Кэнди Стайнер

Оставь меня в прошлом

Kandi Steiner

Make Me Hate You

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2020 by Kandi Steiner

© Пронина Е., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

* * *

Всего лишь пытаюсь сказать, что готов сгореть в огне, лишь бы пролить свет на все твои темные стороны.

Бо Таплин

Пролог

8 июня 2013-го

До этого момента я и не знала, что сердце может быть так сильно разбито.

Не думала, что возможно каждой клеточкой тела ощущать, как твоя грудная клетка разрывается, а сердце истекает кровью без единой колотой раны.

Оказывается, есть боль гораздо хуже, чем расставание с бойфрендом, смерть собаки в детстве или же смена школы и прощание со своими друзьями, которые остались в ней.

Есть боль намного сильнее. Это когда один из родителей бросает тебя, махая рукой на прощание в зеркало заднего вида, будто ты просто знакомый из другого города, которого он все это время навещал.

«Мне жаль, малышка. Мне очень жаль. Я тебя люблю».

Глаза защипало от слез, когда ее слова вновь и вновь повторялись в моей голове. Крутя педали быстрее, можно почувствовать, как горят мышцы. Это было приятным отвлечением от боли, разрывающей мою грудь.

Я выглядела ужасно – и это факт. Из носа текли сопли, тушь размазалась по лицу. Понятия не имею, в каком виде были мои светлые волосы после того, как я их все время дергала на протяжении последнего часа.

Все это не имело значения, так как я уже подъезжала к дому лучшей подруги. В таких эмоциональных ситуациях она вытирала мои слезы, подавая бумажные салфетки и мороженое, а самое главное, у нее имелись ответы на мои вопросы.

Она всегда знает, что делать.

Ворота были открыты, и я свернула на давно знакомую дорожку, которая привела меня к дому Вагнеров. В моих глазах это место больше походило на особняк с его двадцатью гектарами красоты Нью-Гэмпшира, видом на озеро и величественной колониальной архитектурой Новой Англии. Впервые оказавшись здесь четыре года назад, будучи первокурсницей, я стояла на краю подъездной дорожки и глазела на высокие белые колонны, стремящиеся в небо, семь дымоходов и крыльцо, украшенное красивейшими клумбами, которые я когда-либо видела.

Это все так отличалось от небольшого трейлера, в котором я выросла, и от скромной двухкомнатной квартиры моей тети, находящейся на другом конце города.

Но теперь это место для меня было вторым домом, и я не могла сполна налюбоваться его красотой.

Спрыгнув со старой груды светло-голубого металла, называемого велосипедом, я помчалась к дому еще до того, как мое средство передвижения успело упасть на траву. Солнце садилось за озеро, а последние его лучи пробивались сквозь ветви осин и белых сосен, растущих вдоль дороги. Я пронеслась мимо них со слезами на глазах, бросилась вверх по лестнице, ведущей на парадное крыльцо, и влетела в дверь с колотящимся сердцем, отдающим своей пульсацией в уши.

Должно быть, я была похожа на дикое животное, если судить по тому, как Гарри, управляющий особняком Морган, уставился на меня, разинув рот. Гарри было за шестьдесят. У него был кремово-белый оттенок кожи, лысина, покрытая пятнами, а еще самые добрые глаза цвета морской пены. Его светлые брови-гусеницы изогнулись, когда он оценил мое состояние.

– Мисс Жасмин, – произнес он на одном дыхании, потянувшись ко мне. – С вами все в порядке?

Слезы снова застилали глаза, и, покачав головой, я пробежала мимо него, быстро поднимаясь по винтовой лестнице на второй этаж. Там находилась спальня Морган. Я побежала прямо к ней и, не потрудившись постучать, распахнула дверь.

Ее комната была воплощением мечты во всевозможных оттенках розового. Кровать с балдахином, уютный камин, огромное количество подушек, которые невозможно использовать все разом, и наши фотографии за последние четыре года, развешанные на стене.

В комнате никого не было.

У меня сдавило грудь, и, повернувшись, я уже приготовилась бежать обратно на первый этаж, чтобы посмотреть, находилась ли Морган на кухне.

Вместо этого я врезалась прямо в обнаженную грудь ее брата.

– Воу, тише, – сказал Тайлер, подхватывая меня и удерживая, чтобы не дать упасть. При первой возможности я отскочила назад. – Мне казалось, мы решили, что ты и высокие скорости плохо совместимы, Джаззи.

Он усмехнулся, но, когда я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, смех тут же исчез.

Тайлер Вагнер был невысокого роста и весьма экстраординарен во всех смыслах этого слова. Он мог бы сниматься в рекламе Hollister[1], потому что имел песочно-каштановые волосы, падающие на глаза, отчего их постоянно приходилось поправлять, а также отличный пресс. Помимо всего прочего его кожа уже была загорелой, хотя июнь только-только наступил. У Тайлера имелась небольшая ямочка на подбородке, из-за которой я всегда дразнила его, говоря, что это подбородок супергероя.

Он всего на одиннадцать месяцев старше моей лучшей подруги, но я также считала и его своим лучшим другом. Втроем мы все делали вместе, так было всегда, а с Тайлером виделись после каждого занятия в течение трех лет, пока учились в бриджчестерской школе, до того момента как он ее окончил. Вместе с тем мы обедали целой компанией, тусовались после школы, проводили вместе бесчисленное количество выходных и никогда не были порознь больше одного-двух дней в течение лета. Я могла бы стать частью этой семьи, потому что они взяли меня под свое крыло в первую же встречу.

Дети Вагнеров и Плюс Один.

Поскольку мы были близки с Тайлером, а его сестра являлась моей самой лучшей подругой, я понимала, что мне не следует обращать внимание на некоторые вещи. Я не должна была замечать его пресс, подтянутые бицепсы, идеальный подбородок, губы, волосы и кожу, липкую от пота и солнцезащитного крема. Не стоило задумываться о том, какими теплыми были его руки, что держали меня в эту секунду, или о том, что его глаза были настолько темными, что казались почти бездонными, если только Тайлер не находился на солнце – в этом случае они становились ярко-золотистого цвета.

Но в действительности я все это замечала.

Так было всегда.

Я бы никогда об этом не сказала вслух.

Шоколадного цвета глаза Тайлера изучали мои. Он свел брови к переносице и приоткрыл рот. Пухлые губы, сочетающие в себе оттенки коричневого и розового, придавали ему черты прилежного и доброго мальчишки.

Не говоря больше ни слова, он притянул меня к обнаженной груди. Я крепко обхватила его руками и тут же разразилась очередной волной рыданий, когда он заключил меня в объятия.

Вот что значит, когда о тебе заботятся.

Когда любят.

– Черт, Джаз, – произнес Тайлер со вздохом. – Что случилось?

Я потрясла головой, абсолютно не готовая к разговорам, хотя именно по этой причине и пришла сюда. Я сбежала из квартиры тети сразу после того, как моя мать выехала со стоянки на своем старом «Понтиаке». С той минуты я ничего так не желала, как прибежать сюда, чтобы все рассказать Морган. Тайлеру тоже.

Теперь, находясь здесь, просто хотелось, чтобы меня обняли.

Хотелось знать, что я кому-то нужна в этом мире.

Еще один тяжелый вздох вырвался из груди Тайлера, а затем его рука скользнула вниз, чтобы взять мою, и он потащил меня по коридору в свою комнату. Нужно было пройти мимо двух дверей, одной из многочисленных гостевых комнат и мастерской для шитья его матери, чтобы попасть в спальню.

Комната Тайлера была мрачнее, чем у Морган, – с плотными шторами и большим количеством темно-синего и зеленого цветов, что покрывали стены и плед на кровати. Мистер Вагнер разозлился, когда мы покрасили стену в темный цвет летом по окончании нашего с Морган первого курса, но это было именно то, что хотел Тайлер, и это его устраивало.

В комнате было темно, тихо, спокойно.

В ней можно почувствовать запах его одеколона Hollister, солнцезащитного крема и пота.

Как в день на озере.

Моим любимым времяпровождением в его комнате был первый день осени, когда Тайлер раскрывал жалюзи, солнце опускалось за озеро, и, когда зажигали камин, вся комната наполнялась мягким золотистым светом. Втроем мы сидели на полу с тыквенным чаем со специями, придумывали наряды на Хеллоуин. Это была традиция, которую я с нетерпением ждала каждый год.

Теперь я неподвижно сидела на краю незастеленной кровати. Закрыв за собой дверь, он опустился передо мной на пол, поджав губы.

– Морган пошла с мамой по магазинам, – пояснил он. – Они собирались пойти куда-нибудь поужинать после, но я могу написать ей, если…

– Нет, все нормально. – Я отрицательно потрясла головой.

– Но ведь это не так.

– Да, – прошептала я. – Не так. – И глаза вновь наполнились слезами.

Тайлер снова вздохнул, так тяжело и глубоко. Боль в этом вздохе подсказывала мне: ему не все равно, что со мной происходит. Это имело гораздо большее значение для меня, чем он мог себе представить.

– Давай принесу тебе воды, – сказал Тайлер, начиная подниматься с пола, но я потянулась к нему и зацепилась за руку.

– Нет. Пожалуйста, – умоляла я, едва сдерживая слезы. – Просто останься.

Его брови нахмурились, и он кивнул, садясь рядом на кровать и обнимая меня.

Рядом с Тайлером всегда было ощущение безопасности. Впервые это ощущение посетило меня еще в тот раз, когда мы увидели друг друга в мой первый день в школе.

Я находилась в совершенно новом учебном заведении с детьми, которых никогда раньше не встречала, и ощущала себя не в своей тарелке, но каким-то образом Тайлеру удалось заставить меня чувствовать себя лучше. До сих пор я помнила то, как он остановился в коридоре, улыбнулся мне и, поздоровавшись, пригласил сесть с ним на обеде.

Не верится, что это случилось в мой первый день в старшей школе, которую никто из моих друзей из обычной государственной средней школы не мог позволить себе посещать. В ней я училась только благодаря связям тети и тому, что она написала для меня чертовски хорошее рекомендательное письмо. Это произошло сразу после того, как мать оставила меня жить с тетей, отправившись в реабилитационный центр.

Возможно, впервые за всю свою жизнь я почувствовала себя в безопасности.

Тайлер всегда присматривал за мной и Морган. Когда мы катались на байдарках по озеру, он всегда был начеку, готовый прыгнуть и спасти любую из нас, если понадобится. Когда мы с Морган впервые научились водить машину, он всегда был с нами, следя за тем, чтобы мы не отвлекали друг друга от вождения. Когда мы пошли на нашу первую школьную вечеринку, Тайлер находился там и ждал своего часа, чтобы убедиться, что никто не подсыпал нам в напитки наркотики и мы не напились слишком сильно, чтобы ничего не соображать.

Тайлер излучал заботу и безопасность, прижавшись к его телу, можно было ощутить, как его кожа все еще была теплой и липкой от солнцезащитного крема. Должно быть, он лежал у бассейна или занимался спортом во дворе. Мои руки обхватили его торс, и я сглотнула от того, как чувствовались крепкие мышцы под мягкой бронзовой кожей.

Долгое время Тайлер просто держал меня в объятиях, покачиваясь вместе со мной из стороны в сторону, пока мои слезы окончательно не высохли. В какой-то момент он протянул мне салфетку, хотя я даже не заметила когда. Это было похоже на сон или скорее ночной кошмар.

– Что-то случилось с Джеймсом? – спросил Тайлер через некоторое время, и от меня не ускользнула жесткость в голосе при упоминании моего теперь уже бывшего парня. Он порвал со мной пару недель назад, прямо перед выпускным балом, и я была морально опустошена.

Но то, что произошло сегодня, ничто по сравнению с этим.

Я помотала головой, и Тайлер выдохнул почти с облегчением.

– Хорошо, – произнес он. – Я и не хотел драться с этим мелким ублюдком.

Я попыталась улыбнуться, но все тщетно.

– Это связано с твоей матерью? – после еще одной долгой паузы прошептал Тайлер.

Мое сердце сильно сжалось в груди. Я замялась на этом вопросе, но ответ был и так понятен. Тем не менее я кивнула, уткнувшись ему в грудь, и он прижал меня еще крепче.

Моя мать была наркоманкой, сколько себя помню. Об этом я узнала, когда окончила восьмой класс и нашла ее на полу нашего трейлера с мертвым выражением лица. К счастью, случилась лишь передозировка, и ей удалось выжить.

Это была жесткая пощечина от жизни.

Не знаю, кем был мой отец, но, по словам матери, она тоже ничего о нем не знала. Летом 1994-го она подверглась сексуальному насилию на рейв-вечеринке, и я стала результатом той ночи, а также постоянным напоминанием о самом жестоком насилии, которое может случиться с женщиной.

Часть меня задавалась вопросом, являлась ли я причиной того, что мать так сильно пристрастилась к наркотикам, если, видя меня, она каждый день вспоминала ту ночь. Моя тетя Лаура заверила, что эта привычка появилась задолго до моего рождения, но были некоторые сомнения.

Тем летом я переехала к тете Лауре, и последние четыре года моя мама работала над собой. Она прошла курс реабилитации, устроилась на работу и даже сумела снять дом в соседнем городе, хотя мы по-прежнему виделись нечасто.

– Мне просто нужно немного времени, чтобы найти себя, – объясняла она в тот день, когда перевезла меня в дом тети. – И когда я это сделаю, то вернусь за тобой, и мы снова будем вместе.

Но как только мама нашла себя, она также нашла нового ухажера, который жил в Финиксе.

Сегодня она сказала, что переезжает туда, дабы быть с ним.

Я все еще слышала, как тетя кричит на свою старшую сестру, умоляя ее быть благоразумной, ответственной и поставить свою дочь на первое место. Это было самое громкое, что я когда-либо слышала от тети Лауры, и все же в тот момент голос казался каким-то приглушенным, как будто все это являлось далеким воспоминанием еще до того, как произошло.

Я все еще видела слезы матери, когда она пыталась объясниться, глядя на меня со смесью жалости, вины и сожаления, что составляло худшее сочетание. Ничто из того, что она говорила, не улучшало ситуацию. Ни то, что она наконец-то впервые счастлива, находится в хорошем месте или же хочет там остаться.

Что бы мама ни говорила, в моих глазах все это сводилось к одному.

Я ей не нужна.

И никогда не была.

Я чувствовала себя дурой, поверив, что она когда-нибудь вернется за мной.

– Она уехала, – удалось произнести мне, и Тайлер напрягся после этих слов. Отстранившись, я взглянула в его глубокие карие глаза, которые впервые по-настоящему заметили меня, как только я пришла в старшую школу в свой первый год.

Первые глаза, увидевшие меня настоящую.

– Она уехала, Тай. Мне казалось, она вернется за мной, но мама просто… – Я всхлипнула. – Она просто пришла попрощаться.

Ноздри Тайлера расширились, и, потянувшись ко мне, он обхватил лицо руками. Я прикусила губу, борясь с желанием снова заплакать.

– Послушай меня, Жасмин, – произнес Тайлер, встретившись с моим взглядом. – Ты – не твоя мать. Понимаешь? Она идиотка, потому что не видит, какая у нее потрясающая дочь, и не хочет узнать тебя так, как знает наша семья. – Он сглотнул. – Такой, какой я тебя знаю. Но это только ее вина, а не твоя, ясно?

Издав долгий, медленный выдох, он прижался своим лбом к моему. Мои руки мягко обхватили его запястья.

– Ты потрясающая, Жасмин Олсен, – сказал шепотом он. – Никогда не забывай об этом.

Я кивнула, и на моем лице можно было увидеть нечто среднее между улыбкой и гримасой боли, в то время как еще пара слезинок упала на пол.

Большими пальцами Тайлер погладил мою шею, а его хватка на затылке усилилась. Сквозь мокрые ресницы я наблюдала за его губами. А затем послышался еще один продолжительный прерывистый вдох.

Внезапно воздух в комнате сгустился, нагреваясь так, словно внутри ее находилось само солнце.

Мгновение – и Тайлер зарылся рукой в мои волосы, его ладони обхватили шею, а большие пальцы продолжали поглаживать мой подбородок. Где-то в доме включился кондиционер, его мягкое жужжание дошло до моих ушей, но сам он никак не понижал градус в этой спальне. Затем Тайлер несильно потянул за мои волосы, приподняв голову, и теперь соприкасались не только наши лбы, но и носы.

Его горячее дыхание встретилось с моим. Я несколько раз моргнула, но, когда встретила его пристальный взгляд, мои глаза все еще были затуманены от слез.

Взгляд Тайлера метался в разные стороны, сначала опустился на мои губы и медленно поднялся обратно вверх. Сглотнув, его кадык сильно дернулся, и что-то резкое, горячее и неизвестное ударило в меня как молния, поразившая то место, где его руки касались меня.

Я должна отступить.

Должна отстраниться от него.

Это Тайлер.

Брат моей лучшей подруги.

Каждая мысль била быстрее и настойчивее предыдущей, но у меня не было времени прислушиваться, поддаваться им.

При следующем вдохе Тайлер провел по моей нижней губе подушечкой большого пальца, втягивая воздух при соприкосновении.

Затем он приподнял мой подбородок и, немного опустив свой, поцеловал.

Моя грудная клетка теперь сжималась совершенно по другой причине. Не от боли или брошенности, а от страстного желания, такого глубокого и сильного, что лишило меня следующего вздоха и всех остальных мыслей, которые у меня были прежде. Я окончательно застыла в его объятиях, сосредоточенная на том, как теплые губы ласкали мои.

Тайлер целовал меня медленно, уверенно, как будто никогда в жизни не задумывался об этом. Отстранившись, он принялся ждать, внимательно наблюдая за мной и как бы прося разрешения сделать это снова.

Я ответила на поцелуй, скользнув руками по его груди, плечам и волосам, и облизнула губы, прежде чем притянула к себе и поцеловала вновь.

Я поцеловала его в ответ.

Реакция Тайлера не заставила себя ждать. Его руки сильнее обхватили меня, и он углубил поцелуй. Из его груди вырвался хриплый стон, и я ахнула оттого, как это потрясло меня до глубины души.

Боже мой.

Я целую брата лучшей подруги.

Целую Тайлера Вагнера.

И никогда не хочу останавливаться.

Точно так же как я не знала, что сердце может разбиться в момент ухода матери, я не знала, каково это, когда к тебе вот так прикасается парень. Конечно, мы с Джеймсом занимались сексом, но большую часть времени это было быстро и неуклюже. В основном я была потеряна и сбита с толку, предполагая, что именно так и должно быть.

Но это… это было совсем другое.

Я понятия не имела, каково это – быть желанной так отчаянно, что поцелуй ощущался как огонь, опаляющий каждый сантиметр кожи. Не знала, каково это – дрожать, когда тебя опускают на подушки и простыни так осторожно и уверенно, что все остальные мысли полностью покидали голову. Каково это – чувствовать смесь невероятной страсти и какой-то знакомой безопасности одновременно. Поддаваться чему-то настолько запретному и любить это так, как никогда раньше не любила.

В ту ночь мы перешли все возможные границы. Я перешла от тайной любви к брату своей лучшей подруги к желанию любить его без утайки.

Я растворилась в том моменте, в той комнате, в той ночи, проведенной с Тайлером.

Конечно, я не догадывалась, что принесет завтрашний день.

Не догадывалась, что Тайлер будет полностью меня игнорировать и избегать встречаться со мной взглядом, когда я уходила позже вечером.

Я не знала, что он позвонит мне через три дня и скажет, что все произошедшее было ошибкой, что мы никогда никому не сможем рассказать о том, что случилось, и это никогда не повторится.

Я не знала, что первый раз, когда я почувствовала себя по-настоящему желанной и любимой, был ложью.

Но быстро все уяснила для себя.

Я закончила последнюю неделю учебы в старшей школе с разбитым сердцем. Разбитым из-за матери, Тайлера, моих ожиданий от жизни. И провела свой выпускной в полнейшем трансе.

Неделей позднее я покинула свой родной город в Новой Англии. Это был первый день лета.

Я пообещала себе, что никогда не вернусь.

И никогда больше не буду контактировать с Тайлером Вагнером.

Глава 1

6 июня 2020-го – 7 лет спустя

Если судить по виду, который открывался из машины, что везла меня через маленький городок Бриджчестер в штате Нью-Гэмпшир, город ничуть не изменился.

Яркие дома в колониальном стиле и мелкие организации по-прежнему усеивали улицы, вымощенные кирпичом, и на каждом были установлены золотые таблички, свидетельствующие об их историческом значении. Воздух, врывающийся в открытые окна, все еще пах летом Новой Англии – такой свежий, чистый и лесной. Влажная летняя жара просачивалась внутрь машины и завивала мои длинные, только что обесцвеченные волосы. У бриджчестерской школы по-прежнему был тот же талисман, те же вывески с красно-золотыми буквами, поздравляющие недавних выпускников, и то же кирпичное здание, похожее на замок.

Город по-прежнему окружен озером Тамбоу. Его прохладные, прозрачные воды притягивают туристов со всего мира летом, а красочный листопад привлекает их всю осень.

За пределами машины этот город остался таким, каким был всегда.

Но внутри автомобиля уже находилась другая я.

И я совсем не была похожа на ту девушку, которая уехала отсюда семь лет назад.

У меня сдавило грудь, когда Uber проехал через центр города, а затем выехал в сторону западной части города, где каждые улица и поворот были знакомыми даже спустя много лет. Можно было наблюдать Белые горы вдалеке, пока мы ехали по крутой улице, ведущей к длинной извилистой подъездной дороге, которую я никогда не думала увидеть снова. Той, что вела к дому, в который поклялась более никогда не заходить.

Но по прошествии стольких лет Морган все еще оставалась моей лучшей подругой.

На прошлой неделе она позвонила мне, дабы сказать, что выходит замуж.

Через две недели.

Я усмехнулась про себя, потому что только Морган могла объявить о свадьбе, планируя ее меньше чем за три недели.

Конечно же, она присвоила мне титул подружки невесты, а это значило, что у меня появится куча дел, чтобы помочь организовать свадьбу, достойную Вагнеров, буквально за две недели. Без сомнения, Морган хотела только все самое лучшее, и я была благодарна, что большая часть моего времени будет посвящена свадебным делам.

Потому что в основе всего лежало то, что я вернулась в свой родной город, в который пообещала никогда не возвращаться.

До этого момента все было легко, во всяком случае, относительно. Тетя Лаура всегда навещала меня в Окленде, явно предполагая, что Бриджчестер таил в себе плохие воспоминания для меня, связанные с матерью. Но это была только часть проблемы. Морган также была вынуждена это принять. Она искала любой предлог, чтобы отправиться в более теплый климат и увидеть западное побережье. Конечно, несколько раз она умоляла меня приехать к ней, особенно когда мы учились в университете, но каким-то образом удалось избежать и этого.

До настоящего времени.

Когда твоя лучшая подруга выходит замуж, то ты сделаешь все, о чем она тебя попросит, – без споров и отмазок.

Я подавила эгоистичную часть себя, которая хотела закатить скандал из-за возвращения, потому что я, вероятно, буду в тесном контакте с единственным человеком, которого избегала последние семь лет. Но я напомнила себе, что это важно для Морган.

И, ради всего святого, прошло уже целых семь лет. Мы были детьми, и, возможно, если бы я была младше, мне было больно даже думать о возвращении сюда. Но сейчас мне двадцать пять, я молодая женщина с многообещающей карьерой и полноценной жизнью в Калифорнии, которая ждала моего возвращения. Можно и пережить пребывание в своем родном городе в течение пары недель и тот факт, что рядом будет парень, который разбил мне сердце, когда я была подростком.

Кроме того, теперь у меня есть молодой человек.

Привлекательный, образованный, идеальный парень.

Тайлер Вагнер больше не имел на меня влияния.

Это последняя мысль, мелькнувшая в моей голове, когда машина свернула на длинную подъездную дорогу к дому Вагнеров. Она медленно проехала через вычурные черно-золотые ворота и остановилась перед большими белыми колоннами их особняка.

– Спасибо, – произнесла я, открывая дверь и запуская приложение на своем телефоне, чтобы дать водителю чаевые. – Откройте, пожалуйста, багажник, я сама возьму сумки.

– Вы уверены?

Едва эти слова слетели с губ водителя, как раздался отчетливый визг моей лучшей подруги, и, обернувшись, я увидела, как размахивающая руками Морган несется вниз по лестнице к машине.

Я впервые искренне улыбнулась за долгое время.

– Уверена, – сказала я, взмахнув головой в сторону подруги. – Поверьте, у меня скоро будет много рук, готовых прийти на помощь.

Водитель улыбнулся мне, когда я вылезла с заднего сиденья, и Морган внезапно врезалась в меня, обняв за шею.

– ТЫ ЗДЕСЬ! ПРАВДА ЗДЕСЬ!

– Да, здесь, – мягко усмехнулась я.

Она отстранилась – и теперь можно было отчетливо заметить, как веснушки на ее щеках стали более заметными, чем в детстве. У нее была самая широкая улыбка в мире. Помимо этого Морган могла похвастаться двумя глубокими ямочками на обеих щеках. Ее каштановые волосы, раньше доходившие до середины спины, теперь были коротко подстрижены в стиле пикси, что подчеркивало красивую сердцевидную форму ее лица. Кроме того, ее глаза были спрятаны за огромными очками. Так или иначе, они делали ее еще более очаровательной.

– Не могу поверить, что ты здесь. Вернулась в Бриджчестер! Я думала, что никогда не доживу до этого дня!

Мистер и миссис Вагнеры стояли на крыльце позади нее, улыбаясь мне и ожидая своей очереди на объятия. Гарри вытащил мои сумки из багажника и, как только закрыл его, стукнул по машине, чтобы водитель мог отправляться. Поблагодарив его, когда он проходил мимо нас с моим багажом, Морган взяла меня под руку и потащила вверх по лестнице на крыльцо.

– Жасмин, милая, – первой поприветствовала Аманда, ее мама, и нежно обняла меня. Ростом она была примерно с семиклассницу и имела все такие же каштановые волосы и широкую улыбку, как у ее дочери. – Добро пожаловать обратно домой.

У меня защемило в груди от этого чувства дома.

Я никогда не ощущала, что у меня он действительно был, но Вагнеры делали все возможное для этого.

– Да, с возвращением домой, – произнес отец Морган, заключая меня в крепкие объятия, которые очень отличались от тех, что подарила мне его жена. – Ты чертовски вовремя, ребенок.

Роберт Вагнер был самым высоким в семье, целых два метра, густые золотистые волосы, всегда идеально уложенные, и тот же подбородок супергероя, которым я дразнила его сына, когда мы были младше. Морган унаследовала свои добрые карие глаза как раз от мистера Вагнера, как и спортивные способности.

Находясь в его объятиях и сжимая еще крепче, я хихикнула, после чего мы отпустили друг друга.

– Спасибо. Так приятно вернуться.

Последнее было ложью, но у меня хорошо получалось притворяться.

– Гарри отнесет твои вещи в «Гибискус люкс», – произнесла миссис Вагнер. Я точно знала, о какой гостевой комнате она говорит. О той, что на третьем этаже, откуда открывался потрясающий вид на озеро.

И да, они действительно давали названия своим комнатам для гостей, настолько много их было.

– Сегодня вечером я приготовлю свои знаменитые роллы с лобстаром, – добавил мистер Вагнер, когда мы зашли внутрь, и я усмехнулся тому, как он это произнес – «лобстар». Роберт родился и вырос в Бостоне, и его акцент никогда не позволял нам забыть об этом.

Семь лет, проведенных на западном побережье, практически стерли мой собственный акцент, который, во всяком случае, был незначительным, учитывая, что большую часть времени я провела в Нью-Гэмпшире, а не в самом городе. У Морган появился свой акцент за время учебы в Бостонском университете, и, услышав Вагнеров, я стала скучать по тому слабому акценту, который у меня был раньше.

– Вода только закипела. Ждать где-то час или около того. У тебя будет немного времени, чтобы умыться и устроиться.

– И рассказать мне все о Джейкобе, – сказала Морган, пошевелив бровями.

Я засмеялась, а голова шла кругом, как это часто бывало у Вагнеров. Их дом был полон весельчаков-экстравертов, и они буквально жили для того, чтобы принимать у себя дома гостей.

– Нас сегодня только четверо? – спросила я, стараясь чтобы мой голос звучал непринужденно, как будто я больше всего интересовалась другими членами свадебной вечеринки.

– Ага! Все остальные приезжают завтра, и, даже когда доберутся сюда, большинство из них останутся в Бостоне. Они хотят осмотреть город, пока находятся здесь. Так что да, сегодня вечером будем только мы, – сказала Морган, прыгая рядом со мной. – Ну, и Тай. Если он, конечно, когда-нибудь покинет свой офис, – добавила она, закатив глаза и ухмыльнувшись.

Мое сердце упало, а кровь отлила от лица при одном упоминании его имени. Это походило на вспышку воспоминания из давнего сна. Я видела то, как улыбка Тайлера затуманила мое зрение, словно удар молнии. Я видела его так ясно, как будто он уже был там, в фойе, вместе с нами.

Чувствовала, как его руки зарываются в мои волосы, притягивая ближе…

Я выдавила из себя жалкое подобие улыбки, тем самым прогоняя это воспоминание так же быстро, как оно пришло, но больше не произнесла ни единого слова.

– Пойдем, посидим у бассейна, – позвала Морган, в то время как ее родители, извинившись, вернулись на кухню. – Нам нужно многое наверстать.

Несколько часов спустя я сидела в личной ванной комнате, рассматривая в зеркале голубые подведенные глаза и ресницы, густо накрашенные черной тушью. Загар на коже делал голубой цвет еще выразительнее и эффектнее. Глаза всегда были моей любимой особенностью, и, смотря сквозь них, я удивлялась, почему сильная женщина, которой я стала, дрожит сейчас, как испуганная маленькая девчонка.

Конечно, ответ был очевиден, но мне не хотелось в этом признаваться.

Вздохнув, я провела пальцами по своим светлым волосам, чтобы уложить их на плечах так, как хотелось. Мои волосы были длинными и прямыми, а корни темнее, чем обесцвеченные пряди и кончики. Я нанесла легкий макияж, чтобы это не выглядело так, будто я очень старалась над ним. Необходимо было только скрыть темные круги под глазами. Хотя ужин только с семьей Вагнеров будет непринужденным, я все же надела чистые белые джинсы и свой любимый пыльно-синий топ, который завязывался спереди, немного открывая живот. Всю жизнь у меня было спортивное телосложение, похожее больше на доску. Если раньше я молилась о сиськах, бедрах и заднице, то за последние несколько лет пришла к принятию и ценю свое тело таким, какое оно есть.

Бросив последний взгляд на одежду, я нервно вздохнула, выключила свет в ванной и спустилась вниз, где играла музыка.

В какой-то момент нужно покончить с этим.

Вся семья находилась на кухне: отец вносил последние штрихи в приготовление ужина, в то время как Морган с мамой сидели за кухонным островком, каждая с бокалом красного вина в руке. Как только я присоединилась к ним, Морган налила и мне тоже.

– Как давно ты в последний раз ела настоящий ролл с лобстером, Жасмин? – поинтересовался Роберт.

– Очень давно.

– И не говори, – вмешалась Аманда. – Кстати, что случилось с твоим акцентом? Ты включила ту самую калифорнийскую девчонку?

– Я живу в Окленде, не в Лос-Анджелесе. И только то, что я научилась произносить английский звук «r» на конце слов, не делает меня менее похожей на девушку родом из Новой Англии. – Я расплылась в улыбке.

– Девушка из Новой Англии приезжала бы больше одного раза за семь лет, – произнес глубокий голос, и я закрыла глаза, почувствовав, что все мое тело вмиг напряглось.

Тайлер вошел на кухню с тем же угрюмым высокомерием и, опираясь на холодильник, скрестил руки на груди, когда увидел меня. Я избегала взгляда на него так долго, как только могла, но, наконец подняв глаза, поняла, что он смотрит на меня чересчур сурово. Пристальный взгляд Тайлера слегка опустился, оценивая меня. Он приподнял бровь, прежде чем на его дурацких пухлых губах появилась ухмылка.

– А, нет, ты, наверное, просто приехала как турист, посмотреть на листопад.

Морган произнесла его имя отчитывающим тоном, но это вызвало только смешок у ее отца.

Я прищурила глаза, делая все возможное, чтобы не замечать, каким высоким стал Тайлер. Как его подтянутые и загорелые руки скрестились на накачанной груди, а рыжевато-каштановые волосы все еще были немного длинными и мальчишескими, что делало его похожим на того парня, которого я оставила в прошлом. Это поразило меня.

– Сейчас лето, – подчеркнула я. – Если бы я приехала, чтобы посмотреть на листопад, то была бы здесь в октябре.

– Просто хочу сказать, что ты не можешь называть себя девушкой из Новой Англии, когда так говоришь и выглядишь, – сказал он, пристально смотря на меня. – Тем более твоя нога не ступала в Нью-Гэмпшир почти десять лет.

– Я могу называть себя так, как мне, черт возьми, захочется.

Он рванул вперед с вызовом во взгляде и склонился над кухонным островком, пока его глупая ухмылка на лице не оказалась прямо у меня перед носом. Я отклонилась назад в то же мгновение.

– Хм… давай-ка проверим. Как ты произнесешь название живописной дороги, по которой каждую осень проезжают все любители поглазеть на листопад, в том числе и ты?

– Канкамогус, – скрестив руки на груди, ответила я, сделав ударение на третий слог. – Но большинство вообще называют ее просто Канк.

– А теперь скажи «злой». – Тайлер ухмыльнулся, наклоняясь немного ближе, его темные глаза впились в мои, как будто он видел насквозь все, что я пыталась скрыть.

– Мне всегда нравилась твоя дерзость, ребенок. – Я оттолкнула его, и вся семья рассмеялась, а Роберт указал на меня деревянной ложкой, в которой лежал салат из лобстера.

Тайлер облизнул нижнюю губу, слишком долго рассматривая меня, после чего он отодвинулся от кухонного островка. Нырнув в холодильник, он взял летний эль Сэма Адамса и открыл крышку о край кухонной стойки, за что заработал шлепок по запястью от своей матери. Но, подмигнув мне, он поднес бутылку к губам и сделал большой глоток.

Покраснев, я наконец оторвала от него взгляд как раз в тот момент, когда Роберт сказал, что пора к столу.

Мне удалось успокоиться во время ужина в основном благодаря Аманде и Морган, которые заполняли пробелы в разговоре. Время от времени кто-то из них спрашивал меня о чем-нибудь. Например, о том, какой была Калифорния (красивая, как всегда), как работа (замечательно, количество подкастов с каждым днем растет все больше и больше) или, мой любимый вопрос, как мы с Джейкобом познакомились (на сетевом мероприятии для местных инфлюенсеров, он был самым обаятельным мужчиной, и я постаралась произнести последнюю фразу громко и с гордостью).

Но по большей части разговор вертелся вокруг предстоящей свадьбы.

Свадьба, которая должна была состояться на Кейпе через две недели.

Все мы должны были удивиться, когда Морган сказала, что выходит замуж за парня, с которым встречалась меньше года, и тем не менее через две недели они играют свадьбу. Но тот факт, что никто в этой семье и глазом не моргнул, свидетельствует о том, насколько хорошо мы знали нашу девочку. Она всегда была импульсивной, и не в том смысле, что купила бы пару туфель за триста долларов по прихоти. Нет, для Морган это всегда были важные события, огромные перемены, на которые она решалась за одну ночь, и никто никогда не мог ее отговорить.

Она отрезала свои волосы, даже не сомневаясь. На последнем курсе университета сменила специальность только потому, что нутром чувствовала, что так будет правильно. Сделала свою первую татуировку на подвальной вечеринке в Бостоне и купила лошадь, которую держала в конюшне за городом, так ни разу в жизни не прокатившись на ней верхом.

Как будто она постоянно размышляла над тем, каким будет ее следующий шаг, и, как только принимала решение, все шло именно так. Другого варианта в этом всем просто не было.

Поэтому, когда Морган познакомилась с Оливером Брэдфордом во время поездки со своими подругами на Кейп прошлым летом и с максимальной уверенностью сказала мне, что выйдет за него замуж до своего двадцатишестилетия, я ни секунды в этом не сомневалась. Когда она позвонила на прошлой неделе сообщить, что Оливер сделал ей предложение, меня нисколько не удивило, что она хочет выйти замуж именно двадцатого июня.

За четыре дня до ее дня рождения.

Я даже не спорила с ней по этому поводу, не пыталась уговорить подождать или же потратить время на планирование свадьбы. Я достаточно хорошо знала свою лучшую подругу, дабы понять, что даже пытаться не стоило.

Так что вместо этого я просто забронировала билет на самолет.

И я вернулась в город, в который обещала не возвращаться.

После ужина все собрались на заднем дворе вокруг костра, и Морган раздала папки толщиной около трех сантиметров с четкой надписью на обложках: «Свадебная программа Вагнер/Брэдфорд».

– Господи, сестренка, – сказал Тайлер, качая головой и изучая содержимое папки, которую держал в одной руке.

– Как будто ты ожидал от меня чего-то меньшего, – поддразнила Морган, усаживаясь рядом с братом. Он же в ответ что-то пробормотал себе под нос, за что получил собственной папкой по голове.

Тайлер сидел прямо напротив меня. Его глаза задержались на мне поверх языков пламени костра, а затем снова опустились на папку, лежавшую на коленях.

– Знаю, это чересчур, – призналась Морган, пока мы все листали свадебную программу. В ней были подробно указаны мероприятия буквально на каждый день предстоящей свадьбы, а также расписание самой церемонии.

– Я всю неделю работала с организатором свадьбы, чтобы все подготовить, но нам еще многое предстоит сделать. – Она пожала плечами. – Оказывается, довольно сложно спланировать свадьбу за две недели.

– Неужели, – задумчиво произнесла ее мама.

Морган проигнорировала шуточный выпад, на что я лишь улыбнулась, и она начала рассказывать обо всем, что мы будем делать в течение следующих двух недель. Остановившись, чтобы перевести дух, на том дне, когда мы должны были заниматься сервировкой центральной части стола, я подняла руку, как будто была на уроке.

– Да, Джаззи?

– Эм… У меня же будет время поработать во время всех приготовлений, да? Мне нужно отредактировать две серии подкаста «Весь этот джаз». Еще я выступаю в качестве приглашенного гостя на другом большом подкасте в Нью-Йорке.

– Да, конечно. Там, где окошки между делами, – это абсолютно свободное время.

Морган ответила с такой уверенностью, но, оглядев все распланированное время, я с трудом смогла определить, где свободное.

– Уверен, твои фанаты переживут, если ты продержишься неделю или две без своего подкаста, – сказал Тайлер, и это оказались первые слова, сказанные мне напрямую после ужина.

Я не потрудилась даже взглянуть на него, просто облизала большой палец и перелистнула следующую страницу папки.

– По крайней мере, не все мои фанаты – девчонки младших классов.

Морган задорно посмеялась над этим.

– Звучит так, будто кто-то завидует моим четырем миллионам подписчиков на YouTube, – съязвил Тайлер в ответ.

– Разве они считаются, если им всем меньше восемнадцати? – Я встретилась с ним взглядом.

Глаза Тайлера яростно горели огнем, но я сдерживала свою дерзкую ухмылку, насколько могла.

Тайлер был финансовым консультантом и пошел по стопам своего отца, как мы всегда и надеялись. Он был без ума от денег и инвестирования с нашей первой встречи. В то время как его отец разбогател, работая с состоятельными людьми в Новой Англии, Тайлер делал себе имя в большей степени в повседневной жизни среди обычных людей. Он завел канал на YouTube, учась в университете – примерно в то же время я начала свой подкаст. В некотором смысле мы оба преуспели.

Конечно, мой подкаст набирал популярность благодаря контенту.

Его же канал набирал популярность благодаря тому, что Тайлер быстро стал известен в интернете как Горячий Парень с Деньгами.

Все начиналось постепенно, с того, что он, одетый в костюм, в своем тускло освещенном офисе раздавал советы по составлению бюджета и управлению задолженностью по кредитным картам. Чем больше видео Тайлер снимал, тем больше комментариев перешло от «Стоит ли мне обратиться к индивидуальному пенсионному плану Рота или лучше традиционный пенсионный план?» к «Божечки, этот парень такой сексуальный, что мне все равно, что я ничего не понимаю из того, о чем он говорит».

Его видео все больше и больше привлекали внимание женской аудитории. Ими делились, и стали распространяться сплетни, что на YouTube появился горячий парень с деньгами, который штурмом берет финансовый мир. Тайлера приглашали сниматься для других довольно популярных каналов. Один из них принадлежал известной домохозяйке из реалити-шоу начала 2000-х, и, хотя я была уверена, что он действительно помог многим людям, испытывающим финансовые трудности, в основном Тайлер был знаменит тем, что являлся сексуальным и богатым парнем – двойной удар.

Оказавшись на высоте, он не стал оспаривать это название. Фактически воспринял это как призыв к действию и изменил название своего канала на «Горячий Парень с Деньгами» и даже снимался в некоторых видео без рубашки или во время тренировок.

Не то чтобы я их смотрела, конечно.

– Мне нравится, что вы двое все еще цапаетесь из-за всякой ерунды, – с нежностью сказала Морган, ее глаза расширились, когда она перевела взгляд со своего брата на меня. – Клянусь, это так похоже на старшую школу и на те дни, когда мы были вместе. Дети Вагнеров и Плюс Один.

В тот момент я и Тайлер обменялись мрачными взглядами, потому что мы больше не были Детьми Вагнеров и Плюс Один с той ночи, когда пересекли черту.

Он использовал меня, а потом сразу же отверг. В итоге я уехала, и на этом все закончилось.

Прочистив горло, я вернула внимание Морган к расписанию, задав вопрос о цветах, и это помогло переключить ее на другую тему.

Где-то на шестой странице я начала терять концентрацию. Мои мысли были заняты вопросом о том, каково это разговаривать с Тайлером после стольких лет. Я попросту не ожидала, что когда-нибудь вновь увижу его. Теперь невозможно было сказать, Тайлер дразнил меня так, как раньше, или ненавидел.

Если последнее, то у меня не было ни единой мысли почему.

Это он игнорировал меня. Он сказал, что произошедшее между нами – ошибка.

Он разбил мне сердце.

Тайлер не имел никакого права злиться на меня, и по какой-то причине меня действительно задевало то, что он, кажется, думал обратное.

Это я должна ненавидеть его вечность, а не наоборот.

– …дегустация торта, из-за которой я даже не уверена, что хочу торт. В смысле, да, это традиция, но я люблю пончики. Что, если вместо этого мы закажем фургон с пончиками? – Она ахнула, щелкнув пальцами. – Может, мы сделаем пончики на основе яблочного сидра?! Знаю, что это скорее осенняя вещь, но это же свадьба. Я думаю, что можно было бы сделать исключение. Ух, – продолжила Морган, говоря так же быстро, как и всегда. – В понедельник перед свадьбой мы отправимся на Кейп, так что нам придется кое-что из этого взять с собой. Надо распределить, кто что берет из украшений и тому подобное.

О, Господи!

Ее внезапное восклицание заставило меня подпрыгнуть на месте.

– Тай, Азра прилетает завтра?

Волнение Морган при упоминании о том, кем бы, черт возьми, ни была эта Азра, с таким же успехом могло быть живым, дышащим существом, судя по тому, как оно исходило от нее.

– Эм, не завтра, – прочистил горло Тайлер. – На этой неделе у нее две съемки подряд, а в следующие выходные – благотворительное мероприятие. Думаю, мы встретимся с ней сразу на Кейпе.

– Оу, а я надеялась, что она будет здесь на мальчишнике и девичнике, – надулась Морган.

– Прости. – Тайлер сглотнул, избегая со всеми встречи взглядами.

– Что ж, это сделает путь к Кейпу еще более волнующим, – решила Морган, а после потянулась ко мне. – О боже мой, Джаз. Ты полюбишь Азру. С ней очень весело.

– Кто такая Азра? – Я улыбнулась, но мою грудь сдавило – предупреждающий знак, на который мне следовало обратить внимание.

– Это суперсекретная, суперпревосходная девушка Тайлера, – отозвалась миссис Вагнер.

Они с Морган захихикали, когда мистер Вагнер что-то ответил, но я не слышала ни слова из того, что он сказал.

Мои глаза были прикованы к Тайлеру, а он наблюдал за моими, и на этом огромном заднем дворе не было ни единого глотка кислорода.

– Оу, – выдохнула я.

Морган продолжала рассказывать о том, какой милой была Азра, о том, что она модель и крупный Instagram[2]-инфлюенсер. О том, что она родом из Турции и вообще невероятная девушка. Но я почти ничего не слышала. Теперь грудь так сдавило, что казалось, будто мои легкие вот-вот покинут тело, опасаясь быть полностью раздавленными грудной клеткой.

У него есть девушка?

Почему я этого не знала?

И почему это так меня волнует?

Тайлер просто наблюдал за мной, в ожидании какой-либо реакции, а в тот момент мои мысли были где-то не здесь. Ладони вдруг стали влажными, а сердце невыносимо громко стучало в ушах.

Собрав всю силу воли, которая имелась, я сумела сохранить нейтральное выражение лица.

– Не могу дождаться встречи с ней, – наконец выдавила я, все еще не сводя с Тайлера пристального взгляда.

Он моргнул, но в остальном никак не показал, что вообще услышал меня.

И Морган дальше продолжила разговор о приготовлениях к свадьбе.

Я оторвала глаза от Тайлера, но все еще чувствовала его неотрывный взгляд, пока Морган пробегалась по расписанию. Мне удалось оставаться спокойной и невозмутимой, пока она не закончила. Затем, сославшись на смену часовых поясов, я сказала, что устала, и извинилась за свой ранний уход.

– Разница всего лишь в три часа, – надув губы, подметила Морган. – Я думала, у тебя будет куча энергии. Хочу не спать всю ночь и болтать без умолку!

– Знаю, наверное, я просто устала от долгого перелета. – Я сжала ее руку. – Но у нас есть завтрашний день. Обещаю, что лягу спать не раньше полуночи.

– Пф, не раньше двух часов ночи, – произнесла она, крепко меня обнимая. – И ты познакомишься с Оливером!

– Не могу дождаться, – абсолютно искренне ответила я, крепко сжав подругу в объятьях в ответ.

Аманда и Роберт тоже обняли меня, а Тайлер стоял на месте, глядя через пламя костра.

– Спокойной ночи, Жасмин, – будто машинально пробормотал он, при этом держа руки в карманах, пока свет от пламени играл с тенями на его лице.

– Спокойной ночи, – прохрипела я.

А потом поднялась к себе наверх, чтобы провести первую бессонную ночь в Нью-Гэмпшире.

Глава 2

Вдох. Три шага. Выдох. Три шага. Вдох. Три шага. Выдох. Три шага.

Знакомые звуки были усладой для моих ушей. Кроссовки стучали по мощеной извилистой дороге, которая вела вниз от дома Вагнеров к центру Бриджчестера. Руки двигались вперед-назад, ритм дыхания быстрый, но комфортный, даже несмотря на пятикилометровое расстояние.

Бег всегда был моим спасением, утешением, ответом на стресс, а также моим праздником, когда все казалось правильным. Неважно, была я в самой глубокой яме в своей жизни или стояла на самой высокой горе, бег всегда был со мной.

Такой незаменимый. Надежный. Необходимый.

После ночи, которую я провела, ворочаясь с боку на бок, мне просто необходима была разрядка.

Я сказала себе, что это из-за нарастающего волнения, нервозности, которые испытывала, будучи подружкой невесты на свадьбе, до которой оставалось меньше двух недель. Мне нужно было многое сделать, спланировать, со многим помочь, при этом необходимо каким-то образом сохранять баланс между всеми этими делами и работой. Должно быть, именно по этой причине я не смогла уснуть, уставившись в потолок в комнате «Гибискус люкс». Из-за этого у меня сдавило грудь, и казалось, что от давления мои легкие превратятся в пыль.

Это не имело абсолютно никакого отношения к Тайлеру.

Я убеждала себя в этом.

Смена калифорнийского вида была настолько приятной, что благодаря ему я чувствовала, как все переживания и тревога покидают меня с каждым вдохом, особенно в момент пробежки того же знакомого круга, который я обычно пробегала, когда оставалась на ночь у Морган. Ноги сами несли меня, направляя по скрытым проездам и проселочным дорогам прямиком к окраине города, где я повернула, чтобы отправиться обратно.

Так странно, что после долгих лет разлуки все по-прежнему казалось столь знакомым и в то же время каким-то новым.

Свежий воздух и прохладное утро в Новой Англии бодрили. Фактически все еще была весна, хотя до лета оставалась всего пара недель, и мне нравился этот запах влажной травы по утрам, ощущение легкого ветерка, дующего с гор, захватывающие дух виды первых лучей солнца, пробивающихся сквозь ели и сосны.

Одиннадцать километров и час спустя все беспокойство, которое было прошлой ночью, полностью исчезло.

Во всяком случае, до тех пор пока я не завернула из прихожей на кухню и не увидела, что была не единственной, кто встал так рано в воскресное утро.

Тайлер сидел за кухонным островком в темно-синих спортивных штанах и обычной белой футболке, поставив одну ногу на пол, а другую небрежно закинув на нижнюю часть стула. Его волосы были в полном беспорядке. Они торчали в разные стороны. Обеими руками он держал кружку с горячим чаем, взгляд сосредоточен на айпаде, который стоял перед ним, а в ушах беспроводные наушники.

Сначала он меня не заметил. Я молча замерла у входа на кухню и наблюдала за ним. Прошлым вечером я сделала все возможное, чтобы избежать его взгляда, но сейчас можно было украдкой понаблюдать. Моя грудь вновь сжалась, а во рту стало сухо.

Карие глаза Тайлера были скрыты под нахмуренными бровями, а выражение лица казалось серьезным, когда он следил за происходящим на экране планшета. Маленькие морщинки залегли в уголках глаз, морщинки, которых не было в юношестве. Возникло ощущение, будто он превратился из парня в мужчину просто за один щелчок пальцев. Хотя, с другой стороны, прошли годы.

Я видела его в социальных сетях, наблюдала издалека, как только появился его канал на YouTube. Видела фотографии в соцсетях, на которых он путешествовал по Европе: совершал пешие прогулки в Австралии, плавал в термальных источниках в Исландии. Само собой, я не подписывалась на него, но его профиль был открытым, что позволяло мне пролистывать фотографию за фотографией в те ночи, когда я находилась в жалком состоянии.

Но фотографии и видео не имели ничего общего с мужчиной, который сидел за кухонным островком.

Он был чем-то средним между мальчиком, которого я когда-то любила, и мужчиной, которого никогда не знала. Знакомый и такой недосягаемый одновременно.

Тайлер мотнул головой в ответ на что-то, разочарованно вздыхая, а затем немного отодвинул барный стул и сделал глоток чая. Сперва его глаза переключились на меня, затем он перевел свое внимание к экрану, а после окончательно ко мне.

Что-то изменилось в его взгляде. Словно перед ним пронеслась тень, захватившая его в плен. Я была одета в шорты для бега и обычную майку, но, судя по тому, как Тайлер смотрел на меня, мне казалось, что я совершенно обнаженная.

Вот что заставляло меня чувствовать его пристальный взгляд – и так было всегда.

Взгляд обнажал меня догола.

Я фыркнула, разрывая наш зрительный контакт, и прошла на кухню, как будто его здесь вообще не было. Я протянула руку к шкафчику, в котором, насколько помню, хранилась вся стеклянная посуда, и взяла оттуда стакан. Затем залезла в холодильник за фильтрованной водой в кувшине и налила себе прохладной жидкости до краев.

– Утренняя пробежка уже окончена, хотя только семь утра, – задумчиво произнес Тайлер, и я повернулась к нему лицом, когда он вытащил наушники из ушей. – Это впечатляет, даже если судить по твоим меркам.

– Я встаю почти каждое утро в пять, – отмахнулась я.

– Пять, говоришь? Раньше вставала позднее, около девяти, если правильно помню.

– Да, ну знаешь, многое изменилось с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.

– Поверь мне, – сказал он низким хриплым ото сна голосом. – Я в курсе.

То, как он произнес эти слова, было схоже с тем, как если бы они были неприятными на вкус. Словно яд, который он выплюнул на пол. От его взгляда можно было почувствовать жар, из-за которого к моему лицу прилила кровь. Чтобы охладиться, я поднесла стакан с водой к губам и сделала первый глоток.

– Как спалось? – поинтересовался Тайлер.

– Не лучшим образом.

– Из-за смены часовых поясов?

– Наверное. – Я убрала свой длинный хвост с шеи, перекинув за спину, и вытерла выступивший пот, при этом старательно избегая его взгляда.

Между нами повисла гробовая тишина, и я уставилась в пол, в то время как Тайлер вовсю наблюдал за мной.

– Ты не говорила, что у тебя появился парень.

Слова вырвались из ниоткуда, и я наконец встретилась с ним взглядом. В это мгновение мое сердце колотилось где-то в горле. Казалось, нет ничего особенного в том, что Тайлер не знает о Джейкобе. Разве что в моем профиле были наши фотографии, и этот факт лишь убедил меня в том, что Тайлер никогда не искал меня.

Я буквально ничего не значила для него.

И если его действия семилетней давности этого не доказывали, то простое заявление, которое он только что сделал, все подтвердило.

– Мы вообще-то даже не разговаривали, – напомнила ему, подавляя желание сказать, что ты тоже ничего не говорил мне о своей девушке.

– Знаю. И почему же?

Его глаза внимательно следили за мной, но мы оба понимали, что он знает ответ на этот вопрос. Мне не нравилось, как Тайлер вел себя прошлым вечером, будто бы имел право злиться на меня, и мне также надоел весь этот детский сад с притворством, будто между нами ничего не произошло.

– Я не буду с тобой это обсуждать. – Я оттолкнулась от стойки, на которую опиралась.

– Обсуждать что?

– Так, я собираюсь принять душ, – сказала я, избегая его взгляда и выходя из кухни. – Получай удовольствие от просмотра утреннего порно.

– Так и сделаю. Как раз все подходило к лучшей части. Ну, знаешь, кляп во рту и все такое. – Тайлер усмехнулся, скрестив руки на груди.

– Ты отвратителен.

– Полагаю, это как раз потешило мое любопытство по поводу того, осталась ли ты все еще ханжой или нет.

Я отмахнулась от него, покидая кухню, и все еще слышал его смех, несмотря на то что находилась уже на полпути вверх по лестнице. Я знала, что он шутил, пытался вывести меня из себя и задеть.

И это прекрасно работало.

Я чувствовала ненависть.

Спустя час я приняла душ, оделась и отправилась на встречу. Посреди самой популярной закусочной Бриджчестера я упала в крепкие объятия тети Лауры.

– Ох, ты прекрасна, ребенок, – ворковала она, прижимая меня к себе, а после того как отстранилась, ее руки продолжали держать мои. – Прошло так много времени.

– Мы виделись полгода назад, когда ты приезжала в Окленд на Рождество, Ти-Эль.

Она, как и всегда, искренне улыбнулась этому прозвищу. Это было сокращение от тети Лауры, которым я нарекла ее, когда была младше – еще до переезда.

Теперь казалось, что прошла целая вечность.

– Полгода – это слишком долго. Особенно когда ты так быстро взрослеешь и уже успела стать такой прекрасной женщиной.

Я улыбнулась, глядя на нее, когда мы уселись на ресторанном диване, который она заняла для нас. На столе уже стоял кофе, из чашки которого шел пар, и апельсиновый сок, ожидавший меня. – Тебе придется скоро наведаться ко мне снова, – предложила я.

– Или ты могла бы приезжать сюда почаще, – возразила тетя, открывая меню. – Если бы я знала, что для того, чтобы заманить тебя в Бриджчестер, потребуется свадьба, то давным-давно бы свела Морган с каким-нибудь бедолагой.

Когда официантка подошла к столику, мы сделали свой заказ. Тетя Лаура выбрала любимые блинчики, а я – омлет из яичных белков. Как раз в тот момент, когда у нас забрали меню, на мой телефон пришло уведомление с сообщением от Джейкоба.

Джейкоб:

Что ж, теперь, когда у нас разница в три часа, я чувствую себя еще большим ленивым бездельником. Ты, наверное, не спишь уже как несколько часов и успела пробежать марафон.

Я мягко усмехнулась, набрав ответное сообщение, а затем спешно засунула телефон обратно в сумочку.

– Джейкоб? – спросила тетя Лаура, приподняв бровь и отхлебнув глоток кофе. Румянец на щеках ответил за меня, на что она улыбнулась. – Похоже, у вас все довольно серьезно. Как долго вы уже вместе?

– Семь месяцев, – произнесла я, и в животе затрепетало бесчисленное количество бабочек.

Я любила Джейкоба.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать данный факт, но это произошло. Он был моим лучшим другом в Калифорнии, и мы виделись с ним минимум три раза в неделю. У нас были общие увлечения, к примеру, мы совершали походы по фермерским рынкам, наполняли наши выходные живой музыкой и многие дни проводили на солнце. В то же время у каждого оставались свои увлечения: бег – для меня, кроссфит[3] – для него.

К тому же секс был просто потрясающим.

Это именно те отношения, в которых я нуждалась.

С ним было легко. Непринужденно.

Ничего подобного я раньше не испытывала.

– А Джейкоб мне нравится, – решительно заявила тетя Лаура. – Он показался мне таким джентльменом, когда я праздновала у вас Рождество.

– Джейкоб всегда такой, – задумчиво произнесла я с отстраненной улыбкой. – Никогда не встречала никого, похожего на него.

– Хм… может быть, в следующий раз ты вернешься в Нью-Гэмпшир, уже играя именно свою свадьбу.

– Ладно, Ти-Эль. Не забегай вперед. – Я фыркнула от смеха. – Как идут дела в твоем салоне?

Моей тете было четырнадцать, когда я родилась у мамы, поэтому она всегда чувствовала себя скорее старшей сестрой, нежели тетей. Конечно, до некоторого времени пришлось быть моим опекуном, но ей никогда по-настоящему не приходилось наказывать меня или воспитывать. В целом я была хорошим ребенком, если вычесть вечеринки по выходным, которые время от времени доставляли мне неприятности.

Ти-Эль владела единственным салоном красоты в городе, одним из немногих во всем округе. Именно ее стоило благодарить за то, что она показала мне, как придавать форму бровям, осветлять волосы и красить ногти. До переезда эти вещи казались мне чем-то вроде ракетостроения. Я могла целый день наблюдать, как мама делает макияж и прическу, но никогда не знала, с чего же начать.

Временами было впечатление, что я имею больше схожего с тетей Лаурой, а не с мамой. У нас обеих светлые волосы, в то время как моя мама была брюнеткой, наши глаза ярко-голубые, у мамы же они были скорее серого оттенка. Также она имела округлые формы, а мы с тетей Лаурой были более стройные и подтянутые.

Но может быть, я просто хотела иметь больше общего с Ти-Эль, а не с мамой. Не то чтобы приходилось сильно стараться для этого, она даже не пыталась связаться со мной с того дня, как уехала в Финикс, кроме одного раза несколько лет спустя, когда, позвонив тете Лауре, спросила, как у меня дела. Естественно, та сказала, что ей стоит приехать навестить меня и выяснить все самой, но моя мама трусиха и побоялась столкнуться с последствиями своего отъезда.

Во мне скопилось слишком много обиды, чтобы когда-либо попытаться связаться с ней снова.

Моей тете также было тяжело потерять свою сестру. В тот день, когда мама оставила нас в Бриджчестере и разорвала все связи, она забила последний гвоздь в крышку гроба их взаимоотношений. Тетя Лаура не одобряла подобных действий, а мама, в свою очередь, не хотела спасать их отношения, если это означало отказаться от всего того, что она имела со своим парнем в Финиксе.

Я даже не знала, вместе ли они до сих пор.

Что еще более важно, мне плевать.

У меня скрутило живот при одной мысли о ней, и я предпочла выкинуть все ненужное из головы, сосредоточившись на тете Лауре, которая рассказывала мне о новых лаках для дип-маникюра в салоне и последних тенденциях в прическах, которые приводили ее в шок. Разговор протекал легко, и мы успели обсудить все, начиная с моего подкаста и заканчивая тем, от каких шоу мы фанатели на Netflix, пока на телефоне не зазвонил будильник, дающий понять, что мне пора уходить.

– Ну что ж, мой выход. Пора начинать свадебное безумие, – вздохнула я.

– До сих пор не могу поверить, что Морган планирует это за две недели.

– Не можешь? – парировала я.

– Ну, хорошо, могу, но серьезно, разве большинству невест не требуется год для подготовки? Полтора года?

– Морган не из числа большинства невест, – сказала я со смешком, вставая из-за стола и доставая наличные из кошелька. Тетя Лаура быстро оказалась рядом со мной и остановила мою руку прежде, чем я успела взять деньги.

– Даже не думай об этом, малышка Джаззи. За мой счет. – Она притянула меня к себе, чтобы снова обнять. – Увидимся завтра вечером на вечеринке.

– А пока молись о моем здравом рассудке, – ответила я.

Она засмеялась, а затем, отстранившись, но продолжая держать за руки, осмотрела меня с ног до головы.

– Хотела бы я, чтобы моя сестра увидела ту прекрасную женщину, которой ты стала.

– Просто пытаюсь не отставать от своей крутой тети. – Грудь сжалась, и вместо того, чтобы подтвердить заявление, я просто поцеловала ее в щеку и сжала руку в ответ.

Она лишь отмахнулась, но от меня не ускользнул блеск в ее глазах.

– Знаешь, я все еще так злюсь на нее, – прошептала тетя Лаура, приглаживая прядь моих длинных волос. – За то, что бросила тебя. Бросила нас. Но иногда я скучаю по ней, и мне интересно, что было бы, если бы она осталась.

– А мне нисколько не интересно.

Это все ложь, но тетя Лаура не винила меня в этом.

Я одарила ее прощальной улыбкой и покинула закусочную, выйдя на Мэйн-стрит, которая уже наполнялась как туристами, так и местными жителями. Этот возбужденный шум со всех сторон смыл все остатки раздражения, оставшиеся от разговоров о моей маме, и я улыбнулась, погружаясь в эту атмосферу.

Лето было не за горами, и это ощущалось в воздухе.

Обещание более долгих дней и жарких ночей.

Глава 3

Остаток дня перед глазами мелькали только бриллианты и шифон.

Я встретилась с Морган и ее мамой в единственном бутике одежды в городе сразу после завтрака с тетей. Будущая невеста перемерила там все платья, пока не нашла идеальное. Оно было коротким и нестандартным, кремового цвета, а не белоснежное, с кружевными деталями, прикрывающими вырез в виде сердца и открытую спину. Оно сужалось на ее тонкой талии, юбка была мягкой и струящейся, и, когда Морган закружилась, юбка взлетела вверх, как у Сэнди в фильме «Бриолин». Послышался визг одобрения и восторга.

Портниха проколола булавками некоторые места, где требовались лишь незначительные изменения, пообещав, что платье будет готово через неделю. Затем настала моя очередь примерки.

Заставить Морган определиться с цветами, по-видимому, являлось самой сложной задачей, которую ее мама пыталась решить в течение последних нескольких дней. Она убедила меня примерить все цвета – от лесного зеленого до желтого, в цвет пасхального яйца. Но в момент, когда Морган увидела меня в длинном сиреневом платье на тонких бретельках и с разрезом сбоку, она ахнула и радостно захлопала в ладоши.

Вот и все, решение принято.

Остальная часть свадьбы строилась с учетом того факта, что ей понравилось, как это сиреневое платье смотрелось на мне, и я лишь улыбнулась, потому что в этом вся Морган.

Я единственная подружка невесты, и, что для меня стало новостью, Тайлер будет единственным другом жениха. Очевидно, они с Оливером сблизились за последний год, а лучший друг Оливера жил за границей, преподавал английский в Южной Корее, поэтому не смог организовать свой приезд домой на свадьбу за такой короткий срок.

Что ж, мы будем стоять вдвоем рядом с женихом и невестой.

Замечательно.

Как только платья были подобраны, мы встретились с Оливером у ювелирного магазина. Это моя первая встреча с ним, и я сразу поняла, что он мне понравится. Оливер был высокого роста и в некотором роде глуповат, с темно-коричневой кожей и улыбкой, которая могла осветить всю комнату. Он был точь-в-точь похож на Морган в том смысле, что исходящая от него энергия пронизывала все вокруг, наполняя радостью каждого человека, с которым он разговаривал.

Если я и не понимала этого раньше, то осознала именно в тот момент, когда увидела их с Морган.

Им суждено быть вместе.

Я наблюдала за влюбленными голубками, и тепло разливалось у меня в груди, когда они выбирали подходящие кольца. Это заняло не так много времени, как в магазине одежды, но все равно к тому моменту, как мы закончили, я была ужасно измотана.

И все еще не закончила с делами на день.

После быстрого ужина мы все собрались на переднем дворе Вагнеров, готовые познакомиться с тремя группами, проходящими прослушивание для выступления на свадьбе.

– Тебе лучше перестать, милая, – наклоняясь над креслом своего мужа, прошептала мне миссис Вагнер, когда я прикрыла ладонью очередной зевок. – Это только первый день.

– Никогда бы в жизни не подумала, что примерка платьев может быть такой утомительной.

– Тебе стоило прилететь пораньше и подготовиться к этому всему с моей женой и дочерью. Видит бог, они могли бы ходить по магазинам хоть весь день. – Мистер Вагнер хохотнул в ответ.

Аманда обхватила его лицо ладонями, поцеловала в щеку и подмигнула мне, прежде чем мы снова обратили свое внимание на группу, которая только что закончила выступать на поляне.

– Хорошо, – сказала Морган, держа в руках свой белый планшет, на котором серебристым текстом было написано «Невеста». – Это «The Alchemists». Они из Портленда и играют вместе уже четыре года. Давайте поаплодируем им.

Я усмехнулась, ведь нас было всего шестеро. Тем не менее все захлопали, что, казалось, также позабавило музыкальную группу. Морган заняла свое место рядом с Оливером. Он положил руку ей на колено и поцеловал в щеку, будто она была самым совершенным, самым очаровательным созданием, которое он когда-либо видел. После снова заиграла группа.

Каждая исполнила по три песни, две быстрые и одну медленную, устроив тем самым для нас мини-концерт на поляне перед домом Вагнеров. Когда последняя группа проходила прослушивание, Роберт протянул руку Аманде, после чего они, с любовью улыбаясь друг другу, принялись медленно танцевать на траве под исполнение песни Элвиса Пресли «Can't Help Falling In Love».

– Ох! – произнесла Морган, широко раскрыв глаза. – Да, мне это определенно нравится. Это поможет представить свадебный танец. Нужно соединить все воедино. – Она щелкнула пальцами. – Жасмин, Тай, вы, ребята, тоже танцуете. Может быть, тогда я смогу представить, как все будет.

Она произнесла эти слова взволнованно, постукивая пальцами по вискам и щурясь сквозь свои большие очки. При обычных обстоятельствах я бы посмеялась, подразнила ее и сделала одолжение, потому что это то, что я всегда делала для Морган. Один взгляд этой девчонки – и я сделаю все, что она захочет.

Кроме того, что она только что попросила меня потанцевать с ее братом. В последний раз, когда Тайлер прикасался ко мне, я обожглась, и ожог до сих пор не прошел.

Я долго смотрела на Морган, прежде чем мой взгляд встретился с глазами Тайлера, который уставился на меня с тем же чувством страха. Мы целенаправленно расположились по разные стороны ряда стульев, но теперь, казалось, не имело значения, какое расстояние мы пытались установить.

– Ну же, – взмолилась она, хлопая в ладоши и надув губы, обращаясь сначала ко мне, а затем к своему брату. – Это всего лишь для нескольких песен. Пож-а-а-алуста.

Глаза Тайлера закатились к небу, но он все же встал и, засунув руки в карманы своих брюк цвета хаки, принялся ждать, когда я присоединюсь к нему.

Я сглотнула, одарив взглядом Оливера так, словно он мог спасти меня.

Само собой, он ничего не заметил, потому что был полностью увлечен своей невестой. Он наблюдал за Морган с любопытной улыбкой на губах, как будто все еще пытался разгадать ее и ему нравилось каждое новое открытие.

Я старалась казаться невозмутимой, когда наконец встала на слегка дрожащие ноги, продолжая пялиться на траву. Я направилась туда, где танцевали Аманда с Робертом, и замерла недалеко от них, скрестив руки на груди. Через какое-то время Тайлер подошел ко мне, все еще продолжая держать руки в карманах.

– Ой, да ладно вам, ребята, – раздраженно произнесла Морган. – Вы ведете себя так, будто не танцевали тысячу раз в старшей школе.

Взгляд Тайлера был непроницаем, и он наконец вытащил руки из карманов, протягивая одну мне.

Мое сердце пропустило удар, затем отдалось двойным стуком в груди, когда я вложила свою руку в его. В тот момент, когда наша кожа соприкоснулась, я ощутила заряд электричества.

Было обжигающе горячо. И леденяще холодно. Всеобъемлюще. Этого было достаточно, чтобы послать волну мурашек по каждому сантиметру моего тела. Тайлер притянул меня ближе и обнял, после чего уставился своими темными глазами в мои. Так мы и начали раскачиваться в такт музыке.

Я поклялась, что никогда больше не увижу этого парня, и теперь он же держал меня в своих объятиях, точно так же, как в ту давнюю ночь.

Песня казалась долгой и затянутой, но мы все равно шаг за шагом двигались ей в такт. Глаза Тайлера не отрывались от моих, даже когда я оглядывала двор, его родителей, Морган, Оливера и просто землю. Каждый раз, когда я снова поднимала на него глаза, он смотрел на меня так пристально и упорно…

– Итак, как ты поживала последние семь лет?

– Замечательно. А ты? – Слова Тайлера словно вывели меня из транса, и я прищурилась, мгновенно разозлившись.

– Просто великолепно. – Это вызвало у меня смешок.

Мы снова танцевали молча, но на его лице была все та же дурацкая ухмылка.

– Что?

– Ничего. Просто смотрю на тебя. – Тайлер покачал головой, сделав паузу. – Это нормально? Я же могу просто смотреть на тебя, Жасмин?

Следующий глоток воздуха дался с бо2льшим трудом, чем все остальные, и я понятия не имела почему. У меня также не было ответа на его вопрос, и между нами снова повисло неловкое молчание.

– Кажется, ты нервничаешь, – сказал Тайлер себе под нос, когда песня практически подошла к концу.

– Тебе кажется.

– Ты дрожишь.

Стиснув от злости зубы, я проигнорировала его высказывание и взглянула на Морган, как будто она могла подать сигнал к прекращению этой пытки. Но затем рука Тайлера на моей спине скользнула ниже, пока не накрыла поясницу, и наши тела не прижались друг к другу.

Я подняла на него взгляд, глубоко вздохнув, а мои губы приоткрылись, но у меня не было времени спросить его, что, черт возьми, он делает, так как меня неожиданно отбросило назад.

– Просто расслабься, – потребовал Тайлер, после чего плавно и глубоко наклонил меня, осторожно удерживая одной рукой за талию. Я была непреклонна и всячески противилась этому жесту.

Но когда он снова прошептал это слово, не сводя с меня своих темных глаз, что-то внутри щелкнуло.

Расслабься.

И я растаяла.

Моя спина выгнулась, а голова откинулась назад, из-за чего волосы скользнули по его руке вниз водопадом. Я держалась за него, а он за меня, и на мгновение я оказалась зависнувшей в пространстве, где мне пришлось довериться Тайлеру Вагнеру, чтобы он не позволил мне упасть.

И он не позволил.

Когда последняя нота разнеслась по двору, он притянул меня к себе, отчего наши тела вновь соприкоснулись, а мои волосы рассыпались по плечам. Он посмотрел на меня сверху вниз, в то время как я уставилась на его грудь. Наши руки все еще обнимали друг друга, почти каждый сантиметр нас соединялся в невидимое поле, состоящее из жара и страсти.

Морган захлопала в ладоши, и магия момента рассеялась.

– Это было потрясающе! – взвизгнула она, после чего вскочила со стула и подбежала к нам.

Когда она и Оливер начали говорить с группой, он стоял прямо за ней, обняв за плечи.

Морган даже не думала о том, чтобы посмотреть, как мы танцуем под песни других групп. Словно тот факт, что эта музыка заставила ее родителей встать со стульев и начать танцевать, был каким-то знаком.

Вот так легко и просто ее решение было принято.

Тайлер ослабил свою хватку на мне совсем немного, но достаточно для того, чтобы я сделала первый полноценный вдох, а затем сделала шаг назад, пока мы совсем не перестали касаться друг друга.

Он снова засунул руки обратно в карманы, а затем одарил меня чем-то средним между ухмылкой и гримасой и, не сказав больше никому ни слова, прошмыгнул мимо, направившись к дому.

Оливер и Морган пожимали руки каждому участнику группы, и, пока ее отец обсуждал гонорар с солистом, мама разговаривала с двумя другими группами, ожидавшими на краю подъездной дороги.

Я стояла на месте и глядела в спину удаляющемуся Тайлеру, все еще ощущая тепло его рук на своих.

Что, черт возьми, это было?

Позднее, тем вечером, когда я проскользнула на задний двор с ноутбуком в руках, можно было услышать, как цикады громко стрекотали на деревьях, окружавших владения Вагнеров. Солнце спряталось за горизонтом несколько часов назад и захватило с собой дневное тепло, поэтому, поплотнее закутавшись в свой толстый кардиган, я направилась к большому столу рядом с бассейном.

Из воды на поверхность мягко поднимался пар, а вода была достаточно темной, если не считать небольшого количества света, который исходил от луны. Тот же свет разливался по озеру вдалеке, но в остальном во дворе было темно и тихо.

Я подумала, не опустить ли босые ноги в бассейн, так как знала, что вода подогревается, но быстро передумала, поскольку не захватила с собой полотенце. Вместо этого, поставив ноутбук на стол, я поджала под себя ноги, лежа в удобном кресле.

Я ввела пароль, потирая уставшие глаза, а затем, воспользовавшись моментом, просто насладилась спокойствием вечера, пока загружался мой домашний экран.

Так же сильно, как никогда не хотелось возвращаться в Бриджчестер, я безумно скучала по нему. Скучала по листьям, окрашивающимся в яркие цвета осенью, скучала по смене времен года. В Калифорнии круглый год было одно и то же – вечная весна. Сначала это казалось чем-то прекрасным, но со временем я обнаружила, что тоскую по красным и желтым листьям, по снегу и даже по дождливому сезону, который всегда втискивался между зимой и весной.

Я скучала по очарованию нашего маленького городка, по запаху любимого кофе моей тети Лауры и ее знаменитому банановому хлебу в духовке, по ночам, которые мы проводили, катаясь на машине по городу с Морган и Тайлером, занимаясь чем угодно, лишь бы только не ложиться спать до тех пор, пока солнце не поднималось над извилистыми дорогами нашего городка.

Морган назначила совместные посиделки на другой день по большей части потому, что Оливер находился в городе, а ей нужно было обсудить с ним кучу свадебных дел. Я полагала, что следующие две недели пребывания здесь будут такими. Она будет занята свадьбой – и именно так все и должно было быть.

Во всяком случае, у меня есть работа, но, сидя на улице, я предавалась воспоминаниям о том, сколько летних ночей мы с Тайлером и Морган плавали в этом бассейне, иногда даже набираясь храбрости отказаться от него в пользу озера, к которому в итоге со всех ног бежали, чтобы спрыгнуть с пирса. Озеро было далеко не таким нагретым, как бассейн, но будоражащим, как ничто другое.

Из-за воспоминаний на моих губах появилась улыбка, но в следующую секунду раздался всплеск в середине бассейна, и я закричала, вскочив и подняв свой ноутбук над головой, будто это было оружие.

Когда источник хаоса попал в мое поле зрения, Тайлер помотал головой, и вода разлетелась во все стороны с кончиков его лохматых волос. Я испустила протяжный вздох облегчения, опуская ноутбук, в то время как мое сердце бешено колотилось в груди.

– Господи, Тайлер, – произнесла я, ставя ноутбук обратно на стол. – Ты напугал меня до смерти. Что, черт подери, ты делаешь?

– Плаваю, естественно. – Даже в тусклом свете можно было разглядеть ухмылку на его дурацком лице, когда он подплыл ко мне поближе.

– Плавание предполагает движение, – подметила я. – Я нахожусь здесь по крайней мере две минуты, и в этом бассейне не было ни единого всплеска.

– Две минуты, говоришь? – уточнил Тайлер, положив руки на край бассейна и посмотрев на меня снизу вверх. Как же это было красиво – то, как лежали его руки, как выпирали бицепсы и подчеркивались мышцы под тенями и лунным светом. – Возможно, это новый рекорд.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Я сидел на дне бассейна, – объяснил он.

– Ага, задержав дыхание, – невозмутимо ответила я. – Прямо как ребенок.

– Эй, не говори так, пока сама не попробуешь. Там, внизу, так спокойно.

Сердце все еще сильно колотилось, пытаясь выровнять пульс после моего почти что сердечного приступа. Снова усевшись за стол и настроив экран своего ноутбука, я решила, что лучше притворюсь, будто Тайлера вообще нет, и займусь тем, ради чего, собственно, вышла на улицу.

Работа.

– Хочешь попробовать?

– Попробовать что? – Я уже включилась в рабочий режим, набрасывая план для подкаста, в котором буду приглашенным гостем.

– Посидеть на дне бассейна.

– Пожалуй, откажусь.

Тайлер усмехнулся, и боковым зрением я увидела, как он поднимается из воды, подтягиваясь на сильных руках. Теперь он сидел на краю, лицом ко мне, одна его нога все еще болталась в воде.

Я не осмеливалась взглянуть на все остальное.

– Знаешь, та Жасмин, которую я когда-то знал, любила повеселиться. Она была спонтанной. Безбашенной.

– Да, я уже не та девушка, которую ты знал раньше. – Мой нос раздувался от негодования, и чем дольше я пыталась вчитываться в свой набросок подкаста, тем чаще пробегалась взглядом по одному и тому же предложению несколько раз. – Может быть, ты вообще никогда по-настоящему меня не знал. – В следующий момент я взглянула на него.

Я наблюдала за Тайлером недостаточно долго, чтобы увидеть реакцию на сказанные мною слова, а вместо этого просто вернула свое внимание к работе, игнорируя его.

Только вот этот ублюдок рассмеялся и, встав, направился ко мне. С каждого сантиметра его тела капала вода. Плавки были черного цвета, и это единственное, что его прикрывало. Все остальные части тела выставлены напоказ под тусклым лунным светом. Пресс с годами стал только более рельефным. Тонкая полоска волос тянулась от резинки его шорт до середины груди, что было ново и незнакомо, но я все еще помнила, как рельефно изгибался его пресс там, где он переходил в бедра, образуя V-образную фигуру.

Когда Тайлер подошел ближе, я сглотнула и вернула взгляд к экрану ноутбука, чтобы он не мог заметить, как я на него пялюсь.

– Ты такая раздражительная, – произнес он.

После этих слов его мокрые руки потянулись вперед и закрыли крышку моего ноутбука.

– Эй!

– Ну же, – настаивал Тайлер, протягивая мне ладонь. – Я не видел тебя много лет. Поплавай со мной.

– Работа не ждет, – нахмурившись, ответила я, снова открывая ноутбук.

– Сейчас десять часов вечера, – произнес Тайлер, будто это имело значение. – Ты и так работала весь день. Может быть, не над подкастом, а над подготовкой к свадьбе моей сестры, что не менее сложно. Давай же, – повторил он. – Отдохни.

Это так не похоже на меня. Быть раздражительной, как он случайно отметил. Тайлер прав – я была счастливой, жизнерадостной девушкой. Душой компании. Я не устраивала конфликтов. Во всяком случае, делала все, чтобы избежать болезненных моментов в своей жизни.

Но было в этом мужчине что-то такое, что совершенно сводило меня с ума.

И я не могла просто избегать его.

Больше нет.

– Послушай, – огрызнулась я. – Вероятно, ты можешь позволить себе просто взять отдохнуть и страдать хренью, но мне нужно просмотреть план подкаста, в котором я буду участвовать через три дня и у которого в среднем по семь миллионов слушателей на выпуск. Ясно? Поэтому, пожалуйста, сиди на дне бассейна, или плавай, или делай все, что душе угодно, но просто… оставь меня в покое наконец.

Я успешно проигнорировала его, не отрывая глаз от экрана своего ноутбука. Он стоял на месте, пока с его плавок и волос стекала вода, большими каплями падая на каменное покрытие, окружающее бассейн. Тайлер долго стоял неподвижно, казалось, ожидая, когда я снова взгляну на него. Но когда этого не произошло, он наконец отступил.

– Как знаешь, – только произнес он, после чего на полной скорости побежал и плюхнулся бомбочкой в бассейн – брызги поднялись настолько высоко, что полностью накрыли меня.

Вода в бассейне была теплой, но как только она попала на меня, ночной воздух мгновенно охладил ее. Я сидела с открытым от шока ртом, чувствуя, как мокрый кардиган прилипал к рукам, а волосы ко лбу. Каждый сантиметр моего тела дрожал от холода.

Тайлер со смехом вынырнул из воды и снова подплыл к краю бассейна.

– О, черт, Джаз, – произнес он, все еще посмеиваясь. Я возненавидела то, как мой желудок сжался от этого прозвища. Ненавидела чувство, от которого будто заново пережила тысячу летних ночей, когда Тайлер смеялся. – Мне жаль. Я не хотел…

Дальше я даже не слушала. Поджав губы, я снова захлопнула ноутбук, радуясь, что он, по крайней мере, избавлен от большей части брызг. На клавиатуре и экране было немного воды, но не настолько, чтобы повредить их. Держа ноутбук подальше от промокшей себя, я встала и направилась к дому.

– Джаз, подожди! – Тайлер продолжал смеяться, но стал более серьезным, когда вылез из бассейна и попытался догнать меня. – Да ладно тебе, прости меня. Я не хотел.

– Прости меня. Я не хотел, – передразнила я и, повернувшись назад, посмотрела прямо в его глаза. – Где-то я уже раньше слышала эти оправдания?

Это остановило Тайлера на полпути, и теперь мы оба неподвижно стояли во дворе, уставившись друг на друга. Смысл моего обвинения был громким и ясным. В этот момент я увидела не того мужчину, которым стал Тайлер после моего отъезда из Бриджчестера, а увидела парня, который причинил мне боль, оставив шрамы.

– Прости меня, Джаз. Я… я не хотел. Это было ошибкой. Мы не должны никому говорить о том, что произошло.

Голос Тайлера дрожал по телефону, как и моя нижняя губа, когда я пыталась подавить волну бушующих внутри эмоций.

Моя выпускная шапка и мантия висели рядом на дверце шкафа в маленькой спальне, в которой я жила последние четыре года. Это было не так много, но тетя сделала все, что могла, дабы помочь мне обустроиться самостоятельно.

Я сидела в одиночестве на своей кровати, в то время как Тайлер на другом конце провода говорил мне, что не хочет, чтобы я больше звонила. Это было слишком близко к тому чувству, которое я испытала, когда моя мать сказала похожие слова всего несколько дней назад.

Мне больше не хотелось слышать никаких извинений.

Больше не хотелось слышать никаких оправданий тому, почему никто и никогда не выбирал меня.

Все, чего я хотела – это сжечь свою выпускную мантию и фотографию нас с мамой, стоящую на прикроватном столике. И воспоминание о руках Тайлера на мне. И весь город Бриджчестер тоже.

Хотела уйти и никогда не оглядываться назад.

И прямо тогда я твердо решила для себя сделать это.

Я сглотнула, ожидая какого-либо ответа от Тайлера. Вспышка воспоминаний этого переломного момента жестко ударила по мне. Тем не менее я стояла ровно, высоко подняв подбородок, и когда он так и не воспользовался своим шансом объясниться, просто развернулась и направилась обратно в дом, больше не взглянув в его сторону.

На этот раз Тайлер не пытался меня остановить.

Глава 4

– Привет, красотка, – сказал Джейкоб на следующее утро. Его ленивая улыбка появилась на экране моего ноутбука, как только загрузился видеозвонок. В тот момент когда увидела его лицо и растрепанную копну светло-рыжих волос, я улыбнулась в ответ.

– Не такая уж и красотка сейчас, – отметила я, указывая на птичье гнездо в виде пучка на макушке, отсутствие макияжа, недостаток сна и в принципе отсутствие чего-либо, даже отдаленно похожего хотя бы на что-то милое. Я даже не приняла душ после утренней пробежки и была рада, что Джейкоб не мог учуять мой запах через экран.

– Ты всегда прекрасна. Как сегодня поживает моя девочка?

Мое сердце затрепетало, как это бывало всегда, когда он разговаривал со мной. Казалось, Джейкоб боготворил меня, словно королеву, всегда проявляя доброту и заботу. Я никогда не встречалась с кем-то вроде него, где в отношениях не было никаких драм, никаких притворств в том, что я пытаюсь казаться неприступной. С того момента, как встретились, мы сразу поняли, что нравимся друг другу.

Мы начали встречаться и через неделю расставили приоритеты. С этого момента никогда не приходилось задаваться вопросом, что я для него значу.

Здоровые отношения были достаточно непривычной вещью.

– Чувствую себя уставшей, – произнесла я хриплым голосом. Я потерла горло от этого странного звука и нахмурилась. Через два дня мне нужно записывать подкаст, и это был точно не тот звук, который мне нужно было услышать.

– Но в остальном все хорошо. Куча дел без остановки с тех пор, как приземлился мой самолет.

– Я понял это, основываясь на том, как мало мы переписывались, – дразнил Джейкоб.

Стоило ему улыбнуться, как его веснушки забегали по щекам. Когда он приподнял голову, опираясь на локоть, я отвлеклась на его крепкий бицепс, жалея, что не могу лечь ему на грудь, чтобы почувствовать, как эта рука обнимает меня.

– Как поживает мой любимый человек?

– Я же только что сказала, как я.

– Вообще-то я имел в виду тетю Лауру.

– Она все еще чудаковатая, и именно за это ее люблю. И все также без ума от тебя, – усмехнулась я.

– Эй, ты сказала, что мне нужно завоевать расположение одного человека, и я не отнесся к этому легкомысленно, между прочим.

– Я сказала «завоевать ее расположение», а не делать меня второй в очереди на то, чтобы выйти за тебя замуж.

Мы оба рассмеялись, но от меня не ускользнуло, как его зеленые глаза с любопытством наблюдали за мной – как будто ему правда было интересно, думала ли я о нас подобным образом.

О нашей свадьбе.

Мы с Джейкобом встречались чуть больше семи месяцев, но уже через три я осознала, что он серьезен в своих намерениях в отношении меня. Я же намеревалась не торопиться, веселиться, получать удовольствие просто от отношений, но со временем почувствовала, что ему нужно большее. Джейкоб как бы невзначай заговорил о том, какое кольцо я бы предпочла, как бы хотела, чтобы мне сделали предложение, какой дом мне бы понравился, где бы хотела обосноваться, хочу ли я детей…

Это был привычный и необходимый разговор для пары, находящейся в здоровых отношениях.

Но по какой-то причине каждый раз, когда разговор заходил в подобное русло, я замолкала.

– Как с работой? – поинтересовалась я, меняя тему, пока она не слишком сосредоточилась вокруг слова на букву «С».

Джейкоб также был инфлюенсером, как и я, за исключением того, что его тематика – это фитнес. У него было пятьсот тысяч подписчиков, многие из которых платили бешеные деньги за его видео по кроссфиту и носили его же бренд. Футболки, майки, головные уборы и многие другие вещи пользовались популярностью не меньше Nike. Когда мы только начали встречаться, у нас случилась совместная коллаборация: он разрабатывал линию одежды, ориентированную на бегунов, с моим именем на ней, а я, в свою очередь, вела с ним серию семинедельных мотивационных подкастов.

Таким образом наши отношения стали достоянием общественности.

– Как всегда, полностью в ней, – произнес он со вздохом, но улыбка была гордой. – Каждую неделю число подписчиков в приложении практически удваивается, и это просто не укладывается в голове, так что я как могу стараюсь размещать там контент, чтобы людям было что переварить после подписки. А завтра у меня по планам съемка видео для «HIIT Magazine».

– Ох, точно! – произнесла я взволнованно. – Ты будешь выглядеть слишком сексуально, когда с тебя будет капать пот. Пришлешь мне несколько закадровых видео?

Я пошевелила бровями, а Джейкоб покачал головой, хотя в тот момент его глаза жадно пожирали меня, особенно когда он увидел затвердевшие соски под майкой, которая была на мне – тонкий бюстгальтер ни капли не скрывал моего возбуждения.

– Почему бы тебе не позвонить мне завтра поздно вечером, и я устрою приватное шоу?

– Ты потрясающий, знаешь это? – Я сделала непристойный жест, который заставил нас обоих рассмеяться, и, вздохнув, наклонилась к экрану, чтобы рассмотреть его улыбку.

– Просто пытаюсь не отставать от своей суперзвездной девушки.

Я усмехнулась от этого заявления.

– Я абсолютно серьезен, – произнес Джейкоб. – Не преуменьшай свои достижения, Джаз. Это невероятно. Поверь, я знаю многих подкастеров, и ни один из них не приносит такой прибыли, как твой.

Я густо покраснела, заправляя за уши пряди волос, выбившиеся из неряшливого пучка на голове.

– Иногда это все кажется чем-то нереальным, – честно призналась я. – Такое чувство, как будто кто-то собирается позвонить мне на днях и сказать, что они допустили ошибку, а все депозиты на моем банковском счете предназначались кому-то совсем другому и нужно вернуть деньги.

– Что ж, поверь, детка, все эти деньги принадлежат только тебе, – улыбнулся Джейкоб.

– Кстати, об этом, – сказала я, чувствуя, как живот слегка скрутило от переживаний. – Мне на самом деле нужно определиться с бюджетом и с тем, как его сэкономить. В жизни не видела таких больших денег, – честно призналась я, что не было новостью для Джейкоба.

Он знал все о моем прошлом, о моем детстве, и, хотя я никогда не называла ему точных цифр, он знал, что сейчас мой заработок составляет более чем шестизначную сумму.

– Не думаю, что ты ведешь себя безответственно, обращаясь с деньгами.

– Нет, не особо, – произнесла я, но внутри чувствовала совершенно противоположное. Ни один человек и понятия не имел, сколько покупок в интернете я совершила.

Да, я действительно это сделала.

– Однако я достаточно много путешествую и делаю некоторые покупки необдуманно. Даже не проверяю счет, так как знаю, что деньги там есть, понимаешь? Я ничего не откладываю ни на будущую пенсию, ни на черный день… – пожала я плечами. – Просто думаю, что стоит немного повзрослеть. Мне двадцать пять, и на данный момент у меня действительно успешный бизнес. Но никто не гарантирует, что это продлится долго. Завтра же подкаст может провалиться, социальные сети вымрут, а весь мой доход от поддержки и рекламы вместе с магазином пойдут ко дну.

– Этого не случится.

– Но может, – произнесла я, тяжело вздохнув и выдавив что-то наподобие улыбки. Сердце сжималось от неприятного предчувствия. – Но нам не нужно беспокоиться об этом прямо сейчас.

Таков был мой стиль поведения. Всякий раз, когда что-то становилось слишком серьезным, слишком реальным, я убеждала себя и всех вокруг, что все в порядке и беспокоиться не о чем.

Вернее, хотелось в это верить.

Вплоть до того момента, когда все начинает выходить из-под контроля.

– Тогда ладно, – сказал Джейкоб и выгнул бровь, позволяя мне сменить тему. – Ты уже столкнулась с тем ужасным парнем, который разбил твое сердце?

Я чуть не поперхнулась, потому что это было абсолютно не то, что я имела в виду, хотя и хотела сменить тему.

Повторюсь, что Джейкоб знал обо мне все, включая главную причину, по которой я не собиралась возвращаться в Бриджчестер. Да, воспоминания о моей матери сыграли большую роль в этом решении, но также сыграло и то, что я не могла встретиться с Тайлером лицом к лицу после того, как он прикасался ко мне, а затем передумал, сказав, что это было ошибкой.

Я никогда не говорила Джейкобу имени того самого таинственного парня, который разбил мне сердце, и теперь была благодарна этому факту.

– На эту тему я тоже не хочу говорить, – произнесла я, что было умным, хотя и эгоистичным ходом, дабы избежать подобного вопроса, не солгав напрямую.

К счастью, я знала, что сексуальное желание Джейкоба такое же здоровое, как и мое, а поскольку меня не было уже несколько дней, понимала, как отвлечь его от всего остального.

Прикусив губу, я наклонилась вперед, играя с вырезом моей майки; глаза Джейкоба вмиг загорелись. Он следил за движением моих пальцев, и я практически видела, как начинала нарастать его эрекция.

– Ты выглядишь так сексуально сейчас, – томно прохрипела я. – Знаешь, что ты должен сделать?

– Что именно? – Его глаза потемнели от желания.

– Ты должен… – Я ухмыльнулась, облизывая губы, когда пальцы нырнули под майку.

Внезапно за дверью моей спальни послышались голоса, а затем она распахнулась без единого стука. Я резко выдернула руку из-под майки как раз в тот момент, когда чья-то тень исчезла за углом. Морган влетела в мою комнату и запрыгнула на кровать, заключив в объятия, от которых я упала на смятые простыни.

– СЕГОДНЯ ДЕВИЧНИК!

На ней были пижамные шорты в розово-белую полоску и такая же майка, а короткие волосы Морган находились в беспорядке, который мог посоперничать с моим. Я рассмеялась, когда Морган крепко сжала меня, а затем запрыгала на коленях по кровати, как семилетняя девочка на своей первой ночевке. Когда она поняла, что Джейкоб был на экране моего ноутбука, то плюхнулась на живот, утыкаясь лицом прямо в камеру.

– Божечки. Приветики, Джейкоб!

– Привет, Морган, – сказал он с доброй усмешкой.

– Не могу дождаться встречи с тобой вживую на следующих выходных!

– И я тоже. Много наслышан о тебе.

– О, поверь, слухи не идут ни в какое сравнение с реальностью, – дразнила она, болтая ногами в воздухе. – Извините, что помешала. Вы занимались этим?

– Морган, – отчитала я с улыбкой, после чего бочком подошла к ней, бросив на Джейкоба извиняющийся взгляд.

– Что? Зачем еще вам видеочат, если не для этого?

– Она не ошиблась, – произнес Джейкоб, указывая на Морган, которая засветилась от одобрения, глядя на меня с выражением «Видишь?»

– Вы двое даже не успели познакомиться лично, а уже сговорились против меня.

– Просто две капельки воды, которые очень любят тебя, – сказала Морган, целуя меня в щеку. – К тому же мне просто нравится приставать к тебе. – Затем она повернулась к экрану. – Хорошо, мистер Джейкоб. Я должна украсть твою девушку на некоторое время. Сегодня совместная мальчишник-девичник-вечеринка, и у нас куча дел.

– Совместные вечеринки, да? – улыбнулся он. – Невыносимо, наверное, расставаться с Оливером даже на одну ночь.

– Нам гораздо веселее, когда мы вместе. – Морган сказала это так непринужденно, будто ничто другое не имело смысла. – Почему бы нам не отпраздновать нашу будущую свадьбу вместе, а не порознь?

Джейкоб улыбнулся еще искреннее, и его темно-зеленые глаза встретились с моими, показывая, что он все понял.

– Напишу тебе позже, – произнесла я, посылая воздушный поцелуй, после чего пожелала удачи и завершила звонок.

Когда я опустила крышку своего ноутбука, Морган снова взвизгнула, плюхаясь на спину и ерзая на простынях.

– Можешь в это поверить? Сегодня у меня девичник. Боже, – сказала она с мечтательным вздохом, прижимая руки к груди. – Раньше мы мечтали об этом. Помнишь?

– Я помню, что тогда мы представляли себе ярко-розовые соломинки в форме пениса и абсолютно никаких мужчин, кроме одного-двух стриптизеров.

– Что ж, все меняется, – произнесла она, глядя на меня и стыдливо краснея. – Особенно когда ты по уши влюблена в парня, за которого выходишь замуж.

– Я правда счастлива за тебя, Морган, – улыбнулась я.

– Спасибо, подружка. – Ее глаза немного увлажнились, и, прежде чем эмоции смогли взять верх, она села прямо и, стащив меня с кровати вместе с собой, звонко шлепнула по заднице. – А теперь прими душ. Пришло время для маникюра, педикюра, косметических процедур и новой одежды!

Я все еще смеялась и потирала свою задницу, когда она выскочила из моей комнаты, сказав, что через двадцать минут ждет внизу.

А потом я нахмурилась, задаваясь вопросом: кому принадлежал тот второй голос за дверью, прозвучавший еще до того, как Морган вбежала в мою комнату?

Интересно, была ли тень, исчезнувшая в коридоре, той же самой, которая преследовала меня в течение многих лет.

Что самое лучшее в Оливере? Он любил караоке так же сильно, как и моя лучшая подруга.

Что было почти так же важно для меня.

Морган не была похожа на других невест, которых я знала, в том смысле, что она не хотела эпичного отдыха на выходных во время девичника. Нет, она пожелала, чтобы я спланировала что-нибудь сдержанное и непринужденное.

И хотя Морган хотела, чтобы я все спланировала, на самом деле моей задачей было просто предлагать варианты, которые она утверждала или отметала, а после брала бразды правления в свои руки, так как ей обязательно нужно было принимать участие в организации всех мероприятий.

Так что, когда я упомянула по телефону на прошлой неделе, что мы должны пойти в ее любимый караоке-бар, а затем развести костер в лесу около дома, она закричала от радости и назвала меня гением.

И вот мы здесь – пьяные, хотя было только девять часов вечера, хихикающие и листающие журнал песен для караоке в «Lobster Larry's».

– Давай споем «Spice Up Your Life», – невнятно пробормотала Морган, цепляясь за мою руку и тыкая кончиком наманикюренного пальца на название песни.

– Слишком очевидно, – ответила я, переворачивая страницу. – Как насчет «Fleetwood Mac»?

– Слишком грустно. – Морган прикоснулась пальцем к губам, размышляя. – Хочу порадовать публику, что-нибудь такое, что все будут петь вместе с нами.

Я сморщила нос, отхлебнув немного своего мартини, которое было дерьмовым по сравнению с тем, что подавали в Окленде, но неплохим для «Lobster Larry's».

– Пожалуйста, не говори про «Journey».

– Что насчет… «Shania»?

После этих слов мы встретились пьяными взглядами, и на наших накрашенных губах расплылись лисьи улыбки.

И десять минут спустя мы находились на импровизированной сцене, которая едва ли была выше пола, и пели «Man! I Feel Like A Woman» во все горло в переполненном баре.

«Lobster Larry's» был классическим заведением Новой Англии с огромным меню жареных морепродуктов и множеством фотографий мореплавателей, развешанных на каждом сантиметре стены, обшитой деревянными панелями. Вокруг фотографий висели рыболовные сети, старые сломанные корабельные рули, морские звезды и ракушки, а также старинные вывески с газировкой Moxie и памятные вещи. Освещение было тусклым, а бар заполнен дымом, приходилось приседать на корточки над унитазом, чтобы пописать, потому что мне точно не хотелось касаться задницей этой поверхности.

Насколько нам было известно, не было никакого Ларри, который владел баром или управлял им, но само заведение славилось роллами с лобстерами и тем фактом, что с понедельника по пятницу можно было купить пинту любого местного пива всего за пять долларов.

А поскольку был понедельник, лучшего места и не найти.

На сцене стояли три свободных микрофона, но у нас с Морган был один общий, мы обе обхватили его руками и качались, пьяно хихикая, на протяжении всей песни. Это наш первый, но далеко не последний совместный вечер.

Мы только разогревались.

В баре в основном была вечеринка для новобрачных, присутствовали родители Морган вместе с моей тетей Лаурой и, конечно, Оливер и трое его друзей из Бостона. Его родители еще не приехали в город, но, судя по рассказам, они все равно были не из тех родителей, кто тусовался бы в «Lobster Larry's».

Если у Оливера было всего несколько близких друзей, то Морган заполнила остальную часть бара своими, пригласив подруг, с которыми мы тусовались в старшей школе, сокурсниц из университета и подружек, с которыми она познакомилась, общаясь с друзьями Оливера.

В баре находились и другие люди – давние друзья семьи Вагнеров, а также некоторые местные, которые просто случайно оказались поблизости в ту ночь, когда проходила наша вечеринка. Казалось, они наслаждались бесплатными развлечениями так же, как и мы наслаждались ее проведением.

А в самом конце бара, на самом дальнем месте от сцены, сидел Тайлер.

После нашего вчерашнего общения сегодня его было легко избегать, так как я провела большую часть дня с Морган, делая покупки и приводя себя в порядок для вечеринки. Я даже не виделась с ним, пока мы не загрузились в гигантский автобус, который мама Морган арендовала по этому случаю. И даже тогда удалось посмотреть на Тайлера всего долю секунды, прежде чем он забрался в автобус и занял свое место сзади, разговаривая в основном с Оливером и наблюдая за всеми остальными с тихим удовольствием.

Меня абсолютно устраивал тот факт, что он держался на расстоянии от сцены, от меня.

Но это не мешало время от времени бросать на него взгляды.

Каждый раз, когда я это делала, он также наблюдал за мной.

Бар взорвался аплодисментами, когда закончилась наша песня. Мы с Морган рассмеялись и обнялись, после чего передали микрофон следующим певцам – друзьям Оливера и аккуратно спустились со сцены. Морган вырвалась из моих объятий и в следующее мгновение бросилась к Оливеру, на что я лишь усмехнулась, листая книгу караоке, чтобы вписать свое имя для сольной песни.

Друзья Оливера, которые, как я узнала по разговорам в автобусе, являлись его соседями по комнате в университете, пели «Queen», а мы все хором подпевали им. А затем очень быстро произошли три вещи.

Во-первых, Морган потребовала, чтобы мы выпили залпом то, что осталось от наших напитков, и налили еще.

Во-вторых, одна из сокурсниц Морган заказала три порции шотов для всех.

И в-третьих, я забралась на барную стойку и начала трясти задницей под пьяную караоке-версию Оливера «Hip Hop Hooray» группы «Naughty by Nature».

Сначала я с поднятыми руками покачивала бедрами под каждый бит песни, который могла разобрать за громким кричащим пением-рэпом Оливера. Бар наполнился улюлюканьем и воплями, а тетя Лаура кричала, чтобы я была осторожнее, на что я просто рассмеялась и, низко опустившись, начала вращать бедрами, а затем, приподнимаясь, делать волну.

Вскоре все больше и больше девушек забирались на барную стойку вместе со мной, включая Морган и ее маму, которая краснела так сильно, что казалось, будто она вот-вот вспыхнет. Морган схватила ее за руки и раскачивала ими из стороны в сторону, призывая маму танцевать, а затем они обе вскинули руки вверх и раздался следующий бурный поток аплодисментов – самые громкие были от мистера Вагнера.

В этот момент я словно ожила.

Толпа и шум бара стихли, пока не осталось только что-то вроде гула в голове, который наполнял меня изнутри. Я подняла руки над головой, пропуская сквозь себя энергию музыки, и улыбалась, пока алкоголь циркулировал в крови.

Это было именно то, в чем я нуждалась.

Я была так нехарактерно для себя напряжена с тех пор, как вернулась в Нью-Гэмпшир, и впервые за два дня почувствовала себя свободной, беззаботной и счастливой.

Я была самой собой.

Улыбка на губах растянулась еще шире от осознания. Я закрыла глаза и захихикала себе под нос, пока веселилась и танцевала. Время от времени Морган врезалась в меня, после чего я спотыкалась, но потом просто, рассмеявшись, держалась за нее, пока мы обе снова не восстановили равновесие.

Все это напомнило мне о старшей школе, когда я тайком доставала из винного холодильника запасы ее мамы и танцевала у них на заднем дворе или на причале у озера. Это напомнило мне о жарких летних ночах в бассейне с Морган и Таем, когда мы не ложились спать до тех пор, пока солнце снова не всходило, а дни сливались воедино.

У меня защемило в груди от дикого желания вернуться в те дни, в тот конкретный день, и никогда не переступать черту с Таем.

Я задавалась вопросом, что было бы, если бы Морган находилась в своей комнате в тот день, когда моя мама уехала? Что, если бы я нашла ее в доме, а не Тайлера? Что, если бы между нами ничего тогда не изменилось?

Мои руки опустились по бокам, а глаза распахнулись, когда я перестала танцевать и бар снова оказался в центре внимания.

Так много вещей упущено с Морган.

Не знаю, почему меня ударило этим осознанием именно в тот момент, но это произошло.

Конечно, она приезжала ко мне в Калифорнию, и мы виделись в поездках вместе с другими девочками, но мы не учились в одном университете, о чем всегда мечтали. После того что произошло между мной и Тайлером, я узнала, что меня приняли в Бостонский университет, поэтому, не раздумывая, вытащила письмо о приеме на летнюю сессию в Государственный университет Сан-Франциско. Я была рада, что меня взяли, и хотя Морган умоляла передумать, она все поняла, как только я сказала ей, что хочу уехать из этого города, из этого штата, из этой части страны и начать все заново.

Но из-за этого выбора мы не стали сокурсницами, как всегда хотели, не тусовались на одних и тех же вечеринках, не возвращались домой из одних и тех же студенческих баров. Мы не приезжали домой в Нью-Гэмпшир для того, чтобы навестить ее родителей и мою тетю на каникулах. Тайлер был на год старше нас и уже учился на втором курсе в Бостоне, когда Морган была первокурсницей.

Я должна была быть с ней.

С ними обоими.

Что бы произошло в той альтернативной реальности?

Стал бы Тайлер показывать нам окрестности, водить на лучшие вечеринки, предупреждать о худших преподавателях? Было бы все так же, как в старшей школе, – дети Вагнеров и Плюс Один?

Были бы мы самими собой?

Кажется, будто тот день сломал мою жизнь, направив меня по совершенно иному пути, чем тот, который я всегда себе представляла. Будущее, в котором моя мама вернулась за мной, где у нее есть дом в Бриджчестере, а я поступаю в университет в Бостоне с двумя лучшими друзьями… все это рухнуло в один момент.

В мгновение ока.

И вот теперь я находилась на той, другой стороне пути, которого никогда не предвидела, на который никогда не предполагала ступить.

Может быть, это из-за алкоголя на меня все сразу обрушилось.

А может, из-за возвращения домой, возвращения в «Lobster Larry's», в который мы ходили, когда были еще несовершеннолетними и не могли даже попытаться купить выпивку по поддельным документам, потому что почти все в городе знали нас. Все, что мы делали, это ели роллы с лобстерами и смотрели, как родители Морган напиваются, пока мы поем в караоке. И у меня снова скрутило живот от осознания того, что мы упустили возможность приехать сюда, как только нам исполнился двадцать один год.

Вместе.

Так что, возможно, дело было именно в этом. Или же в танцах с моей лучшей подругой, пении наших любимых песен в караоке и праздновании ее свадьбы.

Возможно, дело было в том, что ровно в этот день семь лет назад мать бросила меня ради своего нового парня и с тех пор я не видела ее.

Пожалуй, все навалилось сразу.

Что бы это ни было, это слишком, и я закрыла глаза, сделав глубокий вдох, чтобы попытаться очистить голову от лишнего. Это было не то место, чтобы грустить.

Я снова начала медленно двигаться, стряхнув непрошеные мысли, мои руки вновь взмыли вверх, когда я задвигала бедрами и нацепила улыбку.

Затем Морган опять врезалась в меня, на этот раз сильно, отчего мои глаза округлились от страха.

Внезапно моя нога соскользнула с края перекладины, а все тело полетело вниз столь быстро, что у меня не было шанса даже закричать.

Каждая мышца напряглась, а глаза крепко зажмурились, когда я приготовилась к сильному удару. Услышав отдаленные вздохи тех, кто видел, что происходит, я понимала, что, как только упаду, по залу разлетятся уже трагичные охи.

Но ничего из этого не произошло.

Я ударилась обо что-то твердое, достаточно твердое, чтобы проснуться с несколькими синяками и застонать от боли, но недостаточно твердое, чтобы попасть в больницу с парой переломов. Вздрогнув, я открыла глаза и крепко уцепилась за то, что предотвратило мое падение, пытаясь сориентироваться в пространстве.

И когда мое зрение пришло в норму, я увидела перед собой нахмуренные брови Тайлера.

Он не спросил, в порядке ли я. Не сказал ни единого слова. Вместо этого он держал меня в своих объятиях до тех пор, пока я не встала на ноги. Но даже тогда его руки все еще продолжали удерживать меня.

А глаза не отрывались от моих.

Мы впервые посмотрели на друг друга после вчерашнего вечера. После того, как я упорно отводила от него глаза и отказывалась смотреть на его обнаженное, блестящее тело. Но теперь я находилась в его объятиях достаточно близко, чтобы почувствовать слабый запах пива в его дыхании и уловить тот взгляд, которым он на меня смотрел.

Теперь все мысли, от которых я пыталась избавиться, вернулись с новой силой.

Я взглянула в глаза мужчины, которого не знала, парня, которого знала лучше, чем кого-либо, и друга, которого потеряла.

Друга, который причинил мне боль.

Эмоции исказили мое лицо, и Тайлер нахмурился еще больше, сжимая меня крепче. Его глаза, как лазеры, метались в разные стороны, и он открыл рот, собираясь что-то сказать.

Но остановил себя.

Вместо этого Тайлер ослабил хватку, как только я встала на ноги, а затем схватил свое пиво со стойки и, повернувшись ко мне спиной, направился в угол, где сидел раньше.

– Ой, я так люблю эту песню! – кричала Морган, спрыгивая с барной стойки, когда одна из наших школьных подруг начала петь «I Wanna Dance With Somebody» Уитни Хьюстон.

Мои глаза все еще были прикованы к спине Тайлера, а сердце билось где-то в горле.

Но Морган схватила меня за руку и потащила к сцене, сорвав один из микрофонов со стойки для себя, а другой – для меня.

Вскоре я снова начала громко петь и танцевать.

А Тайлера к тому моменту уже нигде не было.

Глава 5

Жаркое белое пламя костра взмывалось в прохладное ночное небо. Я плотнее укуталась в куртку, пытаясь отхлебнуть пива, от которого морщилась каждый раз, когда делала глоток. Я переборщила, слишком разошлась в караоке-баре и теперь находилась между двух огней: быть слишком пьяной или слишком рано поддаться похмелью. Все зависит от того, как пройдет остаток ночи.

Я здорово повеселилась в баре, но как только мы загрузились обратно в арендованный автобус, чтобы отправиться к Вагнерам на афтерпати, начала спотыкаться буквально на ровном месте.

Я продолжала возвращаться к своим прежним мыслям о себе, Морган, Тайлере и о том дне, когда все изменилось.

Вздохнув, я сделала очередной глоток горького пива и уставилась на огонь, словно в нем можно было разглядеть ответы на все вопросы. Только около половины людей, находившихся в баре, добрались до празднования у костра. Другая же половина сдалась раньше времени, потому что они были слишком уставшими, или слишком пьяными – или все вместе. Тетя Лаура относилась к последнему типу, и мне приятно это видеть, поскольку она всегда старалась быть очень осторожной и сдержанной, особенно пока я росла. Тетя была очень молода, когда я свалилась на ее голову, и мне вдруг стало интересно, пришлось ли ей взрослеть быстрее, чтобы поскорее стать хорошим примером для меня.

Она спала наверху, в одной из многочисленных комнат для гостей, вместе с другими, кто не был в состоянии вести машину. Родители Морган легли спать после того, как выпили по кружке пива около костра, и теперь нас осталось совсем немного: в основном подруги Морган по университету и часть приятелей Оливера, которые приехали пораньше ради предсвадебных гуляний.

Морган рассказывала очень увлекательную историю о том, как они с Оливером впервые поссорились из-за того, какое желе лучше, клубничное или виноградное. В это время мой рот широко раскрылся от зевка. Я прикрыла его рукой, потряхивая головой от нарастающей усталости, и тут позади раздался смешок.

Повернувшись, я оглянулась через плечо, обнаружив человека, которого знала слишком хорошо.

Мы все принарядились по случаю празднования, поэтому одного взгляда на Тайлера в темных облегающих брюках и черной водолазке в сочетании с темно-коричневым спортивным пиджаком, который идеально подчеркивал его тело, было достаточно, чтобы у меня пересохло во рту. В одной руке он держал стакан виски, а другую спрятал в кармане. Я любовалась изящными линиями его тела, пока наши взгляды не встретились. В его глазах отражался огонь от костра, а на губах играла улыбка.

– Сейчас только полночь, – сказал Тайлер, но я услышала намек в его голосе. Он насмехался надо мной точно так же, как и в день приезда, когда я легла спать пораньше.

Если бы только Тайлер знал, что именно из-за него мне пришлось уехать…

– Спасибо, что просветил насчет времени. – Я нахмурилась.

Прежде чем я успела закатить глаза и снова повернуться лицом к костру, его рука выскользнула из кармана и мягко сжала мое плечо, останавливая.

Я взглянула на Тайлера, изучая его непроницаемое выражение лица.

– Может, прогуляемся?

Он кивнул в сторону озера, и я мельком взглянула туда, после чего снова перевела взгляд на него. Тайлер, должно быть, прочел неуверенность в моем взгляде, потому что расслабился и убрал руку с моего плеча, снова засунув ее в карман.

– Ты засыпаешь, сидя здесь, – верно подметил он. – Пошли проветримся, разгоним кровь. Я принесу тебе еще пива.

– Вообще-то, – произнесла я, вставая и указывая на стакан виски в его руке, – можно мне такой же?

Его улыбка стала шире, и, кивнув в знак согласия, он направился к столику с напитками, который родители Морган накрыли для вечеринки.

Я повернулась обратно, чтобы дослушать историю Морган, но теперь Оливер принялся рассказывать, как все было на самом деле. Меня позабавило их игривое подшучивание, и я стала разглядывать всех присутствующих людей вокруг костра, которые любили ребят настолько, что взяли отпуск на две недели и прилетели в Бриджчестер, штат Нью-Гэмпшир. Через несколько минут Тайлер вернулся со стаканами виски для нас обоих.

И, вопреки логике, я пошла с ним.

Мы оба молча потягивали виски, наблюдая, как озеро перед нами становится все ближе и ближе, а костер остается где-то позади. Голоса и смех постепенно стихали, а на передний план выходили звуки шелеста травы и листьев, слегка хрустящих под нашими ногами, шум слабых волн озера, ударяющихся о берег, и наше спокойное дыхание.

Чем дальше мы отходили от костра, тем сильнее я начинала дрожать, плотнее кутаясь в куртку.

– Твое легкое платье точно не предназначено для летних вечеров в Нью-Гэмпшире. – Тайлер посмотрел на меня, приподняв бровь.

Я встретилась с его взглядом, и тот даже в темноте ночи казался обжигающим. Я чувствовала, как его внимание переходит от ног к бедрам, а затем снова к моим глазам.

– Оно предназначалось для караоке, – защищалась я, надевая капюшон. – Но может быть, мне стоило переодеться, когда мы вернулись сюда.

Тайлер усмехнулся, ведя нас по направлению к причалу. Я зашагала следом и, поняв его намек, расположилась рядом с ним на самом краю. Он легко уселся, мне же пришлось применить всю ловкость, чтобы не засветить своим самым сокровенным местом.

Свой стакан с виски Тайлер отставил в сторону, а сам свесил ноги и, подперев подбородок ладонью, уставился в небо. Луна сегодня была не такой яркой, бо2льшая ее часть перекрыта проносящимися мимо густыми облаками. Но все же сверху лился мягкий свет, которого было как раз достаточно, чтобы заставить воду сверкать.

Я скрестила ноги – больше для тепла, нежели для того, чтобы казаться леди, – и отпила еще виски, поняв, что мое движение было слишком спешным и неловким. Тем не менее прогулка ободрила, как и сказал Тайлер. И мне нравилось, как алкоголь обжигал все внутри.

– Вот, – сказал Тайлер, снимая куртку. Он накинул ее мне на ноги так быстро, что я не успела запротестовать. Меня мгновенно окутало тепло, когда слабый аромат его одеколона донесся до моего носа.

– Спасибо, – выдавила я, отхлебнув очередной глоток виски и не сводя взгляда с озера.

Было нечто знакомое в том, чтобы вот так сидеть рядом с Тайлером на причале. Много лет назад это было одно из наших любимых мест. Вдвоем с Тайлером, с Морган или даже все вместе мы всегда находили повод спуститься к озеру. Бросали камни с причала, наблюдали, как Тайлер пытается порыбачить, или просто опускали ноги в воду, когда она достаточно нагревалась. В разгар летней жары мы прыгали с края причала, позволяя прохладной воде полностью окутать нас, или привязывали к его краю несколько надувных матрасов и нежились в лучах солнца.

– Я сожалею о том, что произошло прошлой ночью, – произнес Тайлер после долгого молчания.

Я вздохнула, не отрывая взгляда от своего пальца, который обводил край бокала.

– Все в порядке. Ты был прав, – честно призналась я. – Просто я вспылила.

– Тем не менее я давил на тебя. Мне не стоило этого делать.

– Все нормально, правда, – пожала я плечами.

Тайлер кивнул, а его ноги мягко задвигались под водой, когда он откинулся назад и прилег, опираясь на ладони.

– Я теперь почти здесь не бываю, – задумчиво сказал он, после чего взял свой стакан и, сделав большой глоток из него, продолжил: – Клянусь, где-то между двадцатью двумя и двадцатью шестью годами у меня завязался серьезный роман со своей работой, и, похоже, я пренебрег всем остальным.

Я немного напряглась от этих слов, потому что это первый раз, когда нынешний Тайлер позволил мне немного узнать о том, кем он стал.

Ведь я знала его совсем другим. Дерзким, беззаботным парнем, который никогда не причесывался и от которого всегда пахло солнцезащитным кремом, так как он проводил все время на улице. Я знала его, а не Тайлера, который каждый день носил костюмы, приходил в чопорный, скучный офис и говорил о деньгах как с компаниями, так и с частными лицами.

И у него была девушка-супермодель, которую уже любила вся его семья.

Я совершенно не знала этого Тайлера.

– Это легко сделать, – предложила я. – Нужно найти баланс между работой и развлечениями. Как ты любишь отдыхать?

– Отдыхать. Что это? – рассмеялся Тайлер и, выгнув бровь, посмотрел на меня, на что я просто улыбнулась, ожидая ответа. – А вообще не знаю, – произнес он. – Люблю путешествовать. Мы с Азрой планируем поездки на время отпуска, или я прилетаю к ней, когда у нее фотосессии.

Мой желудок перевернулся, когда ее имя слетело с губ Тайлера, но я проигнорировала это.

– А что нравится только тебе?

– Мне нравится зажигать свечи, ставить пластинки Амасяна или Вана и читать. – Легкая улыбка появилась на его губах, а взгляд был устремлен в воду.

Удивление промелькнуло на моем лице.

– Я и не подозревала, что тебе нравится слушать пианино.

– Это мое новое открытие за последние пару лет. – Тайлер пожал плечами. – Это успокаивает. Иногда я просто сижу и слушаю, закрывая глаза, и позволяю себе раствориться в мыслях. – В тот момент что-то промелькнуло на его лице. – В некотором смысле это возвращает меня назад. Заставляет вспоминать о более беззаботных днях.

Я кивнула, делая еще один большой глоток из своего стакана, который теперь был практически опустошен.

– Прости, – произнес Тайлер, отмахнувшись. – Не знаю, зачем тебе все это рассказываю.

– Потому что я спросила, – ответила я.

Прошло еще одно мгновение, а затем Тайлер сделал глоток своего виски и положил стакан между ног, как-то отстраненно улыбнувшись.

– Ты была такой счастливой сегодня вечером.

– Что ты имеешь в виду? – Я вопросительно приподняла бровь.

– Там, в баре. Ты танцевала и пела так, будто… была счастлива. Была другой.

– Вот как, спасибо.

– В смысле мне кажется, что ты была настроена немного враждебно с тех пор, как попала сюда, – усмехнулся Тайлер. – А сегодня вечером казалась… живой. Беззаботной. – Его глаза нашли мои в полумраке. – Такой я тебя и запомнил.

Виски отдавал в мою голову, смешиваясь с водкой, текилой, пивом и бог знает чем еще. Я согрелась изнутри, но мои мысли спутались.

От его слов внутри все сжалось, и холодный пот выступил на коже.

Я залила в себя остатки виски, а затем просто встала.

– Мне нужно вернуться.

Тайлер вскочил на ноги, открывая рот точно так же, как в баре – будто он снова хотел что-то сказать.

Но вновь молчал.

Я сглотнула, развернувшись, и сделала два шага от причала, как вдруг Тайлер заговорил:

– Ты сегодня витаешь где-то в своих мыслях.

Я остановилась в ожидании, но продолжала стоять к нему спиной, когда мой пульс участился. Как он догадался?

– Я заметил это в баре и окончательно убедился, когда ты сидела у костра. Тебе больно.

Моя голова опустилась, а вместе с ней замерло сердце, когда я попыталась найти весомый аргумент.

Затем я ощутила мягкое прикосновение к своему локтю. Все мое внимание сразу же перешло на его пальцы, обхватившие руку.

– Это из-за того, какой сегодня день, верно?

Его слова были произнесены шепотом, но они также казались леденящим кровь криком, потому что мое сердце бешено заколотилось в груди. Я проследила за ним взглядом, начиная от линии рук и переходя на плечи, шею, подбородок, отметив, как тот был напряжен. После этого я отыскала в темноте его глаза.

– Не понимаю, о чем ты, – солгала я, проглатывая кислый привкус слов.

Брови Тайлера сошлись на переносице, губы слегка приоткрылись, но он ослабил хватку на моей руке, сделав шаг назад.

Мы долго смотрели друг на друга, и какая-то часть меня жаждала взять слова назад, сказать ему, что он прав, что именно восьмое июня выбило почву из-под моих ног. Я хотела сказать Тайлеру, что это происходит со мной каждый год. Каждый год в этот день я вспоминаю, как видела мать в последний раз и как она меня бросила.

И что я также постоянно вспоминала тот день в его комнате, липкую от крема кожу, теплые поцелуи на моих губах, нежные прикосновения. Я бы обо всем этом рассказала.

Но какой смысл?

У него не получилось залечить рану, оставленную моей матерью. Никто не смог бы этого сделать, кроме меня самой. А когда дело дошло до того, что произошло между мной и Тайлером, поднимать данный вопрос было еще более бессмысленно.

Потому что он забрал свои слова назад.

Сказал, что это была ошибка и что сожалеет о произошедшем.

День, который убил меня и вернул к жизни в течение нескольких часов, ничего для него не значил. Для него все это ничего не значило – то, что он утешал меня, прикасался ко мне, целовал, а в итоге разрушил меня. Для него ничего не значил тот факт, что он заставил меня почувствовать себя любимой и нужной сразу после того, как я убедилась, что любви не существует. Но он все разрушил на следующий же день, забрав с собой то, чем я дорожила.

Тайлер Вагнер оставил на мне шрамы.

И мне не нужно было напоминать себе об этом больше.

Я оторвала от него взгляд, и чем дальше отходила, тем больше меня охватывало осознание. Джейкоб – мой парень. Он знал обо мне все, включая то, как ушла моя мать и каково мне было.

Почему он тогда не спросил, все ли со мной в порядке сегодня утром, когда мы разговаривали?

Почему Тайлер запомнил этот день, а мой собственный парень – нет?

Я проигнорировала эти глупые вопросы, потому что именно такими они и были – глупыми. Джейкоб был самым милым, самым заботливым мужчиной, которого я когда-либо знала. Ну и что с того, что он не помнил точный день. Кто бы запомнил?

Я также не позволила себе ответить на этот вопрос, вместо этого я сдавила в ладони пустой стакан и направилась подальше от причала.

Когда я дошла до его конца, Тайлер пробормотал что-то позади меня, но что именно, я не смогла разобрать из-за легкого ветра и стрекотания насекомых.

Но казалось, он произнес: «Мне тоже от этого больно».

Глава 6

На следующее утро я не встала в привычные пять часов утра, чтобы отправиться на пробежку.

Вместо этого я вылезла из-под теплого одеяла только около восьми и предпочла половину расстояния бежать трусцой. Тем не менее я достаточно быстро вспотела, хотя не исключено, что всему виной была выпивка. И пусть это казалось пыткой, но в какой-то мере движение помогло мне почувствовать себя лучше.

Вернулась я домой, когда вся моя футболка стала мокрой от пота. Пройдя на кухню, я взяла стакан и наполнила его водой. Несколько машин, которые все еще стояли во дворе перед домом, когда я ушла, теперь исчезли, так что, похоже, в доме снова остались только я и Вагнеры.

Я быстро осушила стакан воды, а затем, наполнив его снова, повернулась и увидела Роберта и Тайлера, сидящих за стойкой бара.

Оба держали в руках газету.

Но один из них внимательно смотрел прямо на меня.

– Доброе утро, солнышко, – произнес мистер Вагнер, улыбаясь и переворачивая страницу. – Как ты себя чувствуешь?

– Тяжело, – ответила я, и, как только это слово слетело с губ, мои глаза распахнулись. – О боже.

Моя рука притронулась к горлу, сердце учащенно забилось от паники, когда я вновь услышала свой хриплый голос.

– Нет, – нервно сказала я, пытаясь прочистить горло. – Нет, нет, нет.

– Слишком много караоке, да? – дразнил Роберт, но мой взгляд встретился с глазами Тайлера, который наблюдал за мной с искренним беспокойством.

Вероятно, это все из-за частого пения и криков, без которых на караоке нельзя было обойтись. Плюс к тому я много выпила и просидела у костра всю ночь.

– Черт. – Со вздохом я закрыла глаза, прижимая руку ко лбу.

– Не переживай, я уверен, что через несколько дней твой голос вернется, – пообещал Роберт.

– У меня нет нескольких дней, – пожаловалась я, опуская руку на бедро. – Я должна записывать подкаст уже завтра.

– Может, можно перенести его?

Я усмехнулась.

– Мне буквально посчастливилось быть приглашенным гостем, – покачала я головой. – У них забитый график, они ни за что не смогли бы перенести подкаст. Если я не сделаю эту запись, то…

– На твое место найдут кого-то другого, – закончил за меня Тайлер.

Я поморщилась, закрыв лицо руками.

– Тебе нужно отдохнуть, – предложил Тайлер, откладывая газету. – И пить много воды. – В следующую секунду он вскочил со стула. – Думаю, у мамы есть увлажнитель воздуха в шкафу наверху, пойду возьму его.

– Я не могу сегодня отдыхать, – подметила я, когда он вышел из кухни. Однако Тайлер не остановился, поэтому я указала на него пальцем и посмотрела на мистера Вагнера. – Неужели он не понимает, что я подружка невесты на свадьбе, которая состоится через двенадцать дней?

Роберт ухмыльнулся и, облизнув большой палец, снова перевернул страницу. Он даже не успел ничего ответить, как вдруг его дочь влетела на кухню, схватила меня за руки и окинула обеспокоенным взглядом.

– Я столкнулась с Тайлером, когда спускалась. Он сказал, что ты заболела.

– Я не заболела, – нахмурившись, ответила я и поморщилась от того, как больно мне было говорить. Глаза Морган выразили еще большее беспокойство. – Я в порядке, – попыталась уверить ее, на что она лишь покачала головой, выхватила у меня из рук полупустой стакан с водой и снова наполнила его.

– Заболела или нет, но ты не можешь записывать подкаст с таким голосом.

– Знаю, – кивнула я, забирая у Морган наполненный стакан. – Но сегодня нам так много нужно сделать. Я не могу просто…

– Тебе нужно отдохнуть, – произнес Тайлер, прервав меня и возвратившись на кухню с увлажнителем воздуха. – Расположишься в комнате с домашним кинотеатром, сможешь смотреть фильмы или какие-нибудь шоу, читать, работать или делать все, что захочешь, но тебе нужны вода, влажный воздух и отдых.

– Тайлер, я не могу просто…

– И перестать болтать, – многозначительно добавил он.

Я уставилась на него, но прежде, чем смогла возразить, Морган вздохнула, беря меня за руку.

– Он прав. Послушай, нам с Оливером в любом случае сегодня нужно забронировать все для медового месяца. Мы позаботимся о размещении гостей на свадьбе, застрахуем кольцо и встретимся со священником. В общем, скучные дела.

– Но мы должны были встретиться с организатором на Кейпе и обсудить все детали.

– Мы с Оливером справимся. – Морган отмахнулась. – Серьезно. Ты лучше отдохни, запиши свой подкаст завтра, а потом мы сможем заняться делами, как обычно. Сегодня ты ничего важного не пропустишь.

– Но на обед же крем-суп из лобстера, – надулась я.

Услышав это, Морган расплылась в улыбке и притянула меня к себе, чтобы обнять.

– Я принесу тебе его. Обещаю. – Как только она отстранилась, указала на своего брата. – Что ты сегодня делаешь?

– Готов поспорить, все, что ты прикажешь. – Его брови взлетели вверх.

– Разве ты не работаешь? – спросила Морган.

– Нет, не работаю. Я взял небольшой отпуск из-за всей этой суеты, – объяснил Тайлер, обводя нас рукой, как будто свадьба была живым существом, витающим в воздухе. – Я работал над некоторыми вещами, когда у нас было свободное время, но подумал, что тебе потребуется моя помощь.

– Оу, старший братик. Ты настолько любишь меня. – Лицо Морган выражало нежность, когда она сложила руки на груди.

– Скорее, боюсь тебя.

Меня позабавил этот диалог.

– Ну, в любом случае тебе стоит сегодня потусоваться с Джаз. Я не хочу, чтобы она целый день торчала одна в нашем старом домашнем кинотеатре.

Я побледнела. Мы тут же встретились с Тайлером взглядами, а затем оба вновь посмотрели на его сестру.

– Эм, Морган, все правда в порядке. Я буду читать, смотреть фильмы или еще что-нибудь делать. Ты же все равно вернешься к ужину, да?

– Мы ужинаем на Кейпе, – сказала она, виновато нахмурившись. – Мама и папа тоже едут с нами к месту проведения свадьбы. Так как дорога в одну сторону очень долгая, а пробки просто жуткие, мы решили, что с таким же успехом могли бы поужинать и отправиться обратно после часа пик.

– Оу, – произнесла я, понимающе кивая. – Конечно. Что ж, в любом случае со мной все будет нормально.

– Я не против.

Я переключила свое внимание на Тайлера, который весьма странным образом наблюдал за мной, как будто только сейчас осознал, что сказал.

– У меня правда есть кое-какая работа, которую надо наверстать, – быстро закончил он, потирая затылок. – Так что мы могли бы просто посидеть в одной комнате и помолчать вместе.

– Звучит ну очень захватывающе, – поддразнила Морган, похлопав брата по груди. – Вы могли хотя бы посмотреть фильм вместе или что-то в этом духе. Но да, мне было бы намного спокойнее, если бы ты был здесь, с ней. Так ты не против?

– Не против, – повторил Тайлер, глядя на меня.

Я сглотнула, что причинило мне такой же дискомфорт, как и разговор, но знала, что спорить бессмысленно. Морган уже приняла решение и, поцеловав меня в щеку, попрощалась с нами обоими, а затем стала обсуждать планы на день со своим отцом.

Я последовала вверх по лестнице за Тайлером, который нес с собой увлажнитель воздуха, и вспоминала сказанные им три коротких слова, повторяющихся раз за разом у меня в голове.

Глава 7

Я слишком быстро для себя осознала, что мне не нравится сидеть на месте.

Мне следовало бы знать это о себе раньше, судя по тому, что я не могла вспомнить, когда в последний раз проводила день, сидя перед экраном телевизора или развалившись на диване. Каждая минута каждого дня была распланирована. Я работала, занималась бегом, общалась с людьми либо же путешествовала. На телевидение времени не было.

Поначалу это казалось чем-то приятным.

На самом деле это расслабляло. Нечто такое, с чем я не была знакома.

Я начала с просмотра «Десять причин моей ненависти», одного из моих любимых фильмов детства. Мне было всего четыре, когда он вышел, так что посмотрела я его только много лет спустя. Но я отчетливо помнила тот первый раз, когда увидела Хита Леджера на экране и почувствовала, как в моем животе происходят странные вещи. И каждый раз, когда смотрела этот фильм, будучи взрослой, я улыбалась, вспоминая ту наивность первой влюбленности в знаменитость.

После этого я переключилась на просмотр нескольких серий шоу по обустройству дома, поймав себя на мысли, что мечтаю о будущем доме именно в Калифорнии. Это привело меня в Pinterest, который в конечном счете помог мне приступить к работе, как я и всегда делала, когда сидела за компьютером. Конечно же, Морган целый день отчитывалась мне, а с Джейкобом мы играли в игру на телефоне, похожую на скрэббл[4], и переписывались, когда у него был перерыв в работе. Он беспокоился за меня, но я заверила, что со мной все в порядке. Все же мне нужно было дать отдохнуть своему голосу, что означало отказ от разговоров по телефону или видеочата, поэтому мы ограничились лишь текстовыми сообщениями.

К тому времени когда над озером за окном начало вечереть, я набросала сценарий для следующих четырех серий «Весь этот джаз», отредактировала два выпуска, которые мне нужно было выложить в ближайшие недели, провела мозговой штурм инициативы по вовлечению новой аудитории в социальные сети и установила три новых уровня лояльности на Patreon.

Несмотря на все это, мне было невыносимо скучно и беспокойно, до такой степени, что я не знала, сколько еще смогу просидеть в этой комнате, прежде чем сяду в углу и начну раскачиваться там от скуки.

В домашнем кинотеатре было практически темно, за исключением окна, которое мы держали открытым весь день. Плотные шторы имелись на случай, если хочется избавиться от яркого света, падающего на гигантский экран, но мы с Тайлером их не задергивали, так как я сказала, что сойду с ума, если в комнату не будет попадать солнечный свет. Здесь стояли в три ряда удобные кресла с откидывающейся спинкой из черной кожи, всего их двенадцать, и все они располагались амфитеатром.

Мы сидели во втором ряду, нас разделяло одно кресло, и за весь день мы не сказали друг другу ни слова.

Когда я издала долгий, драматичный вздох и закрыла свой ноутбук, потирая уставшие глаза руками, то обнаружила ухмыляющегося Тайлера, который уставился на меня.

– Устала?

Я кивнула.

– Голова заболела из-за экрана?

Я покачала головой.

– Тебе скучно, и ты устала сидеть на одном месте?

Мои глаза расширились, и я многозначительно кивнула, что вызвало у меня смешок. Тайлер тоже закрыл свой ноутбук. Он встал, отложив его на пустой стул между нами, и потянулся, разминая спину. Я изучала его взглядом и слегка улыбнулась тому, насколько сильно он был похож на мальчика в этот момент. На нем были фланелевые пижамные штаны и простая белая футболка, а волосы слегка растрепаны. Это напомнило мне о пижамных зимних выходных, которые мы проводили с Морган вместе, просто слоняясь по дому, устраивая киномарафоны и играя в игры у камина.

– Ну же, – произнес Тайлер, закончив разминаться. – Пойдем прогуляемся.

На мне все еще была одежда, в которой я бегала утром, – легинсы-капри и майка. Я наслаждалась тем, как прохладный ветерок, дующий с озера, скользил по моей коже, когда мы шли у его края. У Вагнеров имелся небольшой кусочек пляжа рядом с их причалом, и мы прошли его вдоль и поперек, прежде чем Тайлер плюхнулся на коричневый песок.

Я брезгливо поморщила нос.

– Ой, да ладно тебе, – сказал Тайлер, похлопав по песку рядом с собой. – Отстирается.

Не знаю, почему в тот момент я почувствовала предвкушение, хотя просто находилась на заднем дворе дома моей лучшей подруги. Но у меня было то же самое чувство, что и во время перелета в какое-то новое место или во время поездки в машине по дороге из аэропорта в отель.

Это было медленное, непрерывное чувство, похожее на течение постоянного потока.

Песок был прохладным и мягким, когда я села и поджала под себя ноги, не сводя глаз с озера, которое блестело и переливалось. Солнце медленно садилось, уже скрывшись за густыми деревьями леса и далекими очертаниями Белых гор. Но золотистого света было достаточно, чтобы наполнить озеро янтарным свечением. Вздохнув, я закрыла глаза, пытаясь прочувствовать все это сполна.

– Мне нравится, как…

– Тш-ш.

Я нахмурилась, открывая глаза, чтобы бросить грозный взгляд на Тайлера за то, что он шикнул на меня.

– Не разговаривай, – напомнил он мне.

Я фыркнула, и Тайлер засмеялся, покачав головой.

– Это буквально убивает тебя, да? Просто молчать?

Я прожгла его взглядом.

Это заставило его громко рассмеяться. Затем он вытащил из кармана свой телефон и, открыв в нем приложение «Заметки», протянул мне.

Мгновение я внимательно смотрела на телефон, прежде чем вопросительно подняла бровь.

– Ты хочешь говорить, так говори, – произнес он, кивая на телефон в моей руке. – Просто не используй свой голос.

В вечернем свете глаза Тайлера были золотисто-карими, такого оттенка я не видела много лет, хоть и помнила его очень хорошо. Я вспомнила, как маленькие золотые крапинки выделялись при свете солнца. Вспомнила те летние вечера, такие давние, что, казалось, будто они были в другой жизни.

Мои пальцы зависли над клавишами его смартфона, и я не понимала, что сказать. Да, хотелось поговорить, потому что, честно говоря, я действительно не знала, как можно сидеть молча. Боже мой, я так скучала по голосу, что включала свой подкаст и просто слушала его.

Но что я должна сказать Тайлеру?

Я нахмурилась, потому что могла бы сказать многое, но ничто из этого не являлось приятной темой для разговора.

И все это не имело значения.

Поэтому вместо этого я стремилась к легкому и несерьезному разговору, к чему-то такому, что могло бы развеселить нас обоих. В конце концов, мы не общались много лет и провели целый день взаперти в полной тишине. В этом же нет ничего плохого, мы можем просто нормально поговорить.

Я напечатала сообщение в «Заметки» и вернула ему телефон.

– Как дела на работе? – прочитал Тайлер, посмеиваясь, после чего вернул мне телефон. Я подумала, что начать с этого было легче всего, поскольку именно об этом он говорил прошлой ночью на причале. – Все в порядке. Работа есть работа. Множество скучных цифр для большинства людей.

«Тебе же не скучно», – напечатала я, показывая ему экран.

– Нет, не для меня точно, – улыбнулся он. – Ты же знаешь, я всегда был помешан на подобных вещах.

«Твои поклонницы-подростки, похоже, тоже заинтересованы».

– Ты не можешь удержаться от того, чтобы не нанести ответный удар, да? – покачал Тайлер головой, но на его губах появился намек на улыбку. – Хочешь верь, хочешь нет, но большинству моих подписчиков от двадцати трех до тридцати восьми лет. И я надеюсь, что по крайней мере половина из них – это люди, которым действительно интересно узнать больше о своих финансах, а не пялиться на мой пресс.

«Зачем его тогда показывать, если ты не хочешь, чтобы люди пялились?»

Услышав это, Тайлер вздохнул, а его взгляд блуждал по озеру.

– Сам не знаю. Это звучит так, будто я продажный человек, и, наверное, в каком-то смысле так оно и есть. Но… когда я впервые создал канал, я просто хотел быть другим. Понимаешь? Я работаю на своего отца в том же офисе, в котором начинал он, у меня такая же фамилия, и все это давило на меня, заставляя быть похожим на него. – Тайлер сглотнул. – Этот канал был только моим. Он был чем-то новым, и когда я его создал, то понял, что ничего подобного не видел среди других каналов. Когда я начал привлекать внимание блогов и журналов потому, что был «Крутым Парнем с Деньгами», изначально я разозлился, но потом увидел, как появляются новые подписчики, платная реклама, и понял… какого черта? Можно ведь просто принять это как данность.

Я кивнула, потому что, как бы сильно ни издевалась над ним, я прекрасно понимала выбор, который он сделал. Я и сама сделала так же. Когда вы задаетесь вопросами, какие изображения привлекают внимание, какие видео чаще всего воспроизводятся, какие темы популярнее и, возможно, самое главное, как вы будете себя обеспечивать, – тогда все и меняется.

Однако я никогда не задумывалась о том давлении, которое Тайлер испытывает из-за работы со своим отцом. Для меня Роберт был лучшим родителем, о котором только можно мечтать. Он умный, состоявшийся, построил успешную компанию с нуля. Роберт любил своих детей, по-прежнему находил время приготовить ужин, даже когда работал, и всегда находил место для отцовских шуток. Он брал детей с собой на каникулы, отправлял в любой летний лагерь, в который они хотели поехать, и поддерживал их в любых видах спорта или хобби, которыми они хотели заниматься.

Роберт был идеален.

По крайней мере, для меня.

Впрочем, я даже не знала, кто мой отец, не говоря уже о том, чтобы иметь с ним какие-либо взаимоотношения.

«Каково это работать на своего отца?» – затем спросила я.

Тайлер прочитал вопрос и сделал долгий, медленный выдох, после чего взял палочку и начать рисовать маленькие фигурки на песке у своих ног.

– Что я могу сказать? Ты знаешь его так же хорошо, как и я. Он отличный начальник не только для меня, но и для всех.

Он сделал паузу, и я напечатала: «но…»

Тайлер слабо улыбнулся.

– Но, – произнес он, вздыхая. – Иногда, кажется, я просто теряюсь в догадках. Интересно, гордится ли он тем, что я отошел от консультирования очень богатых людей и сосредоточился больше на обычных американцах и на том, как они могут получать больше денег и заставить эти деньги работать на них? Конечно, за это платят не так много, и знаю, что в глубине души он хочет, чтобы я взял все на себя, когда он будет готов уйти на пенсию. Но… Не знаю. Интересно, сомневается ли он во мне? – Затем Тайлер посмотрел на меня, золотые крапинки в его глазах запрыгали, когда он перевел взгляд. – Задается ли вопросом, хватит ли у меня смелости, чтобы оставить компанию.

Я нахмурилась не только из-за его суждений, но и из-за собственного желания потянуться к нему в этот момент. Если бы не понимала, что нужно остановить себя, я бы уже накрыла его руку своей, чтобы поддержать и успокоить.

Вместо этого я напечатала ответ на его телефоне:

«Я не думаю, что он вообще задается этими вопросами. Мне кажется, он гордится тобой».

Тайлер улыбнулся, когда увидел сообщение, но затем его взгляд вновь устремился на озеро.

И я не знала почему, но поймала себя на том, что снова печатаю сообщение.

«Я тоже очень волнуюсь. Я люблю свой подкаст, но никогда не ожидала, что он станет тем, чем стал. Он – моя единственная работа, мой единственный источник дохода. Прямо сейчас это прибыльно – даже более чем. Но я никогда в жизни не видела таких денег и, честно говоря, знаю, что неправильно с ними обращаюсь. Я слишком много трачусь на путешествия и шопинг, и у меня пока даже нет пенсионного счета или чего-то подобного. Так что просто знай, что есть много людей, которым нужны твои видео. Я в их числе». – Я остановилась, затем добавила: «Не то чтобы я когда-либо их смотрела».

Тайлер рассмеялся над последним моим сообщением, но в его глазах зажегся игривый огонек. Это было… приятно. Вот так разговаривать с ним, не вцепляясь друг другу в глотки.

Было тепло, уютно и правильно.

Все было так, как раньше.

Но чем дольше Тайлер пялился на меня, тем больше мой разум играл злую шутку. Я моргнула и увидела парня, которым он был семь лет назад. Я снова моргнула и почувствовала запах пота на его коже, ощутила, как его дыхание касается моего…

Я прочистила горло, отгоняя воспоминания, после чего вернула ему телефон и снова посмотрела на озеро.

Пожалуй, хватит разговоров.

– Как твое горло? – спросил Тайлер через некоторое время.

– Лучше, – ответила я и, прежде чем он успел шикнуть на меня, подняла палец. – Эй, мне правда нужно было сказать что-нибудь, чтобы понять, звучит ли голос лучше.

– И? Что думаешь? – Он наклонил голову.

Я пожала плечами, подняв руку и помахав ею из стороны в сторону жестом, который говорил, что все было не так уж плохо, но и не особо прекрасно.

Тайлер встал и стряхнул песок со своей задницы, после чего протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

– Пойдем, – произнес он. – У меня есть на примете последнее средство.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Тш-ш-ш. – Тайлер широко раскрыл глаза, предупреждающе указывая на меня.

– Серьезно, – возразила я, указывая на бутылку в его руке. – Я читала об этом. Это миф, что виски помогает от боли в горле или хрипоты.

– Тш-ш-ш.

– Но я не…

В следующее мгновение Тайлер повернулся, прижимая палец к моему рту. Я находилась в шоке, дыхание замерло в груди, а глаза устремились на его палец, лежащий на моих губах. После этого я вновь поймала взгляд Тайлера.

– Никаких. Разговоров. – Он ухмыльнулся.

Глядя на него, я прищурилась, но когда Тайлер убрал палец, я вздохнула и, сдавшись, плюхнулась на один из барных стульев у кухонного островка. Я молча наблюдала, как он поставил кипятиться воду, собираясь смешать ее с лимоном, бурбоном и медом.

– Я прекрасно знаю, что специалисты утверждают, что горячий пунш не помогает от боли в горле, – произнес он, поставив передо мной упомянутый напиток в дымящейся кружке. – Но, честно говоря, они ошибаются.

Я закатила глаза, но все равно почувствовала, как улыбка растягивается на губах.

– Ирландская часть семьи со стороны мамы определенно встала бы на мою сторону. В любом случае, даже если это не поможет, комбинация горячего чая и виски, по крайней мере, успокоит тебя.

Тайлер сидел рядом со мной, подперев голову рукой. Пунш был еще слишком горячим, чтобы его пить, но Тайлер все равно наблюдал за мной, находясь в ожидании.

В доме было тихо, если не считать отдаленного шума кондиционера.

Тот же шум, который отдавался эхом во мне в тот день, когда Тайлер поцеловал меня в своей комнате.

Все словно повторялось. Я находилась в том же доме, вдыхала его знакомый запах, слышала тот же звук, который я заметила как раз перед тем, как он поцеловал меня много лет назад. Это потрясло меня, и воспоминания нахлынули с новой силой.

Я практически почувствовала прохладные простыни, когда Тайлер опустил меня на них.

Почувствовала, как его горячие руки пробираются между моих бедер…

От этого воспоминания у меня еще больше пересохло в горле, и чем дольше тянулся день, тем сильнее оно ударяло по мне снова и снова, как бейсбольная бита.

Я выбросила это все из головы и взяла кружку в руки, чтобы согреться и отвлечься от взгляда Тайлера. Я подула на пунш, а когда сделала первый глоток, он сказал:

– Знаешь, ты такая милая, когда не можешь говорить.

Я отвесила ему подзатыльник под его раскатистый смех, но потом сама улыбнулась и, обхватив кружку руками, подняла ее в знак благодарности.

– Вкусно?

Я кивнула.

– Нет ничего в мире, что бы не смог исправить виски.

Я ничего не ответила, а вместо того сделала еще один глоток и позволила напитку согреть меня изнутри. Я не надеялась, что это в действительности поможет, так как во многих статьях говорилось о бесполезности подобных «коктейлей», но, стоит отдать должное Тайлеру, это было вкусно. Напиток согрел мое горло и успокоил душу, и мне показалось, что этого было достаточно, чтобы заставить меня поверить в действенность этого средства.

Солнце окончательно село, и маленькие светильники автоматически включились по всему дому. Сначала зажегся один в столовой, затем еще несколько в гостиной, и так один за другим, пока дом не наполнился тусклым теплым светом.

– Я могу помочь тебе, – произнес Тайлер после долгого молчания.

Я вопросительно подняла бровь.

– С твоими финансами, – продолжил он. – Если хочешь, конечно. Я могу помочь тебе разобраться с инвестициями и сбережениями, обеспечить тебе страховку, чтобы ты не чувствовала, что тратишь деньги впустую.

Он ухмыльнулся, и я закатила глаза так сильно, что мои веки задергались.

– Нет, серьезно, – произнес Тайлер. – Я хочу помочь.

Я прикусила губу, наблюдая за ним и пытаясь понять, что пытается сказать мне жгучая боль в груди.

Его телефон лежал на стойке, и, потянувшись за ним, я отдала его Тайлеру, чтобы разблокировать. Как только он это сделал, я снова нашла «Заметки», открыла их, и меня чуть не стошнило, когда я написала следующее:

«Иногда я чувствую себя мошенницей».

Глаза Тайлера несколько раз пробежались по этим словам, после чего он посмотрел на меня. Я ждала, что он начнет интересоваться, как, черт возьми, я вообще могу себя чувствовать подобным образом. Как я могла чувствовать себя неуверенно, имея миллионы слушателей и подписчиков, которые обращались ко мне за советами каждый божий день?

Но Тайлер ничего не спросил.

В действительности он посмотрел на меня так, что я сразу поняла: он точно знает, что я чувствую.

Потому что чувствовал то же самое.

Через мгновение Тайлер кивнул и, еще раз взглянув на предложение, отложил телефон в сторону. Затем он медленно выдохнул и придвинул свой стул немного ближе к моему.

На следующем вдохе его руки обхватили мое лицо, и все мое тело буквально застыло.

Я не могла дышать. Не могла моргнуть. Не могла ни высвободиться из его объятий, ни прильнуть к нему, хотя желание сделать и то и другое охватило меня в равной мере.

Все, что я могла делать, это сидеть там, напряженно и молчаливо, пока Тайлер Вагнер смотрел мне в глаза, поглаживая большими пальцами мой подбородок.

Он держал меня очень долго, изучая и не говоря ни слова.

Затем Тайлер наклонился так, что его лоб коснулся моего. Из моих губ сорвался дрожащий вдох.

– Ты потрясающая, Жасмин Олсен, – прошептал он, когда его глаза закрылись. Моя грудь была готова разорваться. – Никогда не забывай об этом.

Мое сердце бешено колотилось, отдавая в уши и горло. Оно пульсировало так сильно, что я чувствовала его каждым сантиметром тела. Я все еще не могла вздохнуть полной грудью, даже когда Тайлер приподнял голову и его глаза снова встретились с моими.

А потом входная дверь распахнулась, и вместе с ней поднялся шум.

– …честно говоря, есть очень большая разница между клементином и танжерином, – сказала Морган где-то в фойе. В ответ послышался отчетливый смех ее родителей и неразборчивые слова Оливера.

В тот же момент телефон Тайлера зажужжал на кухонном столе так громко и настойчиво, что устройство зашевелилось, как насекомое.

Имя Азра указывало на то, от кого был звонок, и у меня внутри все сжалось, когда я увидела ее фото. Длинные черные волосы, развевающиеся на ветру где-то у океана, карие глаза, широко раскрытые и игривые, ослепительная улыбка. У нее были такие брови, что я заплатила бы кому угодно, дабы мне сделали похожие. В ней было что-то чувственное, нечто такое, что напоминало жаркую летнюю ночь в чужой стране. А чего только стоили ее загорелые ноги, которые виднелись за разрезом ее длинного ярко-розового платья.

Азра была просто великолепна.

И я бы никогда не хотела с ней встретиться.

Тайлер быстро отпустил меня, как будто только что осознал, что натворил. В то же время имя Джейкоба эхом отозвалось во мне, как будто я тоже сделала что-то не так. Не сказав больше ни слова и даже не взглянув в мою сторону, Тайлер схватил телефон со стойки и тихо ответил:

– Привет, красотка! – После этого он выскользнул на террасу.

Я уставилась на дверь, через которую он вышел, мое сердце бешено колотилось в груди, а его слова покалывали кожу, как крошечные иголочки.

– Джаззи! – крикнула Морган, входя в комнату, вся сияя от улыбки. Она заключила меня в крепкие объятия, покачивая из стороны в сторону. – Я принесла тебе суп из лобстера, который подают в лучшем месте на Кейпе! Как ты себя чувствуешь?

Отстранившись, но все еще держа в объятиях, она оценивающе посмотрела на меня. Я оторвала взгляд от задней двери, чтобы выдавить жалкое подобие улыбки.

Затем, подняв большой палец правой руки, дала ей понять, что все хорошо, хотя на самом деле это было не так.

Морган захлопала в ладоши, снова обняла меня и пустилась рассказывать все подробности своего дня.

Тем временем снаружи послышался отдаленный звук чего-то, плюхнувшегося в бассейн.

Глава 8

Морган была буквально торнадо в человеческом обличье.

Она всегда была такой, с того самого первого дня, когда я встретила ее – так уж случилось, что это был мой первый день в новой школе. Тайлер подошел ко мне первым, наблюдая за мной издалека все утро, а затем спросил, кто я такая, откуда родом и не хочу ли сесть вместе с ним на обеде.

Он видел во мне меня.

Иногда мне снился тот день, причем в слишком ярких подробностях, отчего я просыпалась вся покрытая потом. Во сне я видела Тайлера точно таким, каким он был в тот день – юным, по-мальчишески застенчивым, очаровательным. Видела его первую улыбку, которой он одарил меня, слышала, как впервые заставила его рассмеяться, видела любопытство в его глазах, от которого глубоко в моем животе разгорался огонь и никогда не угасал.

Мы были одни за обеденным столом всего несколько минут, прежде чем подошла его сестра, села рядом со мной и так пристально меня осмотрела, что я нервно рассмеялась и попыталась отстраниться. Но Морган не была застенчивой, совсем нет. Она оглядела меня, одарила улыбкой и сказала:

«Привет! Я Морган Вагнер. Это мой брат Тайлер».

Я даже не успела сказать ей, что мы уже познакомились.

«И мы станем лучшими друзьями».

Она действительно произнесла эти слова – мы станем лучшими друзьями.

И вот так все закрутилось.

С годами я поняла, что именно в этом была вся Морган. Она не принимала решений, основанных на логике, исследованиях или науке, а искренне и непоколебимо верила в чувства. Морган доверяла своей интуиции, когда та говорила чего-то не делать, и доверяла ей еще больше, когда та говорила, наоборот, что-то сделать. Она решала, с кем ей дружить, а с кем нет, за считаные минуты, и этого уже нельзя было изменить.

Вот почему я совсем не удивилась, когда на следующее утро после моего дня отдыха, всего за десять дней до свадьбы, у нас было полностью загруженное расписание, которое в основном состояло из планирования рассадки гостей.

Потому что для Морган это было не так просто, как собрать всю семью вместе, усадить туда группу друзей и убедиться, что бабушка с дедушкой могут видеть танцпол.

Для Морган схема рассадки должна быть гармоничной, создавать настроение, которое сохранялось бы весь вечер, не рискуя перейти черту от идеальной свадьбы к полной катастрофе.

К счастью, я проснулась с почти восстановившимся голосом, который все еще оставался немного хриплым, но звучал лучше, чем накануне. Поэтому я была готова обсудить все причины, по которым кто-то должен или не должен сидеть на том или ином месте.

Или скорее готова задавать вопросы Морган, которая ответит на них и примет собственное решение без моего участия.

– Что насчет Лори и Чака, – предложила я. – Они милые и не такие шумные, как остальные. Мне кажется, они бы могли легко поддерживать беседу с людьми, которых не знают, при этом не отпугнув их.

Морган стучала карандашом по губам, размышляя.

– На самом деле это неплохая идея. – Она вписала их карандашом в таблицу вместе с двоюродными сестрами Оливера, а затем вздохнула. – Итак, что насчет Брэда и Оливии? Они оба очень важная часть группы школьных друзей, но с тех пор, как они расстались… Я не могу посадить их вместе.

– Раздели группу пополам. На одной половине Брэд, на другой Оливия, а затем подсади к ним других.

– Но Оливия закатит скандал из-за того, что не сидит вместе со всеми.

– Малышка, все будут танцевать, – всерьез сказала я, схватив Морган за руку. – Мы с тетей Лаурой позаботимся об этом. Это только на ужин. Она переживет.

Морган неуверенно надула губы.

– Это твоя свадьба, помнишь?

На это она улыбнулась и кивнула, записывая карандашом новые предложения.

– Боже, я скучала по тебе. Клянусь, никто не знает, как успокоить меня и заставить образумиться так, как это делаешь ты.

– И Оливер.

– Да. И он. – Морган улыбнулась.

– Ты такой влюбленный котенок.

– Это так. Иногда я сама себе противна, – призналась она, тепло рассмеявшись. Затем в ее глазах появилось любопытство, и она прикусила губу, наблюдая за мной.

– Как вчера провела время с моим братом?

Я не ожидала этого вопроса и чертовски надеялась, что мое лицо ничего не выдаст. Например, тот факт, что я провела полночи, гадая, что, черт возьми, произошло между нами. Мы не разговаривали семь лет, безостановочно препирались в течение первых нескольких дней моего пребывания здесь, а потом каким-то образом провели день, проявляя… вежливость. Мне понравилось разговаривать с ним и немного узнать о том, кем он стал теперь.

Но потом Тайлер прикоснулся ко мне, обнял и прошептал те же самые слова, которые сказал много лет назад…

И я понятия не имела, что чувствую по этому поводу.

– Все в порядке. – Я пожала плечами. – На самом деле мы не проводили вместе время, скорее просто существовали в одной комнате. Посмотрели несколько фильмов. Работали. Ну и всякое такое, – произнесла я, отмахиваясь. – Ничего особенного.

– Оу, – нахмурилась Морган, понимающе кивнув.

– Что не так?

– Ничего. – Она покачала головой. – Я просто… Ох, неважно. В любом случае, не могу дождаться встречи с Джейкобом! На него так же приятно смотреть вживую, как в социальных сетях и видеочате?

Я усмехнулась, хотя не могла не быть подозрительной из-за резкой смены темы. Тайлер что-то сказал ей?

– Еще более фантастический.

– У его пресса должен быть свой аккаунт в Instagram[5], – Морган вздохнула, подперев подбородок ладонью. – Нет, правда. Я бы подписалась.

– Держу пари, ты бы так и сделала, извращенка. – Я шутливо толкнула ее.

Мы рассмеялись, возвращаясь к насущному вопросу о рассадке гостей, и продолжили наверстывать упущенное, болтая о всяком в перерывах между принятием решений.

Примерно во время обеда я убежала, чтобы записать подкаст, который прошел гладко, и это заставило меня улыбаться от души. Затем я присоединилась к Морган и ее маме за обеденным столом, где мы разложили схему рассадки, как будто это был архитектурный проект особняка. Возможно, лучшим в моей работе было то, что я любила ее, по-настоящему наслаждалась ею всеми фибрами души. И разве не в этом была цель, чтобы зарабатывать на жизнь тем, что тебе очень нравится и вовсе не ощущается как работа?

Однако Морган все еще не была в восторге от схемы рассадки, даже когда мы с ее матерью заставили отложить схему в сторону и дать ей денек настояться, прежде чем снова пересмотрим ее. Морган слегка надулась, когда мы перешли к нашей следующей задаче, которая заключалась в доработке программы церемонии и обеспечении того, чтобы у каждого гостя была комната в трех пляжных домиках. Довольно легкомысленно говорить о «домиках» в таком ключе, потому что они больше походили на особняки на Кейпе, где должна была состояться свадьба.

Затем настало время репетиции свадебного образа, на которой, по настоянию Морган, я должна была присутствовать. Она хотела составить полное представление не только о своем образе на этот день, но и о моем тоже. Я, конечно, не возражала, потому что именно моя тетя делала нам прически, а одна из двоюродных сестер Оливера – макияж. Во всяком случае, я находилась в полном восторге после записи своего подкаста, так что мы все смеялись, болтали и продолжали в том же духе на протяжении всего процесса.

Но к тому моменту как Морган поднялась наверх, чтобы принять душ перед ужином, я была совершенно обессилена и абсолютно поражена Кроликом-Энерджайзером, которым являлась моя лучшая подруга.

У меня не было времени проверить свой телефон, я едва успела плюхнуться на красивейший белый диван в гостиной Вагнеров и откинуть голову назад, закрыв глаза и вздохнув, когда услышала отдаленный смешок.

Мои глаза распахнулись, и я увидела Тайлера, прислонившегося к дверному косяку со скрещенными на груди руками и веселой ухмылкой на лице.

Он выглядел иначе, чем прошлой ночью: волосы были уложены, подбородок гладко выбрит, одет в теплую рубашку на пуговицах, поверх которой, как я себе представляла, большую часть дня был завязан галстук. Они с Робертом отправились в офис на встречу с новым клиентом.

Мы так и не разговаривали со вчерашнего вечера.

Мой желудок неприятно скрутило, но по какой-то причине его улыбка успокоила меня, и я криво усмехнулась в ответ.

– Что смешного, Вагнер?

– Просто вижу последствия моей чересчур энергичной сестры, – заметил он. – Я думал, что с возрастом ее энергия иссякнет, хотя бы замедлится. Знаешь, так происходит с кошками и собаками, когда они стареют.

– Думаю, Морган доказала, что ты ошибся.

– Она часто это делает, – согласился Тайлер. Его глаза следили за мной, и что-то тяжелое повисло в воздухе между нами.

Воспоминание о прошлой ночи пронзило меня насквозь – мое лицо в его ладонях, его лоб касается моего. Но вдруг зазвонил телефон Тайлера, на котором красовалось лицо Азры.

– Как прошла запись подкаста?

Я прочистила горло, садясь немного прямее на диване.

– На самом деле это было потрясающе, – честно произнесла я, сияя, как лампочка. – Я действительно хочу услышать полную запись, как только Марни отредактирует ее, и еще больше хочу увидеть, появятся ли у нас новые слушатели. Мы обе крутимся вокруг темы лайфстайла, но она справляется с этой всей штукой гораздо лучше, чем я, – призналась я, усмехнувшись. – Вижу, как мои слушатели стекаются к ней, но не совсем уверена, что ее слушателям буду полезна я – девушка, которой двадцать с небольшим и которая пытается разобраться во всем этом дерьме.

Уголки губ Тайлера приподнялись так, что я сразу поняла, что он думает совершенно иначе.

– Эй, по крайней мере, они смогут тебя услышать, – отметил он. – И все это благодаря одному человеку, которому каким-то образом удалось заставить тебя замолчать на целый день.

Я отмахнулась, на что он звонко рассмеялся и, оттолкнувшись от стены, встал прямо.

– Ты бегала сегодня утром?

– Нет, я хотела еще немного отдохнуть, чтобы до конца убедиться, что готова дальше заниматься свадебными делами с Морган и подкастом.

– Хочешь пробежаться прямо сейчас?

– Эм… – нахмурилась я, не понимая. – Хочу, но уже шесть часов. Скоро будет ужин.

– Он будет не раньше чем через пару часов. Мама сейчас забирает еду из своего любимого заведения тайской кухни, а у них всегда уходит целая вечность на то, чтобы приготовить заказ. – Тайлер сделал паузу. – В основном потому, что мама заказывает практически все, что есть в меню.

Я по-доброму усмехнулась.

– Если хочешь пробежаться, я подумал, что мог бы присоединиться к тебе.

Мое сердце остановилось на долгий, но в то же время мимолетный миг. И когда оно забилось в нормальном темпе, я прочистила горло.

– А?

– Но мы побежим не по твоему обычному маршруту, – кивнул Тайлер.

– А, – снова повторила я.

На это Тайлер покачал головой, ухмыляясь.

– Иди переоденься, и встретимся здесь через десять минут. – Затем его взгляд скользнул по мне – медленно, так, что у меня по шее прошел жар.

– Что? – спросила я, покраснев еще сильнее из-за того, что почувствовала его пристальный взгляд на себе.

– Ты прекрасно выглядишь, – сглотнул Тайлер.

Мои губы приоткрылись, и я осознала, что это моя собственная рука тянется вверх, чтобы коснуться завитков в волосах, тонального крема, покрывающего мою кожу.

– Оу, – сказала я, и, смутившись, опустила взгляд на колени, после чего посмотрела на Тайлера. – Просто пробная прическа и макияж.

Он понимающе кивнул, еще немного понаблюдав за мной с легкой улыбкой, а затем повернулся к лестнице.

– Увидимся через десять минут.

Каким бы утомляющим ни был этот день, я почувствовала себя живой в вечернем сиянии, пробивающемся сквозь деревья, находясь на спокойной лесной тропинке, куда Тайлер отвел меня. Это произошло быстро, неожиданно, с радостным вздохом, вырвавшимся из груди. Это ощущалось так, будто мое тело весь день ждало именно этого момента, и чем дольше мы бежали, тем быстрее кроссовки несли меня по грязной тропе, тем живее ветер ощущался на моем лице и тем сильнее моя грудь ныла от знакомого ощущения хорошей пробежки. Я чувствовала себя как дома.

Дождя не было с тех пор, как я приехала в город, но тень в лесу каким-то образом сохраняла тропу влажной, а мокрая грязь придавала всему ощущение свежести, как в детстве. Птицы и насекомые пели свои вечерние песни вокруг нас, пока мы с Тайлером бежали, петляя между деревьями, перепрыгивая через ветки и бревна, пересекая мост через ручей и чередуя участки крутого склона с удобными, ровными тропами.

Каждый шаг, каждая прошедшая минута, каждый километр снимал напряжение, пока я не начала улыбаться и испытывать неповторимый восторг, который может дать только хорошая пробежка. Все жгло изнутри, когда мы вернулись туда, откуда начали, к началу тропы с впечатляющей обзорной площадкой над долиной и ручьем на фоне Белых гор и заходящего солнца.

Тайлер ненадолго задержался у машины, чтобы взять нам бутылки с водой, после чего протянул одну мне. Осушив половину своей, он плюхнулся на темный камень, выступающий за край обрыва. Его ноги болтались в воздухе точно так же, как в ту ночь на причале, и мне нравилось сидеть рядом, поджав ноги под себя, пока наши взгляды скользили по пейзажу вокруг.

– Это было великолепно, – произнесла я, как только перевела дух.

– Я не такой бегун, как ты, но время от времени у меня возникает желание, – улыбнулся Тайлер. – И в таком случае я всегда прихожу сюда.

– Я даже ничего не знала раньше об этом месте.

– Большинство людей не знают. Это своего рода скрытая жемчужина, и я делаю все возможное, чтобы туристы не узнали о ней.

Я усмехнулась, попивая воду, а затем вытянула ноги перед собой и наклонилась вперед, прижимая грудь к коленям и оттягивая назад носки кроссовок, чтобы растянуться.

– Хорошо, – сказал Тайлер, нависая надо мной, когда я выдохнула, чтобы усилить растяжку. – Давай поговорим о твоих финансах.

– Нам обязательно это делать? – страдальчески застонала я.

– Необязательно. Но ты сказала, что тебе нужна помощь. И так уж случилось, что я финансовый консультант, если ты не забыла.

Я посмотрела на него через плечо, прежде чем в последний раз потянуться и расслабиться. Затем скрестила руки на груди, напрягая трицепс, и вздохнула в знак согласия.

– Отлично. Но… без осуждения, ладно? Я говорила тебе, что являюсь не самым ответственным человеком в финансовом плане.

– Ты действительно думаешь, что я когда-нибудь осудил бы тебя? – спросил Тайлер, и это прозвучало так искренне, так… обиженно, как будто он действительно был оскорблен тем, что я могла думать об осуждении с его стороны.

Но я помнила того парня, который посмотрел мне в глаза и произнес слово «ошибка» так, словно это все ничего не значило.

Помнила того, кто разбил мое и без того истерзанное сердце семь лет назад.

Я решила не отвечать на его вопрос и не зацикливаться на прошлом. Каким-то чудесным образом мы с Тайлером оказались в своего рода перемирии, в зоне действия белого флага, и почему-то не хотелось это терять.

Поэтому я просто сменила одну руку на другую для растяжки и улыбнулась.

– Хорошо. С чего мы начнем?

Тайлер объяснил мне все, задавая вопросы о моем среднемесячном доходе, счетах для бизнеса и личного пользования, долгах и будущих финансовых целях. Он спросил, будет ли мне комфортно, если он просмотрит мои отчеты, хочу ли я активно откладывать деньги на пенсию или перейти к более стабильному и медленному росту. Не забыл, конечно, поддразнить по поводу моего пристрастия к спортивной одежде, но заверил, что не собирается указывать мне, как тратить деньги, а просто поможет достичь любых финансовых целей, даже если одна из них заключается в том, чтобы иметь больше кроссовок, с которыми неизвестно что потом делать.

Вопрос за вопросом он продолжал копаться в каждом уголке моих финансов, в то время как я старалась не вмешиваться. Я ненавидела говорить о деньгах так же сильно, как ненавидела говорить о своих родителях, вернее, их отсутствии. К тому времени, когда Тайлер решил, что задал достаточно вопросов и что, пока он не ознакомится с моими отчетами, нам больше нечего было обсуждать, я чувствовала себя еще более опустошенной, чем когда валялась на диване в доме его родителей.

– Прости, если это тебя утомило, – произнес Тайлер, заметив складку между моими бровями.

Я помотала головой, прижимая ладони к глазам, а затем издала долгий вздох и позволила рукам упасть обратно на колени. Хорошо, что макияж к тому времени был смыт.

– Все в порядке. Просто я предпочитаю говорить о забавных вещах, о том, что не так серьезно и страшно.

– Деньги – это нестрашно, – возразил Тайлер. – Наоборот, довольно весело.

– Только не тогда, когда боишься потерять все деньги, что у тебя есть, и стать никчемным червем в обществе.

Тайлер нахмурился на этом заявлении.

– Шучу, – добавила я. – Ну, типа того.

– Почему ты думаешь, что это может произойти?

Я задумчиво нахмурилась, потому что сама не была уверена в ответе.

– Не знаю. В смысле… может быть, отчасти дело в том, что это не совсем стабильная отрасль. В детстве я никогда не задумывалась о своем будущем и не думала, что буду зарабатывать на жизнь с помощью подкаст-шоу. Черт, подкасты даже не были чем-то сверхпопулярным, когда мы учились в старших классах, понимаешь? Мне казалось, я буду заниматься связями с общественностью или работать в СМИ. А если все провалится…

– Тогда ты могла бы пойти в одну из этих отраслей или попробовать что-то совершенно другое.

– Могу ли?

Тайлер усмехнулся.

– Жасмин, ты не загнана в угол только потому, что начала с подкаста. Кроме того, тебе это нравится. Я знаю, что нравится, любой может подтвердить это, просто прослушав один эпизод. По моему мнению, он никак не может провалиться, потому что ты бы никогда этого не допустила. С годами он может измениться, но точно не провалится.

Я мягко усмехнулась, а на сердце потеплело от его слов.

– Ты слушал мой подкаст, да?

После этих слов улыбка Тайлера погасла, и он прочистил горло, глядя на горы впереди нас.

– Что еще скажешь?

– Хорошая смена темы, – произнесла я, посмеиваясь, но потом вздохнула, внезапно задумавшись. – Ну, помимо этого хочу сказать, что бо2льшая часть этих самокопаний связана с тем, как я была воспитана. Очевидно, у моей мамы никогда не было большого заработка. А тете Лауре, хоть у нее и есть свой салон, потребовалось много времени, чтобы сделать его таким успешным, как сейчас. Она всегда жила достаточно скромно.

«Из-за меня», – шептал виноватый голос в голове, зная, что деньги, которые она могла бы сэкономить, были потрачены на содержание меня в бриджчестерской школе, но я не произнесла этого вслух.

Судя по взгляду Тайлера, он все понимал.

– На самом деле в этом есть смысл. Многие люди чувствуют то же самое. Если они вырастают ни с чем, но потом у них появляются деньги, они чувствуют, что это какой-то обман или деньги скоро исчезнут, то есть это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Да. – Я нервно сглотнула.

Мы ступили на некомфортную для меня территорию, и теперь я думала о своей маме и отце-призраке.

– Так. Новая тема для разговора.

– О чем бы ты предпочла поговорить?

Тайлер болтал ногами из стороны в сторону, его ярко-зеленые кроссовки отражали сияние заходящего солнца. Его ноги были загорелыми, стройными, мускулистыми и покрыты волосами. Я смотрела на них дольше, чем следовало, прежде чем ответить:

– Помнишь лето после того, как я окончила одиннадцатый класс? Ты тогда окончил школу и устроил ту грандиозную вечеринку у себя дома?

Тайлер ухмыльнулся, разглядывая свою обувь, после чего поднял взгляд на горы вдалеке.

– Как я могу забыть это? Мама с папой наказали меня до конца лета.

– Тем не менее это того стоило. Люди до сих пор вспоминают о той вечеринке. Джули Сандерс поднимает эту тему почти каждый раз, когда я с ней встречаюсь.

– Это потому, что Джули Сандерс потеряла свою девственность в номере «Палм-люкс».

– С Джоуи Фарчионе. Фу. – Я наморщила нос.

– А потом он прыгнул в бассейн совершенно голый, крича: «Я переспал! Я переспал!»

– О господи. А помнишь, как Байрон так напился, что позволил Морган накрасить себя и заплести ему волосы.

– Она даже приклеила ему накладные ресницы.

Я фыркнула от смеха, вспоминая картинку так явно, словно это только что произошло.

– Разве это было не в ту ночь, когда Морган ударилась головой о люстру, танцуя на обеденном столе? Мы еще боялись, что у нее сотрясение мозга.

– О боже, да! – ахнула я. – Она хихикала и пела песню из мультика «Остров Гулла Гулла».

– Что, как мы думали, оправдывало поездку в больницу, хотя на самом деле для моей сестры это было в порядке вещей.

– Однако я до сих пор помню, как будила ее той ночью каждые пару часов, чтобы проверить зрачки.

– Ну, это потому, что ты хороший друг. – Он легонько толкнул меня в плечо, вздыхая с усмешкой и снова устремляя взгляд на горы. – Какая была дикая ночка. Хотя, если я правильно помню, бо2льшую часть времени я боролся с Клариссой.

Я засунула палец в рот и притворилась, что меня тошнит, и это заставило Тайлера улыбнуться.

– Она была такой гадиной, – добавила я, качая головой при воспоминании о ней. – Всегда носила с собой сумочку от Louis Vuitton, даже на уроки физкультуры. И абсолютно ужасно поступала со своими друзьями. Помню, я подслушала, как она говорила Оливии в школьном туалете для девочек, что, если она не избавится от акне, ей больше не будет разрешено сидеть с Клариссой за обедом.

– Да, она была не самым лучшим человеком. – Тайлер издал продолжительный выдох. – Но, черт возьми, у нее были классные сиськи.

– Свинья, – выплюнула я, шлепнув его по руке; послышался звонкий смех.

– Честно говоря, ты ненавидела всех, с кем я встречался.

– Ничего подобного, – защищалась я, но уже чувствовала, как внутри все сжимается от правды.

– Назови хоть одного человека, который тебе действительно понравился.

Я покосилась в его сторону, и чем больше времени проходило в ожидании хотя бы какого-нибудь ответа с моей стороны, тем шире и шире становилась улыбка Тайлера.

– Вообще-то, в нашей старшей школе было полно придурков. И я не думала, что кто-то из них был достаточно хорош для тебя.

Услышав это, Тайлер замолчал. Я же покраснела и начала жалеть о том, что теперь мои волосы были собраны в хвост, а не лежали на плечах локонами, которыми я могла прикрыть лицо.

– Согласен, – наконец сказал он, но было так тихо, что с этим признанием, казалось, все остальное тоже замолкло вокруг нас. Птицы защебетали тише, ветер притих, чтобы не шелестеть листьями на деревьях, и я взглянула на Тайлера, который тоже смотрел на меня.

Я могла бы винить в этом эндорфины, которые только что выпустила во время нашей совместной пробежки. Могла бы списать это на то, как солнце, садящееся за горы, освещало его лицо. Или же списать это на предыдущую ночь, на последние несколько дней с тех пор, как я прилетела, или, возможно, виски со вчерашнего вечера все еще бродило в моем организме.

Я могла бы списать вину на множество причин, на то, что сказала дальше, но все это было неважно.

Все, что имело значение – это то, что я встретилась взглядом с Тайлером Вагнером и задала ему вопрос, который не давал мне спокойно спать в течение долгих семи лет:

– Почему ты стал игнорировать меня после того, как уехала моя мама?

Лицо Тайлера побледнело, и долгое время он просто смотрел на меня не моргая. Затем он глубоко вздохнул, качая головой, и отвел от меня взгляд в сторону.

– Не делай этого, Джаз.

– Я заслуживаю знать.

Он вздохнул, а его взгляд опустился на кроссовки, и я почувствовала, как смесь гнева и предательства вскипает во мне, словно вулкан. Внезапно мне расхотелось находиться здесь, смеяться и предаваться воспоминаниям с Тайлером Вагнером. Я слишком детально все вспомнила, каково это – чувствовать его руки на себе, а затем видеть, как он избегает меня и в конце концов отвергает.

– Почему? – снова повторила я вопрос, поворачиваясь к нему всем телом. – Почему ты избегал меня, а потом сказал, что это было ошибкой, что ты не хотел…

Я даже не была в состоянии закончить предложение, а эмоции вскипели еще сильнее. Я ничего из этого не контролировала и ненавидела, когда мои глаза затуманивались от слез, хотя и отказывалась позволить пролиться хотя бы одной слезинке.

– Почему ты это сделал? Почему ты вчера провел со мной весь день, а сегодня привел меня сюда? И почему мы вдруг заговорили после стольких лет? Мы такие друзья-друзья, предаемся воспоминаниям, притворяемся, будто… – Я раздраженно пыхтела от количества эмоций. – А прошлой ночью… – Я сглотнула от того, что в горле пересохло, а язык потяжелел. – Прошлой ночью ты… ты…

Обнял меня. Прикоснулся к моему лицу так, как сделал это много лет назад. Наклонился, как будто хотел поцеловать меня, будто желал вдохнуть меня.

Сказал мне, что я потрясающая.

Тайлер разочарованно вздохнул и встал прежде, чем я смогла решить, что сказать.

– Мы только что заключили перемирие. Мы наконец-то разговариваем после стольких лет. Почему тебе этого недостаточно?

Я так же быстро встала на ноги.

– Потому что заслуживаю знать причину. Заслуживаю знать, зачем ты привел меня сюда, почему продолжаешь пересекаться и разговаривать со мной в этом огромном доме, где мог бы легко избегать меня, почему ты…

– Потому что я скучал по тебе!

Я открыла было рот, уже собираясь возразить, когда Тайлер вдруг повернулся ко мне с тяжело вздымающейся грудью и диким выражением в глазах, которого я никогда ни у кого раньше не видела.

– Ясно? – добавил он, раскинув руки. – Потому что я скучал по тебе. Потому что скучал с того самого дня, как ты уехала. Потому что меня убивает то, что я нахожусь рядом с тобой так же, как и невозможность прикоснуться к тебе, смеяться вместе с тобой, быть поглощенным всем, чем ты являешься.

Сердце отбивало свой ритм в груди, отчего у меня так сильно закружилась голова, что пришлось ухватиться за ветку ближайшего дерева, лишь бы не упасть. Но Тайлер не сводил с меня пристального взгляда, жесткого и непримиримого.

– Потому что я провел последние семь лет, жалея, что не сделал ничего, чтобы спасти нашу дружбу, и теперь, когда ты здесь, теперь, когда ты вернулась… – Он покачал головой и на секунду отвел от меня взгляд. – Я не смею даже пытаться.

Это были последние слова, которые Тайлер произнес, после чего неловко провел руками по волосам и направился обратно к машине. Он так резко распахнул дверцу, что я подумала, будто она сейчас слетит с петель, а потом захлопнул ее и завел двигатель.

На секунду я подумала, что Тайлер оставит меня в лесу. Думала, он свернет с тропинки и поедет по дороге, которая вела обратно к дому. Но он ждал меня. Его руки так сильно сжимали руль, что побелели костяшки пальцев, а глаза были устремлены куда-то вдаль.

Я не была уверена, сколько времени мне потребовалось, чтобы перевести дух, найти в себе силы отпустить ветку дерева, которая поддерживала меня, и доковылять на дрожащих ногах до машины. Как только я оказалась внутри, Тайлер дал задний ход, выезжая с того места, где он припарковался, и, как только выровнялся, включил передачу, чтобы помчаться вниз по склону к дому.

По дороге домой мы не произнесли ни слова друг другу.

Вернувшись домой, Тайлер пробормотал что-то насчет душа своей семье, а затем час спустя написал своей маме, что неважно себя чувствует и пропустит ужин.

Остаток ночи он провел в своей комнате.

И я прокручивала в голове каждое слово, каждый взгляд, каждое признание. Но так и не разобралась ни в одном из них к тому времени, когда сон наконец настиг меня.

Глава 9

– ПРАВИЛЬНО?! Я пыталась объяснить ей это годами, Джейкоб. Еще с тех пор, как девочке исполнилось четырнадцать.

– Честно говоря, это ужасно, – сказал мой очаровательный парень-предатель, соглашаясь с моей же лучшей подругой через экран телефона. Морган взяла меня под руку, когда я подняла экран, чтобы Джейкоб мог видеть нас обеих, пока мы отошли немного в сторону в местном цветочном магазине.

– Ни у кого больше не хватило смелости заявить ей об этом, – ухмыльнулась Морган, указывая на экран. – Ты нравишься мне еще больше.

– О, я буду донимать ее этим весь день, – ответил Джейкоб. – Нужно заставить ее прислушаться к голосу разума…

Они оба многозначительно посмотрели на меня, и я закатила глаза.

– Вы же понимаете, что оба ведете себя так, будто я всю свою жизнь совершала какое-то преступление и что это ситуация жизни и смерти.

– Разогревать мороженое в микроволновке – это преступление. – Морган поморщилась. – В смысле, серьезно, ты слышишь, как это звучит? Насколько это оксюморон?[6] Если разогреть его в микроволновке, это уже не мороженое, а просто сливки.

Она смотрела на меня так жалостливо, как будто я была десятилетним ребенком, которому пытались объяснить, что Пасхальный кролик ненастоящий. Джейкоб же покачал головой, как будто я была безнадежна, и они оба обменялись понимающими взглядами, прежде чем снова перевели глаза на меня.

– Я говорила вам обоим, что у меня чувствительные зубы. Ясно? Я не могу просто взять и откусить рожок с мороженым.

– Но ты разогреваешь его в микроволновке.

– Только если не могу дождаться момента, когда оно растает само по себе.

Они оба моргнули, снова переглядываясь друг с другом, после чего Морган испустила тяжелый протяжный вздох.

– Она безнадежна.

Я выпустила ее руку, но она быстро извинилась и стала ворковать надо мной, пока Джейкоб продолжал дразнить по телефону. Мне было так смешно от этой ситуации, потому что я любила их обоих так же сильно, как они сводили меня с ума.

И я уже могла с точностью сказать, что они прекрасно поладят.

– Ладно, – сказала Морган Джейкобу. – Нам нужно заняться цветочным бизнесом. Но я не могу дождаться, когда наконец встречусь с тобой всего через неделю с хвостиком!

– Я тоже очень жду этого. Мне не терпится увидеть место, где выросло это милое, безумное создание, которое греет свое мороженое в микроволновке.

Глаза Джейкоба озарились насмешкой, и он подмигнул мне, отчего щеки мгновенно вспыхнули, а сердце подпрыгнуло в груди. Я никогда никого не приглашала сюда с тех пор, как уехала семь лет назад, и не только потому, что не задумывалась о возвращении, но и потому, что у меня ни с кем не было таких серьезных отношений.

От этого осознания у меня внутри все сжалось.

Что это значит?

Данный вопрос крутился у меня в голове вместе со всеми мыслями, которые не давали уснуть всю ночь.

И ни одна из этих мыслей не была о Джейкобе.

У меня все сжалось в груди, когда в подсознании внезапно проявились глаза Тайлера и солнце, садящееся за горы. Я вспомнила то, как он произнес три слова, которые я всегда мечтала услышать, даже несмотря на ненависть и нежелание его видеть.

«Я скучал по тебе».

Чувство вины ударило по мне раскаленным железом, пронзительно и остро. Я помотала головой, разочарованная и испытывающая отвращение к самой себе.

Зачем я вообще спросила Тайлера? Почему вспомнила о том дне семилетней давности после того, как так долго пыталась забыть его?

Что бы я почувствовала, если бы Джейкоб спросил девушку, с которой он вырос, девушку, которую он когда-то любил, о том же самом?

– Не хочу ромашки, – сказала Морган, когда мы завернули за угол. – Слишком банально, я думаю. И уж точно не розы. Я хочу чего-то свежего и новенького, чего-то уникального, по крайней мере, для Нью-Гэмпшира или Новой Англии. Какой у нас государственный цветок?

Я почти не расслышала ее вопроса, так как все еще мысленно корила себя. Но мне все же удалось уловить его сквозь туман.

– Эм… сирень.

– Жасмин! – Она внезапно ахнула. – Цвет твоего платья на свадьбу сиреневый!

– Значит, вот оно, – выдавила я из себя улыбку, вытягивая свою руку из хватки Морган. – Почему бы тебе не посмотреть вон там, – произнесла я, указывая на коллекцию великолепной сирени. – И возможно, подумать, что могло бы дополнить ее. Я сейчас сбегаю в уборную и скоро вернусь.

Она нахмурилась, невнятно дав утвердительный ответ, а я повернулась и убежала, не оставляя ей шанса спросить меня, что случилось.

В маленькой, тускло освещенной уборной магазина я сделала нужные дела и вымыла руки, а затем плеснула холодной водой на лицо, глядя на свое отражение в зеркале, пока вода стекала по подбородку в раковину. Серые глаза смотрели на меня в ответ и казались такими невинными, счастливыми.

Только я знала, какие страдания они скрывали.

По крайней мере, мне так казалось, пока Морган не бросила понимающий взгляд, когда я вернулась к ней. Она снова взяла меня под руку, как и раньше, и мы спокойно пошли между рядами цветов. Но я чувствовала, как она внимательно наблюдает за мной, и знала, что вскоре она все равно спросит о моем настроении.

– Флорист предложил кизил, – произнесла она через мгновение. – Но я не уверена, что мне это подходит. Может быть, немного белых пионов.

– Это было бы мило.

– Может быть, немного вьющихся клематисов и немного зелени.

– Идеально.

– Может быть, немного меда, стекающего со стеблей.

– Это же липко. – Я приподняла бровь, покосившись на Морган.

– Просто хотела убедиться, что ты слушаешь меня.

– Я слушаю.

– Уверена? – Морган остановилась, притягивая меня к себе в углу магазина. – Ты немного отстраненная сегодня и, честно говоря, немного… напряженная с тех пор, как приземлился твой самолет.

Я нервно сглотнула, безмолвно разглядывая коллекцию магнолий. Я никогда не рассказывала Морган, что произошло между мной и Тайлером в тот день, когда ушла моя мама. И она всегда предполагала, что мой отъезд был связан именно с ней.

И я позволила ей думать именно так, потому что сказать Морган, что я влюбилась в ее брата, было не просто худшим вариантом – это было невозможно.

– Я должна тебе кое-что сказать, – вздохнула Морган.

Когда я снова посмотрела на нее, ее глаза были широко раскрыты, брови сведены вместе, и она прикусила губу, как будто собиралась сказать мне, что кто-то умер.

– Хорошо… – Я наклонила голову, настороженно наблюдая за ней.

Морган испустила продолжительный вздох, оглядываясь по сторонам, как будто кто-то в огромном городе Бриджчестер мог нас подслушать. Когда она снова посмотрела на меня, на ее лице можно было увидеть извинение.

– Я знаю, что произошло между тобой и Тайлером.

Я тут же побледнела.

– Мне жаль, что я не сказала этого раньше, – торопливо произнесла Морган. – Я просто… он сказал мне по секрету, и я знала, что тебе было больно из-за твоей мамы, поэтому не хотела поднимать тему, которая, очевидно, ничего не значила, и я подумала, что тебе будет неловко об этом разговаривать.

Она продолжала говорить, но мой разум был сосредоточен на словах, слетевших с ее губ с бешеной скоростью.

«Он сказал мне».

«Это ничего не значило».

«Неловко».

– …поднял этот вопрос, понимаешь? Но потом вы, ребята, просто перестали общаться, и ты так и не вернулась домой. Я скучала по тебе, скучала по нам и, наверное, просто надеялась, что ты вернешься, что вы оба сможете оставить все позади и мы втроем снова сможем стать друзьями. Как в старые добрые времена. – Морган слабо улыбнулась. – Дети Вагнера и Плюс Один.

Кажется, я улыбнулась. Мне удалось прочистить горло, прежде чем я задала вопрос:

– Когда Тайлер рассказал тебе?

Морган поморщилась.

– На следующее утро. Ты все еще спала в моей постели, а мы оба сидели внизу, на кухне, ели хлопья. Он был такой тихий и задумчивый, а потом рассказал, что произошло.

Я моргнула. Моя голова закружилась, и хотелось присесть, но некуда.

– Я была в ярости, – продолжила она, взмахнув рукой. – Это очевидно. Я имею в виду, вы с Джеймсом только что расстались. А потом твоя мама. Боже, – произнесла она, дрожа. – Я знала, что ты находишься в тяжелом эмоциональном состоянии. А потом он сделал это, чтобы… переспать с тобой, – прошептала Морган. – Я была в ужасе.

– Ты сказала ему, что злишься?

– Да! – Она утвердительно закивала головой. – Я сказала ему, что он идиот и придурок потому, что воспользовался тобой в такой момент. То есть, конечно, я знала, что он был влюблен в тебя еще с того самого дня, как вы встретились…

Кровь отхлынула от всего моего тела, и я покачнулась, опершись рукой на один из деревянных столов позади меня, чтобы не упасть.

– Я кричала на него. Сказала, что ты ни к чему не готова ни после расставания с Джеймсом, ни после отъезда мамы. Могло ли быть еще более худшее время? А потом ты уехала, – прошептала Морган, а ее нижняя губа задрожала, когда я снова посмотрела на нее. – Ты так и не вернулась, и я подумала, что это из-за твоей мамы, но потом постепенно начала понимать все. Вы с Тайлером перестали разговаривать, ты никогда не спрашивала ничего о нем, когда я приезжала, и никогда не приглашала его вместе со мной. – Она поджала губы. – А потом я осознала, что, в общем, была права. Говорила себе, что Жасмин не была готова, она чувствует себя неловко и не сможет рассказать мне обо всем. Она никогда больше не посмотрит Тайлеру в глаза. Мой брат просто все испортил. Наша удивительная дружба сгорела дотла, потому что он не смог удержать достоинство в штанах.

Выдохни. Главное дыши. Не падай в обморок.

– Но чем больше времени проходило… Тем больше я думала, что несла ответственность за все происходящее. Чувствовала… как будто являюсь причиной, по которой вы двое больше не друзья, и не верила, что он поговорит с тобой или что ты сможешь принимать свои собственные решения, будучи расстроенной из-за ухода мамы. Не знаю, может быть, если бы ты была той, кто рассказал мне обо всем, а потом усадил Тайлера рядом и сказал ему: «Очевидно, вы, ребята, не…» В общем, может, тогда все было бы хорошо.

Мой желудок скрутило от переживаний, и я попыталась сглотнуть, но во рту все так же было сухо.

– Прости, Джаз. Прости, что не сказала тебе, и прости, что вмешалась туда, куда не следовало.

В течение продолжительного времени я стояла там – замерев, не моргая и не дыша. Но потом внезапно притянула Морган к себе и обняла, отчего она облегченно вздохнула.

– Все в порядке, – сказал я ей, успокаивающе поглаживая по спине. – Мы были детьми. Детьми, понимаешь? Это было странное время для всех нас.

– Очень странное.

– Ты права, – произнесла я. – Мне было тяжело из-за мамы, и я находилась не в самом лучшем расположении духа.

– Значит, ты не злишься на меня? – отстранившись, спросила Морган.

Я отрицательно покачала головой.

– Как думаешь, вы с Тайлером когда-нибудь снова сможете стать друзьями?

– Думаю, мы можем попытаться, – вздохнула я, глядя на витрину магазина на Мэйн-стрит.

– Это хорошо. Попытаться – уже звучит хорошо.

Я кивнула, слегка улыбнувшись, а затем Морган снова вернулась к цветам. Я же в это время спряталась в свой безопасный кокон, пока она обсуждала разные варианты с флористом.

Тайлер рассказал Морган.

Морган знала все это время.

И именно она сказала ему, что он поступил неправильно, потому что я не была готова.

Так вот почему он забрал слова обратно?

Так было с самого начала?

Тайлер сказал мне, что произошедшее было ошибкой и не имело значения. И все это потому, что Морган убедила его в том, что я не готова и не могу принимать верные решения из-за своего эмоционального состояния?

Он был влюблен в меня?

Почему Тайлер никогда не говорил мне об этом?

Как я раньше этого не замечала?

Неужели все, что я надумала себе о том, кем мы были, о том, что произошло между нами, – неправда?

Вопрос за вопросом обрушивались на меня не только в цветочном магазине, но и весь оставшийся день. Я все еще была погружена в свои мысли, когда ужинала в центре города с Морган и ее мамой, а когда мы вернулись домой, Тайлер заперся в своей старой спальне – точно так же, как и прошлой ночью.

Я стояла перед его дверью, наблюдая за тусклым светом, который пробивался сквозь ее нижнюю часть и падал на мои босые ноги на деревянном полу. Слышались негромкие звуки музыки, хотя я не могла разобрать, что конкретно играло, а также доносился отчетливый звук печатания.

«Может быть, он работает», – подумала я, когда моя рука легла на деревянную дверь. Затем я обхватила голову руками, прислушиваясь и задаваясь вопросами.

Так было в течение многих лет: я просто наблюдала и задавалась вопросами.

Прежде чем я осознала, что делаю, в моих руках оказалось оборудование для записи подкастов – USB-микрофон, ноутбук, кейс с микшером и аудиоинтерфейсом. Я поднялась на верхний этаж дома и спряталась в музыкальной комнате, которой пользовался только Роберт. В комнате были клавишные, электрогитара и ударная установка – на всем этом он умел играть.

Что самое лучшее здесь, так это то, что комната была звуконепроницаемой.

Я настроила свое оборудование, нажала кнопку записи и заговорила еще до того, как поняла, что нужно сказать. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз делала это – садилась записывать подкаст без сценария, без плана, без повестки дня и набросков всего, что хотела осветить.

Я просто… говорила.

– Как вы поступаете, когда обнаруживаете, что все, во что вы верили, оказывается ложью? – начала я. – С вами когда-нибудь такое случалось? Это самая тревожная и неспокойная вещь, как будто вы летите в самолете во время урагана. Ты просто держишься за подлокотники и стараешься не блевать, когда самолет трясет от воздушных толчков. Ты пытаешься понять, что реально, а что нет, твое прошлое мелькает у тебя перед глазами, а возможное будущее исчезает где-то на заднем плане.

Я помолчала, давая себе полностью погрузиться в это чувство.

– Думаю, сегодня я обнаружила, что являюсь очень упрямым человеком. Я не осознавала этого раньше. Это всегда было чем-то, что я приписывала своей тете или своей лучшей подруге, но никогда себе. Якобы я не упрямая, а вполне рационально принимаю решения, основываясь на фактах, исследованиях, логике, а не на чувствах. – Я тихо рассмеялась. – Точнее, я так думала раньше. Но дело в том, что, возможно, я не хочу знать правду. Может быть, я убегаю от нее вместо того, чтобы встретиться лицом к лицу, потому что очень боюсь того, что может всплыть наружу.

Почему я никогда не спрашивала его? Почему просто убежала? Почему не вернулась к нему, не обхватила его лицо руками и не потребовала, чтобы он сказал мне, почему отталкивает меня?

Почему я не отказалась уйти и признать, что та ночь ничего не значила для него, хотя понимала, что она что-то значит для меня?

Еще один укол вины пронзил меня, когда я поняла, куда снова завели мысли, так как понимала, почему Тайлер сделал то, что сделал, но, по моему мнению, это не освобождало его от ответственности.

Это вывело меня из себя.

Я была в ярости из-за него, из-за себя и из-за то, что у нас, возможно, могло бы быть.

И все это было под слоем вины за то, что я вообще думала о нем, когда у меня был Джейкоб.

– Сегодня я также обнаружила, что являюсь ужасным человеком, – прошептала я в микрофон. – Думаю, мы все такие, не так ли? По крайней мере, когда действительно разрушаем себя до молекулярного уровня. Когда отбрасываем в сторону весь солнечный свет и всякую подобную чушь и внимательно смотрим на то, кем являемся, на решения, которые мы принимаем, на то, что чувствуем, на то, что мы никогда бы не сказали вслух или в чем не признались кому-либо еще.

Я затрясла головой, глаза расфокусировались, когда я уставилась на полоску записи. Во время моего молчания – это ровная линия, а во время разговора – маленькие зеленые скачки.

– Может быть, в глубине души каждого человека есть темный, скрытый мир. Может быть, это не то, чем мы зарабатываем на жизнь, или наши хобби, происхождение, или же семья делают нас теми, кто мы есть, а скорее то, что существует в том темном маленьком мире, который никто не видит. Мы никогда и никому не сможем его показать – ни нашей лучшей подруге, ни семье, ни второй половинке, так как нутром чувствуем, что если они увидят спрятанное там, то убегут. Убегут, проклиная нас и крича, чтобы мы держались подальше от них.

В моей груди образовалась пустота, дышать становилось труднее.

– Может быть, мы все монстры, – прошептала я. – Просто эгоистичные, праведные существа, живущие в кошмаре и обвиняющие наше прошлое в том, что мы съедаем всех вокруг заживо. Мы чувствуем, что заслуживаем чего-то лучшего, чего-то более святого просто потому, что продержались очень долго.

Моя нижняя губа задрожала.

– Он сделал это, чтобы защитить меня, – прошептала я, зная, что никогда и ни за что не использую эту запись, никто другой никогда этого не услышит. И все же чувство вины до сих пор терзало меня изнутри, когда я исповедовалась микрофону, словно священнику. – Он не хотел причинять мне боль. Я не была ошибкой. Все это время я думала… Думала…

Но диктофон был включен, и я, лишенная дара речи, просто сидела, уставившись на него.

Потому что даже не могла вспомнить, о чем думала, что чувствовала или за что держалась до сегодняшнего признания Морган.

Это была другая жизнь. Другая девушка. Сон, от которого я сразу очнулась.

И теперь я являлась кем-то новым, кем-то перерожденным.

Монстром.

И я не верила в то, что буду делать дальше.

Глава 10

Два дня спустя и ровно за неделю до свадьбы я стояла в ванной, смотрела на себя в бикини и задавалась вопросом, действительно ли я сумасшедшая или только слегка.

Вчера Тайлер снова прятался весь день – он ушел на работу, хоть и сказал, что на этот раз взял мини-отпуск из-за свадьбы. А затем он остался ночевать у себя, а не здесь, с семьей. Не то чтобы это было странно, по крайней мере, не для тех, кто не знал, что произошло между нами. Его родители и Морган поверили, когда Тайлер сказал, что на работе появились проблемы, которые ему не терпелось разрешить, и что он хотел провести ночь в одиночестве.

Это было логично. В этом есть смысл.

Только вот я знала, что все это бред.

Тайлер избегал меня, потому что я давила на него, пока он в конце концов не признался, что скучал. И вряд ли он знал, о чем Морган поведала мне на следующий день.

Со всей информацией, которой я располагала и которой не было ни у кого другого, я не могла просто сидеть сложа руки. Не могла ему позволить избегать меня, а себе – притворяться, что ненавижу его, и игнорировать в ответ. Точно не теперь, когда я знала правду о том, что произошло между нами семь лет назад.

Как он и сказал, я не могла не попытаться.

Мне нужно поговорить с Тайлером.

Итак, это была моя блестящая идея – взять на себя сложную задачу по составлению свадебного плей-листа для группы. В любом случае это ошеломило Морган. Она боялась, что выберет не те песни и никто не будет танцевать. Гораздо больше доверяя моему вкусу, Морган с радостью согласилась, когда я предложила ей оставить это мне.

Я также предложила Тайлеру помочь мне, поскольку он знал больше о собственной семье и о том, какая музыка пришлась бы им по вкусу.

Мне не пришлось уговаривать его, потому что вмешалась Морган. Она хотела, чтобы мы снова стали друзьями, примерно так же сильно, как желала выйти замуж на следующих выходных. В итоге она позвонила Тайлеру и спросила, не поработает ли он со мной над плей-листом, пока они с Оливером потратят день на то, чтобы поработать над другими пунктами из списка дел, таких как отправить список поз и семейных снимков фотографу, доработать схему рассадки и написать свои клятвы.

Вздох вырвался из моей груди, когда я в последний раз взглянула в зеркало, чувствуя себя немного неловко в бикини на тонких бретельках. Оно было ярко-желтого цвета, за счет чего придавало мне более загорелый вид и подчеркивало яркость моих длинных светлых волос. Я заплела волосы в косу, накинула длинное пляжное платье, полностью закрывающее купальник, а затем схватила сумку, которую собрала накануне вечером и в которой было все, что понадобится – солнцезащитный крем, полотенца, вода, колонка и, конечно же, пара плавок, которые я стащила у Тайлера из его спальни прошлой ночью.

Когда я вприпрыжку спустилась на два лестничных пролета, то увидела Оливера. Он стоял, прислонившись к перилам у лестницы, и наблюдал, как его будущая жена расхаживает взад-вперед неподалеку, разговаривая с кем-то по телефону.

– С ней все в порядке? – Я остановилась рядом с ним и, поправив сумку на плече, кивнула в сторону Морган.

– Оу, с ней определенно все в порядке, – сказал Оливер, весело ухмыляясь. – Прямо сейчас мне жаль бедного владельца «Mackie's Donut Truck».

– О-о-о. Что случилось?

Он приподнял бровь, глядя на меня.

– У них уже забронировано место для другого мероприятия на следующие выходные, и Морган настаивает, что на нашей свадьбе должны быть именно их пончики. Она предлагает им все, кроме слитка золота, чтобы заставить приехать на Кейп вместо другого мероприятия, которое уже у них запланировано.

– Какое именно?

– Какой-то сбор средств для церкви.

– Ох, Морган. – Я застонала, прислонившись бедром к перилам лестницы и не сводя глаз со своей лучшей подруги.

Оливер усмехнулся, и именно тогда я заметила, что Морган расхаживает взад-вперед в своих свадебных туфлях. Они были просто потрясающими – кремово-белые с жемчужными и кружевными деталями. Их высокие и изящные каблуки заставляли меня дрожать уже при одной мысли о том, чтобы попробовать устоять на них.

Входная дверь распахнулась, впустив поток солнечного света и явив силуэт Тайлера. Когда он закрыл ее за собой, его голова повернулась в мою сторону.

Он выглядел более расслабленным, чем накануне ухода. Его мальчишеские волосы были растрепаны и торчали в разные стороны. На нем были кремового цвета шорты из хлопка и поло оттенка морской волны, обтягивающее его бицепсы и широкую грудь. Пояс на шортах подчеркивал узкую талию, а солнцезащитные очки полностью скрывали глаза.

Выражение его лица было непроницаемым.

Он не хмурился, но и не улыбался. Вместо этого Тайлер медленно снял солнцезащитные очки и бросил на меня долгий многозначительный взгляд, а затем посмотрел на туфли сестры. Тогда, и только тогда, он слегка приподнял одну бровь.

– Эм. – Он указал на ее ноги, когда Морган закончила разговор, все еще пыхтя от негодования и расхаживая с телефоном в руках.

– Мне нужно разносить их, – произнесла она, как будто это было очевидно. – Ты когда-нибудь раньше разнашивал туфли на высоком каблуке? Поверь, это пытка, а я не хочу мучиться в день своей свадьбы.

– Нет, очевидно, ты приберегаешь их для плохих продавцов, – вмешался Оливер.

Она надулась, одарив его таким взглядом, что мне захотелось подбежать и заключить подругу в объятия. Ее нижняя губа была выпячена, а большие глаза заслезились.

– Они ни в какую не поддаются. Я перепробовала все способы. Но они… у нас на свадьбе не будет пончиков «Mackie's Donuts».

– Ох, милая, – сказал Оливер, заключая ее в крепкие объятия и тем самым пряча ее лицо от нашего взгляда. Мы с Тайлером обменялись понимающими улыбками, а затем присоединились к объятиям, обхватив их обоих.

– Мы что-нибудь обязательно придумаем, – заверил ее Оливер.

– Но я хочу именно их пончики, – пробормотала она, пока мы обнимали ее.

– Доверься мне, ладно? – Оливер тепло усмехнулся, поцеловав ее в макушку, после этого мы выпустили Морган из объятий. – На нашей свадьбе будут пончики, и они будут очень вкусными. Я обещаю.

– Ладно. – Она всхлипнула, но улыбнулась.

И в следующее мгновение она вернулась в рабочий режим.

Морган позвонила своим родителям, которые должны были поехать на Кейп, чтобы встретиться с организатором и обсудить пожелания по оформлению и маршрут на день свадьбы.

Они собирались остаться там, так как мы все присоединимся к ним всего лишь через пару дней.

Затем она указала на меня и Тайлера, заставив нас обоих поклясться сделать этот чертов плей-лист из лучших песен, которые когда-либо вообще существовали на свадьбах. Как только мы отсалютовали ей, Морган взяла Оливера под руку и потащила к входной двери. Как итог в фойе остались только мы с Тайлером, он держал руки в карманах своих шорт, а я прятала купальник под платьем.

– Я поведу, – произнесла я.

– Поведешь? – Я уже собралась идти к входной двери, когда он приподнял непонимающе бровь.

– Угу.

– Мы же должны работать над плейлистом.

– И мы будем, – произнесла я, открывая дверь и придерживая ее для него. – Но думаю, что нам нужно немного вдохновения и хорошего настроения, чтобы принять правильные решения. Так что мы поработаем не дома. – Я указала на виды снаружи. – Посмотри, какая замечательная погода сегодня. Солнечно, легкий ветерок, немного облаков… Тебе не кажется, что было бы неплохо поработать на улице?

– Мы могли бы посидеть у бассейна. – Тайлер указал большим пальцем себе за плечо.

– Просто пошли. – Я фыркнула, а затем наклонилась, чтобы схватить Тайлера за запястье, и потащила за дверь.

Это вызвало у меня смешок, и я почувствовала вибрацию во всем теле и даже в душé.

Темной и ужасной душе.

Я отогнала эту мысль, забираясь на водительское сиденье «Кадиллака» его мамы. Как только Тайлер оказался на пассажирском сиденье, я завела машину и направилась к дороге, по которой не ездила уже много лет. Мое сердце бешено колотилось в груди.

Предупреждение или призыв к сплочению?

Я совершенно не понимала.

В конце скрытой проселочной дороги, где стоял старый заброшенный домик у озера, находился гигантский причал и веревочные качели, свисающие с ветки дерева. Это было наше любимое тайное место, куда мы ходили детьми, и я рискнула приехать сюда вновь, предполагая, что этот заброшенный дом и старый причал все еще будут здесь.

На самом деле все осталось прежним.

Это была спокойная часть озера, маленький анклав, в котором не было видно ни одного соседнего дома. Вода была зеркальной, идеально подходящей для катания на байдарках, каноэ, паддлбординга[7] или, мое любимое, – для прыжков со скалы.

Тайлер большую часть поездки молчал, скрестив руки на груди, как будто был раздражен, скучал или чувствовал себя некомфортно – а может, все сразу. Но когда он понял, по какому пути я везу нас, то взглянул на меня с любопытной улыбкой.

– Тот старый дом?

Я просто улыбнулась, не отвечая, но он уже прекрасно все понимал сам.

Когда мы въехали на подъездную дорогу, заросшую сорняками и кустарником, я бросила Тайлеру плавки, которые стащила у него в комнате, а затем сказала переодеться и встретиться со мной на причале. Он покачал головой и улыбнулся. Я ответила тем же, выскакивая из машины и оставляя его переодеваться.

Дул легкий ветерок, охлаждающий жару от летнего яркого солнца и заставляющий деревья шелестеть, а длинные сорняки колыхаться из стороны в сторону, создавая на поляне тени. Я улыбнулась знакомому ощущению лета, запаху кизила и сассафраса[8],

звуку озерной воды, мягко плещущейся о берег.

Стоило мне ступить ногой на старый причал, мой желудок в момент сжался от тоски. Я вспомнила те бесконечные летние дни, проведенные с Морган и Тайлером, представляя, что они были моей настоящей семьей, что у меня были брат, сестра и родители, которые любили и заботились обо мне. Сколько дней мы провели, прыгая с причала или раскачиваясь на веревочных качелях, с которых плюхались в озеро. Сколько вечеров мы потратили впустую, просто болтая и слушая музыку, играя в игры, поддразнивая друг друга по поводу типичных подростковых вещей, например, влюбленности и полового созревания. Сколько ночей мы дурачились, пробираясь в старый дом, и притворялись, что видим призраков, слышим голоса, после чего выбегали оттуда на бешеной скорости, смеясь и дурачась друг с другом во дворе.

Я все еще улыбалась, вспоминая все это, когда бросила свою сумку у причала, сняла платье и полезла за солнцезащитным кремом. Я нанесла небольшое количество средства на лицо, плечи и руки, но как только начала размазывать крем на груди, повернулась, чтобы проверить Тайлера, и увидела его на другом конце причала, застывшего на месте и не сводящего с меня глаз.

Я не хотела это замечать. То, как глубокие карие глаза блуждали по каждому сантиметру моего тела. Не хотела замечать, как напряглась его челюсть, как слегка напряглись мышцы, в то время как его взгляд остановился на том месте, где моя рука втирала крем между грудей. Не хотела замечать, как эти глаза медленно и упорно скользили по моему животу, бедрам, щиколоткам, прежде чем вернулись к лицу.

Но я ничего не могла с собой поделать.

И монстр внутри меня заурчал от удовлетворения.

Я не уверена, как мне это удалось, но, когда его глаза снова встретились с моими, я улыбнулась и помахала ему, подзывая к причалу. Тайлер моргнул несколько раз, прежде чем его ноги наконец сдвинулись с места. Когда он добрался до меня, то слегка улыбнулся.

– А ты хитрая, – произнес он, указывая на свои плавки. – Тебе также очень повезло, что я все еще влезаю в них.

– Уверена, мы могли бы разобраться с этим. – Я пожала плечами. – Держи, – сказала я, бросая ему флакон с кремом для загара после того, как выдавила достаточное количество себе на ладонь. – Намажься. Твоя сестра убьет меня, если кто-нибудь из нас получит солнечный ожог перед ее знаменательным днем.

– Ну, да, фотографии, – передразнил он, подражая голосу Морган, и я рассмеялась в голос, прежде чем мы оба замолчали, потому что как только Тайлер начал втирать лосьон в свои широкие, рельефные плечи, я пыталась вспомнить, почему вообще решила, что приехать сюда было хорошей идеей.

Защитившись от солнца, мы расстелили наши полотенца и сели на причал. Затем я вытащила из сумки Bluetooth-колонку, установила ее между нами и вытащила планшет со списками песен группы. После сняла колпачок с ярко-желтого маркера, и мы начали с самого начала.

Медленно, песня за песней, мы прослушивали список, перебирая все: от того, что группа будет играть, пока все едят, или что заставит людей встать, петь и танцевать, до того, что идеально подойдет для подбрасывания букета и подвязки. Мы выбрали несколько медленных песен, решая, какие из них объединить в одну группу, чтобы пары могли потанцевать вместе, но следя за тем, чтобы они были не слишком длинными и солистам не захотелось вдруг выброситься из ближайшего окна.

Оказалось, что мы с Тайлером раньше оба бывали на свадьбах, где чувствовали, что от нас ничего не зависит, как сейчас.

Музыкальная группа предоставила нам пять страниц вариантов песен, и через несколько часов мы прослушали их все, выделив те, которые лучше всего подошли бы толпе, присутствующей на свадьбе. Когда задание было выполнено, я положила планшет и маркер между нами. Затем мы оба с облегченным вздохом откинулись назад, опираясь на ладони. Наши глаза принялись блуждать по озеру.

Начали набегать облака, скрывающие от нас солнце, но оно все равно старалось выглянуть, чтобы согреть нас; легкий ветерок теперь тоже ощущался теплее. Я закрыла глаза и полностью погрузилась в это ощущение – как ветер ласкает мое лицо, когда из колонки заиграла старая песня Тома Петти.

– Вот и наступило лето, – сказала я, и мне не нужно было открывать глаза, чтобы удостовериться в том, что Тайлер наблюдает за мной. – Все, что нам сейчас нужно, – это хорошие веревочные качели.

Я приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на Тайлера, который усмехнулся в ответ.

– Ты первая.

– Я не боюсь.

– Докажи это.

Я улыбнулась, снова закрывая глаза и опираясь на ладони.

– Так и сделаю. Только через некоторое время, потому что прямо сейчас я наслаждаюсь атмосферой.

– Кон-е-е-ечно, – дразнил Тайлер.

Моя улыбка стала шире, а желудок перевернулся от его поддразнивания. Я могла сказать, что он все еще был напряжен после нашего последнего разговора, но все же Тайлер позволил мне затащить его сюда. Чем больше мы просматривали плей-лист и чем больше летнего солнца пробивалось к нам сквозь множество облаков в течение дня, тем расслабленнее он становился.

Наверное, мой план работал.

Может быть, мне все-таки удалось разрушить барьер между нами.

И мы действительно могли бы стать друзьями снова.

Я проигнорировала то, как мой желудок снова перевернулся при нецензурном слове, произнесенном Тайлером, испустив долгий облегченный вздох.

– Думаю, мы хорошо поработали. Морган будет довольна.

– Да, я тоже, – произнес Тайлер, делая паузу. – Знаешь, я даже немного разочарован, что у группы не было в репертуаре «Like a G6». Это бы точно сделало ее счастливой.

Я ахнула, широко раскрыв глаза, когда смех вырвался из моей груди.

– О боже мой, – сказала я, качая головой в сторону ухмыляющегося Тайлера. – Я и забыла об этой песне! Ух, нам она очень нравилась. Раньше мы притворялись, что снимаем музыкальный клип под нее, помнишь?

– Под эту и «Billionaire» Трэви МакКоя.

– Прямо сейчас ты возвращаешь меня в лето после окончания одиннадцатого класса, – ахнула я.

– Это было веселое лето, – произнес Тайлер, когда его глаза снова уставились на воду. – Мы были просто детьми, понимаешь? Засиживались допоздна, тратили дни впустую, абсолютно ничего не делая.

– Это было почти идеально, – согласилась я, и между нами воцарилась тишина. Порыв ветра разогнал еще одно облако, которое защищало нас от солнца.

В этот момент кое-что вспомнилось.

Я щелкнула пальцами, дернувшись довольно резко, и Тайлер посмотрел на меня, вопросительно приподняв бровь.

– О, подожди, – пояснила я, листая свой телефон в поисках плей-листа, который составила в выпускном классе и с тех пор переносила на каждый новый телефон. Когда я нажала кнопку воспроизведения, заиграли «Gym Class Heroes», и Тайлер рассмеялся искренним, раскатистым смехом, от которого его голова откинулась назад, а глаза закрылись и лицо устремилось в небо.

– Вау, – сказал он, прежде чем снова посмотреть на меня. – Что это?

Я показала ему экран своего телефона.

– «WK+1's Epic Playlist», – прочитал Тайлер, а затем взял телефон у меня из рук, пролистывая список. – Это похоже на все песни, от которых мы тащились с 2010 по 2013 год.

– Я создала его в выпускном классе, – сказала я. – Помнишь? Этот плей-лист играл на нашей вечеринке перед выпускным.

– Твоя вечеринка перед выпускным, – поправил Тайлер.

– Эй, ты тоже на ней был!

– Только потому, что вы с Морган заставили меня. – Он покачал головой. – Ты знаешь, как это было неловко? Учиться в университете и идти на выпускной бал в школе?

– Ой, замолчи. Тебе понравилось. – Я пихнула его руку.

Прежде чем вернуть телефон мне, он еще раз взглянул на плей-лист.

– Я очень хорошо помню твое платье, – мягко сказал Тайлер, его глаза на мгновение встретились с моими, после чего он отвел их в сторону. – В ту ночь ты выглядела такой взрослой.

– В отличие от маленькой надоедливой подружки твоей сестры?

– В отличие от моей подруги, у которой я и не подозревал, что есть сиськи. – Тайлер бросил вызов, выгибая бровь и беззастенчиво разглядывая упомянутые ранее сиськи.

Моя челюсть отвисла, и я ударила его. Пока он смеялся, я старательно прикрывала грудь. Слова Морган крутились у меня в голове.

Я знала, что он был влюблен в тебя, влюблен в течение многих лет, но…

Через мгновение я снова оперлась на руки, наблюдая за Тайлером.

И чем дольше я это делала, тем сильнее колотилось мое сердце в груди, и капельки пота выступили на лбу, хотя облака уже полностью закрыли солнце.

– Морган рассказала мне.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела подумать. И они повисли между нами на долгое мгновение, пока Тайлер не повернул голову и его глаза не встретились с моими.

– Она рассказала мне о том, что произошло в тот день после ухода моей мамы. – Я нервно сглотнула. – О том, что ты рассказал ей. О нас.

Я заметила, как кадык Тайлера дрогнул, но он так и не отвел пристального взгляда.

– Я все понимаю, – произнесла я, вздохнув и посмотрев на воду, которая уже не казалась такой зеркальной из-за ветра и облаков. После этого я вновь взглянула на Тайлера. – Я бы хотела, чтобы Морган не говорила за меня, чтобы позволила нам с тобой разобраться во всем, но понимаю, почему она сделала то, что сделала. – Я выдержала паузу. – И я также понимаю, почему ты рассказал ей все. Почему ты сказал мне…

Мой голос затих, так как мне не нужно было этого произносить. Он помнил, что сказал мне, так же хорошо, как и я.

Слово «ошибка» пробежало по мне холодным ознобом.

Тайлер наблюдал за мной глазами, полными боли, его брови сошлись вместе, а горло сдавило. Но он не проронил ни слова.

Ему и не нужно было этого делать.

Я отчетливо видела все. Как ему было жаль, как он не хотел причинять мне боль.

И теперь я не могла поверить, что не видела этого с самого начала.

– Она хочет, чтобы мы были снова друзьями, – добавила я через минуту, слегка улыбнувшись и подтолкнув его плечом. – Что об этом думаешь?

Тайлер выдохнул, медленно и легко, как будто задерживал дыхание. Уголок его рта немного приподнялся.

– Думаю, я тоже этого хочу.

– Правда?

Он кивнул, и что-то острое пронзило мою грудь, но я подавила желание, чтобы разобраться в том, что это было.

– Я тоже, – тихо произнесла я.

Улыбка Тайлера стала шире, и я улыбнулась в ответ, как раз в тот момент, когда над головой ударила молния, за которой немедленно последовал глубокий раскат грома, сотрясший весь причал.

Мы с Тайлером обменялись обеспокоенными взглядами, а затем оба вскочили на ноги.

– Чертовы летние штормы в Нью-Гэмпшире, – выругалась я, бросая все в сумку и перекидывая ее через плечо, в то время как Тайлер схватил наши полотенца. – Как может быть идеально солнечно в одну минуту, а в следующую происходить вот это?

– Ты сейчас говоришь как типичная калифорнийская девчонка, – дразнил он, но у меня не было времени на то, чтобы стукнуть его или хорошенько толкнуть, потому что над головой снова сверкнула молния и прогремел гром, а вдалеке послышался тихий шум дождя.

– Черт, – прошептала я, и мы с Тайлером еще раз посмотрели друг на друга, прежде чем рванули к старому домику.

Мы даже не успели отойти от причала, как дождь добрался и до нас. Я накинула свою сумку на голову, как будто это могло спасти ситуацию, а Тайлер сделал то же самое со своими полотенцами. Я пыталась защитить планшет с плей-листом, над которым мы только что работали, и одновременно спастись от ливня, но это было бесполезно.

Мы щурились сквозь преграду из дождя, перепрыгивая босыми ногами через камни и корни деревьев, обнажившиеся по пути к дому. Осторожно ступая по прогнившим ступеням, мы быстро бежали к заднему крыльцу и террасе, которая опоясывала весь старый дом. И как только мы оказались в укрытии, то бросили промокшие полотенца и сумку на пол, стряхнув с себя капли дождя.

Когда наши глаза встретились, мы оба расхохотались.

Мой смех был таким сильным, что у меня заболел живот. Я согнулась пополам, не в силах перестать смеяться.

Из Тайлера смех выплеснулся сначала медленно, а затем он рассмеялся так же громко, как и я, и тоже наклонился вперед, наблюдая за мной. Мы хохотали до боли в животе.

– Действительно блестящая идея пойти сегодня к озеру, – издевался он. – Ты хотя бы проверила прогноз погоды?

– Нет, – честно призналась я, все еще продолжая смеяться, в то время как гроза бушевала вокруг нас. Дождь падал тяжелой косой стеной на озеро и двор, заливая навес, защищающий крыльцо. – Но теперь я отчасти рада, что этого не сделала.

Тайлер выпрямился и, не сводя глаз с озера, прислонился к старому деревянному дому. Постепенно смех покидал нас, и в какой-то момент мой взгляд упал на Тайлера, теперь уже смотрящего на дождь. Я чувствовала, как каждая новая вспышка молнии пронзает мою грудь насквозь.

Вода стекала с его волос, по вискам, подбородку и вниз по горлу. Я проследила за тем, как вода стекала все ниже, ниже, по мускулистым выпуклостям его грудных мышц, по худому рельефному животу вплоть до пояса плавок.

Когда я снова подняла глаза, он наблюдал за мной.

Не осознавая, что вторгаюсь в личное пространство, я придвинулась ближе к Тайлеру. В какой-то момент он положил свои теплые руки мне на плечи, не давая приблизиться.

– Если бы она не пришла к тебе, – четко и громко пыталась произнести я сквозь шум дождя, моргая снова и снова, когда вода стекала с моих ресниц на щеки. – Если бы Морган не сказала тебе держаться от меня подальше… ты бы сделал… что бы ты…

Я не могла найти подходящих слов, чтобы задать данный вопрос. Казалось, будто вся смелость, которая подтолкнула меня к нему и к этому моменту, внезапно исчезла, смываясь вместе с дождем.

Но руки Тайлера двигались вверх по моим, медленно и целенаправленно. Кончики его пальцев плавно скользили по моей коже, оставляя после себя мурашки. Эти теплые руки прижались к моим плечам, ключицам, обвились вокруг шеи. От этих прикосновений мои веки затрепетали и закрылись.

Он встал вплотную ко мне, и я сглотнула, вздернув подбородок. Сердце забилось с такой силой, что Тайлер с легкостью мог почувствовать это по венам на моей шее. Я знала, что он ощущал это – как я дрожала от его прикосновений, дождя, ветра и торнадо, которым он всегда являлся в моей жизни.

Отступить. Отстраниться. Прекратить прямо сейчас.

Но я не могла.

Я почувствовала жар его дыхания на своих губах и ахнула, приоткрывая рот. Внутри меня бушевал водоворот из самой сильной смеси предупреждения и отчаяния, которые я когда-либо испытывала в своей жизни. Это было стихийно, первозданно, мощно.

Неудержимо.

Руки Тайлера проскользнули в мои мокрые волосы, еще сильнее притягивая меня к себе, а его обнаженный влажный живот ударился о мою грудь, заставив меня резко вздохнуть.

Первым моя кожа на лице ощутила влажный и холодный нос Тайлера, затем он скользнул вниз по моей переносице, отчего наши лбы соприкоснулись. Его руки сильнее сжали мои волосы, и именно тогда я кое-что осознала.

Тайлер тоже дрожал.

Его руки дернулись, когда я крепко обхватила их пальцами. Я словно умоляла его не отстраняться так же сильно, как умоляла увеличить дистанцию между нами, потому что знала, мы должны остановиться. Но я понимала, что не смогу быть той, кто сделает это.

Каждый последующий удар моего сердца был вспышкой воспоминания о прошлой жизни, обжигающей меня, как горячие искры. Я увидела то, что когда-то было, что, возможно, могло бы быть, и, самое главное, то, чего никогда не было.

Мое дыхание звучало прерывисто и казалось поверхностным, глаза все еще оставались закрыты, а все остальные обострившиеся чувства находились в состоянии готовности. Губы Тайлера были настолько близко, что, облизнув свои, я почувствовала их вкус и застонала от этого маленького, почти неуловимого прикосновения.

В этот момент Тайлер издал долгий, медленный выдох, покачав головой, отчего я задалась вопросом, не показалось ли мне все это.

– Я бы прибежал к тебе, – тихо произнес он сквозь шум дождя; его губы на секунду коснулись моих. – Притянул бы к себе. И ни за что бы не отпустил тебя.

Мои глаза распахнулись, кончик его носа все еще касался моего. Его слова ножом вонзились мне между ребер.

– Ты моя слабость, Джаз, – хрипло произнес он. – Всегда была.

Я сглотнула, отстранясь совсем немного, ровно настолько, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

Но, невзирая на сказанное, Тайлер отпустил меня.

Отпустил внезапно – его руки больше не зарывались в мои волосы, а глаза не смотрели в мои. Все прекратилось с одним гигантским шагом назад, который он сделал.

Проведя рукой по лицу и потирая щетину на подбородке, как будто это было причиной всего его разочарования, Тайлер повернулся ко мне спиной.

– Черт возьми, – пробормотал он, покачав головой. Затем пнул старые и промокшие перила, из-за чего они мгновенно разломились. Тайлер пинал их снова и снова, пока его грудь не начала вздыматься, а все ограждение не упало в сорняки, что росли внизу.

Дождь почти закончился. От былой грозы оставались лишь молния и гром, что играли над озером. Казалось, погода унялась только для того, чтобы буря теперь смогла бушевать внутри нас. Или для того, чтобы Тайлер сбежал по ступенькам, пересек двор и мимо машины направился к тропинке, которая вела обратно домой. Раньше мы катались по этой дороге на велосипедах, прежде чем научились водить машину. Она была не короткой, но и не настолько длинной, чтобы по ней нельзя было пройти пешком.

Только Тайлер не просто шел.

Он бежал.

Я не пыталась остановить его. Не побежала за ним, хотя каждая мышца в моем теле ныла в знак протеста и умоляла меня сделать это.

Смотря ему вслед, я просто поднесла два дрожащих кончика пальцев к губам, в которые он прошептал те самые слова.

Глава 11

– Хорошо, ты уверена, что упаковала все подарки для гостей в машину Тайлера? – спросила Морган два дня спустя, сверяясь со списком в своем планшете, при этом ее очки постоянно сползали на кончик носа. Каждый раз она приподнимала их средним пальцем, но они снова падали вниз. – Маленькие бутылочки шампанского, кружки «Yeti» и шоколадные шарики, все верно?

– Так точно, – отчиталась я, встав по стойке смирно, как солдат.

Гарри держал свою собственную копию списка, который находился в руке Морган, и он тоже просматривал его с таким видом, словно его жизнь зависела от того, все ли из него упаковано или нет.

– И у тебя есть пляжные полотенца для свадебной вечеринки? – уточнила Морган.

– Все проверено, – ответила я, поднося руку ко лбу в знак воинского приветствия.

– Я уже дважды проверила, все ли уложено в машину, что есть в моем списке. – Она прикусила нижнюю губу, глядя на меня, а затем на машину Тайлера таким взглядом, который говорил, что Морган мне не особо доверяет, потому что не хочет потом ехать три часа обратно домой, если мы что-то забудем. – Наверное, я еще раз пробегусь по всему списку, и тогда мы сможем наконец отправиться в путь.

– Так точно, капитан!

Я отсалютовала ей рукой, и она с ухмылкой пихнула меня.

– Ну ты, засранка, это правда важно!

Я усмехнулась, притягивая ее к себе для объятий, и держала крепко, пока она облегченно не вздохнула, положив голову мне на плечо.

– Все будет хорошо, – заверила я Морган. – Мы проверили, перепроверили и даже в третий раз перепроверили, что у нас есть все, указанное в списке. Если каким-то чудом что-то забудется, я вернусь сюда и заберу это независимо от времени дня или ночи. Ладно?

Морган кивнула, а затем выпрямилась. Ее глаза вдруг наполнились слезами.

– Ну, что случилось? – спросила я, убирая пряди волос с ее лица.

– Просто я… Не могу поверить, что это на самом деле происходит со мной. Вот в чем дело, Джаз. – Она улыбнулась, но по ее щекам скатились две маленькие слезинки. – Мы загружаем машину, чтобы отправиться на Кейп. На мою свадьбу. Я выхожу замуж!

Морган снова бросилась в мои объятия, и я усмехнулась, успокаивающе поглаживая подругу по спине.

– Уверена, что готова к этому?

– Я всю свою жизнь ждала этого момента, – произнесла она, отстраняясь, а затем вытерла последние слезинки и ринулась к Оливеру, который разговаривал с Тайлером. Он поймал Морган как раз в тот момент, когда она бросилась в его объятия. Одним движением он развернул ее, а затем они стали целоваться, повиснув друг на друге, как коалы. Я наблюдала, как Тайлер неловко прочистил горло, после чего направился к своей машине.

Он, конечно, даже не смотрел на меня.

Я должна уже была привыкнуть к этому после того, как он исчез на прошлой неделе и как упорно игнорировал меня с того дня на озере. Тайлер не стал ночевать у себя, вместо этого он остался в доме со мной, Оливером и Морган. С ними Тайлер был оживленным и болтливым, но как только к разговору присоединялась я, он сразу же становился молчаливым и предпочитал встать и уйти, сделав вид, что его ждут важные дела.

И, честно говоря, как я могла винить его?

Зачем я вообще завела беседу о том самом дне и о том, что рассказала мне Морган? Почему я не могла просто ограничиться словами «давай останемся друзьями»? Вместо этого я подтолкнула его. Вторглась в личное пространство, потребовав сказать мне, как бы он поступил, сложись все иначе.

И этот ответ портил жизнь нам обоим.

Я не могла прожить и минуты, не вспоминая ощущение его рук в моих мокрых волосах или такой знакомый запах его дыхания на моих губах. Я вновь воображала его дрожащий голос в тот момент, когда он сказал, что прибежал бы ко мне, обнял и ни за что бы не отпустил.

«Ни за что бы не отпустил тебя».

Это было пыткой, абсолютным мазохизмом, потому что я спросила Тайлера о том, что могло бы быть в другой жизни. И он дал ответ.

Но всего этого не могло произойти. Не сейчас. Не тогда, когда у меня был Джейкоб, а у него Азра и неприязнь, копившаяся между нами годами. Так много причин. И ведь я даже до конца не знала, каким человеком он был теперь, как и ему было мало известно обо мне нынешней.

То было раньше, а это теперь.

Еще… мне на мгновение показалось, что он действительно знал меня, как и я хорошо знала его. Независимо от того, сколько времени прошло, мы всегда будем связаны. Ничто и никогда не будет полностью скрыто друг от друга.

И после того, какой ответ Тайлер дал на мой вопрос… могли бы мы правда стать друзьями?

Я вздохнула, наблюдая за тем, как он пересекает двор, запрыгивает во внедорожник и заводит его, даже не взглянув в мою сторону. Тайлер бежал от меня как от чумы, потому что знал, что любое время, проведенное вместе, было чревато неприятностями.

Он поступал правильно.

Но все, к чему стремилась я, было неправильным.

Я покачала головой, злясь на себя, и подбежала к машине как раз в тот момент, когда Морган и Оливер забрались внутрь. Но когда я открыла заднюю дверь, то прислоненная к ней переполненная коробка чуть не вывалилась и не придавила меня. Я поймала ее как раз вовремя, и Морган ахнула, выскакивая, чтобы помочь мне засунуть тяжелую коробку обратно.

– Эм, – произнесла я, указывая на полностью заполненную машину, когда мы уложили коробку на место. – Где мне сесть?

Морган указала через двор, и мне сразу стало понятно, что ее мизинец показывает на машину Тайлера.

– Мы оставили переднюю дверь открытой, – сказала она. – Нет причин сажать троих в одну машину и только одного в другую. Кроме того, – произнесла Морган, немного понизив голос, когда беспокойство отразилось на ее лице. – Знаю, после того что я тебе рассказала, возможно, вы двое снова пытаетесь стать друзьями. И я правда, правда хочу этого. Может быть, поездка как-то поможет.

Мне пришлось бороться с каждым порывом своего тела, чтобы не закатить глаза к небу, не вздохнуть, не разозлиться или не схватить свою лучшую подругу, дабы образумить ее. Вместо этого я просто улыбнулась, кивнула и, сжав ее плечо, направилась к машине Тайлера.

Он казался удивленным не меньше меня, когда я уселась на пассажирское сиденье. Все, что я сделала, это пожала плечами и указала на его сестру, надеясь, что он додумается до всего сам.

Тем не менее его руки вцепились в руль так, словно он хотел сломать его. Когда я пристегнула ремень безопасности и мы все выехали с подъездной дороги, то поняла, что поездка на Кейп будет долгой.

Час тянулся мучительно медленно, по радио крутили старый альбом «Eagles», а мимо проносились летние пейзажи Новой Англии. Я смотрела в окно, наблюдая за тем, как пологие холмы и густые пышные деревья медленно уступали место городу, и только когда вокруг нас выросли здания, я рискнула взглянуть на водителя.

На лице Тайлера все еще можно было увидеть разочарованное выражение, которое появилось в тот момент, когда я забралась в машину. Его брови нахмурились, две идеально ровные морщинки прорезали лоб, а костяшки пальцев почти побелели от того, как сильно они сжимали руль. Казалось, Тайлер почувствовал, что я наблюдаю за ним. Он пытался расслабиться, но, когда взглянул на меня, его брови нахмурились еще сильнее.

– Значит, вот так все и будет в течение оставшихся двух часов дороги? – спросила я, складывая руки на груди. – Такими темпами ты сломаешь руль, или заработаешь себе язву, или же все вместе.

Тайлер невесело вздохнул, крепче сжимая руль, но, несмотря на это, он пытался выглядеть спокойным и равнодушным.

Я приподняла бровь – никакого ответа.

– Ой, да ладно тебе, – произнесла я, вздыхая. – Что случилось с нашими попытками стать друзьями?

На это Тайлер издал тихий смешок, вырвавшийся откуда-то из его груди. Он поднял бровь и посмотрел на меня так, будто я сама уже знала ответ на заданный вопрос.

И я действительно знала его.

Но не хотела с этим мириться.

Я вздохнула, снова бросив взгляд в окно – мою грудь сдавило, когда я поняла, что мы проезжаем Бостон. В том, другом мире, где Тайлер никогда бы не отпустил меня, я находилась бы здесь. Поступила бы в университет в этом городе, построила бы жизнь с ним, с Морган.

Я чуть не рассмеялась вслух над собой из-за нарисованной в голове картины. Я могла бы так же переехать в Бостон для учебы, но в итоге была бы брошена Тайлером, если бы он вдруг осознал, что не хочет ничего серьезного с лучшей подругой своей младшей сестры.

Почему я так зациклилась на альтернативной реальности, которая могла бы пойти миллионом разных путей?

Но была и другая жизнь, которую я представляла себе, когда была в Бостоне.

С моей матерью.

Мое сердце сжалось, и я заерзала на своем сиденье, что привлекло настороженный взгляд Тайлера.

– Моя мама часто говорила мне, когда я училась еще в старшей школе, что после того, как она пройдет курс реабилитации и вернется за мной, мы отправимся именно сюда.

Слова слетели с губ против моей воли, и они ощущались как порез бумаги на языке.

– Она сказала, что приедет за мной, соберет наши вещи и мы переедем в город. Сказала, что мы могли бы жить вместе, пока я учусь в университете, а она строит карьеру. Мы бы исследовали все места, о которых читали, например, музей науки, сходили бы посмотреть игру «Red Sox»[9] в Фенуэй Парке, прогулялись бы по Бостонской бухте и поели бы канноли[10] в итальянском районе Норт-Энд. – Я улыбнулась, вспомнив, как она все это говорила, каким легким и воздушным был ее голос, и она даже произнесла «канноли» с неудачным итальянским акцентом. – Она дала все эти обещания, и, хотя сейчас мне это кажется невозможным, я все еще помню, каково было быть маленькой девочкой, которая верила ей.

Я чувствовала, что глаза Тайлера наблюдают за мной, но посмотреть на него в ответ я не осмеливалась.

– Ты знаешь, что это ее потеря, – произнес он через некоторое время, и это были первые слова с того самого дня на озере. – Она не видела ни того, как ты росла, ни соревнований по кросс-кантри[11], на которых ты превосходила всех. Не видела то, как ты заботилась о других больше, чем о себе, как упорно боролась за то, чтобы стать лучшей ученицей класса и выступить с прощальной речью. А еще она упустила твое утреннее шоу в школе, удостоенное наград.

Я усмехнулась, когда он упомянул награды, потому что именно он распечатал сертификат, сделанный в Word, в котором говорилось, что утреннее шоу, которое я делала каждый день, признано «Лучшим Утренним Шоу В Старшей Школе, Которое Когда-Либо Существовало».

Я подожгла этот листок бумаги однажды ночью в университете, той ночью, когда была погружена в мысли о Тайлере и хотела сделать все возможное, чтобы попытаться стереть его из памяти.

– Я сказал тебе то же самое в тот день, когда она ушла, и я повторю это миллион раз, пока ты не поверишь, – произнес Тайлер через мгновение, вырывая меня из воспоминаний. – Она идиотка, потому что не хочет быть частью твоей жизни, и это только ее вина, а никак не твоя.

Тогда я посмотрела на него, и Тайлер некоторое время наблюдал за мной, но в итоге быстро перевел взгляд на дорогу.

– Ты прошла через столько кругов ада, Джаз, – сказал он, помотав головой. – Жить с тетей в маленькой квартире, страдать из-за своих родителей, вернее, их отсутствия. Ты никогда ни о чем не просила, – продолжил он. – Даже когда у тебя были два избалованных лучших друга, которые закатывали истерику, если не получали того, чего хотели.

– Ты был не так уж и избалован. – Я улыбнулась.

Тайлер выгнул бровь, глядя на меня так, будто лучше знал, о чем говорит. Вместе с тем на его лице появилась улыбка, и он слегка ослабил хватку руля.

Я засчитала это как победу.

– Раньше я этого по-настоящему не осознавал. Не мог уложить в голове все, через что тебе пришлось пройти, потому что просто понятия не имел, на что это было похоже. Но когда ты уехала… – сказал Тайлер, сделав длинную паузу, позволяющую словам повиснуть между нами, – я начал много размышлять и подумал о том, через что мне пришлось пройти, но еще больше о том, через что пришлось пройти тебе. – Затем он бросил взгляд на меня. – Ты самый сильный человек, которого я знаю, Жасмин. Ты пережила тьму, с которой большинству людей никогда не приходится сталкиваться, тащилась через эту грязь, пока люди причиняли тебе боль.

Эти слова, казалось, поразили нас обоих. Снова воцарилось молчание, после которого он все же продолжил:

– И тем не менее каким-то образом ты проявляешь невероятную настойчивость. У тебя получается еще лучше справляться с трудностями. – Тайлер улыбнулся, но улыбка быстро исчезла с его губ. – Ты воин.

Я усмехнулась, наблюдая через окно за исчезающим позади Бостоном; мы продолжали свой путь на юг.

– Я не чувствую себя воином, – честно призналась я. – В большинстве случаев я чувствую себя потерянной маленькой девочкой, как будто я пытаюсь найти дорогу домой, но постоянно терплю неудачу.

Тайлер понимающе кивнул, когда я посмотрела на него.

– Мне знакомо это чувство, – тихо произнес он.

Я ждала, что Тайлер продолжит, но он снова погрузился в молчание, и по какой-то причине я отчаянно хотела удержать эту его часть, которая снова постепенно открывалась. Не хотелось ссориться, не хотелось, чтобы между нами сохранялось все это напряжение.

Отдаленно я осознавала, что не могу требовать так много, но все же очень хотела что-то изменить, поэтому решила начать с маленьких шагов.

– Какое твое любимое место из тех, где ты бывал?

Тайлер приподнял бровь в ответ на вопрос, но от меня не ускользнула его ухмылка.

– Исландия.

– Серьезно?

Тайлер утвердительно кивнул, поменяв положение рук на руле, и в этот момент мне показалось, что он немного расслабился. Я восприняла это как знак того, что пробиваюсь сквозь толщу льда.

– Там красиво, и люди такие радушные. Клянусь, это было похоже на возвращение в место, где я прожил всю свою жизнь, а не на посещение страны, в которой я никогда раньше не был.

– Именно так я себя чувствовала в Италии, – сказала я, вспоминая с улыбкой свою одиночную поездку туда после окончания университета. – Помню, как сидела на улице в причудливом маленьком ресторанчике во Флоренции, ела лучшие в моей жизни равиоли с трюфелями, выпила целую бутылку красного вина в одиночестве и просто слушала, как люди проходят мимо. Конечно, я понятия не имела, о чем они говорили, но… Могла себе представить. Понимаешь? Я могла смотреть на их улыбки, слышать их смех и чувствовать себя живой вместе с ними.

– Ничто другое не заставляет меня чувствовать себя так, как путешествия, – добавил Тайлер. – Это волшебно.

– Где еще ты хочешь побывать?

– Везде. – Тайлер по-доброму рассмеялся.

– А если бы тебе пришлось выбрать только одно место.

Он помолчал, задумчиво покусывая губу. То, как сейчас солнце проникало в окна машины, как его волосы были растрепаны, как перед нами раскинулся мост Сагамор, приветствующий нас на Кейпе, – это заземлило меня, как ничто и никогда раньше. Мой желудок сжался от этого тепла, от того, что я была в машине с другом детства и возвращалась в место, где у нас накопилось так много совместных воспоминаний.

– Французская Полинезия, – ответил наконец Тайлер.

– Ты шутишь.

– Что?

Я покачала головой, улыбаясь, как дурочка.

– Эти острова были номером один в моем списке желаний с тех пор, как я в университете посмотрела документальный фильм о путешествиях по ним.

– Да ладно? – Тайлер ухмыльнулся, и это заставило мое сердце затрепетать. – Папа плавал туда с одним из своих приятелей в молодости. У него есть целый альбом фотографий и старая видеокассета, которую он показывал мне, когда я учился в средней школе. Эта вода…

– Потрясающее место, правда? Я должна увидеть это лично. – Я пожала плечами, смеясь. – Кто знает, может быть, однажды мы могли бы поехать туда все вместе, вся семья Вагнеров.

Эти слова вырвались из меня быстрее, чем я успела до конца осознать, что являюсь частью семьи Вагнеров. Они мне были как родные, пусть и с другой кровью, но то, как в эту секунду из моих уст вырвалось: «Давайте отправимся в семейное путешествие!», создавало впечатление, что я вернусь, что в нашем будущем будет нечто большее.

Как будто мы могли бы отправиться в путешествие все вместе – его родители, Морган и Оливер, Тайлер и Азра, я и Джейкоб, и все было бы просто замечательно.

Улыбка Тайлера немного померкла, но что-то блеснуло в его глазах, когда он взглянул на меня. Может быть, надежда?

– Это было бы лучшее путешествие всей моей жизни.

Тайлер улыбнулся, я сделала то же самое в ответ, и та надежда, которая, как мне показалось, была в его глазах, также промелькнула во мне.

Внезапно мой телефон, который был спрятан в держателе для стаканов, зазвонил, заставив вибрировать всю центральную панель.

Звук раздался так резко, что я вздрогнула на своем месте и попыталась скорее заглушить его. Когда мне наконец удалось это сделать, я уставилась на Джейкоба, улыбающегося мне с экрана телефона.

Я взглянула на Тайлера, снова крепко сжимающего руль и следящего за дорогой тем же прищуренным взглядом, что и раньше.

– Эй, – ответила я, отодвигаясь ближе к окну, как будто, если бы говорила тихо, отклонившись в сторону, то могла бы скрыть от Тайлера тот факт, что разговаривала со своим парнем.

Но зачем?

– Привет, красотка. Ты в дороге?

– Да, должна быть на месте через пару часов. – Я прочистила горло.

– Хорошо, – произнес Джейкоб, и между нами повисла пауза. – Хотел бы я быть там с тобой. Очень сильно скучаю по тебе.

Почему мне казалось невозможным дышать, не говоря уже о том, чтобы произнести что-то в ответ? Я чувствовала Тайлера так, словно он был воздухом вокруг меня, воздухом, который давил и удушал, хотя должен был наполнять.

– Я тоже скучаю, – выдавила я.

И я правда… правда скучала по Джейкобу. Скучала по нашим совместным ленивым воскресным утрам в его квартире, скучала по теплым летним дням, которые мы проводили, катаясь на велосипедах по пляжу, скучала по тому, как все ощущалось настолько правильным и незамысловатым до того, как я села в самолет, который доставил меня обратно домой.

– Увидимся всего через несколько дней, – напомнил он мне. – А потом мы сможем осмотреть Кейп, принарядиться и отпраздновать хорошенько свадьбу Морган и Оливера. – Я понимала, что он улыбается, даже по голосу. – И я смогу потанцевать со своей девушкой, а потом отвезу ее домой и буду делать с ней грязные вещи.

Жар залил мои щеки так быстро, что я прижала холодные кончики пальцев к коже и взглянула на Тайлера, боясь, что он мог услышать.

Когда я не ничего не ответила, Джейкоб рассмеялся.

– Ты в машине с другими людьми, да?

– Конечно, – сказала я, и на этот раз на моих губах появилась искренняя улыбка, потому что я могла представить ухмылку Джейкоба и то, каким дьявольским и соблазнительным он мог быть, когда дразнил меня.

– Что ж, тогда я тебя отпущу. Просто хотел услышать твой голос и заставить тебя краснеть перед твоими друзьями.

– Тебе удалось.

Джейкоб снова усмехнулся, но затем с его губ сорвался тоскливый вздох.

– Ладно, детка. Я люблю тебя. Дай мне знать, когда доберешься.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я, а затем мы закончили разговор. Я держала свой телефон обеими руками на коленях, пока мои глаза были устремлены куда-то вдаль бокового стекла.

Что, черт возьми, со мной не так?

Вина и стыд бушевали во мне подобно шторму, обрушившемуся со всех сторон. И вот я копалась в себе, тосковала и делала все, чтобы быть ближе к Тайлеру, разговаривала с ним, поддерживала ту связь и химию, которые всегда существовали между нами.

И все это под предлогом того, что мы друзья, хотя в глубине души знала, что это жалкая ложь.

Я больше не смотрела на Тайлера. Не пыталась настаивать на том, чтобы остаться друзьями. Не допускала мысли, которая мелькнула в моей голове незадолго до звонка Джейкоба, – что мы могли бы каким-то образом существовать на этой дружественной, нейтральной территории так, чтобы никто не страдал в дальнейшем.

Потому что тот звонок от Джейкоба был отрезвляющим, и мы с Тайлером уже знали правду, даже не говоря сейчас ни единого слова на эту тему.

Теперь, когда мы прояснили ситуацию и когда я узнала, что он хотел меня тогда так же сильно, как и я его, – все вмиг изменилось.

Я не могла быть просто другом.

И не могла быть кем-то большим.

А это означало, что у нас был только один вариант того, кем мы могли бы стать друг другу.

Никем.

И это слово въедалось под кожу, как татуировка, и чем дальше мы ехали, тем сложнее мне было игнорировать происходящее или притворяться, что все это неправда.

Глава 12

Когда мы наконец добрались до Кейпа, Тайлер припарковал свой внедорожник около одного из трехэтажных коттеджей, которые мы арендовали для свадьбы, и выскочил из машины, как будто она загорелась. Он торопливо обнял своих родителей и, засунув руки в карманы, направился к пляжу еще до того, как я успела открыть дверь пассажирского сиденья.

Я смотрела ему вслед и видела, как перекатываются мышцы его спины под футболкой, как морской бриз развевает волосы, но прошла всего доля секунды – и рядом со мной оказалась Морган. Она принялась отдавать приказы всем вокруг о том, что взять из машины и куда это отнести.

– Рад, что вы двое добрались благополучно, – сказал Роберт, притягивая меня к себе, чтобы обнять, после чего вытащил первую коробку из автомобиля.

Следующей меня заключила в объятия Аманда.

– Ты выглядишь такой же разбитой, какими мы были после нашей последней поездки сюда недавно. Почему бы тебе не подняться наверх и не принять душ? Так ты будешь чувствовать себя как новенькая. – Она отстранилась, одаривая улыбкой, и мне нравилось, как Аманда выглядела в тот момент – волосы собраны в растрепанный хвост, на носу очки и ни капли косметики. Она была в пляжном образе, и я поняла, что, когда Аманда выглядела именно так, можно было увидеть все черты, которые Морган унаследовала от нее.

Я также осознала, что она и тетя Лаура были мне ближе, чем собственная мать.

– Так, ладно, – произнесла я, тоскливо вздыхая и глядя на волны, бьющиеся о пляж за коттеджем. Я не была на Кейпе с лета перед выпускным классом, когда приезжала сюда с Морган и ее семьей, и это возвращение уже наполнило меня воспоминаниями о последнем лете моего детства.

Последнее лето, проведенное с Морган и Тайлером.

Часть меня хотела побежать на пляж, в наше любимое кафе-мороженое или на старый маяк, на который мы любили взбираться после наступления темноты. Хотелось вернуться назад в прошлое, к тому лету, к той девушке, которой я когда-то была.

Но мама Морган оказалась права, я была измотана больше, чем она предполагала, и, возможно, душ помог бы мне прийти хотя бы немного в себя.

– Твоя комната на третьем этаже, – произнесла Аманда, протягивая мне мой чемодан с драматичным стоном. – К счастью для тебя, здесь есть лифт. – Она подмигнула, поддразнивая меня. – У тебя последняя комната слева. Все имена указаны на дверях, так что ты легко найдешь ее.

Я поблагодарила Аманду и понесла свой чемодан вместе с небольшой спортивной сумкой вверх по лестнице, ведущей в коттедж, после чего вкатила их внутрь, направляясь к небольшому лифту, который находился в середине дома. Я нажала кнопку третьего этажа и отключилась от мира, пока лифт поднимал меня наверх.

Выйдя из лифта, я повернула налево и страдальчески застонала, потому что увидела табличку, приклеенную скотчем к первой двери. На ней аккуратным почерком было написано имя Тайлера. Выдохнув, я прошла мимо его комнаты, пока не нашла свою – это была буквально следующая по счету.

Вселенная определенно ненавидит меня.

Когда я толкнула дверь, легкая улыбка пробилась сквозь мое угрюмое настроение при виде захватывающего дух великолепия. Слева были панорамные окна, а прямо перед ними раздвижная стеклянная дверь, ведущая на личный балкон, великолепная кровать огромного размера и повсюду невероятные фотографии пляжа, а также рыболовные сети, ракушки и все краски восхода солнца в каждой мельчайшей детали интерьера комнаты.

А на длинном белом комоде у окна стоял потрясающий букет цветов.

Поставив свой чемодан у двери, я направилась к комоду и начала перебирать пальцами мягкие лепестки роз кораллового цвета и волшебных белых лилий. Рядом с ними лежала записка, поэтому я без раздумий схватила ее и прочла:

«Я бы хотел лично встретить тебя в пляжном домике вместо цветов. Мне не терпится присоединиться к тебе и вместе создать новые воспоминания в новом месте. Люблю тебя, солнышко. Твой Джейкоб».

Вина и чувство тоски пронеслись сквозь меня, как две гигантские птицы, а их крылья поразили каждый уголок моей груди. Я попятилась назад, пока ноги не уперлись в край кровати.

Я сидела, зарывшись в удобное одеяло, и с болью в груди смотрела на слова в записке.

Джейкоб был моим человеком.

Он был для меня всем, и так было уже в течение долгих месяцев.

Как я могла забыть это? Как могла так легко позволить ему выскользнуть из моих мыслей и заполнить это пространство единственным парнем, которого я поклялась забыть?

Хотелось плакать. Хотелось кричать. Хотелось выброситься из окна, просто чтобы спасти всех, кого я знаю, от катастрофы, в которую сама же превратилась.

Вместо этого я прижала записку к груди и закрыла глаза, пообещав Джейкобу и самой себе, что вернусь на верный путь.

Я оступилась. Совершила ошибку. Начала копаться в ушедшей возможности, которой никогда в жизни больше не будет, и должна была найти способ отпустить это.

Отпустить Тайлера.

Когда мои глаза распахнулись, я заметила некую фигуру на пляже, белую футболку и копну каштановых волос, исчезающих вдали.

И, не задумываясь, я осознала: это будет самое трудное, что я когда-либо делала в своей жизни.

Позже той ночью или рано утром – когда именно, не знаю – я проснулась ото сна, настолько яркого, что он казался более реальным, чем кровать, в которой я проснулась.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к незнакомой обстановке вокруг, к шуму волн, набегающих на берег, мягкому жужжанию вентилятора, а также аромату соли и песка.

Мое сердце бешено колотилось, кожа покрылась потом, когда я сбросила с себя одеяло и издала тяжелый стон, закрыв лицо обеими руками.

Во сне Тайлер прокрался в мою комнату, в мою постель, и я проснулась от того, что его рука находилась у меня в трусах.

Сон, который казался таким реалистичным, теперь был полностью размыт, подтверждая тот факт, что это был всего лишь сон. Но только что проснувшись, я ожидала, что Тайлер все еще будет рядом со мной, его пальцы все еще влажные от моего оргазма, а губы впиваются в шею мягкими, настойчивыми поцелуями.

Я потрясла головой и провела руками по лицу, после чего попыталась расслабиться. Мне нужно было снова лечь спать. Завтра будет долгий день, и мне нужен отдых.

Но возбуждение между ног было таким сильным и назойливым, что я извивалась, прикусывая губу и стараясь не думать о том факте, что Тайлер находился прямо по соседству.

Его кровать могла стоять за стенкой, рядом с моей, их спинки разделял лишь тонкий слой гипсокартона.

Он мог бы сейчас спать вблизи, свернувшись калачиком на боку, тихо посапывая и видя сны.

Или, возможно, Тайлер тоже не спал… может, сейчас его руки ловко двигались под боксерами, а спина выгибалась над кроватью, когда он стонал, прикасаясь к себе при мысли обо мне.

Нет.

Я помотала головой, мысленно дав себе пощечину. Если бы мне нужно было о чем-то думать, чтобы вернуться в постель, это были бы мысли о моем красивом, удивительном, идеальном парне, с которым я провела вечер, созваниваясь по видеосвязи.

Закрыв глаза, я представила его лицо – его темно-зеленые глаза, от которых у меня перехватило дыхание при нашей первой встрече, его накачанные бицепсы и рельефный пресс, то, как Джейкоб соблазнительно прикусывал губу перед тем, как притягивал меня к себе…

Я перевернулась на живот, подложив подушку между ног, и даже самое мягкое прикосновение ткани к моему клитору заставило меня втянуть воздух и подавить стон.

Это не займет много времени.

Мои бедра изогнулись, колени широко раздвинулись на матрасе, когда я закрыла глаза и поддалась ощущению, нахлынувшему на меня. Я находилась где-то между сном и явью, мое тело двигалось плавными покачивающимися волнами, тихое дыхание срывалось с моих губ с каждым ударом моего бешено колотящегося сердца.

Я точно знала, как двигаться, как правильно тереться клитором о твердый край подушки. Оргазм начал нарастать еще до того, как прошла минута, и я ускорила темп, отчаянно стремясь достичь кульминации.

Дрожь распространялась по всему телу. Еще несколько движений, и я поняла, что близка к финалу.

И как только осознание поразило меня, сон обрушился ударом хлыста по спине, внутренней поверхности бедер, а также по моей тяжелой и набухшей груди. Вместо подушки между ног внезапно в воображении возник Тайлер, и тихий стон вырвался от яркости этих ощущений, от того, как я могла представить его руки на мне, его тело под моим, его глаза, смотрящие на меня, когда я оседлала его толстый и пульсирующий член.

Это было тем, что погубило меня.

Оргазм произошел подобно взрыву пороха и пламени, наполнив мою грудь черным дымом. Я вскрикивала и наслаждалась им так долго, как только могла. Мои бедра напряглись, ягодицы заныли от того, как сильно я погрузилась в это ощущение и не могла успокоиться. Я стонала, задыхалась и кричала так тихо, как только могла, зная, что все это из-за Тайлера, который возник передо мной, внутри меня и окружал всеми возможными способами.

Когда мои бедра замерли, картинка вокруг проявилась.

Я слышала свое тяжелое дыхание, видела, какими смятыми были простыни вокруг меня, как все остальные подушки на кровати оказались на полу, за исключением той, что все еще лежала у меня между ног. Мои трусики оказались полностью промокшими.

Я перевернулась на спину, чувствуя, как моя грудь все еще тяжело вздымалась, а затем прижала тыльные стороны ладоней к глазам, пока не увидела звездочки.

– Господи, Жасмин, – шепотом выругалась я, встряхнув головой. Я должна была забыть Тайлера. Я провела всю ночь с Джейкобом, напоминая себе о том, почему мне нужно отпустить прошлое, о фантазии, которую сама создала в своей голове.

О возможном существования нас.

Казалось, мое сексуальное влечение и мое сознание были по разные стороны баррикад.

Я глубоко вздохнула и вылезла из постели, чтобы привести себя в порядок. После быстрого холодного душа и смены одежды я заползла обратно в кровать, убедив себя, что в этом нет ничего такого.

Ну и что, что я мастурбировала, думая о Тайлере. Люди мастурбировали на то, чего у них не могло быть постоянно – на порно, образы своих бывших, знаменитостей, на что угодно. Это было совершенно нормально и ни черта не значило.

Где-то между этой мыслью и погружением в сон мне показалось, что я услышала глухой удар о стену у изголовья моей кровати и стон мужчины, поддающегося искушению.

Но я уверена, что это был всего лишь сон.

Глава 13

На следующий день торнадо в виде моей лучшей подруги превратилось в настоящий ураган.

С того момента как я разлепила отяжелевшие веки и обнаружила ее сидящей на краю моей кровати с кружкой свежезаваренного чая, она работала в полную силу – обсуждала планы, просматривала списки и так по кругу. Морган не отходила от меня ни на шаг, даже когда я чистила зубы и одевалась, не заботясь о том, чтобы накраситься или сделать что-нибудь с прической, так как мы находились в пляжном домике. После того как мы с Морган побежали вниз, пришло время приниматься за работу.

Большая часть меня была безумно рада этому способу отвлечения от собственных мыслей. Я провела вечер, запершись в своей комнате, общаясь по FaceTime с Джейкобом, подводя итоги его недели и рассказывая немного о своей. Мне нужно было восстановить с ним связь, и после трех часов телефонного разговора можно было подумать, что миссия выполнена.

Вместо этого я ворочалась большую часть ночи с неприятным чувством в животе, которое напоминало мне о том, что Тайлер Вагнер когда-то хотел меня так же, как я хотела его.

И моя маленькая полуночная шалость с подушкой подтверждала это.

Пока мы с Морган разбирались с ее списком дел, я говорила себе, что все это придет со временем. Как только вернусь в Калифорнию, к Джейкобу, буду находиться подальше от Тайлера, Нью-Гэмпшира и всего, что заставляло вспоминать о той другой жизни, которая у меня могла бы быть. Все будет в порядке. Это просто виды вокруг сыграли со мной злую шутку. Просто ностальгия, не больше.

Все абсолютно нормально.

Чтобы окончательно вбить это себе в голову, я полностью погрузилась в каждое задание, которое Морган ставила передо мной. Упаковывать приветственные подарки для всех гостей и разложить каждый по кроватям к их приезду? Сделано. Перепроверить заказ кейтеринга для большого предсвадебного пляжного дня? Проверено. Помочь ей закончить написание клятвы, чтобы та была идеальной? Выполнено. Я все время была на подхвате, и это помогало мне убежать из темницы, которой в тот момент являлась моя голова.

Утро постепенно перетекло в полдень, а затем в вечер, и, когда солнце практически скрылось за горизонтом, вся наша компания собралась на небольшом участке пляжа, где должна была состояться свадебная церемония. Морган хотела устроить репетицию до того, как приедут гости из других городов, чтобы она могла провести с ними время и расслабиться в преддверии свадьбы.

И вот мы выстроились в одну линию на причале, любуясь великолепным видом заходящего солнца на Кейпе. Стоит уточнить, что этот причал был не на воде, а на песке. Деревянная дорожка тянулась от самого нижнего этажа дома позади нас, откуда должны были выйти новобрачные.

Я улыбнулась, подмечая эти маленькие детали, которых предвидится еще множество впереди. Причал выглядел как новенький – тиковое дерево потрясающе смотрелось на фоне песка и солнечных бликов над водой. В конце деревянной дорожки стояла красивая беседка, и я уже представляла шифон, цветы и мерцающие огоньки, которые украсят эту арку всего через четыре дня. По обе стороны причала был роскошный коричневый песок. Это, по словам организатора, была свадьба «по уши в песке», и она так идеально подходила невесте, от чего у меня защемило сердце.

– Моя девочка, – сказал Роберт, притягивая Морган к себе, когда мы все стояли у конца причала. – Ты превзошла саму себя.

– Ты еще даже не видел лучшую часть всего этого, папуля, – произнесла она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. – Просто немного подожди.

Мое сердце снова сжалось при виде этого трепетного зрелища, и тоска по чему-то, чего у меня никогда не было, охватила меня целиком. Это было чувство, к которому я начинала привыкать, и когда мои глаза метнулись к Тайлеру, он наблюдал за мной так, словно точно понимал, о чем я думаю. Я тут же прочистила горло, отведя взгляд в сторону.

С тех пор как мы приехали вчера днем, я не позволяла себе даже взглянуть на него. Мы оба выполняли свои обязанности, успешно обходя друг друга стороной, и это сыграло мне на руку.

Нужно было отпустить его, надуманные фантазии, и единственный способ сделать это – увеличить дистанцию между нами.

Затем за дело взялись священник и организатор свадьбы. Они сказали, во сколько именно будет проведена церемония, а также когда наступит время для коктейлей и приема гостей. Кроме того, они убедились, что каждый из нас знает свои место и роль. Затем мы пробежались по всему этому в деталях, пока Оливер и Морган стояли в стороне и наблюдали.

Когда мы закончили, все повернулись к счастливой паре, которая перешептывалась между собой. Морган указывала то туда, то сюда, после чего уперла руки в боки.

Через некоторое время она вздохнула, снова ступая на причал.

– Мне просто трудно это представить, особенно произнесение клятв, зажжение свечи единства и тому подобное.

– Может быть, если бы вы попросили кого-нибудь встать там, где будете стоять вы, – предложил священник, – мы могли бы сделать вид, что зажигаем свечу, показали бы, как это будет выглядеть с каждого угла обзора, где будут стоять гости.

Глаза Морган вмиг загорелись.

– Это отличная идея! – воскликнула она, указывая на этого «замечательного» мужчину. Следом ее палец остановился, конечно же, на мне. – Джаз, Тай, поднимитесь и покажите мне наглядно.

Мы с Тайлером мгновенно напряглись, бросая друг на друга взгляд «нет, нет, нет, пожалуйста, только не мы», после чего оба посмотрели на его сестру.

– Ты действительно думаешь, что это необхо… – начал Тайлер, но Морган уже подтолкнула его на место Оливера, а меня потянула за руку, пока мы не оказались лицом друг к другу.

– Знаю, это выглядит глупо, – сказала она нам обоим. – Но вы хорошо знаете, какая я. Я визуал. Для нас с Оливером плохая примета делать это перед важным днем. – Затем Морган хлопнула в ладоши, и ее большие карие глаза за оправой очков каким-то образом увеличились втрое. – Ну, пожа-а-а-луйста.

Я усмехнулась, когда Тайлер закатил глаза, потому что все отмазки были безнадежны, когда дело касалось Морган.

– Мы уже стоим здесь, разве нет? – сказал Тайлер, обводя рукой нашу общую территорию. Сразу после этого он засунул руки в карманы и фыркнул, устремив взгляд на воду, словно ему не терпелось поскорее покончить с этим.

Мы оба этого хотим, приятель.

Священник предложил нам повторить заход, но уже более реалистично и добиваясь большего эффекта. Я корила себя за то, что была такой дерганой, пока наблюдала, как родители Аманды и Оливера выходят впереди меня, а за ними организатор свадьбы, который притворялся мной. Чем ближе подходила моя очередь идти, тем больше я нервничала и покусывала губу.

– Хорошо, а теперь невеста, – объявил организатор. Я глубоко вздохнула и немного удивилась, когда Роберт скользнул рядом со мной и взял под руку.

– Нельзя позволять невесте выходить одной, – произнес он, подмигнув. Затем двери, отделяющие нас от пляжа, открылись, и все сразу стало видно.

Медленно садящееся солнце отбрасывало на небо поразительные оттенки розового, красного и оранжевого.

Волны мягко набегали на пляж за беседкой.

Деревянная дорожка, по обе стороны которой выстроились семья и друзья.

И Тайлер, стоящий в конце.

Мое сердце дрогнуло, когда я увидела, как он стоит там, ожидая меня. Каким-то образом мои ноги сами по себе двигались к нему. Я крепко держалась за руку его отца, и, по мере того как мы подходили все ближе и ближе, я сильнее начинала дрожать даже без высоких каблуков.

И все это время Тайлер не сводил с меня глаз.

Его руки все еще находились в карманах, и он смотрел на воду, пока не открылись двери. Когда Тайлер повернулся в мою сторону, кажется, он смог представить меня в белом платье, с букетом в руке, идущей к нему. И все ради того, чтобы поклясться стать его женой.

Я внимательно наблюдала за ним, пока его глаза фокусировались на мне; от волнения его кадык дернулся. Я ожидала, что Тайлер отведет взгляд, возмутится нелепостью происходящего или снова закатит глаза.

Но он так же пристально наблюдал за мной.

Наши глаза были прикованы друг к другу, и секунды, казалось, тянулись, словно часы, пока я не оказалась у конца дорожки, совсем рядом с ним. В это мгновение целая жизнь невысказанных слов повисла между нами, как провода под напряжением.

Священник спросил, кто отдает меня в жены, и отец Тайлера поцеловал меня в щеку, после чего передал ему. Сначала он, кажется, колебался, но потом его рука вынырнула из кармана и взяла мою. Он помог мне подняться и поравняться с ним у подножия арки.

Я услышала тихий вздох с того места, где стояла Морган, наблюдающая за нами, но мне показалось, что это было где-то далеко, как будто все находились на очень большом расстоянии от этого пляжа. Тайлер вытащил другую руку из кармана, а затем обе его ладони обхватили мои. Его глаза пробежались по каждому сантиметру моих волос, лица, шеи, как будто он запоминал этот момент, чтобы запечатлеть в памяти навсегда.

Я также позволила своему взгляду блуждать по нему, отметив, что его волосы слегка выгорели после пребывания на пляже, а кожа казалась более загорелой, чем вчера. В его глазах, таких глубоких и темных, отражались десятки разных эмоций. На нем даже была белая рубашка с закатанными рукавами и шорты песочного цвета. Тайлер выглядел как жених на пляжной свадьбе.

И на долю секунды, которая поразила меня, как удар молнии, я почувствовала себя невестой.

После увиденного Морган с ликованием подскочила ко мне, уже выдавая кучу новых идей. Но я все еще смотрела на Тайлера.

Он провел большими пальцами по моим запястьям, заставив все мое тело дрожать, а глаза закрыться.

Затем он нежно сжал мои руки и отпустил меня.

В ту минуту, когда мы больше не касались друг друга, я резко втянула воздух, немедленно отворачиваясь от него и скрещивая руки на груди. Я посмотрела на Морган и улыбнулась ей. Она, едва ли не прервавшись на полуслове, подошла ко мне и заключила в крепкие объятия, после чего наконец отпустила всех присутствующих, чтобы те успели принять душ перед ужином.

Тайлер первым бросился к лестнице, но, дойдя до нее, остановился и оглянулся через плечо.

На меня.

Он не сказал ничего, но его рука вцепилась в перила. В какое-то мгновение он сделал шаг назад, как будто раздумывал, не побежать ли ко мне, вместо того чтобы идти в свою комнату.

Но в следующую секунду мне показалось, что я все это себе придумала. Тайлер повернулся и взбежал вверх по лестнице, больше не задерживаясь.

И снова я поймала себя на том, что смотрю ему в спину, пока он уходит.

Было слишком поздно.

Это были слова, которые вспыхивали маленькими сигнальными огоньками в моей голове, пока я бежала, чувствуя, как мои ноги горят, грудь болит, дыхание становится более прерывистым и менее глубоким с каждым новым шагом.

Было слишком поздно выходить на пробежку по пляжу.

Было слишком поздно выходить на улицу в одиночку.

Было слишком позднее время для бодрствования, потому что завтра у меня ожидался еще один день свадебной подготовки.

И было уже слишком поздно налаживать какие-либо отношения с Тайлером Вагнером.

Последний момент был самым важным, именно на нем сосредоточился мой мозг, пока я бежала, поднимая кроссовками пыль позади себя. Прохладный вечерний ветерок обдувал мою влажную грудь, вызывая легкий озноб по всему телу, но я все равно продолжала бежать.

Это было единственным, что я могла сделать после прошедшего вечера, насыщенного эмоциями, тоской и противоречиями. Борьбу, происходящую в моем сознании, в теле и душе, не было видно никому, кроме меня.

И может быть, Тайлера, но он не смог бы спасти меня.

Никто не может.

Я проснулась с твердой решимостью держаться подальше от Тайлера, отпустить его, забыть прошлое. Вместо этого я была вынуждена идти к нему по деревянной дорожке, притворяться его невестой, позволить ему взять мои руки в свои и смотреть в глаза. Мы не произнесли ни единого слова, но его взгляд сказал все, что я когда-либо хотела услышать.

В тот момент я снова задавалась вопросами о том, как все могло бы быть и какими бы мы стали.

И эти мысли, будто нож, вспарывали меня и резали, нанося необратимый урон.

Я резко втянула воздух и побежала быстрее, словно это могло помочь. Но как только я сделала три шага, мои мысли снова вернулись к репетиционному ужину, где я сидела в ресторане с Вагнерами и тонула в фантазиях о том, каково это – быть частью всего этого.

Быть Жасмин Вагнер.

Быть невесткой Морган.

Быть женой Тайлера.

У меня не получалось избегать водоворота мыслей из разряда «а что, если…», когда сидела там, ела и смеялась, слушая, как Морган рассказывает Оливеру истории о нашей троице. Роберт неоднократно меня поддразнивал. Аманда предложила мне последний чеддер ролл, потому что знала, что они мои любимые.

Тайлер сидел напротив меня, держа стакан скотча, и с легкой, довольной улыбкой на лице слушал и рассказывал истории из нашего детства.

Неважно, что он не обращался ко мне. Кажется, он делал то же самое, что и я: пытался выстроить дистанцию между нами и перекрыть шквал мыслей.

Тем не менее мне понравилось то, как он говорил о нас. Нравилось, как мое сердце наполнилось воспоминаниями, отчего я чувствовала, будто возвращаюсь сюда, к ним.

К нему.

И то, как он провел большими пальцами по моим запястьям, там, стоя под аркой…

Я начала беспокойно содрогаться, как будто пыталась отогнать эту мысль перед тем, как успею за нее окончательно ухватиться, – но разум все равно брал верх. Это был туман, сквозь который невозможно пробиться.

Я ненавидела себя.

Потому что мне потребовалась лишь одна поездка домой, чтобы раскрылась моя темная сущность.

И одно я знала наверняка, одну истину, неприятно отзывающуюся внутри, – это то, что завтра я должна позвонить Джейкобу.

Должна расстаться с ним.

Неважно, что у Тайлера была девушка, что наше время давно ушло и мы никогда не будем вместе. Неважно, что именно пребывание здесь сводило меня с ума, и, если бы я осталась в Калифорнии, ничего из этого не произошло бы.

Все, что имело значение – это болезненное осознание того, что со мной не все в порядке.

Я не была готова к серьезным отношениям, особенно с Джейкобом. Не заслуживала его любви, его времени, потраченного на меня, а также заботы и внимания. Я не знала, чего хочу, кто я на самом деле или в каком направлении иду, потому что последние семь лет потратила, убегая от того места, где находилась сейчас.

Это был отрезвляющий призыв, сродни ведру ледяной воды, окатившей лицо, и я не могла убежать от этого, как ни старалась.

У меня защипало в носу от желания заплакать, но я переборола его, вместо этого набирая бо2льшую скорость. Мои мышцы протестующе заныли, и я поняла, что переусердствую. Знала, что завтра у меня все будет чертовски болеть, но не могла не бежать. Не могла не подвергать свое тело боли и усталости.

Это был мой единственный шанс сбежать от всего, что скопилось у меня в голове.

На часах было почти одиннадцать, когда я покинула дом, значит, уже – где-то примерно за полночь. Я перешла с обычного бега на пробежку трусцой, а когда приблизилась к задней лестнице, ведущей с пляжа, то остановилась и, уперев руки в боки, бросила взгляд на темную воду в попытках отдышаться.

Луна казалась маленьким лучиком, а в домиках свет почти не горел, отчего все вокруг казалось таким умиротворенным. Июнь был для Кейпа самым жарким сезоном, так что это место еще не успело заполниться кучей туристов. И в тот спокойный, темный момент на пляже я почувствовала, как вселенная внутри меня пошатнулась.

Я знала, что все уже никогда не будет как прежде.

– Немного поздновато для пробежки, тебе не кажется?

Я не подскочила, даже не моргнула и не вздрогнула при звуке голоса Тайлера. Я не заметила его, сидящего на лестнице, словно тень, – но возможно, почувствовала. Видимо, я хорошо ощущала его или всегда знала, что он будет рядом. Независимо от того как далеко или быстро бегу, я всегда возвращаюсь к нему.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди, и я обернулась, обнаружив его в темноте. Я ничего не ответила, просто пожала плечами.

Тайлер медленно поднялся и спустился ко мне. Он прижался к перилам, настороженно наблюдая за мной, будто я была диким зайцем и одно движение могло заставить меня пуститься в бега.

– Ты в порядке?

С моих губ слетел нервный смешок, а глаза наполнились слезами. Я отрицательно покачала головой, снова бросая взгляд на темную воду.

– Нет, – прошептала я. Кажется, борьба с подступающими слезами была бесполезна. – Я далека от того, чтобы быть в порядке.

Тайлер сразу оттолкнулся от перил и направился ко мне, протягивая руки. Едва не споткнувшись, я отошла назад, словно он был ядовитой змеей, готовой наброситься на меня. Когда я скрестила свои руки на груди, Тайлер остановился.

– Не надо, – предупредила я, помотав головой.

– Иди сюда.

– Пожалуйста, не трогай меня.

– Как я могу не делать этого? – спросил Тайлер, целенаправленно подходя ко мне. – Тебе больно, и это убивает меня. Я не знаю, как все исправить, кроме как притянуть тебя к себе и попытаться оградить от того, что причиняет тебе боль.

– Это все ты!

Слова оказались слишком громкими, слишком грубыми, отчего я еще сильнее заплакала.

Я шмыгнула носом, вытирая лицо и втягивая холодный воздух.

– Разве ты этого не видишь? – спросила я, на этот раз тихо, в моем голосе было что-то похожее на хныканье или мольбу. – Это ты причиняешь мне боль. Это ты убиваешь меня. Это ты и мы, – добавила я, указывая пальцем на нас обоих. – Это то, чего никогда не было, но всегда есть, чего никогда не будет и никогда не перестанет быть.

Воздух вокруг нас замер, даже мягкий отдаленный шум волн затих, будто вся планета решила прекратить вращение на этот момент.

Тайлер выглядел так, словно я только что заехала ему в челюсть.

Я покачала головой, а лицо исказилось от эмоций.

– Я пыталась забыть тебя, Тайлер. Семь долгих лет я убегала от тебя, от того самого дня и от всех тех лет, что мы провели вместе. Я думала, что уже выросла и оставила тебя позади. Думала, мне удалось забыть тебя, отказаться от фантазий о нас. – Я давилась рыданиями, прикрывая рот одной рукой, когда мои глаза снова заполонила пелена слез. – Но случилась всего одна поездка. Я вернулась сюда, к тебе, но это оказалось слишком болезненным. Я не была готова к такому.

– Джаз…

– Я просто хочу ненавидеть тебя, – сказала я. Отчаяние разрывало душу на части, и в следующее мгновение руки Тайлера обхватили меня.

Я толкнула его в грудь, пытаясь увеличить между нами расстояние, но он только крепче сжал меня. Я мотала головой, плакала и брыкалась, но все было бесполезно.

Его руки, обнимавшие меня, были настойчивыми, сильными, надежными и теплыми.

В какой-то момент я сдалась и уткнулась лицом в Тайлера. Еще одно рыдание начало разрывать мою грудь, заставляя меня принять все болезненные, постыдные и ужасные эмоции.

– Пожалуйста, – умоляла я, вцепившись руками в его рубашку. Я одновременно пыталась прижать его к себе и оттолкнуть. – Пожалуйста, просто заставь меня возненавидеть тебя.

Костяшки пальцев Тайлера поглаживали мой подбородок, и он приподнял его, заставив меня смотреть на него сквозь мокрые ресницы. Один только вид боли в его глазах вызвал новый прилив эмоций в моей груди, отчего я скривила губы, чтобы сдержать снова подступающие слезы.

– Только если ты первая заставишь меня возненавидеть тебя.

Тайлер замер, когда эти слова слетели с его губ, и я в замешательстве наклонила голову.

Но прежде, чем я успела хотя бы что-то спросить его, он прижался своим ртом к моему.

Этот поцелуй… это прикосновение губ, тепла и желания, сожаления и тоски, прошлой и настоящей жизни – все это ударило меня, как молотом.

У меня перехватило дыхание, едва я успела осознать, что Тайлер целует меня. Его язык скользнул по моим губам, пытаясь проникнуть внутрь. В ответ на это я приоткрыла губы и впустила его, как будто не было другого выбора.

Его никогда не было.

Это всегда был он. Это всегда были мы. И этот поцелуй – страстный, болезненный, оставляющий синяки поцелуй, дал мне понять, что он тоже это знал.

Это снова сон? Я вот-вот проснусь?

Ответом на мой вопрос стало то, что Тайлер крепче сжал мою талию, и я застонала, когда он прикусил нижнюю губу, а затем, слегка втянув ее, снова поцеловал. Будучи потрясенной и напуганной, я не могла отдышаться. Я понимала, что мы должны остановиться, но была чертовски возбуждена, поэтому знала, что никогда этого не сделаю.

Я должна была оттолкнуть его. Должна была дать ему пощечину. Должна была развернуться, убежать и никогда не оглядываться назад.

Но я держалась за него так, словно он был всем, что мне было нужно, всем, что имело значение. Мы вместе погрузились во тьму, которую сами же и создали.

Наш маленький личный ад.

Каждое последующее мгновение было вспышкой, размытым пятном, бросающим вызов физике и всем существующим научным законам. Время ускорилось, и кажется, я видела наши движения в крошечных частицах.

Его руки блуждали по всему моему телу, а губы были такими горячими и влажными, пока мы поднимались по лестнице.

Острая боль пронзила мою спину, когда Тайлер прижал меня к двери, ведущей в дом. Ввалившись внутрь, я ощутила порыв прохладного воздуха.

По моей спине пробежали мурашки, когда он схватил меня за руку и потянул вверх, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы снова завладеть моими губами. Он будто беспокоился, что даже одной минуты без прикосновений будет достаточно, чтобы я передумала и прекратила все это.

Но я никогда не смогла бы сделать этого.

При подъеме на наш этаж мой мозг отключился, и мы оба пытались усмирить дыхание, поднимаясь все выше. Я заметила, как ловко Тайлер взялся за ручку двери, что вела в мою комнату, а затем пихнул ее. После этого он буквально протолкнул меня внутрь и закрыл за нами дверь с негромким щелчком.

Как только мы остались наедине, он встал напротив меня. Грудь Тайлера тяжело вздымалась, глаза пожирали меня, словно он был волком, а я – его добычей.

Он сделал один шаг, а я – следующий, пока мы не столкнулись посреди комнаты среди неглубоких вздохов и горячих, обжигающих рук. Тайлер обхватил мои бедра, и, приподнявшись, я оказалась на комоде. Когда я раздвинула бедра, чтобы позволить ему приблизиться, ваза с цветами, которую купил мне Джейкоб, упала и разбилась об пол.

Это было последним предупреждением, и мне следовало прислушаться к нему, но я пойму все в ближайшие дни.

А пока ничто не могло заставить меня остановиться.

Глава 14

– Черт, как же хорошо, – прохрипел Тайлер. Его руки обхватили мои бедра и раздвинули их еще шире, позволив устроиться между ними. Его член уже набух и пульсировал в спортивных штанах, прижимаясь как раз к тому месту, где я больше всего нуждалась в трении.

Я с трудом дышала и выгибалась навстречу, когда его зубы задевали кожу моей шеи. Сперва Тайлер прикусил ее, а затем принялся нежно посасывать, но даже в таком случае я знала, что синяка мне не избежать.

– Ты знаешь, как сильно я хочу тебя, Жасмин? – прорычал Тайлер.

Сперва он исследовал руками мои ноги и внутреннюю часть бедра, а затем крепко сжал талию, отчего я зашипела на вдохе.

– С того самого дня, как ты появилась в этих обтягивающих белых джинсах, подчеркивающих бедра, и маленьком синем топике. – Тайлер проводил пальцами по бедрам, заставляя меня содрогаться от этого прикосновения. – А потом я увидел тебя в пижамных шортах и в том адски сексуальном бикини. – Тайлер застонал, а его рот завладел моим так быстро и неожиданно, что я почувствовала привкус меди на языке. – Я хочу тебя так чертовски сильно, что это причиняет боль.

С этими словами он толкнулся в меня бедрами, как будто произнесенных фраз было недостаточно, чтобы я по-настоящему прочувствовала их. Тайлер и не подозревал, что каждое произнесенное им слово было наркотиком для моего организма, затуманивающим мысли и наполняющим меня экстазом.

Тайлер быстро прервал наш страстный поцелуй и так же молниеносно стянул с меня майку. Затем его губы вновь накрыли мои, а язык проник внутрь. Вместе с тем он приподнял мой спортивный бюстгалтер и сжал мою грудь. Его горячий рот тут же оторвался от губ и оказался на соске. Посасывая и постанывая, Тайлер продолжал сжимать и ласкать каждый сантиметр моего тела.

В тот момент невозможно было произнести ни слова, ни даже вздохнуть. Я не могла сделать ни черта, кроме как отдаться его прикосновениям, его мучительному, почти ненавистному соблазнению.

В первый раз, когда Тайлер прикоснулся ко мне много лет назад, он был нежным. Обращался со мной как с девушкой с разбитым сердцем, какой я и являлась на самом деле. Его поцелуи были медленными и мягкими, руки нерешительными и дрожащими, и я все еще помнила выражение его глаз, когда он уложил меня на спину и вошел в первый раз.

Взгляд был блуждающим, осторожным, чувственным, страстным и непорочным.

Но Тайлер не взял меня так же нежно сегодня вечером.

Сейчас он наказывал меня каждым поцелуем, укусом и крепким объятием. Должно быть, то, что он сказал на пляже, было правдой – он тоже хотел меня ненавидеть. И я чувствовала это с каждым новым прикосновением, с каждым поцелуем, с каждым ощущением вкуса его губ.

Тайлер не боготворил меня.

Он присваивал меня себе.

И я ничего так не жаждала, как принадлежать ему.

Мои руки вцепились в его рубашку, сминая ткань на плечах. Тайлер сразу же оторвал свой рот от моей груди на некоторое время, чтобы я смогла сорвать с него верхнюю часть одежды. Как только это произошло, он продолжил сладкую пытку, и я провела ногтями по его спине, помечая его точно так же, как он меня.

– Че-е-е-рт, Джаз, – протяжно выругался он, дрожа всем телом, а затем его рот снова впился в мой.

Тайлер крепко поцеловал меня, когда его пальцы нырнули под резинку моих шорт для бега. Он яростно дернул их, и мне пришлось совсем немного приподнять бедра, чтобы он полностью снял шорты с меня и скинул на пол. В них уже было вшито нижнее белье, а это означало, что, как только они упали на пол, я оказалась полностью обнаженной.

И впервые с тех пор, как Тайлер поцеловал меня, он остановился.

Он отошел так, чтобы я не могла дотянуться до него, а после скользнул взглядом по моей обнаженной коже.

Единственным источником света в комнате было незашторенное окно, из которого исходили мягкие лунные лучи. Я не могла рассмотреть глаза Тайлера, но уверена, что он в эту секунду любовался каждой моей частичкой. Я свела колени вместе, скрестив руки на животе, но на это Тайлер протестующе покачал головой.

– Нет, – скомандовал он. – Не стесняйся меня сейчас, Джаззи. Я хочу тебя видеть. Раздвинь ноги для меня.

Проклятие.

Все мое существо ожило от его слов, и у меня даже не было возможности сделать что-то еще, кроме того, что он потребовал. Я снова широко раздвинула колени, чувствуя прохладное дерево комода под своими ягодицами. Я уже была настолько влажной и возбужденной, что только от одного сочетания его взгляда на мне и прохладного воздуха кондиционера я была готова кончить.

Тайлер был просто силуэтом на фоне окон, его волосы торчали в разные стороны, грудь вздымалась с каждым новым вдохом. Я обхватила ладонями свою грудь, пока мои глаза исследовали каждую впадинку его живота. Мои соски затвердели от прикосновения, и я застонала при виде того, как Тайлер снимает шорты и освобождает свою эрекцию.

Когда юноша обхватил свой длинный и толстый член одной рукой, все еще не сводя с меня глаз, я тяжело задышала, а моя рука скользнула вниз, чтобы потереть ноющий от возбуждения клитор.

– Господи, – произнес Тайлер, все еще поглаживая себя, когда двинулся ко мне. – Ты так же трогала себя прошлой ночью, да? – Он ухмыльнулся, все еще продолжая медленно пододвигаться ко мне.

На мгновение моя рука замерла, и меня охватил шок.

– Да, ты это делала. Я слышал твои глубокие стоны и приглушенные крики удовольствия. Я думал, это был сон, но это звучало так реально. Я ведь прав?

Я кивнула, приоткрыв губы. Мои пальцы снова заскользили по клитору при виде того, как Тайлер возвышается надо мной и крадется ближе, подобно змее в ночи.

Он убрал руку от себя, только когда оказался достаточно близко, чтобы дотронуться до меня. Отведя мою ладонь в сторону, он продолжил ласкать меня уже своей рукой. Когда его теплые кончики пальцев прижались к моему клитору и принялись нежно поглаживать его, все мое тело содрогнулось.

– О ком ты думала? – спросил Тайлер.

В попытке бороться со своими внутренними ощущениями и с желанием застонать, я задержала дыхание, хотя очень хотелось закричать от его горячих прикосновений.

– О тебе.

– Черт возьми, – прохрипел он. Теплые пальцы Тайлера надавили сильнее, продолжая двигаться, пока я извивалась в его объятиях. – Ты знаешь, как чертовски сильно ты меня возбуждаешь? Прошлой ночью мне пришлось дважды трахнуть свою руку, и я все еще не могу полностью избавиться от возбуждения.

Боже, это так заводило – то, как Тайлер говорил все эти грязные, запретные вещи.

– О чем ты думала? – Я пыталась справиться с тяжелым дыханием. – О чем ты думаешь сейчас? – спросил он, после чего скользнул пальцами вниз между моих бедер, чтобы вновь коснуться клитора. – Черт, как же горячо. Ты так возбуждена.

– Пожалуйста, Тайлер, – умоляюще вырвалось из меня, и клянусь, что я никогда в жизни ни о чем не просила в постели. Но сейчас я нуждалась в Тайлере и даже не знала, что мне нужно в первую очередь – его пальцы внутри меня? Его рот на моем клиторе? Его член, погруженный так глубоко, что перед глазами не появятся звездочки?

Я хотела все и сразу. Мне нужно было, чтобы Тайлер поглотил меня, как черная дыра. Я ничего так не жаждала, как умереть от его прикосновения.

Положив руки мне на талию, Тайлер проложил дорожку поцелуев вниз по моему животу, скользнув языком по гладкой коже над моим клитором. Я подавила желание заскулить, но мои бедра дернулись сами по себе. Так хотелось, чтобы его рот был на мне, его язык на моем клиторе, прямо сейчас.

Кажется, Тайлер знал это, поэтому пощекотал мою кожу кончиками пальцев, в то время как его язык рисовал узоры прямо над тем чувствительном местом, опускаясь ближе к клитору, но полностью не дотрагиваясь до него. Мое дыхание было таким поверхностным, что его почти не было слышно, и, когда Тайлер медленно подполз обратно, чтобы снова поцеловать меня, я в отчаянии оттолкнула его.

Самоуверенный придурок стоял с понимающей ухмылкой на лице. Он знал, что сводит с ума, что мне необходимы его прикосновения, поэтому ему нравилось мучить меня и заставлять умолять об этом.

Но мне надоело ждать.

Я протянула руку, полностью обхватив одной рукой основание его члена, из-за чего ему пришлось снова прижаться ко мне. Я сжимала его, двигая кулаком вверх к основанию и снова вниз. Тайлер застонал, его руки опустились на комод позади меня, когда его рот снова накрыл мой, такой напористый и требовательный, а его зубы прикусили мою нижнюю губу. Я провела пальцами вверх по кончику члена, распределяя капельку предэкулята по чувствительной коже, после чего снова обхватила его рукой и почувствовала, как Тайлер толкнулся навстречу.

– Вот так, малыш, – прошептала я ему в губы. – Трахни мою руку так, как ты трахал свою прошлой ночью.

Из Тайлера вырвался еще один рык. Он схватил меня за бедра и стянул с комода, чтобы я встала перед ним. Когда он это сделал, наши тела поравнялись. Схватив Тайлера за задницу, я притянула его к себе, пока член не оказался между моих бедер, скользких от собственной смазки.

– Ох, черт, – простонал Тайлер, и его руки ослабили хватку на моих бедрах, после чего он отстранился назад, чтобы оценить открывшийся вид.

Мы оба стояли, Тайлер немного согнулся в коленях и отодвинулся достаточно, чтобы обнажить свой член, после чего наклонился вперед, снова потираясь между моими бедрами. На этот раз его член коснулся моего клитора, и от этого движения я застонала, выгибаясь назад и хватаясь за комод, чтобы не удариться.

Я уже была готова кончить от этих ощущений, хотя Тайлер даже еще не вошел в меня.

Горячий член скользил между моих половых губ снова и снова, всякий раз задевая клитор. Это трение сводило с ума, но при этом не давало дойти до финиша. Я так нуждалась в нем, что все остальные мысли были мимолетными и их невозможно было даже уловить. Единственное, что существовало в данный момент, – это Тайлер.

Мои руки нашли его плечи, и я приподнялась, чтобы он смог подойти ближе. И при следующем толчке кончик его члена коснулся моего лона, проскользнув внутрь ровно настолько, чтобы заставить нас обоих дрожать, трястись и держаться друг за друга.

– Черт, Жасмин, – выдохнул Тайлер, сжимая мои руки, чтобы успокоить. – Я внутри тебя прямо сейчас?

Я застонала и схватила его за задницу, чтобы притянуть к себе еще ближе. Вместе с тем я держалась за комод, чтобы устоять на ногах. Тайлер толкнулся еще глубже, вся его головка вошла внутрь меня, и мы оба застонали.

– О боже, – прошептала я, дрожа всем телом и впиваясь ногтями в его кожу на спине, чтобы удержаться. – Пожалуйста.

Еще одна мольба. Еще один отчаянный призыв заполнить меня, заявить свои права на меня и разрушить.

И на этот раз Тайлер ответил.

Его руки нашли мою задницу, и он приподнял меня, удерживая весь мой вес на своих руках, при этом его член все еще находился внутри. Я почувствовала крепкие мышцы его бедер под своими, когда он жестко и одновременно медленно притянул меня к себе, наполняя до краев еще одним движением, которое опалило изнутри.

Громкий стон вырвался из моего горла, из-за чего Тайлеру пришлось прикрыть мой рот рукой. Я тяжело вздохнула, испытывая искушение укусить ее, но знала, что он прав. Мне нужно быть тише.

Но разве это возможно?

Он держал меня так долгое мгновение, а я наслаждалась ощущением его члена, находящегося полностью внутри меня, и дышала в его руку, все еще дрожа в объятиях.

Еще один крик грозил вырваться наружу, когда Тайлер приподнял меня и снова опустил, проникая глубже. Мы даже не подумали о презервативе, так как не предполагали, что это может случиться.

Грубо. Обнаженно. Жестко.

Земля ушла из-под ног, и в следующее мгновение моя спина ударилась о матрас. Когда мы упали на одеяло, Тайлер опустился надо мной. Если он и вышел из меня на мгновение, то я этого не заметила.

Как только мы легли и моя голова оказалась на подушке, Тайлер вновь вошел в меня, но на этот раз так глубоко, что я прочувствовала его под всеми возможными приятными и немного дискомфортными углами. Это было больно, слишком глубоко, но это был самый приятный опыт в моей жизни.

Когда Тайлер откинулся назад, присев на корточки и обхватив руками мои бедра, он вошел в меня под совершенно новым углом – таким, что я вскрикнула и потянулась за подушкой, которая была у меня между бедер прошлой ночью; ею я заглушила стон.

Затем Тайлер замедлился, наполняя меня мягко и медленно. Когда его большой палец горячо и сильно надавил на мой клитор, обводя его в такт своим толчкам, я быстро кончила в пульсирующем, всеобъемлющем взрыве звездочек, кусая подушку.

Этот оргазм был не просто физическим, хотя, конечно, я чувствовала, как он проникает в каждый сантиметр моей кожи, мышцы, нервную систему, в мое существо. Этим все не закончилось – он проник в мое сердце и душу подобно горячему, настойчивому потоку, заполняющему каждую трещину, дыру и глухую пустоту.

Это было полное разрушение.

И я была привязана к Тайлеру.

Мой оргазм даже не успел подойти к финишу, когда он перевернул меня и вошел сзади, зажав мои ноги под своими. Новый угол задел ту самую заветную точку внутри, и оргазм продолжился. Накатывающие волны кульминации заставляли меня дрожать и хныкать под Тайлером, пока он жестко, быстро и грубо входил в меня.

Я знала, что его руки оставят синяки на моих бедрах, а его зубы – отметины на моей шее, и я постоянно буду ощущать пустоту внутри себя – но мне было все равно.

Мне это нравилось.

Я жаждала этого. Хотела большего, еще и еще – Тайлера, того, что происходило, и нас обоих.

Это было неправильным. Это было изменой. И мы никогда не должны были этого делать.

Тайлер сделал три последних грубых толчка, наполняя меня, а затем вышел и продлил свой оргазм, пока горячее семя не излилось на мою задницу. В этот момент я знала, что мы примем любое наказание, в каком бы аду мы ни проснулись на следующее утро.

Мы всегда выбирали бы это, снова и снова, несмотря ни на что.

Если раньше я думала, что забыть Тайлера Вагнера трудно, то сейчас это было бы невозможно.

Он уничтожил меня.

Основательно и бесповоротно уничтожил меня всеми возможными способами.

И я никогда не хотела ничего больше.

Глава 15

Все болело.

Стоило мне только потянуться в постели, как бедра начинали ныть, так же как ноги, ребра, спина и руки протестовали против движения. Я не знала, было ли это следствием того, что слишком сильно напрягалась во время пробежки, или из-за того, что мы с Тайлером несколько раз исследовали тела друг друга в течение ночи – возможно, причиной было и то и другое.

Все, что я знала, это то, что мне было восхитительно больно и что Тайлер обнимал меня, как огромный, теплый, заботливый медведь.

Он обнимал меня сзади, его обнаженная кожа была горячей и скользкой от того, что мы были слиты воедино всю ночь. Его рука обвилась вокруг моей талии, притягивая крепко к себе, а ладонь обхватила мою грудь. Ноги Тайлера переплелись с моими, и после небольших утренних потягиваний я уже ощущала, как его эрекция прижимается к моим ягодицам.

В течение долгого времени я просто лежала на кровати, зная, что мы оба не спали – солнечный свет, проникающий сквозь мои все еще открытые шторы, не давал нам заснуть. Но мне не хотелось двигаться, терять это мгновение, где Тайлер был моим, а я – его, и мы оба были прижаты друг к другу под одеялом, пока волны плескались о берег за нашим окном.

Тайлер застонал, когда я снова заерзала в его объятиях. Моя задница потерлась о его эрекцию, а рука Тайлера прошлась по каждому изгибу моего тела, в то время как я повернулась лицом к нему. Он все еще лежал с закрытыми глазами, но на его идеальных губах играла ленивая улыбка.

– Доброе утро, красотка.

Я прикусила губу, а сердце воспарило куда-то в небеса.

Тайлер Вагнер находился со мной в постели, и все, что касалось пробуждения рядом с ним, казалось приятным, правильным и реальным.

– Доброе утро, – прошептала я в ответ.

Я провела руками по его плечам и волосам, после чего начала вырисовывать ленивые узоры на его спине. От этого Тайлер счастливо вздохнул, крепче прижимая меня к себе.

– Это так приятно.

Я улыбнулась как раз в тот момент, когда он приоткрыл один глаз, а затем другой. Они с обожанием принялись осматривать мое лицо, пока утреннее солнце отражалось в золотистых крапинках вокруг его радужки.

Но затем взгляд широко распахнулся, и в следующее мгновение Тайлер уже нависал надо мной, опираясь на локти. Его руки и глаза блуждали по моему телу с беспокойством, отпечатавшимся на лбу.

– Черт, Жасмин, – произнес он, касаясь разных мест на моей шее, ключицах и бедрах. – Боже. Мне так жаль. Похоже, я тебя сильно покалечил.

Я покраснела и, посмеиваясь, обвила руками его шею. Брови Тайлера все еще были нахмурены, когда он встретился со мной взглядом, но это не помешало мне прижаться губами к его рту.

Когда мы соприкоснулись, из нас обоих вырвались сладкие и долгие вздохи.

– Это были лучшие терзания в моей жизни, – прошептала я.

Тайлер улыбнулся, но помотал головой и отстранился, чтобы снова осмотреть меня.

– Сильно болит?

– Все хорошо, – настаивала я, приподнимая его подбородок, чтобы он снова перевел взгляд на меня. – Даже лучше, чем в порядке. Чертовски больно, да, но… – Я сделала паузу, счастливо улыбаясь. Я знала, что мне ничего не нужно говорить – он и так все поймет.

Облегченный вздох вырвался из его губ, и Тайлер устроился между моих бедер. Его руки обхватили мое лицо, руки зарылись в мои волосы, а большие пальцы обводили подбородок.

– Прошлая ночь была потрясающей.

Я кивнула и тепло улыбнулась, чувствуя, как румянец окрасил мои щеки.

– Так и было.

– Я очень сильно скучал по тебе, Джаз, – сказал Тайлер, нахмурив брови. – Когда ты уехала, я всегда думал, что ты вернешься. Просто допускал мысли, что ты вернешься на следующие каникулы, на день рождения или приедешь навестить свою тетю или Морган. Думал, что увижу тебя снова, смогу все объяснить, и тогда мы бы…

Тайлер сглотнул, и я приобняла его.

– Прошел год, а ты так и не вернулась, не отвечала на мои сообщения или звонки… Я знал, что должен отпустить тебя. – Он покачал головой. – Но, черт побери, я так и не смог сделать это. Тебя невозможно забыть, Жасмин.

– Меня? – Я ткнула себя пальцем в грудь. – Это я пыталась забыть тебя.

Тайлер слегка ухмыльнулся.

– Всегда казалось, что так оно и было. Я наблюдал за тобой онлайн, как ты встречаешься с Джейкобом, путешествуешь и живешь дальше без меня. У меня не было ни единой мысли о том, что ты когда-нибудь вспоминала обо мне, об этом месте, – признался Тайлер. – И когда ты появилась здесь спустя столько времени… Боже, Жасмин. Просто увидев тебя там, на кухне, с моей семьей… с той же улыбкой и взглядом, которые я запомнил, когда ты уходила… – Ноздри Тайлера расширялись от тяжелого дыхания. – Это сломило меня.

Я нахмурилась, запустив пальцы в его волосы.

– Я не знала, – прошептала я. – Не знала, что ты все рассказал Морган или что она просила тебя держаться от меня подальше. Я всегда думала, что ты воспринимаешь меня как… ошибку. – Слова едко осели на моем языке, и, как только я произнесла это, Тайлер мотнул головой. – Теперь знаю, что это не так, но всегда думала по-другому. Последние семь лет я оглядывалась назад на тот день, который так много значил для меня, и думала, что для тебя он ничего не значит. Мне казалось, тебе было так противно и стыдно, что ты хотел забыть это и никогда не вспоминать.

Тайлер все еще отрицательно мотал головой. Он притянул мои пальцы к своим губам и поцеловал их.

– Я хотел поговорить с тобой. Но когда Морган все рассказала про… твою маму, твой разрыв с Джеймсом, окончание школы и подготовку к поступлению в университет… Я все переосмыслил и понял, что это было трудное время, изменившее твою жизнь. Я не хотел этим пользоваться. – Тайлер нахмурился еще больше. – Я думал, что поступаю правильно.

Я понимающе кивнула, касаясь его губ там, где он все еще держал кончики моих пальцев.

– Я никогда не переставал думать о тебе, – прошептал Тайлер, скользя глазами по моему лицу. – Не прошло ни одного дня, чтобы я не думал о тебе, Жасмин.

Эмоции захлестнули меня изнутри, где-то в груди, и слезы навернулись на глаза прежде, чем я смогла их остановить. Тайлер наклонился и, как только они начали стекать по моим щекам, он сцеловал их. Я прижалась к нему и притянула ближе к себе, чтобы почувствовать его тепло.

Что теперь?

Этот вопрос вертелся у меня на языке, и я знала, что мне нужно его задать, но прежде, чем я сделала это, мой желудок громко и сильно заурчал.

Тайлер усмехнулся и высвободился из наших объятий, высоко подняв бровь.

– Кто-то проголодался.

– Слушай, вчера я бегала очень и очень много, а после мы потратили всю энергию ночью.

Он снова засмеялся, целуя меня в нос, а затем вскочил с кровати, прежде чем я успела остановить его. Глаза Тайлера осматривали пол, пока он не нашел свои спортивные штаны. Сперва он натянул их, а следом и футболку, висящую на изголовье кровати.

Я заметила его взгляд, застывший на опрокинутой вазе с цветами, но он ничего не спросил.

– Давай я схожу и возьму нам немного маффинов с кухни, – произнес он, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать.

Я обняла его за шею и вдохнула аромат волос. Но в какой-то момент он пощекотал меня, заставив отпустить.

– Я скоро вернусь, – пообещал Тайлер. – И мы сможем продолжить этот разговор без того, чтобы твой желудок угрожал причинить вред нам обоим.

– Поторопись, – сказала я, и он в последний раз прижался губами к моим, после чего тихо выскользнул за дверь.

Солнце хорошо припекало, нагревая мою спальню, поэтому, как только Тайлер ушел, я плюхнулась на спину в кровати и откинула одеяло куда-то в ноги. Прохладный воздух от вентилятора щекотал мои соски и ноющий клитор. Я улыбалась как сумасшедшая, качая головой и закрывая лицо руками. Как же у меня кружилась голова.

И в следующее мгновение мой желудок сильно сжался, как при спуске с американских горок. Я провела руками по лицу, а затем, уставившись в потолок, позволила им упасть вдоль тела.

Дерьмо.

Я изменила Джейкобу.

Тайлер изменил Азре.

И всего через пару дней они оба должны были прилететь сюда.

Чувство вины ударило по мне, несмотря на то что я приняла решение расстаться с Джейкобом еще до того, как столкнулась с Тайлером прошлой ночью. Но на деле я все еще этого не сделала. Это убивало меня. Он понятия не имел, что я делала, о чем думала, в каких облаках витала, когда возвратилась в Новую Англию.

Джейкоб прислал мне цветы. Звонил и писал сообщения каждый день. Напоминал, как сильно любит, скучает и хочет меня.

И я переспала с другим мужчиной.

Я жалобно застонала, садясь с внезапной головной болью, и прижала ладонь ко лбу, как будто это могло помочь. Как только я закончу разговор с Тайлером, мне нужно позвонить Джейкобу. Я не могла отмотать все назад и забыть прошлую ночь – не то чтобы я этого хотела. Также я не могла позвонить Джейкобу до того, что произошло у нас с Тайлером. Нужно было объяснить ему все, как он того заслуживал. Мне нужно быть честной с ним, как бы больно это ни было.

Я была в долгу перед Джейкобом.

Затем мои мысли перешли к Азре, к великолепной темноволосой девушке, фото которой всегда выскакивало на экране телефона Тайлера, когда та звонила. Морган так взволнована перед ее приездом на свадьбу, моей встречей с ней, ее будущим с Тайлером.

А сейчас…

Я тяжело сглотнула, и чувство вины снова охватило меня. Я тут же задумалась, что значила прошлая ночь. Мне стало интересно, не забегаю ли я вперед, полагая, что это что-то изменит, что Тайлеру придется принять какое-то решение.

Но то, как он разговаривал со мной сегодня утром, то, как прикасался ко мне прошлой ночью…

Кончиками пальцев я провела по своей коже, по всем местам, которые он облизывал, посасывал, кусал и где оставлял синяки. В глубине души я знала, что произошедшее изменило и его тоже.

Минуты тянулись долго, а мысли бегали от одной к другой, пока я ждала Тайлера. И по прошествии пятнадцати минут я нахмурилась, не понимая, почему он задерживается.

Может быть, остановился, чтобы почистить зубы в своей комнате или переодеться.

Но через двадцать пять минут, когда он все еще не появился, любопытство взяло надо мной верх. Я натянула пижамные штаны и толстовку с капюшоном, без лифчика, запустила пальцы в спутанные волосы и перекинула их через плечо, вприпрыжку спускаясь по лестнице. Было только начало восьмого утра, так что я даже не думала о том, что кто-то уже не спит. На деле моя голова была слишком занята другими фантазиями, например, вдруг Тайлер решил приготовить нам омлет, как только спустился на кухню, или нашел время сварить нам кофе.

Поэтому, когда мои ноги коснулись пола на первом этаже и я завернула на кухню, то чуть не упала при виде семьи Вагнеров, окружающих кухонный островок.

С Азрой в центре.

Они все заливались смехом. Азра прижимала одну руку к груди с закрытыми глазами и тоже смеялась, поднимая голову к небу, как ангел. Оливер обнимал Морган, которая смотрела на Азру так, словно она была рождественским подарком, о котором молилась весь год, а ее родители стояли рядом с ними, также обнимаясь и улыбаясь своему сыну.

Тайлер был единственным, кто не смеялся.

Но его рука лежала на талии Азры, что делало их третьей счастливой парой в семье.

Его глаза встретились с моими, и время остановилось, как и мое сердце. Но затем оно начало биться с такой силой, что готово было разорвать грудную клетку.

Не уверена, как долго мы стояли так, глядя друг на друга, пока все остальные улыбались и смеялись, но мне показалось, что прошла целая вечность.

Это было похоже на годы сожаления, на десятилетия тоски, на столетия неправильных решений, упущенных возможностей и неудачного выбора времени.

Казалось, что все, чего мы хотели, было просто недосягаемо, и оба одновременно осознали, что были глупцами, если когда-либо смели подумать, что сможем угнаться за желаемым.

– Оу, Джаззи!

Голос Морган вывел меня из оцепенения, и я моргнула как раз в тот момент, когда она подлетела ко мне, заключая в объятия.

– Доброе утро, моя потрясающая подружка невесты, – сказала она, сжимая меня. После этого она отстранилась и нахмурилась, коснувшись моей шеи с левой стороны. – Откуда это?

Продолжая смотреть на Тайлера, я подняла руки к тому месту, которого коснулась Морган, и сглотнула.

– Щипцы для завивки.

Морган наклонила голову и, прищурившись, уставилась в одну точку, затем она пожала плечами и снова улыбнулась, как будто ее вообще ничего не смутило.

– Смотри, кто приехал в Бостон с покрасневшими от недосыпа глазами. И все ради того, чтобы нас удивить!

Затем Морган повернулась к Азре, которая наблюдала за мной с искренней, красивой улыбкой. Все ее лицо сияло при виде меня, как будто она действительно была так взволнована моментом нашей встречи. Азра за секунду обошла островок и заключила меня в объятия.

Она была изящна и грациозна, высокая, худощавого телосложения и загорелая, с лицом, словно сошедшим с обложки журнала высокой моды. Ее брови были густыми и идеальной формы, ресницы длинные. И даже без единой капли макияжа Азра была очень красивой от природы – такая прекрасная, что ты, сам того не заметив, мог остановиться и начать пялиться на нее.

Ее цитрусовый аромат витал вокруг меня, когда мы обнялись – или, скорее, когда она обняла меня. Я же неловко мялась, пытаясь вести себя нормально, но быстро поняла, что это невозможно. Когда Азра отстранилась, она держала мои руки в своих, широко улыбаясь.

– Так приятно наконец познакомиться с тобой, Жасмин! – сказала она, и проблески ее слабого турецкого акцента каким-то образом придавали ей еще большее очарование. – Я наслышана о тебе от Морган и от мистера и миссис Вагнер. Безумно рада, что мы наконец-то смогли встретиться, да еще при таких замечательных обстоятельствах.

Затем Азра повернулась к Морган, и они тепло улыбнулись друг другу, прежде чем все взгляды обратились ко мне.

Дерьмо.

Я выдавила из себя лучшее подобие улыбки, на которую только была способна.

– Мне тоже очень приятно с тобой познакомиться. Я…

Переспала с твоим парнем прошлой ночью? Влюблена в него с четырнадцати лет? Думала о том, как и когда он с тобой расстанется?

– Не могу дождаться, чтобы узнать тебя получше, – выпалила я, и мой желудок свело от этой лжи.

Азра засияла, а затем Аманда стала расспрашивать ее о последней фотосессии, а Оливер извинился и, подняв ее сумки, решил отнести их наверх. Я ожидала, что Тайлер предложит помощь, но он был слишком занят тем, что пристально смотрел на меня.

Я взглянула на него, а затем, прочистив горло, взяла маффин со стойки и бутылку воды из холодильника.

– Я пойду приму душ, приведу себя в порядок и вернусь к вам, – произнесла я в основном только для Морган. В ответ она лишь кивнула и улыбнулась, после чего вернулась к разговору с Азрой и ее матерью.

Затем мои глаза встретились с глазами Тайлера. Он ничего не сказал, вместо него это сделал его взгляд.

Я не знал.

Я действительно имел в виду то, что сказал.

Мне жаль.

Однако я не знала, о чем Тайлер думает на самом деле. Каким бы спокойным он ни казался внешне, невозможно было понять, оставался ли он верен словам, сказанным в комнате, или же присутствие Азры снова вернуло его к реальности.

Слово «ошибка» снова навязчиво крутилось в голове. Я оторвала взгляд от Тайлера и взбежала по лестнице прежде, чем успела скатиться первая слеза.

Дверь в мою комнату распахнулась через мгновение после того, как я ее захлопнула.

– Жасмин, пожалуйста, – с отчаянием сказал Тайлер. Осмотрев коридор, он закрыл за собой дверь, а затем перевел на меня взгляд, полный сожаления. – Мне так жаль, я не знал.

Он понизил голос до шепота, и этот факт уже выразил все, что мне нужно было знать.

Тайлер пытался скрываться.

Пытался скрыть то, что было сказано им ранее.

Скрыть меня.

Скрыть нас.

Я прикрыла рот рукой, судорожно мотая головой, и подошла к балкону, подальше от того места, где стоял Тайлер.

– Не извиняйся, – наконец ответила я, пытаясь сделать вдох и шмыгая носом, борясь с желанием расплакаться. – Я имею в виду, чего мы ожидали?

Тогда я повернулась к нему и, наверное, надеясь, что он что-нибудь ответит, но этого не случилось.

– Мы… мы облажались. Совершили ошибку. – Это слово обожгло нас обоих, оно ощущалось, как горячие угли под ребрами. И от меня не ускользнуло то, как Тайлер вздрогнул, когда я произнесла это.

– Ты же не это имеешь в виду.

– Нет, именно это, – произнесла я, снова всхлипывая и уверенно кивая. – Все так. Твоя сестра выходит замуж через три дня. Ясно? Мы с тобой на этой свадьбе. Ты плюс один человек, находящийся на кухне, а мой будет здесь завтра.

Последняя часть была ложью, и я это знала, но Тайлер – нет. Все, что он знал, это то, что между мной и Джейкобом все хорошо и я все еще была увлечена им так же сильно, как и он мной.

Мне нужно было вбить это себе в голову.

Что мне сейчас и стало ясно, так это то, почему Тайлер вел себя в эту секунду как тогда, в юности. Я поняла, почему он послушал свою сестру, почему сделал трудный выбор, сказав мне, что мы не можем быть вместе, что ему жаль и этого не должно было случиться.

Тайлер сделал это, потому что любил меня.

Потому что знал, что после ухода мамы я была не в порядке. Он не хотел воспользоваться мной. Он не желал причинять мне боль.

Тайлер принял трудное решение за меня, за нас обоих, потому что знал, что так будет правильно.

Настала моя очередь отплатить ему тем же.

– Азра… – Я улыбнулась, поворачиваясь к нему лицом. – Она потрясающая. И я знаю, что она делает тебя счастливым, делает счастливой твою семью.

– Жасмин…

– Дай мне закончить, хорошо? – Я скрестила руки на груди, глядя на океан, как будто это помогло бы мне найти подходящие слова. – Я люблю тебя, Тайлер.

Я слышала, как он резко выдохнул, когда я произнесла эти слова вслух, а после вздрогнула, когда повернулась и увидела, что его лицо исказилось от переполняющих эмоций.

– Я люблю тебя, – прошептала я вновь, немного улыбнувшись, когда мои глаза наполнились слезами. – Люблю так сильно, что это убивает меня. Но ты и я… У нас был единственный шанс, и мы им не воспользовались. По какой-то из причин нам, видимо, никогда не суждено было быть вместе. Понимаешь?

Тайлер покачал головой, делая шаг ко мне, но я подняла руку, останавливая его.

Боже, если он прикоснется ко мне, я не смогу вынести этого.

– Мы с тобой оба знаем, что не можем… мы не можем… – Я покачала головой, изображая что-то вроде улыбки, исказившей мое лицо. – Мы разбили бы так много сердец. Джейкоба. Азры. Твоей сестры, твоих родителей. И все ради чего? Ради наших собственных эгоистичных желаний утолить жажду, от которой мы страдали семь лет?

Глаза Тайлера наполнились слезами, и от его эмоциональности у меня чуть не подкосились ноги. Я сделала глубокий вдох, переводя взгляд на потолок, океан, кровать, на которой мы занимались любовью всего несколько часов назад, а затем, наконец, снова на него.

– Прошлая ночь была потрясающей. Я никогда этого не забуду. – У меня болезненно сдавило грудь. – Но это все, что может быть. Только одна ночь. И нам нужно покончить со всем этим.

Тайлер наблюдал за мной очень долго, и я видела, как каждая эмоция волнами пробегала по его лицу – боль, гнев, обида, печаль, тоска, сожаление. Не уверена, какая из них преобладала, потому что слишком быстро его выражение стало нейтральным, челюсть напряглась, а глаза внимательно смотрели на меня.

– Так, значит, это все? – спросил Тайлер. – Это все, что ты хочешь мне сейчас сказать?

Я люблю тебя.

Ты нужен мне.

Пожалуйста, будь со мной. Выбери меня. К черту всех остальных.

Мне все равно, кому мы причиним боль.

Мне все равно на остальных, если речь идет о нас.

Я пожала плечами, вытирая скатывающиеся слезы на щеках.

– Не знаю, что еще можно сказать.

Тайлер провел языком по внутренней стороне щеки, глядя в окно, широко раздув ноздри и нахмурив брови так сильно, что линия между ними была видна даже с такого расстояния. Он едва заметно кивнул и снова посмотрел на меня.

Тайлер сделал шаг ко мне, но затем остановился.

Воздух раскалился до предела, предупреждая, что один неверный шаг разрушит все.

Глаза Тайлера изучали мои, как будто он ожидал большего, но уже ничего нельзя было ни сказать, ни сделать, ни повернуть вспять.

Что было, то было.

И мы это знали.

Может быть, какая-то часть меня надеялась, что Тайлер скажет, что я ошиблась. Возможно, я цеплялась за эту надежду, как за последнюю ниточку. Я верила, что Тайлер заключит меня в объятия и назовет сумасшедшей за то, что думала, будто он бросит меня после прошлой ночи. Я надеялась, что он поцелует меня, после чего мы спустимся вниз и расскажем всем, что натворили, не думая о последствиях.

Может быть, я ждала, что он станет рыцарем в сияющих доспехах.

Но это была не сказка.

И Тайлер не был моим принцем.

Один напряженный вдох нарушил тишину между нами, и Тайлер с трудом сглотнул, бросив взгляд в окно, а затем в последний раз на меня. После этого он повернулся и вылетел за дверь, не потрудившись быть тихим, когда закрывал ее за собой.

И я упала на колени, вскрикнув от опустошающей боли. Я снова потеряла его.

Как будто он вообще когда-либо был у меня.

Глава 16

Остаток дня прошел как в тумане.

Я не была уверена, как мне это удалось – подняться с пола, одеться, накраситься, завить волосы. Казалось, что кто-то другой вселился в мое тело и завладел им. Этот кто-то другой проводил день с Морган и Азрой, раскладывая подарки для гостей, делая маникюр и педикюр, решая последние дела перед приветственной вечеринкой.

Этот человек умудрялся улыбаться, расспрашивал Азру о ее жизни, смеялся с Морган и тщательно избегал Тайлера, что было нетрудно, поскольку он и его отец весь день бегали по поручениям в городе.

Но внутри я все еще была девушкой, лежащей на полу в позе эмбриона, со слезами на лице, с сердцем, разбитым на миллион осколков.

Я знала, что решение, которое приняла для себя и Тайлера, было правильным. Знала это глубоко в душе. Азра практически уже была частью семьи, и до того, как я появилась в Бриджчестере, она была для Тайлера целым миром.

Как я могла это разрушить?

Как я вообще могла просить его сделать выбор, который убил бы меня, будь я на его месте?

Интересно, чувствовал ли Тайлер то же самое много лет назад. Когда он сказал мне, что не собирался спать со мной, что это не может повториться и это было ошибкой… было ли ему больно? Был ли кто-то еще, кто управлял его телом, пока он так же лежал свернутым калачиком на полу?

Это не имело значения.

Ничего больше не имело значения.

Мне просто нужно было выстоять, держать себя в руках и пережить свадьбу.

Тогда я могла бы вернуться домой в Калифорнию и выяснить, что будет дальше.

Но перед этим, прежде всего, нужно позвонить Джейкобу.

Когда я поднялась наверх, было уже позднее время, хотя все остальные все еще находились внизу – смеялись, пили и наслаждались обществом друг друга. Я сослалась на головную боль и, извинившись, ушла. А поскольку Азра была там, никто даже не заметил моего ухода.

Даже Тайлер, который просто отхлебнул глоток виски из своего стакана, не отрывал взгляда от стола, когда я встала и сказала, что собираюсь подняться наверх.

Оставшись одна, я переоделась в безразмерную футболку и мужские шорты, забралась в кровать, которая все еще пахла Тайлером, с ноутбуком и огромным комком в животе. Опять же, я знала, что поступаю правильно, – но от того, что это было правильно, легче не становилось.

Я собиралась разбить сердце Джейкоба, что было хуже, чем разбить свое собственное.

Больше нечего было ждать, я ничего не могла сказать или сделать, чтобы смягчить падение кому-либо из нас. Просто нужно было взять ответственность за свои действия и за последствия, с которыми придется столкнуться.

Лицо Джейкоба показалось на экране моего ноутбука, и когда он увидел меня, то одарил самой широкой улыбкой. Эта улыбка поразила меня, как падение с двадцатиэтажного здания со сжавшимся от страха желудком, но я сумела улыбнуться в ответ.

– Привет, красавица, – поздоровался он, откидываясь на спинку стула и настраивая экран. Джейкоб находился на балконе, а последние лучи солнца создавали золотое свечение на его лице. – Как поживает моя девочка?

После этих слов я закрыла глаза. Я могла поклясться, что во мне не осталось слез, но почувствовала, как они начали подступать. Я помотала головой, сопротивляясь им, но губы уже задрожали, а мое сердце болело и горело, умоляя дать выход эмоциям.

– Жасмин?

Я сделала долгий, медленный выдох, прежде чем открыла глаза, застеленные слезами, с которыми больше не могла бороться. Джейкоб наклонился вперед, а его брови сильно нахмурились, когда он изучал мое лицо.

– Что случилось, малышка? Что с тобой?

С чего мне начать?

Я не знала, как и что ему рассказать, как заставить его понять, что я пережила с тех пор, как вернулась в Новую Англию. Никто не мог полностью понять это, потому что даже я не могла.

Я решила, что есть только один способ сделать это – выложить всю правду, сорвав пластырь сразу.

Я сделала последний судорожный вдох, а затем приготовилась к страшному.

– Джейкоб… Мне так жаль… – Я прошептала эти слова, судорожно мотая головой и наблюдая, как его лицо меняется от встревоженного к растерянному, а затем к отдаленному и ужасному пониманию.

Просто по тому, как он наблюдал за мной, я поняла, что мне не нужно было произносить эти слова.

Джейкоб уже все знал.

Он сделал долгий глубокий вдох, проводя пальцами по волосам, после чего раздраженно откинулся на спинку стула. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, и он долго молчал, прежде чем снова посмотреть на экран.

– Это он, да?

Это все, что потребовалось мне, чтобы окончательно сломаться.

Я всхлипнула, сдерживая рыдания, грозившее вырваться из моей груди. Пришлось прикрыть рот обеими руками и крепко зажмурить глаза, но горячие слезы все равно потекли по моим щекам. Я мотала головой снова и снова, желая, чтобы все это оказалось неправдой, чтобы этот момент не был настоящим, чтобы я могла вернуться во времени на две недели назад и никогда не садиться в самолет, который доставил меня в то место, из которого я сбежала.

Но я знала, что, даже если вернусь обратно, буду выбирать это снова и снова.

Как бы ни было больно, как бы сильно ни хотелось очнуться ото сна, я бы сделала все, что угодно, лишь бы провести ту ночь, которая была у меня с Тайлером.

Даже если это единственное, что у нас когда-либо могло быть.

– Жасмин, открой глаза и поговори со мной, – потребовал Джейкоб резким голосом. – Ты должна.

Я втянула воздух, с силой выдыхая его, а затем вытерла щеки и кивнула.

– Знаю, – произнесла я, найдя его взгляд на экране. – Я знаю. Ты заслуживаешь объяснений. Ты заслуживаешь большего, Джейкоб… и мне так жаль, что я не могу быть тем, кто подарит тебе это большее.

– Ты могла, – возразил он.

– Нет, – отчеканила я, отрицательно мотая головой. – Нет, не могла. Я бежала от этого места, от того, что здесь произошло, всю свою жизнь. Я никогда не сталкивалась с этим лицом к лицу. Никогда не справлялась со своими чувствами… ни с чем из этого.

Слова, которых, как мне казалось, у меня не было, полились из меня потоком, как будто я осознавала все в реальном времени.

– Моя мать уехала и оставила меня в Бриджчестере. Сначала реабилитация, а затем ее ухажер и переезд с ним через всю страну в новую жизнь. Мой отец был монстром, насильником, черной тенью, которая всегда следовала за мной. И я позволила ему это сделать, потому что другой вариант был слишком тяжелый. Альтернативой было повернуться и встретиться с ним лицом к лицу, но я не могла. Не могла встретиться с ним, или с матерью, или со всем, что я оставила здесь позади.

Я шмыгнула носом, сдерживая подступающие слезы, а затем взглянула на свои пальцы, сцепленные на коленях.

– А Тайлер…

Это имя заставило мое сердце сжаться, а каждую мышцу на лице напрячься, отчего пришлось прикрыть его, когда очередная волна эмоций накатила на меня. Когда я наконец отдышалась, то посмотрела на Джейкоба, и, господи, он наблюдал за мной, нахмурив брови не от гнева, а от боли, печали, понимания.

– Я любила его, Джейкоб, – призналась я. – И все еще люблю.

Джейкоб с трудом сглотнул, но не сказал ни слова.

– Я знаю, что немного рассказывала тебе о своем прошлом, о том, как мне разбили сердце, как я не решалась доверять кому-либо. Я рассказала тебе только, что здесь был парень, который растоптал мои чувства, и что никогда не хотела сюда возвращаться. Но я никогда не говорила тебе, почему именно. Никогда не говорила тебе, кто это был. Думаю, мы с тобой оба знаем, что причиной этому было то, что часть меня все еще цеплялась за Тайлера, за это место, за мое прошлое, которое, как я думала, все еще может стать моим будущим. Я никогда не хотела возвращаться сюда, но, с другой стороны, никогда не представляла себе, что могу этого не сделать. Бриджчестер словно черная дыра, и, как бы сильно я с ней ни боролась, она будет затягивать меня сильнее снова и снова. – Я прикусила губу, а зрение размылось от слез. – Я думаю… Думаю, что пока я не столкнусь лицом к лицу со всем, что здесь произошло, с каждым источником боли, с каждым оставленным шрамом… Я никогда не смогу двигаться вперед.

Это было худшее признание для меня, для того, кто тратил каждую каплю энергии на бегство от вещей, причиняющих боль, вместо того чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Я так боялась погрузиться в затяжную депрессию, из которой нельзя выбраться, что просто каждый раз убегала, оставаясь занятой, с головой уходила в работу, путешествия и наполняла свою жизнь весельем и радостью, притворяясь, что прошлого никогда не было.

Но вот оно появилось, вцепилось в меня после долгих лет преследования. Оно смеялось и кричало: «Ага! Попалась!»

Джейкоб долгое время молчал, но потом кивнул, прикусив губу. Он переваривал то, что я сказала.

– Хорошо, – сказал он через некоторое время, когда его глаза встретились с моими. – Это нормально. Это нормально, что ты так себя чувствуешь. У всех нас есть прошлое, вещи, которые причиняют боль, вещи, которые мы не хотели бы чувствовать частью нас. Но позволь мне бороться с этими демонами вместе с тобой. Я могу быть тем, с кем ты можешь поговорить обо всем этом. Могу быть тем, кто поможет тебе пережить боль.

В горле образовался комок, и казалось, что я не смогу больше сделать ни единого вдоха до конца своих дней. Но мне удалось сглотнуть, покачать головой и снова встретиться с его взглядом.

– Я бы хотела, чтобы все было так просто, Джейкоб.

– Это может быть. Если ты позволишь мне, то так и будет.

– Я переспала с Тайлером прошлой ночью.

Голова Джейкоба резко дернулась назад, как будто я протянула руку сквозь экран и влепила ему пощечину.

Мне кажется, именно это я и сделала.

– Понятно.

– Мне очень жаль, – прошептала я, желая протянуть руку и прикоснуться к нему, но знала, что не имею на это никакого права. – Я хотела бы сказать тебе, что сожалею, что этого никогда не должно было случиться, но это было бы ложью, а я больше не могу лгать тебе. Больше не могу лгать себе.

Из Джейкоба вырвалось что-то вроде смешка.

– Итак, ты теперь с ним? Это твой грандиозный план встретиться лицом к лицу со своим прошлым – трахнуться с парнем, который разбил тебе сердце?

Я вздрогнула от этого обвинения, но не разозлилась.

Это заслуженно.

– Нет, – тихо ответила я. – Мы не вместе. Он… у него есть девушка. Она сейчас здесь. И… – Я покачала головой, потому что перешла к тому, что Джейкобу не нужно было слышать. – Это была ошибка.

– Ты только что сказала, что это не было ошибкой, так что же это в итоге?

Я крепко зажмурила глаза, прижав кончики пальцев к виску.

– Не знаю. Это было ошибкой для него, но не для меня. Или, может быть, для него это не было ошибкой, но… Мы с Тайлером не можем быть вместе. Не сейчас. У нас был шанс, но ничего не вышло, и я отказываюсь разбивать еще больше сердец, чем те, которые уже разбиты.

– Кроме моего, верно? – спросил Джейкоб с издевкой. – Полагаю, я тот сопутствующий ущерб, который ты не против понести во всей этой ситуации?

– Что еще я могу сделать? – спросила я, протягивая к нему руки. – Ты бы предпочел, чтобы я солгала тебе? Предпочел бы сесть завтра на самолет, прилететь сюда и никогда не узнать, что я переспала с шафером на свадьбе? Или чтобы я поехала с тобой домой в Калифорнию, притворяясь, что этих двух недель никогда не было, что я никогда не просыпалась от всего того дерьма, от которого пряталась, что не превратилась полностью в того человека, которого больше не узнаю2?

Продолжительный вздох вырвался из его груди, но морщинка между бровями разгладилась, как будто услышанные варианты ему тоже не очень понравились.

– Мне очень жаль, Джейкоб, – заплакала я. – Прости, что разбиваю тебе сердце прямо сейчас. Я разбиваю и свое тоже. Но я люблю тебя, уважаю и забочусь о тебе слишком сильно, чтобы лгать. Знаю, нелегко это слышать, но думаю, что не сказать тебе было бы гораздо хуже. Думаю, ты заслуживаешь правду. Ты заслуживаешь девушку, которая полюбит тебя так же сильно, потому что ты самый удивительный человек, – произнесла я, шмыгая носом от новой волны слез. – И хочу, чтобы ты был счастлив.

Джейкоб кивнул, опустив глаза.

– Только не с тобой, верно?

Я не ответила. В этом не было необходимости.

Но это все равно сломило меня.

Прошло несколько минут молчания, но я не торопилась их прервать. Не пыталась говорить больше, потому что сказала все, что нужно было, и не пыталась закончить разговор, потому что мое сердце хотело держаться за Джейкоба так долго, как только могло, – каким бы эгоистичным это желание ни было.

Когда он наконец снова посмотрел на меня, то медленно, ровно выдохнул и кивнул.

– Что ж, непохоже, что я могу переубедить тебя, и, возможно, это ранит даже больше. В большинстве случаев есть шанс бороться за женщину, которую любишь, когда все идет наперекосяк. Но это была бы безнадежная борьба, не так ли?

У меня защипало в носу, и слезы продолжили стекать по лицу.

Джейкоб снова вздохнул.

– Что, если я все-таки приеду на свадьбу?

– Что? – Я непонимающе моргнула.

– Я знаю, тебе больно. Так же сильно, как ты разбиваешь мое гребаное сердце. – Джейкоб захлебнулся эмоциями от этих слов, и то, как он мучился, убивало меня. – Не хочу, чтобы ты проходила через это в одиночку. Позволь мне все-таки прилететь завтра. Я буду твоим «плюс один», и никто не узнает, что произошло. Тогда мы сможем вместе улететь домой и… Может, разберемся со всем этим.

Эмоции снова захлестнули меня, но сейчас было в основном тошнотворное чувство собственной никчемности. Как этот человек мог быть так добр ко мне даже после всего, в чем я призналась? Джейкоб все еще был готов сесть в самолет и прилететь ко мне после того, что я с ним сделала, просто чтобы помочь и облегчить мою боль.

Я покачала головой, поджимая губы; по моим щекам снова потекли слезы. Уверена, что, если мы продолжим в том же духе, они никогда не закончатся.

– Нет, – прошептала я, но улыбнулась, когда снова встретилась с ним взглядом. – Это… самая добрая, самая бескорыстная вещь, которую кто-либо делал для меня, но я не могу позволить сделать это. Это было бы нечестно по отношению к тебе.

– Я был бы не против.

– Ты смог бы находиться рядом с Тайлером, зная, что мы были близки, и это не причинило бы тебе боли? – Я поставила под сомнение его желание приехать.

Джейкобу нечего было на это ответить.

Я вздохнула, дотягиваясь до экрана, пока кончики моих пальцев не оказались на нем. Я проводила ими по его подбородку, светлым волосам.

– Я люблю тебя, Джейкоб, – прошептала я. – И очень благодарна за то время, что мы провели вместе. Больше всего на свете я сожалею о той боли, которую причиняю. Просто надеюсь… – призналась я. – Надеюсь, что однажды мы сможем…

– Не говори этого, – произнес он, поморщившись и протестующе качая головой. – Только не говори, что ты хочешь, чтобы мы остались друзьями, Джаз.

– Прости. – Я пристыженно кивнула.

Это все, что я могла предложить, и это все оказалось абсолютно ничем.

– Я тоже люблю тебя, ты же знаешь, – сказал Джейкоб после долгой паузы. – Ненавижу, что ты это делаешь, но никогда не смог бы возненавидеть тебя. – Он вздохнул, качая головой. – Я буду скучать по тебе, солнышко.

Мое лицо болезненно поморщилось, и я кивнула. Мой голос дрожал от душивших эмоций.

– Я тоже буду скучать по тебе.

– Что скажем нашим подписчикам?

Это была попытка рассмешить меня, и она сработала, хотя в груди защемило, когда я смахнула еще больше слез.

– Они будут еще больше подавлены, чем мы.

– Не больше, чем я, – прошептал Джейкоб. – Точно не больше.

Остаток разговора был таким же болезненным, хотя никто из нас больше толком ничего не сказал. Мы договорились обсудить все снова, когда вернусь домой, а потом я отключилась от видеочата и почувствовала себя очень плохо.

Нет, даже отвратительно.

Я хотела побегать, но, если бы я пошла на пробежку, мне пришлось бы принять душ. Как бы то ни было, от меня все еще пахло Тайлером, и я пока не хотела смывать его запах с себя. Я все еще была помечена его укусами, все еще ощущала эти прикосновения, его вкус и всего его.

На одну ночь я позволила ему окутать себя целиком. Я мигом скользнула под простыни со слезами на глазах, все еще скатывающимися по щекам, и с такой тяжестью на сердце, что думала, будто никогда больше не смогу встать.

К счастью, сон быстро овладел мной, такой необходимый и блаженный.

Хотя сны не были хорошими.

Глава 17

– А вот и она.

Тетя Лаура бросила свою пляжную сумку на песок рядом с моим стулом, широко раскинув руки.

На небе не проглядывалось почти ни единого облачка, и это оказался один из тех жарких летних дней на Кейпе, когда еще до полудня начинаешь обильно потеть. Все было таким ярким – солнце, песок, отражение в воде, все купальники, пляжные полотенца и стулья, расположившиеся вдоль береговой линии.

Все внутри меня было темным и омраченным, сырым и холодным, но на том теплом участке пляжа за день до свадьбы Морган я почти забыла о зияющей дыре в душе.

Почти.

Моя тетя была просто спасательным кругом. Все, что мне сейчас необходимо было, дабы не расплакаться, – это вскочить со стула и броситься к ней, позволив крепко обнять себя.

– Я тоже очень скучала, – сказала она, по-доброму рассмеявшись, и отстранилась, чтобы взять меня за руки. – Видишь, что происходит, когда ты приезжаешь в Новую Англию и не уделяешь достаточно времени своей бедной тетушке?

– Эй, это ты была занята своими клиентами. Я не виновата, что у тебя самый популярный салон в округе.

– И это говорит та, кто полностью погрязла в подготовке к свадьбе.

– Можем просто сойтись на том, что мы обе облажались, и перейти к той части, где пьем фруктовые напитки и общаемся на пляже?

Тетя Лаура улыбнулась, сдвинув свои огромные солнцезащитные очки на переносицу, после чего пошевелила бровями, глядя на меня из-под своей широкой шляпы.

– Теперь я могу придерживаться этого плана.

Я одарила ее улыбкой, помогая устроиться на стуле, находящемся слева от моего.

Морган сидела на стуле по правую сторону, а Азра – прямо рядом с ней. Я провела большую часть утра, слушая их рассказы о детстве Азры, которые были раздражающе увлекательными, поскольку она сбежала из Турции со своими родителями, когда ей было всего четыре года. Однако сейчас Морган где-то разговаривала с одним из многочисленных гостей свадьбы, собравшихся на пляже, а Азра находилась с миссис Вагнер в пляжном баре, что дало мне столь необходимую передышку.

За последние два дня я многое узнала об Азре.

Она была в центре внимания в тот день, когда неожиданно появилась. И весь следующий день казалось, что вселенная все еще вращалась вокруг нее. Я хотела держаться от Азры на расстоянии, но, похоже, во всем, с чем Морган хотела, чтобы я помогла на свадьбе, Азра тоже участвовала.

Из-за нашей непосредственной близости я слушала, как она рассказывала захватывающие истории о своих показах, в которых участвовала как модель, о своих поездках за границу, о неприличном количестве бесплатных товаров, которые она постоянно получала.

«Тебе обязательно нужно как-нибудь приехать ко мне и заглянуть в гардероб! У нас практически одинаковый размер, и ты такая прекрасная. Уже представляю, как изумительно выглядели бы на тебе мои сумки, платья и туфли», – недавно сказала Азра.

Я хотела возненавидеть ее. Хотела, чтобы меня раздражали ее голос, ее идеальные длинные темные волосы, ее стройная фигура и длинные ноги. Хотелось, чтобы она была стервой. Чтобы она смотрела на меня свирепым взглядом и заявляла права на Тайлера, обнимала его и целовала всякий раз, когда я приближалась, чтобы прогнать меня.

Но Азра этого не делала.

На самом деле она проводила большую часть своего времени с Морган, что говорило мне о большем. Она заботилась о Морган, как будто уже являлась членом семьи. Азра хотела, чтобы эти выходные были посвящены ей, как и следовало.

Во всяком случае, она справлялась с поручениями лучше меня, и я задалась вопросом, хотела ли Морган, чтобы Азра стояла позади нее в качестве подружки невесты?

Что еще хуже, я нутром чуяла, что она не видела необходимости предъявлять свои права на Тайлера, брать его под руку, страстно целовать или хвастаться совместными путешествиями, когда тот был со мной в одной комнате.

Потому что я не представляла угрозу для нее.

Никто не представлял.

Пока я провела последних два дня, пытаясь возненавидеть Азру (что по итогу оказалось неосуществимым), Тайлер, пытался избегать меня.

Это было то, о чем я просила. Это стало совершенно очевидно из последних слов, которые мы сказали друг другу. Одна ночь, которую мы разделили, была всем, что мы имели, и тут больше нечего было сказать.

Так почему же мне разбило сердце то, что Тайлер оставил меня одну, хотя сама просила сделать это?

Исчезли горящие желанием взгляды, мимолетные прикосновения, шутки или воспоминания о днях нашего детства.

Как если бы Тайлер мог быть для меня обычным незнакомцем, очередным гостем на свадьбе, с которым мне еще предстояло лично познакомиться.

– О боже, мне это было жизненно необходимо, – произнесла тетя Лаура, как только устроилась в кресле. Она вытянула ноги, зарываясь ими в песок, и откинулась назад с широкой улыбкой на лице. Когда один из официантов, нанятых для приветственной вечеринки, принес ей пина коладу с маленьким оранжевым зонтиком, она засияла, как рождественская елка.

Я улыбнулась, и это была первая настоящая улыбка за последние дни.

– Так рада, что ты здесь, – сказала я ей, и каждое слово было искренним. Я не осознавала, насколько одиноко себя чувствовала в доме, полном людей, до тех пор пока тетя не заключила меня в свои объятия.

– Я тоже, малышка Джаззи. – Тетя Лаура блаженно выдохнула после первого глотка пина колады, а затем нахмурилась. – А где Джейкоб?

Я была благодарна тому, что солнцезащитные очки закрывали мои глаза в тот момент, когда она задала этот вопрос, потому что я понимала, что они выдали бы меня сразу. К счастью, у меня не было времени ответить, потому что к нам подбежала Морган с целью заключить тетю в крепкие объятия.

– Ты правда здесь!

– Мисс Вечеринка прибыла, – сказала моя тетя, поднимая свой бокал в воздух, а затем делая большой глоток.

– Значит ли это, что ты выпьешь со мной позже?

Тетя Лаура неодобрительно цокнула.

– У тебя завтра свадьба, девочка. Я не собираюсь быть ответственной за темные мешки у тебя под глазами после целого дня пьянства.

– Оправдания, сплошные оправдания, – подначивала Морган, а затем открыла крышку своего изготовленного по индивидуальному заказу белого термоса с изящной надписью «Невеста» и показала содержимое мне и моей тете. – Сегодня я только на воде, – прошептала она, прижимая палец к губам и закрывая крышку.

Тетя Лаура подбодрила ее, а затем Морган протянула мне руку.

– Прогуляешься со мной? Мне нужно кое-что обсудить с тобой насчет завтрашнего дня.

Это была обыкновенная просьба, учитывая, что оставался день до ее свадьбы и я являлась подружкой невесты. Но от того, как она это произнесла, как поджались ее губы, когда Морган протянула мне руку, у меня внутри все сжалось.

– Конечно, – ответила я, беря подругу за руку. Я заверила тетю Лауру, что скоро вернусь, и она выгнула бровь, потягивая свою пина коладу так, что стало понятно – она не собирается уходить, пока я не отвечу на вопрос, который тетя задала мне перед тем, как Морган вмешалась, чтобы спасти меня.

Как только я встала на ноги, Морган взяла меня под руку, и мы пошли ближе к воде, повернув налево, к берегу. Море плескалось у наших босых ног, пока мы шли по песку. Как только мы оказались достаточно далеко от свадебной вечеринки и гостей, Морган испустила протяжный вздох.

– Ненавижу вести подобные разговоры.

– О-о-о. Я уволена? Ты отдаешь мою работу Азре? – Я слегка усмехнулась.

Это была шутка, но от меня не ускользнула обида на лице Морган, когда она повернулась ко мне.

– Я бы никогда так не сделала. Так получается, вот в чем дело? Ты чувствуешь угрозу с ее стороны? Я люблю ее, Джаззи, но она – не ты. Ты моя самая лучшая подруга в мире.

– Эм… Я не чувствую угрозу со стороны Азры, – солгала я, но это вышло так легко и непринужденно, что я даже сама себе не поверила. – Я же пошутила. Но, очевидно, ты нет. Итак, что случилось?

Она тяжело вздохнула, глядя себе под ноги, пока мы шли все дальше и дальше.

– Послушай, не знаю, что происходит, и, честно говоря, у меня действительно голова забита другим, чтобы обсуждать это прямо сейчас, но Джейкоба здесь нет, и могу сказать, что Азра заставляет тебя чувствовать себя некомфортно, а вы с моим братом продолжаете смотреть друг на друга так, словно один из вас отравил щенка другого.

Я сглотнула, а сердце колотилось в моей груди все сильнее и сильнее с каждым произнесенным словом.

Она видела меня насквозь.

Морган остановилась, скрестив руки на груди.

– Я знаю, что подталкивала вас двоих стать друзьями, тебя и Тая, – произнесла она, мотая головой, как будто это была ее вина. – И сожалею об этом. Наверное, я просто очень надеялась, что вы, ребята, сможете оставить прошлое позади и снова стать друзьями. Я хотела вернуть то, что мы имели, когда были детьми. – Она тихонько рассмеялась. – Глупо, знаю.

Мое сердце сжалось.

– Это не глупо, Морган, – заверила я ее.

– Ну, несмотря ни на что, могу сказать, что между вами все еще существует неприязнь. Возможно, отчасти в этом есть и моя вина. Не знаю… – Она выдохнула. Я же ждала, что Морган продолжит в том же духе – расскажет о том, что произошло после того, как мы с Тайлером пересекли ту черту, которую никогда нельзя было пересекать.

Но Морган не сделала этого.

Она подняла солнцезащитные очки на голову, чтобы я могла видеть ее глаза.

– Послушай, я знаю, что все это сложно. Мне не нужно знать все в данный момент. Но что мне действительно нужно прямо сейчас, так это моя подружка невесты. И мой брат. Завтра самый важный день в моей жизни, Джаз, – произнесла Морган, улыбаясь и наполняясь эмоциями. – И я рассчитываю, что вы оба будете там – действительно будете там.

Я судорожно сглотнула, глядя на пляж и на гостей, собравшихся там. Мой взгляд зацепился за Тайлера, который стоял на краю берега со своим отцом, полностью погруженный в разговор.

– Так что, пожалуйста, – буквально умоляла Морган, когда я перевела взгляд на нее. – Что бы ни происходило, разберись в этом.

Я вздохнула, беря ее руки в свои.

– Морган, я правда здесь. Хорошо? Клянусь тебе. Я знаю, что завтра ваш день, и я так сильно люблю вас с Оливером. Для меня большая честь быть той, кто стоит рядом с тобой. Обещаю, все будет хорошо. Да, были некоторые… трудности, – призналась я. – Между мной и Таем. Но мы оба здесь ради тебя, и ты то, что важнее всего. Я на самом деле так думаю и клянусь, Тайлер думает точно так же.

Морган кивнула, а один уголок губ приподнялся в улыбке.

– Спасибо.

Я расплылась в ответной улыбке и притянула ее к себе для объятий, после чего мы направились обратно к гостям. Морган мгновенно вернулась в свадебный режим, пока мы шли, обсуждая планы на следующий день. Крепко держа меня за руку, она направилась прямо туда, где стояли ее брат и отец, хотя я пыталась идти в другую сторону.

Когда мы добрались до них, Морган увела своего отца под предлогом того, что ему нужно уладить ситуацию с напитками, которые предоставлены гостям. Меня же она одарила многозначительным взглядом через плечо, после чего оставила наедине с Тайлером.

Когда они ушли, в воздухе повисло напряжение. Я обернулась и увидела, что Тайлер смотрит на меня так, как никогда раньше.

Боль оставила неизгладимый след в каждой черте его лица, и, хотя на нем были солнцезащитные очки, я видела, насколько он устал. Его рот сжат в тонкую полоску, челюсть напряжена, а руки находятся в карманах шорт. Но там, где раньше в его взгляде горело желание, теперь клокотал гнев.

Будто я вызывала у Тайлера отвращение или само мое присутствие мешало ему жить.

– Морган заметила, что между нами что-то не так, – сказала я. Оттого, что нам доводилось сейчас разговаривать так, будто два дня назад между нами ничего не произошло, мне захотелось выползти из собственной кожи. – Мне кажется, что мы неплохо справляемся с тем, чтобы избегать друг друга, но, может, нам стоит сделать счастливые лица. По крайней мере, на следующие пару дней. И пос…

– Почему Джейкоб не здесь?

Тайлер резко перебил меня, и я застыла с открытым ртом на середине предложения, совершенно забыв, что собиралась сказать.

Взгляд Тайлера не дрогнул. Он пронзил меня насквозь, даже несмотря на темные линзы его очков, защищающих меня от его глубоких карих глаз.

– Жасмин, – сказал он низким голосом, и я вздрогнула, услышав свое имя. Оно слетело с его губ так же, как в ту ночь, когда он взял меня в моей комнате. Тайлер шагнул вперед, нарушая мое личное пространство. Его спокойное поведение было каким-то образом более угрожающим, чем если бы он кричал.

– Почему. Джейкоб. Не. Здесь?

Он произносил каждое слово медленно и с расстановкой. Сглотнув, я уставилась на воду, параллельно чувствуя, как моя грудная клетка болезненно сжимается.

– Потому что рассталась с ним.

Я долго не сводила глаз с воды, ожидая ответа, но его не последовало. Моя грудь горела с каждой последующей секундой. Внутри меня боролись две стороны: желание, чтобы Тайлер обнял меня, и необходимость, чтобы он более не смотрел в мою сторону.

Когда я наконец повернулась, чтобы взглянуть на него, выражение его лица оказалось непроницаемым.

Тайлер, как и всегда, был невозмутимым. И я ненавидела его за это.

Я вздохнула и скрестила руки на животе, возвращая нас к важной теме.

– Завтра самый важный день в жизни твоей сестры, понимаешь? Мы ей нужны. Так что давай просто… давай будем здесь ради нее.

На этот раз я не стала дожидаться ответа, просто бросила взгляд на него еще раз, чтобы подчеркнуть свою мысль, а затем развернулась и направилась прямиком к своему шезлонгу.

Я плюхнулась на него со вздохом облегчения, крепко зажмурив глаза. В это время мое сердце бешено колотилось в груди. Я даже прижала пальцы к своей горячей, смазанной маслом для загара коже, как если бы это каким-то образом могло помочь успокоить сердце.

Когда я раскрыла глаза и потянулась за своим напитком, то обнаружила, что моя тетя смотрит на меня, так же вопросительно изогнув бровь, как в тот момент, когда я уходила.

– Ох, Джаззи, – тихо сказала она, качая головой. – Во что ты вляпалась?

Тем же вечером, после того как зашло солнце и все гости медленно разошлись по своим домам, тетя Лаура села на мою кровать с бокалом красного вина и тарелкой сыра, которые прихватила с вечеринки. Она бросила один кусочек в рот и, не потрудившись прожевать его полностью, поджала под себя ноги и указала пальцем на меня.

– Хорошо, начинай.

От этого взгляда у меня кольнуло в груди, потому что я помнила, как она говорила эти же слова по вечерам, когда я училась в старшей школе. Тетя Лаура была на одной волне со мной, как никто другой, и всегда чувствовала, когда меня что-то беспокоило – будь то отсутствие моих родителей, парень в школе, домашние работы, что-то связанное с Морган или кое-кем еще. Она всегда это замечала, и, казалось, у нее всегда имелся ответ на все вопросы.

Но у меня было предчувствие, что у нее не найдется ответа на вопрос, который беспокоил прямо сейчас.

– С чего ты хочешь, чтобы я начала? – спросила я, тоже поджимая под себя ноги.

– Как насчет того, чтобы рассказать мне, почему твой «плюс один» пропал без вести?

Я сглотнула, бросив взгляд на комод, где когда-то стояли цветы, которые подарил Джейкоб. В груди у меня тут же вспыхнуло пламя, потому что следующим воспоминанием были руки Тайлера на моих бедрах, которые раздвигали ноги до тех пор, пока ваза с цветами с грохотом не упала на пол.

– Я рассталась с ним, – тихо произнесла я.

– Понятно. Но почему?

Я закатила глаза к потолку, когда они наполнились слезами, но, поняв, что так их не скрою, посмотрела на тетю и выдала свое главное признание:

– Потому что я влюблена в Тайлера.

Ее следующий вздох был подобен долгому прохладному дуновению ветра, а ее брови сошлись на переносице.

– Я боялась этого.

– Поверь мне, – произнесла я, горько усмехнувшись. – Не ты единственная.

Тетя Лаура потянулась вперед, чтобы сжать мое запястье, а затем попросила начать с начала – с самого начала, что я и сделала.

В течение двух часов я перебирала в памяти каждый отдельный момент, который привел к тому, что мы имеем в конечном итоге. Я рассказала тете о том дне, когда ушла мама, о том, как Тайлер назвал произошедшее между нами ошибкой, как потратила годы, пытаясь забыть его и это место только для того, чтобы вернуться уже на свадьбу Морган и снова оказаться брошенной им. Рассказала ей о признании Морган, о том, что на самом деле это она велела Тайлеру держаться от меня подальше, и о том, как многое это изменило для меня.

Все это время я думала, что не нужна ему.

Но когда я поняла, что все с точностью до наоборот, пути назад уже не было.

Я наблюдала за каждой эмоцией, промелькнувшей на лице тети Лауры, от удивления и разочарования до печали и понимания, когда рассказывала о годах, проведенных с Тайлером. После окончания разговора я улеглась на одеяло на своей кровати рядом с тем местом, где сидела тетя. Мои глаза были устремлены в потолок, грудь сжалась, а кожа стала горячей на ощупь.

– Что ж, – сказала она после долгого молчания, складывая руки на коленях. – Я не горжусь тем, что ты поддалась искушению с Тайлером, когда у вас обоих был кто-то.

Я почувствовала ее разочарование во мне, это был словно выстрел в самое сердце. Его защитная оболочка разлетелась вдребезги и повредила каждую частичку меня, которые я каким-то образом все еще старалась удерживать в целостности.

– Но, – продолжила она, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моим волосам, – я горжусь тобой за то, что ты поняла, что не смогла бы быть той, кого заслуживал Джейкоб, или не смогла бы дать ему то, что он давал тебе. Знаю, что этот разговор был тяжелым, но ты поступила правильно, отпустив его и рассказав всю правду.

Я выдохнула, понимающе кивая, когда на мои глаза навернулись слезы.

– Он был хорошим человеком по отношению к тебе, – прошептала тетя. – У меня разрывается сердце от того, что ты не замечала этого.

– Замечала, – возразила я, поворачиваясь к ней лицом. – Я все еще это вижу, Ти-Эль. В этом и проблема. Не имеет значения, насколько хорош был Джейкоб, насколько хорош был или мог бы быть любой другой парень. Мое сердце всегда выбирало Тайлера. – Я мотала головой, а горло сдавило. – И я не осознавала, насколько сильно он все еще удерживал меня, пока снова не оказалась прямо перед ним. А ведь я убеждала себя в том, что он для меня ничего не значит целых семь лет.

Она ласково убрала прядки волос с моего лица, внимательно смотря на меня, нахмурив брови.

– Ты говорила с ним? С тех пор как Азра приехала сюда?

Я вздохнула, потому что намеренно забыла упомянуть последний разговор, который у меня произошел с Тайлером в этой самой комнате. И все потому, что, оглядываясь сейчас назад, задаюсь вопросом: о чем, черт возьми, я думала?

– Да, – призналась я. – Он пришел сюда ко мне, и я сказала ему, что мы не можем быть вместе. Сказала, что это – ошибка. У него была Азра, а у меня Джейкоб, и мы больше не могли разбивать сердца, тоскующие по тому, что уходит глубоко корнями в наше прошлое.

– Но ты уже знала, что собираешься расстаться с Джейкобом.

– Да.

– И все еще выбираешь Тайлера. Ты до сих пор любишь его.

– Да, – шепотом повторила я, морщась от болезненно сжавшегося сердца.

Тетя Лаура протяжно вздохнула и потянула меня за руки, пока я снова не села на кровать и не повернулась к ней лицом. Она держала мои руки в своих и смотрела на наши переплетенные пальцы с весьма странноватой улыбкой на лице.

– Знаешь, иногда ты напоминаешь мне свою мать. О том времени, когда она была моложе.

В горле пересохло, и эмоции начали душить меня от произнесенных слов. Часть моего сердца желала услышать больше о том, насколько я похожа на женщину, родившую меня. Другая же часть хотела кричать и швыряться вещами, лишь бы никогда не говорить о женщине, бросившей меня.

– Чем именно напоминаю?

– Она всегда ставила других превыше себя, – ответила тетя Лаура, а из ее груди вырвалась усмешка. – Но не всегда правильным образом. Твоя мама считала, что лучше знает, как будет лучше для тех, кого она любит. И как только она принимала решение, пути назад уже не было. Ее нельзя было переубедить. Ты могла сказать ей, чего хотела, в чем нуждалась, но, если она смотрела на это по-другому, ее было не вразумить. Она бы подумала, что ты лжешь, дабы успокоить ее, или пытаешься облегчить жизнь. – Тетя покачала головой. – Но в результате моя сестра сама себе усложняла жизнь, усложняла больше, чем нужно, и все это под предлогом помощи другим.

Мой желудок скрутило узлом, и я подумала о том, что действительно могла вспомнить о своей маме, о выборах, которые она делала не только для себя, но и для нас как семьи.

– Что я пытаюсь донести, так это то, что у тебя есть только два варианта, Джаззи, – сказала тетя Лаура, наклоняясь ближе, чтобы заглянуть в мои глаза. – Ты либо борешься за Тайлера до конца, либо отпускаешь его.

– Но я не могу… – Я отрицательно потрясла головой.

– У тебя есть выбор, – возразила она прежде, чем я успела закончить фразу. – Будет он легким или нет – уже совершенно другая история, но решение еще не принято за тебя. Есть последствия независимо от того, бежишь ли ты к нему или уходишь навсегда. Но все, о чем я прошу, это чтобы ты не принимала решение, основываясь на том, чего, по твоему мнению, Тайлеру хочется, что будет лучше для его семьи, для Азры или для кого-либо еще. Ты не можешь видеть наперед то, чего не знаешь наверняка. Принятие решения, основанного на возможных негативных последствиях, только дает страху управлять твоей жизнью, девочка моя. – Она сделала паузу, качая головой. – Поверь мне, когда я говорю, что тебе это правда не нужно.

Я поджала губы, глядя в окно на темный океан, прежде чем снова встретилась взглядом с тетей.

– Что мне делать? Какой из вариантов правильный?

– Я не могу ответить на этот вопрос за тебя, – произнесла она мягко, с сожалением. – Только ты можешь. Как я уже сказала, нет просто правильного или неправильного, нет легкого пути в любом решении, которое ты принимаешь. Тебе просто нужно понять, по какому из них ты хочешь идти и хочешь ли ты идти по нему одна или с ним.

– А если Тайлер отвергнет меня?

Тетя Лаура пожала плечами, и я чуть не рассмеялась, потому что было как-то до боли забавно, что я оказалась в подобной ситуации.

Не было никакого ответа, который можно было бы преподнести мне на блюдечке, никаких волшебных слов, которые все исправили бы. Даже после того, как моя тетя поцеловала меня в щеку и направилась к себе, я лежала без сна на покрывале, устремив глаза в потолок и размышляя обо всем, что она сказала, обо всем, через что я прошла, обо всех различных факторах, которые повлияли на два пути, по которым я могла бы пойти с этого момента.

Я не знала, что делать.

Такова была очевидная, глупая правда. Я почувствовала, как моя душа разрывается пополам, на две равные, изрезанные части – одна просит меня отпустить Тайлера и не мешать его счастью с Азрой, а другая подталкивает броситься к его ногам, умоляя оставить все безопасное и комфортное и впасть в грех вместе со мной.

Я любила его достаточно сильно, чтобы отпустить, и это было то, что мне казалось правильным.

Но я также любила Тайлера достаточно сильно, чтобы поддаться эгоистичному желанию оставить его себе – к черту все последствия.

Самое отвратительное было то, что, закрыв глаза, я могла видеть оба пути в ярких деталях. Видела, как снова оставляю Тайлера и этот город позади, возвращаюсь в Калифорнию, восстанавливаюсь, обретаю себя и двигаюсь дальше.

Также я видела, как бегу к нему, как он разбивает сердце Азры, как его семья бросает на нас разочарованные взгляды, а мы работаем над тем, чтобы вновь завоевать их доверие.

Но возможно, наиболее ясным мне виделся сценарий, о котором говорила моя тетя, сценарий, движимый страхом. Потому что я четко видела, как признаюсь Тайлеру в любви, а он говорит мне, что я опоздала.

Или что я не нужна ему.

Что ему нужна Азра, и я была права – та ночь между нами была ошибкой.

Я давилась рыданиями, настолько реально все это выглядело в моей голове. Со вздохом перекатившись на бок, я потянулась и выключила светильник рядом с кроватью, после чего забралась под одеяло со все еще тяжелым и разбитым сердцем.

Единственное, что я знала наверняка, это то, что ответ не придет сию минуту, да в этом и не было необходимости. Завтра моя лучшая подруга выйдет замуж. Завтра Морган и Оливер поклянутся любить друг друга вечно перед всеми своими друзьями и семьей.

Завтрашний день был не про меня.

Возможно, это как раз то, что нужно. Я с головой окунусь в завтрашний важный день для Морган, буду рядом с ней, отпраздную ее свадьбу, а затем сяду на самолет, который доставит меня домой, в Калифорнию. Там я смогла бы очистить голову, побыть наедине со своими мыслями – по-настоящему наедине, без давления со стороны Тайлера, или Азры, или Джейкоба, или кого-то еще.

Там я бы смогла сделать выбор.

Только нужно найти в себе смелость сделать правильный.

Глава 18

Когда я проснулась на следующее утро, в воздухе витало волшебство, и все тяжелое, что давило на меня, казалось, исчезло, как только мои глаза открылись. Я улыбнулась, быстро одеваясь в нежно-розовый халат подружки невесты и тапочки, которые Морган приготовила для меня, после чего побежала вниз по лестнице на кухню. Я налила нам два коктейля «Мимоза», а затем вбежала в ее спальню на втором этаже и прыгнула на нее сверху, пока она все еще прятала голову под одеялом.

– ТЫ СЕГОДНЯ ВЫХОДИШЬ ЗАМУЖ!

Я трясла и тискала Морган, пока сонная улыбка не появилась на ее лице и она не начала визжать вместе со мной. Не успели мы опомниться, как уже обе плакали, смеялись и чокались бокалами, поднимая тосты за знаменательный день и прекрасное будущее.

– Просто хочу, чтобы ты знала, что сегодняшний день пролетит быстро, – сказала я Морган, когда мы потягивали коктейль, а восходящее солнце едва пробиралось в ее комнату. – Постарайся насладиться каждым моментом. Запечатлей каждое мгновение у себя в памяти. Я сделаю столько фотографий и видео, сколько смогу со стороны, но просто будь по-настоящему здесь и в этом моменте, ладно? Потом уведи Оливера ненадолго, чтобы побыть наедине – только вы двое, и никто больше. Я позабочусь о том, чтобы остальные вас не потревожили. И больше всего на свете, – произнесла я, протягивая руку, чтобы сжать ее запястье, – я надеюсь, что этот день будет таким идеальным, о каком ты всегда мечтала. Я так счастлива за тебя!

Глаза Морган наполнились слезами, и она отставила свой напиток в сторону, после чего бросилась ко мне. Я держала свой бокал так крепко, как могла, посмеиваясь, когда немного жидкости все-таки выплеснулось на одеяло, но никому из нас не было до этого дела.

– Я так сильно люблю тебя, – прошептала Морган. – Я очень счастлива, что ты здесь.

У меня защемило сердце.

– Я тоже, – ответила я, когда мы отстранились друг от друга. – Ну что, готова?

Улыбка Морган была лучезарной, когда та расплылась на ее лице после уверенного кивка.

– Готова.

Меньше чем через десять минут ее мама влетела в спальню, уже в слезах. Тогда-то операция под названием «День свадьбы» и началась.

Мне даже не нужно было пытаться ни о чем не думать, потому что было так легко полностью погрузиться в день свадьбы моей лучшей подруги. Мы смеялись и пили «Мимозу», пока тетя Лаура делала нам прически, двоюродная сестра Оливера – макияж, а организатор свадьбы старалась, чтобы все шло спокойно и непринужденно. Было достаточно легко общаться с мамой и сестрами Оливера, и по тому, как Морган и ее мама светились, находясь рядом с ними, я могла с уверенностью сказать, что все они были поглощены общением и радовались тому, что две семьи становятся одной.

В этом и было волшебство свадебного дня.

Мы сфотографировались в наших халатах, а затем насладились легким обедом. После этого Морган усадила нас всех за стол и вручила именные письма, которые написала для каждого из нас. К счастью, двоюродная сестра Оливера была рядом, чтобы подправить наш макияж после того, как все разрыдались, словно младенцы.

Фотограф и видеооператор были там, чтобы запечатлеть подобные мгновения, и они особенно много потратили времени на тот момент, когда мы одевались – я в сиреневое платье подружки невесты, которое выбрала для меня Морган, мама невесты и будущая свекровь в похожие оттенки, но в собственных стилях, а сестры Оливера в свои великолепные пляжные платья в пол. И, наконец, Морган – каждая из нас помогала ей надеть свадебное платье и зашнуровать его сзади, обуть в туфли, вставить серьги в уши, а также застегнуть ожерелье.

Когда образ был окончательно готов, мы все встали вокруг нее, прикрыв рты руками, и со слезами на глазах любовались ее захватывающей красотой. Платье, которое Морган выбрала в магазине всего две недели назад, сейчас было каким-то образом еще более великолепным: кремового цвета кружево потрясающе оттеняло ее загорелую кожу, вырез в виде сердца и открытая спина придавали ей мечтательный, почти голливудский образ. Она была яркой звездочкой, ее короткие волосы были завиты, а на голове находилась изящно подобранная цветочная корона.

Не успели мы опомниться, как я с Морган стояла за закрытыми дверьми пляжного домика вместе с ее отцом, прислушиваясь, как гости рассаживаются снаружи, и зная, что ее будущий муж ждет в конце дорожки.

Время замедлилось, пока я наблюдала за Морган с ее отцом, их руки были переплетены, а влажные глаза невесты устремлены на него. Мистер Вагнер улыбнулся ей своими такими же затуманенными от слез глазами. Он положил свою ладонь поверх ее, тем самым оказывая поддержку и проявляя заботу. Им не нужно было говорить ни слова, чтобы я поняла, о чем они думали в эту секунду.

Я люблю тебя.

Я горжусь тобой.

Я с тобой.

Мое сердце сжалось от тоски, той самой, которую я всегда испытывала, наблюдая за ними. Я никогда не узнаю, каково это – иметь такого отца, как Роберт, или такую мать, как Аманда, – но эта семья была и моей семьей тоже. И когда Роберт оглянулся на меня, то потянулся другой рукой к моей, чтобы притянуть к себе и обнять. Единственное, что сдерживало меня от рыданий, – это воспоминание о том, как двоюродная сестра Оливера угрожала убить нас, если мы еще раз испортим макияж.

– Я очень люблю вас, девочки, – тихо произнес Роберт, и мы обе прижались к нему, сдерживая эмоции. – Давайте отведем вас обеих к алтарю, да?

Мы кивнули, и Морган с улыбкой потянулась, чтобы сжать мою руку, после чего я выпустила их обоих из объятий и заняла свое место перед ними. Организатор свадьбы кивнула, как только мы заняли свои места, что-то тихо сказав, а затем одарила меня улыбкой и махнула рукой вперед, чтобы я приблизилась ближе к дверям.

– Готова? – спросила она.

И я действительно была готова. Была тщательно сосредоточена весь день. Чувствовала себя хорошо, правильно, тепло, полностью окутанная любовью.

Но в тот момент, когда двери открылись и все гости повернулись в нашу сторону, мои глаза нашли Тайлера, и все, что я подавляла в то утро и день, нахлынуло на меня с удвоенной силой, едва ли не лишив равновесия.

Мои ноги словно приклеились к полу, и если раньше время просто замедлялось, то теперь оно полностью остановилось. Я не слышала тихую игру арфы и не чувствовала дуновение ветра с океана. Не чувствовала ничего, кроме горькой, безжалостной правды на языке. Все, что я могла видеть перед собой – это мужчину, которого я никогда по-настоящему не смогу отпустить.

Каким-то образом мне удалось сделать первый шаг, а затем следующий, и, хотя знала, что должна улыбаться и оглядывать всех пришедших, я могла смотреть только на Тайлера.

И он смотрел только на меня.

Медленно садящееся солнце отбрасывало золотистое сияние на его каштановые волосы, которые были уложены аккуратно, с пробором сбоку, и слегка зачесаны назад. Легкий ветер немного трепал пряди, а его глаза горели, когда он смотрел, как я двигаюсь прямо к нему. Я обратила внимание на гладковыбритый подбородок Тайлера, на то, как он подрагивал, стоило мне сделать еще один шаг. Сильные мышцы его шеи напрягались при каждом глотании и каждом неглубоком вдохе, который вырывался из его груди.

Я видела Тайлера в пижаме, плавках, деловом костюме, повседневных шортах и в футболках. Видела его разодетым для ночной прогулки по городу и даже в смокинге для его выпускного бала в старших классах и моего собственного тоже.

Но я никогда не видела Тайлера Вагнера покрытым шрамами от боли и тоски, стоящего в смокинге рядом с будущим мужем сестры. По его печальному взгляду можно было столько всего прочесть. Я никогда не ощущала такой яростный жар его взгляда, словно пламя было всего в нескольких сантиметрах от моей кожи – достаточно горячее, чтобы заставить меня отскочить из страха обжечься, но достаточно далекое, чтобы на самом деле не оставить на мне и следа.

Почему было так душераздирающе смотреть на него и в то же время так опьяняюще? Почему глубоко во мне все еще теплились надежда, желание и тоска, когда я наблюдала за ним, когда все признаки указывали на то, что мы не что иное, как яд друг для друга?

Как мы вообще можем быть вместе?

Как можем быть порознь?

Я остановилась в конце дорожки, долго наблюдая за ним, и все эти вопросы крутились у меня в голове, прежде чем я наконец, повернулась, чтобы занять свое место на противоположной стороне. Я сделала короткий, резкий вдох чистого воздуха, а затем все взгляды устремились на дверь, откуда вышли невеста и ее отец, шедшие рука об руку.

Гости в унисон ахнули, вставая в тот момент, когда Морган с Робертом медленно начали идти по деревянной дорожке. Оливер тихо всхлипнул, потирая переносицу. Похоже, эмоции полностью захлестнули его. Я слегка улыбнулась, когда Тайлер сжал его плечо, и взгляд Оливера снова нашел свою невесту – в эту секунду на его лице появилась самая яркая улыбка.

Их любовь распространялась на всех, кто находился на пляже. В тот момент было невозможно не почувствовать ее всецело.

Когда Роберт сказал священнику, что они с Амандой отдают Морган жениху, он поцеловал дочь в щеку и передал ее руку Оливеру. После этого все расселись по местам, и церемония началась.

Это было прекрасно.

Эмоционально.

Идеально.

После того как они обменялись своим первым поцелуем уже в качестве мужа и жены, то вместе пошли по дорожке. Тайлер протянул мне руку, чтобы мы шли прямо за ними, как и было отрепетировано.

Но это наше первое прикосновение с той ночи, когда полностью овладели друг другом, и сейчас мы оба сделали короткий обжигающий вдох, когда моя рука легла в его. Я сжала мышцы, скрытые под его смокингом, в основном для того, чтобы не упасть, но и также потому, что не могла не наслаждаться их силой, его теплом, его запахом, похожим на тиковое дерево и бирюзовую воду. Тайлер крепко держал руку, но от меня не скрылась его дрожь при его следующем вдохе.

Мы устремили наши взгляды вперед, каким-то образом умудряясь улыбаться и кивать всем. Для меня этот момент растянулся в бесконечности. Я задавалась вопросом, желал ли Тайлер тоже обнять меня или он просто отчаянно хотел покончить с этим, чтобы никогда больше не прикасаться ко мне.

Как только мы оказались за закрытыми дверьми, он безмолвно ответил на мой вопрос – отпустил руку без раздумий, даже не взглянув на меня. Мгновение спустя Азра уже находилась в его объятиях, и Тайлер поцеловал ее в щеку, когда та улыбнулась и обхватила руками его талию.

Этот поцелуй прошелся по сердцу ножом.

И лезвие его сидело во мне до конца ночи.

Свадебный прием состоялся сразу после церемонии под навесом, установленным на пляже. Он походил на большой бальный зал, настолько его преобразил организатор свадьбы. Гирлянды были натянуты из одного конца в другой, а свечи разного размера стояли на каждом столе – некоторые чайные плавающие, а некоторые декоративные, – чтобы придать ночи великолепное, волшебное сияние. Центральными элементами были простые, элегантные композиции из сирени и клематисов, которые привнесли в вечер свадебные краски. Все вокруг было теплым, уютным и наполненным любовью, а отдаленный шум волн на пляже добавлял атмосферы музыкальной группе, когда та играла легкий медленный джаз.

Все ели, но я поняла, что не могу проглотить больше одного-двух кусочков хлеба. После церемонии мой желудок скрутило в узел, и, когда организатор свадьбы вручил мне микрофон для поздравительной речи, тот скрутило еще сильнее.

Группа кивнула, когда ведущий дал им сигнал остановиться после следующей песни, а затем я уже стояла в центре с микрофоном в руке, про себя смеясь над иронией происходящего. Я любила поговорить. Когда передо мной ставили микрофон, я обычно тут же оживлялась. Черт, у меня был свой подкаст, на котором и сделала карьеру, потому что мне очень нравилось разговаривать.

Но я не знала, как удастся пережить эту речь.

Несколько человек тихонько постучали столовыми приборами по бокалам в конце песни, получив воздушный поцелуй от молодоженов, после чего все взгляды обратились на меня.

Я изо всех сил старалась не смотреть в те глаза, которые вызывали у меня самые сильные чувства.

– Всем добрый вечер, – сказала я, улыбаясь, и мне показалось, что другая версия меня сама вышла вперед, чтобы взять микрофон и перенять инициативу. Я стояла прямо и уверенно, отпустив шутку, чтобы начать речь, прежде чем перейти к своей версии истории знакомства Морган и Оливера, рассказывая о долгих ночных телефонных звонках, которые я получала от подруги, рассказывающей о новом парне, с которым она познакомилась на Кейпе.

Девушка, выступавшая с речью в самом центре зала, казалась такой далекой от той версии, что находилась в моем сердце.

– Она заявила мне, когда ехала из той поездки, что собирается выйти замуж за Оливера, – сказала я залу, присоединяясь к волне улыбок, которые распространились по лицам после этих слов. – Понимаю, что это было всего через несколько дней после их знакомства, и любой другой нормальный друг воспринял бы это как шутку. Но я знаю Морган, возможно, лучше, чем кто-либо другой, и если есть то, что я точно знаю о ней, так это то, что она следует своим внутренним инстинктам и как только решение принято, его уже не изменить.

Раздались одобрительные возгласы из толпы.

– Честно говоря, не думаю, что у бедняги был выбор, когда она сказала это вслух.

Все рассмеялись над этим, и Морган наклонилась к Оливеру, который обнял ее за плечи и поцеловал в висок.

Я глубоко вздохнула, улыбаясь молодоженам, и обхватила микрофон обеими руками.

– Ну, шутки в сторону. Я не думаю, что нужно больше, чем просто мимолетный взгляд на этих двоих, чтобы понять, насколько глубока их любовь друг к другу. Это не та любовь, которую мы видим в сказках, фильмах или слышим о ней в наших любимых песнях. – Я помотала головой. – Их любовь – чистая, настоящая, искренняя и неподдельная, от которой немного щемит в груди, когда видишь ее вблизи, потому что эта любовь так чертовски прекрасна, что захватывает дух.

Морган поморщила нос от подступающих слез и повернулась, чтобы поцеловать Оливера, только после этого ее блестящие глаза снова остановились на мне.

– Это та любовь, которая есть у родителей Морган, та любовь, о которой мы все мечтаем, любовь, ради которой ты делаешь все возможное.

Мой голос немного дрогнул после сказанного, и я прочистила горло, ненавидя себя за то, что, когда снова подняла глаза, те сразу же встретились с глазами Тайлера.

И я не могла оторвать их от него.

– Я сама мало что знаю о такой любви, – честно призналась я. – По крайней мере, пока. Но думаю, когда находишь такую любовь, она не требует усилий. Все дается легко, как будто любить этого человека так же естественно, как дышать, и так же необходимо для жизни.

Глаза Тайлера были темными. Он безэмоционально наблюдал за мной, держа в руке стакан скотча. Азра сжала его ладонь и, прильнув к нему, подняла взгляд, пока он не ответил ей нежной, понимающей улыбкой, которая разбила мое сердце на тысячу маленьких осколков.

Мой следующий нервный выдох отдался эхом в микрофоне, и я снова перевела свое внимание на пару со слезами на глазах.

– Оливер, ты выиграл в лотерею, и я знаю, что ты будешь заботиться о моей девочке и любить ее так, как она того заслуживает. И, Морган, – произнесла я, улыбаясь лучшей подруге, – пожалуйста, будь помягче с этим парнем, ладно?

Все рассмеялись, и я подняла свой бокал с шампанским.

– За безграничную любовь и поиск того человека, который дополняет вас, – сказала я. – И за новых мистера и миссис Брэдфорд. Пусть ваш брак будет счастливым, здоровым и прочным. – Я остановилась. – И пусть у вас будет много-много очаровательных малышей, которых я смогу баловать.

– И я тоже! – Мама Морган присоединилась к волне смеха.

Затем все закричали «Ура!», и зал наполнился звоном бокалов и негромкими аплодисментами. Организатор свадьбы взяла микрофон, а Морган и Оливер по очереди заключили меня в теплые объятия.

Затем музыкальная группа ускорила темп и заиграла первую песню из плей-листа, который мы с Тайлером составили. Вечеринка началась.

Как только моя поздравительная речь закончилась, я впервые за вечер смогла вдохнуть полной грудью, обнаружив, что могу расслабиться – пусть и незначительно. Мы с тетей Лаурой вместе пошли к бару, где заказали фруктовый ромовый напиток, названный в честь молодоженов, а затем оказались на танцплощадке с женихом и невестой, давая всем остальным знак присоединиться.

Группа отжигала по полной, и бо2льшую часть вечера стулья пустовали. Все танцевали, даже бабушка с дедушкой Морган и прабабушки и прадедушки Оливера. Тетя Лаура быстро подружилась с мамой Оливера, и когда кто-то принес ветку с пляжа и использовал ее как планку для лимбо[12], эти двое бросили друг другу вызов, заставив всех кататься по песку со смеху. Кажется, даже делались ставки.

В течение вечера было несколько сюрпризов, в том числе Роберт объявил, что его свадебным подарком новоиспеченной паре был первоначальный взнос за дом. Как бы это ни удивило и ни осчастливило невесту, ничто не могло сравниться с тем, когда фургон с пончиками от «Mackie's Donut Truck» остановился на пляже рядом с навесом, где проходила свадьба. Глаза Морган расширились от удивления, и она бросилась на смеющегося Оливера, который кружил ее, крепко прижимая к себе.

– Я же говорил, что разберусь с этим, – произнес он, опуская ее обратно на землю.

– Мой герой.

Они поцеловались, и мое сердце забилось сильнее, а потом я бросилась помогать организатору свадьбы раздавать пончики всем гостям.

Было легко чем-то себя занять. Брала я выпивку в баре, присоединялась к групповому линейному танцу, уточняла у организатора свадьбы, что нужно делать дальше, или держала платье Морган в ванной – я вся погрязла в делах. Все внимание было приковано к жениху и невесте, как и положено.

Что было еще лучше, так это то, что было относительно легко избегать Тайлера и Азру. Каждый раз, когда мы случайно оказывались в одном и том же месте на танцплощадке, я меняла местоположение, присоединяясь к другой группе, или вообще уходила. Если они оба были в баре, меня там не было. Если они веселились с новобрачными, то я находилась рядом с организатором или моей тетей.

У меня более или менее получалось.

На часах почти полночь, толпа постепенно начала рассасываться, вернее, гости постарше начали расходиться.

В баре было меньше народу, танцпол тоже поредел, и молодожены смотрели друг на друга так, словно были готовы убежать с вечеринки и побыть наедине.

Я была практически чиста и не получила ни единого душевного шрама той ночью.

Музыкальная группа объявила последнюю медленную песню, и, хотя у меня получалось занимать себя чем-то последние несколько часов, как раз в тот момент я обнаружила, что совершенно ничем не занята. Делать было нечего, сбежать некуда, бар закрывался, а вечер подходил к завершению.

Можно было обвинять все, что угодно – даже свою теперь уже ненужность в качестве подружки невесты, – в том, я сделала дальше. Но, полагаю, это был обычный мазохизм или желание добровольно истязать себя, которое заставило меня стоять в стороне, когда Тайлер вывел Азру в самую середину танцплощадки. Я наблюдала за тем, как она обхватила руками его шею и положила голову ему на грудь, пока они покачивались под мягкую и нежную версию песни «When A Man Loves A Woman».

Азра была одета в шелковое желтое платье в пол, которое красиво подчеркивало ее смуглую кожу. Ею невозможно было не восхищаться. В тот вечер она собрала на себе далеко не одну пару глаз, и даже сейчас, когда вокруг них танцевали другие пары, Азра каким-то образом находилась в центре внимания.

По крайней мере, это была не я.

Большие руки Тайлера лежали на ее обнаженной спине, пока они оба покачивались из стороны в сторону, прижимаясь друг к другу. Азра наклонилась к нему и крепко обняла. На ее губах, накрашенных темно-красной помадой, играла любящая улыбка. В тот момент, когда руки Тайлера лежали на ее талии и бедрах, она была его центром вселенной.

И все же каким-то образом я тоже почувствовала его прикосновение.

Я прикрыла глаза и ощутила его руки на своей талии, на бедрах и то, как его рот накрыл мои губы. Я чувствовала его вкус, чувствовала слабый аромат одеколона, смешанный с его естественным запахом, который всегда опьянял меня. Я переплела пальцы вместе, представляя, что они в его волосах, что губы Тайлера снова на моей шее, а его тело прижималось к моему, жаждая заявить права.

Я пыталась сдержать эмоции, подступившие к горлу, а затем сделала резкий вдох, когда мои глаза внезапно открылись.

Пристальный взгляд Тайлера был прикован ко мне.

То, что я ощутила в тот момент, было необъяснимо. Его темные глаза наблюдали за мной с другого конца зала. Его руки обнимали другую женщину, но взгляд задержался на мне, и каждую каплю силы, которую мне удалось собрать в тот вечер, мигом сдуло, как листья по ветру.

Я больше не могла это выносить.

Это было слишком душераздирающе, слишком болезненно для души, чтобы подвергать себя пытке любить Тайлера, зная, что он никогда не будет со мной.

Я почувствовала, как моя нижняя губа задрожала от переполняющих эмоций, которые я едва могла сдерживать. Я отвернулась от Тайлера, прикрыв рот рукой, и стала искать глазами молодоженов, чтобы пожелать им спокойной ночи. Но после быстрого поиска я увидела, что они уже ушли, и это был призыв к тому, чтобы убраться отсюда к черту.

Я побежала мимо тех, кто остался на вечеринке, пробормотав извинения, после чего ринулась между парами и семьями, пока не добралась до выхода. Я остановилась, чтобы наклониться и снять свои туфли на тонком каблуке. Затем, держа их в одной дрожащей руке, другой я приподняла подол своего платья.

До дома, в котором я остановилась, оставалось добежать совсем немного, и чем больше приближалась к нему, тем сильнее меня охватывали эмоции, с которыми я так усердно боролась. Каждая клеточка моего тела дрожала, перед глазами все плыло, сердце сильно сжималось, и я боялась, что оно вырвется из груди.

Музыка постепенно стихла позади меня, ее место занял шум волн, и я почти выбралась на свободу, когда услышала, как Тайлер зовет меня.

– Жасмин, – повторил он, когда я не остановилась и задрожала еще сильнее, желая, чтобы мои ноги продолжали двигаться, – Жасмин, подожди.

Казалось, этот приказ исходил откуда-то свыше, и я остановилась после этих слов и закрыла глаза, наслаждаясь прохладным песком под ногами, как будто это было единственное, что держало меня на плаву в тот момент.

И на следующем вдохе я заплакала и даже не попыталась остановить поток слез.

Когда я повернулась к Тайлеру, его лицо омрачилось. Он открыл рот, чтобы заговорить, но тут же закрыл его, засунув руки в карманы, как будто боялся, что потянется ко мне.

Я молилась, чтобы Тайлер сделал это.

Так же, как молилась, чтобы этого никогда не произошло.

Это была постоянная борьба, в которой ни один из нас никогда бы не победил.

Время тянулось долго, а мы так и стояли при тусклом свете луны, легкий ветерок никак не охлаждал мою разгоряченную кожу, пока я по его просьбе ждала. Я отпустила подол своего платья и сняла каблуки, бросив их на песок. Но Тайлер просто молча наблюдал за мной, его глаза окидывали внимательным взглядом каждый сантиметр моего тела, его челюсть была напряжена, а глаза наполнены эмоциями, которые я не могла определить.

– Ты ушла, – просто произнес Тайлер.

Я давилась чем-то вроде рыдания или смеха, хотя уже не была уверена, чем именно.

– Да, – прошептала я. – Да, ушла.

– Почему?

Мои глаза закатились к звездам, как будто они каким-то образом могли объяснить то, чего я не могла.

– Потому что больше не могу этого делать, – прошептала я, поджимая губы, когда слезы вновь потекли по моим щекам. Снова встретившись с ним взглядом, все, что я смогла сделать, это судорожно затрясти головой. – Я не могу видеть тебя с ней, Тайлер. Не могу смотреть, как ты обнимаешь Азру за талию, – задыхалась я. – Как она кладет голову тебе на грудь, как ты обнимаешь ее, хотя еще недавно это была я. Не могу видеть тебя вместе с ней и притворяться, что со мной все в порядке.

Губы Тайлера сжались, брови сошлись так яростно на переносице, что меня окатило страхом.

Он сделал шаг ко мне, и каким-то чудесным образом мне удалось устоять на ногах.

– Ты сказала, что это к лучшему и что я тебе не нужен.

– Это ложь, ясно? – ответила я, подстраиваясь под его шаг. И, прежде чем поняла это, мы оказались грудь к груди, нос к носу. Я чувствовала его прерывистое, горячее дыхание. Мои руки потянулись к нему, но я остановилась и снова прошептала: – Я солгала.

Пока мы стояли на пляже, залитом звездным светом, воздух был густым и тяжелым, наполненным электричеством и ядом. Мои руки дрожали, когда я опустила их – мягко, бережно, пока те не легли на лацканы его костюма. В эту секунду мне стало интересно, почувствовал ли Тайлер это прикосновение.

Я вздернула подбородок, глядя на него из-под ресниц и ожидая, что он скажет что-нибудь – что угодно.

Но ничего не последовало.

Я наблюдала за тем, как его захлестывал целый спектр эмоций, от удивления до боли, но он остановился на чем-то, что очень походило на гнев. Тайлер стиснул зубы, его глаза наполнились слезами, а челюсть напряглась от того, как сильно он ее сжал. Рот немного приоткрылся, чтобы выпустить горячий, дрожащий выдох, и его глаза метнулись к моим. Они были наполнены слезами, но Тайлер не позволял им пролиться. Он ничего не говорил, а просто смотрел на меня долгую мучительную минуту.

В итоге он шмыгнул носом и стиснул зубы, все еще держа руки в карманах и смотря куда-то перед собой.

Вот и все.

Это был мой сигнал для того, чтобы уйти, забыть обо всем и отпустить его. Это был его шанс принять то, в чем я призналась, жить с этим, притянуть меня к себе и сказать, что я тоже ему нужна.

Но Тайлер этого не сделал.

Я отступила назад, вздохнув. Казалось, мои легкие наполнил едкий дым. Первые шаги, которые я совершила, отдаляясь от него, были похожи на хождение по осколкам стекла и ржавым гвоздям. Обернувшись, чтобы еще раз взглянуть на Тайлера через плечо, я уже знала, что запомню этот момент на всю оставшуюся жизнь.

И все же я бросила Тайлера там.

И он с легкостью отпустил.

Глава 19

В тот день, когда ушла моя мать, во мне все перевернулось.

Тогда я этого не осознавала, потому что была слишком юна и по большей части не ощутила жестокость этого мира. Я жила в маленьком защитном пузыре города Бриджчестер, в теплом укрытии дома семьи моей лучшей подруги и в уютных объятиях моей тети. Я верила всем, когда они мне что-то говорили, – Морган, когда она поклялась, что мы навсегда останемся лучшими подругами, Тайлеру, когда он сказал, что я потрясающая, моей матери, когда та уверила, что вернется за мной.

Но в тот день что-то изменилось.

Это был первый раз, когда жизнь ожесточила меня, первый раз, когда я заглянула сквозь занавес, за которым пряталась, и увидела мир таким, каким он является на самом деле.

По какой-то причине я не чувствовала себя подобным образом, когда всю жизнь росла без отца. Может быть, потому что у меня его вообще никогда не было, поэтому я не осознавала до конца, чего мне не хватает. Роберт был самым близким мне человеком, который походил на отца, и этого было достаточно. Но после того, как моя мама пообещала вернуться за мной, а потом нарушила это обещание, я так и не сумела оправиться.

И когда Тайлер сказал, что то, что случилось между нами, было ошибкой и не должно повториться снова, – это еще больше забило гвоздь в крышку гроба той моей жизни, какой она была раньше.

Сейчас, оглядываясь назад, я увидела тот момент таким, каким он был на самом деле – прозревающим. Это было разделение между девочкой, которой я являлась, и той молодой женщиной, которой стала. Это была четкая, разграничивающая линия «до» и «после».

И когда я проснулась на следующее утро после свадьбы Морган, то почувствовала тот же самый пробирающий до костей сдвиг в глубине душе.

Я собирала вещи в тишине, слушая тихие волны за окном и ровное биение своего сердца. Мои мысли не метались от одной к другой, как это было последние несколько дней – черт возьми, последние две недели с тех пор, как я прилетела обратно в Нью-Гэмпшир. Вместо этого я чувствовала себя до жути спокойной и решительной.

Когда я собрала вещи и была готова к отъезду, то встала около дверей и окинула взглядом всю комнату. Где-то в глубине души я знала, что, покидая ее, оставлю в ней и ту прошлую версию себя, которой была вчера.

Я выходила уже другим человеком.

Когда лифт приехал на первый этаж, из кухни и столовой до меня долетели голоса и шум. Оливер и Морган сидели в центре обеденного стола, а семья Оливера и Вагнеры собрались вокруг них. Тетя Лаура тоже была там, держа в руке что-то похожее на текилу «Санрайз». Несколько подруг Морган находились на кухне, разливая коктейль «Мимоза» и готовя завтрак для всех. Тайлер тоже был там; он наливал себе чай.

Азра сидела прямо рядом с Морган и была на грани смеха, когда ее глаза метнулись туда, где я проталкивала свой чемодан на колесиках в дверь лифта. При виде этого зрелища она нахмурилась, и Морган проследила за ее взглядом с таким же выражением лица.

– Почему ты с вещами? – спросила она, и я съежилась, увидев, как все, кто сидел за столом и на кухне, обернулись, чтобы узнать, из-за чего новоиспеченная невеста возмутилась.

Я кое-как улыбнулась и прочистила горло, прислонившись к чемодану.

– Я выезжаю прямо сейчас, – сказала я. – Калифорнийской девчонке пора возвращаться на пляж.

– Но у тебя же прямо здесь пляж. – Морган надула губы, вставая с места. – И ты должна была уезжать только завтра.

– Знаю. Прости меня, я… – Не хотелось лгать, но я не смогла сказать правду. – У меня в последнюю минуту возникли кое-какие рабочие дела.

Я заметила, как Роберт и Аманда переглянулись между собой, как все старались казаться непринужденными, возвращаясь к потягиванию «Мимозы», кофе или чем бы еще они там ни занимались до того, как я прервала их. Это была неудачная попытка скрыть тот факт, что они знали, что я лгу.

Точно так же моя ложь была жалкой попыткой скрыть то, что мне нужно было выбраться из этого дома скорее, как мне нужен был кислород в легких, чтобы жить.

Нижняя губа Морган сильно выпятилась вперед, и, обогнув стол, она подошла ко мне. В какой-то момент я подумала, что она может споткнуться об него, но подруга заключила меня в теплые объятия, и из ее груди вырвался долгий вздох.

– Хотела бы я, чтобы тебе не нужно было уезжать. – Когда Морган отстранилась, то осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что все вернулись к своим делам. – Это Джейкоб? Ты собираешься встретиться с ним и все уладить?

Эмоции захлестнули меня изнутри, но я лишь улыбнулась, подавляя их, и издала грустный смешок.

– Нет, не думаю, что Джейкоб когда-нибудь захочет снова меня видеть, если честно.

– Что случилось? – Морган нахмурилась, гладя меня по волосам.

– Не сегодня, – произнесла я, отрицательно мотая головой. – Мы сможем обсудить это в другой раз, хорошо? А сегодня я хочу, чтобы ты насладилась временем со своим мужем и повеселилась с семьей и друзьями, которые приехали в город, чтобы отпраздновать свадьбу. Ладно?

Я знала, что она не в восторге от происходящего, но Морган все равно кивнула, и я была благодарна, что подруга достаточно уважала меня, чтобы не давить.

– Как доберешься до аэропорта?

– Ну, вообще, у меня вылет из Провинстауна. Оттуда долечу до Атланты. Так что просто возьму такси.

Морган покачала головой, а ее глаза расширились от негодования.

– Ты издеваешься? Тебе не нужно такси. – Затем, она, к моему ужасу, посмотрела на своего брата. – Тайлер может отвезти тебя.

Его глаза метнулись в мою сторону, рука застыла над чашкой с горячей водой, в которую он макал чайный пакетик.

– Все в порядке, правда, Морган, – торопливо ответила я, хватая ее за запястья, чтобы она снова взглянула на меня. – Это только отнимет у него лишнее время, так что я могу просто взять такси, и все.

– Ага, и поездка выдастся скучной, жутковатой, и вообще, в этом нет никакой необходимости. Я не принимаю «нет» в качестве ответа. Понятно? Если ты уезжаешь, так и быть, но Тайлер отвезет тебя в аэропорт.

– Я не против отвезти тебя.

Я закрыла глаза, когда послышался голос Тайлера, грудь сдавило от затруднительного положения, в которое попала. Как так получилось, что даже когда я пыталась сбежать от этого придурка, то каким-то образом все равно умудрялась застрять с ним?

– Хорошо, – прошептала я, не желая устраивать сцену. Когда я снова открыла глаза, Морган тут же улыбнулась. – Если это сделает тебя счастливой.

– Еще как сделает, – заверила она меня, а затем заключила в крепкие объятия. Следующими были Вагнеры, за ними семья Азры и Оливера и множество других людей, которых я едва заметила, поскольку пыталась смириться с тем фактом, что вот-вот окажусь в машине с Тайлером, когда изо всех сил старалась отпустить его.

Тетя Лаура была последней в очереди для объятий – она крепко обняла меня, и ее глаза заслезились.

– Я уже скучаю по тебе. Пожалуйста, не жди еще следующие семь лет, чтобы вернуться, хорошо?

– Не буду, – сказала я и задалась вопросом, стала ли способность ловко лгать частью новой меня? Потому что, если я что-то и знала наверняка, так это то, что не смогла бы оставаться еще дольше в Новой Англии.

И на этот раз я бы не нарушила свое обещание никогда не возвращаться.

– Приедешь ко мне на День благодарения? – поинтересовалась я, когда тетя отстранилась. Когда она кивнула, я увидела небольшой проблеск осознания в ее глазах.

Тетя уже все понимала.

– С тобой все будет хорошо, – прошептала тетя Лаура, поддерживающе сжимая мою руку. – Все наладится.

Мои глаза теперь тоже наполнились слезами, поэтому я кивнула и, отвернувшись от нее, схватила свои сумки, пока окончательно не расплакалась. Тайлер в одно мгновение оказался рядом со мной, взял самый тяжелый чемодан на колесиках и покатил его к двери, пока я в последний раз попрощалась со всеми. Если Азра и встала, чтобы обнять или поцеловать его на прощание, то я этого не заметила и была очень благодарна этому.

Мы молча загрузили мои чемоданы в машину Тайлера, и, когда двери закрылись и мы остались внутри одни, тишина стала оглушительной.

Тайлер долго сидел, сжимая в руке ключи и не отрывая взгляда от руля. После он завел двигатель и выехал с подъездной дороги, направляясь на север, в сторону Провинстауна.

Поездка до аэропорта выдалась недолгой, всего десять минут, но это, кажется, была целая вечность, потому что каждая секунда тянулась безумно долго.

Тайлер даже не собирался включать радио, и я тоже. Слышались только низкий гул шин, тихий свист проезжающих мимо машин и отдаленный, слабый шум волн, касающихся песка. Я смотрела в боковое окно, так крепко сжав руки на коленях, что они стали влажными и болели.

Каждая секунда молчания Тайлера все сильнее отдавалась болью в моей груди. Я хотела, чтобы он признал то, что я сказала прошлой ночью. Хотела, чтобы Тайлер сказал мне, о чем думает. Чтобы он сказал хоть что-нибудь.

Но он упорно молчал.

Когда мы прибыли в аэропорт, Тайлер заехал на одно из пустых парковочных мест и поставил машину на стоянку. Ни один из нас не шевельнулся, как только он это сделал, – я не потянулась за сумочкой, лежащей на полу у моих ног, а он не открывал дверь. Мы оба просто сидели там в тяжелом молчании, пока мои глаза снова не наполнились слезами, хотя мне казалось, что они все уже выплаканы после прошедшей недели.

Чем сильнее горело у меня в груди, тем сильнее душили меня эмоции и тем больше я думала над разговором с тетей Лаурой. Я слышала, как ее слова эхом отдавались в глубине моего сознания, а ладони еще больше стали влажными при мысли о том, что я буду действовать в соответствии с ними.

У тебя есть выбор, будет он легким или нет…

Судорожный вдох сорвался с моих губ, и я затрясла головой, закрыв глаза и позволив первой волне слез потечь по моим горячим щекам.

Вот оно.

Это был мой последний шанс сказать то, что необходимо, попросить о том, чего я действительно хотела, посмотреть правде в глаза – и принять последствия, которые за этим последуют. Я не могла предсказать, что Тайлер сделает или скажет, но сдерживать все в себе только из-за страха стало невозможным.

Я знала, что будет больно, но все равно должна была сделать это.

– Иногда я жалею, что встретила тебя, – прошептала я в полной тишине.

Тайлер сглотнул, а его руки крепко обхватили руль, как будто он раздумывал над тем, чтобы уехать прежде, чем я успею выскочить из машины.

Я посмотрела на него.

– Правда жалею. За последние семь лет было много ночей, когда я лежала без сна, думая о тебе и зная, что ты даже не вспоминаешь обо мне, и проклинала себя за то, что была так поглощена кем-то, не заинтересованным во мне. Хотелось бы вернуться в тот первый день в бриджчестерской школе и сидеть где-нибудь в другом месте во время обеда. Лучше бы я подружилась с Райли Хорн, Беккой Мартинес или буквально с кем угодно, только не с тобой и Морган. Но потом я вспоминаю о времени, которое мы провели вместе, о ночи, когда мы засиделись допоздна, или о дне, когда потратили много часов на съемку музыкального клипа на нашу любимую песню. Или о неделе, проведенной на солнце у озера летом, когда казалось, что времени было очень много, а не как сейчас. Именно тогда понимаю, что, даже если бы у меня был выбор, я бы все равно вернулась и села с тобой, проводила бы все время с вами двумя. – Я остановилась. – И все еще поцеловала бы тебя в тот день, когда уехала моя мама и я пошла искать Морган, но вместо этого нашла тебя.

Тайлер медленно выдохнул, и его руки крепче сжали руль.

– Знаю, что это неправильно, – продолжила я. – Знаю, нам не следовало делать того, что мы сделали. Возможно, мне также не надо было говорить того, что я сказала прошлой ночью. И наверное, не надо было сейчас начинать этот разговор. – В тот момент я немного подвинулась на своем сиденье, чтобы полностью повернуться к нему лицом, умоляя его ответить мне взглядом. – Но неважно, правильно это или нет. Это то, что я чувствую.

Тайлер сглотнул, и его шея напряглась от этого движения.

– Ты нужен мне, Тайлер, – прошептала я сквозь подступающие слезы, и после этих слов его рот приоткрылся, а грудь сдавило прерывистым дыханием. – Был и всегда будешь. Я пыталась забыть тебя и теперь знаю, что нет такого количества времени или расстояния, которое можно установить между нами. Я твоя, – произнесла я и почувствовала себя такой смелой, сказав чистую правду, что потянулась к Тайлеру и обхватила его руку на руле, не давая отстраниться. Я держала его ладонь в своей, пока его локоть лежал на центральной консоли между нами. Тайлер продолжал смотреть вперед, пока я прижималась губами к его пальцам, закрыв глаза. – Не знаю, считаешь ли ты так же, но я твоя.

Одинокая слеза скатилась по его щеке, когда я открыла глаза, чтобы снова посмотреть на него, но Тайлер больше не плакал. Он просто смотрел прямо перед собой, его глаза казались усталыми, а челюсть сжата.

– Я не имею права просить тебя о чем-либо, точно не после того, как выбрала тот вариант, который считала правильным. Тот, в котором я убеждала тебя, что мы ошиблись. Я оттолкнула тебя на следующее утро после того, как ты притянул меня к себе. Я сердцем чувствовала, что Азра была для тебя единственной, что твоя семья любила ее, ты любил ее, и не могла вмешиваться. – Я сделала паузу, а сердце болезненно сжалось от этого признания. – Но я спрашиваю тебя сейчас.

Я потянулась к его подбородку и провела пальцами по легкой щетине, пока Тайлер наконец не повернулся ко мне лицом. Его ноздри расширились в тот момент, когда наши взгляды встретились, и еще две слезинки пролились с его глаз. Я видела, как его грудь вздымалась от моего прикосновения.

– Если ты что-нибудь чувствуешь ко мне, Тайлер, – прошептала я, заглядывая ему в глаза, – если тоже любишь меня – не позволяй мне сесть на самолет.

К его горлу снова подступил комок, а глаза скользнули по мне, впитывая меня и мои слова. Я увидела, как много эмоций промелькнуло в его взгляде, почувствовала, как тысячи наших жизней борются с той правдой, которую я только что выдала. Тайлер и я – мы были не просто здесь и сейчас. Мы были прошлым, настоящим, будущим. Были другими мирами и другими вселенными.

Что бы мы оба ни делали, все всегда возвращалось в эту исходную точку.

Каждая молекула моего существа была связана в тот момент с просьбой, которая повисла между нами. Я держала его руку в своих, наблюдая, ожидая и молясь.

Его рука сжала мою, отчего я глубоко, прерывисто вздохнула и прильнула к нему ближе.

Но на следующем вдохе Тайлер окончательно отпустил меня, снова положив дрожащие руки на руль и уставившись в лобовое стекло.

Я не упустила из виду, как дрогнуло его горло, как расширились ноздри, как губы сжались так плотно, что вокруг них образовались маленькие морщинки.

Я сделала свой выбор и, раз Тайлер отвернулся от меня, получается, свой он тоже сделал?

Я точно не знала, как долго просидела в машине, уставившись на его профиль и задаваясь вопросом, не показалось ли мне все это. Услышал ли он меня? Прислушался ли к моим словам? Как Тайлер мог не прижаться ко мне прямо сейчас, не сказать, что тоже любит меня, не поклясться всем и вся ради нас?

Но момент казался очень даже реальным, и я кивнула, все понимая, даже если мне это было ненавистно.

Не говоря больше ни слова, я открыла дверцу и подняла с пола свою сумочку. В следующую секунду, обойдя машину, я вытащила свой чемодан вместе со спортивной сумкой.

Тайлер не вышел, чтобы помочь мне, и я даже не смотрела на него.

Знала, что никогда больше этого не сделаю.

Но я решила оставить все в той машине, показав всю тоску, которая пронзала мое сердце, бьющееся только для него.

Поэтому, когда самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы, а затем постепенно уносил меня на запад, я больше не роняла ни слезинки.

Я улыбнулась тому, что у нас было.

И пообещала себе отпустить то, чего у нас никогда не будет.

Глава 20

Две недели спустя

Я. И вот чего, я думаю, не хватает многим людям, Тара, так это того, что мы тратим очень много времени, пытаясь быть такими, какими, по нашему мнению, нас хотят видеть все остальные, что мы перестаем спрашивать себя, чего на самом деле желаем мы. Кем хотим быть? Какие увлечения и хобби нам на самом деле нравятся? Что для нас самое важное в жизни?

Тара. Именно. А потом, когда нам уже под тридцать или около того, мы оглядываемся на жизнь, которую построили, и практически чувствуем себя… зрителями? Больше ими, чем людьми, проживающими ее. Мы думаем: «Подождите… кто я такой? Почему я всегда отдаю предпочтение тому, чтобы напиться до потери сознания за поздним завтраком, а не походу в горы или чему-то более продуктивному?» (Смеется.)

Я. Итак, что ты можешь посоветовать любому из наших слушателей, кто хочет внести изменения в свою жизнь, кто хочет, так скажем, проснуться и взять жизнь в свои руки?

Тара (вздыхает). Что ж, думаю, есть много способов добиться этого, но подскажу, с чего начать. Первый шаг, на мой взгляд, – это сесть с лупой и по-настоящему изучить свою жизнь. Каков ваш распорядок дня? Чем занимаетесь для удовольствия? Чем зарабатываете на жизнь и как вы себя при этом чувствуете? Затем, как только все это будет записано, просто выделите то, что вам нравится и что заставляет чувствовать себя хорошо, отбросив при этом все ненужное и не доставляющее комфорта.

Я. В моем списке пункт на покупки в Instagram[13] в два часа ночи я бы точно оставила невыделенным. (Смеется.)

Тара. А я бы не подпитывала мои токсичные дружеские отношения.

Я (присвистывает). А это тема уже для другого подкаста.

Тара. Правда? Но серьезно, я думаю, если мы все будем делать это, просто время от времени проверять, из чего состоит наша жизнь, мы сможем по-настоящему оценить, что для нас важно, и начать постепенно отходить от того, что не имеет значения. Сосредоточьтесь на формировании привычек, которые поддерживают то, кем вы хотите быть, а не на том, кем были раньше, кем себя считаете сейчас или кем, по вашему мнению, другие хотят вас видеть.

Я. Ну, я не думаю, что можно бы закончить на более приятной ноте, чем эта. Спасибо, что присоединилась к нам сегодня, Тара. Было очень приятно поговорить с тобой.

Тара. Нет, это мне очень приятно было присутствовать здесь.

Я. Итак, прежде чем уйдешь, не могла бы ты сказать всем слушающим, где они могут тебя найти, если захотят подписаться и узнать получше?

Тара. Конечно! Instagram – моя основная соцсеть, и вы можете найти меня там…

Я остановила свою программу для редактирования, стрелка отметила место остановки, когда я сняла наушники и провела руками по лицу. Было около половины шестого утра – для большинства людей это слишком раннее время, чтобы вставать, не говоря уже о том, чтобы редактировать подкаст.

Но это стало нормой с тех пор, как я вернулась в Окленд.

Сон был скорее мимолетной вещью и обычно настигал меня между полуночью и тремя-четырьмя часами утра, а затем снова где-то ближе к вечеру я поддавалась двухчасовому сну. В основном я бодрствовала – мои шестеренки в голове крутились, разум лихорадочно строил планы на будущее, тело ныло, требуя, чтобы я наконец перестала думать.

Каждая клеточка тела и фибра души, из которых состояло мое существо, отчаянно нуждались в рутине, в чем-то, над чем можно работать, чтобы отвлечься.

Чтобы исцелиться.

И я старалась. На самом деле старалась. Позволила себе всего четыре дня бездельничать, находясь в режиме полной жалости к себе, прежде чем выбралась из своей темной спальни и снова начала становиться человеком. Я записывала подкаст, редактировала, планировала, работала над маркетингом в социальных сетях и челленджем заботы о себе, чтобы привлечь больше подписчиков и слушателей. Кроме этого записалась к другим подкастерам и даже начала снимать мини-серию видеороликов, в которых помогала начинающим подкастерам понять, с чего начать и как воплотить их идеи в жизнь.

Если бы я сказала, что полностью избегала мыслей о Тайлере, это было бы ложью. В некоторые дни я делала все возможное, чтобы занять свой разум, но в другие поддавалась каждой мысли и воспоминанию, которые он вызывал во мне. Иногда, закрывая глаза, я четко видела каждую его черту, пока не начинало казаться, что он стоит в комнате рядом со мной. В какие-то дни я пересматривала наши старые фотографии, перечитывала старые записки, которые мы передавали в школе, или текстовые сообщения за несколько недель до свадьбы. В них он в основном передавал мне поручения Морган, или же я просто спрашивала его, где он находится и не поможет ли мне сейчас.

В лучшие дни, когда я работала над любой мелочью, чтобы занять себя, воспоминания о нем ощущались как что-то мягкое и теплое. Я еще не дошла до того, чтобы встретиться с друзьями, но приближалась к этому и находилась в постоянном контакте с Морган, у которой все еще продолжался медовый месяц. Она каждый день присылала мне фотографии и отчитывалась о том, что произошло за день. Я приятно удивила ее клубникой в шоколаде и массажем для пар на ее день рождения, любезно предоставленных местом, в котором они остановились. Ее восторженные возгласы по телефону помогли мне почувствовать себя хотя бы немного нормально с тех пор, как я уехала из Бриджчестера.

Я питалась относительно здоровой пищей, если не считать упаковки «Орео», которые иногда съедала, чувствуя жалость к себе.

И я вернулась к своей повседневной рутине, а именно бегу.

Проверив время на часах, я решила, что именно этим и займусь дальше, поскольку мой редакторский мозг, кажется, свихнулся. Еще раз проведя руками по лицу, я встала, и моя спина протестующе заныла из-за неудобной позы за ноутбуком. Я потянулась, переоделась в шорты для бега и майку, зашнуровала кроссовки и вытащила себя из квартиры на улицу, которая вела к озеру Мерритт.

Это было озеро с соленой водой, расположенное в центре города, и я выбирала расположение своей квартиры исключительно исходя из того, сколько времени мне потребуется, чтобы добраться туда. Безусловно, это был мой любимый маршрут для бега в городе. Он представлял собой легкую дистанцию в пять с половиной километров, которую я могла спокойно пробежать. И чем ближе я подбегала к озеру, увеличивая темп, тем мне становилось легче.

Когда мои кроссовки ступили на специальную беговую дорожку, берущую озеро в кольцо, я нашла свой комфортный темп между трусцой и бегом, который могла выдержать долгое время. У меня было предчувствие, что это будет одно из тех утр, когда захочется провести не один час в занятии спортом.

Было еще слишком рано для того, чтобы в парке стало многолюдно, учитывая, что солнце только что поднялось над горизонтом. Но все-таки было несколько бегунов, которые кивнули мне, желая доброго утра. Кажется, все мы понимали, что были одними из немногих безумцев, у кого хватило сил встать с постели и надеть кроссовки с утра пораньше. Само озеро тоже было пустым, не было видно ни одной доски или каяка, хотя я знала, что они появятся позже. И ожерелье огней, которые висели между фонарными столбами, было основным источником света, потому что солнце еще поднялось недостаточно высоко.

Это было как раз подходящее настроение для меня, чтобы окунуться во вселенную, которую я находила только во время бега.

Вдох. Выдох.

Мое дыхание выровнялось, готовясь к маршруту.

Стук. Стук. Стук.

Ритмичное постукивание моих кроссовок по асфальту было таким знакомым и желанным.

Тук. Тук.

Мое сердцебиение отдавалось эхом в груди и в ушах – его ритм был быстрым, но не затрудненным.

В этом и была прелесть бега – он оставался неизменным. Где бы я ни находилась, какие виды бы меня ни окружали, была я напряжена или счастлива, стояла солнечная или дождливая погода, бег был со мной всегда. Он настолько знаком, как давний друг или старая любовь. Я знала, чего ожидать, когда отправлялась на пробежку. Не было никаких сюрпризов, ничего, что могло бы сбить меня с толку.

Были только я, дорожка для бега и мои кроссовки.

Это успокаивало мой разум, мое тело оживало, а душа насыщалась.

Именно в тот самый момент, когда пробегала под перголой[14], исполненной в архитектурном стиле Испанской миссии, украшавшей озеро, я и обнаружила Тайлера Вагнера, стоящего в ее центре.

Мое сердце тут же остановилось, а ноги замерли на месте, когда я моргала снова и снова, задаваясь вопросом, был Тайлер миражом или сном. Но каждый раз, когда я вновь открывала глаза, он находился там, стоял в центре под большим овальным навесом, засунув руки в карманы своих широких брюк ржавого цвета. Белое поло облегало его так же, как и все рубашки, волосы были растрепанными, глаза темными, полуприкрытыми и устремленными на меня.

Мы стояли только вдвоем под навесом, озеро все еще было безлюдным, а солнце постепенно поднималось выше. Мое сердце громко стучало в груди, и я сглотнула, как только состояние шока прошло. Каким-то образом я нашла в себе смелость сделать три осторожных, размеренных шага по направлению к нему.

– Тайлер?

Я смотрела, как поднялась и опустилась его грудь, после того как его имя слетело с моих губ. Он тоже сделал три шага по направлению ко мне, пока мы оба не оказались максимально близко друг к другу под крышей перголы.

Возможно, прошел час, как мы стояли там, а его глаза оставались неподвижны и сфокусированы на моих. Может быть, прошли дни, как я приросла к месту, грудь сдавило, а горло сжалось от эмоций. А может, вообще прошла целая жизнь, и нам всегда было суждено наблюдать друг за другом с такого расстояния – достаточно близкого, чтобы почувствовать друг друга, но не прикоснуться.

Ожерелье огней, окружавшее озеро, погасло, и именно это небольшое изменение в атмосфере, казалось, вернуло нас обоих к реальности.

Я внезапно почувствовала неловкость из-за своих влажных потных волос, которые были собраны в пучок на макушке, из-за своего лица без макияжа, из-за мешков под глазами, которые были у меня на протяжении последних нескольких недель.

– Что ты здесь делаешь? – наконец спросила я, борясь с желанием поправить свои волосы, но вместо этого скрестила руки на груди.

– Я пришел, чтобы вернуть свою девочку.

Сердце бешено застучало. Дыхание перехватило.

– Что?

Это слово сорвалось с моих губ едва слышным шепотом, но Тайлер стоял передо мной – серьезный и уверенный в себе.

– Я не хотел позволять тебе садиться в самолет, Жасмин. Это было самое трудное, что я когда-либо делал в своей жизни, – сесть в ту машину и отпустить тебя. Но понимал, что не могу просить тебя остаться. Мне казалось, что на этот раз я должен был все сделать правильно.

Я мотала головой из стороны в сторону, его слова, казалось, были произнесены будто на другом языке и совершенно не доходили до меня.

– Я не понимаю.

Тайлер медленно выдохнул.

– Ты была права в то утро, после того как мы провели ночь вместе. Мы не думали. Действовали импульсивно, не заботясь о том, кто может пострадать. Я думал о том, что ты сказала, каждый день после этого – о Джейкобе, об Азре, о моей сестре, семье и о том, что ты и я – это не просто ты и я. По крайней мере, мы таковыми не являлись.

И вот маленький шаг по направлению ко мне, такой, что я почувствовала себя как раскаленный вулкан под поверхностью земли.

– Но знаешь, о чем я думал больше всего? – сказал шепотом Тайлер. – О том, как ты сказала, что любишь меня. Я прокручивал это миллион раз в голове – то, как твои губы произносили эти слова, то, как твои глаза блестели от слез и боли, которую я причинил, то, как я прочувствовал это признание так глубоко внутри, что оно могло бы быть вытатуировано на моей душе.

Я поджала губы, когда слезы навернулись на глаза.

– Не знаю, любишь ли ты меня до сих пор, – продолжил Тайлер, неуверенно пожимая плечами. – Черт, я не уверен, что вообще заслуживаю этого. Но я тоже люблю тебя, Жасмин. Любил еще с того самого первого дня, когда увидел идущей по школьным коридорам, которые казались мне тюрьмой, пока ты не пришла к нам. Я любил тебя, когда не должен был. Когда ты стала лучшей подругой моей младшей сестры, когда я сделал тебя своей в самый неподходящий момент, а потом разбил сердце из-за страха, что не смогу стать тем, кто поможет тебе пройти через все, с чем ты столкнулась. – Тайлер поперхнулся, а его губы немного задрожали, когда наконец к нему вернулось самообладание. – Я любил тебя, находясь на другом конце страны, тайком и в течение многих лет, молясь о том дне, когда смогу снова увидеть тебя и все объяснить, и каким-то образом также надеясь никогда больше тебя не встретить.

Мое сердце разрывалось в груди, так как я точно знала, что за чувство он пытался объяснить. Мы были связаны друг с другом, как узники в тюрьме, но, если кто-то передавал другому ключ, мы прятали его и притворялись, что ничего не было.

– Любить тебя было пыткой, – произнес Тайлер, полностью приблизившись ко мне. Его руки выскользнули из карманов и потянулись ко мне. Когда его кожа наконец соприкоснулась с моей, по моему телу пробежала волна мурашек. Тайлер взял меня за руки, держа чуть выше локтя, его темные глаза изучали мои. – Но так больше не должно продолжаться.

Мой следующий вдох был прерывистым, и я хотела заговорить, но Тайлер опередил меня.

– Я не мог сказать тебе не садиться в самолет, потому что знал, что должен позаботиться о стольких вещах, прежде чем мы сможем быть вместе – по-настоящему вместе – без кого-либо или чего-либо еще, стоящего между нами. Я должен был все объяснить Азре. Она заслужила это. Мне пришлось поговорить с Морган, мамой и папой, и, если честно, мне тоже пришлось сесть и долго разговаривать с самим собой.

Надежда теплилась в моей душе, но все внутри меня кричало не поддаваться ей.

Это не может быть правдой.

Не может.

– Жасмин, – прошептал Тайлер, потянув меня за скрещенные руки, пока я не разжала их и не позволила ему взять меня за ладони. Его большие пальцы прошлись по прохладной коже моих запястий, точно как в тот день на репетиции свадьбы, и я проследила взглядом за золотисто-карими крапинками в его глазах. – Я не мог помешать тебе сесть на самолет, но теперь я здесь, чтобы посадить тебя на другой. На этот раз я не смогу тебя отпустить. Не смогу заставить тебя возненавидеть меня, точно так же, как ты никогда не смогла бы заставить меня возненавидеть тебя. Правда в том, что мы принадлежали друг другу, будучи еще подростками, и я думаю, что, если уж на то пошло, последние семь лет и особенно последний месяц показали нам, что ничто никогда этого не изменит. Ни время, ни расстояние, ни попытки любить других людей. Это, – произнес Тайлер, указывая пальцем между нами, – это не та любовь, которая не требует никаких усилий, но это настоящая любовь, и я не позволю ей снова ускользнуть из моих рук.

Со следующим вздохом на моем лице появились улыбка, смех и гримаса боли одновременно. Я трясла головой, а слезы застилали глаза.

– Я не… Я не понимаю. О чем ты говоришь, Тайлер?

Правый уголок его рта изогнулся, и он шагнул еще ближе. Его руки скользнули вверх по моим, переходя к шее, а затем к подбородку и лицу. Глаза Тайлера метались по мне.

– Я говорю, что ты потрясающая, Жасмин Олсен, и я люблю тебя всем сердцем и душой. – Тайлер прижался своим лбом к моему, и мои руки обхватили его запястья, крепко прижимая к себе. – Пожалуйста, вернись домой. Возвращайся в Нью-Гэмпшир. Вернись со мной. – Затем Тайлер отстранился, и его глаза снова встретились с моими. – Будь со мной.

Восторг, подобного которому я никогда раньше не испытывала в своей жизни, нахлынул на меня подступающей волной, утягивающей на самую глубину и лишающей дыхания, любых слов, которые можно было сказать в ответ. Я обвила руками его шею, вздернула подбородок и сказала «да» каждой частичкой себя.

Сказала «да», запустив руки в его волосы и прижавшись теплыми губами к его губам, с сердцем и душой, которые были вырваны из меня много лет назад и отданы ему с завязанным маленьким золотым бантом сверху. Сказала «да», пообещав никогда больше не позволить ничему встать у нас на пути. Сказала «да», оставив страх позади, который больше не способен снова одолеть меня. Сказала «да» с болью, которая как обжигала нутро, так и наполняла его; которая как ломала, так и исцеляла. Боль, которая твердила мне, что другого выхода, кроме этого, не было.

Я была его.

А он был моим.

Тайлер крепко обнял меня, притягивая к себе так отчаянно, что моя спина выгнулась дугой, и я почувствовала, как это объятие, словно волшебная сила, собирает воедино каждую разбитую частичку меня. В следующее мгновение меня оторвали от земли, и Тайлер закружил нас, когда солнце взошло над озером, а птицы вокруг защебетали, желая доброго утра.

Это был момент, застывший во времени, который ощущался как сон и как единственный реальный отрезок жизни, который я когда-либо по-настоящему проживала. Туман рассеялся, горизонт стал яснее, и впервые в своей жизни я почувствовала, как по моим венам течет непоколебимая решительность.

Когда Тайлер обнимал меня, я была всесильной.

Все вмиг стало целостным.

Его объятия были моим домом.

И теперь, когда мы прошли испытания пространством и временем, чтобы наконец обрести его, я больше не уйду.

Тайлер опустил меня на землю, но я все равно парила где-то высоко, и наше будущее окружало меня, как серебристые облака. Я снова поцеловала его, сказав «да» всем своим телом и душой, а затем мы закрыли дверь и заперли на ключ.

Добро пожаловать домой.

Когда мы с Тайлером ввалились в мою квартиру, единственным источником света в ней была золотая полоска восходящего солнца, проскользнувшая между занавесками и падающая на кровать. В остальной части студии было темно и тихо, и я слышала ровное биение сердца Тайлера, когда закрывала за нами дверь. Вместе с тем я скользила пальцами по его груди, пока наконец не притянула ближе к себе.

В следующее мгновение его руки оказались на моей талии и, поддерживая, направили к кровати. В этот момент все замедлилось, от тиканья часов до того, как его губы скользили по моим, как язык с любопытством исследовал мой рот, а руки блуждали по телу, исследуя каждую впадинку и изгиб.

Это был не тот сокрушительный приступ страсти и похоти, который настиг нас на Кейпе. Сейчас в этом не было необходимости. Ни одному из нас не требовались доказательства того, что мы принадлежим друг другу, поэтому мы не торопились, будто у нас уже было все, что нужно.

Спешить было некуда.

Перед нами впереди целая вечность.

В этот момент время ощущалось как музыка – каждая нота была медленной и прекрасной, мелодичной и уверенной. Мы стянули друг с друга одежду между глубокими, чувственными поцелуями, а после Тайлер опустил меня обратно на кровать. Он медленно растягивал во времени каждый поцелуй, каждое движение языка, каждое прикосновение кончиков пальцев к моей коже, опускаясь все ниже, пока его голова не оказалась между моих бедер. При первом же прикосновении его языка к моему клитору я выгнулась навстречу, отдаваясь страсти и теряя всю себя в мужчине, которого, как думала, потеряла навсегда.

Мы провели много часов, поклоняясь телам друг друга, исследуя и открывая для себя все сразу, как будто это было в первый и последний раз. Этого было недостаточно, чтобы заставить меня распасться на части от ощущения его губ на мне или чтобы я проглотила первый оргазм, стоя перед ним на коленях. Мы должны были взять больше, взять все это, должны обладать друг другом всеми возможными способами, пока больше ни для кого ничего не останется.

Где-то ближе к вечеру, когда мы находились в состоянии, подобном сну, между бодрствованием и сильным физическим истощением, все, что мы могли делать, это лежать и обнимать друг друга.

Я опиралась на локти, глядя сверху вниз на Тайлера, лежащего в моей постели. Его глаза были прикрыты, волосы растрепались, а мышцы напряглись, когда его рука поглаживала мою поясницу.

– Как ты узнал, где я буду сегодня утром?

Уголок его рта приподнялся.

– Ну, за последние годы ты публиковала фото на фоне озера Мерритт в своих сторис кучу раз и говорила, что это твое любимое место для бега. Так что я пришел туда пораньше и молился, чтобы не оказаться идиотом, – и ты в конце концов появилась.

– Насколько рано?

– С четырех утра.

Я ухмыльнулась, проводя большим пальцем по впадинке у основания его шеи.

– Ты и правда любишь меня.

– Люблю, – произнес Тайлер, притягивая меня к себе, чтобы поцеловать. Я снова нависла над ним, пока его глаза изучали мои.

– Когда ты рассталась с Джейкобом?

– В тот же день, когда приехала Азра. Той ночью.

Тайлер вмиг нахмурился, а его рука легла мне на спину.

– Мне жаль. Это, должно быть, было очень тяжело.

– Так и было. Джейкоб отличный парень, и я не хотела причинять ему боль. Мы были такими хорошими друзьями… и, если судить по телефонному разговору, я думала, что мы поговорим еще, как только я вернусь сюда и снова увижу его. Я надеялась, что у меня получится объясниться лично и построить между нами что-то вроде дружбы. Но… – Я покачала головой, сглотнув слюну. – Он не хотел меня видеть, и я не могу его в этом винить. Наверное, нельзя стать просто друзьями с тем, кого так любил.

Тайлер понимающе кивнул, пока его пальцы выводили узоры на моей коже.

– Как Азра?

Он вздохнул.

– Ну, она ненавидит меня. Это и понятно. Когда я все объяснил ей, мы находились дома. Азра побежала на первый этаж и рассказала родителям, Морган и Оливеру о том, что я сделал. – Тайлер остановился. – Они собирались ехать в аэропорт, чтобы отправиться в свадебное путешествие.

– Ой, – поморщилась я.

– Да, именно так, – согласился Тайлер, откинув мои волосы за плечо. – Конечно, после этого они никуда не полетели, а перенесли на более поздний срок, и после того, как Азра убежала, я усадил всех четверых на кухне и объяснил.

Стыд окатил меня волной жара.

– О, боже, – простонала я, перекатываясь на спину и закрывая лицо руками. – Они, должно быть, ненавидят меня.

Тайлер усмехнулся, опираясь на локоть, теперь уже он смотрел на меня сверху вниз.

– Ты действительно думаешь, что это возможно?

Я вздохнула, опуская руки.

– Я разговаривала с Морган несколько раз, – вслух размышляла я. – Она не сказала ни слова.

– Это я просил их не делать этого. Мне нужно было некоторое время, чтобы понять, что хочу сделать и сказать… а главное, как заставить тебя выслушать меня.

– Это было не так уж сложно, как ты думал, да?

– Ты заметила, что на мне были кроссовки? – спросил Тайлер. – Я был готов сбить тебя с ног и прижать к земле, если бы пришлось.

Я прикусила губу, а затем обхватила руками его шею и крепко поцеловала.

– Теперь я вроде как жалею, что не убежала.

Тайлер снова усмехнулся.

Когда мы отстранились друг от друга, я продолжала обнимать его, снова нахмурившись.

– Значит, они меня не ненавидят?

– Даже близко нет. В некотором смысле, я думаю, они все вроде как до этого знали… или, по крайней мере, они не были удивлены. Мне даже показалось, что мама надеялась на это.

Я ухмыльнулась.

– Нет, серьезно, – сказал Тайлер, проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе. – Я думаю, что большинство из тех, кто стоял у нас на пути, были не Джейкоб, не Азра, не Морган или кто-то еще. Это были мы сами.

Я согласно кивнула, закрыв глаза, когда он снова прижался губами к моим.

– Мы потратили впустую так много времени, – прошептала я. – Заставили себя пережить столько боли.

– Думаю, некоторые уроки усваиваются на горьком опыте.

Я снова кивнула, прижавшись лбом к его лбу, когда мои руки обвились вокруг его шеи.

– Итак, что теперь?

Тайлер улыбнулся, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Я думал, мы могли бы провести остаток нашей жизни, наверстывая упущенное.

– А, даже так? – спросила я, изображая непритворную беспечность, в то время как мое сердце бешено колотилось в груди.

– Да. Что об этом думаешь?

– Думаю, что даже оставшейся части нашей жизни будет недостаточно.

После этих слов Тайлер поцеловал меня, медленно, нежно и уверенно, а затем прошептал:

– Тогда давай и после этого останемся вместе навсегда.

Эпилог

Три года спустя – Тайлер

Моя жена просто не может быть еще сексуальнее.

Скрестив ноги, Жасмин растянулась на огромном гамаке, который висел над кристально чистыми бирюзовыми водами Таити, ее платиновые волосы были собраны в беспорядочный пучок на голове, а темные солнцезащитные очки скрывали лицо. В руках она держала любовный роман, тот, который начала читать по пути сюда в самолете. Время от времени она тянулась к оранжево-розовому холодному напитку, стоящему рядом на веранде и, прежде чем делала глоток, отодвигала в сторону крошечный зонтик.

Жасмин выглядела как богиня, вдалеке за ее спиной простирались горы, а вдоль пляжа колыхались на ветру пальмы. Ее наманикюренные пальцы двигались под звук таитянского стального барабана, который слышался вдали, а ее загорелая кожа ярко выделялась на фоне откровенного белого бикини. Если бы у нас не было собственного домика на воде, то у меня были бы большие проблемы с этим, потому что стринги обнажали ее идеальную маленькую попку, а топ без бретелек едва прикрывал грудь. Как бы то ни было, это зрелище было только для моих глаз, и я наслаждался им.

Я не торопился выбираться наружу, позволив своему взгляду блуждать по удобной кровати с балдахином, которая все еще находилась в беспорядке после нашей вчерашней ночи. Но в итоге, взяв солнцезащитные очки с прикроватного столика, я пробежался по лоджии, чувствуя, как тиковое дерево греет мои босые ноги, а затем прыгнул «бомбочкой» в наш бассейн прямо рядом с гамаком.

Выплыв наружу, я увидел, что моя жена смотрит на меня поверх промокших страниц своей книги, и понял, что добился успеха.

Моя жена.

Господи, я никогда не устану называть ее так.

Мы потратили так много времени, находясь в разлуке, годы притворства насчет того, что произошло между нами, были пустяком, ошибкой, которую мы оба пытались забыть. Но в ту минуту, когда Жасмин снова появилась в Новой Англии на свадьбе моей сестры, я понял, что мы лгали самим себе.

Думаю, я знал, что Жасмин будет моей, уже в тот вечер, когда она ужинала с моей семьей впервые за семь лет. Не имело значения, что я был в отношениях в то время, как и она. Одно только возвращение в ту же комнату разожгло во мне пламя, которое, как я пытался убедить себя, давно погасло.

Правда заключалась в том, что этого никогда не могло произойти.

Те две недели были адскими. Я пытался держаться от нее подальше, пытался оставить Жасмин в покое, но как бы ни убеждал себя, что делаю все возможное, дабы дать ей пространство, я каким-то образом оказывался с ней в одной комнате. Я придумывал все возможные предлоги, чтобы провести с ней время – например, был на кухне, когда знал, что это будет ее первой остановкой после утренней пробежки, или заставлял отдыхать, когда у нее пропал голос, или брал ее на пробежку по моей любимой тропе. Я хватался за любую возможность остаться с ней.

Каждый раз, когда я получал предупреждающий знак в виде ее парня, напоминающего мне о своем существовании, я с большей силой ощущал всю необходимость держаться от Жасмин подальше.

Но это никогда не длилось долго.

Как только мы наконец признались в чувствах к друг другу, я уже прекрасно понимал, что никогда больше не смогу отпустить ее.

Мы упустили много времени – слишком много времени, – и я бы провел остаток своей жизни, наверстывая упущенные моменты.

– Придурок, – произнесла Жасмин сквозь притворно серьезный смех, кладя книгу сушиться рядом со своим напитком. – Я как раз подходила к интересному!

– Постельная сцена?

– Может быть.

– Вместо этого мы можем сделать что-то подобное сами, – хитро предложил я.

Жасмин улыбнулась, и, хотя ее глаза были скрыты солнечными очками, я знал, что она их закатывает. Тем не менее она вылезла из гамака, взяв свой напиток, и присела на край бассейна. Как только ее ноги оказались в воде, я оказался между ними, схватил ее за бедра и собственнически поцеловал.

– Ты ведь не шутил, когда говорил о нашей собственной постельной сцене, не так ли? – Жасмин в дразнящем жесте прижалась к моим губам.

– Я бы никогда не стал шутить о чем-то столь серьезном.

Она рассмеялась, толкая меня обратно в воду.

– Ты ненасытен. Мы едва перестали заниматься сексом в этой поездке.

– В этом и заключается медовый месяц.

Она откинулась назад и оперлась на ладони, давая мне еще лучше рассмотреть ее фигуру и мягко плескающиеся в воде ноги.

– Я не могу поверить, что мы здесь, – тихо сказала Жасмин, с улыбкой покачивая головой и оглядывая окружающий нас рай. – Не могу поверить, что мы женаты.

– Ну, в любой момент, когда ты не можешь в это поверить, просто посмотри на кольцо у себя на пальце.

Жасмин сделала это – ее улыбка стала шире, когда она пошевелила пальцем, отчего бриллиант в два карата изумрудной огранки засверкал на солнце.

– Неплохой совет, мистер Вагнер.

– Ну, что тут можно сказать, я гений, миссис Вагнер.

Я самодовольно ухмыльнулся, плывя обратно, чтобы снова устроиться у нее между ног. Мои губы поцеловали ее, такие мягкие и соблазнительные. Мне нравилось, как она встречала мои прикосновения, как сейчас раздвинулись ее ноги, как руки обхватили мою шею, а тихий вздох, похожий на стон, сорвался с ее губ.

– Думаешь, мы когда-нибудь устанем от этого? – спросила Жасмин, целуя меня в шею.

– Может быть, – ответил я. – Но пока не могу представить себе этот день.

Она мягко рассмеялась.

– Ну, если твои родители или единственная сестра – это хотя бы какой-то показатель того, во что мы ввязались, я бы сказала, что этот день никогда не настанет. Твои родители женаты уже тридцать два года, и они все еще не могут держать свои руки при себе.

Я страдальчески застонал и оттолкнулся назад, чтобы всплыть на поверхность, тем самым не давая ей увлечь меня под воду. Когда я вынырнул, то потряс головой в разные стороны, стряхивая воду с волос.

– Говорить о моих родителях, когда я нахожусь у тебя между ног, не круто. Весь кайф обломала.

Жасмин рассмеялась после сказанных слов.

– Я просто пыталась донести свою мысль. Твои родители и сестра, у которой на подходе ребенок номер два, – я бы сказала, что мы попали в семью безнадежных романтиков.

– Я всегда был бессилен, когда дело касалось тебя.

Жасмин улыбнулась, и я, снова приплыв к ней, стянул ее с выступа в воду за собой, чтобы крепко обнять. Заливистый смех моей жены был легким и воздушным – определенно мой любимый звук. Она обхватила ногами мою талию, а руками – шею, позволяя мне нести ее к панорамному бассейну, откуда открывался вид на невероятно голубую воду под нами.

– Помнишь, как мы ехали на Кейп на свадьбу и ты сказала, что, может быть, однажды мы приедем сюда вместе?

Пунцовый румянец окрасил ее щеки.

– Помню.

– Ты правда думала, что это когда-нибудь случится?

– Нет. А ты?

Я задумался, вспоминая тот день так четко, словно это только что произошло – какой уставшей и несчастной Жасмин выглядела, сидя на пассажирском сиденье, но какой великолепной она всегда была, несмотря ни на что. Я вспомнил, как сам не спал, как изо всех сил старался держаться от нее в стороне, но был безнадежен и не мог сопротивляться ей, когда она попыталась преодолеть пропасть между нами.

Я не мог устоять перед Жасмин, и у меня было чувство, что этот факт никогда не изменится.

– Да, мне правда казалось, что это случится.

– Не может быть, – удивилась она, прищурившись. – У тебя была девушка. На тот момент мы даже не целовались или что-то в этом роде.

– Да, но я понял это в ту минуту, когда ты снова появилась в моей жизни, и прекрасно знал, что не позволю тебе снова уйти от меня.

– И ты не допускал мысли, что мы можем быть просто друзьями?

Я искренне рассмеялся над этим, встретившись с ее пристальным взглядом, когда она изогнула бровь.

– Ты. Я. Друзья. Ну конечно.

– Справедливо, – согласилась Жасмин, рассмеявшись, но затем крепче обхватила меня за шею и наклонилась, чтобы поцеловать. – Но если ты уже тогда знал, почему просто не забрал меня?

– Все было немного сложнее. У тебя тоже был парень, если помнишь.

Услышав это, она нахмурилась.

– Мы причинили боль многим людям, да?

– Эй, – сказал я, приподнимая большим пальцем ее подбородок. – Ничего подобного. То, что произошло в прошлом, – это прошлое. Прямо сейчас мы находимся в прекрасном будущем.

– Да? – спросила она, когда я прижал ее спиной к краю бассейна. – И что ты видишь в нашем будущем?

– Ну, во-первых, вижу много того, чем мы занимались прошлой ночью. – Я пошевелил бедрами, прижимаясь к ней своей эрекцией. Жасмин засмеялась, запрокидывая голову и обнажая шею, которую я любил покусывать. – После этого я подумываю о скромном домике на озере Тамбоу с нашим собственным причалом, с которого мы сможем спрыгнуть в любое время, когда захотим.

– И лодка.

– Определенно лодка, – произнес я, целуя ее в шею. – И ты закончишь свою книгу, и она разойдется миллионным тиражом. Тогда ты станешь моей богатой женщиной, и я разобью папино сердце, когда скажу ему, что ухожу.

– Ты бы никогда не смог уволиться, – оспорила Жасмин. – Ты слишком сильно любишь свою работу.

– Это так, – признал я. – Может быть, просто сокращу количество часов, и так у меня будет больше времени, чтобы проводить его с тобой.

Она улыбнулась, но от меня не ускользнуло беспокойство, отразившееся на ее лице.

– Что, если я вообще не закончу свою книгу?

– Закончишь.

– Что, если никто не будет ее читать?

– Будут.

Жасмин вздохнула.

– Почему ты так уверен?

– Потому что я хорошо знаю свою девочку, и сдаться – это точно не для нее. Если каким-то вдруг образом книга провалится, это не конец света. Это только разожжет в тебе огонь, который даст мотивацию идти дальше.

Улыбка Жасмин снова вернулась, и она провела пальцами по моим влажным волосам.

– Хорошо, верю. Что еще ждет нас в будущем?

– Собака. И пятеро детей.

– Пятеро? – спросила она, заливисто смеясь.

– Как минимум.

– И когда заведем детей?

– Хм-м… – задумчиво произнес я, глядя в голубое небо, в котором отражались облака. – Наверное, через несколько лет, дай нам немного времени, чтобы вместе попутешествовать по миру и, конечно, попрактиковаться в родительстве на нашей собаке.

Жасмин усмехнулась, но затем подняла солнцезащитные очки на лоб, вмиг нахмурившись.

– Что, если у нас не будет времени для того, чтобы сначала попрактиковаться на собаке?

– Ты не хочешь собаку?

– Хочу, но… Просто спрашиваю… а что, если бы это произошло не через несколько лет… – Она нервно сглотнула. – Что, если бы у нас не было даже одного года для этого?

Жасмин замерла в моих объятиях, ее голубые глаза того же цвета, что и вода, встретились с моими. Она внимательно наблюдала за мной из-под ресниц, пока до меня доходили ее слова; я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее в груди, отбивая бешеный ритм.

– О чем ты говоришь, Жасмин? – спросил я. – Ты намекаешь на то, что хочешь забеременеть?

– Нет, просто хочу сказать… что уже беременна.

– Ты… – Я неверяще мотал головой, потеряв дар речи, а затем мои руки переместились с ее талии на живот. Он все еще был мягким, подтянутым и невероятно плоским.

И все же скоро таким он не будет.

Все обрушилось на меня в большом порыве эмоций, мои глаза наполнились слезами, когда я притянул ее к своей груди, крепко обнимая и целуя в макушку снова и снова.

– Ты беременна, – шептал я, находясь в шоке. – У нас будет ребенок.

– Да, у нас будет малыш, – сказала Жасмин, и ее собственные глаза были застелены пеленой слез, когда она отстранилась и посмотрела в мои. – Ты в порядке?

– Ты, черт возьми, шутишь? Я безумно счастлив. – Откинувшись назад, я закричал так громко, как только мог: – У нас будет ребенок!

Мой голос отозвался гулким эхом по воде, и мне показалось, что я слышу отдаленные хлопки из бунгало, которые располагались рядом с нами. Жасмин просто рассмеялась, уткнувшись лицом мне в грудь, прежде чем взглянула на меня сквозь мокрые ресницы.

– Подожди, – сказал я, указывая на ее напиток, стоящий на краю бассейна.

– Безалкогольный, – заверила она меня.

– Слава богу. А то я уже собирался перейти в режим новоиспеченного отца еще до того, как стал им.

Жасмин с любопытством наблюдала за мной, а ее брови сошлись на переносице.

– Я так боялась тебе сказать.

– Как давно ты знаешь?

– Всего пару недель. Но я… В смысле мы еще даже не были женаты. Знаю, что это не то время, которое мы планировали, чтобы завести ребенка…

Я рассмеялся, удивленно выгибая бровь.

– Что-нибудь в нашей жизни шло в соответствии со временем или с тем, что мы планировали до сих пор?

– Даже и близко нет.

– Ну, вот видишь. – Я поцеловал Жасмин в нос. – Это идеальное время.

Слеза скатилась по ее щеке, и я смахнул ее большим пальцем, наблюдая за ней с бьющимся в груди сердцем.

– Просто подожди, пока мама не узнает. Она с ума сойдет от радости.

Жасмин рассмеялась над этим, а затем прикусила нижнюю губу.

– Я тут подумала… Я тоже хочу рассказать своей маме.

– Хочешь рассказать? – Я замер от этого заявления.

Она кивнула, тяжело сглотнув.

– Я понимаю, что не разговаривала с ней с того дня, как она уехала, но… теперь, когда у меня есть ты, когда у нас будет… – Жасмин коснулась своего живота, но не закончила предложение. – Я просто больше не хочу цепляться за обиду, которую носила в себе все это время. Может быть, мама не захочет меня видеть или ей вообще будет все равно, что я беременна, но… Я хочу хотя бы попробовать.

Я обхватил ладонями ее лицо, чувствуя лишь трепет внутри, после чего прижался лбом к ее лбу. Сначала закрылись ее глаза, а затем мои, и я улыбнулся.

– Ты потрясающая, Жасмин Вагнер.

Она ответила мне поцелуем, который был медленным, глубоким и пробирающим до мурашек. Я притянул Жасмин к себе, и, пока она все еще обнимала меня под водой, я выбрался из бассейна, неся ее на руках, пока мы не вернулись в нашу смятую постель. Меня даже не волновало, что мы оба все еще были насквозь мокрыми. Я бы попросил поменять простыни на новые позже, если нужно. Но прямо сейчас я думал лишь о том, чтобы уложить эту идеальную женщину и заставить ее почувствовать себя любимой всеми возможными способами.

Легкий ветер дул с моря, развевая прозрачную белую ткань, накинутую на кровать с балдахином, пока я медленно снимал купальник Жасмин с ее гладкого тела, при этом целуя каждый сантиметр обнажившейся кожи. Я не торопился, уделяя особое внимание ее животу, зная, что даже если мы пока не могли этого видеть, внутри ее рос наш ребенок.

Наш малыш.

Эмоции захлестнули меня, и я подполз поближе, чтобы завладеть ее ртом, молча обещая, что защищу их обоих, дам им жизнь, которую они заслуживают, сделаю все, что в моих силах, чтобы им никогда не причинили боли.

Так много времени ушло, так много потерянных мгновений…

Но наша вечность только начиналась.

И у меня было такое чувство, что она будет самой лучшей, которая когда-либо существовала.

Благодарности

Есть слишком много людей, которых я должна поблагодарить за то, что они помогли мне воплотить в жизнь «Заставь меня возненавидеть тебя». Эта книга вызвала у меня всплеск эмоций, и я бы не пережила ее написания, редактирования или публикации без поддержки команды удивительных людей.

Джек, спасибо тебе за то, что верил в меня, даже когда я сама в себя не верила. Во время этого процесса я несколько раз думала, что никогда не смогу рассказать эту историю такой, какой она была у меня в голове. Ты никогда не сомневался, всегда поддерживал меня и убеждал, что все получится. Спокойствие и умиротворенность, которые ты привнес в мою жизнь и в мой писательский процесс, ни с чем не сравнятся.

Спасибо моей невероятной маме за то, что прочитала каждую из моих книг и никогда не стеснялась сказать, как я могу сделать их лучше. У меня в голове всегда звучит твой голос, когда пишу, и я обязательно совершенствую свои проекты до тех пор, пока внутри меня не появляется уверенность в том, что ты сможешь гордиться мной. Ты привела меня в этот мир с сердцем писателя и душой мечтателя, и я никогда не смогу в полной мере отблагодарить тебя за это.

Стейси Бриллхарт, несмотря на то что ты воздержалась от участия в этом проекте, я ценю, что ты была рядом на протяжении всей работы. Ты всегда бежала со мной, издалека давала «пять», когда я писала сложную сцену, и помогала мне решать проблемы по мере их возникновения. Кроме этого ты помогла мне создать идеальный рекламный ролик, и без тебя эта книга не имела бы такого успеха.

Мои первые читатели-критики в этом проекте сыграли огромную роль. Тайлер и Жасмин причинили всем нам боль за то, что мы оживили их, но команда помогла мне вытащить этих двоих из темных дыр моего сознания и направить внимание туда, куда было необходимо. Так что спасибо Келли Фабр, Триш Куин Минтнесс, Саре Грин, Даниэль Лагасс, Карли Уилсон и Саше Эрамупс.

Кстати, о Сашах, огромное спасибо моей лучшей подруге Саше Уиттингтон за то, что она не только прочитала, но так же, как и я, прониклась концепцией этой истории. Ты помогла разжечь огонь, так необходимый мне, чтобы наконец написать ее и воплотить в жизнь. Спасибо тебе за то, что всегда поддерживаешь мой писательский путь!

Моему прекрасному ангелу-ассистенту Кристине Стоукс спасибо за чтение и обратную связь, которые были просто необходимы на заключительных этапах работы над «Заставь меня возненавидеть тебя». Помимо этого спасибо за то, что неравнодушна к моей работе и моему бренду так же сильно, как и я, и за то, что всегда спешишь помочь мне в те мгновения, когда я только начинаю писать новую историю. Ты самый ценный сотрудник в моей команде, и я бы не справилась с этим без тебя!

Элейн Йорк из «Allusion Editing & Formatting», ты со мной уже много лет, и я до сих пор восхищаюсь тем, насколько легко ты справляешься со мной. Знаю, что могу быть занозой в заднице, но ты всегда терпишь меня с милосердием и улыбкой. Спасибо за обоснованную критику и редактирование этой книги до тех пор, пока она не стала сиять.

Для меня большая честь работать с замечательной командой «Valentine PR». Нине, Мэри и остальной команде спасибо за нестандартное мышление о способах продвижения этой книги и других произведений. Ваше время и внимание очень много значат для меня.

Это одна из моих любимых обложек для книг, и все это благодаря волшебной королеве, которая снова и снова ослепляет меня своими прекрасными фотографиями.

Лорен Перри, спасибо за то, что работаешь со мной и воплощаешь мое видение в жизнь даже во время того безумия, в котором оказался наш мир в этом году. Пожалуйста, никогда не покидай меня! (Кстати, забавный факт для всех читателей, которые дочитали до этого места: пара на обложке – это пара из реальной жизни, они обручились за день до этой съемки. Давайте все дружно умилимся!)

Моя книга была бы просто ни о чем, если бы не невероятные, креативные, увлеченные книжные блогеры и инфлюенсеры, которые составляют наше онлайн-сообщество. Всем, кто делится, пишет отзывы и постит, – я вижу вас и благодарю.

У меня есть маленький онлайн-мирок, специально для моих любимых людей. Он называется «Кандиленд», и это группа на Facebook[15], которая каким-то образом выросла почти до 5000 участников. Эти 5000 подписчиков – моя семья, и я безумно благодарна каждому из вас за то, что вы такие преданные и общительные читатели. Спасибо, что терпите мои странные трансляции и одержимую любовь к виски. Спасибо за то, что поддерживаете меня в трудные дни и празднуете вместе со мной счастливые моменты. Вы – то, что поддерживает меня.

Наконец, если вы дочитали до этой части книги, ВЫ ВЕЛИКОЛЕПНЫ. Я всю свою жизнь мечтала не просто писать книги, но и иметь таких читателей, как вы, которые чувствуют мои произведения, и я благодарна, что из миллионов существующих романов вы выбрали мой. Спасибо, что читаете инди. Спасибо, что читаете романтику. Спасибо, что читаете МЕНЯ. Я надеюсь, что в будущем вы присоединитесь ко мне в новых приключениях.

Примечания

1

Американский бренд одежды для молодежи.

2

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

3

Кроссфит – вид функциональных тренировок, объединяющий в себе кардионагрузки, гимнастические и силовые упражнения.

4

Скрэббл – настольная игра, в которой от двух до четырех играющих соревнуются в образовании слов с использованием буквенных деревянных плиток на доске, разбитой на 225 квадратов.

5

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

6

Оксюморон – фигура речи, в которой соединяются два на первый взгляд противоречащих друг другу слова или понятия.

7

Паддлбординг – водный вид спорта, в котором участники движутся плавательными движениями с помощью рук, лежа или стоя на коленях на весельной доске или доске для серфинга в океане или другом водоеме.

8

Сассафрас – род листопадных деревьев, кустарников из семейства лавровых.

9

Профессиональная бейсбольная команда, базирующаяся в Бостоне, штат Массачусетс.

10

Хрустящие трубочки с начинкой из рикотты и цукатов.

11

Одна из спортивных дисциплин в маунтинбайке (горном велосипеде), гонки по пересеченной местности со спусками, затяжными подъемами, скоростными и техническими участками.

12

Лимбо – ковбойский танец-игра, первоначально возникший в Тринидаде и Тобаго, заключается в проходе человека под заранее установленной планкой.

13

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

14

Пергола – специальный навес из деревянных или металлических брусьев, основа для вьющихся растений, которые должны создавать тень.

15

Деятельность социальной сети Facebook запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

Content

Кэнди Стайнер
Оставь меня в прошлом

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Благодарности

Примечания