Личный аптекарь императора. Том 4

Глава 1

Мужчина, который, судя по всему, был прокурором, пристально уставился на меня, ожидая ответа. Я же осознал, что это не то место, где можно юлить и выкручиваться, поэтому лучше самому признаться во всём. Единственное, что никто не должен знать, так это то, что я подселенец. После такого меня наверняка в живых не оставят.

— Ну так что, вы использовали манаросы? — повторил он свой вопрос и мельком взглянул на судей.

— Да.

— Вы знали, что вам нельзя даже прикасаться к ним, но всё равно пошли против воли государя? — с нажимом спросил он.

— Получается что так, — кивнул я.

Послышался горестный вздох. Похоже, это Дмитрий переживает за меня.

Тут я заметил, что в углу сидит парень лет двадцати и быстро стучит по клавишам пишущей машинки. Наверняка это судебный писарь. В моей империи Таринэль тоже на судах присутствовали писари. Они записывали каждое слово, произнесённое в этих стенах. Хотел бы я узнать, что там наговорили про меня Сорокины. Интересно, можно попросить почитать?

— Что конкретно вы изготавливали из них?

— Различные лекарственные средства, — пожал я плечами.

Пожалуй, всё же лучше промолчать про сыворотку «Правды», зелье «Превращения», «Пурпурного отравителя» и остальных.

— Для кого вы их делали?

— Для больных, которые обращались ко мне за помощью.

— Расскажите об этом поподробнее, — велел мужчина.

— Ну ладно. Если у вас есть время, то могу и рассказать, — пожал я плечами. — В первый раз ко мне обратился Станислав Воробьев. У его отца ухудшилось зрение, а лекари не смогли помочь. Я изготовил средство на основе манаросов, и зрение к нему вернулось. Затем к нам за помощью пришёл Авраам Давидович Коган. У его дочери началась сильнейшая аллергическая реакция на косметическое средство. Лекарские артефакты девушке не помогли, — я многозначительно посмотрел на притихших лекарей. — Зато отлично помогло моё средство. Девушка быстро поправилась…

Я рассказал про охотника и артефактора, заразившихся манаросом, про лысую девушку, купившую бальзам у Огневой, про ожоги Лены Орловой, от которых она сильно страдала, но в лечебнице Распутиных ей не смогли помочь. Короче, рассказал обо всё, о чём мог, но без вреда для себя.

— А! Чуть не забыл. Ещё из манаросов я изготовил средство от паразитов для фермера. У него погиб весь урожай, поэтому он даже зарплату не мог выплатить своим работникам. Но после обработки земли моим средством паразиты пропали, и фермер вырастил хороший урожай, — добавил я.

Судьи зашептались. Я повернулся к Диме и увидел, как тот незаметно для других поднял вверх большой палец. Ага, одобряет. Приятно.

Один из судей — мужчина с острым носом и тонкими чертами лица, подозвал прокурора и что-то шепнул тому на ухо.

— Понял, Ваша честь, — кивнул тот в ответ и повернулся ко мне. — Александр Дмитриевич, присаживайтесь.

Я сошёл с трибуны и сел рядом с отцом.

— Надеюсь, наказание для тебя не будет суровым, — вполголоса сказал отец. — И хочу сказать, что очень горжусь тобой. Ты помогал людям, а это самое главное для аптекаря. Зачем ещё нужна аптекарская способность, если не служить людям и не помогать в их бедах?

— Спасибо, отец.

Мы крепко пожали друг другу руки.

После моего выступления позвали ещё нескольких свидетелей. Один из них присутствовал при передаче Грачёвым жезла Распутину. Второй — боевой маг, рассказал, как Боткин предложил ему убить Дмитрия Филатова, но он отказался. Третий присутствовал в ту ночь в комнате наследника и знал о том, что болезнь излечима, но его запугали, поэтому не мог никому ничего рассказать.

После того как всех выслушали, судьи поднялись, и прокурор объявил.

— Суд удаляется в совещательную комнату для принятия решений! Просьба, далеко не расходиться. А лучше вообще не покидать здание суда.

Мы с Димой вышли из Зала.

— Ну наконец-то! — бросился к нам навстречу дед. — Чего там было-то? Зачем тебя, Шурик, туда звали?

— Лекари им доложили, что я использую манаросы.

— А ты что? — испуганно вытаращился на меня дед.

— Признался, что это правда и рассказал, как их использовал.

— Ой, что будет, — дед схватился за голову. — Тебя же посадят. Это всё из-за Сорокиных, да? Это они, твари, на тебя судьям накапали?

Он принялся озираться, в надежде найти их. Но Сорокины, не будь дураками, первыми улизнули из Зала и куда-то ушли.

— Пусть только заявятся. Я им покажу Кузькину мать, — он хотел снять ботинок и вытащить револьвер, но Дима схватил его за руку.

— Отец, а ну прекрати! Ничем хорошим эта вражда не закончится. Надо перестать ненавидеть друг друга.

— Как же тут перестанешь, если эти твари сами постоянно нарываются? — развёл руками старик, но ботинок не снял.

Мы отошли к окну и разместились на широком подоконнике. Вскоре к нам подошла та самая секретарь и сказал, что в левом крыле здания есть буфет. Мы поблагодарили за информацию и двинулись туда. Дима ел часто, но маленькими порциями, поэтому успел проголодаться. Да и я хотел выпить чего-нибудь покрепче. Однако ничего крепче кофе в буфете не продавали. Обидно.

Перекусив бутербродами и пирожными, мы вернулись к Залу Правосудия и, как оказалось, вовремя. Судьи уже вернулись и были готовы огласить приговор для всех фигурантов дела. Как сказал мне Дима, все дела объединили в одно.

На оглашение приговора в Зал Правосудия впустили всех желающих, поэтому взволнованный дед зашёл вместе с нами.

— Ох, как-то боязно мне, — прошептал он и прижал руку к груди. — Шурик, у тебя с собой есть то зелье, вроде «Исцеления» называется?

— Нет, так что не смей помирать. Хоть здесь и много лекарей, я не уверен, что они захотят тебе помогать, — усмехнулся я.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — он покосился на ряды, которые заняли лекари.

Судьи дождались, когда наступит тишина, и один из них открыл красную папку. Распутин, Боткин и Мичурин поднялись со своих мест и прильнули к прутьям решётки, ожидая вердикта.

Судья откашлялся, обвёл присутствующих внимательным взглядом и хотел уже начать читать, но тут дверь с силой распахнулась и в Зал вошел… император. А за ним и его свита.

Все тут же поднялись.

Император прошёл через весь зал, остановился у статуи и кивнул притихшему судье.

— Продолжайте.

Тот оттянул галстук, поправил сползающий головной убор и, глубоко вздохнув, принялся читать. Его голос эхом расходился по всему помещению, отражаясь от стен и потолка:

— Судьями высшей квалификации Аксеновым Айваром Артуровичем, Долгих Борисом Прохоровичем, Колпаковым…

— Шурик, а если тебя посадят? — шёпотом спросил дед.

— И что? Посижу и выйду, — дёрнул плечом.

Я всё-таки надеялся, что здешние тюрьмы отличаются от тех, что были в моём прошлом мире. При воспоминании о темницах, по спине побежали мурашки.

— Ты так легко об этом говоришь? Тебе же придётся жить с уголовниками. А ты ещё совсем молодой. Только недавно под стол пешком ходил.

— Тише вы, — вмешался Дмитрий и строго посмотрел на деда.

Между тем судья продолжал. Он перечислили всех, кто был замешан в деле с покушением на наследника императора. Назвал обстоятельства и все подтвержденные факты. Короче, читал долго и два раза прерывался на то, чтобы попить воды, а то голос пропадал.

— … с учётом обстоятельств, установленных в судебном заседании, суд находит вину Распутина Василия Денисовича, Боткина Расмуса Артуровича и Мичурина Фёдора Игнатьевича доказанной. Руководствуясь принципами гуманизма и справедливости, а также с учетом разной степени вовлеченности в преступное деяние назначены наказания…

Все замерли, не спуская взгляда с читающего. Даже император слушал заинтересованно. Похоже, ему тоже неизвестно, что присудили предателям.

— Мичурин Фёдор Игнатьевич снимается во всех должностей и отправляется на пенсию. Его род должен назначить нового главу. Также он лишается всех государственных наград, премий и надбавок. Кроме этого, на него налагается штраф в размере полмиллиона рублей.

Мичурин опустился на скамью, закрыл лицо руками и сокрушенно покачал головой.

— Мало наказали, — недовольно пробурчал дед, неприязненно зыркнув на него.

— Боткин Расмус Артурович также снимается со всех должностей, лишается всех наград, премий и надбавок. На него налагается штраф в размере двух миллионов рублей и запрет на его род в течение ближайших двадцати лет занимать высокие государственные должности. А также его лечебницы лишаются всех государственных субсидий на десять лет.

Члены рода Боткиных недовольно загудели, но имперцы быстро навели порядок. Сам же Расмус рухнул на колени и принялся рыдать, причитая:

— Простите меня, родные. Это я во всём виноват. Простите меня.

Судья продолжал:

— Все члены рода Распутиных лишаются должностей в государственных структурах с запретом занимать их на ближайшие пятьдесят лет. Лечебницы навсегда лишаются субсидий и другой государственной помощи. На род налагается штраф в размере пяти миллионов рублей. А самому Василию Денисовичу суд присудил… смертную казнь.

Повисло напряжённое молчание. Судья повернулся к императору и тот еле заметно кивнул. Он явно был доволен приговором.

Среди присутствующих кто-то тихонько заплакал. Сам же Распутин невидящим взглядом уставился на пол и ни на что не реагировал.

— Вот это правильно. Вот это я одобряю, — улыбнулся дед и потёр руки. — Всё верно присудили. Только смертью он искупит то, что натворил.

Дима ничего не сказал. Как я заметил, он вообще молчун, в отличие от старика, который, бывало, трещал без умолку.

Последовала ещё череда наказаний для тех, кто участвовал в заговоре или знал о нём и молчал. Многие лишились своих насиженных мест и прибыльных должностей. Кое-кто отделался штрафом, а несколько человек получили тюремные сроки. Как я понял, Мичурина и Боткина не посадили только из-за преклонного возраста.

Судья дождался, когда имперцы вновь восстановят тишину среди обиженных и разъярённых лекарей, которые считали наказания незаслуженными, и продолжил:

— В ходе судебных разбирательств был выявлен еще один факт нарушения, не имеющий отношения к текущим делам. Как рассказал сам Александр Дмитриевич Филатов, а правдивость его слов подтвердили имперские менталисты, он неоднократно нарушал запреты на использование манаросов и изготовление лекарственных средств.

Я с облегчением выдохнул. Ну хоть то, что я не Филатов, они не смогли выяснить. Это очень хорошо. А за нарушение запрета я как-нибудь отсижу.

— В связи с этим суд решил назначить ему наказание в виде…

— Остановись! — послышался громогласный голос, и все посмотрели на императора.

Тот двинулся к судьям и, вплотную остановившись у их стола, о чем-то зашептался с ними. Все в напряжении замерли.

— Ох-хо-хо, похоже мы попали, — покачал головой дед. — Ой, что будет?

— Хватит причитать. Император справедлив, — ответил Дима.

— Ага, знаем мы, как он справедлив. До сих пор расхлёбываем, — еле слышно ответил он.

Прошло минуты две или три, прежде чем тот самый судья, который зачитывал приговор, отошел к писаке, выбрал несколько листов текста и отдал императору.

— Что ж они там решают-то? Если этого гада Распутина помилуют, то револьвер мой вынесет свой приговор, — зло процедил сквозь зубы старик Филатов.

Император внимательно прочёл листы, отдал их судье и объявил:

— Силою, данной мне законом и престолом, объявляю, что Александр Дмитриевич Филатов прощён, а наказание отменено! Также повелеваю снять все запреты и заклинания, наложенные на род Филатовых. И приказываю вернуть всё конфискованное имущество и восстановить в правах и в должностях всех членов рода!

Лекари недовольно зашептались, а дед не сдержался и прокричал в ответ:

— Благодарим вас, Ваше Величество! Клянёмся не запятнать чести и служить Империи верой и правдой!

Он встал и низко поклонился. Мы с Димой последовали его примеру. Император с довольным видом кивнул и двинулся в сторону выхода, в сопровождении своих телохранителей.

Следом на ним ушли судьи, только через заднюю дверь. Туда же имперцы повели осужденных. К нам подошёл прокурор и предупредил, что в самое ближайшее время даст задание императорским заклинателям снять ограничение на ману. Также сказал, что мы уже сейчас можем пользоваться манаросами, а имущество нам официально вернут только завтра.

— Вы уж там поторопитесь, — ворчливо проговорил дед. — Мне надо наше родовое гнездо в порядок привести. А то пока он был под вашим надзором, о нём никто не заботился. Не удивлюсь, если там какие-нибудь бездомные поселились. Или вандалы все стены разрисовали.

— Вы можете хоть сейчас ехать в свой особняк, но документы будут готовы только завтра. Нужно всё официально оформить, подписать и заверить. На это понадобится время, — извиняющимся тоном сказал прокурор.

— Ну ладно. Если мы вам понадобимся, то временно проживаем у Евгения Ермолина. Там нас ищите.

Прокурор попрощался и довольно резво покинул Зал Правосудия. Мы же не спеша вышли из здания суда и прогулочным шагом двинулись в поисках обувного магазина. Нужно купить деду новые ботинки.

* * *

Весь вечер мы провели за разговорами. Лида была вне себя от счастья. Настя на радостях так затискала Шустрика, что тот переместился на чердак и сидел там, пока я его не позвал к ужину.

Нам позвонили с поздравлениями Савельевы, Орлов с Леной, Коган и баронесса Завьялова. А после выхода вечерних новостей, наши телефоны трещали без умолку.

Все Филатовы пребывали в приподнятом настроении, но всё равно чувствовалось небольшое напряжение. Никто не верил, что наконец-то весь этот кошмар закончился.

— А поехали к нашему особняку? — предложила Лида, когда мы сытые и довольные разместились в гостиной Ермолина.

— Поздно уже, Лидушка. Лучше завтра поутру, — взял её за руку Дима.

— Я будто сплю, — призналась она. — Будто всё, что сейчас происходит — это сон.

— Никакой это не сон. Просто закончилась темная полоса и начинается светлая.

— А как долго будет длится светлая полоса? — настороженно уточнила она.

— Никто этого знать не может. Но я надеюсь, что всю нашу оставшуюся жизнь, — Дима притянул её к себе и нежно обнял.

На следующее утро я проснулся от крика Насти. Взглянул на часы — полшестого утра.

— Полный! Он полный! — кричала она на весь дом.

Я нехотя поднялся и приоткрыл дверь спальни, в которой ночевал вместе с дедом. Тот до сих пор храпел.

Настя в своей розовой пижаме отплясывала с Шустриком на руках.

— Ты чего? — недовольно протянул я. — На часы вообще смотрела?

— Какая разница, сколько сейчас время! Он полный! Источник полный! Сняли ограничение!

Я тут же обратился к своему источнику, и довольная улыбка расползлась по моему лицу. Сестра права — источник полный. Мана теплой волной разливалась по телу. Какое же это блаженство…

— Я теперь тоже смогу поступить в академию! — она подкинула Шустрика, но тот пропал, и к ней в руки обратно не вернулся. Правильно сделал. — Буду носить студенческую форму. Участвовать в студенческих вечеринках!

— Тебе ещё целый год в гимназии учиться, — сказала с улыбкой Лида, показавшись из своей комнаты.

Вскоре проснулся весь дом. Лида помогла служанке приготовить завтрак, и мы сели за стол. Единственный, кому не было дела до ограничения по мане — это Дмитрию. Его разрушенный источник совсем не накапливал ману. Однако его это обстоятельство, похоже, не сильно огорчало, он радовался за нас.

После завтрака Лида настояла на том, чтобы поехать к особняку. Дед вызвал такси, и вскоре мы оказались у ворот дома. На нём больше не было ни цепей, ни замков.

Глубоко вздохнув, дед взялся за створку ворот и потянул на себя. Та жалобно заскрипела.

— Так и знал, что они совсем не заботились о нашем имуществе, — недовольно проговорил он.

— Это не важно. Главное — мы снова дома, — Лида двинулась в сторону особняка, раздвигая ветви разросшихся кустов.

Здесь, в отличие от сада в Торжке, росло множество манаросов. Поэтому, когда остальные зашли в дом, я прошёлся по огороженной придомовой территории. Нашел баню, беседку, несколько разрушенных оранжерей и одноэтажное каменное здание, которое являлось лабораторией. Из памяти Шурика я знал, как оно выглядит изнутри, поэтому не стал заходить.

Когда возвращался к дому вспомнил, что на суде не было артефактора. Может, его тоже убили?

Я позвонил главе тайной канцелярии Демидову.

— Слушаю.

— Роман Дмитриевич, это Александр Филатов.

— А-а, здравствуйте, Александр. Поздравляю вас с помилованием и возвращением вашему роду утраченных прав, — бодро сказал он.

— Спасибо. Всё благодаря вашему тщательному расследованию. Я хотел спросить насчёт артефактора Грачёва. Его не было на суде. Он мёртв?

— Мы этого не знаем. Не смогли его найти.

— То есть он сбежал?

— К сожалению, мы ничего о нём не знаем. Однако никто из лекарей, кого мы допрашивали, не заказывал его убийства и сам не убивал, иначе менталисты бы вытянули эту информацию. В последний раз его видел Распутин, когда выкупал артефакт, которым пытался вас убить. Он дал задание своим людям расправиться с Грачёвым, но получилось, наоборот. Артефактор убил двоих его людей и скрылся.

— Ясно, — задумчиво ответил я. — Спасибо за информацию.

Получается, что не все поплатились за то, что случилось с Филатовыми. Хм, придётся за дело взяться мне. А такой артефактор, как этот Грачёв, обязательно проявит себя. Я же постараюсь этого не пропустить, ведь мне уже знаком его эфир…

Глава 2

Ближе к обеду к нам после предварительного звонка Дмитрию заявились представители Имперской службы исполнения наказаний и передали все документы, подтверждающие, что все запреты и ограничения сняты, и мы снова можем заниматься аптекарский делом и продавать лекарственные средства. Кстати, ни аптеки, ни лаборатории не продали и не отдали никому другому, а просто заморозили, чему дед был очень рад. Иначе на строительство ушло бы много денег и времени. Как он не без злой иронии добавил, имперская бюрократия как ни странно помогла в этом вопросе.

— Надо созывать совет, — сказал старик Филатов, когда имперцы ушли. — Брать снова всех вассалов под своё крыло.

— А остальных Филатовых когда позовем? — осторожно спросил Лида, похоже, имея в виду двоюродных, троюродных и различных родственников, которые входили в состав род до его падения.

— Давай сегодня на ужин их пригласим. Сначала между собой надо всё решить, а потом уже с вассалами договариваться, — он тяжело вздохнул и покачал головой. — Всем тяжело пришлось. Каждый выживал как мог. Но теперь-то мы всё восстановим. Но одного Филатова я всё же из рода пинком выкину.

— Кого это? — спросил Дима.

— Братца твоего Сергея. Представляешь, подставить нас хотел, гадёныш такой! — в сердцах воскликнул дед. — Заявился к нам и начал всё вынюхивать, а мы с Шуриком проследили за ним и увидели, что как он по подвалу шныряет и сейф с дневниками ищет. Уж не знаю, кто его нанял, но от него добра не жди.

— Странно. Мы вроде с ним дружили, — задумчиво ответил Дима.

— В том-то и дело, что всё очень сильно поменялось. Даже на членов рода, как оказалось, нельзя положиться, — тяжело вздохнув сказал дед.

— На нас ты всегда можешь положиться, — заверил его я.

— С этим и живу, — кивнул он и чуть улыбнулся.

Пообедав тем, что наскоро приготовила Лида, мы с дедом и Димой решили осмотреть запечатанные лаборатории и аптеки. Первым делом отправились в лабораторию, находящуюся недалеко от дома.

Дед сорвал печать, нашёл в толстой связке нужный ключ и отпер дверь лаборатории.

— Ого! — вырвалось у меня.

Было ощущение, что из лаборатории только-только вышли аптекари: ни соринки, ни пылинки. Всё просто блестит от чистоты. Ни в какое сравнение с моей лабораторией на складе мясобазы.

Дима вошел первым, словно неверяще прикасаясь к столам, приборам, холодильникам и различной лабораторной посуде. Он будто вернулся домой и с обожанием рассматривал всё, по чему так скучал в разлуке. Настоящий аптекарь.

Я же решил сначала всё рассмотреть. Благо память моего предшественника здорово помогала узнать тот или иной агрегат. Стояли пять металлических столов с различными приборами и аппаратурой от микроскопа до центрифуги. Два вытяжных шкафа для работы с вредными веществами. Два стеклянных бокса, предназначенных для проведения стерильных работ. Нашлись и различные шкафы, сушилки, тумбы и стойки. Некоторые были прикручены к стене, а часть стояли на колесиках, что позволяло перемещать их по лаборатории.

— Даже не знаю, с чего начать, — признался Дима.

— Тебе сейчас надо поправляться, а делом мы с Шуриком займёмся, — отмахнулся дед. — Поедем посмотрим, что творится в наших аптеках. Выбросим просроченные лекарства, отмоем всё. А ты пока составь список того, что в первую очередь нужно изготовить.

— Ну хорошо, — с готовностью согласился он. Сам понимал, что сейчас толку от него мало. — Заодно обзвоню наших вассалов. Позову их завтра на ужин. Там всё и решим.

Дима вышел из лаборатории и двинулся к дому. У меня в кармане зазвонил телефон.

— Сашка, я всё узнала! — выпалила Лена.

— Что ты узнала?

— Поступление в Московскую магическую академию на аптекарский факультет начнётся через два дня. Тебе надо готовиться!

— Хм, а к чему мне готовиться? — задумчиво спросил я.

— Этого я не знаю. Я на аптекаря не поступала, — усмехнулась она.

Если на экзамене понадобится продемонстрировать аптекарские способности — я любого преподавателя за пояс заткну. Если нужны знания этого мира, то, пожалуй, готовиться надо. Мой предшественник не уделял особого внимания учёбе. Я в этом убедился, когда искал остров Кижи. Во всяком случае географию он знал из рук вон плохо.

— Давай я к тебе сейчас подъеду, и мы вместе съездим в ММА и всё выясним, — с готовностью сказала Лена.

— Куда съездим? — не сразу понял я.

— В ММА — Московская магическая академия.

— А-а-а, понял. Хорошо, подъезжай.

Я уже хотел выйти из лаборатории, но тут дед остановил меня.

— Слушай, Шурик, а ведь быстро всё открыть и обустроить у нас не получится. Хоть счета и разблокировали, денег у нас больше не стало. Димка же снял все деньги перед отъездом. А их у него Юсупов украл вместе с машиной и всем добром, что Дима к нам вёз, — упавшим голосом сказал он. — Даже если мы откроем лаборатории и аптеки, нам изготавливать лекарства не из чего, а значит и продавать нечего. Сначала надо закупиться травами, манаросами, другими средствами.

— А давай для начала откроем точно такую же лавку, что и в Торжке? Здесь-то населения в несколько раз больше. Быстро заработаем. Сам же говорил, что слухи дошли до Твери и оттуда покупатели к нам приезжали. В столице тоже слух пустим.

— Думаю, ты прав, — оживился он. — Только надо подыскать хорошее место для лавки. Можно занять помещение одной из наших пяти аптек. Я тебе адреса напишу, а ты уж проедься по ним и выбери подходящую.

— Сегодня же этим займусь. Но сначала съездим с Леной в академию. Нужно узнать, какие экзамены надо сдать.

— Съезди, конечно. Но и с лавкой не затягивай. Нам деньги нужны, — предупредил он.

Лена с личным водителем подъехала через десять минут.

— Как я по тебе соскучилась, — она прильнула ко мне всем телом.

— Я тоже, — улыбнулся я и страстно поцеловал её.

Мы забрались на заднее сиденье роскошного автомобиля, и водитель повёз нас к ММА. Это было величественное четырёхэтажное здание с чередой одинаковых окон.

Лена взяла меня под руку. Мы вдвоём поднялись по широкой каменной лестнице и зашли в фойе. На полу из каменной разноцветной мозаики был сложен символ академии: сова со свитком в когтистых лапах.

Направо и налево расходились коридоры с одинаковыми дверями аудиторий. Напротив входной двери вверх убегали две лестницы. Между ними на стене висели различные стенды и стояли стойки с документацией. Именно туда мы и подошли.

— Ага, а вот и аптекарский факультет, — указала Лена пальцем на стенд. — Как я и говорила, первый этап назначен на послезавтра…Так-так, а вот и перечень предметов, которые ты должен сдать.

Она ткнула пальцем в лист бумаги. Я подошёл поближе и прочёл:

— «Тест по основам травоведения и основам анатомии и физиологии. Практическая работа по созданию лекарственного средства из определённого набора трав». Вроде ничего сложного.

— Тебе виднее, но ты же в прошлый раз провалил практическую работу, — осторожно проговорила она.

— У меня просто маны не было, — выудил информацию из памяти Шурика. — Но теорию всё же следует повторить.

— Тебя отвезти обратно домой?

— Нет. Лучше давай прокатимся по адресам и подыщем помещение для нашей новой лавки. Если ты не торопишься, конечно, — спохватился я.

— Нет, не тороплюсь, — заверила девушка и чмокнула меня в щеку.

Я отдал водителю лист с адресами филатовских аптек, и тот сказал, что одна из аптек совсем рядом. Именно туда мы и направились первым делом.

Однако помещение оказалось полуподвальным в жилом доме, что меня совсем не устраивало. Лавка должна находиться прямо у дороги, чтобы все ещё издали видели нашу вывеску.

Мы посетили ещё две аптеки, на которых вывески выцвели и облупились от времени, но и они, по моему мнению, не совсем подходили из-за расположения во дворах. Лена пожаловалась, что с утра ничего не ела и ужасно проголодалась, поэтому мы остановились у небольшого кафетерия с подсвеченным пончиком на входе. Заказали по чашке кофе и несколько видов пончиков.

— Если бы не тот розовый пончик снаружи, мы бы проехали мимо и не зашли сюда, — сказал я и откусил выпечку с шоколадной пастой сверху. — Нам нужно найти подобное помещение и сделать яркую вывеску.

В это время официантка, что протирала соседний стол, подошла к нам.

— Вы меня простите, пожалуйста, но я невольно подслушала ваш разговор, — смущенно сказала она. — Дело в том, что через дорогу сдают помещение. Два дня назад закрыли зоомагазин, и теперь здание пустует.

Она указала в окно, в котором виделось одиноко стоящее здание с темными окнами и с вывеской «Зоомаг».

— Спасибо за подсказку, — подмигнул я девушке.

Перекусив и оставив щедрые чаевые, мы с Леной вышли из кафетерия, перешли через дорогу и подошли к зданию. На двери висело объявление, что магазин закрыт, а снизу номер телефона хозяина помещения.

Я решил, что лучшего расположения лавки вряд ли можно найти и, не откладывая в долгий ящик, тут же набрал номер и договорился о встрече. Хозяин обрадовался возможности так быстро сдать помещение, поэтому приехал уже через десять минут. Владельцем оказался коренастый мужичок с круглым животом и плешивой макушкой.

Как только мы зашли внутрь, я понял, что это идеальное место, которое к тому же, не требует больших денежных вливаний: полки, прилавок, большая подсобка. Правда, сильно пахнет птичьим помётом и собачьим кормом. Но с запахом я справлюсь быстро. Для алхимика это плёвое дело.

— Мне здесь всё нравится. Сколько будет стоить аренда?

— Вы же понимаете, что здание находится в центре города, в очень хорошем прибыльном месте. Москва-река, Кремль, туристические места — всё рядом… — начал было он, но я прервал и повторил свой вопрос:

— Сколько?

— Тысяча, — твёрдо заявил он.

Я прикинул в уме. От вассалов деньги поступают регулярно, и накопилась довольно неплохая сумма, но платить тысячу за не такое уж большое помещение было чересчур.

— Пятьсот, — ответил я.

— Не-е-е, пятьсот мало. Могу скинуть рублей сто, и на этом всё.

— Пятьсот, и я вылечу вам печень.

— Откуда вы знаете, что у меня с ней проблемы? — удивленно вытаращился он на меня.

— На лице всё написано, — дёрнул я плечом, имея в виду желтушность лица и белков глаз. — Если не займетесь вопросом, проживёте от силы полгода- год.

— Да знаю, я знаю… И ведь чем меня только не лечили, — всплеснул он руками и покачал головой. — Ничего не помогло. Все советуют есть поменьше, а я и так мало ем! У меня просто живот раздут из-за этой чёртовой печеночной болезни!

— Моё средство вам поможет, — заверил я.

Тут он пригляделся ко мне и настороженно спросил:

— Лицо ваше знакомо. Вчера по всем новостям показывали…Так вы же Филатов!

— Верно.

— Ну Филатовым я доверю, — обнажил он в улыбке желтые зубы. — По рукам!

Лена подвезла меня до дому, и мы договорились увидеться в Академии в день экзамена. Она сказала, что придёт «поболеть» за меня. Странно слово. Разве можно поболеть за другого?

Я зашёл в дом и сразу услышал множество голосов. У нас явно гости. И, если я правильно помню, к нам сегодня на ужин были приглашены остальные члены рода Филатовых. Где же они раньше-то были? Что-то я о них ничего не слышал. За всё время, пока нахожусь в этом мире, никто из Филатовых, кроме Сергея, к нам не приезжал и при мне не звонил. А сейчас все объявились. Ну что ж, познакомимся.

Едва появился в дверях, как меня окликнули:

— А вот и Сашка явился! Иди сюда! — махнул мне радостный дед.

Он был весел и румян — наверняка принял на грудь грамм сто.

В мою сторону обернулись человек тридцать, сидящих за длинным столом. Шурик-то их наверняка знал, но не я. И мне даже лень было рыться в памяти и выяснять, кто есть кто.

— Сашка, здорова! Как вырос-то! — мне навстречу двинулся добродушного вида крепкий мужчина и заключил в медвежьи объятия.

— Здрасьте, — выдохнул я.

А это у нас…м-м… двоюродный брат отца и зовут его… Виктор.

— Дядя Витя, ты меня раздавишь, — еле слышно проговорил я, силясь вздохнуть.

— Не боись, Сашка, аптекарь ребёнка не обидит, — он отпустил меня и внимательно рассмотрел. — Вот и гигантом ты вымахал. Уже отца перегнал.

— Отойди от ребёнка. Ещё сломаешь ему что-нибудь, — пихнула его в бок пышногрудая женщина с копной белокурых волос, убранных в замысловатую причёску. — Здравствуй, Сашенька!

Она схватила меня за шею, притянула к себе и смачно расцеловала в щёки. Так-так, и кто это у нас?.. А-а-а, младшая сестра дяди Вити. Получается, тётка моя.

Следом потянулась вереница родственников, которые с таким радушием здоровались со мной, что, к моему удивлению, приятно стало. Я будто попал в свой прежний мир на день рождения бабушки, когда к нашему дворцу стекалась вся родня.

— Ты давай, садись. Ужин стынет, — поторопил меня дед и указал на место возле себя по левую руку. Справа сидели отец и Лида.

Я опустился на стул, и Лида тут же подсуетилась и подвинула ко мне блюдо с отбивными и тарелку картофельного пюре.

Дед налил в свою рюмку коньяк, встал с места и обвёл присутствующих взглядом. Все разом притихли и уставились на старика Филатова.

— Дорогие мои, я так рад, что все мы здесь сегодня собрались, — он с улыбкой посмотрел на каждого. — Последние годы были тяжелыми. Тогда, пять лет назад, когда нас буквально за считанные часы лишили всего, во что мы вкладывались десятилетиями, я не мог вам ничем помочь, как и вы мне. Все мы выживали, как могли, — он горестно вздохнул и покачал головой. — По нашему с вами уговору, вы мне как главе рода налоги не платили. Да и я вам не помогал. Возможности такой не было. Всю казну, что я собирал, у нас украли, и мы жили лишь на те крохи, что приносила лавка. Теперь же, когда с нас сняли все ограничения, мы снова поднимемся и станем сильнее прежнего. Хочу выпить за вашу стойкость и преданность. За вас, Филатовы! — прокричал он последнюю фразу и поднял руку с рюмкой вверх.

— За Филатовых! — поддержал отец.

— УРА-А-А! Филатовы снова рулят! — воскликнул дядя Витя, расхохотался и залпом выпил.

Все подняли свои рюмки и бокалы и, поздравив друг друга, выпили и принялись за еду.

Получается, что дед добровольно отказался от по́датей остальных членов рода Филатовых чтобы облегчить им жизнь. Ну что ж, благородно. Уверен, им тоже несладко пришлось, ведь запреты и ограничения легли на всех Филатовых, а не только на нашу семью.

В это время заиграл дверной звонок.

— Я открою! — воскликнула Настя, поднялась с места и торопливо двинулась ко входной двери.

Так не годится. Надо нанимать прислугу, а то даже дверь некому открыть.

Вскоре в дверях столовой показались трое. Одного я сразу узнал — тот самый Сергей, который приезжал к нам в «гости», но на самом деле пытался что-то вынюхать. Рядом с ним стояли двое парней примерно моего возраста. Сыновья Сергея.

— Я по чистой случайности узнал, что вы сегодня собираетесь. Моё пригласительное затерялось, наверное, — сказал Сергей и двинулся к столу.

— А ну стоять! — дед ударил по столу и вскочил на ноги. — Тебя сюда никто не приглашал.

— Как это? Я смотрю, все наши здесь, а нас почему не пригласили?

— Ты действительно такой дебил или прикидываешь⁈ — дед медленно двинулся к нему, я вскочил следом.

Не хватало ещё чтобы драка началась.

— Что такое, дядя Гриша? Обиделся на что-то? — недоуменно уставился на него Сергей.

Я был вынужден вмешаться и быстро шепнул старику на ухо.

— Я ж его зельями опоил, поэтому он не помнит, что мы его в подвале застукали.

— Ясно. Тогда я ему напомню, — дед упер руки в бока и повернулся к остальной родне. — Слушайте все сюда! Заявился к нам Серега где-то месяц назад и начал всё выспрашивать и вынюхивать. А потом забрался в наш подвал и хотел украсть дневники, что удалось сохранить. Мы с Сашкой его там и поймали. Правда он не помнит ничего. Головой ударился, когда упал с кровати. Память, видать, тогда и отшибло. — Затем он повернулся к побледневшему Сергею и, зло уставившись на него, прошипел.— От кого ты к нам приезжал? Кто тебя отправил шпионить за нами? Отвечай!

Тот замотал головой и оттянул ворот свитера.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Никто меня не подсылал. Я сам приехал навестить вас. Гостинцы привёз.

— Навестить? Кого ты дуришь? Уж не Распутин ли тебя купил с потрохами, а?

На этот раз Сергей покраснел и энергично замотал головой.

— Н-нет. Я его даже не знаю. Ни разу с ним не встречался.

— Ох и горазд ты врать, — дед презрительно скривил губы. — Кто бы тебя ни нанял, ты нас предал. А это значит, что больше не состоишь в роду Филатовых. С сегодняшнего дня я тебя официально исключаю из рода! — в голосе деда чувствовалась сила. Настоящий глава рода. — Твоё имя вычеркиваю из генеалогического древа! Сдай кольцо с гербом рода, сейчас же!

Рядом с дедом встали дядя Витя и ещё двое мужчин. Они сурово смотрели на опешившего Сергея.

— Ах так! — взревел он. — Подавитесь вы своим кольцом! А род ваш загнётся! Уж я постараюсь!

Он снял с пальца кольцо-печатку, с силой бросил об пол и почти бегом двинулся к выходу. Его сыновья поспешили следом.

Дед подобрал кольцо, убрал в карман и вернулся на своё место. Некоторое время чувствовалось напряжение, но крепкая выпивка и вкусная еда умеют отлично расслаблять. Уже через несколько минут послышались разговоры, затем смех, а через полчаса женщины запели какую-то народную песню. В общем посидели хорошо.

Заодно многое обсудили и решили в ближайшее время заняться изготовлением лекарств и пополнением аптек.

После ужина, когда все гости разъехались, я зашёл в библиотеку рода Филатовых. Она находилась на первом этаже в самом дальнем уголке дома. Вдоль стен стояли книжные шкафы со стеклянными дверцами. В центре комнаты располагались несколько столов со светильниками. Рядом находились мягкие стулья и диванчики.

Утопая в шерстяном ковре, подавляющем звук шагов, я двинулся к ближайшему книжному шкафу. Мне нужно было подготовиться к сдаче экзаменов. Я не успел узнать названия всех местных трав, да и анатомию не мешало бы повторить. Всё-таки я не лекарь и не так уж и часто лечил людей.

Мои зелья стоили слишком дорого, поэтому ко мне обращались лишь за эксклюзивными средствами, которые, как правило, не имеют отношения к медицине. Например, за амулетом «Удачи», который гарантировал успех в любых делах своему владельцу. Правда, амулет терял силу после первого же успешного дела, поэтому его надевали на шею как раз перед самым началом этого дела. Увы в этом мире я создать его не могу. Банально нет части нужных ингредиентов.

В последний раз мне его заказывал один принц, который вознамерился заключить сделку с пиратами, чтобы те больше не грабили их суда, а брали лишь небольшую комиссию за каждое проплывающее по проливу судно. И амулет сработал! Пираты добровольно отказались от грабежа и брали комиссию.

У меня ушло довольно много времени, чтобы найти нужные учебники — слишком много книг тут собрано. Некоторые из них были выпущены сто и даже сто пятьдесят лет назад, однако выглядели очень даже неплохо. Возможно всё дело в шкафах, выполненных из темного смолистого дерева. Эта древесина защищала от плесени, паразитов и сырости.

Только через полчаса поисков я нашёл нужное и приступил к чтению. Как оказалось, я уже успел узнать и изучить большинство растений этого мира. Пролистав книги до полуночи, я решил продолжить чтение завтра. Всё равно авторы книг так мало знают по поводу свойств трав, что мне частенько хотелось взять ручку и на полях дополнить описание растений. Пожалуй, в старости, когда появится много свободного времени, я начну составлять справочники растений.

На следующее утро проснулся от какого-то шума за окном. Раздвинув занавески увидел, что к нашим воротам подъехал грузовик. Натянув шорты, спустился вниз и увидел, что Лида и дед куда-то собираются.

— Что происходит? — хрипло спросил я.

— В Торжок за вещами. Здесь же у нас почти ничего нет, — пояснил дед.

— Я вам понадоблюсь?

— Нет. Мы наняли машину с двумя грузчиками. Сами справимся, — махнула рукой Лида. — Ты лучше за отцом и Настей присматривай и к экзаменам готовься.

— Мне ещё нужно решить вопрос с «Туманными пряностями». Даже не знаю, что и делать, — покачал головой дед. — Валерка молод ещё. Да и одному там тяжело всё успеть.

— Предложи Кире постоянно у нас работать. Пусть останется за главную. Её отец владеет магазином стройматериалов, подскажет, если понадобится.

— Хорошая идея, — поддержала Лида.

— Идея-то может и хорошая, да кажется мне, что это Кира вслед за Сашей в Москву переберётся, — подмигнул мне дед.

— Не понимаю, о чем ты? Мы просто друзья, — возмутился я.

— Ну-ну. Может ты так думаешь, но девушка-то хочет другого, — хохотнул он и махнул рукой. — Ладно, сами разберётесь. Молодо — зелено.

Я проводил их до грузовика и вернулся в дом. Завтрак уже был на столе, поэтому я быстро перекусил и пошёл в библиотеку. Завтра с самого утра начинаются экзамены, и на этот раз я обязательно поступлю.

* * *

Весь день я провёл за книгами. Изучил всё, что смог найти в библиотеке. Прерывался только чтобы поесть и размять затёкшие конечности.

К вечеру вернулись дед с Лидой. Грузчики занесли в дом пару десятков коробок и, получив деньги, уехали.

— Слушай, Шурик, а со своей лабораторией на складе мясобазы ты что будешь делать? — спросил дед за ужином.

— Она мне больше не понадобится, поэтому в следующем месяце за аренду не плати, а я съезжу на ближайших выходных и подчищу там всё.

— Это правильно, — кивнул он и начал намазывать на хлеб толстый слой сливочного масла. — Нам в Торжке больше делать нечего… Кстати, Кира согласилась. Я назначил её управляющей.

— А Валерка не обиделся?

— Нет. Он как узнал, что снова с Кирой будет работать — расплылся до ушей. Видимо, она понравилась ему. Эх, молодёжь, молодёжь, — усмехнулся он.

После ужина я помог Лиде и Насте разобрать коробки. Вернее, под моим чутким руководством помогал Шустрик, который метался по дому, разнося вещи и посуду по комнатам.

На следующее утро меня разбудила Лида.

— Сынок, вставай, а то опоздаешь, — потрясла она меня за плечо.

— Куда? — не понял я, с трудом открыв глаза.

— На экзамен.

— Точно!

Я вскочил с постели, принял душ, надел строгий деловой костюм и спустился в столовую. За столом сидел только дед, остальные ещё спали.

— Ну ты там это… не переживай, если что, — сообщил мне дед и отложил газету.

— Ты про что? — спросил я набитым ртом, уплетая пышный омлет.

— Если не поступишь. У нас и так было много врагов, а после суда стало ещё больше.

— Ты думаешь, они могут помешать?

— Не думаю, а знаю. Наверняка попытаются завалить, — покачал он головой.

— Ну это мы ещё посмотрим, кто кого, — усмехнулся я, запил омлет крепким чаем и двинулся на выход.

Такси как раз подъехало к воротам.

Глава 3

Подъехав к академии, увидел, что конкурентов у меня будет немало. Валера предупреждал, что в столичные академии большой конкурс и очень сложно поступить, но я даже не предполагал, что будет столько народу. И как в такой суматохе найти Лену?

Я поднялся к парадному входу и осмотрелся. Вереница машина заполонила всю улицу. Из каждого подъезжающего автомобиля выходили парень или девушка, иногда в сопровождении телохранителей.

Слышал от Димы, что в этой академии учится весь свет империи. Представители самых сильных, богатых и влиятельных родов. Ну что ж, значит, и мне здесь самое место.

— Эй, ты что здесь делаешь? — послышался сборку чей-то крик.

Я обернулся и увидел двоих парней. Они приближались ко мне, буравя взглядами. Да это же те самые Филатовы — сыновья Сергея. Вроде как мои четвероюродные братья.

— А, родственнички. Здорова! — улыбнулся я.

— Слышь, какие мы тебе родственнички? Твой чёртов дед-идиот выгнал нас из рода. Ты нам больше никто, понял? Какого хрена ты сюда припёрся? — один из них — довольно борзый парнишка с редкой подростковой бороденкой, ткнул меня пальцем в грудь. — Вали в свой Торжок и не светись здесь. Проблем хочешь?

— Вообще-то совсем нет, — я постарался держать себя в руках и не бить их с ходу. — А припёрся, как ты говоришь, чтобы поступить на аптекарский факультет.

— Саня, мы же по-хорошему с тобой. Иди отсюда. Вы и так уже столько всего наворотили, — покачал головой второй.

— Что именно мы наворотили? Император признал отца невиновным, все запреты и ограничения сняты. Ведь у вас мана тоже восстановилась, именно поэтому вы сюда явились. А ваш отец сам виноват.

— Да из-за твоего папашки мы столько потеряли! Мне пришлось учиться в обычной школе с простолюдинами! — снова взъерепенился первый.

— Это не наша вина. Все вопросы к лекарям, которые подставили моего отца, — развёл я руками и улыбнулся.

— А, что с ним разговаривать, — махнул рукой парень. — Он всё равно не поступит. Чему его в Торжке научили? Коровам хвосты крутить?

Они расхохотались и, бросая на меня злобные взгляды, двинулись к открытым настежь дверям академии. Смешные. Совсем ещё дети — явно повторяют слова старших. Похоже, должно пройти время, чтобы всё устаканилось, и подобнып с позволения сказать Филатовы, успокоились.

Поискав взглядом Лену, я решил позвонить ей, но тут кто-то схватил меня за руку.

— Привет! — улыбнулась девушка, приподнялась на цыпочки и чмокнула меня в губы. — Я сразу тебя увидела. Пойдём оформляться?

— Да, пошли.

В фойе академии полукругом поставили столы, и над каждым висел плакат с названием факультета. Мы подошли к столу аптекарского и заняли очередь. Женщина в строгом костюме и с гербом академии на груди принимала документы желающих поступить.

Когда очередь дошла до меня, она не глядя протянула руку.

— Паспорт.

— Вот, держите, — я вытащил из нагрудного кармана удостоверяющий личность документ и положил на её ладонь.

Женщина взяла очередной бланк, раскрыла паспорт и, только взглянув на лист с именем, подняла на меня взгляд:

— Александр Филатов?

— Собственной персоной, — улыбнулся я.

— Я следила за судьбой вашего рода и очень рада, что во всём разобрались и вас помиловали.

— Да, мы тоже рады.

Она внимательно посмотрела на меня, будто хотела запомнить моё лицо, и приступила к заполнению документов. Оформив меня должным образомх, женщина протянула мне бланк с моим именем, порядковым номером и табличкой, состоящей из трех строк и трех столбцов.

Итак, что тут у нас? Тест по травологии и анатомии, распознавание ингредиентов и практическая работа. Нормально.

Ага, значит, напротив каждого испытания будет стоять оценка и подпись преподавателя.

— Но ведь в документах было написано, что будет всего два испытания? — возмутилась Лена, заглядывая в мой бланк. — Откуда взялось «Распознавание ингредиентов»?

— Решение о дополнительном испытании было принято только вчера. Но приказ уже вышел и висит на стенде, — указала она на стену с информацией.

— Но ведь это нечестно! — воскликнула Лена. — Вы совсем не оставили времени на подготовку к этому испытанию!

— Девушка, успокойтесь! — женщина была заметно раздражена — видимо, надоело уже отвечать на этот вопрос. — Никакой особенной подготовки не требуется. Если абитуриент знает травы, то сможет их правильно определить. А если нет, то даже тест не решит, не говоря уж о практическом задании.

Лена тяжело вздохнула и с тревогой посмотрела на меня. Волнуется.

— Всё будет хорошо, не переживай. С этим заданием я справлюсь, — улыбнулся я, подтянул к себе Лену и крепко обнял.

Девушка успокоилась и взглянула на часы.

— Пора идти к аудитории. Скоро тест начнётся.

Мы влились в поток студентов и двинулись по левому коридору к кабинету под номером восемь. Возле него уже толпились молодые люди. Все были взволнованы. Я же был спокоен и уверен в себе.

— Девушек здесь совсем мало. Это хорошо, — с довольным видом сказала Лена.

В это время дверь аудитории открылась, и показался пожилой мужчина с белоснежными седыми волосами и очками на пол лица.

— Прошу, проходите и присаживайтесь. Только без шума и гама. Не выношу галдёж, — ворчливо проговорил он.

— Удачи тебе, — шепнула Лена и чмокнула меня в щеку. — Буду ждать тебя на улице.

— Спасибо, милая.

Я зашёл в открытую дверь и оказался в большом помещении с партами, расположенными амфитеатром. Также в кабинете стоял преподавательский стол, а на стене за ним висела зеленая доска.

В своей прошлой жизни я не учился в академии, как и Шурик, так что мне всё было в новинку.

Я занял место на самом верху амфитеатра и осмотрелся. Лена права — девушек всего человек десять, а желающих поступить около сотни.

Когда все поступающие заняли места, в кабинет зашёл молодой мужчина с гербом академии на груди и стопкой листов в руках. Он представился методистом аптекарского факультета и подробно рассказал, как будет проходить экзамен.

— Я раздам тест, состоящий из пятидесяти вопросов. Вам даётся час на то, чтобы ответить на все. Не забудьте подписать свою работу, анонимные варианты мы даже не будем рассматривать, — он обвёл взглядом присутствующих. — После сдачи ваших работ мы сразу их проверяем и выставляем оценку в ваш бланк. Сразу после этого вы может идти в следующую аудиторию, где будет проводиться второй этап испытаний. Всем всё ясно?

Несколько человек энергично закивали, раздались одобрительные возгласы.

Мужчина кивнул и принялся прохаживаться между рядами, раздавая тесты, а пожилой преподаватель сел за стол и пристально за всеми наблюдал.

Вскоре тест оказался передо мной. Первые тридцать вопросов я решил за десять минут, а над остальными пришлось подумать. Если бы мне предоставили эфиры этих трав, я бы справился почти сразу, но сейчас пришлось поднапрячь мозги и память.

Я даже разозлился на себя из-за того, что не приготовил эссенцию «Менталис», которая помогла Насте сдать на отлично все экзамены. Надо ж было про это просто забыть. Собирался же!

На последние пять вопросов ушло оставшееся время. Нужно было определить, какая из трав помогает при магическом истощении, а при передозировке вызывает потерю памяти. Из перечисленных вариантов подходили сразу три растения. И как тут выбрать? А произошло это потому, что в этом мире не было алхимиков, а аптекари не знают весь перечень свойств растений. И что делать?

Пришлось вспоминать то, что читал накануне. Что-то там было такое… С трудом вспомнил, что такие свойства приписывались лишь цветкам теневого вереска.

Следующий вопрос, над которым пришлось поразмыслить, был про опасность работы с манаросом — корнем серебристой белены. Требовалось выбрать из перечня мероприятий по его обработке и самому дополнить ещё два.

Затем я «завис» над вопросом про плакучий зельник. Требовалось определить, какую часть растения используют в противоядиях. Лично я могу взять любую часть растения. В ней всё равно содержится нужный мне эфир.

Ещё был вопрос, который меня сильно напряг. Был написан рецепт средства, где нужно было найти ошибку. Да я бы вычеркнул весь этот рецепт! Всё неверно! Нельзя таким образом готовить отвары! Большая часть эфира просто улетучивается, кислота их раствори!

Чуть не сломав от злости ручку, я шумно выдохнул и окунулся в свою память, выуживая нужную информацию. Нашёл, отметил.

Последний вопрос меня просто «добил». Он гласил так: «Какие погодные условия необходимы для сбора цветов закатного колокольчика?» Да я его могу в любую погоду собрать, в любое время суток и при любой фазе луны! Мне ничего не помешает добыть нужный эфир. Ни-че-го! И что тут написать?

— Сдаём работы! — поторопил пожилой мужчина.

Я встал из-за парты, подошёл к нему и протянул свой тест. Взглянув на мою фамилию, он удивленно приподнял бровь, изучающе оглядел меня и кивнул.

— Подождите в коридоре. Когда работы будут проверены, мы позовём вас.

В коридоре у окна меня ждала Лена.

— Ну что, всё решил? — бросилась она мне навстречу.

— Всё. Только не знаю, насколько верно.

— Не переживай. Учитывают общий балл за все три испытания, — она взяла меня за руку. — Пойдём что-нибудь съедим. Они еще полчаса будут проверять ваши работы, а тебе стоит подкрепиться.

Мы вышли из академии, перешли через дорогу и двинулись к небольшим кафе, расположенным неподалёку. Лена рассказала о своей подготовке к учёбе, о новом костюме, сшитом на заказ, и о розовой ленточке, которую она всё-таки хочет завязать в первый день. Пыталась развлечь меня разговорами.

Я же корил себя за то, что не приготовил «Менталис» и не задумался о подготовке к поступлению заблаговременно. Ведь уже давно решил, что буду поступать, но как-то затянул и не занялся вопросом.

Мы выпили по чашке какао и вернулись в академию. После репортажа с заседания суда меня многие узнавали. Кто-то подходил поздороваться и сказать пару одобряющих слов. Кто-то наоборот неприязненно косился. Впрочем, к косым взглядам я уже привык. Даже в Торжке меня сторонились и не хотели связываться с неудачником, чего уж говорить про столичную золотую молодежь.

Через десять минут ожидания, двери аудитории открылись, и тот самый мужчина-методист объявил:

— Заходим по одному и готовим бланки для выставления отметки.

Я зашёл третьим и подошёл к преподавательскому столу.

— Как зовут? — спросил пожилой препод, раскладывая перед собой тесты с отметками.

— Александр Филатов.

Препод отвлёкся от своего занятия и с интересом посмотрел на меня.

— Сын Дмитрия Филатова?

— Да. А что? Знаете его?

— Конечно. Он был моим лучшим студентом, — расплылся он в улыбке. — Я так гордился, когда он получил звание «Личного аптекаря императора». Он даже меня удивлял своими знаниями и умениями. Кстати, как он себя чувствует? Видел его в новостях — выглядит неважно.

— Идёт на поправку, — кивнул я, не желая вдаваться в подробности.

— Вот и хорошо. Передайте ему привет от Вениамина Анатольевича.

— Передам. А как насчёт моей работы? — поторопил я его.

— Да-да, сейчас найду, — он начал рыться среди листов и скоро выудил мой тест.

— Хорошо. Очень хорошо. Самый лучший результат, — он протянул мне лист, на котором сверху была надпись красной ручкой «49».

Ага, всё-таки где-то ошибся. Наверняка один из последних вопросов меня подвёл.

Препод поставил цифру в мой бланк, подписался и пожелал удачи на следующих этапах.

— Надеюсь вы поступите, и я обучу ещё одного талантливого Филатова, — сказал он мне на прощание.

— Постараюсь, — кивнул я и вышел из аудитории.

Взглянув на мой результат, радостная Лена бросилась мне на шею.

— Это очень хорошо. Когда я поступала, на своем тесте набрала всего сорок баллов.

Мы двинулись в поисках следующей аудитории, но вдруг Лена спохватилась.

— Так это же номер лаборатории. Нам нужно спуститься в подвал. Все лаборатории находятся там.

В конце коридора была лестница, ведущая вниз на подземный этаж. Мы спустились и быстро нашли нужный номер кабинета. Вскоре к нам начали подтягиваться остальные абитуриенты.

— Так-так, какое следующее испытание? — спросила Лена и заглянула в бланк. — Ага, Распознавание ингредиентов. Как думаешь, сложно будет?

— Если это будут настоящие растения, то нет. А если нарисованные или вообще — описание растения, то могут возникнуть сложности.

— А у меня наоборот, — послышался сзади голос.

Я обернулся и увидел рыжего паренька с серыми глазами.

— Я изучил фотографии и рисунки всех растений, но вживую видел мало, — пояснил он. — Кстати, меня Семён зовут. Можно просто Сеня. А ты, я знаю, Александр Филатов.

Он протянул руку.

— Привет, Сеня, — я пожал протянутую руку. — Сколько баллов на тесте ты набрал?

— Сорок два. Профессор даже похвалил меня, — с гордостью заявил он. — А ты?

— Сорок девять, — я показал ему бланк.

— Ого! Я так и знал, что сын Дмитрия Филатова обязательно поступит.

— Ну-у я ещё не поступил, — возразил я.

— Если понадобится моя помощь — можешь на меня рассчитывать, — шепнул он мне. — Отец нанимал мне репетиторов перед поступлением, поэтому я много что умею и знаю.

— Ясно. Буду иметь в виду, — улыбнулся я.

Вскоре подтянулись остальные поступающие, а вместе с ними тот же мужчина-методист.

— Здесь у нас находится кабинет Фармакологии. Те, кто поступит, будет проводить здесь много времени. Сейчас же мы проведём второй этап испытаний. Перед началом экзамена хочу предупредить, что некоторые растения могут быть ядовиты, поэтому обязательно наденьте маски и перчатки, лежащие в коробке у двери.

— Можно вопрос? — подняла руку худощавая девушка с большими зелеными глазами.

— Спрашивайте.

— В каком виде находятся растения, которые нам надо распознать?

— В разном. Но чаще всего это гербарий, — пояснил методист.

— Сколько времени даётся на подготовку? — спросил долговязый парень.

— Пятнадцать минут.

Я заметил, что Сеня заволновался и принялся судорожно крутить пуговицу у своего пиджака. Похоже, ему трудно придётся, если он растения видел только на картинках. В высушенном виде они могут сильно отличаться от первоначального состояния. Только эфир никогда не меняется.

— В кабинете всего пятнадцать столов, поэтому мы вас будем вызывать по пятнадцать человек. Подождите, — он скрылся за дверью.

Через пару минут спустился тот самый профессор, что принимал тест, и зашёл в кабинет Фармакологии.

— Что-то мне страшно становится, — признался Сеня. — Если провалюсь, отец будет очень зол.

— А ты займи соседний стол рядом со мной. Если смогу — помогу.

— Спасибо, но вряд ли получится, — с сомнением произнёс он. — За нами же будут следить.

— Посмотрим.

В это время дверь открылась, и методист назвал первую «партию». Ни Сени, ни меня в списке нее было, поэтому мы остались стоять в коридоре. Среди оставшихся я заметил родственничков Филатовых.

— Ненавижу ждать, — пробурчал мой новый знакомый. — Почему они меня не позвали, ведь по алфавиту я должен был быть в первых рядах?

— Какая у тебя фамилия? — спросил Лена.

— Афанасьев. А у тебя?

— Орлова. Откуда ты приехал? Никогда не слышала про аптекарей Афанасьевых, — заинтересовалась она.

— Конечно, мы же не столичные. Из Архангельска я, — пояснил Сеня.

— Афанасьев из Архангельска, — задумчиво сказал Лена и улыбнулась. — Ты точно должен был зайти одним из первых.

Парень улыбнулся в ответ и немного расслабился. Во всяком случае он больше не терзал несчастную пуговицу.

Вскоре друг за другом начали выходить поступающие. Некоторые хвастались тем, что смогли угадать пятнадцать трав из двадцати. Другие же признавались, что и пять еле отгадали.

Сеня опять начал нервничать, я же был спокоен. С настоящими растениями я точно справлюсь. Одно меня только беспокоило. У некоторых трав было несколько названий. Будет ли считаться ошибкой, если я назову не самое распространенное? Надеюсь, мне такое не попадётся.

Когда первые пятнадцать молодых людей вышли, методист принялся снова называть фамилии:

— … Афанасьев Семён, Плахова Ксения, Филатов Александр, Филатов Максим, Филатов Леонид.

М-да, хорошая компания. Ну что ж, посмотрим, кто из Филатовых покажет лучший результат.

Глава 4

Методист перечислили имена пятнадцати студентов, открыл дверь кабинета и приглашающе махнул рукой.

— Проходите и занимайте места. Не забудьте взять маску и перчатки. Техника безопасности прежде всего!

Мы зашли в кабинет под названием «Фармакология». Он походил на лабораторию Димы: столы, приборы, стеклянные сосуды. На стенах висели портреты бородатых мужчин в белых халатах. Скорее всего, именитые аптекари или здешние преподаватели. От многообразия различных эфиров защекотало в носу, так что не сдержался и чихнул.

— Будь здоров, — шепнул Сеня и кивнул на два стола, стоящих рядом.

Мы опустились за соседние столы, надели маски и перчатки.

Когда все заняли места, методист раздал каждому по листу бумаги с печатью академии и ручку, а пожилой препод вышел вперёд и обвёл нас внимательным взглядом.

— В этом году мы усложнили поступление в академию и добавили это испытание. Оно должно продемонстрировать, как хорошо вы знаете растения на практике. Сейчас Геннадий Родионович раздаст вам наборы с двадцатью ингредиентами. Ваша задача записать сверху на листе номер коробки и своё имя. Затем в столбик написать порядковый номер растения и его название.

— Можно вопрос? — поднял руку один из ребят — пухлый парень в очках.

— Конечно, — кивнул профессор.

— А если я, например, знаю, как называют растение в народе, а научное забыл. Это будет считаться за правильный ответ?

— Будет. Мы тоже знаем «народное» название всех трав, — улыбнулся он.

Пухляк кивнул, а я с облегчением выдохнул. Меня этот вопрос тоже волновал.

Методист раздал белые картонные коробки, и я открыл свою.

Коробка была поделена на двадцать одинаковых отсеков, внутри которых лежали сухие и свежие травы, семена, ягоды, шляпки грибов и даже коренья. Хм, испытание действительно сложное. Но не для меня.

Повернулся глянуть на нового знакомого и увидел, что Сеня запаниковал. У него трясутся руки, на висках выступил пот, глаза мечутся по коробке. Не знает, за что взяться.

Парень явно не в себе и наверняка позабыл даже то что знал. Ну что ж, придётся помочь. Но сначала надо разобраться со своей коробкой.

Я вытащил первое растение — свежий сиреневый лист необычной формы и втянул эфир. Ага, плющ. Так и запишем.

— Минуточку внимания! — подал голос препод и вновь поднялся со своего места. — В каждой коробке лежит один манарос. Кто правильно определит его, получит дополнительный балл.

Все тут же оживились. В это время Сеня вытащил из коробки корешок и принялся его внимательно рассматривать. Я втянул носом и даже на расстоянии определил, что это за растение и шёпотом подсказал ему. Сеня кивнул и сделал запись на листе.

Я же взял следующее растение — лист с темными прожилками. Ничего сложного. Записал ответ и потянулся к следующему, но тут меня едва слышно позвал Сеня.

— Саша, а вот это что? — на его раскрытой ладони лежала ягода.

— Искристая вороника. Манарос, между прочим.

— Серьёзно? — обрадовался он.

В это время раздался стук. Это препод стучал ручкой по столу и строго смотрел на нас.

— Каждый разбирается со своей коробкой и не сует нос в чужую, — предупредил он.

С этого времени он почти не спускал с нас взгляда, поэтому мне удалось подсказать Сене еще только один раз.

Я быстро справился со своей коробкой, определил манарос. Им оказался златокорень.

Проверив правильность записи остальных ингредиентов, я поднял руку.

— Александр, неужели вы уже решили задание? — удивленно приподнял бровь методист и взглянул на часы. — Прошло всего пять минут

— Да. Можете проверить, — я протянул ему лист.

Методист, которого препод назвал Геннадием Родионовичем, забрал мою коробку, лист и положил всё на преподавательский стол. Вдвоём они быстро проверили моё задание.

— Ну что ж, вы достойный сын своего отца. Вы получили двадцать один балл, — с довольным видом сказал профессор.

— Благодарю. Но, думаю, всё дело в том, что мне попалось лёгкое задание.

— Это не так. Довольно сложно определить гроздь лунницы, а вы это сделали. Да и пламенная калина — редкое растение. Она похожа на обыкновенную калину, но растёт вокруг анобласти. Правда ману не впитывает. А вы так быстро все определили и, главное, всё верно. Надеюсь, вы попадёте в мою группу, — подмигнул он мне. — Если хотите, можете остаться в кабинете, пока не пройдут положенные пятнадцать минут.

— Да, спасибо.

Я вернулся за стол, мельком взглянув на братьев Филатовых, которые просто испепеляли меня злобными взглядами. Усмехнувшись, сделал вид, что разглядываю бородачей, глядящих на нас с портретов висящих на стенах, а на самом деле подглядывал в коробку Сени. Тот совсем приуныл и безучастно рассматривал сушенные травы и потемневшие шляпки грибов.

— Восемь — груздь, девять — сморчок, — прошептал я.

Сеня встрепенулся и быстро записал.

— Двенадцать — арония, — вновь подсказал я, принюхавшись.

— Арония? — он приподнял одну бровь.

— Черноплодная рябина, — быстро ответил я.

Препод, просматривающий какие-то документы, недовольно проговорил:

— Кто опять шумит? Выведу из кабинета без права пересдачи!

— Это Саша Филатов! — выкрикнул кто-то.

Наверняка кто-то из братьев. Если они поступят, придётся поставить их на место, причем сделать это жестко.

— Саша Филатов уже сдал, а вам бы не помешало поторопиться. Осталось две минуты, — строго осадил он.

Один из братьев Филатовых — я еще не научился их различать, встал из-за стола и подошел к преподу. Тот быстро проверил его лист, покачал головой и попросил его бланк:

— Вы поторопились. Надо было ещё подумать. Всего девять баллов.

— Девять? Не может быть! Проверьте ещё раз, — потребовал он.

— А что ж тут проверять, если вы зеркальный опёнок обозвали бледной поганкой, а лепестковую ежевику малиной. Лучше надо разбираться в растениях, если на аптекаря решили поступать, — препод строго посмотрел на парня.

Тот выхватил свой бланк и опрометью выбежал из кабинета. Похоже мне не придётся ставить их на место. Они просто-напросто не поступят. Хотя не факт — может, кто-то еще хуже сдал.

В это время Сеня будто нечаянно выронил ягоду, которая покатилась в мою сторону.

— Водяника, — шепнул я.

Парень кивнул, записал название в свой лист и пошёл сдавать преподу. За ним потянулись остальные.

— Семён Афанасьев, поздравляю, вы набрали шестнадцать баллов, — услышал я голос профессора, направляясь к выходу.

Новый знакомый догнал меня уже за дверью.

— Саша, спасибо тебе огромное! — с жаром проговорил он, когда дверь за ним закрылась. — Я бы без тебя не смог даже десяти баллов набрать.

— Ерунда. Ничего особенного.

Лена подошла к нам и поинтересовалась результатами.

— Ты лучший, — шепнула она мне на ухо и поцеловала в щёку.

Вскоре вышли оставшиеся поступающие, и методист перечислил имена следующей группы. Мы с Леной и Сеней поднялись из подвального этажа и вышли на улицу.

Небо заволокло серыми тучами, накрапывал мелкий дождь. Чувствовалось приближение осени. Мы перешли через дорогу и зашли в небольшое кафе перекусить. До последнего этапа экзамена было ещё достаточно времени.

— Саша, что вы теперь будете делать, когда с вас сняли все обвинения и разрешили продолжать аптекарской дело? — поинтересовался Сеня, хлебая суп харчо.

— Будем заниматься тем же, чем и раньше — изготавливать лекарства, — пожал я плечами.

— А твой отец снова станет Личным аптекарем императора и продолжит работать во дворце? — поинтересовалась Лена.

— Звание ему вернули, только вряд ли он сможет вернуться к работе. Фон аномалии разрушил его источник.

— Кто же тогда будет работать во дворце? — задумчиво спросил Сеня.

— Понятия не имею. Мне без разницы, — ответил я и не слукавил.

Мне действительно плевать на все эти звания и привилегии. Возможно, для кого-то это очень важно, и он будет стремиться занять пустующее место, но если за все пять лет император никого из аптекарей не приблизил к себе, то и сейчас мало что поменяется. По крайней мере я так думаю, а как получится, увидим.

После обеда мы вернулись в академию и двинулись к месту следующего этапа экзамена.

— Погодите-ка, — Лена ещё раз взглянула в мой бланк. — О2 — это не номер аудитории и не номер лаборатории. Это, кажется… А, да, точно — оранжерея! Нам туда, — махнула она рукой.

Мы прошли через фойе, вышли через заднюю дверь, и я только сейчас заметил, что за главным зданием академии находится огромная огороженная территория.

Мы двинулись по широкой бетонированной дорожке. На территории полным ходом шла подготовка к приёму студентов — люди в ярко-оранжевых костюмах всё красили, убирали, мыли.

Справа стоял еще один корпус академии, сразу за ним полигоны. Справа располагалась огороженная спортивная площадка с трибунами для зрителей. А за ним сквозь решетки виднелись небольшие аккуратные домики.

— А там что? Студенческий городок, что ли? — спросил Сеня, приложил руку ко лбу и вгляделся вдаль.

— Ты прав. Там есть очень красивые уютные домики. В прошлом году я хотела пожить отдельно и заселиться туда, но меня предупредили, что с московской пропиской не берут. Только иногородних. Так что тебе, Афанасьев из Архангельска, повезло, и ты будешь жить в студенческом городе самого престижной академии империи, — подмигнула она парню.

— Надо сначала поступить, — тяжело вздохнул он.

Впереди показались оранжереи. Мы дошли до стеклянного сооружения, на котором висела табличка с номером О2. Рядом уже стояли несколько человек и строили догадки, что нас ждёт.

— Фух-х, ещё одно испытание. Когда же все это закончится? Никаких нервов не хватит, — выдохнул Сеня.

Опять мандражирует. М-да, с его психикой нужно успокоительные пить, а то и до нервного срыва недалеко.

Мы встали поодаль, возле клумб с обычными цветами. Но по эфирам, исходящим от оранжереи, я понял, что здесь в большом количестве выращивают манаросы. И неудивительно, ведь аптекари их используют для создания лекарственных средств. Правда из того, что я успел узнать, используют их в очень ограниченном виде. Когда будет возможность, я запущу столько различных средств из манаросов, что анобласти не будут успевать разрастаться.

Скоро все поступающие добрались до оранжереи, а следом пришли методист, препод и ещё двое мужчин в белых халатах с умными глазами. Наверняка научные сотрудники.

— Прошу минуточку внимания! — повысил голос методист, пытаясь перекричать гомон. — Начинается третий и заключительный этап испытаний! Сейчас Олег Николаевич объяснит, что вы должны будете сделать.

Он кивнул преподу. Ага, его зовут Олег Николаевич. Надо будет запомнить и спросить о нём у отца.

— Уважаемые абитуриенты, на этом этапе вы получаете от нас карточку, на котором указан рецепт лекарственного средства. Вам самим нужно будет найти все ингредиенты и приготовить его. На данную работу даётся час. Мы вас снова поделим на группы по пятнадцать человек.

— Этак мы до вечера здесь проторчим, — недовольно протянул парень с красной отметиной на щеке. — Почему каждый раз по пятнадцать? Почему нельзя всем месте зайти?

— Молодой человек, в нашей академии все группы состоят из пятнадцати студентов, поэтому именно для этого количества студентов и предусмотрены рабочие места, — ответил препод и окинул взглядом остальных. — Есть ещё вопросы?

— Да, есть! — руку поднял пухляш. — Вы сказали, что мы сами должны найти ингредиенты, но ведь мы не знаем, что и где растёт. Мы много времени потратим на поиски.

— Совершенно верно. Именно поэтому вам даётся целый час, — улыбнулся профессор. — Все рецепты настолько лёгкие, что справится даже ребенок, но именно в выборе нужных растений и правильное их соотношение и будет показателем ваших знаний. Ваша задача — создать максимально эффективное средство. И именно эту эффективность и будут определять наши лаборанты, — он указал на мужчин.

Больше вопросов не было, поэтому методист назвал первую группу. В их числе был я и один из братьев Филатовых. Тот самый, что набрал девять баллов на предыдущем этапе. Оказалось, что его зовут Максим.

— Чёрт побери, — тихонько выругался Сеня. — Меня не назвали. С тобой мне было бы спокойнее.

— Успокойся. Ты же готовился, да ещё и с репетитором. Вот и примени на практике все свои знания. Уверен, у тебя всё получится, — похлопал я его по плечу.

— Надеюсь, — кивнул он. — Удачи тебе.

Первыми в оранжерею зашли методист, профессор и лаборанты. За ними вереницей двинулись абитуриенты.

По обыкновению первым делом я вдохнул местные эфиры. Совсем неплохо. Почти как в оранжерее Боткина в ботаническом саду. Осмотрелся.

На улице было пасмурно, но с потолка оранжереи лился мягкий свет от ламп, установленных тремя рядами. Воздух был ощутимо влажный, наполненный запахами различных трав и цветов.

Растения растут как прямо из земляного пола оранжереи, так и в вазах на многочисленных полках. Вдоль дорожек висят кашпо с редкими видами растений.

Также я заметил несколько небольших фонтанов, поддерживающих необходимую влажность в помещении.

По правую руку от меня стоят полки с лейками, секаторами, перчатками, масками и различными инструментами. Чуть дальше три длинных стола, на которых разложены всё необходимое для создания лекарства: стеклянная посуда, горелки, высокоточные весы и разные приборы. Некоторые я видел впервые.

— Надевайте маски и перчатки. Особо опасные и капризные растения огорожены красной сеткой. Вам до них дотрагиваться нельзя, — предупредил препод.

— А если у меня в рецепте будет такое растение? — спросил кто-то из толпы.

— Нет в ваших рецептах таких растений. Они доступны лишь для студентов последних курсов.

Когда все надели маски и перчатки, вооружились секаторами и корзинками, методист раздал карточки с рецептами. Как и говорил преподаватель — ничего сложного. Мне попался рецепт средства от младенческой потницы. Я заглянул в карточку рядом стоящего парня и увидел, что у него рецепт от вздутия живота и метеоризма.

— Ну что же, ваш час пошёл! Желаю удачи! — махнул рукой препод, и все торопливо двинулись по узким дорожкам оранжереи в поисках нужных растений.

Я знал, что мне нужно: череда, душица, мята и иван-чай. Можно ромашку добавить, но немного, чтобы не пересушить нежную младенческую кожу, а то молодая мать столкнётся с другой проблемой.

Найти нужные травы было плёвым делом. Мимоходом я помог девушке, которой выпал рецепт средства от головной боли, и парню, который не знал, чем смазывать ожоги.

Набрав ингредиенты, я уже двинулся обратно к столам, но тут откуда-то слева послышался вскрик, а следом завизжала девушка. Я рванул туда и увидел, что на дорожке лежит парень и трясётся, пуская пену изо рта.

— Похоже у него эпилепсия! — закричал встревоженный препод, который прибежал почти одновременно со мной. — Помогите повернуть его на бок!

Пухляш и методист повернули парня на бок, но тут он перестал трястись и начал краснеть. Прямо на глазах стал пунцовым и закатил глаза.

— Скорую! Вызовите Скорую!

Кто-то начал звонить, кто-то принёс ему воды и пытался напоить, кто-то подложил свой пиджак ему под голову.

— Тахикардия. Надо принимать меры, иначе лекари могут не успеть, — сказал методист, прощупав пульс парня на запястье, и повернулся к профессору.

— Такое ощущение, будто он съел ягоду Багряной искры, — задумчиво сказал препод. — Симптомы похожи.

— Но не настолько же он глуп, чтобы съесть ягоду с куста, огороженного красной сеткой, — возразил методист.

— Сомневаюсь что он к нему прикасался, но это точно Багряная искра, — сказал я и решительно подошёл к нему. — Отойдите. Я могу помочь.

Глава 5

Под удивлёнными взглядами Олега Николаевича, Геннадия Родионовича и остальных присутствующих я бегал по оранжерее, выискивая нужные мне растения.

— Александр, потрудитесь объяснить, что происходит? — крикнул мне вслед профессор, когда я с корзиной поспешил к столам.

— Он отравился Багряной искрой! — выкрикнул я, высыпал содержимое корзины на стол, подтянул к себе стеклянный сосуд с широкой горловиной и начал мелко крошить в него растения.

— Александр, вы видели, как он дотрагивался до ядовитого растения? — профессор энергично подошел ко мне. — Или он всё-таки съел ягоду?

— Нет, не видел, — мотнул я головой, продолжая своё занятие.

— Тогда с чего вы решили, что это так? — не отступал он и встал рядом со мной.

— Знаю и всё, — отмахнулся я от него, подбежал к крану и набрал воды в сосуд.

Олег Николаевич с интересом наблюдал за тем, что я делаю. Я приложил ладонь к стеклу, отправляя в состав ману. Теперь, когда источник наполнился, я вообще не заботился о том, сколько энергии ещё осталось. По крайней мере, когда готовил одно средство.

В это время снова началось тревожное оживление среди молодых людей, которые окружили парня, и послышался голос методиста.

— Профессор, вы были правы! Это Багряная искра. Его рвёт кровью! — в панике закричал методист. — Противоядие! Срочно!

Один из лаборантов бросился к полкам с инструментами и принялся сбрасывать всё на землю.

— Где-то здесь был чемоданчик. Я же его видел недавно, — шептал он.

К нему присоединился второй, а я дождался, когда из сосуда начнёт подниматься слегка желтоватый пар, и ринулся к парню.

— Дайте мне его напоить! — велел я и оттолкнул методиста.

— Олег Николаевич, — мужчина обернулся за поддержкой к профессору, когда я приподнял голову парня, изо рта которого текла розовая кровавая пена.

— Александр, вы уверены в том, что делаете? — строго спросил препод.

— Уверен, — решительно ответил я.

— Тогда делайте то, что задумали, — кивнул он и предостерегающе взглянул на методиста, который хотел выбить у меня из руки посуду с дымящейся жидкостью. — Не знаю, почему, но я вам доверяю.

Я влил в рот парня противоядие и вновь опустил его на землю. Все в напряжении уставились на него, бросая на меня настороженные взгляды.

— Профессор, я нашёл шкатулку противоядий! — запыхавшийся лаборант прибежал к нам, опустился на землю и открыл деревянный ларец со стеклянными бутыльками, на каждом из которых была наклеена этикетка с надписями, сделанными мелким шрифтом. — Так-так, где же от Багряной искры?

Он принялся перебирать бутыльки. Методист присоединился к нему и уже через несколько секунд показал пустой сосуд, у которого отсутствовало дно.

— Вот здесь было противоядие от яда Багряной искры, — упавшим голосом сказал он.

Наступила тягостная тишина. Только лежащий на земле парень тихонько скулил от боли, которая пронзала всё его нутро.

— Да где же эта скорая помощь⁈ — воскликнула та самая худощавая девушка с зелеными глазами. По её щекам текли слёзы. — Кто-нибудь, поспешите им навстречу, чтобы поторопились!

— Не надо, — сказал я и с довольным видом отметил, что парень уже пришёл в себя и сейчас медленно садиться.

— Молодой человек, как вы себя чувствуете? — бросился к нему профессор.

— Уже намного лучше, — хрипло кивнул он и вытер рукавом кровавую пену с щеки. — Боль прошла, и дышать стало легче.

— Зачем вы дотрагивались до Багряной искры? Я же предупреждал, что за сеткой ничего нельзя трогать — там ядовитые растения, — строго сказал он.

— Я и не трогал, — помотал он головой и поднялся на ноги, отряхиваясь от земли и сора.

— Как это «не трогал»? А как же тогда, по-вашему, яд попал в ваше тело, а? Он по воздуху не летает, — Олег Николаевич решил не отступать.

— Мне-то откуда знать. Я сорвал только несколько листиков лекарственной ромашки, и всё, — он подобрал с земли свою корзинку. — Так вот же они, листики.

Профессор заглянул в корзину и кивнул.

— Действительно ромашка… Ничего не понимаю, — развёл он руками.

Я тоже не мог понять, как парень отравился, поэтому медленно двинулся по дорожке, по которой он, насколько я видел, прошёл. Добрался до пышно растущей ромашки и увидел на земле пчелу. Странно.

Вообще пчёл здесь хватало. И вполне понятно, зачем их сюда пустили — ради опыления.

Опустившись на корточки, я втянул носом. Ну да, так и есть. На пчеле остался эфир бордовых цветов Багряной искры — растения, растущего в анобласти.

— Эй, парень, а пчелу ты случайно не убивал? — крикнул я.

— Ну лезла мне одна в лицо. Я её и шлёпнул! — ответил он удивленно.

— Вот и она тебя чуть не шлёпнула, — усмехнулся я, взял за крылышко убитое насекомое и подошёл к профессору. — Причина отравления, думаю, в ней.

— Странно, очень странно. Они у нас местные. Знают, как себя вести. К людям не пристают, — задумчиво проговорил он.

— А-а-а, чёрт! Я знаю, почему она ко мне приставала, — парень ударил себя ладонью по лбу. — Матушка на днях купила какой-то медовый шампунь у Огневых. Там в составе натуральный мёд содержится, вот пчела и перепутала меня со своим ульем.

— Вполне возможно, — кивнул я.

Я не стал говорить, что это средство для Огневых сам придумал. Оно отлично справляется с перхотью и ускоряет рост волос. Только вот о таком побочном действии я даже не подумал. Да и как можно об этом догадаться?

Вскоре прибыла скорая помощь, и парня отправили в лечебницу, хоть он и сопротивлялся, утверждая, что с ним всё хорошо. Согласился поехать только после того, как профессор обещал принять у него экзамен в последней партии студентов. Всё равно из-за произошедшего время экзамена растянулось, ведь прошло около получаса, а мы ещё не приступили.

— Александр, вы меня удивили, — сказал Олег Николаевич, наблюдая за тем, как я завариваю травы, которые собрал по своему заданию. — Вы приготовили противоядие за пару минут. И, что меня тоже очень озадачило, знали, что и где растёт, и не тратили время на поиски.

Я лишь пожал плечами. Да и что тут ответить? Ну не рассказывать же ему о том, кто я такой на самом деле. Хотя понятно, что мои действия вызовут вопросы, но я просто не мог спокойно смотреть на то, как умирает человек. Мне доставляет удовольствие лицезреть только смерть моих врагов.

— Ещё раз убеждаюсь, что таланты вашего отца передались и вам. Правда, он вряд ли бы такое сделал, даже будучи студентом. Поэтому смею предположить, что в вас заложено гораздо больше аптекарского дара, чем в Дмитрии. Лично меня это очень радует. Обожаю работать с умными и талантливыми студентами. Бездарности и лентяи меня вгоняют в тоску.

— Спасибо за похвалу, Олег Николаевич, — кивнул я и протянул ему сосуд с готовым средством от младенческой потницы. — Готово. Проверяйте.

Я перечислил все травы, что собрал, и в каком соотношении их заварил. Препод с явным удовольствием выслушал меня и поставил высший балл. Неудивительно. Тем более после противоядия, которое ему так понравилось, и он попросил у меня рецепт. Я не стал жадничать и подробно расписал всё, что добавил. Правда о том, что я усилил некоторые эфиры и заглушил другие, говорить не стал. Они такое не умеют. Ну пусть хоть заваривают или сделают настойку. Ну, или в крайнем случае — сироп.

Когда профессор поставил в третьей строке мои баллы и подписался, обратно свой бланк я забрать не смог. Оказалось, что методист их собирает и подсчитывает итоговую сумму баллов. Затем первые тридцать человек с наивысшим результатом поступают учиться, и их делят на две группы. Остальные же «пролетают» и идут поступать в другие учебные заведения или готовятся к поступлению в следующем году.

— Когда будут известны результаты? — спросил Лена, когда мы с Сеней вышли из оранжереи.

На этот раз парень сам справился с заданием и очень гордился этим.

— Сказали, что завтра утром вывесят списки, — ответил Сеня. — Саша наверняка поступил, а насчет себя я что-то сомневаюсь.

— Завтра всё будет ясно. Надейся на лучшее. Тебе сильно повезёт, если поступишь на учёбу и попадёшь в одну группу с Сашей, — подмигнула Лена.

— Это точно… Только бы поступить, — тяжело вздохнул он.

Водитель Лены подвёз сначала Сеню до гостиницы, в которой тот остановился, затем повёз меня к особняку.

— Чем ты завтра будешь заниматься? — спросила Лена.

— Надо съездить в Торжок и решить кое-какие дела, — уклончиво ответил я.

— Я бы поехала с тобой, но послезавтра учеба начинается. Надо подготовиться. Кстати, тебе нужно будет заказать сиреневую форму — униформа академии. Ее все должны придерживаться.

— Ну, раз надо, закажу. Только сначала удостоверюсь, что меня зачислили.

Я страстно поцеловал девушку и вышел из машины.

В доме полным ходом шла уборка. Лида после приёма встречи рода Филатовых поняла, что без прислуги никак. Да и я ей об этом намекнул, когда помогал относить из столовой на кухню гору грязной посуды. Теперь в доме трудились три девушки.

Одна отмывала хрустальные люстры, вторая мыла окна, а третья мастикой натирала паркетные полы.

За ужином я рассказал, что было при поступлении.

— Сложный яд. И как тебе удалось так быстро определить антидот? — спросил Дима.

— Как-то в голову пришло, — пожал я плечами.

Я соврал, конечно же. Великий алхимик никогда ничего не делает наобум. Он всегда точно знает, что получится в результате.

— Догадался? — Дима как-то странно посмотрел на меня.

Я сделал вид, что не заметил, и продолжил есть поджаристую куриную голень.

На следующее утро я поехал к академии, чтобы узнать результаты. Методист предупредил, что списки будут висеть в фойе.

Я зашёл в здание и увидел, что возле список уже стоят по меньшей мере человек двадцать.

— Как так-то! Одного балла на хватило! Чёрт, чёрт, чёрт! — воскликнул какой-то парень, выбежал из здания и с силой захлопнул дверь.

В это время от толпы отделился Сеня и с радостной улыбкой пошёл мне навстречу.

— Саша, я поступил! Более того, я одиннадцатый по количеству баллов!

— Поздравляю, — я пожал ему руку. — А меня посмотрел?

— Да. Думаю, ты тоже будешь доволен.

Я подошёл к толпе и на самом верху списка увидел свою фамилию. Ну что ж, ожидаемо.

— Надеюсь, мы попадём в одну группу, — сказал Сеня, когда мы вышли из здания академии. — Ты сейчас куда?

— На вокзал. Поеду в Торжок.

— Как в Торжок? Завтра ж на учебу.

— Сегодня вечером вернусь. Нужно решить кое-какие дела.

— Понятно… Знаешь, а мы с батей очень рады, что вас оправдали. Он верил, что твой отец ни в чём не виноват, — вполголоса сказал Сеня и кивнул на мимо проходящих парней, которые косились на нас. — Хотя многие до сих пор вас обвиняют в том, что аптекарей задвинули. Даже наш лекарь из рода Кривошеиных всем направо и налево рассказывал, что раз Филатовы якшаются с тёмной магией, то остальные и подавно.

— С чего это он так решил? — не понял я.

— А с того, что если твой отец был приближенным самого императора и не боялся использовать ведьминскую магию, то и другие аптекари, которые далеко от власти, наверняка с помощью тёмных сил изготавливают лекарства. Говорил, что иначе нет смысла смешивать травы, ведь они не могут помочь без магии, а у аптекарей магия не такая уж и сильная.

— Во дурак, — усмехнулся я.

— Не он один. Много таких. Они так долго говорили про нас гадости, что мы ещё не скоро отмоемся от всей этой грязи.

— Не переживай, Сеня, всё образуется, — я хлопнул его по плечу и спустился по широкой лестнице к ожидающему меня такси.

По пути до вокзала я обзвонил родных и Лену и оповестил, что поступил. Девушка очень обрадовалась, ведь она тоже училась в ММА. Дима уверенно заявил, что нисколько ов мне не сомневался. Ведь, по его мнению, во мне заложен такой дар, что никому в их роду даже не снилось. Ну в этом я с ним был согласен. Более того, не только его роду не снился такой дар, а всем родам вместе взятым. Ведь аптекарю до алхимика как до звезды.

Лида с Настей наперебой стали меня поздравлять, когда отец передал им телефон. А дед позвонил чуть позже и сказал, что теперь мне нужно быть всегда начеку, ведь я отправляюсь в логово гиен. Я не стал уточнять, что это значит. И так понятно. Ведь в ММА учились также и лекари, поэтому впереди меня ждут веселые деньки.

К обеду я добрался до Торжка. Обратно я намеревался вернуться на своём седане, поэтому не стал покупать билет.

Первым делом направился в лабораторию, ведь именно ради неё я сюда и приехал. Не хватало ещё чтобы кто-нибудь забрался и нашёл мои заготовки под зелья и манаросы. И хотя император своей волей меня помиловал, всё равно не надо лишний раз напоминать другим, что я нарушитель.

Я зашёл на склад мясобазы и осмотрелся. Хотя я пробыл здесь не так уж и долго, всё равно успел привыкнуть к этому месту.

Лег на матрас и вспомнил, как первый раз привёл сюда Ваню и оплошал с зельем «Превращения», став псом с приплюснутой мордой. И как был ошарашен дед, когда увидел, как я превращаюсь в другого человека.

Вспомнились моменты с Шустриком, который уже так освоился, что почти превратился в домашнее животное.

Поностальгировав немного, я уничтожил заготовки для зелий и опасные манаросы, выбросил мусор в уличный контейнер, сложил всю посуду и приборы в коробку, запер дверь и двинулся по тропинке вдоль бараков в сторону лавки.

— Александр Дмитриевич, вы здесь! — воскликнул Валера, увидев меня в дверях.

Несколько покупательниц, стоящих в очереди у прилавка, повернулись ко мне. Из-за полок выбежала Кира.

— Валера, мы же договаривались обращаться на ты, — улыбнулся я и, поздоровавшись с покупателями, двинулся к Кире.

— Саша, ты вернулся, — выдохнула она, восхищенно глядя на меня.

— Привет, Кира. Я приехал забрать машину и кое-какие вещи. Скоро поеду обратно.

— Жаль, — выдохнула она, но тут же спохватилась и затаратрила. — А у нас всё хорошо. Сегодня с утра с отрядом собиральщиков ходили в лес за травами для сборов. Григорий Афанасьевич оставил мне ключи от вашего дома, поэтому все травы уже лежат в сушилке. Правда я в них пока не очень хорошо разбираюсь, поэтому всем руководил Валера.

— Да что там руководить, — скромно отмахнулся он. — Все и так знают, что собирать. Григорий Афанасьевич вымуштровал их.

— Молодцы! Знал, что на вас можно положиться. Скоро будем увеличивать количество сборов. Придётся нанять ещё людей.

Кира и Валера переглянулись.

— Зачем? — спросил Валера.

— Хотим в Москве такую же лавку открывать.

— В Москве? — тут глаза Киры загорелись. — А можно мне работать в Московской лавке? Здесь Валера и без меня справится. У него всё хорошо получается.

— Хм, мы подумаем об этом. А сейчас угостите-ка меня чашечкой чая с чабрецом, — улыбнулся я, поставил коробку с лабораторной посудой на прилавок и опустился на диван.

— Минуточк, я сейчас всё сделаю, — засуетилась Кира.

Пока девушка заваривала чай, я позвонил Когану, от которого было несколько пропущенных вызовов.

— Авраам Давидович, добрый день, — бодро сказал я.

— Господин Саша, я таки жутко рад вас слышать! — обрадовался он. — Мне птичка шепнула, что вас видели в нашей городке. Это правда?

— Да. Я здесь. Но скоро поеду обратно в Москву.

— Погодите, не торопитесь. Я бы хотел с вами поговорить, — торопливо ответил он.

— Хорошо, подъезжайте в нашу лавку.

— Буду буквально через несколько минут, — заверил он.

Когда Кира поставила передо мной дымящуюся кружку с ароматным чаем и блюдце с яблочной пастилой, на двери зазвенели колокольчики, и в лавку зашёл лекарь Коган. Кира тут же и налила ему чашечку.

— Спасибо, милая, — улыбнулся он ей. — Вы такая же заботливая, как моя любимая Софочка.

— Авраам Давидович, о чём вы хотели поговорить? — спросил я, попивая чай.

— Да, хотел, — он положил в рот кусок пастилы, тщательно прожевал и продолжил. — Ох и дела творятся. Страшно жить.

Он горестно вздохнул и покачал головой.

— Расскажите поподробнее, — попросил я.

— После суда такое началось! В каждой газете выходят разобличительные статьи о лекарях. Люди рассказывают о том, как плохо мы с ними обходились. Как вытягивали из них деньги и совсем не помогали. Какие бесполезные у нас артефакты, и тому подобное, — он снова покачал головой и поправил сползшие очки. — Все лечебницы жалуются, что количество пациентов резко упало. И я это могу подтвердить. Таки-да, лечебница почти пустая.

— Печально это слышать. Лично я бы не хотел, чтобы вы пострадали из-за всего этого.

— Я таки рад, что все эти неприятности не испортили наши отношения, — он с улыбкой посмотрел на меня и понизив голос продолжил. — Именно поэтому я и хотел поговорить с вами. У меня есть одна идея. Взаимовыгодная идея.

— Вы снова хотите поговорить о поставке вам лекарственных средств? — усмехнулся я. — Так я вам и в прошлый раз говорил, что согласен. Но только через вассалов. Наши аптеки и лаборатории пока не готовы к изготовлению больших партий препаратов.

— Я не об этом, — отмахнулся он. — Мы уже работаем с родом Ван и с Иванишвили. У меня есть предложение куда более денежное.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Я вас слушаю, — подался я вперед.

Глава 6

Коган съел кусок пастилы, запил горячим чаем и, понизив голос, проговорил:

— Всё дело в том, что с возвращением аптекарей многие наши артефакты больше не нужны, а это значит, что мы потеряем значительную часть прибыли.

— Да, это верно. Как я знаю, часть не такие уж эффективные, — кивнул я, не понимая, к чему он клонит.

— Чтобы не оставить артефакторов без работы, мы с моим достопочтимым отцом придумали кое-что, — в его глазах заплясали огоньки. — Предлагаем работать вместе.

— О чём вы?

— Мы официально заявим, что Коганы работают с Филатовыми. И что мы используем лекарственные средства, изготовленные по вашим рецептам. А также мы решили выкупить мастерские у Мичуриных и перенастроить их на совсем другие артефакты.

— Какие?

— Вот в этом-то и есть главная задумка! — он чуть не подпрыгнул от радости. — Мы начнём изготавливать артефакты для наших лечебниц и на продажу другим родам. Но это будут артефакты, связанные с лекарственными средствами.

— Не понял, — я поставил кружку на стол и внимательно посмотрел на него.

— Всем очевидно, что возвращается эра аптекарей, поэтому мы с моим уважаемым отцом решили не упускать шанс и действовать, так сказать, на опережение. Мы с ним весь вечер думали, рассуждали и пришли к выводу, что лечебницам будут просто необходимы артефакты для подогревания лекарств до нужной температуры, браслет контроля побочных эффектов, шкафчики для увеличения срока годности лекарств, ну и тому подобное.

— Хорошая идея, — согласился я.

— Вот именно! Я бы даже сказал отличная идея! Просто шикарная идея! — воскликнул он, чем привлёк внимание покупателей, которые только что зашли в лавку. — Но, всё это будет возможно, если вы нас поддержите. Рано или поздно все лекарские рода будут вынуждены перейти на использование таких лекарств, иначе просто не выживут. Вы начнёте, как и в прошлом, снабжать их лекарственными средствами, а мы подключимся и сделаем так, чтобы их использование стало ещё более эффективным. И всем станет хорошо.

Коган с довольным видом откинулся на спинку дивана и положил в рот очередной кусок пастилы.

В хватке им конечно не откажешь. Всё продумали наперёд.

Всё-таки патриарх Коганов умный человек. Он не вляпался в историю с наследником, не был причастен к покушению на убийство Димы, а сейчас первым понял, какое будущее ждёт лекарей, и начал суетиться. Пожалуй, если они займут высшую позицию в иерархии лекарских родов, то это будет вполне заслуженно.

— Вы сказали, что решили выкупить мастерские у Мичуриных…

— Да, и мы надеемся на большую скидку, — кивнул лекарь. — Дело в том, что они в спешном порядке по дешевке всё распродают, чтобы заплатить штраф и закрыть долги. А мы, как их вассалы, имеет дополнительную скидку. Поэтому возьмём производство почти даром.

— Понятно. Я вижу, вы хорошо подготовились к нашему разговору. Но почему вы с этим вопросом обратились ко мне, а не к отцу или деду? — заинтересовался я.

— Дело в том, что мы с моим почтеннейшим отцом прекрасно понимаем, кто сейчас на самом деле является главой рода, — прошептал он и подмигнул. — Пусть пока неофициально, но к этому всё идёт. Поэтому я решил, что ваше слово будет стоить дороже, чем остальных ваших родственников.

Ага, и здесь они уже всё порешали. Ну что ж, мне не помешают такие хваткие союзники.

— Хорошо, я вас понял. Но главой рода Филатовых всё-таки является мой дед Григорий Афанасьевич, поэтому все решения принимает он. Я сообщу ему о вашем предложении.

— С нетерпением буду ждать ответа. Очень надеюсь, что он будет положительным. Ведь это пойдёт всем только на пользу, — он с шумом допил чай, завернул в салфетку несколько кусков пастилы и, попрощавшись, вышел из лавки.

Ко мне подошла Кира.

— Может пообедаем вместе? — робко предложила она.

— Я бы с радостью, но времени нет, — я взглянул на часы. — Надо возвращаться в Москву. Завтра первый учебный день.

— Как я вам, магам, завидую, — печально вздохнула она. — Жаль, что я родилась в семье простолюдинов.

— Ты родилась в прекрасной семье. У тебя замечательные рродственики.

— Ну да. Наверное… Но вы возьмёте меня работать в лавку в Москве? Я бы очень этого хотела, — она с надеждой посмотрела на меня.

— Мы подумаем, — кивнул я, попрощался с Валерой и вышел на улицу.

Машина стояла у ворот дома, куда я и двинулся, неся на плече коробку с изредка звякающей стеклянной посудой.

В особняк не стал заходить. Лида с дедом перевезли в Москву все мои вещи, а больше мне ничего не надо. Загрузив коробку на заднее сиденье седана, я выехал из города и направился в сторону столицы. У меня начинается новая жизнь на новом месте.

Добрался до особняка только поздним вечером. Два раза заплутал и свернул не на ту улицу. Я себя чувствовал не очень уверено за рулём — город оказался больше, чем я думал. Когда подъехал к воротам филатовского особняка, то с облегчением вздохнул и отметил, что вся спина мокрая.

Сразу вспомнился случай из молодости, когда создал первое зелье «Вечной молодости». Немного перемудрил с ингредиентами — хотел переплюнуть отца, чей рецепт использовал, но вышло всё не так, как задумывал. Старая фрейлина королевы обрела молодость, но некоторые части её тела ни с того ни с сего резко старели. Молодой капитан, которого она обольстила, в итоге сошёл с ума. И я его понимаю. Целовал красотку, а она оп, и превратилась в безобразную старуху.

За ужином рассказал о предложении Когана.

— Хваткие они, эти Коганы. Сразу поняли, что нужно быть к нам поближе, — усмехнулся дед.

— Только мы сейчас им ничего предложить не можем, — сказал Дима.

— Ничего, подождут. Шурик, ты разобрался с лабораторией?

— Да, — кивнул я, прихлебывая густой гороховый суп на говяжьих костях и с ароматными копчёностями. — Больше за аренду не плати.

— Это понятно. Мы тут с твоим отцом поговорили, — он посмотрел на Диму и тот кивнул, — и решили тебе отдать лабораторию, что за домом стоит.

— Мне? Серьёзно? — оживился я.

— Да. Тебе нужнее. Тем более в академию поступил.

— А вы как? Ведь надо будет лекарства делать… — начал было я, но дед прервал.

— Разберёмся. В Москве у нас есть ещё две лаборатории. Сегодня мы с Димой по ним проехались — всё на своих местах, будто и не было этих пяти лет. Когда понадобится, туда будем ездить. Сотрудников наймем. Благо желающих из нашего рода хватает.

— Ясно. Ну тогда спасибо вам большое, — расплылся я в улыбке.

Перед сном я не удержался и пошёл в лабораторию. Следом за мной увязалась Настя.

— А мне не хочется здесь оставаться. Я хочу в Торжок, — призналась она, подбрасывая мяч, который Шустрик ловил на лету.

— Почему? Здесь же намного лучше. Полно магазинов, в которые ты любишь ходить. И дом какой шикарный.

— Не нужны мне магазины и дом, — буркнула она. — Здесь какое-то всё чужое. Я уже отвыкла от Москвы. А в Торжке гимназия, подруги, всё такое родное, — печально вздохнула она.

— Это пройдёт. Я когда в башне поселился, тоже в первое время чувствовал себя одиноким, — ответил я автоматически, пытаясь понять, как работает вытяжной шкаф.

— Какая ещё башня? — наморщила лоб сестра.

— Ой… никакая, просто мысли вслух, — быстро ответил я. — Я говорю, что мать уже подала твои документы в ближайшую женскую гимназию. Там и заведёшь новых подруг. Через несколько месяцев и думать забудешь про свой Торжок.

— Ну может быть, — пожала она плечами.

Так и не разобравшись со шкафом, я разложил на полки то, что привёз из Торжка, и вернулся в дом. Завтра первый учебный день. Надо лечь пораньше и выспаться. Предстоит тяжелый день.

* * *

На следующее утро я надел строгий черный костюм и спустился вниз. Лида вышла меня провожать и, критически оглядев с головы до ног, покачала головой.

— Для первого дня может и нормально. Но я сегодня же приглашу портного, чтобы сшить тебе академическую форму. Ты должен соответствовать гордому званию студента ММА.

— Хорошо, как скажешь, — согласился я, хотя мне было всё равно, в чём ходить.

Я сел в свой старенький седан и поехал к академии. На большую парковку у главного корпуса въезд был организован через шлагбаум, возле которого слонялись несколько человек в форме охранного предприятия под названием «Барс».

— Покажите ваше парковочное разрешение, — велел один из них, когда я медленно подъехал к полосатой металлической перекладине.

— Нет у меня никакого разрешения, — пожал я плечами.

— Первокурсник, что ли?

— Да.

— Тогда езжай на ряд под номером «Д».

— А где находится этод?

— В конце парковки, — охранник открыл шлагбаум, и едва я въехал на парковку, как понял, что за «Д».

Как оказалось, ряд делились на буквы. Под буквой «А» был самый близкий к академии, затем «Б», «В», «Г» и, наконец, «Д». Хм, ерунда какая-то. Приехал на машине и должен ещё метров триста тащиться до крыльца академии. Интересно, а как получить парковочной разрешение на букву «А»?

Был большой соблазн не послушаться охранника и встать поближе, но, поразмыслив, я решил не искать неприятности в первый же день обучения. Было ощущение, что они сами меня найдут.

Я зашёл в здание Московской магической академии и подошёл к стенду для аптекарей. На нём уже висело расписание занятий. Сегодня всего три занятия: Основы аптекарского дела, Химия и Фармакология.

— Саша, здорова! Нас определили в одну группу, — ко мне подошёл Сеня и ткнул пальцем в списки студентов. Он просто светился от радости. — Даже не верится, что я поступил сюда. Это же была моя мечта с самого детства. Как и твоя, наверное? — он вопросительно посмотрел на меня

— Да, я тоже мечтал об этом, — кивнул я.

И почти не сорвал. Прежний Саша Филатов очень хотел учиться в магической академии. Жаль, что ему это не удалось. Но ничего, я это сделаю за него.

— Мне просто не терпится начать учиться. Где у нас первая пара? — он повернулся к расписанию. — А-а-а, так это на первом этаже, похоже, в правом крыле. Пошли?

— Идём.

Мы двинулись по правому коридору. Рядом с нами проходили старшекурсники. Некоторые были в мантиях. От них чувствовалась мощная аура. Наверняка они владеют боевой магией. Ещё никогда я не встречал лекаря или аптекаря с настолько мощной магической энергией.

— Пришли, — сказал Сеня и потянул на себя дверь аудитории.

Мы оказались в небольшом кабинете, в котором стояли два ряда парт. Две девушки уже сидели у окна и выкладывали на парту тетради и разноцветные ручки. Хм, а я об этом не подумал.

Мы с Сеней заняли последнюю парту в ряду у двери.

— Ты видел, кто ещё с нами в группе? — загадочно сказал Сеня.

— Нет. И кто же?

— Твой брат. Правда, здорово? — улыбнулся парень.

— Брат? — задумался я.

— Ну да. Максим Филатов. Он же поступал с нами.

— А, понял. А второй не поступил?

— Не-а, я списках его не видел.

Этого мне только не хватало. Чувствую, он просто так не успокоится, и наверняка не понимает толком, за что дед исключил из рода его отца и их вместе с ним. Уверен, этот Сергей рассказал своим сыновьям неправду. А, может, и просто обвинил во всем нас, а сам остался якобы чистеньким.

В кабинет зашли все студенты, а следом за ними преподаватель — пожилая женщина с седыми волосами, убранными в пучок на макушке. Не успела она поздороваться, как в кабинет буквально влетел тот самый препод, что принимал экзамены.

— Приветствую вас, студенты-первокурсники! — бодро проговорил он. — Если кто не запомнил, меня зовут Олег Николаевич Щавелев, — кто-то из студентов прыснул, но тут же замолчал, встретившись с суровым взглядом преподавателя. — Я профессор диагностики и рецептуры. Декан нашего факультета назначил меня вашим куратором. Поэтому вы можете обращаться ко мне по всем вопросам. Вопросы есть?

— Обязательно ли носить форму? А то мне не идёт этот оттенок синего, — спросила девушка, сидящая у окна.

— Обязательно! Вам даётся две недели на пошив или приобретение формы. В дальнейшем за нарушение правил внутреннего распорядка будут выписывать наказание. И вы будете обязаны его выполнить, иначе не допустят до занятий.

— Что ещё за наказание? — всполошился пухляш, которого я заметил ещё на экзамене.

— Обычно это касается уборки территории или помощь в лаборатории.

— А мне нравится в лаборатории. Я могу хоть каждый день туда ходить, — хохотнул один из студентов.

— Боюсь, вы быстро устанете от грязной работы. К экспериментам вас никто не подпустит. А вот мытье колб или протирание полов — работа как раз для таких случаев. Ещё вопросы?

— Где мы вас можем найти при необходимости? — подняла руку ещё одна девушка.

Всего их было две на всю группу. Чувствую, не обойдётся без разбитых сердец и драк за углом академии.

— Сложный вопрос. Придётся поискать. Я либо работаю с документами в деканате, либо веду занятие со студентами, либо занимаюсь научной работой в лаборатории. В любом случае я напишу свой номер телефона, и вы сможете позвонить мне, — он взял мел и написал на доске номер. — На этом всё. Хорошего дня!

Он развернулся и вышел из кабинета.

Преподаватель, которая представилась Лилией Васильевной, и начала занятие. Было скучно. Она рассказывала об истории аптекарского дела и о роли аптекаря в обществе. И так понятно, что аптекарь призван лечить людей наравне с лекарями. Поэтому я просто отвернулся к окну и всю пару смотрел, как по дороге на которую выходили окна учебного корпуса проносятся шикарные автомобили столичных богатеев.

Сеня же постоянно что-то писал в своей тетради и даже два раза просил повторить формулировку. Он прямо серьёзно взялся за учёбу. Я же с сожалением подумал о том, что придётся провести за партой много времени, слушая никому не нужную теорию вместо того чтобы заниматься делом.

Пару раз я ловил на себе злобный взгляд Максима Филатова. Очень надеюсь, что у него хватит ума не вставлять мне палки в колёса.

Через полтора часа скуки прозвенел звонок, и мы с Сеней вышли из аудитории.

— Следующая пара — химия. Кабинет на втором этаже.

— Снова теория?

— А как же. Думаю, ближайшие полгода нас в лабораторию не впустят.

— Печально, — вздохнул я. — Интересно, есть какая-нибудь возможность не посещать занятия?

— Сомневаюсь. За прогулы могут отчислить.

Мы двинулись в сторону лестницы, когда нам дорогу преградил крепкий парень спортивного телосложения. Он сидел на первой парте как раз напротив преподавательского стола.

— Филатов, значит, — он упер руки в бока и с вызовом уставился на меня. — Говорят, ты нарушил запреты, и тебя хотели посадить. Зря они этого не сделали, очень даже зря. Целее был бы.

— Ты кто такой? — не понял я.

— Илья Харитонов, — он с нажимом произнёс свою фамилию.

В первый раз слышу. Пришлось покопаться в памяти Шурика. Ага, понял. Оказывается, Харитоновы были давнишними конкурентами Филатовых. Их род тоже славился талантливыми аптекарями. Отец Ильи, Юрий Харитонов, также претендовал на звание Личного аптекаря императора, только Дима его обошёл.

— А-а, Харитонов. Ясно. И что тебе надо?

— Из-за твоего отца все аптекари пострадали, а мы больше всех. Нас лишили имперских заказов, а люди думали, что не только вы, но и все аптекари применяют ведьминские заклинания. В наши аптеки перестали ходить.

— Печально это слышать. Но если ты читаешь газеты или хотя бы смотришь телевизор, то должен знать, что мы тут ни при чём.

— Может вам и удалось обмануть судей, но не нас, — злобно процедил он сквозь зубы. — Мой отец давно подозревал, что у вас есть какой-то секрет. И, похоже, что вы всё же использовали тёмные силы.

— Слушай, Харитонов, иди отсюда, — усмехнулся я, обошёл его и продолжил путь.

— Кто-то должен понести наказание за всё, что с нами произошло. И это будешь ты! — крикнул он мне вслед.

Ну и дурак. Он даже не знает с кем связался…

Глава 7

На втором занятии мне снова было скучно. А как же химикаты? А как же опыты? Почему вместо настоящей химии мы снова изучали никому не интересную теорию? Пф-ф-ф, если так дальше пойдёт, учёба мне быстро наскучит.

Сеня же записывал в толстую тетрадь чуть ли не каждое слово преподавателя. Ну что ж, такой прилежный товарищ мне может пригодиться. Нужно же будет у кого-то переписывать лекции.

Третье занятие — Фармакология, немного разбавила уныние, но лишь чуть-чуть. Нам показывали и рассказывали обо всех приборах и аппаратуре, что используют аптекари. Я наконец-то понял, как работает вытяжной шкаф и для чего он предназначен. Интересно.

Внутри стеклянного куба располагалась вытяжка в виде мощного вентилятора, который потоком воздуха направляет ядовитые частицы к вытяжному каналу. Воздух проходит через специальный фильтр, очищается и направляется на улицу. Отличная задумка!

В детстве я нечаянно отравил семейство хомяков, рядом с клеткой которых проводил свои первые опыты. Матери удалось их спасти, но впредь мне было запрещено создавать зелья в своей комнате. Пришлось подыскивать место для первой лаборатории. Не нашел ничего лучше, чем устроиться в одной из темниц в нашем подземелье.

Харитонов ещё пару раз пытался цепляться, но я просто игнорировал его. Не хватало ещё устраивать разборки в первый же день обучения, тем более с таким, как этот Илья. Молод ещё и глуп.

— Ты сейчас куда? — спросил Сеня, когда мы вышли из кабинета после занятий.

— Домой. Тебя подвезти?

— Нет, не надо. Я пойду к коменданту, буду устраиваться в академический дом. Отец сказал, чтобы брал самую дешевую комнату, но и это хорошо, — с довольным видом произнёс он.

— Ясно. Когда будешь устраивать новоселье, не забудь меня позвать.

— Какое новоселье? Я здесь, кроме тебя, никого пока не знаю. Да и вряд ли в академгородке разрешено такое, — с сомнением покачал он головой. — Но я бы очень хотел поучаствовать в студенческой вечеринке. Интересно, в честь первокурсников будет какое-нибудь мероприятие?

— Конечно! — послышался уверенный девичий голосок.

Это была Лена.

— Привет, милая, — я притянул её к себе и поцеловал. — Как первый учебный день?

— Как обычно. Скукота. Жду не дождусь, когда начнутся практические занятия.

— Извините, что вмешиваюсь, — несмело сказал Сеня. — Ты сказала, что студенческая вечеринка будет. Ты не шутила?

— Конечно, нет. В первую субботу учебной недели в актовом зале традиционно проводится День первокурсника. Будет весело. Отличная возможность всем перезнакомиться.

— О, отлично! — оживился Сеня. — Ну ладно, я побежал. Мне сначала к коменданту, а потом к портному форму заказать.

Парень махнул на прощание рукой и торопливо двинулся по коридору. Мы же с Леной вышли из академии и направились к парковке.

— Тебя подвезти?

— Не надо. За мной уже машина приехала, — она указала на черный блестящий автомобиль, стоящий на парковке в ряду под буквой «Б».

— Слушай, а как бы мне поближе оставлять машину, а то меня отправили аж в самый конец парковки.

— В первой ряду стоят автомобили преподавателей и работников академии. Во втором ряду могут оставлять машины студенты, которые чем-то отличились. Например, победили на соревнованиях, получили научную награду или являются старостами групп. Третий ряд обычно занимают старшекурсники. Ну а последний ряд для остальных, — пояснила она.

— А что будет, если я просто оставлю свой автомобиль на первом ряду?

— Эвакуируют и оштрафуют. Чтобы ставить машину на первых трёх рядах, нужно иметь особое разрешение от своего деканата. Оно крепится на лобовое стекло автомобиля.

— Получается, у тебя есть такое разрешение, если твой водитель припарковался во втором ряду?

— Конечно, ведь я староста группы. И к тому же активно участвую во всех мероприятиях. Короче, если не хочешь далеко ставить машину, нужно потрудиться, — она чмокнула меня в щеку и поспешила к своему автомобилю.

Я дошёл до своего авто и заметил, что он сильно отличается от других, притом в худшую сторону. Будут деньги, обязательно обновлю.

Приехал домой как раз к обеду, поэтому, когда сели за стол, спросил у деда.

— Мне нужны манаросы и несколько обычных растений. Где я могу их достать?

В это время служанка поставила передо мной тарелку с ухой из красной рыбы.

— И это не помнишь? Ну ладно. Манаросов здесь нет. Они растут только в анобласти и немного в ее округе. Здесь кругом обычный лес. В наши лаборатории манаросы поступали из аномалии Савельевых, а фермер Кузьма раньше выращивал на своих полях то, что нам ещё могло пригодиться: тысячелистник, зверобой, мяту и тому подобное. Сейчас же ты можешь купить травы на «Лавровом базаре». Так рынок называется.

— А манаросы там есть?

— Есть, но только те, что чаще всего используются. Если нужно что-то конкретное, то придётся охотникам из савельевских отрядов заказывать. По-другому никак.

После сытного и вкусного обеда я собрался ехать на рынок. Со мной отправился Дима. Я согласился — заодно покажет, где находится этот «Лавровый базар».

— Как прошёл первый учебный день? — поинтересовался он, когда мы отъехали от дома.

— Нормально. Куратором поставили Щавелева Олега Николаевича. Он сказал, что знает тебя.

— Конечно, — расплылся он в улыбке. — Мы с ним хорошо ладили. Он всегда мне помогал. Это хорошо, что ты к нему попал. Он толковый преподаватель и хороший человек. А кто с тобой учится? Знакомые есть?

— Максим Филатов.

— Сын Сергея? — встревожился Дима. — Наверняка они в обиде на нас, поэтому будь осторожен.

— Да что мне его опасаться? Пацан же совсем. Только хорохорится, — усмехнулся я.

— Пацан, говоришь. А вы, между прочим, в один год родились. Только ты его на пару месяцев старше… А ещё кто?

— Семен Афанасьев.

— Хм, род Афанасьевых где-то на севере живут. Я знал только их патриарха, но и тот уже умер.

— Илья Харитонов.

— Вот и компания тебе досталась, — он озадаченно посмотрел на меня. — С Игорем Харитоновым мы на одном потоке учились, только в разных группах. На каждых соревнованиях сталкивались. Но ему ни разу не удалось обойти меня. Злился жутко, но ничего поделать не мог. Однажды, как раз перед олимпиадой, в мой аптекарской чемодан кто-то кислоту вылил. Я сразу подумал на Харитонова. Гадить он всегда был горазд. Ты уж будь с его сыном осторожнее.

— Хорошо, — кивнул я, хотя не собирался следовать этому совету.

Ну что могут сделать Великому алхимику Валериану какие-то подростки? Если надо будет, припугну так, что мало не покажется.

«Лавровый базар» находился за чертой города, поэтому добирались до него больше часа. Арка входа на рынок была выполнена в виде сплетённых лавровых ветвей, сделанных из окрашенного железа. Сверху находилась надпись, выжженная на деревянной табличке — «Лавровый базар».

Мы с Димой двинулись между лавок, расположенных полукругом. Все прилавки были выполнены из светлого дерева и украшены резьбой в виде трав и листьев. На каждом столе лежали пучки свежих и засушенных трав, связки кореньев, корзины с ягодами, бутылки, банки и кувшины с различными настойками. Были и масла, порошки, семена и даже амулеты.

Я сразу почувствовал, где торгуют манаросами, и первым делом направился туда. За прилавками стояли продавцы с еле ощутимой магической аурой. Сомневаюсь, что боевые маги будут стоять за прилавком. Наверняка кто-то из аптекарей или лекарей. Может, и артефакторы.

Как оказалось, выбор манаросов довольно приличный, и большинство были выкопаны с корнями и продолжали расти в мешочках с землёй. Это было правильное решение: каждый должен сам решать, в каком виде использовать растение. Иногда нужен, например, сок, а в срезанном виде его не сохранить.

Я приобрел почти два мешка различных трав. Однако, как и сказал дед, некоторые редкие манаросы, которые я использовал для сложных зелий, здесь не продавали. Придётся заказать Савельевым. Но пока для моих целей хватит и того, что я закупил.

Вернувшись к особняку, мы с Димой сразу направились в лабораторию. Ему хотелось увидеть, как я работаю. А я решил не скрывать, всё равно рано или поздно он узнает.

Я обещал владельцу лавки сделать средство для его больной печени, именно им я и занялся первым делом. Дима вызвался помогать, и я доверил ему растолочь в ступке некоторые травы.

— Отец сказал, что ты почти не пользуешься дневниками рода. Тогда откуда ты знаешь, что делать? — спросил он, превращая травы в зеленую кашицу.

— Ну… кое-что я вычитал в дневниках. Кстати, они мне здорово помогли, когда я искал травы для зелий. Но в остальном… Как-то так получается, но ты должен мне просто доверять.

— Я тебе доверяю, — он удивленно посмотрел на меня. — Но ты не ответил на мой вопрос.

— У меня нет на него ответа. Я просто знаю, что делать, и всё, — я отвлёкся от колбы, в которой смешивал эфиры, и внимательно посмотрел на него.

— Ну хорошо. Как скажешь, — кивнул он, но понятно, что рано или поздно он снова вернётся к этому разговору.

Я изготовил зелье «Исцеления», добавив некоторые эфиры для лечения печени, затем приступил к средству, которое поможет мне вывести неприятный запах из помещения.

Когда всё было готово, Дима вернулся домой, я же позвонил владельцу здания и поехал к зоомагазину.

— Мои работники тут всё перемыли, но помётом всё равно пахнет, — развёл он руками, когда открыл дверь, и в лицо нам пахнул тяжёлый запах.

— Об этом не беспокойтесь. Всё поправимо, — я вытащил из кармана флакон с сиреневой жидкостью, откупорил крышку и поставил на полку.

Яркий аромат цитрусовой свежести вперемешку с древесными нотками тут же заполнил всё помещение.

— Какой божественный запах, — шумно вдыхая носом и прикрыв глаза от удовольствия, проговорил мужчина. — Я будто очутился в тропическом лесу, а вокруг меня полуголые девицы с веерами и чарками с вином.

— Вот это у вас фантазия разыгралась, — усмехнулся я. — Держите лекарство. С печенью больше проблем не будет.

Я отдал ему пробирку.

— Спасибо, господин Филатов. В вашем средстве я нисколько не сомневаюсь. И, пожалуй, выпью его прямо сейчас, а то с утра бок болит. Уже ничего не помогает, — пожаловался он.

Залпом проглотив зелье, он приложил руку к животу.

— Кажется, что-то происходит, — настороженно сказал он. — О-о, боль прошла… И не мутит больше… Фух-х, даже дышать легче стало. Надеюсь, эффект этого чудесного средства продлится долго.

— Не переживайте, эффект пожизненный.

Он прислонился к стене и с блаженной улыбкой произнёс

— Мне ещё никогда не было так хорошо. Я будто очутился на небесах. О, Боги, как же хорошо, когда ничего не болит, а пахнет как в райском саду! Александр, мы, кажется, договаривались на пятьсот рублей в месяц? Ну так вот — в благодарность за помощь я снижаю арендную плату до четырехсот.

— Отлично!

Мы подписали договор, и я внёс первые четыреста рублей. Ну всё, помещение найдено, осталось все оформить и сделать первые партии чаев и сборов.

Вернувшись домой, мы собрались на семейный совет — обсудить, что делать дальше.

— Короче так, — дед со стуком поставил на стол свою кружку. — Я возвращаюсь в Торжок.

— Зачем, Григорий Афанасьевич? — удивилась Лида.

— Мы там всё заготовим и привезём сюда. Шурик, составь список манаросов, которые нужно заказать Савельевым. С остальными травами я сам разберусь. С филатовскими собиральщиками впрок заготовим и высушим. Недели мне хватит, чтобы изготовить первую партию. Всё по тем же рецептам смешаю и привезу.

— Я с тобой, — вызвался Дима.

— Нет, сын. Надо с вассалами встретиться и обсудить, как дальше работать. Я сам всё сделаю. Там у меня помощников хватает.

— Кира хочет здесь работать, — вспомнил я про девушку.

— Кто б сомневался, — усмехнулся он. — Пока всё не наладим, пусть в Торжке работает. А потом посмотрим.

Мы еще немного поговорили и разошлись по комнатам. В этом особняке моя комната была больше, чем в предыдущем. Мебель из дубового массива, мягкий шерстяной ковер на полу, на окнах ажурные шторы. А ещё много моих, то есть прошлого Шурика, детских вещей: машинки, солдатики, рисунки, поделки.

Похоже, произошедшее с их родом и пропажа отца что-то надломили в его душе. Из увлеченного аптекарским делом и мечтательного юноши он, насколько понимаю, превратился в равнодушного парня, которого ничего не заботило и не волновало. Он будто устал от жизни.

Я собрал с полок и шкафов все его личные вещи и аккуратно сложил в небольшой сундук, в котором до этого лежали пуховые подушки.

— Сынок, можно тебя на минутку? — в дверях показалась голоса Лиды.

— Что такое? — насторожился я.

— Пришёл портной. Помнишь, я говорила, что пригласила его.

— Сейчас? — я посмотрел на часы — десять часов вечера.

— Говорит, что занят был. Только освободился и сразу к нам.

— Хорошо, сейчас приду, — кивнул я, захлопнул крышку сундука, засунул его на нижнюю полку платяного шкафа и спустился на первый этаж.

Лида и портной ждали меня в гостиной. Это был худощавый, небольшого роста мужичок с ленточной линейкой на шее и с игольницей, надетой на руку, на которой блестели разноцветные головки булавок.

— Д-добрый вечер. П-приятно п-познакомиться с ещё одним п-п-п-представителем рода Филатовых, — заикаясь, проговорил он и доброжелательно улыбнулся.

— Приветствую, — кивнул я.

— Вы уж п-простите, что я так п-поздно к вам приехал. Сегодня я снял мерки у п-п-пятидесяти студентов. Каждый год в это время у меня голова идёт кругом. С-с-студенты, гимназисты, лицеисты, школьники, п-п-преподаватели — все вспоминают о форме в самый п-последний момент.

— Ничего страшного. Предлагаю начать.

Портной быстро снял с меня все мерки и пообещал пошить костюм в самое ближайшее время. Единственное, что он уточнил — в какую академию я поступил.

Проводив портного, я постучался к Насте и выпросил у неё блокнот и ручку. Ну нехорошо студенту сидеть на занятии и со скучающим видом и безучастно смотреть в окно. Буду хоть иногда что-то записывать из уважения к преподавателю.

* * *

На следующее утро я оставил седан в «Д» ряду и, направляясь под дождём в сторону академии, решил, что нужно срочно стать либо старостой, либо победить в соревновании, чтобы парковаться хотя бы во втором ряду.

По расписанию первым занятием была Фармакология. Я надеялся, что мы начнём что-то делать своими руками, после того как прошли все лабораторные приборы и посуду, поэтому в приподнятом настроении двинулся к кабинету. По пути увидел Сеню, который был чем-то удручён.

— Привет, Сашка, — печально вздохнул он.

— Привет. Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Ничего плохого. Просто… Как оказалось, в студенческом городке нет свободных мест. Теперь надо искать квартиру поближе к академии… А я так хотел жить в академическом доме.

— Как это «нет мест», если учеба только началась? Когда же успели заселиться остальные студенты?

— Не знаю, — пожал он плечами.

В это время к нам подбежала Лена. На её голове красовался пышный розовый бант.

— Я всё-таки рискнула, — восторженно прошептала она. — Даже страшно как-то.

— Уверен, никто даже не заметит. Слушай, ты не знаешь, почему все академические дома заняты? Разве иногородним не обязаны предоставлять жилье? — вспомнил я наш недавний разговор.

— Конечно обязаны! Не может быть, чтобы все дома были заняты. Там же половина пустует.

— Странно. А мне сказали, что мест нет, — озадаченно сказал Сеня

— А-а, понятно. Эта ушлая комендантша просто хочет вытянуть из тебя деньги. Надо пожаловаться на неё декану. Пусть примет меры! Это ж ни в какие ворота! — возмутилась она.

— Не надо к декану. Сами разберёмся, — сказал я и многозначительно посмотрел на Сеню. Тот еле заметно кивнул.

В это время прозвенел звонок, и мы зашли в кабинет. Однако вместо вчерашнего преподавателя Фармакологии за столом сидел совсем другой мужчина.

— Ну, чего замерли? Садитесь на свои места! — прикрикнул он, уставившись на нас. — Если ещё раз зайдёте после звонка — я приму меры.

Мы с Сеней переглянулись и опустились на заднюю парту.

— Меня зовут Боярышкин Даниил Ефремович! — он поднялся с места и начал прохаживаться у доски, крутя в руках карандаш. — Я ваш преподаватель по Фармакологии.

— Нас будет обучать лекарь? — шепнул мне Сеня.

— И что такого? Думаю, он не хуже аптекаря знает Фармакологию, — пожал я плечами.

— Возможно… Только он практикующий лекарь и, кстати, близкий друг Сорокиных.

— Откуда ты знаешь?

— Так они в нашей области кучу лечебниц понастроили. И Сорокиных тоже приманили. Отец всё ругался, что эти Боярышкины никчёмные лекари и больше калечат, а не лечат.

Хм, а вот это очень странно. Надо бы выяснить побольше про этого Боярышкина.

Глава 8

Профессор Боярышкин прошёлся по списку студентов и, когда назвал моё имя, то дольше других всматривался в моё лицо, явно пытаясь запомнить.

— Во-первых, хочу сразу предупредить — что никаких поблажек никому не будет, — сказал он, встал из-за стола и начал прохаживаться между рядов. — Я здесь не для того чтобы входить в ваше положение. Моя задача — вдолбить вам в голову Фармакологию. Если будете опаздывать, прогуливать, не выполнять домашнее задание или делать его некачественно, то немедленно последуют меры. Суровые меры. И у меня для этого есть все полномочия.

— Простите, а можно поподробнее про меры? — осторожно спросила девушка с зелеными глазами.

Насколько я запомнил, её звали Аурика. Довольно необычное имя.

— Милочка, вы не начали учиться, а уже подумываете нарушать правила? — он зло зыркнул на неё.

— Н-нет, просто спросила, — еле слышно ответила она.

— Не надо ничего спрашивать «просто»! Только по делу. Всем ясно? — он обвёл нас взглядом.

Кто-то ответил, кто-то закивал. Но напряжение в кабинете лишь усилилось. С таким отношением препод не заслужит уважения, во всяком случае пока. Посмотрим, как он в себя в будущем покажет.

— Сегодня я вам расскажу различия между немагической и магической фармакологией. Итак…

Всё занятие он слонялся между партами, бубня себе под нос очередную теорию. Я то и дело ловил на себе его взгляд. М-да, после громкого судебного процесса я стал известной персоной, но меня это совсем не напрягает. Наоборот, я наконец-то в центре событий. Оказалось, что я даже соскучился по вниманию.

В конце занятия, когда прозвенел звонок и все двинулись к дверям, Боярышкин окликнул:

— Семён Афанасьев и Александр Филатов, подойдите ко мне!

Мы с Сеней переглянулись и, дождавшись, когда все выйдут, направились к преподавательскому столу, за которым он сидел.

— Вы сегодня опоздали.

— Всего на несколько секунд, — возразил Сеня.

— Какая разница! По-вашему, я должен ждать каждого студента и смотреть на часы? Занятие начинается со звонком. Вас в это время не было в аудитории. Я выписываю нарушение и даю задание на дом. Вы оба должны будете его выполнить к следующему занятию.

Мы с Сеней переглянулись. Похоже, мы с Боярышником не уживёмся. По крайней мере начинает он очень жестко. Ну что ж, посмотрим, как будет дальше.

— Записывайте задание, — велел он.

Мы записали то, что должны выполнить, и, не прощаясь, вышли в коридор.

— Говорил же я тебе, что Боярышниковы — никудышный род, — шепнул мне Сеня и покачал головой. — Ох и попьёт он нашей кровушки.

— Ну это мы ещё посмотрим, — улыбнулся я.

Сегодня у нас были ещё два занятия, и одно из них с Щавелевым. Он рассказывал про технологию составления рецептов лекарственных средств. Это было интересно, ведь я обычно задействовал лишь свою алхимическую способность и не опирался ни на какие таблицы и формулы.

— Пока. До завтра, — Сеня протянул мне руку, когда мы вышли из академии. — Не забудь выполнить задание Боярышникова, а то он ещё сильнее распалится.

— Не забуду, — я пожал руку и хотел уже направиться к парковке, но тут кое-что вспомнил. — Сеня, пошли к комендантше.

— Зачем? Лена же сказала, что она на деньги намекает. А у меня нет лишних. Мы, Афанасьевы, совсем небогатый род.

— Попробуем без денег договориться.

— Ну ладно, пошли, — пожал он плечами. — Только я сильно сомневаюсь, что у нас что-то получится.

Мы снова зашли в академию и двинулись по левому коридору.

— Что ты хочешь делать? Думаешь, она тебе, что-то другое скажет? — Сеня заметно забеспокоился.

— Может быть, — загадочно улыбнулся я.

Мы дошли до кабинета с табличкой «Комендант Ершова Дарья Алексеевна».

— Останься здесь. Я сам с ней поговорю, — велел я товарищу, постучал в дверь и зашёл, не дожидаясь ответа.

За столом, заставленным кипами бумаг, сидела дородная женщина лет пятидесяти. С унылым видом она просматривала какие-то бумаги. Из радио доносилась классическая музыка. По обыкновению я втянул носом эфиры…

— Добрый день, — я улыбнулся так широко, как мог.

— Добрый, коль не шутишь. Чего тебе? — лениво спросила она, подавив зевоту.

— Мой друг хочет заселиться в один из тех прекрасных домиков, что стоят за спортплощадкой, — я кивнул в сторону окна, в котором виднелся стадион.

— Что за друг? — заинтересовалась она.

— Семён Афанасьев. Он приходил к вам вчера.

— А-а-а, Афанасьев, — она тут же потеряла интерес к разговору. — Так я же сказала, что мест нет.

— Очень жаль. Он мечтает жить в студгородке. Может, можно как-то найти для него местечко? — я вплотную подошёл к её столу.

— Ну-у вообще-то несколько студентов отчислены и ещё двое съезжают, поэтому места могут появиться, — протянула она, поглядывая на меня. — Но у меня огромная очередь из желающих, так что ничего не могу обещать, — развела она руками.

— Я могу изготовить для вас средство от бессонницы и кошмаров в обмен на дом для Афанасьева, — я решил не ходить вокруг да около.

— Кхе-кхе-кхе, — она от неожиданности подавилась чаем, который пригубила.

Я перегнулся через стол и похлопал её по спине. Бесполезное действие, но в этом мире почему-то принято так делать.

— Откуда ты знаешь? — хрипло спросила она.

— У вас на лице всё написано, — сказал я.

Эта была полуправда. На самом деле в эфире, который исходил от женщины, я почувствовал изменения в её организме, которые наверняка привели к бессоннице.

Видя сомнение на лице комендантши, я решил представиться.

— Меня зовут Александр Филатов. Я из знаменитого аптекарского рода Филатовых. Мой отец был…

— Знаю-знаю-знаю, — замахала она рукой и расплылась в улыбке — То-то смотрю у тебя лицо такое знакомое. Не признала сразу. Значит, ты можешь мне помочь с бессонницей? Ведь замучилась уже, сил нет. Всю ночь с боку на бок переворачиваюсь.

— Да, смогу. Но в обмен на дом, — напомнил я.

— Об этом можешь не беспокоиться. Найду куда поселить твоего Афанасьева.

— Ну, тогда до завтра. С утра загляну к вам с готовым средством, а пока приглашу сюда Афанасьева. Он ждёт заселения, — подмигнул я.

— Эх, ладно, — махнула она рукой. — Пусть заходит.

Я вышел из кабинета и подозвал Сеню, прохаживающегося неподалеку.

— Иди, тебя ждут, — окликнул я его.

Он быстро подошёл и шепотом спросил:

— Дом нашёлся?

— Да.

— И что ты ради этого сделал?

— Ничего особенного, — усмехнулся я и, насвистывая, двинулся по коридору.

Уж не знаю, о чём он подумал, но парень провожал меня изумлённым взглядом аж до самого выхода.

Я вернулся домой и застал семейство за обедом.

— Что вы знаете про Боярышкина? — спросил я, когда служанка поставила передо мной блюдо с куском жареного мяса и запеченной картошкой.

— Род лекарей средней руки. А что? — Дима внимательно посмотрел на меня.

— Преподаватель по Фармакологии сменился. Теперь у нас будет вести Даниил Ефремович Боярышкин.

Дед отвлёкся от газеты, и они с Димой переглянулись.

— Не знал, что Боярышкины преподают, — старик Филатов снял очки и потёр уставшие глаза. — Этот род, как и Сорокины, были вассалами Распутиных. Их патриарх получил пять лет тюрьмы. Но его на суде не было. Будто бы с сердечным приступом слёг. Жучара. Наверняка придумал болезнь.

— Теперь многое становится понятно, — усмехнулся я, отрезал кусок мяса и начал с аппетитом жевать.

— Что тебе понятно? Он что-то сказал? — нахмурил кустистые брови дед.

— Нет. Просто записал нарушение и дал задание на дом за несколько секунд опоздания.

— Так и знал, что они будут гадить нам везде где только могут. Ты уж будь с ним поосторожнее.

— Конечно, — кивнул я.

За свою прошлую жизнь я научился считывать людей. С первого взгляда на этого Боярышкина я знал, что сладить с ним не удастся. Но я всё-таки попробую. К каждому можно подобрать ключ. Для кого-то это лесть, для кого-то услуга, а для кого-то правильно подобранная угроза. От Боярышкина зависит, что это будет.

Запив вкусный обед крепким чаем, я поднялся к себе и вытащил из кармана пиджака блокнот, в котором написал задание по Фармакологии.

Мне нужно было придумать средство, которое отменяет действие любого другого лекарства, выпитого до него. Ничего сложного. А вот отменить действие моих зелий практически невозможно.

Я опустился в кресло, прикрыл глаза и принялся подбирать эфиры. Когда примерная заготовка сформировалась в моём сознании, я прокрутил все известные мне рецепты местных лекарственных средств и соотнёс их с тем, что получилось. Должно сработать. Жаль, что нет возможности попробовать на практике… Хотя почему нет?

Я переоделся в спортивный костюм, выпросил у Лиды все имеющиеся в доме лекарства и направился к лаборатории. К моей новой лаборатории.

После поездки в «Лавровый базар» у меня были все нужные для стандартных зелий эфиры. Первым делом я создал средство, отменяющее действие любого лекарства. Когда жидкость в колбе окрасилась в коричневый цвет, я расставил перед собой все коробочки и флаконы с лекарствами.

— Ну что ж, испытаем.

Я открутил крышку первой бутылочки с ядрёным запахом и залпом выпил. Фу-у, гадость. И на спирту к тому же.

Затем взял коробку с белыми таблетками, высыпал их на ладонь и засунул в рот. Бе-е, какая горечь! Эти лекари совсем не заботятся о людях! Вот мои зелья никогда не были такими противными. Даже некоторые по вкусу напоминали нектар.

Друг за другом я употребил всё, что принёс из дома. Через несколько минут эфиры лекарств уже бесновались в моём теле. Мне даже поплохело, но я успел выпить своё средство и, облокотившись о стол, прислушался к ощущениям.

Сначала пропала резь в животе. Затем успокоилось бешеное сердцебиение. Перед глазами перестали мелькать чёрные точки. Исчезла дрожь в коленях. Язык, который не слушался и просто вывалился изо рта, снова начал повиноваться моим приказам. Короче, всё восстановилось. Я в этом и не сомневался.

Приготовив для комендантши хорошее успокоительное из обычных трав, я прибрался в лаборатории и вернул остатки лекарств Лиде.

— Что ты с ними делал? — спросила она, увидев, насколько уменьшились её запасы.

— Небольшой эксперимент, — пожал я плечами.

— С тобой всё хорошо? — насторожилась женщина.

— Да, а что?

— Просто от тебя странно пахнет… Неужели ты употребил все эти лекарства? — ужаснулась она.

— Нет, конечно. Я знаю, что это очень опасно, — я мотнул головой и хотел выйти из её комнаты, но неправильно рассчитал расстояние до дверного косяка и ударился об него головой.

Хех, всё-таки надо быть поосторожнее с экспериментами. На всякий случай я своим методом вывел остатки средства из организма.

Вечером снова заявился портной и принёс заготовку костюма. Пиджак весь был в булавках, поэтому пришлось постараться, чтобы не уколоться, надевая его. Сделав несколько корректировок, он заверил, что послезавтра костюм будет готов, и ушёл.

На следующее утро, проснувшись по будильнику, я нехотя поехал на учебу. Меня просто бесила парковочная система! Сегодня же зайду к декану и спрошу, как бы мне получить разрешение парковаться поближе. Вдруг одного полезного кому-нибудь зелья хватит, чтобы решить этот вопрос.

Я встретил Сеню возле парадного входа. Оказывается, он нарочно дожидался меня.

— Саша, всё получилось! Мы с комендантшей ходили вчера в студгородок посмотреть дома. Я выбрал один неподалеку. Все документы оформлены. Осталось ключ получить.

— Так, в чём же дело?

— Дарья Алексеевна сказала, что отдаст его только тогда, когда ты выполнишь свою часть уговора, — смущенно произнёс он. — Расскажешь, о чём она?

— Обязательно, но позже. Нужно успеть отдать ей все и бежать на Фармакологию.

— Ты прав. Кстати, задание оказалось совсем несложным.

— Это точно.

Мы поспешили к кабинету комендантши. Когда я открыл дверь, зевающая женщина заваривала себе крепкий кофе. Выглядела она неважно, впрочем, как и вчера: серый цвет лица, под глазами синие круги, глаза воспаленные.

— А-а, Филатов, ну что, принёс своё средство? — спросила она и широко зевнула, прикрыв рот рукой.

— Принёс. Только пить его лучше лежа в кровати.

— Да ладно. На меня уже ничего не действует, — она протянула руку, в которую я вложил флакон и бесцветной жидкостью. — И сколько пить?

— Пять капель хватит.

— Поняла, — она убрала зелье в карман, открыла дверцу ключницы и отдала ключ с массивным деревянным брелоком с номером дома. — На, отдай своему другу. Пусть заселяется.

Я вышел из кабинета и отдал Сене ключ.

— Так всё же как ты её уломал? — вполголоса спросил он.

— Просто сделал одно эффективное успокаивающее средство от бессонницы, — отмахнулся я.

— Сам?

— Конечно. Плёвое дело.

— Ну не знаю, — протянул он. — Я бы не смог.

Мы дошли до кабинета и только открыли дверь, как прозвенел звонок. Успели. Боярышкин уже сидел за столом с раскрытым журналом и прожигал нас взглядом.

— После занятия не забудьте подойти ко мне и сдать ваши работы, — кинул он нам вслед и объявил всей группе. — Сегодня мы с вами начнём проходить большую тему по классификации веществ…

Во время лекции я несколько раз порывался остановить его и дополнить, но потом махнул рукой. Из всего многообразия свойств, присущих тому или иному растению, он рассказывал лишь самые простые и широко известные. Как же узко они мыслят! Вот если бы я был преподавателем, то… Хотя нет, это точно не моё.

После занятия мы с Сеней подошли к Боярышкину. Тот сначала просмотрел задание Сени, которому нужно было выписать все растения, имеющие желчегонный эффект.

— Ну что ж, всё верно. Вы хорошо потрудились. Я думал, что упустите корни одуванчика и столбики с рыльцами кукурузы, но вы меня приятно удивили, — с довольным видом произнёс он, раскрыл журнал и поставил отличную отметку напротив фамилии Сени.

— Филатов, где ваша работа? — Боярышкин взметнул на меня колючий взгляд.

Я протянул ему лист с подробным описание средства, которое вчера испытал на себе.

— Что вы тут понаписали? — спросил он, когда прочитал.

— То, что вы просили. Средство, которое отменяет действие препаратов, выпитых до него.

— Филатов, это было задание с подвохом. Такого средства нет и быть не может, — усмехнулся он и уже хотел вывести напротив моей фамилии отметку, но я схватил его за руку.

— Поспорим?

— Что? — он недоуменно уставился на меня.

— Если выиграю, и моё средство рабочее, то я смогу по желанию посещать ваши занятия и опаздывать без последствий. Согласны?

В это время к нам подошли ещё несколько студентов, которые не успели выйти из кабинета, и с интересом уставились на нас.

— Я не буду тратить своё время на эту ерунду, — он недовольно скривил губы и снова поднес ручку к моей фамилии.

— Прежде чем вы поставите мне неудовлетворительную оценку, докажите, что моё средство нерабочее. Иначе я пойду к декану и скажу, что вы предвзято ко мне относитесь и намеренно занижаете оценки.

Боярышкин аж раздулся от такой наглости.

— Ну ладно, Филатов, пошли в лабораторию! — зло выкрикнул он, взял лист с моей работой и решительно двинулся к двери.

Мы с Сеней и остальными студентами последовали за ним.

Глава 9

Я не ожидал, что Боярышников так легко согласится изготовить моё средство. Тем более когда я поставил такое условие.

— У нас же следующее занятие через двадцать минут, — шепнул мне Сеня, который увязался следом, как и пятеро наших однокурсников, присутствовавших при разговоре.

— Много времени не займёт. Но если хочешь, иди на занятие.

— Нет, я хочу всё увидеть своими глазами.

Мы спустились на подземный этаж и подошли к лаборатории под номером три. Боярышников зашёл первым и обратился к преподавателю, который как раз в это время закончил занятие и намеревался закрыть лабораторию.

— Оставьте мне ключ. Я его сдам на вахту и распишусь.

— Хорошо, но зачемь? — пожилой мужчина удивленно посмотрел на нас.

— Студент так уверен в своём средстве, которое просто не может существовать. Поэтому я хочу ему это доказать на практике.

— Ну ладно. Но про ключ не забудьте, — он подхватил свой чемодан и вышел, а Боярышников как-то странно посмотрел на меня и с улыбкой переспросил:

— То есть вы, Филатов, уверены в своём рецепте?

— Верно, Даниил Ефремович. Полностью уверен. Более того, уже успел испытать его на себе, — кивнул я.

— И вы хотите заключить со мной пари, так?

— Так, — кивнул я, не понимая, к чему он клонит.

— Тогда я беру в свидетели всех здесь присутствующих и предлагаю вам следующее: Если средство рабочее, то я принимаю ваши условия по поводу свободного посещения и опазданий без последствий. Но, если ваш рецепт — фуфло, то вы сегодня же добровольно отчисляетесь из ММА. По рукам?

Сеня встревоженно посмотрел на меня и еле заметно помотал головой, явно пытаясь отговорить.

— Ну что ж ты застыл, Филатов. Соглашайся или сразу признайся, что херню придумал, — послышался сзади насмешливый голос Харитонова.

И как он здесь оказался? Наверняка кто-то из студентов позвонил и рассказал о том, что происходит.

— По рукам, — кивнул я и пожал протянутую руку.

— Так-так, что тут у нас, — препод поднёс лист бумаги к глазам и вслух прочёл нужные ингредиенты. Студенты, похоже, из числа тех, кто хочет подлизаться к преподавателю, заметались по лаборатории в поисках нужных трав. Я же встал неподалеку, сложил руки на груди и наблюдал за происходящим.

Я понимал, что Боярышников может намеренно исказить что-нибудь, поэтому пристально следил за его манипуляциями. Когда он начал крошить корень манароса вместо того чтобы растолочь, я сделал ему замечание. Препод недовольно поморщился, но больше не отступал от рецепта, шаг за шагом выполняя всё что я прописал.

— Это и есть то средство, которое должно получиться? — с сомнением спросил он и поднёс к глазам стеклянный сосуд с мутной жидкостью.

— Да, только одного ингредиента не хватает.

— Чушь! Я положил абсолютно всё! — возмущенно выпалил он.

— Положили. Но ману мою вам неоткуда взять. Позвольте прикоснуться к стеклу.

— Делай, что хочешь. Лучше оно от этого не станет, — Боярышников пожал плечами и отдал мне сосуд.

Я сделал что нужно, и все эфиры, что «спали», вмиг активировались, смешиваясь. Не прошло и минуты, как я поставил на стол сосуд с коричневой жидкостью.

— Готово.

— Хм, и как мы должны убедиться, что оно сработает? — он задумчиво почесал гладко выбритую щеку.

— Этого я не знаю. Проверяйте как хотите, — усмехнулся я.

Боярышников повернулся к толпе студентов, которая значительно увеличилась.

— Есть желающие попробовать на себе средство Александра Филатова? — спросил он и обвёл взглядом присутствующих.

Однако энтузиастов не нашлось.

— Поставлю пятерку за занятие, — предпринял он ещё одну попытку, но и в этот раз студенты не желали рисковать своим здоровьем.

— Поставлю пятёрку за семестр! За год! — препод всё яснее понимал, что, если никто не согласится, придётся проверить на себе или отказаться от этой затеи и признать поражение.

— Я попробую! — поднял руку пухляш Паша.

— Хорошо. Но для начала ты должен выпить какое-нибудь средство, — Боярышников начал оглядываться в поисках подходящего. — А-а, так я тебе сейчас кое-что смешаю.

Он подошёл к полке с различными химикатами и начал, похоже, их на глаз смешивать.

Пухляш побледнел. Он явно передумал участвовать в этом, но на попятную пойти не решился.

— На, пей, — препод протянул ему колбу.

— Что это?

— Слабительное. Если рецепт Филатова не сработает — я выпишу тебе справку, что ты задействован в моих делах и пропустишь остальные занятия. Если сработает, то слабительное на тебя не подействует.

— Ну ладно, — Паша несмело забрал колбу и затравленно посмотрел на нас. — Извините, просто уточню на всякий случай… Где здесь туалет?

Некоторые весело загоготали, кто-то пошутил, что штаны ничем не хуже туалета. Сочувствующие же подсказали, что туалет в конце коридора.

Пухляш взял во вторую руку сосуд с моим средством и еле слышно сказал:

— Саша, я верю в тебя.

Затем выпил сначала слабительное, а потом коричневую жидкость.

Все замерли и уставились на него.

— Что-нибудь чувствуешь? — осторожно спросил Боярышников, через несколько минут ожидания.

Парень пожал плечами, прислушиваясь к себе.

— Ничего не чувствую.

— Нужно ещё подождать, — сказал преподаватель

Через несколько минут прозвенел звонок на следующую пару, и некоторые студенты поспешно вышли из лаборатории. Остальные же решили дождаться окончания нашего пари.

— Ничего не понимаю. Может, что-то забыл добавить? — препод никак не хотел отступать, подошёл к столу и снова смешал из тех же веществ новое средство.

— Есть желающие испытать на себе слабительное ради чистоты эксперимента? Я подозреваю, что какой-то из ингредиентов просрочен, или этикетка не соответствует содержимому.

— Что конкретно вы смешали? — уточнил один из студентов. Он даже не был из нашей группы. Наверное, мимо проходил.

— Концентраты сенны, крушины, вытяжка из свеклы и чернослива, также настой подорожника и крапивы.

Ну что ж, всё верно. На то он и лекарь, чтобы знать, как помочь пациенту с запором.

— За это вы тоже за год поставите пятерку по Фармакологии?

— Нет. Только за занятие, — строго проговорил он.

— Ну ладно, я рискну.

Прежде чем дать выпить ему слабительное, Боярышников ещё раз уточнил у подопытного, нет ли какого-нибудь эффекта. Тот развел руками и сказал, что никаких новых ощущений нет.

Студент решительно забрал стакан из рук Боярышникова и залпом выпил. Зря, конечно. Я за несколько метров учуял весь букет эфиров и оценил. Со своей задачей справится превосходно.

— Ой-ё-ёй, кажется мне пора, — он вытаращился, схватился за живот и опрометью выбежал из лаборатории.

Препод с досадой посмотрел ему вслед.

— Ну что, я выиграл? — с улыбкой спросил я.

Боярышкин ответил не сразу. Наверняка уже пожалел, что затеял это всё.

— Ваше решение, Даниил Ефремович. Мы опаздываем на занятие, — поторопил Сеня.

— Ладно, Филатов. Будь по-твоему, — с раздражением выдохнул он. — Но договоримся сразу — даже если ты прогулял занятие, то не освобождаешься от выполнения домашних заданий. Опаздываешь не больше чем на пять минут, иначе даже не заходи.

— Всё ясно, — кивнул я, вышел из лаборатории и с довольным видом двинулся к лестнице.

Сейчас у нас были Основы аптекарского дела, куда мы уже серьезно опаздывали. Однако, когда мы зашли в аудиторию, преподаватель даже не взглянула на нас, зачитывая очередную теоретическую муть.

— Думаешь, он сдержит слово? — спросил Сеня, когда после всех занятий мы вышли из академии и двинулись через дорогу в кафе.

— Ты про Боярышкина?

— Да. Мне кажется, что ему нельзя доверять. Не знаю, почему, но он мне не нравится. Чувствуется в нём какая-то… гниль, — последнюю фразу он проговорил шепотом, будто нас кто-то мог подслушать.

— Не все пряничные, — усмехнулся я. — Как видишь, и с ним даже можно договориться.

— А если он тебя обманет? Скажет, что ты сам прогуливаешь занятия? Докладные на тебя будет писать, двойки ставить?

— Это очень быстро вскроется. К тому же я не думаю, что он настолько глуп, что будет вредить мне, если пари было при свидетелях.

— Ну да, наверное, — с сомнением проговорил он. — Если понадобится помощь, можешь на меня рассчитывать. Я обязательно за тебя заступлюсь, — с жаром заверил он.

Я мысленно улыбнулся.

В кафе к нам присоединилась Лена. Мы выпили по чашке какао с пирожными и обсудили то, что было сегодня. Она сильно удивилась поведению Боярышкина, ведь он знал, с кем имеет дело, и всё равно решил со мной поспорить.

— Я знаю, почему он это сделал, — решительно заявила она.

— Почему? — одновременно спросили мы с Сеней.

— Никто не воспринимает тебя всерьез. Для всех ты просто никчемный сын Дмитрия Филатова, который не смог поступить ни в одну академию и целый год сидел дома.

— Хм, а ты права. Это в Торжке многие меня знают, а здесь я никто. Надо бы изменить ситуацию. В ближайшее время будет проводиться какое-нибудь соревнование или олимпиада?

— Учёба только началась, поэтому никаких соревнований нет. Только перед новогодними каникулами будет ежегодный академический турнир, — ответила она и зачерпнула ложкой сливочно-фруктовый дессерт из пиалы.

— Понятно. Придётся как-то без соревнований проявить себя, — задумчив ответил я.

У Лены по расписанию было ещё одно практическое занятие на полигоне, поэтому я вызвался её проводить.

Полигон прилично напоминал тот, что стоит в Торжке, только здание новое, и манекены все пока целые.

Она помахала мне рукой, отправила воздушный поцелуй и скрылась в одном из залов, я же двинулся к главному корпусу академии, чтобы поговорить с деканом. Пришло время обсудить ситуацию с парковкой.

Все деканаты располагались на третьем этаже, и на каждой двери висела табличка с названием. Я прошёл мимо деканата ментальной магии, затем чуть не столкнулся с лекарями в белых халатах, внезапно выбежавших из своего деканата, и дошёл до двери, на которой было написано Факультет аптекарской магии.

Без стука зашёл в дверь и оказался в большом помещении со столами преподавателей и методистов. Слева стояла стойка с различными бланками, а за ней сидела секретарь. Рядом находилась дверь, на которой висит табличка «Декан».

— Добрый день, милая леди, — улыбнулся я девушке, ожесточенно стучащей по клавишам печатной машинки. — Декан на месте?

— Вы по какому поводу? — не поднимая головы, спросила она.

— Нужно поговорить…

— Он сейчас занят. Заходите позже, — даже не дослушав, проговорила она.

— Хорошо, — кивнул я, прошёл мимо её стола и, постучавшись, зашёл в кабинет.

— Куда? — воскликнула она, забежав следом.

Пока она извинялась перед пожилым мужчиной в синем костюме с символом академии на груди, я осмотрелся. Кабинет совсем небольшой, но все стены закрыты полками с ровными рядами книг. У окна стеклянный столик и два кресла. На стене в рамках висят различные благодарности, грамоты, дипломы и портреты молодых людей в мантиях и в шапочках с кисточкой.

— … он даже не удосужился попросить меня… — продолжала жаловаться она, но декан прервал её.

— Всё хорошо, Ульяна. Идите, я сам разберусь с этим нарушителем спокойствия.

Девушка с грозным видом зыркнула на меня своими красивыми голубыми глазами и вышла, а декан указал мне на стул.

— Присаживайтесь, молодой человек. Обычно мы знакомимся на Дне первокурсника, но я не возражаю представиться пораньше. Меня зовут Клавдий Тихомирович. Я декан факультета аптекарской магии. А вы? — он облокотился на стол и внимательно посмотрел на меня.

Ему было лет семьдесят. Темные волосы местами поседели, лицо избороздили глубокие морщины, но умные живые глаза совсем не соответствовали его возрасту.

Я опустился на стул и представился:

— Александр Филатов. Студент первого курса.

— А-а-а, Филатов. Знаю-знаю, видел в приказе о зачислении двух Филатовых. Я так понимаю, вы сын Дмитрия?

— Так и есть.

— Я рад, что вы решили учиться в нашей академии. Когда-то и ваш отец висел у меня за спиной. Но потом… пришлось убрать, — он поджал губы, немного подумал, уставившись перед собой, затем улыбнулся мне. — Вы пришли ко мне по делу?

— Я бы хотел ставить машину поближе к академии. Есть ли возможность парковаться хотя бы в ряду Б?

— Конечно, есть. Было бы желание, — подмигнул он мне. — Вы можете стать старостой группы, например.

— Что входит в обязанности старосты?

— Все организационные вопросы, связанные с вашими однокурсниками: отмечать посещаемость, оповещать об изменениях в расписании, составлять различные списки, заполнять заявления, доносить информацию от преподавателей, — принялся перечислять он, постукивая пальцем по столу, — следить за дисциплиной, решать конфликты, следить за соблюдением правил и…

— Всё ясно, — прервал я его.

Не-е-ет, на такое я точно подписываться не буду. Просто нянька какая-то, а не староста.

— Есть ещё варианты?

— Да. Для вас есть кое-что особенное, — он загадочно улыбнулся. — Я в курсе о ваших результатах вступительного экзамена. Также знаю о том, что произошло в оранжерее. К тому же до меня доходили кое-какие слухи из Торжка. То, что я вам хочу предложить, недоступно для других студентов-первокурсников. Да и для второкурсников тоже.

— И что же это? — заинтересовался я.

— Профессор Щавелев является руководителем экспериментальной группы, занимающейся разработкой и исследованием новых лекарственных препаратов. Я могу вас порекомендовать.

— И мне можно будет парковаться в ряду «Б»? — на всякий случай уточнил я.

— Верно. После того как вы будете официально членом этой группы, я выпишу вам разрешение.

— Хорошо. Как мне вступить в это группу?

— Найдите профессора Щавелева и обсудите с ним это. Обязательно скажите, что я вас рекомендовал. Он, конечно же перепроверит, но это не должно иметь значения.

— Понял. Спасибо, — я встал и направился к двери.

— Александр, — окликнул он меня. — Как Дима?

— Идёт на поправку.

— Ясно. Передайте ему привет. Если он решить заняться преподаванием, то двери нашей академии для него всегда открыты.

— Передам, — кивнул я и вышел из кабинета декана.

Где искать Щавелева, я не знал. За столом, на котором стояла табличка с его именем, никого не было.

Я снова подошёл к той девушке за стойкой. Она усердно щелкала по клавишам, набирая очередной приказ.

— Не подскажете, где может быть профессор Щавелев?

— Смотрите по расписанию, — кивнула она на доску, на которой висели расписания у всех четырёх курсов. — Если занятий у него сейчас нет, то ищите в лабораториях или в оранжереях.

Я же хотел пробежаться по расписанию, но тут меня окликнули. Неожиданно, но это был сам Щавелев.

— Александр, вы здесь? Но занятия у первого курса уже давно закончились. Надеюсь, у вас не возникло проблем?

— Здравствуйте, Олег Николаевич. Проблем нет. Декан посоветовал попроситься в вашу экспериментальную группу.

— О, это отличная идея! И почему она мне самому в голову не пришла? — оживился он. — Мне как раз нужны люди. В Новгородской аномалии нечаянно обнаружили новый вид манароса и отправили к нам для исследования. Я как раз пришёл оповестить об этом декана. Подождите меня в коридоре, пойдём в лабораторию.

Я вышел в коридор и снова чуть не столкнулся с людьми в белых халатах. И чего они мечутся туда-сюда?

— Эй, ребят, гляньте, а это не Филатов, случайно? — парень из толпы указал на меня пальцем.

— Похоже, что он, — ответили ему.

— Слышь, Филатов, я бы на твоём месте из дома носа не показывал. Из-за тебя такие уважаемые люди пострадали. Гнида ты!

Я уже хотел подойти к этим недолекарям и проучить языкастого, но тут из деканата вышел Щавелев и, махнув мне рукой, двинулся к лестнице.

— С деканом я всё обсудил. Сегодня же официально принимаю вас в свою группу, — с довольны видом сказал он.

— Хорошо. А разрешение на парковку я когда смогу забрать? — вообще-то я ради неё всё и затевал.

— Думаю, завтра будет готово.

Мы спустились на подземный этаж и подошли к лаборатории номер один. Профессор открыл ключом дверь и зашёл первым. Похоже, все лаборатории делали по единому плану. Даже приборы и посуда стояла там же, где и положено.

— А вот и наш подарочек из аномалии, — Олег Николаевич подошёл к коробке, открыл её и вытащил полупрозрачный контейнер, в котором виднелись зеленые листья.

— Наденьте маску и перчатки, — велел он. — Безопасность прежде всего. Особенно при работе с неизвестными ингредиентами.

Для распознавания эфира маска мне точно не нужна, поэтому я надел её так, чтобы нос остался открытым и подошёл к профессору.

— Ну что ж, приступим, — он с щелчком открыл контейнер и откинул крышку.

Я втянул носом эфир и с силой оттолкнул Щавелева от стола.

— Назад! Берегись!

Глава 10

Профессор Щавелев отлетел к стене и сильно ударился головой о полку с десятком точных весов. Я же захлопнул контейнер, запер его и принялся носиться между столами, принюхиваясь к содержимому сосудов.

— Александр, потрудитесь объясниться? — строго сказал Олег Николаевич и подошёл ко мне, потирая шишку на затылке.

— Это паразит. Я с ним уже сталкивался. Он поразил охотника и вытягивал ману из его источника, отдавая ее другим растениям.

— Да? В первый раз о таком слышу, — удивился он, вытащил из холодильной камеры замороженные ягоды в пакете и приложил к голове. — Что вы ищете?

— Когда вы открыли контейнер, из него разлетелись семена растения. Я хочу их обезвредить.

— Не видел никаких семян, — он быстро вернулся ко контейнеру и осмотрел стол. — Здесь ничего нет.

— Вы просто их не видите. Семена настолько маленькие, что даже не почувствуете, когда вдохнёте их. Они не больше цветочной пыльцы, — пояснил я, выбрал несколько коробок с сухими растениями и пару колб с концентратами. — Нужно немедленно обеззаразить помещение.

— Ну хорошо. Подстраховаться в любом случае лишним не будет.

Олег Николаевич запер дверь изнутри, чтобы больше никто не зашёл в лабораторию, и подошёл ко мне.

— Ты что, на глаз всё смешиваешь? — удивился он, наблюдая за тем, как я засыпаю в литровый химический стакан всё нужное.

— Нет. Я отмеряю ровно столько, сколько необходимо, — покачал я головой, залил воду и приложил руку.

— Откуда ты знаешь, сколько надо, ведь это жидкий концентрат? — он ткнул пальцем в колбу. — А это сухая смесь, — показал на коробку с надписью «Череда».

— Это не важно. Главное эфир, — я внимательно смотрел на то, как смесь трав закручивается в водоворот.

— Что происходит? — изумлённый профессор вплотную подошёл ко мне и внимательно всмотрелся в водоворот. — Как ты это делаешь?

— Не важно, — отмахнулся я и с довольным видом уставился на густой пар, который мощным потоком ринулся из стакана, заполняя комнату. — Всё получилось, как надо. Семена манароса наверняка погибнут.

— И не только они, — Щавелев поспешил к вытяжке и включил её на полную мощность.

Минут через десять средство полностью выпарилось. Остались лишь травы на дне стакана.

— Что это было? — профессор взял стакан, понюхал его и внимательно посмотрел на меня.

— Сделал обеззараживающий туман. Он отлично помогает справляться с различными паразитами, грибками, плесенью и даже микробами. Правда, для лучшего эффекта я бы добавил ещё несколько эфиров, но их здесь не оказалось.

— Чудеса, — выдавил он и изумленно покачал головой. — Как ты всё это делаешь?

— Вы правда думаете, что я вам всё расскажу? — усмехнулся я. — Это тайна рода.

— Возможно, когда-нибудь ты будешь мне доверять и расскажешь вашу тайну. А пока давай подумаем, что нам делать с этим манаросом, — он поставил стакан на стол и подошёл к контейнеру. — Нам надо описать его и внести в справочник манаросов.

— Я могу многое о нём рассказать. Если хотите, конечно.

Щавелев пожал плечами, открыл толстую тетрадь с потрепанной обложкой и взял позолоченную ручку.

— Позже проверю его в вытяжном шкафу. Но твои наблюдения мне тоже очень даже интересны.

Я прикрыл глаза и в точности воссоздал в памяти эфир растения. Из него могло получиться неплохое зелье от сонного паралича, но из-за его способности поражать организмы других живых существ он очень опасен в использовании.

Я продиктовал профессору всё, что узнал про манарос. Он был очень удивлён такому подробному описанию, но записал всё слово в слово.

— Чуть позже я им всё-таки займусь, но приму все меры предосторожности, — сказал Щавелев и убрал контейнер в металлический шкаф под замок. — По-моему, первый день вашего присутствия в составе нашей группы вышел довольно продуктивным. Сегодня группу я не собирал, но в следующий раз обязательно познакомлю вас с остальными.

— Старшекурсники?

— Только двое. Остальные аспиранты и один доцент. Мы часто занимаемся манаросами, но главная задача нашей группы — создание лекарственных средств. Всё-таки мы аптекари, — подмигнул он мне.

Мы вышли из лаборатории и поднялись на первый этаж академии. Царила нетипичная для этого места тишина. Оказывается, пока мы разбирались с манаросом, занятия уже закончились. Только со стороны стадиона слышались восторженные крики и удары, видимо, мяча.

Попрощавшись с Щавелевым, который направился к деканату, я вышел на улицу и поёжился. Заметно похолодало. Дул северный ветер и моросил мелкий неприятный дождь.

Я поднял воротник пиджака и поспешил к своему седану, одиноко стоящему в четвертом ряду.

Когда вернулся домой, оказалось, что дед уже уехал в Торжок, а Дима договорился сегодня вечером встретиться с родами, которые когда-то тоже были нашими вассалами. Выяснилось, что не только Огневы, Иванишвили, Ван и Зощенко примкнули к Филатовым, когда те поднялись, но и многие другие. Дед и Дима хотели точно знать, кто всё ещё с ними, а кто уже пошёл своей дорогой или нашёл более подходящих сюзеренов.

Я поднялся к себе переодеться, когда начали подъезжать гости. Дима решил встретить их в гостиной, куда велел служанкам принести напитки и подносы с закусками. Накрывать стол Лида отказалась. Сказала, что не намерена кормить тех, кто, возможно, уже отделился от нас и использует знания и рецепты, полученные от Филатовых, для своих целей.

Я надел джинсы, белую футболку и спустился вниз. В гостиной было многолюдно. Встретили меня дружелюбно. Я усдышал о себе много приятных слов. Но также заметил трёх мужчин, которые лишь сухо кивнули и продолжили что-то еле слышно обсуждать.

— Саша, помоги мне на кухне, — шепнула Лида и буквально утянула меня из гостиной.

— Ты хотела о чём-то поговорить? — спросил я, когда мы зашли на кухню, где служанки торопливо расставляли на блюда различные закуски.

У меня слюни потекли от запаха и вида еды. В последний раз я ел в кафе, когда мы сидели с Сеней и Леной. Да и там почти ничего не съел, только успел попробовать шоколадное пирожное, которое буквально смела Лена — оно ей очень понравилось.

— Думаю, что Григорий Афанасьевич поторопился с отъездом. Всё-таки Дима ещё не совсем восстановился и мало что знает о тех годах, пока его не было с нами, — вполголоса сказала Лида. — Григорий Афанасьевич рассказывал, что некоторые вассалы говорили ему, что теперь Филатовы — никто и не вправе ничего требовать у них. К тому же твой дед освободил от подати только членов своего рода и некоторых вассалов, которые работали только на нас, а не всех вообще. Но они почему-то тоже решили, что раз мы оказались в такой ситуации, то больше нам ничего не должны. Да мы бы и сами не взяли — всем тяжело было, но ведь могли бы и предложить, — возмутилась она.

— Ты права. Но к чему этот разговор? — я потянулся к подносу, на котором лежали небольшие бутерброды с творожным сыром и красной рыбой и, засунул в рот сразу два.

М-м-м, вкуснятина.

— Я хочу, чтобы ты был рядом с ним и, как преемник Григория Афанасьевича, участвовал во всех обсуждениях.

— Ну пока я не глава рода, никто меня слушать не будет, — я нацелился на блюдо, на котором лежали корзиночки с паштетом из гусиной печени и кружком свежего огурца.

— Главное, чтобы к тебе прислушивался Дима, а он тебе всецело доверяет. У меня же нет права слова при таких делах. Да и меня никто из них всерьез не воспринимает, а вот ты — совсем другое дело.

— Хорошо. Но сначала я поем, а то голоден как ворсистый моргл, — я засунул в рот корзинку с паштетом и принялся жевать, прикрыв глаза от удовольствия.

Какое блаженство этот нежнейший паштет!

— Кто такой этот ворсистый моргл? — спросила Лида и подвинула ко мне блюдо с несколькими видами сыра.

— Паук такой, — ответил я набитым ртом, куда засунул кусок поджаристого на ароматном масле хлеба и голубой сыр. — Он вечно голоден и ест до тех пор, пока не лопнет. Но из его ядовитой железы получаются отличные ядовитые пилюли, которые медленно убивают врага, заставляя его сильно мучиться.

— Ты шутишь, — усмехнулась она. — Нет такого паука. Я бы знала.

— Да, ты права, — кивнул я, хотя это было неправдой.

Колония ворсистых морглов жила за хребтом гор Дозора. Во время своего очередного исследовательского путешествия я видел одного из них. Пауку удалось добраться до гнезда термитов, и он начал пожирать тех кто попадался на его пути.

Я сидел неподалеку, в засаде на ширококлювого орлана-горца, и видел, как моргл сожрал сначала всех термитов-воинов, которые пытались отогнать его от гнезда. Затем, когда он мощными жвалами разгромил половину гнезда, то съел рабочих, а потом и королеву. Он настолько раздулся, что еле передвигался, но продолжал есть. И когда добрался до личинок, которые находились на самых нижних этажах термитника, то просто лопнул. Вот такая нелепая смерть от обжорства.

Я попробовал еще несколько закусок, запил апельсиновым пуншем и вернулся в гостиную. Народу значительно прибавилось, и от великого множества различных эфиров захотелось чихнуть. Я решил, что лучше не «включать» здесь свою способность, чтобы нормально дышать, иначе у меня голова закружится от парфюма некоторых мужчин и большинства женщин.

В комнате чувствовалось напряжение. Однако Дима был спокоен и старался каждому уделить внимание и перекинуться хотя бы парой фраз.

Я взял бокал с белым вином, опустился в кресло и принялся внимательно наблюдать за гостями. Некоторые мне не понравились сразу. Не могу сказать, что точно с ними было не так. Я так и не смог определить, что именно меня насторожило, но решил больше не покидать гостиную и внимательно следить за всем, что здесь происходит.

Вскоре, когда гости заметно повеселели, Дима постучал вилкой по бокалу, привлекая к себе внимание. Все замолчали и встали вокруг него полукругом.

— Я рад, что вы все сегодня здесь собрались. Пришли даже те, кого я совсем не ожидал увидеть. Спасибо вам.

Послышались редкие хлопки.

— Мы с вами многое пережили за это время. Некоторые нашли способ выживать самостоятельно. Кто-то примкнул к лекарям. И я это ни в коем случае не осуждаю, — быстро добавил он. — Я рад, что вы нашли своё место. Однако сейчас, когда имперские заклинатели сняли с нас запрет на пополнение маны, и нам вернули все аптеки и лаборатории, мы полны решимости продолжить нашу миссию и лечить людей. Некоторые из вас начали работать с нами ещё до суда, — он кивнул стоящим рядом Вану Ли, Владимиру Зощенко и Армену Иванишвили, а затем повернулся к чете Огневых. — Я знаю, что вы преуспеваете, и очень рад этому.

Сдается мне, что если бы выступил дед, то говорил бы он совсем по-другому. Но мне кажется, что Григорий Афанасьевич еще скажет свое веское слово. Позже. А сейчас я просто слушал и наблюдал.

Дима ещё много говорил о том, что планируется и как будет вестись дальнейшее сотрудничество, а я не сводил взгляда с наших гостей. Когда Дима дал слово Армену Иванишвили и тот рассказал, что их сеть аптек процветает, и в ближайшее время планируется открытие ещё трех аптечных пунктов, многие оживились и, отставив бокалы, прислушались.

Затем Огнев рассказал, что у него уже четыре магазина с косметическими средствами, и пришлось срочно увеличивать производство, ведь бальзамы, лосьоны, шампуни и другие средства, изготовленные по моим рецептам, расходятся очень быстро. После его выступления число воодушевлённых увеличилось. Послышались вопросы. Кто-то выразил готовность тоже начать заниматься косметикой, ведь, как оказалось, это направление не так уж и развито.

Меня попросили рассказать, что ещё я могу предложить, ведь, как выяснилось, все уже в курсе, что всем занимался именно я.

— Во-первых, что мне очень бы хотелось развить для дальнейшей работы — выращивание растений, в том числе манаросов, для наших нужд. Я сейчас учусь в академии, поэтому хотел бы поручить это дело одному из вас.

— Но как выращивать манаросы? Ведь для этого нужно много кристаллов, — с сомнением покачал головой пожилой мужчина. Он сидел в кресле и, опершись о трость с массивным набалдашником, подслеповато щурил глаза.

— С кристаллами проблем не будет. В анобласти Савельевых их великое множество. К тому же оранжереи можно построить рядом с аномалией и тогда растения сами будут вытягивать из земли энергию.

— А я слышал, что у Юсуповых отобрали землю, — сказал молодой мужчина в сером клетчатом костюме. — Если государь разрешит, то можно прямо там сделать и оранжереи и поля. Земля там хорошая, плодородная. Да и к Москве ближе, чем савельевская анобласть.

— Хорошая идея. Надо уточнить, — кивнул я. — Вы наверняка слышали, что в Торжке у нас есть лавка. Точно такую же мы намерены открыть в самое ближайшее время в Москве и, если дела пойдут хорошо, то сделаем сеть магазинчиков по всей империи. Нам понадобятся помощники…

Я изложил ещё несколько своих идей, в числе которых были магазины с удобрениями для растений и ядами от паразитов.

Узнав о наших планах и почуяв перспективы, вассалы принялись спорить, кто из них возьмёт то или иное направление. Дима подошёл ко мне и шепнул, что я хорошо выступил, и он гордится мной. Было приятно.

Гости просидели до позднего вечера. Уставшая Лида, которая постоянно следила за тем, чтобы подносы с едой не опустели, а бокалы всегда были полными, опустилась на диван рядом со мной и шепнула, что в следующий раз такие мероприятия будем проводить в ресторане. Я с ней согласился.

К тому же тревога не покидала меня весь вечер. Я пытался разобраться, чем оно вызвано, но сколько бы ни старался, не смог. Даже те, кто был холоден и насторожен, под конец вечера заметно повеселели и активно обсуждали, что именно намерены делать под нашим началом.

Обсудив предварительные договорённости, гости после полуночи начали расходиться. Даже те, кто уже перешёл под крыло других родов, теперь очень хотели вернуться к нам и были полны решимости разорвать с ними отношения.

— Хорошо всё прошло, — Дима устало опустился рядом с нами, проводив последнего гостя. — Отец будет доволен.

— Ты прав. Григорий Афанасьевич думал, что все от нас отвернулись, но был не прав, — ответила Лида.

— Время покажет. На словах-то все согласились, а дальше видно будет. Не так-то легко будет уйти от новых сюзеренов. Те наверняка попросят отступные или пригрозят судебными тяжбами, — он повернулся ко мне. — Сын, я даже не знал, что у тебя столько замечательных идей.

— И это только часть, — поднял я вверх указательный палец. — На самом деле я бы развернулся ещё шире, но не сейчас.

— Пойдёмте спать, ноги еле держат, — пожаловалась Лида и двинулась к выходу.

Дима пошёл следом за ней, я же задержался у блюда с половинками вареных яиц с красной икрой. Теперь, когда гости разошлись, можно в полной мере насладиться ароматами вкусной еды. Я втянул носом и чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Яйца меня больше не интересовали. В комнате витал очень знакомый эфир. Эфир, который я чувствовал только в связи с плохими событиями. Именно это беспокоило меня весь вечер, но я «отключил» свою способность, чтобы не сойти с ума от парфюма некоторых особ, поэтому не смог определить его.

В нашем доме был артефактор Платон Грачёв. Я узнал его по эфиру на артефакте, которую отобрал у сына Распутина. Этот же эфир был на пакете со взрывчатым порошком, которым взорвали шахту Савельевых. Уж не оставил ли он нам «подарочек» в виде смертельного артефакта?

Я бросился на поиски проблемы, принюхиваясь и окидывая внимательным взглядом комнату.

Глава 11

Прикрыв глаза, я двинулся по комнате, ощущая эфир артефактора. Он предстал перед внутренним взором как серое облачко. Вот я вижу, как он прошёлся к столу, затем опустился на диван и замер. Довольно много эфира на месте дивана.

Я попытался вспомнить, кто же сидел здесь, но сколько бы ни силился, не мог вспомнить лицо. Помню, что был молодой мужчина, стройный, в черном или тёмно-синем костюме. И был он… один. Да, точно, он был один.

Я двинулся дальше, вслед за облачком запаха. Вышел из гостиной и подумал, что он двинется к выходу, но, к моему удивлению, облако эфира осталось на лестнице, ведущей на второй этаж. Неприятно защемило сердце. Неужели он всё ещё здесь? Так, где же мой патронташ с зельями? А, в тумбочке у кровати.

Я быстро взбежал вверх по лестнице на второй этаж и увидел, что облачко прошлось по коридору, останавливаясь у каждой комнаты. Я рванул в свою комнату, чтобы вооружиться зельями, но на мгновение замер у двери. Нет, его здесь не было. Он не заходил в мою комнату.

Выхватив патронташ из тумбочки, снова выбежал из комнаты и снова «нашёл» серое облачко. На этот раз оно повело меня вниз и двинулось к задней части дома, где находилась кухня и комнаты прислуг.

— Александр Дмитриевич, что-то случилось? — вдруг передо мной открылась одна из дверей и показалась девушка-служанка в одной полупрозрачной сорочке.

— Нет, ничего. Иди спать, — с раздражением махнул я рукой, от неожиданности потеряв серое облачко.

Однако долго искать не пришлось, и я медленно пошёл дальше. Артефактор вышел из дома через заднюю дверь. Наверняка кто-то его видел, когда он шастал по второму этажу или проходил здесь. Завтра надо будет обязательно поспрашивать у всех домашних. Мне нужно знать, как он выглядит.

Вслед за облачком я вышел из дома и двинулся по узкой дорожке, огибающей дом. Ага, всё-таки он ушёл через парадные ворота. Я снова двинулся следом, но уже через пару десятков метров его след пропал. Сел и уехал в свою машину или поймал такси. Горгоново безумие! Мне это не нравится. Что этот убийца делал в нашем доме? Какого дьявола он приходил? А, может, Дима сам его позвал по незнанию? Или Грачёв назвался другим именем? Завтра с утра нужно всё выяснить. Я не смогу спокойно жить, если рядом с нами будет ошиваться такой опасный человек.

Я вернулся домой, принял душ и забрался под одеяло, но заснуть не мог. В голове роились мысли одна страшнее другой. Зная, на что способны артефакты этого мага, я никак не мог успокоиться. А вдруг он в эту самую минуту атакует нас?

Проворочавшись часа два и напряженно прислушиваясь к любому шороху, я только на рассвете смог уснуть. Сон был беспокойный и поверхностный. Мне даже пришло в голову, что артефактор знает о моей способности и нарочно заявился к нам в дом, чтобы я «унюхал» его. Но утром я понял, что этого не может быть. Ни одна живая душа в этом мире не знает о том, что я алхимик Валерион.

За завтраком, на котором собрались все, кроме уехавшего в Торжок деда, я как бы между прочим спросил у Димы.

— Ты знаешь всех, кто был вчера у нас в гостях?

— Нет. Только патриархов родов. Но кто-то из них пришёл с женой, кто-то с сыном, кто-то с личным помощником. А что?

— А ты обратил внимание на того, кто сидел на диване у стены недалеко от двери? — спросил я, проигнорировав его вопрос.

— Хм, — он отложил ложку, сцепил пальцы в замок и задумался. — Гости постоянно перемещались, поэтому я как-то не припомню. А что?

— Ты знаешь, как выглядит Платон Грачёв? — я снова не ответил на его вопрос.

— Нет, не встречался с ним никогда. Ты можешь толком ответить, что происходит? — строго спросил он.

— Могу, — кивнул я. — Среди вчерашних гостей был Платон Грачёв.

— Не может быть. Откуда ты знаешь? — удивился Дима.

— Что ему здесь надо? — испуганно воскликнула Лида и обернулась, будто боялась увидеть его стоящим за спиной.

— Знаю и всё, — отрезал я. — А что ему здесь надо, меня тоже очень интересует. Кроме этого, он ходил по всему дому и даже поднимался на второй этаж.

— Да ты что! — выдохнула впечатлительная мать. — Что же нам делать? Этот Грачёв очень плохой человек. Зачем он приходил сюда?

В её голосе послышалась паника. И было от чего напрячься.

— Надо нанимать охрану, — решительно сказал я.

— Ты прав, сынок, — кивнул Дима. — Уж не знаю, где мы дорогу артефактору перешли, но он также может работать по заказу. А врагов у нас после суда стало гораздо больше. Я слышал, что имперцы занялись имуществом Распутиных, Боткиных и Мичуриных. Ведут опись, прицениваются для продажи. Короче, нам многие желают смерти.

— Но ведь они сами виноваты! — возмутилась Лида. — Они поплатились за свои дела. Мы вообще здесь ни при чём.

— Одно наше существование для них как красная тряпка для быка. Сегодня же займусь охраной. Позвоню Сергею Орлову. Может, он кого-то сможет порекомендовать.

— Хорошо, а пока нужно спросить у служанок, может, они заметили Грачёва, ведь ушел он через заднюю дверь.

Лида тут же позвала девушек. Мы с Димой позадавали им вопросы, но они уверяли, что никого постороннего не заметили. Они говорили правду. Наверняка артефактор умеет оставаться незамеченным, иначе не осмелился бы шастать по всему дому.

Я поехал в академию и первым делом поднялся в деканат, чтобы получить разрешение на парковку поближе. Однако декана на месте не было, поэтому пришлось идти на занятия.

Сегодня было целых четыре пары, поэтому пришлось сходить на обед в столовую, впечатляющую размерами и роскошеством. Высокие своды с громоздкими медными старинными светильниками. Из витражных окон льётся солнечный свет, пробившийся сквозь тучи и окрашивая белые скатерти на столах в разные цвета. На стенах портреты древних старцев — великих магов разных времен.

— Я читал, что в этом зале проводят некоторые мероприятия, — прошептал Сеня.

Он запрокинул голову и всматривался в узорчатый потолок.

— А ты не знаешь, случайно, сколько лет академии?

— Почти восемь столетий. Но сначала она была в другом месте, а это был замок одного могущественного боевого мага. Но он покинул его во время очередной магической войны, сбежав за границу. Академия здесь находится всего лет триста.

Мы двинулись к толпе студентов, толпящихся у раздачи еды. Стук наших шагов по каменному полу гулко разносился по столовой, отражаясь от сводчатого потолка. Сеня купил пюре с жареной рыбой и салат из огурцов и помидоров, а я суп-харчо и тушеное мясо с овощами. Пообедав, мы двинулись к выходу, а народ тем временем постоянно прибывал. Появились Харитонов, Максим Филатов и ещё два студента из нашей группы.

Харитонов преградил нам путь и с вызовом уставился на меня.

— Чего тебе? — улыбнулся я.

— Вы, я смотрю, друг без друга не можете. Прямо сладкая парочка, — язвительно сказал он, и все окружающие дружно загоготали.

— А тебе завидно, что ли? Или ты хочешь к нам присоединиться? — подмигнул я ему.

— Да пошёл ты, Филатов! — огрызнулся он. — Лучше не попадайся на моём пути.

Он решительно двинулся на меня и хотел толкнуть плечом, но я чуть отклонился в сторону и одновременно сделал ему подсечку. Харитонов, охнув, свалился на пол и чудом не разбил себе лицо.

— Ты нос сильно не задирай, а то не видишь куда прёшь, — усмехнулся я и направился к двустворчатым дверям.

— Это ты мне подножку подставил, сволочь! — он вскочил на ноги и двинулся вслед за мной, но вдруг остановился и еле слышно сказал. — Я с тобой по-другому расправлюсь.

Я даже не обернулся.

После пар я снова поднялся в деканат, но декан всё ещё не объявился. Его секретарь снова стучала по клавишам и односложно отвечала на мои вопросы:

— Клавдий Тихомирович будет завтра?

— Да.

— К нему нужно записываться, или могу так зайти?

— Да.

— Что «да»?

— Нужно.

— Ну тогда запишите меня! — я уже начал терять самообладание.

Она недовольно посмотрела на меня, открыла журнал и записала моё имя. Надо же, запомнила.

Я поехал домой, где меня уже ждал отец. Он договорился с директором охранного предприятия о встрече. Его порекомендовал граф Орлов.

— Кирилл Попов ждёт нас в своём офисе. Кстати, он неподалёку от лавки, которую ты арендовал. Сергей о нём хорошо отзывался. Говорит, что служили вместе. А после того, как Попов ушёл на пенсию, то основал своё охранное предприятие и теперь занимается охраной не границы, а богатых людей, ведь его услуги стоят дорого. Нам обещал сделать хорошую скидку. Правда с одним условием.

— Что ещё за условие?

— Если сможем ему помочь. Какие-то проблемы со здоровьем.

Мы сели в мой седан и поехали в офис охранного предприятия «Росомаха».

Офис располагался в жилом доме на первом этаже, но у него был отдельный вход и большая вывеска с изображением оскалившегося зверя. Кирилл Попов встретил нас у входа и пригласил зайти внутрь.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, Дмитрий Григорьевич, и с вами, Александр. Наша семья всегда пользовалась лекарствами из ваших аптек, поэтому моя жена очень переживала, когда их закрыли.

— Передавайте привет вашей жене и скажите, что филатовские аптеки скоро снова откроются, — улыбнулся Дима.

— Рад это слышать. Сергей сказал, что вам нужна охрана?

Мы зашли в небольшой кабинет и расположились на мягких диванчиках.

— Да. Нужна. Сами понимаете, после всего произошедшего мы просто не можем чувствовать себя в безопасности.

— Уже были какие-то прецеденты? — уточнил он спокойно.

— Пока нет. Но вчера в наш дом под видом гостя проник человек, который причастен к смерти нескольких людей. Это был артефактор Платон Грачёв.

— Вы его поймали? Где он теперь? — оживился Попов.

— Он ушёл, — ответил я. — Боюсь, Грачёв приходил не за тем, чтобы поприветствовать нас, а что-то вынюхивал. Не хотелось бы, чтобы он снова явился, прихватив один из своих артефактов.

— Ясно. Мы позаботимся о том, чтобы он больше и близко не подходил к вашему дому.

Мы занялись обсуждением охрану дома и членов семьи. Я наотрез отказался от телохранителя. Дима тоже хотел отказаться, но мы с Поповым настояли на личном маге-телохранителе для него, ведь в первую очередь враги захотят убить именно его.

Подписав все необходимые документы, Попов, помявшись, проговорил:

— Сергею я обещал, что сделаю вам большую скидку, если вы мне поможете.

— В чём нужна помощь? — уточнил Дима.

— Дело в том, что у меня молодая жена. Понимаете? — он многозначительно посмотрел на нас.

— Вообще-то нет, — мотнул головой Дима.

— Ну, как бы это объяснить, — он раскраснелся, как юнец. — Она молода и красива, а я…

— Вам нужны таблетки для мужской силы? — предположил я.

— Нет-нет-нет, с этим всё хорошо, — энергично замахал он рукой.

— Может, у вас дети не получаются? — спросил Дима.

— Детей мы сами пока не хотим. Только два месяца как женаты. Ещё не насладились друг другом.

— Тогда в чём ваша проблема? — развёл руками Дима.

— Я стар, а она молода. Боюсь, через пару лет она начнёт стесняться меня, а потом и вовсе найдёт того, кто помоложе. До меня долетали слухи, что вы можете вернуть молодость. Это правда? — он вопросительно уставился на меня.

Дима тоже повернулся ко мне. Кажется, мы не рассказывали ему о Завьяловой, и он не в курсе, что я такое умею.

— Правда, — кивнул я. — Но вы потеряете несколько десятков лет и вас перестанут узнавать. Вы к этому готовы?

— Несколько десятков? — задумался он. — Не-е-ет, так много мне не надо. В молодости я был прыщавым и нескладным, а ещё уши торчали. А можно скинуть лет десять?

— Да, могу устроить.

— Вот и договорились! — он хлопнул в ладоши. — А теперь поедем к вашему особняку. Мне нужно продумать защиту.

Хотя Дима уже многое знал о моих зельях, но всё равно удивленно вскинул брови и вопросительно уставился на меня. Чувствую, от его вопросов не отвертеться.

Когда мы с Димой сели в седан и поехали, показывая дорогу трём машинам охранного предприятия, позвонил дед и сказал, что посадил на поезд Валеру с первой партией сборов и чаев и сказал, чтобы мы встретили парня на вокзале. Я же продиктовал ему манаросы, которые нужно заказать Савельевым. Мне для эликсира «Вечной молодости» не хватало нескольких эфиров.

Кирилл Попов обошел особняк, сад, постройки и предложил, кроме магов-телохранителей, выставить также магическую защиту вокруг территории. Это ловушки от обычных и магических снарядов, антимагический барьер, который нейтрализует любую магию, а также сигнальные маячки, которые срабатывают и оповещают охрану, если кто-то проникнет на территорию.

Даже с большой скидкой все эти меры предосторожности стоили довольно дорого, поэтому нам срочно нужен ещё один источник заработка.

Вечером я, как и обещал деду, поехал на вокзал встречать Валеру. Тот был очень рад возможности побывать в столице, которую видел впервые, весь путь до дома восхищённо глазел в окно.

Я его понимаю, сам был таким. Сейчас уже привык.

Вдвоём мы перетаскали коробки со сборами и чаями в дом, где Дима их раскрывал, подсчитывал упаковки и записывал в тетрадь.

— Ого, сколько здесь всего, — сказала Настя, когда зашла в гостиную и увидела разложенные на столах и диванах бумажные упаковки с гербом рода.

У неё на плече сидел Шустрик. В последнее время я совсем перестал обращать на него внимание. Пришло время исправиться.

— Помоги отцу обратно всё сложить в коробки, — попросил я, — а я выйду в сад погулять с Шустриком.

— Ну ладно. Всё равно не спится.

Когда выходил из комнаты, заметил взгляд Валеры, устремленный на мою сестру. Он смотрел на неё с таким же восхищением, как и на Москву. Хм…

Время было около одиннадцати часов, но город и не думал засыпать. Он вообще никогда не спит, в отличие от Торжка, где уже в девять вечера всё затихает и замедляется. Мне даже стало казаться, будто время в этих городах идёт по-разному.

Я взял с собой из дома несколько яблок, с которыми и начал тренировать зверька. Первым делом покатил яблоко по садовой дорожке и велел поймать, пока оно не закатилось в траву. Шустрик молниеносно перехватил фрукт и с аппетитом им захрустел.

Следующее задание заключалось в том, чтобы переместить яблоко в лабораторию и оставить на верхней полке слева. Когда Шустрик пропал с яблоком и через мгновение вернулся без него, я направился к лаборатории, чтобы проверить, правильно ли он всё выполнил.

— Если ты оставил яблоко там, где я сказал, то завтра ради тебя я заеду на «Лавровый базар» и поищу те голубые ягоды, которые росли в пещере.

Однако, когда я уже хотел открыть дверь лаборатории, Шустрик встревоженно защебетал и принялся нервно дёргать хвостом. Я проследил за его взглядом и увидел в траве необычайно красивый фиолетовый цветок. Он раскрывался прямо на глазах и даже будто был подсвечен. Я уже хотел подойти к нему и посмотреть поближе, когда заметил ещё два цветка.

Шустрик спрыгнул с моего плеча и принялся в панике метаться и истошно щебетать.

— Что с тобой? — забеспокоился я и хотел взять его на руки, но едва нагнулся, как ахнул от увиденного. Друг за другом начали раскрываться ещё десяток цветов и светиться фиолетовыми огоньками.

Я втянул носом, улавливая эфир необычных растений, и в следующее мгновение рванул к дому. Это были не обычные цветы…

Глава 12

Прямо вдоль дорожки, по которой проходил артефактор, и «росли» те самые цветы. Правда это были совсем не живые растения, а какие-то механизмы в виде цветов. После того как они раскрылись, из их сердцевины начал выходить ядовитый пар. Именно его я и почувствовал и сразу же нейтрализовал в своём организме.

Яд оказался очень силён. Сразу видно — мастер делал. Обычному человеку хватило бы пары вдохов, чтобы умереть.

Наверняка Грачёв рассчитывал, что ночью никто не заметит его «цветов», и ядовитый туман проникнет в дом через воздуховоды и убьёт всех во сне. Да и оставить механизмы на улице было верным решением, ведь в доме их могли найти, а на улице на них никто бы не обратил внимание. Обычные цветочки.

Вот и я не обратил. Только проследил за эфиром, который исчез за воротами, и не додумался проверить, не оставил ли он что-нибудь по пути.

Я забежал в дом и взлетел вверх по лестнице в свою комнату за патронташем.

— Сынок, что случилось? — из своей комнаты показалась Лида.

— Закройте все окна и отключите вентиляцию! Никому не выходить на улицу! Нас хотят отравить! — прокричал я, скатился вниз по перилам и выбежал на улицу.

Фиолетовый туман стелился по земле, подбираясь к дому. Я выхватил первую попавшуюся пробирку. Это было зелье «Пирсида». Недолго думая, я плеснул на «цветы». Попало на три артефакта, и они загорелись ярким пламенем.

Следующая пробирка — синяя мерцающая жидкость «Ледяной пелены». Зелье покрыло толстым слоем льда пять цветов. Они больше не могли испускать свой ядовитый туман.

Эссенция «Разъедающего прикосновения» расправилась с оставшимися артефактами. Теперь нужно обезвредить туман, который висел над землей. Хм, как же мне от него избавить?

Я глянул на оставшиеся пробирки. Так-так, если вытащить свойство болотного усика из «Исцеления», активировать одно из свойств крушины, также добавить несколько эфиров из зелья «Оков» и «Пурпурного отравителя», то можно создать противоядие наподобие туманного дезинсектора, который я изготовил в лаборатории академии. Только теперь это будет именно противоядие.

Я снова забежал в дом, на кухне нашёл поллитровую банку и смешал в ней зелья. Затем с помощью своей магии активировал и усилил те свойства, что мне нужны.

— Саша, я сделала, как ты велел. Можешь объяснить, что происходит? — в дверях показалась встревоженная Лида, а за ней и Дима.

— Посмотрите в окно, — отмахнулся я.

Пламя «Пирсиды» уже ослабло, «Ледяная пелена» подтаяла, но густой фиолетовый туман никуда не делся. Даже ветер его не сдувал. Грачёв — настоящий мастер своего дела. Я бы у него кое-чему подучился. Жаль, что при встрече придётся его убить.

— Это дел рук Платона Грачёва? — спросил Дима.

Они с Лидой стояли у окна и встревоженно следили за тем, как туман поднимался к окну и чуть заметно колыхался, будто бы живой.

— Кого же ещё? Талантливее мастера я в этом мире не встречал, — ответил я и расплылся в улыбке, когда из банки повалил желтый пар.

Я втянул носом воздух. Получилось то, что нужно. Схватив банку, я побежал к выходу.

— Что это у тебя? — крикнул мне вслед Дима.

— Противоядие!

Я выбежал на улицу, поставил банку на дорожку и принялся наблюдать. Ядовитый туман проникал в моё тело, пытаясь разрушить органы, поэтому постоянно приходилось собирать ядовитый эфир и выплёвывать.

Желтый пар противоядия накрыл весь двор, подавляя творение артефактора. Через пару минут всё закончилось. Дима и Лида продолжали стоять в окне и наблюдать за тем, что происходит.

— Саша, можно уже нам выйти? — прокричал Дима и постучал по стеклу.

— Да! Теперь безопасно!

Желтый пар потихоньку спадал, а фиолетового тумана не было видно. На всякий случай я аккуратно вытащил из травы замороженные «цветы», засунул их в пакет и отнёс в свою лабораторию. Позже внимательнее рассмотрю.

— Я так и не понял, что случилось, — ко мне подошёл Дима.

Он был в полосатой пижаме и в домашних тапочках на босу ногу. Следом за ним шла Лида, укутавшаяся в теплый халат.

— Платон Грачёв не просто так здесь проходил. Он оставил в траве вдоль дорожки свои артефакты, — я указал на расплавленный комок, над которым поработала «Пирсида».

— А почему они сработали только сейчас? — он вытащил из кармана носовой платок, подхватил им артефакт и поднес к глазам.

— Понятия не имею. Возможно, в них был заложен какой-то таймер. Или он подал сигнал на расстоянии. С этим ещё предстоит разобраться.

— Нужно отдать Кириллу Попову. Пусть со своими спецами разберётся. Ему же нас охранять, должен знать, на что способны наши враги.

Мы зашли в дом, но никто не торопился вернуться в кровать. Дима предложил выпить чего-нибудь покрепче, и я согласился.

Десятилетний коньяк оставил приятный теплый след внутри и осел в желудке. М-м-м, послевкусие дубовых бочек. Довольно неплохо. А не заняться ли мне ещё и виноделием?

Хотя нет, только не сейчас. Может чуть позже, когда всё устаканится.

— Его кто-то нанял, — задумчиво сказал Дима. — С Грачёвым нам делить нечего.

— Ты прав. Но у нас столько врагов, что вы никогда не догадаемся, кто заказал убить нас. Единственная возможность это выяснить — поймать Грачёва.

— Утром позвоню главе тайной канцелярии. Он тоже должен быть в курсе, что произошло. Правда, без приказа императора Демидов ничего делать не будет. От населения он заявления не принимает — не полиция.

— Тогда, может, сразу в полицию? — предложила Лида. Она отказалась от коньяка и щелкала кедровыми орехами.

— Никуда обращаться не надо, — сказал я, допив свою порцию. — У нас даже нет доказательств, что это был Грачёв. Его эфир к делу не пришьешь.

Наступила тишина. Каждый пытался понять, что дальше делать. Я же сделал себе мысленную пометку всегда реагировать на эфир Платона Грачёва. Теперь, где бы я ни находился и чем бы не занимался, как только мой нос учует его, то всё внимание переключится на серое облачко. Я так обычно делал, когда искал редких животных или растение.

Ни до чего не додумавшись, мы решили разойтись по комнатам. Утром разберёмся, что делать.

Я поблагодарил Шустрика за бдительность горсткой замороженной малины. Он обрадовался лакомству и принялся хрустеть ледяными ягодами. Я же забрался под одеяло, закрыл глаза, но вместо того, чтобы лечь спать, принялся мысленно раскладывать яд Грачева на составные части.

Хм, а вот это довольно необычно. Он почти не использовал растения. Фиолетовый туман состоял по большей части из различных химикатов, которые добывают из аномалий. Но вряд ли артефактора впускают в анобласть. Скорее всего он всё заказывает. Все заказы официально регистрируются и оплачиваются, поэтому нужно лишь проверить, в какой из аномалий получает товары артефактор Грачёв и при очередном заказе подкараулить его.

Со спокойным сердцем я взбил подушку и моментально заснул. Мне снова приснился тот странный сон. Я летел на огромной орле, а впереди маячила черная точка. Это был враг и, если в прошлый раз я его только чувствовал, но не видел, то теперь он уже маячил передо мной. Значит, я на правильном пути.

Утром за столом мы продолжили ночное обсуждение, и я рассказал о своей идее выяснить, в какой из анобластей заказывает Грачёв.

— Хорошая идея! — одобрил Дима. — Сегодня же позвоню Савельеву и спрошу сначала у него. Вдруг Платон где-то поблизости делает покупки? Если среди их заказчиков Грачёва не окажется, то возьму у него контакты остальных владельцев аномалий. Я знаю, что они поддерживают общение.

— О чём вы говорите? — спросила Настя.

Она сидела за столом в форме новой женской гимназии: зеленое платье и белый фартук.

— Не важно, милая, — отмахнулся Дима.

Он явно не хотел пугать дочь, которая и так через многое прошла.

— Вы не будете против, если к нам сегодня на ужин придёт Ваня? — раскрасневшись, спросила она.

Мы с Лидой переглянулись.

— Конечно, нет. Ваня нам как родной, — улыбнулась Лида и осторожно спросила. — А вы с ним… дружите?

— Ну так… общаемся, — пожала она плечами.

— Ваня — хороший мальчик. Он мне всегда нравился, — сказала Лида, чем ещё сильнее смутила Настю.

— Я пошла. До вечера, — она поднялась со своего места, схватила сумку, лежащую на кресле, и довольно резво двинулась к выходу.

Я доел свою яичницу и тоже поехал на учебу.

Остановившись в самом конце парковки, я двинулся к академии и увидел, что из машины в первом ряду вышел профессор Щавелев. Он махнул мне и пошёл навстречу.

— Александр, доброе утро! Как настроение? — бодро спросил он.

— Доброе утро, Олег Николаевич. Не выспался, — признался я.

— Бывает. Я по молодости тоже не хотел тратить время на сон. Сегодня пятница, а это значит, что вся экспериментальная группа собирается в лаборатории номер три. Вы тоже приходите. Познакомлю вас со всеми. Думаю, вы с ними найдёте общий язык.

— Хорошо. Во сколько?

— Сразу после занятий. Я там буду с самого утра, остальные подтянулся в течение дня.

— Чем будем заниматься?

— Один аптекарский род создал лекарство от деменции. Хотят отдать на проверку и тестирование.

— Все новые препараты должны проходить через академию? — заинтересовался я.

— Нет, конечно, — улыбнулся профессор. — Мы бы тогда превратились в исследовательский центр с сотней сотрудников. К нам обращаются лишь те, кто хочет, чтобы на упаковке их препарата стоял знак качества от самой уважаемой академии империи.

— Понятно. Обязательно подойду, — пообещал я и двинулся к расписанию.

Сегодня были занятия по Гигиене, Безопасности и Магическим растениям. Хм, Фармакологии нет, а мог бы воспользоваться выигрышем и прогулять занятие. Интересно, Боярышников сдержит слово или проигнорирует наше пари?

В коридоре встретился с Сеней, и мы вместе зашли в кабинет. Преподавателем по Гигиене оказалась красивая молодая женщина Вероника Сергеевна. У неё были густые тёмные волосы, заплетённые в косу, карие глаза и длинные ресницы. На контрасте с белой кожей её внешность была довольно необычной.

— Кажется, я влюбился, — шепнул мне Сеня, с обожанием глядя на преподавательницу.

— Мелковат ты для неё, — усмехнулся я.

— Почему это? Сто семьдесят семь сантиметров, между прочим, — возмутился он.

— Да я не про это.

— А про что? — он нахмурил брови.

— Эй, там на задней парте! — прикрикнула Вероника Сергеевна. — Я вас пересажу на первый ряд, и вы всем нам будете рассказывать, о чем с таким интересом беседуете.

Сеня смиренно кивнул и почти полностью сполз под парту. Только глаза жадно пожирали взглядом красотку.

— Сегодня мы с вами рассмотрим первую тему этой дисциплины: «Основы личной гигиены мага». Вы узнаете, как правильно очищать руки после работы с магическими ингредиентами. Какие бывают антисептики и заклинания для дезинфекции. А также…

Я отвернулся к окну и погрузился в свои мысли. Кто-то нашёл этого Грачёва, хотя ни полиция, ни даже тайная канцелярия не смогли выйти на его след. Судя по тому, что я уже успел узнать об этом человеке, он не остановится, пока не выполнит заказ. И, кроме меня, его некому остановить.

Если он не засветился в какой-нибудь из анобластей, то придётся придумать другой способ его найти. Его эфир оборвался у самой дороги. Возможно у него есть машина, которую он обязан был зарегистрировать. Тогда можно будет узнать номер его автомобиля и нанять людей, которые смогут его найти.

— … все поняли задание? На следующем занятии выслушаю ваши доклады по заданной теме, — сказала Вероника Сергеевна, когда прозвенел звонок.

— Слушай, а что за задание она дала? — спросил я у Сени, когда вышли из аудитории.

— Откуда я знаю? Я её не слушал, а только смотрел. Какая же она… — он мечтательно улыбнулся.

Теперь ясно, чем он занимался всю пару. Эти юнцы такие наивные.

После третьей пары я поднялся на второй этаж и зашёл в деканат.

— Александр, где вы ходите⁈ Клавдий Тихомирович уже заждался вас, — возмутилась секретарша и даже перестала стучать по клавишам, что было несвойственно для неё.

— Да, пришёл я, пришёл, — ответил я, постучал в дверь и зашёл в кабинет декана. — Приветствую.

— Здравствуйте, Александр. Щавелев мне всё рассказал. Я рад, что вы были рядом и предотвратили заражение манаросом. Он сегодня с утра исследовал его и убедился, что манарос паразитирует на живых существах. Заразился муравей, которого Олег Николаевич запустил к нему в контейнер.

— Я рад был помочь.

— Вы официально включены в состав экспериментальной группы. И, — он открыл папку на своём столе и протянул мне какую-то карточку, — получаете разрешение на парковку в ряду «Б».

— Вот за это большое спасибо, — я учтиво склонил голову и забрал пластиковую карту со своим именем и номером группы. В самом верху стояла буква «Б».

Придёт время, и получу карточку с буквой «А», а пока можно довольствоваться вторым рядом.

Попрощавшись, я вышел из деканата и спустился на подземныйэтаж в лабораторию номер три. В ней уже было человек пять. Все в белых халатах, шапочках, масках и перчатках — никого не узнать.

— А вот и новый член нашей группы, — всплеснул руками человек в белом. По голосу — профессор Щавелев. — Его зовут Александр Филатов. Я надеюсь, никому не надо объяснять, что это за Филатов?

Остальные четверо замотали головами.

— Вот и хорошо, — продолжал он. — Это у нас доцент Курочкин Фёдор Михайлович, это…

Он друг за другом представил всех, но я так и не понял, кто есть кто.

— Александр, наденьте защиту и можете подойти к столу. Мы как раз только начали исследовать препарат Боярышниковых.

— Боярышниковы? Наш препод по Фармакологии? — уточнил я.

— Да, так и есть. Даниил Ефремович лично обратился ко мне и попросил проверить новый препарат. Он очень хвалил его и уверял, что это прорыв в сфере старческой деменции.

— Посмотрим, — я улыбнулся, но никто этого не видел из-за маски.

Намеренно я вредить не буду, и если препарат действенный, то со своей стороны не буду чинить препятствий. Но… теперь я более дотошно подойду к делу и обязательно расскажу, что меня не устраивает.

— Несколько таблеток я растолок, поэтому можете приступать, — кивнул Щавелев.

— Подождите. Позвольте сначала мне, — сказал я, наклонился над стеклянным блюдцем с белым порошком и, приспустив маску, втянул носом.

— Саша, что вы делаете? Маску нельзя снимать, это может быть опасно, — строго сказал профессор.

— Не волнуйтесь, я сумею себя обезопасить, — отмахнулся я, прикрыл глаза и окунулся в мир эфиров.

Состав я определил за считанные секунды, как и все минусы данного состава и возможные побочные эффекты.

— На самом деле препарат неплохой и отлично бы помог улучшить кровообращение и повысить кровяное давление, но помочь человеку со слабоумием — очень сомневаюсь, — сказал я.

— Почему? — заинтересовался Щавелев.

— Почти все пациенты будут мучиться болями в животе. Это приведёт к потере аппетита, тошноте, рвоте, в дальнейшем снижению массы тела. Для некоторых это может быть критично. К тому же эфиры некоторых растений при одновременном приёме вызывают судороги и обмороки. А это значит, что старики начнут падать и ломать себе кости. Кроме этого, меня волнует, что манарос под названием «Желтый кондинум» сюда добавили после термической обработки. А это значит, что его свойства изменились, и он может привести к проблемам с мочеиспусканием…

Я говорил долго и рассказал обо всём, что удалось узнать. Щавелев быстро записывал за мной, а затем велел остальным членам своей группы проверить то, что я сказал.

Сославшись на занятость, я вышел из лаборатории и двинулся к лестнице. Больше для меня там нет ничего интересного. Я за один вдох узнал о препарате столько, что им хватит на несколько дней исследований.

Едва дошёл до лестницы, как в кармане зазвонил телефон.

— Авраам Давидович, давно вас не слышал.

— Господин Саша, беда! Вы нам нужны! Срочно! — прокричал лекарь.

— Так, успокойтесь! — повысил я голос, чтобы хоть немного привести его в чувство. — Объясните, что случилось?

— Умирает! Он умирает!

— Кто? — напрягся я.

Сразу подумал про деда, который сейчас в Торжке.

— Мой отец! Мой любимый отец! Он умирает!

— Где он сейчас? — я взбежал вверх по лестнице и почти бегом ринулся к выходу.

— В своей центральной московской лечебнице, — Коган тяжело дышал, будто у самого приступ. — Помогите, Саша. Умоляю!

— Скоро буду, — заверил я, сбросил звонок и запрыгнул в свой седан.

Глава 13

Дорога до лечебницы Коганов заняла почти час. За это время Авраам Давидович позвонил мне ещё три раза. Я пытался выяснить, что именно случилось, но тот твердил, что его поразил «Кровавый лотос».

Я не знал, что такое этот «Кровавый лотос». Может, так называется болезнь, а может очередное растение из анобласти. Уточнять у Когана не стал. Станет ясно, когда доберусь.

О том, что я приеду, лекари были оповещены. Поэтому как только забежал в главную лечебницу Коганов, в которой был когда лечил покусанных манаволком людей, то меня встретили и шустро проводили на третий этаж, даже не задавая вопросов. Там находились явно платные палаты для аристократов и просто богатых людей — слишком роскошная обстановка для обычных палат. Именно там и находился патриарх рода Коганов.

Старик лежал на широкой кровати. К нему были присоединены различные приборы, на груди и лбу лежали артефакты. Он был накрыт белой простынёй до самого подбородка, и цвет его лица не отличался от этой самой простыни.

— Что случилось с Давидом Елизаровичем? — спросил я у лекаря, который меня встретил и провожал.

— У него «Кровавый лотос», — печально проговорил он и тяжело вздохнул, глядя на своего шефа.

— Вы можете мне объяснить, что за лотос такой? — я уже начал раздражаться.

— А? — он покосился на меня, а затем осознал, что я не лекарь и не «в теме», и быстро заговорил. — Так называется состояние, в которое впадает лекарь, когда излишне расходует энергию. Давид Елизарович пытался спасти паренька, которого привезли сегодня утром, но, похоже, переоценил себя. Вот и… — он развёл руками.

— Как проявляется эта болезнь?

— Его источник перестаёт восполняться, а тело разрушается. Сами посмотрите, — он откинул простынь, и я тяжело вздохнул.

Всё тело пожилого лекаря покрывали темно-красные пятна, похожие на лепестки лотоса. Некоторые из них кровоточили.

Я втянул носом и понял, что, кроме пятен на коже, есть внутренние кровотечения. И их довольно много. Теперь понятно, что за темно-коричневая жидкость вливалась в его вену по трубке, и почему Коган такой бледный.

— Этот «Кровавый лотос» поражает только лекарей? — уточнил я.

— Да. И это не болезнь, а просто состояние сильного истощения, когда лекарь отдаёт на лечение не только ману из источника, но и жизненные силы. Больше никто из магов не может отдавать свою ману другому человеку. На это способны лишь лекари.

— Всё ясно, — кивнул я, опустился на стул у кровати Когана и задумался.

Ну не умею я восстанавливать источники! И искусственно пополнять их тоже. Могу залечить раны, убрать воспаление, заживить кости, но в остальном… Редко обращались ко мне за лечением.

Можно приготовить сильное зелье «Исцеления». Оно, конечно же, залечит все кровавые «лепестки», но не больше.

— Авраам Давидович сказал, что «Кровавый лотос» не лечится и всегда приводит к смерти. Верно, или он переборщил с паникой? — уточнил я у лекаря.

— К сожалению, это правда. Чаще всего умирают молодые лекари, которые самоотверженно спасают пациентов и совсем не заботятся о себе, но Давид Елизарович… — он развёл руками. — Я не понимаю, почему так произошло.

Тут прямо на моих глазах «раскрылся» ещё один «Кровавый лотос», и лекарь, охая, начал бинтовать рану на бедре больного.

Я наклонился к ране и снова глубоко втянул носом. Состояние Когана ухудшалось. Похоже, артефакты лекарей не могут справиться с этой напастью. Значит, придётся напрячься мне и изобрести средство от того, с чем я ещё не сталкивался.

Я закрыл глаза и окунулся в своё сознание. Для меня это была целая вселенная, состоящая из миллионов различных эфиров и их взаимосвязей.

В палату зашли ещё несколько человек и о чём-то говорили, но я их не слушал. Всё мое внимание было направлено на разработку нового зелья. Я соединял друг за другом различные эфиры, усиливал или уменьшал некоторые свойства. Если ничего не получалось, я отметал эту идею в сторону и принимался за следующую.

Время шло, люди заходили и выходили, мне что-то говорили, даже дотрагивались до плеча, пытаясь привлечь моё внимание, но я будто отлетел от своего тела и ни на что не реагировал.

Я не знаю, сколько времени просидел без движения, но когда вынырнул из пучины своего сознания, то увидел, что на улице стемнело и очередной лотос появился на щеке Когана. Вокруг его кровати стояли несколько человек в белых халатах. Две женщины тихонько плакали в углу.

Встал, размял затёкшие конечности и решительно двинулся к выходу.

— Господин Филатов, вы куда? — вслед за мной побежал лекарь, который встречал на входе.

— Я знаю, что нужно делать. Но у меня нет нужных ингредиентов.

— Мы можем предоставить вам всё необходимое!

— Я был в вашей клинической лаборатории. Боюсь, у вас нет и половины того, что мне нужно, — я выбежал на улицу и посмотрел на часы — десять вечера.

Странно. За это время никто мне ни разу не позвонил. Я хотел вытащить телефон из кармана, но там его не оказалось. Всё ясно, забыл в машине.

Я забрался в седан, взял телефон и увидел десяток пропущенных звонков. Семь из них были от Авраама Давидовича. Два от Лиды и один от Лены.

Первым делом позвонил Лиде и предупредил, что я в лечебнице Когана.

— Что с тобой случилось? — в его голосе звучало неподдельное волнение.

— Со мной всё хорошо. Авраам Давидович попросил о помощи.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула она. — А когда вернёшься?

— Пока не знаю. Тяжелый случай. Ложись, не жди меня.

— Удачи, сынок… Не задерживайся.

Я только успел отключить звонок, как телефон зазвонил в моих руках.

— Алло! Алло! Саша, вы не отвечали! Что таки с моим отцом? Он обречён? — прокричал в трубку Авраам Давидович.

— Пока ничего не могу сказать. Есть одна задумка, — я завел машину и вырулил с парковки на оживленную дорогу.

— Я еду! Скоро буду в Москве. Если нужна моя помощь, деньги или ещё что — отдам всё, что есть, во имя спасения моего любимого отца. Вы только скажите, что нужно делать?

— Успокойтесь и перестаньте мне названивать. Отвлекаете, — строго сказал я и с трудом влился в плотный поток машин.

— Понял! Я таки больше не помешаю вам. Делайте что угодно, но спасите его! О деньгах не волнуйтесь. Мы расплатимся, сколько бы вы не попросили, — заверил он и сбросил звонок.

В моей лаборатории тоже не хватало нужных ингредиентов, поэтому я поехал на «Лавровый базар». Однако ещё издали, когда вывеска показалась вдали, понял, что приехал зря — на рынке было темно. Судя по табличке, висящей рядом с воротами, «Лавровый базар» закрывался в девять часов вечера. Горгоново безумие! Откуда же мне взять нужные эфиры⁈

Я уже хотел ехать домой и собрать хотя бы то, что есть, но тут вспомнил про Щавелева и набрал его номер.

— Александр, должно быть, случилось что-то чрезвычайное, если вы звоните в такое время, — послышался напряженный голос профессора.

— Так и есть, Олег Николаевич. Мне нужна ваша помощь.

— Прямо сейчас, или до утра подождёт? — уточнил он.

— Не подождёт. Дело очень срочное! Мы можем зайти в академию?

— Ну-у, думаю, что сможем. Охрана меня точно пропустит. А зачем вам?

— Мне нужны ингредиенты для одного сложного средства. Дело жизни и смерти, — с нажимом сказал я.

— Хорошо. Я вас понял. Встречаемся у парадного входа в ММА.

— Я уже еду туда. Может, вас забрать?

— Нет, не надо. Я живу в нашем академическом городке, поэтому дойду сам.

Через пятнадцать минут я оставил машину прямо на первом ряду парковки и побежал вверх по лестнице, к ожидающему меня Щавелеву. Как оказалось, он уже обо всём договорился, поэтому нас без вопросов пропустили и разрешили взять нужные ключи.

Академия была пуста и утопала во тьме. Наши шаги гулко раздавались в тишине, и на мгновение мне показалось, что я снова Валериан и вернулся после длительного путешествия в свою башню. Даже сердце защемило от ностальгии. Интересно, здесь я смогу найти себе уединённое место, где меня никто не будет беспокоить? Вряд ли. Лида с ума сойдёт от волнения, в отличие от моей родной матери, с которой мы могли не видеться годами.

— Вы можете мне рассказать, к чему такая срочность? — осторожно спросил Щавелев.

— Человек умирает. Попытаюсь ему помочь, — я не хотел пока вдаваться в подробности.

— Ясно. А куда мы идем?

— В лаборатории, а потом в оранжереи.

— Вы уже знаете, что вам нужно?

— Конечно, иначе меня бы здесь не было.

Профессор больше не задавал вопросов, а лишь внимательно наблюдал за мной. Я уже побывал в двух лабораториях из трех и знал, что и где находится. Поэтому сначала заглянул в первую и взял две склянки. В одной из них настойка была на самом дне, но и этого мне вполне хватит. Если нужно будет, просто усилю эфир своей магией.

Затем я открыл дверь второй лаборатории и принюхался. Ага! Здесь тоже есть то, что мне нужно — сушеные лягушки.

В третьей лаборатории я взял пучок сухого манароса, использовавшегося для защиты от комаров и мошек. На самом деле его свойства были гораздо шире, но никто о них не знал.

— Теперь в оранжерею! — я запер лаборатории и двинулся к лестнице.

Щавелев поспешил следом. Мне нужна была та оранжерея, в которой проходил экзамен. Именно там я унюхал то, что мне сейчас пригодится.

Я не стал включать свет и в полутьме поспешил туда, где росло нужно растение.

— Будьте осторожны! Не заходите за красную сетку! — крикнул мне вслед Щавелев.

Ага, так я и послушался. Именно за красной сеткой находилось то, что мне нужно.

Отодвинув край сетки, я просунул руку в пышно растущий куст, сорвал несколько ягод и засунул их в карман. Сделал это быстро, пока профессор не засёк. Наверняка будет возмущаться и читать лекцию о безопасности. Согласен, другим это делать очень опасно, но не мне. Я любой яд могу вывести из своего организма за одно мгновение.

— Большое спасибо за сопровождение. Извините, что побеспокоил в столь поздний час, — сказал я и хотел уже вернуться к машине, но профессор схватил меня за руку.

— Вы сейчас куда?

— В лечебницу Коганов. А что?

— Я с вами, — решительно заявил он.

— Зачем?

— Я хочу увидеть, что вы создадите. Научный интерес.

— Ну ладно. Поехали, — пожал я плечами.

Мы вернули ключи охране, сели в мой седан и поехали к лечебнице. Я мельком взглянул на телефон и увидел, что пришло несколько сообщений от Когана. Он обещал больше не звонить, но о сообщениях разговора не было. Я даже не стал их открывать. И так понятно, что он сильно переживает и хочет знать, что происходит.

Как только мы приехали в лечебницу Когана, я не стал подниматься к больному, а сразу направился к лаборатории. Именно там в прошлый раз я делал зелья для работников зверинца.

Профессор ни во что не вмешивался, а лишь неотрывно следил за всем, что я делаю.

Я смешал все эфиры в высоком стеклянном сосуде и, прежде чем отправить в неё свою ману, втянул носом. Сделал это для того, чтобы убедиться, что ничего не забыл впопыхах.

— Можно мне? — осторожно спросил Щавелев.

— Что? — не понял я.

— Понюхать. Ведь вы постоянно нюхаете. Вот и мне стало интересно, что же такого вы находите в этом? Запахи вам как-то помогают?

— Если хотите, можете понюхать. Но мне помогают не запахи, а эфиры.

— Что вы имеете в виду под словом «эфир»? — заинтересовался он и помахал над сосудом рукой, принюхиваясь.

— Нет времени объяснять, — отмахнулся я и приложил руку к стеклу.

Мана потекла по руке и заколола ладонь. Я осторожно друг за другом начал отделять нужные мне свойства, усиливая их. Если у меня всё получится, я буду горд собой.

Разноцветные облачка перед мысленным взором соединялись друг с другом, образуя новые оттенки. На самом деле это менялись свойства. Работа была кропотливая и требовала большой сосредоточенности, и Щавелев это понимал, поэтому молча стоял рядом и изумленно смотрел на то, как средство меняет цвет и закручивается в водоворот.

Я с довольным видом улыбнулся и с облегчением выдохнул, когда вверх ринулся серебристый столб пара. Получилось именно то, что я задумал. Осталось только испытать зелье на патриархе.

— Не знаю, что вы делали, но это просто невероятно. Я с таким ни разу в жизни не сталкивался, — признался Щавелев.

— Вы правы. Никто так не может… по крайней мере в этом мире, — еле слышно ответил я и уже хотел перелить зелье в пробирку, как вдруг дверь лаборатории открылась, и влетел Авраам Давидович.

— Господин Саша, мне подсказали, что вы здесь. Я ещё не был у отца. Сразу сюда. Ну как, получилось? — запыхавшийся лекарь поспешил к нам, но вдруг споткнулся о мусорное ведро, которое забывчивая санитарка оставила посреди пола, и полетел прямо на стол, на котором стоял стеклянный сосуд.

Мы с профессором замерли, наблюдая за тем, как Коган со всего размаху ударился о тяжелый стол. От сильного удара, стол резко наклонился, и сосуд полетел на пол. Не успев ничего осознать, я машинально ринулся за ним и поймал емкость у самого пола. Часть средства выплеснулась, намочив мне штанину, но всё же я успел спасти немного зелья.

— Кислота раствори вас, Коган! — вырвалось у меня.

— Ой, простите. Я таки сам не понял, как так получилось, — извиняющимся тоном сказал он, развёл руками и встревоженно уточнил. — Надеюсь, этого хватит, чтобы спасти моего папу?

— Хватит, — я аккуратно перелил оставшееся в две пробирки и двинулся к выходу.

Лекарь и профессор двинулись следом. Когда подходил к лестнице, мельком взглянул на большие часы, висящие в холле. Час ночи. Время пролетело незаметно. Надеюсь, ещё не слишком поздно, и мне удастся спасти старшего Когана.

Я решительно зашёл в палату и подошёл к кровати Давида Елизаровича. Ему стало ещё хуже. И выглядел он так, будто сражался с медведем или белоснежной лисицей из лесов Парлоры.

Лекарей вокруг его кровати стало больше. Двенадцать человек в скорбном молчании пытались хоть как-то облегчить страдания Когана, подпитывая его своей маной и обкладывая со всех сторон различными артефактами. Сам же Давид Елизарович ни на что не реагировал. Его ввели в глубокий сон, чтобы он не чувствовал боли.

— Отец! О Боги, отец! — Авраам Давидович рухнул у кровати и, схватив старшего Когана за руку, начал рыдать.

— Успокойтесь, или я попрошу вас вывести отсюда, — строго сказал я и, подготовив одну из пробирок, вплотную подошёл к кровати больного. — Вы мне мешаете сосредоточиться на лечении.

— Я успокоился. Всё, больше ни звука от меня не услышите, — быстро заверил Коган, вытер слёзы, но как только взглянул на отца снова тихонько заскулил.

Я его понимал. Пожилого лекаря было жалко даже мне.

Я попросил одного из присутствующих приподнять больному голову, а сам открыл его рот и начал буквально по паре капель поить зельем. Лекари плотным кольцом обступили нас и следили за каждым моим движением.

У меня не было времени на ошибку. Я знал, что он может умереть с минуту на минуту. «Кровавый лотос» почти полностью покрыл его тело изнутри и снаружи.

— А теперь что? — всхлипнув, спросил Коган, когда я напоил Давида Елизаровича средством.

— Остаётся только ждать. Если я всё правильно соотнёс и приготовил, то силы должны восполниться для самостоятельного поддержания жизни, а все раны должны зажить.

— Вы в этом уверены? — с надеждой спросил он.

— Нет. С этой напастью я встретился в первый раз в своей жизни. Обычно боролся с паразитами, с микробами, с болезнями. А здесь… — я не мог подобрать слова. — Кажется, будто само тело разрушает себя.

— Так и есть, — подтвердил один из лекарей — пожилой мужчина с густой черной бородой и лысой макушкой. — Начался процесс саморазрушения.

— Мой бедный отец, — не сдержавшись, Авраам Давидович снова залился слезами.

А я в напряжении уставился на больного. Зелье уже должно действовать, но всё было по-прежнему. Неприятный холодок побежал по спине. Похоже, это провал…

Глава 14

Авраам Давидович с тревогой посмотрел на меня.

— Господин Саша, ничего не происходит. Так и должно быть?

— Нет. Зелье должно было подействовать мгновенно, — я закрыл глаза и втянул носом эфир пожилого мужчины.

Лучше ему не стало. Нисколько. Горгонов безумие! Как такое может быть⁈ Я смешал столько действенных эфиров и несколько раз усилил их свойства, что хотя бы раны должны были зажить. Однако состояние лекаря продолжало ухудшаться.

— Я так и знал, что «Кровавый лотос» никому не остановить. Мой отец умирает, и нам всем нужно подготовиться, — упавшим голосом сказал Авраам Давидович и поднялся на ноги. — Пойду звонить братьям, чтобы они успели попрощаться.

Мне нечего было возразить. Похоже, он прав, и я оказался бессилен. Признаться честно, довольно неприятное чувство. Такое со мной впервые.

Я дотронулся до больного, чтобы найти эфиры и усилить их действие, но вдруг столкнулся с сопротивлением. Мою ману что-то блокировало и не давало проникнуть в организм патриарха. Что за…

— Артефакты! Уберите отсюда эти чертовы артефакты! Они блокируют действие зелья! — я сгреб всё, что мне попалось под руку, выбежал из палаты и оставил на полу в коридоре.

На таком расстоянии они наверняка не сработают. Два лекаря по кивку сына пациента последовали моему примеру и вынесли из палаты оставшиеся артефакты. Я снова дотронулся до руки Когана и на этот раз без особых усилий нашёл эфиры моего зелья и усилил их.

— Невероятно! — выдохнул Щавелев и приблизился ко мне, наблюдая за тем, как рана на плече лекаря начала заживать прямо на глазах.

Я откинул простынь и с удовольствием отметил:

— Вот так и должно работать моё зелье.

Лекари плотным кольцом окружили постель больного и наблюдали за изменениями, происходящими с директором лечебницы. Авраам Давидович с благодарностью посмотрел на меня и кивнул.

— Спасибо, господин Саша. Я таки знал, что вы наша единственная надежда. Как же хорошо, что боги подарили нам вас.

Я хотел сказать, что не боги, а «Ликвор двойственности», но не стал. Всё равно не поймёт.

Даже когда я усилил эфиры своей маной, зелью понадобилось двадцать минут, чтобы заживить все раны и улучшить состояние Давида Елизаровича. Все с нетерпением ждали, когда он придёт в себя. Через полчаса он очнулся.

— Господа, я что, не умер? — он переводил изумленный взгляд с одного на другого.

— Нет, отец, ви таки живы, — Авраам Давидович еле сдержался, чтобы снова не прослезиться.

Мы с Щавелевым вышли из палаты и двинулись к лестнице. Нас пошёл провожать тот самый лекарь, что и встретил.

— Вы можете рассказать, как так получилось, что Давид Елизарович истратил всю ману и даже жизненные силы? На кого он так потратился? — спросил я у лекаря.

Меня этот вопрос заинтересовал с тех самых пор, как я узнал, что случилось. Я бы понял, если бы он рискнул здоровьем ради родного человека, но тут какой-то парень… Сомневаюсь, что Коганы хоть что-то делают не из любви к деньгам или власти. За то время, пока я с ними общаюсь, успел неплохо изучить их.

— Так вот здесь лежит этот парень, — лекарь указал на дверь палаты, возле которой мы проходили. — Как я знаю, его отец входит в совет по распределению государственных субсидий и занимается распределением имперских заказов по лечебницам, — он понизил голос и добавил. — Думаю, именно поэтому господин Коган так расстарался. Но силы уже не те, вот и навредил себе. Обычно он даже не подходит к пациентам, а тут сам взялся.

— Всё ясно. Впрочем, ничего нового. Я и предполагал, что именно из корыстных побуждений Давид Елизарович и находится на больничной койке, — усмехнулся я. — Так, а что с парнем?

— Точно не знаю, но поговаривают, что он балуется запрещёнными веществами. Вот и чуть не умер. Давид Елизарович ему сильно помог, но до полного выздоровления ещё очень далеко. Если вообще возможно, в чем я очень сомневаюсь.

— Я бы хотел посмотреть на него. Вдруг удастся помочь.

— Я не против. Думаю, Давид Елизарович тоже бы одобрил.

Мы зашли в палату, похожую на ту, в которой лежал Коган. На больничной койке лежал парень лет двадцати. Он был такой худой, что проступали все вены сквозь тонкую кожу. Парень дышал тяжело, будто что-то давило ему на грудь.

— У вас есть шприц? — спросил я у лекаря.

— Нет, но могу принести, если надо.

— Надо— кивнул я и приблизился к кровати.

По всему было понятно, что он долго доводил себя до такого состояния. Почему же раньше его родные не забили тревогу?

— Александр, что думаете по поводу парня? — спросил Щавелев.

— Пока не знаю. Мне нужен его эфир. Но по тому, что я чувствую — дела плохи. Неудивительно, что Когану потребовалась вся мана, чтобы не дать ему умереть.

В это время лекарь вернулся со шприцом и протянул мне. Я уколол палец больного и, склонившись над каплей крови, втянул носом.

Всё ясно. Запрещённый препарат, который он употреблял, до сих пор остается в его теле. Капельницы не помогут. Нужно действовать по-другому.

— Мы можем его разбудить? — спросил я у лекаря.

— Скорее всего нет. Мы его сами усыпили. До утра точно не проснётся.

— Ну тогда подложите под него что-нибудь. Сейчас я буду выводить токсины из его организма, а быстрее всего их можно вывести естественным путем, — я многозначительно посмотрел на мужчину.

— Понял. Сейчас санитара позову.

Вдвоём с санитаром они приподняли парня и засунули под него посуду под названием утка. Смешное название, но очень подходящее.

Я собрал остатки своей маны и отправил её на поиски токсинов. Понадобилось не более пяти минут, чтобы полностью очистить его организм.

— Скажите его отцу, чтобы позвонил мне, — сказал я и вышел из палаты, чувствуя, как подкашиваются ноги от усталости.

Пожалуй, на сегодня хватит с добрыми делами. Иначе сам слягу.

Я подвёз профессора до академии. Он всю дорогу молчал, хотя я видел, что он пару раз хотел о чём-то спросить, но все не стал. Видимо, решил, что вопросы подождут. Всё-таки уже светало, а из-за отсутствия маны я постоянно зевал и чувствовал себя разбитым.

Вернувшись домой, я перекусил сырниками, которые Лида принесла в мою комнату, запил чаем и рухнул на кровать. Хватило нескольких секунд, чтобы вырубиться. Давно я так не уставал.

* * *

Разбудил меня телефонный звонок.

— Саша, ты что, спишь что ли? — послышался голос Сени.

— Сплю. Сегодня же выходной. А что ты хотел?

— Сегодня не выходной, а День первокурсника! — радостно выпалил он. — Наш день! Ты с кем пойдёшь?

— Куда?

— Ну на бал в честь Дня первокурсника. Лену пригласил?

— Нет, не приглашал. Я не знал, что будет бал. А во сколько?

— В шесть.

— Вечера?

— Ну не утра же, — усмехнулся он. — Ну ладно, давай, увидимся. Да, чуть не забыл! Я пригласил её на бал, — прошептал он.

— Кого?

— Аурику конечно же.

— Да? И что она ответила? — заинтересовался я.

Перед мысленным взором предстала худощавая студентка с большими зелеными глазами.

— Пока ничего. Я в её тетрадь подсунул записку. Написал, что зайду за ней в полшестого.

— Ты уже знаешь, где она живёт?

— А как же! Через три дома от меня в академгородке, возле квартала преподавателей. Ну всё, пока. Надо ещё фрак найти. У меня его пока нет, поэтому придётся в аренду взять.

— Фрак? А можно без него?

У меня не было никакого фрака. Только классические костюмы, которые мы купили с Леной ещё в Торжке

— Нет, нельзя. Ты что, не читал объявление? Там же белым по чёрному написано, что джентльмены должны быть во фраке, а дамы в вечерних платьях.

— Ну ладно, буду искать. Увидимся на балу, — я сбросил звонок и нехотя вылез из-под одеяла.

Время было обеденное, поэтому, когда спустился вниз, нашёл семью в столовой за обедом.

— Выспался наконец-то. И где тебя весь вечер носило? — пробурчала Настя.

— Ты деда заменяешь? — усмехнулся я, опустился на стул и потянулся к мясной нарезке, аккуратно выложенной на большом блюде.

— Ты про что? — нахмурилась она.

— Ворчишь прям как дед. Он был бы доволен такой ученицей.

— Да ну тебя, — отмахнулась она и продолжила есть мороженое, не забывая подсовывать Шустрику зеленый виноград.

— Мне нужен фрак, — сказал я с набитым ртом и посмотрел на Лиду. — Есть идеи, где его можно взять?

— Можно купить, — предложила она, но тут же спохватилась. — Но сначала предлагаю померить фрак отца. У него их целых три.

Фрак Димы мне подошёл. Отлично! И так много трат в последнее время. Дима заключил договор с охранным предприятием, и с сегодняшнего дня они начали устанавливаться различные маячки и артефакты на нашей территории.

Я уже хотел позвонить Лене и пригласить её на праздник, но телефон прямо в руке у меня зазвонил.

— Господин Саша, вы-таки просто волшебник! — услышал я восторженный голос Авраама Давидовича. — У меня нет слов, чтобы выразить вам благодарность. Наш любимый отец пришёл в себя. Ему стало лучше. Он идёт на поправку!

— Рад это слышать.

— Мы бы хотели отблагодарить вас. Нам лучше встретиться и всё обговорить.

— Чека будет достаточно, — усмехнулся я.

— Нет-нет, у моего глубокоуважаемого отца есть более выгодное предложение. Давайте назначим встречу на понедельник. Думаю, к тому времени он полностью восстановится.

— Хорошо. До понедельника.

Я сбросил звонок и позвонил Лене. Та с радостью согласилась пойти со мной на День первокурсника и призналась, что уже подобрала платье и украшения. Мы договорились, что я заеду за ней.

Затем мы с Лидой и Димой поехали в нашу новую лавку вместе с коробками, которые привёз Валера из Торжка. Сам он уже уехал вчера на помощь деду, который разрывался между составлениями сборов, поисками нужных трав в лесу и работой в лавке. Кира хоть и помогала, но одна не могла справиться с потоком покупателей, ведь нужно было не только продавать готовые упаковки со сборами, но также взвешивать чаи и приправы, которые хранились в больших коробках.

Когда я просматривал, что именно отправил нам дед, то с радостью отметил, что он первым делом подготовил то, что лучше всего у нас продавалось в «Туманных пряностях»: желудочные, почечные и сердечные сборы, чаи с мятой, чабрецом и жасмином, приправы для мяса, рыбы и овощей. Наверняка здесь они тоже будут пользоваться популярностью.

— Чем это так вкусно пахнет? — спросила Лида, едва я отпер дверь лавки.

— Это я избавлялся от вони птичьего помёта, — кивнул я на пробирку, которая до сих пор лежала на полке и благоухала.

— Не будем её убирать. Думаю, к нам будут приходить ещё и для того, чтобы насладиться этим дивным ароматом.

Мы разложили бумажные пакеты на полки, установили и проверили, исправна ли касса, которую вчера приобрёл Дима.

— Вывеску я тоже вчера заказал и оплатил, но будет готово только через три дня, — пояснил он. — Тогда можно и торговлю начинать.

В это время в приоткрытую дверь постучали, и показалась седая голова какой-то старухи.

— Ой, а где же… Куда же… — всплеснула она руками, подслеповато рассматривая пакеты с чаями и сборами. — Мне бы корм для моего попугая, но похоже, зоомаг переехал.

— Так и есть, — улыбнулась Лида. — Теперь здесь лавка чаев и пряностей рода Филатовых.

— Филатовых? Так я ведь слышала о вас! Каждый день новости смотрю, — оживилась она, зашла и уже более внимательно осмотрела то, что лежало на полках.

— А продайте-ка мне вон тот сбор, — ткнула она пальцем. — И приправу для рыбы я бы взяла. А ещё…

Лида обслужила старуху, и та пообещала, что придёт снова и приведёт своих подруг.

— Ну вот, начало положено, — Лида с довольным видом положила деньги в кассовый аппарат.

Мы вернулись домой, и я начал готовиться к празднику. Дима когда-то тоже учился в ММА, как и Лида, поэтому они рассказали мне, как происходит посвящение в студенты. Должно быть весело. Ну что ж, посмотрим.

— Как же ты похож на Диму, — с улыбкой сказал Лида, когда я спустился в гостиную.

— Повеселись хорошенько, сын, — подмигнул мне Дима.

— А можно и мне с тобой? Я ни разу не была на балу, — попросила Настя.

— Нельзя, — строго сказал Лида. — Ты ещё мала по балам ходить. Да и нет у тебя бального платья.

— А я твоё надену. Я видела в гардеробной твои бальные платья. Они такие красивые.

— Можешь примерить, но на бал не пойдешь. Вот в следующему году…

— Ладно-ладно, — отмахнулась она. — Не сильно-то и хотелось. Всё равно я там никого не знаю. Не танцевать же одной… Жаль, что Ваня учится в другой академии. Кстати, он вчера вместе с отцом приезжал в Москву по делам и к нам на ужин приходил. Хотел с тобой поговорить, — сказала она мне.

— Хорошо. Я позвоню ему.

Я взглянул на часы и двинулся к двери. Нехорошо заставлять девушку ждать.

Лена уже была готова, поэтому, как только я набрал её номер, выпорхнула из дома и подошла к машине. Она была просто великолепна в золотистом платье, на высоких каблуках и в украшениях с бриллиантами.

— Ну как я тебе? — она покрутилась передо мной.

— Сногсшибательна, — я поднял вверх большой палец, схватил её за талию и притянул к себе. — Будешь королевой бала?

— Только если ты будешь королём, — промурлыкала она.

Мы поцеловались, но так, чтобы у неё помада не размазалась. Эх, женщины. Во всех мирах одинаковые.

Ещё издали я увидел, что академия подсвечена огнями, а над входом висит плакат «Добро пожаловать, первокурсник! Удачного пути!».

Я припарковался в ряду «Б» и, встретившись с вопросительным взглядом Лены, с довольной улыбкой показал ей разрешение от декана и объяснил, за что его получил.

Мы поднялись по лестнице, и я заметил Сеню среди нарядно одетых студентов, толпившихся у входа. Он выглядел удрученным.

— Привет. Ты чего здесь?

— Она сказала, что не знает, о чём я, — вполголоса сказал он с совершенно потерянным видом.

— А о чём ты? — уточнил я.

— Аурика. Она вышла из своего дома с каким-то парнем и прошла мимо. А когда я её спросил насчёт записки, она сказала, что ничего не получала.

— Не заметила, наверное, — пожал я плечами.

— Как это не заметила, если я написал записку на жёлтой бумаге и нарочно положил так, чтобы край торчал?

— А, может, она выронила записку? — предположила Лена.

В это время сзади послышался насмешливый голос.

— Ты не эту ли записку потерял, горе-любовник?

Мы обернулись. Илья Харитонов размахивал жёлтым бумажным листом. Рядом с ним стояли Максим Филатов и ещё один однокурсник. Они гоготали как припадочные.

— Так это ты вытащил записку из тетради? Дай сюда! — Сеня решительно двинулся к троице.

— А ты отними, — хохотнул он и задрал руку с листом вверх.

Сеня был ниже его ростом, но обязательно бы допрыгнул, но тут записку выхватил Максим и отбежал в сторону.

— Нужно показать эту записку её дружку. Думаю, он быстро образумит героя-любовничка! — нарочито громко выкрикнул он.

Раскрасневшийся Сеня бросил за ним, но Максим ловко бегал среди студентов, продолжая веселиться. Когда Сеня почти догнал его, снова вмешался Харитонов. Он забрал записку и взобрался на широкие мраморные перила.

— Минуточку внимания! Дамы и господа, у нас есть для вас веселенькая история!

Студенты, что толпились на крыльце и у парковки, заинтересованно повернулись к нему.

Сеня же почти добежал до Харитонова, но тут его за руку схватил Максим и заломил назад. Парень упал на колени и застонал от боли.

— Один наш товарищ, а вот, кстати, и он, — продолжал веселиться Илья и указал на Сеню, — написал любовную записку, и не кому-нибудь, а нашей прелестной…

Придётся вмешаться, а то эти придурки зашли слишком далеко.

— Не торопись! — выкрикнул я и двинулся к нему.

Глава 15

Первым делом я подошёл к Максиму, заблокировавшим Сеню, и нажал на болевую точку на спине в области поясницы. Тот охнул, отпустил Сеню и схватился за спину.

— Какого чёрта? — выдохнул он, еле сдерживаясь, чтобы не закричать.

Знаю, это больно. Именно поэтому он с силой сжал зубы, вены на лбу вздулись, а дыхание участилось. Его наверняка бросило в холодный пот. В таком состоянии он будет минут десять. Может, пятнадцать. Потом всё пройдёт, будто ничего и не было.

— Эй, ты что с ним сделал? — возмутился Илья.

Ему с высоты всё было отлично видно.

— Отдай записку, или тебе станет ещё хуже, — спокойно сказал я, но взглянул так, что Харитонов поменялся в лице и нервно сглотнул.

Однако на него смотрело несколько десятков глаз, и он просто не мог вот так легко сдаться.

— Не вмешивайся, Филатов! Это тебя не касается. Ты бы лучше о себе побеспокоился. Я слышал, как о тебе говорили старшекурсники-лекари. Скоро тебе будет очень несладко, — оскалился он.

— И что же они говорили? — равнодушно спросил я и медленно двинулся к нему.

— Скоро узнаешь, — он продолжал ухмыляться.

— Ну ладно, подожду, — пожал я плечами, ринулся к нему, схватил за ногу и резко дёрнул на себя.

Илья взмахнул руками, выпустил записку и упал на крыльцо прямо возле меня, больно ударившись копчиком, приземлившись на задницу. Кто-то в толпе испуганно вскрикнул, некоторые зашептались. Сначала я хотел его просто спихнуть на ту сторону от крыльца, но там было больше двух метров высоты, поэтому он мог себе что-нибудь сломать, и наверняка руководство академии что-то бы мне предъявило. Или, что ещё хуже, отобрали бы разрешение на парковку.

Желтый лист подхватил ветер и понес в сторону дороги, но тут его, что никто не ожидал, поймала Аурика. Та самая девушка, которой записка предназначалась. Просмотрев содержимое, она убрала лист в свою сумочку и подошла к Сене.

— Всё. Теперь я получила твою записку. С удовольствием пойду с тобой, — улыбнулась она.

— А как же он? — вполголоса спросил Сеня и кивнул на парня, рядом с которым она стояла.

Тот услышав его слова, весело рассмеялся и подмигнул ему.

— Так это мой старший брат. — улыбнулась девушка. Он тоже учится в академии, только на последнем курсе. Он просто сопровождает меня.

— Ясно, — улыбнулся Сеня и обратился ко мне. — Спасибо, Саша, за помощь.

— Не стоит. Я ничего особенного не сделал, — подмигнул я ему и взглянул на Максима с Ильёй, которые торопливо зашли в здание академии.

Не ожидали, что им дадут отпор? Впредь будут умнее. А ведь я мог применить на них своё зелье. После того случая с цветами-артефактами— подарком от Грачёва, я всегда носил с собой пробирку с каким-нибудь зельем. На бал, например, я взял «Оковы».

Ко мне подошла Лена, взяла под руку, и мы двинулись в открытые двери академии. Я ловил на себе заинтересованные взгляды студентов. Ну что ж, пришло время познакомиться.

Сначала я думал, что праздник будет проводиться в столовой, но ошибся. Лена повела меня по правому коридору. Вскоре послышалась музыка и впереди показались открытые двустворчатые двери Большого зала, как она его назвала.

Зал был украшен гобеленами с символикой факультетов, с потолка свисали канделябры с настоящими свечами, а паркетный пол блестел от воска. Вдоль стен стояли столы, накрытые белоснежными скатертями, а у дальней стены находился пьедестал, на котором светился голубым огнём магический кристалл.

— Зачем нужен этот кристалл? — спросил я у Лены.

Почему-то при взгляде на него тревожно забилось сердце.

— Он определяет потенциал мага. Через проверку потенциала проходят все первокурсники.

— И зачем это?

— На самом деле никакого особо значения эта проверка не имеет. Всё равно все учатся в одной группе по заранее утвержденному учебному плану. Я думаю, что эта проверка нужна только руководству академии и студенческим сообществам. Ведь у сильного мага больше возможностей, поэтому все хотят переманить его к себе. А еще таких студентов часто отправляют на различные соревнования, где они защищают честь академии.

— Ясно. А что конкретно показывает кристалл?

— Когда маг к нему прикасается, то цвет кристалла меняется, и чем темнее он становится, тем выше магический потенциал.

В это время к нам подошёл профессор Щавелев.

— Александр, рад, что вы здесь. Здравствуйте, милая леди.

— Здравствуйте, профессор, — она сделала книксен.

— Добрый вечер, Олег Николаевич. Как же я мог пропустить посвящение в студенты? — улыбнулся я и пожал его руку.

— Это всего лишь формальность. Вы уже студент ММА. А этот бал мы устраиваем для того, чтобы познакомить и сблизить студентов. Но я с нетерпение буду ждать ритуала с кристаллом. После того, что произошло этой ночью, мне очень хочется узнать ваш потенциал.

— А что было? — заинтересовалась Лена.

— Потом расскажу, — подмигнул я ей.

Щавелев кивнул нам и двинулся в двоис пожилым преподавателям, появившимся в дверях.

— Ну так что произошло ночью? — не отставала Лена.

— Было плохо одному знакомому, и понадобились травы для лекарства. Пришлось попросить профессора провести меня в лабораторию и в оранжерею.

— И как? Получилось вылечить?

— Конечно. Хотя на некоторое время мне показалось, что я сделал что-то не так.

— Слушай, а может ты с факультетом ошибся? Может ты на самом деле не из аптекарского рода, а из лекарского? — улыбнулась она.

— А было когда-нибудь такое, чтобы у двух магов-аптекарей рождался лекарь?

— Нет. Магия передается по наследству. Вот если бы твоя мать была сильным магом-лекарем, то тогда ты мог быть унаследовать эту способность.

— Ну значит я не ошибся с выбором факультета. Тем более я видел, как работает Коган, и у меня точно нет такой способности.

— Да расслабься ты. Я же пошутила, — рассмеялась она.

В это время люди в белой форме закатили тележки с едой и принялись расставлять на столах напитки и закуски. В дальнем углу я заметил музыкантов, которые настраивали инструменты.

— Скоро начнётся, — с воодушевлением проговорила Лена. — В прошлом году на этом празднике я так разволновалась, что даже расплакалась в туалете. Правда это было перед самым началом, поэтому сам ритуал прошла спокойно.

— И кого же ты приглашала на бал? — заинтересовался я.

— Ну так, — замялась она, — был один парень.

— И где же он теперь?

— Мне-то откуда знать? И вообще я не хочу об этом разговаривать, — фыркнула она и повернулась в сторону музыкантов, который заиграли веселую навязчивую мелодию.

Ну да ладно, сама расскажет если захочет.

Звуки музыки привлекли остальных студентов, которые слонялись по академии или стояли на улице.

— Надо занимать места. Не хочу сидеть на отшибе, — сказал Лена, и мы двинулись к столам.

— Ребята, мы здесь! — крикнул нам Сеня и махнул рукой. — Идите к нам.

Мы подошли к столу, за которым, кроме Сени и Аурики сидела ещё одна пара студентов. Это был брат Аурики и его спутница. Надо же как быстро он нашел пару…

Познакомившись со студентами, мы с Леной опустились на свободные места и оказались прямо напротив столов, за которыми сидели преподы. Щавелев мне кивнул и улыбнулся, а Боярышников сделал вид, что не заметил.

— Слушай, Саша, говорят, вы снова хотите наладить производство лекарств. Это правда? — спросил брат Аурики, как мне представили, Адольф.

— Да. Но чуть позже. Сейчас мы заняты новой лавкой.

— Что за лавка? — заинтересовался он.

— Травяные сборы, чаи, приправы.

— А-а, я слышал, что в Торжке у вас онапользовалась популярностью.

— Даже в Москве о ней слышали. Удивительно, — улыбнулся я.

— С того момента как вашим делом вновь занялись, все аптекари только об этом и говорят. А когда узнали, что ты поступил в нашу академию, так все разговоры на переменах только о тебе.

— Да? И что же говорят обо мне? — я подался вперед, чтобы лучше слышать.

— Многое. Кто-то утверждает, что ты бездарь, и тебя зачислили только из жалости и в виде поддержки вашего рода после нескольких лет гонений. Другие наоборот говорят, что ты переплюнул своего отца по способностям, и тебя ждёт блестящая карьера.

— Ну и кого из них ты поддерживаешь?

— Думаю, что истина где-то посередине, — улыбнулся он мне и предложил. — Может, выпьем?

— Да, давай.

На столах стояли различные напитки, но это были либо соки и нектары, либо слабоалкогольные пунши с разными вкусами. Мы выпили по бокалу вишневого пунша и принялись за еду. Повара постарались и наготовили столько разнообразных закусок, что глаза разбегались.

Вскоре все оживились и начали вставать со своих мест. Лена обернулись и тоже довольно резво поднялась с места.

— Что происходит?

— Вставай. Нужно его поприветствовать. Такая традиция.

— Кого? — я оглянулся и увидел дряхлого старичка, который неторопливо направлялся к пьедесталу с кристаллом, опираясь на трость. Следом за ним в напряжении шёл молодой мужчина и постоянно оглядывался.

— Это ректор. Вставай, говорю. Так принято, — прошептала Лена.

Ну ладно. Мне не сложно. Я встал и, когда ректор проходил возле нас, втянул носом воздух, пытаясь ощутить его эфир, чтобы узнать, в каком состоянии он находится. Однако ничего не почувствовал. Вернее, посторонних эфиров было множество, но не у ректора. Он был закрыт прочной магической завесой, сквозь которую не приходил даже его эфир. Сильный старикашка, несмотря на то, что ему лет под девяносто. Хотя, может, и старше.

Он добрался до пьедестала и взмахнул рукой. В эту же самую секунду пламя свечей потухло, и в зале воцарилась полутьма. Даже музыка стала тише. И это не музыканты стали тише играть, а, как я понял, ректор с помощью своей магии «уменьшил» звук.

Затем он махнул рукой, чтобы присутствующие опустились на свои места. Я заметил, что даже теперь, когда все начали перешёптываться, в зале царила тишина. Он заглушил все звуки.

Когда все расселись, ректор заговорил.

— Приветствую вас, дорогие первокурсники, а также уважаемые студенты и преподаватели! — его голос эхом разнёсся по залу, будто он говорил в громкоговоритель, хотя ничего подобного не наблюдалось. — Я рад, что вы выбрали учиться в нашей старинной академии! Здесь вы сможете раскрыть свои таланты, встретить верных друзей и стать настоящими мастерами в своей магии. Впереди вас ждут захватывающие открытия, непростые испытания и великие свершения! И одно из испытаний вы должны пройти прямо сейчас!

Ректор прикоснулся к кристаллу, горящему голубым огнём, и тот вмиг стал прозрачным.

— «Кристалл Предела» определит потенциал, что позволит реально оценивать ваши способности! Если потенциал окажется низким — не переживайте, это всего лишь подсказка, что вам нужно усерднее учиться, чтобы достичь успеха! Проверка потенциала традиционно начинается с магов-стихийников. Прошу вас! — он сделал приглашающий жест.

За соседним столом началось какое-то оживление. Видимо решали, кто пойдёт первым.

— Что-то я начал волноваться, — признался Сеня шепотом и вытер потные ладони о штанины.

— Я заметил, что тебе вообще нравится волноваться и переживать, — усмехнулся я.

— Я-то знаю, что у меня не очень высокий потенциал, но теперь об этом узнают все, — смущенно проговорил он.

Я дотронулся до плеча Лены, чтобы обратить её внимание на себя. Ведь звуки до сих пор были приглушены, и она, скорее всего, нас не слышала.

— Лен, а обязательно всем проходить эту проверку на потенциал?

— Конечно. Но если ты не хочешь делать это при всех, то тебя проверят в другой день в присутствии куратора и декана.

Я пересказал Сене, тот с облегчением выдохнул и залпом выпил бокал кокосового пунша.

Между тем один из первокурсников — крепкий плечистый парень со светлыми вьющимися волосами решительно направлялся к кристаллу. Он остановился у самого пьедестала и о чём-то спросил ректора.

— Вам всего лишь нужно прикоснуться к камню и дождаться, когда он поменяет цвет, — ответил тот.

Парень вытянул руку и осторожно дотронулся до гладкой поверхности. Вдруг кристалл начал переливаться разноцветными огнями, то вспыхивая красным огнём, то потухая до серого. Через несколько секунд буйство красок прекратилось, и кристалл загорелся ровным голубым цветом.

— Поздравляю! Вы твёрдый середнячок. Успехов вам!

Обрадованный студент поклонился ректору и торопливо двинулся к своему столу.

Следом за ним потянулись остальные стихийники. У большинства цвет камня был от светло-голубого до синего.

Затем ректор позвал менталистов. У них цвет кристалла менялся от желтого до красного. У большинства он горел оранжевым огнём, что, по утверждению ректора, показывал средний уровень потенциала.

Вскоре дело дошло до аптекарей. Я не переживал, как Сеня, но вновь появилось то тревожное чувство, которое появилось, когда я только пришёл сюда. Это снова интуиция о чём-то хотела меня предупредить, но я никак не мог понять, о чём.

— Я первым не пойду, — заявил Сеня. — И вторым тоже. Может, в конце пойду. А лучше вообще на следующей неделе в присутствии декана и Щавелева. При них совсем не страшно.

— Да брось ты. Чего стесняться-то? Все мы разные. К тому же от нас совсем не зависит наш потенциал. Он заложен природой, — пояснила Аурика. — Вот у Адольфа зеленым светом загорелся кристалл. Это значит, что он середнячок. И я, скорее всего, тоже… Но я всё-таки надеюсь, что он у меня выше, — последнюю фразу она прошептала так чтобы брат не услышал.

Сеня кивнул и вроде немного успокоился. В это время к пьедесталу уже шёл студент из нашей группы. Его я часто видел в компании с Харитоновым и Максимом Филатовым.

Когда его ладонь коснулась камня, то он загорелся сначала желтым, а потом резко сменился на салатовый.

— Хороший результат! Кристалл нисколько не сомневался в вашем потенциале. Не расстраивайтесь, с помощью прилежной учебы вам удастся не отставать от сокурсников, — приободряюще сказал ректор.

За ним потянулись другие студенты. У Максим Филатова камен окрасился в темно-желтый цвет, что означало низкий уровень потенциала. У Ильи Харитонова камень горел насыщенным зеленым цветом. Ректор даже поздравил его за уровень выше среднего.

— Ладно, я пошёл, — Сеня встал и решительно двинулся к пьедесталу, когда у Аурики кристалл загорелся зеленым светом.

Он обхватил камень «Кристалл предела» двумя руками. Видимо подумал, что так результат будет лучше. Камень заиграл разноцветными огнями и остановился на зеленом свете.

Обратно он шёл в прекрасном расположении духа и даже будто подрос немного.

— Я так и знал, что середнячок, — сказал он и плюхнулся на стул.

За столом все рассмеялись.

— Теперь твоя очередь, — повернулась ко мне Лена.

Я помедлил. Вроде бы ничего страшного, но мне не хотелось, чтобы меня проверяли. Какое-то внутреннее сопротивление. Может, потому что я подселенец и до сих пор опасаюсь разоблачения.

— Ты что, боишься? — брови Сеня поползли вверх.

— Нет, конечно. Что за глупости? — сказал я, поднялся и двинулся к кристаллу, который снова был прозрачным.

Я чувствовал на себе многочисленные взгляды. Даже преподы перестали есть и разговаривать, а с интересом смотрели в мою сторону.

— Вперёд, молодой человек, — улыбнулся мне ректор. — Проверка потенциала пойдёт вам на пользу. Вы точно будете знать, какую нишу занимаете среди других магов.

Я хотел возразить, что с помощью зелий можно увеличить что угодно, и даже потенциал. Ведь я смог увеличить свой источник, маны в котором мне теперь хватает на всё, что я задумал.

Глубоко вздохнув, я вытянул руку и прикоснулся к гладкому, холодному камню. Кристалл засветился разноцветными огнями, а я замер, не сводя с него пристального взгляда. Сейчас что-то будет…

Глава 16

Камень никак не мог определиться, продолжая хаотично менять цвета. Ректор приблизился ко мне и еле слышно проговорил:

— В первый раз вижу такое.

— И что делать? — спросил я, заметив, что в зале началось какое-то оживление.

Даже некоторые преподы поднялись из-за стола и приблизились, пытаясь понять, что происходит.

— Кристалл свежий. Заряда в нём достаточно. Должен сработать, — он поджал губы, наблюдая за буйством красок.

Вдруг мелькание цветов остановилось на темно-коричневом цвете, который продолжал темнеть, пока не превратился в чёрный.

— Что это может значить? — озадаченно спросил ректор и вопросительно посмотрел на меня.

— Вам лучше знать, — пожал я плечами и убрал руку.

Камень ещё мгновение оставался черным, а потом начал светлеть, утратив цвет и став снова прозрачным.

Под настороженные взгляды и перешёптывания я вернулся на своё место. Ректор же продолжил ритуал и вызвал лекарей.

— Саша, что это такое было? Почему камень почернел? — спросил Сеня.

Остальные тоже вопросительно уставились на меня, ожидая объяснения.

— Мне-то откуда знать? Пусть ректор разбирается, — отмахнулся я и притянул к себе блюдо с маленькими бутербродами с красной рыбой и сыром.

После ритуала измерения потенциала ректор ещё раз поздравил первокурсников с поступлением и взмахнул рукой. Свет и звуки вернулись.

Все немного расслабились и принялись за еду. Ректор присоединился к преподавателям. Они принялись что-то оживлённо обсуждать и посматривать в сторону нашего стола. Ага, пытаются понять, что же такое хотел сказать их проверяющий кристалл.

После перерыва, когда все наелись, и отовсюду слышался веселый смех и разговоры, ректор поднялся со своего места и, взмахнув рукой, снова приглушил все звуки.

— Дорогие первокурсники! Вы стали частью большой и дружной семьи. Не бойтесь ошибок — они делают нас сильнее. Но помните, что магия — это не только сила, но и большая ответственность. Добро пожаловать в академию! Да начнётся ваше великое путешествие в мир магии!

Послышались радостные крики и аплодисменты. Прямо над нами появилась золотая магическая сова — символ академии, которая, взмахнув крыльями, облетела весь зал, посыпая всех золотой пыльцой.

Ректор попрощался с преподавателями, кивнул студентам и ушёл. Откуда-то появился зеркальный шар, который начал кружиться и освещать зал яркими бликами. Свечи в канделябрах погасли, а музыка стала громче. Многие пустились в пляс. Лена хотела утянуть и меня, но я пока отказался. Ну и танцы у этих студентов — одни дёрганья. Вот в империи Таринэль… Горгоново безумие, я начал ворчать как старик Филатов, вспоминая былые времена! Нет, нельзя этого допускать. Ведь я молодой парень, и должен соответствовать.

Ко мне подошли декан Клавдий Тихомирович и профессор Щавелев. Мы вышли из зала, в котором началась настоящая вакханалия — молодые люди веселились во всю.

— Мы с ректором поговорили насчёт кристалла, который почернел, но так и не пришли ни к какому выводу, — сказал декан. — У меня есть предложение ещё раз проверить вас на потенциал, но уже в более спокойной обстановке. Подходите ко мне в понедельник.

— Хорошо, но, если честно, я не вижу в этом никакого смысла. Какая разница, что показывает этот кристалл?

— В том-то и дело, что это пойдёт на пользу именно вам. Вы будете знать уровень своих возможностей. Да и мы должны знать перспективных студентов, которых будем готовить к различным соревнованиям.

— Хорошо, подойду, — кивнул я.

— А сейчас повеселитесь на славу, — похлопал меня по плечу Щавелев.

Они с деканом не спеша двинулись по коридору, о чём-то переговариваясь. Я хотел вернуться в зал, но тут ко мне подошёл студент, которого я уже встречал в коридорах академии.

— Привет. Можно с тобой поговорить? — он кивнул в сторону окна.

— Хорошо. Давай поговорим, — мы отошли от двери и остановились у окна, возле которого больше никого не было.

— Меня зовут Захар Назаров. Я учусь на четвертом курсе аптекарского дела, — представился он.

— Думаю, мне не нужно представляться, — улыбнулся я. — Назаровы были среди гостей в нашем доме.

— Так и есть. Мы были вассалами Филатовых, и отец хочет снова работать на вас. Но я сейчас не как представитель своего рода. У меня есть к тебе предложение.

Я вопросительно приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Дело в том, что у нас в академии существуют тайные сообщества, — понизив голос пояснил он. — И я являюсь главой ордена «Травяного змея».

— Чем же вы занимаетесь?

— Мы влияем на выбор старост на факультете аптекарской магии. Участвуем в распределении стипендий и бонусов. Можем достать разрешение в закрытые секции библиотеки.

— Мне это не интересно, — мотнул я головой, потеряв интерес к разговору. В дверях зала появилась Лена и махнула мне.

— Да погоди ты, — он преградил мне путь. — Также мы организуем азартные игры и дуэли.

Хм, вот это уже интересно.

— Что за игры?

— Разные, — улыбнулся он. — Карточные. С рунными камнями. Со снадобьями.

— А дуэли?

— Ну вообще-то мы всё хотим как-нибудь устроить дуэль, но пока ни разу не получалось, — замялся он.

— Ясно. Я подумаю над твоим приглашением.

Я вернулся к Лене, которая потянула меня на танцпол, где пары кружились в незамысловатом танце. Пришлось уступить девушке. Но все оказалось не столь плохо как я подумал сначала. Ничего сложного. Быстро понял, как надо двигаться, и вскоре уже кружился наравне с остальными.

Ближе к полуночи, когда преподов уже не осталось, и студенты начали расходиться, мы с Леной, Сеней и Аурикой вышли на улицу подышать свежим воздухом.

— Как вам праздник? — спросила Лена и окинула нас взглядом.

— Ничего особенного, — пожал я плечами. — Могли бы и что-то поэффектнее придумать.

— Например? — Аурика вышла с бокалом безалкогольного коктейля и потихоньку потягивала его.

— Ну не знаю… Парад драконов, звездопад, танец гигантских големов, — перечислил я, вспомнив, как однажды присутствовал на празднике во дворце императора Таринэль.

— Смешно, — хмыкнул Сеня. — Ты бы ещё предложил гномов-акробатов.

— Не-е, из гномов акробаты бы точно не вышли, а вот эльфы…

— Прошу прощения, — послышался сзади голос.

Я обернулся и увидел высокого статного молодого мужчину в мантии академии. Точно не студент.

— Александр, отойдём на два слова? — предложил он.

— Можно и на три, — пожал я плечами.

Уверен, этот тоже начнёт что-нибудь предлагать. Я заранее понимал, что меня будут пытаться привлечь на свою сторону, но не предполагал, что так рано. Ведь я же ещё толком не показал, на что способен.

Мы спустились с крыльца и неспеша двинулись вдоль парковки.

— Меня зовут Геворг Айвазов. Я работаю в деканате стихийников помощником декана.

— Стихийная магия? Что же вам в таком случае понадобилось от меня? — удивился я.

Если бы он тоже был из аптекарей, то было бы понятно, но ему-то я зачем понадобился?

— Вы, вероятно, знаете, что в академии есть различные сообщества?

— Да, ко мне уже подходил один представитель.

— Я видел, — улыбнулся он. — Но это несерьезно. Они всего лишь играют в сообщество, а на самом деле ничего такого не могут. Нет у них ни сил, ни других возможностей. Собираются по пятницам на втором этаже библиотеки и в карты играют при свечах. Тоже мне тайное сообщество.

— Ясно. А у вас по-другому?

— Конечно. Нашей «Лиге Безликих» уже больше ста лет. Ещё мой дед состоял в нём, затем отец, а теперь и я.

— И чем вы занимаетесь?

— Много чем, — загадочно улыбнулся он. — В основном наша задача — создать твердый костяк имперской власти.

— Как это?

— Придёт время, когда министры и советники начнут уходить в отставку. И тогда дверь к высшей власти откроется кому-то из нас. И он начнёт подтягивать остальных. Именно поэтому в наших рядах есть представители всех видов магии. Ты думаешь, нынешняя власть никак не связана между собой? Заблуждаешься. Большинство из них состояли «Сумеречном ордене».

— То есть вы со студенческой скамьи готовите тех, кого поставите потом во высшие эшелоны власти?

— Так и есть. Мы всё знаем друг о друге.

— Всё знаете? — усмехнулся я. — То есть речь о компромате, чтобы держать членов сообщества в узде?

— Нет, ну что вы? Мы такими грязными методами не пользуемся. Речь о доверии. Мы знаем, кто где живет. Сколько детей. Как зовут личную служанку жены и тому подобное.

— Слушайте, а разве не император назначает высших чинов?

— Конечно император, но откуда он может знать о претендентах? Ему аккуратно докладывают, вставляют в разговор имена как бы между прочим, приносят на подпись благодарственные письма и государственные грамоты с именем того, кого мы готовим на определённую должность.

— Но, если вы говорите, что теперь у власти члены «Сумеречного ордена», значит, ваша «Лига Безликих» в пролёте? — меня всё больше веселило это предложение.

— Вы правы. В то время в составе Лиги не было достаточно сильных магов. Но сейчас к нам присоединились несколько магов из сильных родов. И мы продолжаем их набирать. Вот и вам предлагаем вступить в Лигу как самому талантливому аптекарю нашего времени.

— Что я с этого буду иметь? — уточнил я, хотя уже знал, что ни в каком сообществе состоять не буду. Я всегда был сам по себе и опирался только на себя, поэтому и теперь ничего менять не собираюсь.

— Всё что захотите. В нашем сообществе хранятся древние заклинания, тайные трактаты и другие знания, недоступные обычным студентам. Мы с легкостью можем избавиться от неугодных студентов. От Харитонова, например, — он многозначительно посмотрел на меня. — Один из наших членов состоит в совете академии и может влиять на принимаемые решения. А ещё мы поддерживаем друг друга в сложных ситуациях. Если бы ваш отец вступил в ряды «Лиги Безликих», то с ним бы так сурово не обошлись. Мы бы нашли ресурсы и возможности помочь ему.

— То есть моему отцу тоже предлагали вступить в Лигу, и он отказался?

— Так и есть. Это было ошибочное решение и, думаю, он потом жалел о том, что упустил такую возможность.

— Интересно. Я не знал.

— Ну так что, вы принимаете приглашение? — он остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Мне нужно подумать.

— Хорошо. Знайте, что сейчас наши двери для вас открыты, — он двинулся к одной из машин, стоящей в первом ряду, но вдруг остановился и добавил. — Только недолго, а то ваше место может занять кто-нибудь другой.

Я усмехнулся и двинулся к своим друзьям, которые откуда-то достали бутылку коньяка и теперь распивали прямо на крыльце академии, наливая прямо в те стаканы, где до этого были безалкогольные коктейли. Наверняка Сеня подсуетился. И где же всё это время он прятал бутылку?

Не зря оживились эти сообщества. Я им нужен, а они мне нет. Если мне понадобится подобная организация, я сам её создам и переманю в нее всех, кто мне нужен.

Опустошив поллитровую бутылку коньяка, мы вернулись в зал, еще немного потанцевали, пока работники академии не начали убирать со столов, а музыканты уже откровенно халтурили.

Сеня и Аурика ушли к себе в академгородок, а мы с Леной отправились на машине, которую отправил за ней отец. Она выпила меньше всех, поэтому была весела и щебетала без умолку.

— Я ещё хочу танцевать. Может, в бар какой-нибудь заедем? — предложила она.

— Нет, тебе пора домой, — с нажимом сказал я.

— С чего бы это? — возмутилась она.

Вместо ответа, я взял её руку и усилил эфиры коньяка.

— Ой, что-то голова закружилась, — простонала она. — И подташнивает.

— Я же сказал, что тебе пора домой, — усмехнулся я.

Водитель отвёз сначала Лену. Я помог ей добраться до двери и снова прикоснулся к руке, убирая алкогольный эффект.

— До завтра, — мы поцеловались, и открыл дверь, пропуская её в дом.

— Удивительное дело, — задумчиво проговорила она. — Я будто и не пила.

— Бывает. Завтра созвонимся.

Она исчезла за дверью, а я поехал домой, где меня ждали Лида с Димой.

— Ну, как всё прошло? — спросила Лида, окинув меня внимательным взглядом. Явно хотела определить степень опьянения. Но я уже вывел из организма токсины, поэтому был трезв как стёклышко. Кажется, так здесь говорят.

— Всё хорошо. Было весело. Танцевали, — пожал я плечами.

— А что показал «Кристалл предела»? — спросил Дима.

— Ерунду какую-то. Сначала мигал разными цветами, а потом и вовсе почернел. Испортился, наверное, — пожал я плечами.

— Камень не может сломаться. А вот черный цвет — довольно необычно, — задумчиво сказал Дима. — У меня был тёмно-зеленый.

— А у меня салатового цвета. Помню, ректор тогда сказал, что это неплохо, — усмехнулась Лида, — Кстати, а что тебе он сказал?

— Ничего. Он тоже не понял, что это значит.

— Ладно. Давайте ложиться спать, — зевнула Лида и устало двинулась к лестнице.

— Сынок, а цвет сразу стал чёрным? — уточнил Дима.

— Нет, сначала коричневым, а потом стал темнеть и в конце концов почернел.

— Среди видов магии, которые показывает магический камень, нет ни коричневого, ни черного цвета. У лекарей он красный. Редко что бордовый. Но коричневый, — он задумчиво помял подбородок. — Очень необычно. Будто бы ты обладаешь каким-то новым видом магии.

— Не думаю. Я — аптекарь, а вот с камнем проблемы. Думаю, его надо заменить, — пожал я плечами и поднялся в свою комнату.

Так и знал, что во время этого ритуала что-то произойдёт. А вдруг они начнут копать в этом направлении и поймут, что я не из этого мира? Или, что ещё хуже, доложат об этом специальным службам, и их менталисты вытянут из меня всю правду? Кислота раствори этот камень! Ненавижу кристаллы, ведь у них нет эфира, а это значит, что я никак не могу на них влиять.

* * *

На следующее утро я поинтересовался у Димы насчёт сообществ, представители которых подходили ко мне.

— Я ни в одном из них не состоял.

— Почему?

— Не хотел ни от кого зависеть и никого продвигать, — ответил он. — По правилам, получив высокую должность, я должен был окружить себя людьми из сообщества, даже если они мне не нравятся или есть более подходящие и талантливые претенденты.

— Понятно, — я ел пышный омлет и закусывал бутербродом с ветчиной.

— Но я тебя не отговариваю. Если хочешь — вступай. Ведь они могут поддержать в нужный момент.

— Хорошо, подумаю. А сколько всего этих сообществ?

— Не знаю. В годы моего студенчества ко мне подходили представители трех подобных организаций. Кстати, члены одной из них до сих пор занимают высокие должности. Впрочем, им осталось недолго.

— Почему ты так думаешь?

— Из-за лекарей. Род Распутиных состоял в «Сумеречном ордене».

— Понятно. Значит, следующие «Лига Безликих»? — я вспомнил вчерашний разговор с магом-стихийником Геворгом Айвазовым. Кажется так его звали.

— Этого никто не может знать, — пожал плечами Дима. — Они не афишируют своих членов. Даже к тебе наверняка подходили мелкие сошки.

— Так и есть. Один был студент-старшекурсник, а второй какой-то помощник из деканата.

— С главами ты сможешь познакомиться, только когда пройдёшь все этапы вступления.

— Что ещё за этапы?

— Нужно подписать уйму документов, заверенных магической печатью, в которых ты обязуешься хранить молчание о делах сообщества, никогда не разглашать имена членов сообщества, действовать в их интересах, продвигать своих по служебной лестнице и тому подобное. Если ты нарушишь условия договоров, то последует наказание.

— Какое?

— Точно не знаю, но говорят, что даже убивают.

Настя, которая до этого с кем-то переписывалась, оторвалась от телефона и удивленно посмотрела на отца.

— За что могут убить? Если назвал имя главаря этой бандитской организации? Или если своих не продвинул?

— Я не знаю. Сам не состоял и этих документов не видел. Но, думаю, убийство — это крайняя мера. Чаще используют менталистов, которые просто стирают память.

— Хорошенькое дело — остаться дурачком и не помнить даже собственного имени. Никогда не вступлю ни в одно сообщество! И ты, братец, не смей этого делать, — она зыркнула на меня.

— И не собирался.

— Не стоит быть такими категоричными, — вступила в разговор Лида. — Например, состоять в «Лиге Безликих» очень престижно. Будешь вертеться в высших эшелонах власти, получишь пропуск на любое мероприятие, даже на императорские балы. Можешь не волноваться о будущем — тебе найдут хорошее место с высоким окладом.

— Ты так говоришь, будто это хорошо, — удивленно посмотрела на неё Настя.

— Я мечтала быть членом сообщества, но меня не брали. Род небогат, и магических сил маловато, — смущенно улыбнулась она.

— Я совсем запуталась. Так нужно вступать в этих тайные сообщества или нет? — возмутилась Настя.

— Это уж как сама решишь, — ответил Дима. — С поддержкой всегда легче, но, если чувствуешь, что сама справишься, действуй в одиночку.

После завтрака я хотел поехать на такси к академии и забрать свой седан, и уже двинулся к двери, когда по дому разнеслась мелодия дверного звонка.

На пороге стоял мужчина в дорогом костюме, черной шляпе и с чемоданом в руках.

— Добрый день. Могу я поговорить с Дмитрием Григорьевичем?

— А вы кто? — настороженно спросил Лида, появившись из столовой.

— Я помощник секретаря Его Величества. У нас есть распоряжение от императора, и я хотел бы обсудить его с Дмитрием Григорьевичем.

— Проходите. Я ждал вас, — сказал Дима.

Интересные дела творятся. Что за распоряжение дал император?

Я закрыл дверь за мужчиной и двинулся вслед за ним в гостиную.

Глава 17

Помощник секретаря представился Глебом Романовичем. Как оказалось, они уже разговаривали с Димой по телефону и сейчас он привёз какие-то документы на подпись.

— Я уже говорил вам, Дмитрий Григорьевич, что Его Величество дал нам распоряжение заняться делом по передаче имущества и земли Юсуповых вашему роду. Однако он поставил одно условие…

— Ну, конечно. Как же без условий-то, — раздражённо выдохнула Лида.

Глеб Романович покосился на неё и продолжил:

— Император хочет, чтобы земля использовалась, поэтому по условию вы должны выращивать на ней лекарственные травы.

— Мы согласны, — быстро ответил Дима. — Как раз подумывали о том, чтобы нанять фермеров для бесперебойной поставки растений в наши лаборатории. А с землёй Юсупова мы не будем зависеть от других и сможем выращивать сами.

— Вот и чудно. Тогда мне нужна будет ваша подпись вот здесь, — он ткнул пальцем в конце документа, затем перевернул и ткнул в другом месте. — И вот здесь.

— А как же анобласть? Она же стоит прямо посреди участка, — насторожился Дима.

— Вы правы. Забота об аномалии тоже ложится на вас. Однако хочу сразу успокоить — большая часть содержания стандартного отряда охотников из двух десятков человек оплачивается из государственной казны.

— А дом? Неужели там по-прежнему будут жить родные Юсупова? — уточнила Лида.

— Дом тоже переходит вам. Его уже освободили. Юсуповым лишь остаётся небольшая двухкомнатная квартира в пригороде Москвы и накопления. Мы проверили их счета, и оказалось, что денег совсем немного. Похоже, Юсупов жил на широкую ногу, ведь как нам стало известно, Распутин неплохо платил ему за сохранность тайны о покушении на убийство вас, Дмитрий Григорьевич.

— Кстати о Распутине. Уже известно, когда и как его будут казнить? — спросил Дима.

— Возможно, но я об этом ничего не знаю. Не в моей компетенции. Я лишь получил приказ заняться передачей вам поместья Юсуповых, что и выполняю, — пояснил Глеб Романович.

Дима подписал документ и пошёл провожать помощника секретаря, который заверил, что уже через несколько дней мы получим документы о праве собственности и сможем начать работы на участке.

— Нужно позвонить Григорию Афанасьевичу и порадовать его, — сказала Лида, когда Дима с довольным видом вернулся в гостиную.

— Ты права. Он обрадуется, — он уже полез за телефоном, когда у меня вдруг появилась отличная идея, которую я тут же озвучил.

— А что если мы искусственно посадим в анобласти нужные манаросы? Вывезем их из аномалии Савельевых и посадим на нашем участке. Тогда у нас и обычные растения, и манаросы всегда будут под рукой.

— Ты думаешь, они приживутся? Фон-то отличается. В Савельевской анобласти он намного сильнее.

— Надо попробовать. Будешь звонить деду, скажи, чтобы заказал отряду охотников вывезти несколько манаросов с корнями, — сказал я и двинулся к выходу.

Нужно забрать машину от академии.

Мой седан одиноко стоял на парковке у ММА. Когда приблизился к нему, увидел, что на лобовом стекле коряво написано нецензурное слово. Я втянул носом и усмехнулся. Ну и придурок этот Харитонов. Надо будет ему на лбу это слово написать соком малиновника красильного. Думаю, розовый цвет будет ему к лицу, да и продержится не меньше двух недель.

Я хотел поехать в лавку, но тут позвонил Дима и сказал, что дед снова отправил Валеру с коробками на поезде утренним рейсом, и состав скоро уже должен прибыть.

Делать нечего, надо ехать на вокзал. Ждать пришлось больше получаса, но я зря время не терял и анализировал то, что узнал о сообществах. С одной стороны, мне они не нужны — сам пробьюсь. Но с другой… Ведь можно же стать главой такого сообщества, чтобы контролировать его и влиять на разные сферы жизни, а не только заниматься аптекарским делом.

Одно плохо — я никогда ничего подобного не создавал и многого не знаю, поэтому есть смысл вступить, например в «Лигу безликих», чтобы увидеть всё изнутри. Однако мне совсем не хотелось брать на себя обязательства нянчиться с другими людьми и продвигать их. Еще непонятно, что за договор с магической печатью нужно подписать. А вдруг по условиям этого договора я умру, если нарушу хоть один из пунктов?

Так и не приняв никакого решения по поводу сообществ, я решил посоветоваться с дедом, когда он вернётся. Уж он-то наверняка знает о них побольше. Может, даже сам в них состоял.

Валера приехал из Торжка с семью ящиками. Дед постарался на славу.

— И как вам удалось так много сборов сделать? — спросил я у Валеры, когда мы с трудом запихали коробки в машину.

— Григорий Афанасьевич каждый день с собиральщиками в лесу до обеда. А после обеда они из сухих трав сборы под его руководством смешивают и упаковывают. Сушилок не хватает, так многие травы прямо в саду на бумаге под солнцем и сохнут, — пояснил парень.

— Молодец, дед! Не ожидал от него такой прыти.

— О-о, он очень сильно изменился. Глаза горят, — кивнул Валера.

И это совсем не удивительно. Он снова хочет поднять род на тот уровень, что был раньше.

Мы забрали Диму и сразу поехали в лавку. Втроём быстро распаковали все коробки и разложили сборы, чаи и приправы. Теперь ассортимент был почти такой же, как в лавке в Торжке.

— Завтра вывеска будет готова, и можно открываться. Только кого в продавцы поставить? — задумчиво проговорил Дима. — Постороннего человека совсем не хочется сюда пускать.

— Так Григорий Афанасьевич уже Кире пообещал место, — подал голос Валера. — Сказал, что вместе приедут.

— А как же ты? Справишься один?

— Так я же брата своего в магазин привел. Уже третий день наравне со мной работает. Он смышленый, быстро обучится.

— Сколько же лет твоему брату?

— Школу окончил, только в академию идти не хочет. В нашем роду у всех низкий магический потенциал, поэтому всё равно придётся к кому-то из сильных родов прибиться. Он решил не тратить время на учебу и сразу начать работать.

— Похвально. Пусть работает, но только под твоим присмотром.

— Можете не сомневаться. Вот он у меня где, — Валера усмехнулся и показал кулак.

Всё ясно, «строит» младшего брата.

После того как с делами в лавке было покончено, мы вернулись домой. Только дома я заметил, что мне несколько раз звонили с незнакомого номера. Интересно, кто бы это мог быть? Я уже хотел перезвонить, ведь это мог быть кто-то из знакомых, но в это самое мгновение телефон заиграл вновь.

— Алло. Слушаю, — ответил я.

— Это Александр Филатов? — послышался незнакомый мужской голос

— Да. А кто спрашивает?

— Я отец юноши, который лежит в лечебнице господина Когана. Я только что вышел из лечебницы, где разговаривал с Давидом Елизаровичем. Он, конечно, сделал всё для моего ребёнка и даже чуть сам не погиб, поэтому заслужил вознаграждение. Но также мне сказали, что и вы приложили руку к проблеме.

— Ничего особенного. Просто помог организму вывести токсины. Именно они разрушали его изнутри.

— Да. Об этом мне тоже сказали. Так вот, я бы хотел вас отблагодарить. Мы можем встретиться?

— Да, — ответил я и перед мысленным взором предстал чек с кругленькой суммой.

Это будет очень даже кстати. Теперь, когда я сам не хожу за манаросами, нам приходится их покупать. Да и на ремонт особняка нужно накопить. Целых пять лет за домом не следили. Местами появилась плесень, облупилась краска, и в одном углу немного раскрошился фундамент. Я уже не говорю о коврах и мебели, которые не пожалела влажность.

— Приезжайте ко мне домой. Надеюсь, вас не затруднит? — осторожно уточнил он. — Не хотелось бы, чтобы нас видели вместе.

— Почему? — не понял я.

— Могут пойти нежелательные слухи. Через полчаса я буду ждать вас по адресу… — он назвал адрес.

— Хорошо, скоро буду.

Я зашёл в кабинет и подошёл к карте Москвы, висящей на стене. Нашёл нужный дом и мысленно проложил путь. Недалеко, за полчаса доберусь.

Вскоре я уже подъехал к девятиэтажному многоквартирному дому и набрал номер, с которого мужчина звонил мне.

— Заходите в подъезд и поднимайтесь на третий этаж. Дверь слева.

— Вы уверены, что правильно назвали адрес? — засомневался я, разглядывая старый дом с обветшалыми балконами и окурками, валяющимися у небольшого крыльца.

— Все верно. Заходите, — твердо ответил он и усмехнувшись добавил. — Это особая квартира для тайных встреч.

— Ну ладно. Сейчас буду.

Я припарковался у соседнего дома, ведь дорога возле нужного была в рытвинах и ухабах. Мне не верилось, что такой высокопоставленный человек может жить в таком месте. Скорее всего, здесь находится какая-нибудь служебная квартира или что-то типа того.

Думаю, он прав, что не хочет, чтобы нас видели вместе. Ведь он занимается распределением субсидий и госзаказов, поэтому его могут обвинить во взяточничестве, если вдруг род Филатовых получит какой-нибудь заказ, в чём лично я не сомневаюсь.

Я зашёл в подъезд и невольно поморщился от запахов, что меня окружили. Трудно представить, что в таких условиях живут люди. Неужели трудно навести порядок в своём жилище? Я, конечно, не считаю себя таким уж чистюлей, но жить в такой грязи и вони ни за что бы не стал.

Поднявшись на третий этаж, подошёл к нужной двери и замер. Меня насторожила магия. За дверью, судя по ауре, находился сильным маг.

На всякий случай я вытащил из кармана пробирку с «Пурпурным отравителем», который взял с собой, и толкнул дверь. Но не успел сделать и шага, как в меня полетело огненное копьё.

— Горгоново безумие! — выкрикнул я от неожиданности и шарахнулся назад.

Прямо как тогда, когда вылетел из окна собственной башни.

Копьё обдало жаром и ударилось о стену. Я же упал на спину, перекатился и бросился вниз по лестнице.

Следом загрохотали тяжелые ботинки. Я уже хотел выбежать из подъезда, когда увидел из окна на площадке между первым и вторым этажом, что к двери бегут двое в черных костюмах. Меня заманили в ловушку!

Ну, не в новинку. Меня часто пытались убить. Особенно харпийские негодяи, которых я уничтожал сотнями с помощью своих зелий.

Так-так, придётся сначала схлестнуться с тем, кто почти нагнал меня.

Два прыжка, и я внизу. Притаился под лестницей и открыл пробирку. Звук шагов остановился неподалеку. Он знал, что я до сих пор в подъезде, и наверняка догадался, где я спрятался, так как выбора особо не было. Либо под лестницу, либо на улицу, где двое уже поджидали меня. Теперь все дело в реакции. Выживет тот, кто будет быстрее.

Я всем телом прижался к обратной стороне ступеней. Если он снова запустит копье, оно пролетит мимо. Может обжечь, но не убьет.

Через мгновение я снова услышал осторожные шаги. Он медленно спускался. Я даже почувствовал его эфир. Мы ещё ни разу не встречались.

Вдруг у меня зазвонил телефон. Прямо в этот ответственный напряженный момент в моём кармане заиграла весёленькая мелодия, которую я поставил на новые номера.

В следующее мгновение полутьму осветила яркая вспышка. Огненный шар, треща от энергии, пролетел рядом со мной и, ударившись о чугунную батарею, рассыпался на обжигающие искры. Я бросился вперед, выглянул из-под лестницы и плеснул на мага «Пурпурным отравителем». В глазах плясали «зайчики» от вспышки, поэтому я его почти не видел и надеялся, что хоть одна капля достигнет цели.

Я ошибся. Недооценил противника. Сильный маг обезопасил себя защитным коконом, сквозь который не смогло проникнуть ядовитое зелье. Кислота раствори этих магов с их способностью создавать себе защиту! Я так не мог. И подходящего зелья не было.

Что же делать⁈

Следующий огненный шар мой враг запускал уже более решительно. Он заметил мой выпад и видел, что зелье не причинило ему вреда, поэтому перестал осторожничать.

Шар размером с дыню летел мне в голову. Я довольно резво присел и рванул было к двери, думая, что смогу застать врасплох тех двоих, но в последнюю секунду планы изменились. Я заметил кусок лома, лежащий под батареей. Недолго думая, я схватил его и рванул к магу, который в это самое мгновение создавал очередное заклинание.

Зелье было создано при помощи магии, поэтому магический купол не пропустил его, а вот стальной наконечник лома вполне может пробить защиту. По крайней мере я на это надеялся.

Маг удивленно уставился на меня, когда моя рука с куском лома прошла сквозь защиту и вонзилась в грудь. Он захрипел, рухнул на колени, схватился за лом и резко вырвал его из груди.

Я бы мог немного продлить ему жизнь, чтобы выяснить имя заказчика, но решил, что тех двоих мне вполне хватит, поэтому капнул одну каплю зелья ему на лоб. Секунда и маг замертво свалился вниз по лестнице к двери.

Прихватив окровавленный кусок металла, я подошёл к двери и резко распахнул её. На меня уставились две пары глаз. Эти маги послабее, но тоже закрыты коконами. Не дожидаясь, когда они сообразят, что им нужен именно я и начнут действовать, я вонзил острие лома одному в горло, а второму нажал на болевую точку возле ключицы. Оба упали на землю.

Первого я тут же добил парой капель «Пурпурного отравителя», а второго, корчащегося от боли, прижал к земле и сухо спросил:

— Кто вас нанял?

— Я не знаю, — сквозь стон прохрипел он.

— Ты умрешь, если не скажешь, — я продолжал тем же спокойным голосом.

— Я не знаю…честно… Гена нас сюда привёл.

— Какой ещё Гена?

Бандит бросил взгляд на мертвого приятеля, виднеющегося из открытой двери подъезда.

— Ну ладно. Гена так Гена, — пожал я плечами, вытащил телефон и взглянул на экран.

Снова незнакомый номер. Потом перезвоню.

Набрал полицию и рассказал, что случилось. Те пообещали приехать. Пока я разговаривал по телефону, этот идиот попытался сбежать. На этот раз я нажал на точку в районе копчика, и у него просто отказали ноги. Теперь не убежит. По крайней мере в ближайшие двадцать минут.

Полицейская машина с двумя бравыми ребятами подъехала минут через десять. Я им рассказал, что случилось, и передал корчащегося от боли бандита. Они настояли на том, чтобы я поехал в отделение и еще раз всё рассказал следователю. На разговоры и объяснения потратил целых два часа, в итоге ещё сильнее возненавидел нападающих и заказчиков, имена которых менталисты не смогли вытащить из головы оставшегося в живых бандита. Он их, действительно, не знал.

Следователь пообещал, что всерьез займется поисками заказчиков и изучит телефон и окружение убитого Гены. Он заверил, что будет держать меня в курсе расследования, и я уехал.

Валера сегодня вечером возвращался обратно, и я пообещал подвезти его до вокзала, поэтому сразу поехал домой. Однако, когда уже остановился у ворот, зазвонил телефон. Это был тот же человек, который звонил, когда я прятался под лестницей в подъезде.

— Алло. Кто это?

— Здравствуйте. Вы Александр?

— Да, я. Что вам надо? — я был раздражен и не считал нужным скрывать это. Всё-таки меня сегодня хотели в очередной раз убить, а потом я провёл бесценное время в полицейском отделении. Проголодался так, что бизона бы съел.

— Меня зовут Юрий Борисович, — пояснил звонивший извиняющимся тоном. — Я отец Артёма Довлатова…

— Не знаю никакого Артёма Довлатова, — прервал я его и хотел сбросить звонок, но он быстро продолжил.

— Знаете. Вы ему помогли. Он лежит в лечебнице Когана после отравления. Лекари мне сказали, что вы наравне с Давидом Елизаровичем помогли ему восстановиться.

Я не верил своим ушам. Ещё один отец того спасенного? Да вы издеваетесь!

— Где вы сейчас? — сухо спросил я.

— В лечебнице. Рядом с сыном. Он пришёл в себя и теперь…

— Ждите меня там! Я сейчас подъеду, — выкрикнул я, развернулся и рванул к лечебнице Коганов.

Глава 18

Я подъехал к лечебнице Коганов и почти бегом забежал в здание. Я пребывал в очень плохом расположении духа из-за всего произошедшего, поэтому решил не церемониться и во что бы то ни стало выяснить все подробности.

Меня встретил тот же лекарь, что и в прошлый раз. Он представился Денисом Мальковым.

— Отец того парня, Артёма Довлатова, в его палате? — на ходу спросил я.

— Не знаю. Я за ним не слежу, но он приходил. А что случилось? Вы очень взволнованы. Может, успокоительное? У нас есть хорошее, сделано на основе корня валерианы…

— Знаю я это средство. Сам его придумал. Но мне оно не нужно. Я спокоен и уравновешен, — заверил я его.

— Хорошо, как скажете, — быстро закивал он головой.

Я зверски голоден и зол. Лучше со мной не спорить и поперёк дороги не вставать.

Поднявшись на третий этаж, я резко открыл дверь палаты и увидел, что рядом с парнем сидит пожилой мужчина.

Его плешивая макушка светилась, отражая белый свет потолочных ламп. Он выглядел уставшим, но на губах играла улыбка. Мужчина наблюдал за сыном, который, полусидя на кровати, ел творог с абрикосовым вареньем.

— Вы мне звонили? — спросил я и решительно зашёл в палату.

— Если вы — Александр Филатов, то да. Это я вам звонил. Хотел поблагодарить за помощь, — он протянул сухую ладонь.

Голос этого мужчины не был похож на первого звонившего. Тому лет сорок, может около пятидесяти, и в голосе слышались повелительные нотки, будто он привык командовать. Этот же говорил тихо и как-то несмело. Типичный бумажный червь. Он мне напомнил личного помощника моего настоящего отца, который таскал за ним все документы и постоянно за всё извинялся.

— Кто ещё знает, что я вылечил вашего сына? — спросил я, проигнорировав протянутую руку.

— Э-э-э, почти никто, — он удивленно приподнял седые кустистые брови, — только самые близкие: жена и старший сын. А что такое?

— Вы кому-нибудь говорили о том, что ваш сын лежит в этой лечебнице?

— Нет, никому. Да и кто будет афишировать, что его сын… как бы это сказать… балуется запрещенными веществами, — еле слышно закончил он.

— Ага, балуется, — хмыкнул лекарь Мальков. — Чуть до смерти не добаловался.

— Вы можете мне сказать, что происходит? К чему это вопросы? — насторожился Довлатов.

— Могу. Несколько часов назад мне позвонил человек, он представился отцом Артёма и предложил встретиться. Я чудом не погиб во время этой встречи. Именно поэтому меня интересует, кто ещё знал о том, что ваш сын находится здесь?

— Я вам клянусь, что никому не говорил! — с жаром выпалили мужчина.

Он говорил правду — я сразу это почувствовал. Но тогда, кто мог знать о таких подробностях?

— С кем вы сюда приехали? С личным водителем?

— Да. И с охранником. Они остались в машине на парковке.

— Вы можете их позвать сюда?

— Могу если надо.

— Надо! — повысил я голос.

Он, видимо, понял, что сейчас со мной лучше не спорить, поэтому вытащил телефон и велел водителю и охраннику явиться.

Через пару минут в коридоре вытянулись в струнку и настороженно наблюдали за мной двое парней примерно моего возраста. Я задал им несколько вопросов и понял, что это точно не они. Тогда кто⁈

— Александр, ведь я позвонил вам чтобы поблагодарить, — подал голос пожилой Довлатов, чем вывел меня из раздумий. — Вот, держите.

Он протянул мне чек на тысячу рублей. Ну что ж, и на этом спасибо.

Я попрощался, вышел из палаты и двинулся к лестнице, когда услышал за спиной знакомый голос.

— Господин Саша, ви таки здесь? Но ведь встреча только завтра, — ко мне направлялся Авраам Давидович.

— Я помню. У меня здесь были другие дела.

— Сделав свои дела, ви таки решили улизнуть и не поприветствовать нас с отцом? — он покачал головой и поцокал языком. — Я думал, что мы настоящие друзья.

— Не стоит преувеличивать значимость моего приезда. Мы же договаривались завтра встретиться, вот и…

— Да-да, завтра обязательно встретимся и всё обсудим. Но меня волнует, к кому именно ви приходили и что решали? Может, я смогу вам помочь? — участливо спросил он. — У вас такой вид, будто случилось что-то неприятное.

— Ещё бы, — выдохнул я и, взглянув на Когана, решил, что ему можно доверять, поэтому выложил всё от звонка до нападения и полиции.

По мере моего рассказа у него округлялись глаза.

— Так это Довлатов вас хотел убить? Ви вылечили его сына, а он отплатил чёрным делом? Сейчас мы разберемся! — зло поджав губы, он торопливо двинулся к палате, в которой лежал парень.

Я едва успел перехватить его под локоть.

— Это не он. Но человек, который заманил меня в ловушку, знал всё, что здесь происходит.

— Ви таки думаете, что это один из нас? — шепотом спросил он.

— Возможно. Или человек, близкий к Довлатовым.

— Не волнуйтесь. Если этот человек работает здесь, мы его найдём и накажем.

— И как вы собрались его наказывать? — усмехнулся я.

— Об этом можете не беспокоиться. С врагами мы умеем расправляться, — он многозначительно посмотрел на меня.

Ну ладно, поверю. Только никто не убивает врагов изощреннее меня.

— Если выясните, кто это может быть, лучше скажите мне. Уж я-то сумею его разговорить и вытащить всю правду.

Коган проводил меня до выхода, где мы ещё раз обговорили завтрашнюю встречу. Давид Елизарович до сих пор лечился артефактами и восстанавливал силы, поэтому они пригласили меня завтра после учёбы в ресторан через дорогу. Уж не знаю, что такое они придумали, но вид у Авраама Давидовича был загадочный.

Вернулся я домой уже к ужину. В гостях у нас был директор охранного предприятия Кирилл Попов. Он отчитался о проделанной работе. Вся территория нашего особняка теперь была защищена от магических и физических атак магическим куполом. С того момента как активируется купол, в дом мы сможем попасть только при наличии амулета.

Он раскрыл деревянную шкатулку, в которой лежали пять круглых амулетов размером с монету. В середине каждого находился небольшой магический кристалл красного цвета, а вокруг на металлическом круге выбиты руны.

— Красивые. Можно носить как украшение, — Настя вытащила из шкатулки один из амулетов и повесила себе на шею. Руны загорелись золотистым огнём.

— А как же к нам будут приходить гости? — поинтересовалась Лида.

— Через пост охраны. Мои люди будут связываться с вами, и, только получив разрешение, провожать гостя до дома. Только так мы сможем защитить вас от артефактора.

— Надеюсь, вы его скоро найдёте. Не хочу жить в постоянном страхе, — проговорила Лида и с тревогой посмотрела в окно, в котором виднелся наш сад.

— Мы ищем, но пока нет никаких зацепок. Он нигде не задерживался надолго и постоянно менял место жительства и мастерские.

— А как же родные? Друзья? Неужели они тоже ничего о нём не знают? — спросил Дима.

— Нам о его новых друзьях ничего не известно. А вот старые уже давно потеряли с ним связь. Платон Грачёв перестал поддерживать с ними отношения с того самого момента, как уволился из имперской мастерской. И про его семью нам известно мало. — Попов глубоко вздохнул и потер уставшие глаза. — Его родители умерли лет двадцать тому назад. В тех документах, что мы нашли, было написано, что их нашли мёртвыми в их загородном доме, но никаких подробностей. Братьев и сестер у Платона нет, зато была жена и дочь, которые погибли в автокатастрофе. Больше родных у него нет.

— Давно погибли его жена и дочь? — спросила Лида.

— Да, давненько. Лет семь назад. Может, восемь.

— Одинокий и злобный, — подытожила Настя, встала из-за стола и, посадив Шустрика на плечо, вышла из столовой.

Лида начала помогать служанке убирать со стола, а мы с Димой и Кириллом перешли в гостиную и расположились на мягких диванах с бокалами коньяка.

— Я сделал то, о чём вы меня просили, — отпив терпкий напиток, сказал я Кириллу.

— Уже? Тогда давайте испытаем, — оживился он.

Я сходил в свою комнату за пробиркой с «Вечной молодостью».

— Выпейте одним глотком, — я протянул ему эликсир.

Кирилл забрал приборку и с сомнением посмотрел на жидкость.

— Что будет, когда я выпью?

— Как и договаривались, скинете лет десять.

— У меня не вырастет другой нос? Не поменяется цвет глаз?

— Нет. Вы останетесь прежним, — усмехнулся я. — Единственное — морщин станет меньше, и вернется природный цвет волос.

— Эх-х-х, была не была, — он вытащил пробку и выпил.

Дима с интересом уставился на него, ожидая эффекта. Попов же подошёл к зеркалу и принялся внимательно рассматривать себя.

— Что-то нет никакого эффекта, — он повернулся ко мне. — Сколько ждать-то?

— Вот-вот начнутся изменения, — ответил я и в это же мгновение заметил, как его волосы начали темнеть.

Попов повернулся к зеркалу, ошарашенно уставился на себя и выпалил:

— Оху***! Да что же это такое! Зашибись!

Он расширился в плечах, мышцы набухли, волосы стали черными, как вороново крыло, морщины разгладились, кожа стала подтянутая. Пожалуй, я немного не рассчитал, и он помолодел лет на пятнадцать.

— Этого просто не может быть, — выдохнул он, рассматривая себя в зеркале. — Я даже не помню себя таким… Саша, как ты это делаешь?

— Это секрет. Довольны результатом?

— Очень, — он никак не мог оторваться от зеркала. — Если честно, я не очень верил в то, что у тебя получится, но теперь… Я даже не знаю, что сказать. Никогда не слышал, что такое возможно.

— Надеюсь, хорошая скидка нам обеспечена? — усмехнулся я.

— Конечно-конечно. За такое я скину вам половину стоимости… Пожалуй, я поеду домой, порадую жену. Созвонимся, — он с трудом оторвался от своего отражения, попрощался и довольно резво ушёл.

Мы с Димой остались наедине. По его взгляду я понял, что сейчас последуют вопросы, поэтому решил опередить его и рассказал о звонке липового Довлатова и нападении.

— Саша, ты должен быть осторожнее, — встревожился Дима. — Всё-таки я настаиваю на том, чтобы с тобой ходил телохранитель.

— Тогда бы мне пришлось заботиться также и о нём, — усмехнулся я.

— Это не смешно! Ты мог погибнуть, — посуровел он. — Как ты можешь так беспечно относиться к опасности? Если сейчас им не удалось тебя убить, они попробуют ещё. А вдруг им рано или поздно это удастся?

— Тогда нужно их найти. И чем раньше, тем лучше.

— Нужно, — кивнул он. — Но почему ты не рассказал об этом Попову? Он отвечает за нашу безопасность, поэтому должен знать.

— И что он сделает? Тоже предложит телохранителя? Уж я сам как-нибудь. К тому же у меня есть зацепка.

— Что за зацепка? — заинтересовался он и подался вперед.

— Звонивший знал о том, что произошло в лечебнице. Значит, ему доложили оттуда. Возможно, кто-то из работников.

— И как же ты собираешься вычислить того, кто доложил? Не лучше ли это поручить специально обученным людям?

— Я подумаю об этом, — я встал и двинулся к двери. Дима хотел что-то сказать, но я опередил его. — Устал, спать хочу. Увидимся за завтраком.

— Ладно. Доброй ночи, сынок.

* * *

Дима проводил взглядом сына и задумчиво уставился на ковер с замысловатым узором. Уже месяц прошёл с тех пор, как он очнулся, но до сих пор не мог влиться в жизнь семьи. Всё слишком сильно изменилось.

Но больше всего его настораживал старший сын. Он не только вырос и возмужал, а стал словно совсем другим человеком. Человеком, которого Дима не знал. Временами ему казалось, что это не его Сашка, которого он носил на плечах и катал на велосипеде. И хотя внешность была его сына, взгляд принадлежал другому человеку.

Дима сам себе не мог объяснить, почему ему так казалось, но он всё больше убеждался в этом. Особенно когда Саша при нём делал какое-нибудь средство, которое почему-то называл зельем. Тогда его зелёные глаза становились черными. Внутри него что-то происходило, и это что-то отражалось в глазах. Чужих глазах.

Однако признаться себе в том, что его ребенок ему не родной, Дима не мог, поэтому в очередной раз успокоил себя тем, что сын стал таким из-за тяжелой доли, что выпала на их род, и из-за пробудившейся сильной аптекарской способности.

Мельком взглянув на себя в то самое зеркало, в которое гляделся Попов, он отметил, что уже начал прибавлять в весе, и пиджак больше не болтается на нём, как на вешалке. Исцеляющие зелья Сашки и вкусная едва Лиды делали своё дело.

Он поднялся в спальню, переоделся в пижаму и, улегшись на кровать, до мельчайших подробностей вспомнил преображение Кирилла Попова. Это была мощная магия, притом не имеющая никакого отношения к аптекарской способности. Более того, никто во всей империи не мог сделать того, что сделал его сын… Или этот человек не его сын?

* * *

На следующее утро я поехал в академию, где выяснилось, что у нас сегодня аж два занятия подряд с Боярышниковым. Ну что ж, пришло время проверить, сдержит он своё слово или нет.

— Погоди-ка, так ты и впрямь не пойдёшь на Фармакологию? — изумленно вытаращился на меня Сеня.

— Совершенно верно, — улыбнулся я ему.

— Но ведь… А как же учеба? Ты же пропустишь столько всего…

— Поверь мне, ничего особенного я не пропущу, а если что-то не пойму, то просто возьму учебник и сам прочитаю. Боярышников проиграл наше пари, поэтому должен сдержать обещание. Если он этого не сделает, то этот факт многое расскажет о нём как о человеке. Кстати, ты мне потом расскажешь, как он отреагирует на моё отсутствие?

— Хорошо. Но я всё-таки думаю, что тебе не следует пропускать занятия.

— У меня есть дела поважнее.

— И что же это?

— Пока не придумал, — усмехнулся я.

Сеня махнул рукой и поспешил к аудитории, чтобы не опаздывать. Боярышников наверняка воспользуется опозданием и снова задаст ему какое-нибудь задание.

Я же не спеша двинулся по академии, которую ещё не успел изучить. Она была просто огромная, а во второй корпус я даже ещё не заходил.

Первым делом я решил найти библиотеку и посмотреть так ли сложно попасть закрытые отделы, или представитель сообщества просто набивал цену, рассказывая о том, что у членов есть доступ к закрытой секции.

Один из студентов подсказал, что библиотека находится на третьем этаже, именно туда я и собрался, но тут в кармане зазвонил телефон.

— Алло, это Александр? — послышался сухой женский голос.

— Да, а это секретарь нашего декана Клавдия Тихомировича? — уточнил я.

— Как вы догадались? — удивилась она.

— Ваш ласковый девичий голосок невозможно позабыть.

— Ага, так я вам и поверила. Когда освободитесь, зайдите к Клавдию Тихомировичу.

— Зачем?

— Мне-то откуда знать? — буркнула она.

— Сейчас подойду.

Декан сидел за столом и перебирал документы, когда я заглянул в его кабинет.

— А-а-а, Александр, приветствую вас, — улыбнулся он.

— Здравствуйте. Вызывали?

— Нас с вами ждёт ректор. Он хочет ещё раз проверить ваш магический потенциал на «Кристалле предела».

— Для чего? — напрягся я. — По-моему, сразу было понятно, что камень неисправен.

— Дело в том, что тем же вечером все преподаватели прошли через проверку на кристалле, и он показал те же результаты, что и раньше.

— Ну ладно. Пойдёмте, — нехотя ответил я.

Кабинет ректора располагался в конце коридора и напоминал скорее императорские покои, чем кабинет. Кроме зала заседаний и его личного кабинета, имелись также спальня и ванная комната. Здесь можно было просто жить. Думаю, ректор частенько оставался с ночёвкой, иначе зачем ему спальня. Судя по возрасту, он точно оборудовал её не для того, чтобы любовниц приводить.

Мы поздоровались, он стянул с кристалла, стоящего на столе, плотную серую ткань, и велел прикоснуться к нему.

— Странно, — задумчиво проговорил он, вглядываясь в почерневший камень. — Что бы это значило? Я вчера обзвонил всех, кого только вспомнил, но никто не знает, о чём говорит чёрный цвет. Никто из директоров академий с таким не сталкивался.

— Может, он так показывает сильную аптекарскую способность? — подсказал я.

— Может быть. Но у аптекарей зеленый цвет, а тут… Надо подумать и порыться в книгах.

— Я могу идти? — уточнил я.

— Да-да, идите. А мы с Клавдием Тихомировичем ещё поразмышляем, — кивнул ректор.

Я вышел из кабинета и с облегчением выдохнул. Всё не так страшно, как мне показалось. Если никто не знает, что означает черный цвет, то просто придумают, как его объяснить.

Снова двинулся к лестнице, чтобы подняться в библиотеку, когда на телефон пришло сообщение от Вани. Я тут же ему перезвонил.

— Здорова, Сашка! Как первая неделя в академии? — услышал я его бодрый голос.

— Привет, Ваня. Пока всё нормально. Сам как?

— Я сейчас в Торжке. У нас здесь такое! — восторженно заявил он. — Охотники поймали зверя, но он больше на обезьяну похож. Весь черный и под три метра ростом. Прикинь, он умеет создавать иллюзии! Одного охотника так напугал, что тот в психушку попал. Остальные были закрыты магзащитой и ничего не увидели.

Горгоново безумие! Они поймали Зоркого!

— Что вы с ним собираетесь сделать? — встревоженно спросил я.

— Пока не знаю. Отец с дядей Колей решают. Ждём спецов по маназверям. Если они скажут, что его можно приручить, тогда в цирк продадут. А если нет, то скорее всего убьют. Очень уж страшные иллюзии он показывает. Тот, который в психушке, говорит, что на него трехголовый бык бросался с окровавленными клыками, хотя остальные ничего не видели.

— Значит так! Слушай меня внимательно…

Глава 19

Я сразу же представил запертого в магической клетке желтоглазого Зоркого. Он наверняка испуган.

— Слушай меня внимательно. Я встречал это существо и даже успел с ним подружиться. Именно он помог мне в анобласти, когда на меня напал наёмник. Он безобиден, если не считать иллюзий, которыми он защищается.

— Ну не сказал бы, что он безобиден. Вид у него устрашающий, и эта черная кожа…бр-р-р, просто ужас какой-то, — возразил Иван.

— Он травоядный. Но Зоркий действительно очень сильный. Поэтому будьте с ним поосторожнее.

— К нему никто и не подходит. Ждём спецов по маназверям из столицы.

— И что они с ним будут делать? — напрягся я.

— Как обычно возьмут анализы, измерят, попробуют пойти на контакт…

— Короче, никого не подпускай к нему! Понял? — прервал я его. — Я заберу его себе.

— Куда? Комнату в особняке выделишь? — усмехнулся друг.

— Нет. Нам передают поместье Юсупова вместе с анобластью. Поселю его туда.

— Ну не знаю, — замялся он. — Не я принимаю решения, а отец. Как он скажет, так и будет.

— Хорошо. Я сейчас позвоню ему, — я сбросил звонок и набрал номер телефона князя Савельева.

Владислав Андреевич был рад меня слышать и первым делом спросил, как дела у Димы и как мне учеба в академии. Я заверил, что у нас всё хорошо, и сразу перешел к делу — попросил отдать мне Зоркого. Даже пообещал заплатить за него столько сколько нужно.

Однако князь сказал, что ни копейки не возьмёт и даже будет рад, если я избавлю его от этой проблемы. Ведь охотники были настроены очень категорично по поводу страшного существа, которое так напугало их соратника, что тот до сих пор проходит лечение в лечебнице для душевнобольных.

Мы договорились, что Зоркий побудет в клетке, пока анобласть не будет официально отписана на нас, а потом я заберу его и выпущу уже в свою аномалию. Не думаю, что ему понравится новое место, но так будет гораздо лучше, чем попасть в цирк или быть убитым охотниками.

В это время прозвенел звонок, и толпы студентов ринулись в коридоры. Я нашёл Сеню, который вместе с Аурикой шёл в столовую чего-нибудь выпить.

— Ну что, Боярышников спрашивал про меня?

— Конечно. Он пригрозил, что за прогулы без уважительной причины поднимет вопрос о твоём отчислении, — ответил Сеня. — Мы ему напомнили о вашем уговоре, но он сделал вид, что не расслышал, и начал занятие.

— Ясно. Я так и знал. Ну ладно, на второе занятие я приду и сам ему напомню о том пари, — усмехнулся я.

Мы вместе сходили в столовую, выпили по стакану компота и вернулись в аудиторию на вторую пару по Фармакологии. Увидев меня, препод недовольно поморщился и скупо кивнул на моё приветствие.

Вскоре звонок прозвенел, оповещая о начале занятия, и Боярышников первым делом уставился на меня и спросил:

— Почему вас не было на первом занятии?

— Мы же договаривались, что я сам решаю, ходить мне или нет на Фармакологию.

— Это ваше средство по чистой случайности помогло студенту с крепким желудком.

— Можем проверить на гораздо более сильном лекарстве, чем слабительное. Рискнёте? — улыбнулся я.

— Нет, конечно! И никому из студентов тоже не позволю пить средство самоучки. Неизвестно, как вы можете навредить, а потом обвинят меня. Значит так, я отменяю нашу договорённость, а вы будете обязаны посещать все мои занятия. Вам понятно? — он сложил руки на груди и сурово взглянул на меня.

— Понятно. Впрочем, я и не сомневался, что вы пойдёте на попятную.

— Следите за своими словами, студент Филатов! — прикрикнул он.

— А то что? — уточнил я.

— Да вы… Да ты просто хам! — взорвался он.

— А вы трепло, — парировал я, не сводя с него взгляда.

Ещё посмотрим, кто кого. Если этот Боярышников не просто так здесь оказался, а чтобы навредить мне, то я быстро доведу его до предела, чтобы он начал действовать. И, похоже, мне не придётся сильно напрягаться — он сам себя доведёт.

— ЧТО⁈ ВОН из кабинета! Пошёл вон, щенок! — он резко выставил руку и указал на дверь.

От ярости его аж затрясло.

— Никуда я не пойду. Вы не имеете права выгонять меня с занятия, — я демонстративно откинулся на спинку стула и с вызовом посмотрел на него. — Хотя, если покажете, где это прописано в правилах Академии, то тогда не вопрос.

Он явно не ожидал такой наглости и принялся пыхтеть и краснеть, не зная, что предпринять. Я первым делом изучил правила. И не было там насчет этого ни слова.

— Ну ладно, я тебе сейчас устрою, филатовское отребье, — пригрозил он и пулей вылетел из аудитории.

— Похоже, занятие подошло к концу, не успев начаться, — сказал один из студентов.

Сначала все недовольно смотрели на меня, но уже через пару минут загомонили, обсуждая День первокурсника.

— Что на тебя нашло? Зачем ты его провоцируешь? — шепотом спросил Сеня.

— Ты же сам сказал, что он близок с Сорокиными. Кажется мне, что не просто так он здесь оказался. А ждать, пока они подготовят против меня какую-нибудь подлость, я не хочу, поэтому заставлю их действовать в самое ближайшее время. И Боярышников мне в этом поможет.

Сеня хотел что-то возразить, но тут дверь открылась, и явился Боярышников. Бросив на меня взгляд, полный ненависти, он поджал губы и прошел к столу.

— Итак, продолжим занятие, — сказал он, опустился на стул, открыл свою толстую папку и принялся монотонно зачитывать текст.

— Не сработало, — выдохнул я, почувствовал на себе удивленные взгляды студентов. Еще бы… я на их месте сам бы удивился такому обращению с преподавателем. Только вот я — Валерион и старше этого Боярышникова.

— Видать кто-то утихомирил, — кивнул Сеня.

— Знать бы только кто…

После Фармакологии было занятие с Щавелевым. Он не был похож на остальных преподавателей, и вместо заумной теории повёл нас в первую оранжерею, в которой я ещё ни разу не был. Здесь также росли различные растения, включая манаросы, но с одним отличием — в этой оранжерее выращивали только безопасные растения. Как сказал профессор, раз в год проводят День открытых дверей, и сюда впускают даже детсадовские группы.

На этот раз мы учились делать сиропы от кашля. Было увлекательно. Правда, я снова с сожалением отметил, что свойства в этой форме лекарственного средства сильно обрезаны и не раскрываются в полную мощь.

После занятия Сеня предложил мне и Аурике погулять по Москве, сказав, он ещё ничего толком не видел. Но меня ждали Коганы, поэтому я отказался и, предварительно связавшись с Авраамом Давидовичем, поехал к ресторану, находящемуся через дорогу от лечебницы.

Как только я зашёл в небольшой грузинский ресторанчик со смелым названием «Академия вкуса», мне издали из-за стола махнул рукой Авраам Давидович.

— Господин Саша, сюда!

Рядом с ним сидел его отец и ещё один незнакомый мне мужчина.

— Как только вы позвонили, мы тут же собрались, — пояснил он, когда я подошёл к столу.

— Здравствуйте, Александр, — Давид Елизарович встал из-за стола, доброжелательно улыбнулся и пожал двумя руками мою руку. — От всей души благодарю вас за спасение моей жизни. Ещё никому не удавалось излечиться от напасти «Кровавого лотоса» и остаться в живых, но вы снова смогли нас удивить. Вы теперь не только наш партнёр, но и близкий друг. Вы всегда можете положиться на род Коганов.

— Буду иметь в виду, — кивнул я. — О чем вы хотели поговорить?

— О делах мы поговорим позже. Сначала обед, — с нажимом проговорил Давид Елизарович. — Кстати, познакомьтесь, это наш юрист Аркадий, — он указал на незнакомца. Это был мужчина лет тридцати с широким носом и тонкими губами.

— Рад встрече. Многое слышал о вас, — Аркадий поднялся и протянул мне руку.

Мы обменялись рукопожатиями и вернулись за стол. Я пытался выведать о чём пойдёт речь, но Давид Елизарович был непреклонен и ещё раз повторил, что сначала нужно поесть, и тогда разговор пойдёт как по маслу.

Я не стал настаивать и торопить. Самому хотелось есть.

Мы заказали несколько грузинских мясных блюд, различную выпечку и овощи. Пока ждали, когда приготовят, выпили по рюмочке чачи — крепкого алкогольного напитка из виноградного жмыха. Довольно неплохо. Правда, я бы добавил несколько пряных трав, но это уже дело вкуса. Когда у меня будет собственный ликёро-водочный завод, я обязательно сделаю все напитки по своему вкусу. Уверен, они многим понравятся.

Когда мы насытились и вдоволь насмеялись, наслушавшись забавных историй от Аркадия, который оказался талантливым рассказчиком, Давид Елизарович попросил официанта убрать со стола и кивнул юристу. Тот вмиг посерьёзнел и вытащил из своего чемодана папку с документами.

— Александр, я посоветовался со своими сыновьями и решил, что какой-то чек даже с большой суммой будет слишком мелко за спасение жизни патриарха рода, — понизив голос, проговорил он. — Именно поэтому у меня для вас есть предложение получше.

— И что это?

— Мы хотим взять вас в долю, — прошептал он и кивнул на папку с документами. — Аркадий уже всё подготовил. Нужна только ваша подпись.

— О чём речь?

— Мы выкупили у Мичуриных их мастерские и хотим начать изготовление артефактов, связанных с лекарственными средствами.

— Да, я уже знаю об этом.

— Ну так вот… вы нам будете говорить, какой артефакт пригодится к использованию совместно с лекарствами, а также позволите использовать для продвижения ваше имя. А мы в свою очередь будем платить вам десять процентов от продаж артефактов.

— Идея хорошая, — кивнул я. — Но есть одна загвоздка.

— Какая же? — насторожился он.

— Десять процентов — очень мало. Меньше чем за пятьдесят, я не согласен.

Давид Елизарович вытаращился на меня. Да, я наглый, и что? Они снова хотят меня использовать и платить за это жалкие десять процентов. Не выйдет!

— Если вы думаете, что десять процентов мало, то очень сильно ошибаетесь. Мы намерены занять эту нишу и поставлять артефакты в лечебницы и аптеки всей империи…

— Но у вас без меня ничего не получится, поэтому вы будете платить мне пятьдесят процентов от заработанного, — прервал я его.

Коганы и юрист переглянулись. Они явно не обговаривали, что будут делать, если я захочу больше, чем они готовы дать.

— Давайте не будет торопиться с выводами и ещё раз всё хорошенько обсудим, — Давид Елизарович примирительно поднял руки. — Дело в том, что мы потратили много личных средств, чтобы выкупить мастерские. К тому же нам нужно будет платить артефакторам и охотникам за добычу из аномалий. Если мы вам будем отдавать половину заработанного, то сами останемся с пустыми карманами. Тогда у нас пропадает резон вообще заниматься этим делом.

— Хорошо. Я вас услышал. Теперь послушайте меня, — деловитым тоном сказал я и сцепил пальцы в замок. — Если ваши артефакты окажутся неэффективны, то мы, Филатовы, понесём репутационные риски. Люди могут подумать, что наши лекарства столь же бесполезны, как и артефакты, что продают с нашим именем. Мы потеряем наше доброе имя и, следовательно, покупателей. Именно поэтому я согласен на сорок процентов, и ни процентом меньше, — ответил я.

На самом деле я нарочно потребовал половину, чтобы потом скинуть немного. В таком случае все останутся довольны.

— Но ведь сорок… это же так много, — упавшим голосом проговорил Давид Елизарович.

— Решать вам. Я не настаиваю. Мы вообще можем обойтись без этих артефактов. Впрочем, мои лекарства никогда не нуждались в дополнительной стимуляции. Они и так отлично помогают людям.

— Но мы тоже не можем работать в минус. Вы же должны нас понять, — ещё чуть-чуть, и он начнёт умолять снизить процент.

Я сделал вид, что собираюсь уходить.

— Ну ладно. Если для вас это много, то не вижу смысла продолжать разговор, — я встал и перехватил взгляд двух евреев. Они совершенно беззвучно о чем-то договаривались.

— Мы согласны! Сорок — это не пятьдесят, — с тяжелым вздохом произнес Давид Елизарович. — У Аркадия все документы готовы, поэтому может подписать их прямо сейчас.

— Нет. Я пока не глава рода и не могу единолично принимать решения. Возьму ваши документы домой и покажу их отцу и деду.

— Хорошо. Как вам будет угодно, — с досадой проговорил он и велел юристу. — Аркаша, отдайте папочку Александру, ведь нам нечего скрывать.

Тот немного помялся, но папку отдал.

— Как вам будет угодно.

— Вот и хорошо, — улыбнулся патриарх. — А теперь предлагаю выпить по бокальчику Киндзмараули.

* * *

Я вернулся домой в прекрасном расположении духа. Ещё одно прибыльное дело в нашу копилку. А то, что оно будет прибыльное, я не сомневался. Ведь теперь в моих руках будут не только лекарства, но и различные приспособления к ним. То есть я буду создавать какой-нибудь эликсир, который начнёт действовать только при определенной температуре. И чтобы без труда нагреть его до нужной температуры, можно купить артефакт, созданный для этого. Или наши лаборатории начнут выпускать мази, которые нужно наносить специальной лопаткой с кристаллом, усиливающим действие. Ясно одно — развернуться можно ого-го как!

Думаю, дед и отец тоже оценят задумку, а то, что мне удалось выбить сорок процентов от прибыли, должно ещё сильнее их воодушевить. Похоже, жизнь налаживается.

Мне захотелось испытать защиту, что поставили люди Попова, поэтому оставил амулет в машине и бодро двинулся к воротам. Однако, когда протянул руку, чтобы открыть калитку, ладонь будто увязла в густом киселе. Оттолкнувшись, рванул вперёд, но не смог пробить невидимую защиту, которая сначала задержала меня, а потом «выплюнула», да так, что я отлетел на пару метров назад. Неплохо, очень даже. Вроде и не навредит никому, но и не пропустит без позволения.

Пришлось вернуться к машине за амулетом. На этот раз я беспрепятственно прошёл через калитку и зашёл в дом.

Из столовой доносились голоса. Один из них принадлежал деду.

— … вот же, гад, говорю. Это ж надо было так со мной разговаривать! — возмущался он, когда я появился в дверях. — А вот и Шурик. Здорова! Как учеба?

Он даже поднялся мне навстречу, чтобы поздороваться. Соскучился, наверное.

— Привет, дед. Чего приехал?

— А что, не надо было? — тут же взбеленился он.

М-да, люди не меняются.

— Привет, Саша, — послышался робкий девичий голосок.

Я повернулся на звук и увидел, что рядом с Настей сидит Кира. На ней было зелёное платье с оборками, на голове ободок с зелеными камнями. Одним словом принарядилась. И немудрено, ведь в столицу приехала.

— Привет, Кира. А ты чего здесь делаешь?

— Уймись ты уже! — Прикрикнул дед. — С порога на всех с вопросами бросается. Сядь лучше за стол и поешь с нами.

— Вообще-то я только что обедал в ресторане с Коганами, — ответил я, но за стол сел и придвинул к себе кувшин с морсом.

Пить хотелось после острых блюд.

— И чего им от тебя нужно было? — сразу смекнул старик Филатов. Знает, что просто так они на обед не пригласят.

— На, почитай, — я протянул ему папку, которую держал под мышкой.

Дима придвинулся к деду, и вдвоём они быстро просмотрели документы, в которых до сих пор графа с процентами была пуста.

Они не поняли, о каких артефактах идёт речь, поэтому пришлось пояснить.

— Ну, эти ушлые евреи своего не упустят, — усмехнулся дед. — Идея-то хорошая. И процент ты выбил немаленький. Молодец.

— Завтра вывеску привезут. Уже готова. Когда лавку будем открывать? — спросил Дима у старика.

— Давай завтра и откроем. Чего тянуть-то? Я вон с собой ещё несколько коробок привёз, на первое время хватит.

— Лавку тоже надо под охрану— проговорил Дима, помешивая сахар в чае. — А то тревожно как-то.

— Слушайте, а давай этого Попова к себе возьмём начальником службы безопасности? Так надёжнее будет. Я в Торжке с Орловым встречался, так он его рекомендовал взять в род. Заодно охотников в его службу переведём, которых нам выделят для зачистки анобласти.

— Хорошая идея. Но ты думаешь, что он согласится? — с сомнением спросил Дима.

— Если хорошую оплату предложим — обязательно согласится. Ведь тогда ему не надо клиентов искать, всегда будет при работе и при зарплате. К тому же служить графскому роду намного выгоднее и солиднее, чем на вольных хлебах.

— В этом ты прав. Завтра же с ним поговорю. Заодно спрошу, как его жена приняла, — улыбнулся Дима, взглянув на меня.

— А что такое? — дед отложил папку с документами и заинтересованно посмотрел на нас.

Дима ему всё рассказал.

— Так это как с Завьяловой, что ли? Ему-то зачем за красотой гнаться, ведь не красна девица?

— Жена у него молодая, поэтому и сам стареть не хочет.

Мы ещё немного поговорили и прошли с дедом и Димой в гостиную разбирать коробки, которые дед с Кирой привезли из Торжка. Как оказалось, Кире пока негде жить, поэтому временно поживёт в одной из гостевых комнат. Завтра Лида пообещала найти ей жилье, которое мы будем оплачивать.

Я похвалил старика Филатова за быструю и качественную работу. Все сборы смешаны в нужных пропорциях, а ароматы от чаев и приправ приятно щекотали нос.

Мы договорились, что завтра с утра они поедут в лавку готовиться к открытию, а я присоединюсь к ним после учебы.

Провозившись до позднего вечера, я поднялся к себе в комнату, сделал несколько физических упражнений и принял душ. Когда вышел из ванной в одном полотенце, закрученном на талии, в дверь несмело постучали.

Я даже не смог сообразить, кто это может быть. Настя обычно влетала в комнату нисколько не заботясь о том, одет я или нет. Лида стучала твердо и сразу подавала голос, а больше никто ко мне не приходил.

Рывком открыв дверь, я увидел… Киру. На ней был только полупрозрачный пеньюар, сквозь который просвечивали все её прелести, распущенные волосы струились мягкими волнами по плечам и спине.

— Я к тебе, — смущенно улыбнулась она и прошла в комнату.

Я закрыл за ней дверь и с удивлением обнаружил, что она на ходу стягивает с себя пеньюар и направляется прямо к кровати. Ну что ж…

Глава 20

Кира подошла к кровати, бросила пеньюар на пол, юркнула под одеяло и с полуулыбкой уставилась на меня.

Не, ну я не деревянный и при виде красивого голого женского тела у меня внутри всё зашевелилось, но это же была Кира! Я подошёл к кровати и присел на край.

— Тебе помочь раздеться? — игриво спросила Кира и спустила одеяло, оголив упругую девичью грудь.

— Что ты здесь делаешь? — проигнорировав её вопрос, спросил я.

— Я думаю, ты и сам понимаешь, — ответила она и облизала губы.

Смешная такая. По правде сказать, если бы я действительно был юнцом девятнадцати лет, то воспользовался бы ситуацией не задумываясь, но я уже давно взрослый, умудрённый опытом мужчина, который прежде всего думает о последствиях.

Во-первых, Кира простолюдинка и работает на нас. Злые языки могут сказать, что я на правах хозяина склонил её к близости. Подобный случай произошел с моим кузеном из прошлой жизни.

Во-вторых, я знал, что Кира влюблена в меня, но ни разу не сделал ничего такого, что дало бы ей повод думать о том, что между нами возможны интимные отношения. Наоборот, каждый раз при случае упоминал о Лене.

В-третьих, я не хотел терять Лену. Если между мной и Кирой всё случится, и Лена об этом узнает, я не только обижу её, но и испорчу отношения с родом Орловых.

— Оденься и иди отсюда, — сухо сказал я.

— Но… Почему? — изумленно вытаращилась она на меня.

— Потому! Я сказал, выйди из моей комнаты и больше не смей сюда являться в таком виде. А лучше обходи стороной мою комнату. Ясно? — я взглянул на неё из-под сурово насупленных бровей.

— Я тебе не нравлюсь? — еле слышно выдавила она.

— Точно! Ты мне не нравишься, поэтому я не хочу заниматься с тобой… этим самым, — махнул я рукой.

— Ты врёшь, — выдохнула она и выкрикнула. — Ты всё врёшь! Я нравлюсь мужчинам! У меня много поклонников!

— Тогда, что ты делаешь в моей кровати? Иди к своим поклонникам, — усмехнулся я и провёл рукой по волосам.

— И пойду!

Она откинула одеяло, подобрала с пола пеньюар и резво бросилась к двери.

— Ты забыла одеться! — крикнул ей вслед.

— Как хочу, так и хожу! Ты не имеешь никакого права говорить, что мне делать! — выкрикнула она, распахнула дверь и выбежала в коридор.

Фух-х-х, видят боги, я не хотел её обижать, но не придумал другого способа отвадить. Надеюсь, теперь она успокоится.

Я дождался, когда захлопнется дверь её комнаты, встал и выглянул в коридор. Никого. Надеюсь, никто ничего не видел и не слышал. Не хотелось бы компрометировать девушку.

На этот раз я запер дверь и только после этого лёг в кровать. Вдруг ей снова взбредёт в голову заявиться ко мне.

* * *

Утром проснулся от какого-то шума, доносящегося снизу. Вскочил, натянул шорты и, прихватив патронташ, бросился на первый этаж. Оказалось, что вывеску, которую заказал Дима для лавки, привезли прямо к нам домой. Дед по обыкновению ворчал про тупоголовых исполнителей, которые сами не смогли додуматься, что не надо везти вывеску в особняк. За завтраком Дима признался, что не знал точного адреса лавки и написал домашний адрес.

— Ну тогда сам и тащи эту бандуру до лавки, — буркнул дед и кивнул на вывеску, обмотанную плотной бумагой и веревками.

— На седане отвезём. Правда, придётся крепить сверху, в салон не влезет, — сказал я, прикинув габариты.

— Ну так давай сразу перед учебой и отвезём в лавку. Чего тянуть?

— Сначала поешьте. Уже всё на столе, — сказала Лида, появившись из столовой.

Как только мы приступили к завтраку, состоящему из жаренного бекона, отварных яиц и каши, к нам присоединились Настя и Кира.

Девушка прятала глаза, не желая встречаться со мной взглядом. Я даже не понял, она обижается или сердится. Ладно, позже поговорим. Надо с ней как-то помягче, что ли. Я бы не хотел, чтобы наши отношения испортились из-за того, что случилось ночью. Всё-таки она уже подружилась с Настей, и дед её хвалит за добросовестную работу.

Мне даже пришло в голову, что можно подарить ей букет в честь примирения, но потом отказался от этой идеи. Вдруг она не так поймёт и подумает, что я за ней ухаживаю. Ох и сложные они, эти женщины.

— Саша, сегодня пойдёшь в академию в новом костюме, — сказал Лида. — Вчера портной принёс.

— А мне нужно новое платье! — воскликнула Настя. — Я совсем забыла сказать, что в гимназии будет новогодний бал. Я должна быть самая красивая.

— Настенька, до Нового года целых три с половиной месяца, — улыбнулась Лида.

— Всего три с половиной месяца! Время пролетит незаметно, а потом я буду вынуждена надеть первое попавшееся готовое платье. А я хочу, чтобы его сшили специально для меня.

Они ещё долго обсуждали, кому и когда заказывать, а я поднялся к себе, нашёл в шкафу новый костюм, надел его и подошёл к зеркалу. А портной-то знает своё дело — костюм сел идеально.

Мы втроем загрузили вывеску на крышу седана, обвязали веревками и, дождавшись Киру, поехали в лавку.

— Ты чего такая смурная? — спросил дед у девушки, когда мы уже подъезжали к лавке.

— Всё хорошо. Просто не выспалась, — еле слышно ответила она.

— На новом месте жених приснился? — хмыкнул старик.

— Можно и так сказать.

— Ну-ну, здесь-то женихов хоть отбавляй, так что ты поосторожнее.

— Зачем же мне быть осторожнее? Наоборот, буду искать себе жениха, — с вызовом сказал она, намеренно повысив тон, чтобы я точно услышал.

Глупышка. Хочет вызвать ревность, но я только буду рад, если она обратит внимание на кого-нибудь другого.

Место для вывески уже было готово, поэтому вдвоем с Димой мы прикрутили ее над дверью.

— Ну вот и хорошо. Теперь «Туманные пряности» есть и в Москве, — старик Филатов с довольным видом смотрел на блестящую надпись, которая в вечернее время будет гореть золотистыми огнями.

Я поехал на учебу и опоздал на лекцию по истории империи, ведь она проводилась во втором корпусе академии, поэтому не сразу нашёл нужную аудиторию и успел пробежать все этажи главного корпуса, пока преподаватель, Вероника Сергеевна не пояснила, что я не там ищу.

Пожилой профессор даже не взглянул в мою сторону, когда я зашёл в аудиторию, и продолжил вещать о каком-то князе.

Сеня махнул мне рукой и указал на свободное место рядом с собой. Аудитория была сделала в виде амфитеатра, и на ней присутствовали все первокурсники. Как оказалось, некоторые занятия, не разбитые по направлениям, будут проводиться у всех одновременно.

— Ты чего так долго? — шепнул он.

— Занят был.

— Ясно. Я уж подумал, что ты заблудился, — улыбнулся он.

— Никогда такого не было и не будет, — слукавил я.

На самом деле однажды в юности я постыдным образом заблудился в охотничьих угодьях моей семьи. Блуждал до поздней ночи, пока случайно не наткнулся на эфир нашей охотничьей собаки и не вышел к дому. Правда, пришлось побегать по дерева к дереву, проходя весь путь собаки, чтобы не упустить след.

Лекция оказалась на удивление интересной. Мне понравилось слушать про князей, которые завоёвывали земли и защищали свой народ от нападок кочующих племён. Сразу вспомнились харпийские негодяи, которые также не сидели на месте и обходили мою империю вдоль границы, в надежде найти слабое место и вторгнуться на наши земли.

— А мы с Аурикой официально стали парой, — похвастался Сеня, когда мы после звонка вышли из аудитории и двинулись к выходу.

— Поздравляю. А где она сегодня? — я огляделся.

— Отпросилась у Щавелева и поехала домой за тёплыми вещами. Говорят, на днях должно сильно похолодать.

— Ясно.

Зиму я просто ненавидел. Ни одно растение невозможно достать — всё погребено под толщей снега. Это было одним из поводов моего переезда в башню на границе империи. Там находилась самая южная ее точка, и холода были от силы пару недель, а снег и вовсе редко выпадал, но сразу же таял.

Мы зашли в столовую купить по чашке кофе, когда в кармане зазвонил телефон. Я нехотя вытащил аппарат, от которого в последнее время одни проблемы, и снова увидел незнакомый номер.

И что им всем от меня нужно⁈

Едва подавив желание запулить телефон в ближайший мусорный бак, я прижал его к уху:

— Говорите.

— Александр Дмитриевич, я следователь по вашему делу о нападении. Хотел бы с вами поговорить. Где вы сейчас?

— На учёбе.

— В ММА?

— Всё верно.

— Понял. Буду через несколько минут. Подождите меня на крыльце академии.

— А может я вам по телефону скажу всё, что вы хотите знать?

— Я предпочитаю живое общение. Не волнуйтесь, много времени это не займёт.

Предупредив Викторию Сергеевну, которая вела следующее занятие, что опоздаю, я вышел на улицу и опустился на мраморные перила. Вскоре подъехала полицейская машина, из которой вышел тщедушный мужичок в сером клетчатом костюме и в такой же кепке.

Мы обменялись рукопожатиями, и он опустился рядом со мной.

— Простите, что отрываю от учебы, но всегда предпочитаю общаться тет-а-тет, — пояснил он.

— В чём дело? Нашли заказчика?

— Нет. Не нашли и даже не знаем, в каком направлении копать. Как оказалось, вам столько людей желают смерти, что мы даже не знаем, за что взяться, — усмехнулся он и развёл руками.

Смешно ему, видите ли. Тоже мне страж порядка.

— Дайте-ка угадаю: все это люди — лекари, — уточнил я.

— Почти. Есть также и аптекари.

— И откуда вам о них известно?

— Я умею собирать информацию. Всё-таки почти тридцать лет в профессии. К тому же у меня обширная агентурная сеть.

— Что же вы хотите от меня? Я рассказал всё, что знал.

— Дело в том, что напавшие на вас маги — «гастролёры», — он нацепил на нос очки и вытащил из нагрудного кармана помятый исписанный блокнот. — Они уже давно в розыске и промышляли разбоем и нападениями на Дальнем Востоке. Каким образом их занесло в столицу — неизвестно. Только Геннадий Филонов связывался с заказчиком, но мы не смогли найти его телефон. В гостинице, в которой они остановились, мои криминалисты не нашли ничего, что указывало бы на того, кто заказал ваше убийство.

Я глубоко вздохнул. Местные законники, как бы сказал дед, ни рыба ни мясо.

— Всё ясно. Но я так и не понял, что вы хотите от меня?

— Я надеялся на вашу помощь. Может, кто-то угрожал вам, или вы кого-то подозреваете?

— Опросите лекарей из лечебницы Коганов. О том, что я помог парню, знали только они. Именно поэтому я без сомнения пошёл на встречу с якобы отцом Довлатова.

— Понял, — он сделал пометку в блокноте. — Что-нибудь еще? Может, они что-то говорили?

— Нет. Больше ничего не могу сказать, — я и сам не раз прокручивал в голове произошедшее, пытаясь понять, кому это было нужно.

— Спасибо и на этом. Если что-то вспомните — звоните, — следователь протянул мне картонку с именем, званием и номером телефона.

— Обязательно, — кивнул я и двинулся к академии.

Моя вера в местную исполнительную власть окончательно пропала. Никого этот следователь не найдет.

Вот в Таринэль были очень сильные следопыты. Они могли взять след магии и по нему найти убийцу. К тому же с помощью рун и личной вещи преступника воссоздавали его образ в виде сумеречного фантома. Короче, этому миру есть к чему стремиться.

Я вернулся на занятие по Гигиене. Вероника Сергеевна проводила его в лаборатории.

— Некоторые поверхности впитывают в себя вещества и реагенты, которые могут повредить лекарственному средству. Именно поэтому очень важно их тщательно очищать. Кроме стандартного набора мыльных и дезинфицирующих средств, я научу вас создавать особый очиститель. Для его создания мы с вами используем свою магию и заклинание…

— Ну наконец-то хоть что-то практичное, — сказал я Сене, который снова записывал чуть ли не каждое слово преподавательницы, бросая на неё восхищенный взгляд.

— Ты прав. Я, если честно, уже порядком устал записывать. Даже мозоль на пальце натёр, — пожаловался он.

Один из лаборантов раздал нам перчатки, фартуки, котлы из сердолика и колбы. Виктория Сергеевна поставила на каждый стол подносы с ингредиентами. Среди них были настойки из корней манаросов, пыльца Серебрянки пышноцветой, кристалл-катализатор и сушенные цветки белого шалфея. Набор неплохой. Даже я оценил получившийся эфир. Пожалуй, не всё так безнадёжно, и я смогу что-то полезное получить из учёбы.

Когда под чутким руководством Виктории Сергеевны все студенты получили нужное средство, лаборант раздал плоские стеклянные цилиндры с пышно растущей плесенью. Средство мгновенно уничтожило плесень.

Затем он раздал куски дерева с въевшейся краской. Мы обработали средством дерево, и вскоре вся краска выступила наружу, и мы с легкостью вытерли её салфеткой. Дерево же осталось чистым.

Состав средства и результаты эксперимента мы записали в свои тетради. Даже я не смог отвертеться. Виктория Сергеевна нарочно диктовала мне, следя за тем, чтобы я всё прилежно записал. М-да, с такими преподавателями точно начнёшь учиться.

Сегодня было целых пять пар, поэтому после второй мы с Сеней решили сходить в нашу роскошную старинную столовую и пообедать.

Когда мы с подносами уселись за один из длинных деревянных столов, к нам подошли трое старшекурсников. Сеня успел мне шепнуть, что они учатся на последнем четвёртом курсе.

— Здорова! Это ты Саша Филатов? — обратился ко мне крупный парень со светлыми волосами, убранными в хвост, и с большим перстнем на руке.

Я нехотя поднялся с места. Не люблю, когда нависают надо мной, так и хочется опустить человека до моего уровня глаз.

— Ну я, и что? — грозно спросил я и смерил его недобрым взглядом.

— Ничего. Просто хочу познакомиться, — он улыбнулся и протянул руку. — Федя Размыслов.

— Ну здравствуй, Федя, — я пожал протянутую руку.

Следом за ним представились остальные двое парней. Сеня был прав, все они учились на аптекарском факультете на четвёртом курсе.

— У нас на факультете есть традиция посвящения в студенты, — сказал Федя. — Ничего особенного, просто ещё один повод всем встретиться и хорошо провести время. Мы проводим его в академгородке, в одном из домов. Ты приглашен. Придёшь?

Хм, а почему бы и нет? Может, это и есть те хвалённые вечеринки студентов?

— Я подумаю. Что будет на посвящении?

— Как обычно, — дернул он плечом. — Испытания для новичков. Что-то найти, что-то приготовить. Ничего особенного.

Ага, «ничего особенного», так я и поверил. Даже без сыворотки «Правды» я чувствовал, что он врёт. Хотя тем интереснее.

— На всякий случай: куда и во сколько?

— Дай свой номер телефона. Я тебе позже напишу.

Я продиктовал номер. Тут Сеня внезапно закашлялся.

— Если я решу прийти, можно с собой друзей возьму? — уточнил я, догадавшись, что он намекал.

— Конечно! Бери, но только студента нашей академии и обязательно первокурсника. До вечера, — они двинулись к выходу, а мы с Сеней приступили к еде, обсуждая предстоящее мероприятие.

Глава 21

После третьей пары мне на телефон пришло сообщение, в котором было написано: «Дом 8. В 22:00».

Я показал Сене.

— Отлично! Вечеринка! — он принялся отплясывать прямо в коридоре под изумлённый взгляд Аурики.

— Ты чего? — усмехнулась она.

— Нас с Сашей пригласили на посвящение в студенты, — пояснил он.

— Но… ты же не пойдёшь, да? — насторожилась она.

— Конечно пойду! Я не могу такое пропустить.

Аурика схватила нас за руки, потянула к окну и скороговоркой выдала:

— Вы что не понимаете? Они просто издеваются над первокурсниками и снимают всё на видео, а потом распространяют по всей академии.

— По-моему ты перебарщиваешь, — недоверчиво проговорил Сеня.

— Нет! Можешь спросить у Адольфа. Его друг был на посвящении и еле ноги унёс.

— И что же там такого было?

— Их поливали каким-то дерьмом, заставляли есть всякую гадость и раздеваться догола.

Похоже, на Сеню повлияли слова девушки, поэтому он посмотрел на меня и еле слышно спросил:

— Ты не передумал идти?

— Нет. Им придётся хорошенько постараться, чтобы заставить меня сделать что-то подобное, — улыбнулся я. — И ты можешь не волноваться. Я тебя в обиду не дам.

Он кивнул и, успокоившись, ответил:

— Аурика, ничего такого с нами не произойдёт. Я потом тебе расскажу, что там было.

— Зря. Очень даже зря, — покачала она головой. — не говори потом, что я тебя не предупреждала.

После четвертого занятия, на котором вся группа в специальных комбинезонах окучивала саженцы на грядках за оранжереями, мы с Сеней договорились, что вечером встретимся у нужного дома и зайдём вместе. Я видел, что он уже не так воодушевлен. Слова Аурики оказали на него влияние.

Ну что ж, посмотрим, что для меня приготовили старшекурсники. Я тоже не так прост, и приду на праздник не с пустыми руками. Даже знаю что возьму с собой.

С академии я сразу поехал к лавке. Дима уже вернулся домой, а дед с Кирой пытались придать уют в лавке, развешивая дешевенькие копии картин и раскладывая на подоконники горшки с цветами.

— Слушай, Шурик, а может, нам предлагать посетителям попить чаю? Я вот здесь поставлю столик и два дивана, — указал он на пустой угол слева от двери. — Каждый день буду заваривать какой-нибудь из наших чаёв и угощать покупателей. Приятная, доброжелательная атмосфера и ароматы будут привлекать больше народу.

— А к чаю будем подавать яблочную пастилу, — вставила Кира, которая по-прежнему не осмелилась ни разу посмотреть мне в глаза.

— Хорошая идея! Но смотрите, чтобы к вам не повадились приходить бездомные за халявным чаем с пастилой.

— Ну этих-то я сразу за дверь. У меня не забалуешь, — грозно нахмурил брови старик.

— А мне чаю нальёте? — с улыбкой спросил я.

— Нет. Не поработал ещё, — буркнул он. — Иди сначала в подсобке коробки на верхнюю полку сложи, а то под ногами мешаются. Мы с Кирой не достаем, а лестницы здесь нет. Надо бы купить.

— Ладно. Но, когда вернусь, чашка горячего чая должна стоять вот здесь, — я ткнул пальцем на прилавок.

— Ну и наглый же ты. И в кого такой уродился?

— В тебя, — развеселился я и прошёл в подсобку.

В коробках лежали льняные мешки с чаями, поэтому были легкие, но до верхней полки даже мне с трудом удалось достать.

Чай они налили и не только мне, но и себе. Сидеть было негде, поэтому пили, стоя за прилавком.

— Меня сегодня пригласили в академгородок на посвящение в студенты… — начал я.

— О, вот и хорошо. Обязательно сходи, — оживился дед.

— Почему? Говорят же, что там издеваются над студентами.

— Да не издеваются, а проверяют. — покачал головой дед. — Если покажешь слабину, все четыре года будешь мальчиком для битья, а вот если выстоишь и дашь отпор — заслужишь уважения и будешь вхож на каждый праздник. В мои годы именно так и было. Думаю, с тех пор ничего не поменялось. Традиции на то и есть, что их чтут из поколения в поколение.

— Расскажи-ка поподробнее, в каком виде происходило посвящение в студенты в твоё время, — попросил я, отхлебнул горячего чай и покосился на Киру, которая упорно изучала свою чашку.

Поговорить всё равно придётся. Не делать же вид, будто ничего не было.

— Даже вспомнить приятно, — он с полуулыбкой посмотрел куда-то вверх и облокотился о прилавок. — Меня выкрали…

— Как это? Насильно? — удивилась Кира.

— Конечно! Я жутко перепугался, когда мне на голову надели черный мешок, обмотали веревкой и погрузили в машину. Думал, что это бандиты, которые потом будут у рода выкуп за мою жизнь просить. Стыдно вспомнить, но я даже их умолял, чтобы отпустили. Вот смеху потом было, — он добродушно рассмеялся.

— Дальше что? — вернул я его из воспоминаний, прервав затянувшееся молчание.

— Привезли меня в большой ангар, сняли веревки, мешок и велели артефакт найти. Типа не отпустим, пока не сыщешь. А сами в масках, плащах, с факелами в руках. Я тогда понял, что это не бандиты, но решил подыграть и пройти посвящение до конца. Два часа искал долбанный артефакт подогрева колб среди пустых ящиков, поломанного шифера и прочего барахла. Нашёл, вернулся к ним, а они мне новое задание выдумали, — усмехнулся он. — Мы, говорят, тебе ядовитый мешок на голову надевали, поэтому если противоядие не выпьешь, то завтра помрешь. А тут у меня, как назло, живот скрутило. Я и поверил.

— И что это было за противоядие?

— Да смесь какая-то ядрёная. Туда перца бахнули, кислоту какую-то налили, ещё хрень плавала типа личинок и всё водкой разбавили. Когда выпил чуть не блеванул, но сдержался. Тогда бы точно слабаком посчитали.

— На этом всё? — подала голос Кира.

— Почти. Ещё дали свечу и велели поджечь её своей магией, а как я — аптекарь, свечку им подожду? Ведь не маг огня, чтобы такие фокусы показывать.

— Сдался, что ли? — спросил я.

— Ещё чего! Не лыком шит, не пальцем делан! Я говорю, «Дайте мне другое задание, ведь не силен в магии огня». Они пошушукались и отвечают: «Отожмись сто пятьдесят раз, тогда и засчитаем задание выполненным». Пришлось отжиматься. На следующий день даже кружку не мог поднять — рука от натуги тряслась.

— Потом они вас домой отпустили? — с облегчением выдохнул Кира. Весь рассказ она напряженно смотрела на деда, переживала за него.

— Куда там. Потом попойка началась. Я больше в жизни так много никогда не пил. Даже не помню, как до дому добрался. Наверное, телохранитель привёз. Я тогда только с охраной ходил.

— А как же тогда они позволили вас украсть?

— Как потом выяснилось — батя мой, твой прадед разрешил! Представляешь? Договорились злодеи! Типа традиции нужно соблюдать. Велел охране не препятствовать, а просто проконтролировать. Они следом поехали на нашей машине, когда старшекурсники меня возле дома украли… Так что, иди внучок, повеселись там, — старик Филатов похлопал меня по плечу.

— Пойду, только сначала до Коганов смотаюсь. Авраам Давидович уже три сообщения написал. Всё спрашивает, буду я документ подписывать или нет.

— А ты разве ещё не подписал? — удивился дед.

— Подписал, конечно. Просто время тяну, пусть понервничают, — улыбнулся я.

— И правильно! За спасение жизни главы рода сами должны были хотя бы треть от прибыли отписать, а они, жмоты, снова хотели тебя надуть. Вот же ушлые они людишки эти Коганы. Сколько раз сталкивался, каждый раз убеждаюсь, что они свой кусок обязательно урвут.

— Ну мы тоже не так просты и своего не упустим, — улыбнулся я. — Ну ладно, я поехал в лечебницу, оттуда сразу на вечеринку. Предупреди домашних, чтобы не ждали.

— Лиду без толку предупреждать. Всё равно не ляжет, пока дома не будешь. Прямо как наседка, честное слово, — пробурчал он.

— Мать и этим всё сказано, — я отдал Кире пустую кружку и вышел из лавки.

Уже по пути в лечебницу вспомнил, что хотел взять с собой на мероприятие какие-нибудь из зелий, поэтому завернул к дому, сбегал до лаборатории и сказал Насте, гуляющей с Шустриком по саду, что приду поздно.

— И почему тебе родители разрешают ходить куда хочешь и возвращаться когда захочешь? Никакой дисциплины, — недовольно произнесла она.

— А всё потому, сестрёнка, что я совершеннолетний, а ты ещё мелочь пузатая, — я щелкнул её по носу.

— ЧЕГО⁈ А ну иди сюда!

Пришлось спасаться бегством.

Подъезжая к лавке, позвонил Когану, поэтому мы с ним встретились на первом этаже лечебницы.

— Ви таки очень даже вовремя, господин Саша. Наш юрист сказал, что договорился с нотариусом зарегистрировать договор, чтобы всё было официально и отслеживалось государством.

— Вы всегда так щепетильны в документации? — удивился я.

— После всего того, что случилось, мы теперь как открытая книга. Ни одной неучтенной копейки вы у нас не найдёте, — решительно заявил он.

— Хорошо, если так. Всегда выгодно жить честно.

— Ну это как сказать, — замялся он, но тут же перешёл на другую тему. — Может? подниметесь в кабинет? Мой достопочтимый отец будет рад вас видеть.

— Нет времени. Меня ждут.

— А разве мы сейчас не будем обсуждать наши дела? — он растерянно посмотрел на меня и развёл руки. — Я думал, вы подскажете, с чего именно начать наше производство?

— Я подумаю об этом и составлю список. На днях свяжусь с вами, — пообещал я.

— Хорошо-хорошо, я понимаю, что вам надо хорошенько вникнуть в этот вопрос.

— Вот и договорились, — я отдал папку с документами, которую ещё с утра положил в машину, уже хотел выйти, но задал ещё один вопрос. — Авраам Давидович, а почему вы до сих пор в Москве? Как же ваши пациенты в Торжке?

— Я разве вам не говорил? — вскинул он брови. — Мы с Давидом Елизаровичем решили, что мне лучше остаться здесь. А туда отправили руководить лечебницей очень талантливого лекаря — моего троюродного родственника по материнской линии.

— Ясно. До встречи.

— До свидания, господин Саша, — он помахал мне рукой, поправил очки на носу и торопливо двинулся к лестнице, зажав папку подмышкой.

Я так и знал, что Коган переедет в Москву вслед за мной. Наше хорошее отношение они наверняка будут использовать в своих целях. Впрочем, я не против. Они мне тоже бывают полезны.

Подъехав к академии, я обнаружил, что много парковочных мест заняты. Особенно третий ряд, который принадлежит старшекурсникам. Похоже, на вечеринку собрались многие. Интересно, что за испытания придумают для нас?

Я обошёл академию по освещенной дорожке и двинулся к виднеющемуся городку. Дома для студентов и преподавателей образовывали целые кварталы. Некоторые двухэтажные, и студенты снимали там комнаты. Были те, что представляли собой настоящие особняки с огороженной территорией и пристройками для прислуги и охраны.

Ровные чистенькие дорожки были хорошо освещены фонарями в виде бутонов цветов. Вдоль дорожек росли аккуратно подстриженные кустики. Отовсюду доносились разговоры и смех. Я и сам был бы не прочь пожить в подобном месте? подальше от опеки родителей прежнего владельца тела. Но думаю вряд ли это получится.

— Сашка! — ко мне навстречу шёл Сеня. — Я уже нашёл восьмой дом. Он здесь, за поворотом. Возле него столько народу! Чувствую, что-то будет.

— Можешь не сомневаться, обязательно будет, — усмехнулся я.

Я прихватил с собой кое-что на случай, если вечеринка будет скучной.

Мы подошли к толпе парней и девушек. Они были взбудоражены и обсуждали предстоящие испытания.

— Два года назад было весело. Правда я получила сильный ожог и почти месяц провалялась в лечебнице, но зато получила награду, — сказала девушка с медного цвета волосами, убранными в хвост.

На ней был облегающий кожаный костюм, на шее виднелась татуировка в виде языков пламени.

— А я проиграл и до сих пор корю себя за то, что так легко сдался, — проговорил парень в спортивном костюме, сквозь который выпирали бугры мышц. — Надо было срубить то дерево и всё. Никто не бы не доказал, что это я сделал. Наши бы не сдали.

— Да ты бы всё равно сдался, — усмехнулся коротышка в бордовом костюме. — Если испугался дерево срубить воздушным клинком, то витражное стекло явно бы не посмел тронуть.

Так… что-то много зрителей собралось. С другой стороны понятно. Бесплатное развлечение.

Сеня который внимательно вслушивался в разговоры, встревоженно посмотрел на меня и еле слышно спросил:

— Может, откажемся, пока не поздно?

— Почему?

— Если у них такие задания, что нужно витражные стекла академии разбивать, то я в этом не буду участвовать.

— Будешь, — твёрдо заявил я.

— Почему это?

— Потому что я никогда не проигрываю. А если ты со мной, то тоже не проиграешь. Но если это произойдёт, то не потому, что ты сдался, а потому что выложился по полной, но не смог. Ясно? — строго сказал я.

Сеня недовольно нахмурился, но кивнул.

— Хорошо. Как скажешь… Гляди-ка, кто сюда заявился.

Я проследил за его взглядом и увидел Харитонова и Максима Филатова. Парни с кем-то шептались, посматривая на нас. Ну-ну, хотят побороться с нами? Это даже интересно. Говорят, Харитоновы тоже были довольно сильным родом. Вот и посмотрим, кто кого. Ну и не удивлюсь, если они какую-нибудь подставу задумали. От этих все что угодно можно ждать. если так, то будет весело.

К нам подошла полуголая девушка в вызывающе коротком платье — явно не студентка, и предложила выпивку из ящика со льдом, который катила на тележке. Конечно, за повышенную стоимость.

— Нет, спасибо. Я хочу быть с ясной головой, — Сеня мотнул головой.

— Пф-ф-ф, это же всего лишь вечеринка, — она презрительно взглянула на него и оставив тележку повисла на шее парня с копной светлых волос, который стоял рядом с нами и попивал пиво из стеклянной бутылки.

Тот не был против, и страстно поцеловал податливую красотку. Ещё две девицы точно в таких же нарядах слонялись среди парней и заигрывали с ними. Наверняка их кто-то заказал.

Ровно в десять вечера прогудел громкий сигнал, и все повернулись к крыльцу дома, на котором стояли те самые парни, что пригласили меня на посвящение в студенты.

— Доб-ро пож-жаловать! — прокричал тот самый Федя Размыслов. Следом раздались нестройные восхищенные возгласы. — Сегодня вас ждёт просто потрясная ночь посвящения в студенты! Настоящее посвящение, а не тот детский сад в зале академии во фраках и с бальными танцами!

— ДА-А-А! Ура-а-а! — кое-кого уже развезло от выпивки.

— Только мы своим узким кругом решали, кто будет на сегодняшнем мероприятии. И здесь собрались лишь лучшие из лучших! Лузерам здесь не место!

— Йеху-у-у! Да-а-а! Мы лучшие! — качаясь из стороны в сторону, прокричал детина двухметрового роста и с сильной магической аурой.

— Сразу скажу: мы пригласили представителей-первокурсников всех факультетов. И задания у всех будут разные. Прямо сейчас проведём жеребьёвку, которая укажет последовательность выступления факультетов. Сейчас ко мне должны выйти Филипп Аксёнов — менталист, Юрий Боровиков — лекарь, Соня Вознесенская — маги огня, и Александр Филатов — аптекарь. Вы набрали больше всего баллов при поступлении, поэтому будете защищать честь своих факультетов.

— Иди, тебя зовут, — подтолкнул меня Сеня.

Он как обычно занервничал и переминался с ноги на ноги.

— А может ты пойдёшь? — предложил я.

— Нет, — энергично замотал он головой. — Я обязательно споткнусь или вытащу последний номер. Со мной всего так.

Я двинулся в сторону крыльца, на котором уже стояли остальные первокурсники. Толпа расступилась, пропуская меня вперёд.

Федя одобрительно кивнул, когда я встал рядом с ним.

— Если вы думаете, что жеребьёвка будет проводиться с использованием бумажек с номером, то глубоко заблуждаетесь. Мы вам приготовили кое-то необычное, — загадочно сказал он.

Тут дверь дома открылась, и присутствующие испуганно ахнули и отпрянули. Те, кто стоял на крыльце, бросились врассыпную. Остался лишь я, Федя и… оно.

Глава 22

Передо мной стояло существо с красными глазами, зубастой пастью и длинной черной шерстью. Оно хрипело и медленно приближалось ко мне, выдыхая зловонный запах.

— Саша, беги! — послышался испуганный вскрик Сени.

Но я лишь улыбнулся и пошёл существу навстречу.

— В следующий раз используй духи из лавки Огневых. Они гораздо приятнее, а то от твоих глаза щиплет. Даже запах тухлятины их не может перебить, — сказал я с усмешкой, схватился за морду жуткого зверя и потянул на себя.

— Эй, осторожнее, порвёшь! — возмутилось «существо». — Это шерсть реального зверя из анобласти. Задорого у охотников выкупили.

В это время остальные поняли, что им ничего не грозит, и со смехом снова приблизились к дому.

— Ну вот, Саша Филатов испортил нам всё веселье, — Федя Размыслов улыбнулся мне и похлопал по плечу. — И как ты догадался, что перед тобой не зверь? Мы очень старались сделать его как можно более натуральным.

— Духи его выдали. Я уже посоветовал сменить их, а то в носу свербит, — ответил я, наблюдая за тем, как «существо» с трудом сняло костюм, и перед нами появился худощавый раскрасневшийся парень в чёрном спортивном костюме.

Федя повернулся к толпе студентов и объявил.

— Раз Филатов такой догадливый, то аптекарям и начинать! Для вас мы подготовили всего два испытания. Первое: собрать строки загадки и отгадать ингредиент. Второе: составить средство по рецепту и выпить его.

— Выпить? А это не опасно? — спросил Илья Харитонов.

— Опасно, если вы что-то сделаете неправильно, поэтому будьте бдительны.

— А где искать части загадки? — поднял руку Максим Филатов.

— Я сейчас всё объясню. Не бегите вперед паровоза, — недовольно сказал Федя. — Какие дерзкие первокурсники в этом году. Мы в свое время молчали в тряпочку.

— Так это вы. Мы совсем не такие, — хмыкнул Илья. — Хотя вот это двое наверняка боятся рот открыть, — он ткнул пальцем сначала в Сеню, потом в меня.

— Вообще-то это ты убежал почти до спортплощадки, когда вышел ряженный, — огрызнулся Сеня.

— А сам-то рядом бежал, — парировал тот.

— ТИ-ШИ-НА! — прокричал один из парней, стоящий рядом с Размысловым на крыльце и взмахнул рукой.

Мощный порыв ветра обрушился на студентов. Многие отлетели в сторону, остальные удержались на ногах, но порядком струхнули. С магами спорить себе дороже. В следующий раз это может быть не порыв ветра, а воздушная кувалда.

— Так-то лучше, — улыбнулся Размыслов и продолжал. — Вернёмся к испытаниям. Вам нужно найти три строки загадки. Одну среди растений, вторую в воде и третью на камне. Вы легко найдёте строки, ведь они находятся в светящихся шарах. Победит тот, кто первый найдёт все строки и отгадает загадку. На это задание вам даётся целый час. Внимание — берите шары только одного цвета.

Мы засечём время. Следующими задание получают лекари.

— Можно вопрос? — осторожно спросил Максим Филатов и несмело поднял руку.

— Да, — кивнул Федя, на лице мелькнула улыбка, которая будто говорила: научили-таки молодых вести себя так, как полагается.

— А где искать эти шары?

— По всей территории нашей чудесной академии.

— И в оранжерее?

— Не-е-ет! — воскликнул он. — Туда не смейте даже заглядывать, иначе Магистр Щавель нам все уши оборвёт! И вам тоже.

— Это они так профессора Щавелева называют, — улыбнулся Сеня. — А ещё я слышал, что его называют Кислый Мудрец.

— Кислый? — не понял я.

— Ну да. Щавель же кислый, вот и прозвище такое.

— А-а, ясно, — кивнул я.

В это время Федя Размыслов обвёл присутствующих взглядом.

— Вопросы есть?

— Никак нет, Ваше благородие! Ик! Ой! Ик! — кое-кого совсем развезло.

— Отлично! Тогда… БИТВА НАЧИНАЕТСЯ!

Харитонов, Максим Филатов и ещё трое парней рванули в разные стороны.

— Побежали, — потянул меня Сеня. — Надо первыми найти эти шары.

— Ты думаешь, они знают куда бегут? Сомневаюсь. Надо сначала обдумать. Федя сказал, что один шар мы найдём среди растений. Притом в оранжерею заходить нельзя. Как думаешь, что он имел в виду? — я огляделся.

— Здесь везде растения! — он развёл руками.

— Вряд ли он имел в виду газон. Нет никакой сложности подобрать шар с земли. Тем более если он светится.

— Тогда может на тех грядках, что мы окучивали?

— Если он боится Магистра Щавеля, то не отправит на его грядки студентов всё растоптать. Думай ещё.

Сеня почесал затылок, а я двинулся к главному корпусу. Возможно, шар спрятан в вазонах с цветами, которые в большом количестве стоят в коридорах и пышно цветут, наполняя сладкими ароматами всё здание.

Или шары спрятали в клумбах, расположенных по обеим сторонам от дорожки, ведущей к оранжереям?

А может….

— У меня есть идея! Побежали! — махнул я Сене и рванул ко второму корпусу академии, у которого росли высокие, разлапистые голубые ели.

— Куда это мы⁈ — донёсся сзади прерывистый голос Сени.

Он явно не привык к пробежкам и почти сразу выдохся, с трудом переводя дыхание.

— Ели. Думаю, надо искать там.

— С чего ты это решил?

— Больше негде прятать. По крайней мере я бы спрятал именно там.

По пути я увидел, как в клумбах с цветами роются Харитонов с Максимом. Цветки и листья разлетались в разные стороны. Ещё одна пара с фонариками прочёсывала газон. Пятого студента нигде не было видно. Похоже, он побежал к грядкам.

Я подбежал к высоченным елям и принялся вглядываться между ветвей, пытаясь увидеть светящийся шар. Со всех сторон уличные фонари и хорошо освещали округу, поэтому светящийся шар не так-то легко разглядеть.

— Вот он! Я его вижу! Их здесь целых два! — закричал Сеня. — Голубой и жёлтый.

Он находился по другую сторону от елей у корпуса.

— Тише ты! — шикнул я на него, приблизился и увидел небольшие прозрачные шарики, светящиеся голубым огнём.

На каждой ели было по шару, притом почти на самой верхушке. Наверняка маг ветра постарался.

— Как же нам достать такой шар? Может, потрясти?

Я хотел его остановить, но не стал. Пусть сам убедится, что ему это не под силу.

Сеня залез под колючие ветки, схватился за толстенный ствол ели, хотел потрясти, но ему не удалось ничего сделать. Ещё бы! Он бы и березку не смог потрясти с такими тощими руками и слабыми мышцами.

— Не, я не могу. Попробую залезть.

— Не надо. Не хватало ещё, чтобы ты свалился и шею себе сломал.

— Тогда, как же мы его достанем оттуда? — разочарованно выдохнул он.

Я не стал отвечать, а вытащил из кармана пробирки, что прихватил с собой из лаборатории. Перебрав зелья, выбрал подходящее и выпил.

Эликсир «Сердце Титана» теплом разлился по телу, прибавляя силы. Я снял пиджак, отдал его Сене.

— Стой здесь, я быстро.

— Куда это ты собрался? Залезть хочешь? Давай я подстрахую.

— Стой здесь, — повторил я.

Я ухватился за нижнюю ветку, без особого труда подтянулся и взобрался на неё. Затем перешёл на следующую.

С моим нынешним телом я бы и без эликсира смог подняться, но приложил бы гораздо больше усилий и, скорее всего, испачкался бы смолой и разорвал одежду. Сейчас же я перемещал собственное тело как пушинку, с легкостью перепрыгивая с ветки на ветку.

Осторожно забрав голубой шар, я уже собирался спускаться, как увидел, что Харитонов и Максим направляются в нашу сторону. То ли нас заметили, то ли сами догадались.

Было бы интересно посмотреть, как они будут доставать шар, но времени нет. Я должен выиграть.

Спустившись вниз, я отдал шар Сене.

— Ого! Так быстро! — он разбил стеклянный шар об угол урны, стоящей у двери корпуса, и вытащил клочок бумаги. — «В руках опасна, в средствах сильна». Что это может быть?

Он вопросительно уставился на меня.

— Так можно сказать про любой яд, — пожал я плечами. — Нужны ещё строки. Следующий шар должен быть в воде.

— Вода на территории только в фонтанах.

— Тогда идём к фонтанам.

Сеня убрал клочок в карман, и мы вместе двинулись к двум фонтанам, из которых даже ночью била чистейшая прохладная вода.

Мы вышли на дорожку и встретились с Ильей и Максимом. Те бросили на нас неприязненные взгляды и прошли мимо.

— Слышь, Афанасьев, вы нашли шар? — окликнул Харитонов.

— Не твоё дело, — огрызнулся Сеня.

— Ну попадись ты мне, — он показал кулак и побежал к елям.

Ко мне он побоялся обратиться. И правильно делает.

— Вот он! Он здесь! — послышался восторженный голос Максима.

Ну-ну, придётся попыхтеть, чтобы достать шар. Хотя Харитонов довольно крепкий и, возможно, даже сможет добратьсяться до шара, но не быстро. У нас ещё достаточно времени.

Мы подошли к ближайшему фонтану. Обошли его по кругу, вглядываясь в воду, но не заметили шара. Дно фонтана было выложено голубой плиткой, поэтому даже если он там был, то постоянно движущаяся вода и голубой цвет мешали его найти.

— Предлагаю снять обувь и пройти голыми ногами по дну, — сказал Сеня, развязывая шнурки.

— Хорошая идея! Ты займись этим фонтаном, а я ко второму, чтобы не терять время.

Оба фонтана были двухуровневые. Вода мощным потоком устремлялась вверх, затем обрушивалась на верхний уровень, а оттуда сплошной пеленой стекала на нижний уровень.

Я поднялся на бортик фонтана и вгляделся в воду. Вдруг на верхнем уровне что-то блеснуло, привлекая моё внимание. Ага, они здесь. Три шара лежали в самом центре верхнего уровня.

— Сеня, сюда! — махнул я рукой парню.

Тот закатал штанины до колен и медленно прохаживался по фонтану

— Нашёл?

— Да.

— И что там написано? — он вылез из воды, прихватил свои ботинки и пошлепал ко мне.

— Не знаю. Сначала надо достать, — я указал туда, где лежат шары.

— Хорошо спрятали. Как будем доставать?

— Есть у меня одна идея, — улыбнулся я и вытащил пробирку с зельем «Ледяной пелены».

Всего три капли зелья в воду, и прямо на глазах фонтан превратился в глыбу льда. Я спокойно прошёл по льду до верхнего уровня, мощным ударом раскрошил лёд и осторожно вытащил ещё один голубой стеклянный шар.

— «Течёт, но не вода», — прочитал Сеня, развернув вторую подсказку.

— Снова ничего не понятно, — с раздражением проговорил я. — Это может быть любая жидкость: настойка, сироп, отвар, даже компот.

— Ты прав. Без третьей подсказки не сможем разгадать, — задумчиво проговорил парень. — Последний шар должен быть на камне. Где здесь камень?

Я осмотрелся. Валунов точно не наблюдается. Каких-то других камней тоже нет. Есть небольшая кирпичная кладка, отделяющая оранжереи друг от друга. Но я сомневаюсь, что третий, решающий шар спрятали туда.

— Пошли искать, а то вон Харитонов с твоим братцем бегут. Довольные. Достали-таки шар с ёлки, — понизив голос, проговорил Сеня. — Сразу догадаются, где шар, и заберут без проблем по твоему льду.

— Лёд им не поможет, — я вытащил пробирку «Пирсиды» и капнул пару капель.

На мгновение вспыхнуло пламя и растопило лёд.

— Эй! Вы что там делаете? Будете мешать искать шары, я доложу об этом Размыслову! Всё должно быть по-честному! — издали прокричал Харитонов.

— Иди-иди, жалуйся! У тебя на лице написано, что ты нытик! — ответил Сеня

Чего это он такой храбрый стал? Не ожидал от него такого.

— Афанасьев, ты кого нытиком назвал⁈ — взревел Харитонов и, судя по тому, какую скорость он набрал и как исподлобья смотрит на Сеню, сейчас что-то будет.

— Ты хочешь с ним подраться? — уточнил я.

— Нет, — похоже он только сейчас понял, что раздраконил Харитонова, и тот уже представляет, как тот превратит его в мяч.

— А придётся, — пожал я плечами.

— Саша, я не смогу. Может ты? — взмолился он и сделал пару шагов, спрятавшись за меня.

Ну я так и знал. Силачом стал я, а храбрость появилась у него. Прям как та шавка, что яростно облаивает каждого, но боится отойти от ног хозяйки. Сравнение не в пользу Сеню, но очень похоже.

— Остынь, Харитонов, — я двинулся к нему навстречу.

— Уйди, Филатов, а то и тебе попадёт! — Илья сжал кулак и налетел на меня.

Вернее хотел налететь, но я стал не только сильным благодаря «Сердцу Титана», но и ловким, поэтому отодвинулся самую малость, сделал подсечку и чуток подтолкнул в его спину.

Парень споткнулся о мою ногу, кувыркнулся и свалился в воду. В это время до меня добрался Максим Филатов и с размаху хотел ударить меня по лицу, но я перехватил его кулак и с силой сжал.

— А-А-А-А! Отпусти! Ты же мне пальцы переломаешь! — заорал он.

— Больше никогда не смей нападать на меня. Понял? — я говорил спокойным голосом, но мой взгляд не сулил ничего хорошего.

Ну не люблю я, когда меня по лицу бьют. В юности такое бывало, когда только учился рукопашному бою и пробовал свои силы в ближайшей деревеньке, где чужаков недолюбливали.

В первое время мне здорово доставалось от деревенских, которые привыкли к тяжелому труду и имели недюжинную силу. Но с годами росли мои силы и мастерство, поэтому в шестнадцать я в одиночку выступил против десяти крепких парней.

Потом мне же и пришлось некоторых откачивать, двум зарастить кости, ещё одному парню отрастить новые зубы, и абсолютно всех напоить зельем «Исцеления», чтобы снять боль и помочь рассосаться синякам. Зато подружились. Они меня начали брать с собой на рыбалку и научили сшибать палкой кедровые шишки.

Максим Филатов сопротивлялся как мог, но не смог освободить свою руку из стального захвата и зло выпалил:

— Да понял я, понял! Отпусти уже!

Я разжал пальцы и Максим, охая, прижал к себе повреждённую руку. Нет, пальцы я ему не переломал, иначе услышал бы хруст его костей, но пару суставов свернул. Пальцы будут болеть, поэтому ему придётся обратиться к лекарям. И пусть. В следующий раз умнее будет и поймёт, что я не совсем обычный Филатов. И мы с ним явно никакие не родственники.

— Идём, Сеня. Надо третью подсказку искать, — бросил я через плечо и двинулся в сторону стадиона.

Мне пришло в голову, что камень можно поискать там.

— Саша, а меня научишь? — понизив голос спросил Сеня, восхищенно глядя на меня.

— Чему?

— Вот так один махом двоих наказать.

Ответить я не успел. К нам подбежал запыхавшийся парень. Тот пятый, который исчез неизвестно куда, и я подумал, что он на грядках копается.

— Ребята, ну что, нашли хоть одну подсказку? — он оперся руками о колени и тяжело дышал.

— Уже два шара нашли, — похвастался Сеня.

— Где? Подскажите, а? Уже замучился.

— Что же ты делал? — усмехнулся я.

— Кусты у парковки перерыл. Нет там шаров. Всё облазил с фонарём. Гору бутылок нашёл, кучу окурков, презерва… Короче, всякую дрянь.

Мы с Сеней переглянулись. Чего жадничать? Всё равно мы впереди.

— Шары на верхушке вон тех елей, — указал я. — И вон в том фонтане. Видишь, где Харитонов купается? Там на верхнем уровне лежат.

— А! Понял! Спасибо! — он набрал в легкие побольше воздуха, рванул к голубым елям и прокричал через плечо. — Если понадобится моя помощь — обращайтесь!

— Может и понадобится его помощь. Третий шар мы тоже не знаем, где искать, — озадаченно произнёс Сеня, когда мы дошли до спортивного стадиона.

Через десять минут поисков я вынужден был признать, что камней здесь нет, только бетонные ступени между рядами.

— Сашка, я видел, как ты брал след растения. Может, и камень сможешь учуять? — оживился Сеня.

— Во-первых, у растений нет следов. Они, знаешь ли, не ходят, — улыбнулся я. — Во-вторых, у камня нет эфира, поэтому я его не могу почувствовать. Думай, где ещё может быть камень?

Харитонов и Максим уже достали свой шар из фонтана и теперь слонялись по территории академии.

— А может они его всё-таки в здании академии спрятали? — после пары минут раздумий спросил Сеня.

— Нет, там закрыто. Охрана нас точно не пустит бегать по этажам и искать какой-то там шар. Хотя внутри академии полно камня: мрамор, гранит… Точно! Я знаю, где найти третий шар! — выкрикнул я и побежал в сторону академии.

Глава 23

Сеня побежал за мной, а Харитонов с напарником остановились и смотрели нам вслед. Они явно хотели броситься за нами, но не осмелились. Ещё бы! Уверен, до сих пор не отошли от нашей последней встречи.

— Саша, куда мы бежим?

— К академии.

— Но ведь ты сам сказал, что туда нас не впустят.

— А нам и не надо заходить внутрь. Академия вся сделана из камня. Наверняка они не стали шары сильно прятать, и они лежат на видном месте. Надо всего лишь хорошенько осмотреть всё здание снаружи. Там полно выступов, барельефов и прочих укромных уголков. Давай разделимся. Ты слева обходи, а я справа. Встретимся у парадного входа.

— Хорошо, — кивнул Сеня и чуть не свалился в клумбу, которую не заметил. — Я в порядке!

Он, прихрамывая, двинулся вдоль громадного каменного здания, внимательно обшаривая его взглядом. Я отошёл чуть поодаль, чтобы увидеть всё здание целиком, и снова пожалел, что шар сделан из стекла, а не из органического материала. Стекло я тоже не чувствовал, ведь оно сделано из песка.

Стоп! А светится он почему⁈ Горгоново безумие! И как я раньше не догадался⁈ Магия принадлежит живому существу, а значит, оно оставляет эфир.

Я вытащил из кармана записку, которую добыл из фонтана и, прикрыв глаза, втянул носом. Ага, а вот и облачко. И хотя шар светился голубым огнём, эфир владельца предстал передо мной в виде золотистого облачка.

Почти не глядя под ноги, я двинулся вдоль академии, втягивая носом воздух и пытаясь почувствовать эфир мага, сотворившего стеклянный шар и зарядившего его своей энергией.

Медленно, словно крадущийся за добычей хищник, я обогнул угол здания, почти не глядя на него. Мне не нужно было зрение, чтобы увидеть эфир.

— Саша, я ничего не нашёл! — услышал крик Сени. Тот уже стоял на крыльце у парадного входа. — Может, они его запрятали на здании второго корпуса?

Я ничего не ответил. В это самое мгновение я учуял его. Того самого мага, который «зажёг» огонёк внутри шара.

Эфирный след вёл к парадному входу. Это ничего не значило, маг наверняка студент академии, поэтому оставил здесь множество следов. Как же найти шар?

Я поднялся на крыльцо, встал рядом с Сеней и снова глубоко вдохнул.

— Ну что, учуял что-нибудь? — шёпотом спросил он.

— Бесполезно, — с раздражением ответил я. — Здесь полно эфира мага, который напитал маной стеклянный шар. Думал, что мне удастся найти шар по его эфиру, но его здесь столько, что… — я замер на полуслове.

Перед моим внутренним взором предстало облачко эфира там, где его быть не должно.

Я подбежал к высокому арочному окну, встал ногами на фасадный подоконник и принялся обшаривать руками каменный выступ над окном. Эфир остался на этом месте.

— Ну что там? Нашёл что-нибудь? — возле меня крутился Сеня. — Давай я тебя подсажу, ты повыше проверишь. Времени осталось всего несколько минут.

— А что будет, когда время закончится? — уточнил я, цепляясь за камень и подтягиваясь на самый верх окна.

— Вроде как не зачтут задание, даже если мы его выполним.

— Тогда надо поторопиться.

Тут я обнаружил небольшое углубление, но не мог дотянуться, чтобы обшарить его. Ухватился левой рукой о край камня, подтянулся и…

— Есть! — вытащил один из шаров — желтый. Опустил обратно и взял следующий — голубой. То что надо. Передал Сене.

— Супер! Возвращаемся! — он взглянул на часы. — Осталось полторы минуты!

Мы ринулись к академическому городку. Я заметил, что парочка наших противников тоже обшаривают здание академии. Увидев нас, они перебросились парой фраз, оставили попытки найти третий шар и побежали следом.

Пятый студент — мокрый с ног до головы, уже подходил к дому номер восемь.

— Погоди, надо посмотреть, что в записке, — Сеня ударил шаром о бетонную дорожку, вытащил листок и на бегу прочитал. — «Серебром блестит всегда». Как ты думаешь, что это может быть?

В это время толпа подвыпивших студентов оглушительными возгласами поприветствовали первокурсника, который нёс в руках шары, даже не догадавшись разбить их и вытащить подсказки.

— Что было в предыдущих записках? — спросил я и остановился, не добегая до шумной толпы.

Нужно решить загадку, чтобы задание зачли.

— «В руках — опасна, в средствах — сильна. Течёт, но не вода. Серебром блестит всегда», — напомнил Сеня.

Мы с ним переглянулись и почти одновременно сказали.

— Ртуть!

— А вот и остальные представители аптекарского факультета! — Федя Размыслов, поднялся на крыльцо дома и махнул нам.

В это время мимо нас пронеслись Харитонов с Максимом.

— Прошу подойти ко мне и шепнуть разгадку.

Первым подошёл к организатору этого сомнительного мероприятия тот самый парень в мокрой одежде и показал светящиеся желтым огнем шары. Он весь дрожал от холода, ведь по ночам было уже довольно прохладно.

— Ага, у тебя два шара. Неплохо. Разбей и отгадай загадку, — велел Федя.

— Без третьей подсказки не отгадает, — шепнул мне Сеня.

— Это жидкий яд, — предположил парень, прочитав обе записки.

— Вещество. Мне нужно название вещества! — повысил голос Размыслов. — Ну же! Подумай!

— Сок белладонны? — несмело спросил он.

— Нет! Ты не отгадал! Зайди в дом, не хватало ещё, чтобы ты заболел, и в этом обвинили нас. Зачем было сигать в воду в одежде? Достаточно было снять ботинки и поднять штанины.

— Я просто торопился, — извиняющимся тоном ответил он.

Парня подхватили под руки и завели в дом.

— Теперь мы! — выкрикнул Харитонов и решительно направился к крыльцу, протискиваясь сквозь толпу. Максим Филатов не отставал, бросив на нас насмешливый взгляд.

— Что вы смогли раздобыть?

— Два шара. И мы знаем, что вы загадали! — нарочито громко произнёс Харитонов.

— И что же? — приподнял бровь Размыслов.

— Это соляная кислота! Первая строка: «В руках — опасна, в средстве — сильна». Кто-нибудь брал в руки соляную кислоту? Нет! Все знают, что это очень опасно, и можно получить серьёзные ожоги. Вторая строчка — «течёт, но не вода». Соляная кислота производится только в жидком виде. Это значит, что мы отгадали! — Харитонов так распалился, что даже захлопал себе в ладоши.

Толпа заволновалась. Кто-то поддержал его поздравительными выкриками, кто-то вяло поаплодировал, кто-то принялся переговариваться. Остальные же уставились на Размыслова, ожидая его ответа.

— Напомни-ка, как тебя зовут? — уточнил Федя.

— Илья Харитонов, а это Максим Филатов. Из того самого знаменитого рода Филатовых.

Максим кисло улыбнулся и мельком взглянул на меня. Видимо ожидал, что я начну опровергать это заявление, ведь всю его семью дед отлучил от рода, но я не стал вмешиваться.

— Очень жаль, что Илья Харитонов и Максим Филатов поленились найти третий шар, в котором и был ключ к разгадке. Мы загадали не соляную кислоту! — с явным удовольствием ухмыльнулся Размыслов.

Было ощущение, будто Илью облили холодной водой. Он весь как-то съёжился, поник и, опустив плечи, постарался скрыться в толпе подвыпивших студентов. Максим последовал за ним.

— У нас была ещё одна пара друзей. Где же вы⁈ — Федя приставил руку ко лбу и сделал вид, что ищет нас.

Сеня даже подпрыгнул, подняв руку.

— Здесь! Мы здесь!

Мы поднялись на крыльцо.

— Ого! Вы нашли все три подсказки! Ну так что мы загадали? — сказал Федя, когда Сеня отдал ему записки.

— Ртуть, — несмело ответил Сеня.

Похоже он начал сомневаться в том, что мы правильно определили вещество.

— Верно! Ртуть! Поздравляем… э-э-э… напомните, как вас зовут?

— Враньё! Это не может быть ртуть! — возмутился Харитонов, взбежал на крыльцо и встал рядом с нами. — По условиям задачи вещество «в руках — опасно»! А я десятки раз дотрагивался до ртути, но до сих пор жив и здоров!

— Именно поэтому вам нужно было найти три шара, а не один или два, — терпеливо пояснил Размыслов. — А ртуть, похоже, всё-таки на тебя повлияла, поэтому в следующий раз, когда разобьешь градусник, не собирай ртутные шарики голыми руками — отравишься.

— Это не честно! Подстава! Вы подыгрываете этим, — он ткнул в нас пальцем.

— Ты хочешь, чтобы мы убрали тебя и твоего дружка из испытаний и объявили вас проигравшими? — процедил сквозь зубы Федя.

Ему уже надоел этот крикливый возмутитель спокойствия. Всё-таки посвящение в студенты — это шуточное мероприятие, а не соревнования имперского масштаба.

— Нет, не хочу, — буркнул он и, даже не взглянув на меня, сбежал с крыльца.

— Продолжаем! — выкрикнул Размыслов и толпа его поддержала. — Пока лекари-первокурсники пытаются придумать лекарство от магической болезни, только что поступившие стихийники ищут спрятанный на стадионе клад, а менталисты стараются узнать один давний секрет у моего близкого соратника и друга Михея, аптекари переходят к следующему испытанию! На этот раз им нужно строго по рецепту создать средство и выпить его при нас. В случае, если они что-то перепутают или ошибутся, среди нас есть несколько лекарей-четверокурсников. Они помогут… надеюсь. Итак! Переходим к следующему этапу испытаний!

Под свист, крики и аплодисменты из дома вынесли три стола, и на каждый положили по деревянной коробке с двумя десятками бутыльков с ингредиентами. Такие коробки использовались в лаборатории на практических занятиях. Вряд ли коробки разрешили брать. Скорее всего Размыслов со своей братией просто умыкнули их.

— Вам нужно будет приготовить средство «Блистающей ясности»! По заверению одного уважаемого аптекаря, если вы всё сделаете правильно у вас усилятся умственные способности и реакция. Но если вы неправильно его приготовите — это приведёт к чрезмерной болтливости. Ваш язык будет жить собственную жизнь, и вы не сможете заткнуться, пока действие средства не закончится. Есть те, кто хочет отступить перед началом испытания?

Он внимательно посмотрел на нас с Сеней, затем перевёл взгляд на Харитонова с Максимом и обернулся к студенту, который уже переоделся в сухую одежду с чужого плеча — на нём всё болталось.

— Что именно мы будем говорить, если средство не получится? — осторожно уточнил он.

— Не знаю, — Федя развёл руками и расплылся в улыбке. — Лично я рассказывал неприличные анекдоты. А мой друг Мишка, без умолку трещал об училке, в которую был влюблен в одиннадцатом классе. Прикол был в том, что муж этой учительницы был нашим физруком и всё слышал. Ох и получал он потом на занятиях по физподготовке. Один раз еле дополз до своего дома, так его физрук замучил. Все согласны, или струхнули?

— Согласны! — выкрикнул Сеня.

Остальные промолчали, но никто не стал отказываться.

— Здорово! Но есть одна загвоздочка, — снова улыбнулся Размыслов, обнажив ряд крепких белоснежных зубов. — Рецепт мы вам предоставим. Там будут написаны все ингредиенты, но без дозировки. Это вам предстоит вычислить самим.

Один из его друзей раздал нам карточки с названием средства и списком ингредиентов.

— Мы немного облегчили вам задачу, поэтому вещества написали от большего количества к меньшему. Удачи!

Я взглянул на карточку. Все ингредиенты были мне хорошо знакомы. Создать такое средство легче лёгкого, поэтому мне пришло в голову немного доработать его и сделать ещё круче. «Блистающая ясность» будет не только усиливать способности и реакции, но и делать человека более выносливым и быстрым. Правда, эффект продлится недолго, ведь здесь не было ни манаросов, ни других веществ, добытых из аномалии.

— Даю вам ровно десять минут! — прокричал Размыслов и отпил из бутылки, которую протянула ему полуголая девица. Она уже сама порядком напилась и теперь сидела в обнимку со своей тележкой и пьяным взглядом смотрела на нас.

Остальных двоих жриц любви не было видно. Вероятно, их утянули в соседние дома. Их опустошенные тележки валялись на газоне.

— С чего начнём? — спросил Сеня, выкладывая из коробки бутыльки с нужными веществами.

— Просто вылей всё в колбу.

— Всё? Но… Ведь так у нас ничего не получится. Мы продуем, и тогда…

— Делай как говорю, — прервал я его.

— Ну ладно, — пожал он плечами, принялся вытаскивать тугие пробки из бутыльков, а содержимое выливать в стеклянный сосуд. — Ты у нас талантливый аптекарь, а я так… Никто и звать меня никак. Сказано лить, вот и лью, а зачем и почему, мне знать не положено.

Мне не сложно объяснить. Просто не привык никому докладывать то, что собираюсь сделать.

— Я просто хочу применить свою родовую способность, — шепнул я ему. — Для этого не нужно точно измерять количество. Я всегда могу усилить или наоборот подавить то или иное свойство.

— Понял, — кивнул он и долил последнее средство. — Готово.

Я приложил руку и пустил свою ману. Приятное тепло прокатилось по телу и ринулось к сосуду, покалывая ладонь. Ингредиенты были самые обычные, поэтому не потребовалось никаких особенных усилий, чтобы сделать зелье.

— Мы сделали! — поднял я руку, когда эфир средства достиг моего носа и разложился на составляющие.

— Как «сделали»? Прошло всего две минуты? — вскинул на меня удивлённый взгляд Размыслов, посмотрев на свои наручные часы.

А часы-то дорогие, с камнями. Наверняка бриллианты. Похоже этот Размыслов из успешного богатого рода. Интересно, чем они занимаются, ведь все аптекари были в опале? Надо будет спросить при случае.

— Можем продемонстрировать, — предложил я.

— Хорошо. Но, по условию — вы сами пьёте то, что изготовили, — предупредил он.

— Сеня выпьет, — решительно заявил я и протянул парню колбу. — Пей.

Тот вытаращился на меня и оттянул ворот рубашки.

— Но… Я думал, ты сам будешь пить, — понизив голос, проговорил он.

— Нет, Сеня, я приготовил именно для тебя. Думаю, все удивятся, когда ты продемонстрируешь возможности «Блистающей ясности».

— Сеня! Сеня! Сеня! — принялся скандировать Федя.

К нему присоединились остальные. Уверен, нас услышали даже из самых дальних домов академгородка.

Сеня раскраснелся. Он явно не хотел пить то, что я изготовил, но и идти на попятную у всех на глазах тоже не хотел.

— Саша, обещай, что я буду в порядке, — прошептал он, осторожно забрав у меня колбу.

— Не переживай. Ты будешь в полном порядке. Более того, в таком порядке ты ещё никогда не был, — подмигнул я парню.

— Ладно. Я выпью это… эту… муть, но, если со мной что-то случится… — он не стал договаривать и многозначительно посмотрел на меня. — Знай, здесь полно свидетелей, которые скажут, что это ты изготовил средство… Это на тот случай, если я не выживу.

— Не говори ерунды, — отмахнулся я. — Пей!

Толпа тут же подхватила и принялась топать ногами, хлопать в ладоши и кричать:

— Пей! Пей! Пей!

Сеня глубоко вздохнул, задержал дыхание и тремя большими глотками выпил мутную жидкость. Наступила тишина. Присутствующие замерли, не сводя с него пристального взгляда.

— Эй, парень, ну как ты? — осторожно спросил Федя. — Поговорить тянет?

Сеня мотнул головой и хрипло проговорил:

— Ой, кажется сейчас что-то будет…

Толпа попятилась назад, а я с довольным видом наблюдал за своим новым другом.

Глава 24

Сеня выпрямился, даже подрос чуток, и полной грудью втянул воздух.

— Афанасьев, не молчи. Что чувствуешь-то? — спросил один из парней.

— Чувствую? — он на время задумался и расплылся в улыбке. — Будто обновился. Не знаю, как объяснить… Кажется, что смогу горы свернуть.

— Нам нужны доказательства! — сказал Размыслов. — На слово мы не верим. Может, всё-таки тебе хочется анекдоты потравить или рассказать о тайной любви к своей училке?

— Будут доказательства, — с усмешкой ответил я, взял из коробки один из бутыльков и, с силой размахнувшись, бросил. — Лови!

Студенты, подняв головы кверху, наблюдали за полётом темно-зелёного бутылька.

Во мне ещё остались дополнительные силы после употребления «Сердца Титана», поэтому бутылек летел быстро.

Сеня сорвался с места и с огромной скоростью понёсся в сторону спортплощадки. Именно туда я запулил бутылку.

— Он что, спортсмен? А по виду и не скажешь, — послышалось из притихшей толпы.

Сеня скрылся за оградой стадиона.

— Нам его больше не ждать? — спросила девушка с огненной татуировкой на шее.

Она и ещё трое студентов-стихийников только что присоединились к нам. Видимо, вернулись со своего первого испытания.

— Так вон же он! Ик! Ой! Ик! Будь проклята эта чёртова икота! Ик! — послышался пьяный голос студента.

Сеня возвращался к нам с поднятой рукой, в которой был зажат бутылек.

— Поймал! Прикиньте! Поймал! — издали радостно прокричал он.

Он взбежал на крыльцо и показал Размыслову бутылек.

— Не знал, что «Блистающая ясность» увеличивает скорость, — задумчиво проговорил он.

— Мы его немного доработали, — ответил я.

— Да? А можете продемонстрировать что-то ещё?

— Конечно могу! — Сеня явно был возбужден положительными изменениями и просто не мог удержаться, чтоб не похвастаться. — Я могу рассказать поэму, которую читал в девятом классе. Всю! А ещё могу пересказать роман под названием «Приключения доблестного рыцаря Нимагуа», который прочёл этим летом. Полностью всю книгу! Каждое слово! А ещё…

— Хватит-хватит, — прервал его Федя и поправил хвост своих белокурых волос. — У меня на этот случай заготовлен тест. Я взял план лекции второго занятия по Гигиене у Виктории Сергеевны, — он вытащил из заднего кармана брюк сложенный лист бумаги и развернул его. — Мне нужно, чтобы ты хотя бы примерно пересказал лекцию. Могу даже подсказать тему.

— Не надо! Я помню эту лекцию наизусть…

Сеня в точности произнёс приветствие преподши, озвучил тему и, изображая её монотонный голос, принялся пересказывать лекцию.

— Хватит! — прервал Размыслов и с удивлением посмотрел на него. — Всё верно. Похоже, вы справились с заданием. Удивительное дело.

— Что же в этом удивительного? — спросил я.

— На моей памяти это в первый раз. Похоже, вы победили, — он выглядел озадаченным.

— Как это «победили»? — возмутился Харитонов и поднял вверх руку с колбой. — Мы, между прочим, тоже сделали.

— Ну что ж, продемонстрируйте, — Федя сложил руки на груди и с полуулыбкой посмотрел на него.

Остальные тоже с интересом повернулись к притихшей парочке.

— На, выпей, — еле слышно произнёс Илья и протянул колбу Максиму.

— Сам бадяжил — сам и пей, — возмутился тот.

— Я не могу, — процедил он сквозь зубы.

— Почему это?

— А вдруг не получилось, и тогда я могу выболтать лишнее.

— Сам пей! — Максим явно не хотел уступать, хотя раньше во всём повиновался дружку. — Я тебе говорил, что пары капель золотистого мака хватит, а ты почти полбутылки вылил. Сдохнуть можно от твоего пойла!

— Да не сдохнешь ты! К тому же, сам слышал, что здесь лекари. Они помогут, — продолжал уговаривать Харитонов.

— Эти лекари еле на ногах держатся, — фыркнул тот.

Федя Размыслов уже начал терять терпение, поэтому повысив голос спросил:

— Голубки, решайте скорее! У нас нет времени слушать ваши препирательства. Пришёл черед стихийникам показать, на что они способны, — он кивнул на недовольную девицу с татуировкой.

Харитонов и Максим Филатов зло уставились друг на друга. Никто не желал уступать.

— Три! Два! — начал отсчёт Федя.

— Ладно! Я выпью, — Илья помедлил немного, глядя на желтоватую жидкость в колбе, и сделал небольшой глоток.

— Э-э-э, так не пойдёт! — возмутился Федя. — Пей до дна.

Харитонов недовольно поморщился и, тяжело вздохнув, допил оставшееся средство.

— Глядите, у него ослиные уши выросли! — воскликнул кто-то.

Харитонов испуганно схватился за уши. Толпа весело расхохоталась. Даже я не смог сдержать улыбки, так комично он выглядел.

— Ну что, Илья, готов пройти мой тест? — Размыслов снова полез в карман за следующим листом.

— Погодите-ка, меня сейчас вырвет, — выдохнул он, весь позеленел и рванул к ближайшим кустам, откуда послышались характерные звуки.

— Будем считать, что тест не удался, — пожал плечами Федя. — Эй, за последним столом, ты рискнешь выпить своё средство?

Все повернулись к парню, который задумчиво смотрел на бутыльки и пока даже не начал смешивать.

— Если надо, могу дать тебе две минуты на подготовку, — предложил Размыслов.

Парень задумчиво покачал головой. В это время из кустов раздался очередной звук из глубины души Харитонова. Похоже, его неслабо полоскало. Две студентки-лекарки отделились толпы и двинулись на помощь бедолаге, который скоро выплюнет собственные внутренности.

— Нет, сдаюсь, — ответил парень.

Наверняка на него повлияла реакция Харитонова на средство.

— Ну вот и стоило тянуть время. Победителями испытаний становятся… Напомни-ка, как тебя зовут, — шепнул он Сене.

— Семён Афанасьев, — с улыбкой ответил тот.

— Победителями испытаний становятся Александр Филатов и Семён Афанась…

Вдруг вокруг нас будто из неоткуда появился черный туман, который за считанные секунды поглотил свет от фонарей, окон домов и фар машин, проносящихся по дороге возле академии. Наступила такая темень, что не было видно даже кончика собственного носа. Девушки испуганно завизжали, а парни забеспокоились.

— Какого чёрта? Что происходит? — закричал кто-то.

— Я ослеп! О, Боги, я ослеп! Помогите мне кто-нибудь!

— Заткнись, дурень, и без тебя тошно!

Послышался звук звонкой затрещины.

Я не паниковал, а пытался разобраться с тем, что происходит. Как только опустилась мгла, я почувствовал сильную магическую энергию. Это означало, что не просто свет выключился на всей территории академического городка и на ближайших улицах Москвы, а кто-то с помощью заклинания погрузил нас во тьму.

Как далеко простирается эта мгла, мне неизвестно. Возможно, я выйду на свет через пару метров. А, может, через несколько десятков метров. Или нас накрыли куполом, из-под которого невозможно пробиться. Как бы то ни было, но ждать нельзя. Не к добру это.

— Саша! Ты где? — послышался встревоженный голос Сени.

Он явно был на грани паники.

— Иди на мой голос! Я на прежнем месте у стола, — пояснил я.

Между тем студенты — маги огня, зажгли огоньки на ладонях. Однако мгла была настолько густая и тягучая, что огоньки не рассеивали темноту, а лишь светились яркими пятнышками.

— Я хочу домой, — послышался жалобный голос какой-то девчонки совсем рядом.

— Эй, не толкайся! Ща-а-а по уху дам! — заплетающимся голосом пригрозил кто-то.

В это время Сеня добрался до меня и схватился за рукав пиджака.

— Надо выбираться отсюда. Иди за мной, — велел я.

— Что это вообще такое? Неужели какой-то сбой во всём городе?

— Не думаю. Скорее…

Договорить я не успел. Послышался пронзительный крик, а следом предсмертный хрип. Совсем близко со свистом пролетел воздушный клинок и послышался глухой звук падения.

— А-а-а-а-а! Помогите! — завизжала девушка, и посреди черноты мелькнул огненный хлыст.

Это было нападение. Но самое плохое: мы не видели, кто на нас напал.

— В дом! Ребята, все в дом! — сорвался на крик Размыслов. — Скорее!

Послышался топот, а затем истошный визг.

— Назад! Нельзя в дом! Мы там будем в ловушке! — закричал кто-то.

Мы тем временем упорно шли вперёд. Где-то же должна заканчиваться эта магическая мгла!

— А это что такое? — воскликнул Сеня.

К нам со всех сторон приближались парящие в воздухе красные огоньки. Вскоре стало ясно, что эти огоньки светились на концах посохов, освещая людей в чёрных плащах с капюшонами, закрывающими лицо.

— Эй, вы кто такие? Ик! — послышался голос парня неподалеку от нас.

В это время от одного из огоньков отделилась вспышка и полетела прямо на парня, осветив его на мгновение. Я заметил, как тот успел закрыться магической защитой за мгновение до того, как разрушительная энергия добралась до него. По кокону пробежали красные всполохи и пропали.

— Да вы охренели!!! — взревел он.

Что он сделал, я не видел, но по звуку разлетевшегося льда понял, что парень — маг воды, и атаковал он незнакомцев магией.

— Саша, берегись! — выкрикнул Сеня и толкнул меня в сторону. Между нами пролетела яркая вспышка.

Я уловил разрушительную энергию. Ого! Что-то необычное. Маг, скорее всего, то ли менталист, то ли стихийник, а, может, даже лекарь, но артефакт мощный, и сделан моим знакомым Грачёвым. Его почерк я ни с чем не спутаю. Теперь мне даже не нужен сам артефакт и эфир изготовителя, мне подсказывало чутьё. А оно никогда не ошибается.

— Я нашёл его! Вот он! — выкрикнул тот самый маг, что выстрелил в нас.

В то же мгновение в нас с Сене полетели ещё две вспышки. Одна ударилась о землю, ярко мигнула, но тут же погасла. Вторая пролетела мимо и просто потухла. Ну, не такая уж она и мощная. Похоже, артефакт дешевый.

Я вытащил из кармана пробирку, безошибочно определив по эфиру, что выбрал правильный, выпил половину зелья.

— На, выпей! — велел я, буквально впихнув в руку Сени пробирку.

— Что это такое?

— Защитное зелье. Пей, скорее! — выкрикнул я, увидев, как в нас полетели целых пять вспышек.

Семен допил зелье и выбросил пробирку.

Мы побежали прочь. Одна вспышка попала Сене в спину, но зелье уже сработало, поэтому он не пострадал, только испуганно вскрикнул.

Теперь мы бежали не в сторону стадиона, а к дороге, хотя звуки автомобилей тоже не были слышны. Играть по условиям этих негодяев я точно не буду. Наверняка они нас видят.

— Чёрт! — вдруг Сеня отлетел на меня, чуть не свалив с ног.

Я помог ему устоять на ногах и осторожно сделал пару шагов, пока не наткнулся на упругую энергетическую преграду, которая била в ответ небольшими разрядами. Как я и предполагал, мы под куполом.

В это время в нас полетели разряды. Притом они летели с трех сторон, медленно окружая нас. Сеня здесь явно ни при чём. Охота шла на меня.

Но где им — ещё никому не удавалось победить Великого алхимика Валериана!

Я вытащил три пробирки.

— Встань за мной! — велел я Семёну, который обшаривал купол руками и ойкал каждый раз, как получал удар тока. Благо, они были совсем не сильные. Всё же нападающие плохо подготовились.

Сеня послушался и прошептал:

— Что дальше?

— Не высовывайся!

В нас летели всё больше разрядов, но защитное поле эффективно с ними справлялось.

— Чего мы ждём? Бежим отсюда, — встревоженно проговорил он.

— Нет. Надо подпустить их поближе. Они явно пришли за мной.

— Согласен. Они все идут к нам, — Сеня весь сжался, когда очередные разряды попали по его защите.

Я мысленно подгонял людей в капюшонах. Мне не терпелось увидеть их реакцию. К тому же вряд ли у них было подкрепление. Думаю, это они закрыли нас куполом и сотворили мглу.

Вокруг так и плескалась магия. Но я больше ощущал энергию кристаллов, добываемых из аномалий, чем что-то еще. Наверное, купол тоже результат работы артефакта.

Если раньше я думал, что учёба в академии — скука смертная, то сейчас полностью уверился, что и здесь есть место для веселья. Меня совсем не пугала, а скорее забавляла вся эта ситуация. Ловушку я воспринимал как слон мышеловку.

— Ближе, ещё ближе, — шептал я, хищно глядя на приближающиеся красные огни. — Пора!

Откупорив первую пробирку, я плеснул «Ледяную пелену». Уж не знаю на кого из этих подлецов она попала, но с двух сторон послышался стон. А затем наступила тишина. Ещё бы! Толстая корка льда покрыла их с ног до головы.

Следующее зелье я плеснул на себя и на Сеню. Это был «Вулканус». В этом мире я его пока не использовал.

— Горю-у-у! — закричал Семён, пытаясь руками прибить пламя, которое окутало его.

— Не поможет, — усмехнулся я. — Расслабься и получай удовольствие.

— Что… что это такое? — он изумленно рассматривал свою горящую руку и одежду, ведь пламя не причиняло вреда, а лишь дарило приятное тепло.

— Знакомься — это зелье «Вулканус», — представил я с серьёзным видом. — Оно тебе не навредит, но будь осторожен — для других ты как жаркая печь. Время действия зелья всего несколько минут, поэтому предлагаю не терять время и повеселиться.

— Ха! Поддерживаю! — расхрабрился он. — Но… что мне делать? Поджигать их?

— В точку. Но одного я бы взял живым. Хочу узнать, кто всё это устроил и сорвал мне праздник посвящения в студенты.

Мы с Сеней побежали прямо к нашим преследователям. Их выдавали светящиеся камни на посохах.

«Вулканус» превратил меня в пылающее жаркое пламя, поэтому ледяная корка от зелья «Ледяной пелены» таяло при каждом шаге. Я прошёл пару метров и увидел, как двое в плащах не могли встать на ноги и, поскальзываясь, шлепались обратно на замёрзшую землю.

Когда добрался до первого, тот хотел вонзить в меня навершие посоха, но я отбросил загоревшееся оружие в сторону и лишь слегка прикоснулся рукой к его одежде. Чёрный плащ с капюшоном тут же вспыхнул, а человек довольно резво отбросил его в сторону.

— Что ты за Исчадие ада⁈ — отчаянно выкрикнул он и побежал прочь.

Я пригляделся и понял, что это парень примерно моего возраста. От него исходила довольно слабая магическая аура, а лицо показалось знакомым. Похоже, это один из студентов академии.

Убивать его я не стал, а плеснул ему вслед несколько капель «Оков». Прямо на бегу он свалился в траву, проехался по ней лицом и замер.

Неужели всё это организовали местные студенты? Уж не Размыслов ли к этому причастен?

Когда побежал за следующим, отметил, что стало светлее, а сквозь мглу проступали тусклые огоньки уличных фонарей.

— Лёня, отключай купол! Отключай купол, говорю! Мы же здесь все сгорим! — проорал парень, которого я почти догнал.

В отличие от зелья «Вулкануса», действие которого начало понемногу проходить, «Сердце Титана» до сих пор работало, поэтому я без труда догнал всех, кто находился по левую сторону от нас. Справа орудовал Сеня и поджигал тех, от кого совсем недавно убегал. Теперь среди нападающих началась настоящая паника, а парень, который орал, чтобы отключили купол, бегал, резко меняя направление, и продолжал кого-то просить об этом.

— Лёня, сволочь, из-за тебя я сейчас сгорю! Отключи купол, придурок! А-а-а! — в это время я почти настиг его, но он ловко увернулся и побежал в сторону дома номер восемь.

Несколько студентов из магов-стихийников пытались пробить купол с помощью своей магии: били воздушными клинками, атаковали огненными шарами, безуспешно закидывали ледяными копьями. Остальные же попрятались в доме. И правильно. В этой битве от лекарей и аптекарей толку нет. Ну если только подлечить кого-то.

Вдруг с еле различимым хлопком купол пропал, и резвый парень рванул со всей дури в сторону академии. Я плеснул ему вслед «Оковами». Попал на одежду, но зелье добралось до кожи. Он успел добежать до стадиона, прежде чем вытянулся в струнку и рухнул на землю.

В это время я заметил, что со стороны дороги к академическому городку начали съезжаться машины службы безопасности академии. Вот и хорошо.

Действие зелья «Вулкануса» почти пропало, когда я вернулся к дому номер восемь, где в антимагических кандалах стояли четверо нападавших. Еще один лежал на земле под действием «Оков», и пятерым перевязывали ожоги.

Охранники академии брали показания у студентов и одновременно допрашивали нападавших.

— Назовись! — сурово сдвинув брови, спросил солидный мужчина с седыми усами, подкрученными кверху.

Он стоял напротив парня, стоящего на коленях. Руки парня были отведены назад и закованы подсвеченными желтоватым светом кандалами, которые полностью блокировали его магию.

— Трофим Кривошеин. Третьекурсник. Факультет лекарской магии, — угрюмо ответил он, глядя на землю.

— Что ты здесь делал?

— Мимо проходил.

— Врёт! — воскликнула зарёванная девушка. — Его парни поймали, когда он этой хреновиной в дом стрелял.

Она указала на стол, на котором рядом с коробкой с ингредиентами лежали посохи. У некоторых из них было сломано древко и разбиты красные навершия. Как оказалось, они были сделаны из стекла, но внутри установлен небольшой магический кристалл.

— Саша! — ко мне подбежал Сеня и показал указательный палец, на конце которого горел еле видимый огонёк — последнее, что осталось от зелья «Вулкануса». — Такая прикольная штука! Научишь и меня его делать?

— Боюсь, у тебя не получится, даже если ты будешь знать рецепт. Всё дело в моей способности.

— Жаль. Тогда на свой день рождения я хочу в подарок от тебя этот… как ты его называешь?

— «Вулканус».

Между тем допрос продолжался.

— Ну давай, Трофим, рассказывай, кто организовал нападение на студентов?

— Мы не нападали на студентов, — буркнул он.

— А как тогда это называется? — развёл руками мужчина, удивлённо вскинув брови. — Я тебе подскажу — разбойное нападение или даже покушение на убийство. Это уж как полиция решит.

— Не надо полицию. Я всё расскажу.

— Заткнись, идиот, — шикнул на него второй нападавший — худощавый парень с веснушками на бледном лице.

— Всё равно узнают. Уж лучше самим признаться, чем потом в полиции менталисты из нас всё вытянут… Всё это придумал и нас подговорил профессор… Щавелев.

Мы с Сеней переглянулись. Неожиданно. Но зачем?

Глава 25

Услышав имя уважаемого профессора академии охранники отошли в сторону, о чём-то пошептались и, вернувшись, объявили, что дальнейшие разбирательства будут вестись уже в здании академии. Свидетелей попросили подойти завтра после занятий в кабинет начальника службы безопасности, а нападавших увезли.

— Вот же придурки, весь праздник испоганили, — с досадой сказал Размыслов и подошёл к нам. — Первый год мне доверили провести посвящение в студенты и на тебе! Каждого по отдельности отловлю и заставлю на коленях ползать.

Он сжал кулак и потряс им вслед уезжающим машинам. Федя выглядел взъерошенным и уставшим. Длинные светлые волосы в беспорядке лежали на плечах. На щеке темнело пятно ссадины, обработанное бордовой жидкостью, рукав пиджака порван, а правый ботинок без подошвы.

— Да-да, знаю, — махнул он рукой, перехватив мой изучающий взгляд. — Видок так себе. Пришлось повоевать с одним магом огня. Но я вышел победителем, — улыбнулся он и продемонстрировал кулак с ободранными костяшками. — От моего левого хука в челюсть ещё никто не смог устоять на ногах.

— Как думаешь, зачем они всё это затеяли? — спросил Сеня.

— Хотели застать врасплох. Все навеселе, выпившие, расслабленные, никто не ожидает нападения — идеальные условия для тех, кто хочет напакостить без последствий для себя. Но я всё-таки думаю, что они не просто хотели испортить нам праздник, а пришли за тобой, — он ткнул пальцем мне в грудь.

— Почему ты так решил?

— Слышал, как они переговаривались и искали тебя. А потом кто-то прокричал, что нашёл, и все ринулись туда, — он многозначительно посмотрел на меня. — Кому ты насолил?

— Похоже, профессору Щавелеву, — ответил за меня Семен.

— Магистру Щавелю? — прыснул Федя. — Да он же добрейшей души человек. Он даже пчёл не убивает, а усыпляет и за оранжереи уносит. Не-е-е, он не мог.

— Мог! — твёрдо заявил Сеня. — Один из этих сволочей признался. Мы с Сашей своими ушами слышали. Подтверди, — он повернулся ко мне.

— Да, слышали, но… Как-то с трудом верится. Зачем ему это? К тому же мы с ним в хороших отношениях. Он был куратором у моего отца, и тот его хвалит.

— А я уверен, что это он, — упрямо заявил Сеня. — Смысл врать, если охрана всё равно проверит?

— Тогда может ты знаешь причину нападения? — усмехнулся я.

— Не знаю, но предполагаю, — понизив голос проговорил он. — Наш Кислый Мудрец считается лучшим преподом на аптекарском факультете. Из-за тебя ректор может усомниться в этом, ведь ты уже продемонстрировал, на что способен.

Я махнул рукой. То же мне повод! Ерунда какая-то. К тому же ничего особенного я не демонстрировал. Хотя… Ведь патриарха Когана и того парня я лечил на глазах Щавеля. А что, если он поддерживает лекарей? Вдруг он не хочет, чтобы Филатовы поднялись?

— Э-э-э, смысл нам сейчас гадать? Завтра всё выяснится, — Размыслов развернулся и двинулся в сторону дома номер восемь, в котором, как оказалось, он проживал вместе с двумя другими студентами.

— А давай прямо сейчас пойдём к Щавелеву, а? Я знаю, где он живёт. Пусть объяснится, гад! — гневно предложил Сеня.

— Это дело службы безопасности. Пусть сами всё выясняют.

— Но ведь…

— Давай по домам, — прервал я его и кивнул на светлеющее небо. — Скоро на учёбу. Надо успеть хоть немного вздремнуть.

Мы попрощались и разошлись. Наверняка за завтраком домашние будут интересовать, как прошла вечеринка, и сильно удивятся, узнав, что традиции были нарушены. И не кем-нибудь, а самим Щавелевым! Зачем ему нападать на меня? Чего он хотел добиться? Может, хотел спровоцировать? Догадывается, что я не Александр Филатов?

Вопросов много и ни одного ответа. Наверняка утром разбирательства продолжатся. Я обязательно зайду в кабинет начальника службы безопасности, чтобы узнать подробности. Ведь я так и не понял, для чего всё это было организовано?

В доме все спали. Дед, видимо, хотел дождаться меня, поэтому храпел в гостиной, накрывшись газетой. Время было три утра, но повариха уже не спала и готовила тесто для пирога.

— Кушать будете? — спросила она, едва я появился в дверях кухни.

— Буду, — кивнул я. — Голоден как ворсистый моргл.

— Что за зверь такой? — заинтересовалась она, раскрыв дверь буфета.

— Очень прожорливый зверь, — я опустился за стол и подтянул к себе графин с водой и стакан.

— Есть вареные яйца, вчерашний мясной рулет, лимонный кекс и сырная нарезка. Что будете?

— Всё буду! — решительно заявил я и, залпом выпив воду, грохнул стаканом об стол.

После сытного позднего ужина или раннего завтрака я поднялся к себе, принял душ и завалился в кровать. Заснул, едва положил голову на подушку.

Будильник полетел на пол и разлетелся на составные части, как только зазвенел на тумбочке. Спать хочу.

— Сашка, вставай уже! — послышался голос Насти. Она как обычно бесцеремонно ворвалась в мою комнату. — Мы все ждём, когда ты спустишься.

— Зачем? — глухо ответил я из-под подушки.

— Хотим узнать, как прошла вечеринка. Папа приготовил для тебя средство от похмелья.

— Нет у меня никакого похмелья. Пил я только воду, и то на нашей кухне, — я нехотя вылез из-под подушки и, прищурившись, посмотрел время на телефоне. Семь утра.

— Не надо рассказывать мне сказки. Я уже взрослая, — фыркнула она. — Вставай и спускайся, а я пригляжу, чтобы весь бекон не съели и тебе оставили.

Она упорхнула из комнаты. Мне так хотелось спать, что я подумал притвориться больным, но потом вспомнил, что нужно всё разузнать, поэтому оделся и спустился к столу.

При моём появлении в столовой все оживились. Дима тут же протянул мне какую-то ядрёную жижу в большой глиняной кружке.

— Выпей. Легче станет.

— Мне и так нормально, — отмахнулся я и опустился за стол.

— Ну давай, рассказывай, — дед отложил газету и подался вперёд, уставившись на меня любопытным взглядом.

Я взял кусок белого хлеба, неспеша намазал сливочным маслом, сверху положил два куска сыра и жареный бекон. Затем дотянулся до фарфорового чайника, налил себе ароматный чай с апельсиновыми дольками в чашку, положил две ложечки сахара и принялся размешивать.

— Да что же это такое! — не выдержал дед и ударил ладонью по столу. — Долго ты ещё будешь возиться? А ну рассказывай, паршивец!

— Правильно, дед, — поддержала его Настя. — Хотя лучше бы подзатыльник дал — так эффективнее.

— Настя, прекрати, — строго сказал Лида. — Дай брату позавтракать. Что вы пристали к нему с вопросами? Захочет — расскажет.

— Но ведь нам интересно! — возмутилась сестра. — Вот если бы я ходила на вечеринку с испытаниями, то обязательно бы вам всё рассказала.

— Так уж и всё, — усмехнулся Дима. — Думаю, когда ты начнёшь ходить по вечеринкам, то мы и из тебя ни слова не вытянем.

— Это Сашка вредный, поэтому не рассказывает. А я не такая, — она взяла блин, свернула его в трубочку и подбросила вверх.

Если бы он упал, то попал бы прямо мне на голову. Но Шустрик был на страже и не позволил этому случиться. Подхватив лакомство прямо в воздухе, он уселся мне на плечо и принялся с аппетитом его уплетать.

Я отложил бутерброд и рассказал всё что случилось на посвящении в студенты.

— Я не верю, что Щавелев причастен к такому, — сказал Дима.

— А почему нет? Что ты вообще о нём знаешь? — прищурился дед. — Лично я с этим Щавелевым ни разу не пересекался. Да я ни с кем из рода Щавелевых не пересекался! Ни с одним представителем их рода. Чем они вообще занимаются? Чьи они вассалы?

— Этого я не знаю, — тихо ответил Дима.

Похоже, слова деда заставили его задуматься. Я тоже не мог понять, зачем Щавелеву организовывать нападение на меня, привлекая к этому студентов? Одно дело профессиональные наёмники, но недоучки… Странно всё это.

— Я бы совсем не удивился, если бы студент признался, что к делу причастен Боярышников, но профессор Щавелев, — отец снова покачал головой.

— Профессор или нет, — передразнил его дед. — Какая разница, какую должность он занимает? Вон, Распутин был советником императора и руководил Главным управлением имперского здравохранения, но это не помешало ему гадить нам. Должность ничего не значит! Если человек дерьмо собачье, то хоть кем его не поставь, всё равно нутро проявится.

— Ну не знаю, — с сомнением ответил Дима.

— Шурик, ты зайди сегодня к декану, спроси, что такое творится в академии, — потряс крючковатым пальцем старик Филатов.

— Декан-то здесь причем? — удивилась Лида.

— А притом! Кто должен следить за своими преподами? Он обязан следить за своими людьми и нести ответственность за их дела. Иначе зачем его туда вообще поставили? Штаны просиживать? — дед не на шутку разгорячился. — А если бы этот Щавелев Шурику навредил? Если бы эти подлецы с их артефактами убили нашего мальчика?

— Отец, успокойся, — Дима положил руку ему на плечо. — Если Саше они ничего не скажут, я сам поеду в академию. Но не к декану, а сразу к ректору.

— И правильно, — с облегчением выдохнул дед.

Остаток завтрака прошел в тишине, но я постоянно ловил на себе взгляды моих родных. Они явно обдумывали услышанное и тоже пытались понять, что же такое произошло во время посвящения в студенты и кому это надо было.

Я не стал говорить, что и в этом нападении учуял след артефактора Грачёва. Это бы ещё сильнее испугало их. Одно дело студенческие разборки, и совсем другое — вмешательство артефактора, которому ничего не стоит всех убить.

Щавелев из аптекарского рода. Возможно, его родные тоже пострадали после той истории с наследником, и он решил отыграться на мне. А может, он поддерживал лекарей или был в тесной связи с кем-то из троицы предателей. Короче, можно гадать бесконечно.

А что если я позвоню Щавелеву и поговорю начистоту?

Я подъехал к академии и, не выходя из машины, набрал номер профессора. Приятный женский голос оповестил, что телефон выключен. Ну ладно, может, в коридорах академии встречу.

Всё учебное заведение гудело словно улей. Студенты, преподы и о работники академии обсуждали то что произошло ночью. Даже на парах студенты не замолкали, и преподы их постоянно одергивали. Меня сначала тоже забросали вопросами, но я отвечал односложно, поэтому переключились на Сеню, который чувствовал себя как герой, в красках описывая то, что произошло.

После третьей пары я первым делом пошёл в кабинет начальника службы безопасности, но его не оказалось на месте. Как сказал один из охранников, он уехал в полицейское отделение. Странно, сам ведь позвал свидетелей явиться после занятий.

Затем я поднялся в деканат, но строгая секретарше, не отрываясь от печатной машинки, объясила, что Клавдий Тихомирович уехал и не сказал, когда вернётся. Я уточнил, может, он тоже в полицейском отделении, но она проигнорировала мой вопрос, яростно стуча по клавишам.

Я вернулся домой, когда семейство уже стало из-за стола, но мне оставили парочку запечённых перепелов.

— Мне сегодня привезли документы на поместье Юсуповых, — похвастался Дима. — Съездим туда на выходных?

— То есть теперь анобласть стала нашей, и мы можем прямо сейчас поехать туда и беспрепятственно зайти внутрь? — оживился я.

— Да. С сегодняшнего дня дом, земля и анобласть принадлежит нам. Надо кому-то поручить…

— Мне нужно сегодня же поехать туда. Какую бумагу показать на въезде? — прервал я его.

— Документы в кабинете на столе. Но зачем тебе туда? — он озадаченно посмотрел на меня.

— По срочному делу. Позже объясню, — я поднялся из-за стола и направился в кабинет, на ходу набирая номер Вани.

— О, здорова, дружище! — бодро ответил он. — Как дела?

— Привет, Ванька. Слушай, ты ещё в Торжке?

— Нет, конечно. У меня вообще-то тоже учёба началась. Только с академии вышел. Сегодня на практике меня чуть не…

— А где Зоркий? — прервал я его.

— Кто? — не понял он.

— Ну то существо, которое вы поймали в анобласти, — пояснил я. — Желтоглазый с чёрной кожей.

— А-а-а, этот урод, — дошло наконец до него. — Так в клетке сидит. Охотники говорят, что он какой-то вялый стал. Если сначала хотел выбраться, даже прутья грыз, то сейчас лежит без движения.

— Как без движения? — сердце замерло в груди. — А вдруг он того… умер?

— Да не, не умер. Глазами только всех сверлит. До сих пор не понял, что его иллюзия в клетке не работает. Почему он тебя так интересует?

— Юсуповская аномалия теперь наша, поэтому хочу забрать Зоркого. Можешь кого-нибудь попросить привезти его к Балашихе? Там я встречу и покажу дорогу до поместья.

— Хорошо, попрошу охотников. Они только рады будут от него избавиться. Он же не ест ничего, этот твой Зоркий.

— А что ему дают?

— Не знаю, не спрашивал. Рыбу вроде давали и мясо. Но он только воду пьет, и всё.

Я с трудом подавил желание на него наорать. Глубоко вздохнув и взяв себя в руки, я спокойно произнес.

— Я ведь тебе говорил, что он травоядный. Ему нужно было давать плоды, листья, ягоды.

— А да, точно! Если честно, я совсем забыл сказать им об этом.

Будь он сейчас рядом со мной, я бы придушил этого балбеса. Ну или как минимум отвесил подзатыльник.

— Отправь Зоркого в Балашиху. Я встречу. Понял? — сухо проговорил я.

— Да понял я, понял, — буркнул он. — Сейчас позвоню охотникам.

Я предупредил Диму, что поеду в бывшее юсуповское поместье поселить в анобласти желтоглазое существо. Вкратце рассказал историю нашего знакомства и о том, как Зоркий спас меня от смерти. Тот согласился, что теперь мы обязаны ему, и будет лучше, если сможем сами за ним присматривать.

Закупив на рынке различных фруктов и овощей, я поехал в сторону Балашихи. Машина с прицепом из Торжка добралась до городка лишь к вечеру. За рулем сидел уже знакомый мне пожилой охотник по прозвищу Меткий.

— Это ты хочешь уродца себе забрать? — усмехнулся он.

— Я. А что?

— Ты уж будь с ним поосторожнее.

— Не волнуйтесь. Мы с ним знакомы, и я знаю, как с ним обращаться.

— Ну ладно. Моё дело предупредить, — пожал он плечами.

Мы снова расселись по машинам и поехали к поместью. Теперь это не юсуповское поместье, а филатовское. Именно так я его впредь буду называть.

У ворот нас встретил лишь пожилой сторож. Охранников, которых нанимал Юсупов, здесь уже не было. Сторож мельком взглянул на документы и открыл ворота.

Мы с Метким доехали до анобласти, где нас встретили пятеро охранников, нанятых для зачистки аномалии. Вот они-то внимательно просмотрели документы, а особенно долго вчитывались в текст передачи анобласти.

— Всё в порядке, — наконец сказал боец с кривым шрамом на гладко выбритом черепе. — Вы туда надолго?

— Нет.

Когда в магическом куполе образовалась брешь, и усиленные металлические ворота отъехали вбок, я забрал из седана пакеты с покупками и зашёл в аномалию. Меткий загнал задним ходом прицеп в анобласть, отцепил его и уехал, а ворота снова закрылись, заперев нас с Зорким.

Я снял тент и открыл дверь клетки ключом, который оставил старый охотник. Отощавший Зоркий посмотрел на меня уставшим взглядом.

— Ничего-ничего. Теперь с тобой будет всё хорошо, — тихо проговорил я, забрался в клетку и, откупорив пробирку с зельем «Исцеления», медленно влил в его приоткрытую пасть.

Затем занес в клетку бумажные пакеты и вывалил перед ним все овощи и фрукты, что купил по пути.

Зоркий глубоко втянул носом, приподнялся и осторожно взял небольшую дыню. Ещё раз обнюхав, он вонзил в неё свои зубы и с аппетитом захрустел.

— Ну так-то лучше, — улыбнулся я.

Доев сладкий плод, он схватил кабачок и съел его уже медленнее, будто смаковал. После кабачка запихал в рот пригоршню зеленого салата, затем собрал все ягоды черники и только после этого успокоился и вальяжно сел на пол, опершись спиной о прутья клетки.

— Я буду тебя навещать, — заверил его, хотя сомневался, что он понимает.

Однако желтоглазый кивнул и вслед за мной вышел из клетки. Выпрямившись в полный рост, он огляделся и медленно двинулся в заросли.

Ну пусть обживается. Аномалия хоть и скудная, но листвы и травы здесь хватает, поэтому голодным не останется. А я буду его навещать и привозить ещё еды.

Я подал сигнал, набрав код, указанный над цифровым блоком и оповещающий о том, что я намерен выйти. Были также коды вызова охраны и код лечебной помощи. Вскоре ворота разъехались. Обернувшись, увидел в кустах большие глаза своего друга и махнул ему рукой. Он помахал мне в ответ. Хм, а он быстро учится.

Вернулся я домой только к полуночи. Дед меня дождался и расспросил о Зорком. Я рассказал и предупредил, что буду частенько ездить к нему и отвозить плоды и ягоды.

— Вот ещё, — пробурчал он. — Для этого охотники есть. Скажу им, чтобы два раза в неделю оставляли еду для твоего питомца в аномалии.

— Хорошая идея! Главное чтобы не подходили к нему близко. А то пациентов в психушке прибавится.

— Я предупрежу, — усмехнулся он. — Кстати, ты в деканат ходил?

— Да, но декана не было.

— Ладно. Но ты это дело на тормозах не спускай, — нахмурил он брови.

— Разберёмся, — отмахнулся я.

На следующее утро я поехал в академию, то первым делом пошёл в деканат. Декана не было, а на вопрос, где профессор Щавелев, секретарша лишь развела руками и подула на ногти, которые только что накрасила. Эта особа ничего не знает. И зачем она вообще здесь сидит?

— А пошли после занятий к Щавелеву домой? — предложил Сеня, когда я рассказал ему, что так ни с кем и не смог поговорить и ничего выяснить.

— Пошли прямо сейчас, — решительно сказал я и еле слышно добавил. — Не нравится мне всё это.

Как оказалось особняк Щавелева стоял прямо посередине преподавательского квартала. Это был двухэтажный белоснежный дом, со всех сторон утопающий в зелени и цветах.

Ворота не были заперты, поэтому мы беспрепятственно зашли на территорию и приблизились к двери.

— Что ты ему скажешь? — шёпотом спросил Семен и воровато огляделся.

— Прямо спрошу, замешан он в этом деле или нет.

— Ты думаешь, он скажет тебе правду? — с сомнением спросил он.

— Я пойму, если он сорвет.

Я занес руку и уже хотел нажать на дверной замок, когда заметил, что дверь приоткрыта.

Толкнув её, я прокричал.

— Профессор, это Александр Филатов! Мне нужно с вами поговорить!

Тишина.

— Олег Николаевич, вы дома? — присоединился Семён.

Мы прислушались, но не услышали даже шороха.

— Может, он спит?

— Разбудим, — я зашёл в дом и сразу обратил внимание на царящий вокруг беспорядок.

Здесь явно что-то происходило: картины лежали на полу в груде осколков, стулья и кресла перевернуты, плащи с вешалки лежали прямо под ногами.

— Оставайся здесь, — вполголоса сказал Сене.

— Ни за что, — ответил он возмущенно.

Вот ведь настырный! Ну ладно, так даже лучше. Будет свидетелем.

Я вытащил из кармана пробирку с «Пурпурным отравителем» и поднялся вверх по лестнице. Двери всех четырех спален были настежь открыты. Но только в одной царил полнейший беспорядок. Здесь явно что-то искали.

— Щавелев сбежал. Понял, что его план не удался, и смылся, пока за ним не пришли, — предположил Сеня.

— Не думаю, — помотал я головой.

— Из-за беспорядка? Так он его сам и устроил, когда в спешке собирался.

— Ты не прав, — я указал за дверь комнаты, где на полу лежал раскрытый чемодан профессора.

В нём я увидел кошелёк с деньгами и документы на имя Щавелева Олега Николаевича. Рядом лежал телефон с разбитым монитором.

С профессором явно что-то случилось. Но кто к этому приложил руку? Служба безопасности академии? Или те, кто хотел его подставить? Похоже, придётся мне самому разобраться с этим делом.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Личный аптекарь императора. Том 4

Content

Личный аптекарь императора. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene