Ненормальный практик 4

Глава 1

Мороз на северном посту «Чёрного Лебедя» стоял такущий, что пар от дыхания едва успевал отделиться от губ и исчезал. Рядовой Степушкин, закутанный в тулуп, растирал ладони в варежках, пытаясь согреться. Два часа караула тянулись, как целая вечность. И за что ему это всё? Мог бы сейчас в Петербурге греться в пивной! Эх! И угораздило же.

— Как думаешь, Сергеич, сегодня без происшествий? — спросил он у старшего напарника, потирая покрасневший нос.

Старший сержант Сергеич, пять месяцев отдавший северной границе, хмыкнул, не отрывая глаз от заснеженного горизонта.

— На севере только два состояния, Кузя, либо скука смертная, либо жуть кромешная. Третьего не дано. Так что хрен его знает.

Рядовой вздохнул, грея дыханием пальцы. Стылый ветер швырял в морду колючий снег, заставляя щуриться до слез.

Что до Сергеича, то и он не любил северную вышку. Та ходила ходуном от любого ветерка, а на такой высоте ветер дул постоянно! Холодные порывы пробирали до костей, и плевать на три слоя одежды и меховую накидку! Сегодня так вообще старые кости у вояки ныли по-зверски, что значит скоро метель. Но ветеран не привык жаловаться — служба есть служба. Он поправил меховой воротник и в сотый раз за день окинул взглядом бескрайнюю снежную равнину, сливающуюся с горизонтом. Привычный пейзаж. Никогда не меняющийся. Серая бесконечность с редкими холмами, да оврагами. Скука — сука.

Степушкин, недавно переведённый в «Чёрный Лебедь», всё сопел рядом и переминался с ноги на ногу. Туда-сюда.

— Да стой ты смирно, что как мандавошка, — буркнул Сергеич. — Вышку тока раскачиваешь.

— Простите, сержант, — Степушкин замер, но ненадолго. — А правда, что тут намедни целый отряд наших с северянами бился? Я же тогда за дровами ездил. Не застал.

— А то, — хмыкнул Сергеич. — Бились тут, да пачками гибли.

— И что, серьёзно штрафник один там всех уложил?

Сергеич поморщился.

— Байки это всё. Половина лагеря уже клянётся, что тот парень одним пальцем горы двигает. Небось, подранков прибил, а гонору, — он снова повернулся к серой пустоши.

Степушкин хотел сказать ещё что-то, но сержант внезапно выпрямился, пристально вглядываясь вдаль. Затем быстро приложил к глазу медную трубу, выругался и протёр ту.

— Что там? — занервничал Степушкин. — Ледяные⁈

— Движение, — процедил Сергеич. — Группа всадников, идут прямиком к нам.

— Нападение⁈

— Да погоди ты! — осадил сержант. — Не похоже на боевой отряд. Нет развёрнутого строя. Вижу флаги. Белые. Парламентёры, что ли?

Степушкин прищурился, но на таком расстоянии без трубы мог различить лишь смутные точки на снегу.

— Надо предупредить лагерь, — Сергеич выпрямился и дернул за шнур колокола, висевшего под крышей вышки.

Над лагерем прокатился звон, заставивший людей остановиться и повернуть головы к северной башне. Тут же раздались ответные сигналы с соседних постов.

— Дуй в штаб, — скомандовал Сергеич рядовому. — Доложи капитану Громову, что к нам движется группа северян под белыми флагами. На яках. Человек десять, не больше. Идут со стороны Ребра Волка. И не лети как угорелый — поскользнешься где-нибудь по дороге, ещё шею свернёшь.

— Есть! — кивнул молодой и быстро принялся спускаться по скрипучей лестнице.

Сергеич вернулся к наблюдению. Группа всадников приближалась не спеша, без суеты. Ещё и белые знамёна говорили о мирных намерениях. Что же происходит?

Тяжёлые яки, покрытые длиннющей серой шерстью, плыли по глубокому снегу, неся на широких спинах северян в мехах. Впереди ехали двое, державшие флаги.

Ингрид недовольно поджала губы, видя, как на северной вышке имперского лагеря блестела труба наблюдателя. Заметили имперцы. Что ж, другого она и не ожидала от этих параноиков, живущих в сараях, которые какого-то чёрта называли ЛАГЕРЕМ.

— Нас встречают, — проговорила она, не оборачиваясь к спутникам.

Фрея, ехавшая справа, кивнула:

— Небось теперь половина лагеря в панике поднимает задницы с лежанок.

Могучий Бьёрн с густой рыжей бородой погладил топорище, висевшее на седле:

— Будто мы вдесятером на целый гарнизон нападать собрались.

Молодой Улав, ехавший с ним рядом, усмехнулся:

— А ты бы не попробовал, Бьёрн?

— Сегодня мы с другой целью.

Ингрид покосилась на мешок, притороченный к седлу Фреи. Подарки, что отец настоял отвезти имперцам в знак доброй воли. Обычай предков. Не приходить же к возможным союзникам с пустыми руками? Даже если сами эти руки чешутся схватиться за оружие.

— Ингрид, — приблизила Фрея своего яка вплотную. — Помни о цели нашего визита. Мы здесь не для того, чтобы сеять раздор.

— Помню, — процедила та, фыркнув. — Но это же не значит, что я должна им улыбаться.

— Не всем. Только одному, — спокойно ответила Фрея.

Ингрид снова фыркнула. И зачем советница снова НАПОМИНАЕТ О ТОМ ПРИДУРКЕ⁈ Но такова воля отца. И так будет лучше для всего племени. Оставалось только мрачно кивнуть. Эх, придётся заставить себя сдерживаться при виде его наглой рожи.

Отряд продолжал неспешно приближаться. Ветер трепал белые флаги. Когда до лагеря оставалось не более четырёхсот метров Ингрид скомандовала:

— Останавливаемся! Пусть сами выйдут навстречу, если у них хватит смелости.

Все десять яков послушно замерли. Воины племени сидели прямо, не показывая ни малейшего страха. Вблизи «Чёрный Лебедь» выглядел более внушительно. Частокол из заострённых брёвен, вышки с наблюдателями, эфирные барьеры на вратах. Эдакое небольшое укрепление посреди снежной пустыни. Не крепость конечно, но пойди и попробуй их захватить.

И вот, ворота лагеря открылись, оттуда показалась группа всадников.

— Вышли, — проворчал Бьёрн.

Ингрид прищурилась,разглядывая приближающихся всадников. Всего пятеро. Впереди ехала знакомая лейтенант Куваева. По бокам от неё — двое солдат, очевидно охрана. Позади ещё двое: один крупный, с пышными усами, в фуражке старшего офицера. Второй помладше, хмурый, с цепким взглядом и бритый.

Имперцы остановились в двадцати метрах от северян. Куваева выехала вперёд. Её лошадь нервно переступала копытами по скрипучему снегу.

Ингрид также направила яка вперёд, остановившись напротив. Теперь их разделяло от силы метров десять открытого пространства.

— Приветствую вас на землях Российской Империи, — громко произнесла Куваева, кивнув в формальном приветствии. Пусть они с Ингрид и пересекались в Сожжённом лесу, но так и не были представлены друг другу, так что она назвалась. — Лейтенант Галина Куваева, третья рота первого батальона гарнизона «Чёрный Лебедь».

Ингрид выпрямилась в седле, вскинув подбородок. Всё как и подобает высшей крови знати:

— Приветствую, лейтенант. Я Ингрид Снежный Шаг, дочь вождя Хальвдана Железного Взора из племени Белого Клыка, — после чего обвела взглядом имперцев. — Мы прибыли с миром для подготовки. Обсудить все детали будущей встречи племён и представителей Империи.

Широкоплечий усатый офицер за спиной Куваевой вскинул бровь, но промолчал. Его удивление было понятным. Переговорный процесс должен был быть тайным, однако северяне решили заявить о своих намерениях МИРА в открытую? Это может всё усложнить. Провокации, диверсии. Теперь проконтролировать всё будет куда сложнее. С другой стороны, разве данный поступок не сигнал к их положительному решению? Более того, прислать делегацию во главе со своей дочерью! Вождь Хальвдан показал свои серьёзные намерения заключить соглашение.

Куваева подумала о том же. И ещё о том, что они теперь должны охранять дочь вождя как зеницу ока. Иначе их репутации конец. Так что лейтенант с серьёзным лицом произнесла:

— «Чёрный Лебедь» готов принять вас в качестве гостей.

— Благодарим за гостеприимство. — кивнула Ингрид, сохраняя нейтральное выражение лица.

Куваева кивнула в ответ:

— В таком случае, прошу следовать за нами, генерал ожидает вас. — и развернула лошадь.

— Прежде чем мы проследуем в ваш лагерь, — вставила Ингрид, — хочу уточнить условия нашего пребывания.

— Конечно, — ответила лейтенант. — Вам будет предоставлена свобода передвижения в пределах лагеря, за исключением военных и стратегических объектов. Ваше оружие останется при вас. В ответ мы ожидаем соблюдения наших правил и уважения к порядкам гарнизона.

Ингрид переглянулась с Фреей. Та медленно моргнула.

— Это приемлемые условия, — ответила Ингрид. — Мы готовы следовать за вами.

Бьёрн приблизился и тихо спросил:

— Уверена, сестрица, что стоит въезжать в их логово?

— Нет, — ответила она также тихо. — Но отец дал ясный приказ. — и пришпорила яка.

Сердце северянки билось чаще обычного, и далеко не от страха. От напряжения. Как ей выполнить тайное поручение отца? Не всё так просто же! Пф… Мужчины… Такие дуболомы. Её отец в том числе! Но, как бы там ни было, она постарается, а там… будь что будет. В любом случае для начала нужно осмотреться в лагере, понять обстановку, а потом уже думать о дальше.

…

Вскоре десять яков медленно шагали по центральному проходу лагеря «Чёрный Лебедь», привлекая внимание всех его обитателей. Ехавшая впереди Ингрид держала спину прямо, а голову высоко. Она в сердце лагеря своих врагов. Пусть и в качестве парламентёра, но нужно быть начеку. Да и показать себя. Не только как дочь самого Хальвдана, но и как воительницу Белых Волков.

Хоть и глядя только вперёд, боковым зрением она замечала многое. Например, сам лагерь. Да, первое впечатление оказалось слишком неоднозначным. С одной стороны всё тут выглядело куда более убого, чем ожидалось от имперской военной базы. Вместо крепких казарм стояли наскоро сколоченные юрты и лачуги, при том многие перекошенные от времени и непогоды. Склады с провиантом напоминали обычные сараи, которые в племени Белых Волков использовали для хранения сена. Всё выглядело временным, собранным на скорую руку. И, как ни странно, парадоксально постоянным, обжитым, будто это «временное» решение растянулось на долгие годы. Видимо когда-то имперцы решили устроить здесь временный лагерь, но так вышло что ВРЕМЕННОЕ стало ПОСТОЯННЫМ. Однако, переделывать тут всё никто не торопился.

«Империя не особо заботится о своих солдатах на северной границе…» — вот что подумала Ингрид.

Только вот, была у лагеря и обратная сторона. По мере продвижения вглубь внимание северянки привлекла чёткая организация жизни внутри столь неказистых стен. Вопреки убогости построек, дисциплина в «Чёрном Лебеде» поддерживалась на высоком уровне. Справа от дороги группа солдат наскоро разгружала телеги с огромными свежеспиленными пнями, ловко перекатывая их и складывая в поленницы. Слева другая группа, переговариваясь короткими командами, перевозила на тачках кизяк для печей, распределяя тот между юртами. Три десятка солдат на тренировочной площадке отрабатывали строевой бой. Их сержант командовал хрипловатым голосом, и подопечные мгновенно реагировали, перестраиваясь из одной формации в другую.

— Заметила? Никаких бездельников, — хмыкнула Фрея, подъехав ближе. — Каждый при деле.

Та кивнула.

Бьёрн, ехавший позади, пробормотал:

— Не от хорошей жизни так стараются.

— Их лагерь называют «штрафным», — тихо произнесла Фрея. — Большинство из них преступники, отправленные сюда вместо тюрьмы. Так что ты прав, Бьёрн.

Ингрид тоже знала это. Многие солдаты здесь бывшие преступники. «Чёрный Лебедь» был не просто гарнизоном, а ещё и местом службы штрафников. Тех, кто искупал вину перед Империей кровью на северной границе. Странные всё же эти имперцы. Отправлять провинившихся на передовую? В племенах Севера так не поступали. Если воин совершал преступление, его судили и наказывали, но не отправляли в бой на смерть. Смерть в бою была честью, не наказанием.

Женщин в лагере практически не было видно. Только изредка мелькали силуэты в мундирах, ничем не отличающиеся от мужских, разве что ростом, да шириной плеч. Однако в какой-то момент Фрея указала взглядом на группу женщин-солдат, стоявших у одной из юрт. Около десятка. Все с суровыми лицами наблюдали за проезжающей делегацией северян.

— Воительницы, — заметила Фрея.

— У Империи женщины тоже воюют, — кивнула Ингрид. — В этом мы похожи.

Но этим сходство и ограничивалось. Лагерь, несмотря на всю организованность, разительно отличался от поселений северных племён. Всё здесь было подчинено военной необходимости, суровой утилитарности. Ни украшений, ни традиционных узоров, ни священных символов. Никаких развлечений. Только голая функциональность.

Конечно появление делегации северян — событие, при чём ОЧЕНЬ НЕОБЫЧНОЕ. Но солдаты продолжали заниматься делами, бросая короткие взгляды на гостей. Никто не выкрикивал оскорблений, не делал неприличных жестов, хотя по напряжённым лицам было видно, что многие едва сдерживаются.

— Им приказали молчать, — заметила Ингрид. — Иначе мы бы уже услышали всё, что они думают.

— Мудрое решение со стороны их командования, — согласилась Фрея. — Но посмотри, как они смотрят на нас. Не только с ненавистью. Есть и что-то ещё.

Лейтенант Куваева привела их группу к большой юрте в центре лагеря, очевидно, главному штабу.

— Мы прибыли, — произнесла она, спешиваясь. — Здесь вас ожидает командир лагеря — капитан Громов и генерал-майор Разин — заместитель руководителя Чёрного Лебедя.

Ингрид взглянула на спутников. Бьёрн выглядел настороженно, Улав — напряжённо, Фрея — задумчиво. Остальные воины держались спокойно, но рука каждого никогда не отдалялась от оружия. Как и положено на вражеской территории.

— Что ж, — сказала дочь Хальвдана, спрыгивая с яка. — Посмотрим, что за приём нам окажут в Чёрном Лебеде.

Она расправила плечи и последовала за Куваевой в главную юрту, готовая встретиться с имперским командованием лицом к лицу…

Глава 2

Внутри юрты оказалось приличнее, чем можно было предположить снаружи. Стены обшиты темным деревом и укреплены, что создавало ощущение не временного жилища, а солидного помещения. Ряд шкафов. Огромная карта необъятной Российской Империи подсвечивалась эфирными лампами, создавая образ картины. Немного выше портрет усатого светловолосого мужчины, смотрящего будто в душу. Также тут, как ни странно, были пара горшков с пышными цветками, аккурат над которыми было устроено окошко из коего падал дневной свет. Ну и в самом центре этой громадной юрты потрескивала большая металлическая печь, распространяющая приятное тепло.

Но внимание Ингрид приковала далеко не обстановка, а двое мужчин, стоявших у длинного стола. Один — капитан Громов, командир лагеря с опознавательным значком на груди. Среднего роста, с выправкой военного и взглядом, хранящим непробиваемое спокойствие.

Второй же…

Ингрид внутренне обожглась.

Генерал-майор Разин.

Несомненно этот человек мог называться воплощением силы. Высокий, с широкими плечами и мощной шеей, он источал ауру власти. Нет, чего-то большего! Вокруг него, даже без активации эфира можно было заметить характерное свечение.

Архимагистр.

Такие, как он, были легендами. Люди, достигшие высшего ранга владения эфиром. В племенах по пальцам можно было пересчитать архимагистров, и её отец, Хальвдан, был одним из них. Но Хальвдан — архимагистр первой ступени, а этот имперец…

«Вторая ступень, не меньше», — ощущала Ингрид, как внутри поднимается неприятное чувство сродни уважению в купе с осторожностью. Если на низших рангах разница между практиком первой и второй ступени имеет значение, хоть и не решающее, то вот на высшем ранге одна ступень — это пропасть! Этот человек ОПАСЕН!

За спиной генерала стоял ещё один мужчина. Ингрид заметила его только сейчас. Высокий, жилистый, с коротко стриженными седеющими волосами и шрамом, пересекающим лоб. Никаких эмоций на морщинистом лице, но глаза… Глаза были живыми, и непрерывно сканировали вошедших, оценивая их уровень. Телохранитель. И, судя по ауре, магистр третьей ступени, как и старик Свартбьёрн.

«Зачем сюда прибыл архимагистр? — промелькнуло в голове Ингрид. — Империя что-то готовит…»

— Приветствую вас в «Чёрном Лебеде», — голос генерала был мощным, как раскат грома. — Генерал-майор Разин Аркадий Степанович, командующий северным гарнизоном.

Ингрид выпрямилась, встречая его взгляд прямо, не отводя глаз, как и подобает дочери вождя.

— Ингрид Снежный Шаг, дочь Хальвдана Железного Взора, вождя племени Белых Волков, — её голос звучал бесстрашно. — Я прибыла как представитель нашего вождя для обсуждения деталей переговоров.

Фрея склонила голову в формальном приветствии:

— Фрея Седовласая, советник вождя. Благодарим за приём.

Бьёрн и Улав также представились. Как в свою очередь и капитан Громов.

После Разин коротко кивнул:

— Располагайтесь. Не ожидал, что Хальвдан отправит свою дочь в столь непростое путешествие.

Ингрид уловила уважение в его голосе. Очевидно имперцы тоже ценили отвагу, пусть даже противника.

Капитан Громов жестом пригласил всех к столу, на котором, к немалому удивлению северян, были расставлены отнюдь не простые солдатские пайки, а весьма изысканное угощение. Свежий горячий хлеб, разное мясо, включая жареную оленину и копчёную птицу, несколько видов сыра, соленья, мёд.

— Прошу к столу, — произнёс Громов. — Разговоры лучше вести на сытый желудок.

Бьёрн позади Ингрид хмыкнул. Даже невозмутимая Фрея приподняла бровь.

— Щедрое гостеприимство, — заметила она, занимая предложенное место. — Не ожидала такого разнообразия на краю империи.

Разин улыбнулся, но в глазах только отрешённость:

— «Чёрный Лебедь» — особый гарнизон. А вы — особые гости.

Он сел во главе стола, и Ингрид заметила, как плавно двигался этот человек. Как зверь, привыкший к бою.

«Он опасен. Даже опаснее моего отца…»

Бьёрн, Улав и остальные воины заняли места вокруг стола, держась хоть и настороженно, но с достоинством. Показывать страх не в их обычаях. В конце концов, по их верованиям, день смерти каждого предрешён с рождения, и бояться этого не имело смысла.

— Насколько я понял, — начал Разин, когда все расселись, — вы прибыли обсудить условия предстоящей встречи, которая может положить конец нашему, хм, противостоянию.

Ингрид кивнула:

— Именно так. После событий в Сожжённом лесу и уничтожения племени Колючей Шерсти британцами, вождь Хальвдан считает, что пришло время взглянуть на ситуацию с новой стороны.

Разин обменялся коротким взглядом с Громовым и медленно произнёс:

— События в Сожжённом лесу показали, что у нас может быть общий враг. А когда появляется общий враг, старые противники начинают задумываться о перемирии.

Фрея мягко, как дипломат, вступила в разговор:

— Магистр Свартбьёрн Седой, один из самых уважаемых воинов северных племён, был впечатлён храбростью и честью имперских солдат, встретившихся с ними в Сожжённом лесу. Это также повлияло на решение вождя.

Ингрид заметила, как при упоминании Свартбьёрна телохранитель Разина чуть сузил глаза. Похоже, имя старого магистра было известно даже среди имперцев.

— Племя Белых Волков готово обсудить возможность временного перемирия против британской угрозы, — продолжила Фрея. — И, возможно, более долгосрочного, если условия окажутся взаимовыгодными.

Разин сложил пальцы на столе. Ингрид на мгновение залюбовалась его движениями. Не как мужчины. Как воина. Ощущение будто этот монстр готов в любой момент прервать мирную беседу и оторвать тут всем им головы. Даже представить страшно, каков он в настоящем бою.

— Временный союз против британцев и долгосрочный мир, — задумчиво повторил Разин. — Мы приветствуем такие планы. Пусть между нами семнадцать лет непрерывной войны, но времена меняются. Как и приоритеты.

Ингрид кивнула. Сейчас британцы представляли для племён бОльшую угрозу нежели имперцы.

Генерал обратился к Фрее:

— Советник, какие конкретные условия вы предлагаете для встречи представителей племён и Империи?

Та достала свиток и развернула.

— Вождь Хальвдан предлагает провести встречу через пять дней у Озера Белых Волков. На встрече будут присутствовать представители всех основных племён и кланов, включая Морозное Дыхание. От каждого племени…

Пока Фрея излагала подробности, Ингрид наблюдала за реакцией имперцев. Разин слушал внимательно, не перебивая, изредка задавая уточняющие вопросы. Громов делал заметки в блокноте. Телохранитель не показывал никаких эмоций. Да, имперцы производили впечатление. Не только силой, но и собранностью, дисциплиной. Сейчас в них не было той дикой ярости, которую северяне привыкли видеть во время боевых стычек.

«Может быть, отец прав? — мелькнула непрошеная мысль. — Может быть, с ними действительно можно говорить, а не только сражаться…». Но тут же она отогнала её, вспомнив о своей главной, секретной миссии. Молодой имперец. Узнать каков он. Достоин ли стать связующим звеном между племенами и Империей через брачный союз.

И снова внутренний протест. Не сейчас! Почему она вообще подумала о нём⁈ Мотнув головой, Ингрид заставила себя сосредоточиться на текущем разговоре. Всё остальное подождёт! В ТОМ ЧИСЛЕ ТОТ БЕЗБОРОДЫЙ УРОДЕЦ!

Ингрид внимательно слушала, как Фрея и имперские офицеры обсуждали детали предстоящей встречи у Озера Белых Волков. Формальности, безопасность, количество представителей с обеих сторон. Всё это было важно, но её мысли постоянно возвращались к основной цели её визита. Ну, а у какой девушки не возвращались бы⁈

Спустя час детального обсуждения всех аспектов предстоящих переговоров, генерал-майор Разин поднялся.

— Полагаю, мы достигли понимания по всем ключевым вопросам. Теперь, если вы не против, лейтенант Куваева покажет вам лагерь и проводит к юрте, подготовленной для вашего размещения. Я, к сожалению, вынужден заняться другими неотложными делами.

Ингрид кивнула:

— Благодарим за гостеприимство, генерал-майор. Надеюсь, данная встреча станет первым шагом к продуктивным отношениям между нашими народами.

Тот склонил голову в формальном прощании и вышел, сопровождаемый молчаливым телохранителем.

Куваева, стоявшая у печи, произнесла:

— Если вы готовы, предлагаю начать с тренировочной площадки, затем покажу кузницу и юрту, подготовленную специально для вас. Взгляните на нашу повседневную жизнь.

— Превосходно, — согласилась Ингрид, обмениваясь быстрым взглядом с Фреей.

Они вышли из штабной юрты на мороз. День клонился к вечеру, но суета в лагере только набирала обороты. Солдаты всё также спешно выполняли дела, периодически бросая любопытные взгляды на северян.

Куваева привела их к тренировочной площадке, где несколько отделений отрабатывали боевые построения.

— Впечатляюще. Для преступников они неплохо обучены, — заметил Бьёрн, наблюдая, как солдаты быстро перестраиваются из одной формации в другую.

— Так и есть, — согласилась лейтенант. — В «Чёрном Лебеде» подготовке уделяется особое внимание. К тому же подневольные солдаты куда проще подаются образованию. Так как у них нет выбора. Идёмте дальше.

Они миновали кузницы, где с помощью эфирных техник ковали оружие. Улав с интересом наблюдал за процессом. Оно и понятно. Имперские методы отличались, но результат был не менее эффективным чем у северян.

Когда они отошли от кузниц Фрея закинула, так сказать, удочку по секретному заданию:

— Лейтенант, мы хотели бы передать слова уважения от магистра Свартбьёрна Седого воину Волкову. Магистр был впечатлён его мастерством и мужеством в Сожжённом лесу.

Куваева замедлила шаг, на лице задумчивость.

— К сожалению, сержант Волков сейчас находится в лазарете. После схватки с британским магистром он получил серьёзные ранения и до сих пор не пришёл в сознание.

Ингрид хмыкнула. ПУСТЬ ОН УМРЁТ ХА-ХА-ХА-ХА!

— И насколько серьёзны его ранения? — спросила она, стараясь, дабы голос звучал обыденно.

Галина пожала плечами:

— Жить будет. Доктор сказал у него сломана нога, множественные порезы, рассечения. Но проблема не в этом. Он всё ещё без сознания из-за эфирного истощения.

— После схватки с магистром удивительно, что он вообще жив, учитывая его ранг Неофита, — заметила Фрея.

Лейтенант слегка улыбнулась, но ничего не ответила. Этот вопрос был в головах многих. Единственное, что можно было точно сказать, так это то, что прозвище Александра Волкова было слишком подходящим ему. Ненормальный практик. Точнее и не скажешь.

— В таком случае, мы хотели бы передать ему благодарность от Свартбьёрна, когда он очнётся, — продолжила советница, — Редко магистр отзывается с таким уважением об имперском воине.

— Я всё устрою, — успокоила её Куваева. — Уверена, сержант Волков оценит это.

Они прошли мимо второго тренировочного полигона, где группа солдат, скорее всего выпускников академий, под руководством сурового офицера проводили тактику обороны контурами. Куваева повела северян дальше, к восточной части лагеря. Они остановились у отдельно стоящей юрты, но более просторной, чем большинство соседних.

— Здесь вы и будете размещены, — объявила лейтенант, откидывая полог. — Надеюсь, условия устроят вас.

Дочь Хальвдана заглянула внутрь. Чисто, аккуратно. Несколько кроватей, застеленных шкурами. Стол и печка в центре, которая уже растоплена.

— Более чем достаточно, — кивнула Ингрид.

— Благодарим, — улыбнулась Фрея.

Куваева кивнула в ответ:

— Ужин будет доставлен через час. Если вам что-то понадобится, снаружи будет дежурить солдат. Он проводит вас в штабную юрту или куда потребуется.

— Весьма признательны, — ответила советница.

— В таком случае, я с вами прощаюсь до завтра, — и лейтенант ушла выполнять обязанности.

Северяне же внесли немногочисленные вещи и расположились в юрте. Бьёрн сразу же проверил насколько надёжны стены и полог. Улав подкинул дров в печь.

— Ну? Что думаешь, Ингрид? — присела Фрея на одну из лежанок.

Та медленно сняла шубу, раздумывая над своими впечатлениями.

— Они относятся к нам с осторожностью, но уважительно, — ответила она, присев. — И это хороший знак. Для переговоров.

— А насчёт твоей особой миссии? Какой у тебя настрой? — спросила Фрея.

— Какой у меня может быть настрой? — фыркнула та. — Он всего лишь сержант. Вообще не пойму, почему отец принял такое, МЯГКО ГОВОРЯ, странное решение. Куда выгодней партия была бы с кем-то более значимым.

— Ты про генерала что ли? — приподняла бровь Фрея.

— Нет конечно, — надула та губы. — Ты же видела, он стар. Или тебе меня совсем не жаль?

— Жаль конечно, поэтому и поддержала решение уважаемого Хальвдана, — хмыкнула советница. — Пусть Волков пока что ещё сержант, но он молод, симпатичен, и при этом сильный воин. Это не говоря о его духе, что оценил и Свартбьёрн. Такие ростки становятся могучими деревьями. И то, что он всё ещё недостаточно ценен в глазах имперцев лишь подтверждает проницательность нашего вождя, видящего потенциал этого молодого человека. Даже если каким-то образом ваш брак не станет связывающим звеном, как минимум, мы можем переманить этого воина к себе в племя. Представь какие воины родятся от него…

— Фрея! — фыркнула Ингрид, а затем потерла уголки глаз. Раздражает! Они с папанькой оставили ей слишком мало путей для отступления! Если эти пути вообще есть! Но вслух сказала: — Не торопи события. Учитывай и решение имперца тоже. Я не смогу взять его насильно.

Фрея сузила взгляд и тихо сказала:

— Почему?

Ингрид покраснела ещё сильнее:

— Всё. Разговор окончен, — и поднявшись, направилась на выход.

— Куда ты?

— Подышать.

Фрея улыбнулась.

Бьёрн и Улав не отсвечивали. Уж это точно не их дело. Тем более они были в курсе всех деталей, но решать подобное — дело бабское. Хотя у обоих тоже были определённые мысли по данному поводу. Ну и собственно Улаву, которому было скучно, не сиделось, так что он произнёс:

— Советница, может аккуратно расспросить солдат о нашем сержанте? За кружкой чего-нибудь крепкого они могут оказаться разговорчивее своих офицеров. Если готовиться ко встрече с целью, так готовиться всерьёз.

Голубые глаза Фреи блеснули:

— Неплохая мысль! И ещё! — она сказала тише, чтобы не слышала Ингрид. — Нам стоит посетить их лазарет. Хотя бы взглянуть на него.

— Вряд ли нас туда пустят, — заметил Бьёрн. — Имперцы не доверяют нам настолько.

— Тоже верно, — согласилась Фрея. — Ладно, для начала нужно собрать как можно больше информации. Я при этом попробую установить неформальный контакт с той блондинкой-лейтенантом.

— Галиной, — напомнил её имя Бьёрн, при этом слегка смутившийся.

— Да-да, именно, — кивнула Фрея. — В любом случае, время у нас есть, как минимум до дня встречи у Озера Белых Волков…

Глава 3

Наступила ночь. Снег, сыпавший днём, прекратился, уступив место пронизывающему морозу. Большинство юрт погрузилось во тьму. Солдаты, измотанные тренировками и работами, наконец могли провалиться в сон.

Но в штабной юрте по-прежнему светились эфирные лампы. Над большим столом, заваленным картами, склонились четыре фигуры.

Генерал-майор Разин стоял во главе. Здоровенный, могучий, как северная скала. Широкие ладони упирались в края карты, толстые, крепкие пальцы постукивали в такт мыслям. Неподалёку, истуканом стоял его неизменный телохранитель.

Капитан Громов расположился справа. Перед ним лежал блокнот, испещрённый заметками, кои периодически дополнялись короткими комментариями.

Четвёртый участник совещания — полковник Ветров, прибывший из Петербурга этим вечером, казался здесь чужеродным элементом. Безупречный белый мундир. Идеально выбритое лицо с аккуратнейшими пышными усами. И ухоженные пальцы выдавали в нём штабного офицера, непривыкшего к суровым условиям приграничья.

— Итак, мы определились с расположением британских сил, — прозвучал глубокий голос Разина. — Основной гарнизон находится здесь, в двух днях пути от территории племени Колючей Шерсти.

И палец ткнул в точку на карте, отмеченную красным крестом.

— Разведка подтверждает, что именно они совершили налёт на поселение. Хотя были версии, что это западное подразделение бритов, всё указывает именно на данный гарнизон. Найденная отрядом Куваевой офицерская книжка также подтверждает наш вывод.

Полковник Ветров поморщился:

— Всё это, конечно, очень интересно, генерал-майор, но хотелось бы понять вашу стратегию. Петербург ожидает конкретных предложений.

Разин бросил на него тяжёлый взгляд, от коего у большинства офицеров сердце рухнуло бы в пятки, но полковник, похоже, чувствовал себя защищённым своим положением и связями в столице.

— Моя стратегия проста, полковник, — медленно произнёс генерал. — Мы окажем северянам военную поддержку в их ответном ударе по британцам.

— Рискованно, — заметил Ветров. — Если англичане обнаружат нашу причастность раньше положенного…

— Они уже сделали свой ход, — перебил его капитан Громов. — Уничтожили племя Колючей Шерсти под нашими знамёнами. Весь смысл их провокации — стравить нас с северянами и перевести приграничное противостояние в полноценную войну. Но они пока не в курсе о наших планах объединения и раскрытия их планов. Разве это не отличный шанс нанести удар?

— Именно, — кивнул Разин. — В этом наше преимущество. К тому же, мы предложим племенам конкретную помощь — разведданные, обеспечение фланговой поддержки, артиллерийское прикрытие. В обмен на безопасный коридор снабжения к Северному Княжеству и установление перемирия. Всё это поставит точку в выборе северянами союзников. Если мы вместе разобьём крепость британцев, они увидят в нас надёжных партнёров.

Полковник Ветров снял очки в тонкой золотой оправе и тщательно протёр платком, выигрывая время для обдумывания ответа. И надел их обратно. Есть кое-что, о чём он также желал поговорить, пока думает над предложением Разина.

— Я ознакомился с рапортом о миссии в Сожжённом лесу, — произнёс он неспешно. — Весьма интригующее чтение. Неофит первой ступени не только выживает в схватке с британским магистром, но и существенно способствует его поражению.

Разин и Громов переглянулись. Когда этот жучара успел? И кто ему уже доложил?

— Я так понимаю, речь о сержанте Волкове? — продолжил Ветров. — «Ненормальный практик», если не ошибаюсь. Архимагистр Воронцов наблюдает за ним, уж поверьте.

— Сержант Волков — талантливый боец, — сдержанно ответил капитан. — Но в данный момент всё ещё не пришёл в сознание после ранений, полученных в бою.

— Тем не менее, — Ветров сложил пальцы в замок, — я намерен вернуть его в Петербург. Как только он придёт в себя.

Разин выпрямился. Здоровенная фигура будто ещё больше увеличилась в размерах.

— Это невозможно, полковник. Сержант Волков необходим для предстоящей операции.

— С каких пор неофит первой ступени становится незаменимым для стратегической операции? — иронично поднял бровь Ветров.

— С тех пор, как доказал свою ценность в бою, — ответил генерал. — К тому же, полковник, сержант Волков — штрафник. Для его перевода требуется либо особый приказ, либо окончание срока его службы здесь.

— Что наступит, когда он придёт в себя и получит третью нашивку, — кивнул Ветров. — Да, я в курсе, что у него их уже две. И то, что он получит третью. А вместе с ней и свободу, генерал-майор.

— Совершенно верно, — подтвердил Разин. — И после этого сержант Волков сам решит, куда ему отправиться. Свобода выбора — вот что каждый верный солдат получает в награду за службу в «Чёрном Лебеде».

Полковник поправил очки кончиком пальца:

— В таком случае, я буду лично присутствовать на вручении ему этой третьей нашивки. Чтобы удостовериться, что сержант Волков правильно распорядится своей свободой.

Генерал нахмурился, но кивнул:

— Без проблем, полковник. Вы вправе присутствовать на любой официальной церемонии.

Капитан Громов, наблюдавший за обменом репликами, заметил, как пальцы генерала сжались в кулак, а затем медленно расслабились. Разин по-настоящему раздражён. Что редкость. Но самое примечательное то, что ни генерал-майор, ни полковник никогда не видели Александра Волкова лично. Всё, что у них обоих было — сухие строчки рапорта. Буквы. Просто описания. Однако эти строчки не давали покоя обоим. Неофит, одолевший магистра. Практик с неизвестными, нестандартными техниками. «Ненормальный практик». Столь необычное явление не могло не вызывать интерес у высшего командования.

— Возвращаясь к планированию операции, — Разин вернул разговор в прежнее русло. — Майор Громов, вы соберёте батальон и будете направлены на правый фланг. Задача — не дать британцам перегруппироваться и ударить по северянам с тыла.

Громов удивлённо поднял брови:

— Прошу прощения, но вы сказали «майор»?

Тот позволил себе редкую улыбку:

— Так и есть, майор Громов. С сегодняшнего дня вы повышены в звании. Давно пора. Разберётесь с этой миссией — станете подполковником.

Громов вытянулся и чётко козырнул:

— Есть, генерал-майор! Служу Российской Империи!

Затем спросил:

— А что будет с лагерем в моё отсутствие?

— Ваше место займёт капитан Куваева, — ответил Разин. — Она хорошо знакома с ситуацией и обладает необходимыми качествами для руководства.

Громов улыбнулся и кивнул.

«Галина заслужила это повышение», — подумал он. После всего, через что она прошла, после потери руки и любимого человека, это признание её заслуг было как нельзя кстати. Да и, сложно представить её в платье на светском балу. Эта женщина совсем другой породы.

— Когда планируется операция? — спросил полковник Ветров.

— Через десять дней, — ответил Разин. — Сразу после встречи у Озера Белых Волков, где мы официально закрепим наши договорённости с северянами. — и снова склонился над картой, — Наша главная задача сейчас — не спугнуть британцев раньше времени. Они должны думать, что их план сработал, что северяне всё ещё считают нас виновными в уничтожении Колючей Шерсти. Но есть у меня мысли и по этому поводу. По остальному же всё, господа, — подвёл он итог. — Полковник, вы получите подробный доклад для командования завтра утром. Майор Громов, с подъёмом отправитесь по новому назначению принимать батальон и начинать подготовку. Через три дня проведём отдельное совещание по тактическим вопросам.

— Буду ждать доклад, генерал, — поднялся Ветров и покинул юрту.

— До завтра, генерал-майор, и благодарю за доверие, — кивнул Громов и вышел следом, понимая, что Разин ясно дал понять что разговор на сегодня окончен.

Когда они вышли, Разин остался стоять над картой, погружённый в раздумья.

Его телохранитель, всё время молчавший, подошёл ближе:

— Полковник не отступит, — заметил он.

— Разумеется, нет, — согласился генерал. — За ним стоит Воронцов, а тот всегда получает что хочет.

— Что будем делать с сержантом?

Разин задумчиво потёр подбородок:

— Посмотрим, что за человек этот «Ненормальный практик». Если действительно такой талантливый, как говорят, завербуем. Но сдаётся мне люди его типа сами решают свою судьбу. Неважно что ему предложу я или же Ветров.

Телохранитель кивнул. Ведь известно, что особо выдающиеся практики всегда были странными людьми. И что на уме у Ненормального практика остаётся лишь догадываться, но наверняка никогда не узнаешь.

Прошло ещё несколько часов.

За юртой тишина. Звучал лишь скрип снега под сапогами часовых, да отдалённый вой ветра.

Генерал-майор всё ещё сидел над картами. Широкие плечи слегка сутулились от усталости, но взгляд оставался сосредоточенным. Перед ним детальная карта рельефа окрестностей британского гарнизона. На той стояли маленькие деревянные фигурки, обозначающие подразделения. Он медленно передвигал их, взвешивая каждый возможный ход и контрход.

— Если северяне ударят здесь, — проговорил он, перемещая несколько фигурок к центральной позиции британцев, — англичане отойдут сюда и сюда, чтобы растянуть нападающих.

— Тогда наш отряд сможет зайти с фланга, — заметил телохранитель, указывая на восточное направление.

Разин покачал головой:

— Здесь низина. В случае осадков увязнут в снежных ямах. Бриты не зря выбрали этот участок для своего гарнизона — естественные препятствия с трёх сторон, — и указал на возвышенность к северо-западу от британских позиций, — Но вот эта высота… отсюда дальность эфирных пушек позволит вести огонь прямо по их укреплениям. Нужно непременно занять этот холм.

Телохранитель также вглядывался в карту, изучая рельеф.

— Если направить один из отрядов Громова вот сюда, — он указал на лесистый склон в нескольких километрах от холма, — они смогут подойти незамеченными и выбить любой авангард, который британцы могут там разместить.

Генерал задумчиво хмыкнул:

— Идея хорошая, но участок слишком открыт. Если их заметят, отряд окажется под обстрелом пушек.

Он передвинул фигурки, обозначающие отряд, немного западнее:

— Лучше пусть идут этим маршрутом. Дольше, зато безопаснее.

Телохранитель снова задумался и указал на узкий проход между двумя холмами:

— А если отправить диверсионную группу сюда? Небольшой отряд мог бы создать видимость атаки с юга, отвлекая внимание от основных сил.

Разин поднял взгляд, и в том мелькнуло одобрение:

— Превосходно, Игорь. Именно то, что нужно. Не зря я взял тебя под своё крыло когда ты ещё был мальчишкой.

Телохранитель благодарно кивнул.

Они продолжили обсуждение ещё около часа, перемещая фигуры, внося коррективы в план, просчитывая возможные сценарии. Наконец Разин потёр усталые глаза.

— На сегодня хватит, — и поднялся. — Завтра продолжим.

Он потянулся, разминая затёкшие мышцы, и направился к выходу.

— Пойду размяться перед сном, — добавил он, накидывая зелёный плащ. — Не провожай меня.

— При всём уважении, генерал-майор, я всё же последую за вами, — произнёс Игорь ровным тоном. — Но буду держаться на дистанции, не нарушая ваше личное пространство.

Разин усмехнулся:

— Ты никогда не меняешься. Всё такой же упрямый, как и тридцать лет назад.

— Поэтому мы оба всё ещё живы, генерал-майор, — невозмутимо ответил телохранитель.

Разин хмыкнул и вышел из юрты в морозную ночь. Игорь бесшумно последовал за ним.

…

Вскоре генерал вышел из лагеря, оставив позади огни дозорных вышек. Шёл он уверенно, зная каждую тропу вокруг лагеря, как свои пять пальцев. Морозный воздух после душной юрты был приятным, хоть, падлюка, всё таким же колючим как и годы назад.

Путь его был к озеру. Местные называли то Оком Севера, всё из-за его практически идеальной формы круга. Эх, воспоминания так и хлынули. «Баня». Одно слово, а сколько эмоций. Ритуал, предназначенный для молодняка. Старые вояки всегда смеялись, глядя как новобранцы купаются в ледяной воде и стирают одежду. Своеобразное принятие в лагерь на северной границе. Разин также его проходил. Как и главнокомандующий Чёрным Лебедем.

Так и идя к озеру, да вспоминая молодость, генерал приметил тёмную фигуру у проруби.

— М? — и, нахмурив брови, тут же инстинктивно скрыл свою эфирную ауру насколько это было возможно. Теперь его ранг мог определить только минимум какой-нибудь магистр третьей ступени. Так что теперь его точно не заметит тот человек, ещё и на таком расстоянии.

Вот только…

Фигура в проруби внезапно замерла, а затем повернулась в его сторону.

«КАКОГО ЧЁРТА⁈» — не понял Разин. Брови вздёрнуты в удивлении. Может всё это случайность? Совпадение? Шестое чувство того человека наконец? Он сузил взгляд и взглянул на него.

Странно, но это не был какой-то побитый жизнью седовласый практик.

Да и на северянина не похож.

Просто мальчишка. Юнец.

Но когда тот неспешно выбрался из проруби, Разин увидел у того довольно крепкое тело. Да, худощавое, что свойственно юнцам, но очень натренированное. И кажется этого паренька совсем не беспокоила ледяная вода. И откуда у него столько шрамов?

Разин всё ещё хмурился.

Юноша невозмутимо натянул штаны, не обращая какого-то особого внимания на приближающегося к нему человека.

— Пришли искупаться? — донёсся до Разина его голос, при том спокойный и даже расслабленный. — Советую поторопиться, а то прорубь сейчас замёрзнет. Мороз сегодня крепкий.

Генерал мысленно усмехнулся: «Значит, он просто увидел меня случайно, а не почувствовал ауру. Хорошее зрение, не более того». Иного объяснения спокойствию этого пацана он не нашёл.

— Ты кто такой? — спросил он, остановившись в нескольких шагах. — И почему покинул лагерь? Неужели ты караульный и покинул пост?

После чего нахмурился, придав своему и без того суровому лицу ещё более грозное выражение. Такой взгляд обычно заставлял даже опытных офицеров вытягиваться в струнку. Стопроцентная доминантность Альфа.

Но на сигму такое не подействовало. Юноша неторопливо застёгивал рубаху. Кроме сапог, брюк и серой рубашки на нём ничего не было. Ни шинели, ни даже портянок. Он должен был мёрзнуть тут как цуцик, но судя по умиротворённому лицу, никакого дискомфорта он не испытывал. Ещё и улыбкой произнёс:

— А ты любопытный мужик. Ладно, бывай.

Застегнув последнюю пуговицу на рукаве, он сунул руки в карманы и, как ни в чём не бывало, направился мимо Разина в сторону лагеря.

Генерал застыл.

ЧЕГО⁈

Его мысли лихорадочно заметались. Да, на плаще у него не было погон генерала. Специально надел его для ночной прогулки. Но даже так! Откуда у этого мальчишки столько наглости⁈ Неужели ОН НЕ ЧУВСТВУЕТ авторитет⁈

И тут Разин вспомнил об одной детали: когда юнец вылез из проруби, на ноге у него не было идентификационного браслета штрафника! Значит, он не из штрафного батальона! Выходит военный? Но тогда он тем более обязан знать в лицо заместителя командира «Чёрного Лебедя»!

— СТОЯТЬ, солдат! — рявкнул Разин, не поворачиваясь.

В ответ…

Лишь продолжающийся хруст снега под сапогами.

Мальчишка даже не подумал остановиться.

Такого с Разиным Аркадием Степановичем не случалось за всю его военную карьеру. Ни один солдат, ни один офицер не смел ослушаться его прямого приказа.

Генерал резко развернулся. На лбу вздулись вены. Внутри накрывала волна ярости. В одно мгновение он сбросил с себя маскировку и высвободил истинную ауру архимагистра второй ступени!

Воздух взорвался. Температура резко подскочила, став как в пустыне. Лёд под ногами загудел и затрещал.

Аура Разина распространилась тяжёлой, давящей волной. О, да. Такая демонстрация силы собьёт с ног опытного мастера, что уж говорить о рядовом солдате. Вот оно — первое предупреждение. Только попробуй сейчас ослушаться и я убью тебя. Всё это так и читалось в воздухе.

Юноша остановился.

Медленно, очень медленно он обернулся.

Страх в глазах?

Нет.

Ни капли.

— Хм-м, — произнёс он, глядя на генерала. — Впечатляет. Архимагистр второй ступени, я правильно понимаю?

Он произнёс это так обыденно, будто обсуждал завтрак, а не стоял перед практиком, да что там практиком — Монстром! Чья мощь могла стереть его в порошок одним движением руки.

Разин застыл, не веря.

Его демонстрация эфира должна была, как минимум, заставить юнца упасть на колени. В лучшем случае. В худшем вырубить на месте. Но тот стоял, как ни в чём не бывало, даже не пытаясь активировать собственную защиту.

Либо он был абсолютным глупцом, не осознающим опасности, либо…

Либо был намного, намного сильнее, чем казалось на первый взгляд.

Его глаза вдруг вспыхнули синим светом, а вокруг взметнулись волны плотного эфира.

Генерал хмыкнул:

— Мастер в таком возрасте? Удивительно, что я ничего о тебе не слышал.

Юнец хмыкнул в ответ:

— Архимагистр второй ступени. И такой человек затаился в нашем лагере?

Разин усмехнулся, скрестив здоровенные ручища на широкой груди:

— Ты что, серьёзно не знаешь, кто я?

— Очевидно, что не простой человек, — спокойно ответил тот, продолжая стоять, держа руки в карманах. — Но имени не знаю.

Генерал задумчиво прогудел. Конечно, подобное было удивительно. Каждый солдат, служивший в Чёрном Лебеде, обязан был знать в лицо всё высшее командование. И теперь он задумался: «Если сейчас назовусь, мальчишка тут же склонится, признает свою вину и будет умолять о прощении», — но тут же другая мысль перебила первую. — «Однако, он мастер? Сколько ему лет? Явно нет двадцати. Но даже так, пусть он и мастер, но как так спокойно ведёт себя под моим давлением? А ну-ка придавлю сильнее!»

Воздух исказился. Область вокруг Разина сжалась плотнее, будто всё изменило вес. Лёд озера затрещал по-новому, пронеслись большие трещины.

Но юноша продолжал стоять как ни в чём не бывало, только лениво почесал ухо, будто туда попала вода во время купания и беспокоила его куда больше чем усиление ауры.

Разин расхохотался, при том искренне:

— Да кто ты такой, малец⁈

При этом его взгляд внезапно изменился, став убийственным. Позади проявилось призрачное очертание белого трёхглавого орла. Пока ещё сдерживаемое, но готовое к полному воплощению со всей эфирной мощью.

— Покажи на что способен!

И Разин взмахнул ладонью. С неё сорвался серп эфира. Сверкающий, острый, разрезающий лёд и летящий на юношу с убийственной точностью.

Но тот наглец…

Даже не вынул руки из карманов.

Уплотнил эфир на ноге и одним ударом рассеял серп, точь отбил назойливую муху.

— Вообще-то, сапоги казённые, — спокойно заметил он. — А вторую пару у Петровича хрен выпросишь.

Генерал снова рассмеялся!

Что за пижонство⁈ А малец-то забавный! Но при этом не пальцем деланный.

«Эта атака могла доставить трудности мастеру третьей ступени, — пронеслось в голове генерала, — а мальчишка использовал технику рассечения, при том сапогом. Чёрт возьми, да он талант. Почему Громов не упомянул о столь занятном экземпляре? Даже не припомню мастеров в таком молодом возрасте… Наверное потомственный военный. Но из какого рода? Может чей-то внебрачный сын? Хм… Очень занятно.»

— Сразись со мной, малец, — произнёс Разин, и это было уже не приказом, а чем-то вроде просьбы.

Тот задумался, а затем хмыкнул, улыбнувшись уголком губ:

— Этот бой будет немного неравен, не находите, архимагистр? Учитывая разницу наших рангов.

— Естественно я буду сдерживаться, — кивнул генерал.

Молчание.

Затем.

— Какая плата за бой? — неожиданно спросил юноша. — Я не бьюсь ради потехи. Только за что-то материальное.

Генерал улыбнулся. При том по-доброму. После снял с себя зелёный плащ и аккуратно положил на снег.

— Продержишься против меня десять секунд и получишь его. Он не горит в эфире и не портится. Ему уже четыре сотни лет. Надеюсь, не стоит озвучивать цену этого артефакта?

Юнец бросил взгляд на несомненно ценнейшую вещь. И улыбнулся.

— Что ж, поехали…

Глава 4

Генерал Разин и юный практик застыли друг напротив друга, как два чудовища перед схваткой. Озеро под обоими ныло от давления эфира. Лёд трескался. Воздух обжигал.

Малец чувствовал, как эволюционировавшее серебряное ядро пульсирует. Непривычно мощно, грубо, с вызовом. А всё тело переполнено энергией до кончиков пальцев. Он ещё не успел освоиться с новым уровнем силы — та неслась по эфирным каналам бурным, неуправляемым потоком. Но даже так, был собран. Его соперник — архимагистр второй ступени. Никаких шуток. Можно помереть. Но разве это также не отличная возможность проверить свои нынешние пределы? Конечно, он только-только получил эволюцию и все способности будут развиваться по ходу достижения золотого уровня, но хочется понять отправную начальную точку серебряного ранга против здешних практиков.

«Не показывать всё, что умею, — напомнил он себе. — Просто выстоять десять секунд.»

— Начнём! — гаркнул Разин

И воздух вокруг него вспыхнул жаром. Эфир генерала перестал быть просто энергией. Теперь иная субстанция. Преобразовалась сама структура, что было доступно только архимагистрам.

Первая атака. Голая волна чистой эфирной силы сорвалась с ладони. Воздух перед ней искривлялся, снег и лёд разлетались осколками.

Юноша сразу понял: концентрация настолько высокая, что обычный блок не выдержит. Вместо защиты он соединил собственные потоки эфира в сложную спираль, позволив духовному ядру подпитать формацию. Синий контурный щит, возникший перед ним, был не монолитной стеной, а движущимся комплексом противоударных мелких блоков.

Волна ударила.

И паренька отбросило назад.

Сапоги проскользили по льду. Руки обожгло болью. Но он выстоял! Лобовую атаку!

Генерал прищурил взгляд: «Невероятно. Он не стал уклоняться. И что за контур? Погасил мою волну, даже устоял на ногах. Я думал первой атакой сражу его…»

Но Разин ошибся.

Одна секунда.

«Он только разминается,» — понял юноша, видя, как тот уже готовит следующий удар.

Да, Разин не стал медлить. У него осталось всего девять секунд. Хотелось использовать их по максимуму! Три эфирных лезвия сорвались с его двух рук, разрезая пространство с пронзительным свистом. Опасная техника. Любое из них способно отрубить мальцу руку, но он ведь сам подписался на это испытание! Лезвия летели под разными углами, перекрывая возможные пути отступления. Идеальная геометрия атаки.

Молодой практик мгновенно оценил траектории.

При этом, вторая атака оказалась более стремительной. Новый щит не создать. Нет времени. Он резко пригнулся, пропуская первое лезвие над головой. Так близко, что то срезало пару волосков. Одновременно его пальцы закончили чертить быстрый контур — три пересекающихся треугольника с общим центром. Контур активировался в момент, когда два оставшихся лезвия достигли его. Эфирные лезвия врезались в невидимое поле, высекая снопы искр, и сменили траекторию, проходя в миллиметрах. Их жар ощущался сквозь рубашку, точь от раскалённого металла.

Две секунды.

«Опасненько,» — подумал юноша. Всего две секунды, а он уже работает на высоких оборотах. Архимагистр точно не собирался «сдерживаться», как обещал.

Генерал же изучал реакции противника. Контур, который использовал малец, не принадлежал ни одной из имперских школ. Ни академической, ни военной. Такая чуждая техника, но при этом, слишком эффективная для мастера первой ступени.

«Кто же ты такой? Сначала думал ты — талант. Но нет, не побоюсь сказать… гений.» — подумал Разин, готовя новую атаку, что должна была раскрыть ещё больше истинных способностей этого странного мальчишки.

Воздух вокруг внезапно сгустился, превратившись в вязкую субстанцию. Лёд под сапогами обоих затрещал, раскалываясь крупными трещинами. Из разломов поднялись десять эфирных воинов. Безликие фигуры в полный человеческий рост, сотканные из чистого белого эфира. В руках каждого — копьё с наконечником.

— Уклонись от этого! — усмехнулся Разин с улыбкой.

Копейщики окружили юношу плотным кольцом. Их оружие было не иллюзией. Чистый эфир. Такой проткнет и сожгет к чертям собачьим. А их тут десять. Попробуй увернись!

Все десять марионеток одновременно атаковали, нанося удары с разных сторон.

Юнец не запаниковал. Нет. Никакой паники. Резким движением выхватил кинжал из ножен на поясе. Лезвие вспыхнуло чёрными клубами. Остриё вонзилось в лёд, и прочертило тёмные линии, формируя сложный геометрический узор. Слишком быстро, слишком точно. Каждая линия — идеально прямая, каждый угол — выверен математически.

Три секунды.

Игловидный контур активировался в момент, когда копья практически достигли юноши. Вокруг него возник игольчатый купол, состоящий не из сплошной энергии, а из десятков игл, что по длине превышали длину копий и конечностей копейщиков, из-за чего тем не удалось нанести удар. Чтобы достать юнца им было необходимо метнуть копья, что было невозможно, ведь они являлись полноценными марионетками и не могли отделить копья от рук. Очевидный минус применимой генералом техники, и он нашёл его столь быстро, что Разин зловеще улыбнулся.

«Превосходное решение. Он оказался в миг окружен и не смог бы уклониться. Сплошной купол был бы прорван копьями. Но он нашёл способ остановить атаку таким неоднозначным, но при этом простым решением. Его азы в эфире фундаментальны. Нет. Они переосмыслены. Переработаны. Не знаю, кто его обучал, но тот человек мог бы войти в учебники из-за нового использования базы.»

Но сейчас не время размышлять о подобном. Четыре секунды истекли, а мальчишка всё ещё стоял! Нужно применить что-то более мощное! Что-то, способное доставить ему настоящих проблем!

— Впечатляюще! — подбодрил генерал. — Но приготовься!

Он хлопнул в ладони, и воздух дрогнул от концентрации эфира. Лёд треснул с оглушительным грохотом, расколовшись на огромные пласты. Разлом расширялся, пока не достиг ширины в несколько метров.

Из тёмной воды начало подниматься нечто колоссальное. Нет. КОЛОССАЛЬНОЕ! Так правильней. Эфирная конструкция в форме гигантской пасти. Чешуйчатые челюсти, усеянные клыками размером с человеческую руку, вырвались из-подо льда. Архимагистр не просто создал эфирный контур. Он преобразовал саму структуру эфира, превратив тот в материальную силу, способную разрушать физические объекты.

Огроменная пасть поднялась из воды вокруг юного практика, как живое воплощение кошмара. Он оказался окружён. Даже не прыгнешь вверх, так как пасть слишком огромная.

И вот.

Челюсти захлопнулись, поглотив юношу вместе с его игловидным куполом.

Четыре секунды.

ДУФ!

Сжались челюсти на контуре мальца.

ДУФ!

Пошли трещины.

Тогда тот понял, ещё удар и контур не выдержит. Однако, никакой паники.

«Нельзя раскрывать все карты, — напомнил он себе. — Но и умирать в первом же серьёзном бою тоже не входит в мои планы.»

Абсолютно трезво он понимал, что одна защита не спасёт от такой сокрушительной атаки. Эфирное чудовище вот-вот раскусит контур.

У него есть примерно секунда прежде челюсти сожмутся для следующей атаки, после того как разрушат защитный контур.

ДУФ!

Купол треснул, и юноша, усилив эфирный покров, нырнул буквально под лёд, в пасть монстра.

Разин приподнял бровь. Что тот задумал? Понятно, что он не даст ему умереть. Слишком малец хорош. Однако, то что случилось через миг, заставило генерала нервно хихикнуть.

— Да ну на…

Эфирное чудовище стало распадаться на эфирные фрагменты.

— Он так быстро нашёл узел? — архимагистр был поражён. Чтобы найти формирующий узел контура нужно быть не просто выдающимся контурщиком. А учитывая обстоятельства, так вообще сродни монстру. — Что ты такое… — сглотнул вояка.

Юноша вынырнул из озера, запрыгнув на лёд. Весь мокрый, со светящимися глазницами. В следующую секунду его окружил эфир, что позволил тут же высушиться из-за исходившего жара. На плече глубокая царапина, левый рукав рубахи опален. Всё же эфирная пасть нанесла ему урон. Но столь малый, что было даже до истерики смешно. Да магистры бы третьей ступени испытали сложность! А этот… мастер первой ступени отделался лишь ожогом, да царапиной! Вздор! Безумие!

— Интересно, кажется, я начинаю понимать, кто ты… — пробормотал генерал.

Пять секунд.

Разин не собирался тратить время. Пора стать серьёзней. Он обратил взор к небу. Воздух над озером сгустился, принимая форму колоссального белого меча, созданного из чистейшего белого эфира, длиной не менее пятнадцати метров, с лезвием, сияющим ярче звёзд.

Меч завис над юным практиком, готовый обрушиться с безумной силой. Такой удар мог не просто расколоть лёд, а рассечь саму реальность в точке удара, создав разрыв в эфирном поле.

— Половина времени прошла, — произнёс архимагистр. — Посмотрим, как ты справишься с этим.

Юнец поднял взгляд на зависший меч и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Контур на порядок мощнее предыдущих. В него вложен не просто эфир, а часть сущности архимагистра. От клинка исходило марево чистой силы.

Юноша быстро оценил ситуацию. Предыдущие атаки напорядок изъяли его ресурсы. Каналы болели от перенапряжения, да и перед глазами плыли чёрные пятна. Он ведь совсем недавно только пришёл в себя. А тут ТАКОЕ. Уклониться от меча невозможно — слишком большая площадь поражения.

«Прямое противостояние бессмысленно, — решил он. — Нужно перенаправить, никаких блоков, переломает.»

Он собрал все резервы серебряного ядра, направив в правую руку, всё ещё сжимающую кинжал, окутанный чёрными языками.

Шесть секунд.

Разин на мгновение заколебался. Что, если следующий удар действительно убьёт мальчишку?

Но сомнение длилось лишь долю секунды.

Генерал хотел увидеть истинные способности этого странного практика, и ради этого был готов пойти на риск.

Огромный меч начал стремительное падение.

Семь секунд.

Юноша ощутил волну невыносимого жара. Его кинжал, пульсирующий тёмной энергией, казался игрушечным в сравнении с летящим титаническим оружием.

Но размер не всегда определяет эффективность.

Юнец усилился троекратно. Из носа брызнула кровь. И он резко ударил кинжалом, вложившись. С лезвия сорвалась чёрная волна. Тонкая, едва невидимая, но концентрированная настолько, что искривлялось пространство. Это был не просто контрудар. Геометрически идеальный разрез, направленный в единственную точку конструкции Разина.

И на мгновение мир замер.

Чёрный кинжал и пылающий белый меч соприкоснулись.

Вспышка.

Водопад эфирных искр.

И гигантский меч изменил траекторию.

В следующую секунду вместо того чтобы обрушиться прямо на мальчишку, он вонзился в лёд озера рядом, вызвав землетрясение. Разлом во льду расширился, кипящая вода фонтанами хлынула на поверхность.

Восемь секунд.

Архимагистр не мог скрыть изумления. Малец не просто выжил — он перенаправил удар! Да ещё как! Это был ход практика, понимающего основные принципы эфирных структур на уровне, доступном лишь архимагистрам. Что невозможно!

«Кто же учил тебя⁈» — мысленно задался вопросом генерал, готовя финальную атаку. Он решил закончить экзамен одним решающим ударом. Теперь не просто мощным. Хитрым. Что поставит точку — кто же перед ним? Чудовище? Или хуже?

Генерал сконцентрировал в ладонях невероятное количество эфира, создав сферу чистой энергии. Слепящую, пульсирующую силой. Но внутри неё заложил сложный контур. Обманку. При том многослойную, способную изменяться в зависимости от противодействия. Да, это была не просто очередная атака. Это загадка. Техника, требующая особого решения. Абсолютного понимания эфирных структур.

— Последний тест… — произнёс он как-то странно и метнул сферу прямо в грудь юноши.

Девять секунд.

Тот увидел приближающуюся сферу. Синие светящиеся глаза смотрели в одну точку, замерев. И он понял. Да, он распознал ловушку. Внутри яркого шара скрывался многоуровневый контур, что мог либо взорваться от неправильного противодействия, либо переломать все кости, как пушечное ядро.

Последняя секунда.

Секунда, что решит всё.

Юный практик изрезал кинжалом воздух, создав сложный узор. В нём не было случайных линий, как и углов. Да и размер проекции был столь мал, что вызывал недоумение. И в следующий миг, вспыхнул контур. Вовремя. Сфера врезалась в него. И время будто застыло. Разин не моргал, желая увидеть ВСЁ что произойдёт дальше! И его суровые глаза вновь расширились.

— Он всё понял…

Структура его сферы соприкоснулась в ударе с контуром мальчишки, как два сложнейших механизма, чьи шестерёнки не стали противодействовать! И сфера… она не взорвалась! Не рассеялась! А изменила траекторию, устремившись в ночное небо! Конечно, процесс перенаправления не был идеальным. Часть энергии прорвалась сквозь контур юноши, обжигая ему правую руку. Рубаха на плече мгновенно почернела, обнажая обожжённую кожу. И хоть тот поморщился от пронзительной боли, но не потерял концентрации. Отражённая сфера взмыла высоко в ночное небо и взорвалась ослепительной вспышкой, на мгновение превратив ночь в день.

Десять секунд.

— Время, — произнёс сухим тоном архимагистр, опустив руки.

Юный практик тоже опустил раненную руку с кинжалом. Его рубаха превратилась в обугленные лохмотья. Но выражение лица оставалось спокойным, даже безмятежным, хотя внутри всё горело от боли и истощения.

Разин смотрел на него с нескрываемым уважением. Десять секунд против архимагистра второй ступени, использующего практически полную силу… Это было не просто впечатляюще, это безумие.

— Ты победил. Артефакт твой, как и договаривались.

Он протянул зелёный плащ, и юноша принял тот. Ощупал приятную ткань, после чего набросил на плечи. После чего произнёс с кивком:

— Благодарю за поединок, архимагистр.

Тот кивнул в ответ и задал вопрос, хотя уже знал ответ:

— Как твоё имя, воин?

— Александр. Александр Волков.

— Значит, ты и есть «Ненормальный практик»?

Тот слегка пожал плечами:

— Выходит так, — ответил он спокойно. — Хотя сам я себя так никогда не называл.

Разин по-доброму усмехнулся, понимая, что прозвища — дело такое. Никогда не знаешь какое получишь.

— Я слышал, ты получишь третью нашивку и обретёшь свободу. Что планируешь делать дальше? Вернуться в Петербург?

Юный Волков приподнял бровь, посмотрев на архимагистра. Такие люди вряд ли тратят время на пустые разговоры. Что он задумал?

— А вам какое дело? — и спросил у него прямо. Никакой дерзости, просто по существу.

Генерал внезапно посмотрел в сторону Запада. Что он подумал, одному только ему и известно.

— Что насчёт того, чтобы стать капитаном под моим руководством? — предложил он серьёзным тоном, повернувшись к Александру. — Ты получишь в распоряжение роту солдат, свой лагерь и, естественно, весь офицерский штаб вплоть до советников, дабы набираться опыта ведения войны. Такие практики, как ты, нужны здесь, на поле битвы.

Волков задумался. Вот это предложение…

Что его ждёт в Петербурге? Бабуля? Так можно связаться с ней по почте и сказать, что он свободен и теперь не штрафник, а офицер, ёлки-палки! С другой стороны, у него есть незаконченное дело с Ковалёвым Игнатом. Но мелкий засранец тоже подождёт, пусть растёт и становится сильнее и, главное, побогаче. Что до бандитов Кривого и Фёдора, то и до них дойдёт очередь, как и до вытряски его денег. Виктория? Тоже не причина для возвращения. Может у неё уже новый кавалер. К тому же, было бы неплохо следовать изначальному плану и рвануть на юга в Сочинское княжество, да жить-поживать и добра наживать.

— Я вообще-то собирался на юг податься, — ответил юный Ненормальный практик, поправляя плащ на плечах. — Солнце, пляж и прочие удовольствия. А вы предлагаете отмораживать тут зад, ещё и таща на себе ответственность в лице командира роты.

Разин был в замешательстве. Волков же продолжил:

— Не поймите неправильно, архимагистр, я трезво оцениваю подобную возможность для человека моего нынешнего положения в обществе. Но… — он ткнул большим пальцем себе в грудь. — В нашем мире всё решает сила. Мне всего лишь нужно стать сильнее, и тогда уже кто-то другой предложит стать его особенным практиком с куда большими привилегиями.

Генерал слушал внимательно, при чём с пониманием во взгляде. Прогресс этого юноши слишком быстр. Он прав. Кем он станет через полгода? Магистром? Кем-то большим? Вот что имела в виду Куваева, говоря, что этот мальчишка неординарен и стоит куда большего, чем Разин может предложить. Поэтому очевидно, что ставки необходимо повысить. При чём здесь и сейчас. Нельзя упускать такого человека!

— Тогда скажи условие, при котором ты встанешь на службу ко мне, — произнёс генерал абсолютно серьёзно.

Юный Волков усмехнулся:

— Ни при каких.

Пауза.

— Но могу предложить выполнить определённую работу как наёмник. С уточнёнными целями и сроками.

И поднял палец:

— Оплата дорого. И никаких командований ротами, не хочу всей этой головной боли.

Разин хмыкнул, почёсывая подбородок. Интересное предложение. Стоит согласиться. И тогда, рано или поздно, у них будет своего рода союз:

— В таком случае, будешь свободным капитаном особого назначения. Нравится тебе или нет, звание понадобится при решении поставленных целей и дабы не разлагать дисциплину.

Александр задумался: «Капитан, значит. Звучит неплохо для бывшего штрафника.»

— Что ж, пойду на уступки, — согласился он, пожав плечами. — Капитан так капитан. Теперь обговорим условия…

В этот момент со стороны лагеря послышался топот копыт и крики. Разин перевёл взгляд, вдали виднелись эфирные фонари приближающегося отряда. Очевидно, солдаты заметили вспышки над озером и спешили проверить, что произошло.

— Давай с глазу на глаз, после твоего награждения, — предложил генерал, кивнув в сторону всадников. — Завтра ты получишь третью нашивку. Для Чёрного Лебедя подобное — событие как-никак.

Юноша проследил за его взглядом, улыбнулся и произнёс:

— Договорились.

— Генерал! — донёсся взволнованный крик командира отряда. — Мы увидели вспышки! Что произошло⁈

Разин улыбнулся краешком губ и бросил короткий взгляд на Волкова.

— Ничего особенного, майор Громов. Просто проверяю вашу боеготовность. Молодцы, среагировали.

Вот он — ответ генерала. Никаких упоминаний схватки, никаких объяснений. Такое Александр уважал, а потому не мог не задуматься: «Интересно, какую именно работу он хочет мне поручить?»

— Доброй ночи, архимагистр, — произнёс он в итоге, кивнув Разину. — И до встречи на церемонии.

После чего, не дожидаясь ответа, неторопливо направился в сторону лагеря. Вот и прогулялся. Позади на льду озера остались следы эпической схватки — трещины, воронки и задумчивый архимагистр. А впереди… впереди маячил очередной новый выбор.

Глава 5

Весело, всё-таки, происходит эволюция ядра. Теоретически, это могло быть похоже на невероятный процесс с внутренним сиянием, эпик-музыкой на фоне и обязательным самопознанием.

А на практике…

Тупо просыпаешься с ощущением, что тебя переехал поезд, пожевал и выплюнул, ну и, не поленился вернуться, чтобы проехаться снова.

Так вот, очухиваюсь в лазарете, как побитый пёс. Темнота, тишина, и только дежурный медик похрапывает в углу, выводя рулады, по типу полуБасков-полуЛепс. Вокруг запах спирта, йода и настоек, что вонью напоминали о смертности всего живого и заставляли задуматься о скоротечности бытия. Или просто сбежать, пока не надышался этой вонью.

Я тогда сел на койке, потёр заспанные глаза и осмотрелся. Форма аккуратной стопкой лежала на стуле рядом. Видать медик из тех редких педантов, что даже в штрафбате умудряется поддерживать порядок. Уважаю. Когда кругом бардак, такое стремление вызывает восхищение.

Итак, что самое интересное в эволюции ядра? Помимо избитого состояния?

Внутреннее ощущение.

Чувство, точь внутри тебя запустили маленькую, но охренеть какую мощную электростанцию. Энергия буквально рвётся наружу, как если бы кто-то заменил твою кровь на адреналин, а потом для верности плеснул туда ещё и эспрессо. Тройной. С сахаром.

В общем, жуть!

Хотелось избавиться от подобного состояния перегрузки «духовной системы» и сбросить излишки, так что пока наш доблестный медик изучал внутреннюю сторону век, я соскользнул с койки. Все раны и ожоги зажили. Остались только рубцы шрамов. Даже сломанная нога теперь в порядке, хоть в футбол гоняй, хоть по пальме лупи, как Ван Дамм. Всё что ощущалось — только лёгкая скованность и тянущая боль в мышцах, как после особенно энергичной ночи с любвеобильной женщиной. Что было бы сейчас неплохо, кстати. Ладно. Нет и нет. Никаких жалоб.

Натянув штаны и рубаху, ощущаю себя уже не голодранцем, а почти человеком. Хоть и со скверным характером. Сапоги оказались на месте. Потёртые, повидавшие виды, но всё ещё надёжные, как старый друг. Ну, или враг, что слишком хорошо тебя знает, чтобы предать. Да, такие враги тоже существуют.

Пора бы проветриться. Не только подышать свежим воздухом после всех этих лекарственных настоек, но и оценить новые возможности.

Серебряное ядро…

Звучит чуточку приторно, даже пафосно. Практики моего мира были конечно горазды на высокопарность, особенно в названии боевых техник. Но опустим это, дабы не впадать в кринжовые воспоминания.

На практике эволюция означала переход на совершенно новый уровень. Вот и попробую узнать рамки своих сил в скором времени. Что до моей маскировки «неофита», пожалуй, придётся её подкорректировать. С новыми возможностями и эволюционировавшим ядром смогу позволить прокачать эфир до ранга, может, мастера? Нужно будет проверить на каком ранге эфир не будет воздействовать на ядро и не мешать прокачке. В любом случае, с новой силой оставаться неофитом больше нет смысла. Будет слишком много подозрений и вопросов. Куда проще будет отмазываться находясь на более высокой позиции в местной иерархии.

Бесшумно выхожу из лазарета.

Свежо.

Морозный воздух хлестанул по лицу, как пощёчина от обиженной любовницы. Резко, неожиданно, но, падлюка, странно бодряще. И вот оно, первая плюшка эволюции — холод теперь не проблема. Ранее моя техника теплокровия работала хорошо, но требовала внимания, поддержки. Теперь же ядро самостоятельно регулировало температуру тела, безо всяких усилий с моей стороны, будто наконец-то поняло, что от него требуется, и решило избавить меня от лишних хлопот. Класс. Как будто приобрёл в дом сплит-систему.

Глубоко вдохнул.

Сила.

Она переполняла меня, как самогон бочку. Нужно срочно выпустить пар, иначе выплесну духовную волну и перепугаю весь лагерь до усрачки. Наверняка офицеры-практики прифигеют от взрыва ауры и подумают, что за монстр оказался в стане. В общем, допускать подобного геморра не хотелось. Свалить бы куда-то, где никого нет. И, естественно, одно местечко сразу всплыло в башке. Озеро! Заодно и искупаюсь!

Заметив приближающийся патруль, инстинктивно активировал технику «Смещения внимания». И понял, что та изменилась. Раньше просто делала меня, скажем так, менее заметным, как уродливую мебель в гостиной, типа все знают, что она есть, но стараются не замечать. Теперь же вокруг меня сформировался настоящий «Покров». Не просто смещение внимания, а полноценная маскировка. Теперь от меня не исходило никаких звуков, даже запах пропал. Визуально я всё ещё был заметен, но только если кто-то целенаправленно искал именно меня. Александра Волкова. А так, для обычного наблюдателя, превратился в слепое пятно.

Удобно? Конечно. При том ещё и забавно. Я буквально прошёл за спинами солдат, что были увлечены разговором о какой-то Машке из отряда Химер и её выдающихся талантах, что вообще не заметили сквозняк, проскользнувший мимо них. Молодость… Всегда одни и те же разговоры, независимо от мира.

Преодолев трёхметровый частокол одним прыжком, направился к озеру. Хотелось окунуться, смыть с себя остатки прошлой битвы, больницы, да и всего, что накопилось за эти дни.

Дойдя до озера, разделся и нырнул в ледяную воду. Класс. При том ещё и комфортно. Никакого стука зубами, даже кожа пупырками не пошла. В общем, я ощущал себя прекрасно. Уже ради подобных способностей стоит культивировать! Теперь могу отправиться в места с экстраординарными температурами и чувствовать себя как дома. Ни жаркие пустыни, ни ледяные пустоши не страшны. Через размышления начал напитывать каналы эфиром. Неофит. Первая ступень. Вторая. Третья. Открываю следующей узел, заполняя его уже более концентрированным эфиром. Инициированный. Адепт. Подмастерье. Узел за узлом наполнялись эфиром. Мастер первой ступени. Ощущаю как каналы нестабильны, чувствуется дискомфортное жжение. Не привыкли ещё. Ладно, не буду переусердствовать, остановлюсь на ранге мастера первой ступени. Пусть эфирная система адаптируется, как и тело. Что до духовного ядра… Оно стало поджирать излишки эфира в каналах для идеальной стабилизации всей системы. От чего захотело ЖРАТЬ ЕЩЁ БОЛЬШЕ! Ох, я аж сглотнул. Сейчас бы какого-нибудь адептика на перекус.

И тут почувствовал.

Сначала ауру.

Затем осторожные шаги.

Поворачиваюсь.

Чего? Архимагистр? Ещё и второй ступени.

Прямо здесь, в нашем задрипанном «Чёрном Лебеде»… Какого дьявола? Что тут забыл человек такого ранга? Обычно архимагистры служат какими-нибудь советниками императора, как Воронцов, ну или главами военных организаций или, на худой конец, командующие крупными армиями. Но явно не инспектор в штрафбате на краю цивилизации. Никогда не видел его в нашем лагере, а значит приезжий. По лицу точно не северянин, да и на британца не похож.

Делать нечего. Лучше быть готовым ко всему, а по тому быстро выбрался из воды и оделся, сохраняя спокойствие морды, как у игрока в покер. Хотя внутри полное недоумение. Кто этот архимагистр такой? Эм, ещё и скрывает свой ранг? Прекрати! Я всё равно чувствую! Ладно, притворюсь, что не в курсе его сил. Кстати, а не связано ли его появление с моим присутствием в лагере? Может меня кто-то заказал прибить? Да, паранойя — не порок, а профессиональное качество между прочим.

— Пришли искупаться? — спросил я, будто мы с ним соседи, что случайно встретились в бане. — Советую поторопиться, а то прорубь сейчас замёрзнет. Мороз сегодня крепкий.

Что началось потом, пожалуй, буду вспоминать, рассказывая внукам, если они у меня когда-нибудь появятся. Хотя, учитывая мои отношения с противоположным полом, шансы на это ниже, чем у снеговика выжить в пустыне. В общем, сначала этот архимагистр попытался меня запугать своим авторитетом, а когда не сработало… Решил проверить, на что я способен «увлекательным способом».

Бой был, как бы поделикатнее сказать, полным звиздецом, что все предыдущие звиздецы в этой моей жизни показались милыми недоразумениями! Я, конечно, догадывался, что архимагистры сильны, но этот обещал сдерживаться, но, кажется, падла, нагло обманул, прям как политик перед выборами! Его первая атака из чистой эфирной волны чуть не снесла меня с ног и заставила задуматься, а не была ли идея покинуть лазарет слегка преждевременной?

И всё же, я смог контролировать большую часть боя, не став открывать все свои карты. Во-первых, потому что это тактически неверно. Во-вторых, мало ли, вдруг этот мужик окажется из имперской службы безопасности и решит, что меня нужно срочно препарировать в подземных лабораториях, чтобы выяснить, в чём секрет «Ненормального практика». Так что я ограничился обороной. К тому же условием поединка было продержаться десять секунд, что мне и удалось, хоть и не без труда.

Архимагистр оказался серьёзным противником. Стоит отметить, что он работал исключительно на дистанции, используя эфирные контуры и техники дальнего боя, прям белоручка. Боялся испачкать свои холёные генеральские руки в реальном бою? Шучу конечно. Просто видать решил, что этого хватит. Меня, конечно, интересовало, насколько он быстр и силён физически в ближнем бою, но проверять подобное было бы столь же разумно, как дразнить голодного медведя мясом, привязанным к собственной шее. Пришлось бы показать свои истинные способности, что не входило в мои планы.

В конце поединка генерал предложил мне стать капитаном роты и служить под его началом. Значит он не инспектор. И не из имперской службы, что было отлично!

Что до его предложения, то честно говоря, я чуть не рассмеялся и не разбудил тем самым не только наш лагерь, но и ближайшие поселения северян.

Нет, предложение было сногсшибательным. Такое наверняка сразило бы наповал любого юного дворянина, попавшего в штрафбат. Карьерный рост, возможность смыть позор официальной службой, уважение сослуживцев и всех знакомых, да и не только… Но мне-то что с того? У меня были другие планы. И среди них точно не было желания отвечать за кучу людей, испытывать все эти потери и прочее. Хватит с меня командирства. В прошлой жизни наелся.

А вот отработать за деньги, да ещё и прокачаться на поле битвы — другое дело! Именно за этим я и собирался остаться здесь. Думал вообще получить третью нашивку и самостоятельно вырезать несколько лагерей бритов. Собрать лут в виде эфириума, а когда надоест — рвануть домой. Но раз подвернулось столь заманчивое предложение с оплатой, то зачем отказываться⁈ При том, у меня будет практически полная свобода с парочкой пунктов ограничений в будущем контракте? В общем, возможность нашла меня сама. Конечно, вряд ли бы генерал сделал подобное предложение, не покажи я ему зубы. Сила ценится в любом мире. Главное — уметь ей пользоваться.

Единственное, что осталось уточнить — условия и заработную плату. Хорошо, что моя жадная душонка не подвела, и я заранее предупредил о дороговизне своих услуг! Потому что, если предстоит рисковать жизнью, то пусть хотя бы задорого.

А, ну и плащ, что я выиграл, оказался просто отпадным! Зелёный такой, как у эльфов из сказок. Какие там у него свойства — пофиг, если честно. Он просто мне понравился.

В общем, когда со стороны лагеря показался отряд, из-за нашего боя, мы с генералом договорились встретиться после моего награждения третьей нашивкой и обсудить детали сотрудничества. Даже не знаю, кто станет целью моего задания. Вряд ли Разин станет раскошеливаться на мои услуги ради какого-нибудь патрулирования или разведки, скорее всего попросит кого-то убить.

Ладненько, поживём — увидим.

Собственно, так и прошла ночь. Я даже успел вернуться в лазарет и вздремнуть пару часиков.

Потом резкое утро.

Суета.

Удивление медперсонала, что я очнулся.

Снова суета.

И построение.

И теперь стою на плацу с довольной мордой в качестве награждаемого.

Никогда не понимал страсти военных к торжественным построениям, особенно когда на дворе градусов двадцать ниже нуля, а с неба сыплется снег, точь кто-то наверху решил избавиться от лишних запасов. Сам я в новенькой парадной форме. Вручили буквально за пятнадцать минут до церемонии. Сидит неплохо, хотя плечи чуть жмёт — после эволюции ядра слегка прибавил в мышечной массе.

Рядом стоял сержант Василий Анисимов. Вернее, уже не сержант, а свободный человек, как и я. В его глазах растерянность, до сих пор не может поверить, что всё это взаправду. Его можно было понять, ведь получить третью нашивку и условно-досрочное освобождение в «Чёрном Лебеде» случалось реже, чем снегопад в июне.

Справа от нас стоит капитан Куваева. Теперь она командующая всем лагерем. Крепкое лицо блондинки непроницаемо, как всегда в принципе, но в глазах было нечто новое. Потери не сломили её. Такие, как Галина Куваева, от подобного только закалялись. Хотя мне искренне её жаль.

Её брат Алексей, всё ещё бледный после ран, полученных в Сожжённом лесу, стоит чуть поодаль, опираясь на трость. Взгляд блуждает где-то далеко. Может в воспоминаниях, где всё ещё жив его друг Иван Телицин, получивший посмертную медаль за отвагу.

Перед всеми нами возвышается генерал-майор Разин. В дневном свете он выглядит ещё внушительнее. Гребанная глыба. Его голос раскатывается над плацем:

— Солдаты и офицеры «Чёрного Лебедя»! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить особое событие. Перед вами стоят люди, что своим мужеством и самоотверженностью доказали, как даже самую тяжёлую вину можно искупить службой Родине!

Сотни глаз смотрят на нас с Анисимовым.

Кто с уважением, кто с завистью. Большинство из них, ведь такие же штрафники, как и мы.

— Заместитель командира четвёртого взвода — сержант Василий Анисимов и командир второго отделения четвёртого взвода — сержант Александр Волков проявили исключительный героизм при выполнении особо важной миссии, — продолжает Разин официозно. — Они, рискуя жизнью, не только выполнили поставленную задачу, но и способствовали установлению важных дипломатических контактов с северными племенами!

При упоминании северян невольно бросаю взгляд в дальние ряды собравшихся. Вот они, делегация Белых Волков, которых я смутно помню по Сожжённому лесу. Высокие, в белых мехах, с холодными глазами, внимательно наблюдают за церемонией. Не, одну из них помню, конечно, прекрасно. Платиноволосую истеричку, что так жаждала моей крови. Как там её звали? Вроде бы Ингрид. Что они вообще здесь забыли? Хоть мне и вкратце рассказали, что во время моей отключки произошли некие дипломатические контакты, и мы вроде как намерены заключить союз против британцев, но всё же… Странно всё это. Как-то всё так быстро произошло. Думал ещё прокачаю ядро на северянах, но увы, теперь придётся довольствоваться только британцами. Хотя там же должны быть и немцы и французы… Ладно, всё не так плохо. Враги всегда найдутся, даже в самом Петербурге. Просто мне нужно их побольше, хе-хе!

— За проявленное мужество, — продолжал вещать Разин, — решением командования северного военного округа сержантам Анисимову и Волкову присваивается третья нашивка, что означает полное искупление их вины перед Империей и условно-досрочное освобождение от дальнейшей службы в штрафном батальоне!

По рядам аплодисменты. Выкрики поздравлений. Не по уставу конечно, но командование позволило. Всё-таки третья нашивка — мифическое достижение в «Чёрном Лебеде». Многие служат годами, но так и не получают её. А тут сразу двое, да ещё и за одну миссию. Ещё и из одного взвода. Чудеса прям.

Разин подходит, держа небольшую шкатулку. Все движения церемонны.

— Сержант Анисимов, — произносит он гордо, вынимая серебряную нашивку, — за проявленную доблесть и верность Родине!

После чего прикрепляет нашивку к воротнику Василия, и тот, дрогнувшим голосом, отвечает:

— Служу Российской Империи!

Разин хлопает его по плечу и поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются. Чего так хмуро смотрит? Судя по взгляду, этот мужик явно что-то задумал.

— Сержант Волков, — говорит он громко, вынимая вторую нашивку, — за исключительное мужество и инициативу в бою!

И прикрепляет серебряную нашивку к моему воротнику.

— Служу Российской Империи! — отвечаю, чувствуя, неожиданно для себя, гордость. В конце концов, я заслужил эту свободу собственной кровью. Иногда можно похвалить самого себя за проделанную работу. Да, я молодец. Просто говоришь себе это мысленно, а после продолжаешь пахать.

— Кроме того, — продолжает Разин, отступая на шаг и оглядывая строй солдат, как и офицеров, — за проявленные лидерские качества и тактическое мышление сержанту Волкову присваивается звание капитана особого назначения с прикомандированием к штабу северного военного округа!

Тишина.

Вот это поворот.

Значит, он решил объявить о нашей договорённости публично. Хитрец. Говорю же что-то задумал. После этого отказаться будет сложнее, да и выглядеть всё будет не как тайная сделка, а как официальное назначение. Конечно, из принципа могу теперь отказаться от нашего договорняка, но не стану. Просто выбью себе лучшие условия.

По рядам солдат пролетает удивлённый гул. Штрафник, сразу ставший капитаном? Такого в «Чёрном Лебеде» ещё не видели.

— Служу Российской Империи, — повторяю, уже с нескрываемой иронией. Разин конечно замечает, и в его взгляде мелькает что-то вроде усмешки.

— Также, — генерал поворачивается к строю, — за исключительные заслуги перед Родиной лейтенанту Галине Куваевой присваивается звание капитана с назначением на должность командира третьей роты первого батальона «Чёрного Лебедя»!

Галина выходит из нашей малочисленной шеренги и козыряет:

— Служу Российской Империи!

Разин вручает ей командирские знаки различия, и замечаю, как один из северян — высокий здоровяк с густой бородой, кивает, одобряя происходящее. Странненько. Наша Терминаторша сдружилась с их отрядом? Сколько всего произошло, пока я валялся без сознания?

Церемония награждения подошла к концу. Генерал Разин произнёс ещё несколько патриотических фраз, что, похоже, больше предназначены для ушей северян, чем для наших солдат:

— Российская Империя всегда ценила и будет ценить мужество и верность, откуда бы они ни исходили. Мы протягиваем руку дружбы всем, кто готов сражаться против общего врага, и никогда не забываем своих союзников!

Северяне не показывали эмоций. Просто стояли и слушали. Замечаю, как та самая воительница с платиновой косой бросает на меня странный взгляд. Такой… оценивающий. Типа что я из себя представляю. Короче, что-то тут происходит, и мне явно не рассказали всех деталей.

— Церемония окончена! — объявляет Разин. — Всем разойтись к местам несения службы!

Сам он, поймав мой взгляд, кивает, точь говоря: «Не забудь о нашем разговоре, парень». Отвечаю таким же кивком и встаю в строй роты, что теперь под командованием Куваевой.

Она отдаёт команду:

— Рота, вольно! Разойтись!

И солдаты принялись бурно обсуждать церемонию. Слышу обрывки фраз:

— Прямо из штрафников в капитаны…

— … он же неофитом был! А теперь мастер!

— … видать, и правда «ненормальный»…

— … северян-то зачем на награждение пригласили?..

Снег продолжает падать, и я понимаю…

Свободен.

Теперь официально.

Больше не штрафник, а капитан.

Вот они повороты судьбы. Стоит превзойти свои предыдущие пределы, и делаешь шаг на следующую ступень. Представляю лицо бабули, когда узнает, хех. Надеюсь обрадуется, не всё же ей лить слёзы по внуку.

Не успеваю подумать и о Вике, как меня обступили мои бойцы из второго отделения. Митька-карманник первым протиснулся через толпу:

— Саня! Сержан… тьфу ты, капитан! — он неловко одёрнул свою форму, будто внезапно вспомнил о субординации. — Вот это ты выдал! Прямо из сержантов в капитаны, а? Это ж… это ж…

— Как из грязи в князи, — закончил за него купец Захар, улыбаясь. — От души поздравляю, капитан Волков.

Рыжий, обычно молчаливый, просто крепко пожал мне руку:

— Заслужил, — сказал он коротко. — Если б не ты, нас бы всех ещё там, у озера, в лёд закатали.

— Ну, капитан, теперь-то Петербург, значит? Вернёшься в столицу героем, девок пачками клеить будешь!

— А про нас, грешных, не забывай. Мало ли, вдруг когда купец Захар Игнатьевич тебе понадобится.

Улыбаюсь, глядя на этих людей, с которыми бок о бок делил тяготы и опасности службы в «Чёрном Лебеде». Странно, но немного привязался к ним. Может быть, из-за того, что они были настоящими? Без фальши и притворства. Здесь, на фронте, с людей слетают маски.

— Спасибо, парни, — отвечаю искренне.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Митька.

— Кто-нибудь отметить это дело собирается? — деловито поинтересовался Беззубый. — Я слышал, у старшины из третьего взвода самогон забористый!

— Эй, потише, — шикнул на него Захар. — Капитан теперь при погонах, не хватало ему ещё такую брагу пить.

Только собираюсь ответить, что с удовольствием присоединюсь к их праздничной пьянке и сам накрою стол, как замечаю приближающегося лейтенанта. Молодого, подтянутого, из штаба, которого пару раз видел ранее.

— Капитан Волков, — произнёс он официальным тоном, сделав неуместное ударение на звании. Эх, зависть дело такое. — Прошу прощения за вмешательство, но с вами хочет переговорить уважаемый человек из канцелярии. Если не возражаете, я провожу вас.

Митька и компания тут же притихли. Штабные всегда вызывали у рядовых бойцов неприязнь, да и опаску.

— Конечно, лейтенант, — отвечаю ему спокойно. — Парни, увидимся позже.

— Удачи, капитан! — бросил Захар, а Митька просто поднял большой палец.

Лейтенант провёл через лагерь к большой юрте, что вижу впервые. То ли раньше не замечал, то ли её просто недавно установили. У входа дежурили двое караульных с нашивками особого отдела. Они молча козырнули и пропустили нас внутрь.

В юрте было слишком тепло. Даже непривычно, чтобы так топили. Жуть. Что тут за неженка живёт?

А, вот и он.

За прямоугольным столом сидел человек в форме полковника. В золотых очках. Узнаю его. Видел мельком среди офицеров во время церемонии. Перед ним лежала тонкая папка, а рядом стояла шкатулка.

— Капитан Волков, полковник Ветров из Императорской канцелярии, — представил нас лейтенант и тут же исчез, будто его и не было.

Полковник и не думал вставать. Только поправил очки и указал на стул:

— Рад познакомиться, капитан. Наслышан о ваших подвигах.

Присаживаюсь.

Теперь он протягивает руку.

Странно, но ладно.

Пожимаю.

Его рукопожатие оказалось сухим и, как бы сказать, слишком выверенным — ни слишком сильным, ни слишком слабым. Идеальное рукопожатие дипломата. Отвечаю тем же. Он улыбается, а за стёклами очков абсолютно холодные серые глаза. Да и собственно, весь он был лощённый, аккуратный. Идеально выбритые щёки. Белоснежный мундир. Каждый перстень на пальце начищен до блеска, как и каждая пуговица. Типичный столичный бюрократ, привыкший к кабинетной работе, ну и интригам. Такие в бой не ходят. Но по-своему опасны.

— Благодарю, полковник, — и облокачиваюсь на спинку кресла. — Чем обязан такому вниманию?

Ветров улыбнулся, чисто формально:

— Прежде всего, позвольте поздравить вас с получением третьей нашивки и звания капитана. Блестящая карьера для человека вашего происхождения.

Моего происхождения. Тонкий укол. Разве с такого начинают знакомство? Или же он хочет показать разницу наших родословных. Что ж, интересно услышать что этот экземпляр скажет дальше.

— Весьма признателен, полковник. Хотя я бы предпочёл менее кровавый путь к этим достижениям, — делаю вид, что пропустил его укол мимо ушей. В его глазах я же недалёкий юнец, ещё и «с такой себе» родословной. Куда мне до столичных аристократов.

— О, несомненно, — кивнул Ветров. — Войны редко бывают приятны. Особенно те, что ведутся на забытых Богом окраинах.

И сделал паузу, как будто давая мне время оценить его произнесённые слова. Затем продолжил:

— Я присутствовал на церемонии и слышал, как генерал-майор Разин объявил о вашем назначении. Весьма необычное решение. Капитан особого назначения при штабе северного округа? — он снял очки и принялся методично протирать их платком. — Звучит так же туманно, как «Ненормальный практик». Может вам по нраву более прозрачное будущее?

Вот оно что. Занятно. Что ж, подыграю:

— Полагаю, генерал-майор имеет свои причины для такого назначения. Кому как не ему знать нужды северного фронта?

— Несомненно, — Ветров вернул очки на нос. — Но знаете, капитан, я здесь не просто для того, чтобы выразить восхищение вашими подвигами. У меня есть предложение, которое может вас заинтересовать.

Он открыл шкатулку и достал запечатанный конверт с печатью.

— Я уполномочен предложить вам вернуться в Петербург. С сохранением звания капитана, разумеется. Более того, учитывая ваши исключительные заслуги, вам будет дарован титул барона.

О как.

Баронство — это уже серьёзно. Это ж не только продвижение в иерархии, так ещё и земли дадут. Заманчиво конечно, особенно для бывшего штрафника, выгнанного из академии, ещё и со сгоревшим домом.

— Весьма щедрое предложение, полковник. Могу поинтересоваться, какие обязанности предполагает это назначение?

Ветров улыбнулся, на этот раз шире. Думает — всё! Малец на крючке!

— Вы войдёте в коалицию уважаемого архимагистра Воронцова, — произнёс он это гордо, наблюдая за моей реакцией. — Уверен, вы знаете кто он. Одна из ключевых фигур при дворе и в системе образования. Он лично заинтересован в сотрудничестве с вами.

Понятно. Теперь всё встало на свои места. Значит Ветров — человек Воронцова. И тот хочет меня вернуть? Зачем? Узнал о моих типа «достижениях»? Если вспомнить, то тот соглядатай исчез ещё после моего перфоманса на озере. Выходит он работал на архимагистра? И теперь тот осознав, что мой потенциал куда круче, чем он предполагал, пытается завербовать? Смешно. Больше неинтересно.

Делаю вид, что обдумываю предложение, хотя уже знаю, что отвечу:

— Видите ли, полковник, я оказался здесь, в «Чёрном Лебеде», как раз-таки из-за предательства человека, входящего в ближайший круг уважаемого архимагистра Воронцова, — говорю медленно, чтобы тот не упустил сути. — И хотя я, несомненно, ценю щедрость советника, мне кажется, что для восстановления доверия, потребуется нечто БОЛЕЕ существенное, чем титул, которым в наши дни награждают даже особо успешных коммерсантов.

Глаза Ветрова сузились:

— Вы ставите условия Императорской канцелярии, капитан?

— Упаси Боже, — с улыбкой поднимаю руки в примирительном жесте. Но во взгляде издёвка. — Я лишь выражаю своё мнение, поскольку вы любезно спросили. Если архимагистр Воронцов действительно заинтересован в сотрудничестве, возможно, стоит обсудить более, кхм, конкретные условия. А пока что, — поднимаюсь из кресла, — я бы предпочёл исполнить свой долг перед генерал-майором Разиным, который, как вы верно заметили, уже назначил меня на должность.

Ветров тоже поднялся. Как же раздражён, однако постарался не показывать и быстро сменил недовольство профессиональной улыбкой:

— Я передам ваш ответ архимагистру, — и убрал конверт обратно в папку. — Уверен, он найдёт способ… изменить ваше мнение.

— Буду с нетерпением ждать, — и киваю. — А теперь, если позволите, меня ждут другие обязанности.

— Конечно, — хмыкнул тот. — Не смею больше задерживать. Удачной службы, капитан Волков. И помните, — добавил он, когда я уже подошёл к выходу, — в столице у вас могут быть гораздо более широкие перспективы, чем на этой забытой Богом границе.

Оборачиваюсь и улыбаюсь ему улыбкой, что обычно пугала:

— Не волнуйтесь. В скором времени я доберусь и до столицы. До встречи, полковник.

И выхожу из юрты, чувствуя его взгляд меж лопаток. Занятный вышел разговор. Интересно, как скоро Воронцов сделает следующий ход? Рано или поздно мы встретимся. Но как? Как союзники или враги?

Неважно. Мне просто нужно стать сильнее и, желательно, не помереть к этому моменту.

Глава 6

Выйдя из юрты полковника Ветрова, выдыхаю. Иногда хочется закурить. Дипломатические игры утомляют сильнее, чем рукопашка. В бою всё просто: ты либо выживаешь, либо нет. В политике иначе конечно. Каждое слово точь шаг по минному полю, где ошибка может стоить не просто жизни, а чего-то более ценного. То, что нельзя измерить или как-то оценить материально. Но сегодняшний раунд был за мной. При том я не сделал из полковника врага. Так… деликатно мокнул его носом в лужу, не более. И он это понял. Уверен, в следующий раунд переговоров подготовится более основательно. Ага. К пацану без особой родословной. Что ж, удачи ему. Забавно, что его же оговорку я всегда смогу использовать как контраргумент. Мол всё из-за МОЕГО происхождения, как он высказался. Такие вот дела. Что до архимагистра Воронцова, то пусть МНОГОКРАТНО увеличивает заработную плату и тогда я подумаю, хе-х. Но время не на его стороне. Ведь я буду становится сильнее, а значит услуги дороже! Прямо пропорциональная связь МУ-ХА-ХА! Или арифметическая прогрессия? Какая нафиг разница! Какой же ты гадкий, Сашка! Собрался до нитки обобрать советника императора! Ну а чё нам, пацанам, как говорил один из моих учителей.

Ладно. Повеселился и хватит.

Пора поболтать с нынешним нанимателем — генералом Разиным. Его подход мне более близок. Всё прямо, без двусмысленности. Сделал работу — получил плату.

Снег продолжал сыпаться с небес. Солдаты уже занимались делами, стараясь не застаиваться на холоде дольше необходимого. Может для начала заглянуть в столовую? Как пришёл в себя, ещё ничего не ел. Да и, после всех церемоний и разговоров голод только усилился. А после уже и схожу на встречу с Разиным, дабы всё обсудить.

Только направился было к столовой, как чувствую пристальный взгляд. Обернувшись, замечаю высокого воина с коротким ёжиком седых волос. Телохранитель Разина. Кстати, в прошлую ночь он следил за мной и генералом. Ну, уверен, архимагистр был в курсе. Конечно говорить о том, что заметил его говорить ему не стал. Не хватало ещё, чтобы меня начали использовать как ходячий локатор для обнаружения скрытых практиков. И без того хватает «уникальных способностей», что приходится скрывать. С другой стороны, если хорошо заплатят. Но нет. Подобные способности лучше не раскрывать. Ни за какую плату. Слишком опасны они. Особенно для носителя.

В общем этот самый телохранитель явно удивился, что я приметил его в такой толпе, и кивнув, подошёл:

— Капитан Волков, — произнёс он негромко. — Генерал-майор ожидает вас. Если вы не слишком «заняты».

Последняя фраза была произнесена с иронией, вроде укола, ведь он прекрасно знал о моём разговоре с полковником Ветровым.

— Пока не занят, — отвечаю с улыбкой. — Как раз собирался нанести ему визит после обеда.

Тот хмыкнул от моей прямоты:

— Генерал-майор уже позаботился о трапезе. Вас ждёт не только разговор. Следуйте за мной.

Понятно, Разин хочет произвести впечатление. Что ж, не буду ему мешать. Ещё бы взвод Химер вызвал, было вообще класс. Но увы.

— В таком случае, ведите, — киваю.

Телохранитель развернулся и пошёл к генеральской юрте, даже не оглядываясь, дабы убедиться, что я следую за ним. Какой самоуверенный. Да и аура — магистр третьей ступени. Ему под пятьдесят, может больше, но выглядит очень бодрым. Опасным. Думаю, на уровне старика Свартбьёрна. Ну, он — телохранитель заместителя командующего Чёрного Лебедя, слабым такой человек априори не может быть.

Пройдя через центральную часть лагеря и миновав тренировочный полигон, мы подошли к юрте Разина. Караульные пропустили без вопросов, только доложили, мол «генерал, к вам капитан Волков».

Вхожу в юрту, вслед за телохранителем. Внутри прохладно. Идеальная температура для деловой беседы. В центре большой стол, с разложенными картами, рядом столик поменьше, уставленный тарелками с едой. А какой шёл аромат, ух.

Разин делал на карте отметки. И поднял голову, как только мы переступили порог, даже приветливо улыбнулся, что с его суровой мордой было похоже больше на угрозу:

— А, капитан Волков. Рад, что вы смогли выделить время в своём, несомненно, плотном графике.

Телохранитель молча занял позицию у входа, тихо и незаметно, как тумба.

— Служба Родине не знает выходных, генерал-майор, — отвечаю, глядя ему в глаза.

Тот усмехнулся:

— Особенно когда это служба одновременно двум высокопоставленным покровителям, да?

— Предпочитаю называть это «рассмотрением возможностей», — пожимаю плечами. — Нужно же выслушать все предложения, прежде чем принимать окончательное решение, — конечно я подтрунивал, но он же сам начал.

— Разумный подход, — кивает Разин. — Реализм. Очень ценное качество. Что ж, капитан, давайте не будем тратить время. Игорь, — он обратился к телохранителю, — проследи, чтобы нас не беспокоили.

Тот кивнул и вышел из юрты.

— Прошу к столу, — генерал указал на накрытый столик. — Сначала подкрепимся, а затем и обсудим дело.

Строить из себя невесть кого не было смысла. Усаживаюсь за стол, разглядывая не только стандартную армейскую пищу, но и деликатесы — свежую рыбу, маринованные грибы, мясо, приготовленное на гриле.

— Неплохо для северной границы, — самостоятельно накладываю себе порцию. — Грибочки передайте, пожалуйста.

— Держи. А насчёт всего этого, лишь один из немногих плюсов моего положения, — отвечает Разин, наполняя два бокала тёмно-красным. — Привилегии высшего командования Чёрного Лебедя простираются очень высоко, капитан.

— Верю. Приятного аппетита.

— Приятного.

И мы принялись за еду. Это не было какой-то манерной трапезой. Просто два мужика спокойно поели кто что хотел, без лишних разглагольствований. Прямо как армейский приём пищи. Бац, и всё. Потрапезничали.

Разин отложил вилку, промокнул губы салфеткой:

— Итак, капитан, перейдём к делу. — он поднялся и подошёл к большому столу с картами. — Подойди, хочу показать кое-что.

Подхожу. Всматриваюсь в подробную карту северной границы и прилегающих территорий. Красными метками на ней отмечены имперские гарнизоны, синими — поселения северных племён, а чёрными — британские опорные пункты. Разин указал на одну из чёрных меток, расположенную глубоко от нашего лагеря, на территории Нью-Норфолка.

— Знаешь, что это?

Приподнимаю бровь:

— Судя по обозначениям, британский гарнизон. Довольно крупный. И находится в приграничье Северного княжества. Вернее, Нью-Норфолка?

Генерал выругался:

— Да, в чёртовом Нью-Норфолке, — процедил он недовольно. — Форт Дредноут. Их ключевой опорный пункт в приграничье.

Задумываюсь. Давно хотел спросить, да всё было некогда:

— Кстати, генерал-майор, если не секрет, как Империя умудрилась потерять целое княжество? В учебнике по истории об этом толком ничего не сказано. Будто слепое пятно. Или так только в учебнике моей бывшей академии.

Разин, тяжело вздохнув, потёр переносицу:

— Тёмная история была. Я в то время служил на востоке, конфликт с Китайским царством, так что не особо в курсе деталей. Знаю только, что Князь Севера восстал против Империи. Конфликт зрел давно. Новые налоги и передача прав на эфиритовые месторождения являлись камнем преткновения. Император, естественно, подготовил войска, чтобы подавить бунт, но тут ударили англичане.

Он отошёл к столику, налил себе ещё вина:

— А большая часть наших войск застряла на западе, у польских границ. Ещё и турки с юга полезли. Будто кто-то специально всё рассчитал. В общем, спасать бунтовщиков было некому, и их смяли за считанные недели.

Генерал сделал глоток и поморщился, точь вино внезапно стало кислым:

— Хуже всего, слышал я, что кто-то предал князя из своих. Ну, ты и сам знаешь, как бывает, когда хотят скинуть верхушку. Видать, сами бриты через агентов и провернули дворцовый переворот, и открыли врата своим. Весь род Северовых пустили под нож, ввели войска, да ещё и немцев туда завезли — пару миллионов, не меньше. Земли, сука, заселять.

— А местные?

— А что местные? — пожал тот могучими плечами. — Положение у них то ещё. Кто посмелее — бежал к нам или к северянам. Остальные… — и сделал неопределённый жест рукой. — Работают на англичан. Можно сказать рабы, по сути.

После чего более нахмурившийся вернулся к карте:

— В итоге император почил, а сын его, нынешний Император — Андрей, решил земли вернуть, а людей спасти. Но путь этот долог и тернист, сам понимаешь.

При этом его голос стал жёстче:

— Но работа есть работа. «Чёрный Лебедь» живёт войной. Такова наша стезя, судьба, предназначение, как угодно. Если хочешь узнать подробнее о Северном Княжестве, есть у меня пара офицеров в главном штабе, спецы по этой теме.

— Спасибо, пообщаюсь как-нибудь, — киваю.

— Что касается общей информации, — продолжил тот, как выпил всё вино до дна, — ты получишь карту местности, сведения о жителях и прочее. Изучи всё, прежде чем приступишь к миссии.

— Принял. Но какова моя задача? Разведка? Диверсия? Убийство? — и улыбаюсь. — Признавайтесь, зачем вам понадобился кто-то вроде меня?

Разин улыбнулся, но по-зверски, как монстр, что задумал нечто неприятное для своего врага:

— Уничтожение. Форт Дредноут должен быть стёрт с лица земли. Вместе со всем гарнизоном.

После чего одним движением развернул ещё одну карту, более детальную, с изображением самого форта:

— Это будет совместная операция с северянами. Союз племён ударит в лоб, майор Громов же поведёт основные силы на фланг — три роты регулярных войск. В это время ты и твоя группа проникнете в форт с тыла и выведете из строя главный эфирный барьер.

Я присвистнул:

— Масштабно. Значит северяне теперь с нами бок о бок. Дайте угадаю, месть за Колючую Шерсть?

— И это тоже, — кивает архимагистр. — Провокации не должны оставаться бесследно. Но что главное — стратегический ход в грядущей битве за Север. Уничтожив «Дредноут», мы лишим британцев ключевого опорного пункта на пути к Нью-Норфолку, что откроет нам дорогу к бывшей столице княжества.

И указал на схему форта:

— Видишь эти башни? В каждой установлен эфиритовый генератор. Вместе они создают барьер, что делает крепость практически неприступной. Твоя задача не так проста. Понадобится проникнуть внутрь и вывести из строя центральный контрольный узел. Без него отдельные генераторы станут бесполезны.

Смотрю на схему:

— А что с охраной форта? Сколько людей? Ранги?

— По нашим данным, около трёхсот солдат. Регулярные войска, но есть спец подразделение. Два-три магистра первой ступени, десяток мастеров. Остальные — средняк и технический персонал.

— Два магистра или три — это уже разница, — прищуриваю взгляд.

— Не переживай. Команда у тебя будет подстать.

— Хорошо если так, — хмыкаю. — Что насчёт командования форта?

— Командир британцев — Полковник Джеймс Блэквуд Старший, — произнёс генерал это имя с неприязнью. — Брат того магистра, которого вы встретили в Сожжённом лесу. Скорее всего, он уже знает о гибели Артура и будет жаждать мести.

Хм. Проникнуть в хорошо укреплённый форт, вывести из строя эфирный барьер, при том не попасться трём сотням солдат и магистрам… Звучит как самоубийственная миссия. С другой стороны, с моими новыми способностями вполне осуществима. Но ведь всегда есть «НО», которые нельзя предвидеть. Придётся действовать максимально аккуратно.

— Насчёт состава моей группы. Я так понимаю, вы уже подобрали людей?

— Частично, — кивает Разин. — С тобой в отряде будет трое магистров. С Урала и магистр с Южного Княжества, как раз по соседству с Сочинским — думаю, вы поладите. И ещё магистр с Дальневосточного княжества.

Приподнимаю бровь:

— Ничего себе у вас территориальный разброс среди личного состава.

Тот улыбнулся:

— Крылья Чёрного Лебедя простираются над всей Империей, капитан. Мы собираем лучших, независимо от происхождения и места проживания. Кстати, это не вся команда. С вами отправятся ещё северяне.

— Северяне?

— Трое, — ответил генерал. — Кого именно Хальвдан выделит для этой миссии, решит сам. Это часть нашего соглашения.

Киваю. Командировка так командировка. Убью как можно больше бритов и стану сильнее. Не умереть бы в процессе, и будет идеальная поездка. Ну или поход. В любом случае наш контракт с генералом только на данную миссию. Пожелает нанять меня снова, пусть. Но только после отпуска! Да и вообще! Через неделю Новый год. В Петербург к 31-му точно не успею вернуться, но на зимние каникулы очень даже! Поскорее бы заняться этой миссией!

— Так когда выступаем?

— Для начала нужно провести встречу с делегацией северян на озере — решить, будет союз или нет. — пояснил Разин. — Если да, то действовать будем в ближайшие дни. По словам наших гостей из племени Белых Волков, они уже начали подготовку к отмщению. Мы отправили через их человека послание вождю Хальвдану о нашей поддержке. Вожди будут в курсе нашего жеста.

— Ну да, «жеста», — хмыкаю с неприкрытой иронией.

Архимагистр прищурился, мгновенно поняв, что я раскусил его планы по укреплению союза с северянами и использованию их силы против британцев. Но вместо того, чтобы смутиться, пожал плечами:

— Не сделай мы этого, их бы использовала Британия. Такова судьба слабых стран и народов. Их всегда используют. Жизнь несправедлива штука.

Цинизм? Да. Но было в голосе генерала и сожаление. Похоже, под маской грубого солдафона скрывается куда более сложная личность, чем кажется.

— В общем, официально подготовка займёт пять дней, — добавил он. — За это время изучи всю информацию о форте, и о местности. Но, — и, сделав паузу, прищурился, будто намекая, — Будь готов отправиться на миссию в любое время дня и ночи.

Ясно. Думает нас подслушивают? Или к чему этот намек, чтобы я подготовился куда раньше, чем в течение запланированного?

Просто киваю, дескать услышал, и задал самый важный вопрос:

— По поводу вознаграждения, генерал. Мы ведь договорились, что я работаю не за идею.

Да, говорю прямо, как есть. Теперь я — свободный наёмник. Три нашивки вон как блестят, хе-х.

Тот широко улыбнулся:

— Что насчёт поместья в Сочинском княжестве? Прямо на берегу моря. Ты же хотел на юг.

Какой же он всё-таки хороший человек! Вот я сразу понял, что нормальный мужик!

— Поместье? — делаю вид, что задумался! Хотя что тут думать! Наверняка оно стоит огромных денег! Он же не собирается мне сбагрить какую-то лачугу⁈ Будет конечно смешно, но недолго. И не только мне.

Разин кивнул, ухмыляясь.

— Поместье. Небольшое, но в прекрасном месте. С собственным пляжем, рабочим персоналом и видом на бухту, — а затем видя, что я всё ещё типа думаю, спросил: — Кстати, что тебе предложил полковник Ветров?

— Без обид, генерал, — хмыкаю, — но приватные беседы должны оставаться приватными.

Он кивает:

— Уважаю. — чуть помолчав, добавил: — Помимо поместья, можешь рассчитывать на титул барона, как минимум. Если принесёшь голову Блэквуда. Это дополнительное условие.

— Надеюсь, к поместью прилагаются виноградники…

* * *

Выхожу из юрты архимагистра. Поместье в Сочи. Звучит слишком хорошо для Сашки Волкова со сгоревшей книжной лавкой. Как быстро меняется жизнь, если начинаешь набираться сил. И это только начало. Гляди через месяц-другой, когда Разину снова понадобится подмога «Ненормального практика» приобрету и усадьбочку вблизи Петербурга. Забавно, что всё это прикладное. Самое главное для меня — боевой полигон с многочисленными практиками. Можно официально убивать, прокачивать духовное ядро и, при этом всём, продвигаться не только по службе, но и по местной социальной лестнице. Конечно, есть в этом и минусы — например, рано или поздно на меня объявят охоту англичане, а может даже кто-то из противоборствующей фракции, неприятели Чёрного Лебедя. Вариантов множество. Также общество аристократов может счесть меня за кровавого пса, готово разгрызть глотку тем, на кого укажет Разин. Но таков удел нынешнего положения. Бояться подобного? Пф. Плевать. Стоит в будущем стать сильнее и занять позицию, допустим, архимагистра, и тогда дело примет совершенно иной оборот, а множество людей переобуется. Вплоть до того, что уже вокруг моей личности будет собираться политическая и военная сила. Тогда игра будет уже по-крупному. Да и игроки иного масштаба. Но заглядывать столь далеко пока и не нужно. Сосредоточусь на настоящем. И что не менее важное — постараюсь получать удовольствие в процессе. Эх, может заглянуть в лагерь к той очкастой, с которой принимал ванну на озере? Кстати, как её имя? Вот же. Забыл.

Холодный ветер ударил в лицо, тут же прочищая мозги от кучи мыслей. Женщины. Без них жизнь полна серости. Молодец Бог, сделал человеку развлечение. Прозвучало по-сексистки. Но ведь мы — мужики смотрим на них и всё не можем налюбоваться. И почему они такие красивые.

Шагаю по лагерю, краем сознания отмечая, как солдаты торопливо вытягиваются и отдают воинское приветствие. Представляю какого им. Какой-то пацан-штрафник и недели не пробыл, а уже свободен, ещё и капитаном назначили. Попробуй такое сходу переварить. Да и, разве не забавно, как легко меняется отношение, стоит только повесить на одежду лишний кусок металла? В моём случае по четыре звездочки на погонах. Вот это понимаю, карьерный рост. Возможно меня считают ненормальным, ведь другой бы уже сломя голову сваливал домой. Но я всё ещё здесь. Добровольно.

В мыслях не сразу заметил вставшую на пути женщину. Вернее, девушку. Или ведьму. Платиновые волосы и угрюмый взгляд. Она точно хочет меня убить. Проклятье. Надеюсь, она не будет СЛИШКОМ сильно портить мне настроение.

— Имперец.

Резанул по ушам её холодный голос. Медленно поворачиваю голову. Зачем ты окликнула меня! Я же сделал вид, что не вижу тебя! Просто хотел пройти мимо! Давай игнорировать друг друга! У нас же союз!

— Северянка, — киваю в ответ, сохраняя нейтральное выражение лица. — Чудесный день для прогулки, не правда ли? Если, конечно, ты не планируешь срубить чью-нибудь голову прямо посреди лагеря. Ты же не планируешь?

Её ноздри раздулись. Злится. Ещё и так открыто. Она даже не собиралась скрыть эмоции! Однако вместо немедленной атаки сделала глубокий вдох. Сдерживается? Серьёзно? Странно. Обычно северяне не славятся самоконтролем. Особенно данная особа. Эта самая Ингрид вдруг смутилась, кашлянула в кулак и произнесла так натянуто, с трудом, точь под пытками:

— Поздравляю с повышением, имперец. Полагаю, теперь ты большой человек в этом лагере.

Чего.

ЧЕГО?

Ковыряю в ухе.

Слышимость нормальная.

Подожди… Может это сарказм? Пассивно-агрессивный выпад? Или северный способ сказать «твоя голова теперь будет выглядеть ещё ценнее на пике»? Вот оно что. Не ту игру ты затеяла, женщина. Думаешь, одна можешь издеваться?

— Ну, знаешь, как это бывает, — пожимаю плечами. — Сегодня ты топишь шестьдесят северян в ледяной воде, завтра — уже капитан. Обычная карьерная лестница в Империи.

Её глаза опасно сверкнули.

Да, вышло жёстко, но лучше ей сразу показать, что нехрен со мной шутить.

— Ты гордишься этим, имперец? Гордишься тем, что отправил на смерть воинов, каждый из которых был отцом, братом, сыном?

— А должен стыдиться? Это война, северянка. Они пришли убить нас, я убил их первым. Простое выживание. Только не нужно говорить, что ваши воины плачут над каждым поверженным имперцем.

Она молчала. Секунд пять. Обдумывала мои слова. Затем произнесла:

— Ты дурак. Я просто хотела тебя поздравить. — Её рука, сжимавшая кинжал, отпустила хват. С чего бы? Раньше она бы уже попыталась выпотрошить меня, как рыбу. И внезапно изменила тему. — Свартбьёрн говорил, что в тебе есть что-то от Князя Севера. Даже не верится. Моё мнение, ты не похож на него ни каплю, имперец.

— Удивительно, но соглашусь с тобой, северянка. Полный бред. К тому же, учитывая, что мы с вашим уважаемым стариком пытались отправить друг друга к праотцам, я бы не стал слишком доверять его суждениям.

— Он не просто «уважаемый старик», — в голосе Ингрид прозвучала сталь. — Свартбьёрн Седой — величайший воин нашего поколения. Раз он сказал, что ты достоин уважения как противник, значит, это так.

Развожу руками:

— Рад, что произвёл впечатление. Тогда, будем дружить и забудем все обиды? — приподнимаю бровь. Шучу конечно. Вряд ли эта девица остановится. Такие мстят до самой смерти. Обидчика или же своей.

Она неожиданно фыркнула:

— Ты странный, имперец. Говоришь как шут, сражаешься как демон.

— Да? Ладно. Зато непредсказуемый.

Она склонила голову, как-то иначе глядя на меня, и спросила:

— Ответь. Ты считаешь нас дикарями?

Вопрос с подвохом? Или у нас просто не клеится разговор и она решила задавать рандомные, не зная как распрощаться?

— Считаю ли я вас дикарями, — пробормотал я с задумчивостью, мол думу-думаю и, вообще, вопрос сложнейший в жизни. Хотя, конечно нет. Но чуть придержав паузу, ответил: — Аристократы в поместьях едят из золотой посуды и убивают тысячи личными армиями с безопасного расстояния. Другие едят руками и честно смотрят противнику в глаза, когда вспарывают ему живот. Кто из них в итоге больший дикарь — вопрос философский.

Ингрид прищурилась. Пытается разгадать подтекст моих слов?

— Это комплимент или оскорбление? — всё же спросила она.

— Ни то и ни другое, — пожимаю плечами. — Но если хочешь считать комплиментом, я не против. Ты ведь из тех, кто ценит прямоту в битве, а не интриги за спиной.

— Это… правда, — она выглядела удивлённой. — Наши воины всегда сражаются лицом к лицу…

— Что, конечно, очень благородно, — поднимаю палец кверху, — но не всегда практично. Особенно когда противник не придерживается тех же принципов.

— Как ты, например? — сузила она взгляд.

— Именно.

Она сделала ко мне шаг. Затем ещё, оказавшись всего в метре. Чётче запахло хвоей, травами и чем-то диким, неукротимым. Запах свободы?

— Сразись со мной, — произнесла она. — Один на один. Без твоих хитрых контуров и ловушек. Просто воин против воина. Меч против меча.

Моргаю, понимая, это не угроза. Просьба.

— Вызываешь меня на дуэль?

— Называй как хочешь, — она вздёрнула подбородок. — Мне нужно увидеть, насколько ты хорош без своих трюков. Проверить, правду ли говорил Свартбьёрн.

— Если проиграю, моя голова всё-таки окажется на пике? — уточняю с улыбкой. Проигрывать я точно не собирался, как и собственно, вообще проводить дуэль. Неинтересно.

— Нет, — Ингрид покачала головой. — Просто поединок. Без смертельного исхода. Тренировочный бой.

Какая уверенная. При том не задаёт вопросов, мол как я стал мастером, хотя был неофитом. Просто собирается смахнуться, дабы проверить насколько я стал сильнее? Или я всё усложняю? В любом случае, в поединке со мной у неё нет никаких шансов. Тогда на что расчёт? Женщины… Такие загадки.

— Хм, давай как-нибудь потом. Сейчас не самое подходящее время, — отвечаю спокойно.

Вообще всё равно что она подумает. Даже если сочтёт, что я струсил или, наоборот, считаю её недостойной поединка. Плевать.

— У меня слишком много дел, знаешь ли…

Кажется, она разочаровалась, но тут же снова постаралась состроить бесстрастное лицо:

— Трусишь, имперец?

— Проявляю здравый смысл. Калечить друг друга накануне важных переговоров — не лучшая идея. Даже для такого безбашенного парня, как я. Ну, а там, думай, что хочешь.

— Я бы не… — не успела она ответить, как её прервал женский голос:

— Ингрид, опять создаёшь дипломатический инцидент?

Сбоку показалась высокая зрелая брюнетка с седой прядью волос. Насколько помню, Фрея — советница вождя. Навскидку лет сорок пять. Ни морщинки. Подтянутая. Ещё и фигуристая. Лет через пять-десять её красота пойдёт на убыль, но сейчас она очень даже ничего. Такую советницу и я бы заимел, будь вождём. Она смерила меня с Ингрид очень ВНИМАТЕЛЬНЫМ взглядом, ещё и со странной ухмылкой. Странно, и чего так ухмыляется?

— Я ПРОСТО разговариваю с капитаном, — процедила Ингрид. — Предложила провести бой.

— Капитан слишком занят для подобного, — дипломатично заметила Фрея, сузив глаза. Да ещё так, будто знала что-то, чего не знал я. — Не так ли, капитан Волков?

— К сожалению, да, — киваю. Ладно, спасибо ей хотя бы за то, что заберёт от меня эту мстительницу в шубе.

— Вот видишь, — Фрея положила руку на плечо Ингрид. — Может быть, после переговоров найдётся время для вашего, кхм, культурного обмена.

— Культурный обмен — это хорошо. Такое у нас приветствуется, — соглашаюсь.

Так. Почему Ингрид вдруг так покраснела? Из-за того, что советница отчитала её? И что за странное напряжение между ними двумя. Ладно. Лучше уточню:

— Особенно если культурный обмен не включает кровопролитие и последующие дипломатические скандалы.

— Говоришь как старик, — фыркнула Ингрид. — Хотя выглядишь моложе меня.

— Война старит, особенно если проживаешь её полностью, а не просто размахиваешь мечом для красоты.

И в который раз за сегодня пожимаю плечами. Так и тренировки не нужны. Всего лишь одна-две беседы с северянкой, и вуаля, разминка пройдена.

Глаза Ингрид сверкнули:

— Намекаешь, что я не настоящий воин?

— Отнюдь. Намекаю, что не стоит судить книгу по обложке. Иначе можешь быть не готова к её содержимому.

Фрея неожиданно рассмеялась. Мягко. По-женски мелодично:

— Видишь, Ингрид? Я же говорила, он не похож на обычного имперца.

Смотрю ей в глаза:

— Вот как, советница. А я-то думал, для вас мы все на одно лицо. Напыщенные солдафоны с претензией на цивилизованность.

— Не обольщайся, воин, — Фрея улыбнулась, но в глазах никакой мягкости. — Большинство из вас именно такие. Но есть и, как ты. Ты же не боишься смерти. Я права?

— Не боюсь, но уважаю, — держу её взгляд.

Она не моргала. Медленно улыбнулась:

— Вот как. Интересно. Откуда у юноши такая мудрость? Тебе же около двадцати зим.

— Сколько вопросов, — улыбаюсь в ответ. — Не знаю как у вас в племенах, но у нас подобное считается за флирт.

— Флирт? — не поняла Ингрид. Кажется, это слово её очень заинтересовало. Умора. Ингрид и флирт. Две параллельные, коим не суждено пересечься.

— Романтический интерес между мужчиной и женщиной, — пояснил я.

Фрея усмехнулась, улыбнувшись ещё шире:

— Я слишком стара для такого.

— Я бы так не сказал, — и оглядываю её ОЦЕНИВАЮЩЕ. Остановись, Саня! Это не сулит ничего хорошего! Только проблемы! Ау! Отведи взгляд!

— Имперец, — фыркнула Ингрид. СПАСИБО ЕЙ! Отвлекла. — Нам с советницей пора. Ты наш враг. Не забывай об этом. Просто необычный, но всё также враг.

Перевожу на неё взгляд:

— Да-да. Буду носить это звание с гордостью, — и усмехаюсь. — Что ж, дамы, я также вынужден откланяться. — киваю им. — Долг зовёт, капитанские обязанности и всё такое. Был рад, хм, познавательной беседе.

— До встречи, капитан Волков, — кивнула Фрея.

Ингрид что-то буркнула, мол вообще-то они первыми собирались уходить!

Но я уже обошёл их и по-шустрому зашагал вперёд, чувствуя спиной их взгляды. Нужно бы спустить пар! Точно. Соберу походный рюкзак и прогуляюсь в соседний лагерь! Очкастая симпатяшка сама же приглашала! Вспомнить бы её имя. Хотя, просто буду называть лапулей. Итак сойдёт.

…

Захожу в старую юрту-казарму, где ещё недавно делил скромный быт с другими штрафниками. Н-да. Странное ощущение — вернуться сюда уже капитаном. Будто прошла целая вечность, хотя в реальности минуло всего несколько дней.

Тепло и знакомый запах — пота, дешёвого табака и печки. Внутри практически пусто. Большинство обитателей сейчас на службе или тренировках. Только возле своей койки сидел Василий Анисимов, методично складывающий немногочисленные пожитки в потрёпанный вещмешок.

Услышав шаги, он поднял голову. Обветренное лицо с морщинами в уголках глаз осветилось сдержанной улыбкой.

— А вот и капитан Волков, — он поднялся, одёргивая форму. — Или можно просто «господин капитан»?

— Брось формальности, Василий, — отмахиваюсь, понимая его шутку.

Он хмыкнул, в его глазах появилась теплота:

— Собираюсь в дорогу, — и кивает на вещмешок. — Вечерним обозом до Петербурга. Не верится даже, что свободен. Три нашивки… Это ж почти как увидеть чудо.

— Ты заслужил, — хлопаю его по плечу и усаживаюсь на соседнюю койку. — Без тебя мы бы все там остались. Так что спасибо, что привёз обратно в целости и сохранности.

Василий покачал головой:

— Мелочи. — Он помолчал, сворачивая потрёпанную рубаху. Затем как-то слишком серьёзно произнёс: — Ты спас меня, Сань. Да не только меня. Всех нас. Так что если бы не ты, мои дети сейчас росли бы сиротами.

Что-то мне стало даже неловко. Никогда не умел принимать благодарности.

— Не преувеличивай. Я спасал не только тебя, но и самого себя. Обычный инстинкт самосохранения, ничего особенного.

— И всё-таки, — он серьёзно смотрел на меня. — Если когда-нибудь понадобится помощь. Любая. Ты знаешь, где меня найти.

Говорить что-то сейчас, мол забей или прочее, было бы не к месту, так что просто кивнул.

Анисимов кивнул в ответ. Закончил упаковывать вещи и затянул ремни на мешке. Движения точные, экономные.

— Интересный ты всё-таки парень, Сашка, — вдруг улыбнулся он. — Когда тебя только привезли, я подумал, ну, очередной отмороженный пацан, который вляпался в неприятности. Продержится неделю, максимум две. А ты… — он покачал головой. — Теперь вспоминаю наш первый разговор и понимаю — ты тут не спроста. Это твоё место и дело.

— Думаешь?

— Да, — он пожал плечами. — Ты слишком хорошо вписался. Будто всю жизнь готовился именно к этому. — Он тряхнул головой, отгоняя ещё какие-то непрошеные мысли. — В общем, если я могу как-то помочь, дай знать.

Задумываюсь на секунду. Он же в Питер едет. А значит…

— Вообще-то, есть одна просьба, — говорю, вынимая заготовленное ранним утром письмо. Хотел передать его через извозчика, но теперь есть идея получше. — Будешь в Петербурге, передай письмо Волковой Вере Николаевне. Адрес указан на обороте.

Василий кивнул.

— Твоя бабушка?

— Да. Единственный близкий человек, который у меня остался.

— Передам лично в руки, — твёрдо сказал он. — Можешь не сомневаться.

Мы посмотрели друг на друга, и я почувствовал странную грусть, что ли. Мы не были друзьями. Слишком мало времени провели вместе. Но деление тягот службы в «Чёрном Лебеде», совместная миссия, бой с северянами. Всё это создало связь, что трудно описать словами. Наверное, братство по оружию, так будет правильно.

Василий протянул руку:

— Ну что, до встречи, капитан Волков? Надеюсь, ещё свидимся в лучшие времена.

Крепко пожимаю его ладонь, а потом мы неловко, по-мужски обнялись, похлопывая друг друга по спинам.

— Береги себя, Василий. И семью свою береги.

В этот момент снаружи раздаётся пронзительный свисток и громкие голоса.

— О, — Анисимов улыбнулся. — Вот и очередное пополнение новых штрафников. Бедняги, не представляют, куда попали.

Тоже улыбаюсь, вспоминая своё прибытие в лагерь. Надо же, ощущение, будто прошла целая жизнь.

— Что ж, не буду задерживаться, — Василий забросил вещмешок на плечо. — Удачи тебе, Сань. Она тебе понадобится.

— Тебе тоже. И спасибо за письмо.

Ребят, немного отвлекался, лето всё-таки!) Следующие главы будут побыстрее:) Впереди немного быта и после уже начнётся ОГОНЬ!)

Глава 7

Решил забрать личные вещи чуть позже. Как-никак, приехали новые штрафники. Любопытно? Конечно! Ну, не прям очень, но всё же интересно поглазеть на новеньких. Так что отложив рюкзак и новую пару сапог, выхожу из юрты-казармы, щуря взгляд. Солнце сегодня слепит, ещё и снег кругом. Уральский шлем был бы сейчас впору. Апчхи! Чёрт. Стоит выйти на этот ослепительный свет и чихаю. Потерев уголки глаз, смотрю на собравшуюся толпу наших «старичков». С одной стороны, мы тут около недели, с другой — попробуй выжить тут столько дней. Прибывающей партии новичков однозначно повезло, в данный момент с северянами перемирие, пусть и в подвешенном состоянии, но, как говорится, лучше плохой мир, чем хорошая война. Так что в ближайшие дни у них будут вполне спокойные.

— Мясо едет! — гоготали наши.

— Ща посмотрим на их рожи! — рявкнул рыжий.

— Да что на них глазеть, — махнул купец Захар. — Лучше пойти «баню» подготовить!

Вот, зараза. А с виду такой добряк. Шучу. Просто тут нет других развлечений. Так что все развлекаются как могут. И, естественно, не обсудить и не подшутить над новичками, ну, никак нельзя. Традиционный юмор, не более. Главное пусть не принимают на личный счёт.

Сам присаживаюсь на пенёк, подальше от остальных. Хлопаю по нагрудным карманам. Василий оставил мне сигареты. Зачем только, я ж не курю. Видимо тоже традиция. Белову он оставил свой китель и шапку. А, ещё наш блондин теперь замком взвода. Кстати, кого поставили командиром — чёрт знает. Не интересовался. Да и всё равно. Я больше не в составе четвёртого взвода. Он существовал, существует и будет существовать дальше, а командиры всегда найдутся.

В общем, сижу на пне, кручу в пальцах иглу. Конкретная такая, цыганская. Взял набор у Петровича на складе. Он ими не пользуется, зато я смогу пришить пару-тройку практиков. Отличные дротики. Швыньк в глаз, и готово. Перекручивая сразу две между пальцами, наблюдаю как к нашей толпе подъезжают шесть повозок. Знакомое зрелище. Конвоиры с хмурыми мордами.

В спешке припарковались. Переговорили с нашими, после чего разместились по периметру. А дальше по процедуре — откидывать пологи и стучать по клеткам.

— Выгружаемся! — гаркнул стражник.

Из повозок в тюремной полосатой робе стали высыпаться заключенные. Самые разные. Молодые, старые, толстые, худые. Патлатые, лысые, с тату и без. Контингент, полный контрастов. Но здесь, на фронте, всем плевать на внешний вид. Выполняешь боевые задачи — молодец. Хоть кривой, хоть косой. Пытаешься филонить, и тобой быстро займутся. Неважно, насколько ты красив и богат. Да, равноправие существует. Именно здесь, как выразился полковник Ветров, в богом забытых землях. Знал бы он сколько крови тут пролито за эти территории.

— Поторапливаемся! — подгоняли конвоиры особо медлительных.

— Командир! Тут один мерзляк! — заглянул в опустевшую повозку охранник.

— Проверь побои. — ответил тот. — Если его пришили «соседи», всей повозке прибавить срок на полгода.

— Есть!

Зэки с той самой повозки переглянулись. Попали. По глазам вижу, виновны. Что ж, не знаю по какой причине они убили своего сокамерника, но ещё пожалеют об этом. Пройдут курс молодого бойца и, скорее всего, будут отправлены вместе с батальоном Громова в бой с британцами. Как мясо, естественно. Или приманка. Разница небольшая. Выжить в подобной бойне будет столь малый процент вероятности, что можно считать за очищение. И случится это буквально через пять-семь дней, а они даже не догадываются.

Задача офицеров сейчас хоть как-то привить дисциплину и исполнение команд. Так шансов на выживание появится больше, соответственно, как и на успешное выполнение налёта на британский гарнизон.

Новоприбывшие топтали снег на плацдарме. Неуверенные, потерянные, у многих на физиономиях страх, у некоторых наигранная бравада. Всё как и у нас неделю назад. Бросаю взгляд на ухмыляющегося Митьку и других ребят с нашего завоза. Все улыбаются, кто строит суровое лицо, кто мнёт кулаки. Вот же, показушники. Всё-таки человек, как существо, довольно быстро адаптируется к новым условиям.

— Равняйсь! Равняйсь сказал!

— Ублюдки! Слушай команду!

— Да они тупые! Сынки мамкины!

— Чуешь⁈ От них несет пирогами, сука!

— Ха-ха! Дрожат как щенки!

Многие из старичков смеялись. Шутки, конечно, слетали с уст такие себе, на любителя, но все равно все потешались. Тут больше не молодняку радовались, а увидели те самые повозки, и каждый вспомнил себя на этом же месте. Как выслушивали оскорбления, свыкались с холодом, с мыслями о том, что придется провести часть своей жизни в подобном ледяном аду. Теперь вот наблюдают за процедурой со стороны.

Перед неровной шеренгой показался лейтенант Лукин — тот самый, что встречал и нас. Выглядит всё таким же нервным и неуверенным, как и неделю назад. Вот, кто никак не может привыкнуть к своей работе встречающего. Его большие уши, постоянно красные от мороза, покраснели ещё сильнее, как и красный острый нос, что казался ещё острее, как сосулька. Или морковка у снеговика. Как бы то ни было, он принялся расхаживать перед строем, стараясь казаться значительнее, чем есть на самом деле.

— Внимание, отщепенцы! — и выкрикнул своим высоким голосом. — Вы находитесь в третьем лагере батальона «Чёрный Лебедь»! Здесь северо-восточная граница Империи, буферная зона между нами и Ледяными Кланами!

Серьёзно? Он даже не изменил приветственную речь? Вот же, лодырь! С другой стороны, смысл? Хотя теперь старички, как и я, в курсе, что он пользуется шаблонами! В принципе, его это вряд ли волнует. Как и штаб. Кто станет тратить время на сочинение оригинальных приветствий для пушечного мяса?

— Жрать будете два раза в день, может, три, если повезёт, — продолжал Лукин, — спать в общих казармах, вон в тех юртах. Подъём в пять утра, отбой в девять вечера. Утром тренировки, потом обед, потом тренировки, потом караул или работы по лагерю.

Кто-то из новоприбывших, видимо решив показать ЖЕЛЕЗНЫЙ характер, выкрикнул:

— Эй, лейтенант! А шапку выдадут⁈ Я вообще-то замерз! Мы ж не скот! Да, мужики⁈

Но…

Никто его не поддержал. Троица, стоявшая рядом, отвернули головы. Запланированный бунт не удался.

Лукин шмыгнул, резко покраснел от ярости и процедил:

— Согрейте говоруна.

Двое конвоиров без лишних инструкций итак знали, что необходимо сделать. Выдернули наглеца из строя. То, что последовало, я уже видел. Короткая, при этом эффективная экзекуция. Удары в живот, почки, по рёбрам. Парочка пинков напоследок и бросили в строй, к ногам «товарищей», но тот уже не мог стоять самостоятельно и сполз в снег.

— Надеюсь, остальные усвоили урок, — продолжил Лукин, чувствуя себя увереннее после демонстрации власти. — Вы — никто. Социальный мусор. И сдохнете здесь. Однако, только вам решать — сдохнуть мужчиной или трусом.

Теперь он цитирует бывшего капитана Громова. После чего повернулся к сержантам Белову и Агафонову:

— В четвёртый и третий взвода их.

— Есть, лейтенант!

Пока Лукин продолжал затёртую до дыр речь, замечаю, как к плацу неторопливо приближается капитан Куваева. Выглядит иначе. В первый раз она была похожа на хулиганку. Тяжелоатлетку. С сигаретой в зубах, и топором. Сегодня же это был другой человек. Собранный, задумчивый. Походка, конечно, не изменилась — всё такая же решительная, пышущая силой, но в ней больше не было грубой, неотёсанной агрессии, что ранее составляла её фирменный стиль. Эх, ушла эпоха. Или же на её место встанет кто-то иной? Не переведут же к нам ещё одну борцуху в юбке и с банками как у Арни?

Лукин, заметив капитана, тут же стушевался:

— Капитан Куваева! Докладываю: прибыло пополнение, пятьдесят два человека!

Какой он исполнительный, даже неловко. Но место своё знает и, что не менее важно, уважает устои. Ещё вчера Куваева ходила в лейтенантах, как и он, а сегодня в капитанах. Лукин это принял быстрее остальных. Стоит позавидовать его уровню выживаемости.

— Вижу, — коротко бросила Галина. Затем окинула тяжёлым взглядом строй и произнесла с ухмылкой: — Добро пожаловать в ад, малыши. Надеюсь, вы привезли с собой яйца. Они вам понадобятся.

Короночка. Ладно, ей простительно. Кому из старичков не нравится, пусть рискнут предъявить. Но, судя по улыбкам Митьки и Рыжего, они, наоборот, счастливы были услышать данную заготовку из уст уже КАПИТАНА Куваевой.

Она взяла из рук Лукина папку с личными делами и принялась просматривать.

— Ничего интересного. Жалкий мусор. Тут и пара ублюдков есть, ясно. Вот этого отправим умирать первым. Поглядите, тут и с десяток дворян затесались, неудачники. — затем, не поднимая глаз, скомандовала: — Белов, проводите этих счастливчиков на озеро. Пусть помоются и постираются. Не то завоняют тут всё своим смрадом. Двадцать минут на всё.

— Есть, капитан! — тот вытянулся, явно довольный. — Вы слышали приказ! За мной вольным бегом!

— Шевелитесь, у вас девятнадцать минут! — подбадривал позади сержант Агафонов.

Строй новичков неуклюже пришёл в движение. Никто пока ничего не понимал. Простая кучка неорганизованных зэков, не более. Ничего, сейчас пройдут «банное приветствие» и уровень послушания подскочит на несколько пунктов. Особенно у трёх самых медлительных.

Куваева замечает меня, сидящего на пне, и подходит. После моего пробуждения мы ещё не разговаривали, так, кивнули друг другу на церемонии, и всё.

— Что, капитан Волков, ностальгируешь? — она улыбнулась, что для неё редкость. Не оскал, а вполне себе симпатичная улыбка для такой титанши.

— Немного, — признаюсь, поднявшись. — Всего неделя прошла, а кажется, что целая жизнь.

— Здесь время течёт иначе, — кивнула она. — Бывает день может тянуться вечность, а порой месяц пролететь как миг.

Солдаты разошлись, и мы остались наедине стоять на плацу. Два капитана с разной судьбой. Но при этом оставшиеся в Чёрном Лебеде добровольно.

— Кстати, не успела поблагодарить тебя, — произнесла Галина искренне. — За Сожжённый лес. Спасибо. Ты спас мне жизнь, и я у тебя в долгу. И ещё, — она вдруг понизила голос и произнесла серьёзно, глядя мне в глаза: — Не волнуйся. Ни я, ни Анисимов не рассказали всех подробностей того боя. И ту технику, что ты использовал. Уверена, ты не просто так скрывал её.

Смотрю ей в глаза и понимаю, такие люди, как она, скорее бросятся на гильотину, чем предадут. Настоящий воин.

— В таком случае, спасибо. Пока что я не готов показывать её открыто.

— До тех пор, пока не станешь сильнее, я права? — и улыбнулась.

— Именно, — улыбаюсь ей в ответ. Хорошо, что ей не нужно всего объяснять, женщина она не глупая. — Что до долга. Ерунда. — и отмахиваюсь. — В первую очередь я спасал свою шкуру. Так уж вышло, что твоя оказалась по пути.

Она рассмеялась:

— Врёшь и не краснеешь, Волков. Но хорошо, буду считать, что это был мой счастливый случай.

Киваю ей и мы оба замолчали, глядя, как новобранцы исчезают за лагерем, в направлении озера.

— Слушай, Саш, — вдруг перешла Куваева на «ты». Неформальное общение значит, что ж, я не против, — ты получил третью нашивку, мог бы уже быть на полпути в Петербург. Но всё ещё здесь. Всё из-за звания капитана? Или никто не ждёт дома?

Хм. И как ей объяснить, что для меня тут поле непаханое? Мне нужно убивать-убивать и убивать, дабы стать максимально сильнее и занять своё крохотное местечко под солнцем и никто на него не постигал? Дома-то ждёт бабуля, но ведь и я уже не ребёнок. Не буду же я вечно жить под крылом старушки? Итак сидел у неё на шее первые дни перерождения. Ещё и книжную лавку из-за меня сожгли. Надеюсь, Вера Николаевна сбагрила тот приз с турнира и ни в чём себе не отказывает. Хотя зная её характер, скорее всего сфера лежит нетронута, дескать Сашеньке нужнее. Ну, ничего, в письме написал, чтобы она ТОЧНО продала артефакт и приобрела жильё хотя бы уже в Петербурге, пока я не вернусь с фронта. Хватит притеснять тётю Лидию. Подруги-подругами, но пусть всё равно купит себе хотя бы однушку по соседству.

— Здесь у меня куда больше возможностей подняться на вершину, чем на балах и в академии среди богатеньких сынков. — отвечаю наконец. — Да и представь, Галь, — улыбаюсь ей. — После академии мне пришлось бы проходить годовую службу и только после этого получить должность командира взвода и звание лейтенанта. А я тут неделю, и уже капитан. Смысл мне возвращаться в академию, как курсант? Пусть у меня и есть дела в Петербурге, но они подождут.

Куваева внимательно смотрела на меня. Никаких улыбок, ни сомнений:

— Подняться на вершину значит. Но чего именно? Власти? Силы?

— И того, и другого.

Да, отвечаю ей как есть. Пусть знает, что у меня грандиозные амбиции. Если ранее я не хотел показывать свои намерения, то теперь нет смысла скрывать мотивы. Капитан? Для меня это одна из ступеней. И если Чёрный Лебедь обычно выжимал все соки из тех, кто в него попал, то пора кому-то использовать его в своих целях. Разин сам хвастался, что их власть простирается до самых вершин. Что ж, однажды я проверю его слова. Помимо сотрудничества с Чёрным Лебедем, есть у меня ещё пара-тройка идей, которые хочется реализовать в ближайшие десять лет. И для этого именно сейчас нужно набираться сил. Так что вложиться в себя — лучшая инвестиция, что с перспективой принесёт крупные дивиденды.

Куваева хмыкнула:

— Знаешь, а я верю. Верю, что ты тот самый простой парень, что достигнет небес.

— Спасибо.

— Но будь осторожен, — больше не улыбалась она. — Ты уже привлёк внимание «небожителей». И с каждой новой ступенью, давление только усилится. Они не всех пускают к себе на пьедестал и всеми силами попробуют тебя подчинить или сбросить. Иными словами, будь хитрее.

— Благодарю за совет, — и киваю ей. Говорю же, женщина она точно не глупая, понимает, что однажды мне придётся покинуть Империю. В момент, когда буду нести угрозу. Но и от властвующей длани императора есть спасение. При том до боли простое. Стать угрозой, с которой не справиться никому. Но, наверное, это уже ближе к рангу Лорда-эфироправа. Подобные люди, нет, монстры, пожалуй сравнимы со стратегическим оружием массового уничтожения. Так что не имея возможности подчинить, его нужно во чтобы то ни стало уничтожить. Иначе противник может переманить такого практика себе, что несёт угрозу государству. Ладно, не буду забегать вперёд в размышлениях о жизни. Тут бы с миссии вернуться живым, хе-х. Да и вообще, кто знает, куда может свернуть судьба?

— Слышала, тебя определили на спецзадание. Значит участвуешь в атаке на форт?

— Да, Разин поручил мне небольшую прогулку, — киваю. — Ничего особенного, подумаешь уничтожить вражеский гарнизон.

— И всего-то? — усмехнулась она. — Тогда к ужину вернёшься.

— Обязательно. Не хочу пропустить очередной кулинарный шедевр нашего повара.

Мы оба рассмеялись. Да уж, жрачка в нашей столовке была тем ещё гастрономическим оргазмом. Скорее, насилием.

Куваева перестала хохотать и стала серьёзнее:

— В любом случае, удачи тебе с этой миссией, Саш. Если выживешь и вернёшься с успехом, Аркадий Степанович сделает тебя майором, не меньше.

— Посмотрим, может удастся выторговать и полковника, — и подмигиваю.

Она ухмыльнулась:

— Тут уж всё от тебя зависит. Ладно, увидимся, — и, кивнув, пошла в сторону своей юрты.

Что ж, и мне пора. Пойду переносить старые вещи в свою новую капитанскую юрту!

…

Будучи капитаном особого назначения, помимо личного жилья, теперь я также избавлен от таких прелестей штрафной жизни, как подъем в пять утра, бесконечные построения, рубка дров и прочие радости рядового состава. И хотя свобода от обязательного распорядка приятно греет душу, не станет время вдруг тянуться медленнее? В принципе, всегда можно потратить его на медитации и тренировки.

Итак. По местным меркам, личная юрта уже признак высокого статуса. Сначала Петрович щедро предложил жилище рядом со штабом. Большое, просторное, с дополнительными удобствами для высшего командного состава. Но я вежливо отказался. Близость к штабу хоть и имеет свои преимущества, но постоянный шум, беготня и ощущение, что живешь в муравейнике, не входили в мои планы. Так что выбрал юрту поскромнее, зато в относительном отдалении от основных построек лагеря. Не так далеко, чтобы это выглядело странным, но при этом достаточно, чтобы наслаждаться тишиной.

И вот стою посреди своей юрты.

После казармы, где мы спали практически друг у друга на головах, она казалась дворцом. Деревянный пол! Две тумбы для личных вещей! Солидный стол с эфирными лампами. Вешалка для одежды, на которой одиноко висела моя новая офицерская шинель. Кровать! Настоящая! С матрасом! В углу даже имелся умывальник. И, конечно же, печь в центре, благодаря которой тут так уютно и тепло.

Пусть всё это — офицерский стандарт, ничего особенного. Но после недели в штрафниках казалось чрезмерным для одного человека. Даже поймал себя на странной мысли: а не слишком ли много тут места для меня одного? Может, стоит кого-нибудь подселить? Например, пару-тройку девчонок из взвода Химер? Хе-хе. Представляю выражение Разина, если бы я тут устроил собственный распутный дом. Ну, а что⁈ Мне сейчас девятнадцать! Спишу на возраст. Мол, так и так, генерал, гормоны, юношеский максимализм и всё прочее. Отмазок много.

— Хотя парочку я бы точно не отказался приютить, — бормочу, усаживаясь за стол. — Да и вообще, что-то хочется женской ласки…

Кстати, я же собирался отправиться в гости к очкастой. Может, завтра? А то приду сегодня, в день назначения капитаном, и она решит, что я решил придти и повыделываться. С другой стороны, пусть болтает, я найду чем занять её ротик, хухуху.

Ладно. Всё это шутки, конечно. «Чёрный Лебедь» не то место, где стоит искать романтические приключения. Тут так-то, не самый богатый выбор. Была бы Куваева в моём вкусе, но мускулистые девчонки точно не моё.

Провожу ладонью по лицу. Всё. Прочь непродуктивные мысли. Раскрываю карту, выданную Разиным. Пора заняться делом. Изучить местность, где нам предстоит действовать.

Северное княжество или, как его теперь называют британцы, Нью-Норфолк — занимает значительную территорию к северо-востоку от нашей позиции. Форт Дредноут находится примерно в трёх днях пути от нашего лагеря, если двигаться напрямик. Но напрямик в здешних краях не ходил никто, кроме самоубийц и безумцев. Впереди непроходимые леса, наверняка патрули британцев и дикие, враждебные племена, которые конфликтуют даже с ледяными. В общем, моей группе предстоит обходить основные дороги, избегать поселений и двигаться ночью, дабы не быть раскрытыми. Подобное увеличит время в пути до пяти дней, как минимум. Ну, я никуда не спешу. Провести Новый год на миссии? Плевать. Хоть это один из моих любимых праздников, но после оформления поместья в Сочи смогу отметить Новый год в любой другой день, ещё и с парочкой, а то и тремя красотками. Блин, да что ж эти бабы всё не выходят из головы!

Выпиваю из стакана квас. Подкидываю дровишек в печь. Ловлю дзен. Всё, не отвлекаться. И продолжил изучать карту, отмечая пути отхода, потенциальные укрытия и опасные зоны.

Время летело незаметно.

Когда оторвался от работы, уже стемнело. Живот требовательно напомнил о себе. Пора бы наведаться в офицерскую столовую, да попробовать, чем там кормят.

Бросив взгляд на зелёный плащ, решаю надеть что-то попроще, чем многовековой артефакт, и набрасываю повседневную серую накидку. Не знаю за какие заслуги мне её выдал Петрович, но спасибо.

Выхожу на мороз. Свежачок. Уже темно. Зато на небе столько звёзд! Красота. Маленькие радости Севера, уравновешивающие его бесчисленные неудобства. Личные караульные, дежурившие по бокам от входа, завидев меня, тут же выпрямились, отдали воинское приветствие.

— Пойду в столовую, — говорю им. Не то, что бы мне нужно было отчитываться, но мало ли меня будет искать Куваева или ещё кто?

— Так точно, капитан, — ответил старший из официальных соглядатаев.

Иду с хорошим настроением к офицерской столовой, гадая что же будет на ужин, как навстречу из-за угла вышел здоровяк. Бьёрн. Рыжебородый северянин, с которым мы сражались плечом к плечу в Сожжённом лесу. Он шёл навстречу со стороны столовой, держа в руках корзину с хлебом, и, заметив меня, внезапно замер. Чего это он? Затем на его лице отразилась целая гамма эмоций. Сначала некое удивление, затем задумчивость. Он будто думал вслух. Прям на лбу выступили капельки пота, будто он итак и эдак взвешивает какое-то ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ решение.

И как мне реагировать? Поздороваться с ним? Или просто проигнорировать? Последняя наша встреча прошла при довольно кровавых обстоятельствах. И хотя в итоге мы сражались против общего врага, но по сути друг другу — противники.

— Имперец! — окликнул он меня первый. Значит всё-таки здороваемся. — Волков!

Он даже запомнил мою фамилию. Кажется, я слишком недооценивал его. Хоть и выглядит чутка туговатым, но может просто притворяется?

Останавливаюсь напротив. Ладно, вряд ли он начнёт агрессировать. Но я готов к любому развитию событий. Северяне славятся не только своей прямотой, но и умением держать обиды поколениями.

— Северянин Бьёрн, — и киваю ему в ответ.

— Разделишь с нами ужин? — предложил он, подходя ближе. — Ты, я и соплеменники. Хорошая еда, крепкая выпивка.

Приподнимаю бровь. Приглашает разделить трапезу? Так вот о чём он так долго размышлял. Хм. Даже не знаю. С одной стороны, меня ждёт дегустация офицерского меню в столовой. Наверняка там относительно комфортно, да и знакомая обстановка. Плюс никто не будет донимать и смогу просто спокойно поужинать. С другой… Если взглянуть на вещи трезво. Я до сих пор не поблагодарил северян должным образом за помощь в бою против британцев. Всё же их подмога была вовремя. Кто знает, как прошёл бы бой, если бы не подоспела Ингрид со своей группой. И пусть они спасали старика Свартбьёрна, но не ударили мне в спину. Наверняка им стоило не малых усилий переступить через себя и подавить желания моментального отмщения. Поэтому, я не могу не уважать их воинскую честь. Что по поводу ужина. Уверен, на Севере совместная трапеза — нечто большее, чем просто приём пищи. Скорее, что-то наподобие знака уважения и признания.

— Почту за честь, — отвечаю, решив принять приглашение. — Но для начала, зайдём по пути к моей юрте.

— Как скажешь, — улыбнулся тот во все тридцать два.

Мы подошли к моему жилищу и я обратился к одному из караульных:

— Рядовой, сходите на склад к Петровичу и скажите, что капитан Волков просит доставить хорошего вина к юрте северных гостей. Бутылки три-четыре, из лучших.

— Есть, капитан! — отчеканил караульный и немедленно направился выполнять поручение.

Поворачиваюсь к Бьёрну:

— Не с пустыми же руками приходить в гости, — поясняю на его вопросительный взгляд.

Тот ухмыльнулся, пригладил густую рыжую бороду и одобрительно кивнул:

— Хороший обычай. У нас тоже ценят щедрых гостей.

И мы пошли в сторону гостевого сектора, где разместили делегацию северян. По пути, я размышлял о странности ситуации. Жизнь в «Черном Лебеде» не перестаёт удивлять «вотэтоповоротами».

— Правду говорят, что ты получил свободу? — неожиданно произнес Бьёрн, прервав молчание.

— Правду.

— Почему остался?

— Есть ещё дела тут.

— Ты человек войны, Волков, — хмыкнул Бьёрн.

— Как и ты, здоровяк.

Он хмыкнул и кивнул. Вот и похвалили друг друга. Дальше шли молча. Вообще, люди, с которыми можно просто молчать, входят в список тех, кто мне по душе. И этот неболтливый громила также занял там своё место.

Через десять минут мы добрались до их юрты. На подступе доносились приглушённые голоса и запах жаренного мяса, заставивший меня снова подумать об ужине! Так охота есть!

— Пришли, — улыбнулся Бьёрн и громко предупредил своих: — Советница, я привёл к нам гостя! — и повернувшись ко мне, произнёс: — Проходи.

Киваю и, отодвинув полог, переступаю порог юрты. Тут же окутывает тепло, запах мяса и горьковатых северных трав. Внутри всё довольно цивильно. Стены украшают шкуры, деревянный пол устилали толстые меховые ковры, а в центре потрескивает печь, на которой стоит внушительный котел. Вокруг расположились тройка северян.

Моё прибытие произвело эффект бомбы.

БАБАХ!

Ингрид, сидевшая на шкурах, резко вскинула голову, глаза расширились от шока. Глиняная чашка выскользнула из её пальцев и с глухим стуком упала на меховой ковёр, расплескав соус.

— Бьёрн, ты чёртов кретин! — вскрикнула она, вскочив.

Только сейчас замечаю, что на ней только штаны, да облегающая майка, с открытыми плечами и частью груди. По северным стандартам, практически нижнее белье. Выругавшись, она метнулась к стойке с одеждой и схватила меховую накидку, торопливо набросив на плечи.

— Ты притащил имперца в наш дом, когда я… — и она перешла на северный диалект, выплескивая на братца такой поток ругательств, что даже не понимая, я чувствовал ту ещё брань.

Бьёрн невозмутимо пожимал плечами. Затем просто прошёл мимо неё, сказав:

— Он теперь наш гость. И будущий боевой товарищ.

— Товарищ⁈ — Ингрид по-новому вспыхнула. — Этот… убийца наших братьев⁈

Я всё ещё стою у входа. Жуть. Что-то даже неловко. Может, вежливо откланяться и свалить? С другой стороны, ужин в столовой уже пропущен, а есть охота. Не то, чтобы я не проживу без ужина, но мне всё равно нет дела до этой взбалмошной девицы. Посижу немного, поем, поблагодарю северян за подмогу в бою с бритами и тогда уже свалю. Цена всего этого — нервные клетки, что сожжёт дочурка вождя, ну ничего, не такая прям и проблема.

Фрея, сидевшая у разделочного стола, подняла глаза от большого куска мяса, который умело нарезала длинным ножом. На губах играла улыбка, точь весь этот хаос её только забавлял. И произнесла мягко:

— Ингрид, успокойся. Капитан Волков наш гость.

Ингрид фыркнула, глядя на меня с тем ещё выражением.

— Это не значит, что он должен видеть меня… — и запнулась. — … в неподобающем виде!

— Да брось, сестрёнка, — усмехнулся Бьёрн, подходя к очагу и с аппетитом глядя на содержимое котла. — Ты и в поселении ходишь так же, когда тепло. И на турнирах по борьбе одеваешься ещё более открыто.

Ингрид швырнула в него первое, что попалось под руку. Свой ботинок. Но тот ловко поймал подачу.

— Это другое! Там свои! А этот… — она обожгла меня взглядом. — Он имперец!

В этот момент, пользуясь всеобщим замешательством, молодой северянин с длинными светлыми волосами, коего кажется звали Улав, потянулся к тарелке с нарезанным мясом. Фрея, не глядя, шлёпнула его по руке деревянной ложкой.

— Терпение, Улав. Сначала гость, потом хозяева.

Тот обиженно погладил руку:

— Но я голоден! — простонал он. — И почему имперец вообще должен есть первым? Он даже не…

— Улав, — голос Фреи стал твёрже. — Ещё одно слово, и останешься без ужина.

Молодой надулся, но замолчал, пристально глядя на разложенную еду.

Хмыкаю в кулак, решив наконец нарушить молчание:

— Если моё присутствие создаёт неудобства, я могу вернуться позже. Или не возвращаться вовсе.

— Нет! — одновременно воскликнули Бьёрн и Фрея

— Да! — произнесла Ингрид.

Два голоса против одного не в её пользу. Улав же решил воздержаться от голосования.

Фрея поднялась из-за стола, вытирая руки о полотенце:

— Капитан Волков, прошу прощения за неготовность к вашему визиту. Но раз уж вы здесь, будьте нашим гостем. Садитесь, — и указала на свободное место. — Ужин будет скоро готов.

Хм. Ладно. Похоже, рулит тут всем именно эта советница. Признаться, я уже практически решил свалить, но так и быть, посмотрю что будет дальше. Как и говорил ранее, развлечений у нас тут мало, а эта Ингрид довольно забавная. Столь открыто ненавидит меня, хотя ещё днём пыталась наладить контакт. Такая переменчивая. Что до Улава, то хоть я его чуток и раздражаю, но ненависти он ко мне не испытывает. Здоровяк Бьёрн, вроде как, даже уважает. В принципе, логично. Северяне, как и многие другие народы, уважают силу, даже если это враг. Что до Фреи, то даже не знаю, как на самом деле она относится к моей персоне, не верю её улыбке. Но, пусть продолжает улыбаться, меня устраивает. Лучше так, чем истерить как эта платиноволосая. В общем, усаживаюсь за стол, стараясь не встречаться взглядом с Ингрид, что теперь сидела напротив, закутавшись в накидку так, будто боялась, что я сорву её одним взглядом.

— Спасибо за гостеприимство, — говорю, обращаясь ко всем сразу. — Я заказал немного вина из офицерских запасов. Должны скоро принести.

— Вино? — оживился Улав. — Настоящее имперское?

— Надеюсь, что настоящее, — киваю. — Хотя в «Чёрном Лебеде» никогда нельзя быть уверенным. Пили мы как-то пиво, то ещё пойло.

Бьёрн расхохотался:

— В этом ты прав, имперец! Однажды торговцы империи нам подсунули разбавленную брагу, выдавая за медовуху! Я чуть не задушил того жулика!

— Не слушайте его, капитан, — вмешалась Фрея, раскладывая мясо по тарелкам. — Никого он не душил. Окунул головой в бочку с той самой разбавленной брагой, да и всё тут.

Улыбаюсь. Здоровяк такой искренний. Вот кто разряжает обстановку. Ингрид же по-прежнему сверлит меня взглядом, точь прикидывая, как бы незаметнее вонзить нож между рёбер.

В этот момент за пологом раздался голос караульного.

— Капитан Волков! Вино по вашему приказу доставлено!

— Спасибо, рядовой, — выглядываю из юрты и беру корзину. — Можете идти.

Он козырнул и ушёл, а я вернулся к столу уже с четырьмя тёмно-красными бутылками.

— Что ж, — и ставлю те на стол, — предлагаю начать наш ужин с тоста за… — после чего на секунду задумываюсь, — за будущее сотрудничество. Как говорят у нас в империи: «Враг моего врага — мой друг».

Бьёрн расплылся в широкой улыбке:

— Хорошо сказано, имперец! А у нас ещё говорят: «Враг моего врага умрёт вторым».

И разразился громовым хохотом, через мгновение к нему присоединился и Улав. Фрея тоже позволила себе улыбнуться шире. Только Ингрид оставалась хмурой. Так. Враг моего врага умрёт вторым. Забавно. Мне нравится такой исход. Так что тоже улыбаюсь, глядя им в глаза. Посмотрим, кто из нас умрёт вторым, после того, как разберемся с британцами. Ну, а пока у нас с вами пир, ребятки.

…

Время неслось вскачь.

Бутылки пустели одна за другой.

Истории из жизни становились всё громче и неправдоподобнее, смех более раскатистым.

Северяне оказались радушными хозяевами, когда знакомишься с ними ближе. Особенно Бьёрн, что теперь обнимал меня за плечи, как старого боевого товарища, рассказывая о том, как однажды голыми руками поборол снежного медведя.

— И тогда я схватил его за уши, вот так! — гремел он, размахивая ручищами, едва не опрокинув котелок с остатками жаркого, — и сказал ему: «Слушай сюда, косолапый, я сегодня не в настроении!»

Улав уже валялся на шкурах, не в силах сидеть от смеха. Фрея качала головой, ухмыляясь. Даже Ингрид, изрядно захмелевшая, временами прыскала в кулак.

— А медведь тебе, конечно, ответил? — поддеваю Бьёрна, сам чувствуя, как комната слегка покачивается перед глазами. Что-то переборщил с вином.

— Ещё как ответил! — подхватил северянин. — Сказал: «Прости, не знал, что это твоя рыба!» И убежал, поджав хвост!

Новый взрыв хохота сотряс юрту.

Снова выпили, хотя мне, кажись, хватит. Как-то меня быстро унесло. Может из-за того, что толком ничего не поел?

Разговор теперь шёл о вооружении имперцев и северян. Бьёрн с восхищением рассматривал мой кинжал, что я снял с пояса, чтобы было удобнее сидеть.

— Хорошая сталь, — одобрительно кивает он, проверяя остроту лезвия большим пальцем. — Легче наших, но прочнее.

Ингрид, что до этого толком не участвовала в разговоре, внезапно ухмыльнулась. Голубые глаза странно заблестели. То ли от выпитого вина, то ли от задуманного. И, окинув насмешливым взглядом мой кинжал, надменно фыркнула, посмотрев на меня:

— У всех имперцев такие… короткие клинки? Или это только у тебя такой?

В юрте повисла тишина.

Бьёрн замер с открытым ртом, так и не донеся стакан с пойлом. Улав подавился куском мяса. Фрея резко замерла, с удивлением повернув голову к своей подопечной.

Пусть я и пьян, но до меня тоже дошла двусмысленность фразы. Значит, пытается унизить меня перед своими соплеменниками. Понятно. Северянка всё-таки не могла сдержаться и мирно поужинать. Ей обязательно нужно напомнить, что я враг, и что она меня презирает.

— Не беспокойся, — отвечаю ей с насмешкой. — Для северянки вроде тебя и этого будет более чем достаточно.

Бьёрн поперхнулся вином. Улав издал странный писклявый звук. Фрея прикрыла рот ладонью, широко распахнув глаза.

Опьяневшая Ингрид смотрела на меня в замешательстве, пока не понимая моей спокойной реакции. Наверное, в её мыслях я должен был повести себя иначе. Может говорить мол ДА ТЫ ЧЁ! У МЕНЯ ЗНАЕШЬ КАКОЙ! ОГО-ГО! Или типа, оскорбить её и оскорбиться самому, после чего со скандалом покинуть их юрту. Но, ей не повезло. Я уйду тогда, когда захочу. А не из-за девичьих провокаций. Видимо, осознав это, в её взгляде что-то изменилось. Появился проблеск понимания, за которым последовал яркий румянец, охвативший не только щёки, но и шею. О, значит до неё дошёл и контекст моих слов.

— Ты… — её голос задрожал. Странно, но не от ярости, как я сначала подумал, а от чего-то другого, гораздо более сложного чувства. — Как ты смеешь говорить такое при всех⁈

Чего?

И в эту секунду, совершенно неожиданно для всех, она выхватила нож и бросилась на меня.

— Ингрид, нет! — крикнула Фрея.

— Сестра, стой! — одновременно с ней воскликнул Бьёрн.

Но Ингрид было всё равно. Она мгновенно сократила дистанцию и ударила ножом, целясь мне в шею.

Глупая женщина.

Если я пьян, не значит, что беззащитен.

Уклоняюсь от выпада, перехватываю её запястье и, используя её же собственный импульс, выполняю классический бросок через бедро. И вот, она уже лежит на спине, на мягкой шкуре, а я прижимаю её руки к полу, нависая сверху.

Нож выпал из её пальцев и лежит рядом. Воспользуюсь им, если её соплеменники посмеют напасть, что вряд ли, всё же эти ребята не психи, в отличие от этой дурочки.

И снова юрта погрузилась в тишину. Только теперь шокированную.

Ингрид, рыча, извивалась под моим захватом, пытаясь освободиться. Платиновые волосы разметались по шкуре, глаза метают молнии. Точь, сука, одержимая из фильмов про экзорцистов.

— Отпусти меня, имперская собака! — шипела она.

Продолжаю удерживать её, не применяя излишнюю силу, чтобы не поломать, но и не позволяя вырваться. Остальные не вмешиваются. Что ж, хорошо. Не буду портить отношения со всеми из-за одной дурёхи. К тому же, я как-никак, капитан. Так что несу ответственность за дипломатические контакты.

— Не знаю, что тебя так обидело, — говорю совершенно спокойно, несмотря на адреналин, пульсирующий в венах, — но ты сама решила пошутить надо мной. Я лишь пошутил в ответ.

Она испепеляла меня взглядом, но румянец на её щеках стал ещё ярче. Постепенно в её глазах появилось что-то похожее на… смущение? Серьёзно? Ты только что хотела меня убить!

Она отвернула лицо в сторону и выдавила:

— Ты прав. Шутка вышла неудачной.

ДА ЛАДНО⁈ А что насчёт второй части с нападением? Тоже неудачно? А если бы удачно? Н-да. С этой женщиной нужен глаз, да глаз. А лучше и вовсе не пересекаться лишний раз. Слишком много мороки.

Отпускаю её запястья и поднимаюсь, протягивая руку, чтобы помочь ей встать. К удивлению, она приняла помощь, хоть и избегала смотреть мне в глаза. Стыдно значит, уже хорошо.

— Впредь не бросайся на меня с ножом, Ингрид Снежный Шаг, — говорю, ставя точку этому локальному конфликту. — Не знаю, что у вас за порядки, но у нас в Империи подобное считается, мягко говоря, проявлением дурного тона. И карается смертью. Особенно среди будущих боевых товарищей.

Молчание.

Бьёрн неожиданно расхохотался, нарушая напряжённую тишину:

— Он тебя сделал, сестрёнка! И в рукопашке, и в словесной дуэли!

Ингрид наградила того таким взглядом, что он невольно отвернулся.

Фрея, как истинный дипломат, также решила внести свою лепту:

— Полагаю, — произнесла она мягко, — некоторые метафоры не переводятся между культурами. Особенно после нескольких чаш вина.

Эм. Что она имела ввиду? Да и взгляд, который она бросила на Ингрид, был слишком многозначительным.

— Я просто ответил на её шутку. При чём тут метафоры?

Фрея только улыбнулась:

— Лучше обсудить это в другой раз, капитан. Когда все будут более трезвыми.

— Хорошо, — пожимаю плечами. Я и сам уже закрыл этот вопрос, так что возвращаться не намерен. Вообще похрен, что там за метафоры такие, из-за которых бросаются с ножом на гостя. Понятно, что она пытается просто смягчить произошедшее, молодец, но пометку в голове я оставил.

Бьёрн снова наполнил стаканы, провозглашая тост за взаимопонимание между народами. Забавный парень. Но мы все выпили, как и Ингрид. Хотя ей точно надо бы притормозить!

Фрея принялась рассказывать о северных легендах, пытаясь убрать всю неловкость наших посиделок. Улав вернулся к еде. Вот же, прожора.

В общем, вскоре мы снова разговорились, как снаружи раздался пронзительный свисток, обозначающий отбой.

Пора восвояси.

С трудом поднимаюсь на ноги, чувствуя, как комната покачивается. Ох, и крепкое же винцо выдал Петрович. Молодец мужик, не пожалел. Так. Стою. Ровно при том. Так, где моя накидка? Похрен. Завтра заберу. Главное теперь без приключений преодолеть весь лагерь и добраться до своей юрты.

— Благодарю за гостеприимство, — язык не заплетается. Почти. — Было… познавательно.

Поворачиваюсь к выходу, как Бьёрн внезапно хватает меня за плечо своей медвежьей лапищей.

— Куда ты, братец? — возмутился он, покачиваясь, но твёрдо удерживая меня на месте. — Тут же ещё нашенская брага осталась!

И, вовремя отпустив мою руку, иначе я сломал бы ему все пальцы, нагнулся, шаря под лежанкой, после чего извлёк оттуда бочонок, явно не из имперских запасов. Плотный, окованный железом, с резными узорами по тёмному дереву.

— Не отпустим, пока не испьём нашенского пойла! — объявил он, подмигивая Фрее с таким очевидным заговорщическим видом, что даже в моём затуманенном состоянии это показалось подозрительным. Что они задумали? Споить меня и убить? Ха-ха! Давайте! Я сам вас убью! Но скрываю ухмылку и делаю вид, что обдумываю это предложение! Боже, я так пьян!

Фрея отвечает здоровяку жестом — три пальца сложенные в кружок, и поворачивается к Ингрид, легонько подтолкнув её плечом.

Та, раскрасневшаяся и ещё более пьяная чем все тут, с какой-то обречённостью протягивает пустую кружку.

— Н-наливай. Я… Я сделаю это ради отца, — пробормотала она, покачиваясь из стороны в сторону. — Сделаю это ради племени…

Бьёрн разразился хохотом, неуклюже открывая бочонок и наполняя её, а затем и мою кружку янтарной жидкостью, что пахла мёдом, травами и чем-то неуловимо диким. В мою лил он, подонок, щедро, не обращая внимания, что часть драгоценного напитка переливается через край и впитывается в шкуры. Они точно хотят меня споить. Ох, ребятки, вы ещё не знаете на что я способен!

А может я надумал себе?

Возможно, они просто гостеприимны настолько… да ещё и тот инцидент с нападением Ингрид. Вероятно, они хотят убедиться, что между нами точно всё нормально. Ну или просто хотят напоить меня так сильно, чтобы я всё забыл? Что ж, посмотрим, какой из вариантов произойдёт.

С этими странными мыслями плюхаюсь обратно на подстилку и принимаю переполненную кружку из рук Бьёрна.

— За братство воинов! — провозгласил он, поднимая свою.

Мы стукнулись.

Отпиваю большой глоток. Яда нет. Брага обожгла горло, растеклась теплом по всему телу и мгновенно ударила в голову с силой боевого молота Тора! Едрить. Это что за пойло⁈ Перед глазами разноцветные круги, а комната, то есть ЮРТА, САНЯ! Закачалась, как палуба в шторм.

Жесть.

Что за зелье они мне подсунули?

— Вторая сразу сходу! — заорал Бьёрн, снова наполняя мою кружку.

А выдержу ли я?

Сейчас проверим!

Ага. Инстинкт самосохранения уже сбоит, с такими-то мыслями. А это признак полного опьянения!

Перед глазами всё плывёт, но всё же ловлю взгляд Ингрид. Чего? Почему она странно смотрит? Так пристально, оценивающе. Её щёки пылают. Хватит столько пить, глупая девчонка!

Кто бы говорил!

Сам залпом осушаю вторую кружку, не отрывая от неё взгляда. Если она думает, что имперцы слабее северян, и мы не можем пить, так я ей покажу!

— Третья! — кричал Бьёрн, наполняя кружки и мне, и Ингрид.

Сука! Почему так быстро⁈

Поднимаю свою, Ингрид — свою. Наши взгляды встретились над ободками кружек, и я понял, мы соревнуемся! Она пила, не отрывая глаз от моих, я тоже. Капельки браги стекали по её подбородку, вниз по шее. Хороший вид. Что за мысли⁈ И вообще! Я могу мгновенно очистить организм от алкогольного отравления, с моей-то регенерацией такое раз плюнуть. Но разве это не будет проявлением слабости перед ней? Ни за что. Я не свалюсь здесь первым! Всё по-честному, северянка!

Ингрид держалась. ОНА ЕЩЁ ДЕРЖАЛАСЬ! Какая же крепкая. Глаза стали полузакрытыми, платиновые волосы растрепались, сама покачивалась, как тростник на ветру. Улав свалился первым и захрапел в углу, свернувшись калачиком вокруг пустой кружки. Фрея хихикала, потягивая брагу маленькими глотками, её глаза почему-то сверкали каким-то лихорадочным весельем. Смешно ей! Ты погляди, а⁈ Люди тут сражаются не на жизнь, а на смерть! А ей смешно! Бьёрн, откупорив второй бочонок, присосался к нему, как младенец к груди. Большой глоток за глотком. Глоть-глоть-глоть. Ему было всё равно, что часть текла по усам и бороде. И вдруг, прямо посреди очередного глотка, его глаза закатились, колени подогнулись, и он рухнул на шкуры, как подрубленное дерево. Он умер? Ну, лёд ему пухом. Бочонок выпал, продолжая изливать драгоценную брагу на пол.

— Ой, — Фрея резко поднялась, но с той ещё грацией. — Мне нужно… в дамскую комнату. Скоро вернусь.

И, покачиваясь, вышла из юрты, оставив меня наедине с Ингрид.

Тишина.

Смотрим с ней друг на друга пьяными глазами.

Это ещё не всё. Бой продолжается.

Наливаю нам обоим ещё по кружке.

— Имперец… — бормочет Ингрид. — Ты… ты не такой, как другие имперцы. Ты… какой-то неправильный имперец. Почему ты такой…

— У тебя красивые глаза, — отвечаю совершенно не в тему, и тут же мысленно ругаюсь на себя. Что я несу⁈ Нет, серьёзно, что со мной происходит⁈ Северная брага точно содержит что-то помимо алкоголя. Травы, может быть, стимуляторы…

— Чего? — Ингрид уставилась на меня, очень часто моргая.

Всё, надо валить отсюда. Пока я не наговорил или не сделал чего-нибудь, о чём буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

Но прежде чем успеваю подняться, Ингрид вдруг резко вскочила, покачнулась, сделала неуверенный шаг и рухнула прямо на меня, и мы упали.

Прмо на шкуры. Она сверху, я снизу. Её раскрасневшееся лицо так близко, что ощущаю тепло её дыхания, пахнущего мёдом. Платиновые волосы упали занавесом, закрыв нас от всего лишнего.

— Имперец… — шепчет она. И в её голосе нечто новое, чего я раньше не слышал. Что это?

Но внезапно лицо Ингрид приобрело зеленоватый оттенок. Глаза расширились, а рот искривился в болезненной гримасе. И я сразу понял, что должно произойти! Успеваю отвернуть голову буквально за долю секунды до того, как её стошнило прямо на шкуру рядом с моим плечом.

— АААААААААРРРГХ! — раздался девичий рёв, больше похожий на рычание медведя, чем на человеческий, и вцепилась пальцами в мою гимнастёрку с такой силой, что слышу треск ткани.

— НЕ СМОТРИ! — прохрипела она между спазмами. — НЕТ! УЙДИИИИИ! АРРРРГХ!

ЖУТЬ.

Но я не мог просто оттолкнуть её, в таком крайне плачевном состоянии. Вместо этого аккуратно придерживаю её за плечи. Ситуация настолько нелепая и неловкая, что я, наверное, прифигел бы, если бы не был так пьян. Сейчас же просто сочувствую этой северной воительнице, что только что превратилась в беспомощное создание.

— Держись, малышка, я с тобой, — бормочу, поглаживая её по спине. — Всё будет хорошо.

— АРРРРРГХХХХ! МОЛЧИ-И-И-И! АРРРРРРГХ!

Молчу.

Но с ужасом осознаю, что моя ладонь каким-то образом оказалась значительно ниже её спины. И буквально щупает её зад. Всё, я точно пьян. Додуматься лапать женщину в момент, когда её тошнит на меня. Что со мной не так⁈

Ингрид продолжала извергать содержимое желудка, время от времени стуча меня кулачком по плечу, будто я был виноват в её состоянии. И вскоре, после особенно мучительного спазма, она обмякла и рухнула на меня, мгновенно отключившись.

Так что лежу сейчас под бесчувственной северянкой, рядом с лужей рвоты, и это, пожалуй, один из самых странных моментов в моей новой жизни. И это я ещё не начал основную миссию.

Осторожно, стараясь не разбудить Ингрид, хотя её сейчас и выстрелами пушек не разбудить, выбираюсь из-под неё и укладываю её на чистую шкуру. Ту испачканную свернул и вынес наружу.

Вернувшись, окидываю взглядом картину: Бьёрн храпит, раскинувшись на половину юрты. Улав посапывает в углу, свернувшись креветкой, Ингрид лежит неподвижно, с прилипшими ко лбу платиновыми прядями. Накидываю на неё свою найденную серую накидку. Значит, они не пытались меня споить и прикончить. Ну, я пьян, в таком состоянии и не такое может придти в голову.

Покачиваясь и аккуратно переступая бутылки с бочонками, иду к выходу. Голова кружится, но я твёрдо намерен добраться до своей юрты и проспаться.

У самого выхода сталкиваюсь с вернувшейся Фреей.

— Ой! — воскликнула она, чуть не упав в мои объятия. — А ты куда?

Мы оказываемся лицом к лицу, можно сказать, нос к носу. Её глаза блестят не то от алкоголя, не то от чего-то ещё. На губах играет улыбка.

— Неужели уже уходишь, юный воин?

— Так… все уже спят, — бормочу, указывая на распростёртые тела северян.

Её голубые глаза блеснули ещё ярче, и она придвинулась ближе, касаясь губами моего уха. И прошептала:

— Разве? А как же я.

И прежде чем успеваю осознать, что происходит, её рука решительно хватает меня за пах.

— Ого, — протягивает Фрея с одобрительной улыбкой. — И с чего Ингрид подумала, что у тебя короткий… Таким можно и кобылу проткнуть.

Нихрена себе у неё прямолинейный подход.

Но…

У меня, скажем так, случился резкий ПОДЪЁМ!

Эх.

Но ощущение странное. Её рука ощущалась не как нежное прикосновение любовницы, а как захват амазонки, берущей пленного. Женщины-практики всегда с особой изюминкой. В этом мире не исключение.

— Идём со мной, имперец, — не прошептала, а приказала Фрея, дёрнув меня за руку довольно-таки сильно, вот это напор! — Покажу тебе, чем северные женщины отличаются от ваших изнеженных столичных дам.

Будь я послабее, её железная хватка не оставила бы возможности для сопротивления.

Но.

Хоть у меня и есть силы сопротивляться, однако, кто ж противится ТАКОМУ⁈

Советница тащит меня в дальний угол юрты, где, как только сейчас замечаю, была отделённая грубой шкурой её личная территория.

Она отдёрнула занавесь и толкнула меня на шкуры своей кровати. Падаю спиной, как рок-звезда, в надежде, что не стукнусь о что-нибудь башкой. Настоящий прыжок веры. Так. Живой. А значит шоу продолжается! Что ж, наблюдаю в оба, как Фрея стягивает с себя одежду.

— У нас на Севере, — говорит она низким, возбуждённым голосом, поглаживая свои внушительные груди, а после трогая себя внизу у курчавой «долины», — женщины не ждут, пока мужчина соизволит обратить на них внимание. Мы берём то, что хотим. И сейчас я хочу тебя, имперский пёс.

Слышь, ты чё такая дерзкая?

Мне подыграть ей? Типа сказать гав?

Но не успеваю даже ухмыльнуться, чтобы показать, кто в итоге тут главный, как она набрасывается на меня, как пантера. Нежность? Пф. Только дикая, первобытная страсть. Она хватает пальцами мой штык и, направив в себя уже влажную, медленно опускает задницу, насаживаясь на него с тем ещё стоном:

— Д-да… вот так, хороший мальчик…

После чего начинает яростно скакать. Никакого разогрева. Всё вскачь. Поцелуй. Она буквально пытается поглотить меня своими губами. Кайф. Что за страстная женщина скрывалась под маской мягкой советницы! Люблю подобные сюрпризы! Обхватываю её бёдра, но она останавливается, с силой хватает мои запястья и прижимает к шкурам.

— Даже не думай, малыш, — её голос, как лезвие топора, холодный, беспощадный. — Здесь я госпожа, а ты — мой пленник.

— Никогда не думал, что буду… пленником северной ведьмы, — прищуриваю взгляд.

— Тебе и не нужно думать. Просто будь послушным, пока я не получу удовольствие. Иначе накажу, — и укусила меня за шею, после чего вновь продолжила яростно скакать.

Затем принялась так стонать мне на ухо. Облизывать всего и кусать. Царапать. Каждое её движение, каждый поцелуй — как укус хищницы. Она не ласкала — завоёвывала, брала.

Чёрт. Она такая узкая. Ещё и так сжимает. Ух.

— Фрея… я сейчас…

И получаю пощёчину.

— Молчать! — прошипела она, запрокинув голову и сама кончая. — М-м-м-мх!

Жесть. Ну ты получишь, советница, хе-хе. Нашлась, блин, доминаторша… но стоит признать, она занятная и так старательно вошла в роль, хвалю.

Что ж, позволю ей наиграться, после чего покажу кто тут батя в юрте…

p. s Да, пока что бытовуха) нужно решить ещё пару вопросов и дальше уже на миссию!:) Надеюсь, подобные главы вам тоже интересны (имею ввиду повседневка). Ниже арт Фреи:3 Только без седых прядей)))

Глава 8

Что хуже ядерного взрыва в голове после пьянки? Ядерный взрыв в голове после пьянки с северянами. Их брага должна быть запрещена конвенцией, как оружие массового поражения.

Открываю глаза и понимаю: всё ещё живой.

Лежу на пропахших потом шкурах, за остатками балдахина, что развалился ещё ночью. Рубашка разорвана, пуговицы отсутствовали, на коже красовались следы поцелуев и длинных царапин, напоминающих след от когтей разъярённой рыси. Ядро будто специально не стало их регенерировать, дав мне узреть всё.

Ох, Фрея!

Воспоминания о ночи обрушились, как лавина. Огненная лава.

Её животная доминация, жёсткость, приказной тон.

Но потом…

Потом что-то во мне щёлкнуло.

Гордость.

Инстинкт, не привыкший подчиняться.

Я — мужчина. Она — женщина. Природа позаботилась давно за нас, людей, выставив роли. Кто кем должен обладать. Владеть.

Так что, будучи мужиком, я просто перехватил инициативу.

Перед глазами тут же промелькнула картина: как переворачиваю Фрею на спину, хватаю за шею и отвешиваю ей пощёчину. Полную страсти. Как же она злилась! Как пыталась вырваться! Её глаза вспыхнули эфиром с вызовом, но я удержал её под собой и взял. Так как считал нужным. И потекли северные воды, и застонала советница вождя. Да ещё как. Надеюсь не разбудила весь лагерь, хотя плевать.

— Ты… сводишь меня с ума… — шептала она мне на ухо.

— Отдайся этому чувству и гори со мной, здесь и сейчас… — ответил ей тогда я.

Если подумать на трезвую голову — ПОЛНЕЙШАЯ ЧУШЬ! Но тогда мне казалось очень круто. Да и Фрее понравилось. Короче алкоголь — зло!

Ну, а дальше… дальше утопал в её стонах, постепенно перешедших в крики. Она пыталась сдерживаться, кусая губы, но не могла. Извивалась подо мной, как змея, желая получить больше. И получила с лихвой. Её финальный, протяжный стон эхом разнёсся по снежной степи…

Так всё и было.

Сейчас же трясу головой, отгоняя все эти довольно-таки яркие воспоминания, учитывая состояние.

Так. Ладно. Переспали и переспали. Не думаю, что это станет проблемой. Меня же не попросят «вежливо» на ней жениться? В принципе, она в моём вкусе. Но брак мне не нужен. Слишком много планов на ближайшие годы и женитьба в них пока не входит.

Пытаюсь встать. И плюхаюсь обратно. Голова кругом. Конечно, любой нормальный практик на моём месте уже активировал бы регенерацию и вывел токсины. Но, чёрт побери, я же НЕНОРМАЛЬНЫЙ. Может, поэтому решил себя наказать и пройти через данное состояние от начала и до конца, дабы в следующий раз знал меру!

Со второй попытки принимаю сидячее положение, цепляясь за уцелевший столб балдахина, как утопающий.

Юрта пуста. Ни здоровяка Бьёрна, ни Улава, ни, слава всем Богам, Ингрид или Фреи. Спасибо, Вселенная, за эту маленькую милость. Нужно сваливать.

Как рохля собираю остатки одежды, заправил в штаны рваную рубашку, сверху застегнул мундир на единственную уцелевшую пуговицу, накинул серую накидку и, пошатываясь, вышел из юрты. Чёрт, сапоги! Возвращаюсь. Обуваюсь. И уже полностью одетый выхожу на улицу. Главное в подобном деле — полный пофигизм. Если кто-то заметит меня, сделаю вид, что ВСЁ В АБСОЛЮТНОМ ПОРЯДКЕ!

Утреннее солнце хоть я его и люблю, но сейчас, паскуда, ударяет по глазам, как кувалдой. БАМ! Зажмуриваюсь. Н-да. Чувствую себя Блэйдом. Сейчас бы тёмные очки. Но чего нет — того нет. Топаю до своей юрты, просто накинув капюшон, спасибо и на этом.

Путь «домой» напоминал марш-бросок через вражескую территорию. Каждый встречный отдавал воинское приветствие, напоминая о том, что я ж капитан! Да и, какого все так смотрят? Будто в душу. Чувствую себя голым посреди плаца, хотя и одет. Пусть и условно.

— Доброе утро, капитан! — жизнерадостно поприветствовал какой-то молодой лейтенант, чьё имя я нихрена не помнил. — Как прошла встреча с северными делегатами?

— Продуктивно, — хриплю в ответ. — Очень… тесное… сотрудничество, — и хлопаю его по плечу, проходя мимо.

Я возненавидел его всей душой за эту бодрость в такую рань. Проморгавшись, иду дальше. Солдаты здороваются и как-то все странно улыбаются. Что такого случилось, что у всех наперебой хорошее настроение? Совсем с ума сошли? Нам скоро с британцами биться насмерть! Готовиться нужно, а они тут разулыбались. Хотя, кто бы говорил! Сам после боя с генералом так и не провёл ни одной тренировки. Даже не помедитировал! Только пил брагу с северянками! Паршивец. С другой стороны, после боя с архимагистром всего-то день прошёл! Успею ещё и потренироваться, и ядро протестировать в связке с эфиром. В общем, дел у меня на ближайшие дни ого-го!

Козырнув караульным в ответ на их ГРОМКОЕ приветствие, пробираюсь в свою юрту, снимаю сапоги и падаю на кровать. Дома. Всё. Можно выдохнуть. Прикрываю глаза и собираю все мысли в кучу. Но тут перед глазами сцена с Ингрид, что рухнула на меня и… боже, её стошнило прямо рядом с моей башкой!

Представляю какого сейчас ей!

Может, по этой причине её не было в юрте, как и Фреи?

Скорее всего обе теперь боятся смотреть мне в глаза. Просто с советницей я сделал ТАКОЕ, что и ей теперь похоже стыдно.

Ну, а Бьёрн и Улав решили просто их поддержать, и также свалили, оставив пьяного имперца в одиночестве. Рабочая версия. Но так ли это? Узнаю в будущем.

Ух.

Заставляю себя встать. Добираюсь до кувшина с водой и осушаю до дна. Ещё один. И ещё. Хорошо. Надо бы теперь что-то и поесть, а то кроме вина с брагой, да Фреиных сосков ничего во рту и не было.

Пора привести себя в порядок. Рядом с печкой два ведра воды. Беру их и выхожу за юрту. Снимаю одежду и выливаю на себя первое. ОХ! Хорошо? Или плохо? Не пойму. Намыливаюсь мылом с мочалкой. Морозец щекочет. Беру второе ведро и опрокидываю, обмываясь. Хватаю вёдра, одежду и, обмотавшись по пояснице полотенцем, под удивлёнными взглядами пробегающих новичков-штрафников и ухмылку сержанта Белова, захожу в юрту обратно. Наверное, «молодняк» прифигел от того, что кто-то решил помыться на улице в такой мороз. И не такое ещё увидят, так что пусть привыкают.

Переодеваюсь в чистую белую полевую форму, активирую эфир, высушив волосы. Теперь можно накинуть и шапку. Подложив в печку дровишек, накидываю зелёный плащ архимагистра. Пора в столовую. На вчерашний ужин так и не попал, не мог же я пропустить и сегодняшний завтрак! После продолжу готовиться к предстоящей миссии. Форт Дредноут сам себе контурную защиту не разрушит, как бы мне ни хотелось просто лежать и медленно умирать от похмелья.

Выхожу из юрты.

— Хорошего дня, капитан! — говорят хором караульные.

— И вам, рядовые, — киваю в ответ и ухожу в сторону столовой.

По дороге раздаётся свисток. Сука! Как неприятно!

Сигнал к построению?

Делать нечего, пришлось плестись на плац.

А народу-то собралось. Ровные шеренги, блестящие сапоги, начищенные пуговицы. Не, я-то теперь тоже выгляжу как примерный офицер но вот, что до всеобщей бодрости на лицах, то тут увы. Стою среди всех, как оживший труп, мечтая только о том, чтобы данная пытка поскорее закончилась, и я спокойно позавтракал. Кстати, а нафига я вообще приплёлся на это построение? Я же больше не обязан! Вот же, придурок! АААААААА! Ладно. Раз уж пришёл, придётся остаться до конца.

Стою, всеми силами пытаясь подавить зевок, как позади строя солдат, замечаю своих собутыльников!

И в этой четвёрке, обе, заприметив меня, замерли, как птички перед котом!

Ингрид и Фрея.

Дождь вождя мгновенно отвела глаза. Её щёки залил такой яркий румянец, что стал заметен даже с такого расстояния! Она даже дёрнулась, точь от удара током, и уже полностью отвернулась, сделав вид, что крайне заинтересована лицезрением соседнего сарая.

Фрея же…

О, Фрея вела себя иначе.

Смотрела прямо на меня, не отводя взгляда.

Чёрт.

Кажется, всё произошедшее ночью ей, наоборот, понравилось.

Не облизывайся так перед всеми! Все же смотрят! Дрянь. Сексуальная, сочная, горячая дрянь. Хватит мне подмигивать!

Она наклонилась к уху Ингрид и что-то прошептала, от чего та снова вздрогнула и, похоже, готова была провалиться сквозь землю. Что она ей сказала? О наших ночных подвигах? Или напомнила о том, как Ингрид разделила со мной не самый романтичный момент своей жизни?

Бьёрн, стоявший с ними рядом, посмотрел сначала на них, потом на меня, и расплылся в широкой ухмылке. Затем хлопнул Ингрид по плечу так, что та чуть не упала, и громко расхохотался, заставив парочку офицеров поморщиться от подобного нарушения дисциплины.

Тут объявился генерал-майор Разин. Естественно, его прибытие привлекло всеобщее внимание, в том числе и северян. А дальше, собственно, начался рассказ, из-за которого нас тут всех и собрали. О предстоящих переговорах у озера, о важности союза с северными племенами, но я особо не слушал его, так как непосредственно был в курсе всего происходящего. Мой взгляд непроизвольно возвращался к двум женщинам, что старательно делали вид, будто меня не существует. Забавно, когда я отворачивался, смотрели уже они. Так и прошли наши гляделки, пока генерал Разин не окончил речь. Строй начал расходиться. Северяне тоже развернулись и пошли к себе, и мне показалось, или Ингрид уходит быстрее обычного? Спасается бегством? Беги, маленькая, беги! Так даже интересней.

Фрея же…

Шла медленно, покачивая бёдрами. И отойдя ещё немного, обернулась через плечо, может проверить, смотрю я или нет. Конечно я смотрел. И увидел в её взгляде нечто, будто она пока ещё не решила, хочет ли отомстить или же продолжить с того места, где мы остановились.

— Капитан Волков! — окликивает голос, и с трудом отрываюсь от гипнотического взгляда советницы.

Передо мной предстал лейтенант, что встретился по дороге к юрте.

— Генерал-майор Разин желает видеть вас у себя через час.

Киваю, чувствуя странное облегчение. Работа, задания, планы — то что мне нужно! Там всё понятно. В отличие от двух северных женщин.

— Передай генералу, что буду.

Лейтенант козырнул и поспешно ушёл.

Глубоко вдыхаю морозный воздух и направляюсь к столовой. Неважно что случилось прошлой ночью, сейчас нужно сосредоточиться на более насущных проблемах.

* * *

Интерлюдия

Ингрид ворвалась в юрту, точь северный ветер, схватила первую попавшуюся кружку, плеснула из бочки воды и осушила залпом! Лицо горело ярче костра. Платиновые волосы растрепались. Глаза полны растерянности, гнева, обиды! Стыда в конце-концов.

Фрея вошла следом, с гораздо большим достоинством. Пусть походка и была не такой плавной, как обычно. Она морщилась при каждом шаге, но старалась не подавать вида и непринуждённо улыбалась, однако всё ещё помнила дикого молодого капитана и его неостановимый напор. При том тот оказался столь ненасытен, что использовал все её доступные «входы».

— Прекрати так улыбаться! — прошипела Ингрид, бросив на неё уничтожающий взгляд. — Это несмешно!

— Я бы поспорила, — Фрея опустилась на шкуры у очага, слегка поморщившись. — Признаться, давно я так не веселилась.

Платиноволосая сжала деревянную кружку, и та треснула в щепу.

— Веселилась⁈ Да у меня теперь вся жизнь кончена! Я… я… — она запнулась, не находя слов, чтобы выразить всю глубину отчаяния. — Меня стошнило на имперца! На проклятого капитана имперской армии! И все об этом узнают! Он же всем расскажет! Если уже не рассказал!

Фрея рассмеялась, откинув голову. Затем успокоившись, вытерла слёзы и ответила:

— Дорогая моя, поверь, это меньшее, о чём стоит беспокоиться. Да и, с чего бы ему рассказывать о таком, он же твой жених.

— Какой жених⁈ — Ингрид схватила вторую кружку и швырнула стену, та, врезавшись в ткань, скатилась и упала с глухим стуком. — Он враг! Надменный, самоуверенный, наглый…

— И с отличным мечом, — вставила Фрея, многозначительно улыбнувшись.

Ингрид замерла, румянец на щеках вспыхнул ярче.

— Прекрати! Я не это имела в виду, когда спрашивала у него про его короткий клинок! Ты же знаешь, мне было интересно их боевое искусство, и…

— А, так ты об этом. Как скучно. Но, если хочешь знать, его «боевое искусство» определённо заслуживает внимания, — протянула та, потягиваясь, как сытая кошка. — Такая… проникающая.

— Фрея! — Ингрид схватилась за голову. — Ты же… ты же советник моего отца! Как ты могла⁈ С ним⁈

Та улыбнулась, глядя прямо в глаза своей подопечной:

— Моя дорогая, я же объяснила тебе. Мой долг — проверить, достоин ли он быть частью нашего племени. И я должна сказать, — она понизила голос, — после основательной проверки могу подтвердить: он достоин. Более чем.

Ингрид застонала и рухнула на шкуры рядом.

— Не могу в это поверить. Просто не могу. Ты переспала с ним. А если бы он оказался… недостаточно хорош?

— Тогда бы мы нашли тебе другого жениха, — пожала плечами Фрея. — Но должна признать, это было бы сложно. Не так-то просто найти мужчину, который может уложить меня на лопатки, — после чего она задумчиво потёрла запястья, на которых всё ещё виднелись следы от хватки Александра.

— Он что, сделал тебе больно? — спросила Ингрид, заметив.

Та снова рассмеялась, откинув волосы за спину.

— О, нет, дорогая. Он сделал мне очень, очень хорошо. Просто не совсем так, как я планировала. Понимаешь, обычно я контролирую ситуацию. Но твой имперец… — она облизнула губы, — оказался не таким послушным, как большинство мужчин.

Ингрид кашлянула в кулак, щёки полыхали адским пламенем.

— Не хочу этого слышать. Ни слова.

— А зря, — Фрея поднялась и подошла к котлу. — Тебе бы пригодилась информация о том, что тебя ждёт. Он очень изобретательный. И выносливый. А какие умелые руки, я думала, сойду с ума от…

— ФРЕЯ! — взвизгнула Ингрид, зажав уши. — Клянусь всеми богами! Ещё одно слово, и я…

— И ты что? — советница подкинула парочку полений в печь, затем подошла к ней ближе и опустилась на корточки, глядя прямо ей в глаза.

— Дорогая моя, пойми наконец: я сделала это не для развлечения. Ну, не только для развлечения, — и усмехнулась. — Твой отец поручил оценить этого человека. Весь его потенциал. И я исполнила свой долг. А теперь послушай меня внимательно.

Она взяла Ингрид за подбородок, заставив тем самым смотреть в глаза.

— Этот юноша сильнее, чем кажется. Умнее, чем показывает. И опаснее, чем можно представить. Но он также… страстный. Верный. И, что самое важное, способен учиться и меняться. Он не застыл в предрассудках, как большинство имперцев. В нём есть что-то дикое. Что-то от нашего Севера.

Ингрид неохотно кивнула.

— Я… я понимаю. Вчера тоже убедилась в этом.

— Вот, — Фрея отпустила её подбородок и выпрямилась. — Именно поэтому уважаемый вождь Хальвдан решил, что он может стать мостом между нашими народами. Связь через брак — древнейший способ скрепить союз.

— Но я… — сглотнула Ингрид. — Я всё ещё ненавижу его.

— Не правда. — улыбнулась Фрея. — Вчера, я не уходила, а наблюдала за вами. И видела твой взгляд, когда он держал тебя, а ты…

— Фрея.

— Что? Ты смотрела на него с интересом, не отрицай.

Ингрид отвернулась, но её выдал румянец, расползшийся по шее.

— Я была пьяна. И он… он, наверняка, теперь думает, что я какая-то жалкая девка, которая не может удержать ужин в желудке.

— Поверь мне, — Фрея снова села рядом с ней, — после того, что было между нами, он думает о тебе совсем иначе.

Ингрид резко повернулась.

— Что ты ему сказала⁈

— Ничего особенного, — Фрея невинно улыбнулась. — Просто упомянула, что ты очень заинтересована в его военных техниках. И что ты была бы не против личной демонстрации.

— ЧТО⁈ — Ингрид вскочила, лицо исказилось от ужаса. — Ты не могла этого сделать! Только не это!

— Расслабься, — та рассмеялась. — Шутка. Ничего такого я не говорила. Хотя, может, и стоило бы. Видела бы ты его лицо, когда он смотрел на тебя сегодня на плацу…

— И как он смотрел? — вопрос вырвался прежде, чем Ингрид успела себя остановить.

Советница торжествующе улыбнулась.

— Так, как мужчина смотрит на женщину, которую хочет узнать поближе. Гораздо ближе.

Ингрид вздохнула.

— И почему всё должно быть так сложно… Я поклялась убить его. А теперь должна выйти за него замуж? После того, как опозорилась перед ним… — и содрогнулась от воспоминания.

Фрея положила руку ей на плечо.

— Послушай, дитя. Знаю, это непросто. Но подумай: разве не лучше иметь такого сильного мужчину рядом, чем против себя? И, между нами девочками, — она наклонилась к её уху, — поверь моему опыту: с таким, как он, ты никогда не заскучаешь. Ни в бою, ни в постели.

— ФРЕЯ!

— Что? — та невинно пожала плечами. — Кстати, забыла спросить: как твоя голова? Не болит?

Ингрид застонала.

— Не напоминай. Кажется, череп вот-вот расколется.

— Хм, говорят, активные физические упражнения творят чудеса. Особенно с правильным партнёром, — и подмигнула.

— Я тебя ненавижу, — простонала Ингрид, после чего рухнула на спину и прикрылась покрывалом. С головой.

— Нет, не ненавидишь. Просто боишься того, что чувствуешь. Это нормально. Но знаешь что?

Она наклонилась и оттянула покрывало с лица Ингрид.

— Я видела, как ты сражаешься, не моргнув и глазом. Видела, как ты переплывала замерзающие реки. Как в одиночку противостояла банде диких. Неужели один имперский капитан пугает тебя больше?

Та долго молчала, глядя в потолок юрты. Наконец тихо произнесла:

— Да. Потому что в бою всё просто. Мне нужно просто всех убить. А что делать с ним, я не знаю.

Фрея улыбнулась. Нежно. С заботой:

— Для начала — познакомиться. По-настоящему. Без пьяных выходок и клятв мести. Узнать его. И позволить ему узнать тебя настоящую.

— А если он мне не понравится? Или я не понравлюсь ему? Что тогда? — тихо спросила Ингрид.

— Тогда, — Фрея мягко похлопала её по плечу и поднялась, — найдём другой способ скрепить союз. Без вашей свадьбы. С Хальвданом я сама поговорю. И встану на твою защиту. Идёт?

— Идёт…

* * *

Ровно через час подхожу к юрте Разина. Голова всё ещё гудит, но желудок благополучно наполнен завтраком из столовой. Настроение постепенно поднимается. Мозг работает в штатном режиме. Конечно, послевкусие от пьянки ещё чувствуется, но в целом — всё сносно. Итак. Мундир в идеале. Пуговицы на месте. Сапоги начищены. Сам свеж и чист. К переговорам и обсуждениям готов.

Охранники у входа отсалютовали и пропустили внутрь. Отодвигаю полог и захожу. Признаться, ожидал увидеть только архимагистра, но в юрте уже собралась целая компания. Сам генерал-майор стоял у стола с картами. Справа от него — коренастый мужчина с рыжей, чуть поседевшей бородой и слишком цепким взглядом. Держась немного в стороне, стояли северяне — Бьёрн, Улав и конечно же, Ингрид с Фреей. Сюрприз, так сказать, на барабане.

Ингрид опять отвела глаза. Даже жаль её. Фрея смотрела прямо.

— А вот и капитан Волков! — пробасил Разин. — Входите, мы вас ждали.

Делаю пару шагов вперёд и салютую:

— Генерал-майор, капитан Волков по вашему приказанию прибыл!

— Вольно, капитан, — тот махнул рукой. — Мы здесь неофициально. — после чего обвёл взглядом собравшихся и вдруг улыбнулся: — Хотя, я слышал, вчера вы уже успели пообщаться… весьма неформально.

Бьёрн закашлялся, пытаясь скрыть усмешку, Улав уставился в пол. Ингрид же выглядела так, будто сейчас либо сгорит нахрен заживо, либо кинется на Разина с ножом. Фрее было пофиг. Уважаю.

— Не понимаю, о чём вы, генерал, — произношу с каменным лицом.

— Разумеется, капитан, — тот подмигнул, и стало очевидно, что он прекрасно осведомлён о событиях прошлой ночи. Или буквально услышал крики Фреи. Она ведь не особо-то и сдерживалась. И раз так, то теперь мне понятны все те улыбки солдат утром! ОНИ ВСЁ СЛЫШАЛИ! Хреново. Не хотелось бы получить новое прозвище. По типу «Озабоченный практик» или «Капитан Милфхантер». Боже, только не это! Если бабуля узнает — её ж инфаркт хватит!

— Давайте перейдём к делу, — произнёс архимагистр и жестом пригласил всех подойти ближе к карте.

Оказываюсь зажат между рыжебородым незнакомцем и Фреей, которая «случайно» задела моё бедро своим. Делаю вид, что не заметил. Она меня ущипнула! Прямо за зад! Ни стыда, ни совести, ни времени её наказать. Похоже, она не усвоила урок. Нарывается, значит.

— Позвольте представить, — Разин указал на рыжебородого. — Капитан Михаил Ермолаев, один из наших лучших проводников по северным территориям. Знает каждую тропку в болотах, как пять своих пальцев.

Ермолаев сдержанно кивнул, глядя на меня, откровенно оценивающе. Его серые глаза, были безжизненны и похожи на рыбьи.

— Наслышан о вас, капитан Волков, — произнёс он хрипловатым голосом. — «Ненормальный практик», верно?

— Люди так называют, — отвечаю и пожимаю его жёсткую, мозолистую руку.

— Буду рад сотрудничеству, — Ермолаев в свою очередь крепко сжал мою ладонь. Нарывается? Что за день вызовов? Затем он добавил: — Нам понадобятся ваши ненормальные методы для этой миссии.

— Учту. — и сжимаю его руку до хруста, от чего тот крякнул и разжал пальцы.

— Итак, — Разин указал на карту, с отмеченным британским фортом, — официально ваша группа должна собраться через четыре дня, в день переговоров, а магистры прибыть на миссию как раз к этому времени. Так гласят официальные документы.

Он сделал паузу, оглядев всех нас.

— Но реальность такова: переговоры — лишь формальность. Хальвдан Железный Взор и двое других ключевых вождя уже дали своё неофициальное согласие на союз.

Ингрид удивлённо подняла брови, но промолчала.

— Об этом пока знают немногие, — продолжил генерал. — Банальная перестраховка. Возможно, кто-то из младших вождей работает на британцев и может попытаться спровоцировать конфликт для срыва переговорного процесса, но это уже не ваша забота. Мы со всем разберёмся.

— Чушь. Чтобы кто-то из наших вождей предал свой народ? — всё же не выдержала Ингрид.

Разин посмотрел на неё холодным взглядом:

— Верьте во что хотите, госпожа Снежный Шаг. Но факты говорят сами за себя. Впрочем, — он снова повернулся к карте, — как я уже сказал, это не ваша забота. Ваша же — уничтожение форта Дредноут. Хальвдан выбрал вашу тройку. Улав, как самый молодой гений клана, вернётся в племя. Вы же трое отправитесь с капитаном Волковым и другими членами группы. Вы ведь уже в курсе?

— Всё так, — кивнула Фрея. — Вождь передал послание.

Стою и делаю вид, что всё нормально. НО НИХРЕНА! Почему эти трое⁈ Ладно ещё Бьёрн! Но Фрея и Ингрид? О чём думал Хальвдан!

— Ну и отлично, — улыбается генерал. — Подготовка к операции начинается не через четыре дня, а прямо сегодня.

— Сегодня? — приподнимаю бровь. — Но вы сказали, магистры прибудут только к переговорам…

— Это официальная версия, капитан, — пожал плечами Разин. — На самом деле они уже здесь. Не в лагере конечно, но неподалёку. Ждут вас на востоке, в трёх часах пути. Вы отправитесь туда сегодня же, вместе с караваном, доставляющим провизию из окрестных деревень.

Ермолаев кивнул:

— Я буду вашим проводником, господа и дамы. По пути мы отделимся от каравана и двинемся на восток, к точке встречи.

— А оттуда? — спрашиваю, параллельно переваривая информацию.

— Оттуда продолжите путь к Морозному Клыку, где и расположен форт, — ответил Разин, указывая на небольшой городок на севере. — Он полон не только англичан, но и северян, так что вы не будете выделяться.

— При условии, что будем маскироваться, — тыкаю пальцем на свой имперский мундир.

— Верно, — кивает генерал. — И для этого всё уже подготовлено. Вы все будете одеты как северяне. Наши друзья, — он кивнул в сторону Бьёрна и остальных, — помогут с этим.

Здоровяк широко ухмыльнулся:

— Не беспокойся, капитан. Когда закончим, тебя родная мать не узнает. Будешь настоящим снежным воином!

Ну, спасибо.

— В Морозном Клыке займётесь разведкой, — продолжил Разин. — Разделитесь на два-три отряда, изучите обстановку, узнаете расписание патрулей, слабые места в обороне форта. Будете действовать под видом торговцев, сливаясь с толпой.

— Когда состоится атака? — спросила Фрея.

— Сразу после переговоров. — ответил генерал. — Но без отключенного контурного барьера атака захлебнётся. Сил у нас не так много, так что ваша миссия неоценимо важна.

Киваю, анализируя план. Звучит логично — проникнуть в город заранее, освоиться, собрать информацию, а когда начнётся атака, нанести удар изнутри.

— Что насчёт командования? — спросила Ингрид. — Кто будет руководить группой?

Разин взглянул на неё:

— Командир вашей группы будет ждать в точке встречи. Что до вас, капитан, — он сделал паузу, посмотрев уже на меня, — Формально вы подчиняетесь командиру, но у вас будет определённая автономия в принятии решений по своему усмотрению. Даже если те будут идти вразрез общему плану.

Я скосил глаза на северян. Бьёрн выглядел невозмутимым. Фрея и Ингрид незаметно переглянулись.

— А что насчёт нас? — спросила советница.

— Вы будете действовать в рамках общего плана и приказов командира. Без самодеятельности, — при этом Разин строго посмотрел на Ингрид, что вызывающе задрала подбородок.

— Мы знаем, как выполнять приказы, генерал, — холодно произнесла та. — Если, конечно, они разумны.

— Не сомневаюсь, госпожа Снежный Шаг, — он натянуто улыбнулся. — Я слышал, вы очень «дисциплинированны».

Ингрид напряглась. Мне кажется или она вот-вот бросится на Разина? Фрея положила руку ей на плечо и спокойно ответила:

— Мы не подведём. Вождь Хальвдан доверил нам эту миссию, и мы выполним её с честью.

Генерал кивнул:

— Превосходно. Тогда приступайте к подготовке. Караван уходит через три часа. К этому времени вы должны быть готовы.

После чего взглянул на меня:

— Капитан Волков, задержитесь на минуту. Остальные свободны.

Северяне и Ермолаев пошли на выход из юрты. Проходя мимо, Ингрид впервые за сегодня посмотрела мне прямо в глаза — вызывающе, со странным огнём во взгляде. Чего это она? А Фрея, оказавшись за спиной Разина, беззвучно произнесла фразу, которую я без труда прочитал по её губам: «До встречи, жеребец». Додразнится.

Полог юрты закрылся, и Разин подошёл к столику, на коем стоял графин с янтарной жидкостью.

— Выпьете, капитан? — наполнял он два стакана.

— С удовольствием, генерал.

Харе бухать, Саня!

Согласен. Выпью эту бурду и подключу регенерацию. Всё. Отстрадался. Теперь только ЗОЖ!

Выпиваю залпом и тут же расщепляю духовной энергией все токсины. Нормалёк. Таким макаром можно пить хоть сколько влезет. Настоящий чит-код в карьере военного, где приходится участвовать в постоянных застольях.

— Не буду ходить вокруг да около, Волков, — Разин как-то странно вздохнул. — Магистры, с которыми тебе предстоит работать, скажем так, своеобразные люди. Каждый со сложным характером, непомерными амбициями, и исключительными методами.

Киваю, понимая, что таковы выдающиеся практики были и в моём мире. Больные на голову. Безумцы. Одержимые. Но гении. Я сам-то не подарок и осознаю свои слабые стороны. Порой, слетаю с катушек, но что поделать. Пережив бесчисленные кровавые битвы, меняешь взгляд на многие вещи.

— Честно говоря, — генерал усмехнулся, — с тех пор, как они прибыли, я только и делаю, что гадаю, кто кого убьёт первым — они друг друга или ты их.

— Всё настолько плохо?

— Просто будь начеку. Они, без сомнений, хорошие бойцы, как и солдаты. Лучшие в своём деле. Но некоторые из них слишком сложные. Я не прошу тебя нянчиться с ними, капитан. Просто… — он задумался, подбирая слова, будто прикидывая что-то, затем сказал, — постарайся не убить никого из них. По крайней мере, до завершения миссии.

Усмехаюсь:

— Постараюсь, генерал. Хотя не могу обещать, в случае если они сами не попытаются меня убить.

— О, в этом я не сомневаюсь, — Разин хмыкнул. — Учитывая твой особый статус. Не каждый получает подобную свободу действий.

Кручу в руке стакан, раздумывая над его словами.

Он же добавил:

— Просто постарайся, чтобы миссия не превратилась в балаган. У нас хватает проблем и без внутренних конфликтов.

Киваю:

— Понял вас.

Разин допил коньяк и поставил стакан:

— И ещё одно, капитан. О наших северных союзниках…

— А с ними что?

— Они могут быть не менее своеобразными, чем наши магистры. Особенно девушки. У северян свои традиции и обычаи. То, что для нас может казаться простым, хм-м, взаимодействием, для них может иметь глубокий символический смысл.

ОН ТОЧНО ЗНАЕТ!

— Буду иметь это в виду, — и киваю.

Разин кивает в ответ:

— Вот и хорошо! А теперь иди, готовься к отъезду. И удачи, капитан. Она вам точно понадобится.

— Служу Империи!

Салютую напоследок и выхожу из юрты.

Снаружи ждал Ермолаев, куривший сигарету.

— Ну что, капитан, — хитро улыбнулся он, — готовы превратиться в северянина?

— Ни капли. Но выбора всё равно не дали.

Ермолаев рассмеялся:

— Эт точно! Идёмте! Бьёрн уже ждёт нас!

День становится всё лучше и лучше.

Выдвигаемся с рыжим к юрте северян, как замечаю, что Ермолаев бросает на мою моську любопытные взгляды.

— Что-то не так? — спрашиваю, когда его взгляды стали уж слишком очевидными.

Он замялся, но всё же решился:

— Простите за любопытство, капитан, но… правда ли, что вы и советница Фрея…

— Даже не заканчивай этот вопрос, Ермолаев, — перебиваю его. — Если хочешь дожить до конца миссии.

Тот поднял руки в защитном жесте, но, зараза, хотел улыбнуться! Я же вижу!

— Понял, капитан. Ни слова больше.

И мы продолжили путь в молчании, хотя могу поклясться, что слышу, как этот типок тихо посмеивается себе под нос! Впереди виднеется юрта северян, и всё отчётливее понимаю, наша миссия будет куда сложнее, чем кажется. И дело даже не в своенравных магистрах или коварных британцах. А в двух северных женщинах…

Глава 9

Четыре часа спустя

День в «Чёрном Лебеде» продолжался как обычно — работы по лагерю, тренировки, построения. Звучали свистки, команды сержантов, укоры лейтенантов. Повседневная атмосфера. Очередной свисток никак не отвлёк генерала Разина, продолжавшего работу с картами в юрте. За годы службы данный звук стал фоновым, как биение собственного сердца.

Но следующий крик выбивался из привычного гомона лагеря.

— Я К ГЕНЕРАЛУ! ПРОПУСТИТЕ! ЖИВО!

— Не положено, — ответил спокойно караульный.

Разин поднял голову. Голос Лукина. Этот ушастый офицер редко бывает испуганным НАСТОЛЬКО. Что определённо сигнал к бедствию.

— Пропусти его, — гаркнул из юрты Разин, не отрываясь от тактического плана с пометкой «В».

Внутрь ворвался молодой лейтенант. Весь красный и от мороза, и от волнения.

— Генерал-майор, беда! Разрешите доложить! — выпалил он, вытянувшись по струнке.

Разин наконец поднял на него взгляд:

— Докладывайте, лейтенант Лукин.

— К лагерю приближается большой отряд! — отрапортовал тот. — Около двух сотен человек! Но это не боевое формирование, генерал-майор. Это… — он запнулся, — это аристократический кортеж. Кареты, эскорт, обозы… И идут они под флагом рода Романовых-Распутиных!

Разин даже отложил карандаш. Романовы-Распутины? Здесь, на северной границе? Почему именно сейчас? Они один из четырёх главенствующих родов, берущий происхождение от побочной ветви императорской фамилии. Возвысились ещё после Смутного времени, когда Мария Распутина, обладательница редкого таланта к эфирной регенерации предотвратила покушение на наследника престола. В последующие века род только укрепил своё положение и всё благодаря медицине. Их влияние очевидно. Контроль над Имперской медицинской службой, влияние при дворе через сеть «целителей» и «советников», доступ к техникам, запрещенным для большинства практиков. А какое сильное влияние на императорскую семью они имеют через личных врачей, остаётся только догадываться. Их ныне действующая глава — Графиня Наталья Романова-Распутина, архимагистр второй ступени, глава Императорской медицинской коллегии и личный врач самой императрицы.

— Расстояние до лагеря?

— Уже приближаются к внешнему периметру, генерал-майор! Командир дозора отправил гонца и просит указаний относительно допуска столь НЕОБЫЧНЫХ гостей на территорию гарнизона.

Разин поднялся, накинул мундир.

— Пропустить, — прозвучал его приказ. — Сопроводить их карету и десять человек личной охраны к штабу, остальной эскорт и обоз разместить в восточной части. Выделить для них юрты в офицерском секторе. И немедленно собрать почётный караул.

— Есть, генерал-майор! — отчеканил лейтенант, щёлкнув каблуками.

— И ещё, Лукин. Кто именно из Романовых-Распутиных возглавляет кортеж? Кто-нибудь из дозора смог разглядеть?

— Так точно! Судя по всему, леди Корнелия Романова-Распутина. Лично.

Разин на мгновение нахмурился. Эта девчонка. После стольких лет? Зарекалась же сюда больше ни ногой. Странно.

— Вот как. Занятно. Ступайте, лейтенант.

— Есть!

Лукин вылетел из юрты, а Разин же улыбнулся. Корнелия Романова-Распутина. Его бывшая подчинённая, которую он когда-то, много лет назад, лично обучал азам военного дела. Тогда она была талантливым, но слишком эксцентричным лейтенантом, ещё не проявившим всей мощи своего эфира.

— Игорь, — позвал он, и телохранитель вышел из-за шкафа. — Похоже, к нам едет старая знакомая.

— Что ей здесь понадобилось? — даже невозмутимый Игорь не смог скрыть удивления.

— Хороший вопрос, — Разин задумчиво потёр подбородок. — Учитывая её характер, это может быть что угодно — от официальной инспекции до личной прихоти. Но в любом случае…

— Держать ухо востро?

— Именно. Идём, встретим нашу гостью по всем правилам.

…

Вскоре весь лагерь пришёл в движение. Солдаты выстраивались в две шеренги, образуя коридор от ворот к штабу. Офицеры отдавали приказы, пытаясь придать неприглядному военному лагерю хоть какое-то подобие парадного вида. Даже наспех установили имперские штандарты возле главного штаба.

Через открытые ворота «Чёрного Лебедя» уже втягивался кортеж. Внушительное зрелище даже по столичным меркам. Впереди ехали два десятка всадников в тёмно-фиолетовых шинелях с серебряной окантовкой, их лошади покрыты попонами с гербом Романовых-Распутиных. За ними запряжённая шестёркой белоснежных лошадей следовала роскошная карета. Из чёрного дерева и серебра, с тончайшей резьбой и фамильным гербом на дверцах — серебряной змеёй, обвивающей чашу на чёрном круге.

За той тянулся длинный обоз. Более десятка повозок с багажом, слугами, личными поварами, горничными и прочими атрибутами аристократического быта. Завершала процессию ещё одна группа конных гвардейцев из элитных бойцов, чья преданность роду была абсолютной.

Разин наблюдал за этим чудом света посреди заснеженной пустоши с лёгкой усмешкой. Типично для Корнелии — устроить такое представление. Любила она драматические эффекты.

Карета остановилась в центре плаца. Лошади, покрытые инеем, выпускали клубы пара из крупных ноздрей.

Солдаты гарнизона замерли, наблюдая в оба. Вот это зрелище! Сам род Романовых-Распутиных! Их кортеж и в Петербурге увидеть — редкость!

Разин неторопливо спустился с крыльца и двинулся навстречу карете. Рядом с ним шёл Игорь, ещё ближе — лейтенант Лукин, нёсший на подушке традиционный хлеб-соль для важных гостей. Позади следовали старшие офицеры.

Прежде чем кучер успел спрыгнуть с козел, дверца кареты резко распахнулась. В проёме показалась стройная женская фигура, закутанная в роскошную шубу. Не дожидаясь, пока ей подадут руку, она буквально выпрыгнула наружу, поднимая вокруг себя облако снежной пыли.

— ВОЛЧОНОК!!! — её пронзительный голос разнёсся над притихшим лагерем. — ТЫ ЗДЕСЬ⁈

Фигура закрутилась, вглядываясь в лица солдат, выстроившихся вдоль импровизированного коридора.

— Выходи, где бы ты ни прятался! Твоя невеста приехала!

Когда она повернулась лицом к приближающемуся Разину, он смог разглядеть её лучше. Годы никак не изменили Корнелию — всё то же идеальное лицо с единственным изящным шрамом на скуле, те же чёрные волосы, выбивающиеся из-под пушистой меховой шапки. Да и глаза, что всегда привлекали особое внимание. Фиолетовые, как аметисты, с нечеловеческим блеском, от коего становилось не по себе. Фамильная черта Романовых-Распутиных, всегда вызывавшая трепет у простых смертных.

Следом за ней из кареты выбрался высокий мужчина в безупречном чёрно-фиолетовом мундире — её слуга, судя по всему.

— Сергей, — повелительно произнесла Корнелия, не оборачиваясь. — Найди его. Обыщи каждую юрту, каждый сарай, каждую конюшню. Он должен быть здесь.

Слуга поклонился:

— Как прикажете, госпожа. Но, возможно, стоит сначала поприветствовать…

— А, вот и он, — перебила его Корнелия, заметив приближающегося Разина. — Всё такой же хмурый. Как же его… генерал… генерал…

— Генерал-майор Разин Аркадий Степанович, — подсказал Сергей тихим голосом.

— Точно, — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — И как я могла забыть своего наставника. Он же всё время говорил, что ничего путного из меня не выйдет. Видишь, как он ошибался.

— Ага. Глупец, каких ещё поискать, госпожа, — кивнул Серёга.

Сама же Корнелия направилась навстречу генералу, высоко подняв подбородок и расправив плечи, как на параде.

— Аркадий Степанович! — воскликнула она, остановившись в паре шагов. — Сколько лет, сколько зим! Вы почти не изменились! Всё такой же суровый!

И сделала грациозный реверанс, что выглядел бы уместно на императорском приёме, но не здесь, посреди заснеженного плаца штрафного батальона.

— Леди Корнелия, — Разин слегка поклонился, соблюдая положенный этикет. — Добро пожаловать в «Чёрный Лебедь». Какой неожиданный визит.

— О, бросьте формальности, Аркадий Степанович! — она подскочила к нему и, к ужасу всех присутствующих офицеров, фамильярно похлопала генерала по груди. — Мы же старые боевые товарищи. Помните, как вы учили меня фехтовать? «Не размахивайте мечом, как курица крыльями, Романова!» — и попыталась сымитировать его низкий голос от чего сама же расхохоталась.

Разин улыбнулся, хотя внутренне готовился к худшему. Корнелия всегда была эксцентричной, но сейчас в её глазах читалось нечто новое. Что она задумала? Помешать его миссии?

— Конечно, помню, — кивнул он. — Вы были запоминающейся ученицей.

— Ещё бы! — она подмигнула. — Кстати, где Сашенька? Не вижу его среди встречающих. Так грубо с его стороны — не выйти встретить собственную невесту.

Разин нахмурился:

— Сашенька? Боюсь, не понимаю, о ком вы…

Ведь он не припоминал никого достойного из офицеров, подстать положению Корнелии. Пусть здесь и служили аристократы, но далеко не её уровня.

— Александр Волков, — нетерпеливо пояснила та. — Мой жених. Где он? Только не говорите, что прячется? Или, — и прищурилась, — неужели готовит мне сюрприз?

После чего огляделась по сторонам, будто ожидая, что упомянутый Волков вот-вот выскочит из-за ближайшей юрты с букетом роз.

Разин был ошеломлён.

Нет.

ОШЕЛОМЛЁН!

Волков⁈ Ненормальный практик — жених этой, кхм! Эксцентричной особы⁈

— Леди Корнелия, — осторожно начал генерал, — Волков действительно служит в моём гарнизоне, но…

— Вот видишь, Сергей! — воскликнула она, поворачиваясь к слуге. — Я же говорила! Мой волчонок здесь! — затем снова взглянула на Разина. — Ну? И где он? Я хочу увидеть его немедленно!

Тот сделал глубокий вдох. Очевидно, разговор предстоял непростой.

— Может быть, продолжим беседу в более приватной обстановке? — и предложил, указав на свою юрту. — Погода не располагает к долгим разговорам на открытом воздухе.

Корнелия колебалась лишь мгновение. Затем тряхнула головой, чёрные локоны разметались по плечам:

— Ладно! Но только при условии, что вы сразу же расскажете мне, где мой женишок, — и подняла палец, словно предупреждая. — И даже не пытайтесь скрыть его от меня, Аркадий Степанович. Вы же знаете, на что я способна, когда злюсь.

Разин слишком хорошо помнил, на что способна разозлённая Корнелия. Лично он её, конечно же, не опасался. Но вот её род мог вставить палки колёса в работу Чёрного Лебедя.

— Разумеется, леди Корнелия. Можете рассчитывать на полную откровенность с моей стороны.

Та просияла:

— Вот и чудненько! Сергей, разберись с багажом и прислугой. Я пока пообщаюсь с Аркадием Степановичем, — и ткнула пальцем в Разина, будто тот был не генерал-майором, а старым семейным дворецким.

Сергей поклонился:

— Как прикажете, госпожа.

Разин сделал знак Лукину:

— Лейтенант, проследите, чтобы люди леди Корнелии были размещены согласно их статусу.

— Есть, генерал-майор!

Корнелия направилась к юрте генерала, не дожидаясь приглашения. Разин и Игорь пошли за ней следом, обмениваясь быстрыми взглядами. Оба понимали: данный визит не сулит ничего хорошего.

Внутри юрты Корнелия сразу же сбросила шубу на руки телохранителя Игоря и прошлась, рассматривая скромное убранство с таким интересом, будто находилась в Эрмитаже.

— Так мило. По-военному. — провела она пальцем в перчатке по стопке документов на столе. — Штаб почти не изменился с тех пор, как я здесь служила. Помните, Аркадий Степанович? Три месяца ада. Северяне тогда как с цепи сорвались. Атаковали ночь за ночью.

— Помню, конечно, — и улыбнулся, вспоминая то время.

Корнелия присела в кресло у очага, расправила складки тёмно-фиолетового платья, украшенного серебряной вышивкой в виде змей — настолько неуместного в условиях северного фронта, что даже вызывало восхищение.

— Ну? — она нетерпеливо постучала указательным пальцем по подлокотнику. — Рассказывайте, где мой Сашенька?

Разин сел напротив неё, жестом отпустив Игоря.

— Леди Корнелия, для начала хочу выразить искреннее удивление. Я не был в курсе, что вы и Волков, хм, знакомы.

— Знакомы⁈ — она рассмеялась так звонко, так искренне. — Мы больше, чем знакомы! Мы связаны нерушимыми узами судьбы. Он, знаете ли, моя вторая половинка. Мой будущий муж.

— Интересно, — медленно произнёс генерал. — Волков никогда не упоминал о помолвке.

— Так мы пока и не объявляли о ней официально, — отмахнулась Корнелия. — Но это всего лишь вопрос времени. Мы с Сашенькой уже… — она понизила голос и многозначительно подмигнула, — провели вместе незабываемую ночь. Представляете? А раз так, то связаны навеки. Таковы традиции моего рода, их соблюдение неоспоримо.

Разин мысленно помолился, представляя, через что прошёл бедный Волков и что ему предстоит пережить.

— И когда же состоялось столь знаменательное событие? — отчего-то он всё ещё не верил во всё это. Тем более хорошо знал Корнелию. Пусть она и своенравная, но переспать с молодым человеком, не будучи в браке? Такое не могла себе позволить даже она. К тому же, Волков также не похож на человека, что мог бы стать парой этой женщине. Уж слишком разные они. Даже если взять в расчёт что он — гений, но всё-таки статус имеет значение. Как ни посмотри, а он ей не пара. Подытоживая, можно предположить, что всё это какая-то игра, правила которой пока ему неизвестны. Возможно, род Романовых-Распутиных хотят завербовать Волкова? Но какой в этом смысл? Гениев у них итак полно. Тем более специализация у них совсем иная. Вопросы…

— О, не так и давно… — Корнелия мечтательно закатила глаза. — В моём особняке в Петербурге. Такая страстная встреча, что рассказывать о ней будет слишком бесстыдно, Аркадий Степанович, даже вам, моему бывшему наставнику.

Разин прокряхтел. Да его вообще-то и не интересовали подробности!

— Леди Корнелия, — произнёс он максимально дипломатично, — вы уверены, что Волков разделяет ваши чувства?

Её фиолетовые глаза внезапно потемнели, и в воздухе вокруг появилось лёгкое сиреневое свечение. Активировала эфир.

— Что вы хотите этим сказать, генерал? — голос же стал угрожающим.

— Ничего особенного, — абсолютно спокойно ответил Разин, уж его подобное вряд ли впечатлило. — Просто Волков никогда не говорил о вас, что необычно для человека, планирующего свадьбу, не находите?

Корнелия расслабилась, и сиреневое свечение погасло.

— Ох, мой скромный волчонок… — она покраснела. — Он такой сдержанный, такой… Конечно, он не стал бы хвастаться перед всеми своим счастьем! Это не в его характере. Вы же наверняка успели его узнать!

И наклонилась вперёд, заговорщически понизив голос:

— К тому же, у него столько тайн… Вы ведь знаете об этом, правда, генерал?

Она намекает о его необычных способностях? Значит ей известно! Выходит, всё это не ложь? И она правда была знакома с юным Волковым⁈

Разин напрягся.

— Волков — талантливый практик, — ответил он уклончиво.

— Не просто талантливый, — покачала головой Корнелия и замечталась. — Исключительный. Удивительный. И такой странный. А его техника боя… Никогда не видела ничего подобного. Он даже получил прозвище Ненормальный практик, победив на турнире! Представляете?

Генерал нахмурился. Значит она не знает, что он исполнял тут, на фронте. И уже капитан. Более того, получив свободу, отчего-то не торопился к ней на сватовство. Что же здесь не так? Что-то не клеится во всей её истории.

— Вы видели его в бою? — спросил Разин обыденно. Сам же думал, они сражались? По какой причине? Или же она видела его бой со стороны? Может, присутствовала на том самом турнире?

— Конечно! — Корнелия засмеялась. — В моём собственном доме! Я лично устроила ему небольшое испытание. Хотела проверить, достоин ли он быть моим мужем. И он превзошёл все ожидания! Такая сила, такая ярость! — Её глаза мечтательно затуманились: — Знаете, генерал, когда мужчина способен причинить тебе боль, но делает это с таким стилем, с таким вкусом… это по-настоящему волнует кровь.

Разин не знал, что ответить на подобное откровение, но, к счастью, Корнелия и не ждала никакого ответа.

— В общем, — она резко упёрла руки в бока, — хватит уже ходить вокруг, да около. Где мой Сашенька? Я хочу видеть его сейчас же.

— Боюсь, это невозможно, леди Корнелия. Волков отбыл по служебной необходимости.

Та застыла, красивое лицо медленно менялось, как небо перед грозой:

— Отбыл? — её голос стал ледяным. — Куда?

— Конфиденциальная информация, — твёрдо ответил Разин. — Военная тайна.

Юрту озарил сиреневый свет. Эфирная аура Корнелии вспыхнула с такой силой, что десяток книг на полках воспламенились.

— Военная тайна? ОТ МЕНЯ⁈ — она внезапно оказалась прямо перед генералом, глядя глаза в глаза. — Вы хоть представляете, КТО Я ТАКАЯ⁈ МОЯ МАТЬ — ЛИЧНЫЙ ВРАЧ ИМПЕРАТРИЦЫ! ОДНО МОЁ СЛОВО — И ВЫ БУДЕТЕ ГНИТЬ В СИБИРСКИХ РУДНИКАХ!

Разин не дрогнул.

Медленно выпрямился, позволив проявиться собственной ауре. Тяжёлой, землистой, неумолимой.

— Леди Корнелия, — произнёс он всё также спокойно, как и подобает наставнику, пусть и бывшему, — я прекрасно помню, кто вы. И ценю ваш статус и влияние. Но здесь, на северной границе, действуют иные законы. Законы войны.

Его аура заполняла пространство, оттесняя сиреневое пламя Корнелии:

— И по этим законам информация о передвижениях войск является секретной даже для родственников императора. Без исключений.

Они стояли лицом к лицу, две мощные сущности, с тяжёлыми характерами. И он и она по-своему опасны и непредсказуемы. Воздух трещал от напряжения, готовый вот-вот взорваться.

Наконец Корнелия моргнула. Её аура начала угасать. Она отступила, и медленно улыбнулась. Довольно жутковато и многозначительно.

— Аркадий Степанович, — и промурлыкала, внезапно снова став воплощением светской грации, — вы всё такой же твёрдолобый солдафон. Я просто волнуюсь за своего Сашеньку. Вы же должны понимать чувства влюблённой девушки?

Тот слегка склонил голову, дескать её мотивы ему хорошо понятны. Вот только внутренне содрогнулся от мысли о том, что испытывал бедный Волков, оказавшись объектом такой привязанности. К тому же он тогда неофитом был. Умудрился же попасть так попасть. Может, он специально сбежал сюда, на фронт? Подальше от ТАКОЙ ХОДЯЧЕЙ ПРОБЛЕМЫ, пусть и в красивом обличии.

— Разумеется, леди Корнелия. Но уверяю вас, Волков находится на важной миссии и вернётся через дней семь, не меньше. Если желаете, можете остаться в гарнизоне и дождаться его возвращения. Я распоряжусь о подготовке подходящих апартаментов.

Та задумалась, постукивая пальцем по губам:

— Семь дней… Что ж, я подожду. Мой отпуск ещё не закончился, — и улыбнулась ярче. — Будучи в ожидании, хочу посетить его жилище. Устроите, Аркадий Степанович? А лучше, поселюсь сразу там. И если это убогая казарма, придётся переселить оттуда ваших солдатиков.

— В этом нет нужды. Волков недавно получил личную юрту. Она скромна, но…

— Волчонок никогда не был привередлив, вы бы видели в какой забегаловке он ужинал… — перебила Корнелия с нежностью. — Он такой простой, такой настоящий…

Её глаза вдруг сузились:

— Хотела спросить ещё кое-что, с кем он отправился на миссию? Надеюсь, не с какой-нибудь Химерой?

Разин задумчиво прогудел, ведь Волков действительно отправился в компании северных воительниц, с одной даже успел переспать! А может и с двумя! Хотя по ночным стонам, то точно был голос советницы. До дочери вождя этот похотливый пацан ещё не добрался. Вслух о таком лучше не говорить, так или иначе, Корнелия и сама узнает. Слухи уже разлетелись по лагерю, так что он ответил, как подобает генералу:

— Волков отправился с группой специалистов, в соответствии с требованиями миссии, — ВОТ ОНА — ДИПЛОМАТИЯ. — Уверяю вас, все они — профессионалы высшего класса, выбранные исключительно за их боевые навыки.

Корнелия облегчённо выдохнула:

— Вот и славно. Я бы очень расстроилась, узнав, что какая-то потаскуха пытается соблазнить моего жениха. Тогда бы мне пришлось принять меры, а это стало бы так… хлопотно. Особенно отмывать кровь от меха. Пусть у нас и многожёнство, но не могу же я уступить место первой жены.

Разин предпочёл сменить тему:

— Кстати, леди Корнелия, что привело вас на северную границу, кроме личных дел? Последние новости, которые я о вас слышал, говорили о вашей службе в особом отряде Императорской канцелярии. Кажется, вы специализировались на деликатных поручениях?

Он хорошо знал о «карьере практика» Корнелии. После службы в «Чёрном Лебеде» она быстро продвинулась по карьерной лестнице, вступив в элитное подразделение, что занималось устранением особо опасных противников Империи. Работа, прекрасно подходившая для её неординарных талантов и экстравагантной личности. По крайней мере, так она могла маскировать свои садистские наклонности под патриотический долг.

Корнелия внезапно поморщилась:

— Эту тему лучше не поднимать, — и витиевато махнула рукой. — Вышла такая накладочка… Пришлось временно отойти от дел.

— Накладочка? — переспросил Разин.

Та на мгновение задумалась, решая, стоит ли рассказывать, но затем уселась обратно в кресло и театрально вздохнула:

— Если вам так интересно, Аркадий Степанович… Была миссия. Важная. Необходимо было перехватить одного британского шпиона. Очень опасного типа. Он украл информацию о новой эфирной пушке. Кажется. Я не вникала в детали. В общем, я и мой отряд выследили его. Подготовили засаду. Но всё пошло наперекосяк. Погибла половина. А я… — она провела пальцами по своему лицу, — была так сильно ранена, что выжила лишь благодаря родовой регенерации. А потом… Потом эти ненавистные бюрократы из канцелярии! Вместо того, чтобы поблагодарить меня за самопожертвование, начали расследование! Представляете? «Нарушение протокола», «превышение полномочий», «неоправданные жертвы»… Как будто я специально хотела, чтобы мои люди погибли! В тот вечер я сделала всё, что могла!

Тишина.

Затем Корнелия, успокоившись, закончила рассказ:

— В общем, меня временно отстранили. «Отпуск для восстановления», так они это назвали. И знаете что? — её глаза вдруг блеснули. — Я рада. Пусть теперь сами ловят своих шпионов. Я больше не вернусь. Даже если будут умолять на коленях!

И торжествующе подняла палец:

— Теперь у меня другие планы на жизнь. Хватит бегать по всей Империи, убивая их врагов. Хватит рисковать жизнью ради людей, которые даже не ценят этого. Теперь я буду заниматься только собой. И своим женихом.

Разин слушал эту тираду с невозмутимым лицом, хотя внутренне анализировал каждое слово. С её миссией всё понятно. Но она до сих пор не ответила, что забыла здесь? Неужели правда приехала из-за одного Волкова?

— Понимаю ваше разочарование, — произнёс он сухим тоном. — Высшее командование не всегда справедливо оценивает усилия своих лучших бойцов.

— Вот именно! — Корнелия закивала. — Вы понимаете меня, генерал! Сами прошли через это! Сколько раз вас отправляли в глушь, вместо того чтобы дать место в Генштабе? Сколько раз ваши заслуги оставались непризнанными? Но я-то знаю, почему вы здесь, на краю света. Вы слишком прямолинейны для столичных интриг. Слишком честны. Не умеете лизать нужные задницы. Как и я!

Разин сдержанно улыбнулся. Эта девица всегда была пряма, как штык, чем вызывала симпатию. Ещё и проницательности ей не занимать. Его ведь действительно отправили на северную границу после конфликта с некоторыми влиятельными фигурами в Петербурге. Хотя истинные причины куда сложнее, чем она предполагала, но смысл практически тот же.

— В любом случае, — продолжила Корнелия, — теперь я свободна. И буду делать то, что хочу. И сейчас я хочу только одного — выйти замуж за моего волчонка и жить долго и счастливо! — после мечтательно вздохнула. — Представляете, какие у нас будут дети? С его силой и моей изобретательностью! Такие милашки!

Генерал предпочёл не развивать эту тему, вместо этого вернулся к более насущному вопросу:

— И как долго вы планируете оставаться в «Чёрном Лебеде»?

— Столько, сколько потребуется! — решительно ответила та. — Я дождусь своего Сашеньку, даже если придётся ждать месяц! Кстати, вы уверены, что не можете сказать, куда именно он отправился? — и наклонилась вперёд, её фиолетовые глаза сверкнули. — Я могла бы присоединиться к нему. Помочь. Я очень полезна в бою, вы же знаете.

— К сожалению, не могу, — отказал Разин. — Это стопроцентная секретная информация. Но могу вас заверить, что Волков находится в безопасном окружении и выполняет важную миссию для Империи.

Корнелия разочарованно вздохнула:

— Ну хорошо, хорошо. Я подожду. Кстати, а что у вас тут вообще происходит? Я видела, как солдаты готовят оружие, чистят эфирные пушки… Готовитесь к чему-то большому?

Архимагистр насторожился. Подобный внезапный интерес к военным планам всегда кажется подозрительным. Даже если это одна из наследниц великого союзного рода.

— Обычная пограничная активность, — уклончиво ответил он. — Ничего особенного.

— Да бросьте, генерал! — она игриво шлёпнула его по руке. — Я же не просто любопытствую! Если что-то намечается, могу помочь! Всё-таки я мастер третьей ступени, специалист по деликатным операциям. Со мной пять десятков натренированных гвардейцев.

Разин натянуто улыбнулся:

— Ценю ваше предложение, леди Корнелия. Но в данный момент у нас всё под контролем. Если ситуация изменится, я непременно обращусь к вам.

Та прищурилась, но затем пожала плечами:

— Как хотите. Я всё равно здесь не за этим. Война, сражения, смерть… — и махнула рукой. — Теперь всё в прошлом! Теперь я живу только для любви! — после чего поднялась. — Идёмте же, покажите мне жилище моего будущего мужа. Просто умираю от желания увидеть, как живёт мой волчонок!

— Конечно, леди Корнелия.

— Наконец-то! — она хлопнула в ладоши. — А по пути расскажу вам, как мы с Сашенькой познакомились. Такая романтичная история! — и, накинув на плечи шубку, выпорхнула из штабной юрты.

Генерал же вздохнул и последовал за своей эксцентричной гостьей. Н-да уж, Волков и представить не может, какое испытание ждёт его по возвращении. Впервые Разин почувствовал искреннее сострадание к «Ненормальному практику»…

Глава 10

Караван медленно продвигался по бескрайним снежным просторам. Полозья саней разрезали нетронутый снег, оставляя глубокие борозды. Нагруженные провизией они тянулись друг за другом, как звенья единой цепи. Лохматые яки, выпуская пар из ноздрей, тяжело дышали, но продолжали протаптывать путь.

Сижу на задних санях, закутанный в северные меха настолько плотно, что даже и бабуля не узнала бы. Бьёрн уж слишком основательно подошёл к моему перевоплощению! Гребанный скрытый косплеер! Чего стоила только процедура «подготовки лица»! По ходу выяснилось, что настоящие северяне никогда не выходят на мороз с чистой кожей, а натираются специальной смесью животных жиров, трав и масел для защитного слоя против обморожения и ветра. И эта субстанция воняла, да ещё как! Будто целая стая тюленей сначала утонула в болоте, а потом сгнила на солнце!

— Хочешь выдавать себя за северянина, воняй как северянин! — заявил тогда здоровяк, щедро намазывая мои щёки зловонной массой. — Имперца за версту учуют по чистоплюйству. У нас на севере такая роскошь, как ежедневное умывание, не доступна. Ну, можно снегом харю натереть, только он колется, падла, и сухой.

Естественно, всё не могло закончиться на защитной мази, а потому гвоздём программы стали накладная борода и усы, так как мои не походили на суровую растительность ледяного воина. Обидно? Нет! Вопрос только, какого хрена у Бьёрна оказалась накладная борода⁈ Может с племени прислали? Доставкой от самого Хальвдана? Не носит же он её с собой… В общем, и это было не всё. Да-да, я тогда уже расслабился, но рано. Пришло время временных татуировок на висках и шрамов. Тут уже подсобила Фрея. Выводила каждую загогулину кисточкой, при том так, будто занималась отнюдь не боевым раскрасом. Надеюсь она мне там не моржовый хрен нарисовала. Процесс превращения занял час, если не больше. Под конец Фрея заплела мои порядком отросшие волосы в косички и прицепила к ним костяные бусы.

— Готово, капитан, — подняла она тогда передо мной зеркало.

Ого. А они постарались! На меня смотрел совершенно другой человек! Не пацан Сашка Волков, а суровый северный парень лет под тридцать, с огрубевшей мордой и бородой, да такущей, что позавидовали бы и старейшины племён. Что говорить, если, на минуточку, Ингрид! Старательно избегавшая встречаться со мной взглядом, удивлённо приподняла брови:

— Неплохо. Для имперца.

— Сомнительная похвала, но окей. Спасибо.

Так и прошла моя маскировка.

Теперь же, покачиваясь в санях, наблюдаю, как заходит солнце. Компания конечно, мягко говоря, непростая. Кроме меня и Михаила Ермолаева, сидящего сейчас на козлах, в санях ехали Ингрид и Фрея. С момента отправления обе помалкивали. Советница, в серебристых мехах, невозмутимо смотрела на проплывающие пейзажи, время от времени бросая в мою сторону взгляды. Ингрид же, облачённая в артефактную боевую кольчугу поверх коей была наброшена плотная шкура полярного волка, сидела с таким выражением, точь её на эшафот везли, а не важную миссию. Неужели я раздражаю её настолько?

— Скоро прибудем, — Ермолаев нарушил всеобщее молчание. — Видите там, на горизонте дерево? Наша точка встречи.

Смотрю в сумеречную даль. И правда, впереди виднеется силуэт огромного одинокого дерева. Всё скрученное и почерневшее. Искривлённые толстые ветви напоминали щупальца чудовища из моря. Выглядело оно неестественно старым, но при этом ещё живым. Будто пример того, что даже в этих суровых краях может выжить нечто чуждое, если обладает достаточной силой с упорством.

— Наконец-то, — пробормотала Ингрид, крепче сжав рукоять кинжала. — Засиделась. Хоть разомнёмся.

С кем она собралась разминаться? Это же просто точка встречи с магистрами. С ними, что ли?

Фрея, поддакнув, усмехнулась, бросив на меня взгляд:

— Думаю, капитану Волкову тоже не терпится размяться. Верно, дорогой?

А Я-ТО ТУТ ПРИ ЧЁМ⁈ Мне итак хорошо! И вообще! Какой нахрен «ДОРОГОЙ»⁈ Может, она имела ввиду с такой дорогой? Дорога. Путь. Колея. Трасса. Направление. Дистанция. Расстояние. Из пункта А в пункт Б!

Ингрид похоже также уловила данный нюанс и отвела взгляд куда-то вдаль. Не делай так!

В общем, просто не обращаю внимание. Прикинуться болванчиком. К тому же, я типа безмозглый юнец и ВООБЩЕ не читаю женских намёков! Так что с полным покерфейсом отвечаю:

— Я просто хочу побыстрее добраться до Морозного Клыка и приступить к заданию.

— Доберёмся, не волнуйся ты так, я же рядом, — заверила меня Фрея.

Да она прям как мамочка! Соседская милфа. Сорокалетняя. Боги, что за мысли…

Ермолаев, которого я уже ненавижу за его весёлые глазёнки, начал насвистывать старую имперскую песенку, всем видом показывая, что полностью сосредоточен на управлении яками и ничего не слышит. Лучше бы он этого не делал. Ладно, спасибо хоть никак не комментирует моё непростое социальное взаимодействие с северным народом.

Наш торговый караван начал замедляться, подав тем самым сигнал о высадке. Они поедут в соседнюю деревню, мы же достигнем точки встречи, обсудим план действий с назначенным командиром и приступим к дальнейшему путешествию. Торговец занял место Ермолаева за вожжами. И тот спрыгнул с саней. Следом Фрея с Ингрид. Последним я. С соседней повозки спрыгнул Бьёрн с мешком наперевес. Нет, он ничего не крал, а взял вещи из лагеря. Сказал провиант, ну, а там кто знает? Может целый мешок накладных усов, да всякие тряпки? Я ж про него толком ничего знаю. Что если он в Белых Волках работает шпионом, и у него с десяток прикидов с собой? Аки настоящий северный лицедел?

Дует ветер. Треплет мои афро-косички с бусами. Те хлопают по капюшону. После миссии обязательно подстригусь.

— Нас уже встречают, — указал Ермолаев взглядом вперёд.

Под скрюченным чёрным деревом виднелись тройка малоразмерных походных шатров, подле одного из них уже стояли два человека. Первый — высокий мужчина, лет пятидесяти, в роскошном меховом плаще с капюшоном, отороченным серебристым мехом. А не будет ли он слишком выделяться в таком прикиде? Борода у него своя. Будто специально отращивал для данного задания. Возможно ли такое? Что ему было известно об этой миссии ещё задолго до такого, как я попал на фронт? Возможно. Ведь я не встречал столь «бородатых» военных среди офицеров Чёрного Лебедя. Более того, есть устав, а им не предусмотрено ношение подобной растительности. Выходит, он готовился заранее. И всё же, это ещё не значит, что данная миссия была задумана множество дней назад. Почему? Да всё просто. Он банально мог знать, что будет отправлен вести боевые действия на севере, а маскировка, в виде бороды, не станет лишней. К тому же, наверняка его профиль — проникновение в стан противника. В любом из этих случаев, человек он, определённо, продуманный.

Второй был не так высок и не особо крепок на вид. Можно сказать, более компактный, но с очевидной военной выправкой. Надеюсь, он не пойдёт с нами под прикрытием, иначе нас тут же раскусят. Если, конечно, он не умеет менять осанку.

Подходим непосредственно ко временному мини-лагерю. Высокий с седой бородой и в шапке северянина, отделанной песцовым мехом, оглядел нас. Я в свою очередь смотрю на него. Обычный мужик, с немного загорелой кожей и узким прищуром. Пожалуй, его можно было назвать якутом, но наполовину. Скорее, метис. Нос с горбинкой. Острые скулы. Глубоко посаженные глаза. При том голубого цвета. Он рассматривал нас с какой-то обречённостью. Может даже разочарованием, что ему досталась не самая выдающаяся команда в подчинение, особенно его взгляд задержался на мне. После перетёк на Бьёрна. Затем Ингрид, Фрею. Высшее место в этой пирамиде полезности занял Михаил Ермолаев.

— Полковник Стрельцов, — представился он на безупречном имперском. — Командир операции.

И кивнул. Всё. Никаких рукопожатий. Либо разглагольствований, мол как доехали и прочее.

Ермолаев протянул ему запечатанный конверт:

— От генерала Разина, полковник, лично вам.

Стрельцов аккуратно сломал сургучную печать и пробежал глазами по содержимому. Лицо оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнуло удивление.

— Ясно, — произнёс он коротко и сжал письмо. Между пальцев вспыхнуло синее пламя, и через секунду от документа остался лишь пепел.

— «Ненормальный практик», — произнёс он, глядя на меня без вопросительной интонации и даже не упомянул мой северный прикид. — Наслышан. Надеюсь, вы оправдаете свою репутацию. — после чего перевёл взгляд на северян: — Госпожа Снежный Шаг, советница Фрея, Могучий Бьёрн. Ваш вождь прислал отличных воинов. Мы благодарны за поддержку. Надеюсь, сработаемся.

— Можете не сомневаться, полковник. Наше племя заинтересовано в успехе миссии не меньше вашей Империи, — холодно ответила Ингрид, но без обычной ярости, с коей обычно говорила с имперцами. — Британцы — враги и нашего народа тоже.

— Надеюсь на это, — Стрельцов натянуто улыбнулся. — Пройдёмте в шатёр. Остальные члены команды уже заждались.

И, развернувшись, направился ко входу. Мы последовали за ним. Ветер как раз усиливался и холодало.

Внутри же оказалось тепло. Очень. Настолько, что захотелось сразу раздеться. Несколько жаровен стояли по периметру. В центре раскладной стол, заваленный картами, схемами и прочим. Рядом второй столик, на нём пару кувшинов и стаканов, также чашка с солёной рыбой и вяленным мясом. Подле же расположились тройка человек, что синхронно повернули головы, стоило нам войти.

— Пополнение прибыло, — пояснил им Стрельцов. — Капитан Ермолаев, Ингрид Снежный шаг, — указывал он на нашу компашку поочерёдно, представляя. — Фрея Острый Клинок, Могучий Бьёрн и капитан Волков. — после чего указал уже на тройку практиков в одеждах северян. — Теперь позвольте и вам представить остальных членов нашей команды, — и положил руку на плечо явно женщины в мехах. Почему были сомнения? Так её голову прикрывал шлем! Полностью с зеркальным забралом, один в один как я покупал на ярмарке! Но грудь и бёдра за шлемом не скроешь.

— Магистр Абызова, специалист боевой эфирологии Уральской школы.

Она легонько кивнула в своём зеркальном шлемаке. Никаких щелей для глаз, никаких отверстий для дыхания — сплошная зеркальная поверхность, в которой видны лишь наши искажённые отражения. Как, во имя всех богов, она собирается слиться с толпой в таком наряде? Это какая-то шутка? Или демонстрация особого статуса? А после она его снимет?

— Магистр Куракин из Дальневосточного княжества, эксперт по скрытному проникновению, — продолжил полковник, указав на второго.

Невысокий, худой мужик лет сорока пяти, ближе к пятидесяти, с абсолютно лысой головой. Лицо самое обычное, незапоминающееся. Такого сложно описать, да и вообще вспомнить после встречи. Идеально для шпиона или диверсанта. Но глаза. Глаза конечно выдавали его с головой. Острые, внимательные, сканировали сейчас каждого из нас, мгновенно отыскивая потенциальные слабости. Возможно, составляя градацию опасности. И на меня он посмотрел откровенно как на дерьмо. Обидно ли мне? Наоборот. Значит моя маскировка работает. Более того, лучше пусть недооценивают меня, чем возлагают БОЛЬШИЕ надежды и сваливают ответственность. Да и, куда удобней, если каждый будет полагаться на самого себя, ведь тогда вложится в выполнение задания на максимум. Единственное — лишь бы не мешали остальным.

— И магистр Алиев из Южного Княжества, наш физик и щит, — хлопнул полковник третьего здоровяка по плечу.

Бородач с густыми чёрными вьющимися волосами и зелёными глазами хмыкнул, посмотрев на Бьёрна свысока. Нашёл с кем бодаться. Магистр против мастера.

— А это, — Стрельцов указал на того самого мелкого с военной выправкой, — лейтенант Соболев, мой адъютант.

Лейтенант коротко кивнул, не меняя выражения лица, а оно у него было ещё то. Даже не сдерживало скепсиса и презрения, глядя в мою сторону. Наверное, так и выглядит естественная реакция кадрового офицера на штрафника, внезапно получившего капитанское звание. Он-то не в курсе моего реального боевого потенциала, как и магистры в этом шатре. Винить их не за что. Слухам мало кто верит. Я проходил через подобное множество раз, ещё в прошлом мире. Так что готов к тому, что люди будут сомневаться в моей компетентности. На любом ранге. Такова жизнь. Главное не надрывать зад кому-то что-то доказывая. Выглядит дешёво. Лучше показать делом, что я здесь не случайно. А по возможности утереть всем нос, хе-хе. Потому что не нужно стесняться быть лучшим.

— Теперь, когда мы все познакомились, — продолжил Стрельцов и подошёл к широкому столу, — приступим к обсуждению.

После чего указал указкой на большую карту, где был изображён Морозный Клык и окружающие территории. Всё детально, с обозначением рельефа, дорог, и даже основных зданий внутри города.

— Наша цель — форт Дредноут, — указал он на точку. — Британский опорный пункт, защищающий приграничье Нью-Норфолка. Есть две новости. Хорошая — нам повезло, что форт построен на месте старой имперской крепости, так что схема коридоров имеется. Плохая новость. Он был значительно модернизирован. Так что может быть несоответствие с прилегающими помещениями, да собственно и с центральными, где нет несущих стен. Но, так или иначе, все группы получат схемы. Изучите их досконально до момента операции.

После чего посмотрел на каждого из нас, оценивая реакцию. Возможно хотел понять уровень боевого настроя? И продолжил:

— Через четыре дня основные силы Империи и северных племён нанесут фронтальный удар по форту. Наша задача, как вы наверняка уже проинструктированы, проникнуть внутрь и вывести из строя главный эфирный барьер, дабы обеспечить успех атаки.

Магистр Алиев хмыкнул:

— Триста человек против нашего десятка. Звучит как самоубийство. Но я «ЗА». — и хлопнул себя по нагруднику.

— Ты прав, Рустам, миссия самоубийственная. Именно поэтому собрали одну из лучших групп. — хмыкнул с какой-то полубезумной улыбкой Стрельцов. — К тому же, нам не нужно атаковать в лоб. Для начала проникнем в Морозный Клык под видом торговцев, изучим ситуацию, найдём слабые места в обороне. А когда начнётся основная атака, воспользуемся суматохой. И возьмём англичан сзади. Как сук. Крови британской прольётся с лихвой.

— А неплохо ты придумал! — усмехнулся южанин. — Чур не тормозите меня, когда начну убивать!

— Ты животное, — спокойно произнесла Абызова.

Бородач взглянул на неё, шагнул ближе и решил постучать здоровенным пальцем по её забралу, как та перехватила его запястье. Второй рукой приставила к его паху нож:

— Лапать шлем запрещено.

Тот сглотнул, ощутив остриё у яиц. Не ожидал. Пришлось отступить, хотя бы сейчас. Так что вырвал руку из её хвата и хмыкнул:

— Правду о тебе говорят, уральская суровая баба… По сравнению с тобой, я горный зайчик. Однако, — и его взгляд стал откровенно угрожающим. — Перейдёшь мне дорогу, и я не посмотрю, что ты тоже из Чёрного Лебедя. Запомни это.

Та даже не шелохнулась. Механически сунула нож обратно в ножны и роботизированным голосом произнесла:

— Ты животное. Это был комплимент, а не оскорбление. Это так, уточнение. Что до наших дорог, они априори не могут пересечься. Хоть и у меня и у тебя горы, но они разные, южанин.

— Вы оба бесите, — с раздражением произнёс Куракин, налив из кувшина квас. — Кто, вообще, решил собрать нас в одну команду?

— Аркадий Степанович, — хмыкнул полковник. — Так что смиритесь и работайте. Не то он с нас всех шкуру снимет.

От этой угрозы и лысого и бородача передёрнуло. Шлемоголовая даже достала платок и какого-то хрена протёрла своё зеркальное забрало.

Неужели Разин настолько пугающ?

— В общем, Рустам, не вопрос, хочешь крови, получишь, но только британской. Все ваши личные выяснения меня не заботят, хоть головы друг другу проломите, но только после миссии, и под свою личную ответственность. Сейчас же, за всех вас я отвечаю головой, так что пеняйте на себя, если мне придётся применить силу ради дисциплины, — пояснил Стрельцов. — И вообще, какого хера я должен это объяснять? Всё. Тема закрыта. Что до тебя, горец, ты собственно и был выбран, дабы устроить резню и отвлечь на себя внимание основной массы противника. У меня, как и у других, будут свои задачи. Разобраться с магистрами и барьером.

— Ясно, — буркнул тот, пригладив бороду.

Каплю раздражённый полковник указал на схему форта, что лежала рядом с общей картой:

— Возвращаемся к делу. Вот здесь, в центральной башне, находится контрольный узел эфирного барьера. Если его вывести из строя, вся защита рухнет, и наши войска смогут атаковать напрямую. Это наиглавнейшая задача. Сверхприоритет. Сохранность ваших жизней не так важна, как она. Сотни наших парней будут класть головы при наступлении. Если не выключим контур, погибнут тысячи. Уверен, не нужно разжёвывать насколько ЭТО важно.

— Кто будет заниматься магистрами? — спросил лысый Куракин, — По данным разведки, в форте должны быть британские практики высокого ранга.

Стрельцов кивнул:

— Да. Два магистра. Второй ступени и первой. Опытные практики. Я и ты возьмём их на себя. — после чего он перевёл взгляд на северян. — Что до вас, вы двое, Бьёрн и Фрея, будете охранять наш путь отступления. Скажу прямо, пусть мы сейчас и союзники, но доверия у нас друг к другу пока что не так много, так что Ингрид Снежный Шаг отправится вместе с магистром Абызовой и капитаном Волковым на задачу по уничтожению барьера, из расчёта, что вы не бросите защищать проход. Я с вами предельно откровенен на что рассчитываю и от вас.

Судя по реакциям, конечно, северяне были недовольны. Но доводы полковника были вполне логичны. Так что Ингрид кивнула, а Фрея произнесла:

— Раз Снежный шаг будет с капитаном Волковым, мы не против.

И взглянула на меня, одним взглядом говоря, ты ведь не бросишь нашу девочку в беде?

Подмигиваю ей. Могла бы и не просить о подобном. Бросить товарища? Не в моих правилах. Да и Ингрид не такая и безобидная. Сможет дать отпор по надобности.

Магистр Абызова подняла руку в перчатке:

— Полковник, что известно о типе барьера? Это важно для подготовки контрмер.

— Хороший вопрос, — Стрельцов вынул из папки несколько листов с техническими схемами. — По нашим данным, ни много ни мало — самый продвинутый модифицированный барьер типа «Альбион-3», с дополнительными защитными контурами и автономной системой питания в случае ЧП.

Абызова присвистнула, что из-под зеркального шлема прозвучало неожиданно мелодично:

— Серьёзная защита. Для отключения потребуется не просто физическое разрушение контрольного узла, но и эфирное вмешательство на уровне базовых матриц. — задумчиво рассматривала она схему. — Более того, если не выйдет с первой же попытки, сработает автоматическая система восстановления, и у нас будет не более трёх минут до полной реактивации барьера. Последующие вмешательства ни к чему не приведут, — после чего подняла голову с забралом и произнесла всё тем же роботизированным голосом, но кажется на тон более серьёзным, — иными словами, вся миссия может стать напрасной.

— Именно поэтому вы здесь, магистр, — кивнул Стрельцов. — Ваш опыт работы будет неоценим.

Затем он повернулся ко мне, взгляд стал более пристальным, особенно к моей накладной бороде, будто хотел увидеть, как я выгляжу без всей этой мишуры:

— Капитан Волков, генерал Разин отметил ваши способности в области эфирных контуров. И считает, что ваши нестандартные методы могут пригодиться во взломе британской защиты.

Тут же ощущаю на себе взгляды всех присутствующих.

Особо пристально смотрели магистры. Да, всё то же выражение скептицизма и недоверия. Бывший неофит первой ступени, ставший мастером за одну ночь и теперь о нём говорят, как о равном магистрам? Подобное вызывает даже не сомнение, а злость. Раздражение. Как смеет мастер стоять наравне с магистрами? Это противоречит всей установленной иерархии этого мира.

— Сделаю всё возможное, полковник, — отвечаю нейтрально, дабы не спровоцировать его на дальнейшие расспросы о моих методах.

— Очень на это надеюсь, — без особого энтузиазма, вернее, с его полным отсутствием кивнул Стрельцов. — Теперь о распределении групп. Мы разделимся для разведки в Морозном Клыке. Первая группа: я, магистр Абызова и Алиев. Мы изучим восточную часть города, — и ткнул на карту. — Неподалёку отсюда расположены склады и казармы гарнизона. Наша легенда — торговцы эфиритами из племени Острый Клык.

Его палец передвинулся к центру карты:

— Вторая группа: капитан Волков, госпожа Снежный Шаг и советница Фрея. Вы будете действовать в центральном районе. Здесь рынок и основные таверны. Можно собрать много полезной информации о патрулях и безопасности форта. Вы представитесь прибывшей для закупки провизии семьёй торговцев из племени Белых Волков.

Я. Ингрид. И Фрея.

Семьёй.

ОН ШУТИТ⁈

Точно, он ведь не в курсе наших «странных» отношений! Иначе отправил бы меня с другой «пати»!

Поднимаю руку, чтобы сменить, скажем так, тиммейтов, но…

Фрея с улыбкой хватает моё запястье и улыбается, как сущий ангел.

ДЕМОНИЦА!

— Нас всё устраивает, — произносит она лилейным голоском.

Её-то ТОЧНО ДА!

Смотрю на Ингрид.

Та с заалевшими щеками отвернулась и накручивает на палец пепельный локон волос.

Скажи что-нибудь! Ты же тоже против⁈

— Ингрид, ты кем будешь? — тихо спросила Фрея. — Его женой? Или сестрой?

Ту как шандарахнуло током.

— Н-неважно. Решайте сами.

Фрея, получив карт бланш, повернулась ко мне с игривым взглядом:

— Что скажешь, «капитан»?

Я просто хочу побыстрее добраться до Морозного Клыка и приступить к заданию. Я просто хочу побыстрее добраться до Морозного Клыка и приступить к заданию! Я ПРОСТО ХОЧУ ПОБЫСТРЕЕ ДОБРАТЬСЯ ДО ГРЁБАННОГО МОРОЗНОГО КЛЫКА И ПРИСТУПИТЬ К ЗАДАНИЮ!

Так. Успокойся, Саня. Ты опаснейшее существо своего предыдущего мира. Разум чист. Холоден. Это всё гормоны тела. Нет, ты не отказываешься от них, так как они часть тебя. Ты подчиняешь их. Управляешь ими. Ты хозяин самому себе.

Улыбаюсь.

Вот!

Молодец!

Смотрю в глаза нагло улыбающейся Фрее и говорю:

— Вы обе любовницы, с которыми у меня тайный роман от моих трёх жён. Возражения?

— О, как интригующе, — улыбнулась ещё шире Фрея. — Никогда не была в роли любовницы. Весело, да, Ингрид?

Смотрю на Ингрид и вижу, как её пальцы держат рукоять кинжала, а от тела исходит эфирная дымка.

— Ингрид тоже «за», — хихикнула Фрея. — Не бойся, она не укусит.

Она тебе не собака! Хотя насчёт укусить… что-то сомневаюсь. Эй, она прошептала губами «убью»⁈ Жесть. Но решаю РАЗ УЖ НАЧАЛ РУБИТЬ, так с плеча! И подбрасываю дров, так сказать, в печь:

— Вы сами спросили. На жён вы всё равно не тянете, — и пожимаю плечами.

Мне кабзда.

— Капитан Волков, обсудите детали позже, идёт? — проворчал полковник и продолжил: — Третья группа. Магистр Куракин, Бьёрн и Ермолаев. Ваша зона — западные окраины и дорога к форту. Если выясните расписание патрулей, смены караула, будет замечательно. Также, по возможности, осмотрите визуально и все возможные подходы к крепости. Где-то должна быть уязвимость для попадания внутрь. Что до вашей легенды, то выступите как охотники, привезшие шкуры на продажу. В дальней повозке у второго шатра как раз заготовлено пара десятков.

— Сделаем, — кивнул Куракин.

Стрельцов кивнул в ответ и указал взглядом на своего помощника:

— Лейтенант Соболев поселится в таверне «Метель» и будет поддерживать связь между группами. Каждый вечер вы будете встречаться с ним для обмена информацией и координации действий.

— А если нас раскроют? — спросил всё тот же Куракин.

— Тогда переходим к запасному плану, — Стрельцов указал на карту, где были отмечены точки вокруг форта. — Эвакуационные пункты. Если кто-то из групп будет обнаружен, немедленно сворачиваем разведку и дожидаемся непосредственно атаки с имеющейся информацией на руках. Отступление недопустимо. Можем провалиться, подохнуть там все, но никак не вернуться в лагерь без результатов.

После чего обвёл всех взглядом:

— Вопросы?

— Когда выдвигаемся? — спросила Абызова.

— На рассвете. Уже вечер. Так что отдохнём, подготовим снаряжение и детализируем легенды. Каждая группа выучит подробные инструкции своих «ролей», кто кем будет представляться в городе. На этом брифинг окончен. Можете идти, лейтенант Соболев принесёт всю необходимую для изучения информацию.

Уже собираюсь выйти из шатра, как полковник вдруг окликивает:

— Капитан Волков, задержитесь на минуту.

Остаюсь, пропуская вперёд северян. Ингрид бросает на меня короткий взгляд — не враждебный, скорее настороженный. Фрея тоже странно посмотрела, будто запереживала.

Когда северяне вышли, Стрельцов, стоя посреди магистров, произнёс:

— Должен признаться, капитан, я был удивлён, узнав о вашем участии в этой миссии. Мастер первой ступени среди магистров, хм-м-м, скажем прямо, ситуация нестандартная.

— Генерал Разин счёл мои навыки подходящими, — отвечаю, сохраняя спокойствие. Ну, как бы и всё. Что мне ещё сказать? Оправдываться или перечислять заслуги? Вообще, плевать. Если ему что-то не нравится, все вопросы к архимагистру. К тому же, у меня полная свобода действий. Не желает работать с каким-то «мастером»? Что ж, не буду уговаривать. Использую его и его отряд, как отвлекающий манёвр, и попробую разобраться с барьером самостоятельно. Возможно, на это и намекал Разин. Но, это в крайнем случае. Если меня сочтут неугодным.

— Если Аркадий Степанович выбрал вас, то я не имею права не доверять его выбору, — Стрельцов слегка улыбнулся, видать ожидал, что ввиду своего юного возраста, я начну доказывать всю свою крутость, рвя рубаху и исполняя всевозможные выкрутасы. Ну-ну. Он ещё не знает насколько я ленив.

Взгляд полковника задержался на мне ещё несколько секунд, затем он произнёс:

— Ладно. Я оставлю вас ненадолго. Познакомьтесь, что ли. Всё-таки капитан Волков теперь также часть Чёрного Лебедя. — после чего вышел, оставив меня наедине с тремя магистрами.

С одной стороны, чистая подстава. Оставлять пацана моего возраста наедине с подобными монстрами. Полковник ведь сам едва сдерживает их в узде. Без него они «случайно» могут свернуть шею юному капитанчику, мол сам нарвался. Вот только, в реальности ведь всё совсем не так. Но ладно, давайте сыграем в эту игру с названием загони в угол «Ненормального практика».

Только полковник вышел из шатра, как атмосфера мгновенно изменилась.

О, да.

Давление.

Сразу от троих?

Они даже не сдерживаются.

Втроём активировали эфир. Забавно.

Магистр с юга — Алиев, до этого хмуро изучавший схемы, поднял взгляд со светящимися жёлтыми глазами. И ухмыльнулся, демонстрируя крупные белые зубы на фоне густой чёрной бороды.

— Мелковат ты для капитана, ле, — его южный акцент стал заметнее. — Если случайно зашибу во время операции — не обессудь, не виноват буду. Маленьких сложно заметить в горячке боя! — и расхохотался от своей шутки.

Магистр Куракин испил очередную порцию кваса, вытер тонкие губы, в глазах зелёные огни:

— И постарайся не попасться британцам, «КАПИТАН». Нам и без тебя хватит проблем, — его голос был спокойным, но сколько яда, аура надавила сильнее, но он делал вид, что будто ничего не происходит. — Честно говоря, странно, что генерал сделал тебя капитаном. Я магистр, а всё ещё старший лейтенант. Какая-то нелепица, — и сделал паузу, прищурившись. — Ты из знатного рода, да? Только вот про Волковых я ничего не слышал. Бастард какого-нибудь графа? Так быстро продвинуться по службе.

Абызова, до сего момента молчавшая, повернула ко мне своё зеркальное забрало, окружённое бежевым светом:

— А каким контуром ты взорвал кавалерию северян на озере, парень? — она назвала меня просто парень. Блин, я чуть не улыбнулся. Но сдержался. Она же продолжила механическим голосом, что вероятно проходил через какой-то фильтр в шлеме. — Мои источники утверждают, что то был нестандартный контур разрушения. Что-то принципиально иное.

Без лишних эмоций выслушиваю их выпады. Как же предсказуемы люди, обладающие властью и статусом. Их попытки принизить меня настолько шаблонны, что вызывают не гнев, а скуку.

Улыбаюсь.

Без агрессии.

С усталостью.

Затем молча беру со стола схему барьера и просто рассматриваю, полностью игнорируя их присутствие. Как и их ауры.

Повисла неловкая пауза.

Они ждали моей реакции — гнева, оправданий, попыток доказать свою значимость. Просьбу отключить их ужасающие ауры в конце-концов.

Но.

Я просто продолжаю изучать схему, будто в шатре никого нет.

Наконец, Куракин не выдержал:

— Ты что, оглох, КАПИТАН?

Не отвечаю.

Да. Невозмутимость работает лучше любого ответа. Как нарастает их раздражение. Они жаждут мой эмоциональный всплеск, который подтвердил бы их превосходство. Но эта игра не по вашим правилам, ребятки.

О, а схема-то занятная. Щурюсь, отметив кое-что. Хм.

Абызова подошла ближе, убавив ауру:

— Что такое? Ты что-то понял?

— Да, — киваю и тычу пальцем на рисунок. — Контур довольно занятен, особенно узлы сопряжения в этом секторе. Нестандартное решение.

Абызова наклонилась над схемой:

— Вижу. Британцы объединили здесь восточный и северный подходы. Но… как ты заметил? Это профессиональная уловка высокого уровня…

Пожимаю плечами:

— Просто увидел. Очевидно, линии в этой точке совпадают слишком идеально, чтобы быть случайными.

Алиев, всё ещё недовольный моим игнором их выпадов, нахмурился:

— И что ты предлагаешь с этим делать, КАПИТАН?

— Ничего. Это хороший, сильный участок. Но здесь, — указываю на другую часть схемы, — стыковка контуров выглядит торопливой. Вероятно, её добавили позже, когда основная структура уже была сформирована. Я бы сосредоточился на этом месте.

Комната снова погрузилась в тишину.

Другую.

Неприязнь отошла на второй план. Временно, конечно.

— Выглядит как уязвимость. — неохотно признал Куракин. — Если сможем пройти в этой точке, то путь в форт обеспечен.

И все трое магистров взглянули в мою сторону. Но молчали. Не готовы пока что признать какого-то выскочку-мастера, ещё и капитана. Ну, я не для этого озвучил данную информацию. Надеюсь, они догадаются продумать и запасные пути проникновения в форт, я-то свою идею уже преподнёс. Хотя лучше будет её закрепить вслух. Так что произношу:

— В общем, это мой план вторжения в форт. Воспользоваться данной уязвимостью. Уверен, как магистры, вы найдёте не менее лучшие способы, за время разведки. А мне пора обсудить детали со своей группой. Рад был познакомиться, — и кивнув, кладу листок со схемой на стол, после чего выхожу из юрты.

Бедная моя спина. Её испепеляли три пары глаз. Интересно, что они сейчас чувствуют? Унижение? Досаду? Ненависть? Не знаю. Но уверен, равнодушными я их не оставил.

Снаружи уже стемнело. Сияют звёзды в безоблачном небе. Ветер подутих. Глубоко вдыхаю, чувствуя полное расслабление. Что будет дальше не так и важно. Магистры так или иначе отреагируют на мой выпад. В скором времени. Тут два варианта. Либо они переосмыслят своё отношение и начнут воспринимать меня всерьёз, либо менее приятный… Что ж, тогда придётся быть начеку не только с британцами.

Возле походной кухни, организованной под открытым небом, замечаю Бьёрна и Ермолаева, греющихся у костра. Чуть в стороне, на изгибе корня деревянного исполина сидела Ингрид, задумчиво глядя на огонь. Фрея, наверное, отошла в юрту устраивать уют, это она умеет.

Подхожу к костру. Почему не посидеть под открытым небом и не послушать уже знакомые байки от рыжебородого здоровяка?

— А, имперец! — радостно воскликнул Бьёрн, заметив меня. — Иди к огню, погрейся! Ночь будет холодной.

Устраиваюсь у костра. Поправляю палкой одно из поленьев.

— Как прошёл разговор? — спросил Ермолаев, протягивая мне кружку с чем-то горячим. — Надеюсь, полковник не планирует использовать нас с северянами как приманку?

— Нет, всё в порядке, — принимаю кружку. — Просто хотел уточнить детали миссии.

— Чуяли мы ауру, — хмыкнул Бьёрн. — Если вдруг будут проблемы, капитан, я буду на твоей стороне.

Гляжу в его серьёзные глаза. И киваю. Говорить «нет» воину, оказывающему тебе искреннюю товарищескую поддержку?

— И ты можешь рассчитывать на меня, здоровяк.

— Ага. — кивает он в ответ.

Делаю глоток и закашливаюсь.

— Что это? — выдавливаю из себя, когда снова смог дышать.

Бьёрн расхохотался, хлопнув меня по спине:

— Северная настойка! Лучшее средство от холода и дурных мыслей! Пей, имперец, не стесняйся! Это укрепит твой дух перед боем!

СУКА! ХВАТИТ БУХАТЬ!

С другой стороны. Это ж не брага. Делаю ещё глоток. Ох. Какая жесть. Горло снова обожгло, но затем по телу разлилось приятное тепло, прогоняющее усталость. Ладно, это не так плохо, да и алкоголя почти нет, больше всяко-разных жгучих трав, ещё и острых, как перец.

— Кстати, — произнёс Бьёрн, подбрасывая в костёр очередное полено, — когда тебя назначили с Ингрид в одну группу, как семью, я чуть не расхохотался! Вот же совпадение. Она ж твоя будущая жена, а тут вы парочкой будете. Умора, да? — и уставился на меня с широкой улыбкой.

Не знаю даже, что тут смешного. Поэтому ответил без особых эмоций:

— С чего ты вообще подумал, что она будет моей женой? Мы из разных миров.

— Так это, — почесал висок здоровяк. — Ей же вождь приказал. Так что, хочет аль не хочет, твоя считай, братец.

Чего.

Не понял.

— Бьёрн! — раздался рык Ингрид.

Она тоже это слышала? Ну, сидела-то неподалёку.

— Что такое, сестрица? — похлопал глазами здоровяк. Затем вдруг его лицо стало медленно меняться и он посмотрел уже на меня. — Погоди… так ты не в курсе?

— Нет.

КАБЗДА! ТАК ВОТ ЧТО ПРОИСХОДИЛО С ПОВЕДЕНИЕМ ЭТОЙ СЕВЕРЯНКИ! ПАПАНЬКА ЕЁ РЕШИЛ ВСЁ ЗА НЕЁ И МЕНЯ⁈

Медленно.

Очень медленно поворачиваю голову в сторону Ингрид.

Та стоит вся красная. В голубых глазах всё. И абсолютная неловкость. И злоба на здоровяка, и на меня. И слёзы, что вот-вот навернутся по щекам. И ненависть к несправедливости этого мира. И ещё куча всего, что даже мне, живущему вторую жизнь, хрен разберёшь.

Злорадствовать?

Использовать её положение?

Не.

Не такой я мужчина.

К чему мне женщина насильно?

Ещё и та, что хочет меня убить.

— Когда-нибудь я прикончу тебя, брат, — охрипшим голосом произнесла Ингрид и, резко отвернувшись, пошла прочь.

Бьёрн же тяжело вздохнул:

— Она всегда была горячей, как угли в кузне. А когда узнала о решении вождя, чуть не сожгла юрту.

— Ну-у, её можно понять, — пожимаю плечами. — Как выходить замуж за человека, которого ненавидишь?

— Таков приказ, — ответил спокойно здоровяк. — Ингрид не пойдёт против воли отца. Как бы сильно она тебя недолюбливала. Да и знаешь, — он вдруг улыбнулся. — Мне кажется, вы будете счастливы.

Приподнимаю бровь.

Даже не хочу спорить на эту СТРАННУЮ ТЕМУ!

Я и Ингрид?

Да ни в жизнь!

— А вот и Фрея! — воскликнул Бьёрн, посмотрев мне за спину.

— Господа, — произнесла она, подойдя ближе, — надеюсь, вы оставили мне чудесной настойки?

Бьёрн протянул ей флягу:

— Для тебя, ведьма, всегда найдётся глоток-другой.

Та усмехнулась и приняла флягу, но пить не стала. Вместо этого села рядом со мной. ОЧЕНЬ близко.

— А где Ингрид? — спросила она, хотя по её тону ясно, что прекрасно знала ответ.

— Только что ушла, — ткнул Бьёрн пальцем в темноту. — Как обычно, вспыхнула, и умчалась остывать.

— Понятно-о… — вздохнула Фрея. — Капитан, не могли бы вы проводить меня к нашей палатке? Боюсь, во тьме могу заблудиться.

Учитывая, что лагерь был размером с КРОХОТНУЮ, МАЛЮХОНЬКУЮ поляну, а палатка находилась в пределах видимости, это была уловка. Но отказать, учитывая наши странные отношения, было бы неловко.

— Конечно, — поднимаюсь.

Главное — не обращать внимания на многозначительную ухмылку Бьёрна! И, сцуко, весёлый бесячий взгляд Ермолаева! Он снова запел песенку! Вот же, гад!

Отходим с Фреей от костра. На небе звёзды. Снежная пустошь. Романтика. Тьфу, блин! Отставить!

— Волнуешься перед миссией? — спрашивает она, когда мы оказались достаточно далеко, чтобы нас могли услышать.

— Немного. Не каждый день приходится проникать в хорошо укреплённый вражеский форт.

— Я не об этом, — она мягко улыбнулась. — Я о том, что тебе предстоит несколько дней провести в компании Ингрид и меня, притворяясь «семьёй».

ВООБЩЕ-ТО, ОНИ МОИ ЛЮБОВНИЦЫ! Как она грамотно решила это опустить. Коварная женщина.

— Признаю, это тоже не самая простая часть миссии. Особенно учитывая, как ко мне относится Ингрид. И что ей приказал сделать Хальвдан.

— Она не ненавидит тебя, — мягко ответила Фрея. — Просто не знает, как вести себя. Представь, как ей непросто, узнать, что отец выбрал для неё в мужья человека, которого она поклялась убить.

— Понимаю. Поэтому избавлю её от этой участи, — говорю, глядя в её удивлённые глаза.

— Ты уверен? — серьёзно спросила та. — Ингрид хороша собой. Прекрасна, как воин. Да и её положение, считай, как у наследницы ваших князей.

— Именно. Наши положения в обществе не равны. Я не подхожу для неё, — пожимаю плечами. — Кто я? Всего лишь дворянин низшего звена. Без собственного участка земли. Без положения в обществе.

Фрея прищурила взгляд:

— Какие нелепые отговорки. Твой потенциал практика неоспорим. Уверена, рано или поздно имперцы оценят твою силу по достоинству. И тогда ты станешь более чем достойным партнёром. Ты ведь не можешь это не осознавать? И не учитывать все свои будущие перспективы? Вождь Хальвдан и магистр Свартбьёрн смотрят дальше, чем многие. По этой причине вождь и выказал тебе доверие, выдав Ингрид данный приказ. Если мы собираемся строить союз, то без брака не обойтись.

— Фрея, — я нечасто называю её по имени, от чего она напряглась, понимая, что сейчас прозвучит нечто серьёзное. — Понимаю логику твоих доводов, как и решение Хальвдана. Союз. Брак. Всё это прекрасно, будь у нас с Ингрид друг к другу хоть какие-то чувства. Но их нет. Становиться политической марионеткой? На подобное у меня нет никакого желания. Ни малейшего. Да и девчонку жаль. Ей придётся нести на плечах подобный груз, успокаивая себя, что всё ради племени? Похвально конечно, но я против. Поэтому, подарю ей возможность жить с человеком, которого она полюбит. Пусть глупо, наивно. Мне всё равно. Я просто хочу прожить жизнь делая то, что хочу. Так что передай вождю, что это я отказался. — после чего разворачиваюсь, собираясь уйти, но Фрея схватила меня за рукав.

— Подожди…

— Чего? — оборачиваюсь.

— Что если Ингрид испытывает к тебе чувства? Но пока не хочет это признавать?

— Тогда я тем более не должен медлить, и обрубить их ростки, чтобы избежать проблем, согласна? — и грустно, по-взрослому, улыбаюсь.

Советница медленно кивнула:

— А ты жесток.

— Зато честен.

Она снова кивнула, всё понимая:

— Будь с ней мягок.

— Не переживай. Скажу, что дома меня ждёт любимая.

— Правда⁈ У тебя есть любимая⁈ — захлопала та глазами.

— Чему ты так удивляешься? — ухмыляюсь. — Или я не похож на того, у кого может быть девушка?

— По правде говоря, не особо…

— Пф-ф! Ну и ладно. — пожимаю плечами. — Всё, я пошёл.

— Давай, любовничек. Но если обидишь мою девочку…

— Да понял я, понял, — и, махнув рукой, мол отвянь, направился на поиски Ингрид.

Искать долго не пришлось. Она поглаживала одного из яков, что-то напевая себе под нос. Какой-то мотивчик из тех завываний, что звучали в первую ночь моего пребывания в Чёрном Лебеде. Прям дежавю. Благо её распевка была еле слышной и не била по ушам. Так сказать, домашний вариант исполнения.

Так-с. Стоять и смотреть — глупо. Смысл тянуть? Разговор должен состояться. Здесь и сейчас. Подобные ситуации лучше прояснять сразу, чем болтыхаться в неопределённости. Так что без колебаний, иду к ней.

— Ингрид, можем поговорить? — говорю, останавливаясь в нескольких шагах.

Она заметила меня ещё на подходе, ведь я специально шагал как можно громче, так что была уже готова, а потому кивнула:

— Да. Нам правда нужно поговорить…

Она снова заалела. Неловко видать. Что ж.

— Слушай, — начинаю сам, — о планах твоего отца. Понимаю, для нас обоих это, мягко скажем, неожиданность.

Ингрид хмыкнула:

— Неожиданность? Отец сказал, что я должна выйти замуж за человека, который убил шестьдесят наших воинов… За имперца. Это не неожиданность, это безумие.

— Полностью согласен, — киваю. — Весь его план кажется нелепым. Я вообще не планирую жениться — ни сейчас, ни в ближайшие годы.

Та посмотрела на меня с удивлением:

— Правда? Но я думала… все мужчины хотят…

— Ну-у, мне всего восемнадцать, и впереди целая жизнь. Тем более я — практик. Семья только свяжет мне руки. К тому же, — и чуток улыбаюсь как бы виновато, но по существу было пофиг, — у меня уже есть дама сердца, что ждёт меня дома. А точнее, две.

Да, две будет ВЕСОМЕЙ! Ты же не захочешь становится ТРЕТЬЕЙ⁈ Да, дочь Хальвдана железного, чтоб его, взора!

Ингрид выглядела ошеломлённой:

— Д-две… уже две⁈ В восемнадцать⁈

— Верно, — и самодовольно хмыкаю. — К тому же, хоть у меня и две дамы, но ранний брак не для меня. Может, когда-то в будущем.

— Но мой отец… и магистр Свартбьёрн… — неуверенно пробормотала Ингрид. — они считают, что этот союз необходим.

— Возможно, союз и нужен, — соглашаюсь. — Но он необязательно должен быть именно между нами. Ты можешь выбрать любого другого имперца. Кого-то, кто будет тебе приятнее, чем человек, убивший твоих соплеменников.

Та крепко задумалась. Затем взглянула мне в глаза:

— Ты не понимаешь. Всё не так просто. Я — дочь вождя. И мой долг — в первую очередь думать о благе племени, нежели о собственных желаниях.

Да ёпрст!

НО Я ЖЕ НЕ СЫН ВОЖДЯ ПЛЕМЕНИ.

— Знаешь, у меня есть идея. Давай просто будем друзьями. Или хотя бы попытаемся. Забудем о плане твоего отца, о политических союзах и прочем. Ведь тогда, став друзьями, мы сможем приходить друг другу на выручку, не являясь при этом мужем и женой.

Ингрид неожиданно распахнула глаза.

— А ЭТО ИДЕЯ!

Она даже улыбнулась! Такая счастливая.

И произнесла как-то иначе:

— Друзья. Имперец и северянка…

— Почему нет? — хмыкаю, поддакивая. — Мы оба воины. Оба понимаем цену жизни и смерти. У нас больше общего, чем может показаться на первый взгляд.

Она задумалась на мгновение, прикусив большой палец. Отвожу взгляд. Как-то быстро мы становимся дружбанами, что она берёт передо мной в рот. Боги. Ох уж эти гормоны! Поскорее бы постареть! Слава всем Богам она вытащила палец и кивнула:

— Хорошо. Друзья. Но с одним условием.

— Каким?

— Никаких близких контактов, как у тебя с Фреей, — её щёки чуток порозовели. — Даже если нам придётся притворяться супругами перед чужими.

Почему «супругами»? Я же говорил и ей и Фрее, что любовниками. Сам же улыбаюсь. Ладно, к этому вопросу я ещё обязательно вернусь! Главное, что сейчас всё обходится без истерик! А значит, всё как по маслу!

— Поверь, то, что случилось с Фреей… — неловкая улыбочка. — это было… спонтанно, и с тобой такого не произойдёт.

— Спонтанно? — она задумалась. Затем вдруг протянула раскрытую ладонь. — Хорошо, по рукам. Друзья?

Пожимаю её руку:

— Друзья.

Мы стояли так несколько секунд, держась за руки и глядя друг другу в глаза. Вопрос с дочкой вождя закрыт. Всё обошлось без жертв. Ну не удача ли?

— Нам лучше вернуться, — наконец отпустила мою руку Ингрид. — Завтра тяжёлый день.

— Согласен.

И мы пошли обратно к костру, сохраняя комфортную дистанцию уже не как враги, а как друзья? Что-то типа того. Выйдет ли из этого настоящая дружба? Вряд ли. Но товарищеский союз вполне может быть. И почему-то, несмотря на все неопределённости, я почувствовал странное спокойствие. Будто что-то встало на свои места. Пусть временно, пусть хрупко, но всё же.

Что до миссии.

То я готов развлечься на полную. Будет ли опасно? Даже не сомневаюсь. Однако, там где опасность, всегда можно хорошенечко «поесть»…

p. s Итак. След глава, скорее всего, будет большой. Для её написания нужно будет больше дней) просьба не торопить:) Много задумок, которые хочется вместить в неё. Не запамятовать бы) Может, вместо одной большой будет две средние:) Посмотрим. ^_^

Ниже арт магистра Абызовой в шлеме(позже, может, и других магистров сделаю). И да, она чуток похоже на мандалорку. Но у нашей забрало СПЛОШНОЕ зеркальное!) Так что это просто похожий арт:

Глава 11

Следующим утро, прямо ни свет, ни заря, мы выдвинулись в путь. Полковник Стрельцов разбил нас по группам, как и планировалось, так все и разошлись разными маршрутами. Очевидно, что большая толпа могла привлечь внимание.

Наша «семья», а это: я, Ингрид и Фрея, двинулись по северо-восточной тропе, прямо через болота. И это надо сказать, отнюдь не было прогулкой по парку. Можно было наткнуться на провал и рухнуть в жижу под снегом, и хорошенечко пропахнуть.

Поэтому первым шёл тот, кого было не жалко.

Я.

Даже голосование провели.

Очевидно, это была женская ловушка!

В общем, со счётом два против одного я проиграл.

Вот она — дружба с женщинами! Первую проверку не прошла!

Шучу.

Конечно, при любом раскладе я шёл бы впереди. Такова доля нормального мужика. Идти вперёд, исследовать, скажем так, неизведанное. Ну, или в моём случае, вечно жидкие болота.

Собственно, для серебряного ядра подобное не проблема. Я просто прощупывал путь духовной энергией. И вуаля, никаких неожиданностей.

— Фрея, стой! — резко поднимаю руку на привале. — Ты куда собралась? Впереди провал.

Советница остановилась в шаге от подозрительного сугроба. Подхожу, тыкаю палкой — и та ушла на метр вглубь без сопротивления.

— Ох… Спасибо, дорогой, — промурлыкала она, обходя ловушку. — Чуть не испачкалась. Хотела отойти по дамским делам.

— Просто пройди назад, подглядывать не будем, — и показываю на путь, по которому мы только что прошли.

Ингрид, кажется, тоже хотела, но терпела. Негоже делать ЭТО вблизи с имперцем!

Так и проходило наше путешествие.

В основном болтали я и Фрея. О жизни, о прошлом. Ну, я в основном слушал, изредка вставляя едкие шутливые комментарии. Та наигранно обижалась, колко отвечала, при этом пряча улыбку. Скучно не было.

Ингрид практически всё время шла молча. Пару раз вставила комментарий, когда Советница упомянала дикие племена, и всё. Кстати, насчёт диких. Те не признают ни северян, ни имперцев. Особо нарожён не лезут, дабы не стать для всех проблемой. Просто живут своей обособленной жизнью. Некоторые даже торгуют. Но в целом, дел с ними иметь никто не хочет — слишком разное мировоззрение. Вплоть до того, что дикие могут и сожрать неугодных. В прямом смысле.

К вечеру мы как раз на них и наткнулись. Охотники, человек пятнадцать, все в шкурах лохматых тварей. Разделывали тушу здоровенного шерстистого яка.

— Ложись! — шиплю, ныряя за снежный холм.

Фрея с Ингрид тут же следом. Лежим, наблюдаем. Дикие заняты дележом добычи. Весь снег в крови, доносится вонь потрохов. И все с довольными мордами. Смеются, шутят. Мяса хватит на пару дней с такой-то тушей.

— Обойдём? — шепчет Ингрид. — Или… — и сжала копьё.

— Драка нам ни к чему. Нет смысла, — качаю головой.

Я так-то вообще не люблю бесплатно драться. Насилие ради насилия? Только для больных.

Так что не став терять время, обошли диких по широкой дуге.

К позднему вечеру, когда солнце скрылось за серыми тучами, а метель начала набирать обороты, мы наконец увидели огни Морозного Клыка.

Ох, и вид!

В хорошем смысле.

Городок торчал на холме, как зубастая пасть, выросшая из снега. Окружён каменной стеной. Для городишки точно впечатляет. Британцы не поскупились вложиться в оборону.

— Красиво, — хмыкнула Фрея.

— Есть такое, — киваю.

— Красиво будет, когда живыми выберемся, — поправляет нас Ингрид. — А пока всё выглядит как мышеловка.

И что у неё с настроением? Понимаю, нужно настроиться на миссию, но чёрт возьми, я всю прошлую жизнь был таким! Вечно угрюмый, серьёзный. Дела, дела, дела… Всё время дела. Так и прошла жизнь. В этой всё хочу иначе! Маленькие радости всегда кругом! Хочу замечать их и наслаждаться ими. Вот смотрю сейчас на этот сияющий в снегу городок в темноте. Красиво? Очень! Рад я? Да! И наслаждаюсь этим видом. А дела никуда не денутся! Так-то!

И откуда во мне столько позитива? Самому тошно. Фрея хватит мне подмигивать! Мне это начинает нравиться! Ха-х. Всё. Посерьёзней, Александр, устроил тут драм сцену на ровном месте.

Подходим к воротам — а там уже толпа. Кого тут только нет! Торговцы на яках, нагруженных тюками. Караваны с мехами, от которых за версту несёт зверьём. Подозрительные типы в капюшонах, не торговцы, скорее всего контрабандисты, или кто похуже. Все толпятся у ворот, ждут очереди на проверку.

А метель разошлась. Хлестала всех по лицам как пьяная баба, то справа, то слева. Ни стыда, ни совести. Снег налипал на ресницы. Мокли плащи. Стража у ворот была не в восторге — топчутся, ругаются, торопят всех. Одни нервяки.

Встаём в очередь. Поправляю накладную бороду, проверяю афро-косички с бусами. Всё как надо. Нужно выглядеть как местный дурачок-торговец. С ролью дурачка вроде управляюсь, с торговцем пока не очень.

— Документы приготовь, милая номер один, — говорю Фрее.

— Не учи учёную, милый, — улыбается та.

Ингрид что-то проворчала, осознав, что ей выпало быть милой НОМЕР ДВА! Для женщины такое удар. Не ниже пояса, но тоже неприятненько.

Подходит наша очередь. Стражник — выбритый детина в британском синем мундире, промокшем от снега, глядит на нашу компашку. Рожа кабздец кислая.

— Документы! — рявкает он, так же, как и рявкал предыдущим.

Протягиваю фальшивые бумаги от Стрельцова. Вот будет умора, если нас раскроют прямо здесь.

— Кто такие? — спрашивает брит, глядя то на документы, то на меня, то на моих дамочек.

— Торговцы из Белых Волков, — бурчу с северным акцентом, который подслушал у Бьёрна. Надо сказать «ррр» погромче и глотать половину слов. — Мехррра и тррравы. Две жены со мной.

Стражник снова глянул мельком на бумаги, потом на нас. Поморщился. Может от ветра, может от моей рожи.

— Меха говоришь? А где товар?

Да, полковник! Где сцуко товар⁈ Нам-то телегу не дали!

— В деррревне оставил, — импровизирую. — Сначала цены узнать хотим, потом за товаррром вернёмся. Не в метель же мехррра тащить! А тррравы купить хотим.

Стражник хмыкнул. Многие тащат товар уже договорившись о продаже. Что до, скажем так, пробы товара, так они нас. Тройка прекрасных шуб.

— Ладно, проходите. И не задерживайтесь. Комендантский час в полночь. Попадётесь после — сами виноваты.

Забираю документы и киваю.

— Следующие! — гаркает британец.

Очередь двигается, а мы проходим в город.

Что ж, первый этап пройден.

Можно сказать, повезло. Благодаря метели нас пропустили довольно быстро, без лишних вопросов и обысков. Стража спешит загнать всех внутрь и свалить греться.

Сходу вливаемся в поток людей. Фрея сразу берёт меня под руку — входит в роль «любовницы номер один». Ингрид идёт чуть позади, изображая «любовницу номер два». Судя по её взгляду, она всерьёз обдумывает, как бы сдержаться и не воткнуть мне кинжал между рёбер.

— Улыбайся, Ингрид, — шепчу ей. — Ты же счастливая любовница успешного торговца!

— Убью, — шепчет она в ответ, но уголки губ чуть дёргаются. — Когда закончим.

— Как страшно, — улыбаюсь в ответ.

— Пф, — фыркнула та и отвернулась.

— Прям семейная идиллия, — хихикает Фрея.

А она не оставляет попыток, да?

Итак.

Идём по улице. Честно признать, ожидал увидеть захолустье. Типа юрты, халабуды, грязные улочки, где все жуют вяленую рыбу и дерутся за место у костра.

Но ошибся.

Морозный Клык оказался вполне себе. Особенно для северной дыры на краю света. Кипит жизнью даже под вечер!

Таверны работают как в час пик. Доносится музыка на мотив немецких, манит запах жареного мяса и пива. Слышны смех девиц и гоготанье мужиков. Народ отдыхает после тяжёлого дня. Подле гостиниц полно экипажей, да повозок попроще. Вывески на двух языках. Английском и северном. Тут и «Белый Медведь», и «Северный Олень», и «Ледяная Дева». Сделаны в традиционном немецком стиле из камня и дерева. Да уж, обосновались немцы тут не на шутку. Что до британцев, то им похоже было особо наплевать на сам город и значимость имел только форт.

Продвигаемся дальше, по центральному району. Вечерняя торговля здесь идёт полным ходом, всем плевать на метель. Голоса торгашей доносятся из лавок с мехами. С оружейных, где красовались и северные топоры, и британские сабли.

— Уважаемый, не желаете приобрести эти два кольца для своих прекрасных дам? — окликнул нас торгаш ювелиркой.

Подлец.

У меня в кармане ни шиша! Только казённые деньги от полковника. ДЛЯ. МИССИИ.

Я же не настолько безнадёжный капитан, чтобы тратить бабло на безделушки?

— И в какую цену? — улыбаюсь.

С другой стороны, живём один раз ХА-ХА! Завтра скажу лейтенанту, чтобы ещё деньжат подсыпал. Он же строил из себя такого важного, думаю разберётся с такой маленькой проблемкой, хе-хе.

— По три золотых каждое, — и показал кольца.

— Дорогой, ну что ты, — расплылась в улыбке Фрея, незаметно сжимая мою руку пальцами, мол ЗАЧЕМ⁈

— Милый, мы же хотели купить трав, ты забыл? — вмешалась и Ингрид, сжав мою вторую руку.

АЙ! Больно!

Но раз уж начал, то…

— Помню, милая, помню, — и целую Ингрид в щёку, от чего та прифигела! — Но и вас баловать нужно не забывать. А что до трав, так шкуры продадим и купим.

Вот! Отлично сработано же! Я только что подтвердил нашу легенду торговцев!

Затем смотрю на Фрею и говорю:

— Тебе нравится колечко?

— Нет. Может посмотрим ещё? — улыбалась та, но по глазам вижу ей оно точно понравилось.

Да и Ингрид тоже выглядела так, что не отказалась бы.

Шесть золотых — это шесть сотен имперских рублей. Приличная сумма. Стоит поторговаться. Однако, положусь на способности лейтенанта Соболева!

— Беру, — говорю торгашу.

Хотя, лучше бы взял серьги. Всё-таки КОЛЬЦА имеют особый смысл для женщин. Но. Дороги назад нет. Да и, может для местных женщин всё немного иначе? Я, кстати, не вникал в подробности социальных взаимоотношений между мужчиной и женщиной этого мира. Надо ли? Не особо.

В общем, сделка состоялась. Были довольны все. И торговец. И мои компаньонки. И я сам. Идём дальше.

Народу, конечно, как на ярмарке в столице. Северяне в своих мехах, с татуировками и топорами за поясом. Но что интересно, кругом иностранцы. Англичане в шерстяных пальто и, сцуко, цилиндрах! Ещё и с надменными рожами. Немцы в зимних фуражках. Все ходят с таким видом, будто это их личный город.

Но реально взбесило не это, а…

— Смотрите, — тихо сказала Ингрид, кивнув в сторону.

И я увидел.

Британский офицер. Молодой, лет двадцати пяти, в тёплом синем мундире шёл по улице. А за ним семенил мальчишка, может лет четырнадцати, таща здоровенный сундук. И на его шее — клеймо. Выжженное, как у скота.

— Быстрее, ленивый свинтус! — рявкнул англичанин, даже не оборачиваясь.

Мальчишка споткнулся на обледенелом камне, сундук выскользнул, грохнулся в снег. Офицер обернулся, лицо исказилось в омерзении, раздражении.

— Идиот! Если что-то разбилось, шкуру с тебя спущу!

И пнул. Не сильно, но унизительно, как пинают собаку. Мальчишка, бормоча извинения, торопливо собирал выпавшие вещи.

Почему кулаки сжимаются сами собой?

В прошлой жизни я ведь видел достаточно войн и знаю — проигравшие всегда платят цену. Но помечать людей как имущество? Клеймить как скот? Это ведь уже не просто победа. Это унижение ради унижения. Насилие ради насилия. Что я ненавижу.

— Спокойно, — Фрея сжимает мою руку.

Не от нежности. Просто поняла, что я сейчас вспыхну.

— Не время, капитан.

Она права. Миссия. Сейчас миссия превыше всего. Но внутри всё кипит.

Нужно успокоиться.

Идём дальше. И картина повторяется. Вот немецкий торговец. Толстый, с моржовыми, сука, усами, сидит в паланкине, который несут четверо местных. У каждого на шее клеймо с орлом. Следом британская дама в мехах выходит из лавки, а за ней девушка с клеймом льва тащит покупки.

— Ужасно, — прошептала Ингрид сквозь зубы. — Как они могут… жить с этим?

Её глаза полны злости. Хочет врезать, но нельзя.

Фрея, наша вечная дипломат, положила руку ей на плечо:

— Спокойно, девочка. Подобное ждёт и наше племя, если не будем сопротивляться. Британцы не остановятся. Они хотят весь Север, с нами в цепях. Поэтому мы и здесь, чтобы ударить первыми и показать, что мы не сломаемся.

Мудрые слова. Но от них не легче. Сам же молчу, переваривая увиденное. Видел я империи, построенные на костях. Как «цивилизаторы» превращали целые народы в рабов под предлогом «прогресса». Ничего не ново под луной. Проигравшие страдают, победители жиреют, а мир крутится дальше. Так было всегда. Но видеть это вживую — всё равно что нож в печень. Неприятное ощущение.

— Смотрите, «Северный Очаг», — кивнула Фрея на вывеску впереди. — Выглядит неплохо.

— Хм, согласен, — киваю. — И вид на рынок должен быть отличный. Со второго этажа.

Гостиница была прям что надо. Двухэтажная, с балконами. Из окон первого лился тёплый свет. Доносился запах чего-то аппетитного.

— Только не забудьте притворяться нормальной семьёй, чтобы не вызывать подозрений, — предупредила Фрея.

Ингрид фыркнула:

— «Нормальной семьёй»? С ним? — и ткнула в меня пальцем, но без обычной злобы. — Я бы предпочла юрту на окраине.

— О, милая, не преувеличивай, — ухмыльнулась Фрея. — Наш «капитан» — идеальный семьянин. У него даже две дамы сердца дома ждут, помнишь? А мы здесь просто… развлечение на пути.

Ох, Фрея. Я же эту байку про «двух дам» придумал, чтобы от брака с Ингрид отмазаться! А теперь она это против меня использует! Коварная!

— Давайте снимем комнату и не будем устраивать спектакль на улице, — говорю максимально нейтрально. — Чем быстрее устроимся, тем скорее начнём собирать сплетни. То есть информацию.

Спорить они не стали, что уже добрый знак.

Заходим внутрь. Холл встречает теплом и запахом древесины вперемешку с мясом. Справа проход в обеденный зал, слева лестница на второй этаж, а прямо — стойка администратора, за коей на нас уже смотрел толстяк с седой бородой и шрамом через переносицу.

— Добрый вечер, — произносит он угрюмо.

Обстановка вполне себе обычная, даже неважно, что этот здоровяк чесал только что щеку лезвием широкого ножа.

— Добрый, — отвечаю, посмотрев ему в глаза, а после на обстановку. Затем снова на него. — Комната есть?

— На троих? — буркнул тот. — Десять серебряных за ночь, ужин включён.

Дороговато. Но спорить неохота.

— На троих, да, — киваю, выкладывая монеты. — Надеюсь, к ужину прилагается хорошее пиво за такую-то цену, уважаемый.

Тот с улыбкой сгребает монеты:

— Будет вам пиво, и закуски.

После чего протянул ключ:

— Второй этаж, третья дверь справа. И ещё. Лучше не шуми, молодой, — как-то странно произнёс он, предупреждая, но не с угрозой, а кажется наоборот, с благими намерениями, после чего пояснил: — к нам заглядывают постояльцы из самого Нью-Норфолка, очень нервные. Нарвешься, никто не поможет.

Нервные постояльцы из Нью-Норфолка? Интересно. Чиновники? Или военные? В любом случае, стоит прислушаться.

— Да хранят тебя северные духи, — и киваю ему.

Тот кивнул в ответ.

Поднимаемся по лестнице. Каждая ступенька стонет под ногами, будто им лет триста. Наверное, так и есть.

Что ж, комната оказалась скромной, но чистой. Три койки, стол, камин с дровами, окно с видом на рынок. Идеально.

Фрея сразу плюхнулась на ближайшую кровать:

— Наконец-то тепло! Я уж думала, отморожу себе всё, что можно отморозить.

— И что нельзя тоже, — добавляю с ухмылочкой, принимаясь за растопку камина.

Ингрид сняла шубу и подошла помочь с огнём. Пальцы дрожат, и не от холода.

— Этот город… он как больной зуб, — пробормотала она, подавая лучину. — Снаружи блестит, а внутри — гниль. Англичане… они относятся к местным северянам, как к животным. Я бы…

— Перерезала им глотки? — заканчиваю за неё. — Но тогда миссия будет провалена. И этих людей никогда не освободят.

Она смотрит на меня хоть и со злобой, но и с пониманием. Не маленькая девочка уже, осознаёт что к чему.

Разжигаю огонь и решаю рассказать ей одну из историй своей прошлой жизни. Короткую, но поучительную:

— Однажды, много лет назад, одна добрячка, как ты, пыталась освободить рабов в порту. Знаешь, чем кончила? Сама стала экспонатом на аукционе. Продали за тридцать монет какому-то извращенцу. Она умерла. Ирония, да?

Фрея прониклась:

— Как мрачно, дорогой. Но ты прав — герои умирают молодыми, а те, кто выживает, просто знают, когда стоит помолчать. — Она присела с нами рядом. — Помните того «носильщика» у таверны? С клеймом льва на шее? Он смотрел на нас так, будто молил о помощи. Но если мы начнём спасать сейчас каждого, ничего хорошего из этого не выйдет. Лучше ударим по форту, и тогда спасём множество жизней.

Логично. Холодно. Правильно.

И всё равно…

Даже у меня внутри что-то скребёт.

Правда только в том, чтобы изменить мир, одного желания мало. Нужна сила. Всё остальное — пшик, жалкие потуги.

— Ты права, — говорю сухо.

— Права Фрея или нет, тебе, капитан, всё равно нет никакого дела до этих людей, — Ингрид подложила щепку в огонь и повернулась ко мне. — Они не твои соплеменники, а северяне.

— Разве? Как я понимаю, весь Нью-Норфолк когда-то принадлежал Российской Империи, а значит в этом городе могут быть и мои сограждане, — поясняю, глядя ей в глаза. — Но чтобы ты понимала, я не делю людей по «племенам». Однако, видел достаточно, чтобы знать: порой спасёшь одного — потеряешь сотню. Мы здесь не для справедливости. Ударим по барьеру, британцы ослабнут, и может быть… МОЖЕТ БЫТЬ. Жители сами скинут ошейники. Если нет, останутся рабами навечно. Жизнь жестока, Ингрид.

— Может, и жестока, — смотрела она мне в глаза. — Но если мы победим, я лично освобожу первого же, кого увижу. И плевать на твою «реалистичность».

Вот это мне уже нравится. Злость — хорошее топливо, если направить в нужную сторону.

— Можешь и двух. В целом, я не против.

Фрея улыбнулась, разряжая обстановку:

— Вот это дух! А теперь давайте спустимся в таверну — поужинаем и послушаем, о чём болтают местные. И, капитан, постарайся не флиртовать с официантками. Мы же «семья». Договорились?

— Обещаю сдерживаться, — ухмыляюсь. — Но если там окажется британская офицерша с болтливым языком, попробую «случайно» споить её. Может что-то, да выужу когда буду развлекаться с ней в постели.

Ингрид закатила глаза:

— Ты слишком самоуверен.

— Спасибо, стараюсь. — и подмигиваю. — Идёмте, «семья». Миссия ждёт!

И не только она, хе-хе…

Глава 12

Спускаемся по скрипучей лестнице и проходим мимо толстяка-администратора в обеденный зал таверны.

Тут настоящий котёл. Дым от курительных трубок клубится под потолком, смешиваясь с паром от горячей еды. Пахнет жареной олениной, элем, и чем-то кисловатым. Погоди-ка… квашеная капуста? Точно! Надо же, всё-таки я был прав, что в этом городке проживают и коренные имперцы. В углу пьяный немец затянул песню на своём мотиве.

— Куда присядем? — спрашивает Ингрид.

— Просто иди за мной, — отвечаю ей, уже выбрав столик у окна.

Самая стратегическая позиция: видно весь зал, спиной к стене, до выхода три прыжка. Окно рядом. Паранойя? Да, но часто спасала мой зад в прошлом.

— Вот это у нас муж, да, Ингрид? — присаживается Фрея, когда я отодвинул ей стул.

Кто сказал, что имперцы, переодетые в северных варваров, не умеют проявлять манеры?

Отодвигаю стул и для Ингрид. Та благодарно кивает. Хватит выпендриваться, войди уже в роль жены! Нас же раскусят! В принципе, может мы молодожёны и всё ещё чувствуем некую неловкость друг перед другом? Такое же бывает? Не знаю. Сам я подобного не испытывал. У меня всегда было с женщинами просто: я хочу её и беру. Если не выходит, то беру другую. Всё. Неловкость проходит с годами. Уж кому как не мне об этом не знать. Столько пережитого за плечами. Возможно, лет так пятьдесят назад, я бы и мог чувствовать стыд, но не в своём возрасте.

Официантка подходит практически сразу — северянка, судя по бусам на шее, молодая, может, лет двадцать. Девчонка совсем, но глаза. Глаза усталые. Наверняка успела насмотреться всякого для её возраста. И… дерьмо. Клеймо на запястье. Выжженная витиеватая британская корона с инициалами.

— Что будете, господа? — голос у неё тихий, покорный. Научилась не высовываться.

Фрея тут же включает режим «болтливая торговка». Заказывает оленину, эль, ещё что-то с ягодным соусом. Между делом накинула ей парочку комплиментов, дабы расположить к нам. Затем мягко спросила:

— А что за господа там у камина? Такие важные, прям загляденье.

Девушка бледнеет. Бросает туда осторожный взгляд и ещё тише отвечает:

— Рыцари Красного Льва, сестрица. Из Нью-Норфолка. Лучше… лучше не смотрите в их сторону. Могут быть проблемы.

И торопливо уходит за заказом. А я как раз смотрю.

Охо-хо, вот это да.

Сканирую ауры и сдерживаю брови, дабы те не поползли кверху.

Их трое. Все в серых пальто с меховыми капюшонами и красными эмблемами в виде львов на груди.

По центру сидел блондин с волосами до плеч, уложенными так идеально, будто возит с собой личного цирюльника. Может, и возит. С этих аристократов станется. Но дело не в причёске. Аура вокруг него хоть и не активирована, но воздух всё равно искажается, как от жары. По крайней мере для моего духовного чувства. Магистр третьей ступени. Практически архимагистр. Что забыл такой монстр в этой заднице мира? Проездом в форт? Подобный мощный практик — перебор даже для усиления гарнизона. Тогда какова причина?

Рядом двое брюнеты. Оба магистры первой ступени. Пассивные ауры ровные, стабильные. Серьёзные солдаты. Орден Красных Львов значит? Слышал о них ещё на уроках в академии. Элитное подразделение британских практиков.

А какие манеры, надо же. Один помешивает эль серебряной ложечкой — в приграничной таверне, Карл! Второй развалился на стуле так, будто это трон, а он — наследный князь. Пальцы у всех троих унизаны перстнями, ни один не касается стола напрямую, салфетки подложены. Брезгуют. Забавные. Сидят в дыре, где местные жрут руками, а сами изображают светский приём. Самим хоть не смешно?

Фрея наклоняется к моему уху, изображая нежный поцелуй в щёку. И шепчет:

— Что скажешь, капитан? Я не чувствую их ранги…

Хорошо, что и англичане не чувствуют наши, благодаря артефактным браслетам, выданными нам полковником. Последняя разработка научного центра эфирологии. Правда понижают ощущение силы всего на два-три ранга, да и то не у всех. Архимагистру они точно не подойдут, хотя те сами, как я понял на примере генерала, умеют скрывать свои силы перед другими эфирщиками. Вот только от моего ядра подобное не скроешь. Ещё бы, такую питательную жрачку, хе-хе. Наоборот, чем сильнее практик, тем ярче я его чую. Что до этих рыцарей, то хоть они и погасили максимально свои ауры, но я слишком точно ощущаю их уровни.

— Выглядят опасными, — комментирую очевидное. — Расклад миссии может поменяться.

Логично, что теперь лезть в форт станет куда опаснее. Расчёт то был на одно сопротивление гарнизона, теперь же всё иначе. Даже если эта тройка в городке — единственные не званные гости, у нас всё равно могут быть проблемы.

— Красные Львы… — Ингрид стиснула зубы. Ого, вот это ненависть. Благо браслет гасит её эфирную ауру! — Это они вырезали племя Колючей Шерсти…

— Спокойно, «сестрица». — Накрыла Фрея её руку своей, дабы та не полезла резать их прямо сейчас. — Мы здесь подслушать, что болтают, помнишь?

Ингрид выдыхает и пытается расслабиться.

Начинаю обожать Фрею. Ходячее сисястое успокоительное.

Сам же усиливаю восприятие. Среди всеобщего шума и гогота, так как таверна полна, это по-настоящему тонкая работа, точь просунуть иголку в замочную скважину, не потревожив замок. Секунда надстройки. И вуаля. Слова долетают обрывками сквозь гул:

— … отряд в Сожжённом лесу уничтожен полностью…

— Блэквуд был тупицей…

О, дошли новости до начальства значит. Бывает. Пусть не расстраиваются, скоро будут новые, хе-х.

— … если это северяне, то они осмелели. Может перерасти в проблему…

— Милорд Элдрич, а если это имперцы?

Блондин Элдрич, как его назвал один из подручных, хмыкает, отпивая вино.

— Возможно и имперцы. Неважно. Разберёмся. Скоро прибудет гвардия с Аннабель…

Двое брюнетов переглянулись, при чём с опаской:

— Г-госпожа Аннабель? — спросил усатый.

— У тебя проблемы со слухом, Эдвард?

— Нет, милорд.

Элдрич цокнул и вырисовал пальцем какую-то загогулину от скуки, прокомментировав приезд высокопоставленной особы:

— На границе сгущаются тучи. Она приедет навести порядок. Вы сами знаете, каким образом.

— Надеюсь, — сглотнул второй с бакенбардами и бородавкой на носу, — нас отправят подальше на юг…

Дальше разговоры пошли о быте. О том, как сложно здесь без достойной выпивки и благородных дам, как скучно без балов и театральных постановок. И прочие невзгоды английских мужей. Немки для них страшнючие. Северянки — дикарки. Имперки — простушки. В общем, как я понял, любить им только друг друга, дабы не сгинуть в одиночестве. Гады.

Официантка возвращается с подносом. Оленина с ягодным соусом, тёмный хлеб, эль. Ставит всё на стол, стараясь не греметь. Нервничает.

— Приятного аппетита, господа, — бормочет и собирается уйти.

— Постой, милая, — Фрея удерживает её за рукав. Мягко, по-дружески. — Присядь на минутку, если хозяин не видит. Поболтаем…

Та мнётся, оглядывается. Хозяин за стойкой занят — разливает эль для подвыпившей компании. Она присаживается на краешек стула.

— Ты же отсюда? С Морозного Клыка? — улыбается Фрея и подвигает к ней тарелку с олениной

— Я… я не совсем местная, сестрица. Из племени Белой Совы. Нас… — она запинается, случайно трогает клеймо. — Нас привезли, когда я была ребёнком.

Если так подумать, то она примерно моего возраста. Значит тот проигрыш Северного Княжества сказался и на её жизни. Многие пострадали, в особенности простые люди. И имперцы, и северяне. Все, кто проживал на территории нынешнего Нью-Норфолка.

— Ох, бедняжка, — Фрея сочувственно качает головой. — А те господа у камина. Они надолго здесь? А то нам страшно как-то.

— Лорд Элдрич прибыл вчера. — она понижает голос до шёпота. — Говорят, инспекция форта. Но… болтают тут всякое, что происходит что-то, мол готовятся к войне.

— Да что ты говоришь? — Фрея подвигает ей свою кружку с элем. — А мы как раз в форт собирались, товар предложить. Может, не стоит?

Девушка пьёт жадно. Закусывает олениной. Запивает. Видно, что хозяин не балует. Язык развязывается:

— Смотря какой товар, сестрица. Меха берут, оружие тоже. Но не у всех. Вы тут очевидно приезжие, вас не пропустят. А сунетесь, так всё конфискуют. Бывало и такое. Но кому удавалось договориться, зарабатывали хорошие деньги. У британцев их много.

— Спасибо, милая, — Фрея сует ей серебряную монету. — За информацию и компанию.

Девчонка смотрит на монету, как на чудо. Прячет, оглядываясь. Встаёт, кланяется:

— Спасибо, сестрица… Если что нужно — спрашивайте Мари. Я тут каждый вечер.

И торопливо уходит, прижимая руку к карману.

А я режу оленину, размышляя. Форт Дредноут превращается в крепкий орешек. Отряд рыцарей из Красных львов. Приезд какой-то страшной тётки Аннабель, от коей ссутся даже магистры. И правда, всё похоже на подготовку к открытию фронта. Выходит, не возьмём форт сейчас, в следующий раз это будет кратно сложнее. Не хочется застревать здесь надолго. Да и, разве получу оплату, если провалю миссию? Точно нет. А значит, кровь из носу, но форт должен пасть.

— Ешь, дорогой, — Фрея подкладывает мне мяса. — Остынет же.

Я уже говорил, что начинаю обожать её?

Жую механически, не чувствуя вкуса.

Чёрт, я же хотел наслаждаться мелочами в этой жизни, но голова снова забита работой. Эх. Когда-нибудь усядусь в кресле своего Сочинского поместья и буду смотреть на море и закатное солнце. Ну, а пока отмораживаю зад на севере. Благо компания хорошая. Спасибо Фрее. Даже жаль будет расставаться, ведь скоро наши пути разойдутся. Не будем же мы какой-то вечной дружеской компашкой, выполняющей миссии? Пф. Бред же. У неё своя жизнь и заботы, у меня своя, как и у Ингрид.

Итак. Теперь о насущном.

Как подобраться к форту понятно. Хоть Фрея и предложила проникнуть туда в качестве торговцев, что не так уж и плохо, однако, как мы проведём остальные группы? В телеге? Так там будет НАСТОЯЩИЙ жёсткий досмотр, не то что на входе в город. А потому, очевидно, мой первоначальный план с проникновением через эфирную брешь на северо-восточном участке крепости самый наилучший вариант. Значит, допустим, всё получается и проникаем в форт всем составом, но что делать с Элдричем? И его двумя помощниками? В прямом бою потяну ли я их? Даже со всеми скрытыми козырями? Не знаю. Остальные магистры вряд ли смогут их сразить. Только если объединятся. Но ведь в форте есть ещё два магистра, а помимо них три сотни практиков-среднячков. Как ни посмотри, а вероятность успешного выполнения миссии очень, даже не так, а ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ низка. Вот только, полковник Стрельцов не тот тип людей, что отступит. Выглядит он хоть и продуманным, но не осторожным. А значит нас ждёт тяжёлая битва. Возможно, большая часть отряда погибнет. И не факт, что мне с Ингрид и Абызовой удастся вообще добраться до центральной башни и деактивировать главный контурный узел. В общем, вырисовывается полная ж.

И тут все мысли идут к чертям. Ведь происходит нечто незапланированное. В принципе, как и многое в жизни.

Мари.

Наша официантка проходит мимо столика Красных Львов с подносом. На нём чайник, чашки, мёд — видимо, британские аристократы даже в приграничной таверне не могут протянуть и пары часов без своего чая. Дверь заведения распахивается, да с грохотом. Влетает порыв ветра, поднимая снежную пыль. Кто-то из местных ввалился, отряхиваясь.

А Мари…

Эх, Мари от такого хлопка вздрагивает, делает неловкий шаг…

И грёбанное время, что обычно мчит на всех парах, замедляется.

Поднос кренится. Чайник скользит. Слетает крышка, и горячая жидкость дугой выплёскивается прямо на серое пальто одного из магистров. Того, что с усами.

Дерьмо.

Тишина на долю секунды.

А потом…

— Проклятая северная шлюха! — Усатый вскакивает, лицо багровеет. Рука взлетает и обрушивается на щёку девчонки, от чего ту отбрасывает на пол.

Грохот. Поднос катится, чашки разлетаются осколками. Мари пытается подняться, но усатый уже над ней. В руке меч — тонкий клинок с эфесом в виде пасти льва. Остриё упирается ей в горло. Сам он надменно вздёрнул подбородок и шипит:

— За такое в Нью-Норфолке вешают. Но здесь, в этом захолустье, я просто перережу тебе глотку, как собаке.

Зал замирает.

Хозяин за стойкой бледнеет, но не двигается. Не смеет. Северяне отворачиваются. Пара немцев в углу ухмыляются.

А Мари…

Лежит на полу, слёзы по щекам, и бормочет, цепляясь за жизнь:

— Простите, милорд! Пожалуйста! Это случайно! Я не хотела… Умоляю…

Вот она классика подобных миров. Убить за пролитый чай. За ёб*нный чай! Сижу, сжимая вилку. Логика вопит, как лёд: НЕ ЛЕЗЬ, САНЯ! Миссия важнее! СЛЫШИШЬ⁈ Раскроешься и провалишь операцию! Сотни умрут, если форт устоит!

Но…

Но… что б его…

Смотрю на Мари. На её клеймо, на слёзы, на дрожащие губы. И что-то внутри переключается. То, что всегда живёт внутри меня. Может, это остатки человечности? Может, просто зае*ало смотреть, как сильные давят слабых по любому поводу?

К чёрту.

Даже если подохну сейчас, я просто не могу закрыть на это глаза. Как при мне прирежут девчонку. Однажды, я допустил подобную казалось бы «незначительную» смерть. Потом жалел всю оставшуюся жизнь.

Встаю, отодвигая стул. Спокойно, размеренно. Фрея хватает меня за рукав под столом. Но мягко освобождаюсь. Она не остановит меня. И никто другой не сможет это сделать.

— Эй, приятель. — Говорю ровно, с северным акцентом. При этом громко, дабы все слышали. — Это всего лишь пальто. Чай высохнет, мех почистят. Не стоит резать девчонку за такую мелочь. Вы же не дикари.

Последняя фраза — удар под дых всему их королевству и манию величия. Мол, кто тут дикарь? Северянин или «цивилизованный» рыцарь, собравшийся зарезать женщину за пустяк? Думайте.

Тишина.

Чувствую, как десятки глаз поворачиваются ко мне.

Фрея напряглась — готова вмешаться.

Ингрид… о, в её взгляде что-то новое. Удивлена дочь Хальвдана? Не удивляйся. Я ещё и не так могу запороть свою жизнь.

Усатый медленно поворачивается ко мне. Вот это рожа. Краснее редьки. Глаза полыхают эфиром. Аура тут же заполняет таверну, давя на окружающих, но сосредотачиваясь на мне.

— Северный пёс! Как ты смеешь указывать мне⁈ Ты знаешь, кто я⁈ Рыцарь Ордена Красных Львов! Грязный ты дикарь в мехах!

Он делает шаг ко мне, с мечом наготове. Что ж, это было ожидаемо. Главное убить его с первой атаки. Затем займусь остальными двумя. Вот и будет мой вклад в миссию, если смогу прибить эту троицу. Всё магистрам полегче будет. Не помереть бы самому, но тут уж как карта ляжет.

Однако всё пошло немного иначе…

— Сэр Грейсон. — Голос Элдрича прорезал воздух, как бритва. Холодный, при том с лёгкой насмешкой. — Успокойся.

Блондин даже не встаёт. Но аура магистра третьей ступени накатывает на зал, как цунами. Даже с подавленной аурой чувствую — он опасен. Смертельно опасен.

— Твои манеры оставляют желать лучшего, — продолжает Элдрич тем же ровным тоном. — До чего ты пал, раз тебя учит воспитанности северный дикарь? Опомнись.

Надо же, какой пассаж. Поставил подчинённого на место и меня оскорбил. Два в одном. Политик, мать его.

Грейсон багровеет ещё сильнее, но опускает меч.

— Да, милорд. Прошу прощения.

Хозяин таверны оживает, подскакивает к Мари, помогает подняться и уводит за стойку. Жива. Щека опухает, но горло цело.

А Элдрич переводит взгляд на меня. Встаёт — плавно, как вальяжный белый кот. Подходит, останавливается в трёх шагах. Его эфирная аура обволакивает мою тушку, точь невидимыми для всех щупальцами, пробует на прочность. Держу маску «простого адепта» благодаря браслету. Хотя, данная безделушка мне была и ни к чему. Ведь могу попросту предстать перед эфирщиками и неофитом.

— Что до тебя, дикарь, — голос блондина обманчиво мягкий, — ты полез не в своё дело. В Ордене мы не терпим вмешательства от… посторонних. Ты должен за это ответить. Урок манер для тебя не помешает. — и задумчиво трёт подбородок. — Как бы мне тебя наказать?

Урок манер. От британского павлина. Того, кто только что защитил подчинённого, чуть не убившего женщину за пролитый чай. В былом давал я «уроки» таким учителям. Последние в их жизни. Но сейчас я в новом мире. Ещё и под прикрытием. АГА! О ЧЁМ ТЫ ДУМАЛ ДВАДЦАТЬ СЕКУНДА НАЗАД⁈

Ладно. Смысл себя корить? Тем более, я ни о чём не жалею.

Однако.

Я всё ещё могу спасти операцию и свою роль. Есть вариант, не самый приятный конечно, но что поделать, сам виноват, а потому мне и выбираться из этой ж. Я ж играю дурачка-торговца, так? Так! А потому опускаю плечи. Делаю вид, что нервничаю — облизываю губы, перевожу взгляд в пол, потом снова на блондинчика. Всем видом отыгрываю «испуганного простака».

— Прошу прощения, милорд. — Бормочу с усиленным акцентом, глотая половину звуков. — Я… эээ… не подумал. Просто увидел, как девчонка упала, и… ну, пальто-то высохнет, а её кровь не отстиралась бы. Тот благородный муж остался бы без такого дорого пальтА.

— ПальтО, — поправляет меня блондин, сморщившись.

— Да? Ну вы лучше знаете, — киваю с нелепой улыбкой. — А вы ещё такой сильный практик, аж дух захватывает! Наверное, одним пальцем горы двигаете? А я тут лезу со своими глупостями. Извините.

Давай, клюнь на тупого варвара. Польсти своему раздутому эго.

Серьёзно? Получилось? Уголок его рта дёргается в усмешке. Аура ослабевает. В голубых глазах презрение, но уже с удовлетворением.

— Как трогательно. Варвар с душой. При том выставил причиной сохрание пальто, — Он манерно откидывает прядь волос. Раскусил, зараза. — Ладно, твои извинения приняты. По крайней мере, ты знаешь своё место.

И тут его взгляд цепляется за мой пояс. А именно за кинжал. Мой трофей с Озера, прихваченный с убитого северянина. Рукоять из моржовой кости, острейшее лезвие. Красивая вещь. И дорогая.

— О, знаешь… — Элдрих указывает взглядом на кинжал. — Мне приглянулась эта вещица. Довольно изысканная работа для северной поделки. Отдай его, и я забуду о твоей дерзости. Считай это, хм-м… налогом на вмешательство.

Вот же сука. Грабёж средь бела дня. «Налог на вмешательство»!

Но кинжал — железка. Хорошая, полезная, но железка.

Медленно снимаю его с пояса. Хоть мы и расстаёмся, но не навсегда ведь? Рано или поздно я столкнусь с Элдричем и верну тебя, железяка. Держу за лезвие, протягиваю рукоятью вперёд. Покорность во всём — в жесте, в опущенном взгляде.

— Конечно, милорд. Если это уладит дело…

Он берёт кинжал, вертит в руках. Проводит пальцем по клинку, усмехается.

— Видишь, Грейсон? Даже дикари могут быть разумными, если их прижать. А этот экземпляр… — Он прячет мою железяку под плащ. — Пригодится в коллекции.

После чего поворачивается к своим:

— Джентльмены, нам пора. Что-то эти местные развлечения утомляют.

Они встают. Бросают монеты на стол. Золотые. Продемонстрировав богатство и презрение одновременно. И выходят, не оглядываясь.

Дверь хлопает.

И постепенно таверна оживает. Звучит первый шёпот, вздохи облегчения, бряцание кружек.

Сажусь обратно. В горле сухо, руки чуть дрожат. От страха? Нет. Сдерживаю ярость. Я был готов убить их, если бы всё началось. Хреновый из меня капитан в общем-то. Может, сменить работу?

Ладно. Твою рожу я запомнил, Элдрич. И Грейсона тоже. Война — штука длинная. Ещё встретимся.

Фрея с Ингрид только собирались высказать мне всё что думают, как к столику подлетает хозяин таверны. Тот самый толстый северянин со шрамом через переносицу.

— Спасибо тебе, земляк! — Кланяется, аж стол трясётся. — Ты спас мою племянницу! Эти британские подонки… Если что нужно! Еда, комната получше! Только скажи! Всё сделаю!

Племянница. Ну конечно. Потому и держит её тут, с клеймом на руке. «Защищает» по-своему.

Следом выбегает сама Мари. Щека уже опухла, синяк будет знатный. Но глаза сияют, как звёзды. Бросается ко мне, обнимает так крепко, что рёбра трещат.

— Спасибо! Спасибо! — Всхлипывает мне в грудь. Пахнет потом, дешёвым мылом и, обычным человеческим страхом. — Вы спасли мне жизнь! Я… я сделаю всё, что угодно! Всё!

Отстраняется чуть, смотрит снизу вверх. В глазах отчаянная благодарность. Узнаю этот взгляд. Видел такой у женщин, которых вытаскивал из плена. Готовность отдать всё. Тело, душу, что угодно, лишь бы отплатить.

— Хотите… — она краснеет, но продолжает, — п-провести ночь… Я в этом не особа хороша, но…

Откашливаюсь. Какой подлец станет пользоваться подобным⁈ Наверное тот, у кого НИ КАПЕЛЬКИ СТЫДА! Бессовестное животное!

— Эээ… рад помочь, красавица. Я ничего не жду в ответ. Просто не люблю, когда обижают женщин. Но раз ты настаиваешь провести вместе ночь… то я не проти…

Но договорить не даёт Фрея. Хватает меня за плечо и поднимается, таща за собой, как кошка пойманную птичку. И улыбается ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ МИЛО:

— Дорогой, ты выпил слишком много, — Голос мягкий, но с подтекстом «ещё слово, и я тебе что-нибудь оторву». — Пора отдыхать. Завтра рано вставать.

После поворачивается к невинной Мари:

— Спасибо за предложение, милая. Но мой муж уже занят. — Пауза. Улыбка становится острее. — Семья, знаете ли. Большая семья. И ревнивая.

Мари бледнеет и отступает. Бормочет «конечно, простите» и убегает. Хозяин тоже ретируется, но успевает сунуть на стол бутылку «от заведения».

А Ингрид…

Поднимается и смотрит на меня капец как странно.

— «Не против», значит? — фыркает она, когда мы подошли к лестнице. — Серьёзно?

— Что? — пожимаю плечами. — Информация ведь нужна. А девчонка явно знает про форт больше, чем говорит.

АХАХАХА! Классная отмазка!

Хотя…

С какого я вообще отмазываюсь⁈

Вот! С этого всё и начинается! Этот женский плен!

Фрея же смеётся, идя со мной под руку:

— Ох, дорогой. Ты правда хотел получить от неё только информацию? Милый мой «муж». А как же «семья»? — и снова сдавливает моё плечо. ПАМАГИТИ.

— Правда.

Му-ха-ха! Главное — держаться своей легенды! Не отступать и не сдаваться!

Поднимаемся на второй этаж. Фрея всё ещё держит меня под руку. А не слишком ли она вошла в роль? Может, правда ревнует? Ингрид идёт молча, но чувствую её взгляд спиной.

— И всё же, ты идиот, — шепчет Фрея на ухо. Дыхание горячее, пахнет элем и ягодами. — Ввязаться в конфликт с красными львами… Мы могли провалить всю операцию.

— Знаю. Прости.

Да. Перед ними двумя я тоже виноват. Ведь подохнув в бою с теми тремя, подставил бы их жизни под угрозу. Каждое решение несёт ту или иную ответственность. И если не готов взвалить её на себя со всеми возможными последствиями, то лучше и не начинай. В тот момент я поставил три наших жизней на кон против трёх жизней рыцарей ордена. Но матч был отменён. Бывает же. Интересно, кому из нас повезло больше? Что насчёт Элдрича, то уверен, он меня запомнил. Такие люди не забывают унижение. Пусть он и отыгрался, но явно для него этого было мало. Что ж, я и сам не удовлетворён исходом нашей встречи, так что буду ждать следующей.

Входим в комнату. Тепло. Камин потрескивает. Уютно. Можно сказать по-домашнему, если забыть, что мы в логове врага.

Ингрид сбрасывает накидку, как-то даже дерзко, будто та лично её оскорбила. Садится на койку, начинает расплетать косы. Резко, сердито.

— Что не так? — спрашиваю, стягивая сапоги.

Она смотрит на меня исподлобья.

— Зачем? — звучит тихо её голос, но в нём что-то дрожит. — Ты мог промолчать. Это не твоя война. Не твои люди. Она — северянка, я — северянка, но ты… ты ведь имперец. Зачем рисковал жизнью?

Подбрасываю дровишек в камин и отвечаю.

— На дух не переношу, когда сильный давит слабого. Мой личный бзик и причина, по которой… — Пауза. Так. Чуть не спалился, что помер в прошлом мире. А потому сходу придумываю нелепую ложь: — … По которой я влез… она напомнила мне кое-кого. Сестру. Младшую.

КАКУЮ ЕЩЁ СЕСТРУ⁈

Фрея запирает дверь, проверяет замок. Дважды.

— Сестра? — В голосе Ингрид любопытство. — Расскажешь?

— Как-нибудь потом. — Отмахиваюсь. — Сейчас важнее другое. Британцы усиливают форт. Элдрич не просто так здесь. Если он останется на время нашей атаки…

— То мы в заднице, — заканчивает Фрея. — Будет бойня.

— Именно, — киваю. — Так что завтра копаем. Всё, что можно. Сколько с ними людей. И как скоро они уберутся восвояси.

— А если они тут надолго? — Фрея подходит, садится рядом. Близко. Бедро касается моего.

— Тогда импровизируем, — усмехаюсь. — В конце концов, ты же в курсе, что у меня прозвище «Ненормальный практик». Нормальные планы — для нормальных людей.

— Ты такой самолюбец… — шепчет Фрея.

Прекрати.

Ингрид вон уже фыркает с соседней койки:

— То что ты «Ненормальный» — это точно. — говорит она с лёгким раздражением. — Нормальный человек не полез бы спасать официантку в нашей ситуации.

— Нормальный человек вообще не оказался бы в штрафбате, — пожимаю плечами. — Так что претензии не по адресу.

— Кстати, а как ты оказался в нём? — спрашивает та.

— О, это долгая история. Расскажу как-нибудь потом. А сейчас, давайте уже спать. — встаю, потягиваюсь. — Завтра тяжёлый день. Разведка, вранье, рынок.

Гашу лампу.

Темнота тут же окутывает комнату, зато как светит теперь камин, загляденье.

Ложусь, закрываю глаза.

Но сон не идёт.

Час.

Второй.

В голове всё крутятся и крутятся события дня. Элдрич, форт, Мари с её благодарностью…

Слышу, как Ингрид ворочается на соседней койке. Тоже не спит. Фрея затихла, но её дыхание слишком ровное для спящей.

Метель за окном воет, как голодная тварь. На первом этаже таверны, пьяный голос затягивает песню. Печальную, тягучую.

Проходит ещё полчаса.

И тут.

Шорох.

Тихий, осторожный. Точь лисица крадётся по снегу.

Одеяло приподнимается, и в моей постели она — Фрея. Скользит ко мне ближе, и укрывает нас. Тёплая, мягкая, пахнущая травами и элем.

— Не спишь? — Шёпот в ухо. Её губы касаются мочки.

— После такого дня? — шепчу в ответ.

Её ладонь ложится мне на грудь, пальцы рисуют узоры.

— Ты был… впечатляющим сегодня. Глупым, безрассудным, но впечатляющим. — Пауза. Её нога перекидывается через мою. — Это… заводит.

— Ингрид спит в двух метрах, тебе не стыдно? — сам же глажу её гладкое идеальное бедро.

— Риск наше всё… — и целует меня в шею. — И всё же… — останавливается Фрея. — Почему ты её спас? Не из-за сестры ведь.

Молчу долго. Слушаю её дыхание, биение сердца. Потом тихо отвечаю:

— Мне кажется есть черта, за которую нельзя переходить. Убивать в бою — одно. Резать женщин за пролитый чай — другое. Если не видишь разницы, то ты уже не воин. Ты просто бешеная собака.

Она молчит. Потом целует меня в шею. Легко, невесомо.

— Ты интересный… Наверное, поэтому мне и нравишься…

Ну, а дальше Советница Фрея решила доказать, что я не зря ушёл с ней, а не остался с Мари…

Глава 13

Просыпаюсь от удара локтём.

Фрея.

Эта женщина спала, раскинувшись на моей койке, точь морская звезда.

Ингрид уже встала и расчёсывала волосы у окна. В утреннем свете — ну, этом сером дерьме, что здесь называют утренним светом, она выглядела мирно. Даже мило. Пока не заметила, что я проснулся.

— Наконец-то, — фыркает сходу. — Я уж думала, Фрея тебя задушила во сне. Специально.

— Не дождёшься, — бурчу, выползая из-под советницы. — Хотя попытка засчитана.

Фрея что-то пробормотала, перевернулась и заняла всю койку целиком. Захват территории во всей красе.

Умываюсь холодной водой из кувшина, что лучше любого кофе, сразу все остатки сна как смыло. Одеваюсь, проверяю на ходу оружие. Накладная борода всё ещё держится, хотя после ночных, скажем так, упражнений слегка съехала. Поправил, как смог.

— Готовы изображать счастливую семью? — спрашиваю, натягивая меховую накидку. Настроение паршивое, как у старика.

— Как никогда, — процедила Ингрид с таким СЧАСТЛИВЫМ выражением, будто собиралась на собственные похороны.

По итогу растолкали Фрею, спустились в таверну. Там уже во всю суетилась Мари, разнося завтрак постояльцам. Увидев меня, покраснела и чуть не уронила поднос. Снова. Это любовь? Пожалуйста, не надо. У меня и так две северянки на шее, третья не нужна.

В общем, избегал её взгляда, как только мог. Быстро позавтракали — овсянка с салом, чёрный хлеб, травяной отвар, коий здесь именовали «чаем». После вчерашнего британского беспредела в зале было тише обычного. Все косились друг на друга, но помалкивали.

На рынок вышли, когда метель чуть стихла. То есть вместо горизонтального снегопада стал обычный вертикальный. Распогодилось, н-да.

Центральная площадь Морозного Клыка сегодня оказалась забита народом несмотря на собачью погоду. Торговцы орали, зазывая покупателей, покупатели орали в ответ, торгуясь. Вонь стояла соответствующая. Мокрый мех, тухлая рыба, что-то сладковато-приторное. Ладан, что ли? Кто его тут поджёг?

— Смотрите, но не пяльтесь, — шепчу своей «команде».

— Как скажешь, дорогой, — поддакивала Фрея.

— Сами знаем, — фыркнула Ингрид.

Какие же они разные.

Прошлись вдоль рядов. Меха, оружие, сушёные твари. У одного прилавка толпился народ. Там здоровенный северянин с рыжей бородой орал на торговца так, что летели слюни:

— ДА ТЫ ОХРЕНЕЛ, ЖИРНАЯ КРЫСА! ПЯТЬДЕСЯТ СЕРЕБРОМ ЗА ШКУРУ СНЕЖНОГО МЕДВЕДЯ⁈ ДА Я ЭТОГО ЗВЕРЮГУ ГОЛЫМИ РУКАМИ ЗАДУШИЛ!

Стоп. Этот голос…

Присматриваюсь.

Точно — Бьёрн.

Но какой!

Исчез добродушный здоровяк, которого я знал. Теперь там стоял типичный северный охотник! Грубый, наглый, плюющийся через каждое слово. Даже осанка другая — сутулая, будто всю жизнь таскал туши по тундре. Рядом стояли его сокомандники: Куракин и Ермолаев, и тоже в образе. Лысый магистр нацепил парик из спутанных волос и выглядел как последний алкаш. Ермолаев просто молчал, хмуро глядя исподлобья, хитрец — выбрал самый простой образ.

— ТРИДЦАТЬ СЕРЕБРОМ И НИ МЕДЯКОМ БОЛЬШЕ! — взвыл торговец в ответ.

— ТРИДЦАТЬ⁈ — Бьёрн схватился за голову с такой, сучара, драмой, что позавидовал бы любой актёр. — ДА ТЫ МНЕ В ДУШУ ПЛЮНУЛ! В ДУШУ, ПОНИМАЕШЬ⁈ У МЕНЯ ПЯТЕРО ДЕТЕЙ! ПЯТЕРО! И ВСЕ ЖРАТЬ ХОТЯТ!

Он выхватил шкуру и потряс ею перед носом торговца:

— СМОТРИ! СМОТРИ НА ЭТИ КОГТЕВЫЕ ОТМЕТИНЫ! Я ЧУТЬ ЯЙЦА НЕ ПОТЕРЯЛ, ПОКА ЕГО ВАЛИЛ! А ТЫ — ТРИДЦАТЬ⁈

Торговец закатил глаза, но было видно — сдаётся. Бьёрн же вошёл в кураж и начал рассказывать душещипательную историю про голодных детей, больную жену и дырявую юрту. Да я сам чуть не прослезился, как убедительно он врал!

— Талант пропадает, — бормочу даже с завистью.

— Что? — не расслышала Ингрид, наблюдая за земляком.

— Говорю, он хорош. Очень.

В итоге Бьёрн выторговал сорок пять серебром и ещё флягу самогона в придачу. Уходя, подмигнул нам, мол, видели, как надо?

Видели, видели. Ты реально крут, здоровяк.

Дабы не привлекать лишнего внимания, походили ещё, параллельно прислушиваясь к разговорам. Новостей много, толку мало. Все обсуждали вчерашний инцидент в таверне — «северянин заступился за Мари», «чуть не помер от Красных Львов», «отдал кинжал без боя, трус». И всё в подобном духе.

Ближе к полудню двинулись к южной части города. Посмотреть собственно на сам форт.

И вид его внушал.

«Дредноут» высился над Морозным Клыком как старший брат над совсем младшим. Если город был укреплённым поселением, то форт, нечто куда серьёзней.

Стены — метров пятнадцать высотой, не меньше. Камень тёмный обожжённый, с маслянистым блеском. Эфирные руны контура светились даже днём — синие, пульсирующие, как вены на руках какого-нибудь качка. Пусть и на минимальном практически спящем режиме, но начнись атака, и барьер тут же укрепится в разы. Башни по углам — массивные, с бойницами на трёх уровнях. На каждой — эфирные пушки. Британские, с тройными стволами и накопителями, похожими на стеклянные шары. Не форт, а грёбанная крепость. Тройные эфиро-пушки могут за раз снести роту. А их тут минимум восемь, по две на башню.

— Ого, впечатляет… — сглотнула Фрея.

— И не говори, как удар в пах, — ворчу.

Ингрид просто молчала. Ну, она не раздражает, что уже хорошо. Спасибо ей за это.

Ворота форта — отдельная песня. Железные, с шипами размером с мою руку. Поверх трёхслойный эфирный барьер, мерцающий всеми цветами радуги. Красиво, смертельно, надёжно. Попробуй сунься, изжаришься как шашлык.

У ворот толпились повозки. Провизия. Досмотр наисерьёзнейший. Стража проверяет каждый мешок, каждый тюк.

Постояли ещё немного, изображая туповатых зевак.

— Орешек, — подытожила Фрея. — Крепкий орешек.

— С ядовитой начинкой, — добавляю задумчиво. Сколько же народа поляжет, если не отключить барьер? Сую руки в карманы и говорю: — Ладно, хватит пялиться. Идёмте.

И пошли обратно. По пути прикупили всякой ерунды для легенды — пару шкурок на шапки, связку сушёных трав. Торговаться не стал. После Бьёрна все попытки окажутся жалкими.

Прогулялись ещё по центру. Приценились. Пообедали. К вечеру заглянули в таверну «Метель». Молодой лейтенант Соболев с накладной бородкой и усиками уже ждал в условленном углу, потягивая эль с таким видом, будто то моча. Ну, местный эль и правда плох. Недоработали немцы. А может им как раз-таки такой и нравится?

— Докладывайте, — хмыкнул наш связной, даже не поздоровавшись.

Рассказали ему про появление в городе Ордена рыцарей, про укрепления самого форта. Даже про будущий приезд какой-то там Аннабель. Тот слушал, хмурясь всё сильнее.

— И это всё? — спросил он, когда я закончил.

В СМЫСЛЕ ВСЁ⁈ ТЕБЕ ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО⁈

— А что ты ожидал? Что мы за день все секреты выведаем? — смотрю ему в глаза. — Это тебе не сказка, лейтенант. Нужно время.

Он поморщился, но кивнул:

— Другие группы тоже немного выяснили. Бьёрн с охотниками проникли в нижний город, где бараки рабочих. Говорят, там можно услышать интересное. Что до вас, то завтра продолжите. И постарайтесь выяснить больше.

— Это ещё не всё, — и улыбаюсь.

— А? Что ещё? — не понял Соболев.

— Нам нужны деньги. Осталось всего пара монет, — и пожимаю плечами, мол я тут точно не при чём. — Ты же видел тут цены! Жуть. В общем, мы на мели и боюсь миссия может быть под угрозой, если наша группа будет ночевать на улице.

Лейтенант раздраженно фыркнул, разглядев на моём пальце золотой перстень. Что? Я тоже себя немного побаловал. Сувенир с Морозного Клыка! Я и бабуле браслет прихватил. Да простит меня императорская казна.

— Надеюсь, этого хватит, — протянул лейтенант мешочек с монетами. — Больше не выдам.

Забираю кошель и улыбаюсь:

— Ты настоящий шпион, Соболев, и бородка ничего так, идёт, — после чего подмигиваю и говорю своим дамам: — Ну что, девочки, кто там хотел меховые сапожки?

Слышу, как скрипнули зубы Соболева. Ладно. Потерпит. Я просто развлекаюсь, чуток раздражая его. Бальзам на душу.

— Он тебе сразу не понравился, да? — улыбается Фрея, когда мы вышли на улицу.

— Слишком надменный, — говорю спокойно, подбрасывая мешочек. — Да и не то, чтобы не нравился. Просто развлекаюсь так.

— Злодей, — буркнула Ингрид. — Магистрам тоже задумал месть?

— Так я уже, — и ловлю её удивлённый взгляд.

— Но когда… — искренне не понимала Ингрид.

— Да так, разобрался с одной схемой, ещё при встрече и задал им кое-какую задачку. Уверен, они надрывают задницы, лишь бы мокнуть меня носом в дерьмо. Только вот выйдет ли? Самому интересно, — и весело ухмыляюсь.

— Что ты за человек, Волков… — тихо произнесла Ингрид.

— Самый что ни есть нормальный «ненормальный». Идём уже, а то лишком много вопросов, жёнушки.

И иду вперёд.

Они за мной.

Вернулись в родненькую таверну. Поужинали. Снова оленина, видимо, другого мяса тут не водится. Поднялись в комнату, обсудили планы на завтра. Форт Дредноут виднелся в окне, как неприступная тёмная громада на фоне снежной мглы.

Крепкий орешек, да. И как его расколоть?

Ладно, подумаю ещё, а пока спать. Завтра новый день и, возможно, новые неприятности. В конце концов, какая разведка без них?

* * *

Следующий день в Морозном Клыке прошёл как размытое пятно. Даже вспоминать особо нечего. Сплошная рутина.

Утром снова таскались по рынку. Фрея прикупила вонючие травы «для товара», Ингрид молча пялилась на проходящие патрули, я изображал тупого северянина-простофилю. В общем, семейная идиллия.

К обеду заглянули в портовый квартал — вернее, то, что тут гордо называли портом. Три полусгнивших пирса и десяток рыбацких лодок у обледенелой реки. Зато вид на форт открывался под совсем другим углом. Заметил ещё одни ворота — малые, со стороны речки. Скорее всего, для снабжения в талое время.

Пообедали в одной из популярных местных таверн, подслушали пьяную болтовню. Узнали, что лорд Элдрич всё ещё в городе, а ещё кого-то вчера повесили за кражу двух булок. ДВУХ, бл*дь, БУЛОК! И что местные шлюхи в борделе подорожал на треть. Ценная информация, ага.

К вечеру встретились с Соболевым в новом условленном месте — задний двор кожевенной мастерской. Воняло там так, что глаза слезились.

— Ну? — буркнул лейтенант вместо приветствия.

— Малые ворота со стороны реки, — отрапортовал я больше наигранно. — Охрана послабее, но решётки в воде. И ещё…

— Понятно, не подходит, — перебил он и сунул мне сложенную бумажку. — Вот. Инструкции. Прочитаете. Всё, расходимся.

— Есть ещё кое-что, — и неловко почёсываю затылок. — В общем, денег что ты дал, лейтенант, не хватило.

Его взгляд перетёк на мои новенькие меховые сапоги.

— Капитан Волков, — раздражённо щурит тот взгляд.

— Что? — и хлопаю глазами.

— Вы тратите слишком много ресурсов.

— Так такова легенда. Ты хоть знаешь как сложно обеспечивать двух женщин? — и показываю на Ингрид с Фреей также в новых сапогах. — Полковник сам приказал нам прикинуться семьёй, так что я за муж такой буду в глазах местных, если не куплю им обновок? Нас же сразу раскусят! А ещё мы едим втроём представь себе, при том три раза в день. А Фрея любит вино, Ингрид сладости. Хочешь? Иди и вместо меня притворяйся их мужем! — и киваю будто идея ОЧЕНЬ ДАЖЕ ХОРОША! Почему будто⁈ Пусть попробует на своей шкуре!

Но Соболев смекнул, что я нихрена не шучу. И если не заплатит, то придётся ему тянуть эту лямку. Ну, либо лично оправдываться перед полковником из-за провала нашей легенды. Скорее всего, он бы выбрал второй вариант, судя по его презренному взгляду к Ингрид с Фреей, иначе эти обе утопили бы его в какой-нибудь луже. Доверием между ними и не пахло.

Так что усатик протягивает новый мешочек. Забираю и улыбаюсь.

— Ты сделал правильное решение, лейтенант, возможно лучшее в своей жизни, — и подмигиваю ему.

— После миссии расплатишься. Это мои личные кровные, — сопит он.

— Обязательно, — и смеясь, говорю своим, — идём, жёнушки, я так хочу купить того яка.

КАКОЙ НАХЕР ЯКА⁈ Но пофиг. Соболев в гневе. Хотя в его адекватности есть сомнения. Неужели повёлся, что я реально собрался покупать яка?

С другой стороны…

Як — это и мех, и мясо.

Ладно, шучу.

Рано ещё разводить хозяйство и заниматься скотоводством. Лет через пятьдесят можно. Чисто для души, хе-х.

Вернулись в таверну, прихватив по дороге провизии — сыр, сухари, вяленое мясо. Для вида, что собираемся в обратный путь. Мари снова покраснела, увидев меня, но хоть подносы не роняла. Прогресс.

Заперлись в комнате.

Разворачиваю записку. Почерк резкий, военный. Сверху надпись От Полковника Стрельцова:

«Сбор завтра в 04:00. Нижний город, старая башня у разрушенной мельницы. Будьте готовы к выполнению задания. Подробности при встрече. Уничтожьте после прочтения.»

Коротко и по делу.

— Ну что? — Фрея заглянула через плечо.

— Завтра в четыре утра контрольный сбор, — передаю записку Ингрид. — У старой башни в нижнем городе. После чего начинаем операцию.

Та прочитала, кивнула. Стала серьёзной. Исчезла вечно злая на меня девчонка, теперь же стояла воительница, готовая к бою.

Бросаю записку в камин. Бумага вспыхнула, после чего медленно превратилась в пепел.

— Значит, завтра, — пробормотала Фрея, усаживаясь на койку.

— Да. Рано встаём, идём в нижний, получаем инструкции и начинаем веселье, — киваю.

— Это не веселье, — отрезала Ингрид. — Это война.

— Одно другому не мешает, — пожимаю плечами.— В целом, конечно, ты права. Нормальные люди так и реагируют.

— Точно. Ты же ненормальный, — хмыкает та.

— Совсем каплю.

Фрея принялась проверять снаряжение. Отточено, на автомате. Пусть со мной она и мягка, как лисица, но явно перебила кучу народа. Вон как ножи перекручивает в руках, одно загляденье.

— Готовьтесь как следует, — произнесла она строго, не поднимая глаз. — И поспите. В ближайшие дни может не быть такой возможности.

И добавить нечего. Так что следующий час прошёл в подготовке. Проверка оружия, накопление эфира. Рутина практика перед боем.

К полуночи улеглись. Фрея сегодня осталась на своей койке. Видимо, даже у неё есть понятие о подходящем времени для «развлечений». Ингрид долго ворочалась, потом затихла. Уснула.

Я лежал, глядя в потолок. За окном выл ветер, швырял снег в стены таверны. Мысли. Целое их множество не давало уснуть.

Но всё же, даже «Ненормальному практику» нужен отдых перед тем, как лезть в пасть ко льву. Или к британцам. Что, в общем-то, одно и то же.

* * *

Проснулись. Темно как в заднице, холодно как в морозилке, и тихо как в морге. Идеально для вылазки, если ты мазохист.

Открываю глаза за минуту до условленного времени. Всё внутренние часы. И спасали они мою шкуру много-много раз в прошлом. Фрея с Ингрид тоже уже одевались в темноте, стараясь не шуметь.

В принципе, всё уже было подготовлено. Так что накинули верхнюю одежду и выскользнули из таверны через балкон, после чего прошмыгнули в переулок, что вёл к помойке. Воняло соответственно, зато патруль нос не совал. Дальше двинулись знакомыми закоулками. За два дня изучили их как пять пальцев — где в нишу можно спрятаться, где можно срезать, где взобраться через забор.

Первый патруль прошёл мимо в десяти метрах. Британцы, пятеро. Сонные, злые. Переругивались вполголоса — кому-то не досталось тёплого чая с термоса. Бедняги.

Дождались, пока они свалили, и двинулись дальше.

Нижний город.

Часть городка, которая разительно отличалась от основного. Дерьмовое местечко. Может даже дерьмовое в квадрате.

Лачуги из досок и тряпок, прислонённые друг к другу как пьяницы. Крыши — то солома, то дранка, то просто рваная ткань. Кругом вонь. Нечистоты, гниль и человеческое отчаяние. Я ощущал всё это до удушающего ощущения. Как и был в курсе, что здесь живут так называемые бритами «разнорабочие». По факту же те, кто даже личными рабами стать не удостоился. Вся чернуха на них. Строят, чинят, таскают, убирают — и сдыхают как мухи.

Шли мы молча, стараясь не шуметь.

И тут я увидел.

Посреди кривой площади стояла виселица. Грубая, из необтёсанных брёвен. На ней старик. Тощий, в лохмотьях. Язык вывалился, глаза выпучены. Снег припорошил седые волосы с бородой, превратив в жуткую пародию на Деда Мороза. На груди табличка, криво нацарапанная углём: «ЗА ВОРОВСТВО ДВУХ БУЛОК».

Так вот, кто стал жертвой за кражу хлеба.

И снова внутри накатывает волна. Не гнев. Не жалость. Нечто другое.

Выхватываю из рукава метательный нож.

Бросок. Резкий, точный. Лезвие перерубает верёвку. И труп рухнул в снег.

Не останавливаюсь. Не оглядываюсь. Просто иду дальше.

Фрея с Ингрид молчали. Лица у обеих хмурые, жёсткие. Они поняли. Не жест милосердия это был. Просто правильно. Старик, хоть уже и мёртв, но не заслуживает болтаться в петле, как пугало.

Башня показалась через пять минут. Старая, с провалившейся крышей. Вероятно, когда-то сторожевая. Сейчас же руина среди руин.

Поднимаю руку, показав дамочкам остановиться. Сам сканирую духовной энергией пространство. Не доверяю ни Соболеву, ни кому. Мало ли нас загнали в ловушку? Чую. Знакомые эфирные ауры, что не скроют от меня никакие артефакты — резкость Куракина, дикость Алиева, пустота от Абызовой. Самоуверенность от Стрельцова. Спокойствие Ермолаева и трудолюбие Бьёрна.

— Ждите, — шепчу девушкам. — Проверю сначала.

Да, я даже не доверяю чуйке ядра, так что лучше убежусь ещё и глазами.

Ингрид нахмурилась, кивнув. Фрея сжала рукоять кинжала.

Подкрадываюсь ко входу. Дверь еле держалась на петлях. Заглядываю через щель внутрь.

Полковник Стрельцов стоял у лестницы, при свете эфирной лампы. Вокруг него знакомые лица. Магистры. Рядом о чём-то тихо переговаривались Бьёрн с Ермолаевым. Куракин сидел у стены, закрыв глаза — медитирует.

Всё чисто. Подаю знак девушкам, мол можно входить.

Толкаю дверь и шагаю внутрь. Все тут же схватились за оружие.

— Волков? — Стрельцов приподнял брови. Неудивительно, для них я подошёл слишком бесшумно. Но он быстро взял себя в руки и, сунув меч в ножны, более спокойно произнёс: — Вовремя. Ждём только вашу группу.

Фрея с Ингрид вошли следом и закрыли дверь.

И наше контрольное собрание началось.

Полковник развернул на раскладном столике схему форта. Ту самую, что я изучал в ещё в точке сбора, теперь только с новыми пометками и дополнениями.

— Итак, господа, у нас проблема, — начал Стрельцов сухим тоном, обведя всех тяжёлым взглядом. Обычно командиры начинали с этой фразы, когда хотели сказать: «Мы в полной заднице, но делаем вид, что всё под контролем». — По вашим докладам, в городе оказались рыцари Ордена Красного Льва. Этого мы не ожидали.

— Да об этом на каждом углу твердят, — подал голос Куракин, не открывая глаз. — В нижнем городе столько разговоров о них. Шёпотом, правда. Боятся.

— Вопрос только в том, а не очередные ли слухи это? — продолжил Стрельцов. — Сами знаете, как народец любит приврать.

— Это правда, — говорю спокойно. — Наша группа встретила их в таверне. Я же докладывал Соболеву. Один из них — лорд Элдрич. Магистр третьей ступени.

Алиев присвистнул. Абызова повернула своё зеркальное забрало в мою сторону.

— В какой таверне? — резко спросил Стрельцов.

— «Северный Очаг». В центральном районе.

Бьёрн хмыкнул, почесав бороду:

— О, а разве не там произошёл тот самый конфликт? А то я слышал, там какой-то северянин вступился за официантку. О нём теперь толдычут как о герое. — Он понизил голос. — В нижнем городе. Наверху никто не посмеет о таком говорить в голос.

Бля*ь. Ну конечно, слухи уже разлетелись. В прошлой жизни я бы за такую палевность сам себе по морде дал.

Чешу щёку. Пф-ф. Да и какой с меня герой? Так, просто убийца с крохотным огрызком человечности.

— Правда? Прям как о герое, что ли?

Абызова резко шагнула ко мне. И прозвучал её механический голос:

— Постой. Ты же не хочешь сказать, что это ТЫ влез в конфликт накануне миссии? — Пауза. В зеркальном забрале отразилось моё перекошенное бородато-усатое лицо. — Ты ведь мог раскрыть себя!

— Хе-х.

И тут началось. Все накинулись разом.

— Идиот! — рявкнул Алиев. — Перед самой операцией!

— Безответственность! Да у него всё на роже написано! — поддержал Куракин. — Ты мог провалить всё! Генерал ошибся, сделав тебя капитаном!

— Глупец, — снова зазвучал механический голос Абызовой. — Я думала, ты куда смышлённей. Мальчишка.

— Да зелёный он! Ветер в башке! Да⁈ — не унимался и Алиев.

— Просто лишить его звания. Нет! В ШТРАФБАТ ЕГО ПО НОВОЙ! — уже давно раскрыл глаза Куракин и смотрел на меня как ядовитый змей.

— Всё? — стою спокойно, не повышаю тон. Они замолчали. — Похоже, вы забыли, но у меня полномочия действовать на данной миссии по своему личному усмотрению. — делаю паузу. — Так что плевать, что вы об этом думаете, можете не напрягаться.

— Заткнитесь уже все, — потёр Стрельцов переносицу.

Знакомый жест. Тоже так делал будучи командиром, когда понимал что подчинённые — идиоты, но приходится работать с тем, что есть.

— Вернёмся к делу, — процедил он сквозь зубы. — Волков, потом поговорим о твоей «инициативе». — и снова обвёл всех взглядом. — Что до лорда Элдрича и его гвардии… Да, я наслышан об этих конченых высокомерных ублюдках. Но. Они чертовски сильные. Орден Красного Льва — одни из элиты. Если сейчас они ночуют в форте, а не спят с проститутками в борделе… — он сделал паузу, дав всем осознать масштаб проблемы, — у нас возникнут серьёзные проблемы.

Тишина.

Каждый понял, что всех нас очевидно ждёт трудный бой. Смертельный. И шансы отнюдь не на нашей стороне.

Стрельцов ткнул пальцем на схему форта. Красными чернилами отмечены посты охраны, синими — маршруты патрулей.

— Время поделиться идеями, господа, — обвёл он всех взглядом. — Как будем проникать в форт?

Алиев первым подал голос, ткнув пальцем в северную стену:

— Вот здесь, видите? Я могу взорвать участок, создать брешь. Войдём всей группой, пробьёмся к башне.

— Слишком шумно, — покачал головой Куракин. — Весь гарнизон тут же встанет на штыки. Не пробьёмся. — сам же ткнул пальцем в другую точку схемы. — Предлагаю использовать канализацию. По старым чертежам в ней есть выход прямо в нижние уровни форта.

— И попадём в западню, — фыркнул южанин. — У нас на юге такие проходы частенько используют, как приманку.

Абызова молча подошла к столику, присела на корточки. Её зеркальное забрало склонилось над схемой.

— Можно попробовать через акведук, — механический голос звучал задумчиво. — Но там решётки. Эфирные. Ещё стража.

— О нас тут же узнают, — отмёл эту идею Стрельцов.

Все продолжали предлагать варианты. Каждый план был хуже предыдущего.

— А что скажет наш «капитан»? — наконец спросил Куракин с иронией.

— Я уже озвучил свой план, ещё в первый день.

— Не мог бы ты повторить? — просит Стрельцов.

Встаю, подхожу к карте. Приседаю рядом с Абызовой, игнорируя недовольное шипение Алиева, мол, слишком близко к их драгоценной убийце в шлеме. Ревнует? Это хорошо. Есть теперь чем его раздражать.

— Вот здесь, — тычу пальцем в сектор. — Стыковка контуров сделана на скорую руку. — обвожу пальцем участок барьера. — Британцы достраивали форт на основе старых имперских укреплений. Именно здесь новый контур встречается со старым, видите эту силовую линию?

Абызова наклонилась ближе. Из-под забрала донеслось тихое:

— Он прав, — и повернулась ко мне. — В прошлый раз ты не был так уверен.

— Что значит «прав»? — Алиев нависает над нами. — Объясняй понятнее, мастеришка!

Выпрямляюсь, и смотрю ему глаза в глаза:

— Это значит, дорогой «магиструшка», что в этой точке барьер наиболее уязвим. Если правильно рассчитать манипуляционный эфирный импульс, можно создать временную дыру. Минут на пятнадцать, не больше. Но нам хватит.

— Бред! — рявкает южанин, не отводя взгляда. Стоим с ним, как два пса, морда к морде. Никто не отступает. — Ты думаешь, британцы идиоты⁈ И оставили дыру в защите⁈

— Не дыру, — объясняю всё тем же спокойным тоном. — Косяк, который не исправить, не переделай всю контурную сеть. Разница в эфирных частотах старой и новой прокладки создаёт диссонанс. Незаметный при обычной работе барьера, но…

— Но при направленном воздействии может дать сбой, — закончила за меня задумчивая Абызова. После чего повернулась к Стрельцову. — План может сработать.

Полковник долго молчал, глядя то на Абызову, то на меня, то на ещё более раздражённого Алиева и фыркающего Куракина. Потом кивнул:

— Хорошо. Действуем по плану капитана Волкова. Теперь о ваших ролях. Алиев!

— Да, полковник! — и тот отвернулся, посмотрев в сторону командира.

— Как только откроется проход, ты проникаешь первым. Задача зайти поглубже и создать максимальные разрушения внутри. Взрывай всё, что взрывается. Убивай всех кто движется. Нам нужно отвлечь основные силы от башни.

Южанин оскалился в предвкушении:

— Это я умею.

— Куракин, ты со мной, — продолжил Стрельцов. — Наша цель всё та же — магистры противника. Если Элдрич в форте, он также наша проблема. Задача не убить их всех, а навязать бой и задержать.

— Понял, полковник.

Надеюсь, завещания они написали.

— Бьёрн, Фрея, Ермолаев. Вы держите путь отступления.

— Понял, имперец! — гаркнул Бьёрн. — Никто не пройдёт!

— И наконец, — Стрельцов повернулся ко мне, — Волков, Абызова, госпожа Снежный Шаг. Вы идёте к башне с главным генератором. На вас главная задача операции — отключение контрольного контурного узла барьера.

— Приложим все силы, полковник, — заверила Абызова.

Полковник кивнул:

— Вопросы?

Тишина.

— Отлично. Выдвигаемся через час. До рассвета ещё два, но нам нужно время на подход.

И тут дверь башни распахнулась. Влетает запыхавшийся Соболев, весь в снегу.

— Полковник! Срочное сообщение от агента генерала Разина!

Стрельцов выхватывает свиток, пробегается глазами. Лицо каменеет.

— Твою мать… Основные силы уже на подходе. Через час выйдут на открытую местность. И артиллерия откроет огонь.

— Но это же… — начал Куракин.

— Это значит, что времени больше нет, — отрезал полковник. — Либо мы отключаем барьер до первого залпа, либо наши ребята полягут под стенами. Вопросы?

Вопросов не было. Все понимали, игра пошла по-крупному.

Фрея подошла ко мне, чмокнула в щёку. Демонстративно, на виду у всех.

— Не умирай там, милый. Мне будет скучно.

— Постараюсь, — отвечаю с улыбкой.

Ингрид обнялась с ней напоследок, ведь теперь они будут порознь. А значит могут больше никогда не увидеться, если одна из них умрёт.

— Береги себя, сестрица, — напутствовала Фрея подругу.

— И ты себя, — кивнула та.

— ВРЕМЯ! — рявкнул Стрельцов. — Выдвигаемся!

Примечание: следующая глава (или пачка глав) будут заключительными в этом томе. Постараюсь! ПОСТАРАЮСЬ! ПОООСТАААРААААЮЮЮЮСЬ! Закончить к 28-му (может раньше). Лето же ещё, ребят, не забывайте))) Постараюсь сделать суперэпик!

Глава 14

Темно. Скоро рассвет, выхода нет, ключ поверни и поползли. В нашем случае. Ведь на стенах форта дозор, так что ползём в белых плащах по снегу. Благо сыпет тот с лихвой. Но не будь его, сменили бы маскировку на серую, как местные камни здесь.

Итак.

Стена близко, но так просто не подступиться. Вся крепость окружена барьером. Да, работающем сейчас на минимум, но всё же барьере.

Подползаем впритык. Не знаю, как остальные, но я вижу едва заметное синее марево. Как воздушный мыльный пузырь из синей краски. Ткни такой пальцем и получишь ожог, если ты неофит или инициированный.

— Это оно? — прошептал Стрельцов, остановившись и взглянув на меня. — То слабое место, Волков? Или дальше?

Мне не нужно было размышлять, так как видел стык двух контуров, точь старенький шов на рубашке. Британцы, британцы… Вроде продуманные ребята, а тут сделали через зад. То ли не захотели тратить какие-то особые ресурсы на данный форт. То ли специалисты и сами не поняли, что налепили, и такое бывает.

— Здесь тоже пойдёт, — говорю полковнику и гусиным шагом подползаю к барьеру. Вблизи тот гудел как высоковольтная линия. Тыкаю аккуратно пальцем. Тут же слабый удар током. Ну-ну, не кусайся. В этот момент не нужно отпрянывать. Наоборот, использовать. Так что пропускаю через указательный палец эфир и начинаю формировать схему для взаимодействия с контуром самого барьера.

— Сколько времени тебе нужно? — Алиев нетерпеливо ёрзал позади. Явно мёрз и злился. Всё-таки он с юга, там зимы куда мягче.

— Минуты две на анализ, одна на взлом, — прикидываю вслух. — Если не накосячу и нас не засекут.

— Оптимист, — фыркнула Абызова.

Кажется, ей не верилось в то, что можно взломать этот шов за столь короткое время. По правде говоря, я сделал бы это за секунд сорок, просто точечно усилив резонанс, но подобное вызовет шум, да и панику среди магистров. Не хочу слишком уж сильно выделяться знаниями контуров.

Второй свободной рукой вынимаю из сумки три кристалла эфирита. Первый пошёл. Барьер сопротивляется, пытается оттолкнуть чужеродное вмешательство. Вставляю в схему второй. Ох, резонанс усиливается, как и концентрация эфира, но это хорошо. Так и должно быть. Втискиваю третий. И жужжание стихает.

— Быстрее! — шипит Куракин. — Слышу шаги на стене!

— Не мешай, — огрызаюсь, заканчивая с надстройкой контр-резонанса.

Хм, надо же, это капля пота стекла сейчас по вискам? Я так напряжён, удивительно. Ещё немного…

— Смена! — раздаётся крик сверху. — Джонс, ты где, мать твою⁈

— Вот дерьмо, — шёпотом выругался Ермолаев.

Но мне похрен, так как погружён в «свою» работу. Весь мир сузился до кончиков пальцев и пульсирующей энергии барьера. Последний штрих, новая схема вплетается в шов, и…

Щелчок.

Участок барьера размером два на два метра гаснет, будто эту часть вырубили, обесточили.

— Готово, — застёгиваю на пуговицу сумку.

— Вперёд! — Стрельцов первым нырнул в дыру.

За ним Алиев, потом магистры. Пропускаю северян и прохожу последним. Вряд ли кто-то заметит проделанную брешь. Особенно через пять минут, когда начнётся полный звиздец.

И вот мы внутри. Не в самом форте, конечно, просто перешли барьер, и теперь перед нами пятнадцатиметровая стена самой крепости.

— Как мы через это перелезем? — выдохнул Бьёрн, задирая голову.

— Пойдём в обход, — указал полковник. — Та решётка. Сток для дождевой воды. Ведёт прямо внутрь.

— Канализация? — повернулась к нему Абызова.

— Технически нет. Просто сток. Так что пахнуть будет получше. И, если верить нашим старым схемам, решётка впереди с однослойной контурной защитой. Больше от грызунов, чем людей, — пояснил Стрельцов. После чего добавил: — Волков, ты первым. Мы за тобой.

Первым так первым.

Подбегаю тихо к решётке. И правда, защита тут примитивная. Хотя и налепили поверх ещё два слоя. Первый контур рассыпается от простого эфирного импульса. Второй требует немного больше усилий — приходится перенастроить частоту. Третий…

— Ох-ох… — отдёргиваю руку. — да тут ловушка…

— Что за ловушка? — первым спросил Куракин, что больше всех был на взводе и всё время оглядывался.

— Сигнальная. Сработает, и весь форт узнает о взломе.

— И что делать? — это уже нетерпеливый Алиев.

Думаю. Быстро. В таких ситуациях не нужно пороть горячку, а отпустить ситуацию. Постараться взглянуть на проблему с иного ракурса. Зачем мне вообще деактивировать всю систему, если можно обмануть?

— Ингрид, дай свой кинжал. Тот, что с костяной рукоятью.

Она протягивает без лишних вопросов.

Втыкаю остриё в землю, меж камней, прям рядом с решёткой. Теперь остаётся лишь создать обходной контур, что в разы проще, чем деактивация…

— Вот оно что… умно, — вдруг подаёт голос Абызова.

— Ты поняла? — спросил её Куракин.

Она кивает:

— Он решил заземлить сигнал. Я ведь права?

— Типа того, — улыбаюсь. — Сигнал пойдёт в землю, а не на контур управления охраны.

— Где ты этому учился? — спросил полковник.

— В академии, — вру, не краснея.

Тридцать секунд потной работы, и готово. Третий контур деактивирован, сигнализация молчит.

— Чисто. Лезем.

Решётка со скрипом отходит в сторону. За ней тёмный туннель, от коего несёт сыростью и плесенью.

— Гостеприимно, — с сарказмом бормочет Бьёрн.

Но сейчас было не до шуток.

Один за другим ныряем в темноту. Теперь первым Куракин. За ним я и Абызова. Потом остальные.

Туннель оказался тесным. Приходилось двигаться согнувшись, местами на четвереньках. Вода ледяная, по щиколотку. С потолка капало, бывало за воротник. Где-то сверху журчало. Казалось, вот-вот хлынут помои. Если быть морально готовым испачкаться в дерьме, то в принципе терпимо.

— Как мерзко, — брезгливо прошептала Ингрид.

— Зато незаметно, — отвечает Фрея.

Впереди забрезжил свет. Куракин поднимает руку. Останавливаемся.

— Выход. Подвальный уровень, если опираться на схемы. Наверняка и охрана может быть.

— Я первый, — Алиев уже доставал свёрток со взрывчаткой.

— Нет, — остановил его Стрельцов. — Сначала разведка. Куракин, глянь.

Тот выполз к краю туннеля. И заполз обратно.

— Подвал с туннелями. Сводчатый потолок, эфирные лампы на стенах. И чисто. Никого.

— Что ж, значит пришли до разветвления, — полковник оборачивается и смотрит на каждого из нас. — Здесь разделяемся.

Все напряглись. Вот он, момент, когда наши судьбы начнут плясать на острие. Самая важная часть операции начинается.

— Алиев, в казармы. Создай максимум шума и устрой им резню.

— С удовольствием, — кивает южанин.

— Куракин, ты со мной. Наша цель — магистры, — продолжает Стрельцов. — Бьёрн, Фрея, Ермолаев, остаётесь здесь и держите этот выход.

Троица кивнули.

После чего полковник взглянул на Ингрид, Абызову и меня:

— А вы, втроём, идёте за главным призом. Через подземные переходы, как и планировали.

Киваю. На самом деле план дерьмовый, ведь неизвестных переменных слишком много, шансов, наоборот, слишком мало, но другого всё равно нет.

— Встречаемся здесь через двадцать минут, — добавляет полковник. — Если кто-то не придёт… Уходим без него. Это приказ.

Повисла особая тяжёлая тишина.

Все понимают, что далеко неполный состав вернётся из этой авантюры.

Стрельцов ткнул пальцем на ручные механические часы:

— Сейчас 4:41. Время пошло, — и обвёл всех взглядом. — Удачи, господа. И помните, сотни жизней зависят от нас.

Киваем и группами расходимся по разным сточным туннелям.

Я с Абызовой и Ингрид.

Шлемоголовая ныряет в туннель первая и ползёт на четвереньках. Надеюсь, она помнит путь наизусть. Вряд ли бриты перерыли по новой канализационную систему и подземные ходы к центральной башне. Слишком геморрно. Укрепить могли — это да. Поменять эвакуационные пути для непосредственного начальства — тоже, а вот технические коридоры? Кому они нахрен сдались в приграничном городке? Вот в крупных городах региона всё может быть куда основательней. Как и в самой столице. Там по старых схемам уже не подвигаешься столь уверенно. Хотя-я… безалаберность может встречаться и в местах, где её совсем не ждёшь.

Ингрид ползёт второй. Я за ней. А зад у неё вполне себе манящий. Так. Просто смотреть вперёд. Не на жопу! С другой стороны… почему нет? Причины? Никаких. Так что просто любуюсь женскими видами.

Выбираемся из узкого туннеля. Даже жаль немного. Но СОБРАТЬСЯ! Как тяжело жить в теле юнца, кто бы знал.

Оказываемся в очередном подвале с развилками. Прёт затхлостью, холодно. Где-то наверху раздаются голоса.

— Сюда, — Абызова уверенно подходит к правой двери в углу.

Без лишнего шума взламывает. За ней показывается узкий коридор, уходящий совсем уж вниз. В подземелье. Эфирные камни тут не горят, магистр активирует свои для подсветки.

— Ингрид, говоря по-дружески, — бормочу северянке. — Задница у тебя классная.

— Так и знала, что будешь смотреть. Мерзость. — фыркнула та, нахмурив брови. — Иди вперёд.

Пожимаю плечами и спускаюсь вторым, за Абызовой. И за что мне это? Благодаря духовному ядру, прекрасно вижу в темноте и задницу Абызовой. Делаю вид, что разглядываю стены. Хватит! Впереди смертельная миссия!

— Кстати говоря, магистр, — произношу тихо, — твоя задни…

— Ещё слово, и я буду вынуждена сломать тебе что-нибудь, — ответила та механическим голосом, продолжая идти вперёд. — Капитан-озабот.

Ингрид ей даже подфыркнула.

Всё. В принципе обстановку чуток разрядил, а то они были уж больно напряжены. Способ конечно странный, но не рассказывать же анекдот?

Спускаемся всё глубже. Ступеньки скользкие от влаги. Стены покрыты грибковой дрянью, не то просто вековая грязь. Что ж, впереди — неизвестность. Опасность. Но отступать поздно…

* * *

В это время Рустам Алиев затаился в коридоре подвального уровня, прислушиваясь к шагам дежурного наверху. Казарма. Минимум сотня британских ублюдков, мирно досматривающих последние сны перед рассветом.

«Спите, спите, овечки. Сейчас к вам придёт волк с Кавказа.»

Южанин усмехнулся собственным мыслям. Хотя-я, волк — это скорее про Волкова. А Рустам… он горный орёл! Или взрывной мага. Да, взрывной мага ему нравилось больше.

Взлом двери. И быстро, как в гору, по лестнице наверх. Деревянная, скрипучая. Каждая ступень могла выдать. Но Алиев двигался как барс. Жизнь в горах научила быть тихим, когда нужно. А когда не нужно… Тогда и начинается веселье.

Дежурный проходит в двух шагах. Рывок. Захват. Свернуть шею. Положить на пол. Чисто. Дверь в казармы. Крепкая, дубовая. За ней — голоса. Дежурный пост.

Южанин прислонил ухо. Двое. Может, трое.

— … говорю тебе, Джек, та северная шлюха смотрела так, будто была готова…

— Заткнись и сдавай. У меня две дамы.

— У меня стрит.

Звон монет. Смех.

«В карты, сука, играют! Сейчас сыграем в дурака ха-ха!»

Эфир откликнулся на призыв. Взрывной. Горячий.

Сорвать с петель дверь без лишнего шума. Клац. И Алиев резко скользнул внутрь, сходу оценивая происходящее.

Трое. Сидят за столом, совсем рядом, ещё и без оружия. Идиоты.

Первый — сидевший спиной, даже не успел обернуться. Эфирный меч короткий, кривой, как ятаган, вошёл между третьим и четвёртым позвонками. Хруст. Чвяканье. Бульканье. Труп.

Второй открыл рот для крика…

И получил колено в солнечное сплетение. Воздух со свистом покинул лёгкие. Алиев ещё в полёте рубанул ему по шее.

Третий оказался шустрее. Вскочил. В глазах — ужас.

— Ти… ТРЕВО! — пытался прокричать он.

Бросок кинжала. Точно в горло. Британец захрипел, осев на пол.

— Не сегодня, мальчик. — цокнул Алиев и вытащил кинжал.

«Две секунды. Неплохо. Но можно было быстрее.»

Он вынул из-за пояса свёртки. Особая смесь, его личная разработка. Да что уж скромничать — гордость! Чёрный порох с добавлением эфирной пыли и металлических шариков. Красиво горит, громко взрывается, а осколки… осколки разлетаются как шрапнель.

А дальше бег по длинному коридору с дверьми по обеим сторонам. Кубрики. В каждом по десять коек. Итого… Алиев быстро подсчитал. Восемьдесят человек, минимум.

Многовато для тихого убийства. Значит, пора шуметь.

Достал все заготовки. Эфирные детонаторы уже активированы, осталось только…

— Эй! Ты кто такой⁈

В конце коридора показался солдат. Без рубашки, заспанный, вероятно ходил по нужде в сортир.

Алиев не стал отвечать. Просто улыбнулся. Широко. Показывая все зубы.

И, открыв ближайшую дверь, запульнул первый свёрток.

БАБАХ!

Аж тряхнуло!

Взрыв разнёс дверь кубрика. Крики. Дым. Языки пламени лизнули потолок.

— ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! АТАКА!

«Вот теперь начинается…»

Алиев как на эстафете раскидал свёртки во все кубрики.

БАХ!

БАБАХ!

БУДУМ!

Взрыв за взрывом разносились по форту.

Всё заволокло дымом.

У ног южанина с перерезанным горлом уже лежал тот самый британец с сортира. Но сколько их сейчас повылазит с нор? Десятки! Нужно приготовиться! Эфир запел в венах. Клинки вспыхнули красным светом. Изогнутые полумесяцы, жадные до крови.

Первый перепуганный британец выскочил из задымлённого кубрика. Голый по пояс, в глазах паника.

Удар. Голова отделилась от плеч и покатилась по полу.

Второй, третий, четвёртый…

Они выбегали как тараканы из щелей. Растерянные, испуганные, полуодетые.

Жалкое зрелище. Вот вам и элитный гарнизон.

Алиев двигался как смерч. Южная школа боя не была похожа на грубость севера или расчётливость столичных практиков. Это страсть. Танец смерти под барабаны войны.

— Построиться! Эфирные контуры! Физики вперёд! — кто-то из британских сержантов пытался навести порядок.

Алиев метнул в него кинжал. Тот пролетел через полкоридора и впился в горло по самую рукоять.

Командир сдох. Паника усилилась. Всё шло по плану.

Однако…

Британцы всё же сумели организоваться. Группа из десяти человек сформировала подобие строя. Контуры активированы, физики впереди, кританы готовы поддержать мощными внезапными атаками.

— Вот это уже интересно!

Алиев разрезал ятаганом ладонь и размазал кровь по клинку, как масло по хлебу.

— Что он делает⁈ — крикнул кто-то из строя.

— Неважно! Вперёд! Убить его!

Они двинулись. Медленно, как бронированный ёж, но неотвратимо.

Алиев ждал.

Пять метров.

Три.

Два…

Удар мечом по полу. И взрыв. Направленный выплеск эфира ушёл в каменный пол, превращая тот в смертоносную шрапнель.

Передние ряды буквально разнесло. Контурные щиты не помогли, ведь осколки били снизу, в незащищённые ноги.

А Алиев уже был среди толпы. Как орёл среди полевых мышей. Клинки же пели кровавую песнь.

Рубить. Колоть. Рвать. Ломать.

Фонтанами била кровь. Разлетались внутренности по стенам. Мелькали отрубленные конечности.

«Вот за это я и люблю свою работу! Муха-ха! Красота!»

— МАГИСТР! ОН МАГИСТР! — заорал кто-то из выживших.

— Дошло значит⁈ — Алиев перехватил британца за горло, поднял одной рукой. — Не просто магистр, гнида британская! Я — Рустам Алиев с Кавказских гор! Запомните это имя в аду!

Хруст.

Ещё один труп.

Но кто их считал⁈

Казармы превратились в бойню. Дым, огонь, кровь. Выжившие британцы отступали, пытаясь закрепиться в дальнем конце коридора. И хоть как-то выжить.

И прозвучал колокол. Громкий, пронзительный. Тревога на весь форт… А значит теперь начинается самое интересное.

…

Тем временем Полковник Стрельцов сидел в тени на крыше, ведя наблюдение. Его главная задача была — прочувствовать вражеских магистров и связать их боем. Но те пока не объявлялись, хотя только что прозвучала тревога. Внизу горели казармы. Очевидно Алиев устраивал персональный апокалипсис для британских солдат. Южный берсерк. Хоть бы не помер раньше времени с его-то горячей головой.

И тут Стрельцов резко нахмурился. Почувствовал, как эфирное восприятие дёрнулось. Не резко, не как от удара, а настороженно, как от резкого запаха. А затем почувствовалась мощь. О, это была особая аура. Высокомерная. Изящная. Острая. Он двигалась через внутренний двор. Неторопливо. Размеренно. Как господин на утренней прогулке. А за ней две ауры послабее, но лишь на её фоне.

— Чувствую сильных практиков! — Куракин рядом напрягся. — Это Львы⁈

Полковник прищурился, фокусируя восприятие. Несомненно. Горят сейчас как три ёба**ых эфирных маяка. Центральный особенно мощный, два поменьше, и всё равно впечатляющие.

— Львы, — пробормотал он. — Кто ещё может так вальяжно идти решать проблемы… Столько высокомерия. Они просто идут пешком. Так наплевательски.

И троица показались на улице.

Элдрич шёл первым, и даже отсюда было видно, как он брезгливо морщит нос. Серый плащ Ордена развевался, несмотря на полное отсутствие ветра, всё из-за потоков эфира. Пф. Чистое позёрство, трата энергии на красивую картинку. Хотя, стража вон как воодушевились, завидев его.

— Они идут к Алиеву, — Куракин проследил траекторию их движения. — Ему конец.

Стрельцов поджал губы, промычав. В голове лихорадочно крутились варианты.

"Так. Что мы имеем? Алиев один против магистра третьей ступени и двух первой. Это даже не бой, а казнь. Минута, максимум полторы, и наш здоровяк станет трупом.

Однако…

Где, чёрт возьми, остальные британские магистры? По разведданным их должно быть двое. Но они, сука, исчезли как сквозь землю, и не показываются. Если мы сейчас раскроемся, помогая Алиеву против Львов, то те двое могут ударить по главному отряду — Абызовой и Волкову с Ингрид. Либо по точке эвакуации…"

Внизу раздался особенно мощный взрыв. Боковая стена казармы разлетелась, засыпая двор обломками. Из пролома выскочил Алиев. Весь в крови, с безумной ухмылкой на губах. И, метнув пару бомбо-свёртков, прыгнул в окно столовой.

— Если не вмешаемся прямо сейчас, то да, ему точно конец, — медленно произнёс Стрельцов.

"Дерьмовый выбор. Спасти одного и подставить остальных? Наверняка, те двое пропавших магистров начнут охоту внутри форта и тут же наткнутся на наших. Или пожертвовать сейчас Алиевым ради общего успеха?

Он вспомнил слова своего старого командира: «Война — это не героизм, Коля, а расчёт. Считай трупы, и выбирай вариант с меньшим числом.»

Но…

Лишь на первый взгляд кажется, что отдай врагу Алиева и жертв будет меньше. Если подумать на несколько ходов вперёд, то Львы, за минуту управившись с ним, также подключатся на поиски, и тогда те оба магистра покажутся не такой и большой проблемой.

Могу ли я положиться на него… — Стрельцов вспомнил то письмо от генерала Разина, что передал ему Ермолаев. Там чёрным по белому было сказано, дескать Николай, если в ходе операции возникнут трудности, доверься Ненормальному практику. Он хоть и молод, да и не выглядит угрозой с первого взгляда, однако, опасен. — Чёрт побери, Аркадий Степанович будто знал, что мы попадём в полную задницу. Хотя, когда не попадали? — полковник перевёл взгляд в сторону центральной башне, где-то там в подземельях юный капитан не взирая на столь малые годы, взялся на такую пугающую миссию, и ведь даже слова против не сказал, более того, они сейчас в форте благодаря его плану! Стрельцов ухмыльнулся. — Что ж, парень, думаю вы с Абызовой справитесь с теми двумя. Оставляю всё на вас.Что до Алиева, он хоть и берсерк, но он НАШ берсерк. Втроём мы уж точно задержим Львов и не дадим им шанса отправиться за вами вслед."

— Поспешим на помощь Алиеву! — решение созрело окончательно. — Уравняем шансы!

Куракин кивнул. Резко, с выдохом, ведь здоровяк был ему другом.

— Тактика, полковник?

— Ударим с флангов. Ты — Грейсона, я — Элдрича. Третьего оставим Алиеву.

— Принято!

И они молниеносно двинулись по крышам, перепрыгивая со здания на здание. Стрельцов активировал эфир, почувствовав знакомое покалывание в венах. Его техника была проще, чем у молодых гениев. Никаких изысков, чистая военная практичность. Да, скучно, зато эффективно в бою.

Оба спрыгнули с крыши арсенала прямо во двор. Для практиков подобное не было проблемой.

Нырок в вышибленные двери столовой. С десяток рядовых британцев тут же лишились жизней — Куракин перерубил шейный позвонок каждому. Слишком быстро, чтобы те хоть как-то успели отреагировать.

Алиев показался стоявшим посреди трупов, со вздымающейся грудью и порезами на лице. Ятаганы дымились — кровь испарялась от жара эфира.

Напротив через коридор в столовую прошла троица Львов.

— Хватит взрывать всё, обезьяна, — взмахнул Элдрич золотыми волосами. — Я не хочу провоняться гарью.

— Какая принцесса, — ухмыльнулся Алиев и сжал рукояти ятаганов. — Не волнуйся, ты провоняешь собственным дерьмом, когда я закончу.

— Закрой рот, неандерталец, — хмыкнул усатый Грейсон, неспешно вынимая из ножен тонкий эфирный меч и произнёс. — Милорд, позвольте мне разобраться с этой… неприятностью лично.

И тут свист.

Эфирный болт. Простой, грубый, но мощный. Просвистел в сантиметре от головы усатика. Тот отшатнулся, инстинктивно вспыхнув аурой.

— О-ё, господа, — Стрельцов вошёл в обеденный зал столовой, неторопливо формируя второй болт. — Три на одного — не по-джентльменски, знаете ли.

Куракин материализовался с другой стороны, уже с кинжалами в руках. Лысая голова блестит в отсветах пожара. Плащ развевается. Глаза светятся зелёным эфиром. Он был довольно крут в этот момент:

— Эй, усатый, сразимся?

Грейсон фыркнул. Стиснул зубы. Надменность имперских собак была нелепа! Они же им не ровня! Пусть эти трое и магистры первой ступени, как сам Грейсон с Эдвардом. НО ЧТО ОНИ МОГУТ ПРОТИВОПОСТАВИТЬ ГОСПОДИНУ ЭЛДРИЧУ С ЕГО ТРЕТЬЕЙ СТУПЕНЬЮ⁈ НЕМЫСЛИМАЯ ДЕРЗОСТЬ!

Более того. Лорд Элдрич не просто магистр третьей ступени и практически архимагистр! Он один из самых молодых гениев своего поколения! Ему всего-то сорок лет! Такие как он рождаются раз в сотню лет! Ему суждено стать лордом-эфироправом! И какие-то мошки не имеют даже права бросать ему вызов!

Сам Элдрич медленно осмотрел Стрельцова. На лице отразилось лёгкое раздражение.

— Я не знаю кто вы… — он прищурился, переведя взгляд уже на Куракина, — А это значит, что вы незначительны. Раз не заслужили упоминания в особом списке.

— Посмотрим, — криво усмехнулся Стрельцов. — Алиев! Ты как? В норме?

— Более чем! — южанин оскалился, вытирая кровь с подбородка. — Как раз разминался для главного блюда! ХА-ХА-ХА!

Полковник усмехнулся. Да, шансов у них выжить и правда, практически нет. Оттого чего бояться-то? Нужно лишь как можно больше выиграть время. И его улыбка стала шире. Безумец, смотрящий смерти в лицо. Генерал знал кому доверить эту операцию… человеку, что не отступит ни перед кем. Таков был Стрельцов, собственно, как и Алиев с Куракиным.

— Тогда за империю, мужики! — гаркнул полковник.

— ЗА ИМПЕРИЮ! — поддержали клич магистры.

— Грейсон, Эдвард, — Элдрич даже не собирался повышать голос хоть на ноту. — Займитесь этими помехами. Постарайтесь не испачкать форму.

И начался ад.

Грейсон встретил взаимной атакой Куракина. Хлёстко, с ненавистью, занеся эфирный меч. У него, скотина, даже усы топорщились в стороны от искрящегося эфира!

— Гва! Получай, пёс!

— А как тебе такое, брит⁈ — ответил финтом Куракин.

И оба солдата, как две вспышки зелёного и синего света, смещались, ударялись, отскакивали и снова бросались друг на друга. Шкворчала плоть. Жжёг эфир. Раздавались крики ярости.

Эдвард — мечник, с холодными глазами проф убийцы, активировал за спиной облик рапиры.

— Значит, ты — критан, — сплюнул в сторону Алиев.

— Именно, обезьяна, — шёл тот к нему неспешно, при этом готовый к любым манёврам, ведь всем было известно, что кританы наносят колоссальный урон в ближнем бою, однако их защита слишком хрупка. С таким стилем необходимо обладать не только хорошей скоростью, но и чутьём. — Не повезло. Покромсаю на куски, как поросёнка.

— Да? Ну давай, взглянем! Ха-ха! — оскалился Алиев и тут же сглотнул, когда глаз чуть не проткнуло остриём рапиры. Но он успел отвести голову. Вжух! Тычок! И теперь было не до разговоров!

А Элдрич… Элдрич просто стоял на месте. И даже не смотрел на Стрельцова, всем видом показывая незаинтересованность вступать в бой. Ни с ним, да и вообще, ни с кем.

— Начнём? — спросил полковник.

Но златовласый, просто продолжая наблюдать за схваткой подчинённых, произнёс с полной скукой:

— А в этом есть смысл?

— Вот и проверим, — хмыкнул Стрельцов.

— Не хочу. Что до тебя. Ты же сказал, что превосходство по численности — не по-джентльменски, верно? Так вот, стой и смотри, как оба твои солдата бьются с двумя моими. Когда всё закончится, я убью тебя. Однако, ты можешь нарушить свои принципы ради выживания. Помоги своим солдатам победить. И тогда вы сможете уже втроём напасть на одного меня. Согласись, неплохая цена за твою гордость, да? — и Элдрич взглянул на Стрельцова.

Это было полнейшее издевательство. Британец таким простым способом собирался унизить честь противника. Обычная провокация. И хоть полковник знал и понимал это, но ведь проглотить подобное, как трусливо не принять дуэль. Жив-то останешься, но как же всё остальное?

— Готовься, британец! Я атакую! — и Стрельцов, вынув меч с ножом, бросился в атаку. Не просто за себя, а за честь каждого имперского офицера.

Только вперёд. Через кровь, огонь и британское высокомерие. К победе или смерти.

* * *

Подземелье форта воняло как общественный сортир. Кругом плесень, сырость, что-то до тошноты кислое.

И ведь бриты считают себя цивилизованными!

Мы бежим. Быстро, как мыши по норам, но стараемся максимально тихо. В этот раз я впереди, Абызова сзади, Ингрид прикрывает тыл. Всё из-за узких проходов, что позволяли передвигаться только цепочкой.

— Налево, озабот, — механический голос Абызовой в этих катакомбах звучал пи*децки жутко. — По схемам там должен быть проход к центральной башне.

Значит, она тоже их выучила? Молодец.

Сворачиваем.

А тут уже эфирные светильники. Хоть и тусклые, но всё же сейчас они, точь прожектора. У развилки коридора звучат голоса.

— … говорю тебе, Дженкинс, та северная шлюха делала тако-о-е…

— Просто заткнись и патрулируй. У тебя одни шлюхи на уме.

— Да ты бы сам хоть раз попробовал!

Да что ж там за шлюха такая? Сам же поднимаю кулак своим напарницам. Стоять. Оборачиваюсь к ним, показываю жестами: мол, за углом кто-то есть.

Ингрид кивает, вынимает кинжал. Абызова… а Абызова просто стоит. Хрен знает что у неё там за выражение лица за зеркальным забралом.

Подбираемся ближе.

Аккуратно выглядываю за угол.

Да, двое британцев. Стоят спиной, смотрят на какой-то нелепый рисунок на стене. Один курит, второй ковыряется в кармане. Да и кто на их месте ожидал бы подвоха?

Возвращаюсь за угол:

— Я первого, ты второго, на счёт три, — говорю шёпотом, кивая Ингрид.

— А я? — механический голос Абызовой звучит какого-то хрена обиженно.

— Страхуешь. Вдруг там ещё кто.

Хотя там никого не было. Но она-то не в курсе.

Она кивает. Вроде. С этим грёбанным шлемом хрен поймёшь.

Раз… два…

И выскакиваем с моей северяночкой одновременно. Тыкаю кинжалом в сочленение брони под шлемом первого. Хруст хрящей, булькание. И готово.

Ингрид чуть медленнее. Её жертва даже успевает дёрнуться и открыть рот для крика…

И получает метательный нож прямо в глазницу. Абызова. Бросок был настолько быстрым, что я даже я прихренел.

— Страхую, — поясняет она, пока британец оседает с ножом в мозгу.

— Напомни мне не злить тебя, — бормочу, обтирая кинжал о рукав трупа.

— Поздно. Ты уже разозлил меня своим планом с барьером.

— Но ты всё равно пошла. Что это говорит о тебе?

— Что я — идиотка, — она переступает через труп. — Пошли, пока не хватились.

Ингрид лишь хмурится, но ничего так и не сказала.

Двигаемся дальше. Коридор расширяется, появляются двери по бокам. Кладовые? Камеры? Без разницы. Нам нужна только башня.

И тут…

Грохот наверху. Глухой, однако ощутимый даже здесь.

— Алиев начал вечеринку, — говорит Абызова.

— Рановато, — Ингрид хмурится. — По плану у нас ещё пять минут.

— С каких пор наши планы работают как надо?

Ещё один взрыв. С потолка посыпалась каменная крошка.

— А он не сдерживается, — констатирует Абызова.

И в ответ на её слова раздаётся вой сирены общей тревоги. Пронзительный, режущий уши.

— Вот теперь всё по плану! — ускоряюсь. — Бежим!

К чёрту скрытность. Южанин сделал своё дело, обратив на себя всеобщее внимание. Стрельцов с Куракиным займутся магистрами, а значит у нас не так много времени на деактивацию барьера. Благо дамочкам данную истину объяснять было не нужно. Смышленые. Такие и сами объяснят, если надо будет! Вот и бежим по коридору, как стадо бизонов. За поворотом — патруль. Трое.

— МОЁ! — Абызова с жадностью вырывается вперёд.

То, что произошло дальше, боем точно не назвать. Убийство! И это я тут НЕНОРМАЛЬНЫЙ⁈

Первому она проломила череп ударом кулака. Усилив удар до такой степени, что голова британца лопнула!

Второй попытался навести арбалет. Абызова перехватила его правую руку, вывернула под невозможным углом. Хруст. И та обвисла как плеть. Добивающий удар в висок.

Третий оказался умнее! Да-да! Понял, что тут происходит и рванул прочь. Ингрид метнула кинжал ему в спину, тот угодил в плечо, что, казалось, никак не замедлило англичанина, а наоборот, придало ускорения!

Тогда Абызова подняла руку. Воздух вокруг задрожал, и…

Эфирное копьё! Нет, не копьё. Гарпун! С зазубринами.

Бросок!

И британец прибит к стене, как бабочка. Гарпун прошёл насквозь, разворотив внутренности.

— Слушай, те мои слова про твою задни, — комментирую, стараясь не смотреть на вывалившиеся кишки.

— Лучше молчи, — перебивает меня Абызова и, дёрнув за эфирную золотую цепь, выдёргивает гарпун. После чего тот рассыпается на эфирные искры.

— Как скажешь, — чешу щеку. НУ ЕГО НАФИГ СВЯЗЫВАТЬСЯ С ТАКОЙ ЖЕНЩИНОЙ!

Бежим дальше. Коридор выводит к широкой лестнице, ведущей вверх. Пара этажей и войдём на первые этажи центральной башни управления.

— Уже рядом! — выдыхаю.

И по иронии судьбы сверху раздаются шаги. Много. И голоса:

— Проверить все уровни! Диверсанты могут быть где угодно!

— Есть, сэр Блэквуд!

Блэквуд? Восприятие нащупывает впереди ауру магистра!

И вторую…

Какого чёрта? Разве ими не должны сейчас заниматься полковник с Куракиным⁈

— В укрытие! — шиплю.

Но поздно. В проёме уже показываются фигуры солдат.

Отряд из гвардейцев. Не больше десяти человек. А за ними два грёбанных британских ферзя.

Первый — высокий, худой, как трость. Седой, с распущенными длинными волосами и орлиным профилем. Осанка идеальная. А как спускается по лестнице, точь бл* по подиуму.

За ним второй. Пониже, тоже в годах. В глазах холодная уверенность. Рыжие волосы уложены, у крючковатого носа россыпь веснушек. Выглядит как добрый дядюшка Джонс с печеньем. Но нихера подобного. Аура вокруг пульсирует с намерением убивать.

Первый, судя по сходству с тем убитым мной засранцем в Сожжённом лесу, сэр Блэквуд а второй Максвелл, как говорилось в докладе.

— Здесь чужаки! — замечает нас первый из гвардейцев.

Собственно, бежать мы не могли. Наверху бьются наши. Как мы можем отступить? Поэтому, встаём в боевые позы и готовимся к схватке в этом подземелье, что станет склепом.

— Ох ты, какая встреча, — Блэквуд Старший останавливается на верхней ступени. — Крысы уже в подвале. Что несомненно экономит время на поиски. Сэр Максвелл, — обращается он к рыжему. — Помните, я говорил, что в случае диверсии, крысы обязательно пойдут через подземелья?

— Помню, сэр Блэквуд. Вы как всегда правы. — кивнул рыжий подхалим.

Блэквуд тонко усмехнулся, оглядел нас:

— М-м, и кто тут у нас? Магистр и два мастера. Забавно. Империя совсем обеднела, раз шлёт мастеров на убой? А ты, — он прищурил взгляд. — Вообще, похож на подростка с бородой.

— Эй, дедуля, — не выдерживаю. — Вообще-то, мне уже восемнадцать.

Максвелл хмурится, разглядывая меня по-новому. Затем фыркает:

— И правда! Сосунок же! Это твоя борода⁈ Вот умора! У тебя же борода накладная! — и он взглянул на Блэквуда. — Сэр Блэквуд, в очередной раз восхищаюсь вашей наблюдательностью.

Тот хмыкнул.

— Хватит болтовни, — звучит механический голос Абызовой. — Вы преграждаете путь. Уйдите или умрите.

— Как прямолинейно. Мне нравится, — Блэквуд достаёт эфирный клинок. Длинный, изящный, с гравировкой. — Что ж, леди, потанцуем? — и говорит своему напарнику. — Максвелл, на тебе мастера.

— Сэр Блэквуд! — осторожно обращается командир гвардейцев. — Будут ли какие-то указания⁈

— О, точно, совсем забыл про вас… — задумчиво произнёс тот…

Как в этот миг три горизонтальных золотых серпа сорвались с перчаток Абызовой. Параллельно друг другу, разрезая перед собой всё! В том числе и десяток подмастерьев.

Кра! Вжу!

Никто из них даже не успел среагировать, как оказались разрублены на три части.

БЗЗЗ!

Блэквуд остановил три серпа мечом, развеяв их техникой рассечения.

— О-о, неплохо, имперка, — ухмыльнулся он. — Но разве красиво прерывать чужой разговор?

— Заткнись и дерись, — механическим голосом отвечает Абызова и встаёт в невъ*бически крутую боевую позу.

Блэквуд больше не улыбается. Что-то смутило его в её позе. Но что? Рукопашный стиль? Или поток эфира в металлических перчатках? Они прям вибрировали! Как бы то ни было, он посерьёзнел и произнёс:

— Максвелл, разберись с мастерами как можно быстрее.

Тот нахмурился:

— Понял.

Абызова же шагнула в сторону, встав по центру коридора подземелья, прикрыв нас:

— Думаете, я позволю к ним добраться? Сейчас я ваш противник.

И бросается в атаку!

Неожиданно.

Резко.

Как пантера за добычей.

Вот только против неё не слабаки.

Блэквуд встречает её удар с грацией. Клинок сталкиваются с металлической перчаткой, высекая снопы искр. Наносит контр-удар. Несмертельный, а дабы проверить способности нашей шлемоголовой. В любом случае, у них завязался плотный бой. Британец не отпускает её из схватки, не давай ей отвлечься на Максвелла.

А рыжий, как послушный солдат, исполняющий приказ командира, уже шёл на меня с Ингрид. Две короткие сабли в руках. Резкий рывок, и он сократил со мной дистанцию, намереваясь отрубить сначала голову мне, а вторым движением Ингрид.

— Осторожно! — кричит Абызова.

— Не отвлекайся, имперка! — усмехается Блэквуд, нанося ей порез.

Сабля Максвелла должна снести мне пол черепа. Будь я мастером, так бы и произошло.

Однако, успеваю отклонить его первый же удар. И лезвие срезает пару волосин с башки. Отклоняю второй удар. Третий. Его комбинация оказывается провальной. Да, кинжалы против сабель не лучший расклад по дистанции. Но они не такие КОРОТКИЕ как говорила Ингрид! Так что справляюсь!

— К-КАК… — Дочь Хальвдана же, осознавшая, что мы оба ещё живы, трясёт головой и бросается в сторону, в попытке зайти Максвеллу в спину, но тот просто отмахивается, от чего эфирная волна отбрасывает её к стене.

— Не мешайся, детка! — ухмыляется он. — Мужчины разговаривают.

— Я тебе не детка! — та вскакивает, сплёвывая кровь.

А я пользуюсь происходящим. Бросаю нож ему в морду. Тот отбивается саблей, но второй нож уже летит низом, ему в пах.

— Грязный приём! — Максвелл едва отскакивает, как от кипятка.

— Ты ещё удивишься! — ухмыляюсь, формируя контур.

Абызова тем временем пытается пробить защиту Блэквуда. Удары быстры, точны, но старый магистр читает их.

— Уральская школа, если не ошибаюсь? — комментирует он, уклоняясь от атаки, которая разорвала бы на куски какого-нибудь мастера. — Мощь, напор. И никакого изящества! Посредственность!

Та не отвечает. Просто бьёт, бьёт, бьёт. Кулаки, локти, колени. Всё тело, как, чёрт дери, роботизированный организм.

И вдруг.

Финт!

Удар кулаком нашей уральской девочки оказывается отвлечением. Настоящая атака — эфирный дротик, выпущенный из-под локтя.

Блэквуд еле успевает отклонить башку. Дротик чиркает по щеке, оставляя кровавую борозду.

— О! — он касается пореза. — Давно я не получал ран. Похвально.

И его аура меняется. Резко. Только что была размеренной, как река, теперь же мощная, как водопад.

— Полагаю, пора заканчивать.

Следующий его удар меча Абызова не видит. Просто в один момент он мелькает там, а в следующий — клинок уже пробивает её защиту. Только шлем спасает от обезглавливания. Лезвие скользит по зеркальной поверхности, высекая сноп искр.

Абызова отскакивает от Блэквуда. Оглядывается на меня с Ингрид. Механический голос звучит напряжённо:

— Ещё живы… — она УДИВЛЕННА! Ну, её можно понять. Всё же два мастера первой ступени против магистра, как мухи против жабы. — Продержитесь ещё немного, Волков! Не лезьте на рожон!

Но Блэквуд атакует, не давая ей передышки:

— Не отвлекайтесь во время боя, леди! Это дурной тон! Я же говорил!

Та отбивается и они разрывают дистанцию.

А после происходит то, от чего Максвелл остановил свою очередную атаку, а я защитный контур.

Воздух вокруг Блэквуда и Абызовой начинает искажаться. И их эфир сгущается, принимая формы.

За спиной британца материализуется силуэт огромного чёрного ворона с растопыренными крыльями. Птица размером с лошадь, глаза горят синим, клюв хищно приоткрыт.

Аура-воплощение. Высший пилотаж у магистров.

Абызова не остаётся в долгу. За её спиной формируется… эм-м… золотой таракан? Нет, постой. Скорпион! Огромный, с клешнями и опасным хвостом. Уральская школа во всей красе. Говорят, аура у них особенно злобная, при том практичная.

Максвелл ухмыляется. Его аура также вспыхивает. За спиной показывается огненный кабан с горящими клыками. Зверюга фыркает паром эфира, роет копытом несуществующую землю.

Даже у Ингрид появляется воплощение, хоть и не такое яркое! Серебристая волчица! Поджарая и быстрая.

А у меня…

Стыдно признавать, но ни хрена.

— Что такое, малец? — усмехается Максвелл. — Не в настроении? Или ситуация слишком напряжённая?

Это он меня сейчас импотентом прозвал?

— А что? Ты так сильно хотел посмотреть? — усмехаюсь. — Старый извращенец!

Ингрид отводит взгляд. НЕ ДЕЛАЙ ТАК! Я ПРОСТО ЗАЩИЩАЮСЬ!

Нахрен эфир. Тянусь к иному источнику. Духовная энергия откликается, как старый друг. Знакомый озноб в глазах… Знаю. Они меняются. Радужка исчезает. Остаются только чёрные провалы. Бездонные колодцы, в которых утонула ни одна душа.

Так. Палево же. Надо замаскироваться.

Накладываю поверх технику подводного зрения. Синие огоньки вспыхивают в глазницах, скрыв всё лишнее.

— Ингрид, встань подальше, — говорю, не оборачиваясь.

— Ты спятил⁈ Он же с аурой-воплощением и теперь на порядок сильней!

Усмехаюсь, перехватывая кинжал обратным хватом:

— Я сражался со Свартбьёрном, забыла?

И исчезаю.

Прямо на её глазах.

Телепортация? Невидимость? Нет. Просто скорость, усиленная духовной энергией до предела моих нынешних способностей.

Максвелл успевает среагировать лишь в последний момент. Его сабля взлетает в отчаянном блоке, но мой кинжал уже скользит меж его защиты. Остриё клинка входит в плоть у ключицы, дырявя на ладонь вглубь.

— Ааргх! — рыжий отшатывается.

Выдёргиваю кинжал. Блокирую его ответный удар сабли. Гашу инерцию смещением назад. В тот же миг выхватываю одну из игл. Бросок. Резко, небрежно. Ему в глаз.

Максвелл дёргает головой. Игла проходит рядом с глазницей и с мерзким чпоком входит в ухо, втыкаясь шейную мышцу.

— СУКА-А-А! — британец взревел, хватаясь за ухо. Кровь текёт между пальцев. — Грёбаный молокосос! На куски порву!

И аура вокруг него вспыхивает как костёр. Кабан за спиной взвизгивает и бросается вперёд вместе с хозяином. Сам воздух трещит от избытка эфира.

Ну вот, разозлил его. Всего-то нужно было сделать пару дырок.

Магистр, брызжа слюной, атакует слишком яростно, слишком прямо, без прежней расчётливости. Сабли как две серебряные молнии, сыпят удары градом. Отступаю, блокируя их и уклоняясь.

Тон! Дзон! Дзвын!

Металл звенит. Эфир жужжит.

— Стоять, сучёныш! — рыжий пытается зажать меня в угол. — Будешь прыгать как блоха⁈

— А что, неудобно⁈ — ныряю под горизонтальный взмах. — Привык со столбами работать⁈

— Урррод!

Провокация срабатывает. Он ещё больше звереет, техника фехтования сбоит.

Резкий выпад с его стороны. Отбиваю и тут же контратакую по его запястью. Сразу же тычком ему в бочину. Камзол продырявлен, как и плоть. Неглубоко, но кровь проступает.

Отпрыгиваю и смотрю на свой кинжал в крови.

— Ой, а что это? Кабанчика подрезали? — и перевожу взгляд на обескураженного, но кабздецки раздражённого Максвелла.

Сбоку раздаётся звон металла, вскрики. Абызова всё ещё сражается против Блэквуда. Ингрид пытается ей помочь, но её дальнобойные техники слишком слабы против магистра.

Ладно, хватит играть. Время показать британцам, почему меня называют «Ненормальным практиком».

— И как так вышло… мастер ранил магистра… — произношу с иронией. — Что скажешь, сэр как тебя там?

— Уёбок… — шипит Максвелл.

— Сэр Уёбок, значит, — ухмыляюсь. — Всегда считал английские имена странными. Вашу королеву, кстати, как кличут? Не членососка?

Это был предел. Грань, которую не выдержит ни один офицер Британии. Слабое место в общем.

Максвелл зарычал, как демон, и бросился в атаку, как бешенная собака, не замечая ничего вокруг. Эх. Понимаю, моя насмешка над его раной лишь подстегнула озвученную провокацию. Двойной эффект за каких-то десять секунд. Но именно это мне и нужно. Разъярённый зверь. Его отчаяние. Ими так удобно управлять.

— Попался! — рычит он.

Его сабля свистит слишком близко. Вот только он даже не догадывался, что попался отнюдь не я.

Ухожу от его удара, одновременно с этим завершая формацию контура, что всё время плёл свободной рукой за своей спиной. А ведь он из-за ярости даже не обратил внимания. Вот что делает с людьми гнев.

Эфирные линии завершаются в трёхмерную структуру, и контур захлопывается.

— Что за… — Максвелл не понимает, как так быстро вокруг него сформировался куб. — Какой дешёвый трюк! — и кулаком ударяет по стене.

Проявляется трещина.

Да, формация вполне себе обычная. Но она всего лишь деталь всего плана.

— Сейчас выберусь и оторву тебе башку, имперский обсосок! — рычит рыжий брит.

Ещё удар. Трещина расползается. Ещё, и барьер рушится. Разлетается на множественные куски, закрывая обзор. А я уже оттолкнулся от стены и в прыжке, прокручиваюсь по спирали, как олимпийский гимнаст, только с иными способностями. Мир замедляется в этом круговороте. Вижу всё. Как Максвелл ухмыляется, сломав клетку. В его глазах торжество. В следующую нано-секунду его взгляд приступает к сканированию округи в поиске моей тушки. И медленно поднимает голову. Да, видит меня. В воздухе. Но я уже замахнулся кинжалом.

Его глаза расширяются. Сабля дёргается вверх. Поздно, британец.

Лезвие входит в горло как в масло. Кручение добавляет силы. Режу от уха до уха. Глубоко. Перерезая артерии, мышцы, трахею.

И время вновь идёт своим чередом.

Резко приземляюсь в полуприседе. Максвелл хватается за горло, пытаясь удержать хлещущую кровь. Булькает что-то. Наверное проклятие, вряд ли он восхищался собственным убийством.

Бью ножом ему в основание черепа. На всякий случай. Его крупное тело вздрагивает и валится на пол. Вокруг растекается лужа крови.

В этот момент слышу хриплый вскрик. Оборачиваюсь. Абызова прижала Блэквуда к стене эфирным гарпуном. Старый магистр дёргается как замученная рыба на крючке, пытается что-то прохрипеть.

— Тш-ш-ш, — уралка нежно проводит пальцем по его щеке. — Всё хорошо. Сейчас всё закончится.

Нож входит в глазницу с мерзким чавкающим звуком. Блэквуд обмякает. Ворон за его спиной издаёт последний крик и рассыпается чёрным дымом.

Абызова же вынимает гарпун, и труп падает на пол.

— У нас получилось! — радостно подбегает к ней Ингрид.

Так-с, пока они празднуют победу, присаживаюсь у тела Максвелла. И протыкаю его грудь костяными пальцами. ПОРА ПЕРЕКУСИТЬ!

— Зачем ты… Что ты вообще делаешь? — произносит Ингрид. — Он же уже мёртв…

— Контрольный удар в сердце, на всякий… всякий случай… — бурчу, стараясь скрыть дрожь удовольствия.

Духовное ядро, как мотопомпа выкачивает эфириум из узлов. Как сок из спелого фрукта. И какой! Чистый, концентрированный! А что за привкус неутолённой ярости! Деликатес, чёрт побери!

Заканчиваю и вынимаю руку, пока не спалили. Ядро урчит от удовольствия. Да, это было вкусно. Осталось только переварить правильно.

Перевожу взгляд на труп Блэквуда. Ещё один источник первоклассного эфириума. Лежит, зараза, бесхозный. Вот же досада.

— Капитан Волков, — произносит роботизированным голосом Абызова. — Ты. Ты отлично постарался. Спасибо.

Серьёзно? Эта бездушная робо-терминаторша умеет благодарить?

— Да вы тоже молодец, магистр, — киваю. И скольжу взглядом по дочери Хальвдана. — Как и ты, Ингрид.

— Я была бесполезна… — опустила та голову.

— Не время разглагольствовать! Наверху бой! Поспешим! — Абызова первой сорвалась к лестнице.

И ведь правда, грохот усиливается. Взрывы, крики.

Бросаю последний взгляд на труп Блэквуда. Жаль оставлять столько качественного эфириума, но…

Не жадничай, Саня.

И бегу вслед за девчонками…

…

Лестница кончилась внезапно, выплюнув нас на широкую площадку. Впереди — коридор и, если не ошибаюсь, технический зал, ведущий уже непосредственно в саму башню. Бежим согласно старым схемам по коридору, но слышу гул голосов.

— Стойте, — шиплю, хватая обеих девчонок за плечи. — Там народ.

Они прислушиваются. Только секунды через четыре они слышат, судя по ползшим бровям Ингрид и замеревшей Абызовой в шлеме. А там, прямо говоря, народа хрен яблоку где упасть. Топот сапог, бряцание доспехов, отрывистые команды.

— … проверить все уровни! Диверсанты не должны пройти!

— Сэр Реджинальд приказал прошуршать каждый угол подземелья!

— Двигайтесь, олухи! Я не горю желанием кончить в клетке подвала!

И вся эта компашка из нескольких десятков солдат бежали в нашу сторону.

— Назад не успеем, — шепчет Ингрид. — Услышат.

— И вперёд не пройдём, — добавляет Абызова.

Оглядываюсь. Справа — ниша в стене. Неглубокая, на троих слишком тесновата, но…

— Сюда, быстро!

Хватаю их обеих и прижимаю к каменному углублению.

Втискиваюсь с краю. Все прижимаемся друг к другу, как селёдки бля*ь в бочке, стараясь громко не дышать. Были бы в другой ситуации, может и выкинул бы какую-то пошлость, но сейчас точно не время. Хотя-я…

— Боже, девочки, кто из вас щипает меня за зад? — шепчу с откровенно похабной мордой.

Ингрид фыркает едва слышно. Абызова молчит.

Они ненавидят меня.

Топот приближается. Ещё несколько секунд, и нас заметят. Ниша слишком мелкая, а мы чуток выпираем. Конечно, кругом темно, да и солдаты даже не представляют, что здесь кто-то может быть, и всё же, полагаться на эти факторы слишком наивно. Сдёргиваю с себя накидку и аккуратно приподнимаю перед нами как ширму. Пи*дец, фокусник. Но, естественно, не просто так сделал это. Мысленно тянусь к духовной энергии. Техника «Покров». То, что сейчас нужно. Но нужно распространить её не только на себя и плащ, но и Абызову с Ингрид, иначе из-за их эфира нас заметят. Сосредотачиваюсь и слышу шёпот Абызовой:

— Что это…

— Я… — бормочет следом Ингрид. — Я чувствую что-то странное…

— Просто молчите, — шиплю на них. — И что бы ни случилось, ни звука.

Моя духовная энергия окутывает их тонкой плёнкой.

Солдаты пробегают мимо. Буквально в метре от нас. Но офицер, мастер второй ступени, вдруг останавливается. ДАЖЕ ОБОРАЧИВАЕТСЯ!

И смотрит прямо на меня светящимися синим глазами…

Но так ничего и не увидев, будто нас не существовало, отвернулся и побежал дальше.

Вскоре топот затихает за поворотом.

Выдыхаю, отпуская технику. Лоб покрыт каплями пота. Держать «Покров» на троих тяжело даже для меня. Особенно учитывая что я только-только перешёл на серебряный уровень.

— Как… — Абызова смотрит на меня, когда выбираемся из ниши. В зеркальном забрале отражается моё измученное лицо. — Они смотрели прямо на нас!

— Повезло, — пожимаю плечами.

— Бред, — Ингрид тоже качает головой. — Тот офицер смотрел тебе в глаза! Я видела!

— Может, он был пьян… — застёгиваю плащ. — И вообще, путь свободен, двигаем!

Обе посмотрели на меня, как на идиота. Да, отговорка не самая лучшая, но выдумывать что-то сейчас нет времени.

Так или иначе, продолжаем путь. Бежим по коридору. Поворот. Развилка. И за следующим поворотом нужная дверь в технический зал перед самой башней.

— Пришли, — шепчу, глядя на здоровенную дубовую дверь, обитую железом.

— Тихо как-то, — Абызова напряжена. — Не нравится мне это.

— Может, вся охрана ушла нас искать? — предполагает Ингрид.

Ну-ну, конечно. Британцы оставили главный генератор без присмотра. Скорее я поверю, что Разин тайно вяжет носочки. Хотя тут, на севере, вполне себе здравое увлечение!

Подкрадываемся к двери. И та не заперта, даже приоткрыта на ладонь.

— Ловушка? — Ингрид явно готова к бою.

— Или приглашение, — толкаю дверь и осматриваюсь.

Просторный зал. В центре — винтовая лестница, ведущая наверх. Горят эфирные лампы. Прям, собака, логово какого-то босса подземелья.

О, чёрт, как я не люблю оказываться правым в таких ситуациях.

— Твою мать, — выдыхаю.

У подножия лестницы…

Здоровенный рыцарь в полных тёмно-синих латах с красным львом на нагруднике. Ростом метра под два с половиной, щит размером с дверь, меч, которым можно рубить брёвна. Тёмные доспехи сияют защитными контурами высшего качества.

Всё? Нет.

За ним — двое. Статный, сухопарый копейщик с алебардой в просторном сером комбинезоне и эмблемой красного льва на ремне. И тощий тип в балахоне, вероятно контурщик, судя по эфиритам на поясе, с медальоном в виде тотема ордена.

И, сука, даже это ещё не всё.

С лестницы спускаются трое в серых плащах с вышитыми красными львами на нагрудных эмблемах.

— Добро пожаловать, — центральный из троих снимает капюшон.

Бывалый, лет сорока-сорока пяти. Каштановые волосы зачёсаны назад, глаза с насмешкой. На щеке и подбородке по шраму.

— Сэр Реджинальд, — представляется он с насмешливым поклоном. — Вице-капитан первого отряда ордена Красных Львов. А это мои коллеги.

Двое других тоже снимают капюшоны. Женщина с короткими рыжими волосами и мужчина с седой бородкой.

— Леди Маргарет и сэр Освальд, — продолжает каштановолосый. — А это, — указывает он на рыцаря в латах. — Сэр Гаррет. Копейщик — сэр Миллер, а справа от него сэр Тёрнер. Мы так долго ждали вас. Уже начали волноваться — вдруг заблудились?

Все шестеро — магистры! ВСЕ, ЧЁРТ ПОБЕРИ! Чувствую их давящие ауры. Пятеро первой ступени, вице-капитан — второй.

— Не ожидали такого приёма? — Реджинальд улыбается, чища кожуру красного яблока ножом. Улыбка как у акулы — одни зубы, никакого тепла. — Видите ли, капитан Элдрич предупредил о возможной неприятности. Велел подготовиться.

Рыцарь в латах поднимает щит и идёт на нас. Пол дрожит под его весом.

— Сэр Гаррет редко имеет возможность размяться, — комментирует Реджинальд, откусывая яблоко. — М-м… Вы его порадуете.

— Что, язык проглотили? — рыжая Маргарет вынимает из-за пояса парные кинжалы. — Обычно имперские собаки лают громче. — и активирует полную ауру-воплощение.

Остальные также активируют ауры на полную.

И ад вот-вот начнётся.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Шесть магистров против одного официального магистра и двух мастеров. Простая, безжалостная математика. Шансы на выживание равны нулю. Абызова понимала это лучше всех.

«Двадцать секунд. Максимум тридцать, если повезёт. Столько я продержусь против шестерых…»

— Я возьму всех их на себя, — её механический голос звучал спокойно, буднично, смиренно. — Капитан, уходите. К генератору не пробиться. Операция провалена. Всю ответственность беру на себя. Как магистр, я приказываю вам с Ингрид выжить.

Она повернулась зеркальным забралом к юному Волкову. Под маской женские губы изогнулись в грустной улыбке, которую никто так и не увидит.

— И напоследок… — звучит её механический голос. — Я признаю тебя «Ненормальным практиком». Ты и правда хорош. А теперь, бегите!

После чего отвернулась и вышла вперёд. Эфир откликнулся на её зов. Вся накопленная за годы сила поднялась из глубин, готовая к последнему бою. Воплощение золотого скорпиона за спиной ощетинилось, готовое колоть и терзать.

Но…

Ладонь легла на её плечо.

Тёплая, уверенная.

— Ты и правда идиотка.

Абызова замерла. Волков встал рядом. В его голосе звучало что-то странное. Не героизм. Не отчаяние. Скорее, усталость.

— Они прикончат тебя за секунд двадцать и пойдут за нами. Мы с Ингрид даже не успеем спуститься в подземный коридор.

Абызова сглотнула под шлемом. Почему⁈ Почему он не ушёл⁈ И отчего её сердце стучит так громко. И так благодарно.

— Тогда что ты предлагаешь? — её механический голос дрогнул. — Умереть здесь втроём⁈

Юноша усмехнулся. И взглянул на её зеркальное забрало. Тогда-то она и увидела, как его обычные глаза исчезают, а вместо них проявляются чёрные провалы…

«Что это… ЧТО ЭТО ЗА ТЕХНИКА⁈»

Он же говорит:

— Просто пообещай, что всё, что здесь произойдёт, останется между нами.

Абызова снова сглотнула. Под забралом брови сошлись к переносице. Что бы он не задумал, они всё равно обречены. И всё же, она ответила:

— Мог и не просить об этом.

Ингрид схватила юного Волкова за рукав:

— Имперец… Ты же не собрался сейчас сделать что-то «такое» и пожертвовать собой? Не смей.

В ней звучал страх. За эти дни привыкла к этому странному пареньку и отчего-то так не хотелось его терять.

Волков похлопал её по руке:

— Не переживай, жёнушка номер два.

И вышел вперёд.

Реджинальд Торнхилл наблюдал за сценой с лёгким интересом. Трогательно. Имперцы прощаются друг с другом. Он даже готов был подождать — всё равно исход предрешён, к тому же, задача его отряда никого не пропускать в башню, а не бегать за диверсантами. Так что если бы та магистр в шлеме пожертвовала собой, то он бы отпустил этих мастеров — пусть ими занимаются поисковые отряды, а не элита. Ещё бы магистры Ордена не бегали за крысами.

— Значит, решили умереть вместе? Как глупо, — хмыкнул он.

Молодой имперец — мастер, судя по ауре, вышел вперёд. Обычный парень, ничего особенного. Разве что накладная борода и глаза… Каштановолосый нахмурился. Ему не кажется? Где глаза этого парня?

А потом началось.

Чернота хлынула из глазниц юного капитана, как смола. Густая, маслянистая, живая. Стекала по щекам, расползаясь по лицу и формируя нечто.

«Что за ересь⁈» — не понимал британец.

Лицо юноши исчезло под чёрной субстанцией. Вместо глаз две чёрных дыры. Оскал, полный игольчатых зубов. Слишком угловатый подбородок, да и остальные черты! Они не должны существовать в человеческом лице!

ОН СНЯЛ САПОГИ! И его тело стало трансформироваться. Руки и ноги Удлинились. Пальцы превратились в чёрные когти длиной с кинжал. Порвалась рубашка. Он остался в одних штанах, стоя на когтистых лапах. А чёрная плоть… она будто текла, как живая, меняя форму.

— Что за дьявольщина⁈ — Маргарет отшатнулась.

Остальные также стояли шокированы.

А потом ОН заговорил. И это был не голос человека. Это был хор. Десятки, сотни голосов, слившихся в один искажённый рёв:

— ПРРРРРИШЛО… ВРРРРЕМЯ… ОХОТЫ.

Абызова застыла. Глаза под шлемом распахнуты. Пальцы сжимают нож. Страх… Ужас накрыл её с головой. ВОЛКОВ? ЭТО ТОТ САМЫЙ МАЛЬЧИШКА ВОЛКОВ⁈ Что за пугающая энергия⁈ Это не эфир! Нечто совершенно иное! Чуждое. Ужасающее.

Ингрид, дрожа, отступила и упала на задницу. И этого человека она собиралась победить?

Сэр Гаррет — исполин в латах, первым пришёл в себя. Опыт твердил ему о простой истине — если что-то выглядит как ужас, его нужно убить. Желательно быстро.

— За Британию! — пробасил он, поднимая щит.

Двести килограммов мышц ринулись вперёд с рёвом боевого клича. Щит по фронту, меч занесён для сокрушительного удара. Эфир взрывается, обжигая всё вокруг.

Но существо, кое было Александром Волковым, не двинулось с места.

Удар меча пришёлся точно в цель. Клинок вошёл в грудь на добрых тридцать сантиметров.

— РРР… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Раздался смех, похожий на скрежет металла по стеклу. Существо посмотрело на торчащий из груди меч с чем-то похожим на удовольствие. Чёрные когти слишком быстро сомкнулись на запястье Гаррета. Хруст. Вопль. Кисть в латной перчатке отделилась от предплечья и упала на пол.

— Гаррет! Отступай! — Маргарет бросилась на помощь.

Но чёрный жнец вынул меч из груди и, держа за клинок, нанёс им удар как битой по шлему рыцаря. Тот рухнул, как бычара, на пол. Тут же когтистая лапа с силой обрушилась ему на забрало, сминая шлем вместе с черепом, как кофету в фольге. Хрясь.

Маргарет аж икнула от увиденного.

Как существо двинулось. Даже, не двинулось — перетекло. Одно мгновение оно стояло над павшим рыцарем, в следующее — уже позади рыжеволосой магистра.

— МЕДЛЕННО. — звучит рык у уха рыжей.

Когти прошли через её шею, и голова Маргарет покатилась по полу, с застывшим выражением ужаса.

Контурщик Тёрнер сформировал крепчайший защитный барьер. Тот вспыхнул вокруг него, многослойный, усиленный.

Существо ударило. Просто ударило кулаком.

И барьер, не выдержав подобной мощи, лопнул как мыльный пузырь. Кулак прошёл дальше, пробивая грудную клетку магистра. И вышел со спины

— ХРУПКИЕ КОНТУРНЫЕ ЛИНИИ. ТЫ ДАЖЕ НЕ УМУДРИЛСЯ СПРЯТАТЬ ФОРМИРУЮЩИЙ УЗЕЛ. А ОСНОВНАЯ УЗЛОВАЯ СХЕМА, В НЕЙ ОШИБКА. ЧТО ДО ПОДДЕРЖИВАЮЩИХ, ОНИ БЫЛИ НЕПЛОХИ, НО ВТОРУЮ И ЧЕТВЁРТУЮ ПОМЕНЯТЬ БЫ МЕСТАМИ С ТРЕТЬЕЙ И ПЕРВОЙ, — существо пыталось объяснить, но контурщик уже был мёртв.

Оно вытащило руку и британец в балахоне рухнул на пол.

Копейщик сэр Миллер и мечник сэр Освальд атаковали одновременно. Первый совершил выпад алебардой, ещё и обманным финтом, усилив атаку эфиром до предела. Второй атаковал с другого фланга, занося меч, но и это было обманкой — с его клинка сорвался связывающий контур, сеть из светящихся нитей.

Атаки прошли одновременно. Алебарда пронзила существу живот. Контурная сеть опутала с ног до головы.

На мгновение даже показалось, что сработало.

Но.

— ПОНЯТНО . ЭТО ВАШ ПРЕДЕЛ. ВЫ НЕПРИГОДНЫ.

Существо дёрнулось. Контурные нити порвались точь хилая паутина.

Чёрная рука схватила копейщика за лицо. Пальцы сомкнулись.

Хрусь. Чавк.

Череп лопнул, как яйцо. Мозги и кровь брызнули меж когтей.

Мечник попятился, выставляя перед собой клинок.

— Не подходи!

Но существо было уже рядом. Коготь указательного пальца прошил тому пах и двинулся вверх, вспарывая до груди.

— А-а-а!!! — Освальд завопил, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности.

— КАК ГРОМКО. ПЕРЕСТАНЬ.

Второй удар срезал ему голову.

И…

Остался только Реджинальд.

Вице-капитан первого отряда Ордена Красных Львов стоял позади всей этой бойни, сжимая меч.

— Кто ты, чёрт побери? — процедил он, — Новая разработка имперцев?

— О ЧЁМ ТЫ? — склонило существо голову набок. — Я ЭТО Я.

— Тогда я! — зарычал Реджинальд. — Рыцарь Ордена Красных Львов! И я не дрогну!

Вот только на его штанах уже расплылось пятно. Вроде бы вице-капитан, а оказался самым трусливым из всех тут магистров. Однако, стоит отдать ему должное — всё же нашёл в себе силы атаковать.

Техника была безупречной. Выверенные удары, идеальная работа ног, эфир вовремя усиливал каждое движение.

Существо даже не пыталось уклоняться. Просто шло вперёд, принимая удары. Меч англичанина рубил чёрную плоть, оставляя раны, которые тут же затягивались.

— Умри! Умри! УМРИ-И-И-И!

Реджинальд вкладывал всю силу, всё мастерство.

Но.

Чёрная рука легла ему на лицо. Плавно. Неумолимо. Как исход. Как смерть.

— КОНЕЦ.

Пальцы стали сжиматься. Медленно. ОЧЕНЬ МЕДЛЕННО.

Реджинальд кричал. Бился в истерике. Потом хрипел. И в итоге замолчал.

Когда существо убрало руку, на плечах вице-капитана не было головы. Что-то непохоже ни на что. Сдавленный кусок мяса, костей и мозгов.

Тишина.

Долгая. Вязкая. Безмолвная.

Шесть трупов. Море крови. И существо посреди всего этого.

— ОХОТА… ОКОНЧЕНА.

И оно рухнуло на колени. Чёрная субстанция начала свёртываться с его тела, затекая обратно в глазницы. Показались обычные человеческие пальцы на руках и босых ногах. Затем шея. Точённый подбородок с накладной бородой. Бледные, как у мертвеца щёки с родинкой под левым нижним веком. Длинные волосы с косичками и плетёнными бусами северян. А после и глаза. Усталые. Измученные.

— Буээээ-э-э-э! — юный капитан выблевал кровь вместе с чёрными сгустками.

Руки дрожат, глаза закатываются. Хлещет пот.

— Буэ-э-э-э…

Снова приступ рвоты.

И он падает на пол.

— С-САША… Как… как ты? — Ингрид делает неуверенный шаг к нему.

Голос дрожит. Ей страшно. Но всё же она сделав ещё пару шагов, подбегает к нему.

— ТЫ ТАК НАС НАПУГАЛ⁈ КАК СЕБЯ ЧУВСТВУЕШЬ? ЭТО КРОВЬ⁈ ТЫ РАНЕН⁈

— Едва… — хрипит тот, — едва… остался собой…

И рухнул лицом вниз.

Абызова среагировала инстинктивно. Успела подхватить его. Не бросай товарищей. Так всегда говорили в её отряде. Даже если товарищ только что превратился в нечто из кошмаров и разорвал шестерых магистров голыми руками.

«Архимагистр. Его пиковая сила на уровне архимагистра. Может, первой ступени, а то и второй. Он двигался слишком быстро. Игнорировал смертельные раны. Рвал защитные контуры как бумагу… Да он сейчас чудо совершил… А я тут… оцениваю насколько он опасен!»

Воспоминания накатили волной. Как юный Волков сразил ещё внизу рыжего магистра Максвелла. Абызова тогда была поражена, хоть и промолчала! Мастер первой ступени не должен побеждать магистров в одиночку! Ещё там она думала, что им пришёл конец! Что Максвелл точно убьёт их! Но Волков как-то смог. Даже быстрее, чем она сама разобралась с Блэквудом!

Но всё то… то было ничто по сравнению с ТЕМ, ЧТО ТОЛЬКО ЧТО ПРОИЗОШЛО!

"Ненормальный практик. — она держала его сейчас за плечи, глядя на его столь умиротворённое юное лицо. — Теперь я понимаю. Это не просто прозвище. Это предупреждение. Предупреждение, что с этим человеком лучше не связываться, если не готов столкнуться с чем-то совершенно ненормальным…'

— Я понесу его, — Абызова собиралась поднять юношу на плечо.

— Нет!

Ингрид буквально оттолкнула её, оттягивая Волкова. В голубых глазах полыхнуло что-то первобытное, территориальное. Собственническое.

— Он мой друг! Я сама!

«Мой. Моё. Не трогай.» — кричало внутри у Ингрид.

Северянка сама не понимала, откуда эта ярость. Но видеть, как кто-то другой касается её «друга» было невыносимо.

— Ингрид, он слишком тяжёл для тебя, — Абызова попыталась быть голосом разума. — Я сильнее, быстрее донесу…

— Сказала же — НЕТ!

Северянка подхватила бессознательное тело товарища, закинула на плечо. Он оказался удивительно тяжёлым! Но такая ноша никак не давила!

— Он… он весь горит, — прошептала дочь Хальвдана, чувствуя жар через одежду. — Как в лихорадке.

Абызова коснулась его лба. И сглотнула. Кожа была обжигающе горячей.

— Отдача, — прозвучал её механический голос. — Что бы он ни использовал, сейчас его тело перегружено. И не справляется. Нужно спешить! Разберёмся с генератором и займёмся им!

Ингрид кивнула, и они побежали вверх по винтовой лестнице. Северянка несла Волкова, уралка бежала впереди. Обе молчали, погружённые в мысли.

«Он назвал меня идиоткой, когда я хотела пожертвовать собой. А потом сам… — думала Абызова. — Но нет… это не жертва. Он знал, что выживет. Знал свою силу. Что ещё больше пугает. Он знает, что может управлять ей. Хотя что он сказал, когда стал снова собой? Что-то что едва вернулся? Выходит, мог потерять себя в таком состоянии? — она вспомнила его усмешку перед трансформацией. Усталую, печальную. Будто он не хотел этого делать. Будто понимал, что у него не было выбора. — Всё, что здесь произойдёт, останется между нами. Обещаю. Он боится. Боится, что о нём узнают. Что его сочтут… кем? Чудовищем? Опасным? Да, скорее всего. И он прав. Если о его силе узнают…»

— Магистр, — голос Ингрид прервал размышления. — Ты ведь никому не расскажешь?

Та покачала шлемом:

— Я дала слово. И… обязана ему. Он спас нас.

— Он всегда всех спасает, — буркнула Ингрид. — Дурак без мозгов…

* * *

Бывший командир третьего лагеря майор Громов стоял на командном пункте, глядя в подзорную трубу на форт Дредноут. Рассвет. Всё небо в багровых тонах, точь сама природа предвещала кровопролитие.

Барьер всё ещё стоит. Синяя сволочь.

— Командир! — подбежал связной. — Северяне готовы к атаке! Ждут сигнала!

Громов опустил трубу, потёр переносицу. Двадцать лет службы, из них пятнадцать — на передовой. И каждый раз перед боем одни и те же мысли. Сколько солдат не вернётся? Сотня? Две? Тысяча?

— Передайте вождю Торгриму — ждать.

— Есть!

Связной умчался. Громов повернулся к артиллерийским позициям. Двенадцать орудий новейшего образца — эфирные пушки «Громобой-М». Каждая способна снести дом одним выстрелом. Но против барьера… Как яйцами об стену. Но Разин сказал — бить. Значит, надо бить.

Он вспомнил вчерашний разговор с генерал-майором.

— Если барьер не упадёт к рассвету — начинайте обстрел. В одну точку, не распыляйтесь. Даже самый крепкий щит треснет, если долбить по одному месту.

— А если не треснет?

— Треснет. Или вы все подохнете, пытаясь. Выбирайте, что больше нравится.

Типичный Разин. Прямой как рельс.

— Батарея! — гаркнул Громов. — Готовность номер один!

Артиллеристы засуетились. Заряжающие вкатывали эфирные снаряды — здоровенные цилиндры, светящиеся изнутри. Наводчики крутили механизмы, выставляя прицел.

— Цель — южно-восточная башня! Точка прицеливания — основание! Залповый огонь по готовности!

Внизу, на равнине, северяне выстраивались в боевые порядки. Пять тысяч воинов. От берсерков в медвежьих шкурах до латных ярлов. Впереди — осадные башни на полозьях, обитые железом.

«Мясорубка. Будет натуральная мясорубка…» — подкурил трубку Громов. — На левом фланге — наша имперская пехота. Два батальона. На правом — кавалерия, готовая ворваться в брешь. Если она появится. Н-да." — сделал он очередную затяжку.

— Готовность! — заорал старший артиллерист.

Громов поднял руку. Замер. Вот он момент, когда держишь в руке жизни тысяч людей.

«Храни нас, Господи, и прости.»

— Огонь!

Двенадцать орудий грохнули одновременно.

БАБАХ!

БАХ!

БАМ!

БУДУМ!!!

Земля содрогнулась. Эфирные снаряды, оставляя огненные следы, понеслись к форту.

Удар. Барьер вспыхнул, гася энергию. Синее свечение стало ярче, но держалось.

— Перезарядка! Темп не снижать!

Форт ответил. Британские пушки — те самые трёхзалповые красавицы изрыгнули смертоносный град. Но стреляли вслепую, наугад. Основные силы вражеской пехоты были вне досягаемости.

— Второй залп! Огонь!

Снова грохот. Снова вспышка барьера. И… трещина?

— Командир! Смотрите!

Громов схватил трубу. Точно! В месте попадания барьер мерцал неровно, будто пытаясь залатать повреждение.

Работает, сука! Медленно, но работает!

— Третий залп! Огонь!

«Вот только… — выдохнул майор облако дыма. — Заряды наших пушек не безграничны. Не падёт барьер, так придётся резать его вручную. И тогда большинство погибнет ещё на подступах к стенам…»

* * *

Столовая форта превратилась в скотобойню. Столы перевёрнуты, посуда разбита, стены в крови и ожогах от эфира. И посреди всего этого хаоса — умирающие.

Рустам Алиев лежал на спине, глядя в потолок немигающими глазами. Из развороченного живота торчали внутренности. Кровь растекалась вокруг, смешиваясь с разлитым элем. Но он всё ещё был жив.

«Вот же… умираю. Как герой. Жаль, никто не видит…»

Рядом Куракин отбивался от Элдрича. Одной левой рукой. Ведь правая валялась у окна, всё ещё сжимая рукоять кинжала. Лысый магистр жил и двигался на чистом упрямстве, теряя кровь с каждым движением.

— Давай! ДАВАЙ, БРИТАНСКАЯ СУКА! — заорал он, пропуская очередной удар от блондина.

В эту секунду полковник Стрельцов пытался зайти капитану львов с фланга. Лицо — сплошное месиво порезов, левый глаз выколот. Но имперец двигался всё ещё чётко.

А Элдрич…

Он выглядел нетронутым. Ни одного пореза. Ни одной раны за весь бой. Грейсон с Эдвардом валялись мёртвые, но их потеря, похоже, только развеселила блондина.

— Ойх, что меня всегда удивляло в вас, имперцах, так это ваша безмозглость. Перестаньте. Сдайтесь уже и спокойно помрите, — Элдрич сделал ленивый выпад, вспоров Куракину бок.

— Иди нахуй! — тот попытался контратаковать, но слишком медленно.

Мелькнул меч британца. И ещё один кусок плоти лысого магистра упал на пол.

— Как грубо. Но чего ещё ждать от имперцев?

Стрельцов атаковал сзади. Чёткий, точный удар. Но нет. Не вышло. Элдрич даже не обернулся. Просто отступил в сторону, и клинок прошёл мимо.

— Полковник, вы предсказуемы. Понимаю, база вашей Имперской школы. Но я изучал её ещё в академии, будучи мальчишкой.

Разворот. Удар локтем в солнечное сплетение. Стрельцов согнулся, потеряв воздух.

— Скучно. — поставил блондин меч остриём на пол и прокрутил. — Вы все такие скучные. Зачем вообще припёрлись в такую рань. Я вообще-то спал. Как вы ответите за такую шалость, а?

Алиев на полу захрипел. Попытался что-то сказать, но вместо слов только кровавые пузыри.

— Пшёл… пшёл…

— О, обезьяна, так ты ещё жив? — Элдрич скользнул по нему взглядом. — Впечатляет. С такой раной обычно умирают за минуту.

— П-пошёл… ты… пидар… — выдавил Алиев.

— Какая досада. Даже ругательства не можешь придумать оригинальные. В целом, я не удивлён, — хмыкнул блондин.

Куракин воспользовался моментом. Атака. Последняя, отчаянная. Целясь в шею.

Элдрич поймал его за запястье. Отрубил мечом руку по плечо.

— Я же сказал — предсказуемо.

Удар коленом в пах. Куракин взвыл, падая.

— А теперь, имперские собаки, пора заканчивать это представление.

Стрельцов поднялся. В одном ещё целом глазу не было страха. Только принятие смерти.

— Сдохни, британская тварь. — и бросился вперёд из последних сил.

— После тебя, пёс. — хмыкнул блондин и взмахнул мечом.

Быстрое, небрежно. Клинок отбил вражеский меч и вошёл под рёбра полковника, пробил лёгкое и вышел со спины.

Стрельцов дёрнулся. Замер. Кровь хлынула изо рта.

— Вот так. — улыбнулся Элдрич. — Видишь? Тихо. Достойно. Как подобает офицеру. Ты заслужил.

Он выдернул клинок. И полковник осел на колени, после чего упал лицом вниз. Вокруг стала растекаться лужа крови.

Остался ещё Куракин. Безрукий, избитый, но всё ещё живой.

— Беги, — шепнул ему улыбающийся Элдрич. — Я не буд преследовать.

Но лысый сплюнул кровью ему под ноги. И бросился в атаку.

— Зубами загрызу! — рыкнул он.

— Ой, как же бесит, — процедил Элдрич.

Уклонился от неуклюжего прыжка. Удар меча, и нога отделилась от тела имперца.

Куракин взвыл, падая. Кровь фонтанировала.

— А знаешь, что? — хмыкнул блондин. — Я передумал. Быстрая смерть — слишком хорошо для тебя.

И началось.

Медленно.

Методично.

По кусочку.

Элдрич отрезал от Куракина часть за частью.

Крики того разносились по столовой. Крики боли. Крики ненависти. Но не отчаяния.

Алиев на полу закрыл глаза: «Не слушать. Скоро всё кончится… как же не просто умирают практики… Нет, чтобы уже подохнуть от таких ран… но мы всё ещё цепляемся за жизнь, испытывая такую боль.»

Крики стихли.

Элдрич брезгливо вытер клинок. Об одежду Куракина? Фу, это же имперская кровь. Лучше о мёртвого Эдварда. Нет, от тоже недостаточно хорош. Грейсон. Вот его камзол подойдёт.

Вытер тщательно, до блеска. Вложил в ножны.

И тут капитан рыцарей почувствовал. Ауры в центральной башне погасли. Одна за одной.

"И что там произошло? — подумал Элдрич. — Ауры вице-капитана с отрядом исчезли. Значит справились? Быстро однако. Впрочем, неудивительно. Неважно, кто их враг — разберутся в миг. — но он вдруг нахмурился. — Хотя странно. Обычно Реджинальд любит растягивать удовольствие. Но не важно. Барьер работает — значит, всё под контролем.

Элдрич вышел из столовой, оставляя за собой трупы.

А Алиев всё ещё дышал. Смотрел в потолок и думал о горах. О том, как пас овец в детстве. Как мать звала ужинать. Как отец учил держать меч.

«Прости, мама… Не вернусь…»

Последний вздох.

И тишина.

* * *

Винтовая лестница, казалось, не имела конца! Ступени кружились вверх, теряясь где-то высоко-высоко. Ингрид несла Волкова на плече, чувствуя, как тот обмяк.

«Только не умри. Только не сейчас, когда я… когда мы так близко.»

— Ещё немного, — прозвучал механический голос Абызовой. — Чувствую эфирные потоки. Генератор близко.

И правда, воздух становился плотнее с каждой новой ступенькой. Эфир концентрировался, пульсировал, создавая физическое давление.

Наверху показался свет. Яркий, пульсирующий. Последний пролёт, и, выбив дверь, они ворвались в генераторную.

Первое, что бросилось в глаза — размер! Помещение было огромным и занимало весь верхний этаж башни. В центре — конструкция из металла и эфирных кристаллов, от коей исходили волны.

Второе — техники. Трое в серых халатах. Уже забрасывали в собственные рты пилюли.

— Стоять! — Абызова метнула кинжал.

Но поздно.

Пена. Конвульсии. И те пали втроём.

— Проклятье! Фанатики! — уралка недовольно пнула стул и поторопилась к панели управления.

В этот момент Волков на плече Ингрид дёрнулся от дискомфортного чувства эфира вокруг. Усталые глаза медленно открылись. Потерянные, не фокусирующиеся.

— Поставь… поставь меня…

— Саша⁈ — опешила Ингрид, но тут же выполнила его просьбу, осторожно опустив его на пол. И тут же поджала губы, ведь его вырвало кровью. Густой, тёмной, с чёрными сгустками.

— Что с тобой⁈ — у неё паника, в этот раз крови было ещё больше. — Абызова, сделай что-нибудь!

Но магистр лихорадочно изучала контурную схему генератора.

— Нет времени! Не отключим барьер, и всему конец!

Её пальцы в перчатках летали над панелью, прослеживая линии эфирных потоков. Конструкция была слишком сложной! Десятки переплетённых контуров! Сотни узлов! С таким не разобраться сходу!

«Так, спокойно… — пыталась она успокоиться. — Ты — лучший контурщик Уральской академии. Справишься…»

— Вот… вот оно! — она выпалила, указав на найденный центральный узел. — Если деактивировать здесь, каскад отключит всю систему!

Но…

— Подожди… — Волков с трудом поднялся с четверенек и, дрожа от озноба, медленно подшкондылял к ней. — Не трогай… это не центральный…

— Что? — Абызова повернула к нему забрало. — Ты бредишь! Это основной регулятор!

Он смотрел на схему, не поднимая головы. Взгляд всё ещё туманный, но откуда такая уверенность?

— Это ловушка… — прохрипел он, ткнув пальцем. — Британцы… подсуетились здесь. Видишь? — и провёл пальцем вдоль одной из линий. — Они сделали приманку.

Абызова замерла. Посмотрела куда он ведёт указательным пальцем. И увидела.

Тончайшая линия, можно сказать невидимая. Обходной контур. Если деактивировать фальшивый центральный узел, система не отключится, а заблокируется намертво.

«Как он это увидел? В таком состоянии?»

— Тогда что будем делать? — сглотнула та под шлемом. — Где настоящий регулятор?

Волков ткнул пальцем в узел сбоку:

— Тут. Этот вторичный стабилизатор… на самом деле… и есть главный.

Абызова смотрела то на него, то на схему. Секунды тикали. Снаружи раздавались взрывы — артиллерия начала обстрел.

Кому ей сейчас поверить больше? Своему опыту или полумёртвому мальчишке? Она — магистр. Специалист по контурам. Столько лет практики.

А он… Мальчишка. Надменный. Высокомерный. Попавший в капитаны в столь молодом возрасте. Ненормальный практик со множеством нелепых слухов вокруг его персоны.

Вот только… Вот только сегодня она лично убедилась в том, что этот человек НАСТОЯЩИЙ! Ненормальный практик — никакие не сказки! Он действительно НЕНОРМАЛЬНЫЙ!

Абызова закрыла глаза. Решение. В глубине души оно было принято сразу. Лишь мозг сопротивлялся мгновение, но также признал поражение, а потому она произнесла:

— Я ставлю не только наши жизни, жизни наших товарищей, но и свою гордость, капитан. Не дай мне пожалеть об этом.

И деактивировала узел, на который указал Волков.

Тишина.

Долгая. Пугающая.

Но генератор всё также продолжал работу.

Ничего не произошло!

НЕ ВЫШЛО!

— Мы ошиблись… — звучит ужас в механическом голосе. — Мы…

Волков протянул руку под панель. Вытащил что-то. Кристалл эфирита, что оказался аварийным источником питания.

— Да не волнуйся ты так… — на его лице усталая улыбка, — забыл сказать, что нужно ещё обесточить полностью.

И генератор затух. Просто и окончательно. Волны силы исчезли, свечение погасло. Барьер пал.

Абызова стояла с открытым ртом под забралом. Он сейчас поиздевался над ней⁈ В ТАКОЙ СИТУАЦИИ⁈ ДА ОНА ЕГО ПРИБЬЁТ ЗА ТАКИЕ ШУТКИ!!!!!!!!!!!!!!!!!

— Получилось⁈ — обрадовалась Ингрид.

— Мы только начали, — тихо сказал юный Волков и вставил эфирит обратно. Панель снова засветилась.

— Ты что делаешь⁈ — Абызова бросилась к нему, схватив за плечи. — Мы только что всё отключили!!!

— Спокойно, магистр. — тот не отрывался от работы. — Внесу… несколько изменений.

Пальцы двигались с невероятной скоростью. В воздухе сформировалась эфирная схема из чистой энергии.

«Невозможно. Так быстро подключился⁈ — хлопала глазами Абызова. — Для тут сложность ментальной проекции уровня архимагистра!»

— Ты же видела те эфирные пушки на крепости? — произнёс юноша. — Трёхзалповые красавицы?

— Да, но…

— Сформирую вокруг них контур. Обратный. Вместо защиты — клетку. Попробуют выстрелить, и взорвутся сами.

— П-понятно… — сглотнула та.

ЭТО ВОЗМОЖНО⁈

Она наблюдала, как он переплетает контурные линии. Формирует новые узлы. Это было… прекрасно. И страшно. Он словно не думал, не рассчитывал. А просто знал, что делать.

Как если бы делал нечто подобное тысячу раз. Будто эта невероятно сложная система для него — лишь детская головоломка.

— Как… — она не могла подобрать слов от очередного его неординарного решения в переплетении резонансных узлов и формировании на них контура стабилизации. — Где ты научился этому…

— Читал много книжек, — он усмехнулся слабой улыбкой, не отрываясь от работы.

БАБАХ!

Первый снаряд ударил в стены форта. Башня качнулась.

— Началось! — Ингрид подбежала к смотровому окошку. — Наши атакуют!

Волков как раз закончил. Схема вспыхнула, впиталась в генератор. Тот загудел, но уже иначе. Теперь вся система поддерживала не защитный купол вокруг форта, а сосредоточилась вокруг орудий.

И тут же серия взрывов внутри форта.

— Пушки! — выпалила Абызова. — Ты правда заблокировал их!

Юноша, выдохнув, кивнул. Всё… Держаться сил больше нет. И рухнул на колени.

Снова кровь. Снова рвота. Но теперь всё куда хуже, он весь дрожал.

— Саша! — бросилась к нему Ингрид.

— Держись! — это уже Абызова.

— Есть… — прохрипел он. — Мне нужно… поесть…

— Как выберемся, сразу… — пообещала северянка.

Но тот уже не слышал. Его взгляд был странным. Голодным, звериным. Пальцами потянулся к Абызовой и сжал её грудь. После чего упал без сознания.

— Что это сейчас было? — стояла испуганная Ингрид.

— Не знаю, — Абызова сглотнула, понимая, что он точно не собирался её «трогать как женщину», а пытался дотянуться до узла в районе сердца. — Но нужно уходить. Сейчас сюда набегут.

— Согласна! — Ингрид подхватила Волкова, и они побежали к лестнице.

Спускались быстро, перепрыгивая по несколько ступеней.

Вот и технический зал, с шестью изуродованными телами отряда Красных Львов.

Странно… Но именно тут Волков очнулся. Принюхался, как зверь. Глаза распахнулись. Чёрные, голодные.

— Оставь… оставь меня здесь.

— Что⁈ Нет! — Ингрид только крепче сжала его. — Мы почти выбрались и не бросим тебя!

— ОСТАВЬ! — раздался его рык и вырвался из её рук с неожиданной силой. После чего выпрямился и повернулся к обеим девушкам. — Уходите.

— Но… — не могла принять это Ингрид.

— Не спорьте, — сказал он уже тише. — Только не сейчас.

Абызова схватила Ингрид за плечо:

— Он прав. Ты и сама уже поняла — он не из тех, кому нужна наша помощь.

Ингрид смотрела в его чёрные глаза. Волков показал пальцем на дверь, после чего развернулся и направился к ближайшему трупу.

А Абызова с Ингрид побежали, больше не оглядываясь.

…

Они пробегали все коридоры, в коих прежде старались не шуметь, со всей скоростью. Коридор за коридором. В окне увидели хаос. Взрывы в небе. Осаду крепостных стен форта. Крики, лязг металла, вопли, вспышки эфира. На стены поднимались отряды британцев — подкрепление из города. Сотня, вторая. Ещё и ещё. Во дворе их было около тысячи. Но без барьера им конец. Северяне и имперцы уже на стенах.

— В подземелье! — Абызова тащит Ингрид от окна за собой. — Быстрее!

Ныряют в знакомый проход. Вниз по ступеням, в темноту и сырость.

— Как думаешь… — кричала Ингрид на бегу, — он будет в порядке⁈

— Не знаю! — честно ответила Абызова.

— Но зачем он остался⁈ Что ему нужно от трупов⁈

Абызова вспомнила тот его взгляд. Голодный. Жадный. Дикий. Но язык не поворачивался предположить нечто нечеловечное, а потому произнесла иное:

— Может, экипировка⁈ Артефакты⁈ Не знаю!

— Да, точно! — Ингрид кажется и сама думала о том же, о чём и Абызова, а потому ухватилась за эту мысль. — Он же довольно хозяйственный!

Да… лучше думать, что он мародёрствует, чем… Неважно. Главное — он жив. Остальное неважно.

Они достигли ливнёвки. Знакомый запах сырости и плесени ударил в нос, но сейчас это казалось даже приятным после бойни наверху.

— Эй! Кто там⁈ — раздался суровый голос Бьёрна.

— Свои! — крикнула в ответ Ингрид. И выбежала с Абызовой в канализационный отсек.

Вид у защитников эвакуационного выхода был отнюдь не парадный.

Бьёрн держался за бок, из-под пальцев сочилась кровь. Топор в другой руке весь в засохшей крови и чьих-то волосах. Фрея прижимала к своему плечу грязную тряпку, прикрывая глубокий порез, судя по количеству крови. Даже в полумраке видно, как побледнело её лицо. Ермолаев сидел у стены, нога вывернута под неестественным углом.

А вокруг…

Трупы. Минимум полтора десятка британцев валялись в разных позах.

— Слава духам! — Бьёрн попытался подойти к ним, но покачнулся. — Ах, м-м… Вы живы… А где…

Он замер, оглядывая их.

— Где наш друг-имперец?

Фрея резко подняла голову. В глазах — сначала надежда, что он вот-вот покажется. Со своей очередной шуточкой.

Но…

Было тихо. Больше никто сюда не шёл.

— Где Александр? — её голос дрогнул.

— Он… — Ингрид запнулась. — Он задержался. Сказал догонит.

— Задержался? — Фрея не веря нахмурилась. Резко отбросила тряпку, попыталась встать. — Где? Зачем? Он ранен? ГОВОРИ ПРАВДУ!

Кровь хлынула из её раны сильнее. Но её это не волновало. Она настойчиво требовала ответа.

— В башне, — Абызова решила не врать. — Ранен после тяжёлого боя.

— И ВЫ ОСТАВИЛИ ЕГО УМИРАТЬ⁈ Я иду за ним. — Фрея двинулась к выходу.

— Нет! — Ингрид преградила ей путь. — Он сам сказал уходить! Приказал! Ты не понимаешь, Фрея!

— Мне плевать, что он приказал! — советница оттолкнула её. — Он там истекает кровью! Или вообще сейчас… — и не решилась озвучить очевидное.

— Он не истекает кровью, северянка, — механический голос Абызовой прозвучал жёстко. — Поверь. С ним всё в порядке.

Фрея нахмурилась. Посмотрела на обеих — шлемоголовую и Ингрид внимательнее. Они явно что-то видели. Что-то, о чём не хотят говорить. Но чтобы это не было, вряд ли бы они оставили Александра умирать.

— Что произошло? — тихо спросила она. — Что он сделал?

Ингрид и Абызова переглянулись. Молчание затягивалось.

— Он спас нас, — наконец ответила Ингрид. — Но… не спрашивай как. Просто прими — он там справится.

— Барьер отключён? — Бьёрн попытался разрядить обстановку.

— Да, — кивнула Абызова. — Более того, уничтожены пушки на стенах. Волков переделал систему.

Ермолаев хрипло рассмеялся.

— Чёртов Ненормальный практик… об этой операции будут писать в учебниках… как я счастлив, что приложил к этому руку…

Очередной взрыв сверху. Потолок посыпался каменной крошкой.

— Нужно уходить, — Бьёрн с трудом поднялся. — Двадцать минут прошло ещё пять минут назад. Сейчас тут всё обрушится.

— Но… — Фрея всё ещё смотрела на проход.

— Фрея, — Ингрид схватила её за плечи. Посмотрела в глаза. — Я понимаю. Правда понимаю. Но он попросил нас уйти. И у него были причины. Веские причины. Доверься нам, — добавила она тише. — И доверься ему.

Та долго молчала. Потом кивнула. Медленно, нехотя.

— Если с ним что-то случится, я тебя не прощу…

— Не случится, — Ингрид попыталась улыбнуться. — Таких как он не берёт ни сталь, ни эфир.

«Ни собственные демоны. Надеюсь.»

— Уходим! — Бьёрн закинул Ермолаева на плечо и указал вглубь туннеля. — Пока нас тут не схоронило заживо!

И все двинулись в темноту…

* * *

Капитан Элдрич находясь на командном посту нетронутой северной стены, наблюдал за развернувшимся внизу адом. Форт Дредноут… неприступная твердыня… билась в агонии, как раненый зверь.

Северяне лезли на стены как муравьи. Ещё с такими примитивными осадными башнями! Что лишь сильнее раздрадало блондина. Имперская артиллерия методично долбила по стенам. Но, суки, били старательно, нанося минимальный вред самому форту, дабы меньше потом ремонтировать!

Но хуже всего…

Барьер. Где, чёрт возьми, барьер⁈

Синий купол, который должен был защищать форт, просто исчез. Будто его никогда и не было! А эфирные пушки! Гордость британской инженерии! Молчали. Хуже того, когда расчёт третьей батареи попытался выстрелить, орудие взорвалось, разнеся половину башни.

Саботаж. Но как? Генератор под тройной защитой. Тем более Реджинальд с его людьми не пропустили бы никого…

— Милорд! Милорд!

Молодой солдат с тонкими чёрными усами подбежал, задыхаясь. Мундир в крови, глаза полны ужаса.

— Восточные ворота пали, милорд! Северяне прорвались внутрь! Майор Хэмптон приказал отступать!

Элдрич стиснул зубы до скрипа.

— Где вице-капитан Реджинальд? — его голос прозвучал внешне спокойно, но солдат отшатнулся.

— Не… не могу знать, милорд. Никто не видел его и отряд с тех пор, как они ушли к башне управления.

«Реджинальд, ты идиот. Чем, чёрт возьми, ты занят⁈ Как умудрился пропустить диверсантов⁈ А может он с имперцами заодно?» — закипал Элдрич.

Очередной взрыв. За ним ещё один. Блондин молчал, наблюдая падение форта.

Затем вздохнул и произнёс:

— Подавай сигнал к отступлению. Общий сбор у складов. Эвакуация через северный выход.

— ЕСТЬ!

И вскоре над крепостью протрубили сигнал отступления. Три коротких, один длинный.

— Милорд, вы уверены? — его адъютант, второй вице-капитан Моррис, выглядел растерянным.

— Форт потерян, — отрезал Элдрич. — Без барьера, ещё и без пушек мы продержимся час, не больше. Так что, спасём, кого можем. Сражаться до последнего солдата — удел идиотов.

Моррис кивнул, в очередной раз удивляясь холодному разуму капитана.

И вот… началось отступление.

Склады располагались в северной части форта. Приземистые, защищённые дополнительными контурами. Которые, к счастью, работали независимо от основного генератора.

Элдрич шёл через внутренний двор. Позади — его личная гвардия, десяток отборных практиков. Кругом — хаос. Солдаты бежали кто куда, офицеры пытались навести порядок, раненые стонали.

Жалкое зрелище.

— Грузите только самое ценное! — вопил интендант у складских ворот. — Артефакты первого класса! Эфириты! Документы!

— И вино, — добавил Элдрич, проходя мимо. — Дорога не близкая.

Внутри склада к отправке были готовы эфирные грузовые снегоходы на гусеничном ходу. Бронированные, способные пройти по любой местности.

— Милорд! — механик отсалютовал. — Пять машин готовы к выезду! Остальные через две минуты!

— Достаточно. Грузимся.

Солдаты запрыгивали в кузова.

Элдрич же краем глаза заметил движение во дворе. Из башни управления выбежала фигура. Северянин. Если судить по мехам и бороде. Но что-то было не так…

«Головы. Он несёт головы.» — прищурился блондин.

В правой руке северянина — голова Блэквуда. Этот орлиный профиль с седыми волосами не узнать было невозможно. В левой — рыжая лохматая башка. Максвелл.

«Неужели это он убил их? — Элдрич активировал восприятие. — Мастер? Да нет. Бред же… Наверняка, он один из тех, кто уже проник в крепость и просто отрубил головы павшим магистрам ради награды…»

И тут северянин повернулся. Где-то британец уже видел его…

Буф! Перед глазами калейдоскоп картинок!

Морозный Клык.

Таверна.

Официантка и пролитый чай.

— ЭЙ! СТОЙ!

Крик вырвался раньше, чем Элдрич успел себя остановить. Кричать на улице⁈ Это же не в его манерах!

Но северянин замер. И медленно, как-то нехотя, повернулся.

Момент, и оба посмотрели друг на друга.

Расстояние между ними было около двух сотен метров. Но Элдрич видел. Видел эти глаза. Те самые. Которые смотрели на него с таким спокойствием, когда он забирал его кинжал.

— Ты же тот самый дикарь из таверны!

— А, это ты⁈ — усмехнулся северянин в ответ. — Уже уходишь⁈ Не понравилось в Морозном Клыке⁈ Да, чай тут не самый лучший, понимаю!

У Элдрича дёрнулся глаз. Да как этот дикарь смеет глумиться над ним!

Его взгляд снова метнулся к головам. Блэквуд — опытный боец, магистр сколько лет. Максвелл — также не рядовой боец. Но оба мертвы.

Неуж-то убил их этот… этот…

Что-то щёлкнуло в голове.

«Что если он один из диверсантов? — задумался Элдрич. — А в таверне просто строил из себя олуха?»

К тому же, все те странности, которые тогда зацепили, но не вызвали особых подозрений. Слишком молодая кожа для северянина его возраста… И борода…

«Накладная… Сукин сын носит накладную бороду!»

— ПОКАЖИ СВОЁ ЛИЦО, ИМПЕРЕЦ! — раздражённо выпалил Элдрич, осознавший что попался на такую простую уловку. — ПРИЗНАЮ! ТЕБЕ УДАЛОСЬ ОБМАНУТЬ МЕНЯ!

Имперец, в чём теперь блондин не сомневался, стоял неподвижно, держа головы, с коих на снег капала кровь.

— ТАК ТЫ ПОНЯЛ⁈ — и смешок.

Сука. Злость. Нет! Ярость! Как он посмел⁈ Как посмел этот выскочка, этот никто, обмануть его⁈ Элдрича Монтгомери, магистра третьей ступени!

Рука сама потянулась к поясу. Кинжал. Тот самый, что он забрал в таверне. Никакой это не трофей. Ёбан*ая прикормка от имперца. Носить его⁈ Да ни за что!

Бросок. Идеальная дуга. Кинжал пролетел две сотни метров и воткнулся в снег у сапог диверсанта.

— ЗАБИРАЙ!

Тот посмотрел вниз. Потом поднял голову. И даже с такого расстояния Элдрич видел ухмылку.

Пинок.

Кинжал взлетел, крутясь. Ловкий перехват. И рукоять в руке имперца.

— А ТЕПЕРЬ! — крикнул Элдрич. — ПОКАЖИ ЛИЦО! КИНЖАЛ ЖЕ Я ВЕРНУЛ!

— НЕ ПОКАЖУ! — крик долетел чётко. — ЭТОГО МАЛО! МЕЧ ОТДАШЬ — ТОГДА ПОКАЖУ!

«Наглый сученыш.» — Элдрих стиснул зубы так, что заболела челюсть. Меч? Его фамильный клинок? Да ни в жизнь!

— ОБОЙДЁШЬСЯ! — проревел он. — ТВОИ ГЛАЗА! Я НЕ ЗАБУДУ ИХ!

И, вальяжно взмахнув плащом, запрыгнул в ближайший снегоход.

— Милорд?

— Выезжаем.

…

Юный Волков, всё ещё выглядевший как бородатый северянин, стоял посреди горящего форта, держа отрезанные головы.

Надо же. А Элдрич оказался сообразительным. Раскусил-таки.

Снегоходы с рёвом покидали форт через северные ворота. С десяток механических монстров, груженых награбленным добром и выжившими британцами.

Молодой капитан перехватил голову Максвелла той же рукой, что держал голову Блэквуда. Почесал щёку через накладную бороду. Чешется, зараза. Сколько ему ещё в этом ходить⁈

Огляделся. Форт окончательно превратился в мясорубку. Северяне и имперцы прорывались, добивая последних защитников. Дым, огонь, крики. Типичная картина победы.

Можно было бы присоединиться. Помахать мечом, изобразить героя. Получить ещё пару слухов про Ненормального практика.

Но…

Не хочется.

Духовное ядро довольно урчит. Эфириум восьми магистров — это не хухры-мухры. Переварить всё — целая песня. Медитаций на неделю, не меньше.

В форт въехала кавалерия. Имперцы на взмыленных лошадях, с саблями наголо. Красиво, эпично.

— Эй, ты! — один из офицеров заметил его. — Стой! Кто такой⁈

Волков развернулся и бросился прочь. Объясняться? Как-то не хочется.

— Стоять, я сказал!

Но юный капитан даже не обернулся. Просто поднял левую руку с головой Максвелла и помахал ею. Мол, «пока-пока, господин офицер. У меня дела.»

За спиной раздались возмущённые крики, но догонять его никто не стал. Слишком много других целей. Добивать, снимать артефакты с тех, с кого ещё не сняли. В общем, стандартные процедуры. И не забыть праздновать победу.

Волков же проскочил догорающие казармы. Перешагнул через труп британского сержанта. Свернул в переулок между складами.

И позволил себе расслабиться.

Всё.

Миссия выполнена.

Барьер пал. Форт взят. Магистры мертвы. Можно и отдохнуть.

Прислонился к стене. Головы бросил в снег.

Накладная борода отклеилась с одной стороны. Сдёрнул её к чертям. Бусы с косичек полетели следом. Расплёл волосы.

Наконец-то. Как же хорошо быть собой.

Достал фляжку. Сделал глоток. Просто вода. Вкусно.

Вдалеке раздался победный рёв. Тысячи глоток славили победу Империи и Северных племён.

— Заслужили, — делает Волков очередной глоток. — Интересно, как там остальные наши комикадзе? Небось уже пьют эль в таверне… Эх, пожалуй, и я пойду. Вот только не пить, а спать. И желательно на кровати…

После чего оттолкнулся от стены. Подобрал головы. И неспешно побрёл прочь.

Форт пал. Британцы бежали. Эта битва выиграна. Но война… война только начинается.

Эпилог

Пять дней прошло с падения форта. Пять дней, как Морозный Клык из британского стал российско-северным. Прогресс, чёрт возьми.

И сейчас городок кипел как муравейник. Чиновники из Петербурга экстренно прибыли аж на трёх каретах — с печатями, мандатами и важными физиономиями. Северяне притащили своих вождей, включая легендарного Хальвдана. Я его, кстати, так и не видел — всё время либо медитирую, либо… сплю.

— М-м-м… — Мари оторвалась от своего занятия, смущённо улыбаясь. — Не думала, что заниматься этим так приятно…

— Угу, — соглашаюсь, глядя в потолок.

Она легла рядом, раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами.

— А сколько тебе правда лет?

— Восемнадцать.

— И у тебя уже две жены? — в её голосе удивление и капля ревности. — Кстати, о них… Та, что постарше, кажется Фрея… если узнает, что мы… кхм… Ты же не расскажешь?

— Не-а.

Мари просияла, чмокнула меня в щёку:

— Ты такой хороший!

— Ты тоже.

И смотрю на неё многозначительно:

— Ты не могла бы… продолжить?

Взглядом красноречиво указываю вниз.

Мари хитро улыбнулась, собрала волосы в хвост:

— Ты уже готов? Я с радостью…

Она приступила к делу, и возвращаюсь к размышлениям.

Так, на чём я остановился? Ах да, послевоенная суета.

Гражданских немцев и англичан сейчас сортировали как белорусы картошку. Невиновных на обмен, виновных в рабстве и убийствах — под трибунал. Нашлись, конечно, и те, кто сразу начал сотрудничать.

Потери…

Тут веселья мало.

Алиев, Куракин, Стрельцов — все полегли. Ещё около тысячи северян и имперцев осталось под стенами форта. Такова кровавая цена за кусок камня посреди снегов. Хотя стратегически, форт того стоил. Контроль над северными путями, плацдарм для дальнейшего наступления… Командование знает, что делает. Наверное.

— Ох… — Мари подняла голову и подала голос. — Я хочу сверху. Можно?

— Ага.

Она присела сверху и стала раскачиваться.

Что до медитации, то она шла полным ходом. Эфириум магистров — не шутки. Духовное ядро работало как печка, переплавляя их энергию в свою. Процесс небыстрый, но Мари… помогала расслабиться.

Фрея с Ингрид переселились в другую таверну, когда приехал Хальвдан с другими вождями. Нужно соблюдать приличия. Но каждый вечер они заглядывали. Ужинали, болтали о новостях. Фрея под столом постоянно гладила меня по ноге, и не только. Ингрид же вела себя странно. Краснела, когда встречались взглядами. Отводила глаза. Боится? После того, что видела в башне? Или что-то другое?

С Абызовой мы так и не пересекались. Ни разу. Как и с Разиным. Ну, у них там сейчас адский график. Шлемоголовая не вылезает с форта, работая сверхурочно над барьером и всеми имеющимися контурами в крепости. У генерала — встречи с вождями, питерскими представителями. Переговоры, планирования. Но через посыльного пригласил меня на ужин через пару дней. И сказал, что меня ждёт какой-то особенный сюрприз. Я конечно ничего не понял из послания, но предчувствие не очень хорошее. Не люблю сюрпризы. Особенно от старых генералов!

Ладно, прорвёмся.

Сейчас, в этой комнате таверны, с девушкой под боком и духовным ядром, полным качественного эфириума, жизнь кажется не такой уж и паршивой.

— А-а-ах, — простонала Мари. — Я сейчас…

— Я тоже.

Да, после трансформации мои чувства слегка одубели. Ну, ничего, Мари разберётся с нынешним буратино Волковым, хе-х…

Что до меня, то всё только начинается. И пусть впереди много испытаний, но я готов… Готов взобраться на вершину этого мира.

* * *

Санкт-Петербург

Питер встретил Василия Анисимова промозглым ветром и мелким дождём. После вечных северных снегов сегодняшняя столичная слякоть казалась тропической жарой.

Дома. Наконец-то дома.

Но сначала — долг. Письмо в нагрудном кармане, что нужно было доставить по адресу. Не каждый день выполняешь поручение для человека, спасшего тебе жизнь.

Адрес привёл его в приличный район. Не богатый, но добротный. Дома из красного кирпича, чистые улицы, редкие прохожие. Квартира на третьем этаже.

Постучал. Ждать пришлось недолго.

— Да? — дверь приоткрылась, показав пожилую женщину в простом домашнем платье.

Вера Николаевна. Сходство с внуком было неуловимым, но несомненным. В разрезе глаз, в упрямой линии подбородка.

— Добрый день. Вы Волкова Вера Николаевна?

— Да. А вы?

— Василий Анисимов, сержант. Служил с вашим внуком. У меня письмо от него.

Глаза старушки расширились. Дверь распахнулась полностью.

— Сашенька! Он жив⁈ Здоров⁈

— Жив-здоров и уже капитан, — улыбнулся Василий, достав письмо. — Вот. Просил передать лично вам в руки.

Она приняла конверт дрожащими пальцами, прижала к груди.

— Спасибо вам, милый! Спасибо! Проходите, я чаю поставлю! Расскажете о нём…

— Благодарю, но не могу, — Василий покачал головой. — Ещё дома не был. Жена с детьми ждут. Первым делом к вам зашёл. Обещание дал.

Вера Николаевна понимающе кивнула:

— Конечно, конечно. Бегите к семье. И ещё раз… спасибо. Вы не представляете, как я волновалась…

— Представляю. У самого двое. Берегите себя, Вера Николаевна! И не волнуйтесь за внука! Он из тех, кто всегда выкрутится!

Анисимов ушёл, оставив Веру Николаевну наедине с письмом.

Она закрыла дверь на все замки — привычка, выработанная годами осторожности, и прошла в спальню.

Съёмная квартира была скромной. Две комнаты на Васильевском острове, вид на задворки соседнего дома. Ничего общего с роскошью дворца в Северном Княжестве, где она провела молодость. Но после двадцати лет скитаний научилась ценить безопасность выше комфорта.

Села в кресло у окна, где свет был лучше. Пальцы всё ещё дрожали, когда вскрывала конверт.

— Успокойся, Вера… — подбадривала она себя.

Но как не волноваться? Письмо от её внука! Как он там⁈

Быстренько развернула листок. Его почерк, такой неряшливый. Как у отца.

"Дорогая бабушка!

Ну как ты поживаешь? Всё хорошо?

Многое произошло за эти короткие дни. «Чёрный Лебедь» не так и плох, так что не волнуйся. Здесь я многому научился. Не только бою, но и жизни.

Кстати, главная новость — меня произвели в капитаны! Представляешь? Твой внук теперь офицер Империи. За особые заслуги в недавней операции. Подробности рассказывать не могу, военная тайна, извини. Если вкратце, то командование довольно моими успехами.

Более того — есть возможность о пожаловании мне среднего титула дворянства. Пока не официально, но начальство намекнуло. Если всё сложится, то вернусь в Петербург уже как барон Волков. Забавно, правда?

Обещаю вернуться этой зимой. Соскучился по твоим пирогам! Кстати, армейские койки — пытка для спины!

Ну всё!

Береги себя, бабушка. И не волнуйся обо мне! У меня всё хорошо. Лучше, чем ты думаешь!

Целую. Твой внук Саша. "

Вера Николаевна опустила руку с письмом. Первым делом спросил как у неё дела…

Слеза прокатилась по старой, морщинистой щеке. Уже пятая по счёту.

Старушка встала, подошла к комоду. Выдвинула нижний ящик, нащупала потайное дно. Щелчок, и в руках оказалась шкатулка из морёного дуба.

Открыла её.

Внутри, на чёрном бархате, лежал перстень. Массивный, золотой. На нём печатке — герб: волк под северным звёздным небом. Родовой знак князей Северовых.

Двадцать лет. Двадцать проклятых лет поисков.

После падения княжества многое было утрачено. Земли, замки, богатства. Но кое-что удалось спрятать. И самое главное — этот перстень, символ власти над Севером.

Её муж успел передать доверенным людям кольцо перед смертью. Но оно затерялось. Потом были годы поисков, ложных следов, предательств. Сколько раз старушка думала, что реликвия потеряна навсегда…

И вот…

Неделю назад Михаил Савельев принёс весть. Нашли. В тайнике, где и предполагали. Теперь перстень у неё в руках, и ждёт своего часа.

И своего хозяина.

Вера Николаевна повертела кольцо. Тяжёлое, грубое. Не какое-нибудь придворное украшение, а символ реальной власти. Власти над землями. Над людьми, которые помнят старых правителей. Над кланами, что до сих пор хранят верность роду Северовых.

Её внук Александр — законный наследник. Единственный.

И раз перстень найден, не пора ли начать битву за Север? Связаться со старыми союзниками. Напомнить о клятвах верности. Подготовить почву для возвращения.

Но.

Старушка вздохнула, убирая перстень обратно в шкатулку.

А захочет ли этого сам Саша?

Будет ли он рад, если втянуть его в политическую игру, где ставка — жизнь? Где враги не дремлют, где каждый неверный шаг может стать последним?

Готов ли он принять наследие, со всеми его тяжестями и опасностями?

Нет.

Она не может начинать без его согласия.

Не имеет права решать за него.

Спрятала шкатулку обратно в тайник. Села в кресло, взяла письмо.

«Вернусь этой зимой».

Что ж. Она подождёт. Двадцать лет ждала, так что ещё немного — не проблема. А когда Саша приедет…

Тогда и поговорят. О прошлом. О будущем. О том, готов ли последний из Северовых вернуть то, что принадлежит ему по праву рождения.

А пока…

Вера Николаевна встала, подошла к письменному столу. Достала бумагу, перо.

«Дорогой Саша! Я так горжусь тобой! Поздравляю с повышением…»

Пока она будет просто любящей бабушкой, которая ждёт внука домой. Всё остальное — потом. Когда придёт время.

За окном садилось петербургское солнце. Где-то далеко на севере её внук служил Империи, не зная, какая судьба его ждёт.

— Скоро, мой мальчик. Скоро ты узнаешь, кто ты на самом деле. Вопрос только — захочешь ли ты это принять…

От автора

Итак, друзья, четвёртый том подошёл к концу.

Спасибо, что всё ещё остаётесь здесь! На страницах этого мира с нашим НЕНОРМАЛЬНЫМ ПРАКТИКОМ!

Спасибо за покупки, награды, комментарии! Вы — супер!)))

Так-с, я ещё не перепроверял последнюю главу с эпилогом, так что нифига не пойду сейчас отдыхать))))) А перечитывать и поправлять мелкие косяки) если найду, хе!)))

Теперь чисто сердечное признание! Да, я думал, что Фрея умрёт. Уже даже видел эту картину. Потом такой… зачем? Ради драмы? НЕ ХОЧУ! Драмы было итак через край в «Моя жизнь Хикикомори», хоть там никто и не умирал, но было сложно пздц. В общем, в итоге я решил не убивать супертянкусеверянку. И тут через пару дней вижу коммент: АВТОР, НЕ УБИВАЙТЕ ФРЕЮ!) И улыбаюсь. Этот человек знал!) Но я с ним был согласен уже в тот день, так что решил изменить сюжет последней главы. Вот, всё.

Что до трансформации гг. Об этом более подробно будет в новом томе. Как и основной разбор полётов, встреча с генералом Разиным, а может ещё и С КЕМ-ТО!))))))))

Я хотел делать отпуск с 1-го августа. Но пока в раздумьях. В общем, возможно, я не буду делать отпуск, но когда мне нужно будет уехать на недельку, то возьму выходные. Так что попрошу отнестись с пониманием. Всё-таки лето, а я тоже человек)))))) Вы там тоже не забывайте отдыхать, тут всего месяцок остался! Вот осенью будем включаться в работу!)))

Так. Кажется, я хотел сказать ещё что-то, но забыл! побежал проверять главы!:3

p. s Вспомнил. Когда новый том? Три дня мне выдохнуть. И дней семь — набросать черновые главы, хотя бы на четверть тома, и можно стартовать. Выходит, от 10 дней))) Может 11–12.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ненормальный практик 4

Content

Ненормальный практик 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

От автора

Nota bene