Владимир Линдер, Илья Васильев, Эльмира Айнулова, Аркадий Фатеев

Россия на 64 клетках. История великих шахматных чемпионов

Светлой памяти наших учителей:

российского шахматного историка Исаака Максовича Линдера,

блистательного математика Светланы Константиновны Тихомировой,

Мухамет-Шарифа Мингалиевича Субханкулова,

Юрия Андреевича Капустина.

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

К читателям книги «Россия на 64 клетках»

Дорогие читатели!

В России умение играть в шахматы традиционно связывали с выдающимся интеллектом и стратегическим мышлением. Будучи не только спортивным состязанием, но и народно любимой игрой, шахматы давно и прочно вошли в историю нашей страны, став самостоятельной частью русской культуры.

Шахматная игра упоминается ещё в русском эпосе, где фигуры на черно-белой доске двигал былинный герой Садко. Почитателями шахмат в разное время были Иван Грозный и Петр I, для которого эта игра являлась метафорой политики и дипломатии. В годы Великой Отечественной войны за игрой в шахматы наши солдаты и офицеры не только отвлекались от тягот фронтового быта, но и оттачивали тактическое мышление. В 1944 году Самуил Маршак, вдохновившись успехами Красной Армии на фронте, отразил в своем стихотворении победу в битве за Днепр в виде выигранной шахматной партии:

«Огнем прорвали мы в полях

Ряды немецких линий.

Был на Днепре объявлен шах,

И будет мат в Берлине.»

Под обложкой книги, которую вы держите в руках, собраны биографии людей, создавших России образ самой «шахматной» страны. Уверен, что знакомство с судьбами великих шахматистов подарит вам много удивительных открытий, связанных с этой игрой.

С. Е. Нарышкин, председатель Российского исторического общества

Предисловие

В 2023 году мне посчастливилось стать участником замечательного проекта – документального сериала «Россия на 64 клетках. История чемпионов». Создатели сериала ставили перед собой целью приобщение самого широкого зрителя к удивительному миру сражений и битв, разворачивающихся на шахматной доске. Надеюсь, погружение в историю жизни и творческих достижений легендарных отечественных шахматистов, таких как Александр Петров, Михаил Чигорин, Александр Алехин, Михаил Ботвинник, Анатолий Карпов и других, стало для многих зрителей настоящим подарком судьбы.

Важность этого проекта еще и в том, что он во многом основан на редких архивных источниках, позволяющих по крупицам воссоздать атмосферу и контекст эпохи, в которой творили наши чемпионы. История шахматного движения в России насчитывает 150 лет. Наша страна удерживала у себя шахматную корону в течение почти всего XX века. С появлением такого явления, как «советская шахматная школа», развитие главной интеллектуальной игры вышло на новый виток. В нашей стране, как ни в одной другой, шахматы стали частью национальной культуры. Поэтому в современных условиях документальный сериал о великих отечественных шахматистах, о вкладе нашей страны в историю шахмат как нельзя более актуален.

Понимаю, что зрительское восприятие не равно читательскому, что каждый формат, каждый «язык» имеет свои ограничения. Поэтому я был рад узнать, что на основе сериала «Россия на 64 клетках. История чемпионов» подготовлена книжная версия проекта. Уверен, что она найдет своего читателя.

Сергей Карякин, чемпион мира по быстрым шахматам и блицу

Россия на 64 клетках

История шахмат как увлекательное путешествие, которое длится вот уже полторы тысячи лет. Эта древняя игра стала настоящим культурным феноменом. Менялись названия и правила, облик и ходы фигур. Но популярность шахмат лишь росла, а в середине XX века достигла высшей точки. Рожденные в Индии, завоевавшие Восток и Европу, шахматы именно в России стали поистине всенародной игрой. Именно в России впервые в мировой истории государство увидело в шахматах одно из средств интеллектуального развития молодежи и поддержало советское шахматное движение.

Шахматы – это и искусство, и спортивная игра, и поистине универсальное средство для ежедневного досуга. Именно в России шахматы впервые были признаны культурным явлением, таким как литература, живопись или музыка. Каждый находит в них что-то свое. Поэт XIX века Федор Глинка писал:

Как в шахматы играть, так в свете должно жить,

И чтоб хождение твое в нем было прочно,

Смотри, чтоб с умыслом – и даже не нарочно —

На клеточку чужую не ступить.

Гениальные русские поэты, писатели, музыканты, художники, ученые оказывались во власти шахмат, которые называют царицей игр. Например, граф Лев Николаевич Толстой говорил: «Я не могу представить себе эту жизнь без шахмат, книг и охоты».

Для многих известных русских писателей и поэтов XX века шахматы были любимой игрой. Им посвящали романы, рассказы, стихи и поэмы Михаил Булгаков, Илья Ильф и Евгений Петров, Василий Аксенов и Владимир Высоцкий. А Владимир Набоков, сам составлявший шахматные задачи и написавший художественный роман о шахматном вундеркинде «Защита Лужина», видел в шахматах тот необходимый атрибут, без которого жизнь невозможна: «У нас есть шахматы с тобой, Шекспир и Пушкин. С нас довольно».

Композитор Сергей Прокофьев, страстно любивший шахматы, называл их «музыкой мысли». А Дмитрий Шостакович считал эту игру главным стимулом музыкального творчества. «Шахматы очень люблю: в них сочетаются искусство и наука. Они дают мне отдых и вдохновение», – говорил он.

Благодаря невероятному смешению интересов шахматных профессионалов с профессиональными музыкантами, скульпторами, художниками, писателями происходило какое-то магическое сближение их родственных душ.

Не случайно квартира гроссмейстера Алаторцева превратилась в клуб московской интеллигенции. Там собирались музыканты Галина Вишневская и Мстислав Ростропович, скульпторы Рукавишниковы, шахматисты Василий Смыслов и Юрий Авербах. Еженедельник «Дело» писал: «Только в СССР шахматы стали частью национальной культуры; больше нигде в мире они не были социокультурным феноменом».

Известный лозунг «Шахматы в массы», которому вот уже почти сто лет, сегодня вновь набирает силы. Российская шахматная федерация и Благотворительный фонд Елены и Геннадия Тимченко реализуют международную программу «Шахматы в музеях». В Клубе имени Ботвинника проводятся экскурсии по уникальному Музею шахмат. Шахматная игра становится обязательным предметом в российских школах. Экс-президент РШФ Александр Жуков, будучи сам квалифицированным шахматистом, считает: «Шахматы дисциплинируют, развивают логическое мышление, помогают просчитывать различные варианты в любой сфере деятельности. Благодаря им лучше усваиваешь информацию и четче ее структурируешь. Они помогают учиться и принимать важные жизненные решения».

С 2006 года в Москве, в Государственной публичной научно-технической библиотеке, действует уникальный Центр шахматной культуры и информации. Возглавляет его гроссмейстер Николай Кралин, единомышленником которого в течение 15 лет был старейший гроссмейстер мира Юрий Авербах.

Однако шахматы были популярны на Руси еще в былинные времена. Шахматные сражения упоминаются в сказаниях о боярине Ставре Годиновиче, новгородском гусляре Садко, богатырях Илье Муромце и Михайле Потыке. Умение играть в шахматы даже приравнивалось к богатырской доблести. В былине «Михайло Потык» говорится: «Как тут они наставили дощечку-ту шахматну, Начали они по дощечке ходить-гулять». Исаак Линдер комментировал эту цитату: «Шахматы – это не скучные деревяшки, а это жизнь, боевая, увлекательная, живая. Вот что хотел сказать и прекрасно сказал одной строкой народный певец».

Да и старинные пословицы говорят, что одной из любимых забав в Древней Руси была игра в шахматы: «Шахнет, да махнет, ан и вся игра», «Шахнул ему – с поля долой», «Шаханья много, да мат один», «В шахматы играть – своих оберегать».

На Руси любовь к шахматам вышла в народ из княжеских и царских палат. Иван Грозный проводил за игрой долгие часы. Как пишут некоторые историки, и умер он за шахматной доской во время партии с Борисом Годуновым.

Многие путешественники-иностранцы XVI–XVII веков рассказывали о популярности шахмат в Московском государстве. О ней упоминает англичанин Турбервиль, который побывал в русской столице в 1568 году. Он писал: «Очень распространена игра в шахматы, чуть ли не каждый сумеет дать вам шах и добавить мат; их искусство проистекает из большой практики». Римский и курляндский послы, заезжие гости из Праги, Венеции и Парижа тоже писали в мемуарах, что русские «весьма способны к шахматам».

По примеру царей и в боярских семьях начали практиковать полезную детям «прививку» шахматами с раннего возраста. Во всяком случае, «мастерам грамоты», как тогда называли преподавателей, уже не возбранялось учить этой игре. Исаак Линдер писал: «Еще маленьким царевичам покупали и доставляли в хоромы комплекты шахматных фигур. По сохранившимся документам можно узнать, что семилетнему Алексею Михайловичу купили в Овощном ряду деревянные шахматы и доски за три алтына две деньги, а для четырехлетнего царевича Петра Алексеевича живописец Иван Салтанов расписывал красками, серебром и золотом маленькие шахматцы».

Для Петра I шахматы стали любимым занятием в часы досуга – царь не забывал о них даже во время военных походов. Специально для него изготовили мягкие дорожные кожаные шахматницы. Все его придворные и фавориты – без исключения – должны были обучаться этой игре.

Неплохо играла и Екатерина II. По ее указанию в Царском Селе и подмосковном Покровском дворце были установлены столики с шахматами. Увлекался игрой и ее фаворит Григорий Потемкин. Об этом упомянул в своей эпиграмме фельдмаршал Суворов, который и сам был большим любителем шахмат: «Одной рукой он в шахматы играет, другой рукою он народы покоряет».

В первой половине XIX века шахматы завоевали популярность у дворян, а потом и у разночинной интеллигенции. В России появились первые шахматные мастера: Александр Петров и Карл Яниш, в начале 1850-х годов – Илья Шумов, братья Сергей и Дмитрий Урусовы. Были изданы первые шахматные книги. В 1853 году в Санкт-Петербурге было создано Общество любителей шахматной игры – первый официально разрешенный правительством шахматный клуб в России.

Первые мастера заложили фундамент отечественной шахматной школы, подготовили почву для деятельности Михаила Чигорина и его сподвижников. А в начале XX века успехи молодого Александра Алехина вдохновляли тысячи любителей шахмат России.

Революция 1917 года изменила страну. Шахматы из забавы горстки интеллектуалов стали поистине народной игрой. В середине 1920-х в Советском Союзе начался настоящий шахматный бум. Массовая шахматная организация опиралась на профсоюзы и советы физкультуры, выделявшие для развития шахмат необходимые средства. Во многих школах создавались шахматные кружки.

Удивительно верную мысль о будущем отечественных шахмат высказал Александр Алехин после победы в первом чемпионате Советской России в 1920 году: «Дальнейшее существование шахмат возможно лишь в случае, если государственные организации будут о них заботиться и руководить ими».

В 1924 году в Москве состоялся III Всесоюзный шахматный съезд. Он собрал 160 делегатов и проходил под лозунгами «Шахматы – орудие интеллектуальной культуры» и «Дорогу шахматам в рабочую среду». Председателем Всесоюзной секции был избран Николай Крыленко. Шахматами увлекался и вождь мирового пролетариата Владимир Ленин. Надежда Крупская вспоминала, что, когда будущий вождь был в ссылке в Шушенском, он вырезал шахматные фигуры из коры. В поэме «Владимир Ильич Ленин» Маяковский, рассуждая о важности различных игр, был предельно краток:

Скажем,

мне бильярд —

отращиваю глаз,

шахматы ему —

они вождям

полезней.

Сеанс одновременной игры в шахматы чемпиона мира Хосе Рауля Капабланки с членами правительства в Кремле стал ярким подтверждением «шахматного безумия», охватившего всех в дни проведения первого московского турнира 1925 года, о котором Всеволод Пудовкин снял фильм «Шахматная горячка».

Широкому распространению шахмат способствовало проведение еще двух международных турниров в Москве с участием Капабланки и его предшественника на шахматном троне, Эмануила Ласкера. В СССР появились свои талантливые мастера – Петр Романовский, Михаил Ботвинник, Александр Ильин-Женевский, Владимир Алаторцев. В первенстве профсоюзов 1935 года участвовало уже 700 тысяч шахматистов. Тогда же в Москве начала издаваться первая в мире шахматно-шашечная газета «64».

К началу Второй мировой войны советская шахматная организация превратилась в одну из крупнейших в мире по числу квалифицированных шахматистов: в ней насчитывалось семь гроссмейстеров и 50 мастеров. Во время войны советские шахматисты сражались на фронте или трудились в тылу, в боях или в блокаде Ленинграда погибли десятки талантливейших спортсменов. Оставшиеся в живых выступали в госпиталях перед ранеными, читали лекции, давали сеансы одновременной игры и даже организовывали турниры.

После Великой Отечественной войны началась уникальная эстафета побед советских шахматистов в состязаниях на первенство мира и в большинстве Всемирных шахматных олимпиад, а также в исторических командных битвах XX столетия. Среди них – радиоматч СССР – США в 1945 году, матчи сборной СССР против сборной мира в 1970-м и 1984-м.

«Равенство возможностей, провозглашенное советской системой, именно в шахматах реализовывалось в полной мере. “Поэт в России – больше, чем поэт”. Шахматист в СССР тоже был больше, чем шахматист. Ведущие гроссмейстеры становились объектами обожания, не уступая по популярности даже космонавтам», – писал еженедельник «Дело».

Именно в СССР зародилась традиция проводить крупные шахматные соревнования в музеях, на сценах дворцов культуры, театров и концертных залов, что подчеркивало особое значение игры.

После смерти в 1946 году четвертого чемпиона мира Александра Алехина из 12 следующих чемпионов мира восемь представляли нашу страну. Борьба за первенство в 1950–1960-х годах неизменно заканчивалась победой советских спортсменов. Шахматный патриарх Михаил Ботвинник невозмутимо отбивал попытки сбросить его с трона.

В 1960 году на шахматный олимп ворвался 24-летний Михаил Таль, в 1960–1970-х годах страну прославляли Тигран Петросян, Борис Спасский, Анатолий Карпов.

В годы многолетнего противостояния Анатолия Карпова с Виктором Корчным, а затем его беспрецедентного соперничества с Гарри Каспаровым интерес к шахматам во всем мире поднялся до невероятных высот. Владимир и Исаак Линдеры писали: «В начале 1990-х государственная поддержка, долго служившая опорой всему советскому спорту и шахматам в частности, существенно сократилась. Но шахматная жизнь России сумела остаться на плаву и приспособилась к новым реалиям. Накопленный опыт мощнейшей шахматной школы страны и сегодня продолжает приносить свои плоды».

И хочется верить, что среди мальчишек и девчонок, которые сегодня увлеклись шахматами, в ближайшие годы вырастут и наберут силы те, кто, как чемпион мира 2006 года Владимир Крамник и вступившие в бой за мировую шахматную корону Сергей Карякин и Ян Непомнящий, вернут шахматную славу нашей стране.

Александр Петров. Первый шахматный мастер России

Александр Петров был ровесником своего тезки – Александра Пушкина, оба они родились в 1799 году, обоим было суждено сыграть важнейшую роль в развитии отечественной культуры. Один стал основоположником современного русского литературного языка, а другой – совершил многочисленные открытия в шахматах.

Первая половина XIX века была знаменательным периодом в развитии отечественной культуры. Основатель реалистического направления в литературе поэт А. C. Пушкин, создатели литературной критики В. Г. Белинский и национальной музыки М. И. Глинка, родоначальники реализма в театре М. С. Щепкин и живописи П. А. Федотов, создатель новой геометрии блестящий математик Н. И. Лобачевский – все они выступали носителями новых, прогрессивных идей в литературе, искусстве, науке.

Развитие шахмат, замечательно соединивших в себе элементы науки, искусства и спорта, всегда было неразрывно связано с состоянием и уровнем культуры. Поэтому вполне закономерно, что одновременно с Пушкиным, Глинкой и другими родоначальниками национальной культуры выдвинулся и первый русский шахматный мастер Александр Дмитриевич Петров. Для его творчества были характерны исключительное дарование, богатая фантазия, глубина и научность шахматных исследований, удивительная многогранность интересов.

Петрову было суждено пройти жизненный путь от канцеляриста в Комиссии прошений в Санкт-Петербурге до тайного советника в Варшаве, от начинающего шахматиста до признанного всем шахматным миром сильнейшего мастера России.

Уже с детства окружающая обстановка способствовала развитию у мальчика интереса к шахматам: в них хорошо играли его отец и дед.

Когда Александру исполнилось четыре года, он получил в подарок от деда резные шахматы. Заметив привязанность ребенка к ним, отец решил обучить его игре. Мальчик быстро усвоил правила и уже в семь лет «играл изрядно». В 1804 году семья Петровых переехала в Санкт-Петербург, и Александр был определен в частное учебное заведение Каменского. Сам Петров вспоминал: «Из ранних лет моего детства более всего осталось в моей памяти: песчаные берега реки Великой <…> и резные шахматы, подаренные мне на именины дедушкой по матери Иваном Алексеевичем Соколовым, когда мне было четыре года. Шахматы эти были первыми моими игрушками».

Для развития шахматных способностей Петрова переезд в Санкт-Петербург оказался несомненно удачным обстоятельством. В российской столице шахматы получили распространение со времен Петра I. Сначала они культивировались лишь в сравнительно узком кругу дворянства и чиновничества. Но постепенно круг любителей расширялся. Русские шахматисты стали интересоваться и теорией шахмат, которая в то время еще только зарождалась.

Дед Петрова по материнской линии, чиновник Министерства юстиции Иван Алексеевич Соколов, был известным в столице шахматистом, в квартире которого собирались сильнейшие любители шахмат. Для него каждый, кто хорошо играл в шахматы, был желанным гостем. Внука он игре не учил. Говорил, чтоб сам разбирался в хаосе шахматных комбинаций и тогда толк будет. В первой партии дал мальчику в качестве форы ладью и обыграл.

«Днем и ночью я занимался только разбором играной партии и забывал школьные свои уроки. Я, ложась в постель и закрыв глаза, играл по памяти, пока усталость и сон не погружали меня в забвение», – вспоминал Петров.

Через год Саша играл с дедом на равных. В 14 лет он выиграл матч у одного из сильнейших шахматистов Санкт-Петербурга писателя-драматурга Алексея Копьева – 4:2.

В продвижении по службе молодому чиновнику канцелярии Александру Петрову способствовал его каллиграфический почерк. Он переписывал все докладные записки императору, и тот не раз выражал начальникам шахматиста свое удовольствие. При этом Петров мог шутки ради так подделать сложнейшую царскую подпись «Александр», что от оригинала ее было не отличить. Петров был призван к ответу и дал клятвенное обещание, что во веки веков не станет подписываться под руку государя.

В начале 1820-х Петров был представлен петербургскому генерал-губернатору, участнику Отечественной войны 1812 года, М. А. Милорадовичу – по словам Петрова, «страстному охотнику до шахматной игры». «Я был представлен ему как непобедимый игрок… Однажды я показал ему мою шахматную задачу “Бегство Наполеона из Москвы в Париж”. Задача эта чрезвычайно понравилась графу».

Милорадович пригласил Петрова поехать с ним в Павловск к императрице Марии Федоровне. Патриотическая задача произвела впечатление. Она была замечательна искусным символическим отображением на шахматной доске реальных событий. На диаграмме поле a1 обозначает Москву, h8 – Париж. Белые фигуры – российское войско, черный король – Наполеон. Остроумными нападениями белые кони (казаки атамана Платова) гонят черного короля в Париж, где на 14-м ходу ему объявляется мат.

Впоследствии эта задача была напечатана во французском журнале «Паламед». Но наиболее широкую международную известность получили его теоретические исследования о новом дебюте (Русская партия, или защита Петрова), который, пройдя испытание временем, и в начале XXI столетия остается в арсенале ведущих гроссмейстеров мира.

Петров в России и за рубежом был известен и как блестящий литератор. Его рассказы «Сцены из жизни шахматных игроков», напечатанные в середине 1840-х в журналах «Отечественные записки» и «Иллюстрация», пронизаны тонким чувством юмора. Вот лишь некоторые цитаты: «Шахматных игроков почитал своими братьями, но поступал с ними немилостиво…», «Почтеннейшие любители! Берегитесь пить чай с сухарями во время шахматной игры, задумавшись над третьим ходом…», «Король его, как Карл XII, был всегда впереди…».

Не оставил Петров без внимания и шашечную игру, подготовив «Руководство» к их основательному познанию. Петрова поражало, что, достигнув высот мастерства в более трудной для расчета комбинаций игре, в шашки он проигрывал. «Простые шашки имеют свои тонкости, недоступные шахматным игрокам», – говорил он.

За год до восстания декабристов и в год, когда победитель Наполеона Император Александр I отправился в очередное путешествие по России, на этот раз на восток страны, на Уральские заводы, в Санкт-Петербурге случилось крупнейшее наводнение. Пушкин в «Медном всаднике» описывал его так:

Нева вздувалась и ревела,

Котлом клокоча и клубясь,

И вдруг, как зверь остервенясь,

На город кинулась…

Из-за этого наводнения 1824 года чуть не утонул весь тираж книги «Шахматная игра…» мастера Александра Петрова, напечатанный в известной санкт-петербургской типографии Николая Греча. Эта книга стала своеобразной энциклопедией шахматных знаний первой половины XIX века. Тираж первого издания составил 300 экземпляров.

Политический и литературный журнал «Сын Отечества» писал: «Надеемся, что книга Петрова удовлетворит ожидания любителей и доставит приятное и безвредное занятие в часы отдохновения, будет способствовать изгнанию карточных и других игр, в занятиях которыми гибнут нередко деньги, здоровье и спокойствие!»

Успеху книги способствовала и литературная одаренность автора: история шахмат рассказана живо, в книге есть много запоминающихся аналогий, сравнений, эпитетов, причем многие цитаты актуальны и сегодня и применимы не только к шахматам: «Всякий ход должен иметь причину и цель», «Гораздо лучше самому атаковать, нежели ожидать атаки», «Уметь сыграть конец, значит уметь играть», «Не терять присутствия духа, хладнокровно встречать опасность и стараться оную отвратить».

Приобрести монографию Петрова стремился каждый серьезно увлекающийся игрой в шахматы. Книга была в собраниях Тургенева и Чернышевского. А в библиотеке Пушкина находятся даже два экземпляра петровского учебника. Один из них с дарственной надписью: «Милостивому Государю, Александру Сергеевичу Пушкину. В знак истинного уважения. От издателя». О неравнодушии поэта к шахматам свидетельствуют и известные строки из поэмы «Евгений Онегин»:

Уединясь от всех далеко,

Они над шахматной доской,

На стол облокотясь, порой

Сидят, задумавшись глубоко,

И Ленский пешкою ладью

Берет в рассеянье свою.

В 1831 году Пушкин, который в то время активно участвовал в выпуске оппозиционной «Литературной газеты», привлек к сотрудничеству Петрова: в номере от 1 апреля были напечатаны шахматные рассказы Александра Дмитриевича, правда, без подписи.

В письме своей жене Наталье Николаевне 30 сентября 1832 года Пушкин писал: «Благодарю, душа моя, за то, что в шахматы учишься. Это непременно нужно во всяком благоустроенном семействе; докажу после». Играть юная Наташа Гончарова училась по книге Петрова.

Ольга Сергеевна, старшая сестра Пушкина, была хорошо знакома и даже дружила – несмотря на двадцать лет разницы в возрасте – с Александрой Погодиной, будущей женой Петрова. И, как следует из ее письма мужу в феврале 1836-го, союз этот весьма одобряла: «Кстати, я в восторге, что м-ль Погодина выходит замуж».

4 ноября 1837 года на квартире Петрова в Санкт-Петербурге состоялось историческое собрание Петербургского общества любителей шахматной игры. Среди его членов были не только шахматные мастера и теоретики, но и известные государственные деятели, политики, писатели и военные. Многие из гостей были друзьями и Пушкина. А граф Михаил Виельгорский стал последним шахматным партнером перед гибелью поэта на дуэли в феврале этого года.

Шли годы, но казалось, что время не властно над шахматным мастерством Петрова. Он по-прежнему поражал соперников дальностью расчета в комбинационных осложнениях, умением безошибочно действовать в эндшпиле. Попытки русских мастеров Сергея Урусова и Ильи Шумова свергнуть Петрова с пьедестала закончились их капитуляцией. При этом Урусов был почти на тридцать лет моложе Петрова, а Шумов – на двадцать.

В 1863 году в журнале «Современник», который основал Пушкин и уже более пятнадцати лет издавал Некрасов, был напечатан роман Чернышевского «Что делать?» В том же году произошло восстание на территории царства Польского, находившегося в составе Российской империи. Живший тогда в Варшаве русский генерал Александр Петров оказался в гуще военных событий и попал в плен к известному воеводе генералу Лангевичу.

К тому моменту варшавская квартира вице-директора отделения Общего управления Правительственной Комиссии внутренних дел Александра Петрова и его жены Александры по воскресеньям становилась центром местной шахматной жизни. Особенно частыми были визиты мастера Александра Гофмана, но и другие сильные игроки старались не упустить возможность получить урок от «Русского Филидора», как почтительно называли Петрова в Европе после подробного разбора им в своей книге партий этого лучшего французского шахматиста конца XVIII века. Петров о нем отзывался так: «Никто из других польских шахматистов того времени не имел такого игрецкого склада, как Гофман».

В канун нового, 1863 года тяжело заболел Василий Погодин, тесть Петрова, и Александр Дмитриевич приехал из Варшавы к нему в поместье. От недуга Погодин так и не оправился. Именно в это время началось Польское восстание. Через несколько дней в дом ворвались уланы из отряда повстанцев сандомирского воеводы генерала Лангевича.

Сутки спустя тайный советник Петров был доставлен к Лангевичу. Пленнику был предложен обед, когда в доме появился адъютант Лангевича. К своему изумлению, Петров узнал в улане дочь генерала Пустовойтова – Анну, воспитательницу Варшавского института благородных девиц.

Несколько дней Петров скитался с отрядом в обозе, был очевидцем нескольких боестолкновений. В итоге его освободили под честное слово с обещанием выплатить повстанцам 10 тысяч злотых – 155 рублей. В письме редактору журнала «Шахматный листок» Петров пишет: «Вы, может быть, слышали, что я был в плену у Лангевича. Странствовал с ним семь дней. Выпущен был на честное слово явиться к нему через две недели. По прошествии этого срока искал его и наконец нашел в Кракове арестованным!»

В том же 1863 году, взяв с собой трех дочерей, он отправился в европейское путешествие. При этом Петров старался не упустить возможности сразиться с местными игроками. «За границею, – писал он, – я был похож на странствующего рыцаря. Приедешь, бывало, в какой-нибудь город и спрашиваешь: нет ли с кем подраться?»

В Париже Петров оказался в то же самое время, что и легендарный американский шахматист Пол Морфи, победивший пять лет назад всех соперников в США и в Европе. Весь шахматный мир с надеждой ожидал их встречи за шахматной доской. И сам Петров был не прочь сразиться: «Был у Морфи два раза, и он приезжал ко мне. Увы, он решительно отказывается от игры».

1863 год оказался последним годом шахматных выступлений Петрова. В дальнейшем он играл в шахматы редко. Однако композицией он продолжал заниматься довольно много, и его задачи публиковались во многих шахматных журналах и отделах того времени.

Из сообщений французских и немецких изданий можно заключить, что Петров даже намеревался участвовать во втором международном турнире в Париже 1867 года. Однако 22 апреля того года Александр Дмитриевич Петров умер в Варшаве.

Величайший шахматист России, крупнейший теоретик, знаменитый шахматный композитор – такова была оценка деятельности Русского Филидора, данная его современниками, в том числе крупнейшими мировыми шахматными авторитетами. Маэстро Иоганн Цукерторт писал о нем в лондонском журнале «Чесс плейерс мэгэзин»: «Недавно умер великий русский шахматист Петров, по общему признанию его соотечественников, – непревзойденный мастер России. Смерть его явилась тяжелой утратой для всего шахматного мира».

2 сентября 2019 года в городе Опочка у здания гимназии имени Александра Петрова был торжественно открыт бюст шахматного мастера, что стало первым таким случаем в отечественной истории. В тот день по псковскому радио Владимир Линдер, отец которого, известный российский историк шахмат Исаак Линдер в своих книгах, можно сказать, «открыл» России и шахматному миру Александра Петрова, прочитал свое оригинальное посвящение, написанное к этому событию:

Александр Пушкин – Александру Петрову

От Поэта – Шахматисту

Как много общего с тобою

С рожденья в нас переплелось.

И даже с псковскою землею

Связалось, обнялось, срослось!

……………………………

Два Александра-одногодка,

К Игре имея в жизни страсть,

С судьбой не споря, сумасбродкой,

Не дали гению пропасть!

Творчество Петрова, его учеников и современников имело важное значение как для зарождения русской шахматной школы, так и для развития шахматного искусства во всем мире.

Карл Яниш. Шахматы как средство общения между народами

1853 год для Российской империи оказался непростым и богатым на события. В Москве горело здание Большого театра, пожар длился около двух суток. Было открыто сообщение по Варшавской железной дороге от Санкт-Петербурга до Гатчины. Но самым известным стало, конечно, другое историческое событие: в октябре 1853 года началась Крымская война, которая продлится три года.

Дипломатические отношения со многими странами после этой военной кампании останутся напряженными еще надолго. Многие известные современники будут во всеуслышание осуждать Россию. Например, Карл Маркс ратовал за широкомасштабную войну против русского царя. В самой России усилилось противостояние славянофилов и западников, пацифистов и поддерживающих войну. Военные неудачи породили пацифистскую литературу. В ходе Крымской войны всероссийскую известность получил молодой писатель граф Лев Толстой с публикующимися в прессе «Севастопольскими рассказами» с места событий.

Значимые события произошли и в шахматном мире России: было создано Петербургское общество любителей шахматной игры, его секретарем стал активный популяризатор шахмат Карл Андреевич Яниш – российский шахматный мастер и теоретик.

Карл Яниш родился в 1813 году в балтийском городе Выборге в семье коммерции советника Андрея Андреевича Яниша. Мальчик рано осиротел и воспитывался в семье дяди – известного московского хирурга Карла Ивановича Яниша, который лечил самого фельдмаршала Суворова. Шахматные правила Яниш освоил без помощи взрослых, в семь лет прочитав самоучитель. Другой его дядя, Николай Сутгоф (отец декабриста Александра Сутгофа), генерал-майор русской армии, согласился оплатить обучение племянника в столичном корпусе инженеров путей сообщения. Уже при поступлении юноша проявил способности к математическим наукам. В сохранившихся делах института есть сведения об успехах поручика Яниша по «умозрительной механике» и об избрании его репетитором в марте 1837 года «согласно с мнением профессоров». Цель была вполне определенной – «постепенным усовершенствованием в познаниях приготовить к преподаванию с тою пользою для обучающихся, какая доставляется основательнейшим знанием предмета».

К этому же году относятся первые сведения о шахматной деятельности Яниша. Он значился четвертым в списке Петербургского общества любителей шахматной игры, собиравшегося регулярно на квартире у сильнейшего шахматиста России Александра Петрова, вскоре дослужившегося до титула тайного советника, что соответствовало чину генерал-лейтенанта. До нас дошла партия Яниша, выигранная тогда у своего учителя. Это одна из пяти партий русских шахматистов, которые сохранились с 1830-х годов. Характеризуя свою игру в этой встрече, Яниш писал: «Первые ходы в атаке не были теоретически вполне точными, но середина партии может, мне кажется, служить замечательным примером для тех случаев, когда при рокировке в разные стороны каждый игрок атакует на своем фланге».

Когда Янишу было 27 лет, ему уже пророчили отличную научную и преподавательскую карьеру, но он оставил профессорскую кафедру. Яниш посвятил свою жизнь шахматам, изучению теории игры и ее исследованию математическими методами. Всемирную известность ему принес труд «Новый анализ начал шахматной игры», изданный в Дрездене и Санкт-Петербурге (1842–1843), в котором он развил многие идеи своего шахматного учителя Александра Петрова. Журнал «Шахматный листок» писал: «С появлением этой книги шахматная теория окончательно приняла свойственную ей научную, аналитическую форму; последующим писателям остается только разрабатывать подробности, идти по указанному господином Янишем пути. Не национальная гордость, а уважение к истине заставляет нас ставить так высоко труды нашего соотечественника».

После отъезда Петрова в Польшу именно неутомимый популяризатор шахмат Яниш стал его преемником в Российском шахматном сообществе. Он всемерно способствовал пропаганде игры в своем Отечестве. Яниш чувствовал необходимость создания объединяющего клуба, много сил и энергии отдавал общественной шахматной деятельности. Через год после основания общества он написал «Устав шахматной игры», а в 1857 году издал этот Устав в новой редакции. Собрания Общества проходили по вторникам и пятницам. В эти дни устраивались матчи, турниры, консультационные партии. Шахматисты изучали их и переписывали от руки. Позже эти записи расходились по всей России. Турниры играли по жребию, после каждого тура проигравшие выбывали, поэтому такой турнир удавалось провести за два дня.

Но попасть в Общество мог далеко не каждый. Годовой членский взнос составлял 15 рублей серебром. В то время рубля хватило бы на трех поросят, четырех гусей или четыре килограмма мыла. Земский врач получал 180 рублей в год, кожевенный мастер – 120, а школьный учитель – до 90. Общество находилось под секретным наблюдением полиции. Клуб просуществовал до 1860 года, когда из-за недостатка средств был вынужден прекратить свое существование.

В 1842 году Яниш совершил первое путешествие за границу, чтобы ближе познакомиться с состоянием игры на Западе. Здесь в это время развила активную деятельность группа немецких шахматистов, известная в истории под именем «плеяды» или «семизвездия» (в нее входили Бледов, Бильгер, Лаза, Ганштейн, Майет, Горвиц и Шорн). Она издавала шахматные труды, организовала в 1836 году Берлинский шахматный клуб, а десять лет спустя – журнал «Дойче Шахцайтунг». Основателем клуба и журнала был Людвиг Бледов.

Яниша можно заслуженно считать первым российским международным шахматным мастером, по игре которого Европа судила об уровне российских мастеров. Английский мастер и теоретик Джордж Уокер перевел и издал книгу Яниша на английском языке. Он писал про книгу так: «“Новый анализ” Яниша является лучшим, наиболее полным и исчерпывающим учебником дебютов из всех, какие когда-либо были опубликованы в нашей стране».

Крупным событием в шахматной жизни Европы стал первый в истории шахмат международный турнир, организованный в 1851 году в Лондоне. Англичане прислали приглашение участвовать в нем и лучшим мастерам России. «Иллюстрейтед Лондон ньюс» 31 мая 1851 года с воодушевлением информировал своих читателей: «Из России к нам обещает приехать такой сильный игрок, как Яниш, и его талантливый собрат по оружию Шумов; однако сейчас, когда мы пишем эти строки, они еще не прибыли».

Однако ни Илья Шумов, ни Карл Андреевич Яниш не успели приехать к началу соревнований. Яниш сыграл позже товарищеский матч со знаменитым английским мастером Говардом Стаунтоном, уступив по результативным партиям 2:7 (при одной ничьей). Из десяти партий лишь в двух борьба закончилась раньше 30-го хода. Остальные продолжались свыше 40 ходов, а одна партия – даже более 90. Это свидетельствовало о напряженности поединков.

Яниша избирали почетным членом шахматные клубы Парижа, Лондона, Вены и Берлина. По его предложению проводились партии по переписке между Санкт-Петербургом и Дерптом (ныне – Тарту). От столицы играл сам Яниш, от Дерпта – известный мастер Лионель Кизерицкий, в дальнейшем переехавший в Париж.

Один из первых отечественных исследователей жизни и творчества Яниша российский историк шахмат Исаак Линдер писал в своей книге «Первые русские мастера»: «Яниш рассматривал шахматы как важное средство общения между народами, установления “согласия между любителями всех наций”. Всей своей деятельностью он много способствовал развитию международных связей России».

Яниш называл композицию поэтическим творчеством шахмат. Первые произведения Яниша были опубликованы в начале 1840-х и отражали характерное для тех лет увлечение многоходовыми задачами с довольно сложными условиями – дать мат определенной фигурой, иногда даже пешкой, и так далее. Однако пора увлечения многоходовыми задачами прошла у Яниша довольно быстро. «Главным достоинством задачи, – писал Яниш в 1856 году, – признаются изящество и скрытность основной мысли; конечно, желательна притом и возможная краткость решения».

Карл Андреевич Яниш сочинял красивые и оригинальные задачи и внес значительный вклад в развитие изобразительной композиции. Исаак Линдер подчеркивал, что «именно в этой области талант его нашел яркое проявление». При этом Яниш использовал свой литературный дар, излагая исторические легенды и порой направляя читателя на верный путь к решению. Мировую шахматную печать обошла его задача под названием «Железная клетка Тамерлана». Впервые напечатал ее в 1850 году французский журнал «Ля Режанс». Согласно легенде, знаменитый монгольский полководец и завоеватель Тамерлан, окружавший себя в походах поэтами и учеными, любил в часы досуга играть в шахматы, которые считал одним из источников военной и государственной мудрости. Здесь, пишет Яниш, «есть где разгуляться восточной поэтической фантазии. Так, один шахматный писатель <…> изобразил на шахматнице ту клетку, в которую заключен был турецкий султан Баязет, взятый в плен Тамерланом в кровавой битве ангорской. Кто знает человеческое сердце, тот найдет весьма правдоподобным, что один из поэтов-льстецов, благодетельствуемых Тамерланом, мог поднести ему следующую проблему».

«Так исполнено повеление жестокого Тамерлана, и враг его изнемогает в тесном заключении. Пораженный победителем, телохранитель Баязета (черный слон) остается бессильным свидетелем последних его страданий», – писал Яниш, заключая свою символическую задачу.

Шахматы в представлении Яниша сочетали в себе красоту поэзии и изящность математики. Он стал первым, кому удалось найти все 92 возможных способа расстановки на доске восьми ферзей так, чтобы они не угрожали друг другу. Используя математику и анализ в своих фундаментальных шахматных исследованиях, Яниш невольно внес вклад и в саму математику. В 1863 году Российская Академия наук выпустила три тома его капитального труда «Трактат о приложении математического анализа к шахматной игре», который опередил время на несколько десятилетий. Его открытия использовались учеными и сто лет спустя.

Последние годы жизни Яниш посвятил созданию масштабного труда, посвященного применению математических моделей при анализе шахматных партий. Но завершить свое исследование не успел. Он умер в Санкт-Петербурге в 1872 году от аневризмы. Смерть его оказалась для многих ударом. Его соратник шахматный мастер и композитор Илья Шумов писал через несколько дней в некрологе: «Весьма значительная утрата!.. Накануне еще мы видели Карла Андреевича в шахматном клубе совершенно здорового и веселого, смеявшегося таким полным добродушия смехом. Его портрет и сведения об его ученой, шахматной и служебной деятельности были напечатаны в прошлом году в № 123 “Всемирной иллюстрации”; теперь можем прибавить к тому несколько слов о его личности. Грустная, плачевная возможность. Карл Андреевич был человеком безукоризненных правил, чистосердечный в полном смысле слова, необыкновенного ума и истинно высокого образования… Он все знал и помнил. Ему было 59 лет. В четверг, 9 марта, отвезли бренные останки на Волково кладбище. Мир праху твоему, – редкий из достойнейших людей!»

В память о Карле Андреевиче его сестра баронесса Амалия Бойе аф Йеннес, урожденная Яниш, учредила стипендию для студентов в Гельсингфорсском университете, крупнейшем в Финляндии, и эта стипендия присуждается и по сей день.

Сильнейший шахматист России конца XIX века Михаил Чигорин высоко ценил творчество Яниша: «В шахматном мире немного имен, пользующихся столь широкой и заслуженной известностью, как имя соотечественника нашего Карла Андреевича Яниша».

Сергей Урусов. Герой обороны Севастополя и друг Льва Толстого

В 1853 году началась Крымская война. Русская эскадра под командованием адмирала Нахимова при Синопе разгромила турецкий флот. Это было последнее крупное сражение эпохи парусного флота.

В Санкт-Петербурге в том же году начались шахматные баталии в первом официально зарегистрированном шахматном клубе России. Среди лучших игроков был и будущий участник обороны Севастополя князь Сергей Урусов.

Сергей Семенович Урусов (1827–1897) происходил из ярославской ветви древнего княжеского рода Урусовых. Его жена, Татьяна Афанасьевна Нестерова, состояла в родстве с Натальей Гончаровой-Пушкиной.

Младший брат Сергея Урусова Дмитрий (1830–1903), действительный статский советник (что соответствовало чину генерал-майора), также был сильным шахматистом. Они с детства вместе увлекались игрой, часто гостили друг у друга и играли тренировочные партии. Сергей был сильнейшим игроком в Москве, а Дмитрий – в Санкт-Петербурге.

Российский историк шахмат Исаак Линдер в книге «Первые русские мастера» писал о них так: «Братья были внешне похожи друг на друга: высокого роста, хорошо сложены, красивы. Однако характеры имели разные. Сергей, как сообщают современники, был “человек прямой, решительный, импульсивный, бесстрашный, вспыльчивый, гордый, своеобразный и крайне самолюбивый”. У Дмитрия характер был мягче, спокойнее, он не любил шумной светской жизни, но был при этом гостеприимен. Его отличали честность, бескорыстность, стремление делать все самому».

До открытия клуба шахматисты Санкт-Петербурга собирались в начале 1850-х годов на квартире Дмитрия Урусова. Газета «Санкт-Петербургские ведомости» писала: «Игра в шахматы возбуждает в наше время живейший интерес повсюду; тем приятнее видеть, что отечество наше и в этом не хочет отстать от других просвещенных стран». Заметив возросший интерес к игре, предприимчивый владелец антикварного магазина на Невском закупил для салона много разнообразных комплектов шахмат. Особенно привлекательными были полученные из Китая шахматы, искусно выточенные из кости.

Оба брата стали членами Петербургского общества любителей шахматной игры, открытого 27 марта 1853 года.

Здесь собиралось до 50 человек, среди них были шахматисты Александр Петров, Карл Яниш, Илья Шумов, братья Урусовы, Виктор Михайлов, писатели Иван Тургенев, Лев Толстой, Михаил Салтыков-Щедрин, Николай Ахшарумов. В клубе проходило чествование героя обороны Севастополя генерала Тотлебена.

Одной из заслуг клуба была выработка Устава шахматной игры. Цель общества, как следовало из Устава, – «распространение вкуса к этой благородной и поучительной игре». Устав общества имел большое значение для разработки единых правил проведения матчей и игры по переписке, послужил он и образцом для составления ряда иностранных шахматных кодексов.

Когда началась Крымская война, ушедший в 1852 году в отставку Сергей Урусов не смог спокойно жить в тиши московского особняка. Он участвовал в героической обороне Севастополя. По легенде, именно находясь в Четвертом бастионе в перерыве, между боевыми действиями князь разработал и анализировал гамбит в дебюте слона, который до сих пор носит его имя – гамбит Урусова. В 1857 году его анализ этого начала был опубликован в немецком журнале «Шахцайтунг» и горячо обсуждался современниками.

В севастопольских окопах он нередко играл с товарищами вслепую. Однажды князь провел такую игру на трех досках сразу. Напротив игроков за тремя досками стояли три человека, которые должны были исполнять указания Урусова. Сам князь сел спиной к ним в другом конце комнаты. Каждый стол имел свой номер. Урусов говорил громко, например: «У стола № 1 четвертая пешка с левой стороны два шага вперед». Тогда ему передавали, какой ход сделал противник. Вслед за тем он переходил к столу № 2 и, когда ему сообщали о ходе противника, он переходил к столу № 3 и потом возвращался опять к № 1 и так далее.

Князь, генерал-лейтенант Владимир Барятинский с восхищением вспоминал об этих поединках: «Все это время присутствовавшие подвергались довольно большой опасности, потому что снаряды, пускаемые с английских батарей, направлялись на пункт, где мы находились. Урусов продолжал невозмутимо свою тройную игру, похлебывая по глотку из стакана чая. Он выиграл две партии».

Известно, что Урусов предложил начальнику Севастопольского гарнизона графу Дмитрию Ерофеевичу Остен-Сакену бросить вызов англичанам и сыграть с ними партию в шахматы на передовой траншее перед Пятым бастионом, которая уже несколько раз переходила из рук в руки и стоила не одну сотню жизней. Урусов получил отказ.

Он был героическим человеком. В одном из боев отряд под командованием подполковника Урусова выбил противника с моста и штурмом взял захваченные врагом позиции. Силы неприятеля в пять раз превосходили численность отряда Урусова. Но он более суток удерживал высоту, пока не получил приказ отступить. Это позволило вывезти все орудия, не оставив противнику ни одного трофея. За этот подвиг Урусов был награжден орденом Святого Георгия, а за оборону Севастополя произведен в полковники и удостоен золотой полусабли с надписью «За храбрость».

Там же, на Крымской войне, Сергей Семенович Урусов познакомился с Львом Толстым, и они нередко играли в шахматы. Толстой во время обороны Севастополя служил артиллеристом, участвовал во многих боевых операциях, из прапорщиков был произведен в подпоручики. Толстой любил шахматы и неплохо играл, но именно Урусов заразил его страстью к шахматной игре. Графа пленило не только шахматное умение этого офицера – он был поражен и бесстрашной отвагой Урусова.

«Он выходил из траншей в белом кителе под градом снарядов и пуль, служа при своем большом росте прекрасной мишенью для неприятельских стрелков. Он был ранен в грудь пулей, которая извлечена не была», – вспоминал Толстой. Уже позже, после окончания Крымской войны, Толстой нередко играл в шахматы с Иваном Тургеневым.

После окончания войны Урусов окончательно вышел в отставку, на этот раз в чине генерал-майора. Его главной страстью всю жизнь оставались шахматы. Урусова отличали солидные теоретические познания и хорошая техника игры. Три матча с сильнейшим шахматистом Санкт-Петербурга Ильей Шумовым неизменно завершались уверенными победами Сергея Урусова. Он отличался упорством при защите трудных позиций и умением переходить в контрнаступление.

Свидетель третьего победного поединка 1859 года, журналист и шахматист Виктор Михайлов не преминул поделиться своими впечатлениями об игре Сергея Урусова с читателями: «Глубоко изучивший теорию и сделавший в ней важные открытия, кн. Урусов особенно силен в дебютах и концах игор. Никто лучше его не умеет быстро развить свои силы, двинуть вперед офицеров. Образовать блестящую, смелую и в то же время совершенно верную атаку».

В 1859 году Сергей Урусов стал объективно вторым игроком России. По силе игры он уступал лишь Александру Петрову, во встречах с остальными соотечественниками преимущество было на стороне Урусова.

В 1859 году в Санкт-Петербурге на Мариинской (ныне Исаакиевской) площади открыт памятник Николаю I работы русского скульптора Петра Карловича Клодта. Там же, в Санкт-Петербурге, начал ежемесячно выходить первый русский журнал «Шахматный листок». Он освещал основные события в России и за рубежом, публиковал партии и теоретические анализы. Из номера в номер в нем печатались статьи участника обороны Севастополя князя Сергея Урусова.

В 1859 году он решил бросить перчатку сильнейшему игроку России Александру Петрову. Урусов специально приехал к нему в Варшаву, и там они сыграли матч.

Петров вспоминал этот поединок: «Ему досталось начинать. Он играл шотландским гамбитом. Я слышал, что он много занимался этим дебютом и сделал новые открытия. Потому я и не уклонялся от этого гамбита, желая видеть его атаки».

Этот матч фактически определил сильнейшего шахматиста России. Между соперниками была двукратная разница в возрасте: Петров – 65 лет, Урусов – всего 32 года. За две недели они сыграли двадцать одну партию. Победу одержал Петров. «Петров хладнокровнее меня в игре, – признал Урусов, – и в этом его огромное преимущество надо мною. Петров неутомим – а это великое достоинство; в нем нет нервозности». Александр Петров же отмечал, что князь Урусов имеет все качества сделаться сильнейшим игроком, «так, что может играть не без успеха с лучшими заграничными игроками».

Братья Дмитрий и Сергей Урусовы часто гостили друг у друга и играли тренировочные партии. В 1860 году Дмитрий женился и переехал в родовое имение Спасское Ярославского уезда. К тому времени шахматы стали популярным времяпровождением среди дворянства, они были любимым досугом Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Чернышевского, Толстого.

Сергей Урусов мечтал попробовать свои силы с иностранными мастерами. В 1862 году он записался в участники Лондонского международного турнира, но поехать не смог.

И все же Урусову довелось состязаться с сильными иностранными шахматистами. В том же году в Санкт-Петербурге он сыграл вничью с венгерским мастером Колишем, а спустя четыре года обыграл немецкого мастера Гиршфельда. Эти результаты показывали, что по классу игры Сергей Урусов вполне соответствовал уровню зарубежных мастеров. Владимир Барятинский сообщал, что «Урусов одним из первых в России играл по переписке со знаменитыми лондонскими, парижскими и нью-йоркскими игроками».

Крымская война повлияла на всю жизнь Урусова. После ее окончания он продолжал дружить с теми, с кем познакомился в бастионах и окопах, в том числе и с Львом Толстым. Великий писатель нередко приезжал к отставному генералу в Спасс-Торбеево. Сам граф говорил о шахматисте: «Очень храбрый офицер, большой чудак и вместе с тем один из лучших европейских шахматных игроков».

Историк Исаак Линдер сообщил нам и такой интересный факт их дружбы: Сергей Семенович стал крестным отцом троих детей Льва Толстого – Марии, Льва и рано умершего Петра.

В ноябре 1868 года Урусов не без гордости поделился с графом новостью из московской шахматной жизни: «Меня выбрали президентом шахмат. клуба, думают вести игру по переписке…»

Свои теоретические исследования Урусов обобщил в серии статей «Руководство к изучению шахматной игры», где дал классическое определение активной защиты: «Правильная оборона есть та, которая предполагает переход в контрнаступление и поэтому называется активной».

В 1878 году Сергей Урусов закончил шахматную карьеру. За время своего увлечения этой игрой князь собрал богатую шахматную библиотеку, которую подарил старшему сыну Льва Толстого Сергею.

Сын писателя вспоминал: «В Ясную Поляну не раз приезжал и Урусов. Он в то время решил перестать играть в шахматы, а я уже увлекался шахматами. Урусов подарил тогда мне свои книги. Хотя он и бросил игру, он, однако, играл с моим отцом, а перед его отъездом мы, то есть отец и я, предложили ему сообща играть по переписке». Толстой называл Урусова «мой севастопольский друг, с которым мы хорошо любим друг друга».

Сергея Урусова справедливо называют в числе тех немногих, кто в начале и в середине XIX века закладывал фундамент отечественной шахматной школы вместе с русским мастером Александром Петровым и теоретиком Карлом Янишем.

Михаил Чигорин. Основатель отечественной шахматной школы

В конце XIX века имя Михаила Чигорина было известно всему шахматному миру. Он стал первым русским шахматистом, участвовавшим в матче за звание чемпиона. И во многом благодаря ему Россия стала одним из мировых шахматных центров. Однако путь Чигорина к высотам был не из легких.

Михаил Чигорин родился 31 октября 1850 года в Гатчине в семье мелкого служащего. Он рано потерял родителей, воспитывался в Гатчинском сиротском институте и именно здесь встретил своего первого учителя шахмат. Им оказался один из воспитателей – преподаватель немецкого языка Август Шуман. Один из сильнейших игроков планеты своего времени познакомился с шахматами только в 16 лет.

Порядки в сиротском институте были жесткие. Практиковались телесные наказания и заключение в карцер. В 1868 году среди воспитанников вспыхнули волнения: воспитанники устроили групповое избиение директора Осипа Доливо-Добровольского за отказ принять жалобу на издевавшегося над ними воспитателя Игнациуса. Чигорина объявили одним из зачинщиков и исключили из института, когда ему было 17 лет. Но Михаилу повезло: благодаря красивому почерку ему удалось устроиться писарем в полицию с окладом 50 рублей в месяц.

Такое жалованье давало возможность нормального существования. Например, за один рубль можно было купить около тридцати килограммов муки. За два с половиной рубля – килограмм красной икры.

Михаил Иванович не рассчитывал сделать карьеру чиновника. Страстью его жизни стали шахматы. С 1873 года Чигорин посещал кафе «Доминик» на Невском проспекте. Это было одно из любимых мест петербургской богемы, первое в России кафе, появившееся в 1841 году. Здесь ежедневно бывали до полутора тысяч человек. Для шахмат была отведена большая просторная комната. Можно было за 20 копеек в час получить шахматную доску с комплектом фигур и играть против сильных соперников.

Играли на деньги, ставили по 25 копеек. Чтобы уравнять шансы, корифеи давали менее опытным соперникам фору – от ладьи до пешки. С 1876 года в кафе «Доминик» проводились шахматные турниры – тогда это было в новинку. Участвовал в них и Михаил Чигорин. Он говорил про них: «В особенно острых положениях я всегда старался держать руки в карманах, чтобы не сделать поспешного хода».

Состязания с солидным призовым фондом приносили Чигорину неплохие деньги. Он решил уволиться с государственной службы. Проработав 11 лет, в 1883 году Михаил Иванович вышел в отставку. Австрийский шахматист Рудольф Шпильман так отзывался о русском мастере: «Для Чигорина в принципе не существовало слово “ничья”. Должны были быть разменяны все фигуры на доске, должны были остаться только два короля, чтобы он признал, что сделал все, что должен был сделать, и партия действительно ничья. Чигорин очень не любил, когда ему предлагали ничью».

Чигорин за восемь лет из начинающего игрока превратился в маэстро – именно так до появления слова «гроссмейстер» называли шахматистов высшего уровня. С начала 1880-х годов Чигорина приглашали на крупные международные турниры: в Берлин, Вену, Нью-Йорк. А в 1889-м он получил вызов на матч от самого Вильгельма Стейница – первого чемпиона мира по шахматам. Это был поединок между шахматистами, придерживавшимися принципиально разных взглядов на развитие шахматного искусства.

В Париже в 1889 году была построена Эйфелева башня, ставшая символом французской столицы. Учредительный съезд II Интернационала объявил 1 мая Днем международной солидарности рабочих. Чемпион мира Вильгельм Стейниц опубликовал книгу под названием «Современное шахматное руководство», ставшую учебником для десятков тысяч поклонников игры во всем мире.

В том же году русский шахматист впервые боролся за звание чемпиона мира по шахматам. Его соперником был Стейниц.

Вильгельм Стейниц называл себя глашатаем новой школы. Он разработал концепцию позиционной игры и провозгласил основные принципы шахматной стратегии. Все последующие чемпионы мира считали его своим учителем.

Чигорин был одним из главных оппонентов новой школы. Он смотрел на шахматы как на игру разума, где всегда есть место творчеству и вдохновению. Некоторые партии он считал произведениями искусства. Это был истинный шахматный романтик. Сражались не только два шахматиста, но и две шахматные школы. Чигорин писал: «Я считаю, что мы со Стейницем представляем собой просто два разных направления в нашем искусстве. Я сказал бы, что он напоминает Сальери, тогда как мне хотелось бы быть Моцартом».

Стейниц, признавая силу Чигорина, всегда был готов защищать свои принципы за шахматной доской: «Особенное восхищение вызывает стиль его игры, характерными чертами которого являются редкая энергия и блеск комбинаций при проведении атак королевского фланга».

Их первый поединок за корону состоялся в 1889 году в Гаване. Такое условие поставил чемпион, и Чигорин согласился. Но его путь на пароходе через Атлантику занял 23 дня, и дорога совершенно вымотала русского шахматиста. А в Гаване ему стало еще хуже. Чигорин, выросший в Санкт-Петербурге, очень плохо переносил жаркий и влажный климат Кубы.

Болезнь и потеря концентрации приводили к ошибкам в простых ситуациях. Встреча из двадцати партий завершилась победой Стейница с преимуществом в четыре очка всего при одной ничьей. Но на этом их противостояние не закончилось. Через три года соперники вновь сошлись за доской в историческом поединке.

Однако еще до того, через год после первого матча на первенство мира, Чигорин и Стейниц сыграли новый матч, но теперь уже по телеграфу. На обдумывание хода каждому давалось по два дня. Этот поединок продолжался два года и состоял из двух партий, сыгранных гамбитом Эванса. Стейниц проиграл обе, признав силу лучшего шахматиста Российской империи: «Игра его была во всех отношениях изумительна. Правда, это победа надо мной лично, но не над стилем игры, не над принципами “новой школы”».

Уязвленный чемпион мира предложил сыграть еще один матч на первенство мира – до десяти побед.

В 1892 году в США появилась компания «Кока-Кола», в журнале «Русская мысль» опубликована повесть Антона Чехова «Палата № 6», а патриот и интернационалист Хосе Марти создал Кубинскую революционную партию, через три года сыгравшую решающую роль в организации освободительной войны против испанского колониального владычества на Кубе. В этом же году Михаил Чигорин вновь боролся за шахматную корону. Снова со Стейницем. И снова на Кубе: Чигорин согласился на это, поскольку честь русской шахматной школы была важнее личных удобств.

Шахматы становились все более популярны на Кубе: это была одна из любимых игр губернатора острова. Именно на Кубе в 1888 году родился будущий чемпион мира гениальный Хосе Рауль Капабланка.

Капабланке было лишь три года, когда Чигорин и Стейниц вторично сошлись в битве за корону. Матч длился ровно два месяца. Русский шахматист начал с красивой победы. Но во второй половине встречи он несколько сдал. Вновь свою роль сыграл жаркий и влажный климат. «Под конец я играл наполовину больным. После матча все мои платья висят на мне, как на вешалке», – говорил шахматист.

И все же претендент сохранял шансы на победу после 22 партий. Чигорин проиграл Стейницу девять и выиграл восемь при пяти ничьих. Матч вызывал чрезвычайный интерес у местных любителей шахмат, и посмотреть за ходом 23-й партии собралась огромная толпа. Это был ключевой момент матча. Победа Чигорина не только сравнивала счет в матче, но и давала ему психологическое преимущество.

Для русского шахматиста партия началась почти идеально. Еще до 30-го хода претендент дважды мог выиграть. Стейниц потерял коня и отчаянно пытался свести партию к ничьей. Но на 32-м ходу случилось необъяснимое. В газетах об этом писали так: «Все оживленно обсуждали блестящую кампанию Чигорина и ожидали, что Стейниц вот-вот сдаст партию. И вдруг началось необычайное волнение! Публика повскакивала с мест, увидев, что русский маэстро, нервный, с изменившимся лицом, в ужасе схватился за голову».

Чигорин совершил грубую ошибку: убрал слона, прикрывавшего короля. После чего черные ладьи смогли объявить очевидный и быстрый мат в два хода. Это была катастрофа. Стейниц выиграл и партию, и весь матч за чемпионский титул.

Шахматный журнал British Chess Magazine писал: «Симпатии английских шахматистов всегда были гораздо больше на стороне колоритной и предприимчивой игры русской школы, чем осторожной, основанной на точности и методичности, немецкой».

Выиграв второй матч у Чигорина, Стейниц неоднократно говорил, что не планирует больше играть матчи. Однако, когда гаванский клуб предложил организовать матч с молодой восходящей звездой Эмануилом Ласкером – к началу матча ему было 26 лет против 58 лет чемпиона, – Стейниц ответил согласием. В этом поединке он уступил Ласкеру, ставшему вторым чемпионом мира в истории шахмат.

После драмы в Гаване сильнейший русский шахматист Чигорин больше не боролся за титул чемпиона мира. Он решил посвятить себя другой важной миссии – популяризации шахмат в России. Хотя особых накоплений у него не было, он в течение многих лет за свой счет издавал несколько газет и журналов, посвященных этой интеллектуальной игре. Его творческое наследие и теоретические открытия положили начало отечественной шахматной школе. Польский шахматист Шимон Винавер говорил про Чигорина: «Гениальный самородок. Он был первым русским, который стал работать над созданием общественной шахматной жизни в России».

В XIX веке шахматной столицей считался Лондон, но благодаря успешным выступлениям Чигорина на международных турнирах интерес к игре серьезно повысился и в России. Сильные мастера появились не только в столице. В конце марта 1899 года Михаил Иванович приехал в Москву по приглашению местного шахматного клуба. А на торжественном обеде подал идею – организовать первый Всероссийский турнир. Всего через полгода идею удалось воплотить в жизнь с помощью взносов участников и вклада меценатов.

В чемпионате страны играли 12 шахматистов: четверо от Санкт-Петербурга, пятеро от Москвы и трое из провинции. Чигорин победил и в первом, и в двух последующих всероссийских турнирах. Но его главное достижение – не титулы. Будучи мастером комбинационной игры, он оставил яркий след в истории шахмат: его с полным правом можно назвать первым профессиональным шахматистом России и основателем отечественной шахматной школы. В двух следующих Всероссийских турнирах (1901, 1903) Чигорин подтвердил свое звание сильнейшего. А весной 1906 года выиграл матч за звание чемпиона России у Г. Сальве.

В 13 лет очевидцем игры сильнейшего российского шахматиста стал будущий чемпион страны известный тренер и теоретик Петр Романовский и навсегда запечатлел в памяти «…его изможденное лицо с выражением, как мне тогда казалось, капризным благодаря своеобразным складкам губ. Я наблюдал за Чигориным около часа, и ни разу за это время его лицо не осветила улыбка».

Уже став маститым шахматным деятелем, Романовский выделил три важнейшие черты творчества своего главного шахматного кумира Михаила Чигорина: принципиальный подход к шахматам, которые были для него подлинным искусством, доведенная до совершенства конкретизация шахматной позиции, ну и в первую очередь стремление избегать проторенных путей и отрицание какого-либо шаблона.

В 1907 году из-за болезни маэстро переехал к родственникам в Люблин. Но и там он по-прежнему изучал любимую игру и писал статьи для журналов. Он мечтал о создании Всероссийского шахматного союза.

С последним периодом жизни Чигорина связана необычная история. Однажды ночью Чигорин внезапно потребовал у дочери Ольги, чтобы она сожгла его шахматы. Ольга говорила: «Я была поражена: как, его любимые шахматы, с которыми он никогда не расставался – и вдруг сжечь! Мы с мамой решили, что отец еще, может быть, поправится – и тогда он нас упрекнет за выполнение его бредовой фантазии. Решили сжечь сначала шахматную доску, фигуры же пока хранить».

Михаил Чигорин умер через несколько часов после этого странного эпизода. Для шахматного мира это стало большой потерей. Шахматные газеты и журналы по всему миру писали о нем – например, «Дойче Шахцайтунг» прокомментировал новость о смерти русского шахматиста: «Наследие Чигорина так велико и так блестяще, что имя его никогда не будет забыто».

Его вклад в развитие дебютной теории переоценить трудно. Именем Чигорина названы варианты в ферзевом гамбите, испанской партии, славянской и французской защитах, а также символический клуб, который объединил шахматистов, побеждавших чемпионов мира в период их пребывания на троне.

В России начиная с 1909 года проводятся турниры в честь Михаила Ивановича Чигорина – основоположника отечественной шахматной школы и одного из ведущих шахматистов мира своего времени. Его творчеству посвятили свои исследования многие известные отечественные шахматисты, среди них мастера П. Романовский, В. Панов, М. Юдович, А. Никитин, В. Барский, гроссмейстеры Е. Васюков, А. Морозевич, историки Н. Греков, И. Романов, А. Наркевич, А. Кентлер.

Санкт-Петербургский шахматный турнир 1914 года. Прощание с эпохой

В 1914 году началась Первая мировая война – один из самых масштабных военных конфликтов в истории человечества. В нем участвовали 38 из 59 стран, то есть две трети населения земного шара. Германия объявила войну Российской империи, и на волне антигерманских настроений император Николай II переименовал Санкт-Петербург в Петроград. Анна Ахматова писала про тот год в «Поэме без героя»:

Приближался не календарный —

Настоящий Двадцатый Век.

Но еще до начала войны, весной 1914 года, был основан Всероссийский шахматный союз, а в мирном Санкт-Петербурге с 8 апреля по 9 мая прошел крупнейший международный шахматный турнир – один из наиболее грандиозных в истории шахмат. В нем впервые участвовали вместе чемпион мира Эмануил Ласкер и его будущий преемник молодой кубинец Хосе Рауль Капабланка. Турнир был посвящен десятилетию Петербургского шахматного собрания.

Предполагалось пригласить русских и зарубежных мастеров, бравших первые призы на крупных международных турнирах за последние двадцать лет. Планировалось участие 16 зарубежных и отечественных шахматистов, в том числе победителя Всероссийского турнира 1914 года.

Состязание вызвало невероятный интерес и у поклонников игры, и у людей далеких от шахмат. Средства на него собирали по подписке. Николай II, например, пожертвовал тысячу рублей и вазы Императорского фарфорового завода для победителей, но бόльшую часть денег отправили шахматные любители со всей России. Проведением конгресса занимался внушительный организационный комитет во главе с почетным председателем Петербургского шахматного собрания Петром Александровичем Сабуровым. Оргкомитет с благодарностью опубликовал список всех подписчиков в алфавитном порядке.

В квартире сына Сабурова на Литейном проспекте часто собирались ведущие шахматисты города. Так получилось, что этот адрес стал для Петербургского шахматного собрания последним.

Весь шахматный мир с нетерпением ждал международного турнира. Участвовать в нем должны были сильнейшие игроки – чемпион мира и претенденты на шахматную корону. Газета «Столичная молва» тогда писала: «Условия участия в нем выработаны весьма суровые: приглашались только те игроки, которые брали первый приз на большом международном турнире. Таких игроков всего 15–17 имен на всем земном шаре. Участие Ласкера гарантировано».

После отказа нескольких зарубежных шахматистов в списке участников оказалось 11 игроков, в том числе чемпион мира Эмануил Ласкер (Германия), участники матчей на первенство мира Исидор Гунсберг (Венгрия), Зигберт Тарраш (Германия), Фрэнк Маршалл (США), Давид Яновский (Российская империя), талантливый кубинец Хосе Рауль Капабланка, опытнейший британский шахматист Джозеф Блэкберн, представители Российской империи – Акиба Рубинштейн и Осип Бернштейн.

Россия, как страна-организатор, кроме упомянутых маэстро, могла быть представлена еще одним шахматистом – победителем Всероссийского турнира мастеров. Первое место в нем поделили Александр Алехин и Арон Нимцович. Так как дополнительный матч между ними не выявил победителя, в турнире участвовали оба.

Перед началом турнира санкт-петербургские газеты «Речь» и «День» одновременно опубликовали две статьи Ласкера, в которых он делился своими мыслями по поводу начинающегося соревнования. В первой из них он кратко характеризовал всех участников турнира – «действующих лиц предстоящей драмы», в том числе и… собственную персону. Перед нами четыре характеристики:

«А л е х и н – москвич, 21 год. Оканчивает училище правоведения. Стройный, красивый молодой человек, весьма интеллигентен, обладает большой силой воли. Несомненно, сделает карьеру. Как маэстро находится еще в периоде развития, но, несмотря на свою молодость, будет, наверно, сражаться с честью.

К а п а б л а н к а – кубинец, 25 лет, хорошо сложенный, красивый человек испанского типа. До сих пор играл сравнительно мало. Матч с Маршаллом, турнир в Сан-Себастьяне и некоторые второстепенные американские турниры упрочили за ним притязания на славу. Сражался вообще успешно. Предстоящий же турнир ставит перед ним трудную задачу, так как его поклонники ждут от него многого, быть может, даже слишком много.

Л а с к е р – ваш покорнейший слуга. Родился в Германии, много лет странствовал, теперь живу в Берлине. 45 лет. Приехал в Петербург, чтобы встретиться с молодыми маэстро, столь шумно заявляющими свои мировые притязания.

Р у б и н ш т е й н – представитель России, лет 30. Живет в Варшаве. В игре прежде всего обнаруживает свойства истинного мыслителя. Трудолюбив и энергичен. Осенью мы играем с ним матч в 20 партий на первенство мира».

За турниром внимательно следил выдающийся композитор Сергей Прокофьев. Он страстно любил шахматы и считался достаточно сильным игроком – примерно на уровне первого разряда. Прокофьев был членом Петербургского шахматного собрания и даже задумывал балет по шахматной тематике, однако «нелепую» идею высмеял и отверг известный всему миру импресарио Сергей Дягилев.

Прокофьев даже в пору ответственных экзаменов не хотел жертвовать пропуском хотя бы одного тура выдающегося турнира. В его дневниках есть такая запись: «Начинающийся международный турнир обещает быть безумно интересным: Ласкер, Капабланка, Рубинштейн и все великие без исключения. Если Петербург провалится, то на свете не останется ни одного великого шахматиста!»

Организаторы не поскупились на призы и высокие гонорары для знаменитостей. Чемпиону мира Эмануилу Ласкеру платили 500 рублей золотом за каждую партию. Столько в то время получал только царский генерал, да и то в месяц. Все с нетерпением ожидали первой очной дуэли с 25-летним кубинцем Хосе Раулем Капабланкой, который в качестве представителя Министерства иностранных дел Кубы приехал в Россию еще в конце 1913 года с дипломатической миссией. И даже во время шахматных баталий ничто не мешало Капабланке выполнять свои прямые служебные обязанности.

Согласно регламенту участники сначала сыграли турнир по круговой системе (каждый с каждым). По его итогу шахматисты, занявшие первые пять мест, выходили в турнир победителей, где играли в два круга. Все набранные очки суммировались. Победитель соревнования получал право сыграть матч с чемпионом мира.

Начало турнира вызвало ажиотаж. Газета «Новое время» писала: «Уже в начале игры в небольшом зале шахматного общества набилось столько народа, что к барьеру подойти не было никакой возможности. У барьера сидели, стояли сгорбившись, стояли на цыпочках, тесня друг друга с бесцеремонностью сельдей в бочке. Это – двухрублевая публика. Немногим лучше было и за барьером, куда допускалась “постоять” пятирублевая публика».

В творческом плане перед Ласкером в этом соревновании встали весьма сложные задачи. Он выступал после пятилетнего турнирного перерыва. И как это уже бывало с ним, Ласкер не совсем удачно стартовал, сделав серию ничьих. Но затем он выиграл принципиальную партию у Рубинштейна, взяв реванш за поражение на турнире памяти Чигорина, состоявшемся в 1909 году.

В восьмом туре Ласкер неправильно пожертвовал пешку Бернштейну и неожиданно проиграл. После этого создалась непредвиденная ситуация: Рубинштейн, уступив также Капабланке и Алехину, не смог попасть в следующий этап соревнования, что означало крушение всех его надежд. Под угрозой оказалось и выступление в финале Ласкера. Участники шутили: пока лучшие будут разыгрывать финальный турнир, Ласкер с Рубинштейном сыграют матч на звание чемпиона мира.

Но Ласкер, набрав в последних трех турах 2,5 очка, по выражению санкт-петербургской прессы, «прыгнул на подножку уходящего в финал поезда». Капабланка вышел победителем предварительного турнира, набрав восемь очков и на полтора очка опередил шедших за ним Ласкера и Тарраша. Место в финале завоевали также Алехин и Маршалл.

Культурная элита Санкт-Петербурга присутствовала на грандиозном банкете в конце отборочного состязания, где Сергей Прокофьев дал фортепианный концерт. «Между двумя стадиями турнира шахматное собрание чествовало своих гостей банкетом. Присутствовавший на обеде любитель Евгений Карлович Фаберже, владелец известной ювелирной фирмы, заявил, что, желая выразить свое уважение к талантам собравшихся маэстро, он просит каждого из них принять на память по позолоченному эмалированному кубку в русском стиле», – писал о банкете журнал «Шахматный вестник».

В дневниковых записях от 8 мая Прокофьев не сдерживал своих эмоций: «С чувством исключительного интереса следил я за замечательным состязанием, разыгравшимся в стенах Шахматного собрания. Блестящий стиль игры Капабланки, непринужденность и остроумие, с которыми он громил своих противников, с первых же дней привлекли все симпатии на его сторону. Но Ласкер в конце концов был так последователен, безапелляционен, так умен в своей игре, что нельзя было не склониться перед шахматным королем. Мне хотелось бы сравнить этих двух столпов шахматного мира с двумя гениями мира музыкального: Моцартом и Бахом. И если сложный, глубокий Ласкер мне представляется величественным Бахом, то живой, стремительный Капабланка – вечно юным Моцартом…»

10 мая пятеро сильнейших вновь вступили в борьбу. С первого же тура второй половины соревнования Ласкер устремился, казалось, в безнадежную погоню. В остром поединке он победил Алехина. В этой партии Ласкер пожертвовал ферзя, и, как потом с сожалением напишет корреспондент «Шахматного вестника», «кажется, это единственная во всем турнире предложенная и то не принятая жертва ферзя».

Отдыхающий в этом туре Капабланка на следующий день яростно штурмовал позицию чемпиона мира. Поединок продолжался 100 ходов! Вот как описывалась эта партия в «Шахматном вестнике»:

«Сегодня вновь встретились Ласкер и Капабланка. Это одна из важнейших и интереснейших партий турнира, так как только между ними идет спор о первом призе. Сегодня Ласкер играет черными, для защиты он выбрал ход Тарраша, который дает равную партию. Но Ласкер сегодня не в духе, после несколько преждевременного размена ферзей он получил худшую партию; Капабланка пожертвовал пешку и начал атаковать своего опасного противника. Но в защите Ласкер гениален, в критический момент, когда, казалось, чемпиону мира и не уйти от немедленного разгрома, он неожиданно отдает обратно выигранную пешку, рокирует и тем спасается от гибели. Далее следует размен. <…> 70 ходов еще пытался кубинец выиграть этот интересный эндшпиль, ставил бесчисленное количество ловушек, но в конце концов должен был согласиться на ничью!»

Прошло еще три тура, в которых Капабланка потерял на пол-очка больше, чем Ласкер, и закончился первый круг финального турнира. Надо сказать, что Капабланка был истинным сыном своего народа: он умел и самозабвенно работать, и самозабвенно отдыхать, веселиться. Если учесть, как обаятелен и находчив был кубинец, то станут понятны нотки восхищения в реплике Ласкера: «Когда Капабланка приехал в Петербург, он воспламенил фантазию». В его честь устраивались приемы. Давались банкеты, его приглашали на торжественные вечера и ужины! И он никому не хотел, а может, и просто не мог отказать! В газете «День» его важнейшая партия с Ласкером из второго круга описывалась в статье «Решительный бой»:

«Грозная ночь опустилась на землю и окутала Петербург. Из лагеря Капабланки доносились веселые звуки. Слышались музыка и смех.

Гениальный кубинец, как и его предшественник, гениальный корсиканец, не любит уныния перед битвой.

Но тихо было в ставке Ласкера.

Огни были потушены. Кони были стреножены. Офицеры дремали каждый у своей ладьи.

Пешки сбились в кучу и шепотом говорили о завтрашней битве».

18 мая Ласкер выиграл важнейшую партию у Капабланки.

Ничего не изменилось и накануне партии с Таррашем: Капабланка и Алехин весело провели вечер у друзей русского шахматиста в особняке на Васильевском острове, а затем долго гуляли по Санкт-Петербургу, чтобы вдоволь насладиться панорамой города в эту белую ночь…

В результате кубинец проиграл Таррашу эту важнейшую партию. В итоге он на пол-очка отстал от победителя турнира, Ласкера, набравшего 13,5 очка. На третье место вышел Алехин – 10 очков, на четвертом был Тарраш – 8,5, и на пятом – Маршалл с восемью. Шахматному миру стало очевидно, что именно кубинский гроссмейстер – претендент номер один на матч с Ласкером.

Настоящим открытием турнира был 21-летний Алехин, который занял третье место и громко заявил о себе как о претенденте на высшие шахматные достижения. Про него писали в газете: «В его лице Россия приобретает очень грозную силу, которую без страха можно благословлять в дальнейшие, все труднейшие, все опаснейшие бои».

Во второй половине турнира произошло знаменательное событие. Всем участникам финала по предложению Николая II было присвоено звание гроссмейстера. Изначально это слово не имело отношения к шахматной игре. Гроссмейстером называлось в рыцарских орденах лицо, облеченное верховной властью. Первое официальное упоминание термина «гроссмейстер» в шахматах относится к турниру в Остенде в 1907 году. Официально звание «международный гроссмейстер» ФИДЕ учредила только в 1950 году.

Международный турнир 1914 года стал крупнейшим событием в шахматной жизни дореволюционной России и последним масштабным соревнованием перед войной.

Александр Ильин-Женевский. Шахматный Давид, победивший Голиафа

«Давид победил Голиафа. Я еле пробираюсь сквозь взволнованную и восторженно настроенную толпу. Кто-то жмет мне руки. Поздно ночью, когда я вышел из турнирного помещения, большая толпа еще стояла на улице в ожидании меня и встретила громом рукоплесканий и приветствий», – писал Александр Ильин-Женевский про самый памятный день в своей спортивной биографии, когда он выиграл у действующего чемпиона мира кубинца Хосе Рауля Капабланки, что произвело настоящий фурор в шахматном мире.

Эта партия была сыграна на первом Московском международном турнире в 1925 году. Тогда комиссар Центрального управления организации Всевобуч и талантливый шахматист Ильин-Женевский уже был известным популяризатором любимой игры в стране и организатором ряда важнейших турниров.

Будущий незаурядный шахматист Александр Ильин родился в Санкт-Петербурге 16 ноября 1894 года, на два года позже Александра Алехина, в семье протодиакона Сергиевского собора. Интерес к шахматам у него проявился с ранних лет. Однако в гимназии юный Александр со своим старшим братом Федором занимался не только науками и шахматами: оба сына церковного служителя увлеклись коммунистическими идеями. Брат впоследствии стал известным революционером и взял псевдоним Федор Раскольников. Их кумиром был Владимир Ленин.

В 18 лет Саша Ильин вступил сначала в революционный кружок, а потом и в партию большевиков. После расстрела рабочих на Ленских золотых приисках в 1912 году по всей России в ответ прошли стачки, организованные социал-демократами и, соответственно, аресты революционеров. 9 декабря 1912 года арестовали и Ильина, исключив из гимназии без права экстерном сдать выпускной экзамен за последний восьмой класс. Он эмигрировал в Швейцарию и там продолжил образование, совмещая с партийной работой.

В Женеве он поступил в университет. Познакомился там с Владимиром Лениным. И там же взял себе псевдоним Женевский. По одной версии, чтобы его не путали в публикациях с Лениным, подписывавшим некоторые свои статьи «Ильин». По второй – после двух спортивных достижений: проехал на велосипеде вокруг Женевского озера и победил на шахматном турнире в Женеве в 1914 году, впервые заняв первое место.

В том же 1914 году, после начала Первой мировой войны, Ильин-Женевский вернулся в Россию и решил идти на фронт добровольцем. Под Варшавой он попал под газовую атаку. Довольно быстро вылечился, вернулся на фронт и за участие в боях был награжден орденом Святой Анны IV степени «За храбрость».

Едва восстановившись в госпитале, он вновь отправился на передовую и получил тяжелую контузию. Солдаты спасли своего командира, вынесли с поля боя на носилках из ружей. После этой контузии он восстанавливался целый год. Самое удивительное из ее последствий – Александр Ильин, имевший первую категорию по шахматам, напрочь забыл, как играть, даже просто как ходят фигуры. Пришлось учиться заново.

На фронт его уже не отправили. Но в грядущих революционных событиях Ильин-Женевский участвовал активно – сначала в Петрограде, а затем и в Москве. Сам он вспоминал: «Недалеко от Петрограда наш отряд напал на след бронепоезда. Я принял командование матросскими цепями, которые вплотную подошли к бронепоезду. После коротких переговоров бронепоезд без боя сдался, хотя большая часть офицеров бежала из него переодетыми. В Москву мы прибыли с богатыми трофеями, но уже поздно, так как бои закончились».

Гражданская война завершилась, однако проблем в многонациональном государстве было великое множество. Советское правительство решило сделать ставку на объединяющий народы спорт. Поначалу хотели внедрить в массы футбол, но на строительство стадионов в стране, разрушенной Гражданской войной, денег не было. «Участвуя вместе с выдающимися специалистами по физкультуре в разработке программ по допризывной подготовке трудящихся, я предложил им включить в эти программы и изучение шахмат…» – вспоминал комиссар Всевобуча Ильин-Женевский в своей книге «Записки советского мастера». Это предложение утвердил главный начальник Всевобуча Николай Подвойский. И шахматный энтузиаст Ильин-Женевский не стал терять время: «Скоро мы разослали всем нашим начальникам территориальных округов распоряжение о культивировании шахмат и о содействии организации шахматных кружков…»

С этого момента и стартовал легендарный советский шахматный феномен. Ильин-Женевский писал: «Огромное принципиальное различие шахмат от физкультуры заключается в том, что физкультура является только средством создания здорового человека, в то время как шахматы кроме полезного воспитательного значения имеют свою внутреннюю большую ценность как искусства».

Чтобы продвинуть шахматы в массы, Александр Ильин-Женевский организовал первый чемпионат Советской России. Его усилия оценил Александр Алехин в брошюре «Шахматы в Советской России», вышедшей в 1921 году в Берлине на немецком языке: «Отнюдь не слабый шахматист и страстный энтузиаст, он благодаря авторитету <…> за короткий срок добился того, что красные властители коренным образом изменили свое отношение к королевскому искусству. Из “буржуазного времяпровождения” шахматы превратились в их глазах в “высокое и полезное искусство, развивающее интеллектуальные силы подрастающего поколения”». И далее Алехин перечислил несколько удивительно быстрых даров московским шахматистам, посыпавшихся от правительства с подачи Ильина-Женевского: шесть комнат при Центральном военно-спортивном клубе Управления Всевобуча, учреждение фонда в размере 100 000 рублей для проведения соревнований и, как главный итог, организация Всероссийской шахматной олимпиады.

Она состоялась в 1920 году и прошла в Москве, в Камергерском переулке. Главным инициатором проведения этого соревнования стал конечно же Ильин-Женевский. Сам он тоже участвовал и разделил девятое-десятое места при 16 участниках, что было вполне достойным результатом, учитывая его совмещение роли шахматиста с ролью главного организатора. Среди участников были сильнейшие мастера – Алехин, Романовский, Левенфиш, Григорьев, Блюменфельд, Зубарев, Рабинович.

Соревнование было благополучно завершено несмотря на многочисленные трудности. Основной проблемой стало обеспечение участников продовольствием, и не обошлось без забастовки, объявленной несколькими шахматистами. «Недостаток калорий возмещался молодым задором и любовью к шахматам», – вспоминал Левенфиш. Победителем турнира стал Александр Алехин, опередивший на одно очко Петра Романовского и на два очка Георгия Левенфиша. Он выиграл девять партий и шесть завершил вничью.

Причем именно в партии с Ильиным-Женевским Алехин получил труднейшую позицию в ладейном эндшпиле, которую все считали проигранной. Вот как оценивал отложенную позицию игравший белыми Ильин-Женевский: «Настроение у меня было великолепное. Я не сомневался, что партия у меня выиграна. В самом деле если Алехин поменяется ладьями, то у меня явно выигранный пешечный конец». В противном случае, рассуждал Ильин-Женевский, белые выигрывали пешку и также побеждали. Однако вскоре Алехин, нашедший при анализе этюдную ничью, появился в клубе. «Веселый и сияющий, встретив Григорьева, он протянул ему целую тетрадь вариантов, написанных дома, и сказал: “Посвящаю этот конец партии Вам как знатоку пешечного эндшпиля”», – с грустью констатировал итог партии Ильин-Женевский.

В 1922 году в Москве и Петрограде начали выходить два шахматных журнала; интересно, что цена одного номера журнала «Шахматы» в октябре стоила 2,5 миллиона рублей, а ноябрьский номер – уже 40 копеек золотом. Это произошло после выпуска твердой валюты – золотого червонца, обеспеченного золотым запасом Государственного банка. В том же 1922 году сестры Наталья и Елена Данько сотворили настоящее произведение искусства – знаменитый шахматный комплект, который назвали «Красные и белые». На месте белого короля Рабочий, на месте белой королевы Колхозница. В роли черного короля выступала сама смерть, а черные пешки закованы в кандалы. Эти шахматы символизировали противостояние старого и нового миров. Цена комплекта, выпускаемого в продажу Государственным Фарфоровым заводом Петрограда, составила 3000 рублей.

Вскоре после первого чемпионата Советской России шахматные клубы стали появляться по всей стране как грибы после дождя. В романе Ильи Ильфа и Евгения Петрова «12 стульев» есть глава «Междупланетный шахматный конгресс», посвященная шахматному буму, который охватил в 1920-х годах Советский Союз от Москвы до самых до окраин.

Для популяризации шахмат в 1920-х стали устраивать театрализованные представления «Живые шахматы». Одно из таких представлений состоялось в 1924 году: на площади, разрисованной в клетку, развернулось сражение между Красным флотом в парадных белых кителях (белые фигуры) и Красной армией в полевой защитной форме (черные фигуры). Командовали ими советские мастера Илья Рабинович и Петр Романовский. Кстати, ходы конем действительно выполнялись конем. Партия длилась 5 часов. Ходы оглашались в рупор, их слышали 8 тысяч собравшихся зрителей. «Этот день, – комментировал Петр Романовский, – подтвердил, что шахматное искусство позволяет собой любоваться не только избранным, но, как и в других искусствах, всякому, кто способен понимать творчество мысли».

Александр Федорович Ильин-Женевский работал консулом в Латвии, советником полпредств СССР во Франции и Чехословакии. Занимался научной и руководящей работой, возглавлял Ленинградский институт истории партии, писал книги об Октябрьской революции. Безусловно наибольших успехов он достиг в шахматах. Ильин-Женевский был сильным шахматистом и выдающимся организатором, прекрасным литератором, автором ярких воспоминаний о чемпионах мира по шахматам и других своих современниках.

Его жена, Таисия Вязовская, артистка балета Ленинградского мюзик-холла, тоже была сильной шахматисткой и играла в женских турнирах и чемпионатах. В 1939 году Таисия разделила первое-второе места в женском турнире ДСО «Октябрь», в 1940 году участвовала в женском чемпионате Ленинграда.

А в 1925 году Ильин-Женевский показал себя не только как образцовый организатор, но и как шахматист мирового уровня, победив чемпиона мира Хосе Рауля Капабланку на международном шахматном турнире.

Историческое состязание ознаменовало собой прорыв «культурной блокады», в которой находилось молодое государство. Впервые после многолетнего перерыва в Россию приехали иностранные знаменитости. В турнире участвовали чемпион мира Капабланка, экс-чемпион Ласкер, знаменитые гроссмейстеры Маршалл и Рубинштейн. СССР представляли Боголюбов, Романовский, Ильин-Женевский, Богатырчук и другие мастера.

Для участников турнира были созданы великолепные условия, хотя перед его началом в западной прессе появилось немало кривотолков, и, начитавшись этих сообщений, известный австрийский шахматист и теоретик Эрнст Грюнфельд отправился в Москву с большим запасом консервов, чтобы не голодать. Мексиканец Карлос Торре, отметивший в Москве свое двадцатилетие, не ожидал, что Россия встретит его такими снегами. Пришлось прямо с вокзала везти его в магазин и покупать теплые вещи. Именно Торре удалось сыграть одну из самых ярких партий турнира, выиграв у Эмануила Ласкера комбинацией «мельница».

Интерес к первому международному турниру 1925 года был необычаен. Сотни людей ежедневно стояли возле отеля «Метрополь». Билетов не хватало – их раскупали мгновенно. Ильин-Женевский писал: «Дом Советов не мог вместить всех желающих. И толпа приблизительно в тысячу человек осталась стоять у входных дверей, питаясь случайными сведениями и слухами о ходе борьбы за десятью досками международного турнира. Зато какая радость была у счастливцев, попавших в самый зал состязания».

В 1937 году Ильин-Женевский участвовал в последнем из своих восьми чемпионатов Советского Союза, и с того времени высоких руководящих постов уже не занимал. Причиной стал отъезд за границу под угрозой ареста его брата – дипломата Федора Раскольникова.

Александр Ильин-Женевский погиб при эвакуации из блокадного Ленинграда 3 сентября 1941 года во время налета немецкой авиации. Через несколько дней после гибели его жена Таисия Вязовская покончила с собой и была похоронена в одной могиле с ним на братском мемориальном кладбище.

«Он обладал ангельским характером, удивительно порядочный человек был. Не прощал только плохого отношения к шахматам», – вспоминал своего старшего товарища по шахматным сражениям Михаил Ботвинник.

В Новой Ладоге с 1988 года ежегодно проводится Мемориал А. Ф. Ильина-Женевского. Его имя занесено в Книгу памяти и славы ленинградских спортсменов, отдавших свои жизни за Отчизну.

Евгений Зноско-Боровский. Серебряный век шахмат

В 1903 году братья Райт совершили первый полет на планере с двигателем. Началась эра авиации. В июне того же года произошел «Майский переворот» – офицерами сербской армии убит король Сербии Александр Обренович. Это убийство привело к резкому изменению курса внешней политики Сербии – удалению от Австро-Венгрии и сближению с Россией, что впоследствии стало одной из причин Первой мировой войны. В том же году торжественно отпраздновали 200-летие Санкт-Петербурга, где прошел турнир сильнейших городских шахматистов. Победителем стал Евгений Зноско-Боровский. Позже он завоевал этот титул еще дважды.

Евгений Александрович Зноско-Боровский родился 28 августа 1884 года в семье отставного гвардейского капитана. Он научился играть в шахматы в 11 лет. Сначала играл с членами семьи, затем его партнерами стали друзья по Александровскому лицею, известному ранее как Царскосельский, в котором учился и Пушкин. «Родные прочили Евгения Зноско-Боровского в гении: будет Пушкиным в литературе и Чигориным в шахматах», – вспоминал известный шахматный мастер Федор Дуз-Хотимирский

Зноско-Боровский занял первое место по шахматам среди лицеистов, а в 1903 году стал чемпионом Санкт-Петербурга. Дебютировав в канун своего 19-летия на третьем Всероссийском шахматном турнире в Киеве, Зноско-Боровский успешно сдал экзамен на шахматную зрелость. В споре с 18 сильнейшими шахматистами страны он разделил шестое-седьмое места и одержал ряд ярких, запоминающихся побед. А его красивый выигрыш у Осипа Бернштейна в итоге решил судьбу турнира в пользу Михаила Чигорина.

Впоследствии интересным наблюдением поделился с современниками Александр Алехин: «Странная судьба Евгения Александровича в большинстве тех ответственных состязаний, в которых ему пришлось участвовать. Редко, будучи на первых местах, он почти неизменно своим вмешательством в решающую гонку между первыми призерами фактически решал судьбу состязания. Случайность? Не думается. У него развито чувство истинной спортивности – желание, воля к тому, чтобы в борьбе победителем оказался действительно сильнейший, более достойный».

В 1904 году Петербургское шахматное собрание планировало провести матч-турнир сильнейших игроков столицы. Но состязание так и не состоялось: началась Русско-японская война, на которую Зноско-Боровский отправился добровольцем.

За храбрость на полях сражений Евгения Зноско-Боровского наградили золотым Георгиевским оружием и знаком отличия Военного ордена IV степени. Он был ранен в историческом масштабном сражении под Мукденом.

Вернувшись с войны, Зноско-Боровский решил продолжить свое образование и стал ходить на лекции на историко-филологическом факультете Санкт-Петербургского университета. Его интересовали история, философия, театр, журналистика. Как один из руководителей Санкт-Петербургского шахматного собрания он, помимо практической шахматной деятельности, много сил и энергии тратил на организаторскую работу.

Но Зноско-Боровский был не только шахматистом. Он писал стихи и пьесы, по одной из которых Всеволод Мейерхольд поставил спектакль. А кроме того, был редактором шахматных отделов ряда газет и журналов, например «Новое время» и «Нива», сотрудником театрального журнала «Аполлон». Александр Алехин как-то заметил: «Евгений Александрович нашел для себя необходимым – любя шахматы, находя в них радость, – отвести их с первого плана своей жизни».

В начале 1910-х годов Зноско-Боровский уже стал важной фигурой не только русского шахматного мира, но и, можно сказать, всей культурной жизни России. Зимой 1909/10 года он даже был секундантом поэта Николая Гумилева на дуэли с Максимилианом Волошиным. «За что же стреляться, как не за женщин и за стихи», – утверждал Гумилев, а его дуэль произошла как раз из-за женщины, писавшей стихи, – Елизаветы Дмитриевой, известной под псевдонимом-мистификацией Черубина де Габриак.

Волошин назначил секундантами писателя Алексея Толстого и художника Александра Шервашидзе. Для Гумилева эти роли исполнили поэт Кузмин и шахматист Евгений Зноско-Боровский. Закончилось все удачно: оба поэта стреляли плохо, поэтому промахнулись.

В 1913 году русский военный летчик Петр Нестеров первым в мире выполнил «мертвую петлю» – фигуру высшего пилотажа. В России были организованы пышные торжества по случаю трехсотлетия дома Романовых.

В этом же году будущий чемпион мира гениальный кубинский шахматист Хосе Рауль Капабланка начал свои мировые гастроли. И в Санкт-Петербурге сенсационно проиграл российскому шахматисту – Евгению Зноско-Боровскому, который был автором первой и на тот момент единственной книги о шахматном творчестве Капабланки. Сам кубинец вспоминал: «Это было мое первое поражение после того, как я выиграл около тридцати серьезных партий, частью в турнирах, частью в гастрольных выступлениях».

Капабланка приехал в Санкт-Петербург в рамках европейского турне. У него было две миссии: дипломатическая – как чрезвычайного и полномочного посла Кубы в России – и шахматная, популяризация любимой игры. Капабланка увидел Российскую империю в полном расцвете ее могущества. После проведенных реформ производство в одной только химической отрасли увеличилось в 48 раз, а темпы роста в сталелитейном и нефтяном секторах обозначались цифрой с тремя нулями.

Россия при Романовых стала одной из крупнейших экономических держав мира. По объему производства она почти сравнялась с Англией, значительно превзошла Францию, обогнала Австро-Венгрию. Российская империя превратилась в передового производителя сельскохозяйственных товаров в Европе, но при этом бурно развивала и другие отрасли.

Вместе с подъемом экономики постоянно повышался интерес ко многим областям культуры и спорта, в том числе и к шахматам. Ими увлекается и сам император. В 1909 году, когда Санкт-Петербург стал ареной двух крупных шахматных турниров, Николай II учредил приз – роскошную фарфоровую вазу для победителя Всероссийского турнира любителей, которая досталась Александру Алехину, и пожертвовал тысячу рублей на организацию международного турнира памяти Чигорина, где участвовал и Зноско-Боровский, но занял лишь предпоследнее, 19-е место. Однако Зноско-Боровского не столько опечалило его выступление, сколько порадовал успех молодого Алехина: «Знаменательная черта только что законченного турнира для русских шахматистов: впервые удалось нам дать своему соотечественнику звание международного маэстро (Schachmeister) своими силами, не посылая его за границу… Первым русским по самому источнику своего признания является Александр Александрович Алехин».

Приезд Капабланки в конце 1913 года стал настоящим подарком для отечественных любителей шахмат. Гениальный кубинец, победитель крупного турнира в Сан-Себастьяне, по дороге в Россию выступил с сеансами одновременной игры в Лондоне, Париже, Берлине, Варшаве, Лодзи. И вот наконец он в Санкт-Петербурге. Уже вскоре после приезда Капабланка сыграл по две партии с Алехиным, Зноско-Боровским, Дуз-Хотимирским. Из них он выиграл пять и проиграл одну – Зноско-Боровскому. Для самого Евгения эта сенсационная победа над Капабланкой стала одной из самых памятных в жизни. Ему доводилось брать верх и над другими знаменитостями, но так и не удалось добиться настоящего международного успеха.

В 1914 году в столице Российской империи по случаю десятилетия Петербургского шахматного собрания проводился международный турнир с участием чемпиона мира Эмануила Ласкера и претендентов Акибы Рубинштейна и Хосе Рауля Капабланки. От России в турнире участвовали победители Всероссийского турнира мастеров – Александр Алехин и Арон Нимцович. Победитель Капабланки мастер Евгений Зноско-Боровский занял во Всероссийском турнире шестое место среди 18 участников.

В 1920 году на первом в истории заседании Лиги Наций был ратифицирован Версальский договор, зафиксировавший окончание Первой мировой войны. В Советской России состоялся первый шахматный чемпионат. Победил Александр Алехин. Гражданская война в России к тому моменту близилась к концу. Красная армия контролировала бо́льшую часть территории страны, и в этом же году Евгений Зноско-Боровский вместе с остатками Белой гвардии навсегда покинул родину.

Потомственный дворянин не принял революцию и был вынужден эмигрировать из-за прихода к власти большевиков. Евгений Александрович Зноско-Боровский обосновался в Париже. Там он создал Русский шахматный кружок, получивший имя Петра Потемкина – поэта, шахматиста-любителя и близкого друга Зноско-Боровского.

Это общество стало одним из сильнейших шахматных клубов столицы Франции. Его часто посещал Александр Алехин, к тому времени также уехавший из России. Когда в 1927 году Алехин победил Капабланку и занял его место на шахматном троне, это стало триумфом всей русской эмиграции. Зноско-Боровский написал книгу «Капабланка и Алехин. Борьба за мировое первенство в шахматах». В ней он отмечал: «Именно разница в воле сделала то, что Капабланка, казавшийся невозмутимым, на самом деле нервничал, как ребенок, во время всего матча; тогда как Алехин до последнего дня сохранял самообладание и хладнокровие». Гениального кубинца он назвал классиком и техником, а своего великого соотечественника – романтиком и тактиком.

В эмигрантской прессе шахматист опубликовал ряд статей о театре и о русской поэзии – Блоке, Волошине, Ахматовой, рецензии на книги стихов Цветаевой, Ходасевича, Шкляра и других поэтов. А его тексты по шахматам были посвящены проблемам миттельшпиля и эндшпиля, характеристике выдающихся шахматистов.

Писатель Владимир Набоков писал о художественном стиле шахматиста: «Зноско-Боровский, сам талантливейший игрок, пишет о шахматах мастерски. Отмечаю необыкновенную живописность некоторых выражений автора и бодрый, крепкий темп всего изложения. Зноско-Боровский пишет о шахматах со смаком, сочно и ладно, как и должен писать дока о своем искусстве».

В начале 1930-х годов Зноско-Боровский привлек Алехина к сотрудничеству в шахматном отделе парижских «Последних новостей». О взаимном глубоком уважении свидетельствовали строки их отдельных материалов. «Не ради новых лавров вступает Алехин в нашу семью, – сообщал редактор читателям, – в его статьях всегда будет слышен подлинный голос шахматиста – чемпиона мира».

А вот мнение Алехина о своем старшем товарище: «Зноско-Боровский, несомненно, является одним из наиболее крупных современных шахматных творцов-мыслителей».

До начала Второй мировой войны Зноско-Боровский был на первых ролях в жизни русского общества во Франции. Он был самым известным театральным и одним из первых русских кинокритиков, автором уникальной монографии «Русский театр начала XX века», а во время гитлеровской оккупации – активным участником Сопротивления.

Свой последний турнир он сыграл в 1946 году в нидерландском Зандаме. А спустя восемь лет сердце мастера остановилось. Его похоронили на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа. Евгений Александрович Зноско-Боровский многое сделал для популяризации шахмат. Как лектор, учитель, писатель и мыслитель он признан и высоко ценим в России и во всем шахматном мире.

Николай Крыленко. Шахматный нарком

После Октябрьской революции 1917 года и последовавшей за ней Гражданской войны в 1922 году на карте мира появилось новое государство – СССР. Другие страны его существование признали не сразу. И установлению международных отношений во многом способствовали шахматы.

В 1925 году состоялся Международный шахматный турнир, в котором, помимо советских шахматистов, участвовали и 11 иностранных мастеров, в том числе чемпион мира Хосе Рауль Капабланка и экс-чемпион мира Эмануил Ласкер. Главным организатором турнира был заместитель наркома юстиции Николай Васильевич Крыленко – не только один из крупнейших политических руководителей в СССР, но и идейный вдохновитель и руководитель шахматного движения в стране.

Николай Крыленко родился в 1885 году в селе Бехтеево Сычевского уезда Смоленской губернии. В 1903 году он окончил классическую гимназию и поступил на историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. Позднее работал преподавателем литературы и истории в частных польских школах. В 1904 году вступил в партию большевиков и начал участвовать в студенческих собраниях и демонстрациях, зарекомендовал себя как умелый агитатор.

Перейдя на нелегальное положение, Крыленко эмигрировал. Метался между заграницей и Санкт-Петербургом, меняя партийные клички («Рено», «Гурняк», «Абрамов», «Постников») и выполняя различные поручения руководства партии. Активно сотрудничал с большевистскими газетами («Звезда», «Правда»). В 1911 году встретился в Кракове с Лениным, и с тех пор между ними установились дружеские отношения. К тому же, помимо революционных вопросов, их сблизил обоюдный повышенный интерес к шахматам, и они непременно садились за шахматный столик при новых встречах, продолжавшихся до последних лет жизни вождя мирового пролетариата.

«Немало партий в шахматы Крыленко сыграл с Владимиром Ильичом Лениным. Будучи Председателем Совнаркома, Ленин приглашал Крыленко в гости, и они сражались в шахматы или уезжали на охоту», – вспоминал очевидец этих сражений революционер и военный деятель С. И. Петриковский.

Перед началом Первой мировой войны Крыленко экстерном окончил юридический факультет Харьковского университета.

В ноябре 1915 года Крыленко арестовали за уклонение от военной службы. Он просидел в харьковской тюрьме до апреля 1916 года, а затем был мобилизован и направлен на фронт. А через год в Петрограде и Москве начались революционные волнения, последовали смены правительства, годы кровопролитной Гражданской войны. Крыленко был постоянно в гуще событий, не сомневаясь, взваливал на свои плечи груз ответственных должностей (начиная с Верховного главнокомандующего русской армии в 1917–1918 годах в чине прапорщика и Председателя Революционного трибунала в 1920–1922 годах), которые были сопряжены с принятием судьбоносных для огромной страны решений.

В начале 1930-х Николай Васильевич Крыленко находился на вершине славы. В 1933 году он был награжден орденами Ленина и Красного Знамени. Год спустя Крыленко торжественно встречали на II областном совещании работников юстиции Западной области, проходившем в Смоленске в декабре 1934 года. В 1936 году он занял пост Народного комиссара юстиции СССР.

Николай Крыленко очень любил шахматы и уже в первые годы своей политической карьеры стал их активно пропагандировать, продвигая в массы. «Широкий интерес, который сейчас всюду проявляется к шахматам, диктуется прежде всего их внутренней красотой, как искусства, богатством тех эмоциональных переживаний, которые они несут с собой, своеобразной красотой и железной логикой их борьбы», – писал он.

В биографии Крыленко, помещенной в первом в истории страны «Словаре шахматиста» за 1929 год, говорилось: «С момента возникновения Всесоюзной шахсекции К. избирается (III Всесоюзным шахсъездом, 1924) ее председателем и затем председателем Исполбюро Совета шахсекций Союзных республик и шахсекции РСФСР. Занимая ответственный пост в советском правительстве, К. вместе с тем – активный приверженец шах. искусства, которому он уделяет огромное внимание. Перевод шах. дела в СССР на твердые рельсы госуд. и профсоюзного объединения, политика шах. движения СССР, идеологическое обоснование культурного и общественного значения Ш., организация крупнейших шах. мероприятий (междунар. турнир 1925 г., всесоюзные чемпионаты) и влияние шахорганизаций СССР среди других стран – все это в значительной степени обязано своим успехом его авторитету и энергии. Он также – один из основателей и отв. редактор журнала “64”, а также автор ряда статей по общ. – политическим вопросам шах. движения».

Можно сказать, что Крыленко работал не только на внутреннюю шахматную политику страны (именно он сформулировал главные направления развития шахмат – «Дорогу шахматам в рабочую среду» и «Шахматы – могучее оружие интеллектуальной культуры»), но и на внешнюю, находя средства на приглашение ведущих западных мастеров для участия в Московских международных турнирах (на проведение первого из них в 1925 году советское правительство выделило 30 000 рублей) и по праву на десятилетие заслужив их доверие, благодарность и признательность.

Первый Московский международный шахматный турнир сыграл огромную роль в прорыве политической и культурной изоляции молодого государства. Именно 1924 и 1925 годы стали периодом активного международного признания СССР. Дипломатические отношения с Советской Россией установили Великобритания, Италия, Швеция, Норвегия, Греция, Австрия, Мексика, Япония и другие страны.

В дни проведения этого турнира Москву захватила самая настоящая «шахматная горячка». Советские кинематографисты даже сняли одноименную кинокомедию, причем всего за две недели. По просьбе режиссера Всеволода Пудовкина в роли самого себя в ней снялся чемпион мира Капабланка.

Шахматный мир был поражен размахом организации турнира и удивлен возрастающей силой советских шахматистов. Немецкое шахматное издание «Дойче Шахцайтунг» вскоре признало: «Турнир показал, что в настоящее время Россия занимает в шахматном мире первое место, что там повсюду нарождаются новые силы и что звание чемпиона мира рано или поздно должно достаться русскому».

А руководитель и фактический зачинатель советского шахматного феномена Николай Крыленко продолжал популяризировать шахматы, поставив задачу сделать эту игру всенародным увлечением.

Николай Крыленко играл две жизненные партии одновременно: одну спортивную (или шахматно-альпинистскую), а вторую – политическую. Захватив власть в 1917 году, большевики сразу начали широко применять политику «красного террора» по отношению к классовым врагам. Один из ее главных теоретиков и практиков, Председатель ВЧК Феликс Дзержинский, определял это понятие как «устрашение, аресты и уничтожение врагов революции по принципу их классовой принадлежности». Естественно, что, занимая столь высокие руководящие посты в карающей системе советского правосудия, Крыленко не мог остаться в стороне от массовых репрессий. Председатель трибунала утверждал своей подписью все расстрельные приговоры того периода. Не обнаружено ни одного случая помилования приговоренных, отправлявших апелляции на имя Крыленко, который считал приемлемым уничтожение «враждебных элементов» лишь по признаку социального происхождения.

После свертывания нэпа в 1928 году началось «Шахтинское дело», за ним пошли «дела Промпартии», которые стали прологом к надвигающемуся Большому террору. Став прокурором, он выступал государственным обвинителем на крупнейших политических процессах.

Словно на черно-белой шахматной доске в жизни Крыленко такие квадраты разделились поровну между политической и спортивной ее составляющими. Казалось, что сами должности и привилегии ему неинтересны. Главными его увлечениями оставались шахматы и альпинизм. В подвале Наркомата юстиции, где работал Крыленко, размещался Клуб Наркомюста, при котором работал Центральный шахматный клуб. В кабинете самого Крыленко стоял шахматный столик, за которым он часто засиживался после 12-часового рабочего дня. Он был хорошо знаком с лидером советских шахматистов Михаилом Ботвинником, считал, что нужно перевести шахматы из вида спорта в категорию искусства.

«Шахматы – это не просто сложная игра в “фигурки”. Лучшие из шахматистов рассматривают их как высокое искусство, требующее и имеющее своих гениев и свои таланты, такое же высокое и “чистое”, как и всякое другое, как искусство певца, художника или артиста», – говорил он. В 1935 году Крыленко организовал Второй Московский международный шахматный турнир. Историк шахмат Владимир Нейштадт писал, что «за эти годы Крыленко выковал замечательные шахматные кадры! 24-летний Миша Ботвинник вполне может взять первый приз». Так и случилось. Борьба за победу велась между Ботвинником и иностранными шахматистами, среди которых вновь были Капабланка и Ласкер. Турнир проводился в Музее изящных искусств (сейчас это Музей изобразительных искусств имени Пушкина).

Эмануил Ласкер выступал с докладами о Московском международном турнире в Австрии, Швейцарии, Голландии. Всюду он заявлял о своем категорическом решении поселиться в СССР. И при непосредственной поддержке Крыленко 14 августа 1935 года Ласкер с женой приехал в Москву.

В следующем, 1936 году Крыленко организовал Третий Московский международный шахматный турнир, который проходил в Колонном зале Дома Союзов. Ласкер участвовал в нем уже под советским флагом, да и Капабланка чувствовал себя как дома. Хосе Рауль наконец-то завоевал в России первый приз, после чего не мог отказать Крыленко и отправился в турне по городам СССР.

По инициативе наркома чемпион страны Ботвинник – один из победителей Ноттингема (куда впервые с подачи Крыленко нашему шахматисту был разрешен выезд за границу с женой) – был награжден орденом «Знак Почета».

Ботвинник в своей книге «К достижению цели» нарисовал яркий портрет Крыленко: «Шахматисты и боялись, и любили Николая Васильевича. Он был резок, действовал прямо, но справедливо, а когда нужно – деликатно и весьма тонко. На заседаниях исполбюро шахсектора ВСФК он не навязывал свою волю, но проявлял власть, когда понимал, что верх берут групповые интересы. Заседания он часто проводил стоя, быть может, чтобы “скомпенсировать” небольшой рост. Бритая голова, с резкими чертами лица, проницательные глаза, свободная небрежная речь с аристократическим грассированием, неизменные френч и краги – таков был внешний облик одного из популярных соратников Ленина».

Крыленко был инициатором создания, а затем и председателем Общества пролетарского туризма и экскурсий (ОПТЭ). «Наткнувшись на недопустимый факт, что на территории нашей страны имеются неисследованные пространства, где еще никогда не ступала человеческая нога, я поставил своей задачей ликвидацию этого белого пятна», – объяснял он свой интерес к этой важной отрасли в будущем и оказался на редкость дальновидным.

В 1929 году в ОПТЭ была основана горная секция, объединившая всех альпинистов СССР. В составе различных экспедиций штурмовал горные вершины Памира (один из перевалов назван его именем). В 1935 году Крыленко первому было присвоено звание заслуженного мастера альпинизма.

Но вскоре над головой наркома юстиции стали сгущаться тучи. Главную роль в гонениях на него сыграл его бывший подчиненный, а с марта 1935 года прокурор СССР А. Я. Вышинский. К тому же в те годы среди «товарищей» по партии всегда было много «доброжелателей». Достаточно было вовремя почувствовать, куда дуют ветры с правительственного олимпа и высказать принципиальную оценку заблуждений однопартийца: «Если раньше Крыленко большую часть времени уделял альпинизму, то теперь отдает время шахматной игре. Я большой сторонник максимального развития всех видов спорта в нашей стране. Не знаю, кем больше считает себя товарищ Крыленко, но наркомюст он, бесспорно, плохой», – так высказался о нем глава Компартии Азербайджана Мир Багиров.

31 января 1937 года Крыленко был арестован органами НКВД как «один из руководителей троцкистской группы, занимающейся вредительской деятельностью и считавшей необходимым захват власти правыми».

Судебное заседание Военной коллегии Верховного Суда СССР по делу Крыленко, открывшееся 29 июля 1938 года, длилось 20 минут. Приговор суда – высшая мера наказания с конфискацией имущества – был приведен в исполнение в тот же день.

Через 17 лет, весной 1955 года, дело в отношении Крыленко было пересмотрено Главной военной прокуратурой. Заседание Военной коллегии Верховного Суда СССР от 10 августа 1955 года отменило приговор и прекратило дело «за отсутствием состава преступления». А еще через 30 лет, 27 мая 1985 года, в Мраморном зале Прокуратуры СССР торжественно отмечалось 100-летие со дня рождения выдающегося юриста, прокурора Республики, народного комиссара юстиции РСФСР и СССР Николая Васильевича Крыленко. 25 сентября того же года в Смоленске ему был установлен памятник.

За время пребывания Крыленко в верхних эшелонах власти количество любителей шахмат в стране выросло от нескольких тысяч до миллиона человек.

«Шахматная горячка». Турнир, заразивший страну «шахматными бациллами»

1925 год, первый в СССР после смерти вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина. На XIV съезде ВКП(б) задан курс на индустриализацию страны. В конце декабря в номере ленинградской гостиницы «Англетер» покончил с собой блистательный 30-летний поэт Серебряного века Сергей Есенин. 21 декабря в Большом театре состоялась премьера легендарной ленты Сергея Эйзенштейна «Броненосец “Потемкин”», посвященной 20-летию революции 1905 года. Опубликована фантастическая повесть Михаила Булгакова «Роковые яйца», признанная самой антисоветской в творчестве писателя. Это было время новаторства и творческих исканий, небывалого энтузиазма населения, ломки сознания и поиска себя в новых условиях, личных драм и трагедий.

В том же году в Москве состоялся первый в истории шахматный турнир, устроенный на средства государства. В распоряжение шахматистов был предоставлен роскошный Фонтанный зал второго Дома Советов (ныне это гостиница «Метрополь»). Турнир проводился по специальному решению Совета Народных Комиссаров СССР с целью пропаганды и всемерного распространения шахматной игры среди трудящихся. Правительство ассигновало на организацию соревнования 30 000 рублей. В турнире участвовали десять советских шахматистов и 11 иностранных, в том числе чемпион мира Хосе Рауль Капабланка и экс-чемпион мира Эмануил Ласкер, крупнейшие шахматисты того времени – Фрэнк Маршалл, Рихард Рети, Акиба Рубинштейн, Савелий Тартаковер, Рудольф Шпильман и другие.

В годы тотальной международной блокады, в которой тогда находился Советский Союз, подобное мероприятие воспринималось как настоящий социокультурный прорыв. Турнир вызвал в Москве невероятный шахматный бум. Шахматист Николай Григорьев писал: «“Выдающийся турнир”, “исторический”, “небывалый” – вот лестные эпитеты, которыми от многих награжден Международный шахматный турнир в столице Советов». Москву действительно сотрясала настоящая «шахматная горячка». Всюду – в трамвае, магазине, парикмахерской – без конца говорили о турнире. У огромных турнирных таблиц, выставленных в центре города, толпился народ.

«Зал гостиницы “Метрополь”, вмещавший 1500 зрителей, всегда был переполнен, и сотни любителей шахмат, оставшиеся без билета, ежедневно ожидали на улице сообщений о ходе борьбы», – писал международный мастер Михаил Юдович. Зрителей с каждым туром приходило все больше. В турнирном зале становилось столь душно, что даже привыкший к тропическому климату Капабланка в шутку заметил, что он не будет возражать, если участникам разрешат играть в купальных костюмах.

Но при этом участники играли с полным напряжением, порой создавая подлинные шедевры шахматного искусства. В сокровищницу шахмат вошли такие партии, как Торре— Ласкер, в которой 21-летний мексиканский мастер победил 57-летнего ветерана с помощью красивой комбинации, получившей название «мельница», или Капабланка – Ильин-Женевский, в которой чемпион Ленинграда ошеломил чемпиона мира неожиданной жертвой ферзя на 31-м ходу и через семь ходов заставил сдаться своего кумира.

В свободные дни, активно популяризируя шахматы, Капабланка дал сеансы одновременной игры в Ленинграде, где впервые сыграл с 14-летним школьником Мишей Ботвинником, для которого победа над чемпионом мира стала своего рода трамплином к покорению шахматных высот, и в Москве, в Кремле, где среди его соперников были члены советского правительства Валериан Куйбышев, Климент Ворошилов, Николай Крыленко.

Увереннее и ровнее других прошел длинную дистанцию турнира чемпион СССР и будущий претендент на мировое первенство Ефим Боголюбов, который занял первое место, опередив на полтора очка Ласкера. Третье место было у Капабланки. К удивлению организаторов и тысяч болельщиков, шахматные боги Ласкер и Капабланка оказались поразительно доступными, человечными и земными! А тесное общение выдающихся чемпионов с советскими шахматистами, несомненно, способствовало творческому росту и становлению мастерства последних. Особенно поразил своим дружелюбием Капабланка, согласившийся сыграть самого себя в фильме о шахматах.

«Шахматная горячка» – так называется вошедший в историю фильм Всеволода Пудовкина, снятый во время проведения Московского шахматного турнира. Кинолента, прокатившись по всей стране, вызвала взрыв интереса к шахматам среди людей всех возрастов.

Сюжет картины прост, но своеобразен. Молодой человек настолько увлечен шахматами, что забывает про собственную свадьбу. Его одержимость шахматами носит маниакальный характер, он видит шахматную доску везде: на скатерти, в глазури торта, в расстановке темных и светлых фигур в витрине магазина, в черно-белых квадратах выложенной плитами мостовой. Жених все-таки попадает на бракосочетание, где его дожидается расстроенная невеста. Он пытается вымолить у нее прощение, но вновь вспоминает про шахматы. Это выводит героиню из себя: «Вы любите только шахматы! Между нами все кончено. Я отравлюсь». После чего оба хотят покончить с собой. Однако герой вдруг понимает, что мир не ограничивается шахматами и идет искать любимую. Тем временем она случайно встречает на улице чемпиона мира по шахматам – знаменитого Капабланку. Он отводит ее на турнир, где героиня неожиданно для себя сильно увлекается шахматами. Там же она встречается со своим женихом, теперь у них одна общая страсть – шахматы.

Картина построена на соединении документальных кадров, отснятых во время турнира, и игровых сцен, поставленных в комедийном жанре. Шахматным ажиотажем решили воспользоваться на киностудии «Межрабпом-Русь», где поручили работу над историей на шахматную тематику двум молодым кинематографистам – Николаю Шпиковскому и Всеволоду Пудовкину. Комедия получилась веселой и задорной; при всей юмористической окраске она проникнута искренней любовью к шахматам, симпатией ко всем шахматистам, глубоким уважением к ее корифеям. «Сделанная честно, чисто и остроумно, картина злободневна, вызывает смех и легко смотрится. Из исполнителей запоминается Владимир Фогель, интересный и культурный актер», – отмечалось в журнале «Новый зритель»

В рецензии особенно отмечалась сцена, где Фогель в полном упоении разыгрывает партию в шахматы сам с собой, а зрителю кажется, что играют два человека. В роли партнерши Фогеля снялась актриса Анна Земцова, жена Пудовкина.

После выхода фильма «Шахматная горячка» ходили слухи, что сценарий для него инкогнито написал сам Набоков. В те годы писатель жил в Германии и вполне мог в поисках подработки обратиться на студию «Межрабпом-Русь», которая одно время подчинялась Берлинскому бюро Международной помощи рабочим. У ленты и романа «Защита Лужина» действительно немало пересечений. Картина наполнена навязчивыми шахматными мотивами, которые обнаруживаются в самых разных местах, даже, как уже говорилось, в глазури торта. А в романе описывается нечто подобное: «…но шахматы исчезли не сразу. Сквозь скатерть проступали ровные квадраты, и такие же квадраты, шоколадные и кремовые, были на пироге». Однако принимал ли хоть какое-то участие Набоков в фильме Пудовкина, видел ли его потом – неизвестно.

Шахматная горячка – так можно описать атмосферу, царившую тогда в столице, – не миновала никого из очевидцев грандиозного шахматного события. Она заражала все больше и больше людей, все больше и больше сфер человеческой жизни: «Появились “шахматные” папиросы, мыло, женщины стали носить шахматные ткани, мужчины – носки в шахматную клетку, шахматные запонки и галстуки “а-ля Капабланка”», – писали Владимир и Исаак Линдеры.

А сам Капабланка, вернувшийся на родину, опубликовал в журнале «Ревиста Биместре Кубана» подробный анализ увиденного и пережитого: «Шахматы в СССР пользуются государственной поддержкой. Правительство считает их высшим средством воспитания народных масс. Так что шахматы пользуются там огромной популярностью». Он же провидчески заявил: «Если советская власть будет и дальше так относиться к шахматам, из рядов русских шахматистов выйдут выдающиеся мастера».

Поражение от Александра Алехина в матче на первенство мира в Буэнос-Айресе в 1927 году не повлияло на отношение Капабланки к Советской России. Еще дважды в середине 1930-х он приезжал в СССР для участия в крупных московских турнирах, был в гастрольной поездке по шести городам, признал после одного из сеансов, что советские пионеры – самые сильные шахматисты мира и даже совершил первый в своей жизни воздушный перелет.

Непреходящий интерес к шахматам в стране подчеркнули через три года писатели Ильф и Петров в романе «12 стульев» в главе «Междупланетный шахматный конгресс», описывая ажиотаж в захолустном городке Васюки по случаю прибытия мнимого гроссмейстера Остапа Бендера. «“Шахматная горячка” прокатилась по всей стране, вызвала громадный приток новых сил в шахматные кружки и секции. Именно 1925 год явился той датой, с которой начали свою спортивную биографию многие выдающиеся советские гроссмейстеры и мастера», – констатировал Михаил Юдович.

После окончания турнира гроссмейстер Савелий Тартаковер не сомневался в светлом шахматном будущем страны, его организовавшей: «Рабочая Россия смело встала на шахматном поприще во главе всех остальных стран, и от нее самой зависит удержать за собой эту идейную и фактическую гегемонию шахматной культуры».

Шахматами стали увлекаться повсеместно. Из сословного развлечения для интеллектуалов шахматы превратились в поистине всенародную игру. По словам выдающегося российского шахматиста, журналиста и историка Юрия Авербаха, «“Шахматная горячка” особенно заразила молодежь, и в первом массовом турнире, организованном газетой “Комсомольская правда”, число участников превысило 10 тысяч».

В 1986 году вышел кубино-советский игровой фильм «Капабланка», в котором действие также происходит в дни Первого Московского международного турнира 1925 года. Режиссером фильма был Мануэль Эррера, среди сценаристов – известный советский драматург Даль Орлов, роль Капабланки исполнил Сесар Эвора, а научным консультантом фильма стал отечественный историк шахмат Исаак Линдер.

Александр Алехин. Непобежденный чемпион

В разные времена его называли шахматным гением и чуждым классовым элементом, пособником нацистов и непревзойденным шахматным маэстро, шахматным художником и поклонником Бахуса. По подсчетам статистиков, Алехин занимает первое место среди всех чемпионов мира по проценту выигранных партий – 58 % (у Стейница, Ласкера и Фишера – 55 %).

Первый отечественный чемпион по шахматам Александр Алехин родился 31 октября 1892 года в Москве в семье потомственного воронежского дворянина и дочери текстильного фабриканта Прохорова. В том году в Российской империи случился сильный неурожай, за которым пришел голод, а вместе с тем человечество вновь охватила эпидемия холеры. В 1892 году Рудольф Дизель запатентовал свой вариант двигателя внутреннего сгорания в Германии, Павел Третьяков преподнес Московской гордуме в дар картинную галерею, а Сергей Витте стал министром финансов России и начал проводить политику ускоренного развития отечественной промышленности.

Купеческая династия Прохоровых владела известным на весь мир ткацким производством. Ей принадлежала знаменитая Трехгорная мануфактура в Москве. Ее ткани, платки и шали высоко ценились в европейских и арабских государствах. Они славились высоким качеством и прочностью окраски. Прохоровы были миллионерами и меценатами.

В семь лет мальчик увлекся шахматами. Да так сильно, что даже ночью вставал с постели и расставлял фигуры. Родные прозвали его Тиша – «тишайший». Он даже партии по переписке подписывал «Т. Алехин». Сам Алехин говорил: «Посредством шахмат я воспитал свой характер».

Алехин получил отличное образование, сначала учился в Поливановской гимназии – одной из самых престижных в Москве. При этом даже на уроках был поглощен решением шахматных задач и поиском ответного хода. В 13 лет Алехин выиграл гамбитный турнир по переписке. Он мог часами разбирать партии старых мастеров – Лабурдоне, Морфи, Андерсена – и своего кумира, лучшего шахматиста России Михаила Чигорина. Он познакомился с шахматным мастером Федором Дуз-Хотимирским и брал у него уроки. «Алехин делал быстрые успехи, его игра становилась все смелее и увереннее. Меня радовали инициативность этой игры, ее идейная насыщенность, многообразие мотивов в нападении и защите», – вспоминал Дуз-Хотимирский.

Первого громкого успеха как шахматист Алехин добился в 16 лет. За победу во Всероссийском турнире любителей 1909 года он получил фарфоровую вазу – приз, учрежденный Их Императорскими Величествами. Благодаря отличному выступлению во Всероссийском турнире любителей он получил приглашение на Петербургский международный турнир 1914 года. Среди участников были чемпион мира Эмануил Ласкер, восходящая звезда мировых шахмат Хосе Рауль Капабланка, претенденты – Зигберт Тарраш, Фрэнк Маршалл, Акиба Рубинштейн. Алехин занял в итоге третье место вслед за Ласкером и Капабланкой.

Через неделю после турнира Алехин окончил учебу в Императорском училище правоведения и был назначен на работу в Министерство юстиции. Но в судьбу лучшего шахматиста России вмешалась Первая мировая война. Она застала его на конгрессе Германского шахматного союза в Мангейме.

Соревнования прервали за шесть туров до конца. Уверенно лидирующего Алехина признали победителем, выдали главный приз в 1100 марок и поместили в тюрьму как подданного враждебного государства. Камеру будущий чемпион мира делил с другим участником турнира – Ефимом Боголюбовым. Алехин говорил: «Житье в тюрьме было ужасное – ни книг, ни газет, ни, разумеется, шахматной доски. И вот принялись мы с Боголюбовым часами играть в шахматы “не глядя”».

Немцы решили провести медицинское освидетельствование пленников. Тех, кто окажется негодным к военной службе, соглашались освободить. Алехина из-за проблем с сердцем отпустили. Добираться домой ему пришлось через нейтральные страны, и в итоге путь занял несколько месяцев. В Россию он вернулся только в ноябре.

В 1916-м Алехин пошел добровольцем на фронт. Он служил в должности помощника начальника летучего отряда Красного Креста. Шахматный историк Юрий Шабуров отметил, что алехинское «мужество было отмечено двумя Георгиевскими медалями. А когда Алехин вынес с поля боя раненого офицера, его наградили орденом Святого Станислава. Он был дважды контужен разорвавшимися поблизости снарядами, и после второй тяжелой контузии в спину его поместили в госпиталь в городе Тернополе».

После Октябрьской революции шахматист намеренно держался в стороне от политических событий и даже переехал в Одессу. Но именно там он стал жертвой доноса. По одной из версий, Алехин остановился в номере, где раньше жил английский шпион. Чекисты обнаружили в нем тайник с секретными документами.

Дворянин Александр Алехин был приговорен к расстрелу. Москвича спас чемпион Одессы по шахматам Яков Вильнер, работавший делопроизводителем юротдела Ревтрибунала. В расстрельных списках он увидел фамилию Алехин, и послал телеграмму председателю Украинского Совнаркома Христиану Раковскому с просьбой спасти Алехина.

Шахматист возвратился в Москву. Он работал следователем в Центророзыске Главного управления милиции и переводчиком в аппарате Коминтерна. В 1920 году Алехин уверенно выиграл Всероссийскую шахматную олимпиаду.

В эти годы он познакомился с журналисткой Анной-Лизой Рюэгг – представлявшей в Коминтерне Швейцарскую социал-демократическую партию, а в марте 1921 года женился на ней, что дало ему возможность выехать за границу.

Победив в нескольких крупных турнирах, Алехин в конце 1923 года послал вызов на матч чемпиону мира Капабланке. Нужно было обеспечить призовой фонд в 10 000 долларов. Алехин активно участвовал в турнирах, давал рекордные сеансы одновременной игры вслепую (в Нью-Йорке в 1924 году на 26 досках, в Париже в 1925-м – на 28 досках), стараясь заработать необходимую сумму. Серьезную финансовую помощь оказало правительство Аргентины. Во многом именно поэтому матч 1927 года проходил в столице этого государства.

Современники отмечали, что претендент и чемпион во многом были противоположностями друг друга. Кубинского гения Капабланку отличали быстрая и точная оценка позиции, решение дебютных проблем путем упрощений и разменов, полное доверие своей интуиции. Шахматы были словно его вторым родным языком, столь легко и непринужденно он взаимодействовал своими фигурами на доске. Алехин был абсолютно другим – жесткий боец, исследователь, готовый терпеть и защищаться до последней пешки во имя конечного успеха. Он изучил не только творчество своего визави, но также изучил его поведение в непредвиденных обстоятельствах, знал все его человеческие слабости.

А в статье «Капабланка и Алехин», помещенной в советском издании «Календарь шахматиста» за 1926 год, впервые прозвучала мысль шахматного мудреца Ласкера о том, что у этих двух великих маэстро есть и много общего в подходе к шахматам: «Оба до сих пор сохранили свежесть и юношескую энергию. Ни Капабланка, ни Алехин не играют по шаблону. Их самобытность настолько ярко выражена, что шахматная доска с ее 64 ограниченными клетками невольно представляется слишком тесной для них. Неизвестное их не пугает, и оба готовы испытать в нем силы, если оно им кажется интересным. Оба ищут новых путей, стремясь найти нечто обильное, жизнерадостное».

По правилам матча, победителем объявлялся тот, кто первым одержит шесть побед. Александр Алехин честно признавал: «Я не представляю, как можно выиграть у Капабланки шесть партий. Еще меньше я представляю, как он выиграет их у меня».

В первой же партии Алехин неожиданно для всех победил. Это вообще была его первая победа над Капабланкой. За чемпионом остались третья и седьмая партии. Затем, выиграв две партии подряд, вновь вперед вырвался Алехин и уже не упускал инициативу. В 34-й партии претендент поставил точку – 6:3. После победы в 1927 году нового чемпиона мира пронесли на руках по улицам Буэнос-Айреса. Со всего мира в столицу Аргентины шли поздравительные телеграммы.

Радостно встретили его победу и в СССР. Однако в феврале 1928 года, на банкете в Русском клубе Парижа Алехин неожиданно выступил с речью, которую незамедлительно опубликовали все эмигрантские издания: «И вот теперь мой тост за то, чтобы та дикая, бесстыдная фантасмагория, которая окутала нашу родину, исчезла бы так же бесследно, как в моей борьбе исчез призрак непобедимости Капабланки».

На чемпиона мгновенно обрушились все, в том числе и родной брат – шахматист и журналист Алексей Алехин: «Я осуждаю всякое антисоветское выступление, от кого бы оно ни исходило, будь то, как в данном случае, брат мой или кто-либо другой».

Нарком юстиции СССР и глава Федерации шахмат Николай Крыленко говорил: «После речи Алехина в Русском клубе с гражданином Алехиным у нас все покончено – он наш враг, и только как врага мы отныне должны его трактовать». После такого мысли о возвращении или хотя бы сотрудничестве с СССР и быть не могло.

В конце двадцатых Алехин стал выступать под флагом Франции. В 1929 и 1934 годах он сумел защитить титул, дважды обыграв бывшего соотечественника и сокамерника гроссмейстера Ефима Боголюбова. А вот поединок с 34-летним голландцем Максом Эйве осенью 1935 года стал для Алехина серьезным испытанием. «Все более явно проявлялось его поклонение Бахусу. “Шахматная усталость” усугублялась чувством ностальгии и одиночества», – отмечали Владимир и Исаак Линдер в книге «Короли шахматного мира».

В последней, 30-й партии Алехин, уступая одно очко, играл черными. Эйве удалось нейтрализовать все попытки чемпиона обострить игру. После 40 ходов Алехин поздравил соперника с победой в матче.

Однако Алехин в отличие от Капабланки проявил осмотрительность, настояв на включении в условия проведения поединка пункта о матче-реванше. Лишившись титула шахматного короля, он сумел взять себя в руки. В итоге новый поединок закончился разгромным поражением Эйве. Уже после 25 партий Алехин обеспечил себе победу и стал первым шахматистом, сумевшим вернуть звание чемпиона мира.

На Западе русский гроссмейстер жил вполне безбедно. Он свободно говорил на нескольких языках и получил в Сорбонне степень доктора права. В ноябре 1932 года Алехин со своим домашнем любимцем – сиамским котом по кличке Чесс («шахматы») совершил кругосветное путешествие, длившееся полгода, и получил в прессе уважительное прозвище «Шахматный Магеллан».

Шли переговоры с молодыми претендентами на звание чемпиона мира – Сало Флором, Паулем Кересом, Михаилом Ботвинником, не терял надежды на реванш Хосе Рауль Капабланка. Однако очередного матча на первенство мира Алехина шахматный мир не дождался. Во время очередного «Турнира наций», проходившего в Буэнос-Айресе, в Европе началась Вторая мировая война. Вскоре в Париж вошла немецкая армия.

В 1941 году, когда гитлеровская Германия оккупировала уже значительную часть Европы, в июне началась Великая Отечественная война. В марте в газете «Паризер цайтунг» были опубликованы три статьи под общим названием «Еврейские и арийские шахматы». В них история древней игры излагалась с точки зрения нацистской расовой теории.

Под статьями стояла подпись Алехина. Через несколько лет он признался, что писал их под давлением. А потом в них не только был изменен заголовок, но и внесены большие изменения в текст, придавшие статьям нацистский характер.

После войны в связи с этими публикациями и участием Алехина в турнирах нацистской Германии был создан комитет по расследованию сотрудничества Алехина с нацистами. Его возглавил Макс Эйве – оппонент Алехина в недавнем поединке за корону. Предлагалось объявить русскому гроссмейстеру бойкот и лишить его звания чемпиона. Сам Алехин вспоминал: «Я к тому времени был пленником фашизма, и наш единственный шанс был – хранить молчание перед всем миром».

С конца 1943 года Алехин жил на Пиренейском полуострове – сначала в Испании, затем в Португалии. Вел замкнутый образ жизни, проводя время за анализом шахматных партий. В феврале 1946-го в английском посольстве чемпиону передали письмо из СССР с вызовом на матч за подписью Михаила Ботвинника.

23 марта 1946 года исполком ФИДЕ официально принял решение о проведении матча Алехин – Ботвинник. Однако на следующий день, 24 марта, чемпиона мира нашли мертвым в гостиничном номере. Он сидел в кресле за столом. Перед ним была шахматная доска с расставленными в начальной позиции фигурами.

Внезапная и странная смерть чемпиона породила среди прочего и версию о его убийстве. В эмигрантских кругах были убеждены, что гроссмейстера устранили агенты советских спецслужб. Истинная причина его гибели, вероятно, навсегда останется загадкой. Он ушел непобежденным.

«Величайшим шахматистом считаю Александра Алехина. Возможно потому, что он для меня и для многих остается загадкой», – признавался Борис Спасский.

«Его сборники лучших партий, его книги о международных турнирах в Нью-Йорке и Ноттингеме должен внимательно изучить каждый, кто серьезно интересуется шахматным искусством», – советовал юному поколению Михаил Ботвинник.

С 1956 года проводятся международные турниры памяти Алехина. Среди изучавших жизнь и творчество четвертого чемпиона мира – гроссмейстер Александр Котов, историки Исаак и Владимир Линдеры, литератор Юрий Шабуров. По роману Котова «Белые и черные» был снят фильм «Белый снег России», в котором Алехина блистательно сыграл актер Александр Михайлов. В 2021 году писатель и историк шахмат Сергей Воронков издал многолетнее исследование «Русский сфинкс», в котором собраны и впервые опубликованы неизвестные ранее материалы о жизни великого шахматиста.

Петр Романовский. Вся жизнь – шахматам

1914 год. В Сараеве 20-летний сербский националист Гаврило Принцип убил 50-летнего эрцгерцога Франца Фердинанда. Этой «спички» оказалось достаточно, чтобы разгорелась Первая мировая война. В эпицентре конфликта оказалась российская делегация шахматистов – участников очередного Германского шахматного конгресса в Мангейме. Среди них были два ровесника и друга: москвич Александр Алехин и петербуржец Петр Романовский.

Жизненные пути Романовского и Алехина пересекались неоднократно. Впервые – в 1909 году, на Всероссийском турнире любителей, где Петр был единственным участником, выигравшим у первого призера, Александра Алехина.

На турнире Германского шахматного конгресса в Мангейме Александр победил в главном турнире (первое место), а Петр стал призером в побочном (второе-четвертое места). В 1920 году они участвовали во Всероссийской шахматной олимпиаде – первом чемпионате Советской России, и Романовский занял второе место, а первым был Алехин. В 1921 году Алехин уехал на Запад покорять мировой шахматный олимп, а Романовский через два года покорил олимп отечественный, став чемпионом РСФСР (1923). В 1927 году Алехин стал чемпионом мира, а Романовский второй раз победил в чемпионате СССР. Уже через год вышла книга Романовского и Левенфиша о матче Алехина с Капабланкой в Буэнос-Айресе.

Владимир Линдер к 130-летию со дня рождения выдающегося шахматиста и тренера написал балладу, в которой были такие строки:

Ровесник Алехина, соперник и даже сокамерник,

Свидетель восхода его ШахГения,

Был Романовский из того же фундамента,

Влюбленным в атаку в пылу сражения!

Романовский был поэтом, лично знал Блока, стихи которого обожал, очень любил Багрицкого. Он был музыкален, виртуозно играл на народных инструментах – балалайке и гармонике и порой выступал на эстраде, исполняя Бетховена или Листа.

«Я люблю русскую народную песню. В молодые годы – 1910, 1911, 1912 – мне довелось не только жить в бедной деревеньке, но и работать там на правах обыкновенного деревенского парня. Я был свой человек среди парней и девушек, отлично косил, жал, пахал, боронил, со стариками по ночам ездил сетями ловить рыбу в живописном Мстинском озере. Я научился там играть на самой обыкновенной русской гармони, играл хорошо, “по-городски”, что особенно ценилось в деревне. И по праздничным дням девушки и ребята пели частушки и народные песни. Музыку их и текст в большом количестве я тогда вывез в Петербург. Хранятся они у меня и сейчас», – писал в своих воспоминаниях Романовский.

Но страсть к шахматам оказалась превыше всего, и именно им он посвятил всю свою жизнь.

Петр родился 17 июля 1892 года и стал седьмым сыном в семье Арсения и Марии Романовских. Но не последним, вскоре родился восьмой. Все братья увлекались литературой, музыкой и шахматами. Особенно поощряла шахматные занятия сыновей мама Мария Александровна, которая и сама с удовольствием играла в домашних турнирах. Сильнейшим шахматистом в семье был старший сын Александр, достигший первой категории. Он даже участвовал в IV Всероссийском турнире 1905–1906 годов, стал призером.

На одном из туров побывал и Петр. Здесь он как завороженный наблюдал за игрой сильнейшего шахматиста России Михаила Чигорина, ставшего для него путеводной шахматной звездой. Больше всего с самого начала Петра влекла красота шахматных комбинаций. К 16 годам он уже играл не слабее Александра и по его ходатайству был допущен в осенний турнир Петербургского шахматного собрания. Петр не подвел брата и выступил достойно, разделив четвертое-шестое места. В 1909 году он участвовал в сеансе одновременной игры, который провел Эмануил Ласкер после окончания международного турнира памяти Чигорина в Санкт-Петербурге, и из 25 участников Романовский оказался единственным, сумевшим нанести поражение чемпиону мира!

Следуя примеру старшего брата, Петр поступил в Политехнический институт, где учились многие сильные шахматисты. В 1912 году он выиграл первенство института с феноменальным результатом: 10,5 очка из 11.

Летом 1914 года вместе со многими соотечественниками Романовский был среди участников международного турнира в Мангейме, который не был доигран из-за начала Первой мировой войны; все шахматисты оказались в тюрьме.

Шахматы помогали переносить тяготы плена. Романовский участвовал в трех турнирах, организованных русскими военнопленными.

Весной 1915 года благодаря деятельности Красного Креста Романовскому удалось вырваться на родину. Врачи нашли у него болезнь сердца. Вернувшись домой, он дал сеанс одновременной игры в Политехническом институте, сбор средств от которого пополнил фонд пожертвований в пользу русских шахматистов, оставшихся в плену.

В 1920 году в США был введен сухой закон. Состоялось официальное открытие Панамского канала. В Антверпене прошли VII летние Олимпийские игры.

В Москве по инициативе комиссара Всевобуча Александра Ильина-Женевского состоялась Всероссийская шахматная олимпиада.

Согласно регламенту, мастерское звание присваивалось победителю турнира, а если бы им оказался Алехин, то второму призеру. В итоге именно Романовский, занявший второе место вслед за будущим чемпионом мира, стал первым в стране шахматистом, получившим это звание после Октябрьской революции. С того исторического турнира началось массовое развитие шахмат в стране.

В 1921 году Романовский стал одним из основателей первого в Советской России шахматного издания – «Листок шахматного кружка Петрогубкоммуны», в котором пророчески писал:

«Не за горами то время, когда шахматное искусство в России, возрожденное единодушной работой всех его учеников и учителей, займет почетное место на арене грядущих мировых соревнований, в творчестве богатой неиссякаемостью своего источника, прекрасной по глубине своего содержания шахматной мысли».

В октябре 1921 года «Листок» порадовал читателей сообщением об открытии Шахматного собрания в Петрограде. А еще через два года состоялся первый съезд Всероссийского шахматного союза, секретарем которого избрали Петра Романовского. В программе съезда было проведение чемпионата РСФСР, вошедшего в историю как «второй чемпионат СССР». Победителем стал Романовский, опередив главного конкурента, Георгия Левенфиша, на одно очко.

В итоговом обзоре «Шахматного листка» говорилось:

«Наш чемпион П. А. Романовский, начав с проигрыша Левенфишу, показал великолепную выдержку и особый турнирный навык, что при его немалых комбинационных способностях в связи с хорошим знанием концов дало ему вполне заслуженную победу. В Москве на олимпиаде он был вторым за А. А. Алехиным, здесь он стал первым, и эти две победы заставляют думать, что недаром Каисса наградила П.А. званием первого чемпиона молодого союза».

В 1925 году организаторы одного из крупнейших послевоенных международных турниров в Баден-Бадене пригласили Петра Романовского. К сожалению, Коммунальный банк, в котором служил Романовский, не отпустил ценного специалиста, и его новая встреча с Александром Алехиным не состоялась.

Но препоны к его участию в Первом Московском международном турнире не строил уже никто. Именно на Романовского возлагали свои главные надежды советские любители шахмат, еще не привыкшие считать своим вернувшегося из Германии Ефима Боголюбова. Покровительствовал Петру Романовскому и сам председатель Всесоюзной шахматной секции Николай Крыленко. После восьми туров Романовский входил в группу лидеров, набрав 4,5 очка из семи. Однако в середине турнира он сбавил темп, почувствовав себя больным. Это не осталось незамеченным Крыленко.

«Николай Васильевич, – вспоминал Романовский, – вызвал меня к себе и жестоко поругал за то, что своевременно не сигнализировал ему о своем нездоровье.

– Ваше поведение, дорогой Петр Арсеньевич, граничит в моих глазах с государственным преступлением! – заявил он вдруг под конец. Николай Васильевич был тогда главным прокурором РСФСР.

Увидев, вероятно, по моему лицу, что я совсем упал духом, он дружески улыбнулся, приобнял меня и промолвил:

– Ну, ну, не расстраивайтесь. С кем играете завтра?

– С Верлинским, – ответил я.

– Разобьете его в пух и прах, даром что он побил самого Капабланку.

И тут же, взяв телефонную трубку, позвонил знаменитому психиатру Россолимо.

Прямо из кабинета Крыленко на машине главного прокурора я был отправлен к знаменитости. Эффект визита оказался изумительным. На следующее утро я был совершенно здоров, “свеж как огурчик” и в отличном стиле победил Верлинского, а через тур выиграл у лидера турнира, мексиканца Торре».

Комментируя турнир, “золотое перо” мировой шахматной журналистики Савелий Тартаковер писал: «Среди русской группы особенно привлекательна игра Романовского, доказывающего не только на словах (см. его статью “Рутина”), но и на деле, как, например, в блестящей партии против Торре (в 13-м туре), что он готов противопоставить шаблону весь подъем своей артистической души».

В итоге Романовский стал лучшим из советских участников, если не считать победителя Боголюбова, поделив седьмое-восьмое места с Рихардом Рети.

В итоговой статье «Московский бой» Романовский с удовлетворением подвел итог выступлению отечественных мастеров:

«Мы показали иностранным гостям нашу силу, организованность нашего массового шахматиста. Мы вынесли огромный опыт из встречи с первоклассными шахматными профессионалами, мы многому научились, мы во многом прозрели».

Летом 1927 года, готовясь к чемпионату СССР, шесть лучших шахматистов Ленинграда провели матч-турнир. Первое место, сделав всего две ничьи, занял Романовский. В том же году он вновь стал чемпионом страны.

«В лице Петра Арсеньевича мы видим одного из лучших советских мастеров – с о в е т с к и х в полном значении этого слова. Мы видим в нем человека, живущего общественно-политическими и культурными интересами нашей страны и целиком отдающего свой многогранный талант общему делу. Это не узкий профессионал, только для себя занимающийся шахматами, а мастер, все творчество, вся деятельность которого связаны с широкой аудиторией и предназначены для массы», – приветствовал победителя от имени шахматной организации блестящий шахматный композитор Николай Григорьев.

Романовский уже в те годы проявил себя и как талантливый педагог. В 1926 году в Ленинграде были созданы Высшие шахматные курсы. Они разместились во Дворце труда и готовили шахматных инструкторов. Романовский преподавал здесь сложнейшую науку – как играть в середине партии, или, говоря шахматным языком, в миттельшпиле. Его будущие книги по миттельшпилю станут шахматными бестселлерами и бесценными учебниками для нескольких поколений отечественных шахматистов.

Славу кузницы шахматных талантов получил шахматный кружок совторгслужащих, открытый Романовским в Ленинграде во второй половине 1920-х. Среди его учеников – мастера Владимир Алаторцев, Георгий Лисицын, Григорий Равинский, Виталий Чеховер и другие.

В начале 1930-х Романовский и его любимый воспитанник Алаторцев были главными соперниками молодого шахматного гиганта Ботвинника во всех ленинградских турнирах. В 1933 году вышла книга Романовского «Пути шахматного творчества», которую назвали «книгой-исповедью»: она была полна самокритики, откровенных высказываний, честной по отношению к своему творчеству, содержала множество советов будущим поколениям.

17 июня 1934 года в газете «Правда» был опубликован список 22 советских спортсменов, которые стали первыми удостоенными звания «заслуженный мастер спорта СССР»; среди них был и один шахматист – Петр Романовский.

Каждое выступление Петра Арсеньевича в печати, каждая публичная лекция, каждый урок для молодых шахматистов превращались в своего рода гимн шахматному искусству и выдающимся шахматным мастерам прошлого, среди которых он непременно выделял Михаила Ивановича Чигорина – основателя отечественной шахматной школы. Он был страстным продолжателем чигоринских традиций, противником шаблона и практицизма в шахматном искусстве, настоящим «наследником по прямой».

«То, что брошено на шахматную доску М.И., забыто быть не может. М.И. Чигорин – классик шахматного искусства. Плоды его деятельности так же бессмертны, как бессмертны творения в литературе Пушкина, Достоевского, как бессмертны музыкальные произведения Бетховена, Листа, Шопена, как бессмертна живопись Микеланджело и других титанов в различных искусствах минувших столетий».

Болезнь сердца дала о себе знать в 1939 году и заставила его на время прекратить спортивную карьеру. Он жил с четырьмя дочерями, которым было от 5 до 17 лет. Во время родов младшей, Анечки, умерла его жена.

1941 год. Франклин Рузвельт в третий раз подряд избран президентом США. В Самарканде начались раскопки гробницы Тамерлана. Германия вероломно напала на СССР, и началась Великая Отечественная война.

Петра Романовского назначали директором Центрального шахматного клуба в Ленинграде. Как и его ученик Владимир Алаторцев в Москве, Романовский в Ленинграде отвечал за организацию шахматной работы с ранеными в госпиталях.

Но началась блокада, и с каждой неделей, с каждым днем все меньше сил оставалось у Романовского на то, чтобы добираться до работы. С каждым днем таяли силы у его дочерей. Чтобы как-то обогреть квартиру, в печку-буржуйку пошли все столы. Страшной блокадной зимой 1942 года за двадцать дней января он лишился всех дочерей.

«После ухода последней моей девочки Кирочки я сел за труднейшую новую историческую шахматную работу», – вспоминал он в одном из писем. В прекрасной книге «Петр Романовский» московский историк шахмат Исаак Романов описал разрывающую душу картину, «когда он садился в эшелон для эвакуированных, то прижимал к груди свои рукописи, свои пятнадцать тетрадей – самое дорогое, что у него еще осталось. Обессиленного и больного Романовского удалось спасти. Не потерять рассудок и выжить ему помогли шахматы».

В Москве для Романовского началась новая жизнь. Новая любовь и создание новой семьи с удивительно заботливой и преданной Елизаветой Сергеевной, подарившей ему двоих детей, которым он дал символичные имена – Виктор и Вера. Новые друзья, которые могли нагрянуть в любой момент в однокомнатную квартиру на улице Грановского. Он учил детей и окружающих уметь радоваться любым жизненным мелочам – игре в пинг-понг, походам за грибами, театральным домашним представлениям с пением и музицированием, чаепитию с друзьями или со студентами на даче.

Известный филолог и литературовед Владислав Антонович Ковалев, профессор МГУ – вуза, в котором более десяти лет читал лекции Петр Романовский, – писал об их встречах и беседах: «Встречи с ним незабываемы. Любая из них содержала нечто новое и интересное. Ему было свойственно чарующее обаяние. Даже тот, кто знаком с шахматами понаслышке, стремился к общению с этим знаменитым человеком». И пусть новые друзья были на двадцать и более лет моложе, это не мешало их общению, ведь их объединяла общая любовь к шахматам. Исаак Линдер нашел в лице Петра Арсеньевича заинтересованного и неравнодушного Учителя, который мог дать ценный совет по любой шахматной теме и вдохновить на новые дерзания. Именно он сказал Линдеру в приватной беседе: «Исаак, ты первый, кто показал, что шахматы являются областью человеческой культуры». И именно Романовскому историк посвятил свою книгу «У истоков шахматной культуры».

«Жизнь и шахматное искусство гармонично в моем миросозерцании сливались воедино», – писал Романовский. Как шахматист, тренер, журналист, литератор, историк, педагог, лектор он снискал огромную популярность не только в родном Отечестве, но и за рубежом.

Вера Менчик. Шахматная феминистка

8 марта 1927 года в Средней Азии года началась кампания «Худжум» за освобождение восточных женщин. 27 мая Великобритания объявила о разрыве дипломатических отношений с Россией, обвинив Советский Союз в антибританской пропаганде. Осенью того же года чемпионом мира по шахматам стал русский эмигрант, живущий во Франции, Александр Алехин. В матче за шахматную корону он победил кубинца Хосе Рауля Капабланку. А титул первой чемпионки мира по шахматам среди женщин в том же году завоевала уроженка России, живущая в Англии – Вера Менчик. Как и Алехин, Менчик ушла из жизни непобежденной шахматисткой.

Первый чемпионат мира по шахматам среди женщин был проведен в Лондоне в 1927 году в рамках первого в истории «Турнира наций», известного впоследствии как Всемирная шахматная олимпиада. В соревновании участвовало 12 шахматисток из семи стран.

Вера Менчик представляла Россию, хотя к тому времени уже давно жила в Англии. На турнире она выиграла все 11 партий. Ей был тогда всего 21 год. Титул чемпионки мира в женских шахматах Менчик удерживала 17 лет, вплоть до своей гибели от взрыва снаряда «Фау» в июне 1944-го.

Живя за границей, она не раз приезжала в СССР. Вера хорошо говорила по-русски и считала Россию своей родиной. В 1935 году она участвовала в Московском международном турнире. Менчик была активным популяризатором шахмат в Советском Союзе: читала лекции, давала сеансы одновременной игры, писала статьи.

Вера Менчик родилась 16 февраля 1906 года, через месяц после окончания Четвертого Всероссийского шахматного турнира. Она появилась на свет в Москве в семье чеха Франтишека Менчика и англичанки Ольги Иллингворт.

Отец работал управляющим имениями, мать – гувернанткой. Кроме того, Менчики владели мельницей, так что семья была состоятельной. Они жили в шестикомнатной квартире, дочери посещали частную школу. Франтишек Менчик постарался дать Вере и ее младшей сестре Ольге хорошее образование.

Отец научил Веру играть в шахматы, когда ей было девять лет. Девочке шахматы нравились, но гораздо больше ее интересовали театр, музыка и книги. Однако прежней жизни и увлечениям вскоре пришел конец: в 1917 году случился октябрьский переворот. Семье Менчик в революционные годы пришлось нелегко: мельницу у них отобрали, квартиру тоже. Жилье приходилось делить с крестьянскими семьями. Зимой 1919/20 года в школе, куда ходила Вера, на какое-то время отключили воду, отопление и электричество. «Но занятия продолжались, и ученики, одетые в шубы и шапки, читали при свете нескольких мерцающих свечей или масляной лампы», – вспоминала Вера.

В 1921 году родители расстались, и каждый вернулся на свою родину: отец – в Чехословакию, мать с дочерями – в Англию. Девочки продолжали заниматься шахматами, особенно быстро добилась прогресса Вера. Она не говорила по-английски, и игра спасала ее от жестокой социальной изоляции. «Меня часто спрашивали, – делилась позднее с журналистами шахматистка, – что заставило меня серьезно задуматься о шахматах? Казалось бы, барышне не подобает атмосфера тишины и обильного курения. Это правда! В других жизненных обстоятельствах мне бы и в голову не пришло так проводить время, но шахматы – игра спокойная, а потому это лучшее хобби для человека, не владеющего нормально языком».

Вскоре Вера Менчик стала членом Гастингского шахматного клуба, посещала лекции выдающегося венгерского шахматиста Гезы Мароци и брала у него уроки.

Ее первым серьезным успехом стало второе место в Гастингском рождественском конгрессе 1924/25 года. В 1925 году 19-летняя Менчик бросила вызов чемпионке Великобритании Эдит Прайс. Несмотря на свой опыт, Прайс проиграла Вере два матча. Менчик играла под флагом Чехословакии.

В 1926 году Вера победила в открытом чемпионате Великобритании среди девушек. А через год стала чемпионкой мира. Вера говорила: «Раньше я играла, чтобы забавляться, потом, чтобы научиться, а теперь играю, чтобы творить».

Соперниц, равных по силе игры Вере Менчик, в мире были единицы, и встал вопрос: что дальше? Менчик приняла решение играть не только с женщинами, но и с мужчинами, несмотря на царивший в обществе скепсис насчет интеллектуальных способностей женщин. Известно, например, ироническое высказывание гроссмейстера Пауля Кереса: «Женщины никогда не смогут играть в шахматы на равных с мужчинами, так как молчать пять часов подряд – для них вещь совершенно невозможная».

В 1929 году Веру Менчик включили в состав участников престижного Карлсбадского турнира. Она была первой и единственной женщиной, принявшей участие в этих соревнованиях, к тому же – самой молодой участницей Карлсбада.

Большинство из 22 шахматистов считали юную чемпионку легкой добычей. Австрийский мастер Ханс Кмох говорил, что «если Вера Менчик наберет более трех очков, я поступлю в женский балет».

Кмоху повезло – Вера набрала три очка, и ему не пришлось примерять балетную пачку. Меньше повезло профессору Альберту Беккеру, который предложил коллегам организовать «Клуб имени Веры Менчик» и включать в него тех, кто ей проиграет, а кандидатами объявлять шахматистов, которые сыграют с ней вничью.

Именно Беккер и проиграл первым партию Вере, за что был назначен почетным президентом клуба. Впрочем, клуб быстро пополнялся.

Вскоре все поняли, что чемпионка мира – более чем достойный соперник. За свою карьеру она девять раз играла с Капабланкой, восемь раз с Алехиным, пять – с Тартаковером, дважды – с Ботвинником и Кересом. Александр Алехин говорил о ней: «Вера Менчик является, несомненно, исключительным явлением среди женщин. Она обладает огромными способностями к шахматной игре».

В том же 1929 году на турнире в Рамсгите Вера Менчик поделила второе и третье места с польским гроссмейстером Акибой Рубинштейном, а опередить ее смог только Капабланка. «Вера была первой женщиной, которая стабильно играла, а иногда и побеждала лучших игроков мира. Возможно, она превзошла бы стандарты своего времени с еще большим отрывом, если бы использовала против мужчин бесстрашный, уверенный стиль, который она демонстрировала против женщин», – говорила двукратная чемпионка США среди женщин Дженнифер Шахаде.

В женских шахматах того времени Вере по-прежнему не было равных. В 1937 году Менчик вышла замуж за британца Руфуса Генри Стивенсона, в дальнейшем она выступала под фамилией Менчик-Стивенсон. С 1930 по 1939 год Менчик выиграла подряд еще шесть мировых чемпионатов, не уступив звание чемпионки ни одной из соперниц.

Однако шахматные турниры среди женщин в то время не могли сравниться с мужскими. Вспоминая о том, как проводился один из таких турниров, гроссмейстер Флор рассказывает: «Где-то в маленькой комнатке, а иногда и в каком-либо фойе, несколько шахматисток разыгрывали так называемое первенство мира. Картина была очень грустной. Зрителей на турнире не было, партии не демонстрировались, печать молчала об этом соревновании. Как и обычно, Вера Менчик легко побеждала своих соперниц. Когда турнир закончился, один из руководителей Международной шахматной федерации поздравил чехословацкую шахматистку. На этом церемония провозглашения чемпионки мира закончилась».

В 1939 году Менчик в Буэнос-Айресе в последний раз успешно защитила титул чемпионки мира. Возможно, «эпоха Веры Менчик» продлилась бы дольше, если бы не Вторая мировая война.

Когда она началась, Менчик находилась в Буэнос-Айресе, куда прилетела для участия в очередном чемпионате. Выиграв его, Вера вернулась в Англию. Там она получила пост директора Национального шахматного центра, но в 1940-м центр был уничтожен бомбардировкой.

В 1944 году Вторая мировая война была в самом разгаре. 27 января советские войска полностью сняли блокадное кольцо вокруг Ленинграда. 6 июня во Франции на побережье Нормандии началась высадка десанта союзников численностью 155 тысяч человек – это была крупнейшая десантная операция в истории человечества. 13 июня Германия начала массовый обстрел Англии самолетами-снарядами «Фау-1».

В результате одного из этих обстрелов 27 июня 1944 года под удар попал лондонский дом, в котором жила семья Веры Менчик. Погибли все – она сама, ее сестра Ольга и их мать. Мужа Веры уже не было в живых – он умер от сердечного приступа в 1940-м.

На момент гибели Вере Менчик было тридцать восемь лет. Журнал British Chess Magazine писал: «Мы потеряли не только величайшую шахматистку всех времен, но и очаровательную женщину. Мир запомнит ее за беспримерную шахматную удаль, за исключительное мастерство шахматистки, побеждавшей в турнирах грандов-мужчин».

Трудно сказать, сколько еще могло продлиться доминирование Веры Менчик. В Советском Союзе, где в 1920–1930 годах начался настоящий шахматный бум, появилась целая плеяда талантливых молодых шахматисток, вдохновленных ее примером.

На турнире за звание чемпионки мира 1949/50 года представительницы СССР заняли первые четыре места. А новой чемпионкой мира стала ленинградская шахматистка Людмила Руденко.

В память о первой чемпионке мира Международная шахматная федерация в 1957 году учредила Кубок Веры Менчик. Он вручается женской команде – победительнице Всемирной шахматной олимпиады. Книгу о своей великой предшественнице написала третья чемпионка мира Елизавета Быкова.

Вера Менчик вошла в историю не только как первая чемпионка мира, сумевшая удержать титул в течение многих лет и ушедшая из жизни непобежденной, но и как первая женщина, успешно выступавшая в мужских турнирах.

Радиоматч СССР – США. Впечатляющий разгром

В сентябре переломного в истории 1945 года был организован уникальный шахматный матч между командами СССР и США. Его сенсационный итог предопределил расклад сил в шахматном мире на несколько десятилетий, которые прошли с подавляющим перевесом советских шахматистов.

Незадолго до этого Красная армия дошла до Берлина, в бункере покончил с собой Адольф Гитлер, фашистская Германия подписала капитуляцию, в Москве состоялся Парад Победы. В сентябре капитулировала Япония, Вторая мировая война закончилась. И уже совсем скоро в Нюрнберге начался процесс по делу главных военных преступников Германии. А США и СССР, находясь на расстоянии девяти тысяч километров друг от друга, провели матч континентов, на долгие годы изменивший шахматный мир.

Это был радиоматч. Противники обменивались ходами по радиосвязи.

Шахматная сборная США выиграла четыре турнира наций с участием 20 государств и на момент начала радиоматча считалась самой сильной на планете. Перед стартом представители команд в приветственных телеграммах выразили уверенность, что это необычное соревнование будет способствовать развитию популярности шахмат во всем мире.

«Мы уверены, что это будет упорная, интересная борьба, которая откроет новую страницу в международных шахматных состязаниях. Пусть победят сильнейшие!» (Михаил Ботвинник, Николай Зубарев)

«Мы надеемся, что этот памятный матч явится только одним небольшим шагом в будущих дружественных связях между нашими великими странами. Команда США напряжет все свои силы в этой борьбе. Она присоединяется к вашему пожеланию, чтобы победили сильнейшие». (Арнольд Денкер, Морис Вертхейм)

Битва в эфире продолжалась четыре дня – с 1 по 4 сентября 1945 года. Сообщения о ходах отправляли специально назначенные для этого советские и американские связисты. 1 сентября 1945 года ровно в 17.00 по московскому времени мощная коротковолновая станция в Нью-Йорке послала в эфир первое сообщение кодом Удемана и азбукой Морзе: точка, два тире, точка, три тире, четыре точки. Его приняли в столице СССР. Радиоматч шахматистов двух сверхдержав начался.

В СССР новости о нем заполнили все информационное пространство. О нем писали центральные газеты, говорили по радио. На заводах вместо партии в домино в обеденный перерыв рабочие не отходили от приемников в ожидании сообщений о нашей очередной победе.

Команда США расположилась в нью-йоркском отеле «Гудзон». В большом зале выставили десять больших демонстрационных досок, и зрители следили за ходом всех партий. Шахматисты сборной СССР находились в московском Центральном Доме работников искусств. А зрители наблюдали за ходом событий в Центральном Доме культуры железнодорожников.

Почетным гостем на открытии матча в Москве был посол США в Советском Союзе Уильям Аверелл Гарриман, который заявил: «Матч помогает осознать, что мы действительно близкие соседи и что мы можем установить самые близкие и дружественные связи во всех областях культуры».

Шахматы за предшествующие двадцать лет стали невероятно популярны в Советском Союзе благодаря активной деятельности первого председателя Шахматной секции Николая Крыленко, который организовывал международные турниры и чемпионаты страны, открывал клубы и содействовал созданию органов печати. Ботвинник в книге «К достижению цели», посвятив несколько строк этому матчу, упоминал о нем: «Незримо на этом экзамене советской шахматной школы присутствовал Крыленко – именно он готовил эту победу вместе со всеми шахматными мастерами и организаторами».

Это было первое после Второй мировой международное спортивное состязание на уровне сборных. Шахматисты вообще стали первыми советскими спортсменами, кому Сталин разрешил в середине 1930-х участвовать в международных профессиональных соревнованиях за границей. Вернее, подобное доверие было оказано лидеру советских шахматистов Михаилу Ботвиннику, и он сразу оправдал доверие, разделив первый приз с Капабланкой на супертурнире в Ноттингеме в 1936 году.

1945-й стал годом глобального переустройства мира. Еще до окончания войны, в феврале, в Ялте прошла конференция трех руководителей союзных держав – СССР, США и Великобритании. На этой исторической встрече они договорились об основных принципах послевоенного миропорядка. Но атомные бомбы, сброшенные американцами в августе 1945 года, показали, что нужны новые принципы и новые договоренности. В октябре того же года вступил в силу устав Организации Объединенных Наций.

Радиоматч должен был стать символом мирного единения союзников по окончании Второй мировой войны, но в условиях политического противостояния двух систем любой подобный поединок с положительным исходом приобретал еще и важное пропагандистское значение. Как, например, легендарное победное турне футболистов московского «Динамо» по Великобритании осенью того же года.

Президент Манхэттенского шахматного клуба и главный шахматный меценат страны мультимиллионер Морис Вертхейм не сомневался, что в ближайшее время шахматная корона окажется в США. Официальный вызов за подписью Джорджа Стерджиса, президента Шахматной федерации США, американская сторона через Общество помощи России в войне направила в Московскую шахматную федерацию, входящую в состав Всесоюзного комитета по делам физической культуры и спорта, еще 21 октября 1943 года. К реализации идеи этого матча заинтересованные лица вернулись уже в конце войны. 26 апреля 1945 года советская сторона прислала подтверждающую радиограмму о готовности сыграть матч на десяти шахматных досках в два тура.

В Штатах не совсем ясно представляли, с каким противником они имеют дело. Ведь кроме Ботвинника, Флора и Лилиенталя имена остальных участников мало что им говорили. Газета «Нью-Йорк таймс» писала, что «нет причин сомневаться в исходе грядущего поединка накануне матча. Перспективы успеха американцев, мягко говоря, радужные».

Однако в СССР шахматная жизнь не замирала и в годы войны. Шахматы поддерживались и пропагандировались на государственном уровне. Даже в самые тяжелые периоды проходили шахматные турниры и соревнования. Ведущие шахматисты выступали в госпиталях перед ранеными красноармейцами, читали лекции, организовывали турниры. В ноябре 1941 – январе 1942 года в осажденной Москве прошел шахматный чемпионат, и звание чемпиона Москвы завоевал лейтенант Красной армии Исаак Мазель (удивительная судьба: пройдя всю войну, он умер в Ташкентском военном госпитале от сыпного тифа в марте 1945 года). На туры он попадал прямо с передовой, которая тогда проходила совсем неподалеку. Партии не прерывали даже во время воздушной тревоги. Но после партии бойцы снова занимали свои позиции. А в конце 1941 года шахматный турнир был проведен и в блокадном Ленинграде. Взамен досок и фигур, сгоревших в печках буржуек в страшную зиму 1941/42 года, ленинградский промкомбинат наладил выпуск максимально простых и дешевых шахмат. И все потому, что в осажденном городе в шахматы продолжали играть тысячи людей.

Михаил Ботвинник считал, что «советская шахматная школа не только не ослабела за время войны, но, пожалуй, окрепла в творческом отношении. Ее исследовательский характер обеспечивал быстрое совершенствование молодых талантов. Это оказалось возможным из-за поддержки государства».

Весь шахматный мир с нетерпением ждал сообщений о ходе радиоматча. События встречи транслировались несколькими радиостанциями – и эти сообщения регулярно передавались не только на территорию США, но и в Латинскую Америку, на Кубу, в 18 крупнейших американских военных и морских госпиталей, где лечились тысячи солдат и моряков. Шахматные клубы Чикаго, Вашингтона, Лос-Анджелеса и других крупных городов США также внимательно следили за ходом игры и воспроизводили ее на специальных демонстрационных досках. Журнал «Тайм» специально задержал выпуск спортивного отдела в очередном номере, чтобы поместить итоги завершившихся партий матча. В своих утренних выпусках «Нью-Йорк таймс» печатала отчеты о нем на первых страницах, что было беспрецедентным для этой газеты.

«Результаты каждой сыгранной партии регулярно сообщают крупные американские газеты, такие как “Геральд Трибюн” или “Дейли Ньюс”. Никогда не читал и не слышал в США так много о шахматах, как в эти четыре дня! Каждый день жду результатов каждой сыгранной партии», – писал корреспондент ТАСС в США.

«Сейчас мы в море. Команда американского торгового судна не просто просит, а требует – передайте нам по радиосвязи новости о матче. Это самая обсуждаемая новость не только в кубриках и кают-компаниях, но и на капитанском мостике!!!» – словно отчаянное сообщение SOS, отправил радиограмму старший помощник капитана американского судна «Норд» Боб Клей.

Уже в дебюте стало понятно, что в теоретической подготовке советские шахматисты были сильнее. В некоторых партиях американцы получили худшую позицию уже после первых ходов. Юрий Авербах прокомментировал ход матча так: «Результат первого тура стал сенсационным – 8:2! Наши шахматисты выиграли семь партий, проиграли одну и две свели вничью. <…> Столь внушительный перевес, достигнутый советской командой в первом туре, явился для американцев совершенно неожиданным. Они считали, что на первых пяти досках у них вообще лучшие шансы, а в итоге набрали всего пол-очка, не сумев выиграть ни одной партии».

В итоге битва в эфире окончилась со счетом 15,5 на 4,5 в пользу СССР. Наши шахматисты выиграли тринадцать партий, проиграли лишь две, пять закончились вничью. Михаил Ботвинник дважды разгромил чемпиона США Арнольда Денкера, молодой москвич Василий Смыслов – опытного Самуэля Решевского (2:0), на третьей доске Ройбен Файн одну партию проиграл, а в другой сделал ничью против Исаака Болеславского. По две победы одержали Александр Котов, Вячеслав Рагозин, Давид Бронштейн. Знаменитый матч нанес сильнейший удар по репутации американских шахматистов. Советской команде передали короткий, но емкий комментарий Сталина: «Молодцы, ребята!»

Свой разгром американцы объясняли тем, что в США шахматы не завоевали той популярности, какую они уже имели в Советском Союзе, где шахматные мастера пользовались большим уважением, о них заботилось правительство. Американские болельщики, собравшиеся в танцзале отеля «Гудзон», где размещалась сборная США, никак не ожидали ошеломительного провала своих соотечественников. Морис Вертхейм сказал, что «обе стороны вышли из борьбы победительницами, поскольку радиоматч способствовал развитию тесных дружественных отношений между США и СССР».

Такая убедительная победа советских шахматистов произвела сильное впечатление даже на людей, далеких от шахмат. Именно с этого матча началось мировое лидерство отечественной шахматной школы, которое не подвергалось сомнению несколько последующих десятилетий.

Подводя итог состязанию, гроссмейстер Савелий Тартаковер уверенно заявил: «Я думаю, что советские шахматисты могли бы на равных сразиться с командой из сильнейших гроссмейстеров мира. Мне ясно, что началась великая эра советских шахмат».

Михаил Ботвинник. Патриарх отечественных шахмат

18 мая 1948 года в Москве завершился матч-турнир на первенство мира по шахматам. Михаил Ботвинник стал первым советским чемпионом мира. Василий Смыслов занял второе место, Пауль Керес – третье. Итоги соревнования подтвердили: советская шахматная школа – ведущая в мире. Доминирование самого Ботвинника продлилось целых 15 лет. Он дважды терял звание чемпиона, но дважды уже через год возвращал его. Благодаря деятельности Ботвинника шахматы стали одним из самых популярных видов спорта в СССР. С его достижений началась многолетняя эстафета побед в матчах на первенство мира, которую в начале 1970-х годов ненадолго прервал Бобби Фишер.

В 1948 году была провозглашена независимость Государства Израиль; в Советском Союзе сфабриковано «дело врачей», началась кампания против «безродных космополитов». Сам Ботвинник про себя говорил: «По крови я – еврей, по культуре – русский, а по воспитанию – советский».

Именно он открыл победную эпоху советских шахмат, в которой гроссмейстеры из нашей страны надолго заняли лидирующее положение. Его при жизни назовут «патриархом советских шахмат». Ему, по слухам, покровительствовал сам Сталин. Ботвинник создал одну из самых известных шахматных школ. Он был крупным ученым в области электротехники и кибернетики, внес вклад в развитие искусственного интеллекта. Был независимым, принципиальным, строгим к себе и к другим.

Михаил Ботвинник родился в семье зубного техника 17 августа 1911 года. Революция 1917 года изменила страну не только политически. Шахматы из забавы горстки интеллектуалов стали поистине народной игрой. В середине 1920-х в Советском Союзе начался настоящий шахматный бум. Массовая шахматная организация опиралась на профсоюзы и советы физкультуры, выделявшие для развития шахмат необходимые средства. Во многих школах создавались шахматные кружки. Среди советских семей почти не было такой, в чьем доме не нашлось бы шахматной доски, хотя бы сделанной из картона, и комплекта черных и белых фигур. Попробовал сыграть в шахматы и юный Миша Ботвинник. И это так увлекло его, что стало делом жизни.

В 12 лет Миша научился играть в шахматы, а уже через два года выиграл три турнира первой категории. Вдумчивый, стремящийся к самосовершенствованию и работоспособный, Ботвинник через несколько лет разработал метод подготовки к соревнованиям, который успешно выдержал испытание турнирами и матчами на высшем уровне. «Голова работает хорошо лишь тогда, когда я спокоен; поэтому во время турнира я специально тренировал в себе эту черту. <…> Я приучал себя к экономному расходованию времени. <…> Третья задача, которую я старался разрешить, заключалась в сохранении сил на всю длинную дистанцию турнира», – делился он с современниками.

Система Ботвинника сочетала теоретическую и физическую подготовку. Он бегал на лыжах зимой, ездил на велосипеде летом, пристальное внимание уделял своему рациону. Во время матчей придерживался особой диеты – ел протертую с сахаром черную смородину, в которую был добавлен лимонный сок. В его рационе горький шоколад, способствовавший активизации работы мозга. Ежедневая утренняя зарядка, завтрак, прогулка, подготовка к партии и обязательный отдых перед игрой. Потом ужин и отбой не позже полуночи. Ботвинник настаивал на том, что участники турнира в дни игр должны быть освобождены от других занятий – учебы или работы, иначе они не смогут нормально готовиться.

Во время первого Международного турнира в Москве чемпион мира Хосе Рауль Капабланка в свободный день приехал в Ленинград и 20 ноября 1925 года в здании Филармонии дал сеанс одновременной игры на тридцати досках, столкнувшись с яростным сопротивлением квалифицированной ленинградской молодежи. Одно из поражений нанес ему 14-летний Миша Ботвинник.

Закончив электромеханический факультет Ленинградского политехнического института, Ботвинник продолжил штурм шахматных вершин. Сыграл вничью матч с чехословацким гроссмейстером Сало Флором (1933), выиграл международный турнир в Москве (1935) и разделил с Капабланкой победу в Ноттингеме (1936). Будучи сильнейшим шахматистом Советского Союза, Ботвинник в ноябре 1938 года вызвал на матч действующего чемпиона мира Александра Алехина. Тот принял вызов.

Александр Алехин в 1921 году выехал за границу, чтобы исполнить свою мечту и выиграть звание чемпиона мира. Победив в 1927 году Капабланку, он отказался возвращаться в СССР. Победа Ботвинника означала бы победу советской шахматной школы не только спортивную, но и политическую. Однако встреча не состоялась: началась Вторая мировая война.

На медкомиссии Ботвинника признали негодным к военной службе. Вместе с женой Гаянэ, артисткой балета Мариинского театра, он за месяц до начала блокады эвакуировался из Ленинграда в Молотов (ныне Пермь). Там трудился по специальности и при этом постоянно продолжал аналитическую работу над шахматами.

Заканчивалась война. Страна восстанавливалась, постепенно возвращаясь к мирной жизни. Проводились чемпионаты СССР по шахматам и, выиграв дважды подряд (1944 и 1945), Ботвинник стал пятикратным чемпионом страны. Одной из важных задач, поставленных партией и правительством, было завоевание лидирующих позиций на международной спортивной арене. Ботвинник, с одобрения руководства страны, в феврале 1946 года вновь вызвал Алехина на матч и тот ответил согласием, но неожиданно для всех умер при загадочных обстоятельствах в марте того же года.

Международная шахматная федерация решила организовать в 1948 году матч-турнир на первенство мира с участием пяти ведущих гроссмейстеров. В Гааге были сыграны первые два круга, а в Москве, в Колонном зале, – заключительные три. Захватив лидерство на старте (три с половиной очка из четырех), Ботвинник наращивал преимущество и уже за три тура до конца, 9 мая 1948 года, обеспечил себе первое место. Во всех единоборствах из четырех партий он добился победы. Ближайший конкурент, Василий Смыслов, в итоге отстал на три очка. Занявший последнее, пятое место экс-чемпион мира Макс Эйве, признал: «Ботвинник показал себя большим мастером и знатоком всех стадий шахматной партии, совершенно не обнаружив при этом слабых мест. Если Ботвинник сохранит такую же спортивную форму, то его будет очень трудно победить, и я думаю, он пробудет чемпионом мира многие годы».

За год до этого, в 1947 году, Шахматная федерация СССР вступила в ФИДЕ, а в 1952 году сборная СССР дебютировала на Всемирной шахматной олимпиаде в Хельсинки.

Выступлению наших гроссмейстеров в столице Финляндии придавалось огромное значение. От команды руководство требовало только победу. На кону стоял престиж советских шахмат. Ботвинник последние три года посвятил себя науке и подготовке докторской диссертации. В 1951 году чемпион мира с трудом удержал титул в матче с московским гроссмейстером Давидом Бронштейном (12:12), а на очередном чемпионате страны он занял лишь шестое место. Его спортивная форма накануне командного форума вызывала опасения.

Команду срочно вызвали в Москву в Спорткомитет. Сам Ботвинник в своей книге «К достижению цели» об этом рассказывал так: «При мне докладывают зампреду, что все идет хорошо, вот только участники команды считают, что Ботвинник плохо играет… “Вы даете гарантию, что возьмете на первой доске первое место?” – спрашивает меня зампред. “Прошу обсудить этот вопрос на собрании команды”, – заявляю я».

На экстренном собрании команды давать гарантии, что займет первое место, Ботвинник отказался. Большинство ведущих шахматистов проголосовали за исключение из олимпийской команды чемпиона мира. Было объявлено, что Михаил Ботвинник болен. Его место в команде занял гроссмейстер Ефим Геллер.

Через год Ботвинник в седьмой раз выиграл чемпионат СССР, причем против «олимпийцев» набрал четыре очка из пяти и снял все вопросы о своей форме. Сало Флор писал: «Ботвинник – настоящий боец. Огромна его воля к победе. Каждую партию он играет с большим подъемом, с огромной выдержкой и энергией».

Наступил 1954 год. Страна привыкала жить без «вождя всех народов» Сталина. Супердержавы безостановочно наращивали свой военный потенциал: на Маршалловых островах успешно прошло испытание американской водородной бомбы, мощность которой более чем в 500 раз превосходила бомбу, сброшенную на Хиросиму в 1945 году. Советские ученые научились использовать ядерную энергию в мирных целях, а в Обнинске была запущена первая в мире промышленная атомная электростанция. Илья Эренбург написал повесть «Оттепель», название которой ознаменовало наступление нового, удивительно светлого периода в истории нашей страны.

Советские спортсмены продолжили свои успешные выступления на крупных международных соревнованиях. Миллионы любителей шахмат с неослабевающим интересом следили за борьбой на высшем уровне между Михаилом Ботвинником и Василием Смысловым.

32-летний Смыслов к этому времени уже был трехкратным чемпионом Москвы, чемпионом СССР, победителем Всемирной шахматной олимпиады в составе команды СССР. Ни с одним шахматистом Ботвинник не провел столько партий, ни с кем не встречался столько раз в борьбе за мировое первенство, как со Смысловым. Всего с 1940-го до конца 1960-х они сыграли более 100 партий.

К матчу 1954 года Михаил Ботвинник готовился особенно тщательно. «Талант Смыслова, – говорил Ботвинник о сопернике, – был универсален – он мог тонко сыграть в дебюте, уйти в глухую защиту или бурно атаковать, или, наконец, хладнокровно маневрировать. А про эндшпиль и говорить нечего – это его стихия».

Ботвинник внимательно проанализировал и изучил партии Смыслова. И эта подготовка принесла свои плоды. После четырех партий Ботвинник вырвался вперед на три очка. Но Смыслов сумел в семи следующих поединках нанести четыре безответных поражения Ботвиннику. Так, попеременно захватывая лидерство, шахматисты перед последней, 24-й партией имели равный счет. В ней игравшему белыми Ботвиннику достаточно было сделать ничью, чтобы сохранить титул чемпиона, и уже после 22 ходов партия закончилась именно ничьей.

Через три года Смыслов снова стал соперником Ботвинника и одержал досрочную победу после 22 партий. Однако почивать на лаврах Смыслову долго не пришлось. По действовавшей тогда системе розыгрыша (разработанной и утвержденной ФИДЕ не без участия самого Михаила Ботвинника) уже через год нового чемпиона ждало серьезное испытание – матч-реванш, в котором Ботвинник победил 12,5:10,5.

Этот поединок подвел итог столь долгому и увлекательному для всего шахматного мира противостоянию двух советских гроссмейстеров. В дальнейшем шахматную корону у Михаила Ботвинника оспаривали Михаил Таль и Тигран Петросян. Рижский шахматный волшебник разбил защитные редуты Ботвинника и сменил его на троне в 1960 году, в 23 года став самым молодым чемпионом. Но уже через год он стал самым молодым экс-чемпионом, проиграв в матче-реванше.

В 1963 году 52-летний Ботвинник уступил чемпионский титул Тиграну Петросяну и в связи с отменой матча-реванша на титул больше не претендовал. Новому претенденту на тот момент исполнилось 34 года. Он был полон сил и желания стать лучшим шахматистом мира. Патриарх советских шахмат облегченно вздохнул: «Матч на первенство мира – это страшное напряжение, оно отнимает год жизни! Теперь это позади. Гора свалилась с плеч – с борьбой за первенство мира покончено».

Победив в «Матче века» (1970) 35-летнего югославского гроссмейстера Милана Матуловича (2,5:1,5), Ботвинник внес свою лепту в историческую победу сборной СССР над сборной мира, подтвердив репутацию прекрасного командного бойца. Полностью Михаил Ботвинник прекратил участие в соревнованиях в 59 лет. «Красивых партий уже не создам, а шлепать фигурами по доске больше не хочу», – подвел он итог спортивной карьеры.

Закончив борьбу за мировое чемпионство, Ботвинник поставил перед собой фантастическую (если учесть возможности ЭВМ того времени) задачу: создать «искусственный интеллект» – шахматную программу «Пионер», не только играющую в силу мастера, но и думающую, как он. А про себя Ботвинник говорил: «Думать – моя профессия».

В 1986 году Михаил Горбачев и Рональд Рейган в традиционных новогодних посланиях к гражданам своих стран, США и СССР, продемонстрировали стремление к политическому сближению двух сверхдержав. В СССР началась Перестройка. Правозащитнику академику Андрею Сахарову было разрешено вернуться из ссылки в Москву. Состоялся третий матч между Анатолием Карповым и Гарри Каспаровым, и впервые матч на первенство мира между двумя советскими шахматистами стартовал вне Советского Союза, в Лондоне.

Перестройку Ботвинник не принял: он считал, что мы получим не демократию развитых стран, а капитализм Латинской Америки. С горькой усмешкой говорил: «Странная моя судьба. При советской власти считали ревизионистом. Теперь – сталинистом. А я сам по себе. У меня своя голова есть».

Ботвинник всегда уделял время воспитанию будущих чемпионов мира. Для этого он создал свою школу – школу Ботвинника. Среди его учеников были три чемпиона мира – Карпов, Каспаров, Крамник – и много выдающихся гроссмейстеров.

Ботвинник – единственный из отечественных шахматных чемпионов, добившийся выдающихся достижений и как шахматист, и как педагог, и как ученый. Родился при последнем российском императоре Николае II, а умер – при первом президенте России Борисе Ельцине. Он получал наставления от второго чемпиона мира Эмануила Ласкера и сам давал их 14-му – Владимиру Крамнику. Учась в школе, он не знал логарифмической линейки, а в почтенном возрасте играл в шахматы с ЭВМ. И при этом был удивительно скромным и тактичным человеком.

О его литературном таланте и бесценном вкладе в шахматное искусство ярко написали Исаак и Владимир Линдеры в своей энциклопедии «Короли шахматного мира»: «В своих книгах Ботвинник преображался из аскета-отшельника в ироничного мыслителя. Знания, легкий слог, юмор, принципиальное отстаивание своей позиции и при этом – уникальное умение избегать излишней политизации в обществе, пропитанном лозунгами и политикой. Многотомное наследие Ботвинника – это классика мировых шахмат, его жизнь – пример бескорыстного служения шахматному искусству».

Пауль Керес. Блестящий второй

1916 год. Шла Первая мировая война. Российская империя провела успешное наступление, которое вошло в историю как Брусиловский прорыв. Внутри страну разрывали стачки, волнения, забастовки. Неспокойно было и в Эстонии, включенной в состав Российской империи после Северной войны 1721 года между Швецией и Россией и мечтающей о независимости.

Композитор Сергей Прокофьев – страстный любитель шахмат, приятель Капабланки, Алехина, а позднее и Ботвинника – завершал первую редакцию оперы «Игрок». В США была основана авиакомпания «Боинг». Русская подводная лодка «Волк» стала рекордсменом по торпедированию немецких транспортных судов на Балтике.

В Нарве родился «эстонский тигр» Пауль Керес.

Пауль стал вторым ребенком в молодой семье, уехавшей из своего родного города в Пярну, подальше от боев. Судьбе было угодно, чтобы он оказывался «вечно вторым» и в шахматах. Всю жизнь этот талантливый мальчик из маленького эстонского города боролся за место на шахматном олимпе. Ему предстояло пройти через оккупации, войны и безденежье, преодолевать неприятие и недоверие властей, биться за лидерство в шахматном мире, оставаясь верным своей родине и семье.

Как и третий чемпион мира по шахматам, вундеркинд-кубинец Хосе Рауль Капабланка, Пауль начал играть уже в четыре года. Он учился, наблюдая за партиями отца, а его постоянным партнером был старший брат Харальд, в будущем известный ученый-физик, академик. В 13 лет Пауль впервые пришел в шахматный клуб города Пярну и неожиданно выиграл блицтурнир со стопроцентным результатом.

Позже литовский мастер Владас Микенас, гастролировавший в Эстонии с сеансами одновременной игры, вспоминал:

«В ходе сеанса я обратил внимание на темноволосого, приятного мальчика, который старательно и для своего возраста исключительно остроумно вел против меня свою партию. <…> Потом я узнал, что его зовут Пауль Керес. Выяснилось, что он является участником турниров по переписке, которые сыграли важную роль в развитии его таланта и комбинационных способностей. Я покидал тогда Пярну в полном убеждении, что на шахматном небосклоне появилась звезда первой величины».

Тогда же Керес начал составлять первые шахматные задачи. Всего за свою жизнь он сочинил около двухсот композиций, многие из которых были отмечены призами.

В 19 лет Керес победил в чемпионате Эстонии и возглавил сборную страны на «Турнире наций» в Варшаве. В первом же туре он встретился с чемпионом мира Александром Алехиным и проиграл, но сумел сделать правильные выводы из поражения: «Эта партия показала мне, что для встреч с шахматистами такого класса мне еще не хватало необходимой шахматной зрелости, техники и опыта».

Однако уже тогда его комбинационный талант производил сильное впечатление на корифеев и любителей шахмат. Кереса называли «новым Морфи», вспоминая легендарного американца, блеснувшего на шахматном небосклоне в середине XIX столетия. В 1936 году Пауль стал главным редактором нового журнала Eesti Male («Эстонские шахматы») и показал лучший результат на первой доске в Турнире наций в Мюнхене.

В 1934 году в результате государственного переворота к власти в Эстонии пришел Константин Пятс, в 1938 году он стал первым президентом страны и вскоре поздравил с победой в крупном международном турнире в Голландии гроссмейстера Пауля Кереса – первого в истории Эстонии претендента на матч за мировое первенство по шахматам.

Это был исторический АВРО-турнир, организованный одноименной голландской радиокомпанией. Она стала спонсором двухкругового соревнования и рекламировала его как неофициальный турнир претендентов. В нем участвовали чемпион мира Алехин, два экс-чемпиона мира – Капабланка и Эйве, а также пять молодых гроссмейстеров, уже добившихся крупных успехов. Главной целью состязания было выявление претендента на матч с чемпионом мира Александром Алехиным. Оно проходило в разных городах Страны тюльпанов и получило в прессе название «Турнир на колесах».

После серии побед в международных турнирах 1937 года среди претендентов на победу в «АВРО» эксперты называли 22-летнего эстонца Пауля Кереса. Успех на турнире в Земмеринге принес ему звание гроссмейстера.

Газета Times писала: «Керес вносит в игру атмосферу высшего приключения. <…> Только он и Алехин могут принести нам освобождение от бесконечного однообразия позиционной игры».

Турнир стал проверкой не только мастерства, но и физических кондиций шахматистов из-за поистине спартанских условий. Постоянные переезды, отход ко сну не раньше двух часов ночи, анализ отложенных партий в поезде или во время еды и так далее. И Керес прекрасно справился. Из 14 партий он не проиграл ни одной, победив в трех. Выиграл у чемпиона США Самуэля Решевского, гениального кубинца Хосе Рауля Капабланки и у своего главного конкурента – американца Ройбена Файна, партия с которым была признана самой красивой на турнире.

Керес стал шахматистом мирового масштаба. И был признан шахматной общественностью не только победителем «АВРО», но и очевидным претендентом на матч с Алехиным. Гроссмейстер Сало Флор говорил: «И Керес, и Файн – оба великолепные стратеги, но все же Керес теперь самая интересная фигура в шахматном мире».

Пауль продолжал демонстрировать высокий класс. В этом году шахматный теоретик и журналист Савелий Тартаковер напишет: «Керес, безусловно, шахматный гений, но и раньше бывали настоящие гении (Мак-Доннел, Цукерторт, Чигорин, Тарраш, Пильсбери), которым пришлось довольствоваться скромной ролью блестящего второго».

Мастерство Пауля только росло, и до звания чемпиона мира, казалось, было рукой подать, но судьба распорядилась иначе.

В 1939 году он выиграл турнир в Маргите, занял второе место на первой доске в «Турнире наций» в Буэнос-Айресе, победил в матче Макса Эйве. Он был готов к поединку с Алехиным и ждал согласия чемпиона. В это же время, заручившись поддержкой правительства, лидер советских шахматистов Михаил Ботвинник начал секретные переговоры с Кересом сразу после «АВРО», заручившись поддержкой правительства. Но началась Вторая мировая война, и разговоры о матче на первенство мира по шахматам стали неуместны.

23 августа 1939 года между Германией и Советским Союзом был заключен Договор о ненападении (пакт Молотова – Риббентропа). Согласно секретному дополнительному протоколу, предусматривалось включение Эстонии, Латвии, Финляндии, Восточной Польши и Бессарабии в сферу интересов СССР. 6 августа 1940 года Эстония была объявлена Эстонской ССР и включена в состав Союза.

Это породило новую проблему для Кереса. В Советском Союзе уже был свой достойный кандидат на матч с Алехиным – Михаил Ботвинник. И в ближайшие годы, начиная с предвоенных состязаний, именно в противостоянии Кереса с Ботвинником чувствовался особый нерв соперничества и внутреннего неприятия друг друга.

В 1940 году в 12-м чемпионате СССР оба главных претендента на победу сыграли ниже своих возможностей. Утешением для Кереса стало то, что в турнирной таблице он оказался выше Ботвинника. На следующий год в матч-турнире на звание абсолютного чемпиона СССР Керес стал вторым вслед за Ботвинником, подтвердив, что является его главным конкурентом.

После нападения Германии на СССР с 22 июня 1941 года на территории стран Балтии развернулись бои между Красной армией и вермахтом. 7 июля немецкие войска подошли к границе Эстонии, а 28 августа последние части Красной армии покинули Таллин. Это была уже вторая в жизни Пауля Кереса оккупация немцами его родины после ноября 1918 года. В годы войны Керес участвовал в нескольких турнирах, организованных немцами. Во всех вместе с ним играл чемпион мира Александр Алехин, и они занимали первые два места. Алехин даже предлагал Кересу сыграть матч на первенство мира, но более щепетильный к мнению шахматного сообщества Пауль посчитал это невозможным.

Однако жизненная ситуация эстонского шахматиста напоминала положение цугцванга, когда любой ход может привести к поражению. И если в годы войны он решил играть в шахматы, чтобы прокормить свою молодую семью, то после ее окончания участие Кереса в шахматных турнирах оказалось под большим вопросом. Сотрудничество с нацистами воспринималось в СССР очень остро. По совету первого секретаря ЦК Компартии Эстонии Николая Каротамма Керес написал покаянное письмо первому заместителю председателя Совета Министров СССР Вячеславу Молотову, в котором просил разрешения участвовать в советских чемпионатах:

«Мне очень хочется быть восстановленным в правах высококвалифицированного советского шахматиста и доказать на деле, что я в состоянии с честью выполнять обязанности, связанные с почетным званием советского гроссмейстера. Со своей стороны хочу приложить все старания к тому, чтобы мое участие в шахматных турнирах СССР шло бы на пользу всему Советскому Союзу. Хочу также посвятить все силы на поднятие уровня шахматной культуры в Эстонской ССР».

Ответ был положительным, и Керес оправдал доверие. Он выиграл три послевоенных чемпионата СССР и занял третье место в матч-турнире на первенство мира 1948 года за Ботвинником и Смысловым. За следующие четверть века состоялось семь матчей за шахматную корону и сменилось четыре чемпиона мира. Неизменным оставалось одно: начиная с 1953 года Керес занимал или делил вторые места в четырех турнирах претендентов, получив прозвище «вечно второго». Он был словно приговорен свыше к этой иезуитской пытке – быть только свидетелем битв за шахматную корону.

В 1962 году 46-летний гроссмейстер Керес участвовал в турнире претендентов на острове Кюрасао. В четвертый раз подряд, начиная с турнира претендентов 1953 года, фортуна отвернулась от эстонского шахматиста, снова оставшегося вторым после советского шахматиста Тиграна Петросяна.

Битва на острове Кюрасао стала последним реальным шансом Кереса выйти на матч с Ботвинником. Насколько сильно этого хотел Пауль, трудно сказать, но он был чересчур миролюбив, встречаясь с главными конкурентами. Все восемь партий с советскими шахматистами Тиграном Петросяном и Ефимом Геллером он завершил вничью. В итоге Керес на пол-очка отстал от победителя.

Возможно, сделать решающий прорыв к верхней ступени мирового шахматного пьедестала Кересу мешало отсутствие душевного равновесия в ключевых эпизодах борьбы. К тому же, даже став членом сборной СССР, Керес не мог избавиться от ощущения, что он постоянно находится «под колпаком» всевидящего ока органов госбезопасности. Таллиннская газета Revaler Zeitung писала: «Как все иностранцы в советском раю, Керес не мог шагу ступить без сопровождающего. Приставленный к нему чекист оказался настолько бездарным, что Керес сразу раскусил его».

Некоторые историки даже считают, что он «заплатил за свое возвращение в шахматы ценой обязательства перед советскими властями не мешать Ботвиннику в его борьбе за мировое первенство». Сам шахматист предпочитал отмалчиваться, хотя его жена Мария Керес категорически отвергала подобные выпады, и по прошествии времени мы понимаем, что, кажется, она была права. А проигрыши свидетельствовали о том, что Пауль, скорее всего, психологически перегорал еще до игры. Уже после смерти эстонского гроссмейстера Ботвинник признал его величие.

Керес был образцом идеального спортсмена: подтянутый и элегантный, участник чемпионатов Эстонии по теннису, высокоэрудированный, дружелюбный по отношению к коллегам. Михаил Таль считал, что «ни один представитель Советского Союза не имел ни малейшего шанса стать президентом ФИДЕ. <…> А Керес смог бы – и стал бы им без всяких сомнений! Все, независимо от цвета кожи, взглядов и партийности, относились к нему с одинаковым уважением, считая его верховным арбитром, третейским судьей в любых спорах».

Его неожиданная смерть от сердечного приступа в 59 лет стала тяжелой утратой для всего шахматного мира. Керес написал более 40 книг, оставив потомкам достойное шахматное наследство.

Давид Бронштейн. Чародеи не становятся королями

В 1951 году был основан Национальный олимпийский комитет СССР. В Москве создана Центральная студия телевидения. Шахматным миром с этого года должен был править гроссмейстерский дуэт, состоящий из Михаила Ботвинника и Давида Бронштейна. Их матч на первенство мира не выявил победителя, завершившись со счетом 12:12, но в спорте «двуглавого» чемпиона не бывает.

Претендент Давид Бронштейн бросил перчатку Михаилу Ботвиннику, завоевавшему титул чемпиона мира в турнире 1948 года. Поединок был сыгран по новым, специально разработанным правилам ФИДЕ. Они предусматривали сразу две привилегии для чемпиона. При ничейном счете он сохранял свое звание. В случае поражения получал право на матч-реванш.

Многим из тех, кто был увлечен шахматами, импонировал общительный и дружелюбный кандидат в чемпионы: Бронштейна успели полюбить за его бесстрашные атаки, стремление сыграть красиво, полное отсутствие почтения к авторитетам. Сам Бронштейн говорил: «Сыграть матч на звание чемпиона мира – заветная мечта каждого шахматиста. Что касается меня, то мечтаю об этом с того самого дня, как впервые пришел в Киевский Дом пионеров и доказал строгому экзаменатору Александру Марковичу Константинопольскому, что умею провести пешку в ферзи».

Известный советский теоретик Константинопольский сначала был учителем Бронштейна в шахматной школе Киевского Дома пионеров, а потом и его секундантом в матче за титул чемпиона мира с Ботвинником. Помогали Давиду и давние друзья – гроссмейстер Исаак Болеславский и полковник госбезопасности Борис Вайнштейн, возглавлявший в годы войны советские шахматы. Мудрые советы старались дать и давние соперники Ботвинника. Например, советский шахматист, двукратный чемпион СССР Григорий Левенфиш не без иронии советовал претенденту: «А вы повесьте над кроватью фотографию Ботвинника и каждое утро, проснувшись, разглядывайте ее, приучайтесь. Вам ведь придется два месяца кряду смотреть на эту физиономию».

Гроссмейстеры подарили шахматному миру грандиозное зрелище. В стратегии и тактике они оказались достойны друг друга. После половины матча Ботвинник на одно очко опережал соперника. Однако под занавес шахматного спектакля Бронштейн преподнес сюрприз: выиграв подряд две партии, он вышел вперед. Михаил Ботвинник рассказывал: «Бронштейна я недооценил, а может быть, недооценил опасности, которые были связаны с трехлетним отрывом от шахмат. Будь Бронштейн силен в эндшпиле, я, конечно, проиграл бы ему матч».

Бронштейна, выступающего уже пять лет за общество «Динамо», после победы в 22-й партии вызвали в ложу, где находился Виктор Абакумов – министр госбезопасности и глава «Динамо». Он пожелал Бронштейну успеха в матче. До конца оставалось две партии.

Напряжение достигло апогея. Вся шахматная Москва хотела пробиться в Концертный зал Чайковского, где проходил матч, и стать свидетелями рождения нового чемпиона. Накануне 23-й партии претендент оказался в состоянии внутреннего смятения и сильного перевозбуждения. Но взять тайм-аут и успокоиться Бронштейн не решился. Нидерландский шахматист Генна Сосонко писал: «Много раз по ходу игры Бронштейн мог добиться ясно ничейной позиции, мог сделать ничью и после неудачного хода, записанного Ботвинником, но, пройдя мимо всех возможностей, проиграл».

Оставалась последняя, 24-я партия. Победа в ней приносила Бронштейну титул чемпиона. Не случайно через 60 лет свою книгу о нем Сосонко назвал «Давид Седьмой», считая его достойным звания шахматного короля. Владимир Линдер в стихотворении, посвященном 95-летию со дня рождения Бронштейна, писал:

Хвост держал от Синей птицы,

В счете вел за два шага!

Будут долго ему сниться

Золотые берега…

Победить в последней партии по заказу Бронштейну не удалось. «Могу сказать, – вспоминал он, – только одно: да, я подвергался сильному психологическому давлению с разных сторон, но только от меня целиком зависело, поддаться ему или нет. <…> В глубине души я, видимо, все-таки не верил, что могу победить Ботвинника».

Не верил Давид в это еще и по другой причине. Он просто не мог представить, что в нашей стране позволят стать чемпионом мира сыну репрессированного еврея. Ведь после выхода из лагеря его отец до конца жизни не имел права жить в столице и приезжал в Москву поболеть за сына полулегально.

Давид Ионович Бронштейн родился 19 февраля 1924 года. В этом году состоялись первые в истории зимние Олимпийские игры, Петроград был переименован в Ленинград. Давид родился почти через месяц после смерти вождя мирового пролетариата, Ленина, в городке Белая Церковь под Киевом в семье преданных ленинцев и пропагандистов его идей. Давид был единственным сыном в семье убежденных борцов за справедливость – работника мукомольной промышленности Ионы Борисовича Бронштейна и Эстер-Малки Аптекарь, заведовавшей женотделом районного партийного комитета.

В детстве любознательный мальчик пробовал заниматься буквально всем подряд, пока не познакомился с игрой в шахматы. С тех пор он в детских снах много раз проводил свою пешку в ферзи в партии со вторым чемпионом мира Эмануилом Ласкером. В 1938 году отца-правдолюба арестовали и осудили на семь лет. Однако это не мешало родителям Давида верить в советскую власть и товарища Сталина, который «просто всего не знает». Отец писал Давиду из лагеря: «Дорогой сыночек Дэвик! Первое, чтобы ты никогда не забывал, что тому, что ты сумел выдвинуться как шахматист, ты обязан не столько своим способностям, сколько системе советской власти, которая дала тебе эти возможности устройством Дворцов пионеров, дала талантливых учителей. <…> Пишу это тебе для того, чтобы ты берег Власть Советов как зеницу ока».

В 16 лет Давид получил серебряную медаль за второе место в чемпионате Украины и стал мастером спорта. Освобожденный от армии из-за плохого зрения, он с начала войны жил на Кавказе, давал сеансы в военных госпиталях, а с весны 1943-го работал на восстановлении Сталинграда. Там с ним случайно познакомился полковник НКВД Борис Вайнштейн, в то время председатель Всесоюзной шахматной секции, заместитель начальника Главного управления оборонительного строительства НКВД СССР. «Он увидел абсолютно неприспособленного, полуголодного, раздетого молодого человека, бредившего шахматами. Распознав грандиозный талант Дэвика, Вайнштейн добился перевода Бронштейна в Москву и стал его покровителем и защитником», – пишет Сосонко.

В Москве Давид жил то в гостиницах, то в квартире Вайнштейна. Став членом общества «Динамо», он подружился с динамовскими футболистами. Среди них известный тренер Михаил Якушин и знаменитый Лев Яшин, в будущем – единственный вратарь в истории футбола, ставший обладателем «Золотого мяча». Владимир Линдер писал о Бронштейне:

Грел в груди звезду Давида,

Верен клубу с буквой «Д».

Но при этом вся планида

В монархической среде.

20-летний мастер покорил столицу, поразив своим комбинационным талантом, безудержной фантазией, непохожестью на других шахматистов.

Вот что писал о том времени тренер Михаила Таля, многократный чемпион Латвии Александр Кобленц в своей книге «Воспоминания шахматиста»: «И моим кумиром был Давид Бронштейн. Когда он разговаривает со своим собеседником, на его лице играет добродушная, чуть лукавая улыбка. Он принадлежит к тому типу людей, которые органически не терпят присваивать себе что-то “чужое” – он полностью поглощен своими оригинальными идеями. <…> Он ими охотно делится, неутомимо доказывает их жизнеспособность. Если противоречишь ему, начинает горячиться. Выдвигает все новые и новые аргументы с такой быстротой, что едва успеваешь следить за его речью. В избитые, казалось бы, дебютные схемы он внес многие новые идеи, ошеломляя противников порою хитроумными замаскированными замыслами. Вот почему друзья называли его “хитрый Дэвик”».

Давид стал чемпионом Москвы, дважды подряд победил в чемпионате СССР, выиграл межзональный турнир в Стокгольме и разделил первое-второе места на турнире претендентов в Будапеште. Одолев в дополнительном матче Исаака Болеславского, Бронштейн добился исполнения детской мечты – завоевал право играть с чемпионом мира. Виктор Корчной говорил: «Он – Гений! Гений! Ведь гений – это человек, который идет впереди своего времени, а Бронштейн заметно опередил свое время. <…> В период 1945–1951 годов он превосходил всех по пониманию шахматной игры».

Импровизация, игра по вдохновению, широта взглядов, желание внести новое – все это было характерно для претендента Бронштейна. Шахматист и музыкант Марк Тайманов писал, что Бронштейн «выдающегося дарования был шахматист, но, чтобы стать чемпионом мира, не хватало ему жесткого целенаправленного характера».

Хотя у самого Бронштейна на этот счет была своя версия, которую он приводил на излете спортивной карьеры: «Почему я не хотел быть чемпионом мира? А мне просто было стыдно перед моим поколением. Судьба во время войны мне оставила жизнь – и для чего? Чтобы я натянул на себя корону?!»

В 1953 году умер Иосиф Сталин, Елизавета II взошла на британский престол, сэр Уинстон Черчилль получил Нобелевскую премию по литературе.

В этом году очередная попытка Бронштейна пробиться к матчу за шахматную корону завершилась неудачей. На турнире претендентов в Цюрихе он разделил только второе-четвертое места. Но его книга, посвященная этому состязанию, стала мировым бестселлером. Седьмой чемпион мира Василий Смыслов выразил общее мнение шахматного сообщества планеты, написав: «Его книга “Международный турнир гроссмейстеров” вошла в золотой фонд шахматной литературы благодаря редкой глубине содержания и оригинальности стиля».

После Цюриха была еще великолепная победа на межзональном турнире в Гётеборге, но турнир претендентов в Амстердаме 1956 года принес новую неудачу. В его игре было все меньше искрящейся легкости и беззаботности, которые восхищали любителей шахмат всего мира.

Но Бронштейн оставался тем же неповторимым фантазером, от которого всегда ждали чего-то нового и удивительного. Он поражал разнообразием дебютного репертуара, что порой позволяло остроумно демонстрировать уважение к соперникам. Против француза избирал французскую защиту, против голландца – голландскую, а играя с англичанином, применял английское начало.

Бронштейн вошел в шахматную историю и как прекрасный журналист и литератор. Он много лет вел шахматный отдел в газете «Известия», который пользовался большой популярностью. В его книгах ярко отразилась душа романтика шахмат. Все они необычны, увлекательны, интересны. Владимир Линдер писал о них так:

Живя в обществе коммуны,

Сохранял он оптимизм.

Его книги остроумны,

Что ни слово – афоризм!

Вот несколько цитат из книг Бронштейна «Ученик Чародея» и «Давид против Голиафа»:

«Я думаю, что компьютеры просто разоблачили человека, показали, что он зазнался»!

«Шахматы уже изучены. Исчезло ощущение тайны!»

«Я всегда стараюсь развивать у людей фантазию, а не умение слепо копировать. Я люблю правила, основанные на наблюдениях».

«Поединок за доской – лишь малая часть большого здания шахматной культуры. А есть еще философия шахмат, психология, богатейшая литература…»

Бронштейн испытывал ностальгию по королевскому гамбиту и дорейтинговым временам, когда более всего ценился творческий подход к шахматам, когда над доской постоянно витал призрак комбинации. Бронштейн агитировал за быстрые шахматы и за игру без доигрывания, предлагал оригинальные формы и регламенты. Юрий Авербах рассказывал о Давиде Бронштейне: «Идеи бурлили в его голове. Он буквально исходил ими, безостановочно высказывая все, что приходило ему на ум. “Как только жена выдерживает твой речевой фонтан?” – спросил я у него однажды. “А она не выдерживает, к соседям уходит”, – признался Давид с виноватой улыбкой».

Бронштейн был женат трижды. Его первой супругой стала участница турниров претенденток Ольга Игнатьева. Второй женой была историк Марина Давид. Последней спутницей жизни стала в 1984 году дочь его друга и соперника Татьяна Болеславская. Она говорила о муже: «У нас дома часто говорили о Дэвике Бронштейне. <…> Я, будучи трех лет от роду любила прыгать, распевая: “Хочу замуж за Дэвика Бронштейна!” Когда он увидел меня студенткой консерватории, то шутливо сказал, что теперь понимает, как женятся на дочерях своих друзей». Через двадцать лет после той встречи они поженились.

Бронштейн никогда не изменял себе. Он помогал Корчному, когда все помогали Карпову. Он считал, что разбирается буквально во всем, и порой удивлял своими наивными откровениями друзей. Например, Марк Тайманов с улыбкой вспоминал реплику Давида: «Ты же знаешь, как я люблю музыку Чайковского, но “Танец маленьких лебедей” я бы сочинил иначе».

Только в конце жизни Бронштейн, по его собственному признанию, наконец-то познал счастье свободы передвижения по миру – «во мне с детства бродил этот вирус свободы, я всю жизнь рвался за флажки». Он жил в Испании и занимался с шахматистами университета города Овьедо, затем его привлекла Англия – страна с давними традициями, потом поразили Исландия и Норвегия, но в итоге он вернулся в Москву, а последние годы прожил в Минске.

Давид Бронштейн – шахматный Чародей, не ставший шахматным Королем. И кажется, что именно ему – противоречивому и легкоранимому, фееричному и парадоксальному – удалось стать связующим звеном между шахматами и игроками XIX и XXI столетий.

Василий Смыслов. Жизнь между шахматами и музыкой

Шел 1921 год. Альберт Эйнштейн получил Нобелевскую премию. В СССР приняли решение о переходе к новой экономической политике. В Неаполе в 48 лет умер великий оперный певец Энрико Карузо. В Гаване Хосе Рауль Капабланка победил Эмануила Ласкера и стал третьим чемпионом мира в истории шахмат. В Москве родился будущий чемпион мира по шахматам Василий Смыслов, поразительно похожий в своем творчестве на кубинского гения и ставший преданным почитателем таланта Карузо.

Он родился в стране, успевшей разделиться на белых и красных, чтобы преуспеть в мире белых и черных. Уже в шесть лет он играл в шахматы. Отец юного дарования, Василий Осипович, работал инженером и был шахматистом первой категории, что примерно соответствовало современному званию мастера спорта. На одном из студенческих турниров в Москве Смыслов-старший выиграл партию у будущего чемпиона мира Александра Алехина.

Шахматы считаются удивительным симбиозом искусства, науки и спорта. Для Василия Смыслова они были борьбой человеческих характеров, со всеми их эмоциональными особенностями, это был новый мир волнующих ощущений – мир, в котором горечь проигрышей сменялась радостью побед.

Если шахматы были его первой любовью, то второй страстью стала любовь к музыке. Еще в детстве отец научил его играть на фортепиано, и они музицировали в четыре руки. Василий Смыслов мечтал о большой сцене и карьере оперного исполнителя. Сам он говорил: «Я всегда жил между музыкой и шахматами».

В 26 лет гроссмейстер брал уроки у известного педагога по вокалу Константина Злобина. Смыслов участвовал в конкурсном отборе Большого театра и вышел во второй тур. В 1962 году на представлении «Живые шахматы» Смыслов спел в дуэте с Иваном Козловским. Ему неоднократно доводилось петь в дуэте с Галиной Вишневской на квартире у своего друга и тренера Владимира Алаторцева. Однажды, уже после победы в турнире претендентов 1956 года в Амстердаме, Смыслов дал сольный концерт в Нью-Йорке. Любимыми его произведениями были «Сомнение» Глинки, «Элегия» Массне, романс Рубинштейна «Клубится волною», которые он исполнял на бис. Все они вошли в подарочный диск, записанный на юбилейном концерте «шахматного Карузо», с которым он выступил в марте 1996 года на сцене Рахманиновского зала Московской консерватории.

Шахматный журналист Владимир Линдер посвятил 60-летию экс-чемпиона мира и друга детства его отца экспромт о споре двух богинь на Олимпе:

Случилось это в середине века. Не поделили две богини человека.

– Его призванье – театра сцена! – твердить не уставала Мельпомена.

– Нет, шахматы! – упрямо отвечала ей Каисса. И спорили они, не зная компромисса…

Василий Смыслов выбрал шахматы. «И не раскаиваюсь в этом», – говорил он.

Отец Василия и дядя, Кирилл Осипович, стали его первыми тренерами. Занимались они почти каждый день. Когда семилетний мальчик обыграл в матче дядю, то получил в награду книгу Алехина «Мои лучшие партии» с поистине провидческой надписью: «Победителю в матче, будущему чемпиону мира Васе Смыслову, от дяди. 29 мая 1928 года».

Уже в юном возрасте он познакомился с яркими комбинациями старых мастеров, с искусством игры в эндшпиле Капабланки и Рубинштейна, с книгами Ласкера, Тарраша и Нимцовича. С таким бесценным «грузом» шахматных знаний 14-летний Василий Смыслов участвовал в школьных соревнованиях и за два года прошел путь до шахматиста первой категории.

Исаак и Владимир Линдеры писали, что «в семь лет воспитанник Москворецкого Дома пионеров и Стадиона юных пионеров Вася Смыслов выиграл Всесоюзное первенство среди школьников. В том же году он разделил с Сергеем Белавенцом первое-второе места в мужском чемпионате Москвы и был удостоен звания мастера спорта».

Через полгода после окончания Великой Отечественной войны Смыслов дебютировал в составе сборной СССР, став участником исторического радиоматча СССР – США. Неизвестный миру московский мастер победил признанного претендента на мировое первенство Самуэля Решевского – 2:0.

В течение более полувека Смыслов оставался надежным командным бойцом. Он не раз выигрывал самые важные партии, решавшие исход матчей и состязаний. Так, в 1970 году в Белграде сборная СССР сыграла «Матч века» со сборной мира на десяти досках. И именно победа Смыслова над исландским гроссмейстером Фридриком Олафссоном в последний день решила исход четырехкругового сражения в пользу советской команды. В 1990-х он был неизменным участником матчей «Леди против сеньоров». Марк Тайманов говорил, что Смыслов был «единственным из всех участников, кто играл во всех десяти состязаниях с дерзкими “амазонками” и притом давал им минимум 40 лет форы! И как играл!»

В конце 1940-х и в середине 1950-х Василий Смыслов был главным соперником Михаила Ботвинника. Та эра советского доминирования в международных шахматах длилась без перерыва почти четверть века. Для того чтобы завоевать право сыграть матч с Ботвинником, Смыслову понадобилось шесть лет.

Матч-турнир на первенство мира по шахматам 1948 года должен был назвать имя нового чемпиона после смерти Александра Алехина. Михаил Ботвинник выиграл это состязание с участием пяти лучших шахматистов мира. 27-летний Василий Смыслов стал вторым, опередив Кереса, Решевского и Эйве. Через шесть лет, в матче 1954 года, состоявшем из 24 партий, Ботвинник сыграл со Смысловым вничью и сохранил титул чемпиона. «У меня такое ощущение, что по боевому накалу и богатству шахматных идей, продемонстрированных обоими участниками, матч 1954 года едва ли был превзойден в дальнейшем», – писал Смыслов.

Шесть предыдущих шахматных королей брали заветный рубеж с первой попытки. Смыслов стал пионером среди тех, кто прошел путь к вершине шахматного олимпа со второй. Смыслов стал седьмым чемпионом мира в момент редкого календарного переплетения трех семерок – на 37-м году жизни 27 апреля 1957 года. Исследуя его творчество, Владимир и Исаак Линдеры в книге «Короли шахматного мира» дали четкую оценку особенностей его игры: «Его отличали глубина проникновения в тайны позиции, филигранная техника использования минимального преимущества, несравненная интуиция, магическое понимание тонкостей эндшпиля».

В этом матче Смыслов превзошел своего легендарного визави и в дебютной подготовке, и в миттельшпиле, лучше чемпиона ориентируясь в непривычных и нелюбимых для него позициях. Поединок завершился досрочной победой претендента в 22-й партии. Михаил Ботвинник благородно признал: «В 1953–58 годах он был непобедим. <…> Главная сила Смыслова в шахматах в том, что он проницателен. Иногда он принимал решения, поражавшие своей глубиной».

Счастливый победитель после матча воскликнул: «Чемпион мира – это человек, который идет на таран!»

В том 1958 году открыли магнитосферу Земли, папа римский Пий XII объявил святую Клару Ассизскую покровительницей телевидения. 14-летний Бобби Фишер впервые выиграл чемпионат США по шахматам, а Василий Смыслов проиграл в матче-реванше: Ботвинник показал, что он прекрасно умел учиться на своих ошибках. Второй раз в истории шахмат экс-чемпион мира вернул чемпионскую корону. Впервые это случилось в 1937 году – тогда Александр Алехин обыграл Макса Эйве.

В истории шахмат написаны сотни страниц о шахматном противостоянии Капабланки и Алехина, идеологических схватках Спасского с Фишером и Карпова с Корчным. Но редко кто вспоминает о трех чемпионских матчах Ботвинника со Смысловым. А ведь до беспрецедентного противоборства Карпова с Каспаровым это было самое продолжительное соперничество за шахматную корону! Не случайно после их третьего матча Смыслов заметил:

«У меня такое впечатление, что я всю жизнь играю только с Ботвинником. Отдавая должное искушенному сопернику, отношу свою неудачу в значительной мере к плохому состоянию здоровья: на протяжении матча я болел гриппом, а закончил его… с воспалением легких».

Смыслов довольно часто употреблял слово «ощущение». И, как правило, оно его не обманывало. Порой в жизни седьмого чемпиона мира случались удивительные события, которые можно назвать мистическими. Но они оправдывали эти ощущения предопределенности. Они прослеживаются и в его философских высказываниях: «Чемпионами мира рождаются. Это судьба, как и в любом другом проявлении человеческой деятельности. У меня совершенно ясное ощущение, что все события на Земле связаны с определенными космическими силами и в значительной мере предопределены».

Он продолжал вести активную жизнь шахматного профессионала: участвовал в турнирах, был главным редактором газеты «Шахматная Москва». В 1978 году возглавил в «Буревестнике» юношескую шахматную школу.

В Вильнюсе, в финальном матче претендентов 1984 года встретились Василий Смыслов, отметивший во время поединка свое 63-летие, и Гарри Каспаров, которому в эти дни исполнился 21 год. Несгибаемый, всю жизнь выступающий в командных соревнованиях за студенческое общество «Буревестник», Смыслов поразил шахматный мир юношеским задором в предыдущих победных матчах с 35-летним Робертом Хюбнером из ФРГ и 32-летним Золтаном Рибли из Венгрии. Английская газета «Обсервер» писала, что «он дал урок всем, кто считал, что его лучшие годы позади». А его почти ровесник Юрий Авербах говорил: «Ему не нравилось, что его называли ветераном. Он стремился доказать свое превосходство не только в опыте и понимании философии шахмат, но и в своей силе. Именно эта идея явилась могучим стимулом, который заставил Василия Васильевича самозабвенно и фанатично работать над шахматами».

В 1979 году в издательстве «Физкультура и спорт» в серии «Выдающиеся шахматисты мира» была издана его книга «В поисках гармонии». В 2005 году вышел сборник Смыслова «Мои этюды», в который вошло 114 произведений шахматной композиции. Составлять его помогал гроссмейстер по шахматной композиции Олег Перваков: «Василий Васильевич не бросал своего увлечения юности и продолжал сочинять этюды до самой смерти. И хотя он уже почти не видел шахматной доски, он явственно представлял и ее, и передвижения фигур в своем воображении».

Его главным помощником по жизни была жена Надежда Андреевна. Они познакомились в 1948 году в очереди на прием к спортивному начальнику. Смыслов уже тогда был известным шахматистом. Спустя неделю молодые люди еще раз случайно встретились и больше не расставались. Во время соревнований она сидела в зрительном зале и по только ей одной понятным нюансам в поведении мужа чувствовала, чем может закончиться партия!

Шахматисты с улыбкой повторяли ее реплику дотошному журналисту: «Я в шахматы не играю, но позицию понимаю!» В 1998 году Василий и Надежда отметили золотую свадьбу. Надежда Андреевна стала не только любимой женщиной, но и преданной помощницей своему мужу, седьмому чемпиону мира.

«Смыслов – это эпоха в истории шахмат, он один из замечательных представителей той плеяды, которая привела к явлению, называемому гегемонией советских шахмат, гегемонии творческой, гегемонии спортивной», – писал девятый чемпион мира Тигран Петросян.

Василий Смыслов – настоящий Ихтиандр шахматного океана, в котором он находил необходимую гармонию со своей душой и с Богом. Наследие седьмого чемпиона мира – это книги, статьи, партии, ставшие классикой отечественного и мирового шахматного искусства.

Юрий Авербах. В поисках истины

В 1954 году Советский Союз вступил в ЮНЕСКО, в Великобритании отменили карточную систему, а в Аргентине разрешили разводы. В том же году сборная СССР по хоккею с шайбой впервые участвовала в чемпионате мира и в решающем матче сенсационно победила канадцев 7:2.

Разносторонний спортсмен, 32-летний международный гроссмейстер Юрий Авербах стал чемпионом СССР по шахматам. Победитель опередил 19 соперников, в том числе Виктора Корчного, Марка Тайманова и Тиграна Петросяна.

Авербах станет старейшим гроссмейстером планеты. Удивительно всеядный и многогранный шахматный Микеланджело! Шахматист и журналист, тренер и теоретик, историк и педагог, арбитр и энциклопедист, активный популяризатор и общественный деятель. И при этом Авербах оставался абсолютно земным, доступным, компанейским, остроумным.

Он был одним из самых многообещающих шахматистов послевоенного периода. Отмечал его талант и чемпион мира Михаил Ботвинник: «Среди молодых мастеров выделяется своей точной и ясной игрой Юрий Авербах».

Родился Юрий Авербах 8 февраля 1922 года в Калуге в семье бывшего лесничего князей Голицыных и служащей. С трех лет жил в Москве у Гоголевского бульвара, на котором волею судьбы прошла большая часть его жизни – спортивной, творческой и трудовой. В семь лет научился играть в шахматы. Шахматный павильон в Центральном парке культуры и отдыха, шахматная секция на стадионе Юных пионеров, Дворец пионеров стали для него ступеньками лестницы к шахматному совершенству. Один из его первых тренеров мастер Михаил Юдович наставлял новичка: «Ничего не принимай на веру, до всего доходи своим умом». Невысокий, робкий юноша постепенно возмужал. Помогли и параллельные занятия волейболом, футболом, легкой атлетикой, лыжами, плаванием. Еще в девятом классе он на спор переплыл Москву-реку с завязанными руками и ногами.

В 16 лет Юрий Авербах стал чемпионом СССР по шахматам среди школьников. В 17 лет поступил в Бауманское училище: это дало молодому человеку отсрочку от армии и, возможно, спасло жизнь. Был так называемый ворошиловский призыв, когда в армию брали ребят 1922 года рождения. Их мобилизовали в 1940 году, вскоре после начала Второй мировой войны. Выжил лишь каждый десятый.

Окончив МВТУ имени Баумана в 1946 году, Авербах работал в НИИ Министерства авиационной промышленности, где начал писать диссертацию. Однако любовь к шахматам победила. Юрий ушел с прежней должности, хотя его семья резко возражала. Авербах вспоминал: «Как инженер я получал в два раза больше, чем как шахматист. И только когда я стал гроссмейстером, я стал зарабатывать примерно столько же, сколько в институте. Мой отец Лев Лазаревич был очень против шахмат и лишь когда я стал чемпионом СССР, он поверил в меня».

С юных лет Авербаха отличали способность к глубокому расчету вариантов, искусство позиционного маневрирования и тонкая игра в окончаниях. «Борьба идей, – говорил он, – всегда для меня была самым важным моментом в шахматах – ведь именно в творческом споре рождается истина».

Одержав несколько ярких побед «в творческих спорах» с лидерами советских шахмат, в том числе дважды подряд выиграв чемпионат Москвы, Авербах ворвался в элиту шахмат международных. Успешное выступление в межзональном турнире принесло ему звание гроссмейстера и путевку на турнир претендентов 1953 года в Цюрих.

«Турнир претендентов явился, пожалуй, самым значительным соревнованием моей жизни. Никогда, ни до, ни позже, я не играл в столь сильном состязании», – вспоминал Авербах. Турнир, в котором первые пять мест заняли Смыслов, Бронштейн, Керес, Решевский и Петросян, стал отличной проверкой мастерства для Авербаха. И он достойно прошел испытание, набрав в десяти партиях с лидерами 50 % очков (одна победа, одно поражение и восемь ничьих).

Уже через год, в 21-м чемпионате СССР он выступил блестяще – десять побед и десять ничьих в двадцати партиях. Первое место с отрывом в полтора очка от Корчного и Тайманова, в два очка – от Петросяна. Соперники Авербаха тоже оценили его успех. «Победа Авербаха полностью закономерна. Он хорошо понимает позицию, удачно комбинирует, умеет упорно защищаться, хорошо владеет техникой реализации добытого преимущества», – признал Марк Тайманов.

Но в том же 1954-м Авербаха сделали невыездным, лишили стипендии и его не оказалось в составе сборной команды на Всемирной шахматной олимпиаде 1954 года в Амстердаме. Дело было в конфликте с зампредом Спорткомитета Постниковым. Посмевшему перечить начальству Авербаху припомнили все – и недостаток общественной работы, и отсутствие учеников, и отказ от дружеской взаимопомощи, и даже организацию платных зарубежных сеансов. «В результате, – комментировал сам шахматист, – я оказался единственным чемпионом страны, который не играл во Всемирных шахматных олимпиадах».

Но вскоре Авербах вернулся в большие шахматы. После окончания 23-го чемпионата СССР, прошедшего в городе на Неве, впервые в истории этих турниров во главе таблицы оказался триумвират – москвич Авербах и два ленинградца, Тайманов и Спасский. В матче-турнире трех удача улыбнулась Тайманову, Авербах занял второе место. Знал бы Марк Евгеньевич, что через четверть века станет на несколько лет зятем Юрия Львовича!

Про семейную жизнь родителей в одном из интервью рассказала Евгения Авербах, дочь Юрия Львовича: «Они учились в одной группе в Бауманке. Поженились в год Победы, в конце года родилась я. Мама – Ада Ивановна – работала в “почтовом ящике” и поэтому долгие годы была невыездной. Она была очень волевой и деятельной женщиной. На склоне лет преподавала сопромат в МЭИ. Они прожили вместе 59 лет».

В 1962 году Авербах завершил шестилетнюю работу над трехтомником «Шахматных окончаний». В это же время тремя победами в международных турнирах – в Джакарте (1960), Вене (1961), и Москве (1962) – закончилось десятилетие серьезных шахматных достижений Юрия Авербаха. «Человеческая особенность, – писал он, – состоит в том, что не только физическая энергия тела строго ограничена, но и нервная. Я очень ясно это понял и в сорок лет ушел из профессиональных шахмат».

В последующие годы он в полной мере проявил другие свои таланты – организатора, литератора, исследователя.

В 1962 году впервые в истории человечества Советский Союз отправил осмысленное радиотелеграфное сообщение, целенаправленно переданное в космос. 19 ноября инопланетянам предлагалось прочитать слово «Мир», а 24 ноября – слова «Ленин» и «СССР».

В том же году Юрий Авербах вышел «в открытый космос» шахматной журналистики, возглавив журналы «Шахматы в СССР» и «Шахматный бюллетень» вместе со своим учителем Михаилом Юдовичем. Эти профессиональные издания всемерно способствовали популяризации игры в Советском Союзе. Юрий Львович свободно говорил на английском и немецком, и его часто отправляли в командировки руководителем советских делегаций. «Шахматы дали мне возможность путешествовать, наблюдать мир. Меня первого послали в Индонезию. Это такое счастье – побывать в экзотических странах, посмотреть, пожить. По Новой Зеландии я проехал с севера на юг с сеансами одновременной игры». Поэт и шахматный литератор Евгений Ильин не преминул отметить дружеским шаржем частые отлучки главного редактора: «Шахматы в СССР, а редактор – за границей!»

В 1969 году на телеэкраны вышла программа «Шахматная школа». Юрий Авербах стал одним из ее авторов и основных ведущих. В этой популярной образовательной передаче занятия проводили известные советские шахматисты и шахматные журналисты – Михаил Юдович, Александр Котов, Людмила Белавенец, Борис Воронков. «Школа» была поделена на три класса: «Белая ладья», «Класс начинающих» и «Класс разрядников». В последнем из них давали уроки Авербах и Котов.

Программа выходила по воскресеньям, раз в неделю. Ее сделали по-своему интерактивной. Решая телевизионные задачи, можно было получить спортивный разряд – от четвертого до второго. За время выхода передачи в эфир разрядниками стали 50 тысяч человек.

Телевизионная шахматная школа проработала до конца восьмидесятых. Во времена перестройки не подходящий под новые развлекательные форматы проект закрыли. К тому времени Юрий Авербах в соавторстве с Михаилом Бейлиным написал книгу «Путешествие в шахматное королевство», которая стала настольной для нескольких поколений юных шахматистов. С 1981 по 1990 год он, будучи заместителем главного редактора, Анатолия Карпова, активно занимался подготовкой энциклопедического словаря «Шахматы».

В 1972 году президент США Ричард Никсон совершил первый послевоенный визит американского лидера в СССР, между двумя странами был подписан договор об ограничении систем противоракетной обороны. Спорт стал одной из важнейших точек соперничества ведущих мировых держав. В том же году сборная СССР по баскетболу прервала 63-матчевую беспроигрышную серию сборной США в олимпийских турнирах, сборная СССР по хоккею в серии матчей с заокеанскими профессионалами развеяла миф об их непобедимости, советский спринтер Валерий Борзов сенсационно победил фаворитов-американцев на олимпийском стадионе в Мюнхене на дистанциях 100 и 200 метров. Внимание всего мира было приковано к матчу на первенство мира по шахматам в Рейкьявике, в котором встретились Спасский и Фишер.

Американский гроссмейстер победил и стал одиннадцатым чемпионом мира в истории шахмат, положив конец советской гегемонии. Тогда же Юрий Авербах был избран на пост председателя Шахматной федерации СССР. Это было в высшей степени сложное время для всего спортивного руководства страны, ведь советская шахматная школа получила серьезный удар по престижу.

Матч Фишера и Спасского рассматривали в первую очередь с политической точки зрения, поэтому и председатель федерации должен был быть умелым политиком. Советский шахматист проиграл, но, по мнению «в верхах», Юрий Львович со своей задачей справился.

Позже Авербах представлял нашу страну в ФИДЕ. А в качестве международного арбитра он работал на трех матчах за титул чемпиона мира. Его энциклопедические знания, шахматная эрудиция, дипломатические способности, умение находить общий язык с сильнейшими шахматистами мира выдержали испытание временем. В разные годы Авербах работал в качестве секунданта и тренера со Спасским, Ботвинником, Талем, Петросяном, Смысловым.

Известна оригинальная классификация шахматистов Авербаха. Он делил их на шесть групп в зависимости от того, что ими движет. Убийцами он называл шахматистов типа Ботвинника и Фишера, которые морально уничтожают соперников. А еще, по его мнению, есть бойцы, спортсмены, игроки, художники и исследователи. Себя он относил к последним.

О широте интересов Юрия Львовича свидетельствует круг его многочисленных друзей, среди которых шахматисты и шахматные журналисты разных поколений – Владимир Алаторцев, Андре Лилиенталь, Василий Смыслов, Исаак Линдер, Михаил Юдович, Давид Бронштейн, Тигран Петросян, Михаил Бейлин, Виктор Чепижный, Сергей Воронков, Дмитрий Плисецкий, Людмила Белавенец, Сергей Яновский, Николай Кралин, Владимир Линдер, Борис Долматовский, супруги Марина и Сергей Макарычевы, поэт Николай Глазков (написал известное стихотворение «У гроссмейстера Авербаха проживает в доме собака»), писатели Аркадий и Георгий Вайнеры, актриса Римма Маркова, художник Борис Жутовский, президент Международной организации шахматных коллекционеров и историков Томас Томсен, директор Музея шахмат в 1980–1990-х годах Наталья Иванова, директор библиотеки ЦШК Татьяна Колесникович, руководитель художественной галереи «Кросна» Ольга Костина…

В конце сентября 2014 года в Центральном шахматном клубе на Гоголевском бульваре после масштабной реконструкции вновь открыл свои залы и поразил посетителей богатством своих коллекций первый в России Музей шахмат. Огромную роль в создании этого музея, в сборе и сохранении его реликвий сыграл Юрий Авербах. За последние 25 лет он многократно участвовал в международных конгрессах коллекционеров и историков шахмат. Он видел, как работают подобные музеи в других странах и понимал, что именно можно сделать лучше.

Он много лет стремился постигнуть тайну происхождения шахмат, погружаясь в глубины истории. Важнейшее значение шахмат в те далекие времена Авербах подчеркнул одной многозначительной фразой: «В средневековом Иране считалось, что, если падишах не играет в шахматы, он не может управлять государством». Плодом его глубоких исследований стала книга «В поисках истины: от чатуранги до наших дней», которая вышла к 95-летнему юбилею гроссмейстера. В это время он работал в должности главного специалиста Центра шахматной культуры и информации Научно-технической библиотеки России.

«Юрий Львович с юношеским задором сумел заразить всех сотрудников Центра своей детской мечтой создания “Театра шахматных фигур”. Он загорелся ею в 14 лет, прослушав лекцию гениального шахматного композитора Николая Григорьева. И писал об этом потом в книге “О чем молчат фигуры”», – вспоминает руководитель Центра, гроссмейстер по шахматной композиции Николай Кралин.

«Я увидел, как человеческая мысль оживляет маленькие деревянные фигурки, и они, как заправские актеры, начинают разыгрывать чудесный спектакль, способный воздействовать на наиболее чувствительные струны человеческой души», – писал Юрий Авербах.

Авербах был долгожителем номер один в мире шахмат. Поддержанию здоровья и физической формы он уделял много внимания: посещение бассейна до 85 лет, ежедневная гречневая каша и шесть обязательных маслин в день по совету шведского доктора, полученному еще в 1952 году. И конечно, будучи фаталистом, он верил в свою судьбу. «Я родился под знаком Водолея и потому, наверное, всю жизнь плыл по воле волн, вверяя себя судьбе. Счастливой судьбе».

Шахматный журналист Владимир Линдер посвятил его памяти стихотворение «Век Авербаха», которое кончается такими строками:

Он знал один – о чем молчат фигуры,

Плыл вдаль за Истиной в волшебную страну.

Был резидентом шахматной культуры,

Живя в счастливом шахматном плену…

Владимир Алаторцев. Шахматист, организатор, педагог

На жизнь Владимира Алаторцева выпали две мировые войны, революция, ранняя смерть матери и детство без отца. Словом, ХХ век во всем своем обличии. Однако даже в тяжелые годы войны он не терял самообладания и спасал себя и других главным, что у него было – шахматами.

Алаторцев родился в 1909 году. В год начала строительства парохода «Титаник», в год, когда в Санкт-Петербурге на Всероссийском шахматном турнире памяти сильнейшего шахматиста России Михаила Чигорина победил 16-летний москвич Александр Алехин. Через полвека Владимир Алексеевич Алаторцев организует в Москве первый турнир памяти Алехина.

Будущий чемпион двух столиц и председатель Шахматной федерации СССР появился на свет в российской глубинке в семье ветеринара Алексея Павловича Алаторцева 14 мая 1909 года. Через год семья переехала в пригород Санкт-Петербурга, в дачное место Всеволожское, где глава семейства получил место земского ветеринарного врача.

Беззаботное детство Володи, его брата Святослава и сестры Ольги закончилось с первыми взрывами Мировой войны. В 1916 году отец получил назначение в Петроград, в столицу переехала и вся семья. Насмотревшись на предреволюционную неразбериху большого города, мать шахматиста Варвара Ивановна приняла решение вернуться с детьми в родное село Турки. Отец не мог покинуть место работы.

Однако в то время трудно было спастись от голода и безденежья: «Дорогой папа, получил ли ты мое письмо или нет. Приезжай к нам на Рождество. А то я о тебе соскучился. Папа, пришли нам все, что можешь из старого. Мы можем на старье себе заработать муки и пшена, и картофель, и деньги. Папа, пришли мне, если можешь, сапоги, а то придется эту зиму ходить в лаптях. Ну пока, до свидания. Володя Алаторцев».

Разнообразие в невеселую жизнь Алаторцевых внес художник Мариинского театра Сергей Попов, дальний родственник матери. Сестра шахматиста Ольга Алаторцева потом вспоминала: «Попов привил нам любовь к искусству. Он с восторгом говорил о постановках своего театра. Создал в местном народном доме художественную студию, где мы осваивали основы рисунка. Здесь же Сергей Петрович организовал шахматный кружок, в котором дал нам первые уроки игры».

Это были первые шахматные партии, сыгранные Алаторцевым. «Владимир оказался самым способным учеником. Сначала он играл с Поповым, имея лишнего ферзя, затем получая вперед ладью и, наконец, они стали сражаться на равных! Молва о юном шахматисте быстро распространилась в Турках. Появлялись новые партнеры. За ним даже приезжали из авиачасти. Там одиннадцатилетний Володя дал свой первый сеанс одновременной игры», – писали в своей книге «Две жизни гроссмейстера Алаторцева» Исаак и Владимир Линдеры.

Вскоре от тифа умерла мать, и отец забрал детей в Санкт-Петербург. Володя увлекался рисованием, но страсть к шахматам победила все другие интересы. Его пригласил заниматься Петр Арсеньевич Романовский – один из сильнейших мастеров России. Учебу в институте Алаторцев совмещал с шахматными баталиями в Доме ученых.

«В стране, предпочитавшей местоимение “мы” (сделаем), он порой выглядел белой вороной, потому что чаще употреблял “я” (сделаю). Самодисциплина и шахматный талант помогли ему быстро занять достойное место в когорте ленинградских шахматистов», – писали Линдеры.

В Ленинграде Алаторцев стал главным соперником Михаила Ботвинника. В чемпионате города 1932 года он занял за ним второе место, через год в чемпионате СССР результаты были такими же.

Самым дорогим призом для него стала книга Романовского «Пути шахматного творчества» с дарственной надписью. Ботвинник вспоминал о своем сопернике: «Мне довелось играть с Владимиром Алаторцевым много партий. Ряд партий, иногда имеющих решающее значение, я выигрывал, но были и напряженные ничьи. Проиграл лишь однажды, когда мы сыграли “показательную партию” с ускоренным контролем, ходы которой передавались по радио в прямом эфире. Было это в Ленинграде, в 1933 или 1934 году. Алаторцев особенно хорошо играл сложные, острые позиции. Обычно хорошо ставил партию, особенно белыми. Черными с ним было нелегко играть».

К середине 1930-х Алаторцев считался одним из сильнейших советских шахматистов. Он уверенно вошел в мировую шахматную элиту, играя на равных с Ботвинником, Лилиенталем, Ласкером, Флором и многими другими.

В 1936 году в Берлине Адольф Гитлер провел XI летние Олимпийские игры, а в Москве с одобрения Иосифа Сталина состоялся Третий Международный шахматный турнир. Один из сильнейших шахматистов страны, чемпион Ленинграда и второй призер чемпионата СССР Владимир Алаторцев неожиданно не был включен в состав этого турнира. Это было сильным ударом по самолюбию амбициозного спортсмена.

Тогда бурный процесс «шахматизации» всей страны продолжался полным ходом. Открывались шахматные газеты, клубы и кружки. Новые крупные турниры вызывали взрыв шахматного энтузиазма в массах! Уже в начале 1936 года на страницах газет и журналов активно обсуждался и публиковался список советских мастеров, которые должны были участвовать в Третьем Московском международном турнире. Например, газета «За индустриализацию» писала: «В турнире должны играть Ботвинник, Рюмин, Алаторцев, Левенфиш». Варианты четверки были разные, но во всех участие Владимира Алаторцева не вызывало сомнений. Чемпион Ленинграда 1933 года, Алаторцев достойно выступил на Втором Московском международном турнире, сыграв вничью с первыми тремя призерами – Михаилом Ботвинником, Сало Флором и Эмануилом Ласкером. Сало Флор тогда говорил про своего соперника: «Алаторцеву в этом турнире не повезло. Бесспорно талантливый мастер, с большим будущим, но находящийся еще на перепутье своего шахматного совершенства. Цейтнот, желание добиваться победы даже в худших для себя позициях, – главный бич, от которого быстрее надо избавляться».

Затем Алаторцев провел отличный матч с сильным гроссмейстером Андрэ Лилиенталем, который чудом спасся от поражения. Уступая за две партии до конца два очка, венгр невероятным усилием воли сравнял счет. А ведь для получения высшего, гроссмейстерского шахматного звания Владимиру необходима была только победа в матче. В итоге это звание было присвоено ему лишь полвека спустя. Но по уровню игры он был его достоин уже тогда, в середине 1930-х. Андрэ Лилиенталь также признавал высокий уровень Алаторцева: «Я глубоко уверен, что Алаторцев по праву занимает достойное место в группе сильнейших мировых теоретиков. Он непрерывно совершенствуется и растет. В недалеком будущем мы будем свидетелями его крупнейших успехов». Однако в итоговом списке даже из пяти советских участников Третьего Московского международного турнира Алаторцева не оказалось.

Николай Крыленко, возглавлявший шахматную организацию СССР, объяснил решение оргкомитета: «Ботвинник сказал, что если будет играть Алаторцев, то он отказывается от участия!» Для признанного лидера советских шахматистов Алаторцев был трудным соперником, а в предстоящем турнире трудных соперников и без того хватало. Когда ленинградская шахматная организация не стала отстаивать его право на участие в столь важном международном турнире, Алаторцев посчитал это предательством.

Он понял, что интересы Ботвинника здесь всегда будут на первом месте. Алаторцев принял решение уехать из ставшего ему родным Ленинграда в Москву. Уехал от родных, друзей и наставника Петра Романовского, который давал своему любимому ученику четкие и верные советы, причем не только шахматные, но и жизненные. «Алаторцев благодаря природной интуиции, огромной работоспособности и творческому подходу к осмыслению любой шахматной проблемы продолжал неуклонно двигаться к цели», – писали Исаак и Владимир Линдеры.

В ближайшие три года он добился ряда крупных успехов. Дважды победил в чемпионате Москвы, затем выиграл чемпионат профсоюзов. Длительное и тесное общение с Романовским способствовало тому, что к тридцати годам уже и сам Алаторцев проявил талант шахматного тренера. Он начал преподавать в обществе «Зенит» на курсах повышения квалификации молодым кандидатам в мастера. Юрий Авербах вспоминал: «Нам были показаны во всей глубине партии, игранные Владимиром Алаторцевым. <…> Это произвело в моем понимании целую революцию. Я увидел, что величие шахмат прежде всего в стратегии, в позиционной игре».

Начало Великой Отечественной войны застало Алаторцева в Ростове-на-Дону, где проходил полуфинал чемпионата СССР. Для нескольких участников этот турнир стал последним в жизни. На фронте погибли мастера Марк Стольберг и Сергей Белавенец, попал под бомбежку Александр Ильин-Женевский… В ноябре 1941 года Алаторцев стал одним из организаторов фронтовой шахматной бригады.

В трудные дни обороны столицы с целью поднятия духа москвичей и всего советского народа директор городского шахматного клуба Владимир Алаторцев стал инициатором проведения шахматного чемпионата Москвы. «Несмотря на воздушные тревоги, – писал американский корреспондент Ларри Лесюэр, – в городе работают кинотеатры и даже проводится традиционный шахматный турнир». По возвращении в Нью-Йорк Лесюэр собрал свои московские репортажи в книге «Двенадцать месяцев, которые изменили судьбу мира». В предисловии, помеченном маем 1943 года, автор добавлял, прибегая к шахматном образу: «Русские – лучшие шахматисты мира». Шестая германская армия, рвавшаяся к Волге, “получала мат при любом ходе”!».

Сам Владимир Алаторцев говорил, что «чемпионат столицы 1941 года войдет в историю шахмат как первое крупное соревнование военного времени, всколыхнувшее шахматную жизнь в Москве и других городах страны. В осажденном городе о нем широко рассказывалось по радио и на страницах газет. Особое внимание турниру уделяла газета “Вечерняя Москва”». Именно тогда началось сотрудничество Алаторцева с этой популярной московской газетой, в которой он вел шахматный отдел более четверти века.

Алаторцев был главным организатором работы Московского городского шахматного клуба в госпиталях и написал специальную брошюру «Шахматы в госпитале». Книга оказалась единственной, выпущенной в военные годы. Юрий Авербах вспоминал, что «однажды Алаторцев давал сеанс в Центральном авиационном госпитале. Я обратил внимание, что с несколькими участниками, в частности с одним полковником, Героем Советского Союза, он сделал ничью. “Твоя задача, – сказал он мне, – не в том, чтобы обыгрывать, а усиливать интерес к шахматам!”».

Алаторцев никогда не пользовался своим высоким общественным положением для личного блага. Но порой использовал его во имя спасения близких друзей. В том числе он сильно переживал за судьбу своего учителя Петра Романовского, оставшегося в блокадном Ленинграде. К началу 1942 года тот уже похоронил жену и четырех дочерей. Алаторцеву удалось организовать эвакуацию и спасти своего друга и учителя. Едва живого его доставили в городскую железнодорожную больницу.

В 1956 году Хрущев сделал секретный доклад «О культе личности и его последствиях» на XX съезде КПСС. Шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви совершил первый визит в СССР. Владимир Алаторцев защитил диссертацию «О некоторых вопросах общей теории шахмат» и добился того, чтобы знаменитый особняк баронессы фон Мекк на Гоголевском бульваре был отдан в распоряжение шахматистов и на долгие годы стал центром шахматной жизни в стране. 1956 год был знаменателен и тем, что в шахматном турнире претендентов вновь победил Василий Смыслов, получив право сыграть второй матч на первенство мира.

Опыт, знания, глубокое понимание шахмат Алаторцев сумел передать своему главному ученику – будущему чемпиону мира Василию Смыслову, о чем тот с благодарностью вспоминал: «В 1948 году во время матча-турнира на первенство мира Владимир Алексеевич был моим секундантом. Это был период глубокого творческого общения. Мы совместно анализировали партии, шлифовали позиции…»

К этому времени Алаторцев женился на студентке исторического факультета Педагогического института Марии. Вскоре после войны у них родилась дочь Ирина. Ее крестным отцом стал Василий Смыслов. Учитель и ученик уже давно стали близкими друзьями.

Алаторцев продолжал совмещать организаторские способности с выступлениями в турнирах. В 1945 году участвовал в проведении шахматного радиоматча СССР – США, и в том же году уверенно занял первое место в чемпионате Латвии, где выступал вне конкурса. Вскоре он блестяще сыграл в матче Москва – Прага, заслужив уважительную характеристику от соперников «ударный грач», что означало «опасный игрок». Но в начале 1950-х решил закончить с активным участием в турнирах, объясняя это так: «Первым я уже не буду, а на последних ролях быть не хочу!»

В течение семи лет Алаторцев был председателем Шахматной федерации СССР, одним из организаторов Всемирной шахматной олимпиады в Москве, активным популяризатором шахмат. Во время поездок выступал с лекциями, с сеансами одновременной игры, давал уроки юным талантам в Иране. Около десяти лет возглавлял первую в стране лабораторию психологии спорта ВНИИФК, а затем там же – лабораторию шахмат, с 1984 года – шахматный клуб в институте МАДИ.

У Алаторцева было два прозвища – из уважения к шахматному мастерству его называли «стратег», за мастерство подледного лова – «рыбак». Его квартира стала уютным «гнездом рыбака» и превратилась в клуб московской интеллигенции. Среди его друзей были Вишневская и Ростропович, династия российских скульпторов Рукавишниковых, академики Петр Анохин и Иосиф Кассирский, режиссер Станислав Ростоцкий, шахматисты Василий Смыслов и Юрий Авербах и другие. С Галиной Вишневской и Мстиславом Ростроповичем они познакомились еще в середине 1950-х на отдыхе в Крыму. О теплоте и близости их отношений свидетельствуют письма Мстислава Леопольдовича. Вот одно из них, отправленное 26 января 1976 года из Эдмонтона (Канада) в редакцию газеты «Вечерняя Москва», где Алаторцев много лет вел шахматный отдел:

«Дорогой мой друг Володя! Не помню твой адрес и только чуть-чуть надеюсь, что эта весточка до тебя и до моей Машеньки дойдет. Вас обоих очень люблю. Вы одни из очень немногих людей, которые действительно не хотят рискованных экспериментов (и попросту горя) для четырех честных, искренних, глубоко связанных родством и любовью сердец: для Гали, Ольги, Лены и меня. И когда тревожные сильные сердца старших в этом семействе начинают биться в пароксизмах нашей жизни – не в унисон, вы с терпением и добротой регулируете эти сердца. Когда не в Москве, я бываю много свободнее, по крайней мере днем, хотя очень много играю концертов. И тогда я очень часто думаю о вас и жалею, что вы не можете мгновенно перенестись сюда и не можем спокойно и долго посидеть и поговорить или помолчать рядом…»

На юбилейном вечере памяти Владимира Алаторцева теплые слова сказала Галина Вишневская: «Я очень любила Володю. Открытый русский характер, увлекающийся, романтичный. Он был естественным. С человеческим достоинством в жизни. Он знал, что собой представляет. Выдержки необыкновенной. Темпераментный и в то же время сдержанный. Никогда не злословил о ком-либо. Он из тех людей, о которых вспоминаешь с улыбкой».

Он родился под знаком Тельца и был соткан из противоречий – наивный и упрямый, замкнутый и добрый, малоразговорчивый, но прекрасный рассказчик, легкоранимый, но стойкий к ударам судьбы.

Михаил Таль. Жертвуй, чтобы не стать жертвой!

В 1936 году в нацистской Германии прошли зимние и летние Олимпийские игры. В Москве казнили Зиновьева, Каменева и других старых большевиков, осужденных по делу «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра». Карлис Ульманис стал президентом Латвийской республики. В странах Балтии усиливались пронацистские настроения.

В Риге в семье крупнейшего специалиста Латвии в области невропатологии Нехемия Таля родился будущий чемпион мира по шахматам Михаил Таль. Его называли «рижским волшебником» и «шахматным Паганини» за яркий комбинационный стиль, фантазию, парадоксальные ходы, внезапные жертвы фигур и пешек. У него было богатое воображение, и не случайно одну из своих книг он назвал «Когда оживают фигуры».

А ведь жизнь будущей шахматной звезды висела на волоске. В полгода малыш заболел тяжелой формой менингита. «Доктора практически не давали мне шансов. Но утешая убитую горем маму, говорили: если я все же выживу, то меня ждет великое будущее. И на удивление всем я выкарабкался», – вспоминал Михаил Таль. Врачи не ошиблись, уже вскоре гениальный ребенок стал удивлять близких. В три года он с легкостью начал читать, в пять лет – умножал в уме трехзначные числа. А то, что на руке у ребенка было всего три пальца, не помешало ему научиться неплохо играть на пианино, сражаться в настольный теннис и быть футбольным вратарем в дворовых и школьных командах.

В 1940 году Латвия утратила независимость. Она вошла в состав СССР, и это позволило семье Михаила Таля избежать участи подавляющего большинства евреев, оказавшихся на подконтрольных немцам территориях во время Второй мировой войны.

Семья Таля эвакуировалась в глубь страны. В Ригу они вернулись в победном 1945-м из Коми-Пермяцкого округа.

С шахматами семилетнего Мишу познакомил отец. Однако в то время особого интереса к игре будущий чемпион не проявил. Все изменилось спустя три года, когда приехавший в гости родственник поставил ему «детский мат». В десять лет Таль записался в шахматный кружок при Рижском Дворце пионеров. Занятия в секции вел опытный педагог Янис Крузкопс. Он быстро понял, насколько талантлив новый ученик. В 13 лет Таль играл за сборную Латвийской ССР, через четыре года стал чемпионом республики.

Между этими шахматными успехами Михаил в 15 лет поступил на историко-филологический факультет Латвийского университета. Его тренером с конца 1940-х был неоднократный чемпион Латвии Александр Кобленц. Они стали близкими друзьями, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте. «Долгие годы они были вместе, деля радость успеха и горечь неудач», – писали Владимир и Исаак Линдеры в энциклопедии «Короли шахматного мира». Когда при анализе юный шахматист предлагал оригинальное решение, тренер не жалел эпитетов, но чаще всего просто говорил: «Миша, ты гений!» – и Таль счастливо улыбался. Ученик так увлек своего тренера в мир комбинаций, что тот посвятил этой теме две книги: «Волшебный мир комбинаций» и «Рассказы о комбинациях». А сам Таль играл по известному завету гроссмейстера Савелия Тартаковера – «Жертвуй, чтобы не стать жертвой»!

В 1960 году на президентских выборах в США победил Джон Кеннеди. 17 африканских государств обрели независимость, поэтому год вошел с историю как «Год Африки». Триумф советского спорта: наши олимпийцы победили в медальном зачете и на летних, и на зимних Олимпийских играх; сборная СССР по футболу выиграла первый в истории чемпионат Европы. В этом же году восьмым чемпионом мира стал Михаил Таль.

«Таль – это “инопланетянин”. Многие его жертвы при последующем анализе оказывались некорректными. Он нередко отдавал фигуры не потому, что видел конкретный выигрывающий вариант, а ради получения игровой инициативы», – сделал вывод 14-й чемпион мира Владимир Крамник, анализируя партии великого предшественника.

На пути к матчу с Ботвинником в турнире претендентов 1959 года двукратный чемпион СССР Михаил Таль смел со своего пути всех иностранных соперников. Рижский гроссмейстер победил югослава Светозара Глигорича, исландца Фридрика Олафссона, американца Пала Бенко, а будущего чемпиона мира Роберта Фишера разгромил всухую – 4:0. О Тале писали в газетах: «Таль мог разбить любую позицию противника, чем приводил его в шок и замешательство, создавал на доске невероятный хаос, который в итоге оборачивался красивейшими победами. Да и вид у него был демонический, внушающий трепет: худое лицо, горбатый нос, черные горящие глаза».

Таль получил право на матч с чемпионом мира Михаилом Ботвинником. Начало встречи было назначено на 15 марта 1960 года в Театре имени Пушкина в Москве. До этого Таль и Ботвинник ни разу не играли друг с другом. За три месяца до поединка Таль женился на актрисе Рижского театра юного зрителя красавице Салли Ландау и был счастлив.

Интерес к матчу был невероятный. Зрительный зал был переполнен. Организаторам пришлось вынести на улицу большую демонстрационную доску. Вполне естественно, что на предпочтения болельщиков влиял их возраст. Пожилые желали победы Ботвиннику, молодые – Талю.

Претендент победил в первой же партии, затем последовало несколько ничьих. Самый результативный отрезок в матче соперники выдали с шестой по девятую партии, выиграв по две подряд каждый. Важной стала одиннадцатая партия, в которой Таль победил в строгом позиционном стиле в глубоком ферзевом эндшпиле. А в семнадцатой он пошел на очередное неожиданное обострение, и в цейтноте чемпион просмотрел тактический удар. Ботвинник никак не мог приспособиться к стилю соперника: «Меня поражало, что партнер, вместо того чтобы играть “по позиции” (так меня учили еще в молодости), делает с виду нелогичный ход: логика его имела сугубо практический смысл – поставить партнера перед трудными задачами».

Преимущество Таля выросло до трех очков, а в итоге поединок закончился досрочным поражением Ботвинника (8,5:12,5). В этом матче Таль был явно сильнее своего соперника.

В начале 1960-х молодой гроссмейстер стал символом перемен. Ведь, согласно «Толковому словарю живого великорусского языка» Владимира Даля, «таль» – это «оттепель». Его популярности могла позавидовать любая кинозвезда. Многим тогда показалось, что наступила новая шахматная эра – эра Таля.

Чемпионом мира Таль стал в 23 года – до него в таком молодом возрасте никто не получал шахматную корону. В родной Риге Таля встречали как героя, но носить титул чемпиона ему было суждено недолго. Почти ровно через год шахматное сообщество следило за матчем-реваншем между Михаилом Талем и Михаилом Ботвинником.

Фаворитом считался Таль. И сам молодой чемпион был уверен в победе. Его очень удивило, что Ботвинник решился на матч-реванш, поэтому к матчу Таль особенно не готовился.

Незадолго до начала матча Таль серьезно заболел – вновь дали о себе знать почки. Шахматная федерация Латвии направила ходатайство перенести матч-реванш на середину апреля. Ботвинник потребовал официального заключения врача в Москве. Таль отказался от обследования.

Этот поединок сложился иначе, чем их первая встреча. Ботвинник досконально изучил манеру соперника и на основе сделанных выводов подготовился к новой битве.

Уже первая партия показала, что Ботвинник нашел заветный ключ к сопернику. Шахматных экспертов удивило, что он не отсиживался в обороне, как в первом матче, а смело шел навстречу осложнениям. К такому повороту событий Таль оказался не готов. После сокрушительного поражения в матче-реванше он стал самым молодым экс-чемпионом мира. И остается им до сих пор.

В 1968 году, готовый на любые шахматные эксперименты, Таль снялся в документальном фильме «Семь шагов за горизонт». Картина рассказывала о секретах действия головного мозга. В фильме в том числе показано, как гроссмейстер играл вслепую на десяти досках.

О народной популярности Таля свидетельствовал и такой факт: в канун матча Спасский – Фишер в 1972 году фамилия восьмого чемпиона мира прозвучала в знаменитой песне Владимира Высоцкого «Честь шахматной короны»:

Мы сыграли с Талем десять партий:

В преферанс, в очко и на бильярде.

Таль сказал: «Такой не подведет!»

В 1978 году вышла картина «Обыкновенное чудо» Марка Захарова, а Владимир Высоцкий снялся в культовом фильме «Место встречи изменить нельзя». Михаил Таль совершил свое очередное «обыкновенное чудо», в шестой раз став чемпионом СССР – то есть для него привычное первое место на пьедестале «изменить было нельзя». Чаще Таля этот титул завоевывал лишь один шахматист – Михаил Ботвинник.

Помимо шахмат и педагогической деятельности Михаил Таль занимался журналистикой и десять лет был главным редактором рижского журнала «Шахматы». Он также комментировал шахматные матчи, которые транслировались по радио и телевидению, писал репортажи для различных печатных изданий.

«Его афористическое мышление и мастерское умение выразить мысль в элегантной форме произвели впечатление даже на ревностного ценителя шахматной словесности Ботвинника, назвавшего Таля лучшим шахматным журналистом современности. Тысяча интервью – и ни одного повтора!» – писали Владимир и Исаак Линдеры.

Таль обожал шахматы и отдавался им целиком, а к жизни относился легко. Несмотря на высокие гонорары, желания обзавестись капиталом не имел и не скопил за свою шахматную карьеру даже скромной суммы.

При этом за свою жизнь восьмой чемпион мира перенес двенадцать операций. Однажды он попал в больницу в тяжелейшем состоянии. Врачи советовали родственникам готовиться к худшему. Но Таль выкарабкался. А выйдя из больницы, прочитал свой некролог. Его заранее написал редактор журнала, в котором работал шахматист, на случай его смерти. Привыкший относиться ко всему в жизни с юмором (не случайно его дипломная работа была посвящена любимому роману «12 стульев» Ильфа и Петрова), Таль оставался верен себе: «Я, наверное, единственный человек, который читал свой некролог при жизни! Кое-что в некрологе пропустили, и я, слава богу, успел отредактировать. Наверное, стоило поставить еще и подпись: “Исправленному верить. М. Таль”».

В феврале 1988 года в канадском городе Сент-Джоне прошел первый в истории чемпионат мира по столь любимой Талем молниеносной игре. В нем участвовали все сильнейшие мастера блица, в том числе Анатолий Карпов и Гарри Каспаров. А первым чемпионом стал кудесник Таль. Через четыре года, уже будучи тяжелобольным, Таль не смог пропустить очередной чемпионат Москвы по блицу, заняв третье место. Гроссмейстер очень рассчитывал, что его состояние здоровья хоть немного улучшится и на Всемирной шахматной олимпиаде он сможет впервые сыграть за выступающую отдельной командой сборную Латвии.

Но в июне шахматный волшебник попал на больничную койку, подняться с которой он уже не смог. Жена Геля, дочка Жанна, сын Гера, многочисленные друзья верили, что он и на этот раз найдет «спасительную комбинацию», но 28 июня 1992 года сердце Михаила Нехемьевича Таля остановилось. Великого шахматиста похоронили в родной Риге, на еврейском кладбище Шмерли, под музыку его любимого Рахманинова.

Владимир и Исаак Линдеры отмечали, что «в жизни Таля не было будней, игра в шахматы для него всегда была праздником. Поистине исполинская сила духа вновь и вновь брала верх над невзгодами плоти. И парабола успехов его спортивной карьеры поднималась в заоблачные шахматные выси. Он не думал о завтрашнем дне, даря радость современникам, а потомкам осталось его творчество – нетленная библия шахматных комбинаций».

Тигран Петросян. Чемпион, философ, журналист, педагог

В 1963 году Валентина Терешкова стала первой в истории женщиной-космонавтом, в Далласе был убит 35-й президент США Джон Кеннеди, вратарь московского «Динамо» Лев Яшин был признан лучшим футболистом года и награжден «Золотым мячом», а Советский Союз продал в Великобританию партию автомобилей «Волга» ГАЗ-21.

Такой же автомобиль после победы в матче на первенство мира по шахматам над шестым чемпионом мира, Михаилом Ботвинником, подарили Тиграну Петросяну его преданные болельщики из Армении, собрав 100 тысяч рублей.

Тренер Петросяна гроссмейстер Исаак Болеславский нередко повторял – «полюбите нас черненькими, говорят шахматные фигуры, а беленькими нас всякий полюбит». Петросяну было все равно, каким цветом играть.

Петросян – непревзойденный мастер защиты с прекрасным комбинационным зрением, тонкий ценитель музыки и азартный футбольный болельщик, автор диссертации о логике шахматной мысли и превосходный педагог. Тигран Вартанович обладал журналистским талантом и увлекался фотографией. Михаил Ботвинник говорил: «Петросян – шахматист оригинального стиля, тонкий, позиционный. Ему трудно найти аналога в прошлом и настоящем».

Тигран родился 17 июня 1929 года в семье тбилисского дворника Вартана Петросяна. Шахматист рассказывал о своем детстве: «Я учился в армянской школе. В школу пошел раньше своих ровесников, а читать и писать умел еще до школы. Довольно рано научился играть в шашки и нарды. Но в 1940 году я попал в один из тбилисских пионерских лагерей, и там приятель показал мне, как ходят шахматные фигуры».

Его первым шахматным тренером стал Арчил Эбралидзе. Он научил ребят понимать красоту логики в шахматах, познакомил с виртуозной техникой Хосе Рауля Капабланки, с идеями известного теоретика шахмат Арона Нимцовича. «Бесчисленное множество раз я анализировал партии и позиции из книги Нимцовича “Моя система на практике”. И немудрено, что в конце концов запомнил ее наизусть», – вспоминал Петросян.

В юношеском первенстве СССР 1946 года Петросян занял первое место, не потерпев ни одного поражения. Этот результат вызвал удивление у ветеранов советских шахмат: «Как, мальчишка – и не проиграл ни одной партии!»

В 21 год Тигран Петросян переехал в Москву и добился отличных результатов в чемпионатах столицы, в том числе дебютировал в чемпионате СССР. Среди постоянных посетителей турнира в Центральном доме культуры железнодорожников была симпатичная студентка Института иностранных языков. Девушку звали Рона. Петр Романовский считал, что «шахматисту нужно иметь такую жену, как Рона. Своей настойчивостью и верой в возможности Тиграна она сделала из него чемпиона».

У Роны был второй разряд по шахматам. Историки Владимир и Исаак Линдеры в энциклопедии «Короли шахматного мира» также отметили, что Тигран сделал правильный выбор спутницы жизни: «их встреча была предначертана в Книге Судеб. Семья стала для Петросяна источником радостей и вдохновения».

А Владимир Линдер посвятил их семейному дуэту несколько стихотворных строк:

Умна, решительна, красива

Тиграну штурман в море дел!

Жить без такого креатива

Уже он просто не умел!

В 1952 году Тиграну было присвоено звание международного гроссмейстера. Он стал неизменным участником соревнований на первенство мира. И наконец, с четвертой попытки, Петросян преодолел претендентский рубеж. В турнире на острове Кюрасао в 1962 году он не проиграл ни одной партии и в результате стал соперником чемпиона мира Михаила Ботвинника. Первая половина матча прошла в равной напряженной борьбе, но во второй сказалась лучшая физическая готовность претендента. «Всегда приятно быть первым среди равных», – говорил Петросян. Матч прервал эпоху чемпионства Ботвинника, длившуюся пятнадцать лет.

Гроссмейстер Игорь Зайцев вспоминал появление Петросяна в шахматном клубе: «В майский день 1963 года пришел чемпион мира Тигран Петросян – молодой, артистичный, в сером костюме, со вкусом одетый и очень живой. Каждый его ход сопровождался жестами, удивительными, интересными комментариями». Вскоре Зайцев станет одним из тренеров Петросяна и коллегой по журналистике.

В 1966 году первую в истории космоса посадку на Луну совершила советская автоматическая межпланетная станция «Луна-9». Тогда же Фрэнк Синатра получил премию «Грэмми» за альбом года – A Man and His Music. А большой поклонник творчества этого певца Тигран Петросян в том же году защитил титул чемпиона мира в матче с Борисом Спасским.

Экс-чемпион мира голландец Макс Эйве рассуждал в преддверии матча: «Почему перед чемпионом мира всегда стоит более тяжелая задача, чем перед его соперником? Чемпион мира не может достичь большего, чем он имеет, а его соперник, напротив, надеется на высшие почести. Многие думают, что у Спасского в этом матче лучшие шансы. Но я считаю, что шансы соперников совершенно равны».

Хотя шесть первых партий матча завершились вничью, специалисты обратили внимание на то, что подготовка чемпиона мира была лучше. В этом матче, проходившем в Московском театре эстрады, в роли догоняющего был претендент. Спасскому удалось ликвидировать отставание в два очка. Но Петросян сохранил самообладание и двумя победами на финише обеспечил продление чемпионского срока.

Этот матч называли «моментом истины», открытием «нового Петросяна», «удивительным перевоплощением защитника в нападающего». Михаил Таль говорил: «Петросян одержал победу, справедливость которой не вызывает ни малейших сомнений. Он был лучше подготовлен и находился в лучшей форме».

Матч длился с 9 апреля по 9 июня 1966 года. Тигран Петросян, про которого Спасский уважительно сказал «стратег, но с колоссальным тактическим талантом», доказал, что универсальный стиль соперника еще не гарантия успеха: опыт обыграл молодость. Петросяну было тогда 37 лет, а Спасскому – 29.

«В моем шахматном стиле, – говорил чемпион, – как в зеркале, отразились черты моего характера. Мне свойственны осторожность, осмотрительность. Однако я уверен, что на одной “осторожности” и “самоограничении” нельзя выиграть два матча на первенство мира и четыре чемпионата страны».

Уже через полгода после окончания матча Петросян возглавил сборную СССР на 18-й Всемирной шахматной олимпиаде. Кубинская газета «Гранма» писала: «В Гаване проходит Всемирная шахматная олимпиада. Кубинцы полюбили чемпиона мира Тиграна Петросяна за его приветливый характер и ждут от него высоких спортивных и творческих достижений».

Выступая на первой доске против сильнейших шахматистов мира, Петросян показал лучший результат. После окончания Всемирной олимпиады ее участники дали грандиозный сеанс одновременной игры на семи тысячах досках. Среди соперников Петросяна был руководитель Революционного правительства Фидель Кастро. Партия закончилась вничью. Кубинский лидер с улыбкой заметил, что Петросян не только хороший шахматист, но и хороший дипломат. «Каждый человек имеет свою сокровенную мечту. Моей мечтой было посещение родины великого Капабланки: я счастлив, что моя мечта сбылась», – заявил Петросян.

Помимо прекрасной игры в Гаване за шесть лет владения шахматной короной Петросян победил на таких крупнейших международных соревнованиях, как турниры в Лос-Анджелесе в 1963 году и Буэнос-Айресе в 1964-м. Он возглавлял советскую команду на Всемирных олимпиадах в Тель-Авиве в 1964-м и Лугано в 1968-м, в обоих случаях показав лучший результат на первой доске. Петросян с юных лет был заряжен духом командной борьбы. Он играл за «Спартак», за сборную Москвы, за сборную СССР. Всегда был главным «забойщиком» своих команд, принося в ее копилку наибольшее количество очков. Всего участвовал в десяти олимпиадах и сыграл в них 130 партий, из которых 79 выиграл и только одну проиграл.

Петросян вел активный образ жизни. Поддержанию его спортивной формы способствовали настольный теннис и походы на лыжах. Даже во время своих матчей на первенство мира он посещал футбольные матчи любимого «Спартака».

Историки Владимир и Исаак Линдеры не прошли мимо и научной деятельности девятого чемпиона мира: «В конце декабря 1968 года Большой зал Ереванского университета был переполнен. Диссертацию на соискание ученой степени кандидата философских наук защищал Тигран Петросян. Тема – “Некоторые проблемы логики шахматного мышления”. После Ласкера, Алехина, Эйве, Ботвинника он стал пятым чемпионом мира, проявившим себя в научной деятельности».

В том же году Петросян стал главным редактором популярного во всем мире шахматного еженедельника «64». Работа над диссертацией и напряженная журналистская деятельность помешали ему подготовиться к защите титула. В очередном матче на первенство мира он уступил шахматную корону Борису Спасскому. «Пожалуй, самое обидное, – говорил Петросян, – что я потерял звание чемпиона мира в день сорокалетия! Если же говорить серьезно, выигрыша двух таких матчей, как у Ботвинника в 1963-м и у Спасского в 1966-м, вполне достаточно, чтобы прожить жизнь в шахматах».

В том же году он в третий раз стал чемпионом СССР. Из 22 партий Тигран Петросян выиграл шесть и не проиграл ни одной.

В 1971 году произошел военный переворот в Аргентине. Однако это не помешало ФИДЕ через полгода выбрать Буэнос-Айрес местом проведения финального матча претендентов. В нем встретились Тигран Петросян и Роберт Фишер. Матч был в центре внимания всего спортивного мира.

В том году о прекрасной форме Петросяна свидетельствовал весенний блицтурнир в Москве: Тигран Вартанович смел со своего пути всех конкурентов.

В очередном цикле борьбы за мировое первенство Петросян обыграл немецкого гроссмейстера Роберта Хюбнера в четвертьфинале и неистового шахматного бойца, своего давнего соперника – Виктора Корчного. Однако то, что сделал со своими соперниками Фишер, не имело аналогов в истории. 28-летний американский гроссмейстер разгромил двух шахматистов высочайшего класса – датчанина Бента Ларсена и Марка Тайманова из СССР с одинаковым счетом 6:0. «Теперь Фишеру, чтобы удивить шахматный мир, надо выиграть 7:0», – пошутил Петросян.

В первой же партии Петросян применил в сицилианской защите интересную дебютную новинку, которую специалисты назвали «бомба для Фишера». Неожиданно в зале погас свет, и эта заминка, кажется, повлияла на Петросяна. Он проявил нерешительность, упустил инициативу и проиграл.

Но Петросян быстро пришел в себя и во второй партии действовал безупречно. Счет сравнялся. Зал взорвался аплодисментами. Петросян вспоминал: «Такой овации, какая раздалась после моего выигрыша, я нигде и никогда не удостаивался». Большинство зрителей представляли армянскую диаспору Буэнос-Айреса.

Руководитель делегации Петросяна Виктор Батуринский рассказывал: «В течение трех последующих партий, закончившихся вничью, чувствовалось, что Фишер, отвыкший от поражений, по-прежнему их плохо переносит».

Несколько ошибок Петросяна при доигрывании шестой партии привели к поражению. Максималист Фишер не давал сопернику передышки. В каждой партии он старался использовать малейшие шансы на победу. Еженедельник «64», главным редактором которого был сам Тигран Вартанович, писал: «В середине октября в Буэнос-Айресе резко изменились климатические условия. Повысились температура и влажность. Когда после седьмой партии у Петросяна было измерено давление, оно оказалось очень низким – 60 на 80. Этот матч еще раз показал, что немолодым уже шахматистам нужно проявлять большую осторожность при выборе места соревнования».

Концовку матча Петросян провел неудачно. А его соперник промахов не прощал и одержал уверенную победу. Роберт Фишер говорил: «Петросян играл очень хорошо в первых партиях – я их мог все проиграть. Но, видимо, из-за непрерывного напряжения и усталости он сдал, и мне стало легче».

Петросян еще трижды участвовал в отборочных циклах к матчу на первенство мира. И все три раза на его пути вставал неоднократный чемпион СССР гроссмейстер Виктор Корчной, эмигрировавший в 1976 году на Запад.

До конца жизни Петросян оставался активным пропагандистом и популяризатором шахмат. В 1977 году в подмосковном молодежном лагере «Жемчужина» Петросян провел первую учебную сессию в юношеской шахматной школе. Среди выпускников школы – претендент на мировое первенство Борис Гельфанд, будущие гроссмейстеры и мастера.

Владимир и Исаак Линдеры отмечали: «Особенно он любил приезжать в Армению. Для всех армян он был не просто великим спортсменом, а восхитительным кумиром!»

Проблемы со слухом не позволяли ему в последние годы насладиться любимой музыкой. Неожиданная атака неизлечимой болезни разрушила оборонительные редуты организма. Петросян умер в возрасте 55 лет. Благодаря кропотливому труду мастера Эдуарда Шехтмана, собравшего партии Петросяна, многие материалы из домашнего архива и лекции, прочитанные по телевидению и на занятиях юных шахматистов, были изданы книги «Стратегия надежности» (1985) и «Шахматные лекции Петросяна» (1989), ставшие литературным памятником жизни и творчеству девятого чемпиона мира.

Его именем в Ереване назван Дом шахмат и улица. В Ереване и Москве проводятся турниры, посвященные памяти Петросяна. В Москве имя Петросяна присвоено одной из известных детских шахматных школ.

Борис Спасский. Десятый шахматный король

Во второй половине XX столетия противостояние двух супердержав, СССР и США, затронуло все области жизни – от сфер политического влияния и покорения космического пространства до стадионов очередных Олимпийских игр и любых других значимых для спортивной истории состязаний. И каждая победа, сенсационно прерывающая многолетнюю цепь беспроигрышных выступлений соперника, производила нокаутирующее впечатление на все мировое сообщество.

В этом отношении 1972 год стал особым. Сборная СССР по баскетболу в драматичном олимпийском финале победила сборную США (до этого не знавшую поражений в этих турнирах). Советский спринтер Валерий Борзов в том же олимпийском Мюнхене выиграл забеги на сто и двести метров. Советские хоккеисты в исторической Суперсерии развеяли миф о непобедимости заокеанских профессионалов. И в том же году десятый чемпион мира по шахматам Борис Спасский защищал титул в матче с Робертом Фишером, разгромившим соперников в матчах претендентов.

К этому времени монополия на шахматную корону прочно сохранялась за советской шахматной школой. Шахматисты из СССР удерживали звание чемпиона мира с 1948 года и по большому счету соревновались между собой. Поэтому битва Спасского с Фишером стала не только личным делом каждого из них: на кону стоял престиж государств, гражданами которых они являлись. Еще никогда ранее шахматный матч на первенство мира не вызывал такого интереса у миллионов жителей планеты Земля.

Борис Спасский родился в трагическом для отечественной истории 1937 году в Ленинграде в семье инженера-строителя и учительницы. После начала Великой Отечественной войны, незадолго до начала блокады, Борис вместе с братом был эвакуирован в село Коршик Оричевского района Кировской области. Братья оказались в детском доме, где Борис уже в пять лет научился играть в шахматы. В 1943 году родители вырвались из осажденного Ленинграда и забрали братьев в Подмосковье. В ноябре 1944 года на свет появилась младшая сестра Бориса, Ираида, ставшая впоследствии гроссмейстером по шашкам и вице-чемпионкой мира по стоклеточным шашкам.

В девять лет Боря пришел в шахматный кружок Ленинградского Дворца пионеров. Мальчик проявлял заметный интерес к игре. Сам Спасский вспоминал об этом так: «Нищета была страшная, но страсть меня держала. По сути, профессионалом я стал в десятилетнем возрасте. Мой путь был предрешен, я понял, что шахматы – это мое и с этой дороги я не сверну». И уже в 1949 году Спасский стал самым юным перворазрядником страны.

Первым тренером Спасского стал Владимир Зак, который, по мнению Михаила Таля, сыграл большую роль «в формировании творческих вкусов Спасского». Сам же шахматист говорил про своего первого учителя, что «в то голодное время он меня кормил. Потом уже показывал варианты». Благодаря стараниям Зака и двукратного чемпиона СССР Григория Левенфиша юному таланту Борису Спасскому в 1948 году начали выплачивать государственную стипендию в 1200 рублей. Больше, чем зарплата инженера. На это пособие теперь жила вся семья: мать и трое детей.

В течение восьми лет талант Спасского пестовал гроссмейстер Александр Толуш, прививший юноше любовь к комбинационной игре. «“Каземирыч” (как любовно называли Толуша друзья) раскрыл передо мною другой мир – волшебный мир комбинаций. Этот поворот оказался для меня исключительно интересным и полезным», – признавал Спасский.

1955-й стал годом триумфа молодого шахматиста. Он победил в составе сборной СССР на студенческой олимпиаде, первым из советских шахматистов выиграл чемпионат мира среди юношей, получил право участвовать в турнире претендентов. В 18 лет Спасский был самым молодым гроссмейстером в мире.

А в 1961 году наставником Бориса стал опытный ростовский гроссмейстер Игорь Бондаревский. Он сумел подобрать ключи к непростому характеру подопечного. Заставил трудиться и поверить в свои силы. Борис с любовью и уважением называл тренера «фатер». Творческое сотрудничество Спасский – Бондаревский вошло в историю отечественных и мировых шахмат как одно из самых плодотворных и успешных.

В 28 лет, победив в финальном матче претендентов экс-чемпиона мира Михаила Таля, ленинградский гроссмейстер впервые завоевал право на матч за звание чемпиона. Поединок с Тиграном Петросяном стартовал весной 1966 года в Москве. Большинство специалистов отдавали предпочтение претенденту. Но начался матч, и стало очевидно, что Петросян подготовился лучше, у него больше свежих идей, он уверенно чувствовал себя в незнакомых позициях. Спасский постоянно был в роли догоняющего. После 22 партий чемпион мира набрал необходимые для сохранения титула 12 очков. «Играл ненатурально, было много необоснованных экспериментов», – объяснял свою неудачу Спасский.

Через три года после поражения Спасский добился права на второй чемпионский шанс, вновь пережив «претендентскую пытку». На пути к Петросяну в матчах были разбиты Ефим Геллер (5,5:2,5), Бент Ларсен (5,5:2,5) и Виктор Корчной (6,5:3,5).

«Еще один претендентский цикл – и я попаду в больницу. Это ужасно трудно! Это самая жестокая несправедливость по отношению к претендентам! Это настоящий Дантов ад, у меня были прекрасные нервы, но еще раз я не вынесу ничего подобного!», – эмоционально комментировал Спасский итоги претендентских сражений югославскому журналисту Д. Белице.

Он учел собственный неудачный опыт в первом матче и подготовился более основательно, о чем рассказывал впоследствии: «Я подготовил целую монографию, которую можно назвать “Что такое Петросян”!» И в этот раз заслуженно добился победы. Матч, вновь проходивший на сцене Московского театра эстрады, завершился 17 июня 1969 года, в день 40-летия Петросяна.

«На протяжении двух месяцев труднейшей борьбы стиль соперников в известной мере нивелируется. Шахматисты становятся похожими друг на друга. Ваш мозг начинает работать синхронно с мозгом вашего соперника, и вы неожиданно повторяете его промахи, а иногда даже и удачи», – передавал свои ощущения после завершения поединка Борис Спасский.

Все предшественники нового чемпиона были единодушны: шахматный мир получил достойного шахматного Короля. Михаил Ботвинник: «Спасский – исключительно трезвый шахматист, обладающий завидным здоровьем. Он хороший психолог, тонко оценивающий возникшую обстановку, свои силы и силы партнера». Василий Смыслов: «Борис Спасский шахматист в высшей степени разносторонний. Он предпочитает ясные формы борьбы, но прекрасно чувствует себя и в сложных позициях, насыщенных тактическим содержанием. В общем, он шахматист огромной практической силы».

От постоянного напряжения за годы покорения шахматного олимпа Спасский отошел не сразу. Хотелось расслабиться и пожить в свое удовольствие. Об этом периоде творческой апатии автор книги «Борис Десятый» журналист Яков Дамский сказал: «Ему подходило слово “барин”. Вальяжный, умный, благородный. И бесконечно ленивый. Все при нем, за исключением одного – работать не хочет».

Однако соперники не дремали. Победителем следующего отборочного цикла и соперником Спасского в матче за мировое первенство стал блистательный американский гроссмейстер Роберт Фишер.

Поединок между советским и американским гроссмейстерами получил в западной прессе название «матч века». Роберт Фишер родился в 1943 году в Чикаго. Его туманная биография объяснялась сумасшедшим временем и мировыми катаклизмами. От матери Регины он получил фамилию, от сестры Джоан в семь лет – подарочный комплект шахмат. Фишер, как и Спасский, вырос без отца и с самого детства посвятил свою жизнь шахматам. Он обладал феноменальной памятью и знал пять языков, в том числе русский: его он выучил, чтобы читать советские шахматные журналы и книги. Шахматы стали его страстью и его болью.

Уже в 1957 году, в 13 лет, Роберт Фишер завоевал титул чемпиона США среди юниоров, а в 14 лет стал чемпионом США – самым молодым за всю историю. Фишер говорил: «Мне нравится не просто побеждать, а сокрушать эго своих соперников. По гороскопу я родился под созвездием Рыбы. Я – большая рыба, я проглочу всех гроссмейстеров и стану чемпионом мира». Он поставил перед собой цель – выиграть этот титул.

На подготовку Спасского были брошены все силы. В специально созданной лаборатории психологии спорта в Институте физической культуры досконально изучалось творчество претендента, его дебютные пристрастия, эндшпильные слабости, его поведение. Спасского консультировали сильнейшие гроссмейстеры страны. Однако при этом сам Спасский, еще никогда не проигрывавший Фишеру, относился к подготовке не очень серьезно. Свидетелем тренировочного процесса чемпиона мира был молодой советский шахматист Анатолий Карпов: «Обычно утро начиналось с того, что он рассказывал один из мифов Древней Греции, которые очень любил. Потом был теннис. Потом еще что-то. Руки доходили до чего угодно, только не до шахмат».

Не случайно впоследствии в архивных материалах Спорткомитета СССР обнаружена такая записка: «В настоящее время гроссмейстеру Спасскому 34 года, это высокоодаренный в своей области человек, умеющий в решающие моменты мобилизоваться для достижения поставленной цели. Он не исчерпал еще своих возможностей роста. Вместе с тем в результате трудного детства и пробелов в воспитании он подчас некритически относится к своему поведению, допускает незрелые высказывания, нарушает спортивный режим, не проявляет должного трудолюбия».

А в это время Фишер день и ночь в полном одиночестве готовился к встрече с чемпионом мира. Где бы ни был, он не расставался со сборником партий Спасского. Обстановка накалялась. Интерес к матчу был всеобщим, не прошел мимо приближающего события и Владимир Высоцкий, написав уже упомянутую шутливую песню «Честь шахматной короны».

Переговоры по условиям матча были непростыми и долгими. Фишер постоянно выдвигал новые условия. Остановились на дате 2 июля и рекордном призовом фонде в 250 тысяч долларов. Местом встречи избрали Рейкьявик. Однако на церемонии открытия американец не появился. У Спасского были основания отказаться от матча. Но он хотел играть. Чемпион понимал, что этого матча ждал весь шахматный мир. Поединок начался 11 июля. Спасский выиграл первую партию, а на вторую Фишер снова не пришел, счет стал 2:0. Начальство Спорткомитета уговаривало Спасского немедленно покинуть Рейкьявик. Позже Спасский будет вспоминать:

«Сейчас, задним числом, размышляю – напрасно так поступил. Нужно было Фишеру дать возможность добиться своего. Он начал сдавать матч! Представьте, что мы – боксеры. Если один говорит “все, сдаюсь” – принимай сдачу! А я отказался».

Третью партию Фишер в ультимативной форме потребовал перенести в другое помещение. Спасский снова согласился. Встреча прошла без зрителей в небольшой комнате для игры в настольный теннис. Для привыкшего играть на сценах переполненных концертных залов и театров истинного шахматного артиста Спасского это было настоящим психологическим ударом. Он проиграл, допустив роковую ошибку на сороковом ходу. Партия стала поворотным моментом в матче.

Дальше у Спасского все пошло наперекосяк. Он так и не смог настроить себя на борьбу. Начав с преимущества в два очка, советский гроссмейстер проиграл в итоге с разницей в четыре. В своем фундаментальном труде «Короли шахматного мира» Линдеры с сожалением констатировали: «Любители шахмат Югославии, где так любил выступать Спасский, назвали его “шаховский Пушкин” – за легкость и изящество шахматного “слога”. Но он и Пушкин и Дантес одновременно. Он “победил себя” раньше, чем это сделал Фишер».

Фишер после исторической победы в Рейкьявике так ни разу не сыграл в ранге чемпиона мира. Американец сел за шахматную доску только через двадцать лет. А соперник у него был тот же – Борис Спасский. Это произошло в Белграде в 1992 году, и пресса назвала их новую встречу «матч-реванш века».

К тому времени Спасский уже более пятнадцати лет был на Западе. Шахматист женился в третий раз. Его женой стала Марина Щербачева, внучка эмигрировавшего во Францию белого генерала, и он вместе с ней жил в Париже. Кстати, его биография во многом перекликалась с биографией Владимира Высоцкого. Ровесники, с независимым и немного хулиганистым характером, не следившие за курсом партии, привыкшие творить на театральных подмостках, влюбившиеся в парижанок по имени Марина. Владимир Линдер сочинил к 80-летию Бориса Спасского фантастическое приветствие «от Владимира Высоцкого», назвав его «Два Гамлета». Оно заканчивалось так:

Так судьба написала правила,

что Игры нашей нерв зашкаливал…

Собирали в театрах саммиты

Ты и Я – два советских Гамлета.

Переезд на берега Сены дал Спасскому возможность участвовать в любых международных турнирах. «Когда в 1976 году я уезжал из Советского Союза, мои нервы находились в очень плохом состоянии. Оказавшись за рубежом, я уже сам решал, в каком турнире мне играть. То есть получил свободу», – вспоминал он.

На родине его в шутку называли «одноногий диссидент», ведь он стал выступать за сборную Франции, но сохранил и советское гражданство. Однако в 1980-х Спасский стал уже намного реже побеждать в турнирах. Финансовые дела Фишера тоже были неважны. Поэтому они оба охотно приняли предложение югославского бизнесмена Ездимира Василевича сыграть в так называемом матче-реванше: гонорар был гигантским – пять миллионов долларов!

Играли в Югославии на острове Свети-Штефан (ныне на территории Черногории). Победитель получал три с половиной миллиона. Не зря Спасский в шутку назвал когда-то Фишера «наш профсоюз»: таких гонораров никому еще не предлагали. Играли на условиях, выдвинутых американцем еще двадцать лет назад, – до десяти побед одного из соперников без ограничения числа партий. Фишер победил и подарил любителям шахмат надежду на продолжение шахматной карьеры. А Спасский был доволен, что благодаря огромному гонорару помог многим родным.

В 2000-х Борис Спасский стал заниматься популяризацией шахмат в России, много ездил по стране, открывал шахматные школы и клубы. В 2003 году в городе Сатке Челябинской области появилась школа имени Спасского. С 2004 по 2006 год он был главным редактором газеты «Шахматная неделя», издававшейся в Москве.

В 2012-м Борис Васильевич окончательно возвратился в Россию. Продолжая популяризировать древнюю игру, экс-чемпион перешагнул 85-летний рубеж. «Шахматы многогранны. Я считаю, что они включают в себя еще и философию, и психологию. Но для меня они – прежде всего справедливая игра», – говорил он.

Партии Спасского навсегда вошли в сокровищницу шахматного искусства. Его жизнь и творчество привлекают все новых исследователей, о чем свидетельствуют замечательные книги последних лет: «Борис Спасский. Шахматные лекции» (Н. Калиниченко, К. Кузнецов, 2017), «Десятый король шахмат» (А. Безгодов, Д. Олейников, 2023).

Матч века. СССР против остального мира

В 1970 году Пол Маккартни объявил о распаде группы «Битлз», Александр Солженицын стал лауреатом Нобелевской премии по литературе, Ричард Никсон впервые посетил Югославию, а в ее столице, Белграде, прошел уникальный шахматный поединок: сборная СССР против сборной остального мира. В шахматной прессе и литературе это соревнование назвали «Матчем века».

В Белград съехались лучшие шахматисты планеты. Каждая команда привезла по 12 гроссмейстеров – десять основных и два запасных. Им предстояло сыграть по четыре партии с одним тем же соперником.

Королевство Югославия после Второй мировой войны стало федеративным государством из шести социалистических республик. Под руководством президента Иосипа Броз Тито страна развивалась по собственному курсу, не слушая окриков с Востока и подсказок с Запада, по уникальной планово-рыночной социально-экономической модели. Из всех социалистических государств Югославия выглядела самым западным.

Будучи страстным любителем шахмат, Тито всемерно способствовал тому, чтобы к концу 1960-х СФРЮ стала одной из самых шахматных стран мира. По количеству гроссмейстеров страна занимала второе место после СССР, а по количеству проходящих в стране международных турниров была вне конкуренции. И именно Югославская шахматная федерация и Шахматный союз Сербии предложили кандидатуру Белграда для встречи лучших гроссмейстеров из СССР и остального мира.

Советские шахматисты очень серьезно готовились к «Матчу века». Был организован тренировочный сбор, на который съехались ведущие тренеры и теоретики. Каждый шахматист получил увесистое досье на соперника.

Состав западной команды не был ясен до последнего. Американский гроссмейстер Роберт Фишер сначала колебался. Будущего чемпиона мира уговорил авторитетный в мире шахмат деятель и главный арбитр матча Божидар Кажич. «Он прилетел в Америку, – вспоминал Фишер, – и долго пытался меня убедить. И вдруг он сказал: “Подумай, если ты не сыграешь в «Матче века», это будет просто величайший шахматный абсурд столетия!” Мне было трудно что-либо сказать в ответ».

В сборной мира главной трудностью было собрать под знамена всех сильнейших и правильно решить – кто на какой доске должен играть. Капитан команды экс-чемпион мира Макс Эйве говорил: «При определении состава команды и порядка досок нужно было основываться не на чувствах, а на фактах».

В результате состав сборной мира и его распределение по доскам был подобран на основе системы индивидуальных коэффициентов, которую разработал американский профессор физики венгерского происхождения Арпад Эло. В основе рейтинга Эло лежит разница между ожидаемым и реальным результатом: если шахматист выступает лучше, чем ожидается, то его рейтинг повышается, и наоборот. Система подсчета была предложена в конце 1960-х годов, а десять лет спустя принята ФИДЕ.

Согласно показателям рейтинга, на первой доске должен был играть американец Бобби Фишер. Но в канун матча с таким раскладом не согласился датский шахматист Бент Ларсен. Он выиграл несколько международных турниров и победил в матче Михаила Таля, а Фишер уже полтора года не участвовал в соревнованиях.

«Это был открытый вызов Фишеру, – считал Марк Тайманов, – и казалось, что конфликт неизбежен». Однако Бобби легко отдал первую доску и играл на второй. А в итоге главным потерпевшим от рокировки лидеров оказался Тигран Петросян, который готовился к игре с Ларсеном, а играл с Фишером.

В результате на старт команды вышли в следующих составах:

1. Спасский – Ларсен.

2. Петросян – Фишер.

3. Корчной – Портиш.

4. Полугаевский – Горт.

5. Геллер – Любоевич.

6. Смыслов – Решевский

7. Тайманов – Ульман.

8. Ботвинник – Матулович.

9. Таль – Найдорф.

10. Керес – Ивков.

Команда СССР считалась фаворитом, ведь за нее играли пять чемпионов мира разных лет: Ботвинник, Таль, Петросян, Спасский и Смыслов. До начала встречи американские специалисты с помощью ЭВМ обработали большую базу статистических данных и предсказали итоговый счет – победу советских шахматистов с преимуществом в три очка.

Напряжение перед «Матчем века» могло сравниться лишь с напряжением перед радиоматчем 1945 года, когда впервые встретились шахматные команды США и СССР. Более того, до этого сборные этих двух стран не встречались ни в одном виде спорта. Радиоматч стал первым крупным международным соревнованием после войны. Разгромная победа сборной СССР – 15,5:4,5 – положила начало эпохе доминирования советской шахматной школы в мире.

После радиоматча появилась идея провести соревнования между сборной СССР и сборной мира, но ее реализация затянулась на четверть века. Переговоры о новой встрече активно шли в 1948 году, однако вмешалась политика: началась холодная война, ухудшилась международная обстановка, обострились советско-югославские отношения.

Советские гроссмейстеры даже не поехали на Всемирную шахматную олимпиаду в Дубровник в 1950 году. К этой идее вернулись лишь в 1969 году, когда Югославская шахматная федерация предложила проведение этого матча на конгрессе ФИДЕ. Бюджет составил 100 000 долларов, что для тех времен было рекордной суммой. Однако советская сторона не сразу ответила согласием. Недавно назначенному на пост председателя Комитета по физкультуре и спорту Сергею Павлову были нужны гарантии победы. Он дал свое согласие, лишь когда советские шахматные руководители пообещали ему, что команда СССР победит.

Статистические подсчеты специалистов, основывавшихся на личных встречах будущих соперников, отдавали явное предпочтение сборной СССР. Однако новое поколение шахматистов в Европе стремительно набрало силу. Между тем средний возраст игроков советской команды достиг серьезной отметки – 43 года. Это был матч, в котором впервые в истории сильнейшим шахматистам Запада противостояли лучшие воспитанники советской шахматной школы.

«Матч века» проходил с 29 марта по 5 апреля в Доме профсоюзов. Зал вмещал 2000 зрителей, но за поединками наблюдало гораздо больше болельщиков и журналистов. Все билеты раскупили задолго до начала состязания. По вечерам на площади перед Домом приглушали освещение, чтобы зрителям со стороны было комфортно следить за ходом центральной партии тура на одной из самых ранних версий электронной шахматной доски. Президент Иосип Броз Тито постоянно посещал матч, внимательно следя за противоборством выдающихся шахматистов.

Несмотря на серьезную подготовку фаворитов состязания и все предсказания оракулов, судьба матча решилась только в последний день и в последней партии.

В первом туре Фишер переиграл Петросяна в партии, которую признали самой красивой. Он выиграл в 39 ходов и получил 1500 динаров – примерно 120 долларов – за лучшую партию тура. Во втором туре самую яркую победу одержал чемпион мира Спасский, обыгравший Ларсена в 17 ходов.

Среди призов было два автомобиля – «Фиат» за победу на первой доске и «Москвич» за выигрыш на второй. Однако Фишер не хотел забирать советскую легковушку, а потребовал вместо нее денежный эквивалент.

«В Штатах за последний год по статистике было 56 000 смертельных случаев среди автомобилистов, и увеличивать их число я не намерен. Всегда можно доехать на автобусе», – пробурчал Бобби, в очередной раз блеснув своей способностью запоминать газетные заметки.

После первого тура сборная СССР вела с перевесом в одно очко, а после второго увеличила его до трех. Казалось, что прогноз, сделанный с помощью ЭВМ, начинает сбываться. Однако сборная мира сенсационно отыграла два очка – Ларсен сумел восстановить статус-кво в поединке против Спасского. Перед четвертым днем советское руководство уже серьезно нервничало: преимущество в счете было минимальным.

В последнем туре команды впервые прибегли к замене. В советской сборной пожаловавшегося на усталость Спасского заменил Штейн, а в сборной мира вместо Решевского, не игравшего по субботам из-за шабата, сыграл Олафссон. Забегая вперед, заметим, что замены не усилили команды, и оба «свежих» шахматиста не вошли в боевой ритм сражения и проиграли.

После побед Ларсена над Штейном, Ульмана над Таймановым и Кереса над Ивковым счет в матче сравнялся, и его судьба решалась в партии Василия Смыслова с Фридриком Олафссоном – сильным исландским гроссмейстером, будущим президентом ФИДЕ. Олафссон отчаянно сопротивлялся, но опытный Василий Васильевич блеснул в эндшпиле своей безукоризненной техникой.

«Я сразу сказал всем, что эта победа останется для меня одной из самых запоминающихся, по накалу ее можно сравнить только с той, которая сделала меня чемпионом мира», – часто вспоминал об этой исторической победе Смыслов.

Лучшие результаты в своих командах (по три очка) показали Фишер и Керес. Именно их назвали главными героями поединка западные газеты.

Австрийская «Кернтнер Тагесцайтунг»: «Грандиозную игру продемонстрировал Керес, который полностью доминировал во встречах с Ивковым».

Итальянская «Мондо»: «СССР победил целый мир. Но все взгляды устремлены на Фишера».

Сборная СССР выиграла с минимальным преимуществом. Но многие в стране понимали, что это не тот результат, которого ожидали. «Мы выиграли, – говорил Михаил Таль, – но есть основания для беспокойства: почему легионеры прогрессируют быстрее – хотя бы внешне? Почему средний возраст наших соперников ниже, чем у нашей национальной сборной?»

Помимо важнейшей спортивной составляющей поединок в Белграде вызвал взрыв огромного интереса к шахматам во всем мире. Чемпион мира Борис Спасский выразил общее мнение, сказав на церемонии закрытия, что «шахматный мир давно уже не имел такого праздника».

На заключительном банкете югославы подняли вопрос о матче-реванше. Подобный поединок состоялся через четырнадцать лет. Но он уже не вызвал такого ажиотажа в шахматном мире, как первое событие.

Исаак Линдер. На олимпе шахматной культуры

В 1935 году после рекордных достижений шахтера-забойщика Алексея Стаханова в СССР получило развитие стахановское движение. В Москве начал работать метрополитен. Аркадий Гайдар написал книгу «Военная тайна». В Москве состоялся Второй Международный шахматный турнир, в котором приняли участие Эмануил Ласкер и Хосе Рауль Капабланка.

В свободные дни экс-чемпионы мира активно популяризировали шахматы, давая сеансы одновременной игры и читая лекции. В сеансе против Ласкера играл один из сильнейших первокатегорников города, 14-летний Исаак Линдер. Его партия со вторым чемпионом мира продолжалась дольше других и привлекла внимание всех участников. За спиной Линдера, затаив дыхание, стояли его главные болельщики – младший брат Леонид и товарищ по секции, будущий гроссмейстер Юрий Авербах, навсегда запомнивший красную косоворотку Исаака. Ласкер задумчиво качал седой головой, одобрял точные и сильные ходы соперника («Зер гуд, зер гуд»), а когда все-таки сломил сопротивление юноши, уважительно пожал ему руку. Более полувека спустя российский историк шахмат Исаак Линдер напишет о Ласкере одну из своих лучших биографических книг.

Исаак Линдер стал настоящим стахановцем на ниве шахматной литературы, «выдавая на-гора тысячи тонн» информации, бесценной для профессионалов и любителей шахмат. В его жизни подобных удивительных судьбоносных пересечений было немало. Так, например, он написал книги о первом русском шахматном мастере Александре Петрове и увлечении игрой гения русской поэзии Александра Пушкина, а счастливая линия судьбы наградила его удивительными встречами и часами общения с их праправнучками – в Москве с Татьяной Кулаковой и в Висбадене с графиней Клотильдой фон Ринтелен.

В творческом союзе с сыном Исаак написал целую сагу о чемпионах мира по шахматам, начав в конце 1980-х годов с книги «Капабланка в России». И именно тогда он был приглашен к сотрудничеству в качестве научного консультанта кубино-советского игрового фильма «Капабланка» (1986), действие которого происходит в дни Первого Московского международного турнира 1925 года. Попутно Исаак Линдер со свойственным ему энтузиазмом откликнулся на предложение режиссера Мануэля Эрреры сыграть эпизодическую роль австрийского гроссмейстера Рудольфа Шпильмана.

А в конце этой работы он получил бесценный подарок от Эрреры – копию неизвестного письма-завещания третьего чемпиона мира сыну, написанное перед отъездом в СССР в октябре 1925 года. Письмо стало сенсацией в шахматном мире. «Постарайся быть человеком широкой эрудиции. Нет в мире ничего более занимательного, чем книги. Но при всем этом помни, что нужно быть полезным для человечества. Если ты можешь этого избежать, то никогда не играй в карты, не кури, не пей никаких спиртных напитков. Все эти пороки укорачивают жизнь и ослабляют человека как в физическом плане, так и в интеллектуальном и моральном. Будь прямым и хорошим человеком», – писал Капабланка в конце завещания.

Время рождения будущего шахматного историка также по-своему символично – двадцатый век, двадцатый год, двадцатое ноября. Чтобы получить столь близкое сердцу каждого шахматиста число 64, достаточно к сумме этих двадцаток прибавить количество букв в городе его рождения Вене – столице Австро-Венгрии, одном из красивейших городов Европы.

Биография Исаака Линдера достойна сценария многосерийного фильма. Его родителями были инженер Макс Линдер, в годы Первой мировой войны попавший в русский плен, и уроженка Белоруссии Софья Сафро. В 1925 году родители с тремя детьми вернулись в Россию, где вскоре развелись. Все последующие политические катаклизмы в жизни новой родины непосредственно коснулись и семьи Линдеров. От Большого террора и Великой Отечественной войны до «буржуазного космополитизма», «оттепели», «застоя» и распада огромного государства.

Закалить характер в «многонациональной семье народов с равными возможностями» Исааку помогли известный всей московской шпане Курниковский дом в районе станции метро «Новослободская» с гимнастическим турником во дворе, шахматная секция стадиона Юных пионеров и раннее понимание ответственности за семью в качестве старшего брата и главного помощника матери. В 1937 году его отец, назначенный на должность начальника мартеновского цеха на Магнитогорском заводе, был арестован как австрийский шпион. После 15 лет ГУЛАГа он был освобожден, увлекся пчеловодством и стал народным целителем. Услугами Макса Линдера (совпадение со знаменитым комедийным актером случайно, ведь это был псевдоним француза с ударением в фамилии на последний слог) пользовались многие известные люди страны, страдавшие от ревматизма. Среди них – Вольф Мессинг, Юрий Никулин, жена академика Сахарова Елена Боннэр.

Окончив в 1938 году среднюю школу с золотой медалью, Исаак Линдер поступил на исторический факультет МГУ (что оказалось возможным только благодаря справке о разводе родителей), окончив его через четыре года в эвакуации в Ашхабаде. Во время Великой Отечественной войны принял решение отправиться добровольцем на фронт, однако по состоянию здоровья (имел слабое зрение) был откомандирован в распоряжение политотдела полка, где прослужил до конца войны в должности помощника агитатора.

1948 год начался в стране с убийства известного театрального режиссера Соломона Михоэлса, сфабрикованного вслед за ним «сионистского заговора» и ликвидации Еврейского антифашистского комитета. Набирала темпы кампания по борьбе с «безродными космополитами».

Исаака Линдера уволили с работы в Радиокомитете в начале 1949 года. Но именно благодаря появившемуся свободному времени он целыми днями изучал материалы столетней давности в главной библиотеке страны, так называемой Ленинке, а через три года издал свою первую книгу о жизни и творчестве мастера Петрова. Следующий жизненный нокдаун он получил в начале 1960-х, когда в Институте физкультуры завалили его защиту кандидатской диссертации.

Зато через десять лет он защитил в Институте археологии Академии наук диссертацию на совершенно другую тему – «Шахматы на Руси в X–XVII вв. (в свете новейших археологических находок)», оппонентом которой был сам профессор Валентин Янин – многолетний начальник Новгородской археологической экспедиции. Оригинальное исследование Линдера поразило научное сообщество блистательным анализом закономерностей эволюции шахматных фигур от раннего Средневековья до Новейшего времени и уникальной таблицей «Типология древнерусских шахмат по материалам археологических открытий». Отмечая свой 60-летний юбилей, Исаак Линдер получил поздравление от известного мастера дружеских шаржей, шахматного литератора и поэта Евгения Ильина:

Ты средь историков шахматных лидер,

Все это знают, кого не спроси.

Вот я и думаю: если б не Линдер,

были бы шахматы на Руси?

Когда он приступал к новому проекту, в нем просыпался азарт первооткрывателя. Стоило Исааку Линдеру задумать что-то новое, проникнуться оригинальной идеей и почувствовать ее ценность, он со всей страстностью души брался за ее осуществление. Владея бесподобной силой убеждения, он мог сподвигнуть руководство «Большой Советской энциклопедии» на издание энциклопедического словаря «Шахматы» (1981–1990), а директора главного музея страны Михаила Пиотровского в 1994 году – на открытие запасников Эрмитажа и Русского музея, чтобы достать из них драгоценные комплекты шахматных фигур, ценные рукописи, редкие картины для выставки, приуроченной к Конгрессу шахматных коллекционеров и историков (CCI), впервые проведенному в России. И именно к началу конгресса на трех языках (русском, английском, немецком) вышла его уникальная монография «Мир шахматных фигур», ставшая драгоценной реликвией в собраниях всех крупнейших коллекционеров мира.

А в ответ на сомнения авторитетного окружения, что ничего нового по этой теме найти невозможно, Исаак только загадочно улыбался. Так, известный пианист и шахматный партнер Льва Толстого Александр Гольденвейзер уверял Линдера, что тема «Толстой и шахматы» изучена досконально. Но, когда книга «Л. Толстой и шахматы» (1960) была завершена, написал в предисловии: «Автор использовал многочисленные биографические материалы о Толстом, частью известные, частью известные мало, некоторые же обнаружены автором впервые».

Не понимал и известный пушкинист Валентин Непомнящий, как можно написать книгу, если у Пушкина всего три шахматных фрагмента в творчестве да три в жизни – встреча с Петровым, знаменитые строки в письме жене и несколько книг и журналов в личной библиотеке поэта. Но какая же замечательная книга «Пушкин, любовь и шахматы», изданная к 200-летию со дня рождения гения русской поэзии, получилась у творца! Читатель погружается в атмосферу XIX столетия, знакомится с дворянским обществом, друзьями-декабристами, вновь проживает историю любви поэта… И все это – сквозь призму зримого и незримого присутствия шахматной игры.

Юрий Авербах отговаривал Исаака браться за такую непростую тему, как «Эстетика шахмат», потому что даже международному мастеру Илье Кану она оказалась не по зубам. Но в итоге книга вышла на русском, немецком и венгерском языках, а в архиве Линдера хранится благодарственное письмо за интереснейшее исследование от страстного любителя шахмат и многолетнего руководителя Венгерской Республики Яноша Кадара. Свой вдохновенный «портрет» шахматной красоты Исаак Линдер исполнил как настоящий художник – ярко, образно, новаторски, что признал главный рецензент, известный теоретик и заслуженный тренер СССР Александр Константинопольский.

До 70 лет ему удавалось поразительное совмещение напряженной и ответственной работы журналистом-международником с профессиональными историческими исследованиями в шахматах. Последним его местом работы стало Агентство печати «Новости».

Чувство собственного достоинства позволяло Исааку Линдеру всегда чувствовать себя уверенным в отношениях с сильными мира сего. Возможно, этому способствовало многолетнее дружеское общение с коллегой по журналу «Наука и жизнь» Радой Аджубей, дочерью Никиты Сергеевича Хрущева, а впоследствии, в журнале «Международная жизнь», – еженедельные летучки министра иностранных дел А. А. Громыко.

2001 год, первый год третьего тысячелетия. Несмотря на огромные людские потери в двух мировых побоищах века минувшего, в разных точках многострадального земного шара продолжают греметь взрывы и звучать выстрелы. Люди никак не хотят понять, что лучшая из войн в истории человечества – это бескровная война двух армий на шахматной доске.

В издательстве «Большая Российская энциклопедия» выходит фундаментальный труд российских историков Исаака и Владимира Линдеров «Короли шахматного мира». В нем – вся история борьбы за мировое первенство. Старший из авторов лично знаком со всеми отечественными чемпионами мира – от Михаила Ботвинника до Владимира Крамника. За последние полвека, начиная с матча-турнира за первенство мира 1948 года, Линдер не посетил только матчи в Рейкьявике (Спасского с Фишером в 1972 году) и в Лондоне (Каспарова с Крамником в 2000 году), и только в них действующие чемпионы уступили титул. Все отечественные короли шахмат относились к нему с уважением, ценя его вклад в исследование истории шахмат в России.

Анатолий Карпов: «Мы давно были знакомы и часто общались. Вместе работали над созданием энциклопедического словаря “Шахматы”. Он был безгранично трудолюбивым, прекрасный историк. Я всегда с удовольствием читал его книги».

Около полувека Линдер целенаправленно наполнял свой архив материалами о писателях и поэтах разных эпох и народов, писавших на шахматную тему, с мечтой издать антологию художественной литературы «Шахматы. Века. Писатели». Он обратился к писателям-современникам, в творчестве которых нашлось место произведениям о шахматах, с тремя вопросами:

1. Что, по вашему мнению, является особенно привлекательным в шахматах?

2. Какое место занимают (или занимали) шахматы в вашей жизни?

3. Как вы думаете, сохранят ли шахматы свою популярность в будущем?

Свои ответы прислали такие классики мировой литературы, как Дж. Пристли, Ч. Сноу, Дж. Олдридж, Ж. Сименон, П. Буль, Л. Леонов, В. Аксенов, П. Антокольский, Д. Кугультинов, Ф. Искандер, Б. Стругацкий и другие. Удивительным провидцем проявил себя в ответе на третий вопрос писатель Василий Аксенов, написав за годы до «компьютерной эпохи»: «Прежде всего, конечно, приходят в голову мысли о шахматном кибере, который сможет считать варианты в миллион раз быстрее самого гениального шахматиста и таким образом убьет игру, вернее, интерес живых людей к ней. Такая машина, безусловно, будет сделана, хотя в ней и нет никакого смысла».

И хотя полностью реализовать задуманное Линдеру не удалось, на основе собранных материалов и полученных ответов он подготовил мини-энциклопедию «Шахматы в литературе» (2006), выпущенную редакцией «АиФ. Детская энциклопедия».

Круг интересов Линдера не ограничивался историей, археологией и литературой. По просьбе Ольги Костиной, директора скульптурной галереи «Кросна» на Новом Арбате в 1990-х, он консультировал художников и скульпторов, увлеченных созданием шахматных комплектов, давал им рекомендации и советы – какие комплекты могут заинтересовать коллекционеров на Конгрессах CCI. Сам выступал с научными докладами на 11 конгрессах этой международной организации (1988–2010) и был в дружеских отношениях с первыми президентами организации Джорджем Дином (США) и Томасом Томсеном (Германия).

На протяжении всего творческого пути он проявлял себя как страстный популяризатор шахмат. В 1962 году написал брошюру «Ваша любимая игра? Шахматы!» В трех главах («Гимнастика ума», «Воспитание характера», «Эстетика шахмат») сумел передать квинтэссенцию шахматной игры. Через полвека в соавторстве с сыном создал уникальную популярную «Шахматную энциклопедию».

Будучи счастливым в своем единственном браке, всегда оставался верным своей Мадонне – Надежде: они познакомились в Радиокомитете и прожили вместе 64 года. Исаак Линдер через все творчество красной нитью проводил авторскую любовь не только к своему герою, но и к его спутнице жизни. Он с трепетом относился к юной супруге первого русского мастера – Александре Погодиной, пытался понять и объяснить мучительную страсть Ивана Тургенева к Полине Виардо, посвятил целую главу Наталье Гончаровой «Мадонна учится шахматам» в книге о Пушкине. Исаак Линдер мысленно аплодировал гармонии теплых отношений в семье Владимира и Марии Алаторцевых, когда писал вместе с сыном книгу «Две жизни гроссмейстера Алаторцева». Именно тогда он познакомился с их многолетними друзьями из мира искусства – певицей Галиной Вишневской, виолончелистом Мстиславом Ростроповичем, скульптором Иулианом Рукавишниковым.

Он никогда не был ни ретроградом, ни приспособленцем. Жалел потерянную страну и не сжигал партбилета, не бежал ни в синагогу, ни в церковь, но приветствовал перемены и голосовал за Явлинского, выписывал «Московский комсомолец» и слушал «Эхо Москвы». До конца жизни Исаак Линдер сохранял любовь к увлечению юности – танцам и при каждом удобном случае удивлял партнерш своим мастерством в танго, вальсе, фокстроте. Им восхищались участники Конгресса CCI в Мюнхене в 1988 году, собравшиеся на пароходе на прощальном банкете. Ему аплодировали участники и гости чемпионата мира ФИДЕ в Кремлевском дворце в 2001 году, когда на заключительном вечере он закружил в вихре вальса Клару Полгар – маму трех знаменитых сестер. Через девять лет более сотни гостей Центрального шахматного клуба в Москве замирали от восторга во время исполнения Линдером танца под музыку «Семь-сорок» на вечере, посвященном его 90-летию.

На каждый из юбилеев он получал поэтические посвящения сына, и этот не стал исключением:

С шахматной культурой навек связан

Экземпляр редчайший на Земле!

Видно, все же Боженькой помазан,

Так же как Дали, Ньютон, Пеле.

Поразительно, но даже даты жизни историка шахмат оказались связанными с теми, о ком он столько писал. Родился через день после дня рождения Капабланки, умер 31 октября, в день рождения Алехина за двадцать (!) дней до своего 95-летия.

Журналист и энциклопедист, историк спорта Борис Фоменко на вечере памяти проникновенно и с некоторой горечью произнес: «Исаак Максович прожил счастливую жизнь. Это было время, когда его творчество в разных областях шахматной культуры находило благодарный отзвук в сердцах миллионов любителей игры! Сегодня это нужно единицам…»

Он прожил почти сто лет, положив своим вдохновенным и многогранным творчеством начало абсолютно новому взгляду на шахматы как на удивительный феномен культуры. А свою книгу «У истоков шахматной культуры» посвятил учителю и наставнику – первому чемпиону СССР Петру Арсеньевичу Романовскому.

Виктор Корчной. Шахматный марафонец

23 марта 1931 года в Ленинграде родился Виктор Корчной. Он стал четырехкратным чемпионом СССР и сыграл два матча на первенство мира. Его жизненный марафон к вершине шахматного олимпа – один из самых яростных и захватывающих в истории спорта.

В раннем детстве родители Корчного развелись, мать отказалась растить мальчика, в итоге он переехал в новую семью отца. Впоследствии мачеху Розу Абрамовну Виктор называл мамой. «Я не знал даже своих дедов. Как рассказывали, один из них, Меркурий Корчной, был управляющим имением где-то на юге Украины. Другой дед, с материнской линии – Герш Азбель, довольно известный еврейский писатель», – вспоминал Корчной о своих корнях.

Во время Великой Отечественной войны Корчной-старший ушел на фронт и погиб уже в первом году сражений на Ладожском озере, защищая «Дорогу жизни». Блокаду Ленинграда и послевоенные годы Виктор переживал с Розой Абрамовной.

В блокадные годы Корчной не расставался с учебником французского шахматиста Дюфреня. В 1946 году Корчной получил первый разряд, в 16 лет стал чемпионом СССР среди юношей.

Среди его первых учителей были известные ленинградские мастера Батуев, Зак, Модель. Уже тогда друзья называли его «фанатиком шахмат», а Ботвинник писал, что ему мешает азарт. Давид Бронштейн, участник матча на первенство мира с Ботвинником, писал: «Корчной не надеется на других. Ему хочется обязательно самому устранить конкурентов. С возрастом это пройдет».

В школе Корчной больше всего любил историю. Высшее образование он получил на историческом факультете Ленинградского государственного университета. Он вспоминал с улыбкой, что если бы не шахматы, то «преподавал бы историю где-нибудь в Сибири». Но шахматы для Корчного всегда были на первом месте. Он мог сутки напролет анализировать партии, а потом ночами играть блиц.

В 1956 году в 25 лет Корчной получил звание гроссмейстера, в 1960 году, когда Михаил Таль стал самым молодым в истории чемпионом мира по шахматам, впервые выиграл первенство СССР. Позднее он еще трижды побеждал в первенствах СССР – одном из сложнейших в мире состязании года (1962, 1964 и 1970). Имея колоссальное превосходство в отдельных турнирах, Виктор мог себе позволить сыграть на результат, но не делал этого, всегда стараясь найти лучший ход. «Мне по душе завлекать противника, – говорил он, – дать ему почувствовать вкус атаки, в ходе которой он может расслабиться, увлечься и ослабить бдительность либо пожертвовать шахматный материал. Такие моменты можно использовать для перехода в контрнаступление, и вот тут-то завязывается настоящая борьба».

В начале шестидесятых Корчной стал неплохо зарабатывать. Еще в довольно молодом возрасте – до тридцати – он купил благоустроенную двухкомнатную квартиру и собственный автомобиль. Когда ему было тридцать три года, он попал в аварию, пережил сильный стресс и с тех пор за руль уже не садился.

Владимир и Исаак Линдеры не упустили и такой факт его биографии: «в “перерыве” между соревнованиями Корчной снялся в фильме Леонида Зорина “Гроссмейстер”. Когда Виктор Львович остался на Западе, фильм надолго лег на полку».

Виктора Корчного очень высоко ценили и другие шахматисты. Например, претендент Самуил Решевский (США) говорил про него: «Мало кто из шахматистов обладает столь же разносторонним стилем, как гроссмейстер В. Корчной. Корчной – великий боец. Его цель – всегда победа».

В 1978 году весь мир с напряженным интересом следил за шахматным сражением Виктора Корчного и Анатолия Карпова. Матч на первенство мира прошел на Филиппинах и продолжался 93 дня.

Корчной не раз встречался с Карповым за доской. До матча в Багио самый главный поединок между ними проходил в Москве. В финальном матче претендентов 1974 года более опытный Корчной был фаворитом, но проиграл с минимальным счетом, после чего дал интервью зарубежным СМИ, в котором негативно высказался в адрес победителя, а главное – намекнул, что его проигрыш был результатом давления «сверху».

Корчной был выведен из состава сборной СССР и на некоторое время стал невыездным. За границу его выпустили в конце 1975-го. Приняв твердое решение эмигрировать, он начал вывозить документы, фотографии, книги. При этом не говорил о своих планах жене Белле и сыну Игорю. Во время турнира в Амстердаме 1976 года Корчной в интервью агентству «Франс Пресс» обвинил СССР в антисемитизме за отказ участвовать во Всемирной шахматной олимпиаде в Хайфе. Этим он отрезал себе пути к возвращению. Жена и сын смогли уехать из СССР в Израиль только через шесть лет.

Шахматная федерация СССР приняла решение дисквалифицировать Корчного за «поступок, недостойный советского спортсмена». Виктора Львовича лишили званий заслуженного мастера спорта, гроссмейстера и мастера спорта СССР. Сам шахматист потом говорил: «Миллионы считают меня диссидентом, человеком, который боролся за то, чтобы Советский Союз распался. Но это не так. Я просто хотел играть в шахматы. И бежал из Союза, потому что моей карьере угрожала опасность».

В начале сентября 1976 года Корчной отправился в короткое турне в Швейцарию. Уроженец Ленинграда, живущий в Нидерландах, гроссмейстер Генна Сосонко писал про новоявленного эмигранта: «В те дни он был нарасхват: его приглашали для сеансов одновременной игры, лекций, да и поток журналистов, желавших взять у него интервью, не иссяк».

Случайная встреча во время сеанса в Цюрихе стала судьбоносной. Корчной познакомился с участницей сеанса, на столике перед которой лежала роман Льва Толстого «Воскресение». Уроженка Вены Петра Лееверик в молодости училась в университете Лейпцига. Когда она вернулась в советскую зону австрийской столицы, ее обвинили в шпионаже в пользу США. Русский язык она выучила за десять лет, проведенных в воркутинском лагере. Она была старше Виктора на три года, но за ее плечами был большой жизненный опыт. Вскоре Корчной переехал в Швейцарию. Со временем Петра стала его любимой женщиной, верным другом, секретарем, водителем. Она сопровождала его повсюду.

В Англии вышла книга Корчного «Моя жизнь – шахматы». Постепенно он привык к растиражированному на Западе образу героя-одиночки, талантливого мстителя, жертвы режима. В советских газетах Виктора называли отщепенцем, предателем и злодеем. Во время претендентского цикла 1977 года газеты чаще всего называли его просто – «претендент». Корчной победил троих бывших соотечественников – Петросяна, Полугаевского и Спасского и вышел на Карпова. Он приобрел шахматный компьютер последней модели, с присущим ему сарказмом назвал его Толинькой и стал готовиться к матчу жизни.

Матч проходил на Филиппинах. Президент страны Фердинанд Маркос был страстным любителем шахмат. Еще в 1975 году он хотел провести матч Фишер – Карпов и выделил пять миллионов долларов. Но тогда Фишер взбрыкнул, и деньги ушли на матч между боксерами Мохаммедом Али и Джо Фрезером. В этот раз Маркос также обеспечил солидный призовой фонд поединка за мировую корону, но ставки были высоки не только поэтому. Поединок в филиппинском городе Багио сразу приобрел политическую окраску. «Если Карпов проиграет в Багио, то шахматы в СССР признают лженаукой», – шутил Михаил Таль, хотя напряжение было очень серьезное.

Стороны постоянно обвиняли друг друга в различных неспортивных приемах. Перед началом восьмой партии Карпов отказался пожать руку сопернику. В ней он одержал первую победу. В 11-й Корчной взял реванш. В команде Карпова был известный психолог Владимир Зухарь. Корчной утверждал, что этот парапсихолог и гипнотизер мешает ему играть. На помощь претенденту прибыли специалист по тому же профилю из Израиля и йоги из США, закончившие Гарвардский университет. Началась параллельная битва экстрасенсов, в которой йоги, казалось, брали верх.

Но йогов вскоре удалили из зала. Дела у Карпова пошли на лад. Чемпиону для удержания титула оставалось выиграть всего одну партию, когда у него начались серьезные проблемы со сном. Поползли слухи, что в случае поражения Карпов готов попросить политического убежища в США. После 31-й партии он взял свой последний тайм-аут. 32-я стала решающей.

Корчной попал в цейтнот, допустил ошибку-другую и оказался в безнадежном положении. В полдень 18 октября 1978 года в гостиничный номер Карпова пришли представители ФИДЕ и арбитр. Они принесли конверт с запиской Корчного, в которой он признавал поражение в 32-й партии. Сам Корчной вспоминал: «Сейчас, по прошествии лет, если говорить объективно, все же не советская власть, а слабости моего характера помешали мне выиграть чемпионат мира».

Об этом поединке Корчной подробно рассказывал в своих бестселлерах «Антишахматы» (1981) и «Шахматы без пощады» (2006). В предисловии к последней из них Владимир Войнович писал: «Эту книгу я читал как боевик или напряженный детектив».

После скандального матча на Филиппинах Корчной не отступился от борьбы за корону. Через три года он снова вышел на Карпова, убрав с дороги всех конкурентов. Следующий поединок проходил в итальянском Мерано в 1981 году. Во время матча они сыграли уже 80-ю партию между собой. «Мы провели за шахматным столиком – страшно подумать – 450 часов!» – удивлялся Анатолий Карпов подсчетам статистиков.

Матч закончился поражением Корчного 2:6 (при десяти ничьих). Он говорил: «До 1981 года я непременно хотел стать чемпионом мира. Затем эта мечта лопнула. Третье поражение в матче против Карпова было чудовищным, и сама атмосфера в Мерано была ужасной – я не хотел бы вновь пережить нечто подобное!»

В 1985 году было подписано Шенгенское соглашение о постепенной отмене в Европе государственных границ, генеральным секретарем ЦК КПСС избрали Михаила Горбачева, а Виктор Корчной стал соучастником мистификации, заверив прессу, что начал партию с умершим шахматистом.

Исследователь паранормальных явлений Вольфганг Айзенбайс предложил Корчному сыграть с духом великого шахматиста прошлого. Виктор назвал три имени: Капабланка, Керес, Мароци. 15 июня 1985 года немецкий медиум Роберт Ролланс сообщил, что вызов принял Геза Мароци, знаменитый венгерский гроссмейстер 1920-х. Ролланс говорил: «Я хочу помочь человечеству убедиться, что смерть – не конец: разум отделяется от физического тела и живет в новом мире, в других измерениях». Через семь лет и восемь месяцев на 47-м ходу дух Мароци сдался. Споры об этом поединке не утихают до сих пор.

Корчной жил в Швейцарии. Он стал одним из самых возрастных играющих гроссмейстеров в мире. «Известная гадалка в Италии предсказала, – говорил он журналистам, – что я проживу больше 80 лет… И еще она сказала, что на моей ладони отсутствует линия судьбы. Это значит, что я человек вне обстоятельств, не зависимый ни от чего. Свобода – моя естественная среда, и в иной я не выживу».

Он нередко приезжал с Петрой в Россию, где играл в личных и командных состязаниях. Последнюю партию Корчной сыграл в 83 года. 6 июня 2016 года легендарного шахматного бойца не стало.

С Корчным можно было не соглашаться, его можно было не любить за какие-то слова и поступки, но нельзя было не уважать за верность шахматам и невероятную жажду борьбы. Даже Анатолий Карпов написал: «При всем моем неоднозначном отношении к Корчному могу сказать, что он, конечно же, заслуживал звание чемпиона мира».

Анатолий Карпов. Образцовый герой советской молодежи

Анатолий Карпов родился в уральском городе Златоусте 23 мая 1951 года в семье инженера Евгения Карпова, одного из разработчиков системы залпового огня «Град». В четыре года Толя научился играть в шахматы.

Юному шахматисту везло с наставниками. «Немногословный, тонкий и рассудительный Алексей Пак в Златоусте. Затем школа Ботвинника, где он познакомился с опытным Семеном Фурманом», – писал Александр Котов в книге «Уральский самоцвет».

Особенно важным для Карпова оказалось сотрудничество с Семеном Абрамовичем Фурманом. «Мы были во многом сходны: я азартен – и Фурман азартен; я игрок – и он игрок; я предпочитал процесс результату – и он любил и процесс игры, и процесс рождения мысли», – вспоминал Анатолий.

Следуя по жизненному маршруту Златоуст – Тула – Москва, Карпов ненадолго задержался в столице, поступив на мехмат МГУ и не пропуская занятий в школе Ботвинника. Но в 1969 году он решил переехать в Ленинград, чтобы быть рядом с Фурманом. Карпов перевелся из МГУ на экономический факультет Ленинградского университета.

Сам Фурман вспоминал их первую встречу на первенстве Вооруженных сил так: «Передо мной оказался маленький, бледнолицый юноша с несколько флегматичным видом. Совершенно невозможно было представить, что он способен побеждать сильных соперников и добиваться больших побед».

В конце 1960-х – начале 1970-х годов Анатолий Карпов стремительными темпами направлялся в сторону шахматного олимпа. В 1969 году он добился ряда значительных успехов, победив в отборочном матч-турнире к юношескому первенству мира в Ленинграде, выступая на юношеской доске в матче СССР – Югославия в Москве и выиграв звание чемпиона мира среди юношей в Стокгольме. Про последний Карпов говорил так: «Это было великое счастье. Во-первых, смог отобраться, а во-вторых, смог выиграть восемь партий. И, вообще-то, был перерыв. До меня Спасский стал чемпионом мира в 1955 году. С тех пор у нас не было этого звания».

В 1972 году шахматную корону в матче с Борисом Спасским завоевал американский гроссмейстер Роберт Фишер. Впервые за последние четверть века страна лишилась привычного чемпионского титула, и необходимость вернуть его стала, можно сказать, делом государственной важности. Анатолий Карпов с первой попытки преодолел барьер межзонального турнира, разделив победу с Виктором Корчным. Владимир и Исаак Линдеры писали в энциклопедии «Короли шахматного мира»: «За субтильностью, спокойствием и скромной улыбкой противники редко угадывали могучий талант, железную силу воли и поразительное хладнокровие. Юноша сумел завуалировать свой “крестовый поход” за мировой шахматной короной одной – всех соперников устраивающей – фразой “Это не мой цикл”».

«Ну раз молодой Карпов решил, что это не его цикл, значит, наш», – могли подумать маститые конкуренты. И тут последовала блистательная победная серия в трех матчах претендентов. Карпов нокаутировал многолетних лидеров советских шахмат – Льва Полугаевского и Бориса Спасского, а в финальной схватке превзошел опытнейшего Корчного. «Анатолий Карпов – несомненно, сильнейший боец наших дней», – уверенно заявил патриарх советской шахматной школы Михаил Ботвинник.

Так, неожиданно для Фишера, не сыгравшего за последние три года ни одной турнирной партии, его соперником стал незнакомый ему представитель нового поколения. И если Бобби про себя говорил, вспоминая восточный гороскоп, что он «Рыба, которая проглотит любого вставшего на его пути», то Карпов, родившийся в год Кота, представлял для него наиболее опасного соперника из всех возможных. Чемпион мира решил построить для молодого претендента китайскую стену из 60 условий. Главные из них: безлимитный матч до десяти побед, при счете 9:9 чемпион сохраняет свой титул. Карпов был согласен на все, кроме последнего.

Матч с Фишером должен был пройти на Филиппинах – в Маниле. Столичная газета Bulletin Today в 1975 году писала: «Манила с одобрения президента Фердинанда Маркоса предложила самый крупный в истории мировых шахматных чемпионатов призовой фонд для матча Фишер – Карпов – пять миллионов долларов»

Увы, матч не состоялся. Фишер, обидевшись на ФИДЕ и соперника, не принявших его условий, внезапно заявил о своем «уходе из шахмат». И президент ФИДЕ Макс Эйве провозгласил 23-летнего Анатолия Карпова новым чемпионом мира. Шахматный мир получил играющего чемпиона. Опровергая прозвище «бумажный чемпион», Анатолий выиграл 11 турниров за три года. Сам Карпов говорил об этом: «Смешно говорить о “бумажном чемпионе”, потому что уж больше этот термин подходит к Фишеру. Который после завоевания звания чемпиона мира не выступал и являлся фактически “бумажным чемпионом”».

Деньги Маркоса в 1975 году пополнили призовой фонд боксерского поединка между Мохаммедом Али и Джо Фрезером. Он вошел в историю под названием «Триллер в Маниле». Через три года Карпов стал соучастником создания еще более крутого «триллера» на Филиппинах – многосерийного «Шахматного тайфуна в Багио». Это был матч Карпова с Корчным 1978 года, который должен был или подтвердить титул чемпиона мира, или передать чемпионство претенденту.

За несколько месяцев до начала матча на первенство мира в Багио у Карпова произошла трагедия – умер Семен Фурман, его тренер и друг. «Что-то умерло во мне самом, – говорил Анатолий Карпов, – какая-то часть души онемела, омертвела в тот день, когда из моей жизни ушел Сема, мой любимый верный друг, мой второй отец Семен Абрамович Фурман».

После того как четырехкратный чемпион СССР Корчной решил остаться на Западе, в советской прессе он упоминался только безлично – претендент, изгой, отщепенец, злодей. По мнению руководства страны, проиграть такому шахматисту было просто невозможно.

Матч в Багио стал одним из самых скандальных в истории. Его сопровождали бурные природные катаклизмы и нетрадиционные методы подковерной борьбы с участием психологов и парапсихологов, йогов и юристов. Это была настоящая шахматная война, для победы в которой все средства были хороши.

Чемпион захватил инициативу и вырвался вперед на три очка. Но в это время Карпов почувствовал внутреннее опустошение, у него пропал сон. На члена ЦК ВЛКСМ и образцового героя для всей советской молодежи к тому же давила ответственность за результат перед огромной державой. О довлевшем политическом факторе Карпов впоследствии рассказал журналисту Виктору Васильеву: «Политики было действительно немало. На матче была задействована служба безопасности, направившая с нами в Багио четырех сотрудников».

Корчной сумел сравнять счет – 5:5.

Изнурительный матч закончился спустя три месяца после начала в 32-й партии победой 27-летнего Анатолия Карпова. В Кремле Леонид Брежнев вручил Анатолию Карпову орден Трудового Красного Знамени со словами: «Взял корону, держи!»

Вскоре Анатолий Карпов женился на москвичке Ирине Каюмовой. У них родился сын Анатолий. Но крепкой семьи не получилось.

«Первая семья распалась из-за того, что прервалось понимание. Когда появился сын, то возможности путешествовать со мной у жены оказались ограничены. До этого мы ездили вместе, а я продолжал так же интенсивно играть», – через годы рассказывал о своей личной жизни Карпов.

В 1981 году в итальянском городе Мерано состоялся второй матч с Корчным. Карпов уверенно победил, выиграв необходимые шесть партий уже после 18 встреч. «Шахматы, – говорил он, – моя жизнь, но моя жизнь – это не только шахматы».

С юных лет Анатолий Карпов был увлечен коллекционированием. Сначала собирал спичечные коробки, потом этикетки. Затем он набрал более четырех тысяч значков. Но главным увлечением стали марки. «Голова-то должна отдыхать. Филателия помогала отвлечься от игры. Я всегда на серьезные матчи брал с собой альбомы с марками. В перерывах или уже после игры листал страницы, разглядывая марки, и это уводило меня в другой мир, не связанный с шахматами», – рассказывал чемпион.

В 1984 году произошло покушение на премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер. Она чудом осталась жива. Тэтчер вошла в историю не только как Железная леди и первая женщина на посту премьер-министра: в шахматном мире она известна еще и тем, что открыла в Лондоне в 1986 году матч-реванш Каспаров – Карпов. Это был уже третий матч между двумя «К» и первый поединок на первенство мира между двумя советскими шахматистами, частично проходивший не в СССР.

А началось их противоборство в сентябре 1984 года в безлимитном матче, ставшем самым продолжительным и единственным незавершенным в шахматной истории. Оба шахматиста играли на пределе своих возможностей. В поединке сильнейших шахматных бойцов были задействованы уже не помощники-одиночки, а целые штабы. Встретились шахматисты противоположного стиля игры, различного темперамента и менталитета.

Карпов вел 5:0, и никто не сомневался в исходе матча. Чемпиона мира сгубило желание выиграть с сухим счетом, как это делал Фишер в матчах претендентов. Журналисты остроумно назвали Каспарова «долгоиграющим проигрывателем». В 31-й партии Карпов был в одном ходе от победы в матче, но не сделал его.

Через 94 дня после старта претендент одержал первую победу. Уже Колонный зал, где проходил матч, брал тайм-ауты, сбивая соперников с боевого настроя: похороны маршала Устинова, сессия Академии наук СССР… Матч переехал в гостиницу «Спорт». Газета «Советский спорт» писала: «На пресс-конференции президент ФИДЕ Флоренсио Кампоманес прервал матч после 48 партий при счете 5:3 в пользу Карпова».

«Совершеннейшее безобразие, слава богу, единственное за всю историю шахмат!» – говорил Михаил Ботвинник.

В 1985 году удачу Каспарову принес Концертный зал Чайковского. Молодой претендент одержал на его сцене победу и стал тринадцатым чемпионом мира в истории шахмат, прервав десятилетнее правление 34-летнего Карпова на шахматном троне, и при этом установил возрастной рекорд для чемпионов – 22 года.

Еще пять лет матчи двух «К» оставались в центре внимания шахматного мира. Они меняли города, страны, материки. Каспаров отбивал попытки Карпова вернуть титул. Особенно близок к победе Анатолий был в 1987 году в Севилье, куда приехал вскоре после свадьбы со студенткой Московского историко-архивного института Натальей Булановой. На сцене театра «Лопе де Вега» он вел в счете. Но неточность в цейтноте в последней партии позволила Каспарову сравнять счет и сохранить титул.

В 1993 году Чехословакия разделилась на два государства, продолжался распад Югославии. Но и в шахматном мире сдвигались многолетние «тектонические плиты», пусть и незримые. Чемпион мир Каспаров разорвал отношения с ФИДЕ – Гарри Кимович, чтобы не отчислять 25 % призового фонда в пользу федерации, решил провести очередной матч за мировую шахматную корону вне юрисдикции Международной шахматной федерации. В результате появилась параллельная система выявления сильнейшего шахматиста – чемпионат мира ФИДЕ. Главным действующим лицом тут стал Анатолий Карпов, победивший в трех розыгрышах подряд.

Он переживал явный ренессанс: выигрывал турнир за турниром, а в 1994 году добился поистине исторической победы в испанском Линаресе. Карпов на 2,5 очка опередил второго призера, Каспарова. Затем последовали победы в матчах над молодыми и амбициозными соперниками – Гатой Камским и Виши Анандом.

Василий Смыслов говорил: «В игре Карпова меня всегда поражала его удивительная способность трезво и абсолютно точно оценивать позицию, возникшую на доске. Оценивать быстро, не тратя много времени на анализ. Это – от фантастической шахматной интуиции, от врожденной талантливости».

50-летний шахматист стал первым спортсменом, отметившим свой юбилей в Большом театре. Он подвел промежуточные итоги блистательной спортивной карьеры, писательской, педагогической и общественной деятельности. Со сцены Карпова поздравили выдающиеся деятели культуры и спорта. В ложе почетных гостей были его мама Нина Григорьевна, сестра Лариса и жена Наталья.

«Толя замечательный, простой, демократичный и неприхотливый в быту человек. Я люблю необычно накрыть стол, но он не требует особой подачи и всегда ест с аппетитом то, что я ему предлагаю. Можно сказать, что он ангел в семейной жизни», – поделилась в интервью журналистам Наталья Карпова.

«Жена молодец! Она всегда понимала, какие перегрузки мне приходится выдерживать. Особенно в ходе матчей, когда приходится сконцентрироваться на партиях. Семья тогда отходила на второй план, но она с этим справлялась», – сделал реверанс супруге Карпов.

У девятикратного обладателя шахматных «Оскаров» Анатолия Карпова – рекордное количество побед в соревнованиях. Постоянно обновляется количество изданных книг и открытых им шахматных школ.

Двенадцатый чемпион мира, главный редактор журнала «64» и энциклопедического словаря «Шахматы», президент Международной ассоциации фондов мира, народный депутат Верховного Совета СССР и многолетний депутат Государственной Думы РФ, посол доброй воли ЮНИСЕФ в странах Европы и России. И это все один человек – Анатолий Евгеньевич Карпов.

Матч Карпов – Корчной (1978). Шахматный тайфун на острове Лусон

16 октября 1978 года римским папой был избран польский кардинал Кароль Войтыла, взявший имя Иоанн Павел II. И уже на следующий день состоялась последняя партия в безлимитном матче на первенство мира по шахматам, который определял главу «Шахматного Ватикана» на ближайшие три года: в филиппинском городке Багио на острове Лусон прошел матч на первенство мира по шахматам между Анатолием Карповым и Виктором Корчным.

Лидеры советской шахматной школы и друзья-соперники оказались по разные стороны баррикад. Корчной попросил политического убежища после турнира в Амстердаме три года назад. Карпов уже несколько лет был героем, символом и, по выражению известного правозащитника Владимира Буковского, «образцом советской морали».

Один из помощников Карпова экс-чемпион мира Михаил Таль, понимающий, что в матчах на первенство мира может быть все что угодно, осторожно пошутил: «Мы не могли себе представить последствия, если чемпионом станет не советский, а антисоветский шахматист».

На три месяца именно шахматный поединок в далеком Багио стал эпицентром для новостных агентств всего мира. Этому способствовали спортивный интерес, харизматичность участников и небывалая политическая составляющая.

В том же 1978 году на Филиппинах прошли парламентские выборы. К тому моменту Фердинанд Маркос, президент Филиппин с 1965 года, укрепил свои позиции. Он прекрасно понимал, что лучшей рекламы государству, нежели проведение мировых спортивных чемпионатов, не придумаешь. Впервые матч на первенство мира по шахматам проводился в Азии.

Весь год на Филиппинских островах бушевал тихоокеанский тайфун «Рита». Он стал самым мощным тропическим циклоном за всю историю наблюдений.

Мир был в недоумении от выбора шахматистами маленького курорта на краю света, подверженного природным катаклизмам. Главное, чем они руководствовались, – не играть там, где хочет играть соперник. Карпов на первое место поставил немецкий Гамбург, а Корчной – австрийский Грац, вторым в списке оба поставили Багио. В итоге президент ФИДЕ Макс Эйве назвал филиппинский курорт, как наиболее близкий по совпадению желаний. Виктор Корчной вспоминал: «Рассуждая, как доморощенный политик, я считал: чем дальше от Советского Союза, тем лучше. Чудак, мне пора было бы знать, что сфера советских интересов – весь земной шар».

После отказа Фишера от защиты титула и объявления Карпова без игры шахматным королем прошло три года. Одержав дюжину побед в турнирах, он убедил шахматный мир, что является настоящим, а не «бумажным» чемпионом.

Жесткий бойкот, организованный советской Шахматной федерацией, лишил претендента возможности участвовать в крупных турнирах. Показывая агрессивную и бескомпромиссную игру, «человек без гражданства» превзошел в матчах претендентов трех бывших соотечественников – Петросяна, Полугаевского и Спасского. Корчной понимал, что такой шанс стать чемпионом может больше и не представиться.

Карпов начинал матч с нелегким чувством. Смерть в канун матча тренера Семена Фурмана, ставшего за десять лет не только незаменимым мудрым наставником, но и добрым другом, стала настоящей трагедией для чемпиона. Анатолий Карпов говорил: «Я не могу сказать – не стало близкого друга. Это не стало части меня, и теперь я должен был без этой части души как-то жить, как-то разбираться в людях, делать выбор, принимать решения – делать то, что обычно неспешно и негромко взваливал на себя он».

В СССР этому матчу придавали огромное значение. Для Карпова собрали мощную команду, в которую входили три гроссмейстера, включая экс-чемпиона мира Михаила Таля, а также юрист, психолог, повар, пресс-атташе, врач, переводчик, охрана. Руководил делегацией директор Центрального шахматного клуба, опытный юрист Виктор Батуринский. Делегацию соперника возглавляла Петра Лееверик – будущая супруга Корчного.

Матч проводился до шести побед одного из участников, число партий лимитировано не было. В случае поражения Карпов имел право на матч-реванш. Главным арбитром стал западногерманский гроссмейстер Лотар Шмид, судивший и матч Спасский – Фишер в Рейкьявике в 1972 году. Но политическая подоплека матча в Багио была сильнее, чем во время поединка в Исландии, хотя казалось, что это невозможно.

«Это был самый нервный, самый скандальный и один из самых непредсказуемых по своему сценарию матч на первенство мира», – писали Владимир и Исаак Линдеры в своем 1000-страничном труде «Короли шахматного мира». На протяжении всего матча любое желание одного шахматиста тут же встречало возражение другого, направленное на создание дискомфорта в настроении соперника.

Стоило Корчному заявить, что он будет играть под швейцарским флагом, как советская команда посчитала это невозможным, так как он еще не имел гражданства этой страны. Виктор Батуринский вспоминал: «Корчной, разозлившись, что ему не разрешено играть под швейцарским флагом, обещал поставить на столик пиратский флаг с черепом и двумя костями. <…> Президент ФИДЕ Макс Эйве отчаянно замахал руками».

На церемонии открытия в честь Корчного был исполнен отрывок из Девятой симфонии Бетховена. А во время исполнения гимна СССР в честь чемпиона мира произошла накладка: оркестр Военной академии исполнил «Интернационал».

После нескольких стартовых ничьих в пятой партии Корчной в цейтноте упустил возможность заматовать соперника. Обозленный неудачей, претендент объявил черному королю пат – первый и единственный в истории борьбы на высшем уровне. Как говорил сам шахматист, «доставил себе удовольствие запатовать чемпиона мира».

Корчного раздражали две вещи: стакан йогурта, который приносили Карпову во время партии и профессор психологии Зухарь. Претенденту не нравился меняющийся цвет йогурта и разное время употребления. Он видел в этом возможность подсказки. Чтобы как-то обезопасить себя от влияния психолога, Виктор Львович стал приходить на партию в зеркальных очках, что выводило из себя и соперника. Карпов говорил: «Ему мешает йогурт, а мне мешают его зеркальные очки». В восьмой партии чемпион мира отказался от рукопожатия, чем вызвал возмущение соперника. «Заряд попал в цель: я играл, как ребенок», – признавал Виктор Корчной. В этой встрече через две недели после начала матча счет был открыт.

Когда матчевый хронометр отсчитал первые десять партий, в них была зафиксирована лишь одна результативная встреча. Становилось ясно, что матч может побить все рекорды продолжительности.

«В 11-й партии я играл черными. Имел неплохую позицию. Но потом – что-то необъяснимое. Смотрю на доску, вроде бы могу провести такую или такую комбинацию, обрести некоторую инициативу… И делаю ничего не значащий ход. Проигрываю», – вспоминал Карпов.

До Багио, наперекор тайфунам, ливням и землетрясению, добралась группа советских туристов. В нее входили шахматные журналисты, историки, арбитры, мастера, жены тех гроссмейстеров, что входили в команду чемпиона. Им посчастливилось стать свидетелями одной из самых скандальных, ярких и драматичных партий матча.

Перед началом 17-й партии Корчной потребовал от организаторов, чтобы профессора Зухаря пересадили. Неразбериха длилась более десяти минут, в течение которых шли часы претендента. Нервный срыв обернулся для Корчного бумерангом в игре. Он вновь попал в цейтнот, допустил в лучшей позиции несколько неточностей, и черные кони заматовали белого короля. «Претендент, расписываясь на бланке, подошел к демонстрационной доске и несколько минут смотрел на нее, словно стараясь осмыслить, что же, собственно, произошло», – не скрывал своего удовлетворения исходом трудной партии чемпион мира.

На следующий день претендент уехал в Манилу, взяв два тайм-аута. «Я был опустошен. Мой дебютный репертуар дал трещину, моя излюбленная защита в испанской партии была опровергнута. Словом, я находился в положении кролика, отданного на съедение удаву», – вспоминал Корчной.

Чтобы понизить градус кипения в отношениях соперников, было подписано джентльменское соглашение. По его итогам Корчной должен был снять зеркальные очки, а Зухарь – пересесть в амфитеатр.

Друзья Карпова уехали домой, а в зале появились новые болельщики Корчного. Это были йоги из организации «Ананда Марга». Членам делегации Карпова было достаточно их необычного вида и слухов об организации убийств для того, чтобы объявить йогов террористами. На самом деле уже двадцать лет эта организация представляла международное социально-духовное движение. «Пусть только не поднимают стрельбы в зале. Это мешает думать», – говорил чемпион.

Шахматная же война продолжалась. Штабы соперников расположились в разных отелях. Несмотря на отставание в счете, настроение в команде Корчного было достаточно бодрым. «Пока идет партия за партией, йоги не теряют времени даром. Они учат меня и моих друзей своему искусству. Даже Кин подчас стоит на голове, что, по словам зрителей, напоминает им о печальном состоянии Пизанской башни», – иронизировал Виктор Корчной.

В апартаментах Карпова сотрудники КГБ установили палатку, защищающую от прослушивания. Как ее описывал сам Карпов, это был «брезент на металлических стойках. Мини-комната, как туристическая палатка. Все не любили ее, потому что внутри было душно. Но она давала полную гарантию, что нас никто не мог слышать во время анализа партий».

Об усталости Карпова свидетельствовала 21-я партия. В ней не сработала теоретическая новинка, связанная с жертвой фигуры, подготовленная тренерами чемпиона мира. Корчной считал эту партию своим «лучшим достижением в матче».

Катализатором шахматной бури на Филиппинах стала 27-я партия, в которой победил чемпион, игравший черными. Однако затем Корчной выиграл трижды и сравнял счет.

Филиппины в 1978 году стали местом не только одного из важнейших шахматных сражений за всю историю, но и местом проведения чемпионата мира по баскетболу, который тоже имел большое политическое значение. Сборная СССР вышла в финал, в котором проиграла югославам. Свидетелем этого матча стал чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов, который специально приехал из Багио.

После второго поражения в матче у Карпова пропал сон, который не помог восстановить и его психолог. А последние события в матче довели ситуацию до крайнего напряжения. Бледный вид чемпиона мира свидетельствовал о его крайнем переутомлении. Сам он говорил: «Заканчивался третий месяц матча, еще пять месяцев мы работали до матча, практически не отдыхая. Словом, восемь с половиной месяцев смотрели на доску, на эти клетки, фигуры и, конечно, я основательно устал».

Карпову нужна была встряска, разрядка, он явно засиделся в Багио. Первым это понял рекордсмен по пребыванию в невесомости, летчик-космонавт и председатель Шахматной федерации СССР Виталий Севастьянов. И он отвез Карпова на баскетбольный финал болеть за нашу команду.

Многотысячный зал аплодисментами приветствовал объявление диктора о прибытии чемпиона мира по шахматам. В сумасшедшем по накалу страстей поединке советские баскетболисты уступили одно очко в овертайме. В Багио Анатолий Карпов возвращался обновленным, как он сам говорил, «словно мог там отыграть то единственное очко, которое проиграли мои соотечественники в баскетбол».

Ровно через три месяца после начала матча, игралась 32-я партия, которой суждено было стать последней. Партия была отложена, но Корчной сдался, не приступая к доигрыванию. «Эту партию я исполнил так, как хотел бы играть всегда: спокойно, без эмоций, легко и непринужденно», – с чувством выполненного долга сообщил журналистам победитель.

Матч продолжался рекордные 93 дня.

«Рекордсмены космоса шлют горячие поздравления чемпиону мира», – прислали Карпову свои поздравления участники орбитальной станции «Салют-6» Владимир Коваленок и Александр Иванченков.

После победы на турнире в Ноттингеме 1936 года Михаил Ботвинник, по совету вышестоящих товарищей, послал телеграмму товарищу Сталину. На этот раз Анатолий Карпов рапортовал «дорогому Леониду Ильичу Брежневу» о выполнении поставленной задачи. Тем временем его соперник полетел из Манилы в Буэнос-Айрес на Всемирную шахматную олимпиаду. Выступая за сборную Швейцарии, он показал лучший результат среди лидеров команд.

Главные герои матчей в Рейкьявике и Багио послужили прототипами для героев мюзикла «Шахматы». Автор, британский драматург Тим Райс специально встречался и беседовал с Карповым в Лондоне. Оригинальной аллюзией на матч Карпов – Корчной стала работа французского режиссера и сценариста Ришара Дембо «Диагональ слона», снятая в том же году.

В 2021 году вышел фильм российского режиссера Алексея Сидорова «Чемпион мира». Основное действие фильма разворачивается на филиппинском курорте Багио. Он запомнился прекрасными актерскими работами Ивана Янковского в роли Карпова и Константина Хабенского в роли Корчного.

Владимир Крамник. Первый чемпион третьего тысячелетия

Владимир Крамник ознаменовал собой новую эпоху шахмат. Он стал первым чемпионом мира в новом тысячелетии, а их матч на первенство мира с Каспаровым стал первым в истории, в котором действовал антикомпьютерный контроль.

Будущий чемпион родился 25 июня 1975 года в Туапсе. Его отец, Борис Петрович Крамник, был главным художником города, а мама, Ирина Федоровна, окончила консерваторию во Львове и преподавала музыку по классу фортепиано.

С раннего детства он с интересом наблюдал, как его родители играют в шахматы. Уже в пять лет Владимир знал, как ходят фигуры. Он рассказывал: «Игра эта меня страшно увлекла. Я попросил отца купить шахматные книги. В туапсинском магазине оказался томик избранных партий Карпова. В семь лет я имел уже первый разряд и был твердо уверен, что стану шахматистом».

За успехами юного шахматиста с восхищением наблюдал начальник Главпочтамта Туапсе Захар Кеворкович Аветисян. По его инициативе 11-летний кандидат в мастера Володя Крамник послал несколько своих партий в шахматную школу Ботвинника – Каспарова, куда его вскоре и приняли.

Крамник быстро прогрессировал. В 1991 году стал он чемпионом мира среди юношей до 18 лет. По настоянию Каспарова через год Владимира включили в состав сборной России для выступления на Всемирной олимпиаде в Маниле. На первой запасной доске он показал блестящий результат – 8,5 очка из 9. Российская команда стала чемпионом. Главный тренер сборной России Сергей Макарычев говорил, что «главная особенность игры Крамника – сочетание мощи и гармонии. Нормальные люди (да и то не все) начинают так играть ближе к тридцати годам».

Столь же впечатляюще выглядели достижения Крамника в 1993 году на межзональном турнире в Биле и на отборочном турнире в Гронингене, где он вошел в число претендентов на мировое первенство. В том же году выиграл «матч молодых звезд» у французского шахматиста Жоэля Лотье. И уже в 19 лет он заявил: «Я играю не хуже Каспарова!»

Разрыв тринадцатого чемпиона мира Гарри Каспарова (в юности он называл себя «дитя перемен») с ФИДЕ в 1993 году привел к образованию двух параллельных систем выявления сильнейшего шахматиста мира. Одна, классическая, – по версии Профессиональной шахматной ассоциации (ПША), созданной Каспаровым. Вторая – по версии ФИДЕ. Крамник и другие ведущие шахматисты мира участвовали в обеих.

Успешные выступления Крамника на крупных турнирах в Дортмунде, Дос-Эрманасе, Хоргене, Вейк-ан-Зее перемежались с неудачами в матчах претендентов против Гельфанда, Камского, Широва. Однако «благодаря отличной нервной системе Крамник спокойно переносил поражения и совершенствовал мастерство. Он уверенно занимал вторую строку в мировом рейтинге», – писали Владимир и Исаак Линдеры.

В 2000 году своим соперником чемпион мира назвал именно Крамника. Компания, выступившая спонсором, выделила на поединок два миллиона долларов. Каспаров выбрал самого опасного для себя соперника. Они уже играли во все модификации современных шахмат – блиц, активные шахматы, классику. Каждый выиграл по три партии, и 17 партий завершились вничью.

25-летний претендент чувствовал себя уверенно. Пять лет назад он был одним из тренеров Каспарова на матче с Анандом. И за два месяца общения хорошо узнал дебютные пристрастия чемпиона, увидел закулисную кухню подготовки к партиям, понял важность наличия тренеров-единомышленников. Крамник говорил: «Подбор команды оказался самым простым элементом предматчевой подготовки. Я довольно плотно работал с Ильескасом, часто сотрудничал с Лотье, Женю Бареева знаю давно. Все люди более или менее подходили друг другу».

Матч из 16 партий проходил в Лондоне с 5 октября до 4 ноября 2000 года. Уже в первых двух партиях Крамнику удалось дважды удивить соперника в дебюте. Сначала, применив черными берлинскую защиту в испанской партии, а затем, уже на 11-м ходу белыми, – в защите Грюнфельда. Претендент завершил первую партию вничью, а во второй добился красивой победы. Каспаров говорил о нем: «После первой партии у меня сложилось ощущение, что Владимир не даст мне возможности продемонстрировать глубину моей подготовки за белых. Это было неприятное чувство».

Каспаров так и не смог найти противоядие берлинской защите и предложить свои контраргументы. Шахматный мир не узнавал своего чемпиона. «Каспаров выглядел уставшим марафонцем, который не способен на последнее ускорение. Его энергия ушла на реализацию компьютерных и интернетовских проектов, на увлечение “новой хронологией” математика А. Т. Фоменко. Время на шахматы, на подготовку к матчу с Крамником сжалось до минимума, явно недостаточного для борьбы с возмужавшим шахматным гигантом», – написали Линдеры в своей энциклопедии «Короли шахматного мира». Кстати, именно они, успев поместить в подготовленный труд главу «Крамник», стали первыми, кто подтвердил для него историческую легитимность звания 14-го чемпиона мира, с чем еще долго не хотел мириться президент ФИДЕ Кирсан Илюмжинов. После окончания 15-й партии шахматный мир получил нового чемпиона. «Став чемпионом мира, – говорил Крамник, – я достиг вершины самореализации в шахматах, в профессии».

Крамник начинал свою карьеру с изучения творчества Карпова, а через двадцать лет одержал победу над Каспаровым, забравшим в свое время шахматную корону у Карпова. Гарри Каспаров даже упомянул, что стиль игры Крамника столь же «прагматичный и упорный», как у Карпова.

В 2000 году вышла книга Владимира Крамника и журналиста Якова Дамского «Прорыв». Она поделена на две части: биография шахматиста, написанная Дамским, и избранные партии с комментариями самого Крамника.

В следующем году 14-й чемпион мира Крамник впервые был удостоен приза «Шахматный Оскар» как лучший шахматист года.

В 2004 году Крамник отстоял свой титул в матче с 25-летним венгерским гроссмейстером Петером Леко. Поединок из 14 партий проходил в швейцарском городке Бриссаго на берегу озера Лаго-Маджоре. В драматичной борьбе Крамнику удалось повторить подвиг Ласкера и Каспарова: Владимир сравнял счет в последней партии и сохранил звание. «Крамник – шахматист универсального стиля. За его игрой интересно наблюдать», – так охарактеризовал победителя Василий Смыслов.

В 2006 году Банк России выпустил купюру номиналом 5000 рублей, состоялся первый концерт Мадонны в России. А еще в 2006-м начала свою работу российская социальная сеть «Одноклассники», и поединок в Элисте со своим ровесником и можно сказать «одноклассником» – болгарским гроссмейстером Топаловым – стал для Крамника серьезным испытанием. Этот матч носил статус «объединительного» – чемпиону мира по «классической версии» Владимиру Крамнику пришлось скрестить шпаги с чемпионом мира ФИДЕ Веселином Топаловым. После разрыва 13-летней давности 13-го чемпиона мира Каспарова с ФИДЕ шахматный мир устал жить в неопределенности и двоевластии. Матч в Элисте должен был положить конец разногласиям.

Впервые в случае ничьей в матче предполагался тай-брейк. Российский журнал Prosport дал краткие, но яркие характеристики участников поединка: «Крамник: Интеллигент и виртуоз позиционной игры. Надежен, расчетлив, практичен. Крайне осторожен, избегает малейшего риска. Топалов: Фанатик с горящими глазами. Неистовый боец. Агрессор, актер, готов рисковать сверх меры».

Это был один из самых скандальных матчей. Победив в первых двух партиях, Крамник повел в счете. Менеджер противника Сильвио Данаилов решил прибегнуть к помощи внешахматных средств. Перед началом пятой партии был спровоцирован скандал. Он вошел в шахматную историю как «туалетгейт»: Крамника обвиняли в получении подсказок в туалетной комнате.

Крамник отказался играть пятую партию, и ему было засчитано поражение. Матч оказался под угрозой срыва. Глава Республики Калмыкия и президент ФИДЕ Кирсан Илюмжинов говорил: «Мне одинаково дороги великие игроки – Веселин Топалов и Владимир Крамник, но мир ждет их игры. Надо доказывать свою правоту за шахматной доской».

Крамник принял судьбоносное решение: «Выбирая между моими личными интересами и интересами всего шахматного мира, я пришел к решению продолжать играть, потому что я не хочу разочаровывать подавляющее большинство фанатов шахмат, которые надеются на объединение уже столько лет».

После ничьей «в основное время» матча, Крамник победил в дополнительных партиях по быстрым шахматам и стал абсолютным чемпионом мира.

Через две недели Крамник был уже в Бонне. Его поджидала компьютерная программа Deep Fritz. Способствуя популяризации шахмат, Крамник во второй раз испытал свои силы с электронным соперником. Уставшему чемпиону противостояла усовершенствованная версия программы. И с ней представитель человечества не справился, уступив 2:4.

В том же году Крамник женился. Его избранницей стала французская журналистка газеты «Фигаро» Мари-Лор Жермон. Они познакомились шесть лет назад, когда Мари-Лор брала у Владимира интервью после победы над Каспаровым в Лондоне. Венчание проходило в Кафедральном соборе Святого Александра Невского. Под его сводами уже венчалась не одна русско-французская пара; среди наиболее знаменитых – Пабло Пикассо с балериной Ольгой Хохловой. Отец Мари-Лор, бизнесмен Даниэль Жермон (в прошлом – известный баскетболист), был доволен выбором дочери: «Моя дочь отличается исключительным упорством, и все свои начинания доводит до победного конца – будь то журналистика, музыка и даже шахматы. Владимир для меня идеальный зять во всех отношениях: умный, добрый, внимательный».

Свой четвертый матч на первенство мира Крамник провел с Виши Анандом в Бонне в 2008 году. На этот раз уже его соперник умело построил свою дебютную стратегию и добился успеха. «Равный проиграл равному», – комментировал матч российский шахматист Александр Халифман.

Сделав необходимую переоценку ценностей и отдохнув с семьей на Французской Ривьере, Крамник продолжил карьеру шахматного профессионала. Привычные победы в Дортмунде и на Мемориале Таля в Москве, крупном турнире в Бильбао стали своего рода прелюдией к новому наступлению на шахматный олимп.

Выступления Крамника в 2013 году стали поразительным для шахматного мира творческим ренессансом. На турнире претендентов в Лондоне он был главным соперником молодого фаворита норвежца Магнуса Карлсена. В итоге Карлсен опередил Крамника лишь по большему количеству побед. В том же году Крамник первенствовал на Кубке мира, проходившем в Норвегии.

Владимир Крамник стал чемпионом мира в сложнейший период шахматной истории. Мужественно и с достоинством он продолжил классическую чемпионскую линию. Его партии помогают молодым шахматистам постичь сложное мастерство стратегии. Его авторитетные высказывания по насущным проблемам развития шахмат способствуют поддержанию высочайшего реноме мудрой Игры!

Александра Костенюк. Жизнь в шахматном Зазеркалье

В 1992 году прекратил свое существование Союз Советских Социалистических Республик. Пятая в истории шахмат чемпионка мира, бывшая советская спортсменка Нона Гаприндашвили завоевала золото Всемирной шахматной олимпиады в Маниле в составе сборной Грузии. К этому моменту восьмилетняя Александра Костенюк стала двукратной чемпионкой столицы среди ровесников. Юная шахматистка набрала стопроцентный результат – девять из девяти. Пройдет 16 лет, и она станет королевой шахматного мира. В начале 2020-х Александра по-прежнему входила в число лучших шахматисток планеты.

Александра родилась 23 апреля 1984 года в Перми. Ее отец, Константин Костенюк, в 1984 году поступил в Академию имени Жуковского, уехал в столицу на учебу. Вскоре Александра с мамой и сестрой тоже перебрались в Москву.

Играть в шахматы девочка научилась в пять лет благодаря отцу. Словно героиня Льюиса Кэролла девочка Алиса, она вошла в шахматное Зазеркалье, еще не зная, что выхода из него нет.

Поняв, что у Александры талант, Константин Костенюк решил пожертвовать карьерой, чтобы целиком посвятить себя дочери, вырастить из нее чемпионку мира по шахматам. И его мечта сбылась. «Папа не умилялся моим способностям, а развивал их, – вспоминала шахматистка. – Детство у меня было замечательным, но… коротким. Шахматные фигуры рано заменили кукол».

Как шахматный наставник Константин держал дочь в ежовых рукавицах. Он прекрасно понимал значение физической подготовки. Кроме шахмат Александра занималась плаванием, карате и шейпингом, гоняла с ребятами во дворе в футбол, любила играть в бадминтон и кататься на роликах. Отец особенно не сюсюкал, не говорил, узнавая, что дочка проиграла важную партию: «Подумаешь! Сегодня проиграла, завтра выиграешь». Они смотрели партии лучших шахматистов прошлого, изучали шахматную теорию, особенно тщательно анализировали проигранные партии, чтобы понять, где были допущены ошибки. В восемь лет дочка уже обыгрывала отца.

Начало девяностых было непростым временем для миллионов россиян. После распада СССР в стране началась эпоха неуправляемого роста цен и безудержной инфляции. Бывшие госпредприятия начали переходить в частные руки. Резко выросла безработица, положение многих людей сильно ухудшилось.

Мама будущей чемпионки работала в детском саду. Хотя зарплата была небольшая, она одобрила решение мужа посвятить себя дочери. Отец будущей чемпионки говорил: «На зарплату жены прожить было невозможно, и я подрабатывал: например, мыл машины на набережной возле здания СЭВа, а Саша помогала мне. Но средств отправить ее на чемпионат все равно не хватало. Однако мне повезло. Я пошел в казино, поставил все деньги на какую-то цифру – и угадал. Выигрыша в полторы тысячи долларов хватило на поездку с Сашей на турнир».

Младшая сестра Александры, Оксана, тоже увлеклась шахматами в раннем детстве, они вместе участвовали в турнирах. Журналист Юрий Шабуров в 1992 году писал: «Но если обладательница третьего разряда Оксана пока известна лишь в Первомайском районе Москвы, то имя перворазрядницы Саши Костенюк уже известно многим. Бороться с Сашей за шахматной доской становится все труднее».

В Москве Саша добилась первых серьезных успехов уже в семь лет, выиграв детский чемпионат столицы. А в 1994 году она стала лучшей на чемпионате Европы среди девочек до десяти лет. «На турниры я всегда ездила с маленьким чемоданчиком-талисманом, который сделал для меня папа и на котором написал: “Сашеньке – будущей чемпионке мира по шахматам”», – делилась Александра дорогими сердцу воспоминаниями с журналистами.

В школе Саша училась до седьмого класса, последние три заканчивала экстерном. В 15 лет она стала студенткой Российской государственной академии физической культуры. Юный возраст при поступлении не помешал: Александра уже была гроссмейстером среди женщин.

В 2001 году 17-летняя Александра Костенюк впервые билась за мировую корону, выйдя в финал чемпионата мира, проходившего в Кремле. Ей противостояла китаянка Чжу Чэнь.

После того как первые четыре партии в «классические» шахматы завершились вничью, 2:2, соперницы продолжили в поединках в быстрые шахматы.

Опыт тогда взял верх, 25-летняя Чжу Чэнь победила 5:3. Нового штурма шахматного олимпа россиянке пришлось ждать семь лет. И своего шанса она не упустила.

В 2004 году Александра стала первой в России женщиной, получившей звание гроссмейстера среди мужчин. И уже на протяжении двух десятилетий является одной из лучших шахматисток мира. В том же году она завоевала звание чемпионки Европы по шахматам среди женщин. С начала третьего тысячелетия ее спортивная карьера стала развиваться с невероятной скоростью в веренице непрерывных шахматных состязаний: она стала чемпионкой России 2005 года среди женщин, в августе 2006 года – первой чемпионкой мира в шахматах-960 (или шахматах Фишера, разработавшего специальные правила со случайной расстановкой фигур, исключающей домашнюю подготовку), выиграв в финале у немецкой шахматистки Элизабет Петц. Через два года она повторила этот успех, выиграв в финале у Екатерины Лагно.

В 2008 году президентские выборы в США выиграл Барак Обама. Он стал первым в истории темнокожим главой американского государства. В Пекине состоялись XXIX Олимпийские игры, на которых впервые в истории сборная Китая победила в неофициальном командном зачете. В России прошли выборы президента – им стал Дмитрий Медведев.

В том же 2008-м Александра Костенюк переиграла юную китаянку Хоу Ифань и стала 12-й в истории шахмат чемпионкой мира.

Женский чемпионат мира проходил в столице Кабардино-Балкарии, Нальчике. В связи с обострением политической ситуации в Южной Осетии турнир проигнорировали спортсменки из Грузии.

Грузинская женская шахматная школа считалась в XX веке сильнейшей в мире. Однако с начала 1990-х годов поразительного прогресса в игре добились представительницы Китая. Именно они стали доминировать в мировых женских шахматах. Создается впечатление, что в Поднебесной работает настоящий конвейер подготовки чемпионок. На чемпионат мира в России китаянки привезли мощный состав. Среди них были – действующая чемпионка мира Сюй Юйхуа и талантливая Хоу Ифань.

Хоу Ифань на тот момент было 14 лет. Ее, как и совсем недавно саму Костенюк, называли шахматным вундеркиндом. Она уже стала гроссмейстером среди женщин в 12 лет и три месяца, установив исторический рекорд.

Именно две эти шахматистки и встретились в финальном матче из четырех партий. В первой же из них Александра выиграла и захватила лидерство. В следующих трех партиях она спокойно отражала попытки соперницы сравнять счет. В итоге россиянка одержала заслуженную победу 2,5:1,5 и завоевала шахматную корону.

«Есть такие турниры, когда ты играешь легко и уверенно, и соперницы, чувствуя эту уверенность, начинают нервничать и ошибаться», – говорила Костенюк.

«Она фантастически атакует, блестяще чувствует инициативу и обладает хорошей техникой. Для нее риск – это естественное состояние. В этом смысле Костенюк не уступает мужчинам», – прокомментировал игру новой чемпионки мира международный гроссмейстер и известный тренер Юрий Разуваев.

Получая в награду корону из белого и желтого золота, украшенную 46 бриллиантами и тремя сапфирами, Александра сказала, что посвятила эту победу своей семье, мужу и крошечной дочке, которая из-за турнира полтора месяца не видела маму. А сама чемпионка на какое-то мгновение вновь стала той же счастливой девочкой, только что попавшей в волшебное шахматное Зазеркалье, где впервые обыграла своего отца.

Еще до своего чемпионства Александра активно стала заниматься популяризацией шахмат. С 2007 года она курировала организацию ежегодных детских международных шахматных турниров.

В турнирах под названием «Кубок Александры Костенюк» участвовали сотни детей из России и других стран в трех возрастных группах: до шести, до восьми и до десяти лет. Всего было проведено 12 таких турниров. Победители и призеры соревнований получали в награду кубки, медали и дипломы с подписью знаменитой шахматистки.

На чемпионат мира в 2010 году Александра приехала в статусе чемпиона и главного фаворита. Однако тогда корона чемпионки вновь перешла к китайской шахматистке. Хоу Ифань стала самой юной чемпионкой мира по шахматам.

Имея двойное гражданство (первый муж Александры – швейцарский бизнесмен Диего Гарсес), в 2013 году она впервые в истории Швейцарии выиграла мужской чемпионат страны.

2014 год был ознаменован яркими спортивными событиями мирового значения – зимние Олимпийские игры в Сочи, чемпионат мира по футболу в Бразилии и 41-я Всемирная шахматная олимпиада в норвежском городе Тромсе. В составе женской сборной России выступала экс-чемпионка мира Александра Костенюк. Россиянки уверенно завоевали золотые медали, намного опередив сборную Китая, которую возглавляла обидчица Александры, чемпионка мира Хоу Ифань.

«Чем мне нравятся и всегда нравились шахматы – они заставляют работать над собой постоянно», – говорила Костенюк. Александра во всем стремится познать границы своих возможностей. Просто узнать – сможет или нет. В 2017 году в Париже она впервые пробежала марафон, да еще с приличным результатом – 4 часа 8 минут.

Она продолжает успешную спортивную карьеру. Летом 2021 года Александра стала победительницей первого в истории Кубка мира по шахматам среди женщин, а в декабре того же года к своим многочисленным титулам Александра добавила звание чемпионки мира по быстрым шахматам. «Я больше нападающий. Отсиживаться в окопах – это не мое. Если есть возможность пойти вперед, я иду вперед», – говорит она о своем стиле игры.

Параллельно с участием в турнирах Александра выступает послом шахмат, периодически ведет трансляции своих партий в соцсетях, выступает в роли модели и даже снимается в кино: она сыграла одну из ролей в фильме страстного любителя шахмат Станислава Говорухина «Благословите женщину». Александра обыграла режиссера во время сборов в Дагомысе, а он в «отместку» пригласил пройти пробы на одну из ролей. Между съемками Александра убегала в интернет-кафе – как потом выяснилось, для того чтобы играть в шахматы.

«Как-то пришла радостная. Я спрашиваю: “Ну, как?” Она говорит: я сыграла две партии со знаменитым английским гроссмейстером Шортом. Первую выиграла, затем вторую. Он расстроился и убежал!» – рассказывал Говорухин.

Александра написала и издала несколько книг, среди которых «Как стать гроссмейстером в 14 лет», «Дневники шахматной королевы», «Играй, как я!» и даже учебно-методический комплекс «Шахматные прописи для самых умных ребят».

С детства ее любимой фигурой была пешка. В одном из интервью Алекандра искренне призналась: «Она такая слабенькая, совсем как маленькая девочка, но единственная, у кого с начала партии есть заветная мечта – выбиться в люди. Ведь при правильной игре пешка может стать королевой!»

Сергей Карякин. Претендент и президент

1990 год. В Южной Африке после 27-летнего тюремного заключения вышел на свободу Нельсон Мандела. Михаил Горбачев стал первым и, как оказалось, последним президентом СССР. Сразу несколько республик Союза заявили о своей независимости. В «Лужниках» состоялся последний концерт Виктора Цоя и группы «Кино». Гарри Каспаров одержал победу в пятом матче над Анатолием Карповым, ставшем последним в их беспрецедентном противостоянии.

Внеочередная сессия областного совета Крымской области приняла решение о проведении референдума об автономном статусе Крыма. За два дня до старого Нового года, 12 января, в столице Крыма Симферополе родился будущий претендент на мировое первенство по шахматам Сергей Карякин.

Его отец – предприниматель, мама – программист. А самого Сергея очень быстро стали называть вундеркиндом в шахматах. Он научился играть в пять лет. Однажды он услышал по телевизору непонятное выражение «даже пешка может стать ферзем». Мама разъяснила малышу значение слов, а отец показал правила настольной игры.

Но свой путь Сергей выбрал не сразу. Прежде чем он почувствовал, что именно шахматы – дело всей его жизни, мальчик занимался в разных кружках. Он изучал компьютеры и английский, занимался в секциях акробатики, тенниса, пинг-понга, дзюдо, плавания. Как рассказывала его мать Татьяна Карякина, «за что бы ни брался, везде достигал успеха, поскольку все у него вызывало интерес».

В шахматы с Сергеем играл его папа, Александр, который впоследствии почти всегда проигрывал сыну. Поэтому будущий чемпион становился непримиримым соперником – даже сам для себя. Отец шахматиста говорил: «Сын расстраивался до слез, что поставил мат самому себе, не потому что воплотил классную комбинацию, а из-за того, что другой “он” бездарно зевнул фигуру».

Заниматься приходилось много. С четвертого класса способный мальчик перешел на индивидуальное обучение, чтобы на любимые шахматы оставалось как можно больше времени. «С детства, – вспоминает Карякин, – учился на книжках и партиях Александра Алехина. Считаю, что Алехин, играя сто лет назад, во многом переосмыслил шахматы как игру». Однако не меньшее значение для шахматиста имел тренер.

Под руководством Юрия Загнитко будущий гроссмейстер закладывал фундамент необходимых знаний, изучал шахматную классику, учился спокойно относиться к поражениям и не переоценивать победы. «Потенциал Сережи был очевиден с первых занятий. Я просто поражался скоростью игры мальчика и его уверенной игрой в защите», – рассказывал журналистам Загнитко.

Успехи не заставили себя ждать. Карякин стал лучшим среди шахматистов своего возраста – сначала среди украинских спортсменов, а потом и среди европейских.

Сергея пригласили в одну из сильнейших шахматных школ страны в Краматорске. Она славилась своими талантливыми воспитанниками, среди которых были чемпион мира ФИДЕ Руслан Пономарев, чемпионка мира Анна Ушенина, претендентка на мировое первенство Екатерина Лагно. В 11 лет он уже был международным мастером. А в 12 – гроссмейстером.

В 2002 году Сергей Карякин был включен в Книгу рекордов Гиннесса как самый молодой гроссмейстер в истории. «Мы сами направили письмо в Книгу рекордов Гиннесса, и нам пришло подтверждение», – говорил он. Достижение было побито лишь в 2021 году американцем индийского происхождения Абхиманью Мишрой.

В 2004-м Карякин в составе сборной Украины стал победителем Всемирной шахматной олимпиады. А спустя пять лет Сергей решил принять российское гражданство. «Главная причина такого шага – отсутствие на Украине возможности для полноценных тренировок и, как следствие, туманные перспективы роста. А мне хотелось стать чемпионом мира», – объяснял свой жизненный выбор шахматист.

Получив паспорт с двуглавым орлом, Карякин окончил Российский государственный социальный университет по специальности «Социальная педагогика». Параллельно продолжалась спортивная карьера Сергея. Его тренерами стали гроссмейстеры Юрий Дохоян и Александр Мотылев, занятия с которыми способствовали быстрому росту мастерства. С 2010 года он – член сборной России. В 2012 году Сергей выиграл чемпионат мира по быстрым шахматам в Астане.

В конце 2013 года в Анталии состоялось очередное командное первенство мира по шахматам. В состязании участвовали десять сильнейших команд мира. В упорной борьбе сборная России заняла первое место, оставив позади сборные Китая и Украины. Сергей Карякин показал лучший личный результат в турнире, выступая на второй доске. Это командное золото стало для него первым в России.

Через три года в Нью-Йорке прошел матч сильнейших шахматистов планеты. Один из них – норвежец Магнус Карлсен, действующий чемпион мира. Другой – российский гроссмейстер Сергей Карякин.

В 2016 году на турнире претендентов в Москве Карякин обошел конкурентов – Фабиано Каруану и Виши Ананда, заняв первое место и получив возможность бросить вызов Карлсену в матче на первенство мира 2016 года.

В том году в Гаване прошла первая в истории встреча глав Русской православной и Римско-католической церквей, а Дональд Трамп выиграл президентские выборы в США.

Спустя восемь лет россиянин вновь участвовал в финальном поединке. После того как Владимир Крамник проиграл в 2008 году решающий матч 15-му чемпиону мира, индийскому гроссмейстеру Вишванатану Ананду, ведущие отечественные мастера не могли прорваться на столь близкое расстояние к шахматному олимпу.

Поединок российского и норвежского спортсменов продолжался с 11 по 30 ноября 2016 года. Призовой фонд составил один миллион евро. Матч начался с семи ничьих подряд. Восьмую партию Карякин выиграл. Карлсен сравнял счет после победы в десятой. Основная часть матча из двенадцати партий завершилась вничью – 6:6.

Гроссмейстерам потребовался тай-брейк: четыре дополнительные партии в быстрые шахматы, когда каждому игроку отводится лишь 25 минут с добавлением десяти секунд на каждый ход.

В ходе тай-брейка сильнее оказался чемпион мира, который был более опытным матчевым бойцом – он победил в двух партиях. Экс-чемпион Анатолий Карпов комментировал поражение соотечественника: «Было видно, что за ночь накануне решающих партий Сережа не выспался, ему не хватило, прежде всего, свежести, быстроты принятия решений, он крайне нерационально расходовал время».

Матч двух ровесников, двух ярких молодых звезд на шахматном небосклоне стал знаковым событием в шахматной истории. Он вызвал взрыв интереса к шахматам по обе стороны океана. На официальном сайте его просмотрели более десяти миллионов человек. «Я никогда не думал, что за меня будет переживать такое количество людей по всему миру», – поражался Карякин

Шахматный викинг, как прозвали Магнуса Карлсена журналисты, признал, что победа над Карякиным – самая сложная в его карьере. А всего через пять недель после поражения россиянин взял у чемпиона статусный реванш в столице Катара.

Карякин сумел отомстить норвежцу, обойдя его по дополнительным показателям и став чемпионом мира по блицу 2016 года. Двое недавних матчевых соперников набрали по 16,5 очков из 21 и на два очка оторвались от Даниила Дубова, Хикару Накамуры и Александра Грищука.

В марте 2019 года в Астане проходило очередное командное первенство мира по шахматам. Сборная России повторила свой успех, и Сергей Карякин снова внес важный вклад в победу коллектива. На этот раз он выступал на первой доске и проявил себя настоящим лидером команды.

Благодаря ряду новых успехов Карякин был вторым в чемпионате России в 2020 году и на Кубке мира 2021-го, попал в состав участников турнира претендентов 2022 года. Но его активная поддержка спецоперации на Украине привела к тому, что Комиссия по этике и дисциплине Международной шахматной федерации запретила ему на полгода участвовать в турнирах, имеющих рейтинг ФИДЕ. Российская шахматная федерация подала апелляцию, которая была отклонена.

Карякин раскритиковал ФИДЕ за то, что она смешивает спорт с политикой. Он заявил, что считает себя в первую очередь патриотом, а уже потом шахматистом. В июне 2022 года он был награжден орденом «За заслуги перед Отечеством». В ближайшее время все российские шахматисты могут выступать в любых международных турнирах только в нейтральном статусе и под флагом ФИДЕ. Сергей принципиально против такого условия: «Я получил приглашение на участие в Кубке мира. Это мой любимый турнир, он проходит по нокаут-системе. Я не раз очень успешно там выступал. Но в предстоящем турнире я не смогу представлять свою страну, не смогу играть под своим флагом и в случае успешного выступления не смогу услышать гимн России. Я категорически против этого».

Вместо Сергея Карякина в состав участников претендентского турнира ФИДЕ включила китайского гроссмейстера Дина Лижэня. Фортуна оказалась удивительно благосклонной к этому шахматисту: он занял второе место вслед за Яном Непомнящим, а после отказа Карлсена защищать свое чемпионское звание получил право сыграть матч за мировую корону с россиянином. Сенсационно победил в нем и стал чемпионом мира.

В феврале 2023 года Карякина избрали на пост президента Федерации шахмат Московской области. Его жена Галия Камалова – также общественный шахматный деятель. В соавторстве с Екатериной Волковой шахматист выпустил книги для начинающих в серии «Шахматная школа Сергея Карякина». Гроссмейстер активно участвует в пропаганде и развитии детских шахмат: так, в нескольких регионах России с его помощью открылись школы, которые носят его имя.

Ян Непомнящий. Кибергроссмейстер

В 1990 году в Москве открылся первый в стране ресторан «Макдональдс», была принята Декларация о государственном суверенитете РСФСР, в стране обострился экономический кризис. В этом же году в небольшом российском городе Брянске родился будущий претендент на мировое шахматное первенство – Ян Непомнящий.

Мальчику не было еще и пяти лет, когда он научился играть в шахматы. Азам шахматной науки Яна обучил дед. Борис Иосифович Непомнящий был поэтом, известным в городе учителем русского языка и литературы. Сам Ян рассказывал журналистам: «Сначала наблюдал, как дед играет, потом стал играть с ним. Потом начал обыгрывать. В чем была слабость его игры? Возраст. Память уже была не та. А шахматы – это прежде всего логика, характер, фантазия и память. А еще… Как бы это сказать… Для него в шахматах главное ход мысли, а для меня – победа».

В одном из стихотворений Бориса Непомнящего есть такие строки:

В королевстве кривых зеркал

Откровения не искал,

Не любил вельмож и святош,

Никогда и во сне дурном

Золотым не бредил руном,

Не желал шагреневых кож,

Никогда не знал наперед,

Что за ход судьба наберет…

С детских лет Ян любил шахматы и литературу, в нем и сегодня прослеживаются какая-то дедовская потайная грусть, желание изменить к лучшему мир, пусть и только шахматный, фатальная вера в правильный, судьбоносный ход.

«В шахматы играла моя семья – так все и началось. Вместе с большой, классической, дома была шахматная библиотека. Я с малых лет изучал разные партии. Тогда мне очень нравилось воспроизводить партии каких-то известных турниров, читать комментарии. Я в принципе люблю играть в игры и очень люблю выигрывать. Наверное, это и есть основное вдохновение и основная мотивация», – делился Ян Непомнящий в одном из интервью.

Дальнейшим шахматным образованием Яна занимался опытный тренер Валентин Евдокименко. Он быстро разглядел потенциал в своем воспитаннике. Когда Яну было семь лет, он завоевал титул чемпиона Брянской области и получил первый разряд. «В одиннадцать лет мальчик играл на равных с взрослыми. Никогда не забуду, как маленький Ян сражался с мастером спорта Каталымовым, которому на тот момент было 60 лет. Ян победил. Это была его первая серьезная победа», – вспоминает первые шаги подопечного его тренер. Когда Валентин Евдокименко понял, что ученик перерос его, он передал Яна, что называется, из рук в руки международному мастеру Валерию Зильберштейну.

Непомнящий рос в семье педагогов. Именно представители интеллигенции пострадали больше остальных, когда после распада СССР миллионы россиян неожиданно оказались в новых социальных и экономических условиях.

В семье Непомнящего деньги для поездок на шахматные соревнования копили месяцами. И лишь когда юный шахматист начал регулярно занимать призовые места, все расходы стали брать на себя организаторы соревнований. «В нашем семейном альбоме, – рассказывает мать шахматиста Лилия Непомнящая, – сохранилась фотография, на которой маленький Ян играет с Анатолием Карповым – тот давал сеанс одновременной игры нескольким противникам. Мой сын боролся еще сорок минут после того, как остальные соперники вышли из игры».

Гроссмейстером Непомнящий стал в 2007 году, едва окончив школу. Тогда же на одном из турниров он взял свой первый крупный приз – сто тысяч рублей. Ян переехал в Москву, где его шахматная карьера получила новый импульс. В двадцать лет он стал чемпионом России и Европы, возглавил вторую сборную России на Всемирной шахматной олимпиаде в Ханты-Мансийске.

В 2017 году Непомнящий участвовал в супертурнире в Лондоне. Ян занял второе место, уступив сильному американскому гроссмейстеру и будущему претенденту на мировое первенство Фабиано Каруане. Это состязание стало одним из самых важных в его карьере. Именно там Непомнящий впервые обыграл чемпиона мира Магнуса Карлсена и опередил его в турнирной таблице.

В 2021 году мир переживал последствия эпидемии коронавируса. Американский предприниматель Илон Маск стал персоной года. А Объединенные Арабские Эмираты широко отпраздновали 50-летие независимости, в том числе проведя Всемирную выставку «Экспо». Свидетелем этих торжеств стал и россиянин Ян Непомнящий. В конце года в Дубае он сыграл матч за мировую шахматную корону с норвежцем Магнусом Карлсеном, который к тому времени удерживал титул уже восемь лет.

На детском уровне Ян Непомнящий считался более сильным и талантливым шахматистом, чем Магнус Карлсен. Но норвежец резко прибавил, установил ряд рекордов – от индивидуального рейтинга до беспроигрышной серии партий – и выиграл звание чемпиона мира. И вот в 2021 году у Непо (так называют Непомнящего его друзья-шахматисты) появился реальный шанс взять титул.

Матч должен был состояться годом раньше, но был перенесен из-за эпидемии коронавируса. Призовой фонд составил два миллиона евро. Победитель получал 60 % от этой суммы.

Непомнящий решил удивить соперника скоростью принятия решений. Даже в сложных позициях он тратил очень мало времени на обдумывание хода – чаще всего от четырех до пяти минут. После чего удалялся в комнату отдыха, оставляя соперника у доски в одиночестве. Владимир Крамник удивлялся: «Для чего так торопиться? Сядь, подумай, углубись в позицию! Ян постоянно получал преимущество, но… Чтобы превратить его в победу, нужны нестандартные решения, иначе Магнус все посчитает и уравняет позицию».

Первые пять партий завершились вничью. Во многом решающей стала шестая. Она оказалась не только самой зрелищной в этом чемпионском поединке, но и самой долгой в истории чемпионатов мира – за 7 часов 45 минут соперники сделали 136 ходов. «Нью-Йорк таймс» прокомментировала итог этой встречи так: «Эпическая борьба, которая переписала книги шахматных рекордов».

У Яна были шансы на победу, но он допустил оплошность в эндшпиле и не спас даже ничью. Непомнящий признал после ее окончания: «Магнус сумел извлечь выгоду из тех немногих шансов, которые он получил в этой партии».

Поражение стало для Непомнящего роковым в матче. Получив преимущество в счете, опытный матчевый боец Карлсен успокоился и почти исключил риск. «Мое самое главное преимущество в том, что я просто лучше играю в шахматы», – уверенно констатировал Магнус Карлсен, и с этим трудно не согласиться.

В следующих пяти партиях Ян, стремившийся отыграться, потерпел три поражения. Матч завершился досрочно. Карлсен защитил чемпионский титул. Гроссмейстер Евгений Бареев, который был одним из тренеров Крамника, образно прокомментировал исход сражения в Дубае, сравнивая его с боксерским поединком: «На этом матче Карлсен представлялся мне в защитной стойке, прижатый к канатам, укрывающийся от мощных ударов Непомнящего. Но все они приходились на его плечи или перчатки. А стоило Яну вымахаться и на секунду потерять концентрацию, опустить руки, перестать думать про опасность, как в его сторону летел разящий удар».

После поединка с Непомнящим Магнус Карлсен, удерживавший с 2013 года титул чемпиона мира, заявил: «Для тех, кто ждет, что я сыграю в матче за звание чемпиона мира в следующий раз, очень велик шанс, что они будут разочарованы. Если кто-то другой, кроме Алирезы Фируджи, выиграет турнир претендентов, вряд ли я сыграю следующий матч за звание чемпиона мира. Только матч против него может меня мотивировать».

В 2022 году население Земли достигло восьми миллиардов человек. На 97-м году жизни скончалась королева Великобритании Елизавета II. Во Всероссийский список видов спорта внесена дисциплина «Тактический трехмерный бой». Таким образом, киберспортсменов приравняли к представителям традиционных видов.

Именно киберспортом серьезно увлекался Ян Непомнящий. Все началось еще в школе с авиасимуляторов. Позже Ян переключился на «Доту» – известную командную игру, где стал успешно выступать в кибертурнирах с денежными призами. В какой-то момент гроссмейстер даже подумывал бросить шахматы и полностью переключиться на киберспорт: «В 2013 году у меня была дикая серия неудачных шахматных турниров. Тогда я для собственной мотивации поставил себе установку, что если не начну играть нормально, то попробую свои силы в киберспорте».

Однако даже после неудачи в матче с чемпионом мира Непомнящий не покончил с любимыми шахматами. Помог ему успокоиться и прийти в себя опытнейший наставник, гроссмейстер Сергей Яновский. В том же 2022 году Ян участвовал в очередном турнире претендентов на звание чемпиона мира, проходившем в Мадриде. Российский гроссмейстер одержал досрочную победу, во второй раз получив право сыграть матч с чемпионом мира. Гроссмейстер Игорь Бердичевский так охарактеризовал талантливого шахматиста: «Непомнящий – максималист, всегда настроенный на борьбу. Его острый, бескомпромиссный стиль привлекает симпатии любителей шахмат».

Однако продолжения соперничества на мировом уровне Непомнящего с Карлсеном любители шахмат не увидели. Владевший шахматной короной норвежец отказался защищать свой титул. «Я люблю играть, я люблю выигрывать, мне не нужно никому ничего доказывать, но нужна новая мотивация», – сказал чемпион.

Полвека назад после отказа Роберта Фишера защищать свое звание ФИДЕ объявило новым чемпионом мира Анатолия Карпова. Но времена меняются и правила тоже. Непомнящего не объявили чемпионом мира, ему нашли другого соперника. В Астане россиянину предстоял поединок с китайским шахматистом Дином Лижэнем, который стал вторым в турнире претендентов.

Участие китайского шахматиста в матче на первенство мира само по себе стало сенсацией. Китайские спортсмены только в женских шахматах поднимались на такую высоту (чемпионками мира уроженки Китая становились шесть раз, а всего чемпионок было 17), шахматисты же ни разу не претендовали на титул.

Три недели длился очередной матч за мировое первенство, в котором впервые с 1886 года не участвовал чемпион (за исключением матча-турнира 1948 года). Соперники подарили шахматному миру удивительный шахматный триллер. Отлично подготовленный теоретически и физически Непомнящий трижды выходил вперед и трижды невозмутимый Дин Лижэнь сумел восстановить равновесие в счете.

Соперники так и не сумели выявить сильнейшего по итогам 14 партий с классическим контролем времени, и при счете 7:7 был назначен тай-брейк. Первые три партии в быстрые шахматы с контролем времени по 25 минут на партию завершились миром. А в четвертой Непомнящий, у которого в последние дни матча обнаружились проблемы со сном, сначала не воспользовался неточностями со стороны соперника, а затем грубо ошибся сам. Дин Лижэнь стал первым китайским чемпионом в истории.

Страстный болельщик московского «Спартака», Ян Непомнящий сравнил итог своего матча с поражением на футбольном поле: «Этот матч для меня – настоящая спортивная драма. Мы же часто смотрим футбол и видим: команда ведет 1:0, транжирит кучу моментов, а в концовке пропускает в единственной атаке. Далее дополнительное время, серия пенальти, поражение и вылет. Если сильно утрировать, то у меня так и произошло. Я постоянно вел в счете с небольшим преимуществом, но все же. Был “+1” с огромным количеством “голевых моментов” разной остроты».

В канун своего 33-летия Ян Непомнящий сумел вновь удивить спортивный мир. В июле 2023 года он стал автором уникального достижения, достойного Книги рекордов Гиннесса. Вместе с писателем Александром Цыпкиным он сыграл шахматную партию на небывалой глубине – 700 метров ниже уровня моря, внутри действующего рудника «Октябрьский» в Норильске. Поединок продолжался 41 ход. «Давать нам фору Ян не собирался, – комментировал писатель. – Партия закончилась всего через 12 минут нашим поражением».

Ян Непомнящий, журналист по образованию, пишет шахматные репортажи и обозрения, комментирует турниры. Увлекается интеллектуальными играми. В составе команды «Бешеная ладья» он участвует в играх спортивной версии популярного шоу «Что? Где? Когда?».

Не забывая, что в становлении его мастерства большую роль сыграл Валерий Зильберштейн, Ян проводит в родном Брянске турниры памяти этого тренера с призовым фондом в три миллиона рублей.

В конце 2023 года Ян Непомнящий входил в шестерку сильнейших шахматистов современности и не потерял надежды завоевать звание чемпиона. А неудачи в поединках прошлых лет лишь закалили и сделали сильней. «Хочу стать чемпионом мира. Этот титул дает бессмертие», – говорит он.

Девиз Яна: «Человек сам кузнец своего счастья». Он неизменно следует ему как в карьере, так и в жизни.

Знатоки древней игры считают Яна самым мотивированным современным шахматистом планеты и ждут новой главы в борьбе Непомнящего за мировую корону.

Благодарности

Выражаем глубокую признательность:

Сергею Бурунову

Сергею Карякину

Галии Карякиной

Выражаем особую благодарность:

Константину Базарову

Ирине Бараевой

Алине Бивол

Кристине Войцеховской

Сергею Воронкову

Сергею Гродзенскому

Даниилу Дубову

Николаю Кралину

Марине Макарычевой

Сергею Макарычеву

Ларисе Малашенко

Георгию Нагибину

Марине Ниязгуловой

Дмитрию Олейникову

Фёдору Отрощенко

Виктории Савчиц

Марии Фоминых

Сергею Шипову

Вячеславу Шишмарёву

Егору Яковлеву

Федерации шахмат России и лично Александру Ткачеву, исполнительному директору ФШР

Музею шахмат Российской шахматной Федерации

Центру шахматной культуры и информации им. Ю.Л. Авербаха ГПНТБ России

Выражаем признательность:

Ирине Алаторцевой

Артемию Артемьеву

Виктории Борисенко

Лилиане Гребневой

Алле Дамскер

Виталию Доманину

Максиму Катаеву

Виктору Коровину

Майе Кузнецовой-Жаровой

Hataше Лештаевой

Юлии Макаровой

Александру Растегаеву

Николаю Ренарду

Анастасии Романовой

Сергею Соловьеву

Михаилу Ступакову

Дмитрию Суворову

Благодарим за активное содействие:

Российский государственный архив литературы и искусства

Российский государственный архив новейшей истории

Государственный архив Российской Федерации

Российский государственный архив социально-политической истории

Российский национальный музей музыки

Государственный центральный музей современной истории России

Государственный музей политической истории России

Государственную публичную научно-техническую библиотеку России

Иллюстрации

Александр Петров

Карл Яниш

Сергей Урусов

Дмитрий Урусов

Михаил Чигорин

Санкт-Петербургский турнир, 1914

1. Эм. Ласкер. 2. А. Алехин. 3. Х. Р. Капабланка. 4. Ф. Маршалл. 5. З. Тарраш

Александр Ильин-Женевский

Евгений Зноско-Боровский

Николай Крыленко

«Шахматная горячка»

Александр Алехин

Петр Романовский и Александр Алехин

Пауль Керес

Вера Менчик

Сборная СССР в Радиоматче 1945 года

Т. Петросян, М. Таль, Е. Геллер, П. Керес, В. Корчной перед поездкой на турнир претендентов на острове Кюрасао (1962)

Михаил Ботвинник

П. Керес, Д. Бронштейн, Т. Петросян

Давид Бронштейн

Юрий Авербах

Василий Смыслов

Владимир Алаторцев

Михаил Таль

М. Таль в блиц-турнире на первенство газеты «Вечерняя Москва»

Тигран Петросян

Борис Спасский

Участники «Матча века» 1970 года

Исаак Линдер

Виктор Корчной

Анатолий Карпов

Матч Карпов – Корчной, Багио, 1978 год. Делегация Карпова и советские туристы

Владимир Крамник

Александра Костенюк

Сергей Карякин

Ян Непомнящий

Чемпионы мира – Анатолий Карпов, Магнус Карлсен, Борис Спасский и Василий Смыслов

Content

Владимир Линдер, Илья Васильев, Эльмира Айнулова, Аркадий Фатеев
Россия на 64 клетках. История великих шахматных чемпионов

Предисловие

Россия на 64 клетках

Александр Петров. Первый шахматный мастер России

Карл Яниш. Шахматы как средство общения между народами

Сергей Урусов. Герой обороны Севастополя и друг Льва Толстого

Михаил Чигорин. Основатель отечественной шахматной школы

Санкт-Петербургский шахматный турнир 1914 года. Прощание с эпохой

Александр Ильин-Женевский. Шахматный Давид, победивший Голиафа

Евгений Зноско-Боровский. Серебряный век шахмат

Николай Крыленко. Шахматный нарком

«Шахматная горячка». Турнир, заразивший страну «шахматными бациллами»

Александр Алехин. Непобежденный чемпион

Петр Романовский. Вся жизнь – шахматам

Вера Менчик. Шахматная феминистка

Радиоматч СССР – США. Впечатляющий разгром

Михаил Ботвинник. Патриарх отечественных шахмат

Пауль Керес. Блестящий второй

Давид Бронштейн. Чародеи не становятся королями

Василий Смыслов. Жизнь между шахматами и музыкой

Юрий Авербах. В поисках истины

Владимир Алаторцев. Шахматист, организатор, педагог

Михаил Таль. Жертвуй, чтобы не стать жертвой!

Тигран Петросян. Чемпион, философ, журналист, педагог

Борис Спасский. Десятый шахматный король

Матч века. СССР против остального мира

Исаак Линдер. На олимпе шахматной культуры

Виктор Корчной. Шахматный марафонец

Анатолий Карпов. Образцовый герой советской молодежи

Матч Карпов – Корчной (1978). Шахматный тайфун на острове Лусон

Владимир Крамник. Первый чемпион третьего тысячелетия

Александра Костенюк. Жизнь в шахматном Зазеркалье

Сергей Карякин. Претендент и президент

Ян Непомнящий. Кибергроссмейстер

Благодарности

Иллюстрации