по-королевски вытянув шеи, плывут лебеди, а гуща зеленого леса спасает от жары.

Официант откупорил шампанское и разлил по бокалам. Сегодня Анне не хотелось поздравлений, она хотела теплых, душевных разговоров не о себе, и это обязательное условие встречи озвучила заранее. Они собрались тем же составом, потому что Люся в Германии.

– Много людей вчера поздравило? – невзначай поинтересовалась Гала.

– Несколько тысяч, – призналась Анна.

– Ого! Аника, ты становишься популярной! – восхищенно воскликнула Туся.

– Это не я, это «Жить жизнь».

Гала продолжила допрос:

– Когда выйдет вторая книга?

Анна улыбнулась: только эта женщина способна без поводов и прелюдий спрашивать о том, что ей интересно.

– Надеюсь, 16 июля она будет в открытой продаже, а предзаказ я планирую объявить через неделю.

Вика бросила на Анну особый взгляд, в котором без слов читалось: «Опять события сбылись». И Анна была согласна с этим. Она очень хотела издать книгу раньше, 16 июня, но редакция, верстка и печать заняли намного больше времени, чем планировалось. Поначалу это даже злило, но потом она приняла темп, который диктовала жизнь.

– Волнуешься? – интеллигентно спросила Вика.

– Не то слово, – призналась Анна. – Переживаю из-за главы о необитаемом острове. И смогут ли читатели принять то, что Матвей не изменился? Но я верю, что мои Бабочки меня поймут.

– Что ты решила с клубом «Жить жизнь»? – продолжила тему Туся.

– Планирую запустить его 25 июля, по возвращении из Нью-Йорка.

– Ты летишь в Нью-Йорк? – хором воскликнули Туся и Гала.

– Да. У меня там несколько важных встреч. Кроме того, нужно договориться о презентации. Мне там есть чем заняться.

Подруги понимающе кивнули.

– А еще очень хочется сбежать на край земли, пока люди читают мою книгу, – добавила Анна.

Наконец принесли салаты и закуски. Разговор ненадолго переключился на еду.

– Так, а презентация в «Праге» когда? – навеял Гале мысль антураж ресторана.

– Я не планирую. Только 7 августа чтение в Киевском доме книги.

– Почему? – зазвучал хор уже из трех голосов.

Анна и сама не знала ответ. Она только шла за своим спокойствием. Но формальное объяснение подготовила:

– Много разных задач, и совсем нет сил. Нужно решать вопросы логистики, увеличивать склад, менять сайт. К тому же запуск клуба и несколько выступлений на женских фестивалях – весь август расписан. А еще программы на радио. Презентацию я могу организовать и осенью, если захочу.

Подруги согласно покачали головой. Официант долил шампанского в полупустые бокалы.

Туся подняла свой:

– Аника! Хоть ты и просила без тостов, все же праздник!

Виновница торжества закатила глаза, смиряясь с происходящим.

– Все-таки хочу пожелать тебе большого женского счастья! Три года прошло после смерти Стаса – пора думать об отношениях.

– Спасибо, – мягко ответила Анна.

Гала и Туся не были в курсе всех ее внутренних переживаний, и рассказывать им все, что произошло за последние месяцы, казалось, бесполезно: Туся выслушает, Гала покрутит пальцем у виска. Поэтому Анна решила их не пугать.

– Кстати! А Матвей поздравил? – вмешалась Гала.

– Он меня до выхода книги не поздравил. С чего ему сейчас поздравлять?

– Повод, – мгновенно среагировала подруга.

Анна улыбнулась:

– У него их было немало: Новый год, Восьмое марта, день рождения, выход книги и второй раз по этому кругу. Гала, отпусти уже его и перестань ждать.

Та недовольно фыркнула, выказывая несогласие.

– В реальности Матвея я воспользовалась им. Он искренне в это верит и строит из себя жертву.

– Неужели он тебе абсолютно безразличен?! – не сдавалась Гала.

– Да, – уверенно ответила Анна. – Если я и вспоминаю о нем, то исключительно как о герое романа, – она сделал паузу. – Я писала финал «Греха прощения» практически сразу же после выхода «Жить жизнь», не имея тех знаний, которые есть у меня сейчас. Зависимость еще оставалась, потому что гордыня заставляла требовать продолжения. Но я смогла справиться с ней, и сразу появилось полное безразличие. – Она внимательно посмотрела подруге в глаза: – Той Анны, которая могла бы вспоминать Матвея, уже давно нет. Я слишком хорошо знаю, как он мыслит.

– И что он сделает дальше?

– Женится на Марине или на ком-нибудь еще. Таким образом он будет, как ему кажется, мстить мне, а на самом деле – себе. Он не придет, потому что, когда ты продемонстрировал манипулятору силу, он бежит. Помните, как я говорю? – Анна окинула взглядом сидящих за столом. – Единственным подтверждением вашей победы станет его побег. А после этого мстительная компенсация. Поэтому вскоре после выхода второй книги ждите в Facebook вестей о свадьбе.

– А если он изменился… – выдвинула наивную гипотезу Туся.

Анна вновь улыбнулась:

– Если бы он изменился или я ошиблась, он вышел бы на разговор еще после публикации первой книги.

Туся мягко ударила Галу по руке, прося сменить тему. Та только фыркнула в ответ: для нее эта тема явно не закрыта.

– Кстати, глава о домике загородного клуба не войдет в «Грех прощения». Она уйдет в третью книгу, – предупредила Анна, заодно переключая внимание. – Я изменила финал второй части.

– Почему?

– Я так чувствую. И я вставила тест для Бабочек.

– Какой?! – хором прокричали подруги.

– На примере переписки с Матвеем я учу графологии, показываю небуквенные символы, аномалии текста, которые указывают на манипулятора. И в письмах Жени те же отклонения. Увидят они это или нет?..

– Конечно, увидят, – перебил «хор».

Официант долил шампанского.

– Тогда почему ты одна, если о нем забыла? – вернулась Гала к своим вопросам.

– Потому что сознательно решила быть одной, а не с кем попало. И мне очень нравится с самой собой.

– Всегда приятно побыть в компании с умным человеком, – шутя поддержала Вика.

Все рассмеялись.

– Так что я не одна. Я свободна, – поднимая бокал, подытожила Анна. – Монада называется. Удовольствие от собственной свободы, которое приходит с самодостаточностью.

– Когда себе самой себя достаточно, – опять пошутила Вика.

– Примерно так, – Анна улыбнулась. – Когда чувства, мысли и действия начинают совпадать, тогда себя достаточно. Тогда приходит понимание, что ты не готов впускать в свою счастливую свободу непонятно кого. Ты не собираешься никого лечить, воспитывать, менять, уговаривать, заслуживать. Для самодостаточного человека одиночества не существует: оно превратилось в свободу.

Гала бросила недовольный взгляд:

– Главное – чтобы в твоей монаде не получилось так, как сказал кто-то из великих: «Если вам кажется, что вы по уши влюблены, сядьте на стул, глубоко вдохните и подумайте. Может, вы просто хотите трахаться?»

За столом раздался дружный хохот.

– Гала! Это грубо! – прокомментировала Туся.

– «Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью», – вспомнила Вика цитату Раневской.

Когда смех затих, Анна ответила на вопрос Галы:

– Секс – не повод для отношений. Но не все женщины это понимают. Многие считают: если переспала с кем-то, непременно нужно выйти за него замуж.

– Как это «секс – не повод для отношений»?! – возмутилась романтичная Туся.

Остальные дружно рассмеялись.

– Комплекс хорошей девочки, – пояснила Анна. – Многие женщины придумывают любовь, чтобы заняться сексом, и потом вступают в разрушающие отношения, потому что мама им внушила: «Хорошая девочка спит только с мужем или в серьезных отношениях».

Туся громко вздохнула.

– А потом сломанные судьбы, – запричитала Гала. – Вот у меня принцип простой: несмотря на секс, отпускайте мудаков и клоунов из своей жизни. Цирк должен гастролировать!

Все вновь рассмеялись.

– А с этим я не согласна, – заметила Анна, когда волна веселья улеглась. – Ресурсный человек не станет спать с кем попало. Наоборот, всеядность в сексе сигнализирует о психологических комплексах.

– А тогда как правильно? – поинтересовалась Туся.

– Всегда можно завести постоянного «друга по сексу» без отношений, если есть физическая потребность. Но, на мой взгляд, женщина легко может преобразовывать сексуальную энергию в творчество и долгое время обходиться без секса.

Туся смотрела так, словно ей открыли неведомый мир.

– Поэтому, если творчество не помогло укротить желание, нужно убирать комплексы и развивать самодостаточность, чтобы не выйти замуж только потому, что очень хотела секса, – подвела итог Вика.

Волна смеха вновь накрыла компанию. Анна обожала такие моменты, когда допрос заканчивается и беседа перетекает в философское русло жизненного опыта, наполняясь потоком острых шуток.

* * *

21 июня 2017 года, Киев

Издание романа – процесс, отнимающий у тебя всю энергию, какая есть. Написать книгу тяжело, но подготовка к публикации еще труднее. Ты перечитываешь 450 страниц десятки раз, исследуя каждое слово, запятую, точку. Изучая каждое предложение, чтобы убедиться, что текст доносит то, что ты хотел сказать.

Каждый раз перед отправкой в типографию у тебя возникает состояние смерти. Кажется, что ты не выживешь. Вернее, ты в этом убежден. И так каждый раз. А когда книга печатается, у тебя есть несколько дней, чтобы глубоко вдохнуть и выспаться перед следующим этапом. Роман выходит в свет – часть тебя, твоих мыслей, чувств. Часть души. И ты не знаешь, примут ее или нет. Поймет ли читатель то, что она хотела сказать. В этот момент хочется сбежать на другую планету или хотя бы туда, где нет связи, чтобы пережить ожидание первых отзывов.

Анна поставила телефон на штатив. Несмотря на усталость, ей предстоит выйти в эфир. Открыла мобильное приложение. Волнение.

– Друзья! – начала она. – Многие из вас спрашивают, когда выйдет вторая часть. Сегодня я могу сообщить радостную новость: мы готовы принять предзаказ на «Грех прощения». Мир получит книгу после 16 июля. Однако заказы, оформленные сейчас, будут оправлены уже после 29 июня.

* * *

4 июля 2017 года, Нью-Йорк

Анна прогуливалась вдоль Центрального парка. Пустой город – словно потоки людей и автомобильные пробки переместили на другую планету. Фирменный голос такси умолк. День независимости. Анна забыла о празднике, но пустынные улицы в Нью-Йорке заставили вспомнить о долгих выходных.

Взгляд уперся в ростральную колонну, над которой возвышались небоскребы «Тайм-Уорнер-центра». Коламбус-Серкл. Анна не была здесь со дня переговоров в издательстве – бессознательно избегала напоминания о боли, пережитой тогда.

Остановилась на светофоре. Колумб опять манил к себе. А может, она нуждалась в разговоре с ним. На площади десятки туристов, улыбающихся в камеры своих телефонов, но намного меньше обычного из-за праздничного уик-энда. Анна присела на одну из лавочек. Подняла голову и внимательно посмотрела на фигуру мореплавателя. Открытие новых земель. Новых граней самопознания. Главное осознание последнего года – каждый человек должен научиться развиваться во имя себя, а не из-за боли. И в этом разница между теми, кто управляем страхами, и теми, кого ведет любовь. Между комплексами и ресурсным состоянием. К сожалению, люди чаще ждут от жизни сигнала в виде боли, чтобы понять, каких знаний им не хватает.

Первые экземпляры «Греха прощения» попали в руки публики несколько дней назад. И Анна замерла в ожидании, а Нью-Йорк словно вторил ее состоянию. Волнение тоже улеглось, появилось спокойствие и вера в то, что читатели все поймут. Анна верила в своих Бабочек, осознавая их боль и важность освобождения. Она не могла солгать, что Матвей изменится. И не могла промолчать о необитаемом острове Тиран. Ведь она ответственна за доверие, которое ей оказали.

Она благодарила жизнь за то, что ей хватило слов и сил дописать эту книгу. И за все изменения, которые произошли за последние несколько месяцев.

* * *

7 августа 2017 года, Киев

Анна отложила книгу и улыбнулась слушателям в зале:

– Ну что же, я прочитала вам свои любимые отрывки.

Читатели зааплодировали.

На встрече более ста человек. Ни одного свободного места, и все проходы плотно заполнены поклонниками.

Десятки людей подняли руки. Анна посмотрела на девушку, показав взглядом, что ждет вопроса.

– Вы подпишете нам книги?

– Конечно, – писательница улыбнулась.

Перевела взгляд на следующую.

– Так все-таки, в романе вы пишете о себе?

– Все события и герои вымышлены… – начала со стандартного ответа.

Зал рассмеялся: это самый частый вопрос, и поклонники давно выучили ответ.

– Но сегодня я скажу иначе. Однозначно многое в книге так или иначе часть моего опыта, но героиня не я. Может быть, когда-то я была такой, но сейчас это не я. На меня похожа скорее героиня третьей части.

– И в чем разница?

– В том, что такая, как я, Матвея на пушечный выстрел к себе не подпустила бы. И уж точно не совершила бы грех прощения.

Зал вновь рассмеялся.

Мероприятие проходило в Киевском доме книги. Издательство назвало его презентацией, но для Анны это была скорее встреча с читателями. Первая после выхода «Греха прощения». Издание разошлось пятитысячным тиражом в первый же месяц. Места на презентацию забронировали в течение нескольких часов, и люди приехали из разных уголков страны. Писательница смотрела в зал, вспоминая время, когда на встречу приходило не больше десятка человек, а продажи романа не превышали десяти штук в месяц. «Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». Благодарность к каждой из Бабочек разливалась в душе бескрайним океаном. Книги меняли их судьбы, и это намного важнее, чем путь, который она прошла для этого.

Еще несколько вопросов – и встреча закончена, но обязателен финал: объятия, фотоснимки, письменные пожелания на книге и автографы. Десятки кадров – и к ней подошла следующая Бабочка. Анна улыбнулась.

– Здравствуйте, Анна! Я приехала к вам на встречу из Днепропетровска!

Писательница обняла ее вместо ответа.

– Я героиня вашего романа, – улыбаясь, сообщила незнакомка.

На лице Анны появилось удивление.

– Прообразы своих героев я знаю, – уверенно прокомментировала она.

Лицо читательницы выражало несогласие:

– Я тот нотариус, которая выбросила вещи Матвея в мусорный бак.

Секундная пауза. Анна внимательно посмотрела ей в глаза. А женщина продолжила.

– И вы правы: я сделала это не без причины, – тоном заговорщика начала она. – Я нашла его дневник, из которого следовало, что он меня использовал, – с горечью сообщила героиня романа. – И не только меня. Он профессиональный пикапер! – уверенно озвучила она свои выводы. – В дневнике он записывает три первых свидания: дату, место, еду, одежду, привычки, пристрастия и обязательно – на чем закончились отношения.

Анна не удивилась – среди мастеров пикапа такая практика не редкость, ведь всех жертв не запомнишь, – но не могла произнести ни слова. Этот разговор – подтверждение догадок о возвращении Матвея в «Грехе прощения» через сорок дней. Он назначил встречу в месте первого свидания и точно описал ее платье со второго свидания в «Овцах». Тогда это произвело впечатление, и Анна дала ему шанс.

– Хотите прочитать? – спросила нотариус. – У меня сохранилась копия. Профессиональная привычка, – она улыбнулась.

– Как вас зовут?

– Ирина.

– Чтобы понимать, кто такой Матвей, мне не нужен его дневник, – с теплой улыбкой ответила на предложение Анна.

– Вам совсем неинтересно? – не поверила собеседница.

– Нет. Неинтересно.

Женщины часто ищут подтверждения своим догадкам, не доверяя себе. Сомнение – признак страха ошибиться. Благодаря Матвею Анна научилась делать выводы и не давать лишних шансов. Когда страха ошибиться нет, желание оправдывать превращается в бесполезный дым.

– Благодаря вашим книгам я наконец получила ответы на все свои вопросы, – с признательностью продолжила Ирина. – Но вы назовете миру его имя? – шепотом, практически неслышно, озвучила она свое желание.

Автор внимательно смотрела в глаза собеседнице, понимая, почему прозвучал этот вопрос. Месть, за которой часто скрывается гордыня, мешающая трансформации, засасывающая в Бермудский треугольник боли. Боли, которая всего лишь кричит о том, над чем нужно работать.

– Нет. Я написала трилогию во имя понимания, а не из мести, – мягко ответила Анна, на прощание обняв собеседницу. – Берегите себя, – закончила она и пригласила взглядом следующую Бабочку.

Анна вновь испытала то особенное состояние, когда кажется, что в каждую клетку вкололи анестезию. Состояние осознания, что это уже пережито ею на страницах книги. Дежавю «Вознаграждения». Описанный дневник Матвея стал реальностью.

* * *

18 сентября 2017 года, Нью-Йорк

Анна вглядывалась в солнечные лучи, которые скользили по глади пруда, меняя цвет воды, словно кисти, заполняющие мазками холст. Еще немного золотого перелива – и картинка превратилась в яркий, словно фломастерами нарисованный кадр из сказочного фильма.

Она любовалась великим творением человеческих рук. Мало кто знает, но парк в сердце Манхэттена, ставший достопримечательностью города, героем фильмов и книг, свидетелем признаний в любви и свадебных церемоний, а также фоном для миллиардов фотографий, на самом деле результат работы двух ландшафтных архитекторов на протяжении шестнадцати лет.

Бывая в Нью-Йорке, приходить к пруду и маленькому озеру Уоллмен-ринк, которое зимой превращалось в каток, стало ее традицией. Анна жила в минуте ходьбы от площади Гранд-Арми, поэтому, просыпаясь в семь утра, брала кофе и шла в Центральный парк, пока толпа художников и туристов не оккупировала южный вход. Безлюдно. Только она и парк в окружении небоскребов. Место, наполнявшее ее силой.

Это ее третий визит в Нью-Йорк. Можно было бы отказаться от поездки и решить все задачи, связанные с презентацией, дистанционно. Но этот город притягивал Анну как магнит, уничтожая, разбивая на мелкие осколки любые доводы остаться дома. Каждый раз она шла за своим спокойствием, и всегда жизнь вознаграждала ее за этот выбор.

Все, что произошло в последнее время, большинству казалось невозможным. Всего каких-то пять месяцев, а ее книги читают в тридцати странах мира. Люди все чаще узнают ее на улицах города.

Выбор из любви. Обсуждая этот выбор, мы говорим не об эгоизме, эгоцентризме, нарциссизме и точно не о гордыне. Мы говорим о самодостаточном, ресурсном восприятии себя. Самодостаточный человек никогда не станет относиться к другому хуже, чем к себе. Он не испытывает зависти, потому что она сигнализирует о программе «Я так не смогу». Он не понимает, что такое зависть, потому что сравнивает себя не с кем-то, а только с самим собой. И, видя успехи других, лишь восхищается, поскольку осознает, кем нужно стать и как научиться мыслить, чтобы получить желаемое. Ресурсный человек развивается во имя себя, а не из желания что-то доказать или на кого-то повлиять, потому что выбор из гордыни всегда ведет к боли.

Самодостаточный человек развивается ради себя или проекта, не дожидаясь боли, чтобы начать двигаться. Не избегает ответственности, а, наоборот, стремится к ней. Он осознает свои действия и понимает их последствия. И всегда благодарен за то, кто он и что у него есть.

Тогда возникает бесстрашие. Ты принимаешь страхи как часть пути, но управляешь ими. Управление дает контроль выбора, а потеря спокойствия сигнализирует об активации комплексуальной структуры, которая питается страхом, сомнением, чувством вины. Но когда ты делаешь выбор из любви, возвращается спокойствие и умиротворение, потому что ты побеждаешь себя.

* * *

25 сентября 2017 года, Киев

Анна направилась к двери квартиры, в спешке ища ключи. Буржуй дома, потому что она улетала всего на неделю и Туся не забирала его к себе. Анна соскучилась и хотела поскорее обнять кота. Перелет из Нью-Йорка в Киев давно перестал утомлять, и последствий разницы часовых поясов она тоже не ощущала. Только день казался длинным, когда летишь туда. А когда назад – вечер.

«Куда же я дела ключи?»

Замок щелкнул, и за раскрывшейся дверью показались Туся и Буржуй, без стеснения выбежавший на площадку. Анна подхватила кота на руки и обняла подругу.

– Заходи уже! – широко отворяя дверь и закатывая чемодан, сказала хранительница дома.

– А мы тебя ждем и ждем! – послышался из гостиной голос Галы.

Анна рассмеялась.

– Вы вдвоем решили устроить сюрприз? – выдала она резюме произошедшего, заглядывая из коридора в комнату.

– Соскучились, – пояснила Туся.

Анна отпустила кота и повесила верхнюю одежду в шкаф. Помыла руки в ванной, открыла чемодан и достала сувениры. Буржуй везде следовал за ней.

Наконец зашла в гостиную. Подруги сидели на барных стульях возле высокого стола, отделявшего зону кухни от комнаты, как члены экзаменационной комиссии. Стол заставлен закусками и напитками. Начатая бутылка коньяка сообщила, что встретились они пару часов назад. Набор блюд стандартный: салаты и котлеты. Анна села напротив.

– Я смотрю, вы настроены решительно, – пошутила она.

– А что? Мы не виделись с твоего дня рождения, – наливая в бокал белое вино, пояснила Гала.

– Я очень рада вас видеть. Соскучилась по вам, но еще больше – по нашей еде, – накладывая в тарелку оливье, поддержала Анна их решение.

Обычные разговоры о буднях подруг, привычные вопросы о перелете, улыбки и шутки, но Анна видела на лицах напряжение, тень которого носилась по комнате как приведение. Коньяка становилось меньше, а напряжения – больше. Анна ждала, что его причиной окажется какая-то новость, но гостьи продолжали болтать ни о чем.

– Что-то случилось? – не выдержала хозяйка квартиры.

Подруги на секунду замерли, переглянулись и хором произнесли:

– Мы хотели с тобой поговорить!

– Так говорите! А то уже час сидите с лицами заговорщиков, а я понять не могу, что происходит.

– Мы хотели поговорить о тебе, – пролепетала Туся.

Анна взглядом показала, что ждет продолжения.

– Аника, у тебя все хорошо?

– Да, – не понимая причины вопроса, ответила Анна.

Гала мельком посмотрела на Тусю:

– Аннет, с тобой все хорошо?

Анна удивилась повторному вопросу еще больше и тем же непонимающим тоном произнесла:

– Хорошо.

– Мы переживаем за тебя, – продолжила общую мысль Туся.

Анна переводила взгляд с одной подруги на другую, ожидая пояснений.

– Нам кажется, что ты летаешь в Нью-Йорк так часто, чтобы встретить Егора, и мы беспокоимся о тебе.

Анна смотрела ошарашенно. У нее всегда были причины для поездок, но сейчас она хотела понять повод для беспокойства.

– И что? – задала она вопрос, помогающий выявить причинно-следственную связь, на которой строились их мысли.

Гостьи переглянулись, взглядом подтверждая друг другу свои догадки.

– Ты веришь в то, чего не существует, и тратишь деньги, которые могла бы потратить на что-то другое вместо Нью-Йорка. И это нас пугает! – высказалась Гала. – Аннет, ты ведешь себя как безумная!

Анна сделала большой глоток вина, достала сигарету из пачки подруги и закурила. Туся смотрела в стол, теребя в руках салфетку, Гала – на нее.

– И в чем мое безумие?

– Ты придумала себе мужчину, которого нет, и уже несколько лет одна, вместо того чтобы строить отношения с теми, кто этого хочет! – озвучила главную причину заговора Гала.

– Женя, например, – смущенно вставила Туся, наконец подняв глаза. – Он и на презентации «Жить жизнь» был, и, мне показалось, очень тебя любит…

– Он любит не меня, а ресурс, который у меня есть, – холодно отрезала Анна.

Туся только продолжила мять салфетку в ответ.

– А Кирилл? Известный телеведущий, без детей, никогда не был женат, красавец! – возгласом закончила Гала: видимо, он ее фаворит.

– Ага! Мизогин[8], – выпуская сигаретный дым, поставила диагноз Анна.

– Это что такое? – на секунду отвлеклась Гала.

– Женоненавистник, который мстит всем женщинам мира за то, что мама его обидела. И теперь ему кажется, что все женщины хотят его обмануть и подавить, поэтому на всякий случай уничтожает их сам.

Гала фыркнула.

– А Никита? – продолжила Туся, на секунду оторвав взгляд от салфетки. – Он же нормальный…

– Нормальный, – согласилась Анна. – Он обязательно станет хорошим мужем для кого-то, но не для меня.

– Почему?! – возмутилась Гала.

– Потому что мы с ним с разных планет. Я думаю, как издать книгу в Америке, а он по три часа думает об обоях для своего офиса.

– Но офис же – это важно… – попыталась защитить Туся.

– В том-то и дело, что для него это глобальная проблема, а я решаю ее за десять секунд. Через год он меня возненавидит.

– Почему ты так решила?! – хором прокричали подруги.

Анна улыбнулась:

– Вы правы. Не успеет: я убью его раньше.

Собеседницы ахнули.

– Тебе не кажется, что из-за твоих знаний тебе везде мерещатся манипуляторы и поэтому ты не видишь возможных отношений?

– Не мерещатся. Никита кажется мне нормальным, – выдвинула аргумент Анна.

Но Гала явно решила договорить:

– А на самом деле ты ждешь придуманного героя своего романа!

Писательница не успела ответить.

– Время идет! Тебе уже тридцать три! А ты все ждешь вымышленного принца! – в сердцах выпалила подруга.

Анна потушила сигарету и долила себе вина в бокал.

– Во-первых, я не жду – я живу, – она зажгла еще одну сигарету. – Во-вторых, лев должен быть с львицей, ежик – с ежихой, кот – с кошкой. И дело не в том, что еж плох, а лев хорош, а в том, что у них разные потребности. И проблемы начинаются тогда, когда львица связывается с ежом, из-за того что не встретила льва, а близкие объяснили ей, что львов не существует. «Бери то, что есть», – сказали они. Потому что в их мире существуют только ежи или, еще хуже, крысы – и еж на их фоне вообще прекрасный принц. – Анна внимательно посмотрела: – Я доступно объяснила?

Подруги молчали. Гала закурила.

– А может, он только кажется ежом, может, его кто-то обидел… – неуверенно начала Туся.

Анна расхохоталась.

– Я расскажу тебе историю. Грубую, но честную. Ты стоишь на берегу, ждешь золота, а приплывает дерьмо. Ты думаешь: «Явно не золото». Но нет же, нужно посмотреть. «Может, я его помою – и оно станет золотом?» Привезла к себе, помыла, накормила, одела. А оно все воняет. «Наверное, его мама в детстве обидела или ему с бывшими не везло до меня. Отведу его к психологу!» – с актерским трагизмом меняя интонации, продолжала она. – «Не помогло. Ну что же, все равно ведь приплыло. Может, карма или судьба? Отведу его к шаману! Порчу снять или сглаз какой…» Уже и помыли, и к психологу сводили, и бабка яйцами выкатала, а дерьмо все равно дерьмо. «Но оно же неспроста ко мне приплыло. Может, оно хочет меня чему-то научить? Надо меняться, тогда дерьмо станет золотом!» – Анна сделала театральную паузу. – Сама к психологу сходила, десять семинаров посетила, и гейшей уже стала, и покорной, и молчаливой, и не умничаешь, и советов не даешь, а оно все воняет.

Подруги внимательно слушали.

– А мораль сей басни такова: дерьмо останется дерьмом, золото – золотом. И не надо брать в руки все, что приплыло.

Анна направила на собеседниц пристальный взгляд. Туся вздохнула и опять опустила глаза. Гала долила себе коньяка.

– Разница между мной и вами в том, что я возьму только золото, – холодно произнесла Анна. – И не надо накладывать на меня ваш опыт и рассказывать о возрасте, давя на эмоции и возвращая к комплексам, – она ненадолго замолчала. – Вы либо желаете мне добра и ждете золота вместе со мной, либо будете удалены из моей жизни. Потому что, если вы хотите, чтобы я осталась с мизогином, который разрушит мою жизнь, у меня есть вопросы к вашему отношению ко мне.

Последние несколько предложений прозвучали мягко, но очень уверенно. Анна потушила вторую сигарету.

Когда приходит самодостаточность, исчезают эмоции, к которым привыкли близкие люди, эмоции как частый способ порабощения. И вместе с ними заканчивается удобство для окружающих. Ты становишься непонятным. Люди привыкли оценивать тебя с помощью известного им мира эмоций, то есть комплексов. А у самодостаточного человека их нет. У него есть только чувства, которые нужно заслужить действиями, и в этом разница.

Наши друзья – зеркало наших комплексов. Ты изменился, а они нет. Старые паттерны неэффективны, а создавать новые им сложно. Это главная причина ухода близких из нашей жизни после трансформации.

Но если ты освободился от комплексов, твой радар настроен на таких же – безрассудно смелых, а на самом деле бесстрашных. Тех, которые не предают себя из-за страхов или чувства вины. Вы – другие. Странные для мира, но согласившиеся со свободой как с платой за самодостаточность и потому непонятные. Иногда после трансформации предстоит принять исчезновение из жизни когда-то близких людей. Но следование своему пути приведет тебя к новому.

– Аника! Но мы же желаем тебе добра! – дрожащим голосом заметила Туся.

– Я вас очень люблю, но больше не нуждаюсь в советах, – мягко пояснила Анна. – Той Ани, которую вы знали, нет. Есть другая, и вам нужно ее принять.

– Уже и слова сказать нельзя! – вспыхнула Гала.

– Можно. Даже нужно. Но когда вы его говорите, будьте готовы услышать ответ. Я благодарна вам за вашу заботу, – добавила она с нежностью в голосе.

Привидение наконец исчезло из комнаты. Подруги с любовью посмотрели друг на друга.

– Так ты уже познакомилась с ним? – не выдержала Туся.

– Пока нет, – Анна взяла на руки Буржуя.

Не врут только результаты. Близкие часто дают нам советы, которых мы не просим, вместо того чтобы поддержать. Всегда нужно помнить, что их опыт – результат их действий. И, к сожалению, в большинстве случаев они делали выбор не из любви. Поэтому добрыми намерениями других часто выложена наша дорога в ад.

* * *

27 сентября 2017 года, Киев

Анна прищурилась. «Свет софитов» – так часто пишут в книгах. Красиво звучит. Но в реальности вспышки давят на сетчатку, вызывая неприятное ощущение. А необходимость искусственно улыбаться удваивает дискомфорт. Популярность – радость для тех, кто о ней мечтал, и опыт смиренности для остальных. Для нее – смиренность. Время, когда хотелось казаться, закончилось, а с состоянием «быть» внимание объективов не сочеталось.

Ко всему привыкаешь. Перед глазами промелькнула первая пресс-конференция. И вспомнилось то особое волнение, которое возникает лишь единожды – когда что-то происходит впервые.

Первое публичное интервью после публикации «Греха прощения». Анна с улыбкой вышла на сцену. Окинула взглядом зал. Судя по количеству собравшихся, вопросов будет немало.

– Пресс-конференция продлится час, – сообщил ведущий.

Писательница благодарно улыбнулась и пристально посмотрела в зал. Большинство – женщины с огнем в глазах, Бабочки. Беззастенчиво оценивающие – однозначно журналисты. Мужчины с незаметной, смазанной полуулыбкой, – скорее всего, манипуляторы. Она глубоко вдохнула.

– Добрый день, – поздоровалась, нарушая регламент.

Ведущий бросил взгляд, полный укора. Она не увидела, но почувствовала. Ей хотелось начать.

– Благодарю за то, что вас так много. Значит, вопросы будут разные. У нас есть час. Давайте используем его по полной.

– По правилам нашей пресс-конференции, сначала задаются вопросы согласно очереди, определенной жеребьевкой. Все прочие – в оставшееся время. Номер один?

Анна рассматривала зал. Сколько их? Триста. Да. Минимум триста. Осень. По залу можно определить время года и даже температуру воздуха. Девушка в джинсах и серой кофте, смущаясь, подошла к микрофону. Анна встретилась с ней взглядом. Расстояние – несколько метров.

– Здравствуйте. Насколько события в вашем романе реальны?

Писательница отреагировала улыбкой: стандартное начало. За два года после выхода книги этот вопрос стал привычным. Ответ отработан до мелочей. Прозвучала стандартная формулировка:

– Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны.

– Вы всегда так отвечаете. Но ведь героиня – это вы? – в голосе незнакомки отчаянно звучала надежда.

Анна тепло улыбнулась:

– Я в каждом слове героев своих романов. Я говорю их словами. Чувствую. Люблю. Принимаю. Я в каждой букве.

– Уточню, – перебила девушка. – Насколько героиня похожа на вас?

– Героиня похожа на меня скорее в третьей книге. Та, что в первой, точно не я: я свободна от страхов. Но для автора этот вопрос – высшая оценка и награда. Благодарю. Ваш вопрос – большая честь для меня, – Анна подарила читательнице проникновенный взгляд.

– Но я вижу вас! Я смотрю в ваши глаза, и вы такая же, какой я представляла героиню! Она – это вы? – не унималась девушка.

– Героиня – это собирательный образ. Но, конечно, она смотрит на мир моими глазами. Транслирует восприятие действительности через мой опыт и мои знания.

– Спасибо, – разочарованно выдохнула девушка и отошла от микрофона.

В ту же секунду женщина сером пиджаке направилась к сцене. «Журналистка», – вынесла вердикт Анна.

– В первой книге вы открыли женщинам глаза на манипуляцию. Но не кажется ли вам, что манипуляция везде? Мы все так или иначе манипулируем.

– Что значит «мы манипулируем»? Я не манипулирую.

– Не верю! – мгновенно отреагировала работница СМИ.

Анна тепло улыбнулась. Так и хотелось сказать: «Не стоит судить о других по себе и использовать слово “мы”». Но она сдержалась.

– Не стоит путать манипуляцию и провокацию с мотивацией и флиртом.

– А в чем отличие?

– Манипуляция – это скрытый психологический прием, цель которого – получить ресурс жертвы, ничего не отдавая взамен. При этом жертва уверена, что отдает ресурс добровольно и по своей инициативе. Если нет ресурса, значит, нет и манипуляции. Главный критерий – ресурс. Другое дело мотивация. Когда коуч мотивирует своего подопечного сделать что-либо для улучшения его жизни, кто получает ресурс?

– Человек, – согласилась журналистка. – Но ведь за услуги коуча заплатили!

– Если заплатили, тогда это договоренности. Клиент оплатил услугу.

– А маркетинг?

– Маркетинг основан на принципе мотивации: клиента побуждают приобрести продукт, показывая преимущества. А вот если продукта нет, то это, безусловно, манипуляция.

Кивок согласия в ответ.

– Тогда что такое провокация?

Анна рассмеялась:

– Это то, к чему часто прибегают высокоинтеллектуальные личности. Провокация – психологический прием, позволяющий выявить истинное отношение человека к тебе или увидеть его истинное лицо. Но напомню: не пользоваться ресурсом.

– Приведите пример.

– Допустим, вы уже месяц встречаетесь с мужчиной, который рассказывает вам о вселенской любви. А если позвонить ему ночью и попросить привезти лекарства, сделает он это или нет? И возьмет ли вообще трубку? Только действия показывают истинное отношение. Еще можно озвучить какой-то вопрос как утверждение и посмотреть на реакцию: «Я тебе безразлична», «Ты мною пользуешься», «Ты манипулируешь». Человек, для которого вы важны, всегда будет опровергать сказанное и искать причины такого мнения. У манипулятора же вы увидите на лице испуг, за которым, скорее всего, последует опровержение в агрессивной форме.

Журналистка понимающе кивнула:

– Тогда что такое флирт, на ваш взгляд?

– Взаимная игра, от которой оба участника получают удовольствие. Когда я пишу мужчине: «Вы, как шампанское, сразу кружите девушке голову» – это флирт.

Наклон головы.

– И последний вопрос. Чтобы быть специалистом по манипуляции такого уровня, нужно побывать жертвой?

Анна проникновенно посмотрела в глаза:

– Чтобы стать той, кто я есть, мне пришлось побывать и жертвой, и недолго манипулятором. Поэтому я могу точно сказать, в чем разница. Во второй книге, «Грех прощения», героиня проходит этот путь и на своем примере показывает, почему это происходит. Я, как и моя героиня, отказалась от манипуляции.

– Почему?

– Потому, что использование манипуляции в отношении других людей сигнализирует о глубинных психологических проблемах. И еще потому, что манипулятор проклят вечным вопросом: «Если бы я не манипулировал, был бы я нужен?». Недоверием. Вспомните Матвея. Манипулятор проклят вечным недоверием. Я выбрала путь самодостаточности. Поэтому моя героиня сделала то же самое.

Журналистка открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но ведущий остановил ее движением руки:

– Давайте придерживаться регламента. Следующий вопрос.

Молодой человек, наблюдавший за происходящим, стоя у стены, направился к микрофону. Спортивное телосложение, расправленные плечи, пронзительный взгляд. «Профессионал», – успела подумать Анна.

– Меня зовут Денис, – представился он.

Она движением головы показала, что внимательно слушает.

– Вы против пикапа и пикаперов? – озвучил он вопрос.

Анна широко улыбнулась:

– Ни в коем случае.

– Но ваш проект «Пикап. Противоядие» представляет пикап крайне агрессивно.

– Ни в коем случае, – повторила Анна. – Для меня пикап – это молоток, с помощью которого можно дом построить, а можно голову разбить. Все зависит от того, у кого он в руках.

– А вам не кажется, что девушки сами виноваты? Они постоянно манипулируют с помощью конкуренции, понижения и чувства вины. Относились бы нормально – тогда не пришлось бы голову разбивать.

Ее взгляд стал ледяным.

– Вы дословно процитировали высказывания ваших гуру, – холодно произнесла она. – Именно они вкладывают такое восприятие в головы своих адептов. Однако есть одно но. Если вас привлекают девушки, которые манипулируют, нужно задуматься: почему? Каждая личность, независимо от пола, на определенном этапе жизни сталкивается с трудностями в отношениях. Но почему-то одни изучают техники пикапа, а другие работают над собой. В чем разница между этими двумя категориями? – Анна сделала паузу, давая возможность молодому человеку ответить, но он промолчал. – В выборе. Далеко не каждая девушка использует конкуренцию, понижение и чувство вины, как вы сказали. И если вы выбираете бить по голове молотком всем, значит, это месть за то, что вас кто-то когда-то обидел. Мстительная компенсация. Разберитесь в себе. Перестаньте выбирать девушек, которые манипулируют. Научитесь делать эффективный выбор.

– Я свой выбор сделал, но ваш проект ему существенно мешает. Вы не думали о том, что ваши книги только усилят приемы. Мы станем еще более изощренными и профессиональными, – признался он. – К чему все это приведет?

Анна тепло улыбнулась:

– Я не опасаюсь того, что техники пикапа усилятся. Я обучаю методам защиты, против которых нет приема. Неважно, что говорит манипулятор, – важно, что чувствует жертва. Я учу отслеживать выброс адреналина. Вмешательство в бессознательное ощущается физически. К чему приведут мои романы и клуб? Отвечу вопросом на вопрос: зачем изучать техники, которые перестали работать, потому что о них узнали потенциальные жертвы? Манипуляторы, вместо того чтобы ломать психику жертве и себе, начнут делать выбор: работать над собой, избавляться от комплексов. И, отказавшись от манипуляции, превратятся в личности, которым не нужны костюмчики альфы, чтобы привлечь внимание «Девятки» согласно вашей классификации.

Зал рассмеялся.

– Я в это не верю! Вам не победить манипуляцию! – экспрессивно добавил Денис.

– Я не борюсь с манипуляцией и манипуляторами, пикапом и пикаперами. Я борюсь за свободу от манипуляции. За знания, благодаря которым личность обретает свободу выбора. – Анна внимательно посмотрела ему в глаза. – Могу я задать вопрос?

Молодой человек кивнул.

– Хотели бы вы, чтобы кто-то применил НЛП-манипуляцию в отношении вашей сестры или дочери? Чтобы вашу шестнадцатилетнюю дочь какой-то пикапер пропустил через «Фаст», а потом с помощью внушений склонил к оргии? Хотели бы вы, чтобы ваша дочь испытала боль от применения «Иглы» и чувства неопределенности, нелогичности и неизвестности? Чтобы она провела месяцы в ожидании у окна?

На его лице застыла маска.

– Каждая девушка, к которой ты применяешь приемы, – чья-то дочь и сестра. Помни об этом всегда.

В воздухе повисла густая тишина. Анна испытала дежавю: она уже была в этом зале и отвечала на похожие вопросы. Перед глазами возникли страницы «Вознаграждения». И в этот момент кто-то зааплодировал, а спустя секунду зал наполнился овациями. Анна благодарно улыбнулась и обратилась к молодому человеку:

– Поймите, беспричинному насилию нельзя искать оправдание. Большинство пикаперов относятся к девушкам шаблонно: «Все бабы – стервы и не заслуживают хорошего отношения». То есть делают выбор из мести. В моей второй книге, «Грех прощения», написано, что выбор из страха, сомнения, чувства вины, мести или гордыни рано или поздно приведет к боли. И что манипулятор получает в итоге? Боль. Потому что жизнь транслирует ему реальность его выбора.

– Что значит беспричинно? Она отказывается быть такой, как мне надо.

– Какой «такой»?

– Послушной.

– А откуда вы знаете, какой она была бы, если бы вы изначально относились к ней по-человечески?

– Однозначно была бы стервой!

Анна окинула взглядом зал, указывая аудитории на пример мышления психопатов.

– Если она еще ничего не сделала, а вы уже применяете приемы психологического насилия, которые называете красивыми словами «НЛП» и «гипноз», то вы психопат.

– То есть – «психопат»? – прозвучало испуганно-тихо.

– А как иначе? Если вы причиняете другому человеку боль просто так, без причины, и чужая боль доставляет вам удовольствие, чем вы отличаетесь от маньяка, который похищает жертву и хочет, чтобы она была послушной? Для нашего бессознательного нет разницы между психологическим и физическим насилием. Потому что инстинкт самосохранения срабатывает одинаково. То есть для бессознательного все равно, занесли над нашей головой топор или использовали прием НЛП. Выброс адреналина тот же. Тело кричит: «Бей или беги!» Но мы видим улыбчивого молодого человека – такого, как вы, – и замираем. Это становится роковой ошибкой. Ведь перед нами социально адаптированный маньяк.

Молодой человек смотрел на нее ошеломленно. Он хотел спросить что-то еще, но ведущий напомнил о регламенте. К микрофону подошла девушка.

– Психопат? Вы считаете всех манипуляторов психопатами? – взволнованно продолжила она тему.

– Хардовых – да. У каждого манипулятора есть глубинные комплексы. Но не каждый манипулятор – психопат. Манипуляторов еще называют социопатами, перверзными нарциссами, абьюзерами, мизогинами, нарциссами. Но для меня все это грани одного и того же диагноза: социально адаптированного психопата. Разница между ними лишь в том, какое значение для них имеет общественное мнение, то есть в степени социальной адаптации и выраженности эмпатии. Для нарцисса еще важно общественное мнение, и он еще испытывает сопереживание. У абьюзера же нет ни того ни другого. А между ними – названия диагнозов, которые крайне схожи между собой. И сами психологи часто не знают, в чем разница между социопатом и психопатом.

– Почему тогда вы всех называете психопатами?

– С точки зрения психолога, это непрофессионально. Но я писатель, исследователь. И считаю так: если человек сознательно причиняет другому боль и это доставляет ему удовольствие, он психопат. Какая разница, что это за боль – физическая или психологическая? Кроме того, как показывает опыт, тот, кто в двадцать лет нарцисс, к пятидесяти становится абьюзером, – Анна посмотрела в зал. – Понимаете, если бы мы называли манипулятора психопатом, а манипуляцию – психологическим насилием, в мире было бы меньше жертв и таких вот мальчиков, наивно полагающих, что они на правильном пути. Потому что манипулятор звучит романтично, а психопат – пугающе.

– Почему вы подняли тему манипуляции? – продолжила девушка.

– Потому что все вокруг учат манипулировать, но никто не учит распознавать психологическое насилие и не рассказывает о его последствиях для жертвы.

– Как распознать манипулятора? – последовал логичный вопрос.

– На самом деле распознать манипуляцию достаточно легко, нужно лишь научиться слышать себя. Во-первых, при встрече с потенциально опасным человеком вы всегда испытаете выброс адреналина. Его нельзя перепутать с волнением. Во-вторых, манипулятор с помощью разных техник погружает жертву в состояние нелогичности, неизвестности, неопределенности. Если после общения с человеком вы все время ловите себя на этих состояниях и думаете: «Что он имел в виду? Может, я что-то неправильно понимаю? Может, со мной что-то не так?» – значит, манипуляция начала работать. Потому что манипуляция активирует комплексы и заставляет испытывать три чувства: сомнение, вину и страх.

– То есть, если эти признаки есть, значит, я встретилась с манипулятором, а если появились страхи, сомнения и чувство вины, я уже жертва манипуляции?

– Да. Но не всегда речь идет о прямой, сознательной манипуляции. Выброс адреналина и состояние нелогичности, неизвестности, неопределенности может стимулировать и сама ситуация. Допустим, вы встретили человека, который женат или находится в отношениях. Любовный треугольник запускает тот же механизм подавления, и большинство манипуляционных приемов понижения самооценки срабатывают из-за треугольника. Например, прием «Ближе – дальше», постоянный «Холодный душ» или известная «Игла», конкуренция и сравнение. Со временем они создают то же состояние зависимости от психологического насильника, что и в случае умышленного использования. То есть сама ситуация делает это за насильника.

– Получается, что он не виноват?

– Виноват. Его мышление деструктивно, раз он женат на одной, а соблазняет другую и еще заводит отношения на стороне. Ваше бессознательное показало вам это при встрече. Какая разница, почему он для вас опасен? Если вы знаете три критерия – адреналиновый выброс, состояние нелогичности, неизвестности, неопределенности и чувство страха, сомнения, вины, – имеет ли значение, осознает он, что делает, или нет?

– Я запуталась, – расстроенно прокомментировала девушка. – Я думала, что страдаю, потому что он манипулятор, а оказывается, потому что он женат.

– Он все равно манипулятор, раз сознательно причиняет вам боль долгое время. А вы, соглашаясь на отношения в любовном треугольнике, рано или поздно оказываетесь в «Бермудском». Адреналиновая зависимость, вызванная обстоятельствами, ничем не отличается от манипулятивной. То же самое происходит в отношениях с партнером, зависимым от алкоголя, наркотиков, игр или секса. Любая зависимость партнера погружает жертву в состояние нелогичности, неизвестности, неопределенности.

– И что делать в таких ситуациях?

– Бежать. Бежать сразу же, как только вы это поняли. Никогда не вступать в отношения с несвободными или зависимыми людьми.

Аудитория ахнула.

– А с чем еще можно перепутать манипуляцию? – прозвучал вопрос из зала, нарушая регламент.

Ведущий встрепенулся. Анна остановила его движением руки.

– Вы должны помнить два важных правила. Не каждый, кому вы безразличны, вами манипулирует. В отношениях с человеком, которому вы не нужны, будет включаться тот же механизм. И второе правило: не бывает так, что манипуляция появляется через три года. Насильник применяет прием с первой минуты, как только понял, какой ресурс ему нужен от жертвы. Поэтому, если вы пять лет были счастливы в браке, а потом проснулись в постели с манипулятором, скорее всего, это кризис в отношениях, который часто основан на том же безразличии и иногда на любовном треугольнике. Так что все логично, – Анна окинула взглядом собравшихся. – И еще. Жертв часто волнует вопрос: «Зачем, почему и как он это делает?» А важнее другой: «Какие последствия ждут меня?» Понимаете? Вы не на том концентрируете внимание, бесконечно изучая их приемы. Важно сосредоточиться на последствиях применения этих приемов в отношении вас. Важны не приемы, а последствия. И какая разница – пикапер он, манипулятор, психопат, женат или наркоман? Последствия для вас одинаковы.

– И каковы последствия?

– Последствие психологического насилия – травмированная психика, тотально погруженная в страхи. А итог – уничтоженная самооценка, нервное истощение, проблемы со здоровьем, профессиональная деградация и, как результат, прием антидепрессантов или алкоголя. Именно поэтому важно быть внимательной и учиться доверять себе.

К микрофону подошел следующий участник.

– Может ли манипулятор измениться? Возможно ли выстроить отношения с манипулятором и при этом создать счастливую семью без обострения манипуляторских замашек? То есть бывших манипуляторов не бывает или это все-таки излечимо?

– Зависит от манипулятора. Вы говорите о манипуляции как игре или как о патологии психики?

– Как об игре.

– К игре чаще прибегает нарцисс. Он, возможно, способен измениться – при условии высокого уровня эмпатии. Но измениться он может во имя себя, как правило, после переоценки ценностей, когда потерял нечто важное. Психопат – никогда. Важно запомнить: не каждый нарцисс – психопат, но практически каждый психопат – нарцисс. Теоретически все возможно, но покажите хоть один пример с длительной позитивной динамикой, продолжительностью лет пять. Скорее так: нарцисс способен на длительную позитивную динамику, но сколько она продлится и когда закончится – не знает никто. А психопат на нее вообще не способен. Его позитивная динамика не превышает месяца. У него аномалия в части мозга, относящейся к лимбической системе[9]. Он не испытывает эмпатии, позитивных эмоций на физиологическом уровне. Не понимает, что нужно делать. А имитировать долго не может. Поэтому он соглашается стать лучше, но продолжает делать то же самое.

– Это как?! – воскликнул кто-то из слушателей.

– Представьте, что у вас кино цветное, а у психопата – черно-белое. Но все рассказывают ему, что есть много цветов. И он, чтобы казаться нормальным, учится имитировать эмоции. Он знает, что человеку, который для него важен, нужно сказать: «Я тебя люблю». Но не понимает, что это значит для человека со здоровой психикой. И не понимает, как это проявляется в действиях. Теперь копнем глубже. Если у него нет социальных чувств, то что у него есть? У него есть инстинкты, прописанные в его рептильном мозге. Бей. Беги. Замри. Переведем эти состояния в эмоции, поскольку рептильный мозг на базовом уровне дружит с лимбическим. Бей – это агрессия или боль. Беги – это страх. Замри – безразличие. И этими эмоциями психопат заменяет в своей реальности весь спектр здоровых эмоций. То есть для психопата любовь – в лучшем случае безразличие. Но в большинстве случаев это страх. Когда жертве страшно или больно, в его извращенной реальности она его любит. И соответственно, когда ему причиняют боль, он тоже думает, что любит.

Слушатели замерли.

– То есть у него нет чувств?

– В общем, да. Чувство формируется в неокортексе как результат длительного или частого переживания эмоций в лимбической части мозга. Психопат знает, как называются чувства, но не понимает, как они проявляются. Потому что белые пучки, соединяющие лимбический мозг с неокортексом, атрофированы. Таким человеком управляют в основном инстинкты, то есть рептильный мозг. Поэтому секс для него – способ продолжения рода, а не эмоциональный опыт, дети ему безразличны, точно так же как и социальные нормы. Вспомните, как ведут себя рептилии. Змеи, например. Захотел поесть – напал. Замер, что равносильно безразличию. Пришло время размножаться – нашел того, кто оказался рядом (никаких чувств). Затем расползлись по норам. Безразличие. Отложили яйца. Но никого не интересует, выживут ли дети.

– То есть ему все равно?!! – хором прозвучал зал.

– Он не понимает, что значит любовь и сопереживание на уровне эмоций и, соответственно, чувств. То есть человек с развитым неокортексом и лимбической системой легко управляет своими эмоциями и инстинктами. А психопат – нет. Инстинкты управляют им. Страх может ограничивать его поведение в обществе, но как только он осознает свою безнаказанность, его агрессию не остановить.

Публика шокированно смотрела на сцену. Ведущий пригласил следующего зрителя. Анна же завершила мысль:

– А наша ключевая ошибка в том, что мы судим обо всех по себе. Вместо того чтобы слушать себя и обращать внимание на действия, а не на слова.

Аудитория вздохнула. Прозвучал следующий вопрос:

– Как научиться отражать манипуляцию? И как дать манипулятору понять, что ты по таким правилам не играешь?

– Не играть с манипулятором. Самый действенный прием – сказать: «Я вижу, что ты делаешь». Психически здоровый человек остановится и перестанет делать вам больно. Нарцисс, возможно, на время тоже откажется от таких действий, если жертва ему нужна. А психопат, наоборот, воспримет эти слова как вызов. Манипулятор не способен находиться в равнозначных партнерских отношениях – только в связке «насильник – жертва». Либо вы жертва, либо он уползает, потому что не смог вас одолеть, и включается «Замри», то есть безразличие. Единственный способ защитить себя от психологического насилия – не взаимодействовать с насильником. Во всех остальных случаях он продолжит атаковать. И вам не вылечить его своей любовью.

Анна показала рукой, что ждет следующего вопроса.

– Психопаты в начале отношений предстают в образе идеального мужчины. Значит, они прекрасно понимают, какого мужчину женщина хотела бы видеть рядом с собой. Но потом, когда она влюбляется, перестают играть эту роль, чем портят отношения и мучают партнершу. Вопрос: им в принципе не нужны долгие хорошие отношения, или они боятся, что по-другому женщину не удержат?

– Я уже ответила на этот вопрос. Они не знают, что такое длительные хорошие отношения и любовь в здоровом понимании. Когда жертве больно, страшно и она терпит, психопат уверен, что так она проявляет свою любовь, что она его точно любит. То есть, с точки зрения манипулятора, любящий партнер тот, кто позволяет себя уничтожать и использовать. Если вы терпите издевательства, значит, вы любите. Признайтесь психопату в любви в начале отношений – и через три дня получите первую «Иглу». Для него признание в чувствах – сигнал к уничтожению и использованию.

Слушатели вновь замерли. Девушка продолжила:

– Если манипулятор за один вечер распознает все кнопки жертвы, на которые можно нажать, значит, он разбирается в психологии? Мой просчитал даже то, чего я сама о себе не знала.

Анна рассмеялась:

– В большинстве случаев девушки сами рассказывают о себе. А социальные нормы позволяют легко просчитать желания большинства женщин. Если ей тридцать и она не была замужем – значит, хочет замуж. Если ей сорок и у нее нет детей – тоже понятно. Если детей трое…

– …Она не хочет детей, – закончил фразу зал.

– Совершенно верно. Мы думаем, что все мы очень разные, а на самом деле большинство хочет того, что диктует социум. Но психопаты, поскольку учатся имитировать эмоции всю жизнь, действительно подстраиваются быстрее, чем, скажем, нарциссы.

К микрофону подошла следующая читательница:

– Анна, где взять силы, как удержаться от возвращения и научиться быть верной себе? Верной всегда. Пока очень трудно не прощать его, не совершать греха прощения, как вы пишете во второй книге.

– Нужно научиться управлять своими страхами и всегда делать выбор из любви к себе. Вы зависимы, раз задаете такой вопрос. В клубе «Жить жизнь» много информации, которая поможет вам стать счастливой.

К микрофону с наигранной уверенностью направился молодой человек. Анна наблюдала за его нервно-независимой походкой. Серые джинсы, толстовка – мастер пикапа. Наглый взгляд, спортивное телосложение, демонстративное поведение. Она безошибочно определяла таких в толпе, как поисковая собака определяет героин.

– Скажите, ваши знания помогли вам стать счастливой? – уголок его рта дернулся, сигнализируя о презрении.

Анна вздохнула:

– Что вы имеете в виду?

– То и имею. Вы счастливы?

– Что вы подразумеваете под словом «счастье»?

– То и подразумеваю, – хмыкнул он.

– Счастье – философское понятие. Оно для всех разное.

– Вы уходите от ответа! – парировал юноша.

– Да, вы правы: ухожу, – согласилась Анна. – Я счастлива в своем понимании, но, возможно, вы имеете в виду другое.

– А что для вас норма? – с вызовом произнес он.

– Для меня счастье – это быть с частью себя. Обрести себя. В этом мне помогли знания.

– Что это значит?

Анна направила на него проникновенный взгляд. Вот сейчас можно было бы остудить наглеца встречным вопросом: «Если вы не знаете, о чем спрашиваете, как мне ответить?» Но на нее смотрели сотни Бабочек.

– Первое, что необходимо для самопознания, – выявить своих демонов. Страхи. Сомнения. Чувство вины. Гордыню. Второе – научиться этими демонами управлять. Третье – осознать свою мотивацию, свои ценности. Но вы спрашиваете, в отношениях ли я?

– Ага, – небрежно подтвердил он.

– Вокруг меня десятки мужчин, уверенных, что они со мной в отношениях. В той или иной форме, – Анна многозначительно посмотрела на аудиторию. – Но я не в отношениях с ними.

Зал рассмеялся.

– Тем не менее я понимаю, о чем вы спрашиваете. Мой ответ: «Нет».

Слушатели замерли.

– Я жду его. Того, кто меня восхитит. И я восхищу его. Без страха одиночества, возраста или общественного мнения. С вашей точки зрения, я одинока. А с моей – свободна. И не ввязываюсь в отношения с теми, кто меня не восхищает. Я делаю выбор. И уверена, что каждый из нас делает выбор, который определяет судьбу. Выбор – это не слова. Только действия показывают, чего ты достоин. Я не предаю свой выбор. Я с частью себя, поэтому счастлива. Я знаю: я достойна созидающих отношений. И знаю, что моя дорога ведет к нему. А мне постоянно предлагают свернуть налево, – Анна широко улыбнулась. – Иногда – направо. Чаще – просто остановиться. Но я знаю, куда иду.

– Давайте поблагодарим Анну за ее ответы, – прервал диалог с залом ведущий.

Гул аплодисментов.

– Спасибо за вопросы. Каждый из них очень важен. Я обещаю, что на все оставшиеся вопросы отвечу в клубе «Жить жизнь».

* * *

6 октября 2017 года, Киев

Анна вышла из ресторана, где проходил светский раут. Красивое место. Ресторан, наполненный воспоминаниями для нее, но не для ее читателей. Ведь до романа всегда есть история, которая не имеет отношения к сюжету.

Вдохнула терпкий осенний воздух. Киев. Запах, который за годы вошел в ее ДНК. Этот запах – часть нее. И, скорее всего, у других городов нет шансов это изменить. Завтра она улетает в Нью-Йорк на презентацию книги. Нужно поужинать. Анна оглянулась: всего в двухстах метрах ресторан чешской кухни. Она не была здесь с момента последней встречи с Матвеем. Там он налил ей чай в кофе. И там несколько раз выбегал из-за стола. Там наступил финал их отношений в сюжетной линии «Греха прощения».

Много раз ей назначали встречи в этом месте, но она находила причины перенести их в другое. Не из-за воспоминаний. Из-за страха встретить его. Анна направилась ко входу: она свободна от страха.

Медленно поднялась по деревянным ступеням, отмечая каждую неизменившуюся деталь.

– Вы хотите поужинать?

Она мирно кивнула в ответ.

– Основной зал или верхний? – отвлекла от воспоминаний администратор.

– Основной, – с улыбкой ответила Анна.

Память открывала картотеку на последнем разговоре с Матвеем, повинуясь писательским инстинктам – кнутам жизни, которые вынуждают следовать за моментом. Она прошла в зал через главный вход. В ресторане практически нет посетителей. Справа от двери, в дальнем углу, – мужчина с бокалом чешского пива, заинтересованно смотрящий в телефон.

– Где вы хотели бы расположиться?

Анна шла налево, в другой конец зала, к столику, который навсегда обречен привлекать ее внимание. Ее тянуло туда, как преступника на место преступления. Здесь она преодолела себя и отключила комплекс хорошей девочки, ответив Матвею его же приемами. Здесь начался путь трансформации.

– За этим столиком, – уверенно сообщила Анна.

В левой части не видно посетителей, только чуть слышные голоса сообщают, что за колонной все-таки есть гости. Она уверенно сняла ярко-алое пальто. Администратор услужливо повесила его на вешалку – ту самую, на которую когда-то Матвей вешал свое. И, может, поэтому Анна села на место Матвея.

– Мне, пожалуйста, ваш фирменный салат с куриной печенью. Он еще есть?

Девушка подтвердила взглядом.

– И кофе без молока, – машинально попросила Анна.

Администратор кивнула и дежурно пожелала приятного ужина.

Анна огляделась и на мгновение вернулась в одну из глав второй книги. Матвей выбегал из-за стола три раза, но в книгу вошло только два. Зачастую настоящая реальность намного хуже книжной.

Колонна скрывала обладателей мужских голосов. В ресторане нет музыки. Оглянулась: стена. Картины на месте. Ничего не изменилось. Она подвинулась на скамье вправо, пытаясь увидеть дверь туалета – остров спасения героя в прощальный вечер. Взгляд скользил по деталям интерьера, пытаясь найти разницу. И наконец коснулся гостей в дальнем левом углу зала.

Смех. Надрывный. Благородный. Смиренный. Ее удивление, нет – восхищение жизнью. Волна размера Вселенной. Матвей. За столиком с мужчиной сидел герой ее романа. Не только ее тянет на место преступления. Или жизнь дает шанс каждому? Анна громко смеялась. Он еще не видит ее, но смех непременно привлечет внимание. Только жизнь может привести к такому событию. Сложить пазлы. Искривить время. Заставить поужинать.

Он посмотрел ее сторону. Их взгляды на секунду встретились. Анна не испытывала волнения. И тем более страха. Только густое чувство интереса. Как исследователь, наблюдающий за событием извне. Она вновь рассмеялась. И вскинула руки к груди, показывая телом удивление. «Как же не хватает музыки!»

Что происходило с ним? Его начала бить мелкая дрожь. Что это? Она никогда не видела подобного. И не испытывала. Когда человека трясет в прямом смысле слова. Он пытается взять состояние под контроль, но безуспешно. Матвея безудержно трясло под ее изучающим взглядом.

Он изменился.

На нем темно-синий деловой костюм и белая рубашка. Его озорство и непосредственность испарились, исчезли, затерялись в потоке жизни. Ирокез заменила классическая стрижка, а открытая улыбка обросла густой бородой. Осанка тоже стала другой: в ней больше нет уверенности. Перед ней Матвей, которого она не знала, с которым никогда не соприкасалась. Угрюмый – такую характеристику она дала бы ему, если бы они познакомились только что.

Он встал и направился к боковому выходу, расположенному за его столиком. Мужчина, с которым он разговаривал, остался на своем месте. Еда практически нетронута. Скорее всего, вышел под предлогом важного звонка. Ему нужны эти минуты, чтобы совладать с собой. Анне они нужны для другого: чтобы восхититься жизнью, которая часто пишет роман за нее. Ее внутренняя женщина ликовала. На Анне черное кожаное платье прямого кроя, по колено, и вечерний макияж смоки – она при полном параде после светского раута. Если бы у нее был выбор, как выглядеть при неожиданной встрече, она выбрала бы сегодняшний лук.

Официант принес кофе.

Место, где они встретились в последний раз, стало местом, где они могут продолжить незаконченный разговор. Она убеждена, что у Матвея есть вопросы. И эмоции, о которых кричало его тело, тоже есть. А значит, есть что сказать. Анна не собиралась уходить или менять столик: для этого нет причин.

Наконец Матвей вернулся на место. Дрожь унялась. На лице дежурная улыбка, адресованная собеседнику. А на самом деле – ей. Анна открыто посмотрела ему в глаза. Но он отвел взгляд и продолжал вникать в свой разговор.

Она смотрела на Матвея без стеснения. Сколько всего связано с ним: боль разочарования, понимания, убеждения. Сколько всего она поняла благодаря этой боли, его поступкам. Сколько выучила и запомнила.

Кем стала благодаря ему? Он стер ее наивность. Убил ее веру в мужчин. Показал, что люди зачастую намного циничнее, чем хотят казаться. Но она не умерла в этой боли. Она выжила. И теперь все изменилось. Она стала другой. Путь, который она прошла, трансформировал ее. Может, боль изменила и Матвея?

Официант поставил на стол салат. Анна попросила счет.

В мыслях зазвучала музыка. Словно аудиотека памяти наконец нашла подходящий сингл.

Я пройдусь по комнатам пустым.

Здесь еще вчера была империя,

Мир казался светлым и таким большим.

А потом затмение, а потом – измены дым.

Я объявлю войну своим мечтам

И, память торопя,

Расставлю вещи в доме по местам,

Как было до тебя.

Перед глазами промелькнул путь их отношений. И ее выбор пережить агонию, но не совершить грех прощения. А песня продолжала звучать:

Завтра я смогу опять дышать

И трогать неба синь.

А ты – история, теперь ты лишь история.

Ну все, аминь!

Это сказано о них. О ней. Анне понадобился год, чтобы вырвать корни надежды из своей души. И что она чувствовала сейчас?

Я не дам тебе бродить во снах,

Чувства все остались за пределами.

От любви до безразличья только шаг,

И его мы сделали, и назад уже никак.

Я объявлю войну своим мечтам

И, память торопя,

Расставлю вещи в доме по местам,

Как было до тебя.

Завтра я смогу опять бежать

И трогать неба синь.

А ты – история, теперь ты лишь история.

Ну все, аминь!

Столько боли, а теперь лишь равнодушие. Свобода от адреналиновой псевдолюбви. Теперь, глядя на него, она точно знала, что свобода стоит агонии.

Собеседник Матвея встал из-за стола и направился к выходу – похоже, в курилку. Единственная помеха их общению самоустранилась. Когда-то она думала: «Рано или поздно наши взгляды встретятся». Встретились. Не второпях. Не в толпе. В месте, где расстались. Только теперь адреналина нет, но он явно есть у него. Матвея опять трясло. Она смотрела проникновенно. Когда-то таким взглядом Матвей хотел подавить. Она же пыталась понять, смог ли мальчик в образе Кости из «Покровских ворот», громко произносящий «Решено!», превратиться в мужчину? Что на самом деле скрывается за его угрюмостью? В голове звучала песня Григория Лепса «Аминь».

Анна смотрела вглубь. В суть. Пытаясь найти того игривого Матвея, который верил в свой успех и кричал: «Я стану самым известным пластическим хирургом страны!». Его нет. Все-таки угрюмость Матвея – лишь отвращение к жизни, за которым скрывается перенос ответственности и злость. На его лице печать, понятная физиономисту[10]. И даже борода неспособна скрыть отвращение и презрение.

Официант принес счет. Анна положила деньги. Это тот случай, когда сдачи не ждут. Матвей не решится подойти – она это поняла. Кто-то должен остановить случайно-подготовленную встречу. Хотя, скорее всего, она подготовлена жизнью для него – у Анны нет к нему вопросов. А на свои он не решился.

Анна встала из-за стола и накинула ярко-алое пальто. Она могла выйти через центральный зал, но направилась к выходу за его спиной. В голове звучал надрывный голос легендарного певца: «А ты – история, теперь ты лишь история. Ну все, аминь!» Она шла уверенной походкой мимо столика Матвея к двери. Одним движением руки он остановил ее, взяв за запястье. Анна замерла.

– Ответь мне на один вопрос, – сбившимся голосом попросил Матвей.

– Задавай, – мягко сказала она.

– Что будет в третьей книге?

Она ждала любого вопроса, но не этого. Он все-таки следит за ее судьбой и знает, что «Жить жизнь» стала трилогией. Анна грустно посмотрела:

– А что было в первой и второй, Матвей?

– Правда, – машинально ответил он.

– Вот и в третьей будет то же.

Матвей смотрел в глаза снизу вверх.

– Я женюсь на ней, – метнул он резкие, как удар копья, слова, пропитанные местью.

– Я знаю, – спокойно произнесла она.

Он отпустил руку. Анна направилась к выходу.

– Даже она еще не знает! – бросил он в спину свое неверие.

– Я знаю тебя лучше, чем ты сам, – ответила Анна, не оборачиваясь.

Она остановилась в дверях и все-таки оглянулась. Ее взгляд уперся в затылок Матвея. Перед ней раскрылась бездна времени, а на самом деле – судьбы, определяемой выбором. Они расстались в этом ресторане три года назад, но Анна научилась делать выбор из любви. Или еще учится. И этот выбор часто непрост. Он рушит привычное и заставляет наступать на горло собственным страхам. Бесстрашие – особый путь.

Жизнь свела их в том же месте, но она стала известной писательницей, а он иногда делает инъекции ботулотоксина. Завтра она летит в Нью-Йорк на презентацию «Жить жизнь», а он женится на Марине.

Вопреки. Но не во имя. Месть – вот что двигало им в принятии решения. Анна смотрела на него, приговоренного. Приговор. Он сам его выбрал. Матвей сам себя проклял. Обыденностью, которую презирал каждой клеткой. И это отвращение и презрение отпечаталось на его лице. Неизменение Матвея – его наказание. Жизнь не наказывает нас – мы сами наказываем себя своим выбором.

На глаза навернулись слезы. Скорбь. Жаль, что он не смог. Но она уважала его право на выбор. Слезы появились оттого, что Анна не могла поверить: «Неужели кто-то способен сломать свою жизнь, чтобы отомстить?»

Выбор из страха, сомнения или чувства вины всегда приводит к боли. Но еще страшнее выбор, совершаемый из мести или гордыни. Ты думаешь, что мстишь обидчику, а на самом деле уничтожаешь себя. Такой выбор заканчивается не просто болью, а полным разрушением. Эмоциональным самоубийством.

Смиренно уважать выбор другого – путь познания себя. Анна не может помочь Матвею. Она и так сделала для него немало, неоднократно давая причины задуматься и измениться, но вряд ли он сможет оценить ее вклад.

Боль – это способ жизни указать, в чем ты можешь стать лучше. И Анна использовала свой шанс, в отличие от Матвея. Это не он изменил ее, это она изменила себя, ища знания, чтобы освободиться. Она выбрала выйти из позы зародыша и разобраться, погрузиться в агонию вместо ожидания, написать роман и его продолжение, несмотря на внешнее отсутствие результата. Она делала выбор не из страха, а преодолевая себя, отказываясь от той, кем была, во имя читателей. Манипуляторы нас не меняют – мы меняем себя, отказываясь от мести и гордыни.

Вознаграждение – вердикт справедливости жизни. У каждого оно свое. У одних – благословение, у других – проклятие. Но Вознаграждение обязательно для перехода к новому пониманию изменения себя. Наши выборы в действиях приводят нас к дыбе или к теплому солнцу на берегу.

Жизнь справедлива, и это самая страшная правда, бьющая хлыстом. Ты говоришь: «Я не верю. Это не я. Я хотела другого», а в ответ – свист хлыста.

То, что у нас есть, – результат наших действий. Мы меняем свою реальность, только делая раз за разом другой выбор. И самая серьезная борьба на пути к собственному счастью – это борьба с самим собой.

Все изменения всегда в нас. Сила выбора. Сила любви. Сила мышления.

Каблуки стучали о деревянный пол, как метроном. По плечам и спине бежал холод. Знакомое дежавю. Его вопрос: Матвей уже задавал его в «Вознаграждении», а женитьбу на Марине она предрекла еще два года назад. Его месть ей безразлична.

Анна вышла на улицу. Как и читатели, она часто спрашивала себя, способны ли такие, как Матвей, измениться. И что было бы, если бы он изменился? Вопрос в ней и ее комплексах, или, быть может, сегодняшняя Анна смогла бы ему помочь? Что было бы, если бы они остались вместе? И к чему бы это привело?

Та, кем она стала, не смогла бы быть с Матвеем, окажись он хоть последним мужчиной на земле. Изменения, произошедшие в ней, не позволяли манипулятору даже приблизиться. Код знаний стал невидимой охраной. Манипулятор считывал его как надпись: «Осторожно! Убьет!». Для таких, как Матвей, самодостаточность и истинная любовь к себе – как ладан для черта. Тьма боится света. Она может попытаться атаковать, когда в тебе есть тени. Но когда их нет, тьма бежит прочь.

* * *

8 октября 2017 года, Нью-Йорк

Анна встала с кровати и подошла к окну. Вид на Центральный парк поражал. Небо окрашено в розовую палитру рассвета, как крылья фламинго, расправленные в полете. Она всегда выбирала этот отель из-за вида на парк. Могла часами сидеть за столом и стучать по клавиатуре, наблюдая завораживающую красоту Манхэттена. Отодвинула штору. Посмотрела вниз, на дорогу: город еще спит. Еще несколько часов – и Нью-Йорк запоет фирменным голосом сирен.

Она не знала, что делает здесь. Но чаще не знала, кто она. Ее источник говорил. И Анна отказывалась делать выбор из страха. Она делала выбор с позиции любви. Но этот выбор приводил к непониманию. Ступору. Безмолвию. Сказать нечего. Она аналитик, и у нее не было ни одной причины поступать так. Анализ подразумевает оценку вложенных ресурсов и полученных результатов.

Четвертая поездка в Нью-Йорк. На эти деньги можно купить новый автомобиль. Или квартиру в хорошем районе Киева. Можно оплатить перевод романа. Или три месяца жить на Мальдивских островах в лучшем отеле и закончить трилогию. Можно многое. Но источник говорил так. И ее спокойствие казалось ей безумием. Ее разум возмущался, но бессознательное молчало.

Это самое сложное в трансформации – научиться слышать себя и следовать себе, несмотря на тренды. Да, иногда это иррационально, часто вообще беспричинно, но она хотела пройти этот путь до конца, чтобы быть уверенной, что сделала все, что смогла.

* * *

10 октября 2017 года, Нью-Йорк

Анна благодарно посмотрела на зал, заполненный до отказа. За столиками ни одного свободного места. Презентация затянулась более чем на два часа. Встреча проходила в знаменитом ресторане «Дядя Ваня». В Нью-Йорке есть два культовых ресторана, прославившихся на всю русскоязычную Америку как место встречи поэтов и писателей: «Русский самовар» и «Дядя Ваня».

Идя на презентацию, Анна была уверена, что в зале будут только близкие друзья и Эндрю. Но, войдя в ресторан, поняла, что Бабочки прилетели из разных уголков США. Да и завсегдатаи читательского клуба Нью-Йорка обратили внимание на ее книгу. Все самое лучшее часто случается неожиданно.

– Благодарю вас за ваше время и доброе сердце. Признаюсь, я не ожидала такого внимания, – закончила Анна.

Аудитория отблагодарила ее овациями. Еще полчаса фотосъемок и автографов – и в помещении остались Оля и Эндрю. Анна познакомила их.

– А вы говорили, что никто не придет, – профессор улыбнулся.

– Она всегда так думает, – сообщила Оля.

– Кому я нужна в Нью-Йорке?

Они втроем направились к выходу.

– Это более чем хорошее начало, – подытожил профессор.

– Как я могу отблагодарить вас за ваше внимание и поддержку?

– Переведите книгу на английский, – хитро прищурился он, открывая дверь и отходя, чтобы пропустить женщин вперед.

– Это я точно сделаю. Обещаю, – дала слово писательница.

Они вышли на улицу.

– И еще я попрошу выступить перед моими студентами.

Подруги переглянулись.

– У меня нет такого знания языка… – начала Анна.

Эндрю перебил:

– Перед студентами «Евразия Клуб» на базе Школы международных отношений Колумбийского университета. Это русскоязычные студенты из разных стран.

Анна смотрела ошарашенно.

– И о чем вы хотите, чтобы я рассказала?

– О манипуляции. О чем же еще? – довольно заулыбался он.

– А можно и я приду? – вмешалась Оля, утверждая своим вопросом, что дело решено.

Подруга знала Анну достаточно долго и была уверена: она обязательно согласится, чтобы отблагодарить.

– Конечно! – одобрил идею ученый друг.

– Поужинаем? – предложила Оля.

– С удовольствием, – откликнулась Анна.

– Я уже давно не ем в такое время, – признался Эндрю, – но бокал вина в компании прекрасных дам выпью с удовольствием.

– Ой! Я знаю здесь одно приятное местечко! – обрадовано воскликнула Оля.

Анна смотрела на них. В этом мгновении была особая красота, навсегда проникающая в сердце. Душевное общение, огни Нью-Йорка, теплая осень, близкие люди, от разговоров с которыми никогда не устаешь. «Хорошо – это когда хорошо» – вспомнились слова из «Жить жизнь». Впервые Анна перестала вспоминать о Егоре и постоянно искать его взглядом. Впервые за все время, проведенное в Нью-Йорке, испытала состояние «здесь и сейчас».

Мы часто забываем о мгновении «сейчас», не понимая, что будущего не существует. Всегда есть лишь момент. Нам кажется, что мы станем счастливыми, когда случится что-то определенное, желанное, важное. А жизнь ждет нашего беспричинного счастья, чтобы дать нам что-то лучше того, что мы можем пожелать.

* * *

16 октября 2017 года, Нью-Йорк

Анна закрыла ноутбук. Несколько часов она отвечала на письма читателей и комментарии в Facebook. Вопросы от Бабочек сыпались с разных концов планеты. Сколько же страданий из-за незнания и преступного оптимизма! Сколько трагедий из-за неэффективной модели любви! Сколько потерянных лет из-за греха прощения! Что делать с их болью? Как ее облегчить? Все, что она могла, – поддержать словом с помощью знаний и опыта.

Телефон издал непривычный звук. Анна потянулась к тумбочке. Новое сообщение в Telegram. Она практически не пользовалась этим мессенджером, но установила его, отдавая дань моде. Письмо от Кирилла гласило: «Где ты, Богинская?» Анна улыбнулась: «Вот неугомонный!» С приходом популярности у автора «Жить жизнь» появилась особая категория поклонников: пикаперы периодически пытались завоевать известную писательницу. Кирилл как раз из их числа – скрытый гуру. Анна убедилась в этом за время общения, но он был мастером эпистолярного жанра, поэтому переписка с ним увлекала. В Нью-Йорке час ночи, в Киеве восемь утра – раннее время для него. «В Нью-Йорке! А ты почему не спишь?» – быстро напечатала она. И уже хотела нажать «Отправить», как мессенджер прислал уведомление: «Абонент +1647 ХХХХ 777 зарегистрировался в Telegram. Поприветствуйте его» – и несколько вариантов эмодзи.

Анна машинально кликнула на один из улыбчивых смайлов. В ту же секунду пришло сообщение: «What?» Она понятия не имела, что это за номер и кто абонент, но ответила: «В моем телефоне высветилось, что вы зарегистрировались в Telegram, и предложение поприветствовать». Она специально написала на русском – в полной уверенности, что получит ответ на английском. «Да. Но разве мы знакомы?» – пришло от неизвестного на русском языке. «Не знаю: у меня высветился только ваш номер. Меня зовут Анна Богинская. Я писательница». – «Да? Очень интересно!» – последовал ответ. «Вы меня знаете? Я достаточно знаменитая писательница)))» – «Нет. Думаю, нет. А я знаменитый читатель)))»

Анна улыбнулась ответу и написала: «И как вас зовут?» Через секунду пришло сообщение: «Меня – просто Вася».

Анна: Вася?

Абонент: Да;)

Анна: Редкое имя.

Абонент: Да. Очень. Замуж не хотите?

Анна: В смысле «замуж»?

Абонент: Ну, замуж за Васю?;););)

Анна: Нет. Не хочу. Хоть за Васю, хоть за… Надо имя покрасивее придумать)))

Абонент: А жаль. Такой парень пропадает!

Анна: Какой «такой»? У меня подружки есть!

Абонент: А что, совсем не хотите или уже не хотите?

Анна: Хороший вопрос)))

Абонент: Значит, надежда все-таки есть?

Анна: Уже не хочу. Вернее, не спешу. Разве что по большой любви.

Абонент: Сразу большую предложить не могу. Могу маленькую)))

Анна: Вы меня не знаете. Я вас – тоже. И сразу замуж, и сразу маленькая любовь))) Я совсем растерялась и засмущалась)))

Абонент: Соглашайтесь, пока хоть какую-то предлагают;););)

Анна рассмеялась: Вася явно с ней флиртовал.

Анна: Я так не могу. Нужно хотя бы понять, кто вы, для начала. А то такое чувство, что вы меня знаете, а я в зазеркалье.

Абонент: А что подозрительного? Это ведь вы мне написали? Нет, я вас не знаю или не помню.

Анна: Еще раз))) Переписывалась в Telegram, высветилось «Поприветствуйте абонента», импульсивно нажала на предложенный смайл. Так что, получается, я не писала.

Абонент: Да ерунда!

Он явно не верил в реальность произошедшего. Скорее всего, у него есть на это причины.

Анна: Даже не понимаю, что хуже: то, что не знаете, или что не помните))) Погуглите. Может, вспомните))) Мне Васю искать бесполезно!

Абонент: Нет. Я вас не знаю.

Анна: А вы хоть где находитесь?

Абонент: Я сейчас в Лос-Анжелесе, но в основном в Нью-Йорке и Москве.

Анна: А я живу в Киеве, но сейчас в Нью-Йорке. Мы на одном континенте.

В эту секунду в области солнечного сплетения что-то оборвалось и улетело в бездну.

Абонент: Да. И как там Нью-Йорк?

Анна: Нью-Йорк хорош. Я в последнее время часто здесь бываю.

Абонент: Вы там одна? Или с…

Анна: Да. Одна.

Абонент: И я один. Совсем.

Анна: И я совсем.

Абонент: И что вы делаете в Нью-Йорке совсем одна?

Анна: Проводила презентацию книги.

Абонент: Да? Очень интересно! Пришлите.

Анна: Что прислать?

Абонент: Как называется.

Анна: «Жить жизнь» и «Грех прощения».

Абонент: Посмотрю и прочитаю обязательно, обещаю. И напишу, что и как.

Анна: Буду ждать отзыва от знаменитого читателя)))

Абонент: Так вы известная писательница. Прилетаете в Нью-Йорк. Вы, наверное, богатая)))

Ее вновь накрыла волна смеха. Наконец она начала понимать, что происходит и почему он себя так ведет.

Анна: Скажем так, в помощи не нуждаюсь и ни от кого не завишу.

Абонент: Хотя мнение Васятки не очень интересно;)

Анна:))) Отчего же? Васятка звучит загадочно. Я как романист не могу пройти мимо загадок.

Абонент: Пожалуйста, не проходите. Остановитесь на ночлег.

Анна: На ночлег?

Абонент: Да, а что? Сразу на ночлег – и все!

Анна: Мне есть где переночевать))) К тому же я даже не знаю, кто вы.

Переписка замерла на пару минут. Анна подошла к окну. Ее захлестнула волна непонятных эмоций. Вглядываясь в огни небоскребов вокруг Центрального парка, она анализировала происходящее. Телефон вновь просигналил о новом сообщении.

Абонент: Хочу сказать пару слов о себе.

Анна: Я замерла в ожидании.

Абонент: Я пожилой человек – лет, так сказать, 45–55. Еще во вполне приличном состоянии – пока. Я высок – 186. Вес – 92. Волосы на голове присутствуют. Ночью резв и страстен.

Она громко рассмеялась.

Анна: 45–55 звучит очень многозначительно. Так вы ближе к сорока или к шестидесяти?

Абонент: Ну, если честно, то к 65.

Анна: Есть волосы на голове в 65?!)))

Абонент: Да! Даю слово джентльмена!

Анна: Я, наверное, должна продолжить игру? Вам правду? Или, как вы, с разбежками?

Абонент: Нет уж. Давайте начисто весь список огласите!

Анна: Мне 33 года, рост – 165, вес – 59. Волосы на голове есть.

Абонент: Это очень приятная новость. А как размер брюк?

Анна: Это ужасно звучит, Василий! В гугле есть мои фото. Размер М.

Абонент: Да, согласен. Ужасно звучит. Но очень интересно!

Анна: У меня есть страница в Facebook – там полно фото, и даже в купальнике.

Абонент: Нет. Хочу все выяснить из первых уст. К тому же не могу гуглить – еще работаю.

Анна: Ночь. У меня час, у нас разница часа два.

Абонент: Да, но сегодня мне нужно бодрствовать с Москвой.

Анна: Понимаю. Сама так с Киевом бодрствую. Так что вам рассказать из первых уст?

Абонент: У меня никогда не было писательницы.

Анна: Это очень странно звучит.

Абонент: Да? Представляете, художницы были и представительницы других творческих профессий, а вот писательницы – нет.

Анна: Звучит жутко!

Она подвела черту.

Абонент: Да? А мне казалось, что смешно. Сорри, ошибся в шутке.

Анна: То есть профессии не собираете?

Открыла файлы, прикрепила несколько фото и отправила ему. Телефон на пару минут замолчал.

Абонент: А вы интересная молодая писательница. Не собираю. А вам больше мальчики нравятся или девочки?

Ее короткая стрижка навела на этот вопрос. Она улыбнулась.

Анна: Мне девочки не нравятся вовсе. Исключительно как подруги.

Абонент: Ну и хорошо, ну и прекрасно! И мне потом как подруги больше;) А вы, Анна, евреечка?

Анна: Откуда такие мысли?

Абонент: Фамилия у вас такая. Это же даже очень хорошо.

Анна: По крови нет, разве что душой)))

Абонент: Или темпераментом? Мы сделаем вам анализ и все выясним!

Анна: Я бы очень хотела, но еврейское воспитание можно получить только в еврейской семье.

Абонент: Так вы невоспитанная?) А что, вам чего-то не хватает?

Анна: Я часто скромничаю. И смущаюсь.

Абонент: Ну, это мы исправим. Не переживайте! Я вдохну в вас наглость и уверенность!

Анна: Благодарю)) Как раз этого и не хватает.

Абонент: Ну, и еще немного разврата))) Ха-ха

Анна: Вот опять меня засмущали)))

Абонент: Скромность всегда красит женщину. Сколько вы еще будете в Нью-Йорке?

Анна: Улетаю 7 ноября.

Абонент: Значит, у нас есть шанс встретиться.

Анна: Теперь ваша очередь прислать фото и назвать имя.

Абонент: Завтра.

Анна: А сегодня как мне жить? Я же умру от любопытства.

Абонент: Не умрете. Вам пора спать, а мне всю ночь работать. Сейчас поспите, а потом я позвоню.

Анна: И как мне уснуть?

Абонент: Сладко. Досчитав до десяти. К сожалению, сегодня больше ничем помочь не смогу. А очень хотелось бы.

Анна: Назовите хотя бы имя!

Абонент: Завтра.

Анна: Вы интриган! Плодотворной работы)))

Она отложила телефон. Внутри нее словно взорвалась бомба света. Она в Нью-Йорке в четвертый раз, и произошла эта переписка. Непонятно, что за номер и почему он не подписан. Но в ее телефонной книжке несколько тысяч абонентов. И ее бизнес в прошлом был часто связан с США. Возможно, кто-то дал этот контакт, а она не сохранила, потому что была на встрече. Возможно, какой-то сбой. Открыла телефонную книгу: этого номера в ней нет. Похоже, все-таки сбой в мессенджере. Она представить не могла, кто этот человек, но то, что он живет в тех же городах, что и Егор, – это факт.

Открыла Telegram и перечитала их беседу. Незнакомец явно не верил в то, что она его не знает. Это наводило на мысль, что такие переписки с ним случаются не впервые. Он открыто издевался, когда представился Васей. Еще этот вопрос о замужестве. Явный цинизм. Тоже сигнал о том, что те, кто ему пишут, скорее всего, преследуют эту цель. Рассказ о возрасте – провокация, чтобы проверить ее отношение к мужчинам намного старше. Кроме того, он поинтересовался ее финансовым положением. Явно выяснял, что ей нужно. Однозначно у этого человека есть какой-то статус, который заставляет его вести себя именно так. Но его юмор ей нравился.

«Завтра все пойму, когда он позвонит. А если не позвонит?»

Она выключила прикроватный свет. Вглядываясь в тени на стене, пыталась найти ответы. Переписка достаточно цинична до момента, когда он понял, что она говорит правду о книгах. Наконец логика вынесла окончательный вердикт: скорее всего, он подумал, что она одна из охотниц. Раньше они все были моделями и фитнес-тренерами, теперь – актрисы и писательницы. Актрисы без единой роли, писательницы без книг. Это объясняет его поведение. Анна вновь рассмеялась.

«Надо сохранить его номер. И под каким именем? – рассуждала она. – Он точно не Василий. Сохраню его как Мистера Икс».

* * *

17 октября 2017 года, Нью-Йорк

Анна улыбнулась консьержу.

– Хорошей прогулки, мисс Богинская!

– Спасибо!

Он услужливо открыл дверь, выпуская ее. На улице тепло и солнечно. Все-таки осень – самая красивая пора в Нью-Йорке. Золото слегка коснулось листвы, а воздух наполнен свежестью. Небоскребы подпирают бескрайнее синее небо.

Сегодня выступление в Колумбии перед студентами. От Коламбус-Серкл до университета идти пятьдесят кварталов, прогулка займет час, но ей нравилось долго гулять по Нью-Йорку. К тому же во время ходьбы всегда есть возможность подумать.

Анна практически не спала. Всю ночь думала о случившемся. С одной стороны, ничего не значащая переписка, каких множество в социальных сетях. С другой – мистика ее начала и факты географии абонента. Что делать со всем этим?

Только в свой четвертый приезд она перестала думать о Егоре, отпустив сюжетную линии «Вознаграждения», и случилась ночная переписка. Мистика никогда не была частью ее мира. И логика, конечно же, подсказывала, что это всего лишь совпадение, которое ни к чему не приведет. Но интуиция кричала: «Это важно!» Может, это всего лишь ее идея? Или этот человек действительно важен для нее?

Ожидание вновь взяло в плен. Неконтролируемое. Связывающее. Парализующее. Ожидание его звонка. Что бы ты ни делал, куда бы ни шел, на заднем плане, как фоновая музыка, остается ожидание. Мелодия звучит, и ты не способен ее выключить: она от тебя не зависит. Или ты не знаешь, как это сделать. По крайней мере, пока.

Достала телефон, открыла Telegram и написала: «Сегодня уже завтра?)))»

* * *

7 ноября 2017 года, Киев

Анна крепко обняла подругу, а на самом деле – Киев. Никогда она не улетала на такой долгий срок. Месяц вдали от родного города, который встретил теплой погодой, как Вика – теплыми объятиями.

Время пути домой пролетело за ничего не значащими разговорами о буднях подруг. Анна наслаждалась осенней красотой леса, отмечая каждую изменившуюся деталь. Пока ее не было, в Киеве появились новые здания, отремонтированные дороги, рекламные плакаты. Ты не замечаешь изменений, когда находишься в процессе, но после долгой разлуки они сами бросаются в глаза. Города – как люди, внешний вид и настроение которых видны невооруженным глазом. Каждый неповторим и имеет свой собственный стиль, по которому можно многое понять о характере. Иногда Анна думала: «Все-таки люди определяют настроение города или город – настроение людей?» И все чаще склонялась к мысли, что город задает темп, который нам подходит, с которым мы свыкаемся или от которого сбегаем навсегда. После Нью-Йорка Киев показался скромной, медлительной, слегка наивной девушкой.

Подъехали к дому.

– Зайдешь на кофе? – пригласила Анна.

– Я не планировала. Думала, ты устала, – пояснила Вика.

Анна внимательно посмотрела на нее:

– Мне нужно поговорить. Или, скорее, даже выговориться.

– Что-то случилось? – обеспокоилась подруга.

Анна не знала, как начать. Она нуждалась во взгляде со стороны, но случившееся напоминало большой секрет, которым трудно поделиться.

– Да, – глубоко вдохнув, начала она. – Перед отъездом я встретилась в ресторане с Матвеем. И еще, мне кажется, я познакомилась в Нью-Йорке с Егором.

Вика застыла в изумлении. В последние несколько месяцев их разговоры не касались сюжетной линии «Вознаграждения». Возможно, Вика видела, что эта тема дается Анне тяжело, а может, перестала верить и интуитивно избегала ее, надеясь, что Анна забудет о Егоре, переключившись на что-то другое.

Подруга молча припарковала машину, выключила фары и мотор. Достала из пачки сигарету и закурила.

– Рассказывай, – наконец дала команду она.

Анна подробно описала встречу с Матвеем в ресторане.

– О-бал-деть! – вынесла вердикт услышанному Вика. – Как круг замкнулся, – произнесла она те же слова, что и в «Вознаграждении» после рассказа о встрече с Матвеем.

Анна опять ощутила холод в позвоночнике.

– В том же ресторане, где была последняя встреча. И о чем вы говорили?

– Матвей не решился подойти. Его трясло, как на электрическом стуле. Никогда не встречала подобного.

– Но оцени красоту Вселенной! Свести вас в том же ресторане, – восхитилась Вика.

Анна давно оценила красоту жизни, которая способна изменить пространство и время, заставить поужинать, спровоцировать сбой в Telegram. В Нью-Йорке было много времени для этого.

– Это не красота, это мистика, – озвучила свои мысли Анна. – Послушай, что было дальше.

– Он задал тот же вопрос! – поразилась подруга.

– Да! Только в «Вознаграждении» он спрашивал о двух книгах. И я машинально ответила ему теми же словами. Меня озноб бил, когда я вышла из ресторана, – Анна завершила пересказ их краткого диалога.

– И тебя это не задело?

– Нет. Лишь безразличие. Я смотрела на него и не могла понять, что нашла в нем когда-то, из-за кого была вся эта агония.

Лицо Вики стало задумчивым.

– Представляешь, как распорядилась Вселенная… Матвей так мечтал о славе и Нью-Йорке, и теперь у тебя все это есть, а он никто. А вспомни его слова о Марине. Да уж! – шумно выпуская сигаретный дым, подытожила собеседница.

Анна вздохнула:

– Просто я делала выбор из любви, а он – из страха. Вот и все. Знаешь, что я поняла? Когда у тебя еще есть зависимость, ты думаешь, что его неизменение – это проклятие, а спустя время понимаешь, что это благословение. Не позвонить, исчезнуть – лучшее, что может сделать манипулятор для твоего будущего.

Вика согласно кивнула.

– И что дальше?

– Получается, я встретилась с ним и, как в книге, на следующий день улетела в Нью-Йорк. И вот что случилось.

Достала телефон, открыла Telegram и протянула подруге. Взяла сигарету и закурила. Вика внимательно читала, иногда фыркая, иногда улыбаясь или смеясь.

– Почему ты думаешь, что это Егор?

– Читай, – выдыхая дым, попросила Анна.

Подруга замерла и внимательно посмотрела.

– Он живет в тех же городах, что и Егор! – шок угадывался в каждом звуке. – Аня, у меня мороз по коже. Он су-ще-ству-ет! – разбивая слова на слоги, воскликнула она. – И что дальше? Он позвонил?

– Нет, – без эмоций, как врач, сообщающий диагноз, произнесла Анна.

– А почему ты ему не написала?! – практически прокричала Вика.

– Написала. Прочитай до конца.

Наконец подруга отложила телефон и зажгла очередную сигарету.

– Ну как так? – расстроенно спросила она. – Почему он не ответил?!

Анна посмотрела не нее:

– Я не знаю. Он был в курсе, что я улетаю 7 ноября.

– А почему ты не позвонила?

– Чтобы его не спугнуть. Думаю, он считает меня охотницей. Посмотри на вопросы, которые он задает. И он совершенно не верит, что я его не знаю. Он считает, что я притворяюсь дурой, чтобы познакомиться с ним. Видимо, такой сценарий уже был в его жизни.

Вика вновь погрузилась в чтение переписки.

– Ты думаешь, он не назвал имя и специально рассказал о возрасте, чтобы проверить, будешь ли ты его преследовать?

– Да. Хотел посмотреть, буду ли я вести себя так же, как охотницы, знающие, кто он.

– А ты поступила иначе! – изрекла Вика.

– Нет, я поступила так, как поступила бы, если бы эта переписка случилась без мистики «Вознаграждения». Так, как поступила бы Анна Богинская, которая не манипулирует мужчинами. Я приняла выбор мужчины, несмотря на знания. Потому что мужчина – действие, а женщина – вдохновение. И если я его не вдохновляю, значит, я не его женщина.

Вика долго смотрела в окно, шумно выдыхая сигаретный дым. Внутри нее происходила борьба. В ее мире нужно бороться, в мире Анны – следовать себе. Наконец подруга потушила сигарету о пустую бутылку из-под воды. Повернулась. Взяла за руку:

– И как ты после всего произошедшего?

Анна горько вздохнула.

– Когда это случилось, мне казалось, что все должно быть легко. Как в сказке! – она замолчала и разочарованно посмотрела в глаза. – Но это же чувство было у меня, и когда я стояла у окна в «Марриотт». А получилось иначе. И после переписки меня охватило чувство ожидания, сдавило в тиски, – Анна сделала паузу. – Вчера перед отъездом я пошла на площадь Колумба. Но не стала кричать в небо. Вместо этого я остановила программу ожидания: меня опять заставляют ждать. Я применила технику «Ужасно, если…» и нашла энциклопедию страхов в отношении Егора, от «Я толстая и ему не понравлюсь» до «Я разочаруюсь в нем». Я поняла: если я потеряла спокойствие после переписки, это явный сигнал того, что включились комплексуальные структуры. У меня нет любви к себе.

– И что ты собираешься делать?

– Я собираюсь взглянуть в глаза своим страхам и проработать их. Не знаю, Егор он или нет, но во мне живут демоны, которые не могут впустить самодостаточного мужчину в мою жизнь. И я это исправлю, – решительно сообщила она.

На лице Вики читалось восхищение.

– Но это еще не все.

Подруга молчала, ожидая продолжения.

– Несколько дней назад мне написали из журнала «Лиза». К своему двадцатилетию издание объявило премию «Вдохновение года». Пятнадцать самых известных женщин страны в разных номинациях.

– И что? – выдохнула Вика.

– Я номинирована в главной: «Вдохновение года».

– «От-кро-ве-ние года», – по слогам прошептала подруга. – Аня, ты понимаешь, что происходит все, что описано в третьей книге? Нью-Йорк, Матвей, презентация книги в Америке, номинация.

– Да.

Она посмотрела Вике в глаза. Почему-то нестерпимо захотелось плакать. Анна отрицала, что ее книжная история может быть реальным опытом жизни, чтобы не казаться самой себе безумной. Она бежала от всего, что описано в «Вознаграждении», из-за страха, что предсказанное не сбудется. Но все случившееся за последнее время загнало ее логику в угол, и любые попытки нивелировать происходящее сразу же отклонялись фактами реальности. По лицу потекли слезы. Вика тоже начала всхлипывать. Они сидели в машине и плакали навзрыд.

* * *

1 декабря 2017 года, Киев

Любовь в отношениях всегда пропитана уважением, доверием, заботой и сексуальным влечением, которые рождают восхищение. Потому что безусловная любовь в отношениях становится рабством. И происходит это из-за отсутствия любви к себе.

Любовь к себе. Последний шаг в развитии самодостаточности. Мы рождаемся для того, чтобы понять главную истину собственной жизни: мир справедлив. Жизнь справедлива. Эта самая убийственная и в то же время исцеляющая правда. То, как люди относятся к нам, – это наше истинное отношение к себе. Пока ты ищешь любовь в ком-то, ты ничего не знаешь о любви. Пока пытаешься заслужить любовь, ты обречен на отношения, которые приводят к боли. Мы обретаем гармонию в изобилии, а не в нехватке.

Получается, что любовь к себе – это отношение к себе на уровне действий: как ты хотел бы, чтобы к тебе относились другие.

Уважение к себе – понимание того, что для тебя приемлемо, а что нет. И соответствие твоим внутренним критериям. Если ты перезваниваешь, пунктуален, искренен, выполняешь обещанное, значит, ты имеешь право требовать того же в ответ. Никто никогда не стал бы жертвой манипуляции, если бы уважал себя. Да, из самодостаточности мы имеем право дать три шанса – мы даем их не человеку, а себе, чтобы увериться, что сделали все возможное. Но если человек нас не уважает, нужно отказаться от греха прощения. Потому что быть с тем, кто нещадно жалит, – неуважение к себе.

Забота о себе. Это действия, связанные с нашими привычками – питанием, спортом, медитацией, внешним видом. Если ты не заботишься о себе, как ты можешь рассчитывать на то, что это сделает кто-то? Мы часто путаем заботу о других с желанием заслужить любовь. Истинная забота о других – это те же действия, которые ты ежедневно совершаешь в отношении себя. Нам предстоит научиться уделять себе время, просыпаться не спеша и изменить свои привычки. Научиться дарить себе ту заботу, которую хотели бы получать в ответ.

Доверие. Это умение идти за своим спокойствием и слышать свое тело. Нужно усвоить два правила: «Хорошо – это когда хорошо» и «Тело всегда указывает на правильность пути». Все жертвы манипуляции чувствовали, что что-то не так, еще в начале отношений, но из-за страха ошибиться не доверяли себе. Спокойствие – основа правильного выбора.

Сексуальное влечение. Это разговор о красоте и внутреннем принятии себя и своей внешности. Понятия красоты не существует – это доказано наукой. Есть симметрия и асимметрия, баланс и дисбаланс, гармония и дисгармония. Наша левая половина – это наше бессознательное, проявленное в теле, правая – сознательное. Страхи блокируют тело, приводя его к дисбалансу. А когда наши чувства, мысли и действия совпадают, тело становится красивым независимо от роста, веса, разреза глаз или величины носа. Социальные идеи, навязанные глянцем, не имеют отношения к истинной красоте. Но все, что вы думаете о своем теле, безошибочно считывают окружающие. Если ты сам внутренне себя не хочешь, если тебе стыдно за свое тело, кто же тебя захочет?

Пройдя свой путь, Анна научилась уважению и доверию к себе. Но не научилась заботе и не развила сексуальное влечение к самой себе.

Она доставала изнутри сотни страхов и программ: «Я не нужна», «Меня не хотят», «Меня могут не выбрать», «Я ему безразлична», «Я толстая», «Я некрасивая». Десятки часов работы, чтобы освободиться и раскрыть истинную любовь к себе.

И сегодня утром она наконец проснулась в состоянии абсолютной гармонии. Ей казалось, что из зеркала смотрит другая женщина. Бесстрашная, знающая себе цену, спокойная и бескрайняя, как океан. Двадцать один день работы над собой, чтобы вернуть себе себя.

«Что изменилось за это время? Все: когда меняешься ты, меняется все. Она научилась любить, не привязываясь. Владеть без страха потерять. Принимать, отпуская. Доверять, видя реальность. Оставаться свободной, соглашаясь на условия. Держать сердце открытым, но впускать в него лишь избранных. Проникаться людьми, не растворяясь в них. Прощать, помня о содеянном ими. Беречь в себе искренность, зная, что люди лгут. Делать добро, понимая, что зло существует. Жить сейчас, видя цель будущего. Быть смелой, испытывая робость. Снова взлетать, несмотря на риск упасть. Она стала разной. Жизнь не в том, чтобы быть слабой или сильной, глупой или умной, понимающей или черствой. Жизнь в том, чтобы быть разной, при этом сохраняя себя» – эти слова она написала три года назад, но только сейчас стала такой. Вновь возникло глубинное чувство благодарности.

* * *

12 декабря 2017 года, Киев

Ресторан «Веранда» открыл свои двери после ремонта специально для вручения премии. Годовщина одного из самых популярных женских изданий в Украине, а в зале триста гостей – самых известных людей страны.

Анна двинулась ко входу. Фотовспышки и свет видеокамер. Синяя дорожка указывала направление. Синий. Странный цвет для ковровой дорожки. Включила улыбку и быстро прошла по мягкому покрытию. Анна никак не могла привыкнуть к вниманию прессы. Оно смущало. А может, удивляло? Поражало – вот точное слово.

На ней черное бархатное платье до колен прямого свободного кроя с черными пайетками – тренд года. Оно красиво играло на свету, но при этом выглядело достаточно скромным. И черные бархатные сапоги.

Вика ждала внутри. Они тепло обнялись.

– Волнуешься? – улыбаясь, спросила подруга.

– Нет. Спокойствие всегда указывает на правильность пути, – Анна передала пальто гардеробному.

– Ждешь его?

– Кого? – не поняла Анна.

– Матвея. Все-таки в книге вы встретились на вручении.

Номинантка рассмеялась.

– Нет! Он точно сюда не явится, – уверенно сообщила она. – Матвей знает, что здесь буду я. Кроме того, наша прощальная встреча уже состоялась.

Направились в зал. Сотни знакомых, дежурные фразы, искренние и не очень улыбки. Вспышки фотокамер, интервью для разных каналов.

– Вика, мне нужно выйти в эфир для Бабочек.

В ответ понимающий кивок. Анна достала мобильный и открыла Facebook.

Она не могла пригласить читательниц на церемонию, но хотела поделиться с ними торжественностью мгновения, потому что это их заслуга. И, может, когда-то ей удастся организовать живую встречу, чтобы отблагодарить их за то, что они борются за себя. Возвращают себе себя, несмотря на агонию ломки.

* * *

Анна зашла в квартиру. Буржуй безудержно мяукал. Она молча прошла через гостиную на кухню. Воды и еды в достатке. Взглянула на кота: возмущение говорило о нехватке общения.

Поставила стеклянную статуэтку с надписью «Вдохновение года – 2017» и положила букет цветов. Сняла верхнюю одежду и обувь. Взяла кота на руки. Провела рукой по мягкой шерстке: почти половину жизни он с ней. Питомец замурлыкал.

Прошла в спальню. Легла. Кровать погружала в умиротворение. У каждого в доме есть место силы. Ее место силы – спальня. Довольный Буржуй улегся рядом. А говорят, у животных нет эмоций. Есть. Он соскучился. И это написано у него на «лице».

Потянулась к ноутбуку: хотелось излить чувства. В этот раз это не текст и не мысли. Чувства.

Три года назад она стояла на необитаемом острове. Тиран. Он стал точкой отсчета. Моментом изменения судьбы, предназначения. Тогда Анне казалось, что она услышала голос жизни, поняла ее устройство. Она дала свое знание тысячам. И это лекарство помогло десяткам тысяч. Но не ей. Почему?

В чем причина? Она отказалась от Матвея, Игоря, Жени во имя будущего. От мужчин, которые нравились, но недостаток которых заключался в том, что они не он. Звучит странно: «Ты хороший. Но не он». Эти слова стали бы для психотерапевта основой диагноза. Поэтому Анна транслировала нечто более социально понятное: «Я в отношениях. Я люблю. Мое сердце занято». Нельзя сказать миру: «Я знаю, кто он и какой. Я описала будущее».

Тонкий лед между сумасшествием и реальностью. Сегодня лед треснул, приблизив реальность.

Оценка ее пути. Сил нет. Они закончились. И это не то чувство, когда «самая темная ночь перед рассветом». И даже не обнуление. А чувство, когда ты сомневаешься в существовании цели. А вдруг все видимое – всего лишь мираж? Вдруг мечта, которую ты считала другом, на самом деле твой злейший враг? Каков критерий реальности? Где взять веру? И где та точка, в которой твоя вера еще не стала безумием? Боль? Нет. Разочарование? Нет. Какое-то тупое безразличие, для которого нет слов. Они умерли. Бездонная тишина. Высшая точка дна.

Как когда тонешь. Вначале ты барахтаешься, борешься. Ты хочешь дышать. Это момент веры. Мотивация. Есть сравнение с жизнью и смертью. Много пузырьков и много движений. На следующей стадии силы заканчиваются. Движения исчезают. Но ты еще веришь в спасение. Надеешься. Еще дышишь. Редкие пузырьки на воде напоминают тебе об этом. Надежда. И наступает новый этап. Неверие. «Неужели это происходит со мной? Почему я?» Тело не тонет, но пузырьков все меньше. Кислород на исходе. Но ты в это не веришь. Ты ищешь варианты. Ждешь, что твое принятие тебя спасет. Ты вновь борешься. Отпуская ситуацию, пытаешься ею управлять. Из последних сил. Но этой борьбы уже не видно. Она слишком глубоко. Для окружающего мира это водная гладь и твой силуэт. Наблюдатели даже уверены, что ты нырнула так глубоко специально. И последняя стадия: пузырьки исчезают, и ты видишь, как тело проваливается под водой в бездну. Ты наблюдаешь со стороны. Жизнь еще есть, но борьбы больше нет. Только наблюдение со стороны. Смирение.

Сколько она прошла! Сотни страхов. Часы в стойке. Масла. Медитации. Техники. Боль в теле. Нескончаемая. Тянущая. Голгофа. Анна вдохновляла. Помогала. Принимала. Уважала. Освобождала. Терпела. Любила безусловно. Сколько судеб она изменила! Перед глазами вставали лица. Тысячи женщин. Особенные. Борющиеся. Великие. Их встречи и объятия. Переписки. Можно было бы сделать лучше? Нет. Анна сделала, что могла. Она отдала все. Все, что мы делаем во имя других, на самом деле во имя себя. Они тоже часть нее. Ее ресурс закончился.

Она знала правила безопасности. На ней спасательный жилет. Она умеет плавать. Но Анна оказалась на дне нереализованности. Ее плечи ударились о дно. И неважно, упал ты с пирса или с самой дорогой яхты. Она успешна для всего мира, кроме себя. Дело не во внешнем успехе. Для нее успех – встреча с ним.

Она дошла до дна бессознательного. Сделала невозможное. Но в квартире ее ждал только Буржуй. Не потому, что возможностей не было. А потому, что она ждала его. Егора.

Анна физически ощутила удар тела о мягкое дно своего предназначения. Вера умерла. Надежда тоже. Принятие оказалось ненужным.

Человек не может жить без предназначения – так она считала. Есть люди, которые о нем не знают, но живут для того, чтобы о нем задуматься. И, возможно, найти. А что делать тем, кто нашел ключ, замка к которому нет? Да и дверей тоже. Есть ключ, но вставить его некуда.

Она лежала на песке. Кристально чистая вода. Десятки тысяч глаз наблюдают сквозь прозрачную толщу. Она машет и улыбается в ответ. Никто не видит дна. Только ее.

Тишина. Она всегда любила тишину. Анна закрывает глаза. И вдыхает воду.

* * *

13 декабря 2017 года, Киев

Анна открыла глаза. Потянулась за телефоном. Она умерла в эту ночь, хотя осталась жива физически.

Обнуление. Сегодня ночью она постигла новую грань этого состояния. Чем важнее для тебя желаемое событие, тем сильнее обнуление. Но она знала правило. Когда ты испытываешь чувство дна, у тебя есть два пути: злиться на жизнь или благодарить.

Медитация – вот что нужно сейчас. Анна закрыла глаза и погрузилась в благодарение. За каждый позитивный момент своей жизни. За все события последних семи месяцев. За то, кем она стала благодаря пройденному пути.

Благодарность. Только благодарность заставляет нас жить дальше, когда ничего не получается. Анна не знала, что дальше. Каждая клетка болела как от смертельного ушиба. Но с каждой минутой благодарения боль стихала. Казалось, что тело наполняется согревающим золотым светом.

Равнодействие – следующее, что ты чувствуешь, входя в состояние соответствия, чтобы получить желаемое. События, происходящие вокруг, равны для тебя. Любой исход ты принимаешь с благодарностью. Ты вышел из состояния нехватки. Пришел к гармонии.

Люди же чаще уходят в ложное принятие. Они делают вид, что смирились с происходящим, на самом деле желая изменить реальность. В этом дисбаланс. Разница между ложным принятием и равнодействием – в благодарности.

Равнодействие – это смирение с благодарностью за любое развитие ситуации. Ты с миром даешь благо. Когда благодаришь, ты признаешь благо в себе, а значит, начинаешь соответствовать желаемому.

* * *

16 декабря 2017 года, Киев

Анна посмотрела в окно. Белое небо переменчивого декабря, утром кристально-синее, днем похожее на густую сахарную вату, слегка окрашенную в серый цвет. Залила кофе кипятком. Телефон в спальне просигналил о сообщении в ватсапе. Анна погрузилась в написание статьи: сегодня дедлайн для нескольких интервью. Когда пальцы касаются клавиатуры, минуты сжимаются в секунды. Она ничего не слышит.

Наконец тексты написаны. Взглянула в окно: сахарная вата превратилась в густой синий пластилин, которым сегодня залеплены звезды. Направилась в спальню, чтобы подключить ноутбук к зарядному устройству. Мобильный высвечивал сообщение. «Добрый вечер», – гласило послание от Мистера Икс. Она пораженно смотрела на телефон. Прототип Егора написал сообщение полтора часа назад. Анна улыбнулась. Впервые при мысли о контакте с ним не было никаких эмоций, кроме спокойствия.

Анна: Добрый)

Мистер Икс: Как жизнь? Где вы сейчас?

Анна: Жизнь в работе))) В Киеве. Как вы?

Мистер Икс: В Москве.

Анна: И вновь мы в одном полушарии.

Мистер Икс: Мне нравятся ваши глаза.

Анна: Спасибо. Мне приятно.

Мистер Икс: Куда на Новый год отдыхать?

Анна: Пока вообще об этом не думала. После возвращения из Нью-Йорка бесконечный забег.

Мистер Икс: Ясно. А замуж случайно нет желания?

Анна:))) Что вы меня все время замуж отправляете? За что?

Мистер Икс: Как? Об этом мечтают все женщины с красивыми глазами – и все остальные.

Анна: Я мечтаю о другом.

Мистер Икс: О большой любви, наверное?

Анна: О гармоничных отношениях, в которых оба счастливы.

Мистер Икс: Тогда вам в банк нужно)

Анна: Не верите в счастливые отношения?

Мистер Икс: Верю.

Анна: А вы о чем мечтаете?

Мистер Икс: А я – о ваших глазах, которые на обложке.

Он все-таки воспользовался гуглом. Анна улыбнулась. На обложке ее глаза, но не все это замечают.

Анна: Вы бы слышали мой голос)))

Мистер Икс: Да голос не важен. Я люблю, когда молчат)))

Анна: Не верю!

Мистер Икс: Всем мужчинам нравится, когда женщины молчат.

Анна: Вы тиран? А насчет глаз – Киев в часе лета от Минска.

Мистер Икс: Скорее подкаблучник в вашем случае! В Киев не могу по разным причинам.

Анна: О боги! Как же теперь осуществить мечту?

Мистер Икс: Придется вам прилететь ко мне.

Анна: Легко!

Мистер Икс: Еще хотел извиниться за то, что не перезвонил. Я собирался, а потом что-то отвлекло по работе, и я ушел в нее с головой.

Анна: Спасибо.

Мистер Икс: За что?

Анна: За честность.

Мистер Икс: Я вообще очень честный и верный. Но старенький))) Поэтому верный)))

Анна рассмеялась.

Анна: Ваш возраст не помеха нашей переписке)))

Мистер Икс: Переписке – нет.

Анна: Могу я задать вопрос?

Мистер Икс: Задавайте.

Анна: Вы женаты?

Мистер Икс: В разводе.

Анна: Как вас зовут?

Мистер Икс: У меня простое русское имя – Василий.

Анна: Значит, Василий.

Мистер Икс: Василь Васильевич.

Анна: Василь – украинское имя.

Мистер Икс: Теперь моя очередь.

Анна: Задавайте.

Мистер Икс: А почему вы мне не писали и не напоминали о себе?

Он все-таки ждал слепого преследования.

Анна: Мужчина говорит, что перезвонит. Я покоряюсь.

Мистер Икс: А-а-а, так вы такая?

Анна: Вся эта история и так для меня мистическая. Приправлена загадкой.

Мистер Икс: Так вы верите в мистику и судьбу?

Анна: Я же писательница. Профессия обязывает))) А вы?

Мистер Икс: Ваши глаза для меня мистическая история.

По ее телу пробежала волна.

Анна: Расскажете?

Мистер Икс: Так, может, я ваша судьба?

Он проигнорировал вопрос, а значит, в переписке историю не узнать.

Анна: Каждый из нас делает выбор, который определяет судьбу.

Мистер Икс: Мудро!

Анна: Но однозначно я вспоминала о вас. Эта тайна не дает мне покоя.

Мистер Икс: Я вас быстро успокою, как только мы познакомимся поближе.

Анна: Верю)

Мистер Икс: И ваши глаза наполнятся счастьем.

Анна: А в моих глазах грусть?

Мистер Икс: Нет. Задор и веселье.

Анна: А в ваших что?

Мистер Икс: А в моих усталость от всего и сразу.

Анна: Берегите себя.

Мистер Икс: Только для вас сберегу.

Анна: Новый год. Может, найдете время на отдых.

Мистер Икс: Да. Конечно, найду. Подумаю и напишу.

Анна: А как вы поняли, что в моих глазах задор и веселье?

Мистер Икс: А я вижу на фото. И стрижка такая мне очень нравится. Вы сегодня спите одна? Я один. И сегодня, и вчера.

Анна: Ого! Целых два дня!

Телефон затих. Она выждала пару минут.

Анна: Я вас не отвлекаю?

Мистер Икс: Я с Америкой работаю.

Анна: Ну что же, благодарю за увлекательное общение))) Чувствую, что вы заняты. Звоните мне, Василий. Я вам рада)))

Мистер Икс: И я очень рад. Обязательно позвоню.

Анна: Не врут только результаты.

Мистер Икс: Результат не заставит себя ждать.

Анна: Продуктивной работы. И сладких снов.

Мистер Икс: Спасибо, и вам приятных снов.

Анна отложила телефон. Она с идиотской улыбкой смотрела на экран. Что делать с этим чувством какой-то беспричинной связи?

* * *

27 декабря 2017 года, Киев

Она впала в состояние полного равнодействия. Когда понимаешь, что все должно случиться. Но идешь по магазинам. Проходит день или два. Неделя. А ты в равнодействии. «Я не знаю как но знаю что будет». В этом предложении нет запятых. Нет условий. Ты живешь здесь и сейчас, благодаря за каждое мгновение. В равнодействии нет места для ожидания, есть доверие к тому, что все происходящее правильно.

Анна стояла на светофоре. В Киев пришла снежная зима. Город заморожен в пробках, стоя в которых наконец можно рассмотреть рождественские украшения.

Телефон заиграл мелодию. Анна взглянула на экран: «Мистер Икс».

– Неожиданный звонок, – ответила она раньше, чем успела понять.

– Почему? – произнес мужской голос.

– Я слишком хорошо осведомлена о поведенческой психологии мужчин, – Анна рассмеялась.

– Значит, все же недостаточно.

– Да, вы заставили меня сомневаться в своих знаниях. И в себе. Но, скорее, вы просто исключение.

– Люди часто оправдывают невежество исключениями.

Анна вновь рассмеялась:

– Тогда научите меня тому, чего я не знаю.

– Я вас многому могу научить, – уверенно ответил он.

– Соглашусь. Вы уже меня многому научили.

– Например? – поинтересовался Василий.

– Например, смирению, молчанию. Освобождению от страха быть отверженной, когда я написала в Нью-Йорке, а вы не ответили. И еще следованию интуиции, несмотря на внешние факторы.

Он рассмеялся:

– Есть еще пункты?

– Ох! Да! – выдала Анна эмоции.

– Вы меня тоже многому научили.

На этот раз удивилась Анна.

– Вы научили меня доверяться судьбе, а это впервые в моей жизни.

– Что значит «доверяться судьбе»? – эхом повторила его слова в форме вопроса.

– Нет ни одной причины для встречи с вами, кроме ваших глаз. Но я думаю о вас, – он замолчал на секунду. – Я изучил ваше досье. Есть сотни вопросов. И рекомендация моей службы безопасности – не встречаться. Вы специалист по манипуляции. Никто из моих друзей не верит, что вы не знаете, кто я.

Он подтверждал ее догадки.

– Я действительно не знаю, – перебила Анна.

– Я склонен вам верить. Они – нет. И, несмотря на все рекомендации и риски, я хочу с вами встретиться. Я доверюсь судьбе.

– Когда и где? – только и смогла выдавить она.

– Вы согласны? Мой возраст вас не смущает? – он рассмеялся.

– Признаюсь, я не слишком верю в семидесятилетнего мужчину, слушая ваш голос. К тому же вы мой Мистер Икс. Я на многое согласна, чтобы разгадать загадку.

– Тогда ждите звонка.

– Хорошо. Но я не понимаю…

– Чего вы не понимаете?

– Вы скажете, куда прилететь?

– Нет. Вам пришлют билет.

– Как это? – недоумевала Анна.

– А что вас смущает?

– Я так никогда не делала…

Василий на секунду замолчал и громко рассмеялся:

– Я, конечно, понимаю, что вы известная и богатая писательница, но счета оплачиваю я. Вы можете оспаривать все что угодно, кроме этого.

Анна не успела ответить: он отключился так же неожиданно, как позвонил. Буквально через секунду пришло сообщение: «У вас красивый голос». – «У вас тоже», – ответила она.

Василий ей нравился. Анна ощущала явную симпатию. Густой, спокойный, красивый голос. Но адреналина не было. Только чувство счастья. У нее столько вопросов, но его ответы никогда не расстроят. Там, где нет ожиданий, нет иллюзий.

* * *

28 декабря 2017 года, Киев

Сигнал будильника прозвучал как приговор. Этот механизм когда-то подарил Арнис. И самое страшное – сигнал точно воспроизводил звук школьного звонка, напоминавший об уроках.

Анна покорно открыла глаза. Буржуй недовольно фыркнул. Ее тело направилось в ванную. Приняла душ.

Ранние встречи. Она терпеть их не могла, но дела есть дела.

Зашла на кухню. Нажала кнопку чайника. Время кофе, каши и упражнений. Взглянула за окно: солнечное декабрьское небо. По утрам даже слов не находится для красивых описаний погоды.

Залила молотый кофе кипятком в чашке. Телефон вновь просигналил. Анна безразлично направилась в его сторону. Незаинтересованно нажала «Ответить».

– Здравствуйте. Меня зовут Анастасия, я помощница Василия. Он попросил организовать вашу встречу.

Анна замерла, а девушка продолжила:

– Нам нужна копия вашего паспорта, чтобы прислать вам билет до Минска. Вас встретят у трапа и проводят к другому самолету.

– Копию пришлю. А куда я лечу?

– Василий попросил не давать этой информации.

– Я хочу с ним поговорить. Я интроверт.

– Что это значит? – уточнила Анастасия.

– Значит, что мне нужно знать, куда я лечу.

В трубке повисло молчание. Словно связь прервалась.

– Пусть он позвонит, – предложила Анна.

– Я передам вашу просьбу, – ошарашенно прокомментировала Анастасия.

Анна посмотрела на черный глянцевый потолок, вспоминая, что чувствовала всего две недели назад, после награждения. Как быстро все может измениться. Вася, который пропал на два месяца, покупает ей билет неизвестно куда.

* * *

Она размешала кофе в чашке с надписью New York. Анна пила утренний кофе только из этой чашки. Каша готова. За окном то же зимнее солнце. В кармане домашнего костюма завибрировал телефон.

Девять утра. Время старта бесконечных звонков. Чтобы оптимизировать процесс, ближе к девяти она всегда надевала беспроводной наушник. Размешала кашу. Это важнее звонка, с которого начинается каждое утро. Телефон продолжал напоминать о себе вибрацией. Анна мягко ударила по наушнику, чтобы принять вызов.

– Доброе утро, – поздоровался знакомый мужской голос.

– Доброе, – Анна попробовала ложку овсяной каши.

– Вы просили позвонить. Я звоню. Анастасия сказала, что у вас есть вопросы.

Анна удивилась. Прошло всего десять минут, может, двадцать – она не следила за временем.

– Быстро, – прокомментировала она.

– Сразу после утреннего совещания. Моя помощница сказала, что вы не летаете на встречи, не зная пункта назначения.

Анна улыбнулась.

– Василий, – делая акцент на имени, начала она. – Мало того что я не знаю, кто вы, так я еще не должна знать, куда лечу, – озвучила она основную мысль.

Он рассмеялся.

– Мы же знакомы, – уточнил мужской голос.

– Вы знаете, даже когда я родилась и где. А я – только что вы Василий, живете в Москве, Лос-Анджелесе и Нью-Йорке, не женаты, предлагаете замуж всем подряд и у вас в глазах усталость.

– Еще вес, рост, – добавил он пропущенное. – Этого достаточно, – он рассмеялся.

– Недостаточно! – заверила Анна. – Сможете ответить на три вопроса?

– Это обязательное условие встречи?

– Да. Чтобы сказать: «Я знаю человека», нужно что-то о нем знать. Ваша помощница сказала вам, что я интроверт?

– Сказала, что вы странная, – не меняя тона, ответил он.

Анна не понимала, в чем ее странность.

– Интроверты не спешат заводить новые знакомства и планируют свои действия. Объясняю: мне надо или знать, куда я лечу, или знать, что я лечу к знакомому.

– Боитесь? – вновь рассмеялся он.

– Не-а. Мне почему-то очень спокойно, когда я разговариваю с вами.

– Это правильно. Я вас не обижу, – заверил он. – Спрашивайте обо всем, что вам нужно знать, чтобы сесть в самолет. Но без пункта назначения и моего имени.

– Вопрос первый. Как вы просыпаетесь?

На линии воцарилась тишина. Уже не секундная. Минутная. Собеседник явно ожидал другого вопроса.

– Я просыпаюсь по будильнику, потому что он громко звонит. У меня есть будильник, который орет как безумный.

Анна улыбнулась. По телу распространилось тепло.

– Как вы завтракаете?

– Чаще не завтракаю. Выпиваю стакан воды. В лучшем случае – кофе. И еду в офис. Там мне дают кашу. Овсяную. Как сегодня, – уточнил он.

Василий без пауз рассказывал о происходящем. Видимо, шок от первого вопроса прошел. Анна рассмеялась.

– Вы смеетесь? Это хорошо или плохо?

– Люди смеются, когда плохо?

– Бывает.

– Это не тот случай. Вода или вино?

– Вода, – он замолчал, осознавая, что прозвучал третий вопрос. – Однозначно вода, но бокал хорошего вина я тоже могу себе позволить, – уточнил он.

Анна молчала.

– Почему вы молчите?

– Думаю.

– Над чем?

– Над ответами.

– Так вы прилетите?

– Только если вы ответите еще на один вопрос.

– Это не по правилам.

– А у интроверта нет правил, пока он не знает человека. Ваших ответов недостаточно.

В трубке послышался вздох, сигнализирующий о согласии.

– Вы меня встретите? – Анна размешала кофе.

– Вы очень странная, – задумчиво произнес он. – Госпожа писательница.

– В чем странная?

– При чем вода и вино? И каша. И утро. И встречу ли я! – он не скрывал своих мыслей.

– Вы передумали встречаться?

– Нет. Я вас встречу, – утвердительно закончил Василий.

* * *

29 декабря 2017 года, Киев

– Привет! – широко улыбаясь, поприветствовала Вика.

Подруга припарковала автомобиль возле входа, поэтому Анне нужно всего лишь прокатить чемодан по пандусу к багажнику.

– Доброе утро, – Анна обняла подругу. – И зачем ты так рано вставала? Ехала ко мне полчаса, чтобы отвезти за десять минут.

Сегодня она вылетает из аэропорта Киев, а он в пешей доступности от ее дома.

Они погрузили чемодан.

– Я не могла тебя не проводить, – пролепетала Вика. – Тебе нужна поддержка…

Анна не знала, нужна ей поддержка или нет. Она только шла за своим спокойствием, находясь в моменте «здесь и сейчас». Волнение, конечно, есть, но это не страх и не сомнение.

Сели в автомобиль. Вика протянула кофе в большом бумажном стакане.

– Ты моя фея, – благодарно улыбнулась Анна.

– Волнуешься?

– Да. Но не переживаю.

– Он звонил тебе вчера?

– Не-а. Помощница прислала билет. Анастасия, кстати.

– Созвучно с Алисией, – на лице Вики появилась улыбка. – А если тебя не встретят в Минске?

Анна рассмеялась: она даже не думала о таком повороте событий.

– Встречу Новый год на родине! Или улечу еще куда-нибудь, или в Киев вернусь.

– Я тобой восхищаюсь! – призналась подруга. – Я бы так не смогла.

– Работай над страхами, – подтрунила Анна.

Автомобиль подъехал к шлагбауму, и тот открылся, выпуская за пределы жилого комплекса.

– Вася обещал встретить – значит, встретит. Такие, как он, не меняют решений без причины, – успокоила себя Вика. – А если и меняют, то предупреждают об этом.

Во фразе Вики звучала ирония жизни: подруга произнесла те же слова, что и в «Вознаграждении», когда провожала ее в аэропорту.

– Аня, ты понимаешь, что все, что с тобой случилось, неспроста? Это же материализация желаемого!

Анна много об этом думала.

– Я не знаю. Мне кажется, что это скорее трансформация, позволяющая управлять своей реальностью.

– А именно?

– Получается, что, написав «Вознаграждение», я заявила о своем желании. Это напоминает коллаж или то, как люди записывают мечты на Новый год.

– Только у тебя коллажик в триста страниц оказался, – заметила Вика.

– Да. Подробный и с глобальными изменениями. Получается, чем больше размер желаемого, тем больше изменений придется претерпеть. Но «Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». А получаем мы новую реальность, только когда приходим к соответствию. Поэтому, пока я ныла и жаловалась, ничего не происходило. Одного желания недостаточно.

– Ответ на вопрос, почему у многих новогодние желания не сбываются, – констатировала собеседница.

Анна кивнула и продолжила:

– Ты избавляешься от страхов, сомнений, чувства вины и негативных программ в отношении своего желания – и делаешь первый выбор. Человек – это не слова…

– Это всегда действия, – продолжила Вика. – Выбор «три плюс один». Многие, кстати, останавливаются на трех и решают, что это не их путь. Бог любит троицу, – процитировала она пословицу.

– Бог или жизнь вознаграждает тех, кто своими действиями показали, что достойны, – пояснила Анна. – Ты не замечаешь, как делаешь выбор, когда готов, и он становится для тебя испытанием, когда есть над чем работать.

Автомобиль остановился на светофоре. Подруга на секунду задумалась.

– Получается, если страхов нет, ты в спокойствии принимаешь решение во имя своего будущего?

– Да. Вспомни, как было с изданием «Греха прощения» или моей поездкой в Нью-Йорк.

Собеседница кивнула. Они подъехали к аэропорту.

– Потом приходит обнуление. Ты стонешь и кричишь, оттого что ничего не происходит. Значит, нет соответствия. Значит, нужно еще избавляться от внутренних демонов. Готовность, соответствие – это когда не получается, а ты ушел в благодарность и равнодействие. Появляется состояние «здесь и сейчас», ты забываешь о своей цели, будто она уже есть в твоей жизни. Женщина же не думает о том, как стать женщиной. Успешный не думает об успехе, счастливый – о счастье. У тебя это есть.

– И тогда происходит желаемое?

– Да. Мы получаем желаемое, находясь в изобилии, а не в нехватке. Код: Вознаграждение.

– Получается, что этапов семь. Желание, которое ты описал. Проработка страхов и программ. Действия «три плюс один». Обнуление. Благодарность. Равнодействие. Материализация.

– Да, если ты дошел до готовности, активировал код. А если нет, то после обнуления ты злишься на жизнь из-за того, что ничего не работает. Тогда ты вновь прорабатываешь деструктив и сталкиваешься с новым выбором. Новый круг трансформации, – Анна сделала паузу. – А если ты не знаешь кода, то заявляешь о желании, выбор не делаешь и злишься на жизнь.

– Многие бегут по граблям, потому что нет знаний или знания есть, а выбор остается прежним.

– Да. Ты заявил о желании, а деструктивные программы не прорабатываешь. Поэтому тебе посылают учителей, зеркала, опыт, благодаря которым тебе станет невыносимо больно и ты начнешь искать знания, которые заставят совершать другие действия.

Вика наконец нашла место для парковки.

– Мир справедлив, – подытожила она.

– Жизнь справедлива, – поправила Анна. – Мы имеем то, чего достойны, показав это своим выбором.

Вика внимательно посмотрела:

– Что ты будешь делать с этой информацией?

– Я решила создать 21-дневный интенсив, который будет называться «Изменить себе или изменить себя? Я верю».

– Правильное решение. Эти знания невозможно вместить в одну книгу.

Они вышли из автомобиля. Достали багаж и направились к залу вылета.

– Все-таки не могу понять, почему ты такая спокойная, – всматриваясь в лицо Анны, заметила подруга.

Они разные, но Вика одна из тех, кто помог Анне преодолеть этот путь.

Вспомнились строки из «Вознаграждения»: «“Вселенная не жалеет усилий, чтобы помочь нам исполнить предназначение. Она направляет к нам духовных проводников, которые посылают знаки”.

Перед глазами возникали лица тех, благодаря кому она смогла пройти этот путь. Туся, спасшая ее после смерти Стаса, Гала, благодаря которой она начала писать роман, Вика, понимавшая ее непонятный язык. Арам, Женя, Виталик. Каждый из них поддержал в те решающие моменты, когда она могла сломаться и кануть во тьму. Инна стала прямым посланцем Вселенной, как Белая Лошадь из фильма, с ясным сообщением: “Там переживают, что ты не пишешь”».

Анна сдержала слезы. Подруга, не замечая ее очередного дежавю, продолжила:

– Может, оттого, что готова к этой встрече?

– Вася шел к ней два месяца, а я – два года, – Анна улыбнулась. – Устала нервничать и переживать.

Вика рассмеялась шутке. Двери зала отправления распахнулись, и они проследовали в здание.

– Сюрприз! – раздался хор голосов.

Анна обернулась: Гала и Туся тоже приехали ее проводить.

* * *

Она зашла внутрь. Девушка с профессиональной приветливой улыбкой указала жестом вокруг. Анна огляделась. Два импровизированных дивана вдоль стен. За невысокой перегородкой такой же странный стол для переговоров. И одно кресло рядом. Интуиция выбрала его.

– Добро пожаловать на борт! – бортпроводница тараторила, как аудиозапись, сообщая название самолета и правила безопасности.

Анна не слушала. И тем более не слышала. Она взглянула в иллюминатор: зима, сугробы. Настоящие. В этом снеге нет звука и света. Нет жемчужной крошки, переливающейся бликами. Пасмурное небо погасило сияние. Только безликий холод зимы. В Минске всегда намного холоднее, чем в Киеве. Полчаса лета, а словно попадаешь на другую планету.

Огляделась: белое и серое. Бело-серый ковролин, но диваны непременно белые. Анна как маркетолог мгновенно вынесла вердикт. Обычные салоны самолетов синие и очень редко – красные и желтые. А белый создает контраст. Ты особенный, если в белом кресле. Но она не чувствовала себя такой.

Монолог бортпроводницы закончился. Только шум самолета. Глухой. Интеллигентный. Не отвлекающий от важных переговоров. Но сегодня не тот случай. Анна взглянула на девушку и пристегнула ремень.

– Нам далеко лететь?

– Сорок пять минут. Я говорила.

В ответ утвердительный кивок неслушающего пассажира. Их взгляды встретились. Глаза бортпроводницы – как весеннее небо. Голубое. Ясное. Вот бы весна в этом году была такой! Но костюм был серым, как мир за бортом. Девушка протянула мобильный телефон:

– Вам передали и попросили не включать ваш.

Анна безразлично кивнула. Она и не включала смартфон после предыдущего перелета. Не успела. Она писала в рейсе роман. И уснула на три минуты перед посадкой. А дальше все случилось неожиданно.

Василий сказал, что ее встретят, и прислал билет до Минска. А на трапе человек с табличкой «Анна Богинская» посадил ее в серый автомобиль с серым салоном и привез по такому же асфальту к металлическому трапу. Какой-то серый день. В ее жизни для этого цвета не находилось места. Не то чтобы она его не любила. Скорее чаще встречались другие цвета. Но сегодня серый господствовал в окружающем пространстве, напоминая о себе везде.

Самолет взлетал. Анна впервые не спала. Ее давняя, как ей казалось, традиция засыпать при взлете и просыпаться, когда шасси коснулось земли, сегодня не имела значения.

Анна думала об этом. Почему так? Ее внутренний аналитик знал, что самое большое количество аварий происходит в эти моменты, поэтому избегал взлетов и посадок. Она поняла, почему сегодня не спит. Обычно она садится в самолет очень усталой. А в этот раз выспалась. К тому же перелет от Киева до Минска слишком короткий. Да и разницы во времени нет. А еще она запоминала этот день. Проникалась запахами, звуками, цветами – всем. Этот день слишком важен для нее. Она шла к нему слишком долго. Она ждала красок, но он необычно серый.

Самолет взлетел. А шторку так никто и не закрыл. Она наблюдала за тем, как серый асфальт и такая же серо-снежная зима уменьшаются и затем исчезают.

Белые облака и синее небо. А еще безудержно золотой свет. Над серыми облаками солнечно. Мир может быть разным. Все зависит от нашего решения. Мы способны превратить зиму в лето, а боль – в трансформацию. Все дело в решении.

Анна взглянула в солнечное небо. Все меняется. И серое небо может стать солнечным.

Волнение? Легкое, как облака. Нет сомнений. Нет переживаний. Она как пациент, диагноз которого подтвержден многократно. Вердикт. Бесполезно сопротивляться. Лечение назначено: встреча.

Она замерла, вглядываясь в уже солнечное небо. Пальцы беспрерывно скользили по гладкой поверхности смартфона. Легкая вибрация подала сигнал о сообщении. Значит, на борту есть доступ к интернету.

Улыбчивая бортпроводница появилась вновь:

– Чего бы вы желали?

Такой необычный вопрос. И тут же ответ:

– Мы можем предложить устрицы, салаты, горячее…

– Воду без газа комнатной температуры, – вмешалась в монолог Анна.

На лице девушки удивление.

– Как вас зовут?

– Юлия, – неуверенно ответила она.

– Мне воду. Желательно теплую.

Юлия кивнула и исчезла. Анна активировала выданный ей гаджет.

«Вы уже на борту?» – гласило сообщение в ватсапе.

«Мы взлетели. Василий, вы решили потратить на нашу встречу всю свою зарплату?»

«А почему нет? Вы же знаменитая писательница)))»

«Неожиданно. Но однозначно приятно. Не думала, что меня может что-то удивить. Но вам это удалось».

«Мне приятно вас удивлять».

«Два месяца и еще 25 минут – и моя загадка получит разгадку?)))»

«Не факт».

«Ох, Василий».

«А вдруг я вас разочарую? Мне же 65. Вы помните?»

«Посмотрим».

«Приятного полета».

«До встречи. – Она дописала: – Я волнуюсь. А вы?»

Ответа не последовало. Ватсап сообщил об отсутствии сети. Анна взглянула в синее небо.

Сила выбора. Она прошла путь. Испытывала боль. Страдала. Искала ответы. Училась. Понимала. Прощала. Плакала. Служила. Осознавала. Обнулялась. Благодарила. Она отказывалась от возможного. Многократно. Во имя. Она встала на путь «жить жизнь». А в ответ получила неопределенность. Молчание. И даже «безответ». Она писала книгу в Нью-Йорке, рыдая от боли. Но не сдалась. И тогда возникло равнодействие, в котором начинаешь жить здесь и сейчас.

Сила любви. Когда прозвучал звонок, Анна мгновенно согласилась. Ее выбор обусловлен готовностью. Быть или казаться? Когда нет сомнений, страха, чувства вины и гордыни, ты есть. Все остальное – казаться. Она могла сомневаться во многом, но в этом решении – нет.

Телефон издал сигнал.

«Я же Василий. А Василии не волнуются. Да и как я могу? Я ведь мужчина. Так что это не обо мне».

Через секунду пришло новое сообщение. Интернет в небе явно неидеален.

«Я волнуюсь. И даже переживаю. И даже злюсь, из-за того что этот самолет летит так долго».

Улыбнулась. Анну подкупала и восхищала его чрезмерная искренность в переписках, которую многие приняли бы за наглость. Восхищало его умение извиниться. Самодостаточность, еще до конца не прожитая ею. Но он всегда отвечал ей так, как ответила бы она. И это поражало. Анна не знала, кто он, не знала его имени, но восхищалась им.

«Вы меня встретите?» – написала она.

«Посмотрим», – пришел ответ.

Анна прикрыла глаза. Еще 10 минут – и она увидит его. Она не могла уснуть. Думала о силе выбора. О своем пути. Благодарила людей, которые помогли пройти этот путь. Всех тех, кто стал опорой и поддержкой, учителем или опытом, кто предал, а на самом деле – наставил.

Самолет издал звук, предупреждающий опытного пассажира о посадке. Анна взглянула в небо, цепляясь за него, как за истину. Истина – это то, что неизменно. Несмотря ни на что. Ты можешь смотреть на безликий серый снег внизу или на синее небо над ним. Твой взгляд – всего лишь решение подняться выше. А когда ты выше, ты можешь рассмотреть все: и снег, и небо. Тогда твой выбор полноценен. Узнав код: Вознаграждение, ты увидишь картину целиком. Такова сила мышления.

«Я посмотрю ему в глаза», – стучало в висках, словно тиканье часов.

Голос Юлии вещал согласно инструкции. Анна отстегнула ремень: время настало. Дверь открылась. Но Анна не спешила. Словно магнит тянул ее к креслу. Магнит, которого нет вовне. Но он есть в ощущениях. И это не спокойствие. Это сила материализации Вознаграждения. На каждую трансформацию тебе положено Вознаграждение.

Она спускалась по трапу. Возле ступеней стоял неприметный мужчина в черном пальто, чуть дальше – автомобиль. Таблички нет, но ясно, что это за ней. Нога коснулась асфальта.

– Здравствуйте. Я провожу вас в отель.

Анна кивнула. «Посмотрим», – вспомнились слова из сообщения. Взглянула на небо: опять ожидание. Она его ненавидела. Она с ним работала. Она к нему привыкла. Она с ним смирилась. И даже полюбила. Анна рассмеялась.

У нее на глазах чемоданы погрузили в багажник. Мужчина в черном пальто открыл заднюю дверь машины. Анна нырнула внутрь, разочарованно хлопнув дверью. Ее встретил не салон автомобиля, а взгляд. Анна смотрела ему в глаза. Она не видела его возраст. Только серое пальто и его продолжение – взгляд. Такой же серый. Даже черный, если бы не солнце. Какой он?

– Я переживал, – мягко сказал он.

И тишина. Разговора нет. Автомобиль тронулся с места. Она не рассматривала. Анна смотрела в окно. Чего она хотела? Увидеть его глаза. Это случилось. И что дальше? Важно всегда знать, что дальше. На ней красное пальто, красный свитшот и брюки. Она полностью в алом. А он в сером. Он красивый – она успела это заметить. Анна смотрела в окно, чтобы не сойти с ума.

– Ты в жизни лучше, – услышала она одновременно с теплым прикосновением руки. Родным. Знакомым. Добрым.

Их пальцы встретились, словно близкие любовники. Она откликнулась на прикосновение. Безудержно покорно. Прикосновение заставило обернуться. Она взглянула на него. Уже пристально. Красивый. Какой же он красивый. Пышные волосы, укрощенные длинной стрижкой. Благородные черты лица. Ему точно не шестьдесят пять, и даже не сорок пять. Лет тридцать семь. Анна громко рассмеялась. Он нежно притянул ее к себе. Властно, но мягко. Естественно. Словно они вместе уже годы. Словно прожита жизнь.

– Ты обманщик! Тебе не семьдесят! – весело воскликнула она.

– В душе мне двести, – без эмоций ответил он, еще крепче прижимая к себе.

– И что дальше?

– Жить жизнь, как ты говоришь, – ласково сказал он. – Я, кстати, прочитал твои книги!

Анна смотрела на него. Он притянул ее к себе, преодолевая расстояние. Прикосновение кожи к коже. Поцелуй? Нет. Только касание щеки. И запах. Такой знакомый – ели и корицы. Секунда – и она у него на коленях. Как? Без стеснения. Словно на этих коленях она сидела всегда.

– Замуж не надумали? – с огоньком в глазах произнес он и добавил как отдельное предложение: – Госпожа писательница.

– Я говорила… – начала Анна.

– Значит, придется завоевывать, – с нотой трагизма перебил он.

– Я так поняла, что ты всем предлагаешь.

– Да, всем. Но за семь лет отказалась только ты, – прижимая крепче, поделился он опытом провокации.

Анна удивленно подняла бровь: они даже не знакомы. Он прочел ее недоумение.

– Тебе будет нелегко, – честно сказала она. – У меня десятки тысяч Бабочек. Я им нужна.

Она рассматривала его каштановые волосы. Провела рукой по блестящим кудрям. Откуда это? Что это? Счастье. Сила Вознаграждения. Ты знаешь, что в нужном месте. И ты победила. Не его. Ты победила себя. Научилась делать выбор из любви. Той, которая открыла любовь к себе. И тогда пришел тот, кто ее достоин. Никогда не предавай себя. Ты достойна Вознаграждения.

– Как тебя зовут? – наконец задала она самый волнующий вопрос.

– Егор, – улыбаясь, ответил он.

Перед глазами Анны предстали строчки, написанные почти два года назад.

Обращение к читателю

Моя нежная Бабочка. Мой дар. Мое вдохновение. Мы прошли с тобой долгий путь. Грустный. Честный. Воодушевляющий. В грусти мы часто обретаем мудрость. В честности – знания. А в примере – воодушевление. Путь, который я показала, пройден во имя тебя, потому что я верю: если сделал кто-то – сможешь и ты. И знаю, что только пример и поддержка помогут высвободиться из кокона как можно быстрее. Я верю в тебя. И знаю, что ты достойна быть собой.

Все, чего я желала, – чтобы мое слово стало началом твоего понимания себя. Чтобы ты осознала, что выход из кокона – это не наказание, это твое благословение. В этом процессе ты обретаешь себя. И верю: обрела себя. Рисунок твоих крыльев уникален. Ты уникальна. Ты прошла трансформацию.

Этимология слова «трансформация» поучительна. Оно состоит из двух частей: trans и forma. В латинском языке trans означает «через, за», то есть предполагает переход на другую сторону. А forma переводится как «форма, облик, очертание, образ». Люди объединили эти слова, чтобы обозначить смену облика или образа на другой. Словарь сути слов утверждает, что трансформация означает закрыть иное, а значит, не твое, в энергетической форме – загнать джинна в бутылку.

Для меня же трансформация всегда означала изменение формы. Когда стакан превращается в бокал, гусеница – в бабочку, мечта – в реальность. И если желаемого нет, значит, твоя форма не соответствует. Значит, чтобы получить желаемое, форму придется изменить.

С чего начинается трансформация? С боли. Чтобы сделать бокал, стекло придется расплавить. Чтобы выйти из кокона, его нужно вскрыть. А задуманное – реализовать. Как ты уже знаешь, ни одно желание не дается отдельно от силы его осуществить. Боль – способ жизни указать, что именно ты можешь в себе улучшить. Не повод для страдания, а отправная точка, или веха, благодаря которой ты понимаешь, куда тебе идти. Боль указывает направление. Она кричит тебе: «Ты можешь стать лучше!»

Вторая веха – ответственность. Осознание того, что нынешняя форма не способна привести к желаемому. И все, что есть в твоей жизни, – результат твоей формы. Твоего выбора. Твоих действий. Твоя реальность – результат твоих действий.

Третья веха – знания. Чтобы изменить форму, нужна новая информация. Тебе придется ее добыть.

И последняя веха – действие. Трансформация наступает не там, где о ней говорят, а там, где действуют. Потому что между пониманием и осознанностью – бездна. Можно знать технологию изготовления стекла, но стакан превратится в бокал, только если его переплавить. Поэтому бездействие – тоже действие. Помни об этом всегда.

Чтобы пройти трансформацию и изменить свою форму, нужно знать правила процесса. Законы жизни, способствующие твоему счастью. Законы, помогающие обрести себя.

Первый – закон вселенской любви. Жизнь любит каждого из нас и доказала свою любовь самим фактом твоего рождения. Код любви заложен в тебе безусловно. И жизнь жаждет, чтобы ты осознал это. Она посылает тебе людей, события, опыт, чтобы помочь перестать искать любовь в ком-то и найти ее в себе. Открыть ее в себе. Расшифровать код любви.

Второй – закон свободы выбора. Каждому дана свобода при рождении. Жизнь уважает твое решение и отвечает на него. Выбор из страха, сомнения, чувства вины, гордыни и мести всегда реализуется. Выбор из любви также становится твоей реальностью. Каждый день ты делаешь выбор, который определяет твою судьбу.

Третий – закон истинной трансформации. На каждую истинную трансформацию тебе положено Вознаграждение. Но истинна она, когда происходит во имя себя. Если ты меняешься, чтобы повлиять на людей и события, это не трансформация. Это выбор из гордыни, мести и страхов.

Четвертый – закон соответствия. Мерило того, кто ты, – твоя реальность. Если она не такая, как ты хотел, значит, твои действия не соответствуют желаемому. Ты действуешь не из любви.

Пятый – закон уважения к другим. Ты не имеешь права влиять на кого-то ради собственной выгоды, потому что законы жизни действуют на всех и, влияя на других, ты нарушаешь их свободу выбора. Желание воздействовать на кого-то сигнализирует о выборе из страха, сомнения, чувства вины, гордыни или мести. Ты не можешь изменить людей, но обязан изменить себя, чтобы твой мир стал таким, какого ты однажды пожелал.

Шестой – закон доверия. Доверие – признак отсутствия страхов, сомнений, чувства вины и гордыни. Это истинное бесстрашие.

Седьмой – закон заботы. Отношение – это не слова. Отношение всегда действия. Никогда не относись к другому хуже, чем к себе. Жизнь справедлива и всегда вознаградит тебя согласно твоим действиям.

Эти семь законов откроют тебе понимание «БытьЯ». Понимание разницы между «быть» и «казаться». «Быть» всегда дает спокойствие, «казаться» сопровождается страхами, сомнениями, чувством вины, местью и гордыней. Быть – значит стать самодостаточным.

И когда ты есть, когда активировал код жизни (код: Вознаграждение), ты управляешь своей реальностью. Вознаграждение – награда за самопознание, самодостаточность, свободу и любовь к себе.

Реализация, или материализация, желаемого включает в себя семь этапов.

Первый – запрос на изменения, цель, не противоречащая законам жизни. Цель, которая касается исключительно тебя. Наполнение энергией. Вера в то, что желаемое возможно, подкрепленная действием. Коллаж, рисунок, а лучше – развернутое описание. Напиши подробно, чего ты хочешь. Как будешь жить, когда твое желание исполнится.

Второй этап – сознательное освобождение от страхов, сомнений и чувства вины в отношении желаемого. Или ты сделаешь это самостоятельно, или жизнь поможет тебе, прибегнув к опыту, зачастую болезненному. Присылая манипуляторов, жизнь указывает на истинную любовь к себе. Она кричит: «Если бы ты уважала, доверяла и заботилась о себе, он не смог бы к тебе подойти!»

Третий этап – выбор «три плюс один». Тебе предстоит показать действием, чего ты желаешь. Трех раз недостаточно. Только на четвертый раз жизнь замечает твою настойчивость. И понимает, что ты действительно этого хочешь.

Четвертый этап – обнуление. Когда ты пройдешь три этапа, ничего не произойдет. Ты будешь кричать, что законы жизни не работают, биться в истерике, не верить, злиться. Так происходит изменение формы. И этого этапа не избежать, ведь обнуление – единственный способ достать из себя страхи, сомнения, чувство вины, гордыню или месть, мешающие твоей новой реальности. Обнуление – единственный способ убрать несоответствие.

Пятый этап – благодарность. Только после обнуления ты способен осознать, как много имеешь. И что сам факт твоего пути – Вознаграждение. Если ты понял это, появляется благодарность. Если нет – тебя ждет проработка страхов и новый трансформационный круг «три плюс один».

Шестой этап – равнодействие. Ты доверяешься процессу, а значит, жизни, которая знает, как лучше привести тебя к желаемому. «Я не знаю как, но знаю, что точно будет». Ты погружаешься в состояние «здесь и сейчас». И происходит выбор, утверждающий, чего ты достоин. Только делая выбор из благодарности после обнуления, мы показываем жизни, чего достойны на самом деле. И только после этой проверки получаем желаемое в реальности. Нехватка исчезает, появляется изобилие.

И седьмой этап – материализация.

Таков секрет «БытьЯ». Гениальный в своей простоте, когда ты предпочитаешь «быть», и невозможный – когда «казаться». «Быть или казаться?» – главный урок личности. Путь, который ты пройдешь, хочешь того или нет. Этот путь и есть твое предназначение. Этот путь и есть история твоей жизни. Ты сделаешь выбор, который приведет тебя к счастью или к боли. И другого не дано. Потому что любой выбор не из любви рано или поздно заканчивается дыбой. Почему? Потому что у жизни есть только один способ помочь тебе встать на путь трансформации – дать тебе отправную точку. И жизнь будет бесконечно указывать на эту точку, потому что любит тебя безусловно. У жизни нет другой возможности помочь тебе. Прости меня, если мне не хватило слов, чтобы донести ее послание.

Я не могу изменить мир. Но если когда-нибудь ты скажешь, что твой мир изменился благодаря трилогии «Жить жизнь», я буду знать, что прожила свою историю не зря. Я прожила ее во имя тебя.

Примечания

1

Упоминаемая здесь и далее социальная сеть Instagram запрещена на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности.

2

Упоминаемая здесь и далее социальная сеть Facebook запрещена на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности.

3

МАУ – международные авиалинии Украины.

4

Мансы (жарг.) – неблаговидные поступки или намерения. – Прим. ред.

5

Архея – женщина-архангел.

6

Перверзный нарцисс – это человек, который питается эмоциями других людей, разрушая их здоровье и самооценку. – Прим. ред.

7

Бадди (от англ. buddy) – приятель. – Прим. ред.

8

Мизогин – человек, которому свойственна мизогиния. Мизогиния может проявляться в форме дискриминации женщин по признаку пола, их принижения, насилия в отношении женщин или сексуальной объективации. – Прим. ред.

9

Лимбическая система – это собирательное название структур человеческого мозга, участвующих в регуляции эмоций, мотивации, памяти. – Прим. ред.

10

Физиономист – тот, кто распознает по виду, по мимике лица внутреннее состояние человека. – Прим. ред.

Content

Анна Богинская
Код: вознаграждение: выбор из страха всегда ведет к боли, выбор из любви – к вознаграждению

Вознаграждение

Код: Вознаграждение

Обращение к читателю

Примечания