Я должен стать Главным Героем или… — 2

Глава 1

Ректор Московской Магической Гимназии стоял на балконе и, потягивая чашечку турецкого кофейку, с прищуром смотрел на территорию своего учебного заведения.

Начало мая, уже отстрелила первая зеленушка, студенты ходили с пиджаками через плечо, а молодые волшебницы — с удовольствием демонстрировали миру стройные ножки, игриво выглядывающие из-под коротких, но совершенно уставных юбочек. Да, в ММГ был довольно вольный дресс-код, да и кто запретит молодой элите показывать здоровье тела и крепость духа? Тем более что может более мотивировать молодых волшебников, чем стройные девичьи ножки, а молодых волшебниц — льстящее внимание сокурсников?

Весна, пора любви и цветения. Ректор был уже стар, даже в министерстве задумывались над тем, чтобы сменить его на более молодого и активного руководителя, но пока ограничились только назначением декана по учебной работе, то есть в Московской Магической появился новый завуч.

Старик сделал еще один глоточек кофе. Небольшие группки студентов перемещались между учебными корпусами, общежитиями и стадионом. Кто-то спешил на занятия, вон там третьекурсники отрабатывали техники контроля стихий, ведь скоро сдавать зачеты, поперек территории, прикрываясь огромным розовым полотенчиком, пробежал голый Илюша Штерн…

Ректор на секунду замер, после чего присмотрелся. Следом за честью и гордостью учебного заведения вприпрыжку следовал его ручной опоссум и сестра, Лилия Архангельская, а замыкала колонну бегунов заместитель председателя студсовета Валерия Воронцова, энергично размахивая руками и выкрикивая что-то ободряющее.

— Наверное, тренируются перед зачетом по физкультуре, — улыбнувшись, хмыкнул себе под нос ректор, отпивая еще кофе. — Эх, молодость, отличная пора!

Старый маг проводил взглядом всю процессию, возглавляемую Штерном, после чего вернулся с балкончика в свой кабинет. Через полчаса на формальное собеседование явится его новый заместитель, назначенный министерством магического образования, надо будет поприветствовать коллегу и ввести его в курс дела. Ведь ММГ была удивительным, совершенно уникальным местом со своей особенной атмосферой. Тем более этой весной и летом в гимназии будет крайне многолюдно.

* * *

— А ну стоять, кому сказала! — надрываясь, прокричала Валерия.

В следующий момент мимо моего уха вжухнула ледяная стрела. Благо, сестра Валерчика была не так уж хороша в боевой магии и целилась на бегу крайне посредственно.

— Илья! Постой! Надо поговорить! — прокричала Лилит.

— Да как-то времени нет! — крикнул я в ответ, пытаясь удержать безразмерный полотенчик Иванова.

Хитрые бестии, взяли меня за жопу, пока мылся! Думали, боевой ветеран с тяжелой контузией не рванет от них, в чем мать родила? Щас же!

— Мы же только спросить!

— Да я ничего особо и не знаю!

— Илья! Постой!

— Говорю же, очень спешу!..

Уйти мне все же не дали, потому что Лилит, устав за мной гоняться, использовала запрещенный прием.

— Стивен! Фас! — скомандовала дьяволица, направив на меня свой аристократичный пальчик.

Не знаю, куда она там целилась, или это Стивен понял что-то не так, но этот предатель, который изначально побежал за мной тупо за компанию, на секунду замер, оценил направление руки беженки, после чего в два прыжка вцепился мне в зад. От ампутации одного из полужопий меня спас только махровый полотенчик Иванова. Жалобно хрустнув под зубами опоссума, розовое знамя любой подвальной качалки все же уберегло мою драгоценную часть тела от зубов адской твари, подсунутой мне БГ-куном. А вот от падения на землю полотенчик спасти меня не смог.

Встать на ноги я не успел. Поверх опоссума на меня навалилась всем весом Лилит, плотно прижав мою тушку к земле, а там подоспела уже и Валерия.

— Так, Штерн… — запыхавшись, сообщила сеструха Воронцова. — Сейчас ты подпишешь бланк на вступление в студсовет, а потом…

— Может на тебя еще хату переписать? — иронично спросил я, пытаясь приподнять голову.

Лилит оседлала меня со знанием дела. Руку положила на шею, а коленями плотно зажала корпус, не давая даже глубокий вдох сделать. Это по Гимназии она рассекала в виде милой девчушки ростом сто шестьдесят, но я-то знал, что на самом деле адская беженка могла бы стать капитаном волейбольной сборной. И захват бедер у нее был соответствующей силы.

— Зачем мне твоя халупа на окраине? — не выкупив юмора, заморгала глазами Воронцова. — Мы тут важным делом занимаемся! И нам нужен…

— Я ветеран боевых действий! Не имеете права! У меня контузия! Даже справка есть! — продолжил я сопротивляться. — И я буду жаловаться вышестоящему руководству!

— Долгоруков вообще-то уже подписал разрешение на то, чтобы ты совмещал службу в его отряде и деятельность в студсовете… — включилась в разговор Лилит. — И мне тоже разрешил…

— Да бл…

— Подписывай! — скомандовала Воронцова, подсовывая мне под нос стандартный бланк, который она предварительно любезно заполнила за меня.

Второй рукой Воронцова вставила мне в зубы ручку и повторила свое террористическое требование. Я злобно зыркнул на сеструху Валерки, но деваться было некуда. Лилит, усевшаяся мне на спину, стала как-то подозрительно крепко сжимать бедра и тяжело дышать, так что нужно было сделать все возможное, чтобы выкрутиться из ее захвата.

— Вот и хороший мальчик! Вот и славно! — потрепала меня по голове Воронцова.

Не выходя из образа злобной псины, я в ответ только клацнул на нее зубами, но Валерия лишь рассмеялась. Поднялась на ноги, одернула свою короткую юбчонку и направилась в сторону главного корпуса.

— Лилия! Пойдем! — позвала Воронцова подружку.

Дочь Сатаны, которая уже перешла от стального захвата к весьма приятному массажу моей шеи, будто бы очнулась, разочарованно надула губки, но зову Воронцовой подчинилась. Удивительно, но Валерия умудрилась найти к дочери Люцифера подход и зорко берегла вверенный ей студенческий коллектив от множества неловких ситуаций с участием моей «сестры». Знала Воронцова и о непростых наших «братско-сестринских» отношениях, но как истинная аристократка закрывала на это глаза. По меркам родившихся с серебряной ложкой в заднице, троюродные брат и сестра — это практически чужие люди, так что в этой ситуации Валерия скорее уважала мои предпочтения, чем осуждала стремления Лилит.

Девушки уже скрылись за углом, Стивен, тварь такая, проследовал за своей любимой второй хозяйкой. Я же остался лежать на земле за спортивным залом в полном одиночестве, прикрывая срам порванным полотенчиком Мишани.

— Что, схватили тебя за жопу, да? — прозвучало над самым ухом.

Я попытался всечь голосу локтем с разворота, но Валера ловко поймал мою руку и в ответ ткнул в грудь пакетом со сменкой.

— Давай, натягивай свои треники, а то от вида твоих ног мне плохеет, — заявил этот поц, брезгливо окидывая взглядом мою тощую фигуру.

Полгода усиленный тренировок в отряде Долгорукова сделали меня сильнее и выносливее — хрен бы там я десять минут смог петлять от Лилит и Валерии! — но вот кондиции у меня до сих пор были весьма сомнительные.

— А вот твоей сестре нравится. Видел, как за мной бежала, аж волосы назад? — съязвил я, но пакет со сменкой взял.

— За тараканами по кухне тоже бегают, — флегматично сообщил Валерка. — С тапком в руке.

— Ничего ты не понимаешь в мужской красоте, Валера… — протянул я. — Что у нас сейчас?

— На третий тренировочный, привезли новый мех, — протянул Валера, лениво оглядываясь по сторонам.

Стопудово ищет, что бы у кого спиздить, знаю я этот его блуждающий взгляд. Но, на удивление, по дороге к ангару ни одной жертвы нам не попалось.

В последние месяцы Валера зачастил на наши тренировки. Пусть официально Воронцов не был частью отряда, но какие-то договоренности с Долгоруковым достигнуты были. Уж не знаю, о чем там добазарился наследник графского рода, который вместо армии скорее всего уйдет в контрразведку после выпуска, но Валерка стал постоянным гостем на наших тренировках. И, как мне казалось, была там одна, точнее сразу две упругие причины для его появления, с которыми Воронцов познакомился, когда вытаскивал меня из горящего меха во время боя полгода назад.

Левая и правая ягодицы лейтенанта Шереметьевой никого не могли оставить равнодушными, особенно в боевом костюме для пилотирования меха, но конкретно на Воронцова эта задница имела какой-то меланхолично-гипнотический эффект. Едва белобрысая ведьма появлялась на горизонте, Валера тут же становился каким-то серьезным и подозрительно взрослым, будто бы у него на самом деле уже закончился его вечный пубертат, а в глазах появлялась едва различимая тоска по девичьему теплу и ласке… И я бы мог порадоваться за друга, если бы владелица этих гипнотических ягодиц не была такой конченой мразотой.

Осознавал трагизм своей любви и Валерка — ведь он отчетливо понимал, кто такие Шереметьевы и конкретно Анька, которая бросила гражданских в укрытии в нашу первую встречу, которая пыталась завалить меня и Мишаню на вступительных в отряд, потому что мы кривозубые крестьяне, а не благородные дворяне, да и вообще. Уж он точно знал, на кого запал, и от этого Валере становилось только горше.

Так что мы оба молчали. Я из уважения к другу, который вытащил мою тушку из горящего танка, блинканувшись прямо на капсулу сразу после столкновения с кибердемоном, а Валера… А хрен его знает, чего он молчал, но, видимо, были у него на то свои причины.

— Вижу, вы как всегда по форме, господин Штерн!

Штабс-капитан стоял посреди тренировочного плаца, наслаждаясь видом новой боевой машины класса «Инферно». Мой глаз тут же заметил и новые пулеметы на подвесах, и кое-какие изменения в конструкции коленей. Чуть позади находился и новенький «Оплот» для Мишани — жабаподобная херня, которая больше походила на бункер на ножках, чем на боевого робота.

— Модель Т-4, специально доставили для грядущей спартакиады, — продолжил Долгоруков, заложив руки за спину.

— Спартакого? — переспросил я.

— А вы не в курсе, господин Штерн? — удивился штабс-капитан. — Госпожа Воронцова уверила, что введет вас в курс дела после подписания всех документов.

— Какого дела? А я ничего такого не подписывал!

Отпираться было поздно. Ведь по ангару пошла мутная волна и Долгоруков с Валеркой замерли, будто истуканы.

Дрожащей рукой я потянулся к карману треников. Этой херни не случалось с момента, как меня чуть не размазало по капсуле боевого робота полгода назад, и я уже было подумал, что Б. Г.-кун с меня слез и я смогу счастливо состариться в этом новом мире.

Пальцы нащупали знакомый по размерам и фактуре клочок бумаги, а сама записка гласила:

«Первое каноничное событие и основная арка второй части! Турнир между учебными заведениями! Совсем как в типичном аниме!»

— Да блять… — пробормотал я. — Он теперь еще и про какие-то арки бредит…

Время вернулось вспять, мое начальство и друг пришли в себя.

— Через три недели приедут учащиеся других подобных заведений со всей Империи и от союзников, в общей сложности пять команд, вы будете шестыми, — продолжил Долгоруков. — И в этом году руководство решило включить не только соревнования по магии и физподготовке, но и дисциплину пилотирования боевых машин! Так что, господин Штерн, вы должны со всей серьезностью отнестись к возложенной на вас миссии!

— Какой-такой миссии? — переспросил я, понимая, что ничего хорошего мне этот ответ не сулит.

— Решением студенческого совета, ректората и армейского руководства по московскому округу было принято решение назначить вас капитаном команды! — торжественно сообщил Долгоруков, но я видел, как в глазах этого ебанутого пляшут дьявольские огоньки. — Продемонстрируете силу и таланты простого народа, повысите престиж службы в армии!

— Говорите, со студсоветом решали? — переспросил я, покосившись на стоящего рядом Валерчика, который был тем самым председателем того самого студсовета. — Я ведь правильно услышал?

Валера нервно сглотнул и даже сделал шаг в сторону, чтобы разорвать между нами дистанцию. Мы оба знали, что на телепортацию ему нужна примерно секунда, если без разогрева, так что у меня были все шансы бахнуть этого дебила своим внутренним взрывом. И если не покалечу, то уж точно оставлю без бровей и с красной рожей. Единственное, спалю треники и майку и опять останусь, в чем мать родила, но мне уже не привыкать, мой внутренний эксгибиционист уже окреп и возмужал, то есть потерял всякий стыд.

— Вы не смущайтесь так, Штерн! Миссия почетная и важная, да и от вас потребуется только участие в качестве боевого пилота, ведь так, господин Воронцов? — продолжил с улыбкой Долгоруков. — На кону престиж армии, ведь во всех прочих командах будут родовые пилоты, которые состоят на армейской службе лишь формально! Да и причастность к любой благородной фамилии делает человека предвзятым. Но вы, господин Штерн, совсем другой случай! Так что на ваше выступление возлагаются огромные надежды высокими чинами!

— И насколько высоки чины возлагающих надежды? — уточнил я.

— Ну, вы же умный юноша!

— Ректорат? — с надеждой спросил я.

Долгоруков хмыкнул, выставил вперед руку ладонью вверх и пару раз дернул пальцами. Типа давай, накинь еще повыше.

— Чины из министерства?

— Выше, Штерн, много выше…

— Его Превосходительство министр обороны Российской Империи? — щурясь, предположил я.

— Ну, он тоже, но на самом деле… — протянул Долгоруков.

— Нет! Давайте остановимся на Его Превосходительстве! — замахал я руками.

Долгоруков окинул меня разочарованным взглядом, но вслух ничего более не сказал. Понятно, то ли милостью властьимущих, то ли по прихоти Б. Г.-куна я угодил в очередную историю. Только на этот раз еще и с незабываемым привкусом политического говна.

На сегодня был запланирован просто обзор характеристик новой модели меха и персональный инструктаж, так что в капсулу я не полез, а Валера покинул нас сразу же, как закончилась беседа с Долгоруковым. По всей видимости, они реально опасались, что я попытаюсь удариться в бега и Валеру позвали для того, чтобы этот поц не дал мне скрыться в какой-нибудь московской подворотне за пределами гимназии.

Вот только они зря волновались, ведь у меня было указание, которому невозможно противиться.

Ебучая записка Б. Г.-куна жгла мне карман, ведь я понимал, что мои спокойные деньки закончились.

Пора возвращаться к роли Главного Героя.

* * *

Заметка от Б. Г.-куна:

Если помните, во времена первого тома Долгорукова беспокоил вопрос частных армий, разрешение на которые лоббировались кланом Шереметевых и другими сильными домами Империи. Как государственник, Долгоруков понимал, что разрешение на собственные вооруженные силы для отдельных дворян — это откат к опричнине и феодальной раздробленности, в которой от централизованного государства останется только название. Так и был собран экспериментальный отряд из молодых дарований, в который вошли два талантливых простолюдина из Московской Магической Гимназии. Сейчас же начальство решило проверить, на самом ли деле обычная молодежь может потягаться с выкормышами родовых училищ, ради чего и была изменена программа стандартной для того мира «универсиады» между магическими шарагами.

Так как Долгоруков ебанутый идеалист, он решил идти ва-банк и не только включил Штерна и Иванова в качестве пилотов в программу соревнований, но и предложил сделать нашего контуженного капитаном сборной ММГ. Все равно любой провал Илюши будет ожидаем, а любая победа — пощечина для родовых пилотов, которые приедут рвать ему пасть на соревнования.

Кстати, для того, чтобы сделать его капитаном, пришлось насильно подписать Илюшу в студсовет и сделать вторым замом Валерика, чтобы придать его фигуре на посту капитана команды хоть какую-то легитимность.

Вот такой вот замес на второй том, хули.

Глава 2

Остаток дня мне пришлось скрываться от Иванова. Первое — по причине гибели очередного полотенчика Мишани, которых Стивен сожрал уже наверное целый вагон. Второе — сегодня у меня был день ног.

Да, я ходил в гимназическую качалку с этим мутантом, которую организовали специально для нас и других потенциальных пилотов по приказу Долгорукова. Когда Мишаня в первый раз услышал, что кроме стандартных физкультурных снарядов в стены Московской Магической Гимназии натаскают всякого-разного железа, у нас под ногами пол задрожал, настолько маг стихии земли был этому рад.

Я же еще тогда почувствовал, что дело пахнет керосином, но подумал, что смогу уклоняться от тренировок так же, как у меня получалось шланговать и во всех прочих сферах, начиная от учебы по общеобразовательным предметам и заканчивая гражданским долгом.

Как же, блять, я ошибался.

Стоило мне потерять бдительность, как Мишаня буквально хватал меня за руку и тащил в тренажерный зал, где я минимум три раза в неделю поднимал тяжести, таскал тяжести, тянул тяжести, приседал с тяжестями в руках, на спине и плечах, и даже делал отжимания на брусьях с тяжестями на поясе. Усугубляло ситуацию и то, что мое буйное магическое ядро, подаренное Б. Г.-куном, с легкостью компенсировало нехватку реальной физической силы, так что сотку от груди я пожал без особых проблем уже к концу первого месяца тренировок, что привело моего соседа по комнате в какой-то религиозный экстаз.

Вот только каждая частичка моей души, каждая клетка моего тела, противились столь противоестественному занятию. Хорошие еврейские сыновья кушают хумус и играют на скрипочке! Максимум — стоят на воротах, пока пацаны самозабвенно пинают мяч! Это непреложная истина и основа, на которой стоит мироздание, ведь был бы спорт реально полезен для здоровья, в каждом публичном парке на турнике висело бы по три моих собрата. Но что-то очередей к перекладинам из субтильных сыновей еврейского народа я не наблюдал ни в прошлой жизни, ни в этой.

— Ты почему сегодня в зал не пришел? — надул пухлые губы Иванов, отчего разрыв между его чистой русской речью и африканской наружностью стал еще более карикатурным.

Гигант уныло откинулся на спинку казенного стула, отчего тот жалобно заскрипел и чуть не развалился. В столовке уже почти никого не было, через полчаса эта богадельня уже закрывалась, так что я подумал, что смогу с Мишаней разминуться, да и поесть чего-нибудь вкусненького и жирного, а не обычное углеводно-белковое хрючево, которым пичкал меня этот культурист.

Я осторожно поднял голову от полной тарелки риса с куриной грудкой, которую навалил мне Мишаня, и посмотрел на своего соседа. С него станется потащить меня на «внеплановую ночную тренировку» в районе полуночи, так что нужно придумать какую-нибудь уважительную причину.

— На меня самого утра напали, — с честным выражением лица ответил я.

— Как напали⁈ — возмутился Мишаня.

— Самым вероломным образом, когда я мылся, — продолжил я, делая самое печальное выражение лица, на которое был способен.

Мишаня с недоверчивым прищуром посмотрел на меня.

— К тебе утром должна была Воронцова зайти, — наконец-то прогундел гигант. — Ты же не про нее?

— Это было нападение! Самое настоящее! Мне пришлось петлять по всей территории гимназии в твоем розовом полотенце! Кстати, Стивен его сожрал… Так вот, меня все равно догнали, повалили на землю и заставили подписать непонятные документы, по которым я теперь член студсовета и вообще, буду капитаном гиназической сборной на соревнованиях! Ты прикинь, какой беспредел! Надо мной бессовестно поглумились, Мишаня! Самым бесстыдным образом!

— Что ты сказал? — наконец-то смог вклиниться в поток моих стенаний Мишаня.

— Я говорю, меня Лилит на землю повалила и сделала захват бедрами, а потом…

— Нет, еще раньше. Про мой полотенчик…

— А. Его порвал Стивен. Но я не виноват! Это все Воронцова с ее студсоветом! — начал я оправдываться.

Но по лицу Мишани было видно, что сегодня ночью мне грозит внеплановый присед со штангой на горбу. Это буквально бегущей строкой читалось в карих глазах гиганта. Но я знал, что моя качалочная казнь будет отложена до полуночи.

Вообще, что-то не день, а парад покаяний. Сначала на меня наехала Валерия, потом постебал Валерка, озадачил Долгоруков и под конец начал щемить всегда тихий и спокойный Иванов. Но последней каплей стал окрик вахтера в общаге, который сообщил, что мне звонил мой дядя.

Дядя — кодовое погоняло Бубны для гимназии. Сложно было бы объяснить руководству учебного заведения наши с ним доминантно-абьюзивные отношения, в которые Бубна вступил даже не по своей воле. Но вот в мое родство с непонятным полупокером на гнилой чепырке поверили быстро и охотно. Хотя зная ректора, даже если бы я выложил ему все как есть, этот старый педагог только бы покачал головой и похвалил за нормализацию криминогенной обстановки в отдельно взятом районе Москвы.

А на то, что главным криминальным элементом на том самом районе стал я сам, он бы, конечно, ничего не сказал. Ну, что-нибудь в стиле, что я юноша разумный и вообще, вроде бы при деле и пока меня в розыск не объявили, то и все в порядке.

Когда я привычно прилип ухом к старой трубке телефонного аппарата, внутри шевельнулась какая-то мерзкая мыслишка. Такая, типа «хули ты расслабился, все только начинается». Поднималось ощущение этой мыслишки, внезапно, не из недр моего разума, а от моего не единожды за последние месяцы сломанного копчика. Да, я буквально жопой ощущал приближение больших проблем.

Жопно-подсознательная аналитика не подвела меня и в этот раз. Едва прошло два гудка, на третий трубку уже сняли.

— Шеф! Все пропало! — жалобно проскулил Бубна.

— Дяденька, дышите глубже и говорите как есть, — елейным голоском ответил я в трубку, косясь глазом на сидящего недалеко вахтера.

Блять, надо было бы уже провести телефонную линию прямо в комнату, благо мой навык ультимативного приказывания никуда не делся, хоть и пользовался я им крайне аккуратненько. Завалился бы в Горсвет или какая там богадельня отвечает за связь в Империи, и приказал бы местному Мессеру организовать несчастному студиозису собственный канал связи. Но, как говорится, руки не дошли. Так что вместо того, чтобы говорить с Бубной свободно, приходилось ломать комедию. Потому что я заметил, что мои слишком частые приказы «забыть» не слишком хорошо действовали на психику вахтера. А работа у него и так не слишком располагающая к душевному спокойствию.

— Приходили короче тут какие-то, — чуть успокоился на том конце провода Бубна. — Спрашивали старшего, забили стрелку, но чет мне неспокойно, шеф. Кажется, ночью будут проблемы.

— Да бл… — только начал я, уже понимая к чему все идет, но отказываясь в это верить.

Мир вокруг замер, а в кармане неприятно хрустнула записка.

'А ты думал, я тебя только турнирчиком с благородными отпрысками закидаю? Тут короче структура повествования требует не только глобального конфликта через всю арку, но и пару-тройку сайд-квестов, чтобы в процессе не заскучать, понятненько? Так что давай, ноги в руки и шуруй в клуб на стрелку. Ты же у нас успел стать воротилой за полгода таймскипа? Вот и выгребай.

Твой,

Единственный и неповторимый,

Гениальный,

Всемогущий,

Б. Г.-кун'

— Чет у него фляга посвистывает походу… — пробормотал я, пробегаясь глазами по сообщению от высшей сущности.

— У кого? — непонимающе спросил Бубна.

— У того дебила, что на нас полез, — ответил я, переключаясь обратно на проблемы клуба. — Короче, скоро буду, не кипишуй. Сиди на попе ровно, вызвони наших торпед и жди старших.

Клуб был вообще отдельной историей. Когда стало понятно, что мы с Воронцовым по какой-то причине теперь едва ли не лучшие друзья, этот полуфабрикат начал фонтанировать идеями на тему развития бизнеса на базе покоренных мною криминальных элементов. Учитывая не самые адекватные наклонности Валерки в плане того, что у него к рукам липло все подряд, от ставочных бабок до чужого нижнего белья, причем не всегда чистого, получился у него бизнес-план мягко говоря, не слишком легальный.

С подачи Валеры к Новому Году мы переоткрыли клубец, вот только из злачного места для гопоты и головорезов перепрофилировали заведение на клуб-сафари для богатенькой молодежи. Почему клуб-сафари? Внешне это все еще оставался стремный клубешник, зажатый между старыми промзонами, но подход к обслуживанию клиентов серьезно изменился. Никакого паленого алкоголя, обученные бармены, красивые официантки и модная европейская музыка. Все это в антураже андеграудного клуба с хозяевами-бандитами и нотками чего-то подпольного давало просто охренительный эффект в плане выручки. А связи Валерки среди московской золотой молодежи помогли быстро раскрутить наше заведение, так что сейчас никаких проблем с карманными деньгами мы не испытывали.

Мои же бандиты поголовно были записаны в охрану, которая людей почти не бьет (а если и бьет, то не по лицу), и скорее просто отгоняет реально мутных ребяток от нашего заведения, позволяя богатым ребятишкам прильнуть к обратной стороне жизни без какой-либо угрозы для здоровья и чести.

И вот тут на мою золотую корову кто-то посмел разевать варежку.

В комнате меня ожидаемо встретила Лилит. Дочь Сатаны так и не избавилась от привычки ночевать в нашей с Мишаней обители, так что минимум три раза в неделю я обнаруживал эту беженку в обнимку со Стивеном на своей кровати. Скрывать факт столь близких отношений мы уже перестали и даже Валерия уже не задавала вопросов, хотя и переселила мою «сестрицу» в соседнюю с собой комнату в женской общаге.

Но сегодня вечером мне это было только на руку.

— Лилит, сгоняешь со мной в клуб? — прямо спросил я.

Девушка надула губки, продолжая при этом чухать загривок пускающему от такого массажа слюни Стивену.

— Мне там скучно, — выдала демоница. — И на меня там странно смотрят.

Ну конечно странно смотрят, в текущей своей физической форме и в коротенькой юбочке Лилит была похожа на мечту педофила. Мне даже с Бубной разок пришлось объясняться, что ничего такого против понятий я не совершаю и с малолетками не якшаюсь.

— Мы можем потом вечером погулять, погода хорошая, — стал байтить я девушку. — И Стивена с собой возьмем.

— Правда⁈ — встрепенулась она.

— Да. Я ему и шлейку новую купил!

Чуть пошарив в шкафу, я извлек на свет божий розовую шлейку для мелких собак с поводком-рулеткой. Стивен, узрев знакомую конструкцию, мерзко зашипел и закопался поглубже в руки Лилит, девушка же сидела и взвешивала все за и против.

Мне присутствие дочери Сатаны было необходимо по двум причинам. Первое — я прекрасно осознавал ее боевые способности. Лилит была приписана к нашему отряду как полевой магический медик, и хоть тренировки она не посещала, ушибы и переломы исцеляла на раз-два. Второе — она была способна контролировать Стивена, который ради похвалы своей настоящей хозяйки был готов хоть в лужицу превратиться, хоть сальтуху назад сделать с места. Честно говоря, я вообще не понимал, каким боком Стивен в этой истории числился моим тотемным животным, ведь он был мерзким предателем, лжецом и приспособленцем, который во всем искал только свою выгоду и без зазрений совести прибегал к убийствам и ультранасилию…

В моей голове стала формироваться какая-то умная мысль, но тут Лилит закончила размышлять и с готовностью выдала:

— Ну, если погуляем, то я согласна!

На сборы было по-военному дано пять минут, но Лилит управилась за три. Просто нацепила на Стивена шлейку, взяла из шкафа мою мастерку, потому что вечерами еще бывало прохладно, и с готовностью выдвинулась со мной под руку с территории гимназии.

К завистливым взглядам других студентов я уже привык, а вот ловить такси от бордюра каждый раз — как в первый. В моей поврежденной памяти были воспоминания и об интернете, которым тут даже и не пахло, и о смартфонах с приложениями, так что от этого технологического отката у меня временами аж зубы скрипели.

Таксист удивленно выслушал адрес, но повез нас без лишних вопросов, а лишняя пара сотен успокоила и его тревоги насчет «огромной крысы», которая моментально свернулась калачиком на коленях у Лилит.

Силу внушения к несчастному водиле я применять не стал — были у меня подозрения, что слишком частое использование даров Белого Грузовика в итоге вылезет мне боком.

Высадили нас у палатки Шамиля. Огромный азер с неизменной улыбкой скрутил мне и моей спутнице по лопатосьену в локоть, я взял две бутылочки прохладного лимонада и мы отправились на чинный вечерний променад, конечным пунктом которого будет битье ебальников слишком дерзких криминальных элементов.

За почти полгода ведения клубного бизнеса я понял, что конкуренция тут огромная. И если вопросы с поставками бухла, наймом персонала и продвижением решал Валерик, имея с этого нехилую долю как управляющий, то вот вопросы криминального характера лежали на Бубне. Но так как Бубна после знакомства со Стивеном потерял всякую волю к жизни, то мне постоянно приходилось встревать во всякого рода разборки. А так хотелось просто лежать, ничего не делать и чтобы звонкие шекели сами в карман сыпались.

Майский вечер, неспешная прогулка, Лилит, прижимающаяся упругими грудями к моему локтю, запах свежей шаурмы, рыскающий из стороны в сторону Стивен в розовой шлейке… Все было идеально, пока мы не дошли до клуба.

— А вот мы и на месте, — сообщил я уже конкретно поплывшей от телесного контакта демонице.

Я вообще как-то плохо на Лилит влиял, я это давно заметил. Так что сегодня придется или сдавать ее на поруки Валерии и просить, чтобы следила за перемещениями девушки, или ночевать где-нибудь, где меня не достанут. Я конечно был человеком волевым, с принципами и толикой здравомыслия в башке, но я же не железный. А если адская беженка разойдется, то вообще может принять свою истинную форму, а тут я вообще буду практически бессилен.

— Это еще че за херня⁈

На этом районе меня в лицо даже слепые знали — им уже успели дать детальное словестное описание и порекомендовали лишний раз дорогу не переходить. Так что подобного рода заявление даже немного меня обескуражило. Это кто тут, блять, такой смелый завелся?

Скажу прямо, стенания Бубны по телефону я как-то не принял в серьез, решив, что усатик просто отлынивает и сбрасывает на меня очередные переговоры по крышеванию. Где-то раз в месяц к нам заходили всякие банды, семьи, объединения и прочие криминальные сообщества с предложением крайне выгодного обеспечения нашей пожарной и физической безопасности. В итоге все сводилось к личной встрече со мной и Стивеном, предъявлению справки о боевой контузии во время пилотирования механического самурая и предложения съебаться в закат. Если не работало — я просто спускал с поводка Стивена и считал до десяти, после чего желающих, кто мог уйти сам, со мной спорить больше не было.

Так я зашугал почти всех бандитов не только из этого, но и соседних районов Москвы, и по моим прикидкам жадные дебилы уже должны были закончиться.

— Лилит, ты что-то слышала? — ласково спросил я у девушки.

Демоница крайне мило мне улыбнулась и только сильнее прижалась к моему локтю.

— Нет, не слышала.

— Вот и я не слышал, — пожал я плечами и продолжил движение в сторону клуба.

Огромная лапа опустилась на мое плечо, заставив остановиться. Стивен, почуяв угрозу, тут же зашипел и вздыбил шерсть на загривке, но больше всего меня сейчас беспокоил злой блеск в глазах Лилит. Кто-то посмел помешать окончанию нашей прогулки! А ведь демоница собиралась идти в обнимку со мной до самых дверей клуба, а потом подержаться еще и за руки!

— Нам сказали, что клуб держит человек с гигантской крысой, а тут не человек, а вошь… — протянул здоровенный мужик не самой интеллигентной наружности.

— Вы по какому вопросу, уважаемый? — вежливо спросил я, нацепив самую милую свою улыбку.

А как известно, если улыбается — значит добрый.

— Уважаемые люди тебя на разговор приглашают, — прогудел здоровяк.

— Можете передать уважаемым людям, чтобы шли в жопу, — со все той же милой улыбкой ответил я. — Если им надо со мной поговорить, пусть приходят сами и спокойно назначают встречу, а не посылают тупых шестерок.

Этот дебил мигом вскипел и попытался меня ударить, но Стивен оказался быстрее. Все же жажда убийства была сильна в этой тварюшке, в этом и была его ценность. Опоссум, четко подгадав момент, с места запрыгнул мужику прямо на плечи и вцепился тому в ухо, по всей видимости, занимаясь косплеем Майка Тайсона.

Бычара взывал и попытался стряхнуть мое тотемное животное, но сделал только хуже. Острые как пилы зубы Стивена только глубже врезались в хрящ, почти отделив ухо от тупой головы его владельца.

— Стивен, фу, — дал я команду. — Пойдем, поздороваемся с Бубной.

Услышав имя своего закадычного кореша, Стивен свою жертву все же отпустил и, гордо спрыгнув на землю важно последовал к дверям клуба.

Охранник, один из тех, кто пережил столкновение со Стивеном еще осенью, даже бровью не повел — сцена была для него знакома. Правда, когда Стивен проходил мимо мужика в дверной проем, бандюган все же тяжело сглотнул. Помнит-помнит, на что способно тотемное животное Главного Героя, и это было хорошо. Не станет лишний раз на сторону смотреть, потому что знает, что от Стивена не спрятаться, не скрыться.

Неизвестный же так и остался крутиться на пятачке перед клубом, прижимая ладони к окровавленному уху и сыпля всеми возможными и невозможными проклятьями. Даже что-то там про мою маменьку пытался гавкать, но я был в хорошем настроении и возвращаться не стал. Вкусная шавуха, неспешная прогулка и упругие груди Лилит в районе моего локтя сделали меня мирным и спокойным.

Впрочем, как позже оказалось — очень зря. Стоило этому бугаю открутить голову и засунуть в жопу, но об этом я узнал только к выходным, когда было уже поздно.

* * *

Заметка от Б. Г.-куна:

Так-то почти весь бизнес клуба держался на Валерке, а Илья был там в основном решалой и непреодолимой силой, которая обеспечивала всему предприятию безопасность. Как известно, Воронцов был за любой кипиш кроме голодовки, так что когда отпрыск знатной фамилии узнал, что у его отбитого друга есть целый клуб и ручные бандиты, загорелся идеей слепить свой ночной клуб. Заработки с предприятия Валеру интересовали не слишком сильно — у него был родовой перстень и собственная чековая книжка, но как и в случае с отжимом сейфа у Бубны, тут дело было и в спортивном интересе. Так что свою долю Воронцов получал исправно, а заработанное подобным образом спускал на ставки и элитное нижнее белье, которое он регулярно подбрасывал Лилит и другим студенткам ММГ, чтобы потом было, что воровать.

Глава 3

Как только мы втроем завалились в кабинет управляющего, он же каморка, где обитал мой усатый подручный, Бубна подорвался с места и бросился к шкафу у стены. Выхватив какой-то пакет, он бросился в мою сторону, причем так сосредоточенно, что я даже немного растерялся.

— Да не за баблом я, успокойся… — попытался я разрядить обстановку.

Бубна мои слова проигнорировал, в два прыжка пробежал мимо меня и рухнул на одно колено перед Лилит. На вытянутых ладонях усатый уже держал несколько банок кошачьих консервов и пару собачьих вкусняшек, а все это было адресовано Стивену, которого Лилит от греха подальше в помещении взяла на руки. А то мое тотемное животное внутри как-то занервничало, видимо, вспомнило, как ему тут было весело в прошлые разы.

Бубна развлечений опоссума не разделял, так что сейчас я стал свидетелем ритуального жертвоприношения, целью которого было задобрить древнее зло в теле североамериканского грызуна.

Стивен аккуратно вытянул свою морду, пошевелил носопыркой и, клацнув острыми зубами, схватил одну из банок с ладоней Бубны. Даже я вздрогнул — зубы Стивена с легкостью пробили толстую гражданскую жестянку, то есть с тем же успехом могли отхватить и пару пальцев — а вот Бубна как стоял на одном колене, так и продолжил стоять. Будто бы принял свою судьбу.

— Так, ну раз так, то Стивен сегодня останется здесь… — протянул я, наблюдая за реакцией бандита.

Бубна же, вопреки моим ожиданием, повернулся и бросил на меня полный обожания взгляд. Хотя губы бандита дрожали, будто бы он сейчас вот-вот расплачется.

— Конечно! Я отлично позабочусь о звере! У меня и припасов хватает, и вкусняшки для собак и котов в наличии. На любой вкус! Говядина, индейка, курица, со вкусом рыбы…

Стивен же в это время, мерзко хрюкая, рвал когтями жестяную банку, без каких-либо проблем выковыривая из нее лакомство своими когтистыми лапками. Лилит же, казалось, это вовсе не волновало; дьяволица продолжала держать Стивена на ручках, только теперь не как большую кошку, а обхватив опоссума за пузо, словно огромную мягкую игрушку, чтобы этой твари было удобнее разбираться с угощением, которое приподнес ему усатик.

— Ты че, уверовал или типа того? — спросил я бандита.

— Нет, просто я очень рад видеть вас, шеф. И Лилит со Стивеном конечно же тоже! — спохватился Бубна.

— Ты лучше расскажи, что это за покемоны на нас наехать пытаются, — сказал я, по-хозяйски опускаясь в кресло начальника.

Бубна без затей вытянулся по струнке, начал свой незамысловатый доклад.

— Говорят, это гонцы из центра, от Барона.

— Какого барона? Фамилия? — спросил я.

— Просто от барона, это погоняло, — уточнил Бубна. — Он цыган. Держит черный рынок центра по всякой шмали, там настойки на демонических яйцах, марки, порошки…

На этих словах бандит скривился.

— А чего это за реакция? Ты же, помнится, крышевал Ахмета и пытался мои запчасти от черта сбыть, — напомнил я усатику, иронично поднимая бровь. — Тоже не святой.

Бубна замялся.

— Шеф, мы занимались нелегальной охотой во время прорывов, торговали водкой паленой, проституток крышевали, точки на районе. То, что Ахмет нам принес твои товары, это так, была побочка. И реализовывали мы это все у конкретного скупщика от клановых, то есть всё это все равно оседало в кошельках Шереметьевых, поэтому нас никто не трогал.

Это было интересное откровение. Меня не особо парило, как Бубна вел дела до знакомства со мной — да и тот человек все равно что умер после встречи со Стивеном, и от дерзкого и стильного бандитоса остался трясущийся и возможно ссущийся подручный — так что эту информацию я слышал впервые.

— А этот цыганский барон, значит, сам по себе? — спросил я.

— Ну такое, с ним особо не связываются. У него бойцов много, бабла хватает, и откуда он берет свои товары никто толком не в курсе, — продолжил отчет Бубна. — Но с ним точно лучше не связываться, шеф. Прихлопнет и не заметит. Или клуб спалит к чертям.

— Так чего они хотели-то? — спросил я.

— Отката хотели за крышу, — ответил Бубна.

— И сколько? — вяло спросил я.

Налоги мы не платили, так что если там будет процентов десять-пятнадцать, то можно и прогнуться разок, хотя бы пока не закончится катавасия с турниром, на который меня подписал Долгоруков. Не хотелось подводить штабс-капитана, было видно, что он сделал на меня с Мишаней определенную ставку, а мне княжич нравился просто как человек. Было в нем что-то правильно-ебанутое, прямо как я люблю. Так что можно будет потихому утрясти с бароном, откатить ему процент и спокойно работать ближайшие два-три месяца. Понятное дело, таксу будут повышать, пока не загонят в долги, но такие дела проворачивают не спеша, постепенно повышая температуру в кастрюле. И к тому времени, когда цыгане в край оборзеют, я накручу их кишки на коленвал сюжета. Идеальный пример тайм-менеджмента, а то что я их бычка нахер послал и Стивен ему ухо пожевал — так даже и к лучшему. Показали, что мы не терпилы и со всякими шестерками беседы вести не намерены. Пусть пошлют хоть какого валета, право-слово.

— Короче, слушай команду. Когда в следующий раз придут от барона, поинтересуйся условиями. Они же не называли цифру, так? — спросил я у Бубны.

Глазки бандита как-то забегали.

— Мы че, сучками будем? Я как-то не ожидал… — вяло спросил криминальный элемент.

— С чего это? Какими еще сучками? — удивился я. — Или ты волну поднял, даже условия не разузнав?

— Ну, я думал, вы все равно платить не будете, шеф. Норов-то у вас крутой. Вот я их сразу в жопу и послал, как вы любите… — ответил Бубна.

Я с интересом посмотрел на этого мнущегося персонажа. Вот уж правда, заставь дурака богу молиться…

— Начнем с того, что я за традиционные ценности, а не за жопы… А вообще, забей. Все правильно сделал! — обнадежил я Бубну.

Если полезут, то им же будет хуже. Разговор у меня был короткий, а память — хорошая. Да и пробить, кто такой есть этот Барон не составляло особого труда. Учитывая, что у меня были надежные источники.

Оставив Лилит на попечение Бубны, который должен был довести «сеструху» в целости и сохранности до гимназии на своей чепырке, я отправился за информацией.

Надежный источник, как и ожидалось, прохлаждался на знакомой мне теплотрассе, со знанием дела распивая «Жигулевское классическое» из пластиковой тары на двести миллилитров.

— Дядь Ваня! — крикнул я и помахал бомжу рукой.

Мой надежный источник чуть не подавился пивом от моего ора, но быстро пришел в себя. А когда разглядел в руках пакет, в котором угадывался игривый профиль шавухи, совсем оттаял.

— Знаешь ты, Илюша, когда появиться! Только думал, что закуси какой не хватает для приятного вечера!

— Это у нас с вами, дядя Ваня, ментальная связь сработала, — ответил я.

— Минтайная связь?.. — переспросил бомж.

Да, дядя Ваня был глуховат, что уж поделать.

— Не важно, — махнул я рукой. — Я к вам за советом, дядь Вань.

Как оказалось, употребление пива из пластиковой тары, вместо вливания сего продукта прямо из горла двухлитровой сиськи, имело свой сакральный смысл. Как сказал сам дядя Ваня, в такую погоду душа требовала праздника, а заключался он в мерзавчике какой-то паленой вишневой настойки на четверть литра. Со знанием дела дядя Ваня мешал это пойло с пивом в пропорции один к трем, и как истинный сомелье, смаковал коктейль собственной разработки, наслаждаясь закатом над промзоной. Но тут пришел Илюша и стал трепаться о делах.

— Ох, опять ты в жопу без мыла лезешь, Илюша… — покачал головой дядя Ваня.

— Что-то сегодня жопная тема популярна, — заметил я, отпивая из стаканчика коктейля.

На вкус оказалось даже не так мерзко, как на запах, но что-то мне подсказывало, что больше одной порции пить не стоит — у меня просто откажут ноги.

— А чего ей не быть популярной? Ты говоришь, гонцу от Барона твой опоссум ухо отгрыз?

— Ну не отгрыз, а так, пожевал, — поправил я бомжа. — Да он и сам виноват, надо же знать, на кого лезешь. Я думал все в курсе, что новый хозяин клуба слегка не в себе.

— Я уже говорил тебе, Илюша, что ты не «не в себе», а ебанутый, вот только окружающие об этом не всегда в курсе, — поморщился бомж. — А то что к тебе Барон полез, так ты это, не переоценивай свои силы.

Бомж задумчиво отпил из стаканчика и начал демонстративно хлопать по карманам засаленного пиджака в поисках курева. Этот прикол в исполнении дяди Вани я знал. Просить у меня закурить каждый раз, было ему немного в тягость, так что он вот так шарил по карманам, даже если курева у него с собой не было, ожидая, что я сам предложу угоститься. При этом он знал, что я знаю. А я знал, что он знал, что я знаю, но при этом мы оба продолжали делать вид, что все идет по плану.

— Оп, — я вытащил из кармана треников мягкую пачку заграничных сигарет, взял одну себе, а пачку протянул бомжу.

— Опять блатное куришь, — покачал головой дядя Ваня.

Бомж ловким щелчком по дну наполовину выбил из пачки одну сигаретку, вытащил ее зубами и тут же подкурил от подставленной мной спички. Зажигалки дядь Ваня не любил, говорил, души в них нет, да и воняют, жаловал он только спички.

— Неокрепшему детскому организму нужно только лучшее, сами знаете, — ответил я, так же подкуривая от спички.

— То, что ты щегол-первокурсник Барон не посмотрит, — щурясь от сизого дыма, продолжил бомж.

— Говорите прямо, дядь Вань, чего мне опасаться?

Бомж еще пару раз затянулся, глотнул коктейля из дешевого пива и еще более дешевой вишневой настойки, и наконец-то начал говорить.

— Барон держит рынок всяких веселящих и укрепляющих веществ, поставляет в заведения, по клубам и тусовкам в центре, у него много влиятельных покровителей, — начал рассказ дядя Ваня. — Ни одно крупное мероприятие не обходится без его товара, особенно, если там собирается молодняк. Я конечно много не знаю, но даже если кто-то крышей поедет от его дури или дел натворит, или даже откинется из влиятельных детишек, тому цыгану все как с гуся вода. Значит, серьезные люди за ним стоят, откуда-то с самого верху.

Дядя Ваня многозначительно поднял глаза на голубое майское небо, намекая, насколько высока крыша Барона и в этот момент он был неприятно похож на штабс-капитана, который сегодня утром делал точно так же.

— И как ты ему дорогу умудрился перейти? — спросил бомж. — Ты же тут на районе сидишь, не высовываешься. Или высовываешься?

Седые брови бомжа грозно сошлись на переносице, так что мне пришлось начать оправдываться.

— Да никуда я не лезу! Даже если бы хотел — не смог. Я же в полном окружении! Пилотирование, учеба, Мишаня, дела клуба…

На этих словах мою дурную голову прострелило.

Ах вот оно что. Дела клуба.

— Дядь Вань, вы сказали, Барон золотой молодежи толкает всякое? — уточнил я.

— Именно, — подтвердил бомж. — Если мальчику или девочке из дворянской фамилии или богатому отпрыску промышленника или купца хочется развеяться, он идет к людям Барона. Это вся Москва знает. Он на каждой дискотеке, в каждом клубе, мероприятии или квартирной тусовке есть. Через свои порошки и настойки.

Пиздец. Мы с Валерой вклинись в поток наркобизнеса, да еще так тупо! Я был против распространения всякого изменяющего сознание на территории клуба — только бухло! От него довольно просто откачать! И наш клуб становился все популярнее и популярнее, выходные так вообще уже были расписаны на месяц вперед, забито под завязку. А это значит, мимо кошелька Барона и его крыши протекает куча бабла, не цепляясь за липкие лапы торговца, а приклеиваясь намертво к моим почти честным и почти законопослушным ладошкам… Ведь Бубну я все же оформил на полставки администратором, и даже в пенсионный отчисления делаю. Пришлось, чтобы не давать трудовой инспекции на лапу слишком много во время переоткрытия. Мы и так на пожарном инспекторе почти разорились… Аварийные выходы у нас закрыты, понимаешь! Огнетушителей на зале не хватает! Разрешение на пиротехнику неправильное получили… Тьфу! Как вспомню, руки сами сжимаются, а сам я представляю, как душу эту гниду, вытряхивая из него все говно. Ведь оборудовали мы зал ровно по методичке Министерства чрезвычайных ситуаций, но кто же знал, что она написана через жопу и жопоголовыми? Я, блять, маг огня, который может бахнуть весь этот клуб изнутри одним неаккуратным чихом, но что-то в справке от МЧС-ников я никаких сносок на эту тему не нашел. И такой шизы был вагон и маленькая тележка, а уж какой мрак творился с разрешениями на кухню и закупкой продуктов…

По трубам пошла привычная волна и я потянулся к карману. Записка гласила.

'Побочная арка. Разборки с Бароном и его крышевателями. Смотри, не разочаруй меня, это должно быть стильно и форматно, понял?

Твой любимый,

Б. Г.-кун'

— Блять… — пробормотал я, пряча записку.

Стильно это как? Мне сальтуху в процессе делать? Или использовать бульдозер? Что ты имел в виду, сраная всемогущая сущность⁈

Все, что мне было необходимо от дяди Вани, я уже узнал. Так что остаток вечера я провел в приятной компании, слушал всякие истории, жевал уже вторую за сегодня шавуху и курил всласть, ведь Мишаня не переносил запах табачного дыма, а Лилит начинала кричать, что это вредно и она не позволит мне заниматься подобным. Вот уже где две мамки-наседки… А пока буду добираться до гимназии — проветрюсь, сосед ничего и не почует.

Дорога до учебного заведения заняла чуть больше времени. Такси сразу ловить я не стал, немного прогулялся, наслаждаясь видами почти родной промзоны, бетонными заборами из монолита и запахом выхлопных газов. Думал заглянуть к Анне или даже остаться с ночевкой — к маман настоящего Илюши — но подумал, что это все же будет лишним. Женщина сейчас училась жить в одиночку, и я старался свести общение с ней к минимуму. Потому что та неделя, что я лежал в госпитале после контузии, была полна материнских слез и пиздеца. Умереть же своей смертью мне, скорее всего, не дадут стараниями одной ехидной всемогущей сущности, так что я делал все для того, чтобы отдалиться от Анны. Тем более, насколько я знал, Бубна заглядывал к ней периодически на чай, когда привозил продукты и деньги, которые я якобы откладывал с несуществующей стипендии.

Скоро у меня накопится достаточно, чтобы перевезти мать Илюши в район получше, и там мой «сыновий» долг будет окончен. Дальше как-нибудь сама.

С этими мыслями я наконец-то добрался сначала до гимназии, а там и до своей комнаты в общаге.

Едва я переступил порог, вспыхнул яркий свет. Не успел я среагировать, как огромная лапища схватила меня за воротник мастерки и потащила на выход.

— Время ночной тренировки ног, — довольно заявил Мишаня, не оставляя мне ни единого шанса выкрутиться из его стального захвата.

Я совсем забыл про Иванова и его полотенчик, а вот Мишаня — нет. Он, как истинный охотник дождался свою жертву, и мне не оставалось ничего, как обмякнуть и позволить тащить меня в сторону обители Пота и Железа. Там меня ожидала моя лучшая подружка — штанга, от грифа которой на моей спине уже давно образовалась вечная незаживающая гематома, а руки — покрылись мелкими неприятными мозолями, которые успевали сойти как раз к следующей тренировке.

Хорошо хоть Мишаня сжалился когда-то надо мной, и тренировки у нас проходят в режиме для психически здоровых людей — то есть три раза в неделю с возможностью отдыха. Этот же мутант ходит в качалку дважды в день, утром и вечером, и чувствует себя при этом прекрасно. Не знаю, как Иванову это удается, дело в генетике, магии или куриной грудке с рисом, но я бы от такого режима уже давно бы сдох. Просто лёг и умер.

Впереди меня ждало два-три незабываемых часа физических упражнений. Ну что же, сам виноват, нужно было идти ночевать к Анне.

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Илюша не умеет жить спокойно, так что на его и Валерки бизнес стали смотреть большие воротилы Москвы. А так как еще и Валера мастер-исчезатор и родовыми регалиями даже в приличном обществе особо не светит, то бычье даже не в курсе, на кого они батон крошат.

Глава 4

Следующий день прошел относительно спокойно — я просто заперся в комнате и в отсутствие Стивена спокойно отсыпался, потому что Иванов за гибель полотенчика гонял меня по залу почти до четырех утра — а вот беда пришла в пятницу.

Я не смог встать с кровати.

Нет, не поймите неправильно, за месяцы тренировок я окреп и даже на моем тщедушном теле стали появляться какие-то мышцы, но день ног это такое говно, что каждый раз — как в первый. И догоняет расплата почему-то не на следующий, а через день.

В итоге на торжественной линейке, на которой ректор представлял учащимся нового завуча, я появился верхом на Иванове.

К моим выходкам в Гимназии уже более-менее привыкли, но зрелищное появление мелкой еврейской сатаны верхом на черном буйволе мало кого оставило равнодушным.

— Я делаю это первый и последний раз, — пробубнел Иванов. — Потому что явка на линейку обязательна…

— Да ладно тебе, ты же почти моего веса и не чувствуешь, — ответил я, крепко обхватывая руками колонноподобную шею черного гиганта. — Помог разок братишке, что здесь такого?

— Мне просто не нравится, что ты используешь меня как ездовое животное.

— Мишаня, у тебя такая крепкая спина… Наверное много подходов на верхнюю тягу делал? — решил я сбить фокус внимания Иванова.

— Конечно! Сначала пять подходов на верхней тяге, потом пять на горизонтальной, потом тяга грифа к груди… — тут же начал перечислять этот мутант.

Я знал, как отвлечь внимание соседа — просто задай вопрос, как он добился такой формы! И пусть его бубнеж будет продолжаться еще минут десять, но справедливости ради стоило отметить, что спина у Иванова на самом деле была какой-то потусторонней.

— Здарова инвалидам умственного труда! — Валера как обычно появился внезапно. — Что у вас тут за ролевые игры?

— Решили потренироваться перед турниром, ведь зачем нам мехи, если Мишаня сам по себе машина? — решил я еще раз похвалить своего соседа.

От таких слов Иванов расплылся в глупенькой улыбке. Был бы он белым — точно бы покраснел! Вон как глаза заблестели, будто бы у скромной девицы!

— Это конечно интересное решение, — согласился Валерик, — но вот что-то мне кажется…

Закончить Воронцов не успел. Группа третьекурсников, которая давно наблюдала за нами из толпы, заржала в голос, тыча пальцами в нашу сторону со вполне понятным контекстом. После моего вступления в отряд Долгорукова число дуэлей резко сократилось, а в последние два месяца мне вообще показалось, что богатенькие сынки перебесились, но, видимо, горбатых могила исправит.

— Валер, ты умеешь читать по губам? — спросил я у Воронцова.

— Не умею, но могу определять состояние организма на расстоянии, — серьезно кивнул Валера.

— И что видишь?

— Вроде как у них нехватка жизненно важных веществ в организме.

— Мне кажется, похоже на дефицит пиздюлина? — невинно уточнил я.

— Его самого, — кивнул Воронцов.

— Мишаня, опусти меня, пожалуйста, на землю, — скомандовал я Иванову.

Гигант чуть замялся.

— Слушай, Илюха, а надо ли? Ты же теперь в студсовете… — начал гигант. — Да и новый завуч непонятно еще какой будет, может это…

— Не ссы. Ни один студент не имеет права издеваться над другими, особенно, если речь о моем соседе, — перебил я здоровяка.

— Я как председатель студенческого совета выступаю за равенство учащихся, — важно кивнул Воронцов.

В итоге Мишане пришлось сдаться, меня опустили на землю и, вцепившись в локоть Воронцова, мы поковыляли в сторону этой компашки.

— О, смотрите, оно все же умеет ходить, — улыбнулся один из гимназистов, рожи которого я никогда не видел. — Что, тяжелая ночка с твоим другом? Весь кампус вчера слышал твои стоны из качалки, Штерн. Можешь быть потише, пока развлекаешься со своей Мамбой?

Парень чувствовал себя в абсолютной безопасности. По гимназии уже прошел слушок, что новый завуч — еще тот мудак по характеру и клеить разборки станет сложнее, да и соревнования на носу, так что студсовет в лице Валерии сделал всем массовое внушение на тему того, чтобы все учащиеся вели себя благопристойно и не устраивали драк, дуэлей и прочих конфликтов. А когда пропадает угроза получить по лицу, что происходит? Правильно, открываются гнилые рты.

— Валера, мне кажется, или нас с Мишаней назвали педиками? — спросил я у Воронцова.

— Не кажется, — серьезно ответил Воронцов.

— Эй! Не говорил я такого! — воскликнул третьекурсник, почуяв неладное.

— Не, я точно слышал, что говорил, — продолжил я.

— Да-да, точно говорил, я свидетель, — кивнул Воронцов.

— Позвольте, сударь, — сказал я и протянул открытую ладонь.

Валера, не говоря ни слова, достал из внутреннего кармана пиджака специально для таких случаев припасенную строительную перчатку, прорезиненную с одной стороны. Мне, как простолюдину, тонкие белые перчатки были не положены, так что приходилось использовать инвентарь грузчиков и чернорабочих.

— Требую сатисфакции за нанесенное оскорбление, а именно, за публичные подозрения в мужеложестве, — выплюнул я и, все так же придерживаясь за локоть Воронцова, потому что сам на ногах устоять я не мог, запустил перчатку в лицо остряка.

Легкий резиновый шлепок прокатился по всему двору перед главным корпусом, и только сейчас я понял, что вокруг как-то тихо.

Буквально в десятке метров от нас, на трибуне стоял ректор, весь преподавательский состав и какой-то седой мужик в дорогущем белом костюме. У мужика была идеальная осанка, серые глубоко посаженный глаза и просто невъебенных размеров орлиный шнобель. Так и подмывало сказать «Уважаемый, успокойся, воздух бесплатный, но всему должна быть мера». Из-за носа он создавал впечатление хищной птицы, которая смотрит тебе прямо в душу.

— Какие интересные в этом учебном заведении порядки, — протянул новый завуч. — Вызов на дуэль прямо перед всем педсоставом…

— Аристарх Моисеевич! Послушайте! — тут же включился ректор. — У нас очень дружный коллектив и…

Было видно, что старый ректор и сам нервничает в присутствии нового человека, настолько давящая у него была аура.

— Это не дуэль, — внезапно ляпнул Воронцов.

— А что же? — спросил Аристарх Моисеевич, поднимая кустистую бровь.

— Воспитательная работа, — продолжил заливать Валерка. — Мы из студсовета, смотрите.

Как фокусник, Воронцов отодвинул лацкан пиджака и продемонстрировал золотой значок председателя студсовета Московской Магической Гимназии.

— А это мой заместитель по воспитательной работе! Очень талантливый студент, пилот боевой машины, гордость отряда, даже контузию получил! — продолжил щебетать Валера.

Благородные, которым был брошен вызов столь невзрачным образом, сейчас молча наблюдали за происходящим. С одной стороны, драться со мной им особо не улыбалось — многие до сих пор помнили, что я сделал в первую дуэль с Шереметьевым, да и последующие оппоненты вышли не слишком целыми. Но и ссучиться перед руководством гимназии, и тем самым уронить дворянскую честь — они тоже не могли. Ведь это бы означало, что они столь постыдным образом уклонялись от вызова, который бросил им простолюдин, пусть и при поддержке наследника графа Воронцова. Кстати, когда мы выяснили, что я сам могу кидать дуэли, если за моей спиной стоит не Мишаня, а Валерка, то жизнь стала намного проще. Как говорится «в эту игру можно играть вдвоем».

— Воспитательная работа, значит, — протянул завуч. — Ну что же, продолжите после линейки.

Удивительно, но этот мужик с пугающей аурой мигом потерял интерес к происходящему. Создалось впечатление, что он вообще не выкупил контекста ситуации и всё воспринял слишком буквально.

— Штерн, Воронцов, зайдете потом ко мне на беседу, — сухо сообщил ректор и я понял, что мы немного погорячились.

В итоге все разошлись по своим углам, но Валера пообещал, что непременно добьется назначения дуэли. Так как вызов бросали мы, то выбор оружия остается за оппонентом. Вот только ирония в том, что никто дальше кулачных боев лезть не хотел.

А все было просто. Являясь боевым пилотом, я раз в две недели на полигоне под Москвой расстреливал целый цинк патронов из табельного пистолета и автомата, и еще один полный боекомплект — сидя в своем мехе класса «Инферно». Следовательно, стреляться со мной даже на традиционных гладкоствольных пистолетах или мелкашках 22-го калибра статистически было самоубийством.

Магические дуэли летели мимо по той же причине. Пилотирование меха заставляло постоянно прокачивать энергоядро, так что тут мне конкуренцию могли составить только Мишаня, Валера, Лилит и преподаватели. Да и Валера в этом списке значился только потому, что его хер поймаешь, Фантомаса такого.

Оставался кулачный бой, как самый безопасный способ выйти из щекотливой ситуации. Ведь лучше проиграть на дуэли и отделаться парой фингалов или переломом, чем погибнуть на ней. Вариант с «не доебываться до тщедушного сына еврейского народа» почему-то нашими дворянчиками не рассматривался.

Правда, почему-то никто не предлагал дуэлей на холодняке, типа шпаг или ножей, но, как мне кажется, тут у людей просто работал инстинкт самосохранения. Ведь даже я боялся себя с куском заточенного железа в руках, а что же ощущали окружающие? Так что мы просто методично били друг другу рожи.

Все мероприятие по представлению нового завуча прошло довольно быстро. Сначала включили запись гимна Российской Империи и мы постояли, повтыкали на флаг, положив руку на сердце. Далее — последовал гимн Гимназии и вся ситуация повторилась один в один. После этого ректор толкнул небольшую ободряющую речь и наконец-то представил нового члена педагогического коллектива нашей магической шараги. Аристарх Моисеевич Козлов — мой однофамилец и крайне занимательная личность, которая, судя по выражению лица, даже толком не понимала, что вокруг происходит.

Ректор рассказал, что Аристарха Моисеевича направили к нам из Минобра и он будет отвечать непосредственно за культурно-патриотическое воспитание.

— А сейчас новый завуч скажет пару слов о себе и своих интересах! — с улыбкой сообщил ректор. — Аристарх Моисеевич, прошу!

И отошел в сторону от микрофона, приглашая нового завуча толкнуть воодушевляющую речь.

Аристарх Моисеевич вышел вперед и без затей на всю гимназию сообщил:

— Меня интересует безопасность молодых юношей и девушек, а еще мне нравятся гладкие киски, на этом, наверное, все. Надеюсь на ваше содействие. Спасибо за внимание.

Повисла гробовая тишина. Даже воробьи, казалось, завалили ебальники, почуяв общую атмосферу.

— Аристарх Моисеевич, не могли бы вы пояснить… про последнее, — бледнея, пробормотала одна из преподавателей.

— Про кисок? — спросил завуч, после чего потянул руку во внутренний карман пиджака и вытащил портмоне, внутри которого лежала фотография.

На снимке была изображена омерзительная, просто ужасающая тварь породы сфинкс, или в простонародье «кошка лысая, крысообразная».

— Наш человек, — выдохнул Валера, смахивая со щеки скупую слезу.

— Чет мне кажется, он немного не в себе… — протянул я.

— Ага, есть такое, — согласился Мишаня.

— Нихера вы парни не понимаете в увлечениях! — заявил Воронцов. — Человек предан своему хобби! Вон, даже фото кошечки носит с собой! Пусть она и страшненькая…

— Кстати, а где Лилит? — спросил я.

Внезапно оказалось, что адская беженка на линейке отсутствует.

— Она Валерии помогает. Очередную херню развешивают перед приездом делегаций на соревнования, — лениво зевнул Воронцов. — Какие-то флажки отрядов, надо украсить общежития.

— Не боишься, что твоя сеструха нам глаз на жопу натянет за вызов к ректору? — спросил я.

— Это только если поймает в ближайшую неделю, — глубокомысленно изрек Валера. — Потом она выдохнется и забудет.

— Опять по кустам шарахаться… — разочарованно протянул Мишаня.

— Всяко лучше, чем сидеть в сугробах, как было зимой, — заметил я. — Кстати, а как нашего ректора зовут?

Валера от такого вопроса буквально подвис, Мишаня тоже не нашелся что ответить.

— А хрен его знает, я всегда говорил «Господин ректор», а все записки и прошения на его имя Валерия пишет, я только подписываю.

— Ты же здесь четыре года уже проучился, следующий курс выпускной.

— И что, я имя каждого встречного-поперечного знать должен⁈ — вспылил Валерик.

— Парни, мы пришли, — перебил нас Мишаня, тыча пальцем на уже знакомую мне дверь в приемную.

Внезапно пахнуло воспоминаниями, как я здесь стоял, в чем мать родила, прикрытый рубашкой Иванова, словно готовясь к крещению. Давно это было…

В кабинете ректора нас уже ждали, и сам ректор, и его новый заместитель. Аристарх Моисеевич выглядел так, словно ему тут было совсем неинтересно, ректор же был настроен более решительно.

— Проходите, товарищи студенты, объяснитесь, что вы устроили на торжественной линейке? — хмуро спросил ректор.

Вперед, как самый языкастый и изворотливый, выступил Валера.

— Господин ректор! Как вы знаете, в основе Устава нашего славного учебного заведения, полнящегося традициями мужества, товарищества и братства, в стенах этой славной Гимназии, двери которой в равной степени открыты как для отпрысков дворянских фамилий, так и для простолюдинов, нет места унижениям чести и достоинства вне зависимости от классовой принадлежности! Все учащиеся в стенах нашего славного учебного заведения, обладающего богатой магической и еще более богатой педагогической историей, в стенах обители магических знаний, которые многие годы, я бы даже сказал, на протяжении поколений выпускают магов, не побоюсь сказать, мирового уровня, имеют равные права и возможности на образование! Таким образом, любое проявление взаимного неуважения, обусловленное, но не ограничивающееся, расовыми, половыми, возрастными, классовыми, финансовыми, физиологическими или другими признаками, не могут быть оправданы, исходя из статуса нашего прекрасного учебного заведения, гордо носящего имя Московской Магической Гимназии! Исходя из этого принципа я, как руководитель студенческого совета нашей славной Московской Магической Гимназии, а так же мой второй заместитель, достойный отпрыск дружественного нам народа, истинный патриот и ветеран боевых действий, перенесший тяжелую контузию, не могли пройти мимо творящегося беззакония и справедливости! А значит, мы были просто вынуждены!..

— Так! — ректор хлопнул ладонью, хотя мы с Мишаней уже поплыли и почти впали в транс, так гладко стелил этот чертяка на Валерке. — Господин Воронцов! Выражайтесь по существу!

— Штерна и Иванова назвали педиками из-за их увлечения физической культурой, — без затей доложил Воронцов, переходя к сути и опуская ненужные детали.

— Педиками, значит… — протянул ректор с прищуром рассматривая нашу троицу. — Что скажете, Аристарх Моисеевич?

Завуч встрепенулся и просканировал каждого из нас своим цепким взглядом, будто бы в душу заглядывал.

— На педиков не похожи, вполне себе гетеросексуальные юноши, — в итоге заключил завуч. — А вот этот и вовсе фантазер с весьма эксцентричными предпочтениями.

И после безошибочно ткнул пальцем в Валерку.

От такого вердикта ректор аж подавился слюной, но быстро взял себя в руки.

— Я имел в виду, как вы оцените подобное поведение студентов? Как ответственный за нравственное и идеологическое воспитание?

Аристарх Моисеевич на секунду замер, размышляя над поставленным вопросом.

— Обвинения в педерастии довольно серьезное оскорбление, — начал завуч. — Как вы собираетесь решать эту проблему?

— Дуэлью, — ответил Валера.

— Последствия? — спросил завуч.

— Несколько гематом, возможно перелом, — уже включился я. — Но не более одного. Или нога, или рука. Кости лица не в счет.

— Хм… — протянул завуч. — Что ж, я думаю, студсовет справляется с возложенной на него миссией. Лжецам и оговорщикам стоит преподать урок. У меня вопросов больше нет.

И просто махнул пальцами, мол, валите отсюда.

Когда мы все трое оказались в коридоре, я почувствовал, что с груди будто наковальню сняли, такой давящей была атмосфера внутри.

— Мне кажется, или новый завуч немного не отсюда? — спросил в пустоту Валера.

Мы ничего не ответили, только молча направились на выход из главного здания. Раз уж руководство гимназии дало прямое разрешение на выписывание воспитательных пиздюлей трепачам, то грех было этим шансом не воспользоваться. У меня как раз было пара свободных часов до тренировки у Долгорукова.

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Тадам! Да-да, это случилось! Помните Азазеля, которого батя Лилит отправил присмотреть за дочерью? У него еще в шпионах был Е****Й Б****С (все права защищены, кроссовер был одобрен автором исходного мема АТ еще во времена первого тома). Вот и я помню, не забыл. Собственно, с ним вы уже познакомились. А теперь я должен дать пояснения, почему и Лилит, и Аристарх Моисеевич, да и вообще, все попадающие в наш мир демоны немного не в себе.

Рядовые демоны, проходя через портал, буквально теряют разум, превращаясь в агрессивных животных, так как они не могут существовать в этом мире в своей истинной сущности. То же касается высших демонов, но в отличие от рядовых жителей ада, совсем разум они не теряют, но буквально переживают частичную лоботомию, сила которой прямо пропорциональна силе запечатывания. Поэтому большая сексуальная ара-ара версия Лилит более разумна, чем ее форма «сестрички», а Азазель, которому пришлось запечатать большую часть своих сил, чтобы внедриться в гимназию, сейчас больше похож на типичного прапорщика, чем на хитроумного демона.

Вот такой вот обоснуй, живите с этим, даже в этом потоке сознания все логично, не доебешься.

Глава 5

К сожалению, третьекурсников после линейки мы найти не успели, хотя не сказать, что и сильно старались. Воронцов их в лицо знал не особо, а спросить было не у кого — кладезь знаний в лице Валерии, которая едва ли не каждого студента знала поименно и могла выложить на любого короткое досье, по понятным причинам нами тремя избегался. Так что после легкого совместного обеда из запасов Мишани (ведь в столовку мы не могли сунуться по тем же причинам, что и не могли разузнать, кому я бросил в лицо строительную перчатку) каждый из нас отправился по своим делам. Мишаня — в качалку, Валера — сеять хаос в шкафах и тумбочках женского общежития, а я — на тренировочную площадку к Долгорукову. Сегодня опять было назначено индивидуальное занятие.

Мне, на самом деле, не сильно это нравилось. Тренироваться с Мишаней было намного увлекательнее. Черный здоровяк не только вдыхал жизнь в мое тщедушное тело одним своим присутствием, но и знал дофига полезного, а иногда и интересного. Фанат мехов до мозга костей, он был способен объяснить мне простым языком то, что витиевато шифровало мудачье на конструкторах, которое писало методические пособия по управлению боевыми машинами на какой-то помеси канцелярита и научно-технического рэпа, то есть Иванов подрабатывал моим личным переводчиком с казенного на человеческий.

Но сегодня без Мишани, хотя и штабс-капитана я был рад видеть почти всегда.

Но вот конкретно сегодня молодой княжич решил устроить мне персональную подлянку в лице Аньки Шереметьевой.

Эта ведьма уже рассекала по ангару в своем компрессионном костюме, и я только мысленно перекрестился, что со мной не было Валеры. А то после такой встречи женской половине гимназии точно пришлось бы закупать новое белье. Массово.

— О! Господин Штерн! А мы вас ждем!

Долгоруков был подозрительно бодрым и даже радостным, причем чем веселее становилось лицо штабс-капитана, тем тухлее выглядели мы с Анькой.

— Что случилось, ваше благородие? Что за праздник? — осторожно поинтересовался я.

— Отличный день! И для этого я специально пригласил присоединиться Анну, как офицера младшего чина…

— А можно я снаружи подожду, пока вы тут радуетесь? — спросил я.

— Не можно, — покачал головой Долгоруков. — Курсант Штерн, подойдите.

Голос у княжича резко стал уставной, звонкий, так что пришлось подчиниться. Тем более он обратился ко мне «курсант», вместо привычно-неформального «господин».

— Властью, данной мне Российской Империей и Государем Нашим, объявляю вам о повышении до звания сержанта специальных механизированных войск и назначаю временным заместителем командира боевого звена! — отчеканил Долгоруков, всовывая в мои резко вспотевшие ладошки лычку с сержантской стрелкой.

— Э-э-э… — протянул я, а потом встретился взглядом с Анной Шереметьевой.

— Лейтенант Шереметьева, принимайте официальное пополнение, — продолжил Долгоруков.

— Протестую! — воскликнул я, а по лицу Шереметьевой было видно, что она сдерживается от синхронного со мной крика из последних сил.

— Отказано! — с улыбкой сообщил Долгоруков. — Лейтенант Шереметьева отличный пилот, опыт совместного боевого выхода у вас уже имеется, так что было решено, что именно она возьмет ответственность наравне со мной по вашей подготовке к грядущим соревнованиям между учебными заведениями! Вольно, сержант, разрешаю радоваться!

Видели, как улыбаются собаки? Точнее, пытаются состроить моську, зеркаля человеческое поведение? Вот у меня в этот момент было точно такое же лицо.

—̛̯̉̑̋͛̕̚͝ ̙̞̼̮͐̅́͌̍̒͗ В̘̺̟̀̌͋́̍͂а̠̟̠̖͓̫̩͆͝ш̫̙̬͒̕е̢̛͓̙̃̃̾ ̗͓̦̖͙̹̤̲͊͑̒̂̀̊̀Б̢̛̛̙̦̒̈́̇͐̉̐л̝̱̮͕̓̌̊̓̐ͅа̦̓г̭̇̆̈͋̓о͎̩͚̒̏р̧̢͉̫̰̖͐̅ͅо͍͙̤̩͋д̦́̓̀и̧̣̎͌̆́͝е͓̟͕̓̉͒!̯̐̍ ̨͕̳̹̤̺̩̯̓̈́͊̅͆̌Э̛̭̱̳̘̑͆̇̏̿̕͝ͅт̨̢̣̩̓́̐о̧̛͍̝̠͈͋̾͒͝͝ ̞̖̟̳̂̆̑̈́́͛̚̕о̡̪̦̓̂̒̕ш̡̩̤̯̺̩̌̐͊̓̂и̢̩̊б̛̬̋̽̀̒̐͝к̡̫͌̽̽̈̊́а̧̛̦̲̭̜͔̘͖͒!̨̣̥̼̤̫̖͕͂͆̃ — я добавил в свои слова немного силы Б. Г.-куна.

Долгоруков стоял, словно ничего и не произошло, вообще никак не реагируя на мои слова.

От применения читерской силы меня тут же придавило откатом и разболелась голова. Анька же решила, что это мне от перспектив службы под ее руководством так поплохело, что, в целом, было недалеко от истины.

Почему не подействовали слова силы? Из-за того, что штабс-капитан сильный маг? Или это просто Белый Грузовик надо мной издевается?

В кармане привычно хрустнула записка, и пока передо мной стояло два болванчика, я быстро прочитал очередное сообщение:

'Приказывалка у тебя еще не выросла, таким как Долгоруков помыкать. Или ты забыл, что он пространственно-временной маг покруче Валерки? То-то же! А вообще, рекомендую тебе подсобрать чехлы, вечером у тебя будет много дел.

С любовью,

Б. Г.-кун'

Мне вспомнилось, как в день моей контузии Валеру вообще-то убил один из демонов, а потом Долгоруков просто взял, и отбросил всех нас назад во времени. Гребаный хрономаг… Я о таком даже записей не нашел, в отличие от обрывочной информации о пространственных магах типа Валеры. А это значит, что Долгоруков реально еще та могущественная якодзуна, которую попробуй еще побори…

Вот только что имел в виду Б. Г. в своей записке, когда говорил о планах на вечер? Точно готовит какую-то подлянку, стремная всемогущая сущность, ведь я планировал в отсутствие Стивена спокойно помыться и наконец-то разгрести завал в шкафу. Стиркой может заняться. А то в присутствии моего тотемного животного на пол не то что вещи, даже носовой платок нельзя было уронить — все это моментально оказывалось в пасти опоссума, который с завидным постоянством обновлял свое гнездо в углу комнаты. Строитель херов.

— Никакая это не ошибка, Штерн, а повышение по службе. Вам бы гордиться проявленным вам доверием, — серьезно ответил княжич, выводя меня из ступора, и вот тут-то я понял, что отпетлять у меня в этот раз не выйдет.

Ангар был достаточно просторным для того, чтобы оба наших меха — Анька залезла в Мишанин «Оплот», хоть и не была способна запустить его основные оборонительные приводы, которые требовали магии земли — могли свободно перемещаться по дуге в десяток метров. Этого было достаточно для отработки синхронных движений и малого маневрирования, конечно же, без резких движений.

Кабина моего новенького «Инферно» пахла новым пластиком, казенным дермантином и железом. Пара полноценных тренировок или боевой выход, и к этому запаху добавятся еще непередаваемые ароматы мужской раздевалки, потому что даже если целиком вываляться в тальке, прежде чем втиснуться в компрессионный костюм, потеть ты все равно будешь. Ведь, как известно, не потеют только мертвые.

Мысль о том, что Шереметьевой приходится сидеть в кабине, где обычно тусуется Мишаня, грела мне душу. Надеюсь, ароматы, источаемые телом моего гигантского соседа выедят этой стерве глаза, как слезоточивый газ или перцовка.

Вот только по движениям «Оплота» было заметно, что моим мечтам сбыться не суждено. Коренастый, почти на метр более низкий и при этом широкий мех, двигался подозрительно легко. Все же эта девка была офигеть какой сильной, ведь я прекрасно видел, каким взмыленным вылазит Мишаня из кабины даже после пятнадцати минут тренировки маневрирования, а ведь силу приводов подгоняли под гиганта — чтобы он мог чувствовать отдачу от действий машины, а не болтался в воздухе. По сути, сейчас Шереметьева должна была буквально бороться за жизнь, продираясь через кисель органов управления, а каждый шаг должен был даваться лейтенанту с огромным усилием.

Но хрена там, «Оплот» порхал вокруг меня, словно огромный шмель — и точно так же, как и бочкообразный представитель мира насекомых — сейчас боевая машина, казалось, вообще игнорировала законы физики.

Я едва поспевал за Анькой. Задача наших маневров была проста — я должен был научиться держаться за машиной ведущего в лице Шереметьевой, отставая всего на полкорпуса от движений ее меха. Эта синхронизация позволяла в бою наносить удары, которые пилоты называли «пробить двоечку». Машина первой линии останавливалась и наносила первый удар — буквально легкий и быстрый «джеб левой», если проводить аналогии с боксом, который пробивал или ослаблял оборону кибердемона. Моя же задача, как пилота атакующей модификации с приводами на кристаллах магии огня заключалась в пробитии «хука с правой». То есть я должен был с минимальной задержкой совершить основную атаку после открывающего удара ведущего в звене.

С Мишаней у меня таких проблем не было. Пока мы активно пользовались голосовой связью, да и стиль боя Иванова я уже выучил. Слишком много двигаться он не любил, да и «Оплот» не был спроектирован для подобного боя. Так что обычно наше слаживание заключалось в том, что Мишаня довольно быстро выходил на «выгодные для атаки рубежи» и следовала голосовая команда о начале атаки. После этого у меня было порядка трех секунд, чтобы сосредоточиться, остановить машину и навестись по озвученным координатам.

Шереметьева действовала максимально приближенно к реальному бою. Начальные координаты она передавала голосом, после чего мне самостоятельно надо было следить за приборами и высчитывать отклонение. Двигалась она дольше и более хаотично, чем Мишаня, а окно подготовки у меня сократилось с трех-четырех, до полутора секунд. Из-за этого мне приходилось почти всегда держать приводы «Инферно» подогретыми, как я бы это делал в реальном бою, потому что уже после двух осечек в завершающей атаке ведьма из клана Шереметьевых была готова выпрыгнуть из своей капсулы и надавать мне лещей за нерасторопность.

В какой-то момент я вообще перестал соображать, что происходит, и буквально начал двигаться на рефлексах. Удивительно, но получаться стало даже лучше — не зря говорят, солдат в армии это не человек, а инструмент. А инструменту по уставу думать не положено, для этого у него командиры есть. Инструмент должен же просто делать то, что от него требуется.

И я делал. Два шага влево, три вправо, рывок вперед, шаг вправо, корректировка направления, подготовка к выстрелу, огонь, и все заново…

За всем этим довольно флегматично наблюдал Долгоруков.

После часа мучений княжич наконец-то дал команду «покинуть машины» и я, взмыленный и совершенно истощенный, вывалился из своего меха. Шереметьева тоже выглядела уставшей и немного потной (слава тебе господи, что тут нет Валеры!), но в целом не была похожа на человека, который целый час управлял оборонительной машиной с конфигурацией приводов для такого мутанта, как Мишаня.

Нарвавшись на холодный и полный презрения взгляд Шереметьевой, я получил от Долгорукова долгожданное «свободен, сержант», после чего ретировался из ангара со всей доступной моему многострадальному тельцу скоростью.

Правда, уже в комнате меня ждали. Лилит сидела на кровати и листала одну из моих книг по истории, правда не читала — в основном рассматривала картинки. Если честно, я до сих пор не понимал, как ее не спалили преподаватели и ректорат и не выперли на мороз, ведь с общей учебной программой Лилит не справлялась от слова совсем — даже списать была не способна. Видимо, дело было в ее целительных навыках, которые расхваливали все, кто так или иначе сталкивался с демонессой, и ради них же ее продолжали тащить сами преподы через контрольные, зачеты и экзамены.

Я же от удовольствия сдачи сессии был освобожден благодаря Долгорукову, который просто одним своим именем выбил мне и Мишане «отлично» по всем предметам автоматом, при условии, что мы двое будем прилежно посещать лекции и семинары, если у нас в это время нет тренировок или выездов на полигон. В принципе, ничем от обычной вышки это не отличалось. По прошлой жизни я помнил, что такая тема называлась «отстоять в очереди за дипломом». Разница лишь в том, что стоящим в очереди ставили трояки, а тут прямо высший бал для двух участников элитного клуба «двадцати семи».

— Братик! — воскликнула Лилит, отбрасывая в сторону книгу. — Я заждалась! А где Стивен?

Мы с Лилит когда-то договорились, что она всегда и везде будет называть меня своим братом, а не великим воином, как ее постоянно прорывало, но, видимо, она уже и забыла об этом и говорила так по инерции, даже если мы были наедине.

— Стивен на задании, — серьезно ответил я, пытаясь выбраться из компрессионного костюма хотя бы наполовину.

Обычно мне с этой нетривиальной задачей помогал Мишаня, то так как я был сегодня один, то оказался в ловушке обтягивающей ткани.

— На каком задании? — спросила демонесса. — Я соскучилась по Стивену!

— Он у Бубны, сторожит клубец, — ответил я. — Кстати, Валеру не видела?

— Он заходил, — важно кивнула Лилит. — Сказал, что поедет в город.

Голос Лилит немного дрогнул и тут я понял свою ошибку. Сейчас я стоял полуголый, со спущенным до пояса компрессионным костюмом, а в комнате ни души. Зрачки же Лилит расширились, а сама демонесса недобро облизнулась и да, как будто бы, стала чуть больше в размерах. Ее ара-ара форму я не видел довольно давно и сейчас не был уверен, что сумею отбиться или сбежать.

Единственное что мне оставалось — продолжать говорить, не давая Лилит сосредоточиться.

— А ты хочешь увидеть Стивена? Я думал на днях съездить в клуб и забрать его, или как только появятся вести…

Продолжая заговаривать дочери Сатаны зубы, я медленно пятился назад. Дверную ручку я нащупал почти сразу, аккуратно опустил рычаг и, не делая резких движений, чтобы не спровоцировать тяжело дышащую Лилит, проскользнул в ванную.

Едва дверь захлопнулась, с той стороны послышался глухой стук, будто что-то тяжелое ударилось в дверное полотно. Блять, буквально какой-то хоррор наяву. Но я отлично понимал, что попадаться в крепкие объятия Лилит для меня чревато, потому что ТАКОЙ ГРЕХ отмолить будет невозможно. Хватает уже и того, что я укрываю эту беженку в пределах гимназии, не позволяя демонам найти дочь Люцифера и вернуть ее к папане.

А то, что Лилит искали, было фактом. Сержанта мне Долгоруков дал не за красивые глаза, точнее, не только за них. Прорывы в центре Москвы усилились, только на этот раз это были не кибердемоны, а небольшие мобильные группы, больше похожие на ДРГ, которые что-то ищут.

Предмет поисков так интриговал все командование, что нам даже разок проболтался сам штабс-капитан, мол, аналитики голову сломали, за каким-таким объектом или артефактом охотятся демоны, что столь настырно лезут на такую защищенную территорию.

Я же во всей этой ситуации прикидывался глухонемым дурачком — если я заявлю, что в Московской Магической Гимназии уже полгода как под видом моей троюродной сестры обучается дочь Люцифера, причем являясь при этом подающим надежды целителем высокого класса, меня сдадут на опыты. Или в дурку. Или под трибунал. Или сначала на опыты, потом в дурку, а потом под трибунал. Короче, вариантов отпетлять в этой ситуации у меня не было, так что приходилось делать вид лихой и придурковатый.

Но благодаря тому, что я понимал направление движения тех самых групп — а все они стремились к Лилит, будто бы чувствовали ее — на тех немногих боевых выходах без мехов, которые у нас были с силами самообороны, я показывал отличные результаты, которые опрометчиво принимали за экстраординарное тактическое мышление и боевой талант.

Лилит стукнула в дверь еще пару раз, но усиленная магией земли Мишани конструкция выдержала — гиганту приходилось укреплять двери раз в неделю, чтобы уберечь от Стивена свои полотенца — после чего все стихло. Но едва я окончательно выбрался из компрессионного костюма и собрался залезть в душ, в комнате что-то хлопнуло, а после послышался надрывный крик Лилит.

Не поверив в то, что демонесса способна на такую подлость, как обманка «женщина в беде», я все же выскочил из ванной, в чем мать родила.

Посреди нашей комнаты лежал Валера. Весь в крови, с парой открытых переломов конечностей, но еще живой и дышащий.

— Что за херня⁈ — вскрикнул я, бросаясь к Воронцову и аккуратно приподнимая его за плечи, потому что кровь из раны на лбу заливала ему лицо и мешала дышать.

Бледный, словно смерть, Валерик все же кое-как открыл один глаз и сказал только одно слово.

— Клуб.

И драматично отключился.

— Лилит, — глухо сказал я.

— Что? — испуганно спросила демонесса.

Сейчас девушка была максимально сосредоточена и уже возложила руки на Воронцова, латая раны нашего председателя-клептомана.

— Поехали со мной, проведаешь Стивена. Только Мишаню захватим в качалке, хорошо? — спросил я.

Слава богу трусы я не носил, так что мне для сборов было достаточно только натянуть треники, мастерку и достать из тайника за батареей припрятанный ствол.

Магия магией, это все хорошо, но я намеревался прострелить колени тем мразям, которые так отмудохали моего друга.

* * *

Минутка Б. Г.-куна.

Вот так я в своей голове видел момент, когда Илюша держит на руках Воронцова, надеюсь, с некоторыми читателями у меня вайбы совпадают:

Я тут навалил вам экспозиции, чтобы вы не забывали, что у произведения есть сквозной сюжет и даже ЛОГИЧНЫЙ ЛОР. Понятное дело, Сатана отправил Азазеля вернуть свою дочурку, но от генерала Ада не было быстрых результатов, так что решили действовать старыми методами. Да и эти полгода мир не стоял на месте. Илюша учился, тренировался управлять боевым роботом и участвовал в отражении атак тех самых мелких ДРГ в качестве пехотинца, само собой, под присмотром людей Долгорукова. Штабс-капитан считал, что практика в пехоте для парней необходима, потому что без понимания, как действуют войска на земле (на самом деле действуют, а не должны действовать по методичке), ни о каком боевом взаимодействии речи идти не может. Ведь, если вы помните, механические самураи валят кибердемонов не в одиночку — им активно помогает пехота с ручными гранатометами, артиллерия и авиация. И если с последними можно легко связаться по рации, то пехоту надо банально чувствовать и понимать ее действия. Так что нашего Илюшу не просто так называют контуженным ветераном боевых действий — он на самом деле уже немало побегал по Москве, отстреливая всякую нечисть как из огнестрела, так и при помощи своей магии.

А вы шо, думали, у меня тут будет как в Евангелионе? Типа залез в свою мать и всё, умеешь пилотировать меха? А нет, нифига.

А, ну и да, следующая глава будет полна ультранасилия, все как мы любим, пристегнитесь.

З. Ы. Это вам сейчас, но типа как в полночь.

З. З. Ы. Вы не стесняйтесь комментарии оставлять, а то как в мавзолее сидим.

Глава 6

Пока я бегал за Мишаней, наша адская беженка подлатала Воронцова, но оставлять его в таком состоянии в своей комнате мы все же не рискнули. Так что пришлось пойти на крайние меры и вызывать кавалерию.

— Что здесь происходит⁈ — подобно грому, прокатился вопрос Валерии. — Чего это он разлегся⁈

Потом заместитель председателя студсовета грозно подошла к брату и аккуратно ткнула его в бок носком туфельки. Видимо, проверяла на какой-то очередной развод и не прикидывается ли ее старший.

— Эй! Аккуратнее с раненым!

Я бросился к девушке и оттащил ее от бессознательного Валерика. Точнее, я просто повис на Валерии, а оттянул ее в сторону уже Мишаня.

— Что вы тут устроили? Что с ним? — растерянно спросила девушка, не отводя взгляда от брата.

— Ну, по всей видимости, Валера попал в замес, — аккуратно продолжил я. — Лилия его уже подлатала, но он пока без сознания…

Если бы Валерия была магом огня, то прожгла бы во мне дырку взглядом, а так я отделался только неприятным щекотанием на загривке. Официально у младшей сестры Воронцова основной стихией была молния — продвинутая стадия стихии воздуха — но я не до конца был уверен, что заместитель председателя не прячет в рукаве какой-нибудь козырь, типа пространственной магии Валерки.

— Я обязана доложить в ректорат и позвонить отцу! — тут же взвилась Валерия. — Это нападение на наследника рода! Их в порошок сотрут…

От мысли, что наши с Валерой дела в клубе станут известны главе семьи Воронцовых мне как-то поплохело. Мы же дешманский армянский коньяк толкали как настоящий французский! И под видом лимитированной перцовой настойки с элитных винокурен Алтая загоняли бабкин самогон, который Валера покупал где-то в Подмосковье, а потом сам нарезал в него перец чили! А про коктейли я вообще молчу! В некоторых даже не было алкоголя! Короче, много неприглядных дел мы натворили с Валерой, что точно не соответствует его высокому статусу наследника графской семьи.

В какой-то момент мне даже подумалось, что Валерия хочет просто опозорить брата, о чем я прямо и спросил:

— Ты вообще понимаешь, что под монастырь так Валерку подведешь?

Заместитель председателя студсовета окатила меня еще более испепеляющим взглядом и сквозь сжатые от злости губы процедила:

— Во-первых, не тебе, Штерн, заботиться о нашей семье. Во-вторых, мой отец прекрасно в курсе, чем тут занимается Валера и как он себя ведет, так что проблем у твоего дражайшего дружка не будет, можешь не волноваться.

— Не злись ты так… — включился Мишаня. — Валера просто классный парень и хороший друг нам, вот мы и беспокоимся…

— Если бы беспокоились, то были бы с ним, когда это говно с ним случилось! — выкрикнула Валерия.

Осознав, что ругнулась, девушка тут же залилась краской — крепкого словца от этой праведницы не дождешься! — и в итоге разозлилась еще больше.

— Еще друзьями себя называете, да⁈ Знаю я, какие вы с Валерой друзья! Очередные прилипалы, которые прячутся за спиной моего брата и пользуются им, а когда ему нужна помощь — только мямлить и можете! Два тупых бесполезных куска… — Валерия запнулась. — Дураки! Вот вы кто! Дураки и паразиты!

Офигеть, вот она, сестринская любовь. Валерия была единственным человеком, которого Валера реально побаивался, и это были не шуточные игры в прятки, младшая сестра Воронцова имела над ним реальную власть. Но, как оказалось, Валерия заботилась о непутевом старшем братце больше, чем можно было даже представить. Особенно альтруистичными становились ее мотивы, понимая, что со временем Валерия выйдет замуж и сменит фамилию, но такая преданность своей семье — дорогого стоит. И непонятно, заставили ее такой стать родители, либо же она сама взвалила на себя подобную роль.

Или же они на самом деле были с Валеркой по-своему дружны. Пусть и с налетом некоторой ебанцы, которая, впрочем, была присуща всему, что касалось Воронцова.

— Мы не дураки и не паразиты, я все порешаю, — серьезно ответил я Валерии. — И за то, что случилось с Валерой, это мудачье умоется своими же кровавыми соплями.

Заместитель председателя студсовета внимательно на меня посмотрела, но доверия в ее взгляде не было. Только сомнение и частичка презрения.

— Не поверю, пока сама не увижу, — наконец-то сказала Валерия. — Так что я еду с вами.

Спорить с Воронцовой было бесполезно. Мы перетащили Валеру в гимназический лазарет, точнее, Мишаня перетащил, а мы втроем плелись следом за гигантом. Не знаю, какое колдунство использовала Валерия, но вопросов нам вообще не задавали — уложили Валерика на кушетку, поставили капельницу и сказали приходить завтра.

Травмы в Гимназии были делом почти обычным, вот только обычно это были ожоги, удары током и реже — переломы. Тут же по Воронцову было видно, что над ним поработали, причем плотненько, товарищи не слишком дружелюбные. И даже магия Лилит не смогла устранить все последствия избиения нашего товарища.

— И что дальше? — деловито спросила Валерия.

К моему удивлению, Воронцова, которую хлебом не корми, дай покомандовать, заняла сейчас максимально пассивную позицию стороннего наблюдателя. От этого мне даже стало как-то не по себе, будто собеседование прохожу, но даже в таких условиях мне нужно было действовать.

— Сначала поймаем такси, а по дороге разберемся, — наконец-то выдал я.

Как мы вчетвером грузились в старенький аналог волги — отдельная история. Плотнее мы забивались только в чепырку Бубны, превращая ее в клоун-мобиль, но и тут история практически повторилась. Только теперь я был нещадно прижат к дверце. Сначала Лилит вообще попыталась забраться ко мне на колени, но тут же нарвалась на стальную волю валериной сеструхи. В итоге между мной и демонессой возник непреодолимый барьер в лице Воронцовой, которому Лилит была крайне не рада.

— Сама будешь ее успокаивать потом, — шепнул я Валерии, пока Лилит увлеченно смотрела в окно, водя пальцем по стеклу.

— Лучше думай о том, как будешь действовать дальше, — огрызнулась Валерия.

— Сначала надо встретиться с источником информации, а потом действовать, — ответил я и тут же крикнул водителю. — Дядь! На следующем перекрестке у палатки с шавухой тормозните!

Водитель, слегка прижатый широченными плечами Иванова, покорно кивнул, и уже через пять минут вся наша компания стояла в очереди за шаурмой, которую увлеченно крутил для нас Шамиль.

Раздобыв провизии, я тут же вгрызся зубами в лопатосьен, да так, что аж по рукам потекло.

— Ты чем только занимаешься… — поморщилась Валерия.

— Заправляюсь, — ответил я. — Знаешь, сколько сил сжирает взрыв уровня «Инферно»? Так что надо налегать на мясцо. Да ты и сама попробуй, Шамиль отлично готовит.

Воронцова с презрением посмотрела на шавуху в своей руке, которую я ей всучил еще возле палатки, но откусить так и не решилась. Все же, она была аристократкой, а это — еда для плебеев, еще и приготовленная непонятно кем, непонятно где и непонятно из чего.

Лилит же с Мишаней, как истинные работяги, уже терзали свои порции питательного лаваша с мясом и овощами, никак не реагируя на нашу с Воронцовой перепалку.

Когда мы дошли до знакомого мне переулка, я сказал всей компашке оставаться на месте, а сам пошел перетирать с дядей Ваней.

Сразу в клуб я не поехал по двум причинам. Если быки Барона захватили мое заведение, то соваться без подготовки туда не стоит, а нужно сначала разузнать, что же меня там может поджидать. Валера не был боевым магом, но поймать этого поца было непросто. Значит, был какой-то стоп-сигнал, на который изловили этого прыгучего зайца-исчезатора.

А если же в клуб они еще не сунулись и перехватили Валеру где-то на полпути, то стоит выждать подходящий момент.

В любом случае, даже если бы атака на клуб состоялась, там должен быть Стивен, которому только дай шанс откусить кому-нибудь жопу. А значит, скорее всего Валеру где-то подкараулили и сейчас мне нужно понять, ломанутся они в клубешник или же мне стоит ловить тачку и катиться куда-то в центр.

— О, привет Илюша!

Дядя Ваня перетягивал бечевкой стопку какого-то картона, видимо, готовился тащить свой улов на базу вторсырья. Вникать в несомненно важные дела каноничного представителя интеллигенции я не стал, да и даже если бы предложил бомжу помощь, то он бы ее, несомненно, отверг. Как-то имел я неосторожность предложить дяде Ване покантоваться в клубаке на должности ночного сторожа по будням, мол в качестве межклассовой помощи от пролетариев представителям сферы умственного труда. В ответ меня окатили таким тяжелым взглядом, что больше я свою варежку не разевал и никак в жизненный уклад дяди Вани не встревал. Хочет человек спать на теплотрассе и собирать картон — значит так и надо. Да и вообще, очевидно дядя Ваня был человеком не дюжего ума, и весь его образ жизни был исключительно его выбором, а не драматичным стечением жизненных обстоятельств.

— И вам не хворать, дядь Вань, — не слишком радостно ответил я.

— Случилось что?

— Да так, заскочил к вам за информацией. Не с пустыми руками, само собой.

В пакете игриво зашуршала вощеная бумага, в которую шамиль завернул шаурму, да звякнули пара бутылочек пивка в стекле.

— Это ты молодец, что не с пустыми руками, а то я тут уже немного умаялся, самое время перекусить… — протянул бомж. — Так что у тебя за дела?

Пока дядя Ваня со знанием дела распаковывал шавуху и снимал первую пробу, лихо запивая откусанное пивком, я изложил суть вопроса. А конкретно интересовался мутными движениями на районе.

— Было такое, — кивнул дядя Ваня. — Со вчерашнего вечера ошивались тут всякие подозрительные, я и сам думал тебе рассказать при случае, а вон как повернулось. Уверен, что они готовятся к полуночи твой клуб хлопнуть, когда народу побольше будет. Чтобы на вас зуб точить стали не только они, но и родня присутствующих. Так сказать, толкнуть на рельсы думают, так что ты это, будь аккуратен. А друг-то твой как, в порядке? Он же вроде как графский отпрыск ты говорил, проблем у тебя не будет?

— Валерка? Поломали его слегка, но уже подлатали, отдыхает, — ответил я. — Со мной сеструха младшая его, тут, за углом с ребятами ждет. Горит желанием удостовериться, что я за брата ее качественно мстить буду.

— За углом говоришь… — глаза дяди Вани блеснули. — Ну, это правильно, что один пришел беседовать, у дворян много предрассудков ходит.

— Я вас как-нибудь с Валерой все же познакомлю, он этих самых дворянских предрассудков начисто лишен.

— Ну, если сложится, то может как-нибудь и познакомишь. Ладно, Илюша, за угощение спасибо, но тебе пора, дела. Да и у меня тут работы еще…

Дядя Ваня с тоской посмотрел на стопки картона, которые ему еще предстояло подготовить к транспортировке. Я душевно попрощался с бомжом, отсыпал ему пару сигарет, на покурить после еды, после чего вернулся к своим товарищам.

— Чет ты долго, мы думали, ты поссать отошел, — без затей сообщил Мишаня.

От такого оборота речи Валерия залилась краской.

— Я же сказал, что иду за информацией! Чем вы слушаете? Давайте, надежный источник сообщил, что нападение будет ближе к полуночи, надо проверить окрестности клуба. Те кто нападут, те же и Валерку где-то щеманули.

— А что за источник? — спросила Валерия. — У тебя что, есть какие-то связные в тайной полиции или что?

— У меня источники еще лучше! Местная интеллигенция, крайне наблюдательные люди, — важно ответил я. — И что важно, обладают мои источники прекрасными аналитическими способностями! Так что важно сейчас защитить клуб от налета.

Мы дружно шагали по тротуару, но тут Валерия замерла, как вкопанная.

— Меня твои бизнес-дела не интересуют! Ты сказал, что разберешься с теми, кто чуть не убил Валеру! И я тебе поверила, не стала связываться с отцом! А тут что, шкуру свою бережешь⁈

В этот момент у меня так закатились глаза, что я буквально увидел содержание собственной черепной коробки. Ну ебтваю, ну Валерия, нормально же двигались, прямо как команда мстителей! Что ты тут начинаешь⁈

— Тебе объяснения требуются или специальное приглашение? — раздраженно спросил я.

— Валерия, не время спорить, Илюха прав, надо двигаться к клубу, а то уже время позднее… — Мишаня демонстративно посмотрел на часы. — Начало десятого, вон, уже почти стемнело. А если не вытерпят и раньше налетят?

— Делайте что хотите, а я пошла связываться с семьей… — сказала Валерия, уже разворачиваясь и собираясь пойти в противоположную сторону.

—̪͊̊̓̓̎̿͒̂̂̍̎̌̕̕͠ ̨̬͉͍͎̫͉͍͓̪̪̗̇͜С̖̋т̜̗͕̌͒͐̃̈́о̧̡̩̼̭̞̠̤̖̩͇͈̎̈́̂̄͗̀̾̔̅̃̏̆̚й̧̨̻̱̮͇̖̗̘̳͚͈̠̫͓̿̒͆̓̅!̢̥͇͗̿͊̽͋̃̍͊͆̓̾͘ ̨̞̮̤͎͕̬͔̥̻̝̹̔͒̊͑̏В̛̜̪̿̍̅̇͂͌ͅы̟̪̟̹̝̬̄̓͛̏̏͒͜с̮̠̲͕̺̙̮͖͖̰̘̳͔͕̽͂̑̂͛̃͋̇̏л̨̛̹̼͉̱̰͈͒̿̓͑у̧̨̛͕̝͎͕̤̪̖͔̖̎̅̎̿͜͝ш̣̺̥̤̞̮̪̝̹͉̦̦̭̪̈́̑̀̎̾͒̍̍͌̎̀̃͜͠а̡͓̞̠͉̱̜͇͋̎͆̅̅̒̈́й̼̥͑̏̃̀̀̚ ̩̻̪͈̲̺͉̣̏̌͆̎̇̉̚͜ͅм̻̪͈̄̆е̯̲̳̹̻́̐̇̊̿̌́н̠͕̰̜̭͔̠͔̂̉̄͒̽͐͠͝я̦̄͐̐͘̚!̡̨̘̹̪̔̐͋̆̒́̏̈́

Откат вмазал с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Видимо, из-за того, что я попытался провернуть этот финт сегодня на Долгорукове. Вот только в отличие от штабс-капитана, Валерия замерла как вкопанная, казалось, даже дышать перестала. Эх, Белый Грузовик, как же тебе повезло, что я человек высоких моральных принципов и крайне разборчивый в своих предпочтениях, и я не пользуюсь этим приколом на девицах! Иначе твоя история давно бы поменяла жанр…

— Валерия, а ты не думала, что так только навредишь брату? — спросил я у всё еще не двигающейся Воронцовой. — Пусть ваш отец в курсе, что Валерик немного особенный, но чтобы на столько? Ты вообще в курсе, что у нас там далеко не консерватория, да? Мы и бухло там продаем, возможно, даже, несовершеннолетним.

— Несовершеннолетним?.. — ошарашенно проговорила Валерия.

— Вероятнее всего, — серьезно покачал я головой. — Паспорт пока еще ни у кого не просили, сама понимаешь, людей поток большой, некогда. И если ты подключишь семейство, то как это отразится на репутации Валеры? А твой брат будущий глава семьи! Так что давай придерживаться старого плана. Там все просто. Мы идем к клубу, находим людей, которые напали на Валеру, и я простреливаю им колени.

— В смысле, простреливаешь колени? — переспросила заместитель председателя.

Больше ничего не говоря, я молча запустил руку под мастерку и достал ствол, который все это время носил как истинный гангста, заткнутым за пояс. Просто потому что у меня не было для него незаметной кобуры, но знать об этом Валерии было не обязательно.

Девушка ошарашенно уставилась на оружие в моей руке, посмотрела мне в глаза, потом — опять на пистолет.

Я ожидал, что она начнет что-то лепетать про преступления, про то, что надо сдать ублюдков властям и вообще, это самосуд и произвол, но единственное, о чем спросила Валерия, меня даже немного удивило:

— Ты хорошо стреляешь?

— Практики было много. Долгоруков постоянно таскает нас на полигон, да и наши вечерние тренировки — это полноценные выходы в город с силами московской самообороны.

Валерия чуть помялась, но после все же ответила:

— Если облажаешься и они свалят, то я лично сдам тебя отцу. Ты понял?

Я на эту ее угрозу только улыбнулся, но вообще, когда тебе угрожает представитель основной ветви такого могущественного рода, как Воронцовы, стоило бы присесть на измену.

— Не волнуйся, по чертям любого вида я стреляю отлично.

— Нам стоит поторопиться, — вклинился Мишаня. — Что-то мне неспокойно. А еще покушать скоро надо будет, ведь у меня режим.

Все со здоровяком согласились. Подхватив под руку Лилит, я возглавил нашу небольшую колонну, почти перейдя на легкий бег. Следом за нами цокала каблучками Валерия, а замыкал колонну Мишаня, надежно прикрывая наши тылы.

Если бы я чуть чаще крутил башкой, то увидел бы, что из подворотни за всей нашей компанией очень внимательно наблюдает дядя Ваня, но сейчас у меня были дела поважнее.

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Помните, как я обещал вам мясо в этой главе в примечании к пятой?

Так вот, ничего этого не было, вам показалось. А даже если не показалось, то надо было теги читать, там прямо написано «авторский произвол».

Но следующую главу я отгружу максимально быстро, ибо меня даже немного прёт и пока вы это читаете, Белый Грузовик пишет.

Все свое негодование на тему можете выразить в комментариях (байт на актив). И да, можете высказаться на тему увеличения роли Валерии в повествовании, я решил все же сделать из этого карикатурного 2Д-объекта страха полноценного персонажа.

Глава 7

Штабс-капитан Долгоруков просматривал отчеты, которые подали ему техники после обслуживания «Инферно» Штерна.

Бортовые регистраторы фиксировали все основные и ряд побочных показателей, начиная от пульса пилота и скорости его реакции на команды, и заканчивая интенсивностью использования отдельных узлов, на которые даже никто особо не обращает внимания.

— Тут все чисто. Видны мелкие ошибки, которые к середине тренировки сошли на нет. Можешь сама перепроверить, — сказал Долгоруков сидящей напротив Анне Шереметьевой.

— Я не понимаю, как он это сделал, мы ведь специально загрузили в «Оплот» программу для опытных боевых пилотов, на такой скорости тренируется маневрировать элита! — не выдержала Шереметьева. — Этот простолюдин точно что-то намудрил с «Инферно»! Может, он как-то разузнал про будущую проверку и смог загрузить программу и в свою машину…

Долгоруков не выдержал и хлопнул ладонью по столу.

— Лейтенант! Я понимаю, что у нас доверительные отношения, но соблюдайте субординацию! Или вы сомневаетесь в моей компетентности? Считаете, что ваш непосредственный командир и один из лучших боевых пилотов Империи не способен отличить поведение тренировочной программы от действий реального человека⁈

Анна тут же залилась краской и потупила взгляд. Долгоруков был совершенно прав. Как бы она не была талантлива, и как бы не был силен сейчас ее род, штабс-капитан был дальним родичем Императора и уже носил титул князя. Да и сам его чин в подобном возрасте — аномалия, с учетом, что на верхах ходили разговоры о том, чтобы дать молодому Андрею Долгорукову внеочередное звание капитана.

— Отчеты говорят сами за себя и я оказался прав, — продолжил Долгоруков, — и если вы продолжите саботировать продвижение Штерна по службе в отряде, которая должна закончиться зачислением в число основных пилотов, я буду вынужден принять меры.

От этих слов Шереметьева чуть не сломала себе зубы, так сжались челюсти девушки, но лейтенант на эту выволочку ничего не ответила. Только согласно кивнула и вскочила со своего места.

— Разрешите идти?

— Свободны, — махнул рукой Долгоруков.

Лейтенант вытянулась по струнке, кивнула, после чего на деревянных ногах вышла из временного кабинета Долгорукова.

Какой ужас! Мерзкий простолюдин, который мало того, что опозорил ее осенью, так еще и смеет манипулировать мнением княжича! Анна точно знала, что ни один человек не был способен так виртуозно управлять мехом в столь юном возрасте, особенно, если речь идет о Штерне. Она внимательно наблюдала за этим червем последние полгода, и все, что она узнала о нем, говорило само за себя. Ленивый, лживый изворотливый тип, который стряпает какие-то мутные делишки в своем родном районе. Да, копнуть глубже не получалось, потому что этот пройдоха прилип к Валерию Воронцову, а переходить лишний раз дорогу графу не рисковали даже Шереметьевы, ведь эта семья была на особом счету в имперской канцелярии.

Но и продвигать какую-то черную кость Анна не позволит. Рано или поздно Штерн ошибется, а Долгоруков наконец-то прозреет. Ей же оставалось только выжидать удобного случая, чтобы провести собственную атаку и торпедировать мелкого ублюдка. В идеале — вообще вышвырнуть этот мусор из Московской Магической Гимназии, как того требовала от нее семья.

Долгоруков же, после того, как Анна вышла за дверь, с любопытством взял в руки отчеты бортовых самописцев и пробежался глазами по цифрам еще раз. Феноменальная реакция и уровень контроля ядра. Когда-то штабс-капитан тоже показывал подобные результаты во время обучения, но и физическая и магическая подготовки были у него на порядок сильнее, чем у Штерна. Этот же юноша двигался словно животное, на чистых рефлексах, будто бы был рожден для боя.

Княжич откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Судьба преподнесла ему отличный подарок. Если он сможет протащить Штерна в армейские подразделения после выпуска экстерном, то сумеет блестяще выполнить приказ императора. Эти двое — Штерн и Козлов — широко распахнут двери для талантливых простолюдинов в ряды специальных механизированных войск, а ведь сейчас максимум, на который могут рассчитывать талантливые юноши — позиции техников и обслуживающего персонала. Или иди и топчи берцы в пехоте. При этом огромное число потенциально талантливых пилотов выгребали родовые отряды, что крайне беспокоило государя-императора. Так быть не должно, но и давить на дворянство слишком сильно тоже не было возможности. И вместо того, чтобы устраивать битву с благородными фамилиями за ценные кадры, было принято решение снять негласные классовые ограничения.

Но для этого нужен был прецедент. И он зрел, прямо тут, в этих отчетах, которые показывали, что Штерн вырастет в одного из лучших пилотов Империи этого десятилетия.

Неприятно тренькнул телефонный аппарат. Долгоруков снял трубку, но едва услышал голос говорившего, сразу же начал улыбаться. Этому человеку он всегда был рад.

* * *

Как мы оказались в осаде? Ну, все началось с того, что мы вошли в клуб и выяснилось, что Бубна еще в обед уехал к моей маман и до сих пор не вернулся. И Стивена с собой прихватил, потому что только мой усатый подручный был способен взаимодействовать с опоссумом и при этом сохранять сухость в штанах. Хотя, как по мне, это навык приобретаемый — ведь раньше и Бубна нет-нет, но давал слабину. Но как видно, вырос над собой человек, справился с внезапными приступами энуреза, то есть общение со Стивеном можно было даже считать в чем-то целительным, если опустить некоторые подробности поведения моего тотемного животного.

Так вот, когда выяснилось, что Бубны нет на месте, вскрылся еще один неприятный факт. Две трети персонала, они же мои бойцы, отсутствовали на местах. Точнее, на работу пришли в основном только те, кто не имел отношения к нашей маленькой банде и на самом деле занимался тут гражданской «работой» — повара, официанты и уборщица баба Галя. В двух охранниках, которые были завербованы в банду через общение со Стивеном, я не сомневался. Эти парни знали, на чьей стороне быть. Ко всем же остальным были вопросики.

— Ноги убрали!

Мы четверо, сидевшие сейчас за столом для мини-совещаний в кабинете Бубны, дружно задрали культяпки — даже Валерия! — позволяя седой женщине с пропитым лицом повазюкать шваброй. Как говорится, пофиг на твой титул и семью, если уборщице нужно помыть полы — она тут главная. Или сам бери тряпку и убирайся.

— Ну, тут варианта два, на самом деле, — начал я рассуждать вслух, когда баба Галя ушла. — Или парни сыграли в крысу и решили кинуть меня с Валерой, или их щеманули точно так же, как Воронцова. В первом варианте им, конечно же, наступит пиздец, если только они дружно не выкупили вагон поезда, который едет в сторону Колымы.

— А если второй? — уточнила Валерия.

— Второй печален, значит, многих поломали, но тогда у нас еще больше поводов отомстить, — ответил я.

Мишаня в обсуждении не участвовал. Для моего черного соседа на кухне нашли куриное филе, которое шло на сэндвичи, и сейчас этот адепт качалки загружался вечерней порцией белка. Лилит же сидела и просто разочарованно разглядывала кабинет, ведь демоница вообще-то ехала потискать Стивена, а его тут не оказалось.

— То есть, ты предлагаешь просто ждать? — раздраженно уточнила Валерия.

— Нет конечно, не просто ждать, — ответил я. — Всегда должен присутствовать элемент провокации!

На что можно забайтить любого бандита, чтобы взять его в плен и выведать все коварные замыслы Барона? Правильно — на бабки. Так что для моего плана мы дружно открыли сейф, в котором Бубна хранил кассу.

Набралось там не мало — почти полтора миллиона рублей, но большая часть из этих денег была месячной обороткой и зарплатным фондом, которые Валера не хотел трогать. Бабки, что Воронцов изначально вложил в раскрутку клуба мы уже отбили, потом нагуляли этот жирок, а уже потом стали снимать сливки. Хотя по плану мы должны были выйти на объем кэша, способный держать на плаву наш бизнес минимум месяца три, но пока на это забили, потому что мне постоянно нужно было покупать кошачий корм для Стивена и новые полотенчики для Мишани. Да и ходить в одних и тех же растянутых трениках было как-то несолидно, так что денежек у нас было не так, чтобы много.

После изъятия наличности из сейфа, я стал лепить из себя лоха. Заправил мастерку в штаны, а внутрь мы нагрузили пачки бабла, соорудив мне немалых размеров пузо. Несколько пачек тысячных купюр небрежно запихнули в карманы, чтобы они буквально кричали о том, что же такое тащит этот пингвин. Осталось только приладить куда-нибудь пистолет, и его было принято решение положить сверху на деньги. В любом случае позволять себя грабить я не собирался, так что если кто-то потребует показать, что там у меня соблазнительного под одеждой, то первое, что он увидит — это ствол.

В моменте я понял, что с таким грузом далеко я не уйду, если по мне реально начнут палить. Окинув взглядом всю компашку стало ясно, что Мишаню с собой брать точно не стоит — он слишком заметный и слишком здоровый, бандиты могут и струхнуть. Да тем более по Иванову издалека было видно, что он маг земли, а они слишком хороши в защитных комбинациях. Подводить под монастырь Валерию тоже не дело, потому что если с ней что-нибудь случится, мне остаток жизни придется ходить, оглядываясь, ведь Валера сделает смыслом своего существования натянуть мне глаз на жопу. А учитывая его способности, придется вымаливать у Б. Г. глаза на затылке, а я не был уверен в том, что это удобно.

Вот где Бубна со Стивеном, когда они так нужны⁈ Как оказалось, проклятый опоссум реально мое тотемное животное и идеально подходит в боевые компаньоны. С виду огромная крыса, которая отлично умеет решать вопросики и ловить зубами пули, пока я сижу в укрытии.

Я поделился своими тревогами с командой, и тут вперед вышла Лилит.

— Братик, ты хочешь погулять? — невинно спросила демонесса.

Мы все уставились на эту беженку, и тут включилась Валерия.

— Лилия, там опасно, поэтому посиди тут и все будет хорошо…

— Я не боюсь! — заявила дочь Сатаны. — И я намного крепче, чем вы думаете!

В подтверждение своих слов адская беженка с аномальной прытью схватила вилку, которой Мишаня терзал курочку, и вогнала ее себе в ногу.

От такого мува охренели все, а мы с Валерией еще и взвизгнули от неожиданности, но в мое оправдание скажу, что громче получилось у Воронцовой. Да и причины у нас были разные. Она испугалась за Лилит, а я — за себя, красочно представляя, как после подобного членовредительства меня в аду черти будут вилами в жопу колоть.

— Нифига… — протянул Мишаня.

Картины истязания моего тела в обители Сатаны еще мелькали перед глазами, так что я не сразу увидел погнутую вилку и абсолютно целую ногу демонессы.

— Видишь? — с ангельской улыбкой спросила демоница. — Я же говорю, что я крепкая! Хочешь, с ножом покажу?

— Не надо! — заорали мы трое.

— Ну че, вопрос решен… — задумчиво протянул Мишаня. — Мы с заместителем станем у дверей, подстрахуем. Какой у тебя эффективный радиус, Валерия?

— А какой надо? — высокомерно фыркнула младшая Воронцова.

— Ну как бы… — начал Мишаня.

— Мы только зря тратим время! — перебила его Валерия. — Штерн! Иди и делай то, что должен! Решился выступить приманкой, чтобы взять языка? Так действуй! Сказал же, у тебя есть какой-то козырь! Или тут как раз есть телефон, и я могу прямо сейчас позвонить отцу!

Мне захотелось бросить в Воронцову чем-нибудь тяжелым, но под рукой были только пачки купюр да пистолет. С первым я расставаться не собирался, а бросать этой истеричке ствол — только провоцировать. Так что пришлось еще разок закатить глаза для инспекции черепа и двинуть на выход под ручку с Лилит.

Демонесса, казалось, вообще не выкупала, на что подписалась, но раз уж она такая пуленепробиваемая, то буду прикрываться ею, как мясным щитом. Все же мне кажется, дочь Сатаны невозможно завалить из обычного огнестрела или пырнуть ножом, да? О возможных последствиях, если у врагов все же будут какие-нибудь святые заточки или бронебойные патроны, зачарованные против слаанешитов, я думать не хотел. И так день выдался долгим.

В самом заведении были редкие посетители, но так как Валерка был не в кондициях, то и окончательные подтверждения от потенциальных благородных гостей получены не были, и они просто не приехали. Но и того, что я видел на зале, хватало, чтобы мы с Воронцовым заимели немало проблем. Нет, прямо отпрысков топовых фамилий не наблюдалось, но и дворянчиков поменьше да сыновей купцов хватало, а эти — еще более проблемные, чем дети людей из высшего общества. Так что вопрос с бандитами надо решать, и побыстрее, ведь если люди Барона прочухают, что больше гостей внутри не станет, они перейдут к активным действиям.

Едва мы шагнули на ночную улицу — а время было уже позднее — я почувствовал чье-то липкое внимание.

Для верности мы с Лилит постояли под уличным фонарем, я нервно пооглядывался, демонстративно хлопая по карманам, чтобы даже до тупого дошло, что при мне есть что-то ценное.

От стены на другой стороне улицы отделились пара фигур и направились в нашу сторону. Я уже было подумал, что вот оно, начнется представление, но вместо ожидаемого интеллигентного общения формата «есть че, епта», как в грудь гадко лягнуло, а потом по улице громыхнул выстрел. Я даже сразу и не понял, что в руке одного из мужиков появился пистолет и сейчас этот поц методично нашпиговывал мою драгоценную наличность свинцом, которая выполняла сейчас роль хлюпенького бронежилета.

Поймав жесткий тупняк, я все же попытался рвануть с места, обратно в сторону клуба, но с той стороны в мое лицо уже летел внушительных размеров фаерболл. Твою мать, они привели и магов⁈

Вот тут, на мое удивление, среагировала уже Лилит. Получив пару пуль в спину, демоница дернулась, как будто у нее зачесалось между лопатками, но когда она заметила огненный шар, направленный мне прямо в рожу, Лилит преобразилась.

Личина маленькой глупенькой сестрички слетела с дочери Сатаны, как трусы слетают с фанаток BTS при виде Чон Гука, или как его там.

Беженка, которую я укрывал на территории гимназии и которая жила там свою лучшую школьную жизнь, моментально превратилась в двухметровую валькирию с огромными подвитыми рогами, кожистыми крыльями и похожим на хлыст хвостом. Лицо Лилит чуть вытянулось, стало полноценно взрослым, а глаза зажглись красным огнем. И хотя с ней произошли удивительные метаморфозы, в ней я все еще безошибочно видел хорошо знакомую мне Лилит.

Черное крыло дочери Сатаны моментально закрыло нас от огненных шаров и града пуль, а сама демонесса схватила меня одной рукой за подбородок и вызверилась прямо в лицо, едва не уткнувшись своими рогами мне в лоб:

— Илья! Тебе что, совсем жить надоело⁈ Ты что творишь⁈

Голос Лилит немного звенел, будто говорили сразу несколько женщин, но при этом был настолько глубоким и соблазнительным, что у меня в трениках чуть не началась церемония поднятия флага.

Словно почувствовав мою реакцию, Лилит усмехнулась и демонстративно облизнулась, показывая ряд идеальных ровных зубов и чуть удлиненный, аномально гибкий язык…

По крыльям Лилит еще несколько раз ударили довольно мощные заклинания и я заметил, как демоница дрогнула, так что, не медля больше и секунды, я схватил дочь Сатаны за ладонь и мы рванули за угол клуба, подальше с линии огня.

— Ты как⁈ — с тревогой спросил я, а образ горячей демонической Лилит сменялся картиной моего пребывания в гостях у ее бати.

— Нормально… — выдохнула демоница, осматривая внешнюю сторону своих крыльев, которые все же подпалило от заклинаний. — Дай лучше руку твою осмотрю…

Только сейчас я заметил, что в хлам расшарашил ладонь об острые саблеобразные ногти Лилит. Демонесса с силой надавила мне на плечо, заставляя укрыться за ее крылом, сама же опустилась рядом и накрыла мою ладонь своей. Я же сидел, тихо охеревая от подобных трансформаций, и внимательно рассматривал вполне себе адекватную и уже третью по счету форму Лилит, которую я знал.

— Можешь думать потише? — с усмешкой спросила демонесса и тут же послала мне игривый воздушный поцелуй.

Мне же пришлось моментально отвести взгляд от огромного декольте, которое сейчас находилось у меня прямо перед носом. Одежда Лилит трансформировалась следом за ней, и сейчас на ней было какое-то подобие короткой юбки и спортивного адского топа из кожи неизвестного животного, отчего выглядела она только горячее. Вроде бы одетая, а по факту — совсем что голая… Да блять, о чем я вообще думаю⁈

— Ты правда мысли читать умеешь? — с надеждой на отрицательный ответ спросил я.

— Конечно, — ответила Лилит. — Я же высший демон.

— Да бл…

— Спокойно, у нас мало времени, — цыкнула на меня демонесса. — Слушай сюда. Снаружи целый отряд, я бы советовала тебе отступить и отдать им клуб, но ты же у нас герой и полезешь в гущу сражения…

Наши взгляды встретились и я с трудом сглотнул. В глазах Лилит сейчас смешалось все: гнев, радость, похоть и какая-то вселенская печаль.

— Ну давай, спрашивай, — усмехнулась демонесса, наконец-то отпуская мою вылеченную руку.

— Ты все это время притворялась?

— Не-а, это ограничения малой формы. В ней тяжело думать, и чем я больше похожа на человека, тем сложнее, — выдохнула Лилит. — Но я в любой момент могу выбраться, как видишь. Ладно, ты готов? У меня пара минут, пока прямо под нами не открылся портал. Поговорим как-нибудь потом.

Не зря я считал себя умненьким. Сразу понял, что чем дольше Лилит находится в этом состоянии, тем проще батяне ее обнаружить. Так что реально, с этими дебилами Барона надо было кончать, да побыстрее.

Магия это конечно хорошо, но когда у тебя в мастерке лежит месячный оборот прибыльного предприятия, хочется быть подальше от источников огня. Времени вытряхнуть бабки у меня не было, так что я просто запустил руку под одежду и вытащил сныканный там пистолет, чуть не дав себе дулом по зубам.

В последний момент Лилит схватила меня за воротник и, притянув к себе, крепко поцеловала. Моих губ коснулся гибкий язык демонессы, а церемония с флагом все же состоялась. Пиздец, ну нельзя же так издеваться над людьми посреди перестрелки!

— У тебя определенно особенный вкус… — тяжело выдохнула Лилит, продолжая держать меня за мастерку.

— Погнали, — оскалился я, едва демонесса ослабила хватку.

У нас и в самом деле было немного времени.

Когда я выглянул из-за угла, то сразу же заметил прилипшие к стене темные фигуры. Умные, сволочи, не побежали по открытой местности. Пистолет в руках пару раз хрюкнул, ударив в ладонь отдачей, а по темной улице прокатился хриплый крик. Целился я специально чуть ниже пояса, по жопе и ногам, мне ведь допрос потом проводить еще, так что валить насмерть смысла было мало.

Вообще, изначально планировалось, что кто-нибудь из быков подойдет в упор, я применю свою читерскую силу и использую пистолет, но все как обычно пошло через жопу.

Едва я успел выстрелить еще пару раз, мимо меня пронеслась черная крылатая тень, а я получил удовольствие лицезреть истинную форму Лилит со спины. А потом началось мясо…

Демонесса без затей выпотрошила двух магов, которые попытались атаковать ее огненными заклинаниями с другой стороны улицы. А после развернулась и врубилась на полном ходу в тех бедолаг, которые стояли у стены рядом со мной, и с которыми у меня уже завязалась вялая перестрелка. Далее последовала минута криков, воплей и выстрелов, которую я просто просидел за углом, ожидая, когда же это все закончится. Как говорится, хороший солдат знает, когда пересидеть в укрытии, а я считал себя не просто хорошим, а отличным солдатом.

Когда же все стихло, я услышал только странный звук, будто бы по земле тащат мешок. Через мгновение из-за угла показалась Лилит, но уже в обычном своем образе милой девочки-гимназистки, с ног до головы покрытой чужой кровью. При этом эта хрупкая девчушка волокла за ногу огромного амбала, который, судя по мокрым штанам, просто потерял сознание от страха во время драки. Хотя, может дело было в набухающей на его лбу шишке — разбираться в этом у меня желания не было.

— Братик! Я притащила языка, как ты и хотел!

Лилит обворожительно улыбнулась и, отпустив ногу бедолаги, сложила руки за спиной, словно ожидая моей похвалы.

Без какого-либо страха или отвращения я спокойно положил ладонь на голову девушки и потрепал ее по волосам, словно она и вправду была моей маленькой сестренкой. На самом деле я был рад видеть старую, пусть и умственно-отсталую Лилит, к которой успел привыкнуть за эти месяцы.

Но еще в моей душе поселилась тоска по той, другой ее форме, которую я видел всего несколько минут и с которой мы успели переброситься буквально несколькими фразами. И нет, дело было совершенно не в мешающем ходить казусе, который возникал, едва я начинал думать о горящих огнем глазах дочери повелителя ада, мне на самом деле захотелось узнать ее получше.

А пока следовало заняться допросом. Видимо, разборками под клубом дело не ограничится и придется закуситься с Бароном напрямую.

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Ну что, встречайте истинную форму Лилит! И да, я подготовил для этого базу в прошлых главах, так что у нас все ло-ги-чно!

Как вы поняли, замес вокруг Барона продолжается и это далеко не конец, ночка будет долгая и эти события растянутся еще минимум на две главы, которые я постараюсь отгрузить вам как можно быстрее. Сегодня получилось после полуночи, потому что я прохожу курс Белой Мамбы и сегодня тягал железо в зальчике. Вот такие дела.

А, ну и кому интересно, образ истинной формы Лилит в моей голове нехило пересекается с арканой на квопу, только помоложе и покрупнее, она все же высший демон, а не какая-то там БДСМ-щица из игры про накручивание кишок.

Глава 8

— Так! Все гости на выход! — рявкнул я, едва появился на пороге. При этом мне приходилось еще и тащить за ногу увесистую тушу бессознательного бандита, которого приголубила Лилит. — Мишаня! Помоги!

Иванов бросился ко мне, с легкостью перехватив ношу, а вот никто из посетителей нашего клуба даже не шелохнулся. Только посмотрели, как на дебила, и продолжили пить и плясать под еще не слишком громкую музыку.

Меня и так сложно назвать человеком терпеливым, но тут меня прямо подорвало. Не думая о последствиях, я шарахнул огненным шаром по диджейскому пульту, сжигая дорогое оборудование, после чего рявкнул опять:

—̲̮̭͖̥͈̞̲͈̔̽̓̈́͜ ̭̰͋̓͊́̈́̾́Ӂ̱̳̩̝̙̙̥͑̀͠ӧ̜́̀̑̌̿͝п̩̍̐̆͋̽͋̈̉͜͝ы̜̙͓̥͂͌̈́ ̮͚̫͍̜̠̎̑͗̒̃̊͌͘͝͠с̮̺̮͖̟̹̆́̽̅̍̿̊̿̕в͎̫̦͉̩̊̏͆̄͑͐о̨͕͙̳̪͎̪͑́̀̿͌̇и̛̻̞̼͇̲̇̾͑̂ ̪̪̹̫̮̪̻͕̘̼͑̽̈́̈͑͘п̞͓̜̭̮̜͇̰̓̋͝ӧ̜̮́̽̂̾д͕̹̕н͔̺͔̼̟̮̩͆͗я̙̹͕͂͌͒̕л̛͚́͂̈́и̮̭̹̳͗,̖̠̙̗̳̿̃͛̽̇̅̕͠ ̢̧͚̝̭̀͐̆͠н͔̥͈͔̞̺̌͌͜͝о̢̨͇̗̟͔̲̣̉̂̀ͅг̭̥͖͙̖̰͙̬̮̍͗͛̑̌̏̚͝͠и̢͈̹̩̠͖̣̙͓͙̓͌̄̔̀́ ̡͈͙͚̣̬́͛͗̅̀͑̕͝͝в͕̪͎̳̮͕̪͍̦͋̾̊̈́́̄̅̈̕̚͜ ̹̑̾̏͛͐̈́́̃͝͝р̛̥͑̓̒̀̀̚͝у̘̭̙͈̰̹͉̒͋̈́́̈́к͕͎͔̗̣̰̏̑̑͒̀̕̕и̢͔̺̠͕͔̝̫̪͔̽̍͆̏̆̇̾͂͗ ̱͙̲͕̗̣̳͎̟́͑и̢̜̥̘̫̍̋̅̆́͂̈͋͘ ̧̯͖͚̪͖̜͊̆̑с̡̮̙̲͓͙̈́̈́̇̚ͅъ̗͔̫͌̀͐̔̈́͆͗́̓͐е̞͛̆͝б̡̖͕̜̱̪̩́̍͜а̡̱͉̹͖͕̓͊͊́л̧͉̠͕̺͔̟͔͔̽̑̀̄̌и̯̌̃̕с̧̰̪̙̼͈͓̙͕͎̾̈̇̄̓̈́͘̕̚ь̡̛̻̜̞̤̑̀̐͗̊͠͝ ͉̥̰̘͔̑̂̅͆͌̀͒̈͑в̬͖̜̀̎̏͘ ̩̤̝̺̄̓̿̾̓̚̚͜͠т̥̬̞̳̱̦̈̾́̊́̉̄̚͝͝у͍̹̦̟͎̫͕̒̂͂̅͊͝м̧̳̗̤̼̞͌̓͛̄̋̈́̅̆̔͜͠а͎̠̝͙͕͆͆̌̈́̀̚͝н͉̫͇̩̹͛̄̈́̇̇́͛͠!͙̭͚̜̱̈́̎̽̚͜͝ ̨̱͍͕̣͆̃̇̃̌̒͝Б̡̛͇̭͚͔̩͇̬͊̉͐́͛̔͑̆̊ы̦̝͖̯̣̐̈́͗̽̈͂̽̃с̡̬̣̮͚̀͛̈́͛ͅт̧͕͎̣͈̞͇͓͐̏̉̈́̓̅̀͊̆̚р̨̨̫̠̯̫̭̱͍͂́̏̂̒́̍̇́͜͝о͕̯̻̩͚͆̒̒͆̂̈́͘̕͝ ̤̖͙̏̾̌́̀̊̔̔͝б̟̝̞̤̲͎͔͓̠̰̾л̨̭͇͉̥̙͓̪͍̄͝я̢͖̗̞̤̑̋̏͛̐́͊̏̚͝т̢̥͇̄̈̈́̊̓͗͊̈ь̤͔͔͇̒͐̀̍̐̄̏!̺͙̆̄̐́

Я немного не рассчитал силу приказа, или это так на самом деле работало, но мою команду все присутствующие восприняли буквально. Сначала толпа богатых детишек схватили себя за ягодицы, а после, сложившись вдвое и обхватив лодыжки ладонями, засеменили в сторону выхода. Сложнее всего оказалось толстякам, которым мешали животы, да и просто недостаточно спортивным персонам. Эти товарищи резко вспотели и двигались с красными лицами.

Когда поток «рачков» иссяк, я с силой захлопнул дверь в клуб и наткнулся на непонимающий взгляд моих товарищей. Их и персонала эта команда не касалась, так что они остались стоять там, где и находились до этого.

— Это что сейчас было?.. — ошарашенно спросила Валерия.

Голова так трещала, что я даже и не мог подумать устроить промывку мозгов младшей Воронцовой, так что просто понадеялся на то, что Илья-Из-Будущего как-нибудь решит эту проблему. Мишаня же, казалось, привык уже ко всему, так что лишних вопросов не задавал. Лилит, понятное дело, даже не шелохнулась. Сейчас мою названную сестренку-демоницу больше интересовал диско-шар под потолком и, судя по отсутствующему выражению лица, ее так можно было оставить здесь до утра, никуда не убежит.

— Это мои простолюдинские фокусы. Называется «гневный зов пролетариата», — ответил я Воронцовой, еще больше путая заместительницу председателя студсовета.

— Впервые слышу, — все еще не выкупая, что я просто несу чушь, ответила Валерия.

— Секретная техника, ты должна понимать, — я многозначительно поднял брови, а после ме-е-е-е-едленно подмигнул. — Передается только пролетариям в седьмом поколении, не раньше.

— Опять ты шутки шутишь, Штерн, — мигом окрысилась, Валерия и я понял, что все же перегнул палку.

— Ладно, давайте лучше устроим допрос, — перевел я тему. — Мишаня, сажай клиента на стул, будем беседовать!

Привели в чувство бандита довольно быстро. Ведро вонючей воды, которое мигом предоставила баба Галя, а так же пара живительных лещей. Бить пришлось мне, потому что если бы я делегировал это дело Мишане, то возможно, наш язык досрочно отправился бы на встречу с дядей Петей.

Кстати, а если есть ад, Сатана и его дочурка Лилит, то где-то же должны быть крылатые пацаны с анатомией куклы Кена, ведь так? Вот только я смотрел сериал про двух братьев-супернатуралов и четко представлял себе ангельское воинство как армию крылатых мудаков, но уж точно не хороших ребят. Тем более я состою в непонятно каких отношениях с дочерью конкурирующего предприятия и тут вообще все будет сложно…

Мои рассуждения прервал тонкий стон бугая, после чего мужик очнулся и попытался проморгаться.

— Эй, уважаемый! — я пощелкал пальцами перед лицом баронского прихвостня.

Мишаня уже успел связать этого мудака каким-то проводом, который он без затей вырвал из колонки — все равно пульт я поджарил и придется менять всю систему — причем связал качественно, со знанием дела, будто бы кроме мехов он фанател еще и по древнему и крайне специфичному искусству шибари. Хотя сам Иванов заявил, что во времена своего щеглянства просто ходил в кружок юного натуралиста, где их учили вязать морские и прочие узлы, но меня-то не проведешь. Видно же, что набита у человека рука!

— Ты не понял, с кем связался, сученок! — тут же начал сыпать угрозами бугай, едва осознал, где находится и зачем его повязали. — Тебе пасть порвут и за яйца подвесят, мелкая гнида!

Блять, ну почему всегда одно и то же? И почему со мной нет Стивена?

За неимением ультимативного аргумента в переговорах с криминальными элементами, коим являлось мое тотемное животное, пришлось импровизировать. В моменте я заметил, как бугай вздрогнул, когда заметил тупящую в диско-шар Лилит.

Демонесса все еще была с макушки до пят покрыта чужой кровью, что вкупе с ее гимназической формой и блаженным выражением личика делало ее совсем уж жуткой, если не знать, насколько это милый и безобидный высший демон. Заметив реакцию бандита, я перешел к плану «Б».

— Сестренка! Подойди ко мне! — крикнул я через зал Лилит.

— Что такое, братик⁈ Звал⁈

Лилит даже не подошла, подбежала в припрыжку, повиснув на моем локте.

— Поздоровайся с этим дядей-бандитом, — предложил я демонессе, указывая пальцем на бледнеющего мужика.

— Приветик! — Лилит широко улыбнулась, что было пиздец как жутко, учитывая, что на ее лице все еще оставались кровавые брызги.

Воронцова порывалась сводить ее умыться, но когда поняла, что диско-шар для демонессы интереснее, просто забила. А когда простила у меня, как так вышло, что Лилит вся в кровище, я только ответил, что саданул заклинанием в упор и ее забрызгало. Почему на мне не было ни капли чужой крови история, конечно же, умалчивала, да и сама Валерия была сейчас в состоянии ментального перегруза, так что лишних вопросов не задавала.

Бандит же, узрев искренность Лилит, как-то даже чересчур проникся. Вздрогнул, попытался отвести взгляд. Пухлая нижняя губа мужика задрожала, будто бы он вот-вот расплачется. Вот это я понимаю, ментальный эффект.

— Хочешь поиграть с дядей в доктора? — спросил я у демонессы.

— А это как? — невинно спросила Лилит.

Мишаня же с Воронцовой стояли в стороне и немного охреневали от происходящего. Какие еще игры⁈

— Смотри, его надо будет лечить, только не до конца, а чтобы он просто не умер, иначе игра закончится, — сказал я, доставая из-за пояса пистолет.

Бабки я уже вытряхнул на один из диванов, чтобы не мешались. Кстати, пачки купюр поймали минимум три пули, которые попортили тысяч двести из всего банка, что было мне как ножом по сердцу. Но я держался. Все равно убытки будут огромные, ведь что-то мне подсказывало, что скоро этот район окажется посреди крупного прорыва, который по пеленгу на истинную форму Лилит организует ее батяня.

— Ну, я попробую, — ответила Лилит.

Получив утвердительный ответ от демонессы, я поднял ствол и прострелил мужику левое колено.

— Сука!!! Твою мать!!! Тварь!!! — завизжал пленный бандит, а я в это время прицелился и прострелил ему и правое колено.

Краем глаза я заметил, как поменялась в лице Воронцова. Видимо, Валерия до последнего думала, что «прострелить колени» было чисто фигурой речи и ничем более. Типа такая не просто «угроза», а ~*^**СеРьЕзНая УгРоЗа**^*~, с вайбами мафиозных разборок. Я же был человеком простым и даже в чем-то примитивным. Раз уж я спланировал прострелить кому-нибудь колени за Валерку, то я уж прострелю, можно не сомневаться.

— Все! Игра началась! — скомандовал я Лилит.

Демонесса со смешком подошла к мужику и чуть наклонилась к бандиту, рассматривая раны.

— Пока не опасно! — заявила наш отрядный целитель. — Надо выстрелить еще, братик!

— Слышал? — спросил я у скулящего от боли бандита, а после всадил еще пару пуль в бедра, пока затвор не ударил по раме, показывая, что пора перезарядиться.

Старался я целиться по мясу с внешней стороны ног, чтобы ненароком не зацепить бедренную артерию. А то мало того, что «язык» окочурится за пару минут, так еще тут все кровищей зальет. И так с него уже натекло, а баба Галя не железная, все же в возрасте была женщина.

— Сукины дети! Барон вас на тряпки порвет! Слышите⁈ Вы свои же зубы жрать будете, гниды!!! — верещал бандит.

— А тут Барона нет, — ответил я, выбрасывая из пистолета пустой магазин и нашаривая по карману россыпь патронов. Маслят у меня было еще десятка два, развлечься хватит. — А вот я тут. И сестричка моя тоже. Лилит, подлатай, пожалуйста, нашего доносчика.

— Никакой я не доносчик! Никогда стучал и не буду стучать! — заявил бандит.

— Будешь, милок, будешь. Как дятлик застучишь, — с улыбкой пообещал я криминальному элементу. — Или тебе точно пиздец.

Как только Лилит сняла с ран ладони и выпрямилась, показывая, что все готово, я опять начал разряжать магазин в тушку бандита.

Болевой порог у мужика был — мое почтение, я бы давно уже от шока окочурился. Этот же гад впитал полтора десятка выстрелов, пока наконец-то не сломался. Ведь я пообещал ему сходить на кухню за разделочным топориком, а Лилит с готовностью подтвердила, что сможет прирастить на место любую часть тела, если с момента отрубания не пройдет и трех минут. А потом — се ля ви.

— Это ты правильно выбрал расколоться, — кивнул я, а теперь говори все, что знаешь про Барона. Явки, пароли, как часто ходит по малой нужде.

— А по нужде зачем? — опешил бандит.

— Так это самая важная информация! — удивился я непонятливости криминального элемента. — Ты знал, что в древности благородных людей чаще всего мочили в сортирах? Прям поднимались по шахте для говна или стене к сральнику и ядовитую заточку в жопу хоп! И все, нет благородного барона! Или даже короля! Сральники-то отдельными комнатками на краю стен организовывали, так людей и мочили. Вот и нам важно, когда клиент будет в самой уязвимой позиции, понял?

— Ну ничего такого я особо не знаю, но знаю, что за Бароном большие люди стоят, крыша у него и связи серьезные. Даже Князь за него вписывается, потому что прибыльное дельце держит Барон!

— Какой еще князь? Какой фамилии? — сразу уточнил я.

Бандит только рассмеялся.

— В Империи есть два мира, пацан! Людской и воровской! Вот про воровского князя, который Москву и центр держит, я тебе и говорю! Семь воровских Князей, они все на самом верху решают! И пока государь-император днем челядью своей правит и такими как ты, воровские Князья ночью все решают. Понятно тебе, на кого ты полез⁈

Это была конечно удивительная информация, но меня больше интересовало, где сидел Барон.

— Вы зачем моего кореша поломали? — спросил я прямо.

— Так Барон приказал, — оскалился бандит, нервно поглядывая на пистолет в моей руке. — Щегла-администратора и директора хлопнуть, потом в клуб вломиться, посетителей поломать, остальных — в расход. Чтобы не думали соваться в места, которые на общак не откатывают! Пацана мы нашли, за директором тоже людей отправили!

Блять, это они про Бубну! Я сначала дернулся бежать к маман, а потом вспомнил, что усатого сама судьба бережет, ведь он взял с собой Стивена. А значит ни моему водиле-подручному, ни биологической матери Илюши ничего не грозит. Стивен любому жопу откусит, кто косо посмотрит. Ну, одной проблемой меньше.

— А сам ты на Барона попробуй напрыгнуть! — распалился бандит, а в его словах стала слышаться угроза. — Под бароном целый поселок стоит, у него семья большая, а охрана еще больше! Целая крепость на севере Москвы. Защитные заклинания, свои патрули, а людей на пару рот наберется, тебе глаз на жопу натянут, щегол! Но ты попробуй, попробуй сунуться, я посмотрю с удовольствием!

— Так ты сказал, что вы администратора поймали, да? — проигнорировал я последние слова бандюгана.

— Ага, подловили на подходах к клубу, дали по голове ну и… — бандит чуть притих, увидев, что я резко помрачнел.

Ничего не говоря, я опять поднял пистолет и сделал два выстрела по коленям «языка».

— Сука! Ты че творишь⁈ Я же раскололся!!!

— Лилит, мы закончили игру, не надо его лечить, — я жестом остановил демонессу, которая уже порывалась подлатать бандита.

Повернувшись к Воронцовой и Мишане, которые тихонечко стояли в сторонке, я увидел, что сестра Валеры была бледная, как полотно. Да и Мишаня принял какой-то сероватый оттенок, хотя казалось бы, могут ли негры бледнеть? Оказалось, что могут.

А когда я подошел поближе, Валерия и вовсе дернулась, словно боялась, что я и ей колени прострелю.

— Все слышала? — спросил я у младшей Воронцовой.

Валерия нервно сглотнула и посмотрела через мое плечо на связанного бандита, который сейчас тихо поскуливал и качался вперед-назад, стараясь унять боль в раздробленных пулями коленях.

— Илюх, мне кажется, ты чет зажестил… — протянул Мишаня, переводя взгляд с меня на Воронцову и обратно. — Не, я конечно все понимаю, но это прям…

— Так было нужно, друг мой. С мразотой только так и разговаривать, — ответил я. — Ладно, нужно собираться и…

Что там дальше я планировал, мои товарищи так и не узнали. Дверь в клуб распахнулась от мощного удара, а внутрь ввалились люди в военной форме.

— Силы самообороны! Мордой в пол! Живо! — заорал какой-то мужик.

Из нас четверых рухнул на бетон только Мишаня, да так резво, что я было даже подумал, что он американец. Воронцова же на требование какого-то солдафона только вздернула подбородок, я — поднял руки вверх и отбросил в сторону бесполезный пистолет, а Лилит опять затупила в диско-шар, который продолжал игриво вращаться под потолком.

— Что за стрельба⁈ — опять заорал старший в группе.

— Ну это… — начал я, но закончить не успел.

Один из молодчиков, словно мы играли в американский футбол, с разгона сделал мне проход в ноги и со всей дури уложил на холодный бетон, кое-где заляпанный каплями крови недавно допрашиваемого бандита.

Солдаты наконец-то увидели привязанного мужика с простреленными коленями, потом оценили количество крови, которое с него натекло за время нашей с Лилит «игры в доктора», после чего для верности я получил удар прикладом в пузо. Хотя меня и так с такой силой приложили копчиком, что я и так не особо планировал двигаться в ближайшие минут пять.

— Руки убрали! — взвизгнула Валерия, едва к ней потянулись, чтобы тоже уложить на пол. — Я дочь Графа Воронцова! А со мной два пилота из спецмехвойск!

— А я брат Государя-батюшки! — проорал в ответ командир отряда, увидев, что его бойцы замялись.

По стенам клубака пошли электрические разряды и я понял, что все, приплыли. Если Воронцова сейчас ебнет своей молнией, то нас с Мишаней точно прожарит. И если черный гигант это как-нибудь переживет, вон, какой здоровый, то мелкой сатане в моем лице точно пиздец.

— Я бы эту барышню не трогал, она на самом деле дочь многоуважаемого графа Воронцова, — послышалось от дверей, а потом я увидел знакомую шинель.

Едва гостя завидели бойцы, то тут же вытянулись по струнке, как на параде.

— Мы обязаны выяснить личности устроивших перестрелку в зоне прорыва! — рявкнул командир отряда, хотя по мужику было видно, что слова даются ему с трудом. При этом он с такой силой косился на вошедшего, что я даже стал волноваться, что служивого переклинит.

— Это, кстати, и вправду мои парни, Илья Штерн, пилот машины класса «Инферно» и Михаил Иванов, пилот машины класса «Оплот», — продолжил Андрей Долгоруков, мерно вышагивая по клубу. — А с ними, вон там, целитель их звена, госпожа Лилия Архангельская, очень перспективная и смышленая барышня.

Упомянутая «смышленая барышня» на возню вокруг даже не отреагировала — так и продолжала стоять, задрав голову и разглядывая медленно вращающийся диско-шар.

— Ну, она немного с причудами, да, — прокашлялся княжич. — Но всех присутствующих я знаю в лицо и могу поручиться, так что вы свободны.

Вояки еще раз опасливо покосились на героя в серой шинели, дружно козырнули и как ввалились — так и вывалились из клуба. То есть дружненько, топая берцами и очень-очень быстро.

Когда за спиной последнего бойца хлопнула дверь, Долгоруков наконец-то повернулся к нам лицом и, еще раз окинув взглядом всю честную компанию, внезапно спросил:

— А вы где Валерия потеряли? Мне казалось, такие дела без него в вашей компании не обходятся. Или Валерия на замене?

— Поломали Валерку… — драматично выдохнул я, тяжело поднимаясь с бетонного пола и вытягиваясь перед штабс-капитаном по стойке смирно. — Шел себе спокойно по делам, а антисоциальные бандитские элементы подкараулили, дали по голове и едва…

Демонстративно шмыгнув носом, я попытался утереться рукавом, но получилось совсем уж нелепо. Так что я просто состроил самое печальное выражение лица, на которое был способен, и честными-честными глазами посмотрел на Долгорукова.

— Это поэтому тут за углом ошметки тел лежат? — уточнил Долгоруков.

— Ну…

— И этот господин… — княжич кивнул головой на потерявшего от боли и кровопотери сознание бандита, который так и остался сидеть привязанный к стулу.

— Он-то Валеру и поломал! — с жаром в голосе заявил я. — И подельников своих сдал!

— И как же вы добыли столь ценную информацию? — поинтересовался штабс-капитан.

— Путем допроса с пристрастием, ваше благородие!

— Суть допроса была в нанесении увечий, которые оставят его инвалидом? — уточнил Долгоруков, делая несколько шагов вперед и приближаясь ко мне на опасно близкое расстояние.

— Нет, это я отдельно пообещал госпоже Воронцовой, дабы показать свою готовность постоять за пережившего нападение Валерия Воронцова, — отчеканил я, глядя перед собой.

— Да? — уточнил штабс-капитан. — Пообещал сделать виновного инвалидом?

Блять, Долгоруков, какой же ты душнила! Ладно, скажу как есть!

— Я сказал, что прострелю колени тому, кто так поступил с ее братом, ваше благородие!

— И вы прострелили, сержант Штерн?

— Так точно, ваше благородие! Прострелил!

Долгоруков уже стоял прямо передо мной и заглядывал мне в лицо, словно мы были в фильме про американскую морскую пехоту. Я же изо всех сил смотрел куда-то вперед, сквозь Долгорукова, только бы не пересекаться с ним взглядом.

— В вас силен дух товарищества, сержант! — воскликнул штабс-капитан. — Вольно! Вольно! Хвалю за проявленную смекалку и решимость, нападение на старшего сына дворянского рода тяжкое преступление, все равно этому отбросу уже выписан билет в один конец, так что вы просто чуть поторопили события. Но хвалю за твердость характера и чистоту намерений. И как, все виновные были наказаны?

Я бросил взгляд на Мишаню с Валерией, которые молча наблюдали за всей этой ситуацией. Все же, главного я не добился — человек, который приказал покалечить Валеру, все еще был цел и невредим, а колени я прострелил только одной мелкой сошке, а Лилит порвала на клочки еще десяток. Тупые шестерки, они ничего не решали, мне же нужно было добраться до мрази, которая все это затеяла.

От моего ответа сейчас зависело, что будет происходить дальше, и судя по рассказу бандитика, этот самый Барон неплохо окопался где-то на границе Москвы и Подмосковья. А значит, надо подключать тяжелую артиллерию, которая сейчас стояла в сером кителе и внимательно ожидала моего ответа.

Пиздец тебе, Барон, ведь Долгоруков такой же ебанутый, как и я, другие в специальных механизированных войсках, судя по всему, не приживаются.

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Ну что же, дружки-пирожки! Готовьте свои шекели, я думаю со следующей проды подрубить ценник. Давайте постараемся вытолкнуть этот шЫдевр на главную, величие ЯДСГГ достойно стать достоянием масс!

Вольно! Разрешаю радоваться.

З. Ы. А для наградок я приготовлю стикеры. Пока думаю про Лилит и Мишаню, но я всегда открыт для предложений в комментах! (байт на актив)

Глава 9

— Так что, сержант Штерн, все виновные были наказаны? — переспросил Долгоруков, так как наша мхатовская пауза немного затянулась.

Я видел, как Мишаня на фоне стал стучать ребром ладони по горлу, мол, «харэ, достаточно», но меня уже было не остановить.

Все так же глядя сквозь Долгорукова, я вытянулся по струнке и отчеканил:

— Никак нет, ваше благородие! Не все! Но если позволите, я бы хотел обсудить этот вопрос с вами с глазу на глаз и без свидетелей!

Ребята на меня вытаращились, будто впервые увидели. Это что еще за секреты⁈ Долгоруков тоже опешил от такого расклада.

— Это неуважение к вашим товарищам и крайне наглая просьба, господин Штерн, — разочарованно протянул Долгоруков.

— Даже если я скажу, что знаю причину открытия порталов в центре Москвы и конкретно этого прорыва, который вот-вот начнется? — нагло ухмыльнулся я, наконец-то фокусируясь на княжиче.

Ой, это была пиздец какая опасная игра. Долгоруков мог меня прихлопнуть, как наглую вошь, и я даже пикнуть не успею. Но едва княжич услышал о теме, которая занимала умы всех высших чинов империи последние полгода, в лице он резко переменился.

— Вот как? — уточнил княжич. — Я вас расстреляю, Штерн, если вы солгали.

— Не солгал, — ответил я.

— Илюха, что тут происходит вообще… — непонимающе спросил Мишаня.

Долгоруков же демонстративно стянул с руки перчатку, поднял ладонь и щелкнул пальцами. Мир вокруг дрогнул, как будто это Б. Г.-кун остановил время, а потом меня толкнуло в грудь, совсем как в день, когда я получил свою боевую контузию.

Долгоруков отбросил нас назад во времени, вот только судя по изменившимся лицам Мишани и Валерии, которые до этого стояли, ошеломленно вылупившись на меня, перемещение коснулось только меня и штабс-капитана. И видимо, он отбросил нас к моменту, когда я еще не успел раскрыть варежку.

— А хотя знаете, придете с докладом завтра, Штерн, там и поговорим, — сдержанно проговорил княжич, но по его словам я понял, что уж лучше мне рассказать что-нибудь полезное. — А теперь надо вернуть всю вашу компанию обратно в гимназию, аналитики говорят, тут скоро будет жарко, а вы к бою не готовы.

Когда все собрались на выход из клуба, я чуть поотстал и пошел рядом с Долгоруковым, чтобы задать ему вопрос.

— Ваше благородие, скажите, а перчатку обязательно было снимать и это… — шепотом спросил я, оглядываясь на Мишаню с Валерией, после чего тихонько щелкнул пальцами.

— А, нет, не обязательно, — ответил штабс-капитан.

— Тогда зачем сделали?

— А мне так больше нравится, — прямо ответил Долгоруков, ослепительно улыбнувшись. — Эффектно выглядит, правда?

Я внимательно посмотрел на молодого княжича, а на секунду мне даже показалось, что вокруг него исходит какое-то сияние. Такая себе величественная аура пафоса и крутизны. И даже возразить было нечего — жест с перчаткой выглядел достойно.

— И даже не думай повторять за мой, когда колдуешь свой огромный взрыв, — будто прочитал мои мысли, предостерег Долгоруков. — Придумай свое, иначе…

— Да-да, расстрел, я в курсе, — закончил я за штабс-капитана и ускорил шаг, догоняя своих товарищей.

Долгоруков распорядился одной из армейских машин довезти нас до гимназии, а сам остался командовать силами самообороны, которые готовились встречать очередной прорыв. Больших порталов, через который могли пройти кибердемоны, тут не наблюдалось, но вот всякой мелочи хватало. Мне же подумалось, что бандитов, которых размазала по асфальту Лилит еще и очень удобно спишут в утиль через этот самый прорыв, и мы в очередной раз избежим всякой ответственности за происходящее.

Уже в машине Лилит задремала, уткнувшись лбом в мое плечо, Мишаня сидел спереди как самый крупный пассажир, ведя неравный бой с водилой за жизненное пространство, Валерия же гипнотизировала взглядом ночные пейзажи за окном, время от времени бросая на меня косые взгляды.

— Хочешь что-то спросить? — тихо сказал я себе под нос, когда сеструха Воронцова в очередной раз скосила глаза в мою сторону.

— Скорее сказать, — задумчиво ответила Валерия.

— И что же?

— Ты конченный отморозок, Штерн.

— Спасибо.

— Это не комплимент вообще-то.

— А по мне так комплимент. Хотя странно, что ты поняла это только сейчас, — ответил я, выглядывая в окно со своей стороны.

Воронцова чуть замялась, но потом все же продолжила:

— Я бы не хотела, чтобы ты общался с моим братом.

— А это не тебе решать, заместитель председателя студсовета Валерия Воронцова, — отчеканил я в ответ. — На самом деле мы с Валеркой нашли друг друга, он отлично дополнил наш с Мишаней дуэт, превратив его в полноценное трио. А потом еще и появилась Лилия, которая сделала из нас квартет. И мы отлично ладим.

— Ты опасный и непредсказуемый тип.

— Боишься, что я наврежу твоему брату?

— Боюсь, что твои приключения сведут его в могилу, — фыркнула Валерия. — Что ты собрался завтра докладывать княжичу? Будешь корчить из себя великого героя, чтобы заручиться его поддержкой.

Я с удивлением посмотрел на Валерию. То есть даже с учетом всего, что произошло сегодня, она видит меня как мелкую безродную рыбу-прилипалу, которая ищет какую-нибудь дворянскую задницу, к которой можно прильнуть?

— Мне не нужно искать расположение штабс-капитана, — холодно ответил я.

— О, так ты у нас гордец? — с сарказмом спросила Воронцова.

— Нет, просто штабс-капитан и так всецело меня поддерживает. Думаю, видит во мне родственную душу. Ну знаешь, ебанутые должны держаться вместе и все такое…

От такого заявления Воронцова аж побледнела. Я только что назвал родственника государя-императора ебанутым! Пусть Андрей Долгоруков и был ему внучатым племянником, но все же, он даже стоял в очереди на престол! Где-то в седьмом ряду третий справа, но все же! А еще я поставил себя и княжича в один ряд! Немыслимо!

— Тогда что ты планируешь завтра сказать княжичу Долгорукову? — опять спросила Валерия.

— Буду просить о том, чтобы он посодействовал в борьбе с Бароном, — прямо ответил я. — Думаю, Долгоруков впечатлился моим способом несения справедливости, так что стоит попытаться дотянуться до всех, кто напал на Валерку. В том числе и до заказчиков.

Больше Валерия со мной не разговаривала, просто молча переваривала услышанное. В ее аристократической голове как-то не укладывалось то, что я вместо того, чтобы выставлять себя в наилучшем свете перед Долгоруковым, буду сразу же просить штабс-капитана о большой услуге. Да еще не для самого себя, а для ее брата.

Дворянская честь не пустой звук, особенно, если речь идет о Воронцовых. И я не про ту спесивую херню, которую несут тупые наследники или зарвавшиеся третьи племянники, а про реальную дворянскую честь, которая корнями уходит в цеховые своды законов головорезов-феодалов, что зубами выгрызали себе титулы и земли в управление. Эта честь была другого толка, построенная на чувстве собственного достоинства и безусловного превосходства, она служила как и смыслом существования для многих, так и системой сдерживания, не позволяя человеку, у которого есть столько власти и ресурсов, окончательно ебнуться головой и начать творить всякую дичь. У Валеры, при всех его фетишах и хулиганских замашках, дворянская честь была в наличии, как и дворянская гордость. Его сестра была чуть пожиже в этом плане, более спесивой, но тоже не самым плохим представителем своего класса. А еще я знал, что носителем эталонной дворянской гордости был Долгоруков. Причем там был прямо клинический случай, потому что фляга у штабс-капитана на тему служения народу и отчизне не просто посвистывала, а свистела в полную силу. Герой, боевой пилот, образцовый командир, представитель высшего уровня правящего сословия. Все в нем было идеально: кокарда, погоны и даже исподнее. Не докопаешься.

И выбранная мною модель поведения была наилучшей. Если бы я стал просить у Долгорукова благ для себя любимого, да даже попытайся я занять у него сотку — то мигом бы упал в глазах этого бога войны. А вот месть за друга, причем за такого отбитого, как Валера — крайне благовидный и даже благородный поступок в системе ценностей штабс-капитана. Так что я был уверен, что завтрашний доклад, который плавно перетечет в стратегические переговоры, пройдет хорошо.

Да, понятно, что я делал ставку на княжича, и разыгрывать карту ценной информации об ДРГ чертей и прорывах в центре Москвы прямо сейчас могло показаться поспешным, но когда еще выдастся такой случай? А еще я знал, что Долгоруков меня не кинет.

Расстрелять может, это да, но точно не кинет.

Лег спать я хорошо, если к двум часам ночи. Так как Валерия моментально слилась со словами «мне нужно в лазарет!» залитая чужой кровью Лилит осталась на моем попечении. Мишаня что-то буркнул про режим, схватил свою сумку и поперся в качалку, я же остался один на один с демонессой, которую как-то надо было привести в божеский вид.

В отличие от обычных общаг, наша была открыта круглосуточно, так что на проходной вахтер сообщил мне, что уже три раза звонил мой дядя, просил передать, что у него все хорошо, он заехал в гости к моей маман и останется на пару дней. Это было сообщение от Бубны, который, видимо, столкнулся с бандюганами, но Стивен все порешал. Ну и славненько, если Бубна посторожит Анну, на мою голову одной проблемой меньше.

Я же приступил к банным процедурам.

Затолкав сонную Лилит в ванную, я кое-как заставил эту блаженную помыться или хотя бы частично смыть с себя кровь и запах чужих кишок. Потом, прячась за огромным полотенчиком Мишани, я накинул розовое полотнище Лилит на голову, закутал девицу, словно в кокон, и потащил на ее спальное место, предварительно выдав смену белья и спортивную форму, чтобы не рассекала по комнате полуголой.

Лилит особо не сопротивлялась, хотя было видно, что демонесса дуется на меня за столь пренебрежительное отношение. Но хоть переоделась сама, и то слава богу.

Дочь Сатаны мирно уснула, через полчаса тихо скрипнула дверь, и я услышал, как на свою кровать уложился Мишаня. Когда я уже почти провалился в сон, то почувствовал, что кто-то заползает на мою койку. Стивена тут не было, Иванов тихо посапывал, уткнувшись лбом в стену, так что вариантов было немного.

Сил бороться с Лилит у меня не было, так что я просто извернулся, привычно уклоняясь от цепких пальчиков демонессы, а потом вышел на захват, крепко закрутив беженку в свое одеяло. На удивление, Лилит даже не сопротивлялась, как-то резко притихла и уже через минуту уснула, уткнувшись лбом в мою впалую грудь, подражая в этом движении спящему на соседней кровати гиганту.

Я же понадеялся, что на утро все еще останусь в своих пижамных штанах, а не проснусь голышом с умственно-отсталой версией дочери Сатаны под боком, и наконец-то окончательно провалился в сон под тихое сопение бледной тени истинной формы Лилит.

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Ну что народ, погнали? Врубаем пейволл, релизим первый стикер за поддержку любого размера (наградку к книге). Встречайте! Орден Розового Полотенчика!

Этот стильный стикер можно получить в свою гостевуху за награду ЛЮБОГО номинала (даже без покупки книги). Специальные стикеры по фиксированной цене будут анонсированы позже, потому что на производство каждого уходит от 3–4 часов, а я тут проду пишу и в качалке качаюсь, и работа еще есть, и все сложно.

Не откладывайте покупку этого тома на потом, потому что у нас есть шанс вытолкнуть ЯДСГГ-2 на глагне и поразить это бояроболото как минимум гениальной обложкой со Стивеном. Не подведите.

А теперь следующая глава, тоже небольшая, но сколько успел сегодня написать (в сумме 22,5к знаков на 9 и 10 главу). Я даже черешню купленную сегодня не съел, сидел, писал и старался! Вот такой я молодец.

З. Ы. Люблю вас и ваши шекели 3

Глава 10

— Здравия желаю, господин штабс-капитан!

Я козырнул, вытянувшись перед столом Долгорукова.

Княжич бросил на меня короткий взгляд, оценил новенькую сержантскую форму с нашивкой-стрелкой, которую мы с Мишаней пришивали битый час, так как оба были еще теми мастерицами-рукодельницами, а после вернулся к своим документам.

Ожидание длилось томительно и невыносимо. По Долгорукову и не видно было, что он провел бессонную ночь, гоняя чертей по моему родному району, только чуть более резко, чем обычно, ставил росчерки и делал заметки на бланках. Я же, как настоящий солдафон, просто отключил зрительный нерв, уперся взглядом в стену и чуть-чуть покачивался с пятки на носок, чтобы разгонять кровь по ногам. А то рухнуть на колени перед начальством в контексте текущей ситуации как-то не хотелось, меня могли неправильно понять.

Наконец-то Долгоруков закончил важничать, отложил в сторону дорогующую перьевую ручку и, сложив пальцы домиком, словно злодей из старого кино, поинтересовался:

— Ну и что ты мне скажешь?

— А что бы вы хотели услышать, ваше благородие?

Долгоруков прищурился. Так просто сдавать все явки и пароли я не собирался.

— Ты сказал, что знаешь, почему порталы стали чаще открываться в центре Москвы, — наконец-то заявил княжич.

— Знаю.

— И почему же.

— Я расскажу, если выполните мою просьбу, ваше благородие.

Долгоруков ничего не ответил, только сверлил меня взглядом.

— За такие слова я бы мог отправить тебя в Сибирь, лес лобзиком пилить. Или на Колыму. Там тоже есть нужда в дешевой рабочей силе, — угрожающе заявил Долгоруков.

— Рабочей силы во мне не так, чтобы много, — нагло ответил я. — Да и к физическому труду я испытываю некоторое отвращение. Одни проблемы и убытки от таких работников, ваше благородие.

— И что же у тебя за просьба такая? — наконец-то сдался княжич, откидываясь на спинку стула и потирая кончиками пальцев лоб. — Учти, я тебе не позволю рассекать по всей Москве и стрелять по коленям каждому уголовнику в этом городе. Нет, дело это конечно благородное и в некоторой степени я даже поддерживаю твой подход, сержант. Но люди-с не поймут-с, как говорится. Так что про месть можешь забыть.

— Никак не могу забыть про месть, ваше благородие! — отчеканил я с такой громкостью, что княжич поморщился. — Но у меня есть конструктивное предложение!

— И какое же?

— Я вам скажу, куда стремятся все черти, которые лезут из порталов в центре, а вы поднимите записи архитектурного бюро Москвы. Я почему-то уверен, что описанное бандитом гнездышко на севере города обустроено не до конца легально. А это лишит меня необходимости простреливать людям колени, во всяком случае, в тех масштабах, которые общество посчитает неприемлемым.

От такого предложения Долгоруков даже немного опешил.

— Хочешь порешать все на таком уровне? — уточнил Долгоруков.

— Я сам не могу, а вы можете, ваше благородие, — прямо ответил я, напоминая о разнице наших статусов.

— Но ты же сказал, что знаешь, почему лезут демоны и что им нужно, — сощурившись, сказал штабс-капитан. — А сейчас предлагаешь просто точку на карте.

— Я знаю, куда они идут, а это уже много, — ответил я. — Вы же это так и не выяснили.

— Выяснили, — ответил княжич.

— Вам не стоит играть в карты на деньги, ваше благородие. Вы плохо блефуете.

— Вот как?

— Вот так.

— И как же ты узнал, что я блефую? — поинтересовался Андрей Долгоруков, нетерпеливо постукивая пальцем по столешнице.

Наш разговор так увлек штабс-капитана, что он буквально развалился в кресле, внимательно наблюдая за мной и просчитывая все вероятные ходы. Будто бы мы реально сейчас раскинули партейку в покер.

— Потому что если бы вы знали, куда идут демоны, — начал я, выдерживая драматическую паузу, — то вокруг Московской Магической Гимназии уже давно было бы три кольца оцепления сил самообороны, а тренировочные ангары были бы забиты техникой до потолка. Ведь всегда стоит держать резерв на случай прямой атаки на объект.

От такого заявления брови княжича взлетели вверх, но он все же удержался и задал следующий вопрос.

— И чем ты это докажешь?

— Вы напрягите армейских аналитиков, ваше благородие, а то чего они такие довольные и без работы сидят. Подбросьте идею и посмотрите, как сходятся данные, — ответил я.

— А если ты меня обманываешь? — коварно спросил Долгоруков.

На это я только пожал плечами.

— Ну, вы всегда можете меня расстрелять, ведь так? Или заставить до конца жизни служить в подчинении у лейтенанта Шереметьевой. Но я бы предпочел расстрел.

Услышав последнюю фразу, Долгоруков усмехнулся.

— Хорошо. Я проверю твою информацию. И если ты прав, то сделаю, что ты просишь.

— А можно еще попросить… — начал я.

— Нет, мультяшных девочек на бортах «Инферно» рисовать нельзя. Это военная техника! На балансе состоит! — отрезал штабс-капитан.

— А стерео-систему? Ну, чтобы в бой идти под Рохманинова или Вагнера? «Этюд соль-минор» или «Полет Валькирий» отлично бы звучали в бою!

— Свободен! — отрезал штабс-капитан.

Ну ничего, эта битва проиграна, но война все еще не закончена. Я колупал Долгорукова вопросом аэрографии на бортах моего меха уже добрые три месяца и был просто железно уверен, что рано или поздно эта скала дрогнет! Ну кто не захочет себе мех с парой сочных вайфу и мощной звуковой системой, чтобы не только валить демонов, но еще и делать это стильно? Правильно! Никто! Вот и Долгоруков пока не до конца осознал все величие моей затеи и по привычке цеплялся к старым устоям и армейским нормам, по которым все надо было красить или в серый, или в зеленый цвета.

Так как сегодня был шабат, то есть суббота, то и что-либо делать я не планировал. Во всем моем списке остался только один пункт назначения — лазарет, навестить Валерку, к которому я с самого утра уже отправил Лилит.

На мое удивление, проснулся я в штанах и все еще невинным и нетронутым. Демонесса то ли реально умаялась после игры «в доктора», то ли почувствовала общий вайб ситуации и решила просто мирно поспать со мной в обнимку.

От пришедшей в голову мысли я аж запнулся и чуть не покатился кубарем.

Стоп! Стоп! Стоп!

Лилит меня не домогалась, а просто спала рядом⁈

Типа как если бы мы были… эээ… ПАРОЧКОЙ⁈

Я НЯШИЛСЯ С ДОЧЕРЬЮ САТАНЫ?!?!?!

ЧТООООООООО???

От шока осознанного я аж ладонью рот закрыл, хотя со стороны могло показаться, что я руку нюхаю, что могло не слишком хорошо отразиться на моей и так сомнительной репутации.

Но факт оставался фактом.

Лилит провела ночь в моей кровати, уснула первой и даже не пыталась воспользоваться моим бессознательным состоянием. Сколько она раз пыталась провернуть сонные домогательства прежде? Не знаю, Мишаня для прикола вел счет, но забил уже на третьем десятке инцидентов. А тут — забралась в койку, позволила себя скрутить и, пригревшись, уснула⁈

— Воронцов! У меня проблемы! — заявил я с порога, врываясь в палату Валерки.

— Сотку не займу, даже не проси, — сходу ответил этот поц.

Выглядел Воронцов неважно, но после целительных процедур Лилит стал все же похож на человека, а не на свиную отбивную. Думается мне, тоска в его глазах была больше связана с тем, что сейчас его сестра имела к нему свободный доступ и уже нагрузила всякой чепухой. Не удивлюсь, если Валерия прямо сейчас готовит кипу документов на подпись, которыми загрузит старшего братца по самую макушку. А ведь Валера был в душе скромником и ненавидел раздавать автографы.

— Нет, все намного хуже! И дело не в деньгах! — воскликнул я.

Вот тут Воронцов напрягся. Услышать от меня, что проблема не в деньгах — это как узреть знамение о конце света. Приятного мало.

— И в чем дело? — спросил Воронцов.

— Мне кажется, я больше не возбуждаю Лилит, — выпалил я, усаживаясь на стульчик для посетителей.

— Гонишь.

— Она сегодня спала со мной в одной кровати.

— И что, твой цветочек все же сорвали? — усмехнулся Воронцов.

Экий подлец. Сам-то походу тоже листву еще не сбросил, поэтому по бельевым ящикам девчонок и копошится, а смеет принижать мою разборчивость и осмотрительность! Да знал бы он, кто такая Лилит на самом деле!

— Нет, цветочек на месте, но это и пугает, — ответил я. — Ты же знаешь, странности в нашем деле не к добру.

Валера важно покивал, размышляя над моими словами. Лилит всегда была прямолинейна, предсказуема и за это всеми любима. И ее одержимость своим «кузеном», стало для всех уже такой же нормой, как и Мишаня, шарахающийся в качалку три раза в день.

— Может, ты ее как-то обидел? — спросил Валера. — Я вот на тебя, например, обиделся. Такой замес устроили и без меня? Мне Валерия все рассказала, как ты…

Воронцов сложил пальцы пистолетиком и сделал два невидимых выстрела.

— Да фигня, я уверен, ты бы поступил ради меня точно так же, — ответил я.

— Не, не поступил бы.

— Мы же друзья.

— Э-э-э…

— И бизнес-партнеры!

— Ну такое… — продолжал ломаться Валера.

— Короче, выключай обижалку и помоги мне! Что делать с Лилит.

— А с Мишаней ты на этот счет говорил? — уточнил Валера.

— И что он мне скажет? Предложит ее рисом с курой угостить.

— Ну так-то женщины любят поесть. Помнишь, как она шашлык у дяди Сурена уплетала? Может вдвоем туда сходите?

Я непонимающе уставился на Валеру.

— Ты мне предлагаешь сейчас соблазнять свою сестру?

— Троюродную, а возможно и более юродную сестру, вы даже не родные, — напомнил мне мою же легенду Валера. — Но вообще, тебе стоит помириться с Лилит. Она же целитель вашего отряда. Вот вытащат тебя обгоревшего из меха, а она скажет, что устала и вылечить тебя не может. И все, нет больше Ильи Штерна, а я кутью вообще не переношу, так что на похороны не жди.

Я на секунду завис, обдумывая слова Воронцова. Пусть он был тем еще клоуном, но последнее его замечание оказалось на удивление здравым. Мы все и всегда полагались на целительную силу Лилит, а что если она на самом деле затаила на меня обиду после той бойни? Она же все же высший демон, а тут ей пришлось вписаться за мою жопу. Еще и кровью всю забрызгало… Может реально обиделась и в самый ответственный момент, как говорится «воткнет мне нож в псину»?

— Ладно, сходим к дяде Сурену, пойду, скажу Лилит, — ответил я, поднимаясь со своего места. — Кстати, я был у Долгорукова. Если все выгорит, княжич нам поможет натянуть глаз на жопу тому Барону, так что выздоравливай давай.

В ответ Валера шуточно козырнул, хоть и был гражданским. Видимо, решил потешиться над моей сержантской формой. Я же отправился на поиски дочери Сатаны. Нужно срочно восстановить статус-кво. Лилит должна опять начать меня домогаться! Без этого никуда!

Получасом позже, кабинет студсовета

— Валерия!

Лилит влетела в кабинет председателя, сияя от счастья.

— Что такое, Лилия?

Воронцова сидела и готовила третью стопку документов, приказов и благодарственных грамот для студентов от лица их организации и ректората. Все это потом пойдет на подпись ее брату, который умудрялся уклоняться от своих обязанностей последние четыре месяца. Вообще, когда Валера стал водить дружбу с этой парочкой простолюдинов, поймать его стало окончательно невозможно.

— Все получилось! Как ты и советовала, я просто легла рядом и притворилась спящей и Илья меня не прогнал! И я так пролежала с ним до самого утра обнимаясь! — сияя от счастья, сообщила Лилит.

— Видишь, ты была слишком напориста. Штерн трусливый, твои намерения вводили его в ступор… — начала Валерия.

— А еще он прямо сейчас позвал меня на свидание! Мы пойдем есть шашлык на набережную! — добавила Лилит, едва не подпрыгивая на месте.

— Хо!

Валерия довольно откинулась на спинку стула и пафасно отбросила прядь волос со лба. Ну что тут сказать, ее план оказался одновременно простым и гениальным. И кто же знал, что совет, который она дала своей подружке пару дней назад, окажется настолько важным! Ведь если они с Лилит наконец-то сойдутся, то Валерия получит рычаг давления на Штерна, что в свою очередь позволит ей следить за братом, как того и просила маменька! Идеальный расклад!

— Ну, значит нам надо подобрать для тебя подходящее платье? — улыбнулась заместитель председателя, отодвигая в сторону стопку с документами.

Бумажная работа подождет. Сейчас намного важнее взять под контроль этого психопата по фамилии Штерн, а что делает молодого парня более покладистым и сговорчивым, как наличие любимой девушки?

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Ну чо, девки прогрели нашего мальчика как последнего гоя. Кек.

Глава 11

Так как поведение Лилит было крайне подозрительным, то и с датой прогулки я затягивать не стал — поход к дяде Сурену был назначен на следующий же день. Тем более воскресенье, отличная майская погода, тепло, солнечно, но еще не припекает. Какой день подойдет лучше для легкого променада с дочерью директора ада? Вот и я отговорок придумать не смог. Единственное, пришлось с самого утра тащиться в качалку вместе с Ивановым, потому что я пропускал плановую тренировку, которую обычно мы проводили в обед.

Слава богу, от приседаний я смог уклониться, ведь день ног на этой неделе уже был, но вот тренировка спины и бицепса оказалась настолько тяжелой, что меня скрутило, как старика, а в руках я не мог удержать даже ложки за завтраком, так что пришлось довольствоваться вместо овсяной каши бутербродами с сыром. Их можно было схватить двумя лапками, словно я превратился в Стивена, и грызть, согнувшись над столом.

Встреча с Лилит была назначена в полдень на проходной. Валера по такому случаю подогнал мне свою козырную рубашку из тонкого хрен пойми чего, в которую уже все равно не влезал — он ее носил на первом курсе и она болталась в его шкафу в качестве сырья на тряпки — брюки я взял от парадной армейской формы, а туфли мне начистил Мишаня. Иванов вообще был большой специалист в полировке кожаных поверхностей, ведь его лысина сияла на солнце, как начищенный котелок, смотреться можно было.

— Кого-то ждете, господин Штерн? — послышалось за спиной, когда я стоял на проходной, переминаясь с ноги на ногу.

Аристарх Моисеевич не спеша прогуливался по территории гимназии, ведя на розовой шлейке огромную лысую крысу. Чуть проморгавшись, я понял, что это была та самая киска, фотографию которой продемонстрировал новый завуч всей гимназии на торжественной линейке.

Зрелище было настолько сюрреалистичным, но в то же время настолько знакомым… Непонятный чел сомнительной степени адекватности прогуливается по территории гимназии, ведя в шлейке животное, которое с большой натяжкой можно назвать привлекательным. Где-то я такое уже видел, вот только где?..

Кошка, кстати, была довольно упитанной и дружелюбной. По глазам я прямо видел — нахер я пошел, едва моя фигура замаячила на горизонте. Даже раньше.

— Да, жду свою… — я немного замялся, подумав, стоит ли упоминать о моем дальнем «родстве» с Лилит, — девушку жду, господин завуч.

— Вот как? — поднял бровь завуч.

Жирный кошак — а это был кот, судя по двум огромным лысым бубенцам под хвостом — в это время подошел к моей ноге и чуть понюхал штанину. После чего чихнул и стал скрести по асфальту лапами, будто закапывает говно.

От такого неуважения к представителям малых народностей захотелось пнуть эту крысу-переростка, но я удержался. Стивен тоже не всем нравится.

— Ага, — кивнул я, прожигая взглядом лысую тварь, которая продолжала скрести своими лапками по асфальту, — собираемся на променад. Ну, знаете, отличная погода, мир, труд, май.

— Какой интересный лозунг, — хмыкнул Аристарх Моисеевич. — Мир, труд, май…

В этот момент из-за поворота показалась Лилит. На демонессе был летящий нежно-голубой сарафан под тонкий поясок, светлые туфельки, а рожки прикрывала широкая лента в цвет платья. Выглядела адская беженка сейчас просто как нежный ангел и на секунду я даже забыл о ее истинной сущности.

А точно ли она на меня обиделась? Вон, как вырядилась, хотя я просто предложил сходить и поесть шашлыка до отвала…

Аристарх Моисеевич же при видел Лилит замер и как-то резко вспотел. Даже вена на лбу вздулась от напряжения, а взгляд стал таким сосредоточенным, что, казалось, он Лилит сейчас прямо тут и сожрет.

За сексуальную безопасность демонессы я не беспокоился — я уже позавчера увидел, что она вполне может за себя постоять в любых условиях, а вот за странного мужика стало как-то неспокойно. Может, про киски это был все же эвфемизм и он любит молоденьких студенточек? Я конечно такое осуждаю, Лилит ему не то что в дочери, во внучки годилась, судя по внешнему виду Аристарха Моисеевича, но и брать лишний грех на душу не хотелось. Как минимум потому что объяснить исчезновение одного из руководителей гимназии будет довольно проблематично, это не безымянных бандитов на фаршмак пустить.

— Лилия! — воскликнул я, выходя Лилит навстречу и беря ее под руку. Если Аристарх Моисеевич не совсем дебил, то будет искать себе свободную жертву, а на эту девчушку пусть не смотрит. — Какая ты сегодня красивая!

От таких слов Лилит чуть ли по асфальту не растеклась, и я в очередной раз усомнился в выводах, к которым мы пришли с Воронцовым. Или она просто отходчивая и с шашлычной прогулкой я перегнул.

— Ох, господин Штерн, я недавно тут работаю, но всех студентов с линейки успел запомнить в лицо. Не представите мне эту юную барышню? — прокашлялся завуч.

Точно запал, вон, как хрипит при каждом слове. Но нет, старый хрыч, держи свои грязные мыслишки при себе! Не для тебя в аду этот цветочек рос! Тем более, соскребать тебя со стен и потолка, опять же, скорее всего придется мне любимому. А я Долгорукову не врал. К физическому труду я был совершенно не способен, а в перечень трудовых профессий не зря записывали всяких уборщиц и дворников. Вон, вспомнить хотя бы бабу Галю, как ее жизнь помотала! Женщине всего пятьдесят, а выглядит на все пятьдесят пять! А может даже и шестьдесят!

— Это Лилия Архангельская, моя дальняя родственница, с которой мы очень близки и дружны, — с нажимом сообщил я, игнорируя какой-то подозрительный хруст.

— Какое прелестное создание… — протянул завуч, пожирая глазами Лилит. — Бонгус! Фу!

Пока мы миленько общались, кошак завуча совсем страх потерял и начал точить свои когти о мои парадно-выходные туфли. Собственно, казенная кожа молодого дермантина и трещала под когтями кошака. Причем когти эти были такие страшненькие, как и сам кот, видимо, потому что я отчетливо видел пальцы животного.

Аристарх Моисеевич дернул поводок, отгоняя кота от моих ног. Поначалу я умилился такой заботе педагога, но это впечатление было быстро разрушено.

— Мы же только сделали тебе когтекюр, а ты дерешь всякую дрянь! — воскликнул Аристарх Моисеевич, подхватывая инопланетное лупатое создание на руки.

— Ой, какой милый котик! — воскликнула Лилит.

— Хочешь погладить? Конечно можно! Конечно же! Смотри, ты и Бонгусу тоже нравишься… — начал лебезить этот пользователь продукции компании Adobe.

Ладно Лилит меня игнорировала, но я думал, что такой милой она может быть только со Стивеном! Ведь всяких прочих стремных тварей она избегала или была равнодушна. А тут прямо у нее любовь-морковь с инопланетной тварюшкой началась.

Пока Лилит аккуратно гладила лысые складки, кошак вцепился лапами в белый костюм Аристарха Моисеевича и, демонстрируя мне свою кошачью бицуху, окинул меня взглядом тотального превосходства. Типа смотри, какой я популярный, не то что некоторые.

— Лилит! Мы опаздываем! Дядя Сурен наверное уже заждался!

Я схватил демонессу за ту руку, которой она не трогала это мерзкое существо, и потащил девушку на выход с территории. Завуч же остался стоять на месте и, глядя нам вслед, гладил свою любимую лысую киску.

Хорошо, что Лилит была необычной девушкой и забыла про существование чужого кота уже через две минуты после того, как мы вышли за территорию. В целом она сейчас сияла так, будто лампочку проглотила, постоянно улыбалась и даже пыталась напевать какую-то мелодию. Получалось у нее паршиво, но я это никак не комментировал, ведь все это было затеяно ради восстановления наших теплых отношений с привкусом инцеста. Тревожило только одно — вместо того, чтобы ощущать у локтя упругие девичьи груди я сейчас держал ладонь Лилит в своей руке. Было в этом что-то неправильное, будто бы меня наебали, но где? Но точно наебали, в этом я был уверен!

— А куда мы идем? — невинно спросила Лилит.

— Помнишь мы осенью кушали шашлык на набережной в дорогом кафе?

— Помню! Ты еще говорил, что чтобы там поесть, нужно почку продать! Я запомнила, потому что там было очень-очень вкусно! — тут же ответила демонесса.

— Вот туда мы и идем, — важно ответил я. — Тебе же там понравилось.

— Правда⁈ А остальные ребята тоже там будут⁈

— Нет, только мы вдвоем, — ответил я. — Я же тебя позвал на прогулку, а не всех.

От этих слов Лилит залилась краской и только сильнее сжала мою ладонь, я уже в который раз почувствовал непередаваемое чувство наебалова… Но факт остается фактом! Лилит ко мне не приставала, а значит с ней что-то не так! Нет, с нами обоими что-то не так, и если мои проблемы лежат на поверхности и в целом, купируются походом в ближайший ПНД, то уж с демонессой все не так и просто! А у меня на Лилит, вообще-то, сейчас и договор с княжичем завязан, так что кроме личного всемогущего целителя и по совместительству высшего демона, запертого в умственно-отсталом теле молодой студентки, она еще и в вопросе мести за валерку фигурирует. За такую ценную девушку грех и не побороться.

Болтая о каких-то глупостях с Лилит, я тайком поглядывал на часы. Так, мы должны быть у дяди Сурена в районе часа. В это же время должен кабанчиком подскочить Бубна. Сегодня утром я вызвонил своего карманного усатика и, объявив тому, что он может наконец-то отлипнуть от маман, приказал ему привезти Стивена. Предварительно помыв зверюшку, если опоссум запачкался бандитской кровью.

Последнее указание было слабо осуществимо, но мало ли. Все же эти двое вроде как начали ладить, Стивен на него даже почти не шипит, а это уже нихрена себе уровень доверия! Плюс Бубна постоянно закармливает его всякими дорогими котьими консервами и вкусняшками, исповедуя, по всей видимости, принцип «сытый опоссум — безопасный опоссум».

Но все равно, Бубна слезно просил не опаздывать, потому что сидеть в машине Стивену не нравилось. Точнее, мой ручной тотемный зверь резко начинал скучать в мирно стоящем автомобиле и принимался вить гнездо из подручных средств. Бубна жаловался, что на разборках уже не осталось дешевых салонов в приемлемом состоянии и ему придется менять машину на модель по популярнее, чтобы доставать запчасти после перевозки моего дикого животного.

Когда мы пришли к кафе, оказалось, что свободных мест нет, но вот официант, едва заметив наши фигуры, тут же встрепенулся и убежал куда-то внутрь заведения.

Через минуту, как раз, когда мы с Лилит подобрались к самому краю летней террасы, из кафе вынесли еще один стол с белоснежной скатертью, два стула, приборы и вообще всю эту чепуху, которая полагается в ресторанах. Даже тканевые салфетки и специальную тарелочку под них — тоже притащили.

— Доброго дня! Рады приветствовать!

Вышколенный официант, дядечка с подвитыми усами, виртуозно заложил руку за спину и жестом пригласил нас занять свои места. Вот как мог бы выглядеть Бубна, будь он человеком, а не личинкой бандита! И уверен же, что этот мужчина прекрасно зарабатывает, разнося еду праздным зажиточным москвичам, потому что заведение у дяди Сурена было далеко непростое, это я понял еще осенью.

Сначала дядечка усадил Лилит, после — помог усесться мне.

— Хозяин очень ждал вашего визита! — продолжил щебетать официант. — Сейчас я принесу легкие закуски, а после…

— Можно лимонада? — спросил я, аккуратно расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.

У воды аж парило, но пить пиво наедине с Лилит я не рискну. Так что подойдет что-нибудь прохладительное.

Мой намек официант понял безукоризненно. Сверкнув из-под своих щегольских усов голливудской улыбкой, мужчина, не теряя чувства собственного достоинства, скрылся в недрах кафе.

Лилит, немного смущенная, с интересом озиралась по сторонам. На нас тоже бросали подозрительные взгляды. Пусть на демонессе и было дорогое платье, которое ей, по всей видимости, где-то раздобыла Валерия, мой внешний вид выдавал или простолюдина, или курсанта. И те, и другие — ребята нищие, хоть и перспективные, так что большинство мужчин смотрели на меня чуть презрительно, а большинство женщин, глядящих на Лилит — с состраданием. Бля, да не из жалости она пошла со мной на свидание! Сама хотела, че вы так смотрите⁈

— Ваш заказ, — с улыбкой сообщил вернувшийся официант, выставляя на стол графин с желтым лимонадом, ведерко с колотым льдом и два высоких стакана.

После, мужчина со знанием дела бросил по два кусочка льда маленькими серебряными щипчиками в каждый стакан и разлил нам прохлаждающий напиток.

— Наслаждайтесь, — еще раз улыбнулся мужчина и, подхватив поднос под локоть, удалился прочь.

По набережной пошла до боли знакомая волна. Лилит, которая обхватила стакан двумя ладошками, словно ребенок, капелька конденсата на тонком стекле графина, даже ебучая чайка, которая орала над нашими головами последние пять минут — всё замерло.

— Блять! Ну нет! Нет-нет-нет! Да ебись ты в телевизор со своими сюжетами! — в сердцах прокричал я в пустоту.

Это был такой хороший день, но сейчас в моем кармане появилась очередная ехидная записка, которая все опошлит и испортит. Будто бы Белый Грузовик был анти-Мидасом. Все, к чему он в моей жизни прикасался, тут же превращалось в говно.

Я сложил руки на груди и даже не потянулся к карману. У меня было отличное настроение, Лилит была такая радостная и веселая, впервые я занимался чем-то на самом деле адекватным, пусть это и было лже-свидание с дочерью Сатаны. Вот да, настолько конченой была моя жизнь! Так что читать очередную записку с указаниями сделать какую-нибудь херню я не собирался.

— Давай, врубай время обратно! Дай спокойно отдохнуть! — крикнул я куда-то в небо.

— Я вообще-то тут, — послышался голос из-за плеча.

Резко повернувшись, я увидел ту самую орущую чайку. Застывшую в воздухе с растопыренными крыльями, словно игрушка-балансир.

— Б. Г.-кун? — с недоверием спросил я.

— Ну да, а что? — удивилась чайка.

— Ты же человеком был, какого хрена ты птица?

— Кем хочу, тем и становлюсь, моя история, — ответила чайка. — Давай, доставай записку, приключения ждут.

— Не буду.

— Нет будешь.

— Неа.

— Ты же понимаешь, что я специально выдумал эту ситуацию, чтобы в очередной раз сломать четвертую стену? И ты на самом деле всегда делаешь то, чего я захочу? — иронично спросила птица.

Выглядело это, кстати, пиздец как крипово, она даже клюва не раскрывала, просто висела в воздухе на уровне моих глаз и вела беседу.

— И не волнуйся ты так, как будто в первый раз, — добавила чайка.

В следующий момент я увидел себя с клочком бумаги в руках, который гласил:

'Каноничное событие! Защити честь дамы на свидании! (Можно игнорировать Женевские конвенции).

Твой,

Орущий чайкой, пока это пишет,

Б. Г.-кун'

— Блять, будто бы мы эти конвенции когда-то соблюдали… — выдохнул я, пряча записку в карман, чтобы разморозить течение времени.

Все снова пришло в движении. Стук приборов, шум реки, негромкие разговоры гостей, в которых я безошибочно услышал ту самую фразу.

— Кто пустил сюда этого нищеброда? В Москве все так плохо? — донеслось от одного из столов.

Ага, вот и источник проблем. Компания из пяти крепких парней, которые сидели, нахально развалившись на своих стульях. Один из них поднял руку и нетерпеливо щелкал пальцами, что было верхом неуважения к обслуживающему персоналу, если так подумать. Ну, конечно же, по одежде этих мудаков было видно, что они из высшей аристократии и все вокруг для них — халдеи. Кстати, форма на них была одинаковая, что навевало некоторые мысли.

Ну ничего, сейчас развлечемся. Я аккуратно встал со своего места и, внимательно посмотрев на притихшую Лилит, развернулся в сторону говоривших. Б. Г.-кун хочет каноничное событие? Будет ему каноничное событие.

— Эй! Уебаны! — крикнул я через всю террасу, привлекая внимания компашек. — Есть что обсудить или зассали?

И демонстративно сплюнул на землю.

Вы спросите, чего я был такой дерзкий, если это мне надо было защищать честь Лилит, а не ей мою?

Все очень просто. Еще до того, как встать, я заметил вдали знакомую усатую фигуру, которая вела на поводке самую страшную тварь из всех, что мне доводилось встречать в обеих жизнях. Бубна, как и планировалось, привез Стивена, а значит этим пяти красавчикам безоговорочно пиздец.

Глава 12

Княжич Долгоруков и граф Воронцов уже как минут пятнадцать гоняли чаи.

— Я вообще удивлен, что вы решили заглянуть, Константин Алексеевич, — сказал Долгоруков.

— Ну что вы, Андрей Петрович, — усмехнулся граф, аккуратно ставя армейскую никелированную кружку на столик.

Нормального сервиза для приема гостей у Долгорукова на территории гимназии не было, да и не стремился он пускать пыль в глаза другим дворянам. Все знали, что он аскет и вояка, так что сам факт того, что он отправил помощника за кипятком и чайным листом — уже достижение.

Ситуация была непростая. С одной стороны — Андрей Долгоруков имел титул княжича, но при этом служил в чине штабс-капитана. Граф Константин Воронцов же был значительно старше Долгорукова и работал в канцелярии Его Величества, а кое-кто и поговаривал, что он имел отношение и к тайной полиции. Одно было доподлинно известно — по чину отец Валерия Воронцова уже дослужился до тайного советника и был свободно вхож в любые помещения Зимнего. В том числе, как твердили слухи, в кабинет и покои Его Величества.

Мужчины же, дабы не доставлять дискомфорта друг другу, сразу чины отбросили и обращались по имени-отчеству, что значительно упростило их беседу.

— Я думал, вы сейчас в Петербурге, — прямо заявил Долгоруков. — Но рад, что сумел встретиться. Дядя очень хорошо о вас отзывался.

— Без него на службе стало тяжеловато, — согласился Воронцов, — но не сказать, что в канцелярии по нему сильно скучают. Все же, характер у него непростой.

— Ну, все мы не без причуд, — пожал плечами Долгоруков. — Вы удовлетворены состоянием сына?

— Валеры? О да, с ним все на удивление хорошо, хотя мне рисовали довольно страшные картины, — ответил граф Воронцов. — Вы лучше скажите, Андрей Петрович, что вы думаете касательно окружения Валерия?

— Вы сейчас господине Штерне и господине Иванове? — уточнил Долгоруков. — Оба служат под моим руководством, они основа нашего экспериментального механизированного звена.

— Вот как… — протянул граф. — То есть, они не виноваты в том, что произошло с моим сыном?

— Если бы были — я бы уже принял меры, — ответил Долгоруков. — Вам не о чем беспокоиться, Константин Петрович. Тем более господин Штерн активно озаботился вопросом нападения на вашего отпрыска.

— Юноша без рода и связей может как-то помочь дому Воронцовых? — иронично поинтересовался граф.

— В меру, как он сам заявляет, своих пролетарских возможностей, — пожал плечами Долгоруков. — Я был свидетелем его действий и скажу, что никто не посмеет заявить, что на вашего сына можно даже косо посмотреть без последствий. Грубовато, но эффективно.

— Молодость… — протянул граф. — Но я чувствую, что вы что-то хотите сказать, Андрей Петрович.

— Да, Константин Алексеевич, — согласился Долгоруков. — У вас еще остались связи в московском муниципалитете и бюро архитектуры?

Граф Воронцов на секунду задумался.

— Ну, в этом нет проблемы. А что конкретно вас интересует? И неужели представитель рода Долгоруковых не может решить этот вопрос самостоятельно?

— Ну что же вы, Константин Алексеевич. Просто это касается нападения на Валерия и я думал, вы захотите посильно поучаствовать в наказании виновных.

— Наказании?

— Именно. Штерн пообещал вашей дочери прострелить колени тем, кто едва не покалечил вашего сына.

— И вы поощряете подобное поведение?

— Этот юноша — будущая элита специальных механизированных войск, Константин Алексеевич, я лично планирую продвигать его по службе вслед за собой. Так что да, я полностью уверен в правомерности подобных действий.

— Вы крайне благосклонны к этому мальцу, — холодно улыбнулся Воронцов. — Мне даже впервые стало любопытно, с кем на этот раз повелся мой старший. Кстати, время обеденное, не составите мне компанию? Валера сказал, что он организовал для вашего Штерна небольшое свидание в одном примечательном заведении. Там готовят прекрасный шашлык. Еда хоть и простая, но уверяю, оно того стоит, я лично знаком с шеф-поваром. Заодно и посмотрим на вашего протеже, а там и решим вопрос с бюро.

Долгоруков только ухмыльнулся. Ловко Воронцов решил обставить «собеседование» для Штерна. Княжич подозревал, что рано или поздно Константин Алексеевич заинтересуется Ильей, но все произошло слишком внезапно. И уклониться от этих смотрин у Долгорукова нет никакой возможности. Хотя, что может пойти не так? Штерн хоть и был товарищем беспокойным, но все это касалось только территории гимназии, а сейчас он прогуливался в городе. И судя по словам Воронцова-старшего о свидании, с ним была Лилия Архангельская, значит все в порядке.

— Конечно же, Константин Алексеевич! — хлопнул по коленям Долгоруков. — Кто вообще в здравом уме не любит шашлык, да еще и в ясный майский день?

Тем временем, на набережной

Так как ответа от компашки благородных задниц не последовало, я повторил свой громогласный вопрос.

— Эй, уебаны! К вам обращаюсь! Какие-то проблемы?

Они вскочили со своих мест все и сразу, но вперед вышел только один.

— Ты как посмел, чернь!..

Хорошо, что мы сидели на самом краю террасы, потому что этот дебил сразу же саданул по мне ледяным копьем, метя прямо в голову. Если бы за нами кто-то сидел, то была вероятность ранить случайных прохожих, а так заклинание полетело в сторону реки, рассеявшись где-то на середине.

Я, привычный к подобному говну в исполнении «благородных дворян» к атаке был готов, так что просто чуть отклонился в сторону. Даже руки из карманов брюк не достал.

— Ты не только уебан, чтобы трепаться о людях, так еще и дебил, — процедил я сквозь зубы.

— Да ты понимаешь, с кем говоришь, мразь! — взвился дворянский бычок.

Рослый, зараза. Не такой огромный, как Мишаня, но сразу видно, что на харчах не экономили, пока растили эту тушу. Метр девяносто, длинные, крепкие руки, такое же длинное туловище. Как сказал бы Мишаня, идеальное телосложение для выполнения становой тяги. Вот только мне этот парнишка напоминал скорее гориллу, чем прямоходящее.

— Это ты не понимаешь, с кем говоришь, — ответил я.

— И кто же ты? — усмехнулся дворянчик.

За его спиной уже пошла возня. Персонал быстро отодвинул столы, посетители отошли в сторону, а оставшиеся четверо дружков этой боевой обезьяны построились клином за спиной своего вожака. Точно как какая-то команда Могучих Рейнджеров. Им только осталось синхронно кинуть плотную в сторону солнца и собраться в одного мега-уебана, так сказать, для полноты эффекта.

— Я? Простой человек, — ответил я, наблюдая, как на лицах молодняка появляется хищный оскал шакалов, которые почуяли добычу. — А еще я хозяин вот этого милого зверька. Стивен! Покусай их за жопы!

Бубна, который все это время спешил к кафе, оценил обстановку совершенно правильно. Подкравшись с подветренной стороны, криминальный элемент снял с опоссума поводок и шлейку и до поры придерживал животное за передние лапы, не давая тотемному животному раньше времени броситься в бой. Стивен же, безошибочно считывая происходящее своим маленьким мозгом, уже был готов навалять пиздюлей всей пятерке. И сейчас ему предоставили такую возможность.

Только Бубна услышал волшебное слово «Стивен», так тут же отпустил моего бойцовского зверя, а опоссум молнией бросился к первой жопе.

Еще не понимая, в какой пиздец они угодили, дворянчики принялись колдовать всякое атакующее колдунство. В мою бошку опять полетело ледяное копье, два фаерболла, а земля под ногами вздыбилась. Значит, там есть и маг земли? Хорошо, что я много практиковался с Мишаней и понимал, что достаточно просто разорвать дистанцию, чтобы тебя не насадило на каменную глыбу.

— Ты чего уворачиваешься! Трус! — прокричал один из дворян.

— Ага! Приходи один, мы тоже одни будем! Знаем такое! Пятеро на одного! — крикнул я в ответ.

Наконец-то Стивен преодолел разделяющее его и жертв расстояние и с разбегу вцепился в филейную часть дворянчика, стоявшего с левого фланга. Богом клянусь, в этот момент в черных глазах-бусинках зверя читался полный восторг от грядущего акта насилия, который он учинит над булкой несчастного отпрыска неизвестной фамилии.

По набережной прокатился полный отчаянья и боли крик, а потом при виде североамериканского грызуна завизжали и женщины, которые вместе со своими кавалерами стояли поотдаль и наблюдали за расправой над дерзким сыном еврейского народа.

— Только не калечь! — я попытался перекричать эту какофонию боли и ужаса, но не знаю, услышал ли меня Стивен.

— Мерзкий выродок! — прокричала горилла и я понял, что сейчас начнется колдунство серьезного уровня, потому что вокруг как-то резко похолодало. — Ты не знаешь, с кем связался! Да мы элита Царскосельского!

А потом я вспомнил, нахера я, собственно, сюда пришел. У меня вообще-то за столиком до сих пор сидела милая девушка, большими глазами наблюдая за тем, как я сражаюсь с этой элитной гопотой. А еще я был сержантом спецмехвойск! Тоже не хухры-мухры, вообще-то, моим командиром был сам Андрей Долгоруков! Блять, да я практически как сержант Сагара! Ведь и боевой опыт в наличии, и мех крутой есть, и горячая подружка, которую нужно защищать хрен пойми от чего! Только ПТСР у меня нету, но это не проблема.

— Не волнуйся, моя Канами! — крикнул я через плечо Лилит, хотя будь демоница и в своей истинной форме, то вряд ли бы поняла всю глубину ситуации. — Сейчас сержант научит этих салаг жизни!

Э͊̍̔̍͐̋͒ͅй̙̫̻̠̖͚̼̼͒́̀̎̇͆̒̀͝,̨̪͕̺͕̪͎̮̼͔̅̔̊̓̈̐͐͒̒̄͝ ̱̲̥̍̈̈́у̢̠̣͕̬̤̔́̽̆̌̊̔ͅе̪̰̝̼̻̿̊̾б̨̳͇̆͛ӑ̢̢̛̻̹̲̟͔̦̋̍̏̓̽͑̀͆н̖̬͓̫̖͂̾̍̇͗ы̨̝̯̪͚̗̝͔͊̑͜!͇̪͍̀̋́̽͒́̂̋̓̚͜͝ͅͅ ̨̬̟̦͙̜̠͖̞̠͙̇͋̎П̛̹̑̾͌̆̎̓͝р̙̩͙̖͔̠͕͇̈͌́и̙̥̻̬̲͚͙̪͚͛̇̏̃̓̕͝н͎͇̥̲̻͐́͂̾͝я̬̀̓͑͑̆́͐̉̚͘т̰̺̠̱̭̯̰͚͉͌̓͝ь̧̪͔͍̝̲̈́̅̏͆̑̓͝͠ͅ ̨͓͍͇͆͌̎͜͝у̡͈̤̝̥̬̦̻̫͇͓̀́̄̓̈́́͝͠п̘̜͚̏́͌̌̀̉̿̚̚̚͝ͅо̻͉̭̣̫͊̃̌͛̒̕р̨̻̻̲̭̟͍͐̃̀̈̒̄̀͗͊͜͠ ̢̩̗͙̳̺̫̝̠̙̫̈̔͌͊̽͛̕͠л̧̦͍͕̟̦̆̈̄̍͗̑̄̿͜͝ͅӗ͓̼̹͚̟͖̜̠̈́̈́͒́̾̊̌̿̕ӝ̰̦̗͖̺̻́̊̾ͅа̢̧͍̗̣͖͔̙̹́́͗͠!͕̲̝̤̈͋͌͋͐̃͘͜

К моему удивлению на землю рухнули не только пятеро дворянчиков, но еще и парочка зрителей, а ведь во время приказа я думал конкретно о тех, кто насмехался над моим происхождением. Вот оно значит как, понятненько.

Толпа ахнула и чтобы не лишить дядю Сурена выручки, ведь чек они вряд ли закрыли, пришлось прибегнуть к своей силе еще раз.

—̢͚̲̭͖͙̲͔̱͒̅̕ ̢̹͎̝͍̹̝͔̖̼̭̐̅В̇́̉̅̀̆͝ͅс̨̳̣̻̮̟̹̖͎̘̭̇͆̌̅͛̃͗̕͝͝ё̢͖̲͍̙͖̩̔͜͜ ̥̤̑в͉͙̓͌̿̂̓̏̿̿͂̍͝ ̮̖̙͕͚͐͂͐͗͒͆͜п̛̫̪̖͇̦̰̯̱̳̏͜о̲͔͕͓͚̑͂р̖̜̻̲̗͕͇̈́̅̾я̛͚̭̗̹̩̀͘д̡̥͓̮̖̈́ќ̡͚̗͚̺͓̞̠͔̹ͅе͚̏̐̉͒̒͛͋͝͝!͉͎̩͖̑̀̇̃̎͠ ̧̠̇̈́̈̊͝В̢̩̍́̄̕о̼͉̯̉̀̓з̢̡̛̙̭͙̹͓̦͌̐̋͐͑̃͝в̡̤͍̪̻̙͈͖̠̃̓͒ͅͅр̞͇̊̍̂͒̾̾́̑͑а̢̗̻̥̠̟̅͊ͅщ̡̯̫̫͙̹͔͖͎̒̎͒̀̈́͆̐͛͜а̺̗̣̍͂̂̉̽́й̡̨͔͖̯̣̙̑̅̉́͆т̖̮̫̝̩̮̦̟͖͕̻͂̅͝е̧̡̜̦̤̣̪̪͈̖̿͆͜с̨̞̖̣̭̦͎̯̿͊̕̚ͅь̱̝̓́̋̒̒̄̽ ̗̖͕̻̽́̈́͝з̢̲̙͕̋̂̆̉́̿̓͘͠͝а̢͉͔̩͓̫͎̋̍͑̈͐̽̉̎̀͊̚ ̨͕͍̙̜͚͔͒͘с̜̬̘̪̦̲͈̘̝̞̩̾̽̑̂̃̈́̏͐̚͝в̤͇̥͉͈̊͊̀́͆̾ӧ͍͈̬͍̜͕̼̀̅̉́͑и̨̞̳̹͓̬̲͔̥̻̋͌̈́͊͜ ̧̹̝̟̗̩̩̺̼́̆с̡̨̧͔͎͎̘̔̊̀͜т̢̝̩̬̮̖͂͜о̺̘͉͉̉̓́͘̕͠л͚̌̎и̢̨̻̘̂͝к̠̣̋̽̇и̧̿̈́͛̔́̇!̨͕̟̥̮̝̅̃͋͝

Общую идиалистическую картину нарушало только хрюканье Стивена, который продолжал терзать чью-то жопу. Но уже без огонька и задора, а так, скорее по инерции, без удовольствия. Видимо, опоссума огорчила моя команда, которая запрещала ему калечить людей, и он сейчас активно отлынивал от своей основной функции машины Смерти и Страданий.

— Ну что, салаги, приятно познакомиться! Илья Штерн, первый курс Московской Магической, сержант спецмехвойск, сцепотряд Андрея Долгорукова! — наконец-то представился я, глядя на оттопыренные жопы стоящих в упоре дворянчиков.

Рожи у парней были красные от напряжения, а те двое, кому Стивен успел изгрызть по полужопию, еще и пускали сопли от боли. Но мне было плевать.

— Поздравляю вас, господа! Вам выпала уникальная возможность выступить студентами по обмену и я сейчас вам преподам небольшой урок! Так сказать, эксклюзивная методика обучения в Московской Магической!

И̧̹̞͕̻͙̍́̄̒̇͊́̐̌̾͘ͅ ̡̱̖̤̱̇̈́р̛̠͎̝͇̹̦̫̪̘̺̤͑̎̒͛̋̉̌̋̽͝а̖̲̔͗̇̑̊з̢̛̮͖̯͓̽̓̿̌̈́̎̀̏̕!̡̖̈́̈́̽ ̨̲̯̜͐̿͂͒̇͝И̢̢̘͕̠̞͠ ̨̇д̠̩̩̰̰̙̙͕̉̚͝ͅв̯͔̄̍͂͒̈́͗̃̋а͇́̒͐̾̃̋́̕͘!̨̫̥̬͓̟͖͔̻̳̉̍̆͗̕ ̨͚̙̗̱̣̺̲̙͙͂͂͒̌̑̑̆̚О̩͖͙͈̭̟̩̆̈́̎̈̽̒̇т̢̱͊̏̏͊͐̈́̏̐ӝ̮̺̟̹̥͉̄͜͜ѝ̝͖̰̻͍͍̄̊͆̓м̟͓̒́̏̇̔̚͝а̢̤̳͎̤̯̲̀̋̏̋̾е̛͈͈͈̼̩͚̼̰̖͕͐̇͐̋̅͊̿͌͝͝ͅм̧̫̺̖̟͇̙͈͙̈́͋̊̅̃с̢͚̘͍̝͐ͅя̡̦̼͕̯͖͕͈̝͗́̽͠-̜̆̾́̀о̛̛̩͍̬̙̳͇̞͇͎̯̍͌̅̂͌т̧̢̳̯͚̘̻̰͑̚ж̺̉͑͊̀̅͋ӣ̧̧̱̯̃͗̈м̫͒͌̇̂̌ӓ͓́́͠е̡̞̞͕̐̌̉̉̌͛͛̒̈́͝м̢̢̨̛̛͖͙̳̝̲̖̞͖̄̈͗͛͐͗с̖̫͙̑̎̿͛͒̃̐̆̊͊̕я̢̛̺͖̲͊̽̉́͝͝,̙̥͉̰̀̋ ̛̰̰͉̲͓̖̳͇̟̍͒̽̋̎͌̒̕ѓ̼о͉̭̭̹̘͙̩̜̪̌̎̂ͅс̡͙̭̳̥̪̰͊̃̓̏́̂̾п̝̼̀ͅо͖̻̘͐̊̋͋д̧͚͚̪̪̳̹̝͖̱͈̈́͗͆̀̐̈̽а̧͈̱̲̰̞͇̻͓̭̀͐̄̓!̢̨̙̤̮̬̲͚͇͍̇

В последнюю фразу я добавил силы, так что все пятеро пришли в движение и начали толкать землю руками. Я же прогуливался перед строем и считал, но строго до двух.

— И͈̤̒͌͝ ͔̬͚̼͎̫̝̩̮͆̾ͅр̨̧̛̪̘͓͙̳͈̳̘̌̊̈́̏͜͠а̦͇̞̰͚̟̬͛͌̽͘ͅз͇͎̦̝̳̥̳̭̤̅̅͛͐̒͆̀̈́̑ͅ!͇̠̫͙̭̬̺̱̹̥̃͋ ̪̜̘̼͙́̕Ӥ̼̘̻̹̬͕̣́̿̃̈́̏̀͘̚͜͝ ̠̹̱͎̯̹̹͚͓̩̪̎̃̏̚д̣͔̗̦̬̤̒͛̊͠в̡̏а̛̤͇͍̫̞͈͊̈͒̐̉̓̎̀̋͜͝!̫̖̩͉̙̗̖̜̦̈́̀̈́͛͜͝ ̨̝̳͙̺̬̏̋̎͗̉̓̒͆̄̓̏И̧̡̛̹̮̖͋̀͛ ̡̢̨̘̇р̛̱̳̭̹̬̀͘͝а̛̖͙͍̤͖͎͐̅̆́̉̒з̬̗͍̬̓̆̈́̏͑͠!̠̭͚̰̑̄̒͒̋̍̄̐͑̚ ̣͑̍͗͒̏̆̕̕͝͝И̟̼͆̋͐̔̉̽ ̡̠̗̲̪̮͔͇̥̈́̑̀д̩͈̗̑̍̋̉̈в̨͖̂̈͑̇͗̍а̦͓͔͎̟͛̃͑̈́͑͑͋̅̍!̖̒̊̑̈͂͂̕ Что же это такое? Даже три раза отжаться не можете? Начнем заново! И̗̭̠̤͚͐̔͐͒̾̌̔̃̅͠ ͎͉̍̇̍͆̔̈́̾̃̓̊̀р̖̺̩́̀̌͐̇͒̚а̱͙̀͌̑̊̄̂̄͘͝ӟ̲͇̞̥̦̺͜ͅ!̧̞̫͓͚͓͙͖̩̎̃͒̏ ͇͍̱̣̼̈́̾͊͊И̡̺̟̲̌̏̅́̈́́̀̒̄̄ ̩̬͙͈̲͠д̺̦̞͍̲̤̊͗͋͛͆͊̔̀̾̕в̢̣͚͕̰̜͎̪̫̈́̆̀͊̋͆̅̕͘͠а̢̡̤͉̞͚̞̪̐̆̆̅̔̀͐̋̓͝!̦̜̥̌̒̿͘͝ ̙̝̪̖̯͖͍̣̦̾̑И̡̡͓̫̜̬͇̹͓̏͗̍̀̏͂̓̓̑͝ ̬̹̰͓̆̆̆̈́̓̌̉̂̕̚р͎̪̱̽̓̈́̉͑̏͒̀́̾а̨̠͓̤̻̼̋̐̋͆͝з̣̪͇̖̬̜̯̤̭̟́̚!̡͓̞̗͎̭̫̳͚̾͆̚͘͜ ̧̯͚̦̥̭̖̿͑̄̔͜͝ͅИ̧͇̯̫̟̦̔̍̈́̉̀͛̒̋̚͜͝ ̢̠̭͙͈̣͚̬̱̼̝͐̋͂̾̔͘д̛͓̟͓͚͉͎͕͚͖̼͐̾̑̒̑͆͜в̛̻͈̣̈́́͑̿̿́̑̓̕͜а̞̦͊̆̐̊̋̓̈̊͝͝!̻̙̎̑̍͗̔͌͌ ̧͇͖̲̻̥̭̖͂ͅ

Лилит очень понравилось это представление. Девушка совсем забыла о нашем обеде и сидела и хлопала в ладоши в такт моему счету. Я прохаживался перед головами дворянчиков, которые уже дрожали от напряжения, но не могли противиться силе, которую даровал мне Б. Г.-кун. Стивен сосредоточенно грыз собственные когти, видимо, восстанавливая их сабельную остроту после пробежки по брусчатке и работе с филейными частями дворян. Посетители кафе, словно болванчики, сидели по своим местам, а весь персонал столпился в дверном проеме, наблюдая за этой сюрреалистичной картиной, которая разворачивалась сейчас на террасе их заведения. Где-то за спинами официантов угадывалась огромная фигура дяди Сурена, и я просто чувствовал, что этот огромной души мужик стоит и улыбается.

Свидание, определенно, удалось. Как и ебучее каноничное событие.

* * *

Долгоруков и Воронцов добрались до набережной быстро и с комфортом, используя личный автомобиль графа. Прохожие даже немного шарахнулись в сторону, когда на тротуаре показался статный княжич в серой форме штабс-капитана спецмехвойск в компании немолодого мужчины крайне властной наружности. Еще больше москвичи удивились, когда эти двое двинулись в сторону набережной, где любили прогуливаться молодые люди, влюбленные и семейные пары.

— А вот и искомое заведение! — довольно сообщил граф воронцов, когда они наконец-то вышли к нужному месту.

Вокруг было как-то подозрительно тихо, а Андрею Долгорукову сразу вспомнилась тишина, которая всегда накрывала территорию гимназии, когда Штерн уходил на дуэли. Дело это было уже привычным, даже ставки на него не принимали, но все равно, учащимся и педагогам было как-то неспокойно.

— Говорите, у вас уже собирается полноценное звено? — уточнил граф Воронцов.

— Именно. Атакующая и оборонительные машины, два друга и соседа, Штерн и Иванов, — кивнул Долгоруков. — И в поддержку им мы разыскали мощного целителя, который помогает парням восстанавливаться. Они уже все практически как семья.

— И мой сын плотно общается с этими простолюдинами?

— Они будущая армейская элита, я говорил вам, Константин Алексеевич.

— Да, Андрей Петрович, говорили… Ну что же, все звучит довольно хорошо. В моей молодости у меня тоже были подобные товарищи, и хоть жизнь и служба разбросала, но воспоминания о студенчестве всегда самые теплые…

Граф Воронцов замедлил шаг, всматриваясь вдаль.

— Не замечаете ничего странного? — спросил он у штабс-капитана.

Долгоруков присмотрелся.

Штерн, заложив руки за спину, прохаживался перед пятеркой юношей, стоящих в упоре лежа и, судя по движению губ, активно вел счет.

— Похоже на урок по физподготовке, — ответил Долгоруков.

— Это форма Царскосельского Лицея, команда, которая прибыла на соревнования, — добавил граф Воронцов. — Как раз прибыли на днях в Москву из столицы.

— Вы и о таких вещах в курсе? — удивился Долгоруков. — Мы ждем их в гимназии только к концу следующей недели.

— Приходится, — выдохнул граф. — Но почему это происходит?

— Мне думается, Штерн воспользовался своим боевым авторитетом, когда выяснилось, что перед ним молодые пилоты. Они же еще не были в бою?

Граф Воронцов отрицательно покачал головой.

— Вы же знаете, в Питере спокойнее, чем в Москве.

— А вот у Штерна уже хватает боевых выходов. И есть одно сражение с кибердемоном на счету, — продолжил важничать Долгоруков. — Очень талантливый юноша. Думаю, сейчас происходит обмен опытом между учебными заведениями.

— Как интересно, — протянул граф Воронцов. — А вы уверены, что это происходит не под принуждением? Мне кажется, я вижу кровь на набережной.

— Что вы, Константин Алексеевич! Какое принуждение? Я совершенно точно уверен, что это просто дружеское состязание, — улыбнулся Долгоруков.

Они оба понимали, что произошло. Не мальчики и не дураки. Столичные увидели молодого парня с девушкой, еще и простолюдина, и стали его задирать, за что и поплатились. И даже если бы Воронцов захотел вмешаться, это бы ущемило честь молодого княжича, который так хвалил своего протеже. Но то, что один-единственный парень смог уложить пятерых и сейчас заставлял тех отжиматься, было воистину удивительно. Все же сын не разочаровал отца — Валера нашел себе отличного товарища и свой будущий контакт в армии. А в службе, которую пророчили сыну графа Воронцова без обширных связей никуда, в том числе и подобного толка.

— Ох, ну я уверен, что все будет хорошо, — улыбнулся Воронцов. — Я думаю, наше присутствие там совершенно лишнее. Так, Андрей Петрович?

— Именно так, Константин Алексеевич! Именно так! Я знаю недалеко отличный сигарный клуб, что скажете?

— Прекрасное предложение, Андрей Петрович! Заодно и обсудим вопросы касательно бюро архитектуры. Вам нужны были какие-то консультации, так? Думаю, лучше места для подобной беседы и не найти!

Оба синхронно развернулись и, добавив шаг, направились обратно к машине, оставив акт обмена опытом между учебными заведениями позади.

Где-то высоко в небе два раза прокричала чайка.

Глава 13

Вроде бы ничего не предвещало беды, но в понедельник я узнал, что по вопросу моего обучения будет собран педсовет.

— Ты че натворил? — удивился Валера, рассматривая приказ за подписью ректора. — Я такую бумагу впервые вижу.

За столом в столовой собрались все: Я, Мишаня, сбежавший из лазарета Валера, Лилит и даже Валерия. Конечно же под столом хрюкал Стивен, а для фулл хауса не хватало только Долгорукова, но с княжичем, я чувствую, у меня будет отдельный разговор.

— Сам не знаю, — пожал я плечами. — На пары хожу, на тренировки хожу, в церковь… Не хожу, но вроде и не обязательно. Да и шкварчать я начинаю еще на подходах, огнеопасно.

Все, кроме Лилит, посмотрели на меня, как на идиота, и только демонесса вполне себе правомерно поняла мои страдания. Ну не мог я ходить в церковь! Даже на Пасху, яйца посветить! Меня и так мужчины в рясах не сильно восхищали, а уж от запаха ладана и восковых свеч вообще дурно становилось, так что я чисто как безбожник, всегда тусовался за оградкой, пока маман делала там свои обрядческие дела.

— То есть ты никому по ебалу не присовывал? Ай! Валерия! — Валера дернулся, картинно хватаясь за ребра.

— Веди себя достойно! — прошипела младшая сестра этого абобуса, оформляя несчастному еще один чувствительный тычок.

— А как я еще должен называть дуэли Илюхи? Он же прямым костылем прямо в челюсть людям влетает! — вполне справедливо возмутился Валерик.

— Не, ну не то что бы совсем не дрался, но это было за пределами гимназии, — честно ответил я. — Да и по факту там основное кровопролитие на когтях Стивена, а я так, просто рядом стоял.

Опоссум довольно хрюкнул и продолжил делать то, что он там делал. Судя по звукам — перемалывал куриные кости, которые вполне буднично сгрузил ему Мишаня. Сначала здоровяк опасался кормить Стивена таким, говорил, что кости эти трубчатые и вообще, могут его поранить, но после гибели примерно десятого полотенчика Иванову стало пофигу. А я с самого начала знал, что эту тварь даже мышьяком не проберешь, тут нужна воля одного ехидного грузовика или какой-нибудь очередной сюжетный поворот типа достойного противника, битва с которым будет легендарна.

— Значит, не на тех ты Стивена натравил, — заключила Валерия. — С кем ты хоть подрался?

— Да были какие-то пять уе… — начал я, но скосив глаз на Валерию, все же начал выбирать выражения помягче. А то и меня тыкать начнет. — Было пять дебилов, которые стали плохо говорить про нас с Лилит.

— Про Лилит⁈ — тут же взвилась Валерия.

— Ага, — кивнул я. — Понаехавшей провинциалкой назвали.

— Провинциалкой⁈ Она была одета по последней столичной моде!!! — с каждым моим словом Валерия сатанела все сильнее и сильнее.

— Не, про платье говорили, что как седло на корове.

Валера, хорошо зная, что все оскорбления всегда собирает именно моя тщедушная персона, с огромной иронией наблюдал за разворачивающимся спектаклем. Но встревать не стал. Пусть Валерия хоть раз сделает что-нибудь полезное и окажется всецело на нашей стороне.

— Типа только на дойку в таком ходить, — продолжил я вербовать Воронцову.

— Козлы! Гады! Выродки!

Короче, младшую коротнуло и сейчас она перебирала все «легальные» оскорбительные слова и эпитеты, которые были в ее словарном запасе благовоспитанной дворянской дочери.

— … Подонки! Мужеложцы!.. Калоеды!

От последней формулировки удивился даже Валера, не говоря уже о нас с Мишаней. А с виду такая приличная девушка!

— Ну, они точно были не местные, — продолжил я набрасывать фактуры. — Смотрели на всех, как на говно, и выглядели высокомерно.

Воронцовы переглянулись, будто бы что-то знали.

— Питерские, — выдохнул Валера. — Еще какие-то особые приметы были?

— Кроме того, что они дебилы? — уточнил я. — Этого не достаточно?

— Завязывай. Говори давай, — обрубил серьезно Воронцов.

— На всех пятерых была темно-синяя форма с воротником под горло, будто у них сходка католических семинаристов была, — ответил я, показывая пальцем высоту того самого воротника на своем горле.

— Блять… — протянул Валера.

— Эй! Это моя фраза! — возразил я.

— Вы знаете, кто это такие? — спросил Мишаня.

Лилит сидела молча, увлеченно наблюдая за тем, как Стивен хрумкает под столом костями.

— Это педики из царскосельского лицея, — вынес свой вердикт Воронцов.

— Валера! Не выражайся так! — взвилась его сестра.

— А как мне их называть? Это же мужская гимназия! Ни одной девчонки, даже в армии не так тоскливо! И при этом обязательное проживание на территории, выходы в город ограничены! — распалился Воронцов. — Они же в царскосельском гордятся своими вековыми порядками, которые не менялись еще со времен опричнины! Конечно они там друг другу только в путь липкие сваи забивают! Ты думаешь чего я поступил в Московскую⁈

— И чего? — спросила Валерия.

— Чтобы мы вместе учились, дура! — заявил Воронцов. — А если бы я в этот сосисочный монастырь пошел, тебя бы маменька в институт благородных девиц определила! А там еще хуже!

— Так, давайте не будем про липкое… — осадил я брата с сестрой, потому что Лилит стала проявлять нездоровый интерес к нашей беседе, то есть вслушиваться. — Лучше скажите, как эти петушары в Москве оказались?

— Видимо, на турнир приехали, — хмыкнула Валерия. — Как раз все сходится, команда пилотов из пяти человек.

— А хули нас с Мишаней только двое тогда? — удивился я.

Все за столом притихли. Насколько я знал, состав на соревнования уже был определен и от каждой физкультурной секции предоставили своих людей. В общей сложности честь Московской Магической будет защищать почти два десятка человек, даже Валерия будет выступать от секции легкой атлетики. Это кстати объясняло, как она умудрялась не отставать от меня даже на каблуках, когда подписывала в заместители председателя студсовета. Но пять пилотов? Какого хрена?

— А вот это лучше узнать у Долгорукова, — протянул Валера.

— А что тут узнавать? — опять вклинилась Валерия. — Он же всех отмел! К нему целые делегации ходили, предлагали потенциальных пилотов, в том числе и Шереметьевы. Их же Анна тренирует на родовой площадке, вы не знали?

Звучало это крайне интересно, но ситуация была мне предельно ясна.

— Дай угадаю, штабс-капитан послал всех в жопу? — спросил я.

— А чего это он так жестко? — спросил Мишаня.

Валерия же замялась и потупила взгляд.

— А потому что, мой жимбро, было у них одно условие. Ведь так, Валерия?

— Ну было… — протянула девушка.

— Они хотели вышвырнуть нас из отряда Долгорукова. Или хотя бы из соревнований, — закончил я свою аналитику.

Все за столом притихли. Даже Стивен перестал жрать под столом, но это походу потому, что у него кости закончились. Надо бы что-нибудь ему дать еще, пока он не переключился на мою ногу.

Спартакиада по боевому пилотированию будет проходить в формате личного зачета и имитации группового сражения. Дуэли — на специально оборудованном для этого дела ангаре. Мобильность минимальная, только грубая сила и реакция. Почти как ковбойская перестрелка, в которой я полковник Кастер, а Мишаня — Джеронимо.

И если там у меня были шансы выписать пизды всем желающим за счет каких-нибудь роялей от Б. Г.-куна, то как мы будем состязаться на полигоне в командном зачете — я хрен его знает. Даже три в пять в масштабах механических самураев еще та задача со звездочкой, а тут нас с Мишаней только двое.

Сразу же вспомнилась и крепкая комплекция царскосельских, и их дерзкие взгляды. Определенно, природа если на них и отдыхала, то физухи это не касалось. Не зря же они отжимались у меня почти час, пока не начали терять сознание. А это значит, противник будет почти нам равный, ведь в плане физподготовки с Мишаней могут соревноваться только олимпийские боги.

— Вообще тебе никакой турнир не грозит, если тебя от учебы отстранят по приказу ректората, — заметил Валерка. — Это дело серьезное, Илюха, тут не проскочишь.

Я нечасто видел Валеру серьезным и сейчас был тот самый пугающий случай. То есть за то, что я поставил на место пять столичных петушар, меня могут и забрить? И это после того, как штабс-капитан опрокинул дворян по вопросу формирования команды, отказавшись исключать двух своих подопечных из основного состава?

Конечно же как настоящий Главный Герой я ломанулся к Долгорукову. А что еще делать, если обложили со всех сторон и продохнуть не дают? Вот только дойти до штабс-капитана у меня не получилось. На полпути мое тело перехватил новый завуч, Аристарх Моисеевич.

— Штерн! — воскликнул мужик. — Вас-то я и ищу, голубчик. Пройдемте на беседу, вас ждут в ректорате.

Затравленно оглянувшись, я прикинул, какие у меня есть варианты отпетлять кустами, но быстро понял, что дело это гиблое. Идти огородами надо было, пока не спалился, а тут уже все, поздно. Неявку могут приравнять к признанию вины, а так я смогу хотя бы чуть-чуть выиграть время для того, чтобы настучать княжичу. Уж Долгоруков это недоразумение будет способен решить, ведь так?

У меня все еще была возможность поторговаться происхождением Лилит, но вообще я мог сделать каминг-аут касательно моей приказной силы. Ведь это же тянет на какую-нибудь пространственно-ментальную магию, ведь так? А так как Долгоруков сам был хрономагом, то за сохранение своей головы я почти не волновался.

В ректорате было собрано целое совещание касательно моей персоны. На педсовет позвали даже физрука, хотя казалось бы, это был последний человек, который хоть как-то был причастен к педагогике в этой богадельне. Уж лучше бы вахтера нашей общаги позвали, он хотя бы время от времени давал полезные житейские советы, типа всегда закусывать после первой и не водить двух девок в один день в свою комнату.

Самым довольным на этой показательной порке почему-то выглядел Аристарх Моисеевич, и я точно понял — не нравлюсь я этому персонажу. Вот прям чувствую какой-то негативчик с его стороны, только не мог понять его причины. В первое наше знакомство щеголь в белом костюме выглядел вполне нейтрально.

— Ну что же, начнем обсуждение, — прокашлялся ректор. — Нам поступила официальная жалоба из Петербурга, конкретно от руководства всем известного царскосельского лицея о том, что студент Илья Штерн, игнорируя сословные правила и устои устроил драку с пятью представителями их учебного заведения, нанеся непоправимый ущерб их чести и достоинству. Тем самым запятнав и сам царскосельский. А так как Штерн — простолюдин, то от стандартных способов сатисфакции, принятых в стенах нашего учебного заведения, участники конфликта отказались, требуя применить к студенту первого курса Штерну дисциплинарные меры…

Ректор отложил в сторону лист, с которого читал, и внимательно окинул взглядом всех присутствующих педагогов, которые сидели за длинным столом перед ним. Я же стоял в другом конце кабинета, в торце стола, как нашкодивший пятиклассник, лениво ковыряя носком туфли цветастый ковер.

— Ну, я думаю, тут все понятно! — воскликнул Аристарх Моисеевич, гаденько потирая ручонки. — Только посмотрите на этого индивида!..

— Вам есть, что сказать в свое оправдание, господин Штерн? — перебил завуча ректор.

— Есть, господин ректор! — по-армейски отчеканил я. — Эти пятеро насмехались не только над студентами Московского в моем лице, но и посмели отпускать скрабезные комментарии в адрес моей спутницы, и дальней родственницы, талантливейшей целительницы Лилии Архангельской! Что я никак не мог стерпеть!

— Так вы отстаивали честь госпожи Архангельской? — уточнил ректор.

— Именно так! Мне не впервой слышать насмешки от молодчиков, но я не мог наблюдать за страданиям несчастной девушки и вступился за ее честь и достоинство! — ответил я, пуская немного дрожи в голосе.

— Я же говорю, посмотрите на этого… достойнейшего студента! Как мы можем его осуждать⁈ — внезапно воскликнул завуч.

От такой переобувки в прыжке охуели все, даже физрук, а Аристарх Моисеевич только продолжал шокировать педагогический состав:

— Я считаю, что нам необходимо признать действия этого… господина Штерна полностью правомерными, ведь это не просто вопрос о дисциплине! Это вопрос защиты чести и достоинства наших дорогих студенток! Кто мы такие — отказывать девушкам в защите от поползновений всяких закостенелых поклонников домостороя? Не Московская ли Магическая так гордилась своими прогрессивными подходами по совместному обучению не только девушек и юношей, но и дворян и простолюдинов? И что мы видим⁈ Нападки со стороны Царскосельского лицея, который до сих пор практикует раздельное обучение⁈ Стыд и позор нам, если мы позволим этим консерваторам линчевать нашего студента!!!

Последние слова завуч уже выкрикивал фальцетом, а после, выдохнувшись, сел на свое место, бросая гневные взгляды на ректора.

— Кхм… Какая пламенная речь, Аристарх Моисеевич… — протянул ректор, стараясь побороть внезапный приступ кашля. — Кому-нибудь есть что добавить?

Педагогический состав дружно замотал головами, после чего слушание по моему делу было спешно закрыто.

Как я оказался в коридоре — я так и не понял. Это была подкрутка от Б. Г.? Или у нового завуча шиза и раздвоение личности, что он ведет себя так непредсказуемо? Или дело в том, что этот старый хрен запал на Лилит и едва он услышал, что столичные быканули на его сладкую куколку — тут же взбесился? Нет, мне его увлеченность, конечно, сейчас сыграла на руку, но в будущем от Аристарха Моисеевича стоит ожидать вагон и маленькую тележку проблем. И ведь нет тут никакого способа заставить его на камеру пиписку целовать, вот в чем проблема! Неравные браки подобного рода конечно порицались, но только если невеста благородных кровей. А на за «безродных девок», к которым тут приписывали и Лилит, некому было заступиться, мать его.

Аристарх Моисеевич, куда же ты лезешь! Ты не знаешь, кто ее батя! А знал бы — держал бы свои шаловливые мыслишки при себе, и даже в сторону Лилит дышать бы боялся! Эх, не понимает старикан, от какого ужаса я его уберечь-то пытаюсь…

Много было непонятного, но одно я осознавал кристально ясно — пока не подтянули еще за какую херню, надо валить, потому что тут еще и преподаватели стали выходить с не менее задумчивыми лицами.

Надо срочно отчитаться перед княжичем о том, что меня пытались распять, но внезапно помиловали. Ведь и ежу было понятно, что царскосельские на этом не остановятся. Судя по всему, это была богадельня более широкого профиля, пусть и с магическим образованием. Кстати, надо поинтересоваться, почему большинство Шереметьевых шло учиться в московскую шарагу вместо того, чтобы чалиться в столичном заведении. Ведь судя по тому, как быстро эти пять петушар достучались до ректората Московской Магической, подвязки у них были довольно неплохие. Надо будет еще про другие команды разузнать, а то нажить себе во враги еще какую-нибудь делегацию пилотов будет для меня точно фатально, никакие указания по следованию канону не прокатят, а я только начал наслаждаться жизнью в этом мире. Хотя интернетика и листания лент соцсетей все равно пиздец как не хватало.

А еще я очень хотел спросить у героя войны, как он представлял наши соревнования в составе два на пять. Так, чисто для общего развития, заодно можно было бы и проверить, сколько раз Долгоруков сможет откатить время после того, как я применю свою безотказную технику «многоразового шахида», чтобы сжечь ему брови и волосы. Потому что это была подстава вселенского масштаба. Учитывая, что я услышал про питерских, бить нас с Мишаней на соревнованиях будут крепко, прям как в самой темной подворотне где-нибудь в районе Сенной или на Невском. Возможно даже по лицу.

* * *

Минутка Б. Г.-куна:

Ну что, ребятушки, думали, мы не выедем на арку с турниром? А мы выехали, пусть и к середине тома. Так сказать, разборки вокруг клуба были разминочным сюжетом, который мы тоже не бросим. А впереди у нас дуэли, пилотирование мехов и вот вся эта каноничная возня.

Глава 14

Едва я открыл дверь в кабинет Долгорукова, так сразу же получил крик в лицо:

— Так, хватит!

Штабс-капитан напряженно хлопнул ладонью по столешнице, заставляя меня замереть в дверном проеме.

— Получается, я уже бахнул? — с надеждой спросил я Долгорукова.

— Бахнул-бахнул! И не раз! Весь кабинет в труху! — подтвердил штабс-капитан.

— И сколько раз?

— Четырнадцать.

— Продолжим?

— Штерн!

— Ладно-ладно! Я должен был спросить! — ответил я, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Княжич бросил на меня недовольный взгляд и, поправив выбившуюся из зализанной прически прядь волос, медленно вернулся к своей работе.

— Успокоился? — поинтересовался Долгоруков.

— Чисто технически конкретно этот я ничего и не взрывал, — ответил я штабс-капитану, — так что осадочек еще остался.

— Из-за чего весь сыр-бор? — прямо спросил княжич.

Я подумал, с чего лучше бы начать.

— Меня только что чуть не отстранили от учебного процесса.

— За урок физкультуры на набережной?

— Так вы были в курсе?

— Я же твой командир. Конечно я был в курсе.

— И вы знали, что я там кошмарю царскосельских?

— Само собой, у них очень приметная форма.

— И не остановили?

— А надо было?

— Нет конечно.

— Ну вот и в чем тогда вопрос? Как я понял, ты перед ректоратом отбрехался, так? Тогда проблем нет.

Долгоруков откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня, скромно стоящего перед его столом.

— У меня еще есть вопрос по поводу соревнований. Почему вы решили никого не добирать в команду, а оставить только нас с Мишаней?

— Потому что вас двоих будет достаточно, — без запинки ответил Долгоруков. — Я в вас с Ивановым верю, знаю ваши способности и этого достаточно.

— И вы никак не будете вмешиваться, если что? — многозначительно уточнил я у Долгорукова, намекая на его способности хрономага.

Княжич плотоядно оскалился, только на мгновение, но и этой секунды было достаточно, чтобы увидеть, насколько он… героический. Настоящий патриот.

— Все будет зависеть от ваших соперников, сержант Штерн. У вас с Ивановым и так есть преимущество в виде передовой техники и реального боевого опыта, а лично у вас, я уверен, есть еще пара козырей к кармане, ведь так? Вы же как-то одолели сразу пятерых противников.

— Ага, — кивнул я головой. — Только проблема в том, что эти козыри работают на живых противниках, а в мехе они бесполезны.

Долгоруков удивленно вскинул бровь и после крепко призадумался.

— Даже если так, от вас не ждут безоговорочной чистой победы. Достаточно будет войти в тройку, чтобы показать, что если бы вас таких было пятеро, вы бы без проблем заняли второе или даже первое место.

— Вот как? А как же победа любой ценой и воодушевляющие речи тренера? — удивился я.

— Штерн, я что, на душевно больного похож?

— Временами бывает…

— Разговорчики, Штерн!

— Извиняюсь, ваше благородие!

— Никакой победы любой ценой. Мы тут не в игрушки играем, а показываем потенциал открытого набора в спецмехвойска, — устало ответил Долгоруков. — Любые варианты вступления в команду представителей дворянства поставили бы крест на всей затее, вас бы просто затерли и обокрали. Так что пришлось идти на крайние меры и выставлять вас с Ивановым вот в таком абсурдном составе. Теперь все понятно?

— Так точно, ваше благородие! — от усердия я даже каблуками щелкнул, но получилось как-то вяло.

— Ну, ты и в курсе, Илья, что если проболтаешься…

— В курсе! Лично заряжу пистолет, из которого вы меня расстреляете! — ответил я.

— Молодец, правильно, — кивнул штабс-капитан.

Со стороны могло показаться, что разговоры про расстрел по любому поводу стали нашей локальной шуточкой, но я-то по глазам этого контуженного видел, что он нихера не шутит. Точно к стенке носом поставит и оформит, даже думать не будет. Так что я просто принял неизбежное и смирился, зарабатывая тем самым баллы в глазах молодого княжича.

— У меня есть хорошие новости, — внезапно сказал Долгоруков.

— Вы все же разрешите мне нанести аэрографию на мех?.. — с надеждой спросил я.

— Не настолько хорошие, — тут же исправился штабс-капитан. — Отец Валерия организовал доступ к записям бюро архитектуры.

— И что там нашли? — с надеждой спросил я.

Долгоруков внимательно-внимательно на меня посмотрел, а потом задал довольно простой вопрос.

— Штерн, как вы относитесь к цыганам?

Лучше этот момент мог бы быть, только если бы меня звали Томми. Но и так неплохо, я просто физически не мог запороть возможность, которая дается раз в жизни.

Ответ слетел с моих губ раньше, чем я даже осознал ситуацию. Долгоруков же опять плотоядно оскалился и я понял, что совершенно не разочаровал штабс-капитана.

Вернулся я в свою комнату в приподнятом расположении духа. Все же, Долгоруков умел поднять настроение личному составу!

Осталось только закупить все необходимое для дня Х, а для этого у меня даже был кандидат.

— Валера! — наобум прокричал я, распахивая дверь.

Этот абобус ожидаемо ныкался в углу, притворяясь ветошью. А если быть точным — делал вид, что читает какой-то учебник, а сам в это время пытался заглянуть под юбку Лилит, которая игралась со Стивеном. Мишаня отсутствовал и я даже не стал спрашивать, где мой сосед. Он сто, нет, триста процентов был сейчас в качалке.

— Блять, ну это уже совсем неспортивно, — сказал я, приближаясь к Воронцову. — Я же тебе говорил, у тебя для таких дел своя сестра есть!

Валера привычно увернулся от первого леща, заблокировал книжкой второй, а третий я ему просто не успел отвесить — меня заметила Лилит и тут же повисла на моей шее.

Слава богу, все стало возвращаться на круги своя, хотя отпустила меня демонесса как-то подозрительно быстро. И это было очень вовремя.

— Комендантская проверка! — крикнули из коридора, и дверь тут же распахнулась, второй раз за пять минут чуть не слетев с петель.

На пороге замер Аристарх Моисеевич, а на плече этого пижона сидел его лысый кошак. Бингус? Или Бонгус? Как-то так он называл эту тварь.

— Так вот где обитает наш защитник чести и достоинства госпожи Архангельской… — протянул завуч. — Ну-ка, давайте устроим проверку, я слышал, Лилия частенько проводит с вами время… Ой, здравствуйте, милочка! Очень рад вас видеть! Я не буду вам мешать, только быстренько проверю, не нарушают ли ваши друзья условия проживания. Не нарушают ведь, так???

Последняя фраза была направлена уже мне, причем взгляд завуча разительно менялся. Глядя на демонессу он прям сахарный был, но стоило ему отвести глаза, как тут же Аристарх Моисеевич становился похож на злого чекиста, который только искал повода, за что бы тебя подтянуть на десятку, лес лобзиком пилить.

Просканировав помещение, словно терминатор, он мигом заметил и гору тряпок в углу, из которых состояло гнездо Стивена, и разбросанные книги по истории, и мою смятую кровать, на которой валялся Воронцов.

— А почему коек три, ведь по расписанию здесь живет два человека? — спросил Аристарх Моисеевич. — И как я понимаю, это господин Воронцов? А где господин Иванов?

— У него режим! — хором ответили все трое.

— В качалке он, — добавил я.

— И кого же он там качает? — удивился завуч.

— В основном свою богоподобную мускулатуру, — вклинился Воронцов. — А иногда и своего соседа тренирует.

— То есть вы, господин Штерн, отлыниваете от физической культуры? — вспыхнул Аристарх Моисеевич.

— Нет, у Иванова просто особый, собственный режим… Обычный человек качаться три раза в день не может, — начал я объяснять ситуацию.

— То есть вы заурядность и я зря вступился за вас перед педсоставом⁈

— Да нет же! Я просто не мутант, как Мишаня! Вы его видели? На линейке? — спросил я.

— Такой чернокожий, высокий, плечи широченные, голова совершенно лысая и на солнце блестит?

— Да!

— Никогда такого не видел.

В момент, когда я был готов уже влететь этому извращенцу с ноги в челюсть, мы услышали какую-то возню в углу комнаты. И я, к сожалению, безошибочно определил на слух один из источников звука.

Кошак завуча, который спрыгнул с плеча Аристарха Моисеевича, едва тот переступил порог, как-то пропал из поля зрения лысых обезьян на время перепалки. Но вот вторжение неизвестной инопланетной твари не прошло мимо Стивена.

Мой тотемный зверь, как настоящий высший хищник — и пофигу, что технически он относился к отряду грызунов и выступал добычей кошачьих — подкараулил Бонгуса у кровати Мишани, спрыгнул лысой твари на спину, после чего началась нешуточная драка.

Утробное рычание, блеск когтей, агрессивные подвывания… Два лысых хвоста едва не сплелись клубком, противники отскочили в разные стороны. Стивен начал для грозности пускать пену из пасти и вращать глазами-бусинками, а Бонгус выгнулся дугой и, казалось, стал целиком состоять из одной большой кожаной складки, больше напоминая теперь кусок крайней плоти, нежели кошку.

— Бонгус!

— Стивен!

Мы с Аристархом Моисеевичем синхронно бросились разнимать своих питомцев.

— Откуда у вас крыса в комнате⁈

— Это Стивен! И он тут подольше вашего будет! — ответил я.

— Немедленно убрать! — взвился завуч.

— Не трожьте Стивена! — внезапно закричала Лилит.

Подойдя, девушка выхватила у меня извивающегося опоссума, который мигом присмирел у нее на руках.

— Не смейте обижать Стивена! Он милашка! — заявила Лилит и капризно надула губки.

Аристарх Моисеевич два раза моргнул, покосился на своего кошака, который все еще пытался дотянуться когтями до противника, после чего ответил:

— Конечно же он милашка!

— И Стивен останется здесь!

— Конечно останется!

— Пообещайте! — продолжала наседать Лилит.

— Обещаю!

— И с комнатой все в порядке!

— Точно-точно! В порядке, золотце, в полном порядке! — продолжал растекаться медовой кляксой завуч.

Не в силах больше наблюдать за этим актом педофилии, я принялся выгонять завуча нахрен на мороз, то есть в коридор, а он сопротивлялся, чуть ли не зубами цепляясь за стены и дверной косяк, так ему подольше хотелось поговорить с Лилит.

Когда дверь наконец-то хлопнула перед носом Аристарха Моисеевича, я наконец-то смог перевести дух.

— Едрить вы тут устроили, — протянул Валера, который все это время не шевелясь просидел в углу на моей кровати.

— Собирай чехлы, пойдем за покупками! — огорошил я Воронцова.

— Чековую книжку не дам! Даже не проси! — взвыл Валерик, но на случай подобных трат у меня давно уже была сделана нычка под одной из половых досок.

— Не сопротивляйся, уверяю, тебе моя затея понравится, — улыбнулся я этому абобусу, который недоверчиво смотрел на несколько тугих пачек тысячных купюр в моих руках. — Я этого дня полгода ждал, Валера! И кстати, какой чай любит твой батя?

Три дня спустя, северная окраина Москвы

На большом пустыре перед высоким забором стоял небольшой садовый столик крайне странного вида. На обычной штампованной пластмассе, которой кто-то придал форму мебели, были водружены несколько пиал с конфетами и печеньем, стоял высокий самовар, а так же накрыто на две персоны. Правда чашки и блюдца пришлось принести самому Долгорукову.

— Андрей Петрович! — послышалось издалека.

Через пустырь, высоко поднимая ноги, чтобы не нагнать в штанины сухостоя, шел граф Воронцов.

— Константин Алексеевич! Рад вас видеть! — улыбнулся Долгоруков, указывая на раскладной армейский стул. — Присаживайтесь, выпейте со мной чаю!

— Ох, когда Валера сказал, что вы будете меня ждать, я даже удивился. Кстати, где он? — спросил граф Воронцов.

— Ваш старший отошел на полчаса, поговорить с товарищами, — ответил Долгоруков. — Но он к нам присоединится, не сомневайтесь.

— Причина нашей встречи, как я понимаю, в информации, которую вы получили от бюро? — уточнил граф.

Долгоруков глотнул немного чаю и глубокомысленно закинул в рот барбарисовую карамельку, подставляя лицо теплому майскому ветру.

— Вы знакомы с имперским земельным кодексом, Андрей Петрович? — спросил княжич.

— Конечно же, лично принимал участие в обсуждении поправок, — гордо ответил граф Воронцов.

— Тогда вы должны знать, что самострои находятся вне закона, — щурясь, ответил Долгоруков. — И долг каждого поданного Империи воспрепятствовать подобному самозахвату.

Хлипкий столик задрожал, словно приближалось что-то большое.

— Насколько я помню детали по вашему запросу, там были только проблемы с парой хозпостроек, — заметил граф Воронцов. — Если вы о поселке, который находится за забором.

— Правда? — деланно удивился Долгоруков. — Какая жалость, что они находятся на другой стороне застройки. Очень жаль хозяина этих незаконных строений.

— Ну, не скажите, — ответил граф Воронцов, закидывая в рот карамельку и берясь за тонкую фарфоровую чашку. — Совершенно не жаль.

В отличие от Долгорукова, граф пил чай как старик «через сахарок», зажав сладкое между передних зубов, как еще делал его покойный дед.

— Вы знаете, что я обнаружил еще и цыганский след? — спросил княжич, спасая свою чашку с уже откровенно пляшущего столика.

— Вот как? Поправьте меня, Андрей Петрович, но если я правильно помню, пусть закон о зонах оседлости в Империи отменили, но цыганам все равно запрещено селиться близ городов-миллионников в зоне тридцати километров? Верно?

— Все именно так, Константин Алексеевич, все именно так. А владелец этой земли на одну шестнадцатую цыган, представляете! Его прадед был известным конокрадом!

— И куда смотрит полиция? — покачал головой граф Воронцов.

— Им дали сутки на выселение, но там все равно остались вооруженные головорезы, которые пытались запугивать представителей власти, — с тяжелым вздохом ответил Долгоруков. — Мне по этому вопросу даже из Петербурга звонили.

— И вы что?

— Не брал трубку, — легкомысленно ответил княжич, делая еще один глоток чая.

Этот ответ графу Воронцову пришелся по душе.

От поднявшейся дрожи самовар на столике едва не опрокинулся, но устоял. Через десяток секунд из-за поворота, который скрывался лесопосолой, появился армейский мех последней модели. Машина на секунду замерла, после чего по пустырю прокатилась величественная мелодия.

— «Четыре Сезона» Вивальди? — тут же предположил граф Воронцов.

— Вы совершенно правы, — кивнул княжич. — Конкретно «Лето». На пленке есть и другие композиции, но я подумал, что столь динамичная мелодия задаст темп всему мероприятию. Что скажете?

— Неплохой выбор, — кивнул граф Воронцов.

Мех же сорвался с места и взял разгон, достигнув максимальной скорости бега почти в сотню километров в час. Из установленных на плечах боевого робота колонок по пустырю лилась торжественная классическая музыка.

Боевая машина на полном ходу перемахнула через бетонный забор, а уже через мгновение за забором, где размещался внезапно обнаруженный цыганский новострой — он же бандитский район под контролем Барона — вспыхнул первый огненный шар. Послышались одинокие хлопки выстрелов и даже пара автоматных очередей. Но все это быстро стихло. Неизменной оставалась только огромная фигура механического самурая, который сейчас самозабвенно крушил все, до чего мог дотянуться.

«Лето» Вивальди сменилось «Полетом Валькирий» Вагнера, что только подстегнуло пилота боевой машины. Мех стал двигаться куда активнее, а графу Воронцову показалось, что к торжественной классической мелодии примешался еще и какой-то злодейский, почти безумный хохот. Но граф списал это на ветер.

Все же хороших себе друзей нашел Валера, с правильными приоритетами и, что немало важно, с понимающим начальством. Больше за ближайшее будущее своего отпрыска граф Воронцов не беспокоился. Ведь глядя на крушащий целый бандитский конгломерат мех, мужчина понимал, что все у его мальчика будет хорошо.

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Ну как вы поняли, Долгоруков решил уступить Илюше хотя бы в вопросе музыкального сопровождения. А еще согласился провести небольшую демонстрацию для графа Воронцова, который был обеспокоен дружбой Валеры с нашей парочкой простолюдинов. Терять такой актив, как пространственный маг в лице Воронцова, Долгоруков не хотел, так что решил щегольнуть перед графом. Тем более в высшем свете об обычно строгом и довольно холодном Воронцове ходили всякие слухи, в том числе и о том, что он весьма любит пошутить. В том числе и довольно жестко. Ну и вот так, собственно, мы окончательно перепрыгиваем на рельсы арки турнира.

Кстати, о целостности меха Илюши можно не волноваться. Эта машина способна выдержать столкновение с кибердемоном, то есть чтобы пробить ее броню, надо бахнуть чем-нибудь калибра 152 мм, желательно кумулятивным. А таких валын у бандитов если и водится, то не в этой части истории, так что максимум, что придется делать ГГ после налета — подкрашивать своего «Инферно» в казенный зелено-серый. Вот такие дела. Чмаки.

Глава 15

Заняться было категорически нечем, а бездельничать мне было еще четыре дня.

У всей гимназии сессия, от которой мы с Мишаней были освобождены, уже закончилась, так что студенты остались на территории только в ожидании соревнований. Очевидно, поболеть за своих и, конечно же, сделать ставки на результаты у Воронцова. Последнего, наверное, ждали даже больше, все же этот поц неплохо скорраптил как студенческий, так и преподавательский коллективы. Физрук точно ставил постоянно и со вкусом, как и препод по истории. Как там остальные — я был не в курсе, да и меньше знаешь — крепче спишь.

Я постоянно проверял карман на наличие ехидной записки — была надежда, что Б. Г.-кун подгонит какой-нибудь квест и мне не придется чалиться в ангаре, замазывая краской казенного цвета царапины на моем «Инферно» — но и там было пусто. Заветный клочок бумаги никак не появлялся. По всей видимости, даже у всемогущей сущности, которая управляла моей жизнью, был кризис идей.

— Эй, погромщик! — прозвучало прямо над ухом.

— Блять, Валера! Заикой же оставишь!

Хоть я и знал о способностях Воронцова, но к появлению этого полуфабриката в рандомный момент за твоей спиной привыкнуть практически невозможно. А перед глазами он не появлялся, объясняя это тем, что так еще страшнее и меня может разбить инфаркт или инсульт. Верилось слабо, но проверять не хотелось.

— Погнали в центр, надо обмыть успешный погром, — заявил довольный Воронцов.

— Ты же не любишь вот это все, — с сомнением ответил я.

— Я не люблю без причины сидеть в сигарном клубе или каком-то дорогом ресторане, потягивая столетнее вино и рассуждать о судьбах мира, — серьезно ответил Воронцов. — А я тебе предлагаю поехать в кабак, и там опрокинуть пару стопок, а потом шлифануть все это пивалдеполой. Ну или в обратном порядке. Сначала пиво, потом беленькая.

— Может, сразу ерша сделаем? — уточнил я.

— Ты что такое предлагаешь? Мы же не совсем быдло, водку с пивом мешать, — удивился Воронцов. — Максимум запивать. Я и заведение приличное знаю. Водка чистая как слеза, и холодная, как сердце твоей бывшей. А пиво чешское, бочковое.

— Нет у меня никаких бывших… — тяжело вздохнул я, а через секунду этот тяжелый вздох повторил и Валера. У нас, так сказать, произошла синхронизация шелеста листвы.

— Все равно, погнали, хоть отвлечемся. Заодно и подсмотрим может чего, скоро же клуб переоткрывать, я и Бубне уже звонил по этому вопросу.

Я с сомнением посмотрел на Валеру, потом — на мех, который еще красить и красить, и в итоге согласился. Все равно через неделю начнутся соревнования, и все мои труды пойдут насмарку, а к бесплатному и бесполезному труду у меня было устойчивое отвращение. Тем более Валера был прав. Спецоперация «Табор уходит в небо» прошла как по нотам. Это отметил и Долгоруков, и батяня Валеры, граф Воронцов.

Последний так и вовсе был впечатлен устроенной демонстрацией, хотя Валера все же сомневался, не переборщил ли я со звуковым сопровождением. Но разрушение района-поселка, который банда торговцев всяким запрещенным использовала как свою базу, под аккомпанемент из классических мелодий пришелся графу Воронцову по душе.

Во мне же загорелся луч надежды, что во время какой-нибудь другой эпичной битвы Б. Г.-кун подгонит мне запись долбящего в душу фонка, чтобы я двигался уж совсем на стиле. Но это были мечты, так что на подобный исход я не слишком надеялся.

План был составлен, осталось воплотить его в жизнь. Бубну решили не вызванивать, Лилит оставили под присмотром Валерии, сдав ей еще и Стивена, а Мишаню даже не звали — этот супермен даже ватку после прививок не нюхал, потому что алкоголь разрушает мышцы. Так что, быстро переодевшись из формы во что-то более-менее приличное, мы с Воронцовым выскочили через проходную, поймали такси и покатили по адресу.

Кабак находился на стыке центра и спальных районов Москвы, в южной части города. Не совсем перди и пролетарские равнины, но близко к ним. В таких местах охотно собирались мелкие дворяне, сыновья купцов и просто служащие, не причастные к физическому труду. Вполне приличный контингент, а если посмотреть на мое происхождение — так вообще все цивильно и правильно. Само помещение было небольшим, похожим на узкий длинный пенал, по обе стены которого стояли столики. С одной стороны — на четверых, с другой — на двоих.

С Валерой мы были одеты неброско, излишним интеллектом наши лица также обезображены не были, так что мы легко сошли за своих, устроились за одним из небольших столиков. Заказали мы два фирменных блюда под названием «обед рабочего» и по кружке пива, для разминки.

— А почему «обед рабочего»? — спросил я.

— А этот кабак семья поляков держит родом из Катовицы. Еще их дед женился на русской и перебрался к нам, москалям, а тут открыл заведение. А «Обед рабочего» это отсылка к рациону шахтеров.

— Фига, у тебя и тут знакомые есть? — удивился я.

Валера просто молча указал пальцем на стену за моей спиной, где висел большущий стенд. На ней фотография основателя кабака, а так же та самая информация, которую на меня вывалил Воронцов.

Через пятнадцать минут нам принесли по огромной тарелке с запеченной картошкой, тремя жареными яйцами и свиной отбивной размером с ладонь Мишани. То есть ее саму можно было использовать вместо тарелки.

— Ох… Может зря мы Иванова не позвали? — спросил я у Воронцова. — Он бы оценил…

— Да, чет тупанули, — согласился Валерка, поднимая бокал. — Ну, за успешное завершение спецоперации «Табор»!

Стукнулись тяжелыми глиняными кружками, выпили, приступили к еде. Но уже через пять минут и примерно десять процентов содержимого тарелки я сдался. Чуть дольше продержался Валера, но тоже смог осилить максимум четверть блюда, после чего тяжело откинулся на спинку стула, похлопывая себя по пузу. И это наследник могущественного рода Воронцовых? Если бы я не знал это стопроцентно, то посчитал бы, что Валеру подбросили. Или усыновили. Или купили у цыганей, но точно не произвели на свет путем коитуса двух благородных родителей.

— Смотри, как уминает, — внезапно кивнул на соседний столик Валера.

Я скосил глаз и увидел крепкого молодого парнишу, который лихо расправлялся как с отбивной, так и с картохой. Перед неизвестным героем стоял штоф беленькой и рюмка, которую он прямо у меня на глазах со вкусом наполнил, после чего с таким же вкусом опрокинул в себя, крякнув от удовольствия.

— O kurwa, jak dobrze… — донеслось до моего уха.

— А-а-а-а… — протянул Валера. — Теперь понятно.

Не знаю, что там ему было понятно, кроме того, что наш сосед оказался подданным Речи Посполитой, но как-то комментировать я эту ситуацию не стал. Парень же продолжал активно орудовать ножом и вилкой, активно расправляясь с содержимым тарелки.

Валера поднял руку, сделал заказ у официантки на «беленькую» и добавил к нему маринованных грибочков, я же сидел и наблюдал за поляком. Не знаю, было в этом что-то медитативное, или из-за Мишани и его постоянных приемов пищи я стал кулинарным куколдом — сам есть не могу, так хоть буду смотреть, как другие едят — но оторваться было практически невозможно. Почти так же захватывающе, как десятичасовая документалка про сохнущую на стене краску.

Внезапно я почувствовал в штанах шевеление, отчего меня аж передернуло, а я сам едва не вскочил со своего места.

— Так приперло? — иронично спросил Валера.

Я же запустил руку в карман и дрожащей рукой вытащил проклятую записку.

'Внезапный прорыв. Это для тебя шанс, не продолбай его, Илюша, и тогда все у тебя будет чики-брики.

Б. Г.-кун'

— Ты че, молока купить забыл? — спросил Валера, а я понял, что Б. Г. настолько обленился, что даже не остановил время, пока я доставал клочок бумаги, на который сейчас и пялился.

Записка же мигом изменилась.

«И че ты мне сделаешь? Я в другмо городе за мат извени другой реальности. Кекв»

— Нет, ничего, просто как-то… — начал я, но закончить не успел.

Столик дрогнул, а после подскочил на месте, глиняные кружки опрокинулись, щедро заливая все вокруг остатками нашего пива. Та же история повторилась и по всему залу, который мигом наполнился смесью сочного русского «Блять» и не менее сочного польского «Kurwa». Оказывается, это заведение было крайне популярно у шипяще-свистящей диаспоры из соседнего государства.

Мы с Валерой подскочили синхронно. Воронцов — оглядываясь по сторонам и думая, куда бы свалить, я — спасая от пива свои единственные парадно-выходные штаны.

На другом конце зала, у входной двери, стал пухнуть и расти пространственный разлом. А это значит, через минуту в зале будет пара чертей, которые превратят уютный шипящий кабачок в филиал мясорубки. Сразу вспомнились первые деньки в этом мире. Когда я еще совершенно беспомощный, с единственным подгоном в виде рукопашного боя, стоял в укрытии и наблюдал, как кибердемон отрывает руки меху Аньки Шереметьевой. А потом как в убежище нагрянули черти и стали размазывать жителей моего родного района по стенам кляксами бухого художника-абстракциониста, потому что я отказался следовать приказу Б. Г.-куна.

Видимо сейчас ставки были такие же. Или выше? Б. Г. сказал, что я могу что-то «продолбать», и если подумать, на местную челядь мне было глубоко фиолетово. А вот Валерка, который сейчас стремительно бледнел при виде портала, вызывал у меня некоторое беспокойство.

— Прыгнуть можешь? — прямо спросил я у своего друга-исчезатора.

— Слишком близко портал… — твердо ответил Валера, но я видел, что ему пиздец как страшно.

Воронцов, в отличие от меня и Мишани, не был бойцом. Кое-какая стихийная магия воздуха у него была, но до уровня своей младшенькой ему было, как раком до Пекина. Максимум может шерсть на жопе черта прохладным бризом пощекотать. Да и готовили Воронцова к совершенно другому будущему и другой работе, это было понятно банально по расписанию этого поца, который почти не появлялся на общих занятиях, а обучался по собственной программе. Валеру ждали в канцелярии Империи или тайной полиции, но уж точно не в мясных штурмовиках, как меня с Ивановым.

— Значит отойди и стань сзади, — скомандовал я, выходя вперед и начиная расстегивать брюки.

— Илюха, я конечно все понимаю, последнее желание, и все такое, но я не из этих… — ехидно прокомментировал Валерка.

От скотина, быстро же он оправился от первого шока!

— Блять, просто убереги мои шмотки! Мне в город-то больше не в чем выйти! — ответил я.

— Почему ты себе одежды просто целый шкаф не накупишь?

— Ты совсем тупой? Про Стивена с Лилит забыл? Что первый не сожрет, то моя сеструха утащит на сувениры!

И это Воронцов тоже знал, но подкалывать меня на тему скудности гардероба он не переставал все время нашего знакомства.

Уже через полминуты я остался в одних трусах и туфлях, демонстрируя паникующим посетителям свое бледное тщедушное тельце с минимальными признаками мускулатуры. Народ же толпился с другой стороны кабака, у входа в кухню, справедливо пытаясь покинуть кабак через технические помещения и заднюю дверь, которая здесь точно должна быть. Не через парадную же они продукты и бухло таскают в пакетах, ведь так? Вот только народу было слишком много, а давка — слишком сильная, чтобы даже половина бара успела свалить до того, как портал окончательно стабилизируется и из него появится первая рогатая тварь.

И вот, первая тварь наконец-то показалась. Обычный с виду черт, только рога чуть крупнее обычного, он вывалился из красновато-оранжевого разлома и тут же втянул ноздрями воздух, будто ища добычу по запаху. Я уже приготовился пойти в рукопашную, используя проверенные огненные кулаки, как понял, что поляк за соседним столиком все еще сидит на месте и спокойно доедает свою отбивную.

— Эй! Уважаемый! Упердоливай отсюда! — крикнул я парню, за что был удостоен только самого высокомерного и холодного взгляда, который я вообще наверное в своей жизни видел.

Нет, похоже смотрела на меня Анька Шереметьева, но там было скорее ощущение, что она смотрит на огромного таракана. Парниша же посмотрел на меня немного иначе, словно я говно, но будто бы не виноват в этом. Просто факт, отчего стало еще обиднее.

Поляк аккуратно подхватил пальцами стопку — и когда он успел себе налить⁈ — опрокинул в себя беленькую, крякнул, утер нос рукавом рубашки и наконец-то оторвал жопу от стула.

Но вот бежать на выход он не стал. Просто посмотрел на мои уже тлеющие кулаки, готовые вот-вот взорваться магическим огнем, после чего поднял руку, сложив пальцы пистолетиком, и прицелился в черта.

Ебнутый, точно ебнутый. Напился в драбадан и думает, что сможет застрелить черта из прорыва из пальца⁈

Как же я охренел, когда он реально это сделал.

Как только пшек опустил большой палец, с кончика его импровизированного «пистолетика» сорвался комок плотного, словно камень, воздуха, оставив позади себя кольца преодоления звукового барьера. Больно ударило по ушам, но только мне — Валера, гад такой, среагировать успел, так что уши ладонями защитил и еще рот открыл, чтобы давление сбросить. Скотина! Мог бы и сказать что-нибудь! У него ведь младшая маг воздуха! Вот только в исполнении Валерии я ничего подобного не видел. Максимум, что показывала Воронцова — похожее заклинание, но для формирование обычной «воздушной пули» уходило секунд десять, а потоки воздуха закручивались в спираль кольцевыми движениями рук, как в кунг-фу. И только когда пуля была достаточно спрессована и закручена в спираль, ее направляли вперед. По сути, воздушная пуля была вариацией того самого любимого магами воды ледяного копья, только из воздуха под давлением. Но чтобы кто-то формировал ПРЯМО ПУЛЮ, да еще и ОДНИМ ПАЛЬЦЕМ — этого я уж точно не ожидал.

— Bach! Bach! Bach! — комментировал каждый свой выстрел парниша, нашпиговывая воздушными пулями выползшего на нас черта.

Разрушительная сила у его заклинаний была — мое почтение. Каждый выстрел отрывал от демона или конечность, или солидный кусок, вот только из портала уже стали приваливать его козлоногие братаны, а в отличие от настоящих снарядов, воздушные комки при встрече с препятствием свою убойную силу теряли целиком и полностью, а не прошивали цели навылет.

— Едрить он силен… — просипел Валера, наблюдая за поляком, который продолжал бахать чертей, словно уток в тире.

Вот только когда из портала, ломая стены и пол, появилась бронированная туша высотой два с половиной метра, наш западный товарищ занервничал.

— Ja pierdole! Jakie zdrowe bydło!

И тут я осознал, что вполне неплохо понимаю по-польски, тем более пшек был абсолютно прав. Скотина эта была реально здоровая, а что еще хуже — три из трех выстрелов нашего внезапного союзника не оставили на ней ни единой царапины. Все воздушные пули просто разбились о плотный роговой панцирь, в который была упакована демоническая туша на другом конце зала.

— Валер, — кинул я через плечо своему корешу. — Я сейчас из этого демонического быдла выбью все говно, а ты хватай нашего польского стрелка и валите на улицу, или нам пиздец.

Воронцов сосредоточенно кивнул, поляк тоже вроде дернул ухом, будто бы что-то понял.

Б. Г. сказал не продолбать шанс? Это значит, все должны выжить и потом мне зачтется? Очень надеюсь, что не в следующей жизни, на еще один исекай я был не согласен.

— Огненные кулаки! Техника пьяного тектоника на танцполе! — для пафоса заорал я, поджигая свои руки в два огненных факела и бросаясь вперед.

Последнее, что я услышал, прежде чем на полном ходу вломиться в толпу демонов, было многозначительное «O kurwa», а потом началось мясо.

* * *

Заметка от Б. Г.-куна

Упоминаемый «обед рабочего» — вполне реальное блюдо из кабака ' Konspira' в славном граде Вроцлаве. И да, я его еле осилил. Если бы не бутылочка холодненькой «Соплицы» на двоих, я бы наверное и не справился.

Да, я прогреваю вас к пятнице, вот такой я плохой. Чмаки.

Глава 16

— Мерзкие отродья! За Императора! За Терру! — прокричал я, пробивая мощную двоечку прямо по пузу огромной твари.

Моя техника верхнего тектоника оказалась крайне эффективной и эффектной. От первого же касания броня демона пошла трещинами, а вторым ударом я пробил в пузе адской твари огромную дыру.

Огненная магия была крайне эффективна против гостей из преисподней. Раны демонов тут же запекались, не давая ядовитой крови прожечь мое тщедушное тельце. При этом даже не смертельные, мои удары были крайне болезненны для демонических тварей и уже спустя минуту хаотичного движения в толпе врагов, куча чертей была если не тяжело ранена, то уж точно немного подкопчена. В воздухе стоял мерзкий запах горелой кожи и шерсти, я же, стараясь слишком глубоко не дышать, пытался оттеснить внезапно нагрянувших тварей от дверей бара.

Не знаю, кто сделал рекламу этой барухе, но СММ-щик был у нее талантливый. Потому что шли демоны прям плотняком. Когда я смог прорубиться на улицу, то с удивлением увидел еще минимум восемь порталов, из которых лезли незваные гости. Прикол был в том, что если не зачистить площадку, объемы демонической энергии станут слишком большими и эти самые порталы трансформируются в большой разлом, а уж из него полезет что-нибудь совсем неприятное.

Трусы, которые я все же натянул под парадно-выходные штаны, чтобы уберечь мои единственные приличные брюки, уже давно рассыпались пеплом, так что больше ничто не сковывало моих движений и не ограничивало ту бесконечную мощь, которой наделила меня судьба в лице Б. Г.-куна.

— Валера! Вали отсюда! — крикнул я через плечо, расправившись с очередной парочкой демонов.

Прямо над моим ухом просвистела очередная воздушная пуля, взорвав голову еще одному черту. Гребанный поляк был позером — куда же без этого — но стрелял метко. Я уже почти и не вздрагивал от подобных фокусов.

Воронцов, бледный как полотно, попытался еще раз блинкануть, я даже с расстояния увидел, как он напрягся, но мой пространственный друг-исчезатор остался стоять на месте.

— Да твою же!..

На меня навалилась очередная толпа демонов, так что я потерял Валеру из вида.

В рукопашке я стал намного сильнее, чем был раньше. Сказывалась и служба у Долгорукова, и постоянные рейды с пехотой, и даже то, что Мишаня таскал меня за собой в качалку. Козлоногие твари валились штабелями, горели, шкварчали и рассыпались прахом, пока я исполнял на этом огромном танцполе.

От техники тектоника прошлось отойти и вернуться к истокам — той самой легендарной технике нижнего брейка, когда я, падая жопой на землю, детонирую все вокруг себя — а так же пришлось припомнить и парочку супер-приемов эпохи сега-мега-драйва.

— Хадукен! — выкрикнул я, складывая ладони крабиком и выпуская шар раскаленной плазмы в сторону парочки тварей, которые прощемились мимо меня и попытались напасть на Валеру с поляком.

Одного демона разорвало надвое, второго «пристрелил» из пальца наш шипяще-свистящий союзник.

По лицу гостя было видно, что он уже порядком устал. На лбу появились капельки пота, а темп «стрельбы» снизился. Теперь поляк не помогал мне — только отстреливал тварей, которые ломились в их сторону. При этом двигался он не в пример лучше Валеры — постоянно находился за моей спиной, подтягивая за собой Воронцова, что позволяло мне свободно перемещаться по довольно широкой дуге.

— Валера! Слушай сюда! Сейчас я ебану, а вы бегите налево! — крикнул я Воронцову. — Надо отойти от порталов и двигаться в сторону самообороны, они уже должны были оцепить этот район!

Меня вроде бы услышали и Валера даже смог как-то на смеси языка жестов и русского мата донести ценную информацию и до поляка.

Как только я убедился, что эти двое находятся вне зоны поражения, я исполнил чисто в стиле одного лысого супергероя. И нет, не того, у которого сто профессий, а того, что в красном трико.

— Прием из категории серьезных! Большой взрыв! — выкрикнул я, когда кольцо демонов вокруг меня стало совсем плотным.

Ебнуло так, что вспышку должны были видеть где-то в Питере. Вся Москва точно заценила. Чтобы не снести половину улицы, пришлось направить основную ударную волну в небо, но в радиусе сотни метров сожгло всё и всех, а часть порталов даже захлопнулась.

Вот только у меня от такого перфоманса тоже давление просело. Так что добрел я до угла, за которым укрылись Валера с пшеком, слабо соображая, что вообще вокруг происходит.

— Эй, ты чего, Илюха? — встревоженно спросил Воронцов, прижимая к груди мои шмотки. Молодец, не бросил единственные парадные портки товарища, вот что такое проверенный друг.

— Мне бы шавушечки… — мечтательно протянул я, держась за стену рукой. — А лучше две. И газировочки сладкой.

Продолжать бой в таком виде я точно не мог. Так что, дабы не отморозить свое вольно развевающееся на прохладном ночном воздухе хозяйство, я кое-как влез обратно в штаны, после чего мы трое двинулись какими-то проулками в сторону центра. Рано или поздно выйдем на блокпосты самообороны.

— Валер, а ты можешь нас того… Вжухнуть? — спросил я.

Воронцов замер, будто бы прислушиваясь к чему-то, а потом покачал головой.

— Не, сам могу, а вот с тобой или этим челом… Хотя, если тебе там рука или нога лишняя, то можем и рискнуть?

— Не можем, — тут же отрезал я. — Давай тогда ты сам прыгнешь.

— И оставлю тебя с непонятно кем? — возмутился Валера, покосившись на нашего внезапного товарища и попутчика. — Это же пшек, он только о себе и думает…

— Вообще-то я все понимаю, — с грубым акцентом сообщил поляк.

— O, kurwa… — выдохнул я, предвкушая проблемы. А с поляка станется начать разборки прямо здесь, они ребята отбитые на всю голову, этот так точно.

— Ну раз понимаешь, то посторожи этого инвалида умственного труда, — заявил Валера и, пока поляк ничего ему не успел сделать, хлопнул нового знакомца по плечу, указывая пальцем куда-то ему за спину. — Смотри!

Я знал, зачем Воронцов это сделал, так что послушно отвернулся, чтобы дать ему возможность блинкануть. Поляк же крутанул башкой, ожидаемо ничего не увидел, а когда повернулся — Валеры уже с нами не было.

— Где? — односложно спросил пшек.

Я чисто на морально-волевых удержался от рифмы! Очень хотелось, но удержался! А то с такими темпами рейтинг до 21+ придется поднимать.

— Скоро вернется, — ответил я.

— А он быстрый, твой друг, — заметил поляк.

— Ага, и резкий… — согласился я. — Давай укроемся где-нибудь, пока Валера не вернется.

— Куда он пошел?

— А хрен его знает, может приперло по нужде, — пожал я плечами.

Укрытие мы нашли для меня почти привычное. За двумя большими стальными баками для бытового мусора, которые ютились в переулке. Совершенно не стесняясь ароматов, которые источала помойка, я подтянул один из баков вперед, а сам устроился в образовавшемся кармане, прислонившись голой спиной к холодной бетонной стене.

Пшек посмотрел на меня, как на душевнобольного, но устроился рядом. Потому что с тактической точки зрения укрытие было рабочее.

Валера вернулся через десять минут. В руках абобуса была авоська, в которую мастер-исчезатор натолкал всяких банок и бутылок с водой. Вот все хорошо было в местной экологии, но стоило бы пацанам активнее использовать технологию тетрапака! Потому что звенело стекло в авоське на весь район, будто бы мы тут на троих соображать планируем.

— Давай, поешь и выпей воды, — скомандовал Воронцов. — И будем двигать дальше.

— Ты что, магазин грабанул? — удивленно спросил я.

— Не грабанул, а устроил день самообслуживания, — надулся Воронцов. — И чек выписал и оставил на кассе. Так что давай, налетай, твои честь и достоинство не пострадают.

— Да какая там честь, я же пролетарий… — хмыкнул я, запуская руку в авоську.

Поляк же сидел молча, внимательно наблюдая за нашим с Валерой дефолтным общением.

— Валер, у меня такой вопрос… — начал я, извлекая одну за другой баночки из авоськи. — А ты видел вообще, в каком отделе был?

— Да не особо, там же темно было, — пожал плечами Воронцов. — У полки с консервами потерся и воду нашел, и обратно к вам. А что?

Я молча продемонстрировал ему две баночки примерно одинакового размера. Одна была стеклянная, и там почти ожидаемо на этикетке красовался розовощекий карапуз, а вторая, жестяная, радовала глаз окружающих нарисованным котиком.

— Ы-ы-ы… — Воронцов чуть не согнулся пополам, будто бы его ударили в живот. — Ну как тебе сказать… что было, то и взял…

— Блять, Валера, мне же мясо нужно, ты же знаешь.

— Да ладно, от кошачьей еды еще никто не умер, — прокомментировал Воронцов. — Давай, налетай, там точно в составе есть мясо. Стивен же хрумкает.

— Стивен вторая по счету адская тварь, посланная мне в наказание судьбой, — ответил я, но деваться было некуда. Или я ем то, что принес Воронцов и у нас есть отличные шансы прорваться, или я копаюсь в помойке в поисках альтернативы.

— А кто первая? — удивился Валера.

— Анька Шереметьева, — без запинки ответил я, а при упоминании гадкой блондинки щечки Воронцова аж вспыхнули.

— Вы про пилота Шереметьеву сейчас так говорите? — внезапно уточнил поляк.

Мы с Валерой синхронно повернули головы на нашего внезапного знакомца. В целом, оно и было понятно, что он из дворян, тем более довольно умелый в боевом плане маг. Конечно, он мог слышать об одной из самых талантливых пилотесс соседнего государства.

— А что, вы знакомы? — вопросом на вопрос ответил я.

— Пока нет, — покачал головой пшек.

— Вот и не надо, — тут же ответил я, не давая Валере и слова ставить. — Еще та мразота, поверь на слово, мой западный друг. Кстати, мы тоже еще не знакомы. Меня Илья зовут, а этого слепошарого — Валерка.

— Вообще-то Валерий Константинович Воронцов! — вспылил абобус, пытаясь приосаниться.

— У тебя для Константиновича на одну хромосому больше положенного. А может и на две…

Увернуться от леща Воронцова оказалось легче легкого, все же он не был боевым пилотом, в отличие от меня.

— Stanisław Poniatowscy, — кивнул поляк.

— Стасян значит, — хмыкнул Валера.

— Станислав, — поправил его парень.

— А это не тебе уже решать, Стасян, не тебе… — протянул Воронцов.

При этом я заметил, что Валера как-то даже немного приосанился, когда наш неожиданный товарищ представился, но значения этому не придал. Какой-нибудь очередной дворянин. Какая разница, русский, поляк или даже немец? Все они не понимают тягот жизни простого рабочего люда…

— Парни, у нас проблемы, — вклинился я в разговор. — Я консерву открыть не могу.

В этом мире до удобных банок с ключиком еще массово не додумались, так что кошачья консерва была закатана по всей науке Луи Пастера. Наглухо блять.

— У тебя же Стивен постоянно консервы жрет… — смутился Валера.

— Так он их зубами открывает! Или когтями! — возмутился я.

Пока мы с Валерой пререкались, Стасян аккуратно достал из авоськи плоскую консервную банку, покрутил в руках, а потом принялся большими пальцами приминать ее бока внутрь. Мамой клянусь, когда я заметил, что он делает, то глазам своим не поверил. Поляк сделал выемки в банке, чуть покачал две получившиеся плоскости, после чего схватился за эти пазы пальцами и… порвал толстую гражданскую жестянку, как Самсон пасть льву. А потом просто протянул две половинки консервы с совершенно невозмутимым видом. Вдвойне страшнее было от того, что Станислав был магом воздуха, а не магом земли, то есть природной склонности к аномальной физической силе как у Мишани, у него не было.

— Пан Понятовский, мы когда выберемся отсюда, надо тебя с нашим другом познакомить, он такой фокус оценит, — выдохнул Валера. — А если захотите, то и соревнование сможете устроить, кто быстрее… Ладно, маленький, ты кушай, кушай, тебе сил набираться надо…

Ночь, улица, помойка. Я сижу за мусорными баками и запихиваю в себя кошачьи консервы, запивая это дело детской яблочной пюрешкой, а над моей душой стоят двое дворян и еще, сволочи, подбадривают! Хотя на самом деле консервы оказались и не такими и мерзкими. Запах немного специфический, желе мне не очень нравилось, но если представить, что это мамкин холодец на копытах — есть можно…

Моя суперпитательная трапеза прервалась, когда прямо у нас над головой… Взвыло. Причем взвыло капитально, со вкусом, с толком. Эту мелодию я угадал с первой же ноты.

— Пиздец. Кибердемон, — со знанием дела заключил я, глядя, как трясется щебенка в переулке.

Тварь была где-то совсем рядом, буквально метров пятьсот. Видимо, только-только вывалилась из свежего разлома. То есть петлять в сторону самообороны уже и не так безопасно — блокпост примет на себя первый удар, если тварь двинется в центр Москвы. Я протокол хорошо знал: отвлекать кибердемона огнем из крупного калибра и гранатометов, пока не подойдут мехи спецвойск и вертолетная группа. И уже тогда, сообща эту тварь можно будет размотать.

Вот только я не знал, единственная ли эта тварь и как скоро прибудут наши.

Магов можно отследить с помощью артефактов. Таких сильных магов, как мы трое — и подавно. Вот только станут ли армейские проверять, есть кто в зоне поражения, или просто отдадут команду стрелять? А ведь если кибердемон разбушуется, нас может просто завалить обломками какого-нибудь здания.

И почему так глубоко в город? В пределах местного садового кольца был развернут защитный контур, который не давал открываться большим порталам не только в центре, но и на большей части Москвы. Подобной защитой был накрыт весь Питер, Екатеринбург и еще ряд крупных городов Империи. Да и европейские столицы не отставали — прорывы в Берлине, Париже или той же Варшаве были стремной редкостью, и только в Москве этим рогатым дебилам было медом намазано.

От осознания, что я прекрасно знаю причину этих проблем, стало как-то неуютненько. Интересно, если Долгоруков узнает правду, он расстреляет меня сразу или сначала заставит искупить вину каким-нибудь патриотично-извращенным образом?

Пока я размышлял о том, как далеко может зайти фантазия штабс-капитана, Станислав предпринял собственные шаги. Словно не решаясь, парень запустил руку под рубашку и выудил на свет божий серебристую пентаграмму с небольшим драгоценным камнем в центре. Я и не понял, что это такое, а вот у Валерки глаза на лоб полезли.

Ничего не говоря, поляк просто смял в руках артефакт, нарушая его целостность, а после — со всей дури шарахнул об землю, чтобы уж наверняка.

— Ты что, тупой⁈ — взвился Валера. — Тут же сейчас весь ад нахрен будет! Ты что творишь⁈

— Не бойся, москалик, — оскалился Станислав, — нам надо будет продержаться всего минуты три. Ты же справишься?

— Справлюсь с чем? — спросил я, но вопрос был чисто риторическим.

Кибердемон и так двигался в нашу сторону, как и вся демоническая шушера, которая находилась в радиусе километра от нашей нычки. Нужно было готовиться к бою.

Оба мусорных бака мы выкатили поперек проулка, чтобы забаррикадировать проход со стороны широкой улицы. Наши узкие тылы под контроль взял Стасян, я же как истинный пролетарий залез на один из баков и, горделиво откинув логову назад и уперев руки в бока, стал ждать демонов.

Валере же отвели роль подтанцовки, тем более что разлом, в который пролез кибердемон, сейчас жестко сбивал этому поцу прицел. Хотя по глазам Воронцова я видел — если бы мог, кинул бы меня тут помирать. Так сказать, ничего личного, просто война с адскими тварями.

Демоны поперли из-за поворота, словно в каком-то фильме про зомби-апокалипсис. Только это не те зомби, которые от Ромеро и медленные, а те, которые из «Двадцать восемь дней спустя», то есть быстрые и сильные.

Чувствуя себя молодым Киллианом Мёрфи — то есть главным героем, который не может умереть — я бесстрашно посмотрел на накатывающую рогато-мохнатую волну и уже приготовился кастануть по ней от всей широты своей пролетарской души. Стасян не был похож на клоуна или лжеца, он же сказал, минуты три, верно?

Не успел я сложить ладони крабиком, чтобы приготовить свой самый большой хадукен, как над ухом как-то неприятно засвистело. Будто бы в мою сторону летит ебучий снаряд.

— Вспышка слева! — крикнул я и сделал то, что должен был. То есть спрыгнул в помойный бак, укрываясь от осколков за толстым железом коммунальной конструкции.

Это Стасян может поставить воздушный щит и пулю зубами поймать, а через мои огненные барьеры твердые предметы пролетают просто немного подогретыми, но все еще острыми и опасными для жизни и здоровья.

Но что это такое? Это птица? Это самолёт? Мне кажется, или подобные мысли меня уже посещали в конце августа? К свисту прибавился еще и отвратительный хлопающий звук, который давил на темечко и заставлял сердце стучать сильнее.

Прямо посреди улицы с неба на чертей рухнул огромный мех — минимум в половину больше моего «Инферно» и на треть шире коренастого «Оплота» Мишани. Боевая машина лихо пропахала асфальт, добавляя работы коммунальщикам, а когда остановилась — просто отстрелила от себя плиты тепловых щитов и реактивный блок, на котором она, собственно, на поле боя и прилетела. На корпусе остались только короткие крылья-стабилизаторы, закрылки которых и издавали этот мерзкий хлопающий звук.

Не дожидаясь, пока уляжется пыль, мех тут же поднял бортовые пулеметы и стал поливать крупнокалиберным свинцом все, что еще хоть как-то могло шевелиться. Я уже было чуть-чуть расслабил булки, но через двадцать секунд за первой машиной посреди улицы рухнуло еще два меха схожей конструкции и я понял, что веселье только начинается.

Стасян же без затей поднялся на мусорный бак и с совершенно искренней улыбкой заявил:

— Не бойся, москалик, сейчас крылатые гусары Речи Посполитой тебя спасут.

— Я не москаль, а жид. У меня может даже прадед из Варшавы. Но это надо уточнить, — поправил я пшека.

Станислав ничего не ответил — только удивленно вскинул бровь и хмыкнул, а после, сложив руки на груди, продолжил наблюдать за тем, как работает его механическая кавалерия. Присоединился к нам и Валера, который завороженно наблюдал за работой непонятно откуда взявшихся спецмехвойск соседнего государства.

И все было отлично, пока в бочину одного из мехов не влетела огромная рогатая тень, моментально опрокинув машину и выведя ее из строя.

Прячась за высотными домами и пылью, которую подняли поляки в ходе своего эффектно-реактивного появления, к нам подкрался кибердемон.

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Стараемся вернуться в график. Проды как обычно — КТТС.

Глава 17

Аристарх Моисеевич стоял на краю крыши девятиэтажки и наблюдал за копошением под своими ногами.

Завуч Московской Магической Гимназии почти не двигался — только чуть перекатывался с пятки на носок, чтобы разгонять кровь по ногам. Слабое, почти немощное тело и затуманенный разум раздражали генерала Ада, но таков был выбранный им путь.

Бонгус задерживался. Он отправил своего шпиона с близкого расстояния проследить за мальчишкой, который вился вокруг принцессы, а сам же остался наблюдать за общей обстановкой в городе.

Открыть новые порталы в нужном месте было не проблемой, как и натравить на юнца и еще парочку человек поваливших из разлома низших демонов. В самом аду это были безвольные безмозглые твари, рабочие огромного пламенеющего муравейника, а тут они окончательно теряли остатки своего скудного разума. Такого мусора в аду предостаточно, и если потребуется, он сможет завалить их рогатыми телами весь этот город.

Очевидно, что Лилит узнала его при первой встрече, но совершенно не подала виду. Это было немое послание от дочери правителя — не вмешивайся, или пеняй на себя. Пусть девчушка и не была столь опытна, как сам Азазель, но сила крови — это не шутка. Выйти из столкновения с ней невредимым, да еще так, чтобы не покалечить саму Лилит, мало у кого получится. Особенно, если она будет активно сопротивляться.

Было что-то в этом Штерне такое, что не нравилось генералу. Он пока держал свои мысли при себе, но решил, что пара-тройка проверок не повредит. Не просто же так Лилит выбрала именно этого смертного в качестве своего защитника? А то, что она сознательно находилась под опекой скользкого типа со странными предпочтениями в домашних животных — Азазель не сомневался.

Наверняка он какой-нибудь извращенец, не иначе. Ведь как тогда объяснить и его поведение, и непонятную тягу к Лилит? Ее демоническую суть невозможно скрыть никакими формальными человеческими оболочками, у большинства мужчин дочь правителя ада должна вызывать первобытную нервную дрожь и только самые сильные духом способны перенести постоянное присутствие Лилит. Но, как смог разузнать Азазель, принцесса умудрилась найти целую группу таких смертных, хоть ей и пришлось низвести себя почти до уровня неразумного животного в своей малой форме.

Вспомнив милую девчушку, которой являлась сейчас Лилит для окружающих, Аристарх Моисеевич смахнул скупую отческую слезу. Как же милой была его племяшка! Но сколько бы сотен лет не было Лилит, она навсегда останется в глазах генерала Ада именно таким вот маленьким и несмышленым демоненком, которому нужна опека и поддержка старших.

От мыслей, что этот Штерн может иметь какие-то грязные намерения относительно его племяшки, у великого генерала Ада аж подскочило давление. Все же, тело Аристарха Моисеевича было не слишком приспособлено к подобным переживаниям.

Ну, ничего. Он выведет этого Штерна на чистую воду и выяснит, чем же он задурманил голову приличной молодой демонессе из высшего сословия Ада. И нет бы, чтобы сбежать с каким-нибудь достойным командиром армии, повелителем боли или, на крайний случай, с перспективным ифритом⁈ Нет, Лилит выбрала параллельное измерение и какого-то задохлика с глазами, как у мертвой рыбины!

Аристарх Моисеевич недовольно фыркнул и, после того как в морду призванного тяглового демона влетело несколько ракет и снарядов, разворачивая черепушку домашней скотины алым цветком, развернулся и пошел на выход.

Люди были удивительно слабы, ведь еле-еле справлялись с деревенским скотом, который после прохождения портала просто немного увеличивался в размерах! А что бы с ними было, если бы силы ада на самом деле начали вторжение?

Но все, что было нужно, генерал Ада увидел. Штерн вышел из устроенной ему проверки целым и невредимым, пусть ему и пришлось призвать на помощь союзников. В целом, это даже была не трусость. На его месте Азазель поступил бы точно так же.

* * *

Мы с Валерой сидели в штабе самообороны и ждали, пока Долгоруков порешает вопросики. Пара солдат не слишком дружелюбно закрутили нас в теплые одеяла, всучили в руки по кружке с казенным чаем и оставили ждать под кабинетом какого-то важного начальства. Стасяна с нами не было — его увели куда-то в другую сторону, по всей видимости, к своим.

Ночка выдалась бурная, на часах было уже в районе четырех утра, так что мы с Валерой изо всех сил боролись со сном и пытались не повалиться с узкой деревянной лавки. Когда же Долгоруков вышел из кабинета, то был больше похож на рассерженного батю, которого вызвали к директору из-за косяков сынули и его дружбана, чем на командира элитного подразделения.

— Оба двое, за мной, — хлестко скомандовал княжич и, даже не посмотрев на нас, зашагал по узкому коридору, стуча каблуками.

Мы с Валерой перехватили одеяльца и, как две Гюльчатай, засеменили вслед за Долгоруковым.

То, что это был залет — даже говорить нечего. По всей видимости, факт того, что посреди Москвы появились польские войска в лице трех боевых машин, немало так взбудоражил кровь начальства. А то, что спасали они подчиненного Долгорукова и сына графа Воронцова только усугублял и так непростую международную ситуацию.

— Надеюсь, меня сегодня не расстреляют, — выдохнул я, наклоняясь к Валере.

— Да не, ты чего вообще такие глупости говоришь? — удивился Воронцов, но посмотрев мне в глаза, почему-то осекся. — Ты ж не серьезно?

— А ты посмотри на эту прямую спину, — кивнул я в сторону быстро шагающего Долгорукова. — Этот и не за такое к стенке поставить может. Он мне уже угрожал!

— Угрожал? — захлопал глазами Валера.

— Угу… — драматично кивнул я. — Ты если можешь, замолви за меня словечко перед батей, я жить так-то хочу…

— Штерн! Разговорчики! — внезапно рявкнул Долгоруков. — Даже если вы и получите укрытие у семьи Воронцовых, Константин Алексеевич человек крайне понимающий и одолжит вас на время соревнований. Так что дезертировать не получится!

— Ваше Благородие, да как вы могли так плохо обо мне подумать!.. — воскликнул я, но Валера уже что-то заподозрил.

— Ты че, с турнира слиться хочешь? — удивился Воронцов.

— Конечно же, блять, хочу! Ты видел этих поляков⁈ — воскликнул я. — Если это не очередная интервенция, то это была команда пшеков, которая приехала на турнир из Варшавы!

Валера на секунду завис, будто пытался переварить полученную информацию, а после просто пожал плечами.

— Логично, — наконец-то изрек этот полуфабрикат. — Это объясняет, почему княжич оказался в Москве.

— Княжич⁈ — взвился я.

— Ну да, — удивился Валера. — Княжич Станислав Понятовский, из натуральных князей Понятовских. У них в роду даже пара предков было, которые в польские короли избирались. Ты геральдику вообще учил или так, просто присутствовал на парах?

Я вспомнил, как мы проводили время со Стасяном и чем вообще занимались. И единственное, что мне хотелось исполнить в данный момент — убиться об стену. Потому что когда Долгоруков выяснит детали нашего забега, мне точный и безальтернативный пиздец.

К моему удивлению штабс-капитан не потащил нас к себе, а просто завез к общаге и сдал на поруки Мишане. Отправлять Валеру к себе мы не стали — закинули этого поца на свободную койку, после чего я потерял сознание на следующие шесть часов.

Проснулся я от довольного хрюканья. Сначала поворочался, мало ли. Потом — прислушался. Хрюканье стало более активным, а к чвакающим звукам добавился еще и треск ткани. Не желая мириться с происходящим, я повернулся на другой бок и уперся головой в стену. Хрюканье стало менее интенсивным, но более ожесточенным.

— Мишаня, что ест Стивен? — глухо спросил я у соседа, который, судя по отсутствию сопения, лежал на своей кровати и читал. Любил Иванов после утренней качалочки почитать, это его расслабляло.

— Какие-то штаны, — флегматично ответил Мишаня.

— Да блять…

— Что?

— Почему ты ему это позволил?

— А ты бы смог забрать у Стивена его добычу?

— Я бы попытался.

— Чет сомневаюсь, — прогудел гигант.

Пришлось все же повернуться обратно и посмотреть на дело зубов моего тотемного зверя.

Радостно похрюкивая, Стивен заканчивал превращать мои единственные парадно-выходные брюки в объект авангардного искусства. Шугать опоссума было уже бесполезно — штаны не спасти, так что я плюнул и опять повернулся лицом в стену.

— Тебя княжич искал, — заявил Мишаня.

— Долгоруков?

— А у тебя еще знакомые княжичи есть? — удивился Мишаня. — Да, штабс-капитан. Сказал, чтобы ты зашел к нему, когда будешь в состоянии.

— Я не в состоянии, — тут же ответил я.

— И что на этот раз? — поинтересовалась моя огромная черная мамка.

— Я в трауре.

— На тему?

— Оплакиваю гибель ключевых предметов гардероба. И вообще, у меня посттравматический синдром, я в депрессии.

— Больно ты разговорчивый для жертвы депрессии, — засомневался гигант.

— А ты не обесценивай мои страдания! — заявил я, все же поднимаясь с кровати. — И вообще, людям в депрессии полезно бывать на свежем воздухе, так что я пошел.

— Куда? — спросил Мишаня, но потом почти сразу же одернул сам себя. — А знаешь, не говори. Чем меньше я буду знать…

— Тем меньше сможешь сказать на допросе у штабс-капитана, — закончил я за соседа. — Правильно мыслишь, боец.

Не знаю, справился ли я с заданием от Б. Г.-куна и воспользовался ли тем шансом, что он мне предоставил, но, как и любой взрослый и сформировавшийся человек, задерживаться на территории гимназии я не собирался. Так сказать, пока мы игнорируем проблему, ее вроде бы, как бы, и не существует.

Кое-как натянув шлейку на сопротивляющегося и шипящего Стивена, я вывел эту хтонь на прогулку, а после незаметно перемахнул через забор. Ну как незаметно. Сначала я перебросил через ограду Стивена — и опоссум даже немного охренел от такой фамильярности, но судя по блеску в глазах ему походу понравилось — после чего перебрался через забор и сам. Раньше для такого прикола мне нужен был Валера, точнее, его способность к блинку или золотая брошь председателя студсовета, но теперь у меня был свой значок. А на них большинство охранных систем гимназии не срабатывало. Хоть какие-то бонусы от того, что Воронцовы опозорили мое честное имя и заставили мусорнуться вступлением в ряды органов местного самоуправства.

Дорога у нас со Стивеном была одна — в сторону Шамиля. Сейчас мне как никогда требовалась моральная поддержка, и найти я ее мог только у одного местного интеллигента, так что, привычно поймав такси и приказав водиле игнорировать наличие дикого животного в салоне, мы отправились в мой родной район.

К моему ужасу палатка Шамиля была закрыта. Потоптавшись у затянутого брезентом алтаря уличной еды, я голодным взглядом осмотрелся по сторонам. Ниже по улице был фургончик, где соблазнительно танцевали свой последний вальс курочки-гриль, но разве сможет подкопченная птичка-танцовщица заменить мне целый божественный ансамбль из мяска, овощей, соуса и лаваша⁈

Мое отчаянье почувствовал и Стивен. Занервничав, опоссум стал крутиться на месте, вставать на задние лапы и жалобно тянуться к закрытой палатке. Но нет, мой маленький мерзкий дружочек, сегодня ты останешься без пропитанной кефирно-чесночным соусом размокшей жопки лопатосьёна. Нужно принять реальность и жить дальше.

— Илья! Здравствуй, дорогой!

С полными слез глазами я обернулся на крик и увидел широкую фигуру моего любимого шаурмена. Шамиль спешил к своему рабочему месту, лихо неся на плече что-то, по фигуре напоминающее огромное осиное гнездо, замотанное в пищевую пленку.

— Курочка вчера закончилась, а заехать за вертелом не успел! — пояснил мужик, подходя к палатке. — Вот, пришлось утром это делать. А ты чего такой хмурый?

— Дядя Шамиль!.. Вы пришли!

Стивен тоже резко поменял свое мнение о происходящем и закрутился на месте, гоняясь за собственным лысым хвостом.

— Но надо будет подождать часа два, пока мясо пропечется, — заявил дядя Шамиль.

От этих новостей в глазах у меня потемнело.

— Это же убытки такие, да? — спросил я.

— Ну что поделать, — развел руками владелец малого предприятия общественного питания. — Я же на вертел не сяду. Мясо должно равномерно прогреться, до самого центра, иначе беда будет.

В моей голове мигом созрел коварный план. Так-то, если бы меня видел сейчас штабс-капитан, то точно бы выпер из отряда, потому что я позорю свое учебное заведение, но желание отведать свежей шаурмички было сильнее.

— Говорите, надо прогреть в центре? Равномерно? — уточнил я.

Дядя Шамиль посмотрел на меня как-то странно, но отнекиваться было поздно.

План был простой. Я зашел в палатку, устроился на вершине машины по приготовлению мяса и, стараясь не навернуться с высоты двух метров, начал равномерно прогревать весь вертел через центральную спицу, на которую было нанизано слоями куриное мясо. Так как работа эта была тонкая, длительная, и требовала максимум концентрации, Стивена пришлось усадить себе на плечи. Сначала я подумал привязать зверя за поводок к столбу, но быстро осознал свою потенциальную ошибку. Когда это Стивена могло остановить что-то столь незначительное, как столб или шлейка? Это чудище ведет себя сравнительно смирно только у меня на загривке, в руках Лилит или когда идет первым на прогулке, рыская из стороны в сторону. Причем либо в поисках еды, либо в поисках того, кому бы можно было выписать пиздюлей. Во всех прочих случаях и ситуациях мое тотемное животное превращалось в неконтролируемый комок агрессивной энтропии.

Прохожим же получился новый бесплатный аттракцион. Мимо проходящие работяги с интересом наблюдали за эпатажной сатаной с меховым воротником в конце мая, причем верхом на вертеле жарящегося мяса. Господи, иногда я реально был рад, что мобильных технологий в этом мире нет и звездой ютуба я не стану, какую бы херню не вытворял.

Шамиль сначала немного нервничал, что я сожгу его мясо, но после того как термометр стал показывать плавный рост температуры немного успокоился. Хотя все равно у старого Азера особо не было выбора. Если бы он стал артачиться, я бы просто приказал ему оказывать мне всяческое содействие в данной авантюре.

— Развлекаешься?

Подняв глаза от вертела, через который я пропускал легкий магический жар уже минут двадцать, я увидел дядю Ваню.

Кладезь московской мудрости выглядел чуть помятым, но глаза блестели все так же.

— Добываю себе пищу богов, — ответил я, поглядывая на железный щуп-термометр.

Еще пару градусов, пятнадцать минут сверху и будет готово, внешняя сторона вертела уже запеклась.

— Мог бы пойти курочки-гриль взять ниже по улице, — заявил местный интеллигент, показывая мне белый контейнер, в котором явно угадывалось что-то мясное. — Там двоюродный брат Шамиля торгует, отличный повар, кстати.

— В курочках-гриль нет души, дядь Вань, — уверенно ответил я. — Да и не согласен я сегодня на полумеры, и так день говно.

— Ну, раз говно — слезай и рассказывай, — покачал головой бомж.

Но говорить о важном стали только на трубах. Нечего тревожить старого азера деталями о моих приключениях.

— Значит, ты чуть не подвел под монастырь польского княжича? — уточнил дядя Ваня, когда мы наконец-то пришли на привычную площадку для наших бесед и устроились на трубах, открыв лимонад.

— Знал бы кто он — точно бы за собой не таскал, — покачал я головой.

— Илюша, я же тебя предупреждал, — цыкнул дядя Ваня. — На рожон не лезь, девок не щупай, особенно тех, у которых отцы злые, проблем в целом не ищи и не отсвечивай. И что ты из этого сделал?

— Ну… — протянул я.

Можно было соврать про девок, но у меня были крайне непростые отношения с дочерью директора ЗАО «Преисподняя». Или ад это скорее ООО? Или СООО? Не суть важно, важно то, что колоть вилами в жопу меня точно будут. Если попадусь. Уж лучше бы я Барбосом вкатился с валыной наперевес в будуар государыни-императрицы, последствия для меня были бы менее болезненными. Ведь имперские палачи смогут мучительно убить меня всего лишь один раз. А душа, говорят, бессмертна…

— Баранки гну, — зло прокомментировал дядя Ваня. — Устроил международный скандал на ровном месте, а за тобой расхлебывай… Беги скорее на поклон к штабс-капитану своему и в ноги бросайся, чтобы твою дурную голову защитил. Поляки они такие, им только дай укусить за мягонькое, особенно, если ты их шляхецкий гонор зацепил.

Я с удивлением посмотрел на дядю Ваню. Злой он был сегодня какой-то, грубый и неприветливый.

— Да я вроде ничего такого не делал, — ответил я.

— Точно? — уточнил дядя Ваня. — Ничего такого не болтал, уважительно обращался к княжичу?

Я вспомнил, как мы с Валерой называли польского аристократа пшеком и Стасяном, игнорируя его недовольство. O kurwa, ja pierdole! Какой же мне пиздец!

— Точно-точно, ничего такого не было. Все максимально прилично прошло, — ответил я дяде Ване, опасаясь, что бомж устроит драку на шаурмах. А учитывая размеры и плотность продукции палатки Шамиля, по протоколу каждая может пойти как оружие дробящего вида.

— Давайте лучше покушаем шавушечки, — примирительным тоном сказал я бомжу. — А то вон, Стивен сейчас в голодный обморок упадет.

Дядя Ваня недовольно поджал губы, но в свой лопатосьён все же вгрызся. Я последовал его примеру, предварительно оторвав кусочек от своей шаурмы для опоссума.

Зря я видимо свалил из гимназии. Ведь реально, причины обижаться у Стасяна были, а поляки они такие, ребята злопамятные. Видимо, придется продолжить торговать своими тайнами, других причин у Долгорукова заступаться за дебила в моем лице я не видел.

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Да пишу я, пишу, не бейте. Вот сегодня, натягался железа так, что в глазах темно, а проду все равно написал (прекратить непотребство в комментариях!).

Глава 18

Фиг его знает, как я продолбал момент, когда на территорию гимназии заехали приглашенные на турнир команды, но когда я наконец-то вернулся в свою магическую шарагу, на территории оказалось подозрительно многолюдно.

Два десятка человек от каждого заведения — сто учащихся и еще столько же сопровождающих. Обычно малолюдная территория Московской Магической сейчас жужжала, словно огромное осиное гнездо, а я на этом празднике жизни точно был лишним.

Только я зарулил за угол, по пространству пошла волна и в кармане привычно хрустнула записка от Б. Г.-куна.

'Начало главного ивента этой арки! Спартакиада между учебными заведениями! А чтобы ты не был слишком имбовым, а стал командным игроком, я отбираю у тебя безусловный навык приказа. Теперь он работает через раз, то есть, когда я захочу.

Развлекайся.

Люблю,

Целую.

Твой Б. Г.-кун'

— Да блять… — эти слова слетели с губ привычно, почти как молитва.

Моя всемогущая надзорная сущность решила усложнить мне жизнь? Или Б. Г. посчитал, что я веду себя недостаточно героично и решил чуть приподнять ставки?

— На меня смотри, свинота! — послышалось за спиной.

— Да ебтв… — протянул я, предвкушая проблемы.

Разворачиваясь с гордо поднятой головой, я уже приготовился к нападкам очередных сыновей благородных матерей, но к моему удивлению ранее услышанные слова были обращены к другому человеку.

Группа из пяти уже знакомых мне лбов в форме царскосельского обступила какого-то толстого бедолагу, судя по мелькнувшему за спинами мудил рукаву — из нашей родной московской богадельни.

— Ты как нас встречаешь? Или думаешь, что раз учишься в Москве, то можно нас игнорировать? — продолжал задавать вопросы капитан этой говнопятерки.

Блять, ну Белый Грузовик, ну зачем ты так со мной? Эта ситуация была настолько наигранная, настолько тупая, что мне даже записка была не нужна — я и сам понимал, что от меня требовалось по сюжету. Срочно нужно спасать «своего», ведь межклассовые трения это одно, а когда наезжают на Московскую Магическую — это совершенно другое.

— Эй, жертвы инцеста, — выкрикнул я, делая шаг вперед. — Давно упор лежа не принимали?

Все пятеро повернулись на мой крик, а на их лицах проскользнула тень узнавания. А потом я столкнулся с тем, что я сам для себя окрестил как «эффект отрицания реальности», или «манямир». Пережитое на набережной унижение было для этих петушков столь мучительным и болезненным, что психика просто заблокировала воспоминания. По их лицам было видно, что они смутно помнят, как опиздюлились об одного тощего поца, но вот детали наших физических упражнений из их памяти были стерты. Потому что если бы все пятеро помнили происходящее в подробностях, то команда пилотов царскосельского в полном составе отправилась бы в дурку. Стены облизывать.

Вопрос только в том, как именно их мозг объяснил поражение.

Глазки всей пятерки забегали по земле, в поисках чего-то, как я понял, иностранного и совершенно точно нелегального — ведь ветпаспорт я Стивену так и не оформил — после чего взгляд столичных сфокусировался на мне. Ага, значит, в их головушке виноват во всем Стивен, понятненько.

— Так это тот дрессировщик. Чего такой дерзкий без своей накаченной магическими камнями твари? — спросил один из парней, делая шаг вперед.

— А чего вы такие ссыкуны, что отказались потом от дуэли и пошли прятаться под юбками? — спросил я, делая шаг назад, чтобы разорвать дистанцию. — Кстати, мамкам вашим привет. В особенности твоей.

Я рандомно ткнул пальцем в одного из царскосельских. Парниша мигом покраснел, словно его вот-вот удар хватит, после чего бросился на меня с кулаками.

Этого я только и ждал.

Ну че, Б. Г.-кун, силу приказа ты у меня частично отобрал и хочешь, чтобы я опиздюливал аристократов по старой схеме? Да не вопрос!

Бил столичный на эмоциях, размашисто, из-за уха, желая одной критической тычкой отправить меня в таверну. За ним уже, потеряв интерес к своей изначальной жертве, активизировались и остальные царскосельские, так что я мигом понял — честной драки не будет, навалятся всей толпой. И судя по тому, как легко столичные петушки оголили тылы перед вторым неизвестным учеником Московской Магической, подмоги мне ждать не стоит.

Увернувшись от первого удара оскорбленного петербуржца, я выдал ему хлесткого леща, а после совершил самый полезный тактический маневр, которому обучил меня лично Долгоруков на случай, если я в бою окажусь в ситуации, близкой к окружению.

Я обошел первого противника и бросился навстречу остальным столичным, в полный рост продемонстрировав им, что это не я оказался с ними за углом, где нас никто не видит, а это они свернули не туда. Все четверо моментально остановились и подняли руки, готовые блокировать удары, я же сделал именно то, чему учил меня Долгоруков.

Пробежал мимо оставшегося квартета, прорвавшись к жертве их буллинга, не глядя схватил толстяка за руку и потащил за собой.

Быстрые мехи — целые мехи.

Немножко трусливые пилоты — всегда живые пилоты.

Кибердемонов надо гасить минимум вдвоем, а лучше, чтобы за плечом вилось пара вертушек с ракетными подвесами, а с крыш ближайших высоток шмаляли по наглой демонической морде из ручных гранатометов смелые пацаны из пехоты. А если можно прицельно навести артиллерию — вообще кайф. Во всех прочих случаях, если гражданские в безопасности, лучше сделать два шага назад и дождаться подкрепления.

Вот эти самые два шага назад я и исполнял, попутно «спасая гражданского».

Наш забег закончился через минуту, когда мне по шее прилетел неплохой такой удар. Хотя я был уверен, что от нас отстали, и рядом пыхтел только спасенный мной гимназист. В глазах потемнело, я чуть не повалился на землю, а потом наконец-то остановился и увидел, кого же я все-таки успел спасти.

За прошедший учебный год этот кабан конечно набрал веса — видимо, на стрессе, так что за пухлыми щечками я его сразу и не узнал — но вот этот нездоровый блеск свинячих глазок я никогда не забуду.

Передо мной, тяжело пыхтя и обливаясь потом, стоял жирненький Антошка Шереметьев, которому я лихо сломал руку на своей первой дуэли.

— Мразь! — завизжал толстяк, пытаясь ударить меня еще раз, но я просто отбил его кулак в сторону. — Ты чего влез, сраный простолюдин⁈ Ты вообще понимаешь, кто они такие⁈

В глазах Шереметьева плескалось что-то похожее на паничку. Конечно, обосраться так, как он, надо было еще уметь. Своим понтами он не только когда-то опозорился сам, причем дважды, вылетев из отряда Долгорукова, но и подвел под монастырь кучу сыновей домов попроще. Той осенью народу я переломал знатно, пока желающих потакать капризам дальнего родственника Аньки не осталось. И вот с того момента, когда аристократы решили, что проблему «наглого мелкого жида» лучше игнорировать, в игнор вместе со мной попал еще и Антоша. Что разрушительно сказалось на эго до этого крайне выебистого товарища.

— Антон, ты хоть и гнида, но носишь форму Московской Магической, — сказал я, подражая тону Долгорукова, хотя получалось у меня хреновенько.

— И что⁈ Ты как меня назвал⁈ Ты кем себя вообще возомнил, придурок! — продолжал пыхтеть Шереметьев, но руки больше не распускал. Помнил, что я сделал и с ним, и с его ребятушками.

— Я кем себя возомнил? — я продолжил отыгрывать штабс-капитана, запуская руку в карман и доставая значок члена студсовета. — Вообще-то этот придурок отвечает за порядок на территории гимназии, или ты не в курсе?

Увидев символ власти в моей руке, Шереметьев немного попустился, а взгляд жирдяя потух.

— Повторяю, это услуга не тебе, а всей гимназии, — продолжил я разносить самолюбие Шереметьева. — Ты мне ничего не должен, как и я тебе. Но позволить столичным оскорблять честь и достоинство нашего учебного заведения я не могу. Как член студсовета и сержант спецмехвойск под командованием самого княжича. Если есть вопросы — сходи к Валерии или ректору, они тебе все объяснят.

Не дожидаясь ответа Анькиного кузена, я развернулся и, стуча каблуками, точно как штабс-капитан, зашагал прочь от места стычки. Впрочем, не успел я отойти и двадцати метров, как за углом моя жалкая пародия столкнулась с неповторимым оригиналом.

Я едва носом не влетел в широкую грудь Долгорукова, а потом разглядел за его спиной и моего нового польского знакомого в сопровождении Воронцовых.

— О, Ваше благородие… — ошарашенно протянул я, переводя взгляд с одного лица на другое. А потом из меня вырвалось то, что не должно было. — Привет, Валерка, Валерия… Здарова, Стася…нислав.

Валерия покраснела и стала похожа на спелую помидорку, Валера просто вылупил глаза, а губы Долгорукова чуть дрогнули в ухмылке.

— Stazjanisław? — приподнял бровь поляк.

— Ваше Благородие! — нашелся я, вытягиваясь по струнке перед непосредственным командиром. — Чем могу быть полезен?

Долгоруков бросил короткий взгляд за спину, после — оценивающе посмотрел на меня. Не укрылся от взгляда штабс-капитана и пробежавший мимо Антоша Шереметьев, который даже головой в сторону Долгорукова не кивнул. Видимо, или не хотел привлекать к своей жирной жопке лишнего внимания, или совсем тупой. Я бы поставил сотку на второе.

— Вас уже несколько часов ожидает делегация Речи Посполитой, господин Штерн, — ровно произнес княжич.

— Если вы про принесение официальных извинений, то я глубоко раскаиваюсь, Ваше Благородие, даже не сомневайтесь. А если дуэль, то я завсегда готов уважить дорогих соседей…

Язык мой, враг мой. Наверное, стоило дослушать, что там хотел сказать Долгоруков, но в присутствии недоброжелательно выглядящего хрономага мне становилось немного не по себе. Княжич был настолько имбой, что аж дурно становилось. Ведь будь у меня такая сила, я бы давно уже пощипал за филейные части всех девчонок в радиусе трех километров и пробил по шарам всем аристократам. Просто потому что могу.

А Долгоруков, как казалось — нет, я был в этом уверен! — являлся человеком железных принципов и убеждений. И никогда бы не воспользовался своей чудовищной силой в подобном ключе. Хотя этот человек был буквально в силах захватить трон и стать Императором Российским. Достаточно было лишь задаться подобной целью.

— Дуэль? — переспросил Стасян, будто бы не до конца расслышал мой ответ. — Ты за кого нас принимаешь, Илья?

Я перевел взгляд с поляка на Валеру, который активно жестикулировал за спиной княжичей и зачем-то хлопал себя ладонью по груди. У него сердечный приступ или что? Валерия же просто закрыла глаза ладонью, не в силах выносить творящийся кринж.

— Не время. Мы и так отстаем от графика, — отрезал Долгоруков. — Госпожа Воронцова, приступайте, рассчитываю на вас.

А потом меня сдали на поруки Воронцовой, которая вместе с братом потащила меня в комнату студсовета, где меня переодели в новенькую парадную армейскую форму. Как я оказался в большом актовом зале, где успели собрать почти всю гимназию — я уже не помнил. Как меня вывели на сцену, как, улыбающийся княжич Станислав Понятовский при поддержке княжича Андрея Долгорукова прицепили мне на грудь медаль Речи Посполитой с надписью «Virtuti militari», или по-русски орден «Военной доблести», вручаемый за проявленный на поле боя героизм, я тоже соображал слабо. Потом меня вместе с двумя улыбающимися княжичами сфоткали для газеты, а после — выпроводили из зала в сопровождении Воронцовых. И самое главное, все это время я даже слова вставить не мог, так четко работала эта команда.

На все про все — меньше получаса. Быстрее только мухи женятся, но все провернули с такой скоростью, будто бы готовились к этой херне с того момента, как Долгоруков вышел в четыре утра из кабинета начальства.

Впрочем, Валера и Валерия меня увели не слишком далеко — затолкали в кабинет Долгорукова, где меня уже ждал штабс-капитан.

— Ваше Благородие… — протянул я. — А это че было?

— Ты теперь герой! Разрешаю радоваться! — устало сообщил княжич.

— Это какой-то договорнячок, да? — осторожно уточнил я.

Штабс-капитан потер глаза кончиками пальцев, а после все же посмотрел на меня.

— Это плата от князя Понятовского за то, что они применили свои боевые мехи в центре Москвы без разрешения нашего командования. Впрочем, решению этого вопроса поспособствовал и княжич Станислав, так что в этом есть и его заслуга. Ты теперь официально героическая личность, Штерн, можешь гордиться.

— Ваше Благородие… — начал я. — Но ведь это же польская медаль…

— Так у тебя дед из Варшавы, — сказал Долгоруков.

— Правда?

— Теперь правда, — выдохнул княжич. — Ты теперь из мелкой шляхты, Понятовские заверили, что родня скоро найдется.

— А если не найдется?

— Не волнуйся. У таких как Понятовские точно всё найдется, — заверил штабс-капитан.

— Так я вам нужен был, как простолюдин, — внезапно дошло до меня. — А теперь говорите, что шляхтич…

Долгоруков удивленно посмотрел на меня, словно с ним заговорила табуретка.

— А ты умнее, чем кажешься, Штерн.

— Спасибо, Ваше Благородие.

— По законам Империи ты наш поданный, а твой род угас три поколения назад в соседнем государстве. Так что технически ты все еще российский простолюдин.

— Но польский шляхтич, — уточнил я. — Поэтому мне смогли дать медаль.

— Мелкий шляхтич, — утвердительно кивнул Долгоруков. — И ты сможешь подтвердить титул в Империи, но только при наличии выслуги лет, рекомендаций и достаточного имущества.

— Или переехать в Варшаву, откуда родом был мой дед… — протянул я.

Глаза Долгорукова опасно сузились, так что мне пришлось срочно оправдываться.

— Но никакого переезда, Ваше Благородие! Я же не предатель, чтобы так поступать со своим благодетелем! Я обязательно сделаю все, что могу для укрепления престижа простолюдинов в армии!

После этой тирады княжич немного оттаял. Откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая орден на моей груди.

— Княжич Понятовский человек крутого нрава, — наконец-то сказал Долгоруков. — Как и его отец. И как его весь его род. Будь осторожен с этим поляком, Штерн. Если зацепишь его гонор или дашь предлог усомниться в своей порядочности, он тебя размажет любыми способами. Так что веди себя прилично, пока проходят соревнования. Ты меня понял?

— Еще хуже, чем Шереметьевы? — уточнил я.

— Намного хуже, — ответил Долгоруков. — Шереметьевы могут на тебя только скалиться и мелко пакостить, пока я твой командир, а карьера Анны зависит от моего слова. А Станислав — потенциально следующий король Речи Посполитой. Не на этих выборах, но лет через двадцать — легко может взойти на польский престол. И если тебя втянут в очередной международный скандал, тебе никто не поможет.

Звучало это как угроза, коей, впрочем, слова Долгорукова и являлись. Вот только штабс-капитан не понимал о польском княжиче кое-чего, что четко увидел я прошлой ночью.

Стасян Понятовский отлично вписывался в наш клуб крепко ебанутых, о чем говорило и его поведение в ту ночь, и то, как он лихо едва не спровоцировал военный конфликт между двумя вечно конкурирующими странами.

Единственное, что меня реально интересовало — а что потенциальный король Речи Посполитой забыл в маленьком кабаке без охраны и сопровождения?

* * *

Минутка Б. Г.-куна и историческая справка по отсылкам в тексте

Стасян Понятовский, как я уже говорил, происходит из рода натуральных польских князей, то есть титул они «взяли» в седые времена аристократов-варлордов, а не получили за выслугу перед короной. Прямым предком Стасяна является Станислав II Август Понятовский — в нашем таймлайне последний король Речи Посполитой, в таймлане Ильюши — один королей РП, который все же поборол Барскую и Тарговицкую конфедерации, смог провести реформы по ограничению власти магнатов (отмена право Liberium Veto и переход к полноценной военной демократии), а так же защитил конституцию «3 мая 1791 года». Тем самым предотвратил гражданскую войну, российскую интервенцию и три раздела Речи Посполитой. В нашей реальности Станислав II Август потерпел поражение из-за подрывной деятельности Тарговицких конфедератов и польских магнатов, которые были недовольны документом, и хоть Станислав II Август и был в юности любовником Екатерины II , договориться с имперскими интервентами не смог.

Так что в нашей реальности прототип предка нашего польского княжича — неудачливый последний правитель независимой РП, который не смог сохранить государство и побороть внутреннюю коррупцию дворянства, а в реальности Илюши — национальный герой и реформатор масштаба где-то Петра I или Александра II для россиян.

Ну, это так, просто чтобы вы понимали крутость родословной Стасяна. А то хули я сижу все это выдумываю, а в текст вставить некуда.

Глава 19

Оставшиеся несколько дней до соревнований прошли под звездой потных тренировок.

— Господь, если ты меня слышишь, дай мне знак, что все не зря… — пробормотал я, вываливаясь из кабины меха после очередной тренировки по боевому передвижению с Мишаней.

— Штерн! — этот мерзкий звонкий голосок я узнаю из тысячи. Анька Шереметьева уже спешила через весь ангар, цокая по бетону каблучками.

— Понятно, здесь бога нет… — пробормотал я, наглухо игнорируя окрики лейтенанта.

— Сержант Штерн! Стоять! — опять крикнула мне в спину Шереметьева.

Если успею заскочить в раздевалку и оголиться хотя бы по пояс, то буду в безопасности. Потому что лицезреть меня голышом будут рады только поклонники моды героинового шика и Лилит.

— Ты чего приказы вышестоящих игнорируешь! — рявкнула Шереметьева, с силой захлопывая дверцу шкафчика, за которой я пытался спрятаться.

Сраный компрессионный костюм прилип, как банный лист, и я даже кокетливо плечико оголить не успел, так что изгнать ведьму видом своей впалой груди и сколиоза у меня не получилось.

— Лейтенант! — вскрикнул я, пытаясь показать на лице удивление. — Это мужская раздевалка!

— Я тебя на дизель отправлю за такое поведение! — продолжила истерить эта ведьма. — Ты должен выполнять приказы командиров!

— А, вы что-то говорили? У меня просто в ушах звенит после пилотирования, да и вижу я плоховато… — ответил я, прикидываясь шлангом.

Оправдание, кстати, было рабочее. Даже с учетом аномально мощного магического ядра, качалки с Мишаней и постоянных тренировок, даже полчаса в капсуле в режиме тренировки — пиздец какое испытание как для мышц, так и для центральной нервной системы. Иногда мне казалось, что лучше бы я со своим черным соседом целыми днями железо тягал, чем залезал в этот проклятый мех хотя бы дважды в неделю… А Мишане, кстати, было норм. Ничего его не парило. Он сейчас вылезет из компрессионки, достанет из костюма меня, сходит на обед, немного вздремнет и пойдет на вечернюю тренировку. И так каждый божий день.

— Ты что от моего кузена хотел? — прошипела Шереметьева. — Вроде как Андрей конкретно дал тебе понять, чтобы ты не зарывался.

Я внимательно посмотрел в льдистые глаза этой сучки, которая сейчас была готова броситься на меня и расцарапать лицо. Красивая, шаболда, ну почему же ты такая тварь? Хотя думаю даже с таким характером дворянчики перед Анькой штабелями укладываются. Вон, даже Валерчик запал и ходит, вздыхает как поэт Серебряного века. По всей видимости, дворянам на характер плевать — лишь бы по родословной была породистая, словно кобылица, да обертка поярче. А то, что человек и не человек вовсе, а так — говнецо, а то и вовсе говнище, как в случае с лейтенантом Шереметьевой, им было уже не столь принципиально.

— Про какого Андрея я не в курсе, но если вы столь неуважительно упоминаете штабс-капитана, то его прямого указания не нарываться на вашу родню я не нарушал, — вздернув подбородок, ответил я.

Ну а чо? Я теперь обедневший потомок шляхтича и международный герой, могу позволить себе к еврейской изворотливости добавить и старой-доброй шляхетской спеси.

— Я вот слышала другое, — прошипела Анька.

— Не знаю, что вы слышали, но я вмешался в ситуацию с Антоном Шереметьевым, исключительно защищая честь Московской Магической, — ответил я. — Или вы считаете, что позволять царскосельским бить местных студентов это достойное поведение для заместителя председателя студсовета и сержанта спецмехвойск?

Опля! Это была чисто ментальная двоечка для Шереметьевой. Я приплел к своим аргументам не только гимназию, но еще и свой статус ее подчиненного, прямо намекая, что если бы нихера не делал — то опозорил бы и Долгорукова, и саму Аньку.

Шереметьева была готова во мне дыру прожечь, но тут в раздевалку все же зашел Мишаня. Было понятно, что для порядка гигант решил помяться за дверью, но привычной ругани и криков в исполнении лейтенанта он не услышал и, судя по обеспокоенному виду решил, что мы тут уже перешли в рукопашную и друг друга поубивали.

Мои навыки Иванов знал отлично, не зря столько дуэлей провел, как секундант, но и Шереметьева была не лыком шита, так что кто вывезет в схватке — миниатюрная спортивная блондинка или тощий потомок богоизбранного народа, являлось вопросом открытым.

— Госпожа лейтенант! — прогудел гигант. — Разрешите начать переодеваться. У меня ведь режим и…

Кодовая фраза прозвучала и белобрысая осознала, что придется отступить. Ведь в своем стремлении придерживаться распорядка дня Мишаня не остановится ни перед чем, так что начнет оголять свое огромное божественное тело цвета графита прямо при молодой незамужней женщине. Пусть и с погонами лейтенанта.

— Спасибо, бро, — кивнул я гиганту, когда Анька наконец-то вышла из раздевалки и, по моим подсчетам, отошла метров на десять от двери. Слух у этой ведьмы был, как у летучей мыши, так что лучше подождать разрыва дистанции.

— Что случилось на этот раз? — спросил Мишаня.

— Да помнишь, я Антошу у царскосельских отбил в день награждения? Вот из-за этого и бесилась эта ведьма.

— И чего она? — недоуменно прогудел гигант, попутно помогая мне стянуть компрессионный костюм.

— А хрен его знает, — пожал я плечами, переодеваясь в гимназическую форму. Остаток дня был у меня совершенно свободен, а уже завтра — состоится церемония открытия спартакиады, так что сегодня я планировал оттопыриться с Воронцовым. — Ты точно с нами в клуб не поедешь?

— У меня режим…

— Мишаня, мы тебе навалим куриной грудки столько, сколько сможешь съесть, — честно пообещал я гиганту. — Погнали, хоть на мир за забором посмотришь.

Иванов недовольно поджал пухлые губы. Эту обработку я вел последние три дня, потому что и в самом деле, мы стали друг от друга как-то отдаляться. Раньше Мишаня был моим лучшим корешем во всем этом сраном мире, но чем больше я занимался вопросами бизнеса, тем больше мой фокус съезжал на Воронцова и прочих дворян. А терять свои пролетарские корни я не хотел! Тем более, мне с Мишаней в бой идти, и фигурально — во время соревнований, и буквально — после спартакиады Долгоруков обещал нам первые боевые выходы на мехах под его командованием.

Так что тимбилдинг с Мишаней нужно было провести, просто кровь из носа!

— Опять вы с Валерой нажретесь, а мне потом вас с общагу тащить.

— Не нажремся! А если нажремся — то нас Бубна завезет и затащит, его на проходной уже знают, да и мы ему пропуск сделали, как родственнику, — успокоил я Мишаню. Погнали. Покушаешь курочки в соевом соусе, он, кстати, совсем некалорийны! Музыку послушаешь, мышцы покажешь свои. Прикинь, как на тебя все смотреть будут!

— А кто еще будет? — спросил гигант, привычно закидывая обе наши сумки себе на плечо. Как он сам говорил, так проще, чем смотреть, как я волочу эту ношу на своем горбу, замедляя передвижение.

— А что, позвать кого-то хочешь? — удивился я.

— Давай Лилит с собой возьмем, — невинно пожал плечами Мишаня.

Я мигом понял, что задумал хитрый коренной русский и как Мишаня решил прогреть гоя в моем лице. Если с нами будет Лилит, то напиваться мне точно не стоит. Банально потому что демонесса может воспользоваться моим беспомощным состоянием. Бывали прецеденты, еле уберегся. Но видеть в нашей с Валерой компании Мишаню страсть как хотелось, я уже загорелся этой идеей, так что пошел ва-банк:

— И Стивена тогда возьмем, чтобы Лилит не скучала, а он на твое полотенчико не охотился. Как тебе затея?

От этого предложения лицо гиганта просветлело. У него были непростые отношения с опоссумом, он постоянно подкармливал Стивена курочкой — не потому что боялся, а потому что был добрый — но простить адской твари, посланной мне Б. Г.-куном гибель своих предметов гигиены, Мишяна до конца не мог. Я же понял, что надо срочно звонить Бубне и предупредить моего усатого подручного, что состав делегации изменится и нужно срочно накрывать поляну не чисто из куры, закусок и бухла, но добавить еще каких-нибудь вкусняшек для Лилит. То, что у этой жертвы опоссумной резни есть полугодовой запас кошачьих консервов, я даже не сомневался. Тут все под контролем.

Короче, было решено. Выезжали мы в город целым табором. Лилит которая игралась в это время со Стивеном, услышав о поездке в клуб, убежала в свою комнату собираться, а мы с Мишаней — стали проводить себя в порядок.

— Ну, все готовы? — спросил я, проводя визуальный осмотр своих товарищей.

Лилит надела легкое платьице, похожее на то, в котором мы ходили кушать шашлык, только немного темнее, цвета глубокой воды. Иванов втиснулся в армейские брюки и повседневную зеленую рубашку. Я же, как человек, который планировал бухать, нарядился по гражданке, дабы «не позорить честь мундира», как говорил Долгоруков. О какой чести, я правда, не уточнял. В обоих мирах вояки прямо при погонах легко бухали, словно черти, но наставление штабс-капитана я запомнил, и если и планировал принять вид не слишком презентабельный, то от элементов армейской одежды отказывался.

— Поехали, Воронцов уже на месте, нас ждет, — кивнул я своим, и мы двинулись на выход.

Время на часах — начало пятого. Пока поймаем такси, пока доедем, туда-сюда, тыры-пыры, шуры-муры, уже будет ближе к шести. В полночь я планировал выдвигаться обратно в сторону общаги, чтобы завтра в час дня на торжественной линейке быть бодрячком.

Вот только когда мы зашли в клуб, у меня чуть не отвалилась челюсть.

За отдельным столом для ВИПов, который мы планировали с Валерой сегодня оккупировать, сидел не только Воронцов, но еще и княжич Понятовский. Причем эти двое уже нормально так прогрелись, судя по запотевшему штофу с беленькой и початой закуске.

— О! Илья! — воскликнул полуфабрикат на Валерке, поднимаясь со своего место. — Станислав! Прибыли мои друзья! Я вижу, ты не только Мишаню уломал, но и Лилию привез?

При виде Лилит княжич Понятовский расплылся в улыбке и, бодро поднявшись со своего места, тут же направился приветствовать даму.

Слава богу, нас на пороге встретил Бубна и забрал с рук Лилит Стивена, поведя опоссума задней дверью в свой кабинет! Демонесса сначала дулась, но я заверил девушку, что если ей станет скучно, то она всегда сможет пойти поиграть с этой тварью в кабинет нашего управляющего. Все же, московский молодежный бомонд был еще морально не готов к близкому знакомству с моим тотемным зверем. И в их же интересах, чтобы этот день никогда не настал.

— Jaka piękna dziewczyna, — начал поляк, галантно наклоняясь лицом к ладони Лилит. — Валерий говорил, у вас есть сестра, так Штерн?

— Мы не кровные родственники… — многозначительно ответил я, предвосхищая грядущие потенциальные недопонимания, которые Лилит на людях обычно генерировала со сверхсветовой скоростью.

— Вот как, — протянул Понятовский.

Валера, прокашлявшись, напомнил княжичу, что Лилит даже не дворянка, хотя это исключительно вопрос времени, учитывая ее невероятные целительские способности. После Воронцов представил Мишаню и поляк, оценив габариты моего соседа, совершил роковую ошибку. Он задал ему вопрос про машину моего соседа, передовой мех «Оплот» защитного типа.

— Княжич, вы хотите узнать секретные данные? — с усмешкой спросил Валера, усаживаясь на свое место, но в голосе Воронцова что-то промелькнуло.

— Совершенно нет, — закачал головой пан Понятовский. — Вопрос… praktyczne? Характеристики «Оплота» мне известны. Интереснее впечатления от машины.

Мишаня, который до этого только пробубнел свое имя и сейчас, сидя на краешке дивана, затравленно озирался по сторонам в поисках обещанной куриной грудки под соевым соусом, сфокусировался на поляке.

— Вы фанат? — прямо спросил гигант у пшека.

— А какой пилот не фанат мехов? — искренне удивился Понятовский.

Мишаня демонстративно скосил глаза на меня, сидящего сейчас под ручку с Лилит, но вслух ничего не сказал. И так все было ясно. А потом мы с Валерой поняли, что потеряли этих двоих. Даже Лилит, невинно хлопая глазками, заметила, что обстановка за столом изменилась.

Нет, конечно же, сначала беседа огромного исконно русского негра-провинциала и польского княжича начиналась почти чопорно, но чем дольше эти двое говорили, тем жарче становилась дискуссия.

А когда Понятновский расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и сбросил свой щегольский жилет, я окончательно осознал, что не ошибся в поляке.

— Надо будет Долгорукову рассказать, — задумчиво сказал Валера, когда мы двое вышли на перекур, подышать воздухом.

— Что именно? — спросил я, чиркая зажигалкой и протягивая открытую пачку Валерке. Этот поц время от времени баловался табачком, хотя курил не в затяг, как сигару.

— Что твоего соседа могут сманить красно-белые к себе, — ответил этот поц, неловко прикуривая сигарету и тут же выпуская облачко дыма, широко открыв рот. — Понятовский его так просто не отпустит.

— Ты думаешь, княжич такой гад? — удивился я.

— Не думаю, а знаю, — четко ответил Валера. — Пригласят на стажировку или обмен опытом, потом прикормят какими-нибудь мясными деликатесами, девку, опять же, подложат. Ты видел, какие пшечки крепкие бабы? Ух!

— Только если они внезапно научились принимать форму штанги, — хмыкнул я, затягиваясь.

— Значит, обратятся к женской олимпийской сборной по тяжелой атлетике. Или к метательницам ядра, — глубокомысленно изрек Воронцов. — Короче, варианты всегда есть.

— Да нет, Мишаня не такой, зачем ему сваливать к пшекам? Там что, лучше ему будет? — махнул я рукой, но Воронцов только иронично покачал головой.

Блять, а ведь Валерка прав. Мишане реально будет лучше у шипяще-свистящих соседей. Первое — там ему светит титул, пусть и через брак с какой-нибудь третьей дочерью мелкого шляхтича, которая пошла по спортивной карьере. А тут что? Он второй в звене со скандальным простолюдином, служит под командованием не менее скандального княжича Долгорукова, на которого многие в Империи зуб точат. А если мы провалимся? Я-то ладно, выплыву, мне Б. Г.-кун заскучать не даст. А что будет с Мишаней и что ему светит?

А Стасян Понятовский уже показал, как умеет быстро решать вопросики. Тут солнце встать не успеет, а князь уже получит срочную депешу через посольство, в котором сыночка изложит по полочкам, что и как нужно подготовить для сманивания перспективных кадров.

То, что я увидел в ночь прорыва четко говорило, что польские машины были большим и пиздец какими тяжелыми в управлении. Сам Стасян, как и почти любой пшек, был парнишей немаленьким, но даже больший здоровяк потерялся бы на фоне Мишани. А ведь не просто так он спросил у Иванова про «Оплот». Эта машина была хоть и ниже в высоту, но минимум такой же массы, как и польские мехи. И пересесть с «Оплота» на тяжелые машины Речи Посполитой для Иванова не составит никакого труда.

— Блять… — протянул я. — Надо соседа спасать.

— Просто поговори с Долгоруковым завтра, — остановил меня Воронцов. — А сегодня не мешай. Станислав может и обидеться, если ты станешь так нагло вставлять ему палки в колеса. А мы в это время можем плотно накидаться. За этот раз, и за прошлый. А утром нас Лилия откачает, целительная магия отлично снимает похмелье.

— А если опять бахнет прорыв? — спросил я. — Мы с тобой везучие. Тем более, с нами княжич…

— Не бахнет, — серьезно ответил Валера. — А если бахнет, самооборона будет здесь через пять минут. Я папе позвонил, предупредил, где мы будем. А касательно Понятовского… Поверь мне, он нарежется первым, так что все будем в одной кондиции.

План Валеры мне понравился. Напряжение последних дней было такое, что настроение реально было — нажраться в сопли и ползать под столом. Последней каплей стал сегодняшний разговор с Анькой. И даже перспектива того, что я могу проснуться в одной постели с Лилит как-то не пугала. Ведь в последнее время демонесса вела себя крайне прилично, что я сначала принял за обиду. Но нет, казалось, адская беженка просто поняла, что стоит сбавить обороты, так что никакого беспокойства о последствиях на следующий день у меня не было.

Глава 20

Проснулся я от чувства, что кто-то вбил мне в голову гвоздь, загнул с обратной стороны, а потом заставил облизать Стивена. Настолько мерзкий вкус был на кончике языка.

Попытался пошевелиться и понял, что, походу, меня парализовало. Глаза открыть я тоже не мог — веки просто не поднимались, а все вокруг казалось слишком мягким и горячим.

Я что, откинулся и попал в липкий ад, из которого нет выхода?

Кое-как вернув чувствительность затекшей спине и рукам, я смог червячком отползти от мягкого и теплого и, после чудовищного удара светом по моим глазам, увидел два огромных упругих холма ара-ара версии Лилит, в которых я и уснул, закопавшись лицом. Платье, которое на малой версии демонессы разлеталось легкой вуалью, сейчас плотно обтягивало неприлично аппетитную фигуру дочери Сатаны, а сама Лилит хмурилась во сне, крепко обнимая меня за шею.

От неожиданности я дернулся, боль еще раз пронзила голову, а демонесса только мило сморщилась и с силой притянула к себе, рискуя задушить несчастного сына еврейского народа в самых сексуальных в мире объятьях.

Борясь с внутренней паникой и головной болью, я кое-как отстранился от Лилит и увидел, что адская беженка была точно так же не в форме, как и я сам. Растрепанные волосы, чуть размазавшаяся тушь, которой девушка вчера подвела глаза, и зеленоватый оттенок лица говорили о том, что вчера все пошло далеко не по плану.

Господь, если ты существуешь, если я не нахожусь в больной фантазии ехидного Б. Г.-куна, а этот мир реален, сделай так, чтобы мы с Лилит не натворили этой ночью дел по пьяни. Обещаю, я никогда не буду больше ругаться матом или брать в магазине товары с конца полки в поисках свежачка, я… А не, штаны на месте, отставить ненужные клятвы.

Если на мне остались штаны, значит Лилит до меня не добралась и все ограничилось славянским захватом сиськами.

Кое-как расцепив мертвую хватку огромной мечты отаку, я скатился на пол, едва не сев жопой на мирно спящего Стивена. Судя по тому, как шарахнулся в сторону опоссум, для него эта ночка тоже была не из простых. Вместо попытки отгрызть мне жопу за такое неуважение, Стивен с шипением отпрыгнул, выгнулся дугой и даже попытался прикинуться мертвым — настолько ему не хотелось взаимодействовать со своим хозяином.

— Сам иди в жопу, — пробормотал я, едва шевеля распухшими губами.

Борясь с невероятной по силе светобоязнью, я осмотрел свою комнату. На третьей койке, где обычно ночевала Лилит, лежал кокон из нескольких одеял. Видимо, это был Валера. Мишаня спал как обычно, отвернувшись к стенке и упершись лбом в стену. Чуть прислушавшись, я убедился, что оба тела все еще дышат, так что направился в ванную, умыть лицо и шею холодной водицей.

По ощущениям, я все еще был пьян, но не настолько, чтобы не соображать, что происходит. Последнее, что четко запечатлелось в моей памяти — княжич Понятовский заказывает очередной штоф беленькой, после чего мы по кругу разливаем всем — в том числе Лилит и даже Мишане, который не смог отказать настойчивому поляку.

Пиздец! Понятовский заставил бухать Иванова! Прав был Валера, что полякам верить нельзя! Я не был уверен, что даже моя сила убеждения, которую мне подогнал Б. Г.-кун, заставит черного гиганта опрокинуть в себя даже сотку, а в моих воспоминаниях они с Понятовским едва ли не на брудершафт пили… Повторюсь, это пиздец! Оттянулись в клубе перед началом спартакиады, проверяй…

В ванной не было ничего подозрительного. Огромный розовый полотенчик сушился на змеевике, толчок вроде не заблеван и стоит чистый и нарядный, душевая кабинка приотрыта и из нее торчит чья-то нога в дорогом ботинке… Унитаз, кстати, внезапно чист, если этой ночью кто-то и блевал, то уж точно за пределами общежития.

Я склонился над раковиной, пару раз плеснул холодной водой в лицо, обтер шею, выпрямился, посмотрел в зеркало и убедился — я все еще в говно бухой.

А потом я вспомнил про торчащую ногу.

На дне душевой кабинки лежал княжич Понятовский и, судя по струйке слюны, которую пускал поляк, он был еще больше не в форме, нежели я.

Я аккуратно присел рядом с бесчувственным поляком, потряс его за плечо. Потом потряс еще разок — ноль реакции. Потом я осмелился и легонько побил поляка по щекам. Безрезультатно. Смочил холодной водой вафельное полотенце и положил поляку на лицо, отчего он стал похож на труп, который прикрыли до приезда криминалистов.

Снял полотенце, опять постучал ладонями по щекам западного гостя. Щечки Понятовского раскраснелись, но в сознание княжич приходить отказывался. Только хрюкнул разок, как Стивен, пару раз чмокнул губами, после чего опять превратился в бессознательный мешок с костями.

— Да блять… — протянул я, после чего мой взгляд наконец-то упал на наручные часы.

Я не любил часы, мне они жить мешали, но мобильников тут не было, так что приходилось носить. Сначала я гонял с дешевенькой местной копией «электроники», но поступив на службу к Долгорукову обзавелся котлами чуть поприличнее. Плебейскими, конечно же, но это уже были механические часы.

Уже начало первого! Через сорок минут начнется торжественная линейка!

От мощного стука в дверь я чуть не потерял сознание, так это ударило по моей похмельной головушке.

На пороге ожидаемо стояла Валерия. Сеструха нашего полуфабриката сначала резво ввалилась в комнату, но сделав всего несколько шагов, закрыла лицо ладонями, не в силах сделать даже вдох.

— Вы что вчера пили⁈ Чистый спирт⁈ — прохрипела заместитель председателя студсовета, бросаясь к окну и распахивая его настежь.

От притока свежего воздуха Мишаня сделал глубокий вдох и перевернулся на спину, а кокон, в который был закручен Валерка, пришел в движение.

— Кто тут шумит? — вяло спросил Воронцов, выбираясь из-под одеял и щурясь от яркого солнечного света.

Выглядел наследник графского рода еще хуже, чем я или Понятовский, но с удивительным упрямтсвом фокусировался на фигуре Валерии, понимая, что если отключится — ему пиздец. Так что держался Валерка в сознании изо всех сил, пытаясь понять степень нашего залета.

— Вы что тут устроили! — стала повышать голос Валерия, отчего мы с Валеркой сразу же поморщились. Блять, и звонкая такая, как гвоздем по стеклу! — И что это за шалава⁈ Вы кого притащили⁈

Сеструха Валеры подскочила к моей койке и схватила Лилит за руку, пытаясь стащить ее с постели. Господи-помилуй, женщина, ты не понимаешь, что творишь!

— Валерия! Это Лилия! — закричал я, бросаясь спасать демонессу от скорой расправы.

— Какая еще Лилия! Эта огромная вульгарная шалава — наша малышка Лилит⁈ — взвилась Воронцова.

Я грудью бросился на демонессу, закрывая дочь сатаны от гнева Воронцовой, в тоже время аккуратно отодвигая несколько прядей черных как смоль волос с ее ангельского личика.

— Сама посмотри! Это Лилия! — повторил я, тыча пальцем в щеку бессознательной демонессы.

Воронцова прищурилась и стала всматриваться в лицо девушки, которую так поспешно окрестила шалавой.

— И сама подумай, я в свою койку абы кого не пускаю! Да и Стивен бы не пустил! — стал объясняться я, совершенно не думая, как это вообще звучит вне контекста. Да и с контекстом тоже звучало, на самом деле, так себе.

Вроде до Валерии стало доходить, но она все еще не могла уложить в голове аномальную трансформацию, которая произошла с моей «родственницей».

— А чего она тогда так выглядит?.. — неуверенно спросила Воронцова.

Видимо, на небольшие рожки сестра Валеры внимания не обратила.

— Это ее с похмелья жмыхнуло. Нетипичная реакция на алкоголь, ей пить нельзя, — честно ответил я.

— Нетипичная реакция на алкоголь? — переспросила Валерия.

— Очень-очень нетипичная, — закивал я головой. — Она как отойдет, станет обычных размеров.

— Мне кажется, это какой-то бред, — все еще сомневалась Валерия.

— В̧͔̦̞̱͕̀ͅе̡̭͉̤̠͔͐̀̑͂͜͜͝р͉̠͈͎̩͑̃̈́̊̀ь̼̯͍̜͎̳̠̮͗͊́̏͝ ̗̋͌̂͑̌̚͝ͅм͓̟̗͇̃̈̆̀͑н̢̖̺̲̈́́̄̒͆е͇͔͇͙̬̐̅̽͜͜͝, ̧͛— я добавил в свои слова силы, надеясь, что прокатит.

Валерия пару раз моргнула, после чего прожала плечами и, потеряв интерес к сексуальной фантазии на моей кровати, развернулась к своей главной и традиционной жертве. При этом я даже не знал, это сработала магия убеждения Б. Г.-куна, которой я не рисковал пользоваться после безобразного нерфа шанса срабатывания, или это Валерия просто настолько привыкла к творящемуся пиздецу вокруг ее брата, что просто решила принять эту дичь как должное. Просто во благо своего собственного ментального здоровья и душевного спокойствия.

Полуфабрикат на Валере же времени особо не терял — уже выскользнул с запасной койки и медленно, по стеночке, но пытался списаться из помещения. Поймала его сестра буквально в дверном проеме — за шкирку, как нагадившего котенка. Благо, остатки мозгов у этого абобуса все же были, и он не попытался в таком состоянии блинкануться, а то не было бы у меня больше кореша в студсовете.

— Стоять! — рявкнула Валерия, рывком останавливая пытавшегося улизнуть братца.

Следом зашевелился и Мишаня, разлепила один глаз и Лилит. Причем я же до сих пор лежал поперек демонессы, которую мне пришлось защищать от гнева Воронцовой.

— Доброе утро, сладкий… — томно выдала Лилит, а я почувствовал, что дочь сатаны стала еще чуть-чуть больше. Еще немного, и платье на адской беженки окончательно разойдется по швам, явив мне зрелище, после которого меня сто процентов запрут в самом дальнем котле преисподней.

Тут пришлось применять технику невербального общения. Пока Валерия была занята истязанием нашего председателя студсовета, а Мишаня не до конца пришел в себя и силился сесть на кровати, я перехватил ладони Лилит, которыми она уже тянулась к моей груди, и вылупился на нее во все глаза.

— А если я не хочу останавливаться? — прошептала демонесса и облизнула губы острым языком, а ее глаза зажигаются красным огнем.

— Не сейчас… — прохрипел я, пытаясь не умереть от головной боли, потому что любое напряжение сил сейчас проворачивало в моей похмельной башке острый гвоздь.

— А когда? — с улыбкой шепнула Лилит.

— Эй! Вы чем там занимаетесь? — крикнул Валера, пытаясь отвлечь внимание от своей персоны.

— Ничем! У тебя своя сестра есть! Валерия! Это он все виноват! — крикнул я в ответ, тут же возвращаясь к Лилит. — Прекрати!

— Ты такой недотрога… — протянула демонесса. — Но сам сказал, что потом, а не сейчас. Я запомнила.

Едва она перестала говорить, тело Лилит стало сжиматься, и через мгновение я завалил на кровать ее тупенькую миниатюрную версию, удерживая адскую беженку за тонкие запястья.

— Братик! — восторженно воскликнула умственно-отсталая версия дочери Сатаны, осознав в какой позе мы находимся.

— Ребята! У нас есть проблемы! — воскликнул я, вскакивая с кровати и отпрыгивая в сторону гнезда Стивена. Если Лилит все же не сдержится и бросится на меня, я буду отбиваться опоссумом. — У нас в ванне международная проблема!

Услышав слова «международная» и «проблема» в одном предложении, Валерия даже выпустила своего непутевого братца и бросилась в санузел. А уже через три секунды мы услышали громоподобный рык младшей сестры Валерки:

— ДЕБИЛЫ! ВЫ ЧТО НАТВОРИЛИ⁈

— Ты слышал? — удивленно спросил Валера. — Она матом ругнулась?

— ПИЗДЕЦ! — продолжился ор из ванной.

— Точно ругнулась… — протянул Валера. — Странно…

— Лилит, милая, ты можешь меня исцелить? — спросил я, обращаясь к демонессе. — Ну, ты сначала себя подлечи, а потом всех нас…

Мини-версия дочери Сатаны с интересом выслушала мою просьбу, после чего засветилась изнутри, словно лампочка Ильича. Вот это я понимаю, способности к детоксикации, а не эти ваши смузи и очищающие коктейльчики. И почти так же надежно, как капельничка в вытрезвителе.

Довольно быстро Лилит привела в чувство всю нашу компанию. Даже немного Валерии досталось, потому что у дочери графа Воронцова так сильно скакнуло давление, что вена на лбу проступила. Но вот когда очередь дошла до пана Понятовского, все пошло по известному адресу.

Дочь директора ада зашла в ванную, положила на грудь польского княжича ладонь, появилось свечение и… Нихера не изменилось. Это тело даже не шевельнулось, только выпустило свежую струйку слюны на грудь.

— Это что такое? — удивился Валера, который пытался сейчас пригладить торчащие во все стороны волосы.

— Не получается, — надулась Лилит. — Что-то мешает…

Девушка решительно упала на колени рядом с поляком и на этот раз положила уже две ладони на грудь княжича. Под руками Лилит возник яркий свет, а потом шарахнуло так, что адскую беженку едва не отбросило к другой стене.

— Твою мать! — присвистнул Воронцов.

— Это что еще за колдунство? — удивился я.

— А я знаю, — прогудел Мишаня. — Княжич вчера хвастался, что ему поставили печать, которая атаку кибердемона выдержит. Типа, чтобы даже если снова случился прорыв, он мог стоять посреди толпы чертей хоть два часа в ожидании подмоги.

— Это че, он теперь неуязвимый⁈ — удивился я.

Валера уже нехорошо потянулся к бритвенному станку, которым Мишаня полировал свою черепушку по утрам, но ему тут же дала по рукам Валерия.

— Ты совсем мозги пропил⁈

— Да я чуть-чуть резану где-нибудь немножко, чтобы проверить! Это же высшая защитная магия!

— Идиот! А если на нем какое тревожное заклинание висит⁈ — чапалах от сеструхи прилетел Валере такой, что у него чуть глаза не вывалились, как у того пикинеса, после чего Валерия посмотрела на часы. — Нам через пятнадцать минут стоять на линейке! В первом ряду!

Мы дружно уставились на бездыханное тело княжича. Не, можно было бы конечно сыграть в «уикенд у Берни» или как там назывался этот фильм, где герои таскали за собой труп своего кореша, но я не думаю, что польская делегация это оценит.

— Его еще и ищут, наверное… — пробормотал Мишаня.

— Да кто рискнет? Он же Понятовский. Такие как он не опаздывают, а задерживаются, — покачал головой Валера. — Но ситуация говно.

Все четверо переглянулись. Лилит же обиженно смотрела на бездыханное тело, потирая пятую точку, на которую она приземлилась после вспышки.

— Предлагаю разыграть нашу главную козырную карту, — предложил Воронцов.

— Блять, не смей… — сказал я, но не успел закончить, а Валера уже исчез. А через минуту они вместе со штабс-капитаном вошли в комнату уже через дверь.

Вот это я понимаю, скорость. По лицу Долгорукова было видно, что такой длинный прыжок дался ему нелегко, а Валера вовсе выглядел хуже, чем в состоянии лютейшего бодуна.

— Ну и кто мне объяснит, почему у вас в санузле валяется княжич соседней державы? — спросил начальник, холодным взглядом окатывая всех присутствующих, словно непослушных детей.

Досталось даже Валерии, которая, вроде как, была тут и не при чем.

Пока Долгоруков решал, что делать с бездыханным паном Понятовским, ко мне со спины подошла Лилит и, нежно тронув за плечо, шепнула на ухо:

— Я все помню, — выдохнула демонесса и в ее словах сквозила реальная угроза.

Вот ты и допрыгался, Илюша, теперь с тебя не слезут, причем во всех смыслах.

Единственный вариант избежать изнасилования заключался в том, что меня объявят международным преступником, который покусился на жизнь польского княжича. Но и этот вариант был, на самом деле, так себе.

До официального начала спартакиады между магическими учебными заведениями оставалось меньше десяти минут.

* * *

Примечание от Б. Г.-куна

Лилит не смогла провести процедуру вытрезвления княжича Понятовского по причине того, что на него реально наложили печать от демонической энергии. И пусть магия Лилит в одно касание становила на ноги инвалидов, делала слепых зрячими и даже возвращала чувство вкуса любителям азиатских новелл и аниме Наруто, но против этого заклинания она была бессильна. Потому что родителей не выбирают.

Глава 21

Я не знаю, как мы пережили день начала спартакиады, но последующие несколько суток выдались потненькими.

Долгоруков, видимо, в отместку за то, что мы добавили ему седых волос, не выпускал меня и Мишаню из ангара, буквально заставляя жить в мехе. На все мои скромные замечания, что так до первых соревнований мы с Ивановым можем и ноги протянуть, штабс-капитан отвечал неизменным «А вам никто ноги протягивать не разрешит!», после чего мы делали еще один кружочек по ангару внутри своих машин.

Штабс-капитан нервничал, это было видно по тому, каким каменным становилось его лицо, едва мы допускали с Мишаней малейшую ошибку. Но методы у Долгорукова были свои и довольно суровые — княжич решил задрочить нас до такого состояния, чтобы мы все делали буквально на автоматизме, даже голову не включая. И, как бы мне не хотелось это признавать, его подход работал. Потому что к концу второго дня, мне было комфортнее находиться в пропитанной моим потом и слезами кабине «самурая», чем на бетонном плацу ангара.

Удивительно, но спас нас основной виновник этого залета. Когда в дверях ангара появился пяток фигур в красно-белых компрессионных костюмах, я уже было подумал, что меня наконец-то разъебал инсульт и все это закончится. Соси жопу, сраный Грузовик-кун, я вырвался из твоего сраного мира фантазий!

Правда, радость моя поутихла, когда я понял, что это пришла сборная Речи Посполитой, и сейчас княжич Понятовский о чем-то переговаривался с княжичем Долгоруковым.

— Да ладно, прямо предложил совместные тренировки? — удивился Валера, когда я за ужином рассказал о визите поляков. — И вы реально будете вместе маневрировать?

— Прикинь, — ответил я. — Приперлись всей командой просить потренить вместе с Мишаней.

Здоровяк, который скромно сидел на краешке стола и жевал свою куриную грудку, наваленную сразу на четыре тарелки, только еще больше засмущался.

— То есть Понятовский запомнил ваши пьяные разговоры? — удивился Валера.

— Не только запомнил, он же еще и забился с Мишаней, что их «Гусары» будут быстрее «Оплота», — продолжил я рассказ.

— Не будут! — внезапно вспылил Иванов, стуча кулаком по столу. Несчастная мебель хрустнула, но устояла. — У модели «Гусар» последнего поколения есть ряд ограничений мобильности и на двеннадцать процентов меньшая подвижность коленных суставов, что приводит…

— Тише, тише, — я аккуратно стал поглаживать Мишаню по плечу, словно гигант был маленьким ребенком или большой активной псиной. — Мы полностью с тобой согласны…

— Я покажу им, что может «Оплот»! — гордо заявил Иванов, возвращаясь к курочке.

Видимо, его фанатские чувства были задеты пренебрежением польской стороны, и наш коренной афрорусич жаждал доказать неправоту заграничных гостей.

Технически, ничего такого в любопытстве Понятовского и его команды не было. Программа соревновательных маневров будет дана прямо перед стартом группового зачета, так что выведать что-то конкретное они не смогут. Касательно же машины класса «Оплот», она хоть и была передовой, но уже поступила на вооружение в спецмехвойска, то есть все соседи, союзники и враги были в курсе, на что способна данная модель. Особенно, если говорить о пилотах уровня Понятовского. Пусть он и не имел высокого армейского чина и большого числа боевых выходов, но вот обучен был отлично, как в плане теории, так и в плане практики. А сам формат отражения атак поляками подразумевал исключительно групповое взаимодействие, минимум три-пять машин, против одиночных или парных выходов в случае спецмехвойск Российской Империи. Благодаря этому потерь среди пилотов у них было поменьше, но и расходы на оборудование — значительно выше. Единственное, что спасало Речь Посполитую от финансового краха — не слишком большая территория. Империя же страдала от своих размеров, и пусть мы были богаче, выше и сильнее, перебросить из соседней губернии пару-тройку мехов, как это делали поляки между своими воеводствами, не представлялось возможным даже с каким-нибудь сильным колдунством.

«Оплот» же был интересен польской стороне как минимум потому, что такую машину можно было вписать в «гусарскую» тактику, но вот посмотреть на мех в деле под управлением талантливого мага земли — еще та задача. Как и мой «Инферно», громоздкие «Гусары» управлялись либо магами огня, либо магами воздуха — в зависимости от модификации. Машин же на «земляных» приводах в Речи Посполитой почти не было.

А тут целый Мишаня нарисовался! Не только самородок в плане магической силы, но еще и участник соревнований, талантливый пилот и просто отличный человек. Как тут устоять?

— Короче, завтра у нас совместные маневры с «Гусарами», — подытожил я.

— Так завтра уже соревы? Нет? — уточнил Валера.

— Ага, — кивнул я. — Мы сначала на соревнования, а потом на практику с пшеками. Или в обратном порядке, тут как уже Долгоруков решит.

Валера умолк, пытаясь переварить всю глубину наших замыслов, Мишаня же методично работал челюстями, загружая в себя курочку. Ничего не предвещало беды, ведь главные пиздецы ожидали нас именно завтра.

— Штерн! — Валерия едва грудью не рухнула на наш стол, с такой скоростью спешила к нам. — Штерн! Быстрее!

— Кто-то рожает? — уточнил я, рассматривая красное от бега и напряжение лицо валеркиной сеструхи.

— Да! Нет! В смысле чрезвычайная ситуация! — прохрипела Воронцова.

Потом одумалась, замерла. Все взгляды собравшихся в столовой студентов были направлены в нашу сторону. И тут Валерия сделала то, что умела лучше всего.

Заместитель председателя студсовета выпрямилась и бросила через плечо короткий, НО НАСТОЛЬКО ВЫРАЗИТЕЛЬНЫЙ взгляд, что в помещении аж температура упала. Даже я немного ссыканул, хотя, вроде бы, ко мне за помощью в кои-то веки пришли.

— Так кто рожает? — опять спросил я у злющей Воронцовой.

— Уже родилось! — прошипела Валерия. — Твою сестру опять товоськнуло!

— В смысле? Жмыхнуло? Как с похмелья? — уточнил я.

— Хуже!

— Куда уж хуже? — удивился я, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Есть куда! — в голосе Воронцовой прорезалась паника, и я окончательно убедился, что впереди замаячил нехилый такой пиздец.

Тут в разговор включился Валера.

— В смысле, жмыхнуло? — спросил этот абобус. — Ей плохо?

— Я бы сказала даже очень! Но тебе лучше самому все увидеть! — продолжила Валерия.

— Так, тебя это не касается! — тут же осадил я Воронцова. — Мы с Мишаней пойдем. И Валерией.

— Я вообще-то председатель студсовета! — заявил Воронцов, деловито вставая со своего место и одергивая лацканы пиджака. — Да и забота о Лилит и моя задача…

— Блять, Валера, я тебе уже говорил, у тебя своя сестра есть… — протянул я, но понял, что отделаться от этого полуфабриката у меня не получится.

А проверять, прокнет ли казино под названием «сила Б. Г.-куна» я не собирался. Лучше подкопить маны и ультануть тогда, когда это будет реально необходимо. Так что отправились в сторону женского общежития мы в полном составе. Я, Валера, Валерия и замыкал процессию Мишаня, который держал в одной руке тарелочку со сваленной на нее курой, а другой — активно орудовал вилкой. Как говорится, война войной, а обед по расписанию…

Когда мы подошли к комнате Лилит в общаге, все дружно замерли в коридоре, а Валерия судорожно стала думать, как бы объяснить происходящее внутри. По нездоровому блеску в глазах Воронцовой я понял, что сеструха Валеры находится в шаге от истерики и то, что она побежала не к Долгорукову, а к нам и ее братцу — пиздец какой акт доверия и его стоит ценить.

— Валерия, все хорошо, — словно девушка была пугливой кобылой, я аккуратно погладил сестру Валерки по плечу. — Я туда сейчас зайду и все порешаю.

— Ты не понимаешь… — задрожала Валерия. — Может лучше обратимся к княжичу и…

— Не лучше, — тут же отсек я. — Это моя сестра, ты не забыла? Дай я хотя бы с ней поговорю, может, ее разжмыхнет обратно. Окей?

Валерия сфокусировалась на мне и мелко закивала головой. Абобус на Валерке притих, внимательно наблюдая за нетипичным поведением своей крайне боевой и деловитой сестрицы, а Мишаня продолжал терзать куру. Как я понял, здоровяк сам для себя определил роль подтанцовки третьего ряда и как-то активничать во время кризисной ситуации не собирался.

Когда я вошел в комнату Лилит, то подумал, что меня наконец-то догнал инсульт после активных тренировок у Долгорукова. Чуть проморгавшись, я понял, что в комнате просто были плотно задернуты шторы, видимо, чтобы никто не смог быстро сориентироваться и что-то рассмотреть.

Во тьме вспыхнула пара алых глаз и, честно сказать, я немного обосрался. Потому что эти самые глаза смотрели на меня, как на кусок свежего мяса. После этого Лилит моргнула и я наконец-то разглядел во взгляде демонессы и другие эмоции — злость, разочарование и даже немного смущения.

Ожидаемо, Лилит сейчас находилась в своей полной истинной форме, а ее огромная двухметровая фигура скорчилась в углу кровати, завернутая в одеяло. Под одеялом же были уложены и крылья, потому что вся фигура была просто пиздецки огромной.

— И что тут случилось? — словно батя, зашедший в комнату дочуры-подростка, деловито спросил я.

Демонесса мне не ответила, только плотнее завернувшись в кокон из одеяла.

Первым делом я раздернул шторы, потому что ну камон, чего я там не видел. Ну а еще я очковал оставаться в темноте с Лилит. Хрен его знает, что она там себе решит со мной сделать в полумраке, так хоть завизжать успею, может, парни вытащат.

Когда в комнате стало светло, ничего особо не изменилось. Лилит все так же сидела и дулась, едва показывая нос из-под одеяла, я нихрена не понимал, что тут вообще происходит.

— Так что случилось? — повторил я свой вопрос, присаживаясь на краешек кровати.

Лилит зыркнула на меня своими красными глазами, но наконец-то снизошла до разговора:

— На меня напали.

— Так, понятно, — я хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь как старик. — Где труп?

— Какой труп? — удивилась демонесса. Даже голову приподняла, отчего одеяло съехало с ее витых рогов и я наконец-то смог целиком увидеть лицо адской беженки.

— Ну, того дебила, который на тебя напал, — ответил я. — Где труп? Сейчас я Валерку позову, он сделает пару звонков, и как не было человечка… Чуть что штабс-капитана попросим.

— Илья, ты говоришь какую-то чушь, — голос Лилит был таким глубоким и соблазнительным, что я невольно сглотнул, но демонесса этого, казалось, даже не заметила. — Нет никакого трупа.

— Как нет трупа?

— Нету.

— Тогда кто на тебя напал?

— Не знаю, — честно ответила Лилит. — Но догадываюсь, что это был шпион отца.

После чего демонесса отбросила одеяло и показала свою изящную ножку. На мощной, но от этого не менее элегантной икре двухметровой дочери Сатаны виднелись пара тонких царапин.

— Слушай, может ты просто об край тумбочки ударилась? — с сомнением спросил я, вблизи разглядывая ногу демонессы, при этом стопу она мне едва не в лицо упирала. Слава Белому Грузовику, я не фут-фетишист! А то был бы очередной казус.

— Точно не об тумбочку. Это было нападение.

— Ты уверена? — переспросил я.

Лилит вздохнула так тяжело и закатила глаза так высоко, что я понял — зря я сомневаюсь в ее словах. Но вот в следующий момент беженка меня удивила. Чуть потянувшись за маникюрными ножничками на своем столике, она уверенно схватила инструмент, после чего со всего маху ударила острием по ноге.

— Блять! — только и смог крикнуть я, бросаясь вперед.

Вот только ножнички погнулись, а на коже демонессы не осталось и следа.

— Если эта тумбочка не с железными уголками, выкованной в самой глубокой кузне Тысячи Проклятых Душ, то это было нападение, — раздраженно повторила демонесса. — Блин, еще и ножнички сломала…

По глазам Лилит я видел, что она на пределе. Конечно, превратиться посреди комнаты в огромного демона, так ее еще в таком состоянии Валерия нашла! А они были подруженьками, на секундочку.

Стараясь не провоцировать Лилит, я аккуратно присел на краешек кровати и, скорчив самое сосредоточенное выражение лица, на которое был способен, попытался утешить демонессу:

— Да ладно тебе. Валерия все поняла и почти не испугалась, — начал приободрять я Лилит. — Тем более, она уже видела тебя в частичной форме, так что…

— Какой еще частичной форме? — уточнила Лилит.

— Ну, после пьянки. Когда ты, ну… Стала побольше себя обычной, — кривенько объяснил я. — Я называю это частичной формой. Ну как когда мы впервые встретились.

— А, ты про первый уровень перевоплощения, — протянула адская беженка. — Все равно как-то глупо получилось. А еще я волнуюсь, что отец меня нашел. Хотя могло ли быть иначе⁈

На последней фразе Лилит повысила голос, наружу прорвались звенящие нотки, а мое сердце внутри грудной клетки задрожало вместе с оконными стеклами. Возьми она на пару октав выше и, походу, у меня лопнут глаза или барабанные перепонки…

— Слушай, а это тебя не Стивен поцарапал? — внезапно спросил я. — Очень похоже на пару его когтей.

— Твой зверь слишком умен, чтобы на меня нападать, — покачала головой Лилит, сбрасывая одеяло с плеч и расправляя крылья. Видимо, мое нестройное лепетание вернуло ей волю к жизни. — Это точно был один из шпионов отца, потому что рана заражена и она блокирует часть моей энергии.

— Поэтому ты не можешь держать форму человека? — спросил я.

— Поэтому я не могу держать форму человека, — эхом повторила Лилит, с интересом рассматривая меня. — Все же удивительный ты парень, Илья. У тебя такой ровный пульс и дыхание… Ну почти. Но ты точно меня не боишься.

Наши взгляды пересеклись, и я опять почувствовал на себе тот самый взгляд, которым толстяк смотрит на сладкую булочку на прилавке. Господи, если она сейчас еще облизнется, то штаны с меня слетят сами, а там будь что будет!..

Но Лилит не облизнулась, только хихикнула, а я вспомнил, что она в полной форме умеет читать мысли. Да блять… И как кадрить дочь Сатаны, если она телепат⁈ Хотя сейчас точно не время, слишком много зрителей-слушателей ждет в коридоре.

— Не надо меня кадрить, я и так на все согласна, — усмехнулась демонесса. — Но ты совершенно прав, сейчас не время.

— Дай-ка лучше опять на твою ногу посмотрю, иначе у меня сейчас аневризма лопнет от смущения, — честно признался я.

— Нет у тебя никакой аневризмы, ты удивительно здоров даже без моей магии, — заметила Лилит, игриво вытягивая ножку и кладя пятку мне на колено.

— А я парень способный и талантливый. Если нету — выращу силой мысли, — ответил я, проводя ладонью по гладкой красноватой коже Лилит. — Царапины совсем мелкие. Тебя словно крыса поцарапала, у Стивена когти побольше будут.

— Да, это была какая-то мелкая тварь, и ее нужно найти, чтобы я смогла снять отравление, — ответила Лилит. — А еще у меня есть смутное ощущение, что я сталкивалась с посланником отца, будучи в малой форме. Но не могу вспомнить детали. В гимназии появлялся кто-нибудь странный? Или какие-нибудь животные? Или кто-нибудь, кто обращал на меня слишком много внимания?

Я сначала покачал головой, а потом до меня дошло.

— Странный, в плане странный, как ты в форме человека? — уточнил я.

— Примерно, да. Но если это кто-то из генералов, то разум они сохраняют лучше.

— С животным? Типа с крысой?

— Или с кошкой, — добавила Лилит.

— Да блять… — протянул я. — Есть тут один такой. А я еще думал, что он немного того…

Впрочем, всю нужную информацию Лилит уже прочитала в моих мыслях и сейчас демонесса была в легком ахере, совсем как я.

Пазл сошелся. Осталось только придумать, как спиздить у нового завуча-слэш-генерала Ада его домашнего питомца, при этом не привлекая внимания санитаров, спецслужб и прочих заинтересованных лиц.

— Лилит, укройся на секундочку… Так, Валера! — демонесса закрутилась в одеяло, после чего на мой зов моментально распахнулась дверь.

— Что⁈ — воскликнул Воронцов, вваливаясь в комнату и с удивлением наблюдая огромный кокон на кровати.

— Будь другом, притащи сюда Стивена, — сказал я.

— Нахрена? — удивился Воронцов.

— У нас тут намечается небольшая охота… — недобро улыбнулся я и тут же услышал, как одеяло за моей спиной хихикнуло. — Нам нужно спиздить кота у Аристарха Моисеевича!

Сопротивляться подобному вызову клептоманская натура Воронцова просто не могла. Только я моргнул, как этот абобус растворился в пространстве, а я же почувствовал касание огромной ладони к моей спине. Лилит была искренне рада, что я на ее стороне. Хотя я и сам не понимал, как это оно так вышло.

Наверное, потому что я просто хороший человек.

* * *

Минутка Б. Г.-куна

Ага, хороший человек, я-то все помню, в отличие от Илюши. Просто напомню выдержкой из первого тома:

«Это что, суккуб, о которых рассказывал дядя Ваня? Меня сейчас что, будут ну это, ну того? Измываться над моим девственным телом, а потом выдавят глаза и сожрут душу? Но там рога вроде как должны быть огромные, а еще хвост и костюмчик из ремней… А тут, одета как школьница из грязной фантазии: тоненькая блузка, кофта, короткая юбочка, носки до колена. Блять, как из китайского порно-мультика сбежала.»

'Лилит схватила меня за руку и прижалась к ней всем телом. Локоть оказался как раз между двух мягких холмов, а я в этот момент чуть не лишился своих парадно-выходных треников. Ну а дальше началось самое сложное. Я попытался оторвать пальцы девушки от своей руки, а она — только наседала, буквально залезая на меня, словно кошка. В итоге уже через минуту я лежал на кровати и оказался под ней, весь невинный и не способный сопротивляться.

Ну что же, Илья, ты сделал все, что смог! Берег цветочек, который так аккуратно растила Анна, но время пришло. Сейчас меня прямо тут и возьмут…'

Короче, этот полуфабрикат никогда особо и не сопротивлялся…

Глава 22

Все было готово. Валерия — приведена в чувство. Валера — вернулся со Стивеном. Стивен — запряжен в шлейку и готов к бою. Лилит — закручена в штору, потому что у нее аллергия на свет. Мишаня — доел свою курочку.

Оставлять демонессу в таком состоянии в ее комнате я не рискнул, так что быстро был вспомнен панчлайн про Гюльчатай, после чего мы сделали из Лилит двухметровую пленницу пустынных барханов. Некоторые проблемы возникли с рогами — вместе с ними беженка была ростом два двадцать и с трудом проходила в дверные проемы, но мы как-то справились.

Легче всего на происходящее отреагировал Мишаня. Он-то точно знал, что Лилит дочь Сатаны, я ему это рассказал с самого начала, добавив немного силы убеждения, когда она еще, блять, работала. Сейчас я такой вольницы был лишен, так что оставалось только надеяться, что первоначальная установка не исчезла. И судя по флегматичному поведению Иванова — все было на мази.

— Так, нам нужно разделиться, — начал командовать я. — Задача — найти крысокошку нашего завуча.

— Зачем тебе эта тварь? — спросила Валерия.

— Она спидозная, — на совершенно серьезных щах ответил я. — И заразила через царапину Лилит.

— Подожди, это не так передается… — начал Валера, но быстро привалил под моим тяжелым взглядом.

— Это особый демонический мутаген, — продолжил объяснять я. — Как с оборотнями. Кошак поцарапал Лилит и вот, ее жмыхнуло. Но ее целительных способностей хватит, чтобы расжмыхнуться взад, если мы найдем источник заразы.

Чем больше я говорил, тем более стеклянным становился взгляд Валерии, но содействие сеструхи Воронцова было нам просто жизненно необходимо. Она идеально знала расписание всех преподов гимназии, где кто жил, куда ходил на обед, а еще у Воронцовой была целая свора собственных соглядатаев и шпионов, которую я про себя называл «свитой». Эти жополизы по ее команде и без лишних вопросов быстро доложат обстановку по отдельно взятому учебному заведению. Собственно, обширные контакты Воронцовой и были причиной, почему нашей троице — мне, Мишане и Валерке — приходилось ходить, постоянно оглядываясь. Потому что едва мы где-нибудь засветимся праздно шатающиеся, как из-под земли перед нами возникала Валерия с каким-нибудь очередным надежным планом. Или заданием. Или стопкой документов на подпись. А после того, как нам с Мишаней выдали значки студсовета, она стала просто невыносимой.

— Может просто сходим к Аристарху Моисеевичу и все ему расскажем? — в Воронцовой еще говорили остатки голоса разума и она пыталась как-то разрулить надвигающийся пиздец.

— Нельзя! — жестко отрезал я.

— Ага, нельзя, — поддакнул Валера.

И дело тут было не в том, что он мне помогал. Просто если пойти напрямую к Аристарху Моисеевичу, то и пиздить крысокошку не придется, а это уже совсем не интересно. Я видел по Воронцову, что его аж подкидывает на месте; Валера переминался с ноги на ногу, будто бы уже гнался за лысой тварью, шевелил пальцами, будто бы уже ловил ее, облизывал сухие губы, будто бы у нас уже все получилось. Не человек, а глыба.

— Нам нужно разделиться! — продолжил я следовать канону уже молодежных фильмов про маньяков. — Со мной пойдет Лилит, Мишаня — с Валерией. Воронцов… Воронцов связист! Всем понятно?

— Илья, нам нужно в разные команды… — внезапно подала голос Лилит. — Я пойду с Михаилом, а ты иди на поиски с Валерией.

Все с удивлением повернулись на говорящую штору. Говорила Лилит негромко, но очень серьезно.

— Э-э-э… — протянул я, не понимая, что происходит.

— Стивен, — ответила Лилит. — Мне он в пару не нужен, а управиться с ним можешь только ты.

Мы с опоссумом дружно переглянулись. Судя по морде этой твари, он был бы рад пойти хоть с Мишаней и Валерией, но уж точно не со мной. С другой стороны, так решила дочь сатаны, да и кто мы такие, чтобы спорить. Тем более аргумент был железобетонный. Пусть Стивен меня постоянно кусал, царапал и подводил под монастырь, но что он, что я — оба двое сыны сюжета. А значит сдохнуть в случайной стычке друг с другом не можем, это я уже понял по общению с Б. Г.-куном.

Сделали так, как сказала демонесса, потому что, объективно, она была среди нас сейчас самой умной. Лилит отправилась вместе с Мишаней, потому что на фоне гиганта огромная шагающая штора выглядела не так странно, как рядом со мной, мне же досталась Валерия и Стивен.

Сеструха Валерки еще не до конца привыкла к моему тотемному зверю, поэтому, когда я дал команду «ищи крысокошку» и Стивен потянул поводок, девушка тихонько ойкнула и вцепилась мне в локоть. В этот момент я почувствовал, как спину прожигает тяжелый взгляд Воронцова. Но Валера зря волновался — как говорится, если я посмею посмотреть на другую женщину кроме Лилит, демонесса мне накрутит причиндалы против часовой стрелки. А свои бубенцы я любил и ценил, так что отношения с женской половиной общества у меня были чисто платонические.

Стивен оказался сегодня удивительным интеллектуалом. Быстро взял след и попытался повторить маршрут крысокошки завуча — то есть попытался суициднуться в окно четвертого этажа — но был остановлен рывком розовенького поводка. Вышли на улицу традиционным способом — через дверь.

— Что вообще с твоей сестрой творится? — спросила Валерия.

— А что с ней не так? — задал я ответный тупой вопрос.

От такой формулировки Валерия на секунду зависла, но шагать продолжила — стивен хрюкая и рыча продолжал тянуть поводок, окончательно вжившись в роль гончей псины. Видимо, понял, подлец, что это не для меня, а для Лилит. Ну конечно же, попрошу я чего от своего тотемного животного, он сразу мертвым притворяется и воздух портить начинает. Или потом полотенчики Мишани кошмарит, чтобы мне стыдно за него было. Но как только дело касается демонессы — становится шелковым. Хотя Б. Г.-кун говорил, что у меня со Стивеном ментальная связь и вообще… Так, падажжи, ебана…

Меня почти догнала какая-то умная мысль, но Валерия наконец-то вышла из ступора и сказала:

— Я знаю, что у Лилии есть проблемы с общением и она немного… Солнечная.

— Солнечная? — удивился я.

— Ну, таких людей называют солнечными… Ну типа они такие светлые и вот… — Валерия густо покраснела и стала запинаться.

Я же буквально наслаждался этой ситуацией. Высокомерная дочь графа Воронцова не могла назвать свою подружку умственно-отсталой и сейчас жонглировала левацкими эвфемизмами! Вот это, конечно, зрелище.

— Да, Лилия и вправду очень светлая, — согласился я. — Ты бы офигела, если бы узнала, насколько.

— Вот и я о том же, — не уловив мой сарказм, продолжила Валерия. При этом мы оба проламывались сейчас через кусты под окнами женской общаги. — А тут она прямо стала такая властная и рассудительная…

— Что, непривычно?

— Непривычно, — согласилась Валерия. — С ней точно все в порядке?

— Более чем, — успокоил я Воронцову. — Это просто из-за интоксикации у нее в голове гудит, вот она и фокусируется. Ты же знаешь Лилию, добрейший души человек.

— Она самая добрая из всех, кого я знаю, — внезапно заявила Воронцова. — Очень жаль, что она не дворянка…

— Ну, я шляхтич, — выкатил я грудь колесом.

— С каких пор? — удивилась Воронцова.

— Как деда-шляхтича в Варшаве нашли, так и шляхтич, — ответил я. — Но обедневший. И с российским гражданством, так что…

Валерия чуть хихикнула. Все же, братец плохо на нее повлиял, и хотя бы в нашей компашке заносчивая Воронцова перестала видеть кучку плебеев. Хотя не сказать, что в целом она была приятным человеком.

Стивен же уверенно тащил нас куда-то в сторону парковой зоны, подальше от основных корпусов. На ту самую поляну, где бухали первокурсники в день зачисления.

И когда я уже знатно напрягся, куда же заводит нас дорога приключений, я увидел их.

Аристарх Моисеевич стоял напротив огромной бесформенной шторы, за которой пряталась Лилит. Валеры и Мишани вовсе не было видно.

— Илья! — закричала штора-Лилит. — Не подходи!

— Принцесса… — протянул Аристарх Моисеевич, и голос его точно нельзя было назвать добрым. — Зачем вы цепляетесь за этого смертного?

Завуч направил руку в мою сторону и щелкнул пальцами.

В следующий момент в нашу с Валерией сторону бросилось что-то, похожее на кусок крайней плоти. По поляне прокатился тонкий визг, а вот Валерия смогла удержать себя в руках и просто резко побледнела от ужаса. Все же, вот оно, дворянское воспитание! Крайняя плоть до нас не долетела — ей навстречу бросился комок помойной шерсти по имени Стивен, который вцепился в складчатый загривок мерзкой лысокошки завуча.

Глаза обоих зверей полыхнули красным пламенем, а мой тотемный опоссум тут же перешел в тот самый режим, который до сих пор по ночам снился Бубне. Вот только любые атаки Стивена кошак легко отражал, высокомерно поглядывая на североамериканского грызуна, как на досадное препятствие.

— Хм, интересно… — протянул Аристарх Моисеевич. — Но этого все равно не достаточно.

— Достаточно! — прокричала Лилит, бросаясь на вытянутую руку завуча, видимо, не давая тому еще раз щелкнуть пальцами.

Когда я уже захотел сделать хоть что-нибудь полезное, за нашими с Валерией спинами появился старший брат Воронцовой. Не говоря ни слова, Валера схватил сестру за руку и, прежде чем блинкануть, бросил:

— Илюха, у меня последний прыжок. Это пиздец, беги.

После чего оба растворились в воздухе.

Ебтваю! У меня чуть мозг не взорвался! Этот абобус даже не подгадал момент, когда я моргну!

Голова тут же закружилась и меня чуть не вырвало. Единственное, что удержало содержимое желудка внутри моей тушки — ожесточенная возня Стивена и лысокого кошака завуча. Видимо, это тварь пыталась прорваться к моей драгоценной тушке.

Вся поляна подернулась тонкой дымкой. Блять, как же не вовремя… Потянувшись рукой в карман, я нащупал проклятую записку. А ведь некоторое время все было спокойно…

'Докажи, что ты достоин замутить с дочерью директора местного Ада! Помоги Лилит сломить сопротивление Аристарха Моисеевича. Спаси принцессу от злого дракона! Или до конца истории будешь ходить лиственником, совсем, как Воронцов.

Твой,

уже порядком заебавшийся писать эту дичь,

Б. Г.-кун'

В смысле, достоин замутить? Б. Г.-кун там че, в шипперы записался? А мне казалось, что жанр сиего произведения подразумевает как минимум наличие гарема из светленькой, черненькой и рыженькой. Хотя, учитывая навыки Лилит и ее способности к перевоплощению, тут три-в-одном, почти как кофе. Или жанр видео на черно-оранжевом ютубе.

За время, пока я втыкал в пространство, пытаясь осмыслить послание Б. Г.-куна, время опять пришло в движение. Аристарх Моисеевич недовольно попытался сбросить огромную штору, которая повисла на его локте, и тут я окончательно понял, что он точно не человек. Потому что единственный, кто смог бы устоять на ногах, если бы Лилит в своей истинной форме повисла у него на руке — это Мишаня. Да и то, только потому что он уникальный в своей физической форме маньяк и талантливый маг. Ему сила земли помогает, дает прохладу и облегчение… А тут тощий щегол-старикашка с легкостью выдерживает напор целой демонессы!

— Девочка! Ты сама меня коснулась, — недобро улыбнулся Аристарх Моисеевич. — Давай лучше покажем твоему избраннику твою истинную сущность и характер, что скажешь?

Завуч резко схватил край шторы и сдернул с Лилит ее ненадежную маскировку. Демонесса на это отреагировала остро — взмахнула крыльями и попыталась оторвать фигуру завуча от земли, но только бесполезно билась на месте, словно огромная летучая мышь.

Аристарх Моисеевич же, по-отчески улыбаясь, потянулся свободной рукой вперед и двумя пальцами коснулся лба демонессы. Лилит замерла, глядя прямо на генерала ада перед ней, после чего ее тело выгнулось резкой дугой, а по всей территории гимназии прокатился нечеловеческий рев, от которого даже у кибердемона бы все внутри сжалось от ужаса. И источником этого рева была как раз наша адская беженка.

Даже Стивен и крысокошка прекратили свой поединок, разбежавшись по разные стороны — лысая тварь метнулась к Аристарху Моисеевичу, а Стивен — с разбегу запрыгнул мне на плечо, мигом уцепившись хвостом за мой локоть.

— Пиздец… — пробормотал я, глядя, как Лилит переходит в ранее мной не видимую, четвертую стадию.

Как сказал Аристарх Моисеевич? Это ее истинная сущность? Вот прямо истинная-истинная? Потому что если это так, то внутри милой демонессы, которая облизывалась на мое тощее тельце и пряталась в гимназии уже почти год, сидела не менее горячая истинная сущность. Вот только была она малость великовата — размером с кибердемона, и малость агрессивна — потому что сейчас изо рта Лилит капала белая пена. Но какие же у нее в этой форме огромные ляжки и бубсы, господь-всемогущий… Наверное, я даже и готов был бы умереть вот такой, смертью истинного воина… Главное, договориться, чтобы она либо меня задушила, либо — села.

Когда демонесса повернула голову и посмотрела в мою сторону, я понял, что диалога и переговоров о быстрой и героической смерти на этот раз не получится. Потому что единственное, что я видел в пламенеющих глазах огромной Лилит — чистое, первозданное безумие.

— Да чего ты такой тугой⁈ — рявкнули у меня под ухом.

И за момент до того, как упругий огромный хвост демонессы, словно гигантский хлыст ударил по тому месту, где я стоял, меня вытащил Воронцов.

Вытащил недалеко — метров на двести от точки перевоплощения Лилит, но и этого было достаточно, чтобы истощенный маг упал на колени и блеванул кровью. Пиздец, если наследник графа Воронцова откинется из-за того, что спасал какого-то плебея в моем лице.

— Где остальные? — спросил я у Валерки, помогая тому подняться на ноги.

— В безопасности, — ответил Воронцов. — Но вот нам с тобой…

— Не очкуй, Славик, — бравурно ответил я, оглядываясь по сторонам. — Нам главное до тренировочной площадки добежать. Хотя думаю, Мишаня уже там. А теперь давай, левой-правой, левой-правой… Движение это жизнь, будущий граф Воронцов!

Мне приходилось буквально тащить Валеру на своем горбу, но конская доза адреналина добавляла мне прыти. А еще я чувствовал, как негодует за моей спиной огромная Лилит, рыскает по сторонам взглядом, ищет свою цель.

Б. Г.-кун сказал, что мне нужно спасти принцессу. То есть у меня есть две охренительно важные задачи на ближайшие полчаса.

Первое — помочь Лилит прийти в себя. Второе — не позволить силам самообороны и лично Долгорукову навредить дочери Сатаны. Почему-то я был уверен, что мехи будут способны если не покалечить, то уж точно хоть немного ранить наследницу параллельной реальности. И если это случится — я бы захотел принять предложение Б. Г.-куна о путешествии по мультивселенной и исекайнуться куда-нибудь в другое место. Потому что от этого мира, как минимум от Москвы, камня на камне не останется.

А для и первого, и второго мне нужно добраться до ангара и побыстрее забраться в кабину своего «Инферно». Думаю, именно этого от меня сейчас хотел ехидный Белый Грузовик.

* * *

Минутка Б. Г.-куна.

Не волнуйтесь, хоть у нас тут типа художественный самоповтор, но на этот раз финал боя вы увидите, никаких контузий и криков про попку Лилит. И да, Аристарх Моисеевич буквально крыса — накачал несчастную дочь Сатаны чистой демонической энергией, отчего у нее немного сорвало резьбу. Так что все, что нужно Ильюше — успокоить Лилит, а потом как-то договориться с Долгоруковым. Последнее, кстати, будет пиздец как непросто, штабс-капитан же не слепой и не тупой.

Чмаки.

Глава 23

Добежать до ангара с мехами — чек. Убедиться, что машины уже прошли обслуживание и готовы к соревнованиям — чек. Убедиться, что Валера в порядке — че… а нет, ему хреновенько. Я его оставил у дверей, думая, что он сам может идти, а этот абобус просто сел на жопу и сейчас мелко и тяжело дышал.

Воронцов выглядел паршиво и больше был похож на диабетика, у которого опасно упал сахар. Еще чуть-чуть — и впадет в кому, но шоколадки или хотя бы карамельки у меня с собой не было. Все из-за сраного Иванова с его сраным режимом, который при виде любой сладости начинал буквально трястись в частоте герц четыреста, а то и больше. Так моего гигантского соседа ломало при виде вкусняшек.

Где-то снаружи буйствовала моя демоническая вайфу (по версии Б. Г.-куна, естественно), я же со всех ног бросился к своему «Инферно». Единственный способ успокоить Лилит, как я понял, это истощить ее силы. Аристарх Моисеевич что-то сделал с адской беженкой, жмыхнув ее в огромного демона, а это значит, что происходит эта метаморфоза с Лилит не по своей воле. Значит, мне нужно потянуть время.

— Штерн! — рявкнули за спиной, когда я уже забирался в мех. — Ты куда без компрессионного костюма⁈

Обернувшись, я увидел Долгорукова, который спешно двигался по бетонному покрытию ангара в мою сторону. Штабс-капитан выглядел совершенно собранным. Движения — резкие, взгляд — острый, осанка — прямая. Боевой дух — высочайший!

— Немедленно слезай и переоденься по форме! Тебя размажет от перегрузок! — скомандовал штабс-капитан.

— Никак не могу, господин штабс-капитан! — отрапортовал я, продолжая забираться по меху в направлении кабины. — Там Лилия немного не в себе…

— На гимназию напал неизвестный кибердемон, а ты про свою сестру беспокоишься⁈ — не выдержал штабс-капитан, на ходу расстегивая китель.

К моему удивлению, под формой у штабс-капитана был надет компрессионный костюм со вставками повышенной проводимости. Такие, в отличие от тренировочных, использовались в боевых машинах. Я сам в таком должен был уже выходить на боевые операции, но держаться в этой хреновине внутри кабины… ты конечно начинаешь лучше чувствовать машину, но тебя буквально шарахает током при каждом движении или ударе. Короче, это булы буквально БДСМ-портупея для мазохистов.

Блять, если Долгоруков сейчас отожмет у меня «Инферно» и пойдет сражаться с тем самым «неизвестным кибердемоном», то случится непоправимое. Потому что этот гребанный хрономаг может и покалечить дочь Сатаны!

— Ваше благородие! — рявкнул я, привлекая внимание штабс-капитана. — Я должен вам кое в чем признаться…

— Штерн, не время для сантиментов, освободить машину! Я буду пилотировать! — скомандовал Долгоруков. — А за неподчинение приказу…

— Да-да, знаю! Вы меня расстреляете! — раздраженно рявкнул я в ответ.

Долгоруков, услышав мой тон, замер в десятке метров от меха, после чего сделал то, чего я совершенно не ожидал. Княжич потянулся к кобуре, вмиг выхватил табельный пистолет, подозрительно напоминающий своим профилем тот самый «ТТ», и сделал два предупредительных выстрела. Один в воздух, второй — по корпусу меха, прямо над моей головой.

Пиздец! Этот поехавший реально меня чуть не пристрелил! А я даже глазом моргнуть не успел!

— За неподчинение приказу вышестоящего командования… — начал Долгоруков, опять недобро щурясь.

— Кибердемон и есть Лилия Архангельская! — не выдержал, провизжал я на весь ангар.

Княжич замер, после чего опустил ствол, до этого направленный мне ровно промеж глаз.

— У тебя есть две минуты, чтобы объясниться.

— Нет времени, ваше благородие! Каждая минута на счету! — прокричал я.

Долгоруков усмехнулся, после чего у меня на мгновение резко потемнело в глазах.

Валера, который за это время успел потерять сознание и почти откиснуть у стены ангара, опять оказался возле двери, где мелко трясся и постанывал, я же обнаружил себя у подножия меха.

Досчитав до десяти, я оглянулся, чтобы увидеть, как из дверей административной комнаты появляется Долгоруков. Только на этот раз уже без кителя, а только в брюках. Которые, впрочем, штабс-капитан на ходу уже успешно снял. Очень повезло Москве, что мой непосредственный командир не извращенец-эксгибиционист. Я конечно понимаю, что Долгоруков управляет временем и никто ничего в итоге не помнит, но это же не исключает существования кармических энергий? Или там теория расходящихся кругов по полотну мультивселенной, или любой другой вариант развития событий, который бы привел к плачевным последствиям для всего города.

— Две минуты я тебе выиграл, — жестко сообщил Долгоруков. — Рассказывай.

— Архангельская не человек, — прямо сказал я, помня о «ТТ» в кобуре начальства и не желая доводить до того, чтобы Долгоруков реально начал мой расстрел.

Если задуматься, он же реально может расстрелять меня несколько раз! Валеру-то он с того света вытащил! То есть, по факту, княжич может вести переговоры любой жесткости и… Бля, какой ужас, под командование какого маньяка я попал⁈

— А кто тогда Архангельская? — уточнил Долгоруков.

— Дочь директора местного ада, — прямо ответил я.

— Ты про Сатану?

— Ага.

— Лилия — дочь Сатаны?

— Ну да.

— Понятно, — кивнул Долгоруков.

Я знал, что штабс-капитан контуженный и даже в чем-то ебанутый, но не понимал, насколько. Я ожидал от него любой реакции. Ироничного подъема брови, нервного смешка, истеричного хохота. Даже пули в голову за наглую ложь. Но вот, молодой княжич, лучший пилот Российской Империи и при этом самый странный дворянин, которого я когда-либо встречал, в очередной раз смог меня удивить.

— Тогда это многое объясняет, — спокойно ответил Долгоруков. — Значит, очередной международный скандал зреет, да?

Он принял мои слова с такой скоростью, что я даже начал сомневаться в здравости рассудка княжича. Потому что нормальный, психически здоровый и стабильный человек просто не смог бы в это поверить. Я и сам сначала не особо поверил, а Мишаню заставил прожевать эту информацию, используя читерскую силу, которую подогнал мне Б. Г.-кун. А у этого кекса все нормально. Международная обстановка его, итить, интересует. Других проблем у нас нет, кроме того, что подумают о Российской Империи в аду!

— Скорее, междумировой скандал, — поправил я Долгорукова.

— Это ты виноват? — прямо спросил штабс-капитан. — Как-то расстроил монаршую особу?

— Нет, не я. Батяня Лилит подослал к ней шпиона, который ее… скажем, отравил. Вот ей и поплохело. Временно.

— Временно?

— Так точно, временно.

— Процесс обратим?

— Именно.

— Ты упомянул, что к ней подослали шпиона.

— Все так.

— Так она беглянка? — уточнил Долгоруков.

Я молча кивнул.

— Девушка из правящей семьи сбежала от тираничного отца… — пробормотал Долгоруков, коварно щурясь. — Не дрейфь, сержант! И эту проблему решим! Думаю, мы сможем оформить ей официальное убежище и вид на жительство! Позже мне нужно будет сделать пару звонков на этот счет… А сейчас что с ней делать?

— Успокоить, — предположил я. — Она не в себе. Калечить нельзя, просто немного вымотать, должно отпустить.

— Ты уверен?

— Конечно нет, у меня такое в первый раз, — пожал я плечами.

— Успокоить женщину, которая не в себе… — опять точно так же коварно прищурившись, повторил за мной Долгоруков. — Какая нетипичная миссия… Обычно я в таких ситуациях отдаю приказ как старший по званию, но тут, я думаю, это не поможет.

Я тоже призадумался и вот, мы как два мыслителя, замерли у железной ноги «Инферно», напряженно расматривая бетонный пол под ногами, пока дочь Люцифера где-то там крушила гимназические корпуса и вообще, всячески нарушала общественный порядок на территории одного отдельно взятого магического учебного заведения.

А как я вообще собираюсь успокаивать Лилит? Брошу ее с прогиба, а потом буду гладить по голове? Или лучше после броска выйти на удушающий? В основном меня учили хватать кибердемонов за рога и бить в морду с железного колена, а Долгоруков вообще умел отрезать им бошки цепным ножом. Такой финт он провернул во время своей шестой дуэли. Но как мы можем успокоить Лилит без членовредительства? В голове мерзко заиграла мелодия «Любите девушки, простых романтиков, отважных летчиков и моряков!», но я кое-как смог избавиться от неуместного наваждения.

Бить Лилит по лицу нельзя! А если и можно, то нужно бить так, чтобы не осталось следов! Блять, какое счастье, что мне это не приходится проговаривать вслух, потому что даже в форме мыслей звучит пиздец как неоднозначно.

— Садись в машину, я займу инструкторский мех, — скомандовал Долгоруков. — А где Иванов?

— Где-то там, — махнул я рукой. — Но думаю, когда он увидит наши машины, поймет, что делать. Он вроде сообразительный.

— Да, определенно, — согласился Долгоруков. — В вашей паре он в этом плане лучший.

— А я что? — спросил я, уже карабкаясь к капсуле пилота.

— А что ты? — переспросил Долгоруков.

— Я же даже сержанта получил… А говорите, что сообразительный Иванов, — надулся я.

Долгоруков аж остановился, повернул голову и два раза моргнул, будто пытался проснуться.

— Так все правильно, — наконец-то ответил штабс-капитан, снова ускоряясь в сторону инструкторской машины. — Запомни, Штерн! На государевой службе продвигаются не умные, а исполнительные!

— Это я из какой категории? — спросил я, уже по радиосвязи, пристегивая ремни безопасности.

Без компрессионного костюма они помогут мне слабо, но попытаться стоило.

— Ты? — послышалось в динамиках кабины. — Конечно же исполнительный! А теперь слушай мою команду! Идешь вторым номером!

Хотелось с Долгоруковым поспорить, но мне вспомнилась вся история моих взаимоотношений с княжичем. А когда я ему, собственно, перечил? Залеты и проблемы? Тут только встать во весь рост и уверенно сказать: «Да, было». Но какой это боец и без залетов? А во всем остальном я был всецело на стороне штабс-капитана. Был у него какой-то свой неповторимый героический шарм, который заставлял верить этому человеку.

Времени поднимать ворота у нас не было — тем более на улице стало подозрительно тихо — так что из ангара мы вышли эффектно. Долгоруков просто прорезал цепным ножом тонкую жестяную стену, или из чего там делают крытые ангары, а я пролез следом за ним.

Мониторы боезапаса мигали красным, так что нас ждал рукопашный бой. Долгоруков почти сразу цепной нож убрал — помнил о том, с кем мы сейчас будем заниматься борьбой на центральной линии. Собственно, цель нас уже ждала.

Лилит уютно устроилась прямо на крыше главного корпуса, словно огромная пичуга. Демонесса все еще выглядела безумно в своей черной портупее и с огромными рогами, но я все же смог оценить самые большие готические ляжки в истории. В принципе, если я попаду в захват этих огромных ног, то мою смерть можно будет назвать практически идеальной…

— Штерн! Не спать! — рявкнул из динамиков штабс-капитан. — Схема два-три-четыре.

— Что за два-три-четыре⁈

— Два рывка лево, три право, четыре вперед! — раздраженно прокричал штабс-капитан.

— Я такое еще делать не умею! У нас было максимум два-два-один! — прокричал я в ответ.

— Ничего! В бою учиться лучше всего! — захохотал Долгоруков.

Адреналин у штабс-капитана, походу, сейчас только что из ушей не лился, так что мне пришлось привалить и молча выполнять команду. Когда Долгоруков начнет маневрирование, мне надо будет повторять его маршрут. Очевидно, что Лилит первым же ударом повалит старенький инструкторский мех, он не представлял для нее никакой угрозы. Но это выиграет время для меня, а значит я смогу, так сказать, оформить проход в эти шикарные огромные ноги и завалить демоническую принцессу на землю. А там уже посмотрим, кто сильнее — Лилит, или магические приводы «Инферно», которые я изо всех сил буду накачивать энергией собственного имбанутого ядра.

В отличие от тренировочных сессий, сейчас Долгоруков пользуясь мастер-паролем снял с моей машины все ограничения. Я без труда поспевал за мехом героя Империи и даже отсутствие обязательной амуниции в виде компрессионного костюма не доставляло никаких хлопот. Пока не доставляло.

Я чуть не продолбал момент, когда мех Долгорукова ускорился.

Вот я иду по территории гимназии на расстоянии десяти метров, практически дыша машине штабс-капитана в затылок, а вот — передо мной пустота. Я знал, что даже в стареньком самурае Долгоруков крайне опасное создание, но с какой же скоростью он съебался из поля зрения!

— Лево! — рявкнул Долгоруков, и я последовал его команде, перенося вес машины на левую ногу и заваливая корпус для первого рывка.

— Право! — повторил команду штабс-капитан.

Двигались мы чуть по диагонали, так что расстояние между нами и Лилит сокращалось. Маневрирование против кибердемонов в целом было довольно эффективной затеей. Твари они были огромные, неповоротливые и выбор оптимального угла для атаки — не самая плохая затея. Конечно, бывали ситуации, когда выгоднее вести дистанционный бой, но по рассказам Мишани я точно знал, что те же «Крылатые Гусары» Речи Посполитой предпочитали ближний бой, а то и вовсе прямой таран, реализуя массу и габариты своих машин.

Вот только Лилит была не обычным кибердемоном. Я почувствовал ленивый взгляд демонессы, которым она проводила наши машины, а когда мех княжича перешел на прямую траекторию и почти был готов схватить ее за ногу, чтобы стащить с крыши главного корпуса, дочь Сатаны просто… хлестнула его своим огромным хвостом, сбивая мех с ног и выводя Долгорукова из боя.

И почему-то я был уверен, что штабс-капитан сделал несколько прыжков во времени, чтобы выбрать наилучшую траекторию для атаки. И неужели это максимум, которого он смог добиться⁈

— Хвост! — прокричал из динамиков штабс-капитан.

Дважды повторять ему не пришлось. Добавив энергии в ядро меха, я с ускорением рванул вперед и, выбросив вперед левую руку машины, стальной хваткой вцепился в черный длинный хвост Лилит.

Не сразу поняв, что происходит, демонесса попыталась рывком сбросить мой захват, но только создала окно импульса, как на плетке. Вопрос в том, кто будет сильнее — ее спина или руки моего механического самурая.

Индикаторы нагрузки магического привода слева от меня буквально пробили предельные значения — так сильно я сосредоточился, вливая магию в мех. Еще немного — и бахну инфернальную огненную поллюцию прямо в кабине, но оно того стоило. Приводы моей машины заскрипели, но смогли перехватить контроль над хвостом демона, а в следующий момент я со всей дури сдернул сексуального кибердемона с крыши, впечатывая Лилит бетон гимназического двора перед главным корпусом.

Пока Лилит не успела опомниться, я рванул к ней, на ходу падая на колени и хватая горло демонессы в удушающий захват. Кибердемонам тоже нужен воздух, если я смогу немного придушить Лилит, может, она ослабеет…

Мощный удар локтем от демонессы разворотил грудь и капсулу пилота моего меха, а меня самого тряхануло так, что в глазах потемнело. Грудь тут же обожгло от переломанных ребер — дышать стало почти невозможно, но рычаги управления машиной я не выпустил — только крепче схватился, понимая, что если отпущу — мне пиздец.

Почти все экраны были разбиты и потухли, над ухом отвратительно визжала система аварийного оповещения, а вкрадчивый женский голос повторял «Отказ основных систем! Покиньте машину! Отказ основных систем! Покиньте машину!»

Да не могу я покинуть машину! Если бы даже хотел — не смог бы! А сейчас и подавно понимал, что чем дольше я держу в захвате Лилит, тем больше у меня шансов на выживание.

На одном из мониторов я видел только край сцены — градусов тридцать, не больше. Туда попадали рога демонессы, когтистая лапа, которой она пыталась дотянуться до головы моей машины, чтобы нахрен ее оторвать, и еще какие-то смутные тени.

То, что я изначально принял за разбитую зону экрана, на поверку оказалось Ивановым. Точнее не лично Мишаней, а его машиной класса «Оплот», которая прямо сейчас с двух кулаков влетела в рогатую голову дочери директора ада.

Меня повалило на спину от удара, руки ослабли и через трещину корпуса капсулы пилота я увидел, как Лилит вывернулась и была готова сбежать.

Мишаня ей эту возможность не дал. «Оплот» — это вам не «Инферно». Машина Иванова была почти в два раза тяжелее, лучше бронирована и буквально создана для таранов в бою. Так что мой сосед, не слишком долго думая, просто рванул вперед, намереваясь снести демонессу, которая уже замахнулась на мою машину.

Единственное, что успела Лилит — сорвать крышку капсулы и оставить меня в состоянии «поднятого забрала». В следующий момент на нее налетел Иванов и оба — машина «Оплот» и дочь Сатаны — покатились в сторону главной аллеи, попутно ломая своими тушами лавки и вековые деревья.

Я тоже не планировал прохлаждаться. Каким бы мощным не был Мишаня, мой «Инферно» все еще был на ходу и я мог хотя бы попытаться помочь своему товарищу.

Игнорируя истеричный визг системы оповещения, я поднялся на ноги и чувствуя себя защитником «Зеона» из фильма «Матрица-3», двинулся в сторону железно-демонского клубка.

— Идиот! Ты куда⁈ — прогремело в динамиках. — Выйти из боя! Это приказ!

Я замер в дюжине шагов машины от места схватки. Долгоруков был прав — шальная ветка в сторону кабины, и мне пиздец, буду прибит к креслу, как жук, насаженный на иголку. А лесоповал там устроили знатный, летело всякого мусора во все стороны. И я уже было думал послушаться штабс-капитана, но увидел, как Лилит все же смогла побороть Иванова.

Демонесса смогла вскочить на ноги, ловко поднырнув под удар кулака огромной машины, всадила когтистую лапу в корпус «Оплота», ниже уровня капсулы пилота. Бронирование там было более подвижное, чем сверху, чтобы обеспечить поворачиваемость машины. Да и часть подсистемы питания находилась именно там. Вот только кибердемоны обычно атакуют на уровне груди или в голову, каждый новичок в спецмехвойсках это знает…

Мишаню надо было спасать.

— Ура!!! — заорал я, бросая вперед свой покалеченный мех.

Лилит повернула голову на крик, и в глазах кибердемона я увидел удивление. Лапа демонессы увязла в стальном корпусе мишаниной машины, а я уже набросился на нее, опять укладывая на обе лопатки, заодно утаскивая за собой мех Иванова. Ну, технически я уложил ее на оба крыла, но суть, я думаю, все уловили.

А дальше началось самое безумное — ебучий косплей Евангелиона. В ушах заиграла та самая музыка из опенинга, Лилит пыталась в дребезги разбить мою машину свободной рукой и дотянуться до спины «Инферно» своими коленями, я же уселся верхом на демонессу и сейчас как плаксивый школьник душил свою сексуальную фантазию.

От боли в ребрах проступили слезы, я повис на страховочных ремнях, что не добавляло комфорта. Лицо Лилит стало темнеть, а глаза — сфокусировались на мне, да так, словно она была обижена. Да, из-за вывороченной крышки капсулы пилота у меня сейчас был прямой зрительный контакт с дочерью Сатаны. Да, я сидел верхом на ее груди и душил двумя руками, попутно пуская в процессе сопли пузырями.

В итоге к моменту, когда Долгоруков все же смог подползти на своем разбитом мехе к полю боя, волоча за собой не функционирующие ноги, Лилит уже потеряла сознание и стала постепенно уменьшаться.

А через пять минут, когда наконец-то прибыла самооборона, нас обоих уже унес в лазарет Мишаня, хотя последнее я помнил относительно смутно.

Минутка Б. Г.-куна

* * *

Думаю начать следующую главу со сцены, где Лилит лежит в лазарете вся в бинтах без сознания, а Илюша стоит рядом и… Ничего не делает. Ему же не 14, да и в свою мать он не залазит.

Глава 24

Короче, спартакиаду отменили.

Перевоплощение Лилит наглухо сорвало планируемое мероприятие, а делегации, которые срочно эвакуировались с территории гимназии, так и не вернулись обратно. Остались в Москве только поляки во главе с княжичем Понятовским, которые все же очень хотели потренить вместе с Мишаней. Но так как адская беженка разворотила половину «Оплота», серьезно повредив основные приводы, на ремонт или даже полную замену машины Иванова требовалось время.

Поляки справедливо решили, что нехрен два раза гонять туда-обратно, так что остались в Москве, ждать, пока Иванову выдадут новую боевую машину. Я же все это время провалялся в лазарете, старательно корча из себя тяжелораненного несчастного сына еврейского народа.

Но и эта синекура продолжалась недолго. Из калечки меня буквально вытурнули на мороз, аккурат на пятый день, как будто бы для продления моего больничного им бы пришлось созывать ВКК и решать этот вопрос коллегиально, чего, само собой, никто делать не хотел.

Долгоруков в гимназии по понятным причинам отсутствовал. Заехал только один раз, уставший и осунувшийся, но глаза у него все равно горели.

— Значит так, — начал княжич, устраиваясь в кресле ректора гимназии, чей кабинет ему любезно предоставили для беседы. Ангар сейчас был на ремонте и там было слишком много лишних глаз. — Ты можешь подтвердить свои слова, которые ты мне сказал во время атаки?

— О том, что Лилит — это прямо Лилит, а не Лилия Архангельская? — уточнил я.

Долгоруков сосредоточенно кивнул, сверля меня взглядом.

— Вопрос серьезный, сержант. Горячие головы предлагают отдать тебя под военный трибунал. Непонятно по какой причине, потому что личность демона мы сумели скрыть, но все же… Ты принимал непосредственное участие в его ликвидации по словам очевидцев. Вот только загвоздка в том, что трупа демона нет. А нет тела — нет и дела. Сам понимаешь.

— И что мне пытаются пришить, Ваше Благородие? — уточнил я.

— А пришить тебе пытаются пьяный дебош, угон механического самурая и порчу имущества. А повреждения инструкторского меха и машины класса «Оплот», которую пилотировал Иванов — как нашу попытку тебя усмирить, — продолжил Долгоруков.

Пиздец, просто пиздец. Вот это я конечно встрял. На самом деле в эту версию развития событий поверить намного проще, чем в демона-фокусника, который взял, и растворился в пространстве. Буйствовала Лилит далековато от общаг, в главном корпусе на тот момент никого не было, а даже если кто-то что-то видел, так можно списать на испуг. Ну почудился им крылатый сексуальный демон, так мало ли, что там со страху почудилось? При этом удивительно, но никто ничего толком не мог сказать. Все лепетали про то, что услышали тревогу, а потом, не поднимая головы, словно зэки на этапе, дружненько эвакуировались с территории отдельно взятого учебного заведения.

Виделись мне в этом происки Аристарха Моисеевича, ведь если этот демон сумел разжмыхнуть Лилит до состояния кибердемона, то он и не на такие подлости способен. О чем я прямо и сообщил Долгорукову. Вот только реакция княжича меня не слишком порадовала:

— Не важно, что мы знаем, Илья. Важно то, как это выглядит на бумаге, — ответил штабс-капитан. — А на бумаге официальная версия против твоих показаний и моего слова. Конечно, у меня достаточно власти, чтобы сдвинуть расследование в нужную сторону, но мне нужен предмет торга для привлечения помощи. Так вот, повторяю, Лилия — на самом деле та, о ком ты говорил?

— А что вы собираетесь с ней сделать? — осторожно спросил я. — Лилит никому не вредила, прожила довольно долгое время под моим присмотром, даже в гимназии училась… Ну как училась, посещала занятия. Что с ней будет?

Вопрос этот был насущный. А вдруг я обреку дочь директора местного ада на то, чтобы стать подопытным кроликом? Запрут ее где-нибудь в подвале и будут иголками тыкать, а мне потом как спать? Тем более вопрос Аристарха Моисеевича снят не был и этот адский генерал мне буквально глаз на жопу натянет, если с его драгоценной принцессой что-нибудь случится. За косплей финала Евангелиона мне и так приходилось ходить по гимназии постоянно оглядываясь, не притаился ли где-нибудь извращенец в белом костюме с лысокошкой на плече. А тут — такие риски! Может будет проще и дешевле позволить меня расстрелять, а потом как-нибудь договориться с Б. Г.-куном, чтобы в следующий раз он меня исекайнул в какую-нибудь японскую новеллу про фермеров в мире кошкодевочек и прочих фуррей? Ну а что, переквалифицируюсь в сексуального террориста, буду тискать кроледевок или эльфиек, строить поселение и вот это все. Что-то мне подсказывало, что эта ехидная сущность неровно дышит к сюжетам из категории «строительство поместья».

— Ты что, забыл? — удивился Долгоруков. — Вроде же в этот раз обошлось без тяжелой контузии.

— Извините, Ваше Благородие, но решил переспросить, — склонил я голову.

Долгоруков покачался в кресле туда-сюда, после чего наконец-то ответил:

— Лилию… Лилит нужно официально оформить как представителя другого государства. Это прецедент — выход на связь с разумной стороной по ту сторону портала. Первый контакт. Мы не можем вести себя в данной ситуации неосмотрительно.

— Ваше Благородие, вы же понимаете, что Лилит беглянка, а не посол?

— Российская Империя может предоставить ей убежище, — спокойно ответил Долгоруков. — А если ситуация обострится и порталы начнут открываться активнее, то у нас будет аргумент в переговорах… Разве нет?

Политика. Я видел по лицу Долгорукова, что ему самому не нравилось то, что он говорил, но сейчас княжич буквально предлагал сделать из Лилит «благородную заложницу», гарант того, что Российскую Империю не сотрут в порошок полчища демонов, если они начнут полномасштабное вторжение.

— Может, есть варианты получше? — с надеждой спросил я.

Долгоруков только печально покачал головой.

— Под тебя круто копают Шереметьевы, сержант. Так что мне придется идти в имперскую канцелярию и просить предоставить убежище Лилит, как первому разумному демону, который сбежал в наш мир, а тебя брать на буксир. И надеяться, что ко мне прислушаются.

На этом разговор с Долгоруковым закончился. Единственное, о чем я договорился — взять денек на обработку Лилит, нужно было объяснить демонессе расклад и вообще, договориться с ней о том, чтобы она не выкинула какой-нибудь фортель. Это время мне штабс-капитан дал. Да и вообще, стоило уладить дела, потому что, по словам Долгорукова, выкрутиться из этого пиздореза мне будет ой как непросто.

Первым делом я взял на поводок Стивена и отправился на квартиру к Анне. Благодаря заработкам с клуба я сумел переселить женщину в жилье поприличнее и даже сделать там некое подобие евроремонта, но, конечно, если бы не старания Бубны, ничего бы из этого не вышло. Он вообще плотно припарковался в родном доме настоящего «Ильюши», но я был и не особо против. Отобрал у одинокой женщины сына — подогнал нового мужа. Ну и что, что он иногда ссытся по ночам, это нынче экологическая обстановка такая. А так Бубна оказался мужиком внимательным и обходительным, хоть и был немного быдловат. Но вот в отношении Анны Козловой, в девичестве Штерн — образцовый ухажер средних лет.

— Маменька! — крикнул я с порога.

Стивен бывал тут частенько, так что опоссум привычно выскользнул из шлейки и потопал в свой угол, где ему была оборудована кошачья лежанка.

Анна вышла из кухни, вытирая мокрые руки о миленький фартук в цветочек.

— Да неужели! — всплеснула руками маман. — Явился! И зверюгу свою притащил! И где ты такую страшненькую собачку нашел?

— Я же говорил дяде Сергею, чтобы все тебе рассказывал! — тут же парировал я. — И Стивен не собачка. Он опоссум.

— Опоссум, собачка, не суть! В поводке ходит, и ладно. А Сережа конечно говорил о тебе, и на вопросы отвечал… — начала Анна. — Но мог бы и почаще заезжать!

— Маменька, не начинайте! Я вообще-то сержант спецмехвойск, служу Отчизне! — ответил я.

— Иди, вояка, садись за стол, как раз обед скоро! — скомандовала Анна.

Через пятнадцать минут посиделок на кухне я услышал шорох в дверном замке, а после и услышал знакомый голос Бубны, навстречу которому выскочила Анна.

— Сереженька! Проходи, как раз вовремя!

Бубна, издали завидев шлейку Стивена, попытался ретироваться, но быстро взял себя в руки. Мой без пяти минут отчим неловко сел во главе стола, я же остался на месте у окна — как привык так сидеть на старой кухне, так и тут устроился, хотя здесь она была не в пример светлее и просторнее.

Анна быстро накрыла на стол, разлила по тарелке горячего борща, а сама уселась на пустое место и стала наблюдать, как мы с Бубной, время от времени переглядываясь, хлебаем супчик. При этом я бросал на подручного выразительные взгляды. Одно дело — ездить к маман с продуктами, может с ночевкой остаться, короче, поддерживать легкий роман «для тех, кому немного за сорок». Но вот приезжать на обед, да на свежий мамкин супчик — это уже совсем другое дело. Получается, воспользовался доверчивостью одинокой женщины, так и запишем…

Всю глубину наших глубин Бубна понимал, так что в процессе поглощения супчика с черным хлебушком и чесночком бандит обильно потел.

— Сережа, а ты чего такой красный? — удивилась Анна, смахивая со лба бывшего криминального авторитета капли пота. — Приболел?

— Нет… — закашлялся Бубна под моим тяжелым взглядом. — Просто суп горячий, но так вкусно! Так вкусно!

Правильно, готовку надо хвалить. В итоге мне надоело сверлить подручного взглядом, и после того, как я разделался со своей порцией, сразу же заявил маман, что мне нужно в город. Вспомнил важное дело. И раз уж дядя Сергей здесь — то он меня и подбросит.

— Ведь подбросите? — спросил я у Бубны.

Авторитет сглотнул, но только кивнул головой. Конечно, куда ему деваться.

Ехали к клубу молча. Бубна вцепился в баранку и смотрел строго перед собой, я же сидел на заднем сидении и лениво чесал Стивена за ухом.

— Бубна… — начал я.

— А⁈ — встрепенулся бандит. При этом он рванул руль в сторону, отчего мы чуть не намотались на ближайший столб.

— Да тихо ты! — осадил я бандита. — Ровно держи! Я хотел сказать, что у меня в гимназии начался замут. Крепкий.

— Сильно прижали? — тут же включился в обсуждение Бубна, заглядывая в зеркало заднего вида.

— Обложили со всех сторон, — ответил я, отводя взгляд в окно. — Короче, клубом некоторое время будет заниматься Валера, чуть что, но у меня к тебе будет просьба. Про маман не забывай. И Стивена заберешь, вы с ним ладите.

Бубна с тревогой посмотрел в зеркало — не понятно, то ли на меня, то ли на Стивена — но спорить не стал. Молча кивнул. Он, как бандит, прекрасно понимал, в каких случаях ведутся подобные разговоры. Когда человек, скорее всего, с дела не вернется. Вот как я себя вел в этой ситуации.

— Здесь останови, — скомандовал я, завидев знакомую палатку с шаурмой.

Шамиль привычно скрутил мне два лопатосьена, мини-шавуху для Стивена, положил в пакетик пару бутылочек газировочки. Модные сигареты я купил еще когда ехал к Анне — давно не курил и сейчас хотелось затянуться приличным табачком — да и на угощение что-нибудь должно быть на кармане.

Дядю Ваню пришлось поискать, но в итоге я наткнулся на бомжа возле одной из крышуемых им помоек. Гигант мысли прямо сейчас собирал бутылки, аккуратно сортируя водочные и пивные по двум разным баулам.

— Значит, вот какие у тебя дела, да? — спросил дядя Ваня, когда я в общих чертах расписал ему ситуацию. — И что думаешь делать?

— А не знаю, вот и пришел за советом, — ответил я. — Вообще, ситуация говно. Меня пинать может кто угодно, толку, что мне Понятовский деда-шляхтича нарисовал. Штабс-капитан популярно объяснил, что в Империи я черная кость, без вариантов.

— Да, это печально, — согласился дядя Ваня. — было бы у тебя еще годик-полтора, точно бы какой дом к себе загреб. Может, женишься на какой дворянке по-быстрому? Думаю, твой начальник быстро тебе партию подберет. А судить аристократа, пусть и урожденного простолюдином, это уже совсем другой разговор. Это я тебе гарантирую!

— Так вы же сами предупреждали, чтобы я на третьих дочерей не засматривался! — возмутился я. — Да и какое жениться? Вы, дядь Вань, забыли, что я вам про Лилит рассказал? На мне только что бирки еще нет!

— Ну кто же знал, — пожал плечами бомж, отпивая лимонада из бутылки. — Тут я больше беспокоился, чтобы тебя какие бестолочи не заманили в свои сети. А ты вон какой самостоятельный оказался! Говоришь, эта демонша на тебя смотрит и облизывается? Точно жениться по-быстрому не успеешь?

— Мне даже если прямо сейчас строй невест организовать, Лилит просто в свою истинную форму превратится и головы им пооткусывает… — выдохнул я. — Нет, это точно не вариант.

— Вот значит как. Ну, ничего, Илюша, ты главное не волнуйся. Бывает, что решение приходит само по себе. Надо просто подождать.

Дядя Ваня призадумался, допил свой лимонад, смачно причмокнул, после чего попросил закурить. Я с готовностью протянул бомжу открытую пачку, из которой дядя Ваня ловким щелчком ногтя выбил сигарету.

— Опять понтовое курево… — выдохнул бомж. — Эх, молодежь, не цените вы вкуса простых вещей…

Но закурил, не выбросил. Так и сидели. Курили, смотрели в даль, слушали, как Стивен, похрюкивая, терзает остатки наших шавух, которые в край размокли и были отданы опоссуму на растерзание. Удивительно, как спокойно дядя Ваня принял мою историю. И про Лилит, и про то, что мне, скорее всего, пиздец. Казалось, ничего не может удивить этого видавшего виды человека.

Смеркалось.

* * *

Настал день разбирательства по делу Лилит. Я предварительно поговорил с демонессой и, вроде как, сумел объяснить ситуацию ее малой умственно-отсталой форме. Конечно, хотело бы пообщаться с более разумной версией дочери Сатаны, но я не знал, что именно она могла мне сказать, так что решил не звать лихо, раз уж сидит тихо.

С момента удушающего захвата, Лилит вернулась в свою «третью» большую форму, а уже на руках у Иванова скукожилась до размеров мелкой девчушки, к которой мы все привыкли. С тех пор такой она и оставалась. Выписали ее из лазарета, кстати, уже на следующий день — было бы странно, если бы ей на восстановление потребовалось времени больше, чем мне.

Утром за нами двумя приехала машина от Долгорукова. Водитель был армейским, молчаливым, но вежливым. Мужчина скользнул взглядом по моей сержантской лычке и парадной форме, по строгому черному платью Лилит, которое ей где-то раздобыла Воронцова, после чего нас двоих повезли в сторону центра, в главное управление имперской канцелярии по Москве. Пусть столица Империи находилась в Питере, в «нерезиновой» тоже хватало административных зданий, в том числе и имперского уровня. Так что трястись в поезде или лететь на стремном самолете в Петербург нам не пришлось.

Просторный холл, лестница, третий этаж, Узкий коридор, казенная краска на стенах, видавшая виды потертая ковровая дорожка. Нет, это место не было нищим, но и богатством тут и не пахло. Все по-армейски строго и сугубо утилитарно. Мне даже на секунду показалось, что интерьер подбирал лично Долгоруков. Уж очень окружающий аскетизм соответствовал духу штабс-капитана.

— Ждите здесь, — скомандовал водитель, после чего проскользнул за створку высокой дубовой двери.

Когда вояка скрылся из виду, я повернулся к Лилит:

— Помнишь, о чем договаривались?

Демонесса молча кивнула, сосредоточенно глядя куда-то себе под ноги. Казалось, она сдерживается от того, чтобы чихнуть, но я понимал, что сейчас адская беженка изо всех сил старается не потерять концентрацию внимания, ведя неравный бой с собственной вынужденной тупостью.

Я аккуратно держал Лилит за ладошку, чуть сжимая тонкие пальчики. Добавила она конечно мне проблем, нечего сказать. И надо было тогда геройствовать, когда я повстречал ее на улице? Утащили бы ее обратно демоны ее батяни, сидела бы дома, беды не знала…

Хотя это были малодушные размышления. Как минимум один раз Лилит прямо меня спасла — на очередной дуэли, когда сняла магическое проклятье. Конечно, она меня тогда и мощно засосала на глазах у всей гимназии, даже с языком, но не сказать, что я сильно был против.

— Входите, — скомандовал вояка, появившийся из-за двери.

Внутри нас ждало целое совещание. Долгоруков, граф Воронцов, какой-то седой мужик, по мерзотному профилю которого я сразу понял — родственник Аньки Шереметьевой. Такой же нос и такой же блядский взгляд, эта спесь у них была буквально семейной чертой. Был тут еще один чиновник — с такой же косой рожей, как у Шереметьева, видимо, это его группа поддержки. Судя по тому, с какой кислой миной держался неизвестный — это столичный петушок. Так высокомерно себя вели на моей памяти только мудилы из царскосельского.

— Ну что же, начнем заседание? — внезапно подал голос Шереметьев. — Ждать больше смысла не вижу.

Долгоруков вздрогнул, недовольно поджав губы, батяня Валеры нахмурился. Интересно, сын рассказал ему в деталях, что его кореша люто щемят проклятые аристократы? Насколько я понял, старший Воронцов впечатлился моей демонстрацией по демонтажу отдельно взятого цыганского поселка с самостроями, но этого очевидно было недостаточно для того, чтобы жертвовать своим политическим весом ради какого-то простолюдина типа меня.

— Я бы хотел еще обождать, — подал голос штабс-капитан, — вопрос серьезный и…

— Именно, что вопрос серьезный и не терпит отлагательств! — подал голос неизвестный с кислой рожей. — Я как особый советник Его Величества настаиваю на том, чтобы начать обсуждение и выбрать дальнейший путь развития событий. В первую очередь — меру пресечения для преступника в лице этого…

Аристократ скривился, бросив на меня косой взгляд.

— Это кто тут особым советником назвался? — послышалось у меня за спиной.

— Дядя! — воскликнул штабс-капитан, чуть приподнимаясь со своего места.

— Сиди, Андрюша, сиди, — послышалось из-за спины.

Я краем глаза увидел чуть сгорбленную фигуру мужчины в дорогом костюме старого фасона, который, чуть опираясь на тяжелую трость, проследовал к пустуюшему месту рядом с Долгоруковым.

Граф Воронцов, который до этого сидел даже не моргая, уважительно кивнул вошедшему.

— Иван Васильевич… — поприветствовал вошедшего батяня Валерки.

Старик кивнул графу, как старому знакомому, а потом сел на свободный стул.

И тут я охуел, да так мощно, что чуть не задохнулся от удивления.

— Илюша, все хорошо? — спросил дядя Ваня, усаживаясь рядом со штабс-капитаном и наблюдая за моей реакцией. — Ты дыши, дыши.

— Князь Долгоруков, я все понимаю, но мы уже начали собрание, так что… — начал говорить Шереметьев, но тут же заткнулся под тяжелым взглядом дяди Вани.

— Вот именно, граф Шереметьев, — с нажимом сказал старший Долгоруков. — Собрание уже начали, хотя знали, что я должен его посетить. Как это понимать? Или вы считаете, что допустимо игнорировать волю государя-императора?

— Волю?.. — протянул Шереметьев. — Вы не посещали ни одного собрания последние десять лет. Как бы вас ни приглашали!

— Вопрос дошел до Зимнего, и я тут не по просьбе Андрея, а по распоряжению моего дражайшего кузена, — кивнул князь Долгоруков. — Итак… Приступим.

После чего дядя Ваня откинулся на спинку стула и демонстративно потянулся в карман пиджака, откуда достал помятую пачку каких-то дешманских папирос типа «Примы». Никто не перечил князю — тем более на столе стояла тяжелая серебряная пепельница для таких случаев, но вот Шереметьев нос все же скривил, потому что по кабинету пошел удушливый запах дешевого табака.

Мы же с Лилит стояли, как два младшеклассника, крепко держась за ладони. Как-то так получилось, что я как вошел, держа демонессу за руку, так с тех пор и не отпускал.

— Ну ладно… — прокашлялся мужик, который назвался советником императора. — Тогда давайте решим статус иностранного беженца, по имеющимся документам — госпожи Лилии Архангельской. Прошу заметить, что тема этой беседы не должна покинуть этой комнаты, иное будет расцениваться как государственная измена.

Я внимательно посмотрел на Шереметьева. Он конечно гнида, но думаю, граф понимал, что слишком трепаться о произошедшем не стоит. Но сам факт того, что эту гниду сюда позвали, уже свидетельствовало о том, что не ту семью я выбрал себе во враги… В любую жопу без мыла пролезут эти Шереметьевы, ей богу.

А вот дядя Ваня меня удивил. Нет, я конечно понимал, что интеллигентный всезнающий бомж — личность крайне подозрительная, но предпочитал лишних вопросов не задавать. Просто думал, что он какой-нибудь отставной полковник тайной канцелярии или другой государственной богадельни, которая заменяет тут спецслужбы. Но чтобы целый князь! Пиздец!

Чем больше я размышлял о личности дяди Вани, тем больше мне становилось ясно. И интерес Долгорукова ко мне, и продвижение по службе, и какая-то железная уверенность Долгорукова во мне. А еще я вспомнил, как удивительно вовремя появился штабс-капитан во время разборок с бандосами из-за нападения на Валеру. Мы же в тот день общались с дядей Ваней!

Вопрос только один — а чего он по помойкам копается? Или у человека на старости лет хобби такое.

— Обождите! — встрял дядя Ваня. — Я знаю, что вы сейчас начнете нести всякую околесицу, так что…

— Князь! — воскликнул Шереметьев, но натолкнулся на ледяной взгляд дяди Вани.

— Я просто экономлю всем нам время, — ответил князь Долгоруков. — Андрюша, скажи, Илюша ценный кадр?

— Ценный, — кивнул штабс-капитан.

— Что вы скажете, граф Воронцов? — продолжил опрос князь.

— Перспективный юноша, — без запинки ответил батя Валеры, и звучало это как пиздец большая похвала. Хотя в глазах графа прыгали какие-то нехорошие смешинки, которые я пытался игнорировать.

— Понятно, — протянул князь Долгоруков, поднимая палец и затыкая возражения неизвестного аристократа и графа Шереметьева. — Я так понимаю, то же касается и госпожи Лилии. Я о ней наслышан, мощный целитель, так?

— Все верно, дядя, — кивнул Долгоруков. — Крайне мощный.

— Отлично, — хлопнул по столу дядя Ваня. — У нас как раз есть потребность в таких талантливых магах. Знаете, господа, здоровье уже не то, кости что-то ломит. Деточка, милая, скажи, ты хорошо умеешь исцелять?

Говорил дядя Ваня очень ласково, будто общался с пугливой лошадью, а не с человеком.

— Хорошо… — протянула Лилит, сильнее цепляясь за мою ладонь.

— Вот и славно. Лилечка, а хочешь называть меня дядей? — спросил с улыбкой князь.

— Протестую! — взвился Шереметьев. — Что тут вообще происходит⁈

— А можно? — проигнорировав крик, спросила Лилит.

— Конечно можно, — улыбнулся дядя Ваня. — Вот, только тут подпиши…

И, взяв документ из рук Долгорукова, подсунул под нос адской беженки.

Заголовок меня просто убил.

«СВИДЕТЕЛЬСТВО ОБ УДОЧЕРЕНИИ»

И далее по тексту.

ПИЗДЕЦ.

Лилит быстро взяла бумагу и протянутую ручку, и пока никто ничего не понял, быстро поставила подпись.

— Вот и славненько, — с улыбкой сказал князь Долгоруков, забирая бумагу у Лилит. — Видите? Один вопрос я уже решил. По поручению государя-императора и ради обеспечения для дочери правителя смежного государства соответствующего статуса, я принял Лилит, в миру Лилию Архангельскую, как свою названную племянницу в семью князей Долгоруковых. Без права наследования титула, само собой, но это меньшее, что мы можем сделать для принцессы, ведь так?

И улыбнулся. Блять, как же гадко сейчас улыбнулся дядя Ваня! Шереметьева и его подсоса корежило, что тех блядей, я думал, их прямо там инсульт и догонит. Но сделать они ничего не могли! По одному взгляду на бумагу об удочерении было видно, что прибыла эта грамота прямиком из Питера. Дорогущая гербовая бумага, восковая печать, какие-то подписи… Дядя Ваня что, за ночь сгонял в Питер, встретился с императором и вернулся обратно⁈

— Так, теперь второй вопрос, касательно ответственности сержанта Штерна за репутационный и прочий ущерб, нанесенный Московской Магической Гимназии и государству Российскому… — продолжил дядя Ваня. — Ильюша, как дядя Лилечки у меня есть предложение. Наша любимая, дорогая моему старому сердцу племянница Лилечка как раз в брачном возрасте, а вы довольно близки. У тебя есть кандидат в сваты?

— Есть, — тут же подал голос штабс-капитан. — Так как Илья Штерн безотцовщина, я, как непосредственный командир, выступаю в данной ситуации его представителем и…

— ПРЕКРАТИТЕ ЭТОТ БАЛАГАН! — провизжал Шереметьев. — Какие еще сваты⁈ Какие представители⁈ Я это так просто не оставлю!

— Тише ты, Григорий, успокойся, — внезапно подал голос граф Воронцов. — Тут уже все решили. Я лично получил копию приказа от государя. Так что достаточно только засвидетельствовать и…

— Я протестую! — прокричал Шереметьев. — Я требую разбирательства!

— Требуй, — простецки ответил князь Долгоруков. — А толку?

— Что это значит⁈ — вскрикнул граф Шереметьев.

— Это значит, что государь-император прислушался к своему старому советнику и кузену, — ответил князь Долгоруков. — А на твое мнение мне посрать, Гриша, хоть удавись.

От такой грубости у Шереметьева аж дыхание перехватило, а я зажмурился, ожидая какой-нибудь магической атаки, ведь все присутствующие были колдунами, это явно ощущалось в воздухе. Вот только ничего не произошло. Внутри Шереметьева что-то сломалось, он безвольно сел на свое место и, уставившись в точку перед собой, притих. Столичный чиновник, который сидел рядом с ним, вообще старался лишний раз не дышать, лишь бы князь Долгоруков не заметил его присутствия.

— Итак, продолжим, — сказал дядя Ваня. — Андрей, твой подопечный хочет жениться?

— Очень хочет, — кивнул штабс-капитан. — Давно ему пора.

— Мне только-только восемнадцать исполнилось! — вскрикнул я.

— А уже контузия и польский орден на груди, — добавил Воронцов. — Точно пора жениться, пока не увели.

Все трое дружно покивали, глядя на нас с Лилит.

— А ты что скажешь, Лилечка? — спросил дядя Ваня. — Замуж хочешь?

Адская беженка, которая до этого не слишком понимала, что тут вообще происходит, внезапно залилась краской и, сжав еще сильнее мою ладонь, тихонечко ответила:

— Очень хочу, дядя Ваня.

Старый князь откинулся на спинку стула и, сделав победную затяжку вонючей примой, громогласно объявил:

— Совет да любовь молодым! А раз Илюша теперь наш примак, то и все вопросы по ущербу репутации и ЧП в гимназии — теперь вопросы семьи Долгоруковых. Мы с этим разберемся. А это заседание объявляю закрытым!

Вот так меня отмазали от трибунала. И заодно женили на «правильной девушке» из «правильной семьи».

Знал бы я, к чему приведет такое решение — выпрыгнул бы рыбкой в окно. Но в тот момент единственное, что я мог делать — это стоять и сжимать потную ладошку Лилит, совершенно не понимая, на какой виток пиздеца только что вышла моя жизнь.

* * *

В комнате было темно, но Лилит и не нужен был свет. Демонесса в своей истинной форме стояла у высокого окна и смотрела на большой сад, который раскинулся перед московским особняком семьи Долгоруковых. Свадьба была назначена через пару месяцев, когда решат все вопросы с документами.

— Проходи, старик, сядь, я же чувствую, как у тебя болят колени, — бросила через плечо Лилит.

— От тебя ничего не скрыть, — усмехнулся Иван Васильевич, проходя в комнату. — Так видно по походке?

— Я слышу ваши мысли, князь, — без затей ответила демонесса, глядя в окно.

— Никому об этом не говори, — тут же заметил старик, усаживаясь в кресло недалеко от окна. — И называй меня дядя Ваня, мне так привычнее. И приятнее.

Лилит бросила на старика косой взгляд. В ее алых глазах мелькнул вопрос, но демонесса ничего не сказала.

— Я сделал, как ты хотела, — продолжил дядя Ваня, — Штерн теперь целиком и полностью твой, и даже пикнуть не сможет. Свою часть ты выполнишь?

Дочь Сатаны нетерпеливо дернула хвостом и чуть повела крыльями, но все же ответила крайне спокойно:

— Конечно. Когда свадьба состоится и я стану полноценной частью этого мира как человек, я обязательно свяжусь с папой. Но все переговоры — уже ваша забота. Вы помните?

Князь Долгоруков, он же бомж дядя Ваня, он же двоюродный дядя героя Империи штабс-капитана Долгорукова, он же кузен императора Российского и его первое доверенное лицо и советник, и еще множество и множество титулов удовлетворенно кивнул. Он давно предвидел всю эту ситуацию, но будущие переговоры с параллельным измерением были пока от него сокрыты. Что-то мешало старому князю заглянуть так далеко в будущее, но он был уверен, что сделал правильный выбор. А самое важное — он сделал Штерна примаком. Уж слишком нравился ему этот паршивец, такой же ебанутый, как он сам в молодости или штабс-капитан.

А значит, Илюша отлично впишется в клан Долгоруковых.

Вместо финала этого очередного прекрасного тома

Люцифер как обычно занимался рабочими делами. Отчеты из разных уголков его владений приходили неутешительные. Разрывы реальности множились, в них проваливалось все больше и больше рабочей скотины и крестьян, и пусть проломы довольно быстро закрывались, это доставляло проблем.

На прекрасном лице Сатаны появилась тень, а изящные тонкие брови нахмурились. Если он не может позаботиться о своем народе, то достоин ли он вообще носить титул Светоносного? Или это его воплощение оказалось недостаточно талантливым для того, чтобы управлять целой преисподней?

Неспокойно было и во дворце. После исчезновения его дочери среди подчиненных пошли всякие разговоры, да и сам Люцифер волновался о том, как там его Лилит.

Взяв в руки очередной конверт, Сатана вытряхнул в изящную ладонь очередной доклад. Это был его доверенный генерал, Азазель, которого он отправил присматривать за Лилит. Люцифер был железно уверен в том, что Азазель справится с чем угодно и вернет блудное дитя домой, как только его дочь наиграется в беглянку. Без шума и пыли. А с ее возвращением успокоятся сплетни и во дворце, ведь все вернется на круги своя, и он наконец-то проведет реформу престолонаследия, как изначально и планировал. Бесконечно перерождаться каждые несколько сотен лет для того, чтобы усесться на трон с новыми силами, было для него уже как-то утомительно. Пусть правят молодые и талантливые, у них есть свежие идеи и независимый взгляд. Для этого Лилит и была рождена, хотя никаких положительных эмоций при контакте с ее матерью Люцифер не испытывал. Единственное, чего он на самом деле хотел — хотя бы на несколько сотен лет отойти от дел, подготовив себе замену.

Пробежавшись глазами по первым строчкам обычного приветствия, Люцифер размышлял о ситуации. Странно, почему Азазель не появляется лично? Первое время он приходил с докладами сам, а теперь — шлет письма… Видимо, все на Земле не так и просто.

А после Сатана дошел до сути послания.

— ЧТО ЗНАЧИТ ВЫХОДИТ ЗАМУЖ⁈ — по кабинету и дворцовым коридорам прокатился полный удивления и ярости крик Владыки Преисподней.

Судя по дате на конверте, свадьба его любимой Лилит и какого-то человека состоится через три дня, и у Сатаны не было ни единого шанса этому помешать.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Я должен стать Главным Героем или… – 2

Content

Я должен стать Главным Героем или… — 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Вместо финала этого очередного прекрасного тома

Nota bene