Уиллоу Роуз

Вспомни, что ты сделала

Детективная история Евы Рэй Томас

Книга 2

© Уиллоу Роуз, 2019

© Ольга Лаврентьева, перевод, 2025

© Оформление: ООО «Феникс», 2025

© В оформлении обложки использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Пролог

Коко-Бич, Флорида

Не так-то просто спасаться бегством в узком вечернем платье. Карина задрала русалочий подол еще недавно столь эффектного лазурного наряда: выходя в нем на сцену пару часов назад, когда ее объявили королевой школьного бала, девушка приковала к себе сотни восхищенных взглядов. У одной из чудесных туфелек – это были первые в ее жизни «Маноло Бланик» – сломался каблук, пока она бежала по асфальту. На поле для гольфа второй каблук провалился в типичную для Флориды влажную вязкую землю, покрытую травой. Девушка сбросила обе туфли; она задыхалась от страха, слыша приближающиеся в темноте шаги. Корону Карина потеряла еще у входа в гольф-клуб, когда тщетно дергала ручки дверей в надежде найти спасение. Но все было закрыто, и в конце концов девушка очутилась здесь, на поле, где преследователь уже буквально дышал ей в спину.

Занятия легкой атлетикой не прошли для Карины даром, и, мчась босиком по траве, она все-таки оторвалась от погони. Среди растущих на берегу реки деревьев девушка остановилась в надежде спрятаться и отдышаться. В груди у нее жгло, из легких вырывался хрип.

Дурацкая аллергия!

Карина боялась, что преследователь услышит ее надсадное дыхание, у нее самой оно очень громко отдавалось в ушах. Никто не появлялся, и в попытке успокоиться она несколько раз глубоко вздохнула. Дыхание постепенно восстанавливалось, но паника не отступала и сердце бешено колотилось.

Что с остальными девчонками? Куда они делись?

Они вместе шли домой с бала. Все трое жили в пяти минутах ходьбы от школы. В компании было не страшно, да и район у них безопасный. В городке Коко-Бич вообще редко что-то случалось. Надо было им держаться вместе, так было бы лучше.

Почему они разбежались?

Никто из них не понял, откуда взялся незнакомец. Девушки оживленно болтали; Ава и Тара описывали Карине, как она шикарно выглядела, танцуя с Кевином, которого выбрали королем бала. Карина с удовольствием отметила в их голосах нотки зависти, но на самом деле большей неловкости, чем во время этого обязательного медленного танца, она за семнадцать лет своей жизни еще не испытывала. Кевин был бойфрендом ее лучшей подруги Молли, и, покачиваясь под музыку, Карина постоянно поглядывала на Молли, задаваясь вопросом, не выглядит ли она слишком довольной в объятиях Кевина. Молли ушла, не дожидаясь окончания танца, и Карина ее больше не видела. Она сразу отправила ей сообщение с оправданиями: мол, им пришлось танцевать вместе, так принято, от них этого ждали. Молли не ответила, и Карина переживала, что та на нее злится. Во взгляде, который Молли бросила на подругу на прощание, Карина прочитала гнев и обиду. Они с Молли дружили с детского сада, и девушка прекрасно знала этот взгляд.

Молли, милая, прости. Я вовсе не хотела тебя обидеть. Честное слово, этот танец не доставил мне никакого удовольствия.

Вынырнувший из темноты мужчина в маске схватил Аву и приставил к ее горлу нож. Ава ахнула, а Карина с Тарой закричали. Карину трясло от страха, но она, сама не понимая, как осмелилась на это и откуда у нее взялись силы, ударила маньяка каблуком в самое больное место. Мужчина согнулся, задыхаясь.

Ава вырвалась, и они побежали. Преследователь догнал и схватил Тару, но она сумела вырваться. Это было последнее, что увидела Карина, прежде чем упустила подруг из виду. Сначала ей казалось, что Ава и Тара бегут за ней, но, очутившись у входа в гольф-клуб, она поняла, что потеряла девчонок.

Теперь, стоя среди деревьев и вглядываясь в темноту, Карина гадала, удалось ли ей уйти от преследования.

Может, незнакомец решил оставить ее в покое?

По спине у нее текли струйки пота, светлые волосы тоже взмокли, колени все еще дрожали. Карина пыталась сообразить, что делать дальше. Здесь нельзя было оставаться. Если маньяк где-то поблизости, то найдет ее.

В кустах что-то зашевелилось, и Карина охнула. В лунном свете промелькнула тень. Карина разглядела фигуру, сжимавшую в руках задранный подол платья.

Тара!

Карина шагнула вперед, раздумывая, можно ли окликнуть подругу, но только она открыла рот, как из-за дерева появилась вторая тень и схватила Тару. Девушка закричала, незнакомец грубо ее встряхнул, а затем ударил кулаком в лицо. У Карины перехватило дыхание. Тара упала и затихла.

Карина понимала, что надо бежать. Каждая клеточка ее тела дрожала и умоляла поскорее уносить отсюда ноги, но девушка стояла как вкопанная.

Жива ли Тара?

Мужчина наклонился к лежащей неподвижно Таре, а когда поднял голову, Карине показалось, что он смотрит прямо на нее. Зловещий взгляд пронзил ее словно лезвие ножа.

Незнакомец бросился к ней. Карина попыталась сдвинуться с места, но, как в страшных снах, ее ноги будто приросли к земле. Мужчина схватил ее за волосы и с силой притянул к себе. Карину обдало горячим дыханием. Когда маньяк сдавил ее шею, она закрыла глаза и попросила Бога, чтобы смерть не была мучительной.

Глава 1

Две недели спустя

– У меня отличные новости. Я ее нашла.

Я изумленно уставилась на женщину, сидевшую передо мной за заваленным бумагами столом. Ронда была частным детективом, и я ее наняла, чтобы разыскать мою давно пропавшую сестру.

Сидни похитили из супермаркета «Уолмарт», когда мне было всего пять лет, а ей – семь. Не так давно я узнала о том, что, возможно, она жива и что похитителем был наш биологический отец, который вроде бы вывез ее тогда из страны. Несколько недель я набиралась смелости, чтобы начать расследование, а потом обратилась к Ронде. Поиски заняли у нее полгода. В течение этого времени детектив крайне редко выходила на связь, и я думала, что у нее ничего не получается. И вот она сидит напротив, поглядывая исподлобья, и сообщает сногсшибательную новость.

– Вы серьезно?

Ронда кивнула, вытащила из стопки на столе тонкую папку и положила передо мной.

– Посмотрите сами.

Сердце у меня отчаянно заколотилось. Я просто не знала, как реагировать. Мне стало трудно дышать, руки дрожали. Кусая губы, я смотрела на папку, потом вскинула глаза на Ронду:

– А вы уверены, что это она?

– Да. Случай у вас непростой, но мне помог коллега из Европы, и я отследила вашего отца до Лондона.

– А Сидни?

– Он изменил ей имя, – Ронда откашлялась. – Там она была Мэллори Стивенс. А он – Джеймс Стивенс.

– Мэллори? – переспросила я, нервно дернувшись. – Вот, значит, как ее теперь зовут.

Мне нравилось имя Сидни. К новому имени нужно было привыкнуть, да и не только к нему. Моя жизнь опять кардинально менялась.

Ронда отрицательно покачала головой:

– Она снова сменила имя. После переезда во Флориду.

– Во Флориду? – я чуть не задохнулась. – Вы хотите сказать, что она… что она здесь?!

Ронда вертела в руках ручку.

– Загляните в папку. Там все написано.

– Вы говорите, снова сменила имя? И как ее сейчас зовут?

Я с трудом переваривала полученную информацию. У меня за последний год и так все перевернулось с ног на голову. Муж Чад ушел к другой – ее зовут Кимми, и она моложе и блондинистее меня. После развода мне с тремя детьми пришлось вернуться в родной город Коко-Бич, поближе к родителям. Там меня ждал новый удар: я узнала, что отец мне не родной, к тому же он оказался жестоким преступником, убившим несколько детей. Он уже был на том свете, но мама до сих пор отказывалась возвращаться в их общий дом и жила со мной и детьми. Я ни в чем ее не винила, но тот ужасный дом я мечтала сжечь дотла, а вместе с ним пусть бы исчезла в огне и вся пропитавшая его ложь.

– Как ее сейчас зовут?

Ронда потянулась к лежащей передо мной папке и открыла ее на первой странице. Затем длинным красивым ногтем с лиловым лаком ткнула в середину листа.

Я прочитала имя и впилась глазами в Ронду. Она что, издевается?

– Но как?! Это ведь…

– Да, я знаю, – детектив кивнула. – Я несколько раз все перепроверила, и теперь сомнений нет: это она. Эта женщина – ваша сестра.

Глава 2

Ранее

– Арти, обрисуй, что там у нас, – сказал Гари Пирс, подойдя к местному шерифу, стоявшему у машины в окружении помощников. Те настороженно уставились на Гари. Разговор происходил на обочине грунтовой дороги, ведущей к старой ферме в городке Ривердейл в штате Мэриленд.

– Захвачен заложник. Зовут Тони Велледа, сорок восемь лет. Вчера похитители ворвались к нему в дом, где он был с восьмилетним сыном. Ребенка связали и оставили дома, а отца забрали с собой. Мальчишке удалось освободиться и сообщить о случившемся соседям, которые и вызвали полицию. Заложника провезли через границы штата и сейчас, по нашим данным, держат здесь, на ферме. Похитителей четверо, они вооружены. Известно, что по меньшей мере один из них связан с мафией, а другой судим за вооруженное нападение, вышел условно-досрочно и все еще находится на испытательном сроке. В общем, ребята серьезные.

– Да и мы не промах.

Гари дотронулся до пистолета в кобуре, затем, как всегда перед операцией, по сложившейся привычке ощупал бронежилет, будто проверяя, достаточная ли у него толщина. Он понимал, что это выглядит странновато, но ничего не мог с собой поделать. Он словно сомневался в том, что жилет защитит его от убийственной пули, и каждый раз пытался убедиться в его надежности.

– Заходим. Пусть твои приготовятся, – бросил он шерифу.

Через несколько минут группа мужчин с Гари во главе уже шла по дороге. Сжимая в руках карабин M-4 и настраиваясь на предстоящий захват, Гари подумал о своей жене Айрис и новорожденном сынишке Оливере. Самому замечательному созданию на свете было всего три недели, и как раз этим утром, когда Гари собирался на работу, сын впервые улыбнулся. Гари обругал себя последними словами за то, что уходит из дома в такой важный день.

– Господи, пусть все будет хорошо, – прошептал он. – Позволь мне снова увидеть улыбку сына.

Вскоре они дошли до места. Гари, пригибаясь, бесшумно обежал дом. В одном из окон не горел свет. Гари разбил стекло карабином, затем еще несколькими ударами отколол торчащие острые края, чтобы сделать проход шире, и пробрался внутрь, держа оружие наготове. Сразу за ним шел его напарник, агент Уилсон. Увидев дверь, из-под которой пробивался свет, Гари подошел к ней вплотную и через щель заглянул внутрь.

Посреди комнаты сидел примотанный к стулу пленник с повязкой на глазах. Вместе с ним там находились трое вооруженных бандитов.

Гари и Уилсон переглянулись, толкнули дверь и молниеносно ворвались внутрь с криком:

– ФБР! Всем на пол!

Бандиты побросали оружие и легли, уткнувшись лицами в пол и закинув руки за головы. Гари обернулся в поисках четвертого похитителя, и в ту же секунду в дверном проеме, ведущем в спальню, возникла фигура с винтовкой в руках.

– Бросьте оружие! Быстро! – скомандовал похититель.

Гари сглотнул слюну, почти запаниковав, и бросил карабин на пол. Уилсон тоже, но секунду спустя Гари увидел, как напарник вытаскивает пистолет и стреляет в бандита. Один точный выстрел в голову – и тот обмяк, как тряпичная кукла, и с глухим стуком рухнул на пол.

Глава 3

Жители Коко-Бич по-прежнему ломают головы над странным исчезновением королевы бала Карины Мартин и ее подруг Тары Оуэнс и Авы Моралес. Что с ними произошло после того, как они вышли из школы? Может быть, найденные сегодня улики помогут следователям приблизиться к разгадке.

Я выключила телевизор и бросила пульт на диван. Когда после визита к Ронде я с папкой под мышкой вернулась домой, шел выпуск новостей, но их никто не смотрел. Перед тем как нажать кнопку, я помедлила: может, еще что-нибудь скажут о трех девушках, которые две недели назад исчезли после школьного бала? В городке все только об этом и говорили, и репортер «Ньюс 13» был прав: история действительно странная. Прошло две недели, и до сих пор никаких зацепок. Одни считали, что девчонок похитили, другие – что у них сдали нервы из-за выпускных экзаменов и они сами сбежали. Вторая версия была, на мой взгляд, неправдоподобной, но и первая меня тоже совсем не устраивала. Мэтт занимался этим делом с той самой ночи, когда в полицию начали звонить встревоженные родители не вернувшихся домой дочерей.

Я встречалась с Мэттом уже полгода, и все шло просто чудесно – мы любили быть вместе и ненавидели расставаться. В браке с Чадом было совсем не так. С Мэттом нас связывала более прочная нить, что вполне естественно, ведь мы знали друг друга с детского сада. В юности во время конфликтов с родителями именно его дом становился для меня убежищем. Тогда мы были просто друзьями, а теперь, спустя двадцать лет, наконец-то поняли, что хотим быть вместе.

С книгой, которую я должна была написать, тоже все ладилось. В промежутках между распаковкой вещей и обустройством дома я ее почти закончила – оставались буквально последние строчки. Я писала о своем отце (не биологическом), серийном убийце, которому удавалось вести двойную жизнь, обманывать близких и творить зверства прямо под носом у моей матери. Я расспрашивала маму о его детстве, их совместной жизни, и беседы на эту тему давались нам нелегко. Думаю, что все эти разговоры имели для нее терапевтический эффект, но в то же время эмоционально опустошали.

Сначала предполагалось, что я буду писать о нескольких самых жестоких убийцах страны с точки зрения профайлера ФБР, но, когда издатели узнали о моей семейной истории, они аннулировали предыдущий контракт и предложили мне новый. Понятное дело, ведь они получали свежайший криминальный сюжет из первых рук. Мне дали огромный аванс вдобавок к тому, что уже заплатили. «Очень-очень высокий коммерческий потенциал, стопроцентный бестселлер!» – восклицали издатели. «Что ж, пусть будет бестселлер», – подумала я тогда. Нам с детьми нужны были деньги. Чад в нашей жизни почти не появлялся; алименты от него пришли всего пару раз, и то их едва хватило на половину арендной платы за дом. Быть матерью-одиночкой с тремя детьми – недешевое удовольствие.

– Тук-тук, – услышала я голос Мэтта.

Он появился на пороге с бутылкой вина в руке. Я встретила его с улыбкой. Дети бесились наверху. Алекс что-то крикнул сестрам, Оливия наорала в ответ и хлопнула дверью. Ей было пятнадцать, и она с трудом выносила шестилетнего Алекса и двенадцатилетнюю Кристину, а порой, честно говоря, и меня.

От хлопка двери Мэтт дернулся, а я и бровью не повела, потому что давно привыкла к таким звукам. Забирая у него бутылку, я снова улыбнулась:

– По какому случаю?

Он пожал плечами, затем наклонился и поцеловал меня.

– Пятница! И мне в субботу-воскресенье не надо на работу.

Я поблагодарила его взглядом: бутылка предназначалась лично мне.

– Я сейчас пиццу закажу. Пиво в холодильнике, – сказала я.

Мэтт просиял:

– Знаешь, чем порадовать.

Глава 4

– М-м-м, мясной рулет! – воскликнул Мэтт, когда мы вошли на кухню и его взгляд упал на блюдо на столе. – Мясные рулеты – моя слабость. Сама готовила?

Ставя рядом с блюдом бутылку, я усмехнулась и отрицательно покачала головой:

– Сама? Я? Если ты встречаешься со мной в надежде на мои кулинарные таланты, то признаюсь прямо сейчас: я не умею готовить. Думала, ты уже заметил.

– Выглядит очень аппетитно. Зачем нам тогда пицца?

Я нашла штопор, откупорила вино и налила себе бокал. Потом многозначительно посмотрела на Мэтта.

– А, понятно. Мама приготовила?

– Ага.

– Значит, мяса в рулете совсем нет?

– Ни грамма. Ни мяса, ни молочных продуктов, ни глютена. Только растительные ингредиенты. Она все нам приготовила заранее и поехала в Винтер-Парк играть с подругами в карты.

Мэтт разочарованно вздохнул:

– А выглядит так аппетитно…

– Ешь, не стесняйся. А с меня хватит веганской пищи. Всю неделю я только ее и жую, у меня скоро пальмы из ушей полезут. Закажу мясную пиццу и съем спокойно, пока мамы нет. А то она разобиделась бы, что я пренебрегаю ее стряпней.

Мэтт пожал плечами и отрезал себе кусочек рулета:

– Я все-таки попробую. Здоровая еда и все такое.

Я пригубила вино, взяла телефон и заказала самую большую пиццу, чтобы хватило и детям, и Мэтту, если он надумает к нам присоединиться. Положив трубку, я увидела, что Мэтт уплетает рулет за обе щеки.

– Вкусно, – сказал он. – Не понимаю, почему тебе не нравится. Ведь правда вкусно!

Я села на табуретку и продолжила потягивать вино, наблюдая, как Мэтт расправляется со вторым куском.

– Где Элайджа сегодня?

После моего вопроса Мэтт перестал жевать и тоже сел на табуретку. Лицо у него помрачнело. Мэтт растил сына в одиночку после того, как маму мальчика осенью убили. О существовании ребенка женщина, с которой Мэтт девять лет назад провел одну-единственную ночь, сообщила, когда тому было уже три года, близких отношений у Мэтта с Элайджей не сложилось. Необходимость заботиться о восьмилетнем сыне полностью изменила его жизнь.

– Моя мама повела его в кино, – ответил он. – Дала мне сегодня отдохнуть.

Я взяла его вилку с ломтиком рулета и немного откусила. Прожевав, скорчила гримасу. Нет. Так же плохо, как и все остальное приготовленное мамой. Я отхлебнула вина, смывая неприятный привкус. Я бы и рада полюбить мамины блюда: на них я могла бы сбросить лишние килограммы, – но мне все казалось невкусным. Да и вообще, это здоровое питание каким-то образом заставляло меня чаще перекусывать между приемами пищи, и после переезда мамы ко мне я мало того что не похудела, как мечтала, так еще и набрала вес.

– Как у вас отношения? Налаживаются?

Мэтт опустил глаза в тарелку, затем отрицательно качнул головой:

– Он меня ненавидит всеми фибрами души.

– Да брось ты, это не так. Ты же его отец.

– Я тебе говорю: он меня ненавидит. Помощь от меня он не принимает, разговаривать отказывается. Он даже не позволяет мне подоткнуть ему одеяло на ночь. Я все время на работе, и бóльшую часть времени после школы он проводит с моей мамой. Каждый день, возвращаясь домой, я надеюсь, что сегодня будет получше, что он оттаял хоть немного, но этого не происходит. Мне кажется, что он винит меня в смерти Лизы.

Я накрыла его ладонь своей.

– Слушай, он потерял мать, единственного значимого взрослого, а тебя он практически не знал…

– Так кто же в этом виноват? Явно не я. Я ее просил разрешить мне чаще видеться с сыном, но у нее вечно были какие-то глупые отговорки. Ей будто нравилось щелкать меня по носу. Мне иногда кажется, что она рассказала о сыне, только чтобы надо мной поиздеваться.

– Если рассказала, то наверняка хотела, чтобы ты как-то участвовал в его жизни. Просто по-другому она, может, не умела общаться.

Мэтт съел еще кусочек рулета и согласно кивнул:

– Да, скорее всего.

– Не ставь крест на отношениях с сыном, дай ему время. У него никого нет, кроме тебя. Представь: у ребенка за полгода вся жизнь перевернулась, он растерян и ужасно скучает по матери. Ты единственный, на кого он может выплеснуть свои эмоции. Я уверена, что время все расставит по местам и Элайджа в конце концов тебя примет.

– Просто все совсем не так, как я себе представлял, понимаешь? Быть отцом круглосуточно – это действительно тяжело.

– Добро пожаловать в родительский клуб, папочка!

Я хмыкнула и, снова сделав глоток вина, с нежностью подумала о своих детях, возившихся наверху. Жизнь у них вроде бы налаживалась. Алекс примирился с новым окружением; в рамках программы для одаренных школьников ему давали более сложные и интересные задания, и это явно помогало ему сосредоточиться. Он по-прежнему срывался в разговоре на крик и с трудом высиживал на месте дольше пяти минут, но выглядел довольным. У девочек тоже дела шли лучше, чем когда мы только сюда приехали. О своем отце они теперь говорили редко, и я не знала, хорошо это или плохо. Поначалу они летали в Вашингтон к нему и Кимми раз в три-четыре недели, но пару месяцев назад вдруг перестали. Видимо, во время их последней встречи что-то произошло. Особенное равнодушие к отцу демонстрировала Оливия, старшая, что было на нее совсем не похоже. Кто открыто скучал по папе, так это Алекс, и мне было его жалко, но отправить его одного на самолете и тем самым заставить страдать других пассажиров я не могла. Может быть, другие шестилетки и справились бы, но не мой Алекс.

– Я видела в новостях, что нашли еще одну туфлю и вроде как она принадлежит Карине Мартин, да? – сказала я, чтобы сменить тему. – На этот раз в восточной части поля для гольфа, в каких-то кустах.

Мэтт достал пиво из холодильника.

– Да, это вторая. Первую туфлю и отвалившийся каблук мы нашли еще в ту ночь, когда она исчезла.

– Значит, она ушла по полю еще дальше, чем вы предполагали?

Он кивнул, открыл пиво и сел.

– Да. Туфлю нашли недалеко от зарослей кустарника, где многие игроки теряли свои мячи. Понимаешь, там почти непроходимый участок леса. Я думал, мы полностью прочесали это место, но, получается, нет. Слишком большая территория.

– Она там пряталась?

– Сложно сказать. Может, уединялась с парнем. Дело было после выпускного, молодежь могла пуститься во все тяжкие.

– Но ведь корону вы нашли у входа в гольф-клуб, верно? – уточнила я.

– Да, – Мэтт сделал глоток пива. – А туфли и отломанный каблук валялись в разных местах. Еще мы нашли сумочку Тары Оуэнс с телефоном внутри, а обрывок платья Авы Моралес плавал в маленьком пруду.

– Вы как Гензель и Гретель, которые искали путь домой по хлебным крошкам, – пробормотала я.

Мэтт недоуменно взглянул на меня:

– Не понял.

– Да это я так, не обращай внимания. А телефоны других девочек нашли?

Мэтт отрицательно покачал головой.

– Что у них в соцсетях? Есть зацепки? С кем они там общались?

– Мы над этим работаем. Криминалисты изучают компьютеры и телефоны девушек. У молодежи сейчас куча аккаунтов, времени требуется много. Пока ничего такого, что нам поможет, не обнаружили.

– Были ли у девочек конфликты с другими учениками? Получали ли они какие-либо угрозы? Были ли проблемы дома? Какие-нибудь психические заболевания?

– Ответ «нет» на все вопросы, – сказал Мэтт. – У всех троих была идеальная посещаемость, учились на хорошо и отлично. Пользовались популярностью среди сверстников, особенно Карина Мартин.

– Парни у них были?

– Ава Моралес встречалась с пареньком из школы, но на празднике он отсутствовал: улетел в Орландо попрощаться с умершей накануне бабушкой. У двух других постоянных отношений не было. Ребята рассказывали, что Карина в тот вечер танцевала с Кевином Бассом, которого якобы увела у лучшей подруги.

– Ты поговорил с этим Кевином?

– Слушай, мы опросили практически всех, кто был на выпускном. Кевин входил в комитет по уборке и вместе с группой учителей еще где-то час после окончания мероприятия наводил порядок. Он ушел из школы гораздо позже девушек.

– По всей вероятности, они бежали, – произнесла я задумчиво. – Иначе почему туфли раскиданы по всему полю? Я к тому, что на высоких каблуках особо не побегаешь, вот они их и сбросили.

Мэтт нервно сглотнул слюну. Судя по выражению его лица, он понимал, что я права, но не хотел в этом признаваться.

– Но если они бежали, то куда? – размышляла я вслух. – Там же некуда. Поле окружено водой.

– Водолазы целыми днями исследовали реку, участок за участком, плюс каналы, ведущие к жилым районам. Но ничего не нашли. Ну что я тебе рассказываю! Ты все это знаешь, Ева Рэй.

– Знаю, да. Просто девушка будет мчаться ночью по полю в нарядном платье и дорогущих туфлях, только если ее преследуют. Других причин я не вижу.

– Или если она пьяна. Или обкурилась. Тогда она способна на абсурдные действия, – возразил Мэтт. – По словам их друзей, все трое выпили перед тем, как идти на мероприятие. А Карина еще и забила косячок с Молли Карсон у корпуса исполнительских искусств за несколько минут до того, как ее объявили королевой бала.

– Обычное для выпускного дело. Они ведь поссорились, да? – поинтересовалась я. – Карина и Молли. Из-за Кевина. Ты мне об этом говорил, или я где-то прочитала. Может, Мелисса мне сказала. Ну, мать Молли.

– Все верно, поссорились. Она у нас сейчас в разработке.

– Кто, Молли? – удивилась я. – Дочка Мелиссы? С чего вдруг?

– Как раз из-за ссоры. Допустим, конфликт зашел слишком далеко. Она погналась за Кариной, та неудачно упала, сильно ударилась и умерла, а Молли спрятала ее тело. Также она могла взять пистолет отца (у него есть разрешение на скрытое ношение оружия) и намеренно или нечаянно выстрелить.

– Не-е-ет, – я покачала головой. – Надеюсь, ты шутишь. Кто угодно, но только не Молли. Чтобы дочка Мелиссы… Нет, это невозможно.

Мэтт глубоко вздохнул, затем провел рукой по густым каштановым волосам. В последнее время из-за аврала на работе он нечасто занимался серфингом, и его шевелюра не выгорала на солнце, как раньше.

– А алиби у нее есть? – спросила я.

– Есть, но слабенькое. Во время танца королевы и короля бала Молли Карсон ушла. Многие это видели. Она позвонила матери и попросила ее забрать. Оказавшись дома, Молли, по словам Мелиссы, отправилась спать. Все же, поговорив с ее друзьями и учителями, я пришел к выводу, что Молли несвойственно причинять кому-либо боль. Все описывают ее как человека, который обо всех заботится и на плече которого всегда можно поплакать. Когда я ее опрашивал, у меня возникло ощущение, что она и мухи не обидит.

Я сделала глоток.

– Да, алиби не очень. Теоретически она могла уйти из дома через окно.

Мэтт быстро взглянул на меня и произнес:

– В том-то и дело. И мне приходится принимать это во внимание. Впрочем, как и кучу других моментов. Короче, Молли пока нельзя исключить из числа подозреваемых, как бы мне этого ни хотелось.

– Ты же не думаешь, что семнадцатилетняя девушка из-за парня убила трех подружек? – спросила я.

Мэтт отхлебнул пиво и пожал плечами:

– Конечно нет, но, знаешь, я сталкивался и с более странными вещами. В любом случае, раз тела не найдены – надежда остается. Логично будет предположить похищение. Но, с другой стороны, почему никто не требует выкуп?

– Потому что подружки могут быть в лапах у насильника. Вы уже всех местных проверили?

Мэтт допил пиво и поставил пустую бутылку на стол.

– Да. И сто раз опросили родителей. Не было никаких ссор, ничего такого, из-за чего девчонки захотели бы сбежать.

Я вздохнула. Таинственная история меня заинтриговала и в то же время напугала до смерти: будучи матерью двух дочерей, я хотела выяснить, что случилось с этими девушками. Я приставала к Мэтту с вопросами, хотя прекрасно знала, что дома он не любит говорить о работе.

Он взглянул на лежащую на столе папку:

– Как ваша встреча с Рондой?

Я занервничала и отвела взгляд в сторону.

– Так-так, она что-то выяснила, да? Поэтому здесь эта папка?

Я пожала плечами:

– Ну, допустим.

– Она нашла Сидни?

Мэтт поймал мой взгляд, и я кивнула.

– Ничего себе! Ева Рэй, так это же здорово! Почему у тебя такое лицо?

– Какое?

– Как будто ты не рада. Ты всю жизнь мечтала найти сестру, а теперь, когда это случилось, не проявляешь ни капли энтузиазма.

Я посмотрела на закрытую папку и задалась вопросом, как преподнести все это Мэтту, можно ли сказать ему правду. Сначала мне самой нужно было во всем разобраться.

– Просто устала, – ответила я.

– Ага, так я тебе и поверил. Я тебя знаю с трех лет, меня не обманешь. Выкладывай, что произошло, Ева Рэй.

Я вздохнула и взяла папку. Помедлив несколько секунд, открыла ее на первой странице и ткнула пальцем в имя сестры. Мэтт прочитал его и поднял на меня изумленные глаза:

– Шутишь?

– Если бы… Теперь ее зовут так. И живет она здесь, во Флориде.

Глава 5

Их держали в тесной, душной каморке. Грудь Карины судорожно вздымалась и опускалась: в спертом влажном воздухе ей никак не удавалось выровнять дыхание. Рядом на матрасах спали Ава и Тара. У Карины кружилась голова, и это происходило каждый раз при ее пробуждении в этой комнатушке с толстыми бетонными стенами.

В их тюрьме не было окон, и девушка потеряла счет времени. Мыслями она постоянно возвращалась к тому страшному моменту, когда впервые очнулась после нападения. Она лежала на ковре – Карина хорошо запомнила, что он был бежевым. Голова раскалывалась от боли, и девушка не понимала, где она и что с ней. Она позвала маму, но потом, к своему ужасу, нащупала у себя на шее цепь. Заметавшись, она попыталась ее сорвать. Безуспешно. Девушка в отчаянии закричала.

К ней подошел человек в маске и ударил ее кулаком в лицо, чтобы заставить замолчать. Ему это удалось. Карина упала навзничь, перед глазами у нее все поплыло. Незнакомец с силой потянул цепь, и Карине ничего не оставалось, как последовать за ним на четвереньках. Там был какой-то коридор и… что же еще? Ах да, книжный шкаф, который похититель сдвинул в сторону. Затем он откинул ковер, и под ним обнаружился люк. Человек в маске вдел крюк в петлю на крышке люка и начал ее поднимать. Карина затуманенными глазами смотрела, как перед ней разверзается черная дыра, и тут впервые услышала голос своего похитителя.

– Залезай, – приказал он.

Как Карина ни старалась сфокусировать взгляд и подавить панику, ей это не удалось. Она снова закричала и снова получила удар в лицо, а затем и пинок в живот.

– Лезь, кому сказал!

Всхлипывая, Карина спустилась в темноту. Незнакомец последовал за ней. Пройдя по узкому проходу, они оказались перед маленькой дверью, за которой скрывалась каморка с тремя матрасами на полу.

Мужчина затащил Карину внутрь и прикрепил цепь к металлической перекладине на стене. Длины цепи хватало лишь до угла: там стояли два ведра – для туалета и с кормом типа собачьего, а также небольшой тазик с водой, из которого подружки должны были лакать, уподобляясь животным.

Пару дней Карина отказывалась есть и пить, но потом сообразила, что если она хочет выжить, то ей нужно приспосабливаться к условиям. В грязном, порванном лазурном платье она на четвереньках ползла в угол и жадно лакала из тазика, пока Ава и Тара спали. Воду в тазу меняли раз в день, и тому, кто приползал первым, доставалась чистая холодная вода.

Однажды Ава перепутала ведра и помочилась туда, где была еда. За это похититель жестоко ее избил, и она пару часов лежала без сознания.

Карина смотрела на спящих подруг и спешила наесться, пока они не встали. Глядя на свои отросшие ногти, проводя языком по покрытым плотным налетом зубам и ощущая сильный запах немытого тела, она пыталась определить, как долго они находятся в подземелье. Но гораздо сильнее ее волновало другое: сколько похититель собирается их здесь держать и что с ними будет, когда они ему наскучат?

Глава 6

Приехал курьер. Я крикнула детям, чтобы спускались, и пошла забирать пиццу. Вернувшись на кухню, я увидела Мэтта с папкой в руках. Его явно ошарашили новости о моей сестре.

– Обалдеть! Кто бы мог подумать!

– Да, неожиданно, – пробормотала я, делая вид, что меня это не очень-то волнует, и поставила пиццу на стол. Пахло божественно, и я сразу схватила кусочек.

Мэтт открыл папку и, покачивая головой, принялся рассматривать фотографию.

– Потрясающе! Келли Стоун – твоя сестра! У тебя в родственниках голливудская актриса, настоящая знаменитость!

– Не зря мне ее лицо смутно казалось знакомым. Я ее видела в «Шоссе» и еще в одном фильме – там парень путешествовал во времени, помнишь?

Мэтт уловил мое настроение и оторвался от фото:

– Ева Рэй, что не так? Не слышу радости в голосе.

– Понимаешь, – я положила пиццу обратно в коробку, – мне, во-первых, надо переварить полученную информацию. А во-вторых, я расстроилась. Вряд ли я смогу с ней повидаться.

– Это еще почему?

– А как ты себе это представляешь? Просто подойти к актрисе из Голливуда и заявить: «Здрасте, я ваша сестра. Помните, как вас похитили из “Уолмарта”?» Так, что ли?

– А почему бы и нет? – удивился Мэтт. – Ну да, она будет в шоке. Как и любой на ее месте. Но, мне кажется, каких-то дополнительных сложностей, связанных с тем, что она знаменитость, нет.

Я не знала, что ответить, и пожала плечами.

По лестнице затопали дети, и я жестом попросила Мэтта прекратить разговор.

– Ура, пицца! – завопил Алекс.

– А мяса-то в ней сколько! – я с улыбкой протянула ему кусок.

Глаза Алекса заговорщически заблестели:

– Не бойся, я не скажу бабушке.

Он рванул к столу и уселся на стул.

– Мам, ты что, учишь его врать? – поинтересовалась Кристина, получая свою порцию.

– Ешь давай, – усмехнулась я.

– Ой, с мясом? – спросила Оливия. – А я уже начала привыкать к веганской еде.

Она вынула один из наушников, и оттуда загрохотала музыка.

– Ты шутишь? – уставилась я на дочь. – Ты же вроде терпеть не могла бабушкину стряпню.

– Кто там терпеть не может бабушкину стряпню? – раздался голос от входной двери.

«Блин, попались!» – пронеслось у меня в голове.

Мама стояла на пороге, побрякивая ключами от машины, – нарядная, с сумочкой через плечо. С застывшей улыбкой она перевела взгляд с огромной пиццы на физиономию Алекса – губы у него лоснились, изо рта свисали тягучие нити сыра.

– У вас праздник, судя по всему. Что ж, понимаю ваше желание расслабиться в мое отсутствие, раз в остальное время вы вынуждены есть мои отвратительные блюда.

Мама была очень уязвлена. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Мам, я…

– Не стоит ничего говорить, Ева. У меня был насыщенный день. Я пойду спать.

Она развернулась и собралась уходить.

– Подождите-ка, миссис Томас! – воскликнул Мэтт. – Я попробовал ваш рулет. Очень вкусно!

Надо же, подлизывается. Я метнула на него недоуменный взгляд.

– Что ты так смотришь? Я правду говорю, – Мэтт пожал плечами.

– Я рада, Мэтт. Спокойной ночи, – устало произнесла мама.

– Мама, ты…

Но было слишком поздно – она ушла к себе. На душе у меня кошки скребли. Желая нас порадовать, мама каждый вечер стояла у плиты, и кое-что получалось вполне съедобным, даже вкусным. Я принимала все как должное, да еще и фыркала. Причем на самом деле мне нравилось, что мама живет с нами. Ну, за исключением тех ситуаций, когда она начинала меня воспитывать. Мама помогала с детьми. Мы с ней сблизились и наверстывали упущенное время. Меньше всего на свете я хотела ее обидеть – маме и так выпало немало испытаний (впрочем, как и нам). Однако я постоянно делала ей больно. Нечаянно? Или в отместку за то, что в детстве она меня не замечала? Или потому что между нами оставалось много недосказанного? Мне было ужасно стыдно.

Я схватила бокал, и в этот момент Мэтт указал на папку:

– Это точно поднимет ей настроение. И объединит вас. Теперь это ваше общее дело.

Мы с Мэттом встретились взглядами, и я потянулась к нему и поцеловала.

– Ты серьезно?

– Серьезней не бывает. Вам обеим это пойдет на пользу.

– Но сейчас момент явно неподходящий. Я сама еще не готова к разговору.

– А для таких вещей и не бывает идеального момента. Просто поговори с ней – и все, – сказал Мэтт и тоже поцеловал меня.

Дети за нашими спинами загомонили.

– Мы вам не мешаем? – скривилась Оливия.

– Мы тут лишние, да? – подхватил Алекс.

Я рассмеялась. Дети не сразу привыкли к тому, что в моей жизни появился мужчина, но в итоге приняли Мэтта. Особое расположение к нему выказал Алекс: он часто звал Мэтта играть с пожарными машинками. Мой сын всегда был неравнодушен к сиренам и мигалкам, и Мэтт покорил его сердце тем, что прокатил на полицейском автомобиле. После этого они по-настоящему подружились. Общение с собственным сыном Мэтту давалось с трудом, и он с удовольствием проводил время с Алексом. Подозреваю, Мэтт был бы совсем не против, чтобы Элайджа походил на Алекса. Я очень переживала за любимого и всей душой желала ему наладить такой же контакт с сыном, какой был у меня с детьми, хотя я и проводила кучу времени на работе, пока они росли. Мне посчастливилось вернуть их доверие, жаль только, что пропустила много важных моментов из их детства. Теперь я создавала новые совместные воспоминания, которые будут согревать нас всю жизнь.

Желтая папка символизировала мои новые приоритеты. Теперь я полностью сосредоточилась на семье, членом которой была и моя знаменитая сестра.

Глава 7

– Куда мы едем, Ева Рэй? Ты можешь наконец сказать?!

Я мельком взглянула на маму, расположившуюся на пассажирском сиденье моего минивэна, и отрицательно покачала головой.

На улице стояло настоящее пекло, кондиционер работал на полную мощность. По радио пел Бруно Марс. В такую жару – привычную для Флориды – все стремились на пляж. Катились на скейтбордах серферы с досками под мышкой, не спеша шли отдыхающие с сумками, предвкушая, как будут нежиться на белом песке.

– Пока нет, мам. Это сюрприз.

Я надеялась, что мама не замечает, как у меня подрагивает голос. В ожидании предстоящей встречи я жутко нервничала. Мама фыркнула и расправила юбку:

– Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы.

Ночь накануне мне далась нелегко: обуреваемая мыслями, я почти не спала, но зато к рассвету, когда лучи солнца коснулись крыши дома напротив, решение созрело. Как раз наступила суббота, и у меня в распоряжении был целый день. Мэтт прав: подходящего момента можно вообще не дождаться, если слишком долго размышлять об этом. Откладывать встречу под разными предлогами можно до бесконечности, но, в конце концов, хочу я увидеть сестру или нет?! Я чувствовала себя канатоходцем без страховки.

– Взяла бы и объяснила нормально, – после паузы добавила мама, демонстративно вздохнув.

Коко-Бич остался позади. Мы проехали военную авиабазу «Патрик», и до Мельбурн-Бич, где жила Келли Стоун, оставалось совсем немного. Пару лет назад все газеты раструбили о том, что она купила там виллу, а по соседству оказался рэпер Ванилла Айс – он реконструировал свой дом как раз в то время, когда был ведущим популярного реалити-шоу.

– Тогда сюрприза не получится, – сказала я. – К тому же ты бы, возможно, вообще со мной не поехала.

Мама снова фыркнула:

– Да уж, звучит впечатляюще. Ты делаешь антирекламу своему сюрпризу.

Я выдохнула, пытаясь унять волнение. Мысль о том, что я совершаю страшную ошибку и нас ждет фиаско, меня не отпускала, и несколько секунд я боролась с соблазном повернуть обратно. Затем, сказав себе, что шансы на благополучный исход встречи тоже есть, я все-таки продолжила путь в Мельбурн-Бич.

Я поглядывала на маму, сердце бешено колотилось. В голове проносились мириады мыслей. Прошло тридцать шесть лет. Узнаем ли мы Сидни? А она нас? Интересно, что она за человек?

Мама посмотрела на часы:

– Еще долго ехать? Ты взяла воду? Такая жара, как бы не допустить обезвоживания. А крем от солнца и спрей от насекомых захватила? Если мы будем на открытом воздухе, то мне без них никак. Помнишь, как я опухаю от укусов?

– Воду взяла, не волнуйся. Посмотри в сумке: там пара бутылок. А крем и спрей тебе не понадобятся. И вообще, мы почти приехали.

– Куда? Здесь вроде нет ничего особенного…

Навигатор сообщил мне, что мы на месте. Я подрулила к воротам.

– Где мы?! Что это за дом? – не успокаивалась мама. – Что ты задумала? Ничего хорошего ждать не приходится, верно?

Я взяла ее за руку. Она вздрогнула.

– Ничего не понимаю. Ева Рэй, ты меня пугаешь.

– Мамочка, милая, дорогая моя! Ты спрашиваешь, что я задумала. Я и сама не знаю, честно говоря. У меня нет четкого плана.

Мама пристально посмотрела на меня. Затем, в недоумении покачав головой, сказала:

– О чем ты говоришь? Что с тобой, Ева Рэй? Что вообще мы здесь делаем? Ради бога, скажи наконец, что происходит.

Я облизала пересохшие губы. Затевая эту авантюру, я надеялась, что найду подходящий момент и расскажу маме о Сидни. Но даже сейчас, у ворот ее дома, нужные слова не шли на ум. Я боялась маминой реакции.

– Мам, я…

– Куда мы приехали? – вновь спросила она, глядя в окно. За забором, высокими деревьями и статуями львов возвышался особняк. – Чей это дом?

– Здесь… здесь живет Келли Стоун. Это актриса.

– Я знаю, кто такая Келли Стоун. А мы что здесь делаем?

– Ну, в общем… Я сегодня утром позвонила ее помощнице и сказала, что мы ищем спонсоров для благотворительного мероприятия по серфингу для малолетних сирот и что деньги будут направлены на борьбу с торговлей детьми. Она переговорила с Келли, и та согласилась нас принять.

Мама в изумлении уставилась на меня:

– Какое еще мероприятие, Ева Рэй? Я ничего не понимаю. Кто из нас сошел с ума?

Я пожала плечами:

– Это был единственный способ уговорить ее на встречу. Она не жалует репортеров, живет уединенно и сто лет не давала интервью. К ней не так-то просто подобраться.

– Господи, зачем тебе вообще понадобилось к ней «подбираться»?

Я взяла с заднего сиденья желтую папку. А что, если сказать маме правду?

– Она близко к сердцу принимает все, что связано с похищением детей, – ответила я, не выпуская папку из рук. – Много лет жертвует большие суммы на борьбу с торговлей людьми и помогает строить приюты для бездомных детей, чтобы им не приходилось жить на улице, где их легко могут украсть.

– Сироты, благотворительность… Зачем ты все это насочиняла?

Я судорожно сглотнула слюну, выдохнула и выдала очередную порцию вранья:

– А я всерьез думаю об организации такого мероприятия и хочу, чтоб ты мне помогла. Что скажешь?

Покусывая губы, я с надеждой посмотрела на маму. Кажется, поверила.

– Ну ладно. Но почему ты сразу не сказала? Ты же знаешь, что я обожаю устраивать благотворительные мероприятия. Зачем надо было окружать все такой секретностью?

– Боялась, что ты будешь против, – я с облегчением улыбнулась и бросила папку обратно на заднее сиденье.

– С чего бы вдруг я отказалась помочь детям? Я сейчас все равно ничем особым не занята. Участие в таком проекте явно пойдет на пользу и мне, и всем нам. И сиротам, естественно.

– Значит, ты согласна? – я опустила стекло, чтобы нажать на кнопку домофона.

Мама кивнула:

– Да, конечно. При условии, что ты больше не будешь все тайно проворачивать за моей спиной.

Вымученно улыбнувшись, я позвонила в домофон.

«Что ты творишь?!» – негодовал мой внутренний голос.

Глава 8

Как я и ожидала, вилла Келли Стоун поражала роскошью. Сразу было понятно, что здесь живет голливудская звезда. Мы поднялись по ступенькам к деревянным дверям, где нас встретила ее помощница. Вилла стояла прямо на берегу, и, когда мы вошли в холл, нам со всех сторон открылись великолепные виды. За огромными арочными окнами зазывно сверкал и переливался на солнце Атлантический океан.

– Мисс Стоун сейчас спустится, – сообщила помощница и провела нас в гостиную размером с мой дом. Она была очень красиво оформлена в легком пляжном стиле – чувствовалась рука профессионала.

На секунду я ощутила укол зависти к сестре. Я никогда не была сильна в дизайне интерьеров, в моих домах всегда царил бардак, тут и там были разбросаны игрушки, а в углах накапливалась свалка из вещей, ожидающих стирки. У меня в принципе не могло быть такой гостиной, как у Келли Стоун.

– Обставлено очень стильно, со вкусом, – заметила мама, осмотревшись. – Как тебе?

– Ну, если есть деньги, то не проблема жить красиво, – сказала я чуть более раздраженно, чем мне бы хотелось.

Мама была недовольна тем, как я справляюсь с делами по дому, и, переехав к нам, она постоянно за нами прибирала, но беспорядок возвращался снова и снова. Конечно, она больше привыкла к интерьерам, как у Келли Стоун. В детстве мне не разрешали трогать дорогую мебель, ведь на ней останутся пятна, и тогда я пообещала себе, что мои дети будут расти совсем в другой атмосфере. Что ж, побочным эффектом стал беспорядок. Ну да, аккуратность не мой конек. Зачем тратить время на уборку? Ведь лучше провести его с детьми. Во время службы в ФБР я очень много сил отдавала работе, пропадая на ней днем и ночью. Возвращаясь же домой, я полностью растворялась в детях. Мне было не до уборки и не до украшения комнат. Мама этого не понимала. На ее взгляд, я, наоборот, пренебрегала интересами семьи, уделяя мало внимания ведению домашнего хозяйства.

– Волнительно, – пробормотала мама, поеживаясь. – Сейчас сюда зайдет настоящая кинозвезда.

Последнее слово она прошептала, словно делясь секретом. При мысли о том, какую кашу я заварила, у меня скрутило живот. Интересно, как я отреагирую, когда увижу сестру? А вдруг Сидни с первого взгляда поймет, кто мы такие?

– Здравствуйте! – прощебетал голос из другого конца гостиной.

Нам навстречу по мраморным плитам не шла, а плыла прекрасная женщина в легком развевающемся платье. Я зачарованно смотрела на нее, ошеломленная ее красотой. Когда мы встретились взглядами, у меня кольнуло в груди. Мне кажется, она тоже что-то почувствовала, потому что на миг замерла, взгляд ее задержался на мне, затем на маме – нашей маме… А потом она вскинула голову и снова «надела» улыбку кинозвезды. Вернулась в образ.

– Добро пожаловать! Простите, что заставила вас ждать.

Келли Стоун пожала нам руки, мы представились. Когда мама сказала, как ее зовут, я подумала: а вдруг Сидни знает о нас, слышала наши имена? Но она вела себя абсолютно спокойно. Единственное, я заметила, что она стала растягивать слова, будто силясь что-то вспомнить.

– Останемся в гостиной? – предложила она. – Я родом из Лондона, мне жарковато во дворе в это время суток. Давайте присядем вон там, у панорамного окна.

Мы с мамой энергично покивали, улыбаясь, и удобно устроились на мягком диване с массивными подушками. В мамином взгляде, который я перехватила, мелькнуло и тотчас исчезло какое-то странное выражение.

– Итак, дамы, чем я могу вам помочь? – спросила Келли Стоун, изящно взмахнув руками с идеальным маникюром. – Моя помощница сказала, что вы ищете спонсора для благотворительного мероприятия, верно?

Глава 9

Я разглядывала сидевшую передо мной женщину с дорогими украшениями на запястьях, а она увлеченно говорила о том, насколько велик масштаб киднеппинга.

– Я всегда принимала это близко к сердцу. Причем детей похищают не только для целей секс-индустрии. Ребенка может увезти один из родителей или других близких родственников, и он никогда больше не увидит семью. Малыш будет расти одиноким, заброшенным, мечтающим вновь обрести потерянных людей. Вы действительно делаете благое дело.

– А как страдают те, кого лишили ребенка! – произнесла мама дрогнувшим голосом. – Каково это – не знать, увидишь ли его снова, и вообще, жив ли он?

Келли Стоун внимательно взглянула на маму, и мне на секунду показалось, что она о чем-то догадалась. Но потом кинозвезда слегка покачала головой и сокрушенно сказала:

– Ох, что это со мной? Я до сих пор не предложила вам напитки. Там, где я росла, это сочли бы ужасной неучтивостью. Простите, бога ради. Что вы будете: кофе, воду, лимонад?

Мама пристально, будто изучая, рассматривала Келли Стоун, ловила взглядом каждое ее движение. У меня заколотилось сердце.

– Лимонад, пожалуйста, – ответила я. – И маме тоже. Если вас не затруднит.

– Что вы, конечно нет!

Наши взгляды снова встретились, и сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Последние сомнения исчезли. Это Сидни. Она очень изменилась с тех пор, когда я видела ее ребенком: прошло много лет, и, скорее всего, она делала пластику. Но, глядя ей в глаза, я поняла, что это точно она. У меня в голове зашумело от нахлынувших чувств. Столько лет я по ней тосковала, считая, что ее уже нет на свете! А оказывается, она жива-здорова, еще красивее, чем раньше, и все у нее прекрасно. Я было открыла рот, чтобы рассказать об истинной причине нашего визита, но не осмелилась. Вдруг она разозлится и мы снова ее потеряем?

Келли Стоун позвала помощницу и велела принести лимонад.

– Как мило, – сказала она с легким вздохом, – когда мать и дочь сообща занимаются благотворительностью.

– Да, мы сейчас стараемся больше времени проводить вместе. Я много лет жила в другом городе и совсем недавно вернулась в родные края.

– А, понятно, – улыбнулась она. – А дети у вас есть?

Я кивнула, чувствуя, как нарастает ком в горле. Было трудно глотать и даже дышать.

– Да, трое, – я еле сдерживала слезы. – Две девочки и мальчик.

– Чудесно! Им повезло, что бабушка рядом. Мне кажется, у вас очень дружная семья.

– Ну… стараемся жить дружно, да.

– Однако бывают и сложности, верно?

– Куда ж без них? Но семья того стоит.

Келли Стоун прижала кулак ко рту и закрыла глаза. Тут зашла помощница с лимонадом, и она мгновенно встрепенулась. Мама схватила стакан и залпом осушила его. Я обомлела. Обычно она осторожничала с сахаром.

– Боже, так в горле пересохло… – мама и сама удивилась своему порыву. – В моем возрасте нельзя допускать обезвоживания.

Она аккуратно поставила стакан на подставку. У растроганной Келли глаза заблестели от слез.

– В такую жару нам всем нужно больше жидкости, – прошептала она. – Особенно мне: я еще не привыкла к флоридскому климату.

Я тоже отхлебнула глоток, не зная, что говорить или делать дальше. Мне хотелось остаться здесь навечно, чтобы вдоволь пообщаться с сестрой, все-все о ней узнать и рассказать о себе. Но от волнения меня тошнило, в горле предательски першило, и я боялась не справиться с эмоциями.

– Извините, можно я воспользуюсь ванной? – спросила я.

Келли Стоун с улыбкой кивнула:

– Конечно. По коридору прямо и налево.

Найдя ванную и закрыв за собой спасительную дверь, я прислонилась к ней спиной, сползла на пол и наконец дала волю слезам.

Глава 10

Я вернулась в гостиную и увидела у мамы в руке новый стакан лимонада, однако на этот раз она пила гораздо медленнее, маленькими глотками. Может, они и перебросились парой слов во время моего отсутствия, но, когда я вошла, обе молчали.

Благодаря гуглу я знала, что у Келли Стоун нет детей, однако поискала глазами фотографии кого-нибудь из близких. Не увидев ни одной, я спросила:

– Вы живете одна?

Келли отрицательно покачала головой:

– С женихом.

Что ж, у нее есть жених, прекрасно. Я не хотела бы видеть сестру одинокой.

– Если честно, я долго жила одна, и мне теперь приходится привыкать к его присутствию. И в детстве я много времени проводила в одиночестве, – голос Келли дрогнул, но на лице она изо всех сил удерживала улыбку. – Братьев, сестер, других родственников не было – только я и папа.

Она шмыгнула носом и посмотрела сначала на маму, потом на меня.

– Не знаю, зачем я это рассказываю, я вообще очень закрытый человек. Выгляжу, наверное, глупо в ваших глазах. Вам же неинтересно все это слушать…

– Нам интересно! – выпалила я и тут же пожалела о своей горячности. Опустив глаза, я добавила: – Ну, понимаете, очень здорово, когда за образом актрисы видишь обычного человека.

– В любом случае прошу прощения – увлеклась. Вы, наверное, спешите к детям. Тем более сегодня суббота. Давайте вернемся к мероприятию. Какая сумма вам нужна?

Я назвала наугад какие-то цифры и показала ей план, который набросала дома перед выездом. При этом я понятия не имела, как должны выглядеть планы благотворительных мероприятий. Келли – о чудо! – согласилась спонсировать всю кампанию при условии, что мы не будем распространяться о ее участии. Она это делала не ради саморекламы и хотела избежать вмешательства СМИ.

Мы попрощались и пошли к машине. Я завела двигатель, мы с мамой выехали с территории виллы, ворота за нами закрылись.

Мама молчала. Сердце выпрыгивало у меня из груди, и я в очередной раз подумала: что же я творю? К чему вся эта история с благотворительностью? Да, мне надо было сначала увидеть Сидни и убедиться, что это она. Я была уверена, что узнаю ее, так и получилось. Но что делать дальше, я понятия не имела. Организовывать мероприятие? Или выкладывать Сидни всю правду?

Мы выехали на трассу A1A и взяли курс на Коко-Бич. За все это время мама не проронила ни слова. Двадцать минут спустя, когда я уже припарковалась у себя во дворе и заглушила двигатель, она наконец посмотрела на меня.

– Спасибо, что взяла с собой, – положив свою руку на мою, сказала она с полными слез глазами.

– Мам, я…

– Знаю, дорогая, знаю. Ничего не говори. Мы должны переспать с этой мыслью и потом решить, как лучше все сделать.

Мама вышла из машины, оставив меня в замешательстве. Что она имела в виду? Она догадалась, кто такая Келли Стоун? Или речь идет о мероприятии? Ох уж эта мама – поди разберись с ней…

Глава 11

Ранее

Вернувшись ночью домой после стрельбы в старом фермерском доме, Гари Пирс обнял крошечного сынишку крепче обычного. Он прижимал сверток к груди, а по щекам катились слезы. Сзади подошла Айрис и положила руку ему на плечо.

– Что-то случилось? – озабоченно спросила она.

Гари поцеловал ее в лоб. Волновать жену ему не хотелось.

– Нет, ничего такого. Просто работа, малыш.

Он вздохнул и притянул Айрис поближе. Страх и тревога постепенно отступали. Сегодня был трудный день. Глядя в дуло штурмовой винтовки, Гари чуть не потерял самообладание. Он был уверен, что больше никогда не увидит жену и сына. Удивительно, сколько мыслей проносится в голове человека, смотрящего в лицо смерти. Бóльшая их часть была об Оливере, о том, сколько важных вещей в жизни сына случится без отца. Гари не увидит, как сын начнет ходить, не отведет его в первый класс, не встретит с выпускного. Оливер, безусловно, вырастет красивым, умным, находчивым, добрым парнем, но без него, без Гари. Каждый день, уходя на свою опасную работу, Гари боялся не вернуться. О том же думала и Айрис, по утрам провожая мужа поцелуем и вручая ему стаканчик с кофе в дорогу. Ей тоже было нелегко.

Их с напарником объявили героями. Они спасли человеку жизнь, вырвав из лап похитителей, и вернули сыну отца. Бандиты выбивали из мужчины деньги, которые якобы он был им должен, и ничем хорошим это бы для него не закончилось, не окажись там храбрых фэбээровцев. Их хлопали по плечам, хвалили, жали им руки, но Гари думал лишь о том, что был в шаге от смерти. Впервые за все время службы он испугался, и это не давало ему покоя. Ему никогда не было так страшно. Агентам ФБР в принципе не пристало бояться. Поступая на службу, каждый знает, что она сопряжена с опасностью. Раньше это вообще не тревожило Гари. Что же изменилось? Мужчина пристально посмотрел на жену и сынишку. Сердце ухало в груди. Теперь ему было что терять.

Айрис поднялась на цыпочки, поцеловала его и ласково погладила по щеке. Оливер завозился на руках Гари – наверное, почувствовал, что мама рядом, и захотел поесть. Младенец казался слишком уязвимым для жизни в этом жестоком мире. Именно поэтому Гари изо дня в день шел на работу: он искренне верил, что, побеждая плохих парней, делает общество лучше, безопаснее для Оливера.

Главное, чтобы они не добрались до меня первыми.

– Давай я его возьму, – сказала Айрис, когда Оливер захныкал.

Хныканье обычно переходило в плач. За три недели родители научились по поведению малыша понимать, чего он хочет. Скорее всего, он проголодался или ему нужно сменить памперс. Если это не помогало, то уставшего Оливера укладывали спать. Поддерживая сыну головку, Гари протянул его матери, и та дала младенцу грудь. Оливер довольно чмокал, а Айрис, напевая, нежно гладила его по редким волосенкам. Гари с комом в горле смотрел на них двоих, остро ощущая прилив счастья. Все, чего он хотел, – это быть здесь и сейчас. «Господи, как мне повезло», – думал он.

Глава 12

– Девочки, чего он от нас хочет?

Ава говорила тихим хриплым голосом, который отскакивал эхом от стен каморки. Карина оторвала голову от матраса и посмотрела на подругу. Они все об этом думали, но Ава первой задала вопрос вслух. Очутившись в подземелье, девушки часами напролет кричали и барабанили по стенам в надежде, что кто-нибудь их услышит и придет на помощь. Но вскоре они устали и начали терять надежду. Подружки пробыли там, казалось, целую вечность и понятия не имели, чем все закончится. Неужели они просто умрут в этой дыре?

– Думаете, он будет нас насиловать? – продолжила Ава.

После этих слов Тара громко всхлипнула и, свернувшись клубком, уткнулась лицом в матрас.

Хотя Ава и озвучивала их собственные догадки, слушать такое Карине было неприятно. Она всячески гнала от себя дурные мысли, но они возвращались вновь. Было понятно, что насилие – это лишь вопрос времени.

– Я смотрела на «Нетфликсе» передачу о двух девушках, которых похитил подобный тип. Он их держал у себя одиннадцать лет!

Страшно было такое представить. Карина закрыла глаза и попыталась успокоиться.

– Он их насиловал, и они даже родили от него детей, – сказала Ава. – Одиннадцать лет! Мне будет двадцать восемь. Вся молодость насмарку.

– Может, хватит, а? – воскликнула Тара.

Ава смотрела на нее, нервно кусая губы. Она не могла остановиться.

– А некоторые похитители убивают девушек, когда те беременеют.

– Прекрати, пожалуйста, – попросила Карина. – Закроем эту тему, ладно?

Ава повернулась к ней, звякнув цепью на шее. Только сейчас Карина увидела слезы у нее на щеках. Маленькая лампочка под потолком светила слишком тускло: они едва могли разглядеть ведра для еды и туалета.

– Давайте поддерживать друг друга, – сказала Карина и положила дрожащую руку на плечо Аве. – Раз он пока не лез ни к кому из нас, у него могут быть другие цели.

Тара села, лязгнув цепью о металлическую перекладину на стене, к которой она была прикреплена.

– Нет у него никаких других целей! Зачем еще мужику похищать трех молодых девушек? Он будет нас насиловать, а потом убьет. Это совершенно ясно.

К своему ужасу, Карина понимала, что подруга права, но в то же время не видела смысла в подобных разговорах. Страх отбирал у них силы, волю к жизни, а злодей этого и добивался. Карина прочитала это у него во взгляде, когда он толкнул ее в подпол. Похититель хотел, чтобы его боялись, считали хозяином. Он упивался властью. Однажды она видела такое же выражение в глазах полицейского, который остановил их с отцом и принялся запугивать. Отец Карины был афроамериканцем и не раз сталкивался с подобным отношением. Ему даже в лицо заявляли, что Карина не его дочь, потому что у нее светлая кожа, и вообще, они совсем разные. Но она была его дочерью, просто уродилась в мать, принадлежащую к европеоидной расе.

– Ты что, совсем не боишься? – спросила Ава.

– Боюсь, конечно, – ответила Карина. – Просто сейчас нужно сохранять спокойствие. Паника – это путь в никуда, понятно? Я хочу выбраться отсюда живой и здоровой, а совместными усилиями нам удастся как-нибудь перехитрить этого типа.

Тара смотрела на Карину с открытым ртом. Ее трясло, будто от холода, хотя в комнатушке было жарко и душно. Она страдала от клаустрофобии и с трудом держала себя в руках.

– Как именно? – спросила она.

– Пока не знаю, – ответила Карина. – Но всем надо быть начеку. Похититель спускается к нам раз в день. Во время его приходов будем подмечать каждую мелочь. Это пока все, что мы можем сделать. Самое главное – не паниковать.

Глава 13

В воскресенье я проснулась оттого, что солнце сквозь занавески светило мне прямо в лицо. Я перевернулась на другой бок и обняла Мэтта. Накануне он допоздна был на работе и заехал, когда я уже собиралась спать. Весь сон, конечно, как рукой сняло, и я целый час рассказывала ему о встрече с Сидни. Потом мы начали целоваться и после пары бокалов вина уже не могли остановиться. Мы перекочевали из гостиной ко мне в спальню, где потом вместе и уснули.

Вдруг до моего сознания дошло, что уже утро, а Мэтт у меня в постели.

– Блин… – растерянно пробормотала я.

Мэтт открыл глаза и довольно улыбнулся:

– И тебе доброе утро, дорогая.

Он потянулся меня поцеловать, но я отстранилась:

– Ты еще здесь?

Мэтт сел и рукой взъерошил волосы. По утрам он тоже был хорош, что уж говорить. Я уставилась на его пресс. У Чада напрочь отсутствовали кубики. Не то чтобы он был толстым, но он не был накачанным, да и вообще особо не тренировался. Я вдруг застеснялась своих полных бедер, жира на талии и растяжек, коих после трех родов было предостаточно.

– Как видишь, – ухмыльнулся он.

– Слушай, дети не должны знать, что ты у нас ночевал.

Мэтт вздохнул и почесал голову:

– Извини, но мы просто уснули после…

– Да тихо ты! Вдруг они услышат?

Он озадаченно глянул на меня:

– Может, пора перестать скрываться? Мы ведь уже полгода встречаемся, я почти всегда у вас. Разве что на ночь не оставался.

Я молча посмотрела на него и завернулась в простыню. Он притянул меня к себе и поцеловал.

– Мне понравилось с тобой просыпаться, – прошептал он. – Хочу еще.

– А Элайджа?

– Что Элайджа? Он с моей мамой, все в порядке.

– Ты готов ему о нас рассказать?

Мэтт наморщил лоб:

– В смысле? Он и так знает, что мы встречаемся. Ты ему нравишься. И наверняка гораздо больше, чем я. Я вообще для него на последнем месте в рейтинге симпатий.

– А ты ему скажешь, что ночевал у меня? Я вот совсем не готова говорить детям, что у нас… что мы…

Он хмыкнул:

– Что мы занимаемся сексом? Просто возьми и произнеси слово «секс». Это совсем не страшно, Ева Рэй.

Я шикнула на него:

– Мама тоже дома! Вдруг она услышит?

– А, и мама не должна знать? И как долго ты собираешься скрывать?

Я нервничала.

– Не знаю. Не думала об этом. Понимаешь, мама… как сказать… немножко старомодных взглядов.

– Она не занималась сексом? – подначивая меня, спросил Мэтт. – Думаю, как минимум два раза у нее было, раз она родила тебя и твою сестру.

– Тише!

Мэтт засмеялся:

– Ты даже не можешь сказать это слово вслух, правда? Ну давай, скажи! Секс, секс, секс…

Я закрыла ему рот рукой и сквозь смех произнесла:

– Если не замолчишь, я заклею тебе рот скотчем, клянусь!

В зрачках у него плясали чертики. Он выскользнул из-под моей руки и схватил меня за запястья. Я вырывалась, Мэтт меня удерживал, а потом толкнул на подушку и припечатал взглядом. Не в силах оторвать глаз от его губ и неистово желая поцелуя, я залилась краской. Желание пронзило тело словно током. Все еще не отпуская, Мэтт наклонился ко мне и страстно поцеловал. Я обмякла и отдалась ему.

Глава 14

Мы сказали детям и маме, что Мэтт зашел за мной, чтобы забрать на пробежку. Именно поэтому он оказался у нас ранним утром в воскресенье. Мэтт частенько после работы ходил в спортзал, и на заднем сиденье машины у него всегда была сумка с одеждой для тренировок. Я велела ему принести сумку в дом и переодеться. Сама тоже оделась в спортивное. Ложь должна выглядеть правдоподобно. Мама, конечно, не поверила, но ей хватило деликатности промолчать. При этом она одарила меня таким взглядом, что мне стало стыдно. Оливия, скорее всего, тоже догадалась, а вот Кристина и Алекс приняли все за чистую монету.

Ладно, неважно, подумала я, собираясь на пробежку. Мне нужна была эта маленькая ложь. Я не готова официально объявлять о серьезных отношениях – во всяком случае, так я себя убеждала. Причины мне самой были непонятны. Вон Чад, например, целый год занимался сексом с Кимми, пока мы были в браке, и ничего его не смущало. Я пыталась разобраться в себе, и на данном этапе мне было проще скрывать отношения с Мэттом. Так у меня оставался шанс на отступление.

– Готова? – Мэтт в кроссовках прыгал по кухне, разводя руки в стороны.

Да, в такой физической форме он и марафонскую дистанцию преодолеет, даже не запыхавшись. С чувством неловкости я вспомнила свою последнюю пробежку. Мы с детьми тогда только переехали в Коко-Бич. Неделю после той «прогулки» у меня болело все тело и не гнулись колени. Раньше я любила бегать, но потом набрала лишний вес, и стало сложнее. Когда я пришла в ФБР, то в нашем отделе поведенческого анализа бегала быстрее всех. У меня был всего один ребенок, и времени на занятия спортом хватало. Я и подумать не могла, что когда-нибудь мне будет трудно вернуться в форму.

– Вроде бы, – ответила я, пожимая плечами.

Я посмотрела на маму. Она пекла для Алекса безглютеновые блинчики. Она почти не разговаривала со мной с тех пор, как мы вернулись от Сидни – или Келли, – и избегала моего взгляда. Интересно, о чем она думает.

А впрочем, я всю жизнь задавалась этим вопросом.

Мы с Мэттом вышли из дома и побежали. Миновав всего лишь четыре дома, я начала задыхаться. Воздух был плотным и влажным. Я и забыла, что во Флориде так тяжело бегать, особенно с непривычки.

Волей-неволей мне пришлось отстать, и Мэтт притормозил, чтобы я его догнала. Мы свернули на Минитмен-Козуэй. Я еле за ним успевала.

– Давай-давай! Ты же хотела, чтобы все выглядело правдоподобно? – ухмыльнулся он.

Мэтт теперь бежал спиной вперед, чтобы меня видеть. Выражение его лица напомнило мне о тех временах, когда мы устраивали забеги на школьном стадионе – тогда я его побеждала. Ну, по крайней мере, пока мы не перешли в старшие классы. К тому времени он набрал форму и стал обгонять меня – на чуть-чуть.

– Тебе бы вспотеть хоть немного, будто ты и вправду бегала.

Я показала ему язык, собрала волю в кулак и рванула вперед. Пробегая мимо Мэтта, я услышала, как он в изумлении присвистнул:

– Ого! Есть еще порох в пороховницах.

– Догоняй! – крикнула я, ускоряясь, но это вызвало боль в коленях.

Мэтт рассмеялся у меня за спиной, затем побежал быстрее, и вскоре мы уже мчались по тротуару мимо школы, а впереди, в конце улицы, маячило поле для гольфа. Почти на всем пути я опережала Мэтта, и лишь у кромки поля он меня перегнал. Я остановилась и, тяжело дыша, бросилась на траву. Из груди вырывались хрипы, голова кружилась, сердце бешено стучало.

Подошел Мэтт и сел рядом. Он тоже запыхался.

– Неплохо, Ева. Ну, для девушки, я имею в виду.

Я усмехнулась. Мэтт знал, что эти слова меня бесят, еще со школьных лет и говорил так всегда, если хотел подколоть.

– Роди трех детей, тогда поговорим, ладно?

Он расхохотался:

– Серьезный довод.

Он лег рядом со мной, и мы несколько минут смотрели на чистое голубое небо, восстанавливая дыхание. Ну, то есть я восстанавливала, а Мэтт был готов продолжить пробежку. С меня же было предостаточно. Тело разболелось, а щеки пылали так, что, казалось, вот-вот лопнут.

– Хочешь взять реванш? – спросил он спустя несколько минут.

– Может, и захочу. Лет этак через миллион, – ответила я. – А сейчас я хочу воды. Потом кофе и поесть.

Мэтт снова засмеялся, встал и протянул мне руку, но в этот момент я заметила четырех детей ненамного старше Алекса, сидевших под кустами недалеко от нас. Они играли с предметом, при виде которого я замерла.

– О боже!..

Мэтт удивленно вскинул брови:

– Что такое?

Не теряя времени на объяснения, я рванула к детям. Мальчишка, у которого в руках был предмет, увидел меня и спрятал его за спину. Его губы испуганно задрожали, когда я к нему обратилась:

– Эй, мальчик! Да, ты. Что там у тебя в руках? Что ты прячешь за спиной? Покажи мне, пожалуйста.

Мальчик вытаращил на меня большие карие глаза. Трое других ребят смотрели то на него, то на меня. Я протянула руку:

– Отдай мне, пожалуйста. Это не игрушка. Это опасный предмет.

Мальчишка медленно вынул руку из-за спины и отдал мне шприц. К нам подошел Мэтт.

– Что здесь происходит?

– Мы играли в больницу, – сказала девочка.

– Тоже мне игрушка… С такими вещами не шутят. Где вы его нашли? – спросила я.

Мальчик, немного подумав, указал на поле для гольфа.

– Мы туда ходим искать мячи. Вон туда, в рощу в конце поля.

– Наверное, его оставил какой-нибудь наркоман, – предположил Мэтт.

Я разглядывала шприц: почти пустой, на кончике засохшая кровь.

– Когда вы его нашли?

– Недели две назад, – мальчик протянул мне деревянную коробочку. – Я его хранил вот здесь, вместе с другими сокровищами.

– А еще он телефон нашел, – сообщила девочка.

Мальчик сердито глянул на нее.

– Покажи, Эван. Он из полиции, – девочка кивнула в сторону Мэтта.

Эван сквозь зубы втянул воздух, открыл шкатулку с сокровищами и трясущимися руками передал телефон Мэтту. Тот принялся рассматривать его на свету. Когда он повернул его тыльной стороной, то изменился в лице. Наклонившись ко мне, Мэтт прошептал:

– Полагаю, это телефон Карины Мартин. Ее мать говорила, что он с цветочным узором на корпусе.

Я переводила взгляд с телефона на шприц и обратно.

– Оба предмета необходимо доставить в участок и затем отправить в лабораторию. Вам нужно будет прочесать те кусты, где мальчик их нашел. Попросите его указать точное место. Это очередные хлебные крошки Гензеля и Гретель, которые помогут вам в этом деле.

Глава 15

Мэтт остался делать свою работу, а я, передав шприц прибывшим на место экспертам-криминалистам, поспешила домой.

Дети уже позавтракали; девочки поднялись к себе в комнаты, а Алекс играл с пожарной машинкой в гостиной. Он настолько погрузился в игру, что не заметил, как я вошла.

– Куда ты пропала? – поинтересовалась мама. – Только не говори, что ты все эти полтора часа бегала.

Я посмотрела на Алекса и тихо, чтобы он не слышал, сказала:

– Мы с Мэттом нашли кое-какие улики по делу, которое он сейчас расследует.

Мама округлила глаза:

– Ты о тех девочках, которые исчезли после школьного бала?

Я кивнула и схватила со стола безглютеновый блин. Вкус у него был, конечно, так себе, но с сиропом пойдет.

– Ужасная история. Бедные родители… – сочувственно произнесла мама.

– Мы пока не знаем, похитили их или они сами сбежали, – начала я объяснять, поливая сиропом блин. – У Авы в соцсетях нашли сообщение двухмесячной давности – от фотографа, который звал ее поработать моделью. Родители запретили ей с ним встречаться, но это вполне себе причина, по которой девчонки втроем могли куда-то отправиться. Полиция сейчас прорабатывает эту версию, но ты никому пока не говори, ладно? Доказательств-то нет, версия сырая.

– Ева Рэй, – вдруг строго сказала мама.

– Что? – испуганно откликнулась я.

Она кивнула на мою тарелку. Ну да, я немножко переборщила с сиропом.

– Ты собираешься это съесть?

– Конечно, – ответила я, делая вид, что не понимаю, к чему она клонит.

– Но там сплошной сахар! Ты совсем о здоровье не думаешь! Объедаешься сладким как ребенок, ей-богу.

Я вздохнула и откусила от блина.

– Ну, я хотя бы сегодня побегала и сожгла немного калорий.

Мама одарила меня критическим взглядом. Я в ответ посмотрела на нее с вызовом, мысленно прося отстать от меня. Я и так постоянно винила себя за лишний вес, не хватало мне еще маминых вздохов и увещеваний.

– Делай как знаешь, – пробормотала мама, выходя из кухни.

Я еще раз откусила от блина и оттолкнула тарелку. С таким количеством сиропа и правда было слишком приторно. Я выбросила оставшийся кусок и решила пойти наверх принять душ. Сделав шаг на лестницу, я случайно глянула в окно и через щель в задернутых шторах увидела на заднем дворе нечто ужасное. Я не преувеличиваю, говоря, что в тот момент у меня в прямом смысле слова остановилось сердце.

Глава 16

Бумер наблюдал за женщиной в бинокль с приличного расстояния – он же не дурак попадаться людям на глаза. Он, конечно, слегка рисковал, но не мог отказать себе в удовольствии посмотреть, как она отреагирует, когда найдет его шедевральную инсталляцию.

Ева Рэй Томас с громким криком выскочила во двор и подбежала к девушке, закованной в цепи. Попыталась освободить ее, но не смогла. Услышав Еву, во двор вышли жители домов, расположенных на противоположном берегу канала. Некоторые, оживленно жестикулируя, обсуждали увиденное, другие стояли, оцепенев от ужаса.

Евины крики песней звучали у Бумера в ушах. Его пробрала приятная дрожь.

– Кто-нибудь, позвоните девять-один-один! – вопила женщина. – Срочно!

Соседи один за другим начали звонить в службу спасения. Бумер понял, что ему пора уходить. Еще чуть-чуть, и его заметят даже здесь, в укромном месте. Он в последний раз взглянул в бинокль на перекошенное лицо женщины, пытающейся вытащить его жертву из цепей.

Бумер развернул маленькую лодку и медленно поплыл прочь, держа удочку повыше, чтобы всем было видно, чем он здесь занимается. Дойдя до конца канала, он повернул налево и стал спускаться в прибрежные воды, где можно было укрыться в мангровых зарослях. Вдалеке он услышал вой сирен, вспугнувший стаю пеликанов, которая с шумом пролетела у него над головой. Бумер ухмыльнулся и глубоко, с удовлетворением, вздохнул.

Глава 17

Я кричала и дергала цепи. На мои вопли выбежала мама. Я велела ей набрать девять-один-один и не выпускать из дома детей. Она поспешила за телефоном.

Я лихорадочно пыталась освободить бедную девушку, прикованную к качелям. По лицу у нее была размазана кровь – казалось, она текла из глаз. Я нащупала на шее пульс. Девушка была без сознания, но жива.

Господи, что у нее с глазами?

Она была будто беспомощная букашка, попавшая в коварную паутину: руки и ноги раскинуты и прикреплены цепями к углам качелей, голова свесилась на грудь.

– Я позвонила в службу спасения, они едут, – сообщила мама. – Что еще надо сделать?

– Принеси болторез из гаража. Ее нужно снять.

Мама через лужайку метнулась к гаражу, приподнимая длинную юбку. Спустя несколько секунд она вернулась с инструментом в руке; ее обычно безупречная прическа растрепалась.

– Вот. Надеюсь, это и есть болторез.

– Он самый, – подтвердила я.

Я схватила цепь, обвивавшую ногу девушки, и, надавливая изо всех сил, перекусила ее болторезом – нога повисла. Затем трясущимися руками я сомкнула режущие кромки на другой цепи и с лязгом освободила вторую ногу. Мама подхватила бедняжку, стараясь хоть немного ее приподнять, чтобы ослабить натяжение рук. Я поблагодарила ее взглядом и, взобравшись на качели, перерезала цепь, закрепленную на правой руке. Мама ойкнула, потому что удерживать девушку сразу стало труднее. Я дотянулась до второго верхнего угла и, перед тем как освободить левую руку, глянула на маму: готова ли она подхватить полный вес. Я слышала, как ахнули соседи на другой стороне канала, когда девушка свалилась на маму и та чуть не потеряла равновесие. Я спрыгнула с качелей и успела подхватить безвольное тело, не дав маме упасть. Я вцепилась в девушку, дрожа и еле сдерживая слезы, и тут за спиной раздался голос Мэтта:

– Я услышал по рации ваш адрес и сразу примчался. Что случилось? Дай-ка сюда…

Он взял девушку за ноги, и мы уложили ее на траву. Взглянув на ее лицо, Мэтт вздрогнул. Лоб у него покрылся испариной.

– Господи… – прошептал он.

Волосы уже не закрывали ей лицо, и я поняла, кто это. В ужасе я закрыла рот рукой. Мне стало дурно.

– О боже! Нет – нет, только не это!

Глаза Мэтта застилали слезы.

– Что они с ней сделали? Что они сделали с Молли, сволочи?!

Во двор вбежали парамедики с носилками. Я отступила, давая им дорогу. Нервно сглатывая слюну, я наблюдала, как Молли осматривают, подключают к кислороду и увозят. Я силилась понять, что за чертовщина происходит. Молли была единственной из четырех подружек, которая добралась после выпускного домой, и мы предполагали, что она в безопасности.

Глава 18

Я пошла в дом посмотреть, как там дети. Девочки сидели за кухонным столом, Оливия обнимала Кристину. Алекс восковыми мелками размалевывал плитку на полу.

– Как вы тут? – спросила я.

Кристина не поднимала глаз.

– Ма, она все видела, – сказала Оливия. – Когда ты закричала, она выглянула в окно. Мы обе выглянули. Алекс не успел, мы не пустили его к окну и закрыли все жалюзи.

У меня комок встал в горле.

– Бедные мои, не нужно было вам этого видеть. Идите ко мне.

Я сгребла их обеих в объятия и держала так несколько минут, чмокая в макушки. Кристина рыдала, содрогаясь всем телом.

– Я знаю эту девушку, – сказала Оливия, высвобождаясь из моих рук. Она шмыгнула носом и вытерла глаза. – Выпускница из нашей школы, так ведь?

Я кивнула и ласково погладила ее по волосам. Моя дочь порой казалась мне слишком хорошей для того мира, в котором ей приходилось жить.

– Да, Молли Карсон, дочка моей подруги Мелиссы, – у меня перехватило дыхание, когда я произнесла ее имя, и я замолчала.

– Она… умерла? – спросила Оливия, смотря на меня широко раскрытыми глазами. В этот момент она была очень похожа на своего отца, и я на секунду вспомнила, как сильно когда-то любила Чада. Потом мои мысли перескочили на Мелиссу – как она это переживет?

– Она была жива, когда мы ее сняли. Сейчас ее везут в больницу. Конечно, там сделают все возможное.

– То есть она будет жить? – спросила Кристина.

Я еле сдерживала слезы.

– Не знаю, моя хорошая. Никто пока этого не знает.

Я снова крепко обняла девочек, и в ту же минуту в раздвижных дверях появился Мэтт. Наш двор кишел полицейскими в форме; скоро к ним добавятся криминалисты, которые будут прочесывать двор, да и канал заодно, в поисках улик.

Я отпустила девочек и велела им идти в гостиную: там задний двор был вне поля зрения. Держась за руки и прихватив с собой Алекса, они ушли. Мэтт притянул меня к себе, и я чуть не разрыдалась в его объятиях.

– Но как?! – прошептала я. – Как кто-то смог незаметно приковать девочку к качелям?

Мэтт пожал плечами:

– Видимо, он сделал это ночью. Было темно. Все спали.

– Но утром!.. Почему мы сразу не заметили?

– Шторы были закрыты. И жалюзи наверху тоже.

– Найди мы ее раньше, у нее было бы больше шансов. Что, если она не выживет, Мэтт? Это дочка моей лучшей подруги! Почему именно она? Почему в моем дворе?

Мэтт медленно, задумчиво покачал головой.

– Ты ведь думаешь о том, что это связано с исчезнувшими девушками? – спросила я.

– А разве этот вывод не напрашивается сам собой? Их было четыре подруги. Они должны были идти домой вместе, все вчетвером, но так получилось, что одна ушла домой раньше.

Я с силой втянула воздух сквозь зубы. Мысли о том, что случилось, сводили меня с ума.

Почему в моем дворе? Почему из всего множества дворов этот гад выбрал мой?

Мэтт заглянул мне в глаза:

– Я пошел. Мне надо сообщить Мелиссе о случившемся и отвезти ее в больницу к Молли.

Я кивнула, чувствуя комок в горле и неприятные ощущения в животе.

– Я с тобой.

Мэтт с облегчением вздохнул:

– Спасибо. Я надеялся, что ты это предложишь.

Глава 19

Мэтт припарковался напротив дома Мелиссы и заглушил двигатель. Мы глянули друг на друга и одновременно вздохнули.

По крайней мере, девочка жива. Мы приехали не для того, чтобы сообщить Мелиссе о смерти дочери.

Но легче от этой мысли не становилось. Я знала Мелиссу с детского сада. Да и Мэтт тоже. У ее мужа Стива недавно диагностировали рассеянный склероз, и они мужественно боролись с болезнью. На лечение уходило много денег, и Мелиссе даже пришлось устроиться на работу в кафе «Серфиниста». Болезнь прогрессировала; Стив проработает в лучшем случае еще несколько лет, а что потом? Буквально на прошлой неделе она сидела у меня на кухне и все это рассказывала. Я ее успокоила: мол, вы справитесь, да и мы поможем. И я, и Доун, и Мэтт, конечно. Доун тоже была из нашей компании. Детей у нее не было, а роман она крутила с Филиппом, капитаном из пожарной части, моим соседом. Мы все вместе дружили с детства и в случае чего бросались друг другу на помощь.

И вот сейчас мы с Мэттом приехали с новостью, которая раздавит Мелиссу – просто добьет ее.

Я вышла из машины и направилась к дому, Мэтт – за мной. Он ободряюще тронул меня за плечо перед тем, как я позвонила в дверь. На пороге появилась лохматая Мелисса в пижаме и шлепках, с чашкой кофе в руке.

– Ой, а мы разве договаривались о встрече? Так рано в воскресенье? Я, что ли, забыла? Стоп, ты чего такая серьезная, Ева Рэй? Вы… Ребята, что-то случилось?

Еле сдерживая слезы, я набрала в легкие побольше воздуха:

– Да, с Молли. Мы сейчас отвезем тебя к ней в больницу.

Она чуть не выронила чашку из рук, но Мэтт вовремя ее подхватил.

– В смысле – с Молли? Она… она вчера ушла к подружке с ночевкой. Что случилось?

Голос Мелиссы становился все пронзительнее, а лицо – бледнее.

– Ева Рэй, не скрывай от меня! Что произошло? Она… жива?

– Пока слишком мало информации, – сказал Мэтт. – Ее нашли без сознания и отвезли на скорой в больницу. Мы приехали за тобой.

Мелисса смотрела на меня так, будто надеялась, что мы ее просто жестоко разыграли.

– Мелисса, милая, это правда. Собирайся, надо ехать.

– Но… Стив… У него вчера был приступ. Он под сильными успокоительными. Лежит, не встает.

– Закинем детей ко мне, – предложила я. – Они ничего не поймут в силу возраста. Мама с Оливией за ними присмотрят. Давай я помогу их собрать, и поедем.

Мелисса кивнула. Она с трудом держала себя в руках, ноздри у нее нервно раздувались. Она отступила в сторону, пропуская меня, и я вбежала в гостиную, где бесились дети. Два мальчика и девочка с воплями прыгали на диване и вырывали друг у друга саблю.

Глава 20

– Я чуть ли не завидую Стиву, что он проспит весь этот кошмар, – с горькой усмешкой прошептала Мелисса.

Мы сидели в холле больницы и ждали известий о состоянии Молли. Никто из докторов к нам пока не выходил, и мы понятия не имели, как она там. Мэтт отправился за кофе, а мы с Доун – она тоже примчалась – сидели по обе стороны от Мелиссы. Я держала ее за руку и рассказывала о том, как нашла Молли у себя на заднем дворе. Она качала головой, будто не веря в услышанное.

От мучительного ожидания меня затошнило. Я ужасно переживала за Мелиссу и желала хоть как-то ей помочь, хоть немного смягчить ее неимоверную боль.

– Я прокручиваю в голове все эти невыносимые сценарии, – продолжала Мелисса. – А что, если она не выкарабкается? Если она умрет? Как мне это пережить? Разве я вообще смогу без своей старшенькой? Это просто невозможно, невозможно…

Мелисса повернулась ко мне. В ее глазах было такое отчаяние, что мне хотелось закричать. Мне, как матери, ее чувства были абсолютно понятны.

Господи, пожалуйста, не забирай ее! Я сделаю все что угодно, чтоб она жила!

Никаких подходящих слов утешения я не находила. Все эти расхожие фразы, которые лезли в голову: «все будет хорошо», «доктора делают все, что в их силах», «крепись», – казались абсолютно неуместными.

Мэтт принес кофе, и я послала ему благодарный взгляд. Он тоже очень переживал за Молли и Мелиссу.

– Почему нам ничего не говорят? – сделав глоток, спросила Мелисса. – Мы сидим здесь уже два часа, а они ни слова ни полслова. Ева Рэй, почему они молчат?

– Я тоже об этом думаю…

Я сжала ее руку в своей. Мелисса вздохнула. По ее щеке покатилась слеза.

– Не сомневайся, они делают все, что в их силах, – попыталась подбодрить ее Доун.

– Пусть просто скажут, что жива. Со всем остальным мы справимся, но мне нужно знать, что она жива.

– Наверняка они… – я не договорила, потому что в двери появился врач-хирург.

У него было такое выражение лица, что у меня защемило сердце. Он потер небритый подбородок и посмотрел на Мелиссу, которая вскочила, все еще крепко держа меня за руку.

– Вы миссис Карсон?

Бледнея на глазах, Мелисса кивнула:

– Да, это я. Как моя дочь?

– Понимаете… Она осталась без глаз.

– В смысле? – спросила я. – Как это «без глаз»?

– Судя по всему, их кто-то выколол.

Выколол?! Как такое вообще возможно?

Мелиссу затрясло.

– Она теперь слепая?

Врач кивнул.

– Но она жива?

– Жива.

Мелисса вдохнула полной грудью и выдохнула.

– И совсем не видит?

Врач отрицательно покачал головой:

– К сожалению, нет. Кроме того, мы полагаем, что ее изнасиловали.

Глава 21

Доктор еще что-то говорил, но Мелисса в предобморочном состоянии его уже не слышала. У нее подкосились ноги, я еле успела ее подхватить. Мы с Доун усадили Мелиссу в кресло, а разговор с врачом продолжил Мэтт. Я услышала, что у Молли взяли анализы на беременность и на заболевания, передающиеся половым путем.

Мелиссу трясло, мы сидели рядом, не зная, что сказать. Когда она пришла в чувство и разревелась, я крепко ее обняла. Она долго еще вздрагивала и всхлипывала в моих объятиях. Мэтт переговорил с врачом и подошел к нам.

– Они пригласили судмедэксперта по делам об изнасилованиях и проведут экспертизу, – сообщил он, глядя на Мелиссу.

Его голос дрожал. Он закусил губу, пытаясь справиться с эмоциями, затем с трудом произнес:

– Я достану этого урода, обещаю! Ему это с рук не сойдет.

Мэтт смял свой пустой кофейный стаканчик и с громким рыком выбросил в мусорное ведро. Затем в ярости пнул стул и замер в напряженной позе с кулаком у рта. Мне была абсолютно понятна его реакция, я испытывала то же самое.

Отчаяние, беспомощность, гнев.

Мелисса шмыгнула носом и вытерла глаза:

– Хотя бы жива, это главное. Я, наверное, должна радоваться, да? Но что-то никак.

– На тебя столько всего навалилось, еще надо все это переварить, – сказала я.

Мелисса пыталась не заплакать, но не выдержала, слезы снова хлынули ручьем. Я обняла ее. Всхлипывая, она спросила:

– То есть моего ребенка изнасиловали?

– Ну… врач так сказал. Это ужасно… – с трудом выдавила я.

– На моего ребенка напали, изнасиловали, и к тому же она теперь слепая! Она больше никогда на меня не посмотрит, я никогда не увижу ее глаз. У нее были самые чудесные глаза на свете! Такие красивые и всегда сияли, когда она улыбалась. Она не увидит, как растут ее братишки, сестренка. Не увидит звезд на небе. Она часто любовалась звездами. Почему ее этого лишили? Что она им сделала? Зачем ее ослеплять? Я ничего не понимаю, Ева Рэй. Кто мог сотворить такой ужас? Кто? Зачем? Они погубили мою девочку, сломали ей жизнь!

– Слепые дети тоже могут жить полноценно, – произнесла я, чувствуя, как фальшиво это звучит.

Мне хотелось кричать от бессилия: у Мелиссы такое горе, но я ничем не могу ей помочь, и это невыносимо. Моя подруга столкнулась со страшным испытанием, а я сижу и выдавливаю из себя никчемные фразы. И я сказала то, что хотела сказать с самого начала.

Я обхватила ладонями лицо подруги и, глядя ей прямо в глаза, произнесла вместо дежурных утешений слова, наполненные для меня абсолютным смыслом:

– Я найду этого нелюдя, Мелисса. Слышишь? Сделаю все возможное и невозможное. С Мэттом вместе. Обещаю тебе здесь и сейчас: он будет наказан за то, что сделал с Молли. Слышишь меня?

Мелисса всхлипнула, затем кивнула и улыбнулась сквозь пелену слез:

– Спасибо тебе, Ева Рэй.

Глава 22

– Блин, как жарко! Я больше не могу! – Ава заерзала на матрасе, брякая цепью о перекладину. – Я вся такая мерзкая, липкая, и воздух здесь ужасно спертый, я просто задыхаюсь!

Карина посмотрела на стену рядом с собой. Она оставляла на пористой поверхности отметку каждый раз, когда, по ее мнению, начинался день: после того, как похититель менял ведро и приносил свежую воду и еду. Пятнадцать царапин говорили о том, что они здесь уже долго, нескончаемо долго. От тел воняло до рези в глазах, и – Ава права – дышать было практически нечем. Цепь впивалась в шею, растирала кожу, у Карины появились болезненные язвы. Открывая глаза посреди этого ада, она еле сдерживалась, чтобы не зарыдать. Иногда она поддавалась порыву и тихо роняла слезы, размышляя, выберутся ли они отсюда когда-нибудь. Плакала Карина тайком от подруг. Она решила, что будет сильной. Здесь, в страшном подземелье, нужен кто-то не теряющий хладнокровия, и других кандидатур, кроме нее, просто не было. Ава и Тара по нескольку раз в день впадали в истерику, кричали, плакали, порой даже обвиняя Карину в излишнем спокойствии, но она сохраняла самообладание.

Кто, если не она?

– Я тоже уже больше не могу! – со своего матраса откликнулась Тара. – Бесит этот запах, бесит этот воздух, и эти коричневые стены тоже бесят!

– Я все понимаю, девочки, – сказала Карина в попытке приободрить подруг. – Предлагаю сегодня сделать то, о чем мы говорили.

Тара села. В тусклом свете она казалась очень бледной. Девушка стремительно теряла вес с первого дня пребывания в плену, и от нее остались кожа да кости. Они все похудели, но по Таре это было особенно заметно. Карина понимала, что подруга долго не протянет и пора назначать день икс.

– Сегодня? – переспросила Тара.

Карина кивнула:

– Да. Хватит уже обсуждать. Пора переходить к делу, пока мы тут не чокнулись.

– Но ты вроде говорила, что план еще надо довести до ума, – прошептала Ава.

– Ну да, надо. Но шлифовать план мы можем вечно, а силы у нас уже на исходе. Если мы прождем слишком долго, то потом вообще ничего не получится.

– Согласна, – сказала Тара.

Ключица над разорванной горловиной выпускного платья выпирала у нее с каждым днем все больше. Щеки ввалились, глаза казались огромными. Она глянула на Аву:

– Слышишь? День икс наступил.

Ава кивнула. Она была намного крепче Карины с Тарой и, казалось, переносила физические страдания лучше подруг. Но, конечно, она тоже страдала от нехватки кислорода, вид был измученный, глаза потускнели.

– Наверняка он уже скоро придет, поэтому давайте еще раз проговорим план и будем сидеть наготове.

Обе девушки взволнованно закивали. Карина еще раз повторила детали, а потом они прислонились спинами к стене и уставились на дверь, ожидая появления мерзкого типа в маске.

Глава 23

Ранее

День был замечательный. Пришла весна, расплескав вокруг сочные краски. На ярко-голубом небе сияло солнце, и наконец-то потеплело. Зимы всегда казались Айрис Пирс длинными и мрачными, а эта была особенно долгой, хотя и ознаменовалась прекраснейшим событием. Рождение ребенка стало главным достижением Айрис. Понятно, что этим гордится большинство родителей, но Айрис с Гари шли к цели неимоверно долго. Целых пять лет они пытались зачать, и этот марафон выжал из супругов все соки и чуть не привел к краху их брак. Айрис было очень стыдно оттого, что она не может забеременеть. Какая из нее женщина, жена, если она не способна подарить Гари то, о чем он мечтает? Никакая, считала Айрис.

Она завернула Оливера в одеяльце, вышла на улицу и положила его в коляску. Солнце светило сыну прямо в личико, и Айрис развернула коляску в другую сторону. Натягивая москитную сетку, она любовалась Оливером. Ее забавляло сходство сынишки с отцом: просто Гари в миниатюре, крошечный, сморщенный Гари. Малыш был таким чудесным, что Айрис не могла поверить своему счастью. Как, впрочем, и Гари. У него все на лице было написано, когда он приходил домой и брал сына на руки. Его просто распирало от гордости.

Но с недавних пор Айрис замечала кое-что еще и очень беспокоилась. Она чувствовала, что мужа терзает страх – глубокий, липкий, проникающий в самое существо. Вероятно, это было связано с работой. Он устал от нее, дошел до предела. Гари боялся, что с ним что-то случится и он не увидит, как растет Оливер. По правде говоря, Айрис тоже этого боялась. Особенно в последнее время. Не раз она ловила себя на том, что с тревогой ждет у двери, когда часы пробьют шесть: в это время Гари обычно возвращался. Она успокаивалась только тогда, когда муж заходил в дом и обнимал их с Оливером.

– Так, зайчик, тебе пора баиньки, – сказала Айрис, расплываясь в улыбке.

Она ничего не могла с собой поделать. При одной мысли о сыне в душе Айрис разливалось тепло. Любовь к Оливеру была особенной – раньше она подобного не испытывала, даже к Гари, которого любила безумно. Сын – это другое, это всепоглощающее, упоительное чувство, дурманящее словно наркотик. Все время быть с малышом, касаться его, прижимать к себе. Ничто на свете с этим не сравнится!

Поскольку погода стояла прекрасная, Айрис решила прогуляться к парку в центре города и купить себе мороженое. Она обязательно гуляла хотя бы раз в день – все-таки движение и свежий воздух, а Оливеру отлично спалось в коляске. В принципе, им с малышом дома тоже было неплохо, но Айрис боялась потерять связь с окружающим миром и заставляла себя выходить в люди.

Айрис уже было покатила коляску, но вспомнила, что не взяла сумку с подгузниками. Оставив Оливера на улице, она буквально на минуту забежала в дом. Сумка была на кухне: Айрис заранее упаковала в нее подгузники для прогулки. Да, забавно, хмыкнула она, что ей пришлось сменить маленькую элегантную сумочку на этот несуразный баул со всякими детскими принадлежностями. Можно провести параллель с ее жизнью в целом. Раньше она заботилась исключительно о себе любимой, а теперь забывает поесть и принять душ – главное, чтоб ребенку было хорошо.

Айрис бросила взгляд на зеркало в прихожей и снова хмыкнула: сойдет, главное, никого из знакомых не встретить. Она поспешила на улицу, положила сумку в багажную корзину и схватила коляску за ручку.

– Все, солнышко, я тут. Поехали? – спросила она.

Она, конечно, не ожидала ответа от трехнедельного младенца, но что-то ее насторожило. Айрис откинула москитную сетку, чтобы проверить, как там Оливер, или просто в очередной раз полюбоваться спящим сынишкой.

Коляска была пуста.

Глава 24

На следующий день в служебном кабинете Мэтта мы организовали оперативный штаб и начали просматривать материалы дела. Нам предстояло вникнуть во множество деталей.

– Мне сказали, что ты здесь, Ева Рэй, – с этими словами в кабинет вошла шеф Энни и крепко меня обняла.

Она была грузной женщиной и чуть меня не расплющила. Разомкнув объятия, Энни посмотрела на меня добрыми, глубоко посаженными карими глазами и улыбнулась, давая понять, что я тут желанный гость.

– Здорово, что ты наконец с нами. Как только девочки исчезли, я Мэтту сразу сказала, что надо привлекать тебя. Ты мне нужна.

– Спасибо, польщена, – покраснев, ответила я.

– Ужасно тебе рада, Ева Рэй, – сказала Энни, пожимая мне руку. – Отлично выглядишь.

Я улыбнулась. У меня двор был полон криминалистов с собаками, проработавших при свете прожекторов всю ночь, не говоря уже о водолазах, которые обследовали канал и не давали мне уснуть. Все утро я воевала с детьми, чтобы вовремя выпихнуть их из дома, но Алекс и Кристина все равно опоздали на автобус. Мне пришлось прямо в пижаме прыгать в машину и везти их самой. Потом я застряла в пробке на Минитмен-Козуэй, а вернувшись домой, чтобы переодеться, обнаружила, что ванную комнату затопило. Оказалось, протекает унитаз. Я вызвала сантехника в надежде, что мама, которая за утренним кофе читала газету, его дождется. Мама вежливо попросила на нее не рассчитывать, потому что она уезжает – сначала к друзьям, а потом в Винтер-Парк играть в гольф. Что ж, дождалась мастера, он все починил и выставил мне баснословный счет. Вдобавок, когда я примчалась к Мэтту в отдел, он тактично сообщил, что у меня на рубашке на самом видном месте огромное пятно от кофе. Причесывалась я наскоро в машине, а накраситься вообще забыла, так что слова «отлично выглядишь» были большим преувеличением.

– Спасибо, Энни, ты тоже. Впрочем, ты всегда на высоте.

– Давай на днях вместе пообедаем. Может, я уговорю тебя у нас остаться насовсем, – сказала она и глянула на свой телефон. – Ох! Мне еще пять минут назад надо было быть в другом месте. Сегодня вечером у нас ежемесячное мероприятие «К мэру на кофе», и нужно выяснить, кто будет его охранять.

Она пристально посмотрела на меня:

– Найдешь девчушек?

– Приложу все усилия.

Энни ушла, а я повернулась к Мэтту и глянула на доску на стене, куда мы повесили фотографии всех четырех девочек. Карина Мартин, Ава Моралес, Тара Оуэнс и Молли Карсон смотрели прямо на меня, и у меня защемило сердце. Я села и на стуле подкатилась поближе к стене. Под школьными фотографиями Мэтт крупно написал «Выпускной». Я уставилась на надпись.

– Итак, они все были на выпускном, – пробормотала я. – А что, если он тоже там был? Да, мы говорили об этом раньше и вы опросили всех учителей и сопровождающих, но нет ли здесь зацепки? Девушки танцуют на школьном балу, и сразу после него трое из них пропадают. Или в ту ночь должны были исчезнуть все четверо?

– И тот же тип пришел потом за Молли? – cпросил Мэтт.

– Может быть, она что-то знала или видела и он заставил ее замолчать?

– А почему он ее не убил? Убил бы и закопал где-нибудь или бросил в реку с аллигаторами.

– Резонный вопрос. То, как он все обставил… Видимо, у него ко мне что-то личное. Как будто он хотел, чтобы именно я ее нашла. Ему нужен был конкретно мой двор.

– Потому что ты знала Молли, – предположил Мэтт.

Прикусив губу, я глянула на фотографию Молли. Она смотрела на меня прекрасными карими глазами, и у меня перехватило дыхание при мысли о том, что и я, и ее мать больше никогда их не увидим.

– Может, из-за этого, а может, и нет. Мне кое-что не дает покоя… – сказала я и, встав со стула, принялась изучать фотографию из больницы, где Молли лежала с повязкой на глазах.

Фотография служила страшным напоминанием о том, что надо поскорее остановить этого ублюдка, пока он не причинил вред другим девушкам (если уже этого не сделал).

– Ты о чем? – спросил Мэтт.

– Раньше мне как-то не приходило в голову, но теперь я постоянно об этом думаю. Про глаза.

– В смысле?

– Я просто… Ну, в общем, было у меня одно дело, еще когда я только начинала работать. Мы вычислили преступника, который насиловал девушек и выкалывал им глаза: хотел, понимаешь ли, быть последним человеком, которого они видели, ну и чтобы они не смогли указать на него при опознании. Он бросал их на улице без глаз, беспомощных, они не в состоянии были найти дорогу домой. Часто девушки выбегали на трассу и попадали под машины.

– Думаешь, это снова он?

– Похожий почерк, но того я ликвидировала в 2009-м во время захвата.

– Так, ладно, – сказал Мэтт. – Того прикончили, а это его подражатель?

Я кивнула:

– Вполне возможно. Но при чем здесь я?

– Как при чем? Из-за тебя он лишился кумира, которого боготворил, и теперь он демонстрирует, что взял над тобой верх.

Я удивленно посмотрела на Мэтта:

– Так, кто из нас профайлер?

– У меня в колледже тоже была психология, – улыбнулся он.

Улыбка Мэтта слегка разрядила атмосферу. С того момента, как нашли Молли, мы пребывали в подавленном настроении, у нас не было поводов для радости.

– Похоже, ты нащупал его мотивы, – сказала я. – Этот тип хочет моего внимания. Что ж, он его получил.

Глава 25

Джейн Мартин посмотрела на часы на кухонной плите. Три тридцать. Цифры на табло принесли Джейн очередной приступ душевной боли. Придавленная мучительными мыслями, она согнулась и обхватила себя руками. Обычно в это время она забирала Карину из школы. Дочь подходила к машине красная от смущения, ведь все одноклассники сами садились за руль и уезжали в собственных авто. Карина же до сих пор не сдала на права, дважды завалив экзамен, и была практически единственной среди ровесников, кого, к ее стыду, все еще забирала мать. Джейн и самой стало неудобно ездить за дочерью с тех пор, как она начала заниматься предвыборной кампанией местного политика, – дел была куча.

А теперь все по-другому.

Карина ушла на выпускной вечер и пропала. С момента ее исчезновения Джейн не выходила из дома: вдруг дочь вернется, а ее нет.

– Нужно жить нормальной жизнью, – последние пару дней твердил Скотт, уходя на работу и привычно касаясь губами ее щеки. – Мы не можем тут лечь и умереть из-за того, что наша дочь решила сбежать. У нас вообще-то еще есть сын, которому мы нужны.

Скотт был убежден, что Карина сбежала с подружками в Лас-Вегас или вообще тусит неподалеку, в Майами, – обойдет все клубы и скоро вернется. Вещи девочек нашли на поле для гольфа? Ну и что? Напились, бегали там, дурачились, а потом решили удрать. Молодые, глупые, в этом все дело – так считал Скотт.

Прошло уже семнадцать дней. Кто ходит по клубам семнадцать дней? Откуда у подростков столько денег?

– С ней что-то случилось, – беспрестанно повторяла Джейн. – Я чувствую. Ей плохо. Она страдает. Материнское сердце не обманешь.

Скотт не хотел ничего слушать.

– В ее возрасте я такое же вытворял.

– Да ты просто на весенних каникулах съездил в Майами, предупредив родителей, – возражала Джейн.

– Но я им наврал, что буду жить у друга и что его родители будут дома.

Джейн качала головой:

– Это совсем другое.

Она вздохнула и посмотрела в окно на канал, находившийся за их домом. Мимо прожужжал катер с прикрепленными к крыше удочками. За штурвалом сидела улыбающаяся пожилая пара. День стоял погожий, они, видимо, возвращались с рыбалки и везли себе на ужин парочку форелей.

Джейн со Скоттом любили порыбачить и уже придумали, чем займутся на пенсии: будут вдвоем уходить на лодке в море и ловить рыбу, ни о чем не думая. Вот такую они лелеяли мечту, вполне осуществимую. Теперь Джейн поняла, что она не сбудется. Как радоваться жизни, если Карина не вернется? Джейн этого просто не переживет. Последние семнадцать дней дались Джейн так тяжело, что, казалось, проще умереть.

Джейн снова вздохнула и сделала себе кофе. Она уставилась на коробку печенья, которую сын забыл убрать в шкаф. Обычно она съедала несколько штук, а то и целую пачку, но сегодня кусок в горло не лез. Джейн сильно похудела с тех пор, как пропала Карина. В других обстоятельствах она бы обрадовалась исчезнувшим килограммам, но сейчас это не имело значения. У нее не было аппетита, она вообще не думала о еде. Все казалось бессмысленным. Добрые соседи приносили им еду – готовить Джейн была не в состоянии. Вчера вечером она попробовала немного пирога с курицей и не почувствовала вкуса. Джейн жевала его, не в силах проглотить. В конце концов она выплюнула остатки пирога в мусорное ведро и выпила бокал шардоне. Вино успокаивало и помогало уснуть. Она знала, что встала на скользкий путь и что алкоголь делу не поможет, но сейчас не могла глотать твердую пищу и в вине и кофе нашла свое спасение.

Звонок в дверь. Первой мыслью было: Карина! Дочь вернулась! Джейн чуть не выронила чашку из рук. Потом подумала, что Карина не стала бы звонить в дверь. Или позвонила бы? Вдруг она боится? Вдруг она там стоит и думает, что родители на нее сердятся, и не смеет зайти?

Да, такое возможно.

Джейн поставила чашку на стол, сердце выскакивало из груди. Она побежала к двери, а в голове проносились образы дочери с разным выражением лица. Хоть бы муж оказался прав насчет Карины!

Джейн схватилась за ручку и распахнула дверь. Надежда мгновенно улетучилась. На крыльце стоял курьер из службы доставки «ФедЭкс». Он улыбнулся:

– Миссис Мартин?

Не скрывая разочарования, она кивнула. Какую очередную ерунду купил Скотт: бесполезный инструмент для гаража, к которому он и не притронется, или гаджет, который будет пылиться на письменном столе? Или это Фрэнк, сын, заказал какую-нибудь дребедень на «Амазоне»?

– Да, это я.

– Для вас посылка. Распишитесь, пожалуйста.

Он протянул ей ручку. Она криво нацарапала подпись и взяла коробку.

– Хорошего дня! – сказал курьер, на прощание коснувшись козырька бейсболки.

– Спасибо, – ответила Джейн, зная, что для нее этот день хорошим быть не может. Как и предыдущие семнадцать, он будет наполнен болью, отчаянием и страстным желанием увидеть дочь дома.

Когда Джейн занесла коробку в дом и принялась ее открывать, она и не подозревала, что этот день обещает быть намного хуже всех предыдущих.

Глава 26

– Ма, когда ты вернешься домой?

Я бросила взгляд на доску за спиной Мэтта, откуда почти с упреком смотрели прекрасные юные лица. За целый день мы не продвинулись ни на шаг. Я не очень-то помогла Мэтту.

Меня снедало чувство вины перед детьми, ведь я обещала им быть дома. Кристина пришла из школы и нашла на кухне мою записку: я объясняла, что сегодня помогаю Мэтту с одним делом.

– Не знаю, моя хорошая, – сказала я дочери в телефонную трубку. – Побудете сегодня с бабушкой.

– Не люблю с ней оставаться, ты же в курсе, – ответила Кристина. – Мне с ней не по себе, она странная. Я возьму что-нибудь перекусить, а она мне начинает втирать: мол, что ты ешь, никакой от этого пользы. Потом посмотрит на мои рваные джинсы и начинает типа шутить: ой, они же бракованные, иди требуй деньги обратно. И тому подобное. Бесит просто.

– Бабушка из другого поколения, – пояснила я, вспомнив, что в девяностых тоже носила рваные джинсы и слушала мамино ворчание по этому поводу.

– Ну, то есть старая, – уточнила дочь.

– Пусть будет старая. Пусть будет странная. Но ты с ней помягче, хорошо? Кроме нее, у нас никого нет, надо ее беречь. Кто знает, сколько ей осталось? Мы потом будем жалеть, что мало общались, что обидели чем-то…

– Мам, ты что, начиталась статусов в соцсетях? И почему это у нас больше никого нет? У нас вообще-то папа есть и бабушка, его мама. Вот она как раз не странная.

Я не сразу нашлась, что ответить. Мать Чада я любила и, честно говоря, ужасно по ней скучала после развода. За последние шесть месяцев, когда жизнь моя катилась в тартарары, я не раз хотела ей позвонить и спросить совета, но тут же себя останавливала, понимая, что она мне больше не свекровь, что мы теперь не семья. От этих мыслей я чуть не расплакалась.

– Но они же в Вашингтоне, – я старалась подбирать слова, чтобы не скатиться в обвинения.

Еще давно я себе пообещала не уподобляться некоторым бывшим женам и не говорить о Чаде плохо при детях. Он их отец, они его обожают, и пусть так будет и дальше. Но удержаться порой бывает сложно. Ведь он меня бросил – подло, неожиданно, когда, как говорится, ничего не предвещало, да и к тому же изменял.

– Они далеко, понимаешь? А эта бабушка рядом. Постарайся побольше уделять ей внимания, ладно? Поиграйте в настольные игры или в карты. И Алекса возьмите. У него пока мало друзей – вдруг ему одиноко?

– Ага, ему, значит, одиноко, а каково мне, тебя не волнует, – заныла Кристина. – Терпеть не могу девчонок в нашей школе! Всех! Все противные. Скучаю по своим старым подружкам. И по папе!

Так, приплыли.

– Знаю, золотце. Ты по нему ужасно скучаешь.

В этот момент к столу Мэтта подошел Крис Купер. Он тоже служил детективом в полиции, мы знали его с детства. Он внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Мэтта, и я поняла, что дело серьезно. Я подняла палец, давая ему понять, что через минуту закончу.

– Хочешь съездить к папе, да? – продолжила я разговор с Кристиной. – Давай я ему позвоню, спрошу.

Дочь молчала.

– Алло, ты там? Почему вы перестали к нему ездить? Что-то произошло? Вы почти три месяца у него не были. Не хотите его видеть?

– Я хочу, хочу! Я скучаю по нему. Просто… – Кристина запнулась.

– Все, решено, я сегодня же ему позвоню и спрошу, – сказала я, пытаясь закончить разговор. – Спрошу, когда вам можно приехать.

– Хорошо, – почти шепотом ответила Кристина.

Она явно была расстроена и хотела еще чем-то поделиться, но я спешила. Сердце у меня разрывалось – что там у нее на душе?

– Поговорим, когда я приеду, ладно?

– Ладно, – эхом откликнулась дочь и положила трубку.

Я подняла глаза на Купера. Он протянул нам записку.

– Поезжайте к Мартинам. Звонил Скотт Мартин, сказал, что это срочно.

Глава 27

Мартины жили в красивом новом доме на берегу реки в конце нашего острова, рядом с полем для гольфа. Глава семьи был партнером в крупной местной юридической фирме. Я его легко узнала, потому что видела на рекламных щитах на трассе 520, ведущей в Орландо, хотя сейчас у него на лице не было привычной сияющей улыбки. С мрачным видом и пылающими от гнева глазами он встретил нас в дверях.

– Не знаю, кто за этим стоит, но, если это какая-то шутка, я…

– Что тут у вас, Скотт? – спросил Мэтт.

– Сейчас покажу. Проходите.

– Это моя напарница Ева Рэй Томас, – представил меня Мэтт. – Она из ФБР и тоже работает по вашему делу.

Скотт кивнул и отошел в сторону, пропуская нас в большой холл, откуда открывался захватывающий вид на лагуну Банана-Ривер и острова Таузенд на заднем плане. Вдалеке стояли на якоре яхты и катера: народ, видимо, рыбачил и купался. Я вспомнила юность, когда мы с ребятами из школы, захватив с собой термосумки с пивом и кое-чем покрепче, отправлялись на остров Ски и устраивали там вечеринки. Единственными обитателями островов были змеи и черепахи, к тому же там не было полиции и пьяные подростки никого не интересовали.

Мы прошли на кухню, где, сидя за столом, плакала светловолосая женщина. Перед ней стояла коричневая коробка. Мэтт подошел поближе, она подняла на него глаза.

– Что произошло, Джейн?

Джейн шмыгнула носом и вытерла слезы салфеткой.

– Пришел курьер, принес посылку. Сначала я подумала, что Скотт что-то заказал на «Амазоне» или сын, но адресовано было мне и… В общем, я ее открыла.

– И что там было? – поинтересовался Мэтт.

Джейн опять чуть не заплакала, но взяла себя в руки и достала из коробки что-то типа куска ткани, красной шелковой ткани. Когда она развернула ее к нам лицевой стороной, мы увидели золотые буквы: КОРОЛЕВА БАЛА-2019.

У меня упало сердце. Я посмотрела на Мэтта, потом обратно на бедную мать Карины.

– Это лента победительницы, – пробормотал Мэтт.

– Карина ее получила как раз перед тем, как… как пропала, – Джейн снова разрыдалась.

Я приобняла ее, желая утешить, так как ее муж, судя по всему, не собирался этого делать. Он просто стоял как вкопанный и не сводил глаз с ленты на гранитной столешнице.

– Я смотрела фотографии в соцсетях, – продолжила Джейн. – Я с той ночи просмотрела их миллион раз. Все ее подружки выложили фото с выпускного. Карина была с этой лентой на сцене, когда ей вручали корону. Я ее с ней так и не увидела. Я бы гордилась неимоверно. Она мечтала стать королевой бала, потому что я ей рассказывала, что тоже когда-то получила такой титул. Она знала, как я обрадуюсь.

– Если кто-то так шутит, я его убью! – кипя от злости, воскликнул Скотт.

– Это не шутки, мистер Мартин, – сказала я, все еще обнимая за плечи его плачущую жену. – Это все очень-очень серьезно. Скажите, а записка, открытка прилагалась?

Джейн отрицательно покачала головой. Мэтт заглянул в коробку.

– Пусто.

– Может, вам приходили какие-то сообщения, письма с требованием выкупа? Или что-то подобное?

Я поочередно посмотрела на супругов.

– Нет, ничего такого, – почти одновременно ответили они.

Джейн сжала кулаки:

– Что им от нас нужно? Почему они похитили нашу дочку?

У меня не было ответа. Это не вымогатели: выкупа никто не просил, других требований не выдвигал. Типичные сексуальные маньяки тоже ведут себя по-другому. Я не переставала думать о Молли и о том, каким образом эти дела связаны, а в том, что они связаны, я не сомневалась. Четыре девушки из одной компании – разве могло это быть случайным совпадением? Точно нет. Но какова цель этого человека? Чего он хочет?

При взгляде на ленту на столешнице и плачущую Джейн у меня возникло предчувствие, что скоро мы получим ответы на эти вопросы и они нас не обрадуют.

Глава 28

Бумер ехал по Минитмен-Козуэй, главной улице городка, и весело насвистывал. Мимо промчалось несколько полицейских автомобилей, и он прекрасно знал, куда они направляются. Остановившись на красный на перекрестке с трассой A1A, он окинул взглядом мэрию и отдел полиции на углу.

Стоя на светофоре, Бумер опустошил банку содовой и выбросил ее в окно. Его мысли сейчас занимала Ева Рэй Томас. Схватив телефон, он открыл приложение, в котором отслеживал ее местонахождение. Да, она была там. Она находилась по адресу, куда он только что доставил посылку с лентой. Бумер медленно растянул губы в улыбке. Все шло по-задуманному. Они играли у него в спектакле как послушные марионетки. Но события, на его взгляд, развивались медленно, слишком медленно. Надо было ускориться, расшевелить народ. Чуть-чуть.

Вот как раз подходящий момент. Загорелся зеленый, он повернул на перекрестке направо, затем нажал на тормоз, и фургон встал боком, перегородив улицу. Сзади громко засигналили. Бумер не обращал внимания. Надвинув кепку пониже, чтоб укрыться от камер наблюдения, он вылез из фургона и перешел на тротуар. Быстро свернул за угол и влился в толпу туристов, стоявших на светофоре. Они начали переходить улицу по направлению к пляжу, и он, сняв кепку, пошел вместе с ними. Позади агрессивно сигналили автомобили, потому что движение было полностью перекрыто.

Глава 29

– Я только что связалась с «ФедЭкс», – сказала я Мэтту.

Он до этого вызвал криминалистов из офиса шерифа, они сейчас на кухне упаковывали и опечатывали коробку с лентой, чтобы отвезти в лабораторию и проверить на наличие каких-либо следов.

– Они выяснят по поводу курьера, но, по их информации, у них сегодня не было доставок на эту улицу. И вообще в этот район. Ближайший заказ по данному адресу привезут только через несколько часов. Он у них последний по списку. И еще. Пару дней назад у них угнали фургон – прямо от офиса в Виере на материке. Думаешь, есть связь?

Мэтт, глянув на меня, вздохнул:

– Есть. Я только что переговорил с Купером. Ты сейчас удивишься. На перекрестке А1А и Минитмен-Козуэй, прямо напротив нашего отделения, фургон «ФедЭкс» заблокировал дорогу. Водитель сбежал.

– Пусть ничего не трогают!

Я и вправду удивилась. На мой взгляд, события разворачивались слишком быстро, и я теряла контроль над ситуацией. Будто кто-то дергал за ниточки и вовлекал меня в свою игру.

– Полагаешь, это похититель? – спросил Мэтт. – То есть он привез посылку, а потом намеренно бросил машину у нас под носом?

Я кивнула:

– Да, думаю, что он. Вручая посылку лично, он хотел посмотреть на реакцию Джейн. Заглянуть ей в глаза.

– Псих какой-то.

– Да, нормальным его не назовешь. Как думаешь, зачем он оставил фургон перед полицейским участком? Чтобы показать, что это он контролирует ситуацию. Мы сейчас бросимся искать отпечатки пальцев, а их там не будет. Он играет с нами. У меня насчет этого парня нехорошее предчувствие.

– Позвоню уточню, когда фургон отправят на экспертизу, – сказал Мэтт. – Когда я разговаривал с Купером, они ждали эвакуатор.

– Хорошо, – задумчиво сказала я, затем посмотрела на родителей Карины, которые сидели на диване в гостиной, едва глядя друг на друга. Я подошла к ним и села рядом с Джейн. Она теребила пальцами салфетку, не отрывая от нее безучастного взгляда.

– Вы хорошо разглядели курьера из «ФедЭкс»?

– Конечно, – кивнула женщина.

– Сможете описать?

Она тяжело вздохнула:

– Не понимаю, зачем…

– Опишите, будьте добры. Его нужно найти.

– Вы хотите сказать, что это был он? Тот, кто похитил нашу дочь?

Голос Джейн задрожал, в глазах заблестели слезы, и она расплакалась.

– То есть он пришел к нам в дом? И я с ним разговаривала? C человеком, который украл Карину?

– Мы пока…

– Значит, он был здесь, – прервал меня Скотт Мартин, вскочив с дивана. – Был здесь… – Он повернулся к жене: – И ты… ты ничего не предприняла?! Просто расписалась и взяла посылку?!

– Давайте не будем, мистер Мартин, – сказала я. – Откуда ваша жена могла знать, кто это?

– Скотт прав. Мне надо было его остановить, – произнесла Джейн. – Надо было позвонить в полицию, они бы за ним проследили, и вдруг бы он их вывел к Карине. Но я ничего такого не сделала. Поставила подпись, взяла эту чертову коробку и закрыла дверь. Получается, я посмотрела в глаза похитителю нашего ребенка и пошла заниматься своими делами. Мне бы…

– Успокойтесь, миссис Мартин. Мы пока не знаем, был ли это сам похититель, – начала объяснять я. – Может, он кому-то заплатил и попросил вручить вам посылку. В любом случае нам нужно его найти. Посылка на самом деле не имеет отношения к службе «ФедЭкс». Нет обратного адреса, и такой курьер в компании не работает. Он просто выдавал себя за их сотрудника, а фургон, вероятнее всего, угнал, но кто он – пока неизвестно. Сам ли преступник или его сообщник, но нам надо найти этого курьера. Он сейчас единственная зацепка. Пожалуйста, расскажите, как он выглядел.

Джейн Мартин смотрела на меня полными слез глазами, часто моргая. Ее муж сидел, упершись локтями в колени и сжимая голову ладонями так, будто боялся, что она сейчас лопнет.

– Ростом он… примерно с Мэтта, высокий, где-то шесть футов два дюйма, – дрожащим голосом Джейн принялась описывать курьера. – Такой накачанный… Ну, может, оттого, что таскает посылки весь день. Волосы светлые.

– В глаза вы ему смотрели?

Как только я произнесла эти слова, снаружи раздался громкий хлопок, окна слегка задрожали. Когда все стихло, я глянула на Мэтта.

– У них запуск сегодня, что ли? – спросила я, вспомнив, как в детстве мы выбегали на улицу, чтобы посмотреть на ракеты, запускаемые из Космического центра Кеннеди.

Для тех, кто вырос на Космическом побережье, ракеты становятся обыденностью – супруги на звук не отреагировали, и Джейн продолжила:

– Глаза у него такого стального, серого цвета. Зубы очень ровные. Еще борода. Не длинная, как у бездомных или хипстеров, а маленькая, аккуратная. Такая, знаете, козлиная бородка.

– Что-то еще? Татуировки, например?

Она покачала головой:

– Нет. Во всяком случае, я не заметила. Он был в униформе. Вполне дружелюбный. Разговаривал так, словно мы уже встречались.

– А вы не видели его раньше?

– Не думаю. Хотя мне и почудилось в нем что-то знакомое.

Подошел Мэтт:

– Можно тебя?

При взгляде на него я поняла: что-то стряслось. Он был бледен, глаза потемнели. Я извинилась перед Мартинами и вышла с Мэттом в холл.

– Что такое?

– Фургон, – сказал он дрожащим голосом.

– Что фургон?

Я схватила его за трясущуюся руку:

– Что случилось, Мэтт? Скажи мне! Скажи сейчас же!

Глава 30

– Давай заталкивай глубже!

Карина сидела на матрасе рядом с Авой, которая указательным пальцем залезла себе глубоко в горло.

– Скорее! Он вот-вот придет. Надо, чтоб все выглядело натурально, – торопила она подругу. – Двумя пальцами пробуй, если так не получается.

Ава засунула в рот два пальца и, надавив на корень языка, со стоном содрогнулась от рвотного позыва.

– Вот, дело пошло! Еще нажимай!

– Давай, Ава, я в тебя верю, – сказала Тара.

Из Авы полилась желтая желчь, смешанная в основном с водой. Подруги позволили ей выпить почти всю воду, потому что с пустым желудком рвоту не устроишь. Имеющейся еды для их плана не хватило бы: Аву должно было стошнить не один раз.

Аву снова вырвало на матрас, и каморка наполнилась зловонием. У Карины с Тарой к горлу тоже подступила тошнота.

За дверью послышались шаги. Девочки переглянулись.

– Идет! – прошептала Карина. – Действуем по плану. Все получится. По-другому и быть не может.

Ава всхлипнула и кивнула, затем, услышав скрежет засова, закрыла глаза и снова надавила пальцами на корень языка. Как только вошел человек в маске, она наклонилась, и ее вырвало прямо ему под ноги.

– Что за фигня?! – заорал он.

Затем принюхался и зажал нос:

– Чем так воняет?

– Аве плохо, – сказала Тара.

– Ее рвало всю ночь, – подхватила Карина.

– Она вся трясется, – добавила Тара. – Ей очень плохо.

– Она нас заразит, и мы все тут заболеем, – продолжила Карина.

– Вдруг мы умрем? – всхлипнула Тара.

– Ей бы к врачу… – предложила Карина.

Аву снова затошнило. Она подалась вперед, и ее вырвало похитителю на ботинки. Он смотрел на Аву сверху вниз, сжимая в руке пистолет. Потом опустился перед ней на колени и ощупал хирургическую маску у себя на лице, будто проверяя, на месте ли она и защитит ли его от заразной Авы.

– Тебе правда плохо, малышка?

Ава снова содрогнулась в рвотном позыве, но на этот раз ничего не вышло. Она кивнула, шмыгая носом.

– Ей нужно к врачу, – повторила Карина. – Пожалуйста, сэр, помогите. А то она умрет здесь.

– И мы тоже умрем.

Тара посмотрела на Карину. Во взгляде ее читалось: не переигрываем ли мы? Карина так не думала.

– Хорошо. Я ее заберу.

Похититель достал из кармана ключ, потянулся к цепи Авы и отстегнул ее от перекладины. Затем потащил к двери, будто маленькую собачку, которой пора на прогулку. Ава заплакала. Когда дверь за ними захлопнулась, вспотевшие от напряжения Карина и Тара привалились спинами к стене, мысленно задаваясь вопросом: неужели получилось?

Глава 31

Ранее

– Айрис! Айрис?

Гари припарковался и, спотыкаясь, побежал к жене, которая сидела на крыльце, свесив голову. Когда Айрис позвонила, он, слава богу, был в офисе, а не где-нибудь на задании у черта на куличках. Он домчался домой за пятнадцать минут, хотя обычно дорога занимала полчаса.

Гари опустился на колени рядом с Айрис, и она наконец подняла голову. Глаза у нее были красными от слез. По телефону он понял только, что Оливера не оказалось в коляске. Жена заходилась в истерике, и Гари сказал, что немедленно выезжает.

– Я мчался как сумасшедший. Что произошло?

– Оливер пропал.

– В смысле? Что значит «пропал»? – спросил Гари.

Сердце у него бешено колотилось. Как ребенок может пропасть? Жена его потеряла? Куда-то положила и не может вспомнить куда? У нее послеродовая депрессия? Гари слышал, что у женщин такое бывает: после родов они не могут справиться с простейшими вещами и не в состоянии заботиться о младенце. Один коллега рассказывал Гарри, что некоторые даже пытаются избавиться от своих малышей. Он это знает не понаслышке, поскольку однажды расследовал подобное дело. Он тогда сказал, что на свете нет ничего страшнее матери, убившей своего ребенка. Ни-че-го.

Айрис медленно качала головой. Гари хотелось ее схватить и потрясти, заставить скорее объяснить, что случилось и где их сын.

– Я вышла… а его… его нет в коляске. Я бегала в дом за сумкой. Меня не было максимум минуту, выхожу, а он… исчез.

Гари подошел к коляске и заглянул внутрь. Оливера там не было. Гари обшарил взглядом плитку и траву вокруг – вдруг малыш выпал?

– Как он мог исчезнуть? – спросил Гари. – Ну то есть… Он ведь даже голову еще не держит. Понятно, что из коляски Оливер сам не выползет. Ему всего три недели!

Айрис смотрела на него полными отчаяния глазами:

– Не знаю. Он просто исчез.

– А ты точно положила его в коляску? Может, забыла? Милая, у тебя в последнее время такой недосып – может, Оливер в комнате, а ты думаешь, что положила его в коляску?

Айрис всхлипнула:

– Я на самом деле положила его в коляску. А потом забежала в дом. Да я уже везде посмотрела! Его нигде нет! Боже, Гари, скажи, что я ненормальная и Оливер сейчас найдется. Я не могу уже больше, сделай что-нибудь!

– Я осмотрю дом.

Гари с колотящимся сердцем забежал в холл. Сперва поднялся наверх и осмотрел все комнаты и шкафы в надежде, что Айрис, будучи, как он полагал, абсолютно вымотанной, оставила Оливера где-то здесь. Если ребенок спал, то, понятно, они и не могли его слышать.

Младенцы вот так просто не исчезают.

А если она с ним что-то сделала? Вдруг она его покалечила и ее психика теперь блокирует произошедшее?

Эта мысль настолько его ужаснула, что он тут же прогнал ее из головы. Гари прошел по детской и ванной, окидывая взглядом пеленальный столик и лихорадочно приподнимая все одеяльца и полотенца – вдруг ребенок там? Он даже на всякий случай заглянул в мусорное ведро. Но нигде не было его любимого мальчика.

Гари провел рукой по волосам, тщетно пытаясь мыслить здраво. Внутри него, подобно пожару, распространялась паника. Становилось все труднее сдерживать мучительный страх, и он перестал сопротивляться.

Сбежав вниз, он увидел, что Айрис склонилась над коляской и заглядывает внутрь, будто надеясь, что малыш все еще там, просто она его не видит.

– Айрис! – окликнул он.

Айрис молчала. Она застыла над коляской, вперив в нее отсутствующий взгляд. Когда Гари подошел, она протянула ему нечто, от чего у него в жилах застыла кровь.

Это была написанная от руки записка.

Глава 32

Подъезжая к перекрестку у мэрии и отдела полиции, мы увидели лизавшие небо языки пламени и клубы угольно-черного дыма. Пожарные, которые жили и работали в здании за мэрией, развернули рукав и тушили огонь под руководством Филиппа, бойфренда Доун. Тем временем парамедики погрузили кого-то в фургон скорой помощи и умчались. Когда мы вылезали из машины Мэтта, до нас все еще доносился отзвук сирены.

Мы подбежали к шефу Энни, которая с двумя коллегами стояла на безопасном от пожара расстоянии. На углу столпились зеваки, их еле сдерживала пара полицейских в форме. В основном это были туристы в купальниках и плавках, со складными шезлонгами на плечах.

– Что тут произошло? – спросил взволнованный и запыхавшийся Мэтт.

Энни посмотрела на нас. Было видно, что она нервничает.

– Взрыв. Взорвался фургон «ФедЭкс». Купер… он как раз…

Она замолчала, пытаясь взять себя в руки. У меня упало сердце. Плохи, совсем плохи наши дела.

– Купер?! – охнул Мэтт. – Что с ним?

Энни долго не могла говорить, губы у нее дрожали.

– Мы ждали эвакуатор. Фургон полностью перекрыл улицу, а здесь ведь самое оживленное движение во всем городе. Надо было что-то решать. Я велела Куперу пойти посмотреть, не оставил ли водитель ключи в машине, тогда мы бы сами ее отогнали. Он заглянул в кабину, и тут… взрыв, и фургон загорелся. Купера подбросило в воздух, потом он упал на асфальт, уже охваченный пламенем.

В глазах Энни стояли слезы. Она прижала к губам кулак, стараясь не заплакать. Шеф Энни была волевым человеком, не из тех, кто поддается эмоциям, но тут и она потеряла самообладание.

Я тоже знала Купера с детства. Не то чтобы хорошо – он не был близким другом, но все же… Отчаяние Энни передавалось и мне. Она наверняка корила себя за то, что отправила его к фургону. Ее придавило грузом вины.

– А он… – я не смогла договорить.

– Был жив, когда увозили, – кивнула Энни. – Но ожоги очень серьезные. И площадь поражения большая. Сложно сказать, выживет ли…

– Господи, – прошептал Мэтт.

Он тесно работал с Купером и сейчас еле сдерживал слезы. Я обняла Мэтта; мы стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели на догорающий посреди улицы фургон. Все задавались вопросом: каким надо быть больным на голову ублюдком, чтобы такое сотворить?! Понятно, что никто в здравом уме не будет минировать и взрывать автомобили. В одном можно было не сомневаться: теперь это личное дело каждого и вся полиция стоит на ушах и дышит преступнику в спину, не говоря уж о жителях города, которые всегда поддерживали наших людей в форме.

Глава 33

Из офиса окружного шерифа прибыла группа саперов с собаками. Район прочесали на наличие других взрывчатых веществ. Занятия в школах отменили, центр города был перекрыт. Криминалисты собрали материалы для взрывотехнической экспертизы. Примерно через час было объявлено, что все чисто, и мы отправились в отдел.

Только мы прошли через стеклянные двери, как Мэтта окликнула Лайза, оперативный дежурный:

– Детектив Миллер!

Мэтт резко остановился и посмотрел на нее. Лайза выглядела озабоченной.

– Понимаю, что сейчас неподходящее время, но…

– Что такое? – спросил Мэтт.

– Приехали Тернеры с дочерью. Говорят, что вы их вызывали.

Мэтт потер небритый подбородок.

– Совсем про них забыл.

Именно к Тернерам отпросилась с ночевкой Молли в тот самый вечер, когда ее ослепили и изнасиловали. Лайза кивнула в их сторону, и, обернувшись, мы увидели сидящее на креслах у стены семейство. На дочери был кроп-топ и очень короткие – можно сказать, еле заметные – джинсовые шорты.

– Мистер и миссис Тернер? – подойдя к ним, уточнил Мэтт.

Они вскочили с тревогой на лицах.

– Что там на улице? – спросила женщина. – Мы только сюда вошли, как вдруг раздался взрыв, и нам сказали покинуть здание через запасной выход. Вот недавно запустили обратно. Кто-то пострадал?

Мэтт кивнул:

– Да, коллегу увезли на скорой.

– Какой ужас! – воскликнула миссис Тернер и, бросив взгляд на мужа, будто он был в этом виноват, снова повернулась к Мэтту. – Коллеге скорейшего выздоровления.

– Спасибо, миссис Тернер, мы надеемся на лучшее. Так, где нам поговорить… Пойдемте в комнату для допросов.

– Куда?! – удивился глава семейства. – Но…

Жена взглядом попросила его замолчать. Тернеры шли за нами по коридору, их дочь жевала жвачку, надувая большие пузыри. Мы зашли в комнату для допросов номер один, Мэтт принес еще пару стульев. Все расселись. Мэтт выдохнул, изо всех сил стараясь держать себя в руках, и открыл папку с делом Молли.

– Могу я узнать, по какой причине нас вызвали? – нервничая, спросил мистер Тернер, невысокий мужчина в коричневых шортах-карго и голубой футболке с надписью Salt Life.

Я засмотрелась на его красивый загар и решила, что он лодочник или рыбак, а может, и то и другое вместе.

– Это касается Молли Карсон, – сказала я.

Супруги удивленно переглянулись, потом посмотрели на дочь.

– Молли? А что она натворила?

– Она – ничего. А вот с ней… – у меня перехватило дыхание, когда я подумала о том, что сделали с бедной дочкой Мелиссы.

– Что случилось? – широко открыв глаза, спросила миссис Тернер.

Она бросила взгляд на дочь, которая резко выпрямилась на стуле и перестала жевать.

– Что с Молли? – повторила вопрос женщина. – Мы ничего не слышали. Лиэнн, ты слышала?

Девушка отрицательно покачала головой. Она покраснела и выглядела испуганной.

– Надеюсь, вы поможете нам прояснить ситуацию, – сказал Мэтт.

– А как мы?.. – растерянно начал мистер Тернер, глядя то на нас, то на жену.

Он подался вперед, явно нервничая, но это не редкость для людей, которые не привыкли иметь дело с полицией.

– Позавчера она у вас ночевала, – сказала я, наблюдая за их реакцией.

– Ночевала у нас? – удивилась миссис Тернер. – Но нас все выходные не было в городе. Мы ездили в Северную Каролину, в окрестности Шарлотта. Мы летом туда переезжаем, поэтому присматриваем дом.

Я записала услышанное в блокнот.

– Кто-то может это подтвердить? У вас есть свидетели?

Мистер Тернер кивнул:

– Конечно. Нас видело много людей, например риелтор, с которым мы смотрели домá. Свидетели, говорите? Нас в чем-то обвиняют? Тогда я звоню адвокату.

– Что вы! Никто вас ни в чем не обвиняет, – сказала я. – Но алиби не помешает.

– Боюсь даже спросить… Молли погибла? – миссис Тернер была напугана.

Я быстро глянула на Лиэнн, которая замерла на стуле и даже, казалось, не моргала.

– Нет, жива.

– Слава богу! – приложив руку к груди, выдохнула женщина.

– Но она стала жертвой преступления, и мы ищем того, кто его совершил. Итак, мы установили, что Молли солгала, сказав, что ночевала у вас. Верно?

Миссис Тернер кивнула, стараясь сохранять присутствие духа. Новость о Молли явно выбила ее из колеи. Понятно, ведь они хорошо знают Молли и их дочь, вероятно, дружит с ней много лет. Я обрадовалась тому, что у них надежное алиби; теперь стало понятно, почему их не было дома, когда, найдя Молли и переговорив с Мелиссой, мы послали за ними патруль. Факт их отсутствия сначала меня насторожил, но теперь все встало на свои места. Они создавали впечатление вполне благополучной семьи, и мне бы не хотелось разочарований. С учетом всего пережитого за последние полгода мне было важно знать, что на свете остались нормальные семьи, в которых не обижают детей и не врут друг другу на протяжении тридцати лет.

– Мы не знали, что с Молли что-то стряслось, – сказала миссис Тернер. – Девочки часто друг у друга ночуют, но в эти выходные нас не было, так что…

– И Молли, вероятно, была в курсе вашего отъезда, – предположила я. – Как вы думаете, почему она солгала родителям, что идет к вам?

– Понятия не имею, с чего… – она запнулась и посмотрела на дочь.

Мы все перевели взгляд на Лиэнн, понимая, что только она могла знать, почему Молли решила соврать и с кем она встречалась в ту ночь.

Девушка пожала плечами:

– Я ничего не знаю. Мы не то чтобы лучшие подруги. Так, общались иногда.

– То есть ты не из той компании, где Карина, Ава и Тара? – спросила я.

– Нет, – качнула она головой.

– Лиэнн не ходит в обычную школу. Она учится во Флоридской виртуальной школе, – пояснила мать.

– А, семейное обучение.

– Да. Решили держать дочь подальше от соблазнов: всех этих вейпов, наркотиков, алкоголя.

Я смотрела на нее, силясь представить, как мои дети учатся дистанционно. Мысль показалась мне абсурдной. Детей я любила безумно, но не прочь была бы сплавить их на время из дома и отдохнуть. Сидя в четырех стенах, они бы постоянно воевали: то со мной, то между собой. Нет, семейное обучение явно не для нас.

Я чувствовала, что Лиэнн что-то недоговаривает.

– Если ты что-то знаешь о Молли, тебе придется рассказать. Она с кем-то встречалась? Может, познакомилась с кем-то онлайн?

Девушка тихонько охнула и уставилась на меня удивленными глазами.

– Так, познакомилась. Понятно, – сказала я. – С кем? С мужчиной? Рассказывай, Лиэнн. Мы все равно в итоге выясним, когда проверим ее компьютер и соцсети.

– Если ты что-то знаешь, то расскажи полицейским, – строго велел ей отец.

Судя по тому, как на него посмотрела жена, с девочкой редко разговаривали таким тоном.

– Я ничего не знаю! – сказала Лиэнн и картинно развела руками.

Я посмотрела на нее особым взглядом, с помощью которого выводила на чистую воду своих детей, если вдруг они принимались беззастенчиво врать.

– Итак, Лиэнн…

– Хорошо-хорошо, я расскажу. Она должна была встретиться с фотографом. Они познакомились… вроде в «Амино». Это приложение такое. Он ей сказал, что ты, мол, красивая, можешь стать моделью. Ему понравились ее фотографии, и он захотел сделать профессиональные. Сказал ей, что она заработает кучу денег. Она меня спрашивала, стоит ли ей в это ввязываться, и собиралась спросить родителей, но я ее отговорила.

– Лиэнн! – возмущенно воскликнул отец.

– Ее родители ни за что бы не разрешили ей идти на эту фотосессию. А вот если бы они увидели готовые профессиональные фото, увидели бы, какая она красотка, настоящая супермодель, то поняли бы, что все по-настоящему, что фотограф не липовый.

– В общем, ты посоветовала ей обмануть родителей и пойти на встречу с фотографом, – резюмировала я.

– Ну да. Я сказала, что нас на выходных не будет, и посоветовала соврать родителям, что она ночует у меня. Они бы не узнали…

– А где она на самом деле планировала провести ночь?

– Они договорились встретиться в парке на закате. Тот парень сказал, что в это время самое хорошее освещение и он ее там пофотографирует. Потом отвезет в Орландо, они там переночуют, а утром он организует встречи с агентами. Они собирались ночевать в отеле «Хилтон». И туда же приехали бы агенты. Фотограф говорил, что знаком со всеми шишками из модельного бизнеса и что эти встречи важны для подписания контракта. Молли с детства мечтала стать моделью и думала, что наступил ее звездный час.

– Звездный час чуть не стал ее смертным часом, – сказала я.

– Вы так говорите, будто это Лиэнн виновата в произошедшем, – встала на защиту дочери миссис Тернер. – Откуда же она могла знать, что этот фотограф ненастоящий? Она и понятия не имела, что так получится.

Я уставилась на женщину, вспомнив недавно прочитанную статью о современных родителях. Теперь таких, как миссис Тернер, называют не «вертолетами» (раньше это был популярный термин), а «снегоуборщиками». Они сметут любое препятствие, любого человека, стоящего на пути их ребенка. Они постоянно расчищают детям дорогу, устраняя любые потенциальные разочарования и не давая им возможность принимать самостоятельные решения и нести ответственность за свои поступки.

К сожалению, я не могла законным образом предъявить Лиэнн Тернер обвинение в том, что она подталкивала подругу к вранью, но, видит бог, в тот момент мне очень этого хотелось.

Глава 34

Мне чудом удалось не опоздать на ужин. Забежав в дом и швырнув сумочку на банкетку, я увидела, что вся семья сидит за столом.

Первым среагировал Алекс:

– Мамочка!

Он собрался уже спрыгнуть со стула, но мама его остановила:

– Сиди ешь. Сейчас она подойдет.

При виде близких я расплылась в улыбке, потом подбежала к Алексу и расцеловала его. Он обхватил меня маленькими ручками и потянул к себе, выпрашивая побольше поцелуев.

– Мамочка, я по тебе скучал! Где ты была?

– Да, кстати, где ты была? – повторила Оливия.

Мама тем временем наложила мне в тарелку чего-то зеленого, при ближайшем рассмотрении оказавшегося кудрявой капустой. Может, сказать маме, что у меня на нее аллергия? Интересно, такая бывает?

– Расследую дело вместе с Мэттом, – ответила я. – Им нужна моя помощь. Ну и, честно говоря, после того, как Молли оказалась именно на нашем заднем дворе, я считаю своим долгом участвовать в расследовании. Мелисса ведь моя лучшая подруга.

– А в центре был взрыв! – вдруг заорал Алекс. – Мама, ты там была? А пожар видела? А пожарные машины?!

– Алекс, будь добр, говори потише, – осадила его мама.

Я улыбнулась:

– Откуда ты все знаешь, Алекс? Да, прямо напротив мэрии взорвался фургон. Я там была и видела твои любимые пожарные машины, а еще пожарных, которые тушили огонь.

Оливия смотрела на меня во все глаза.

– Да уж! А нас после взрыва заперли в школе на несколько часов. Потом велели выйти на футбольное поле, а здание обыскали с собаками. Правда, что в фургоне была взрывчатка?

– Кого-то ранило, да? – спросила Кристина.

Я задержала дыхание, потом кивнула, тыкая вилкой в зеленое месиво на тарелке и мечтая, чтобы это была пицца или стейк.

Надо сказать детям правду. До них все равно дойдут слухи через друзей, и будет еще хуже.

– Да, похоже, что в фургон заложили взрывчатку. Пострадал один человек. Офицер полиции. Наш коллега, друг Мэтта.

Оливия вздрогнула и глянула на меня с тревогой. К сожалению, такой взгляд был мне до боли знаком: в последнее время так смотрели все мои дети, даже Алекс.

– За меня не беспокойтесь, – сказала я. – Меня во время взрыва рядом не было. Не переживайте, слышите? Я веду себя очень осторожно.

– Так, хватит мрачных разговоров! – вмешалась мама. – Ешьте, а то остынет.

Мы ужинали в тишине, и это меня очень тяготило. Я вовсе не хотела, чтобы дети беспокоились еще и обо мне. В их жизни хватало переживаний. Ужасно, что они видели прикованную к качелям Молли и что вообще были в курсе происходящего.

После ужина я осталась прибрать на кухне, а мама пошла в гостиную отдохнуть и посмотреть новости. Вскоре перед телевизором уселся Алекс, и маме пришлось переключить на «Свинку Пеппу».

Девочки решили мне помочь и крутились рядом. Когда я загружала посудомойку, Кристина тихонько спросила:

– Ну что сказал папа?

– Папа? О чем?

Я смотрела на нее в замешательстве, потом до меня дошло.

Бли-и-ин! Я забыла позвонить Чаду. Кристина ждала!

– А, так ты не звонила? – упавшим голосом произнесла дочь. – Зачем обещала тогда?

Кристина направилась к выходу. Я смотрела ей вслед, размышляя, что ответить, но ничего не приходило на ум. Вместо этого я схватила телефон, вышла на заднее крыльцо и набрала Чада. На улице было темно, рыбы в канале с плеском выпрыгивали из воды. Прыгали они так круглогодично, но с наступлением тепла особенно активно. Одни говорили, что таким образом они ловят жучков, другие – что спасаются от более крупных морских обитателей – акул или дельфинов, но точно никто не знал. Ну, акулы в нашем канале сроду не водились, а вот дельфинов было много.

– Чад, привет! Это я.

– Ева Рэй? – удивился он. – Что-то случилось? С детьми все нормально?

– С детьми… Ну да, есть одна проблема. Они по тебе скучают, Чад. Ты их отец, но что-то ты перестал находить на них время. Они спрашивают, когда снова можно к тебе поехать.

Ну да, я немного сгустила краски. На самом деле это я настаивала на их поездке, но, по моему разумению, так было проще пробудить в Чаде отцовские чувства.

– Слушай, столько всего навалилось! Я недавно сменил работу. Перешел в новую страховую компанию и работаю в офисе, а не из дома. Так что со временем туго, по крайней мере прямо сейчас. Как только все немного уляжется, мы…

Я вздохнула:

– Слушай, что ты несешь? Раньше ты без детей жить не мог.

– Ну, просто… Вот совсем закрутился, правда. Скоро все утрясется и…

– Не хочу даже это слушать, – перебила я. – Это будто не ты говоришь, Чад. Знаешь, прожив с тобой пятнадцать лет, я тебя неплохо изучила. Это не ты. Это она. Это ведь она не хочет, чтобы дети приезжали, верно?

Он вздохнул, и я поняла, что попала в точку. Мне хотелось зареветь. Бедные мои малыши! Они уже, видимо, все поняли. Поняли, что папа предпочел им свою новую подружку. Вот почему они больше к нему не просились. Они, естественно, по нему скучали, но чувствовали, что он им не очень-то рад.

– Просто… – начал объяснять Чад, – трое детей – ну, это многовато. Я не могу ее винить. Мы живем не в доме – в квартире, и у нас мало места. Когда дети приезжают, становится очень тесно, и для нее это чересчур.

Я закрыла глаза и закусила губу, еле сдержавшись, чтобы не обругать его последними словами.

– Минуточку, Чад. Ты говоришь, что не можешь увидеться с детьми, потому что они занимают слишком много места? Я правильно тебя поняла?

– Ну конечно же нет! Елки-палки, Ева Рэй, ты же знаешь, как я люблю детей.

– Почему тогда ты их к себе не зовешь? Почему ты не можешь найти для них места? Объясни мне, пожалуйста. Я действительно не понимаю! Я вообще теперь не знаю, чего от тебя ожидать.

– С квартирным вопросом я разберусь. Мы сейчас этим занимаемся, – раздраженно сказал он. – Я тоже по ним скучаю, ясно? Но не все так просто.

– Хочется тебе верить, Чад, правда. Но ты так себя ведешь… Будь добр, найди время для собственных детей. Они очень переживают. Ты-то не рядом и не видишь их страданий. Нельзя с ними так поступать. Я тебе не позволю.

– Что значит «не позволю»? – Чада, судя по всему, это задело. – Ты-то чем лучше? Тебе напомнить, что тебя практически не было дома, когда они были помладше? Кто взял на себя все их истерики, школьную домашку, стирку, укладывание спать, а? Ты тоже не святая. Не смей учить меня, как быть хорошим отцом, когда сама была матерью по десять минут в день.

Ох…

– Я знаю, что… – тут я поняла, что Чад бросил трубку.

Как он мог? Я села на диван-качели на крыльце, и по щекам у меня потекли слезы. Было слышно, как в доме завопил Алекс, потом кто-то заплакал. Я откинулась назад, закрыла глаза, но секунду спустя в дверь высунулась Оливия:

– Мам! Там Алекс пристает к Кристине, дергает за волосы. Иди разберись.

Я проглотила застрявший в горле комок слез и кивнула:

– Сейчас приду, детка. Буквально через минуту.

Глава 35

Она сидела на диване-качелях под бледным светом фонаря, освещавшего крыльцо. Бумер не мог отвести от нее глаз: грустная, уставшая, но такая красивая и уязвимая.

Ему нравилось смотреть на Еву Рэй Томас, и он не отказывал себе в этом удовольствии. Днем он из толпы наблюдал за ней на месте взрыва. Сначала к фургону подошел полицейский и тут же полетел вверх тормашками. Люди начали кричать и разбегаться в поисках укрытия. Затем приехала она со своим напарником и по совместительству бойфрендом Мэттом Миллером. Стоя среди зевак на углу перед джаз-клубом «Хайдиз», он не отрывал от нее взгляда, пока полицейский не сказал им отойти подальше – мол, здесь слишком опасно.

Двигаясь в толпе по А1А, Бумер дошел до кафе «Джус энд джава», где заказал кофе и перекинулся парой слов с женщиной за стойкой по имени Дебора.

– Мы все туда побежали, но босс нам велел вернуться, – сказала она, стараясь не выдать своего волнения. – Говорят, что вроде как машина взорвалась. Вы тоже слышали?

– Конечно, – ответил Бумер и протянул ей деньги.

Он платил наличными, чтобы не оставлять следов.

– Все, наверное, слышали, – продолжала Дебора. – Хорошо, что это там, подальше, случилось, а не здесь. Видимо, в машине была какая-то неисправность, раз она загорелась и взорвалась. У нас тут кассовый аппарат затрясся, люди начали кричать. Я сначала подумала, что это террористы – ну, как в Европе или на Ближнем Востоке. Мы в таком опасном мире живем, конечно. Но Марти на кухне сказал, что это просто несчастный случай. У Марти брат полицейский, он ему написал и спросил.

– Хорошо, что не случилось чего-нибудь похуже, – произнес Бумер, забирая кофе.

Он оставил Деборе чаевые и пошел обратно, чтобы понаблюдать за Евой Рэй хотя бы на расстоянии. Над перекрестком завис вертолет телевизионщиков, прибыли микроавтобусы с репортерами. Стильные женщины в коротких юбках и на высоких каблуках, желая переместиться на очередную ступеньку карьерной лестницы, вели прямые репортажи с места событий. Полиция перекрыла перекресток и бóльшую часть трассы А1А, собаки обнюхивали мусорные баки и ливневки. Люди вокруг Бумера ахали, охали, им было страшно, но желание поглазеть на происходящее оказывалось сильнее… Когда Ева Рэй Томас зашла в здание, ему стало скучно, и он решил уйти. Сейчас полиция начнет опрашивать зевак и цепляться ко всем мало-мальски подозрительным лицам, ведь бытует мнение, что преступники часто возвращаются на место преступления и прячутся в толпе.

Бумер пробежался по городку и сел в свой пикап, припаркованный за китайским рестораном «Йен-Йен». Он поехал на мыс Канаверал, прогулялся вдоль пляжа, а потом, усевшись на белый песок, принялся рассматривать в телефоне снимки, которые сделал во время и после взрыва. Он подолгу, с замиранием в груди смотрел на каждый. Потом открыл фотографии Евы Рэй и приблизил ее лицо. Вот здесь шеф полиции сообщает ей, что пострадал их коллега. Не просто коллега – приятель.

Что, больно тебе?

Бумер запустил приложение, в котором отслеживал ее передвижения. К его удивлению, когда он попросился в этом приложении к ней в друзья, она сразу его приняла. Он писал с левого аккаунта от имени ее старого друга. Ева Рэй ничего не заподозрила, думая, что это действительно кто-то знакомый. В общем, он легко заполучил доступ к ее телефону. Теперь он за ней следил и всегда был на шаг впереди.

Ева Рэй встала и зашла в дом. Как только за ней захлопнулась дверь, Бумер завел лодку и, жужжа мотором, поплыл по каналу. Пришвартовавшись на своем обычном месте у причала, он собрал рыболовные снасти, погрузил их в пикап и поехал домой. По радио пела Тейлор Свифт. Занеся снасти в гараж, он вошел в дом, пригладил перед зеркалом волосы, понюхал потную подмышку и закричал:

– Дорогая! Я дома!

Глава 36

– Мы нашли того, кто писал Молли, представляясь фотографом, – сообщил Мэтт, стоя на следующее утро у меня в дверях.

Судя по его виду, он вообще не спал.

– Заходи, я тебе кофе сделаю.

– Волшебное предложение! – воскликнул он.

Мы вошли на кухню как раз в тот момент, когда Алекс собрался швырнуть в Кристину ложку с молоком и хлопьями.

– Алекс!!!

Ложка замерла у него в руке. Сын обернулся ко мне.

– Не вздумай даже! Ты чего?! – прикрикнула я.

– Она первая начала! – заныл он, опустив ложку в тарелку. – Она по-о-одлая!

– Сам ты подлый! – парировала Кристина, а Алекс в ответ высунул язык.

– Хватит! Идите оба наверх чистить зубы. Автобус с минуты на минуту приедет. Живо!

– Мама, так нечестно, – сказал Алекс и поскакал по ступенькам.

Кристина выразительно посмотрела на меня и побежала следом. Я с улыбкой повернулась к Мэтту:

– Ну что, кофе?

Он с озадаченным видом кивнул, затем сел на табурет и смахнул со стола просыпавшиеся хлопья.

– Из-за чего они?

– Понятия не имею, – ответила я, наливая ему кофе. – Они в своем репертуаре: ссорятся, мирятся.

Себе я тоже налила чашку. Третью за утро. Как и Мэтт, я не выспалась и была абсолютно без сил.

– Тебя такие сцены пугают? – кивнула я в сторону лестницы, куда убежали дети.

Он пожал плечами:

– Я, наверное, просто к такому не привык. Всегда стараюсь избегать конфликтов. Может, как раз из-за этого у меня проблемы с Элайджей?

– Конфликты неизбежны. Не бери близко к сердцу. Дети – они ведь какие: разозлятся на тебя, повозмущаются, а через минуту уже любовь-морковь.

Мэтт вздохнул и сказал:

– У Элайджи не так. Он меня перманентно ненавидит.

Я погладила его по руке и потянулась за поцелуем.

– Все наладится. Вот увидишь, – сказала я, когда наши губы разомкнулись. – Так что с тем фотографом?

– Айтишники полазили у Молли в компьютере и нашли его. Он ей писал в соцсети «Амино». Удалось извлечь весь разговор.

– «Амино»? Хм, только вроде начинаешь разбираться в соцсетях, как появляется что-нибудь новенькое и я опять чувствую себя отсталой.

– Да уж. Нашим родителям было проще.

По моему взгляду Мэтт понял, что сказанул что-то не то.

– Ну, моим родителям было проще, – поправился он. – В общем, эта платформа якобы для любителей искусства, она кажется безопасной, но на самом деле ничем не лучше остальных. Ты постишь свои фото, а к тебе цепляются всякие отморозки. Молли не стала исключением. Итак, она размещает на своей страничке художественные селфи. Этот тип начинает ее обрабатывать: какая ты красивая, тебе обязательно надо в модели. Переписка длится несколько месяцев, и он втирается к ней в доверие. Неудивительно, что она приняла все за чистую монету. В беседе он очень обходителен. Не давит на нее, не уговаривает. Со знанием дела предостерегает от всяких сомнительных личностей, коих полно в модельном бизнесе. Представь, он ей даже отправляет номера телефонов людей, которые дадут ему рекомендации, если вдруг ее родители захотят его проверить. Номера, естественно, липовые. Советует взять с собой маму с папой или подружку. Пишет: ты, мол, не подумай, что я хочу тобой воспользоваться, я же не какой-нибудь мерзавец. В итоге сама Молли уговаривает его поскорей организовать съемку, потому что это ее голубая мечта. Он в ответ рекомендует рассказать о фотосессии родителям.

– Но, как он и рассчитывал, Молли не рассказала. Грамотно он ее обработал. С приемами из реверсивной психологии. Убедил, что это ее идея, а не его, – произнесла я, отхлебывая кофе.

– Да, так и было.

– Когда с ним можно поговорить?

Мэтт улыбнулся и достал из кармана бумажку:

– Хоть сейчас. Ребята дали его адрес. Это в десяти минутах отсюда.

– Поехали!

Я вскочила и только собралась взять сумочку, как услышала за дверью сигнал школьного автобуса. Выглянув, я увидела, что он уезжает.

– Но сначала отвезем детей в школу, – добавила я.

Оливия добиралась в школу на велосипеде, поэтому надо было закинуть только младших. Занятия у старшей дочери начинались не с самого утра, но она уже встала: наверху слышался шум воды в ванной. На лестнице раздался топот.

– А что, если мы все поедем на полицейской машине? – спросил Мэтт.

Услышав это, Алекс слетел вниз быстрее молнии:

– Йо-ху-у-у!

– На вашей машине? – без энтузиазма переспросила Кристина. – И мне придется сидеть на заднем сиденье, как какой-нибудь преступнице. Все будут глазеть. Нет, не поеду.

– Я, я поеду! – заверещал Алекс, прыгая вокруг Мэтта.

Он помчался к двери, а я попыталась ободрить Кристину:

– Не заморачивайся, милая. Все будет нормально. Прокатишься с ветерком. Я сейчас на секунду поднимусь к Оливии, а ты иди в машину. Хоть бы не опоздать. Все, Крис, не ворчи.

– За что мне все это!.. – простонала Кристина и потащилась за Мэттом.

Я постучала в дверь ванной и крикнула Оливии, что мы поехали. Она ответила: «Хорошо». На пути вниз я столкнулась с мамой, чмокнула ее в щеку, не дав ничего сказать, и побежала к машине, которая стояла с заведенным двигателем. Грохотала музыка, Алекс высунулся из окна с предовольной физиономией, а Кристина сидела, закрыв лицо руками.

Глава 37

– А вы разве не вызовете врача? Мне плохо.

Ава с мольбой смотрела на человека в маске. Он только что вошел в комнату, а до этого она довольно долго пробыла в одиночестве и не знала, что и думать. Забрав Аву от подруг, похититель приковал ее к трубе в спальне, велел лечь на кровать и заткнул рот кляпом. Свет за окном сменился темнотой, потом вновь наступил день, пришел вечер, а Ава все ждала, когда ее покажут доктору. Но похититель не появлялся. Она приготовилась провести здесь еще одну ночь, когда дверь вдруг открылась, щелкнул выключатель, и ей в лицо, на секунду ослепив, ударил свет. Мужчина подошел к ней и вытащил кляп.

– Зачем вы меня здесь держите? – спросила она. – Мне плохо. Мне надо к врачу.

Похититель с ножом в руке сел к ней на кровать. Ава похолодела.

– Вы меня за идиота принимаете? Устроили спектакль и думаете, что я поверю? Вы правда надеялись, что я вызову врача? Чтобы ты ему заявила: меня похитили, спасите-помогите? По-вашему, я совсем без мозгов?

– Н-н-н-нет, что вы… – произнесла Ава, поняв, что похититель с самого начала разгадал их замысел.

Внутри нее расползался страх, переходящий в панику.

– Я вовсе не думаю, что вы без мозгов.

Человек в маске склонил голову набок и со смешком произнес:

– Вы только посмотрите на нее! Бедняжка боится, что я рассержусь, и говорит то, что я хочу услышать. Но, понимаешь, я уже рассердился. Я очень-очень зол. Ты меня обманула, и теперь тебя ждет расплата.

Ава, всхлипывая, отпрянула от него и в отчаянии задергалась в цепях. Попыталась закричать, но после рвоты, после того, как она около суток провела без еды и воды, у нее совсем не осталось сил.

– Сэр, пожалуйста, я вовсе… Я не…

Мысли у нее путались, она совсем ослабела, и, кроме страха, ничего не осталось.

Похититель приблизился к ней, держа перед собой нож.

– Я собирался оставить тебя напоследок, но после того, что ты устроила, я прикончу тебя первой. Как ты на это смотришь, а?

– Сэр, умоляю. Пожалуйста, не надо! Я не хочу…

– Не хочешь чего? – нависая над ней, спросил он. – Не хочешь умирать, да?

– Да. Пожалуйста, не убивайте меня! – зарыдав, взмолилась Ава. – Отпустите меня домой!

Он придвинулся так близко, что Ава чувствовала его дыхание. Глянув ему в глаза, девушка вдруг их узнала и, пораженная, ахнула. Похититель улыбнулся – Ава это поняла даже через маску.

Глава 38

– Как продвигаются поиски нашего подрывника? – спросила я, когда мы, высадив Кристину и Алекса, отъезжали от школы.

Бедняжке Кристине пришлось вылезать из машины, пряча пунцовое лицо в капюшоне толстовки. Подбегающие к зданию дети останавливались и глазели на девочку, которую привезли на полицейской машине. Признаться, мне стало ее немного жаль – школьники в этом возрасте безжалостны.

– Результаты экспертизы, полагаю, еще не готовы, а что на камерах наблюдения у мэрии?

Мэтт покачал головой.

– Двое моих людей всю ночь просматривали записи. Видно только, как фургон перегородил перекресток, а потом из него вылез парень и убежал.

– А лицо видно? Удастся идентифицировать?

– Боюсь, что нет. Он все время спиной к камерам – судя по всему, знает, где они расположены. Плюс надвинутая на лоб черная бейсболка. Так что без шансов.

– Ладно, мы и так его найдем, но все равно было бы неплохо понимать, как он выглядит. Сегодня художник будет рисовать портрет курьера по описанию Джейн Мартин – уже что-то. Я почти на сто процентов уверена, что это тот же гад, который издевался над Молли и похитил Карину, Аву и Тару. Слушай, а ведь Аве тоже предлагали стать моделью. Ты что-то такое говорил в начале расследования. То есть был еще один фотограф?

– Да, я проверил – тот же самый тип. Вернее, тот же профиль – «Фотостудия на Космическом побережье».

– Ага, то есть он прячется за названием компании, чтобы все выглядело убедительно. Примитивная уловка, но молодые наивные девушки могут клюнуть.

– Так же, как и Молли, Аву приглашали с этого профиля на фотосессию. Родители ее не пустили, решив, что там что-то нечисто.

– То есть он уже попадал в поле зрения. Вы с ним говорили?

Мэтт отрицательно покачал головой:

– Мы к нему ездили, но не застали. Сосед сказал, что собственник дома родом вроде бы из северных штатов, сейчас, видимо, в отъезде и вообще редко попадается ему на глаза.

– А девушки к этому типу ходили?

– Да, причем, как сказал сосед, довольно часто. Но были ли среди них Карина, Ава и Тара, он затрудняется ответить. По мнению шефа, наших предположений недостаточно для выдачи ордера на обыск – переписка с Авой случилась давно, несколько месяцев назад. Иначе бы мы, конечно, уже все там прошерстили. Наш патруль несколько дней наблюдал за домом, но никто не появлялся.

– Понятно, – сказала я. – А как его зовут?

– Жилье принадлежит Джордану Дэниелсу.

Мэтт припарковался у маленького таунхауса в южной части Коко-Бич и заглушил двигатель. Я отстегнула ремень безопасности и потрогала пистолет в кобуре. В такие моменты мне всегда не по себе. Не знаешь, чего ожидать и кто там за дверью: милая старушка, брошенные дети или сволочь, желающая лишить тебя жизни.

Глава 39

Ранее

– Он требует денег. Давай просто дадим ему их, и все.

Айрис с надеждой посмотрела на Гари. Он уже вызвал полицию и коллег – дом наводнили люди в форме, а криминалисты обшаривали каждый уголок. Как агент ФБР, Гари выезжал на десятки преступлений, но и представить себе не мог, что местом преступления станет его дом.

– Не все так просто, – ответил он.

Он еле сдерживался, чтобы не сорваться на Айрис. Он убеждал себя не злиться на жену, но в глубине души обвинял ее в том, что она не усмотрела за сыном. Как можно было оставить его без присмотра?

– Внутри похититель, скорее всего, не был, – сказал, подойдя к ним, агент Питерсон, начальник Гари.

За ним стояли агент Уилсон и еще несколько человек. От этой картины – коллеги в фэбээровских куртках и перчатках у него дома – у Гари сжалось сердце.

– Нет ни отпечатков пальцев, ни следов обуви, никаких признаков взлома и проникновения, – продолжил Питерсон. – Лично я думаю, что дело было так. Он просто проходил мимо, с улицы увидел, как Айрис положила ребенка в коляску, и подумал, что вот он, его шанс получить легкие деньги. Наверняка какой-нибудь наркоман или кто-то по уши в карточных долгах.

– То есть, если мы отдадим ему деньги, он вернет Оливера? – с надеждой спросила Айрис.

– Я этого не говорил, – вздохнул Питерсон. – От таких товарищей не знаешь, чего ожидать.

– Все равно надо попробовать! – настаивала Айрис. – В записке он требует двадцать тысяч долларов. У меня есть такая сумма – досталась после смерти мамы. Я прямо сейчас могу пойти в банк и снять деньги. Похититель пишет, что, если мы сделаем так, как он хочет, он вернет ребенка целым и невредимым.

– А дальше он пишет, что, если мы что-то сделаем не так, он его убьет, – добавил Гари. – А кто знает, что такое «не так» в его понимании? Может, я уже все испортил, вызвав коллег из ФБР.

Айрис изменилась в лице. Надежда, до этого блеснувшая во взгляде, погасла. Глаза вновь налились слезами, плечи поникли.

– Что ты такое говоришь? – прошептала она. – То есть Оливера уже может не быть в живых?!

– Не делайте поспешных выводов, – вмешался Питерсон. – Мы отправили на поиски вашего сына кучу людей. Кроме того, зачем похитителю его убивать, если он ждет выкупа? Не будет мальчика – не будет денег.

Айрис закивала:

– Питерсон прав. Я же говорю: отдадим деньги и вернем Оливера. Это все, чего я хочу.

Они с Гари встретились глазами, и в эту самую секунду он смягчился, хотя до этого ему на Айрис даже смотреть не хотелось. Разве она могла знать, что такое произойдет? Никто не виноват. И с хорошими людьми иногда случается что-то плохое. По крайней мере, он сам всегда так говорил, когда приходилось кому-либо сообщать о смерти близких.

Мы не можем все-все держать под контролем. Ты не могла этого предотвратить. Не вини себя.

Губы Айрис сложились в полуулыбку, они не могли отвести глаз друг от друга.

– Что скажешь, Гари?

Он кивнул, нервно прикусив губу:

– Так и сделаем. Отдадим ему деньги, и Оливер будет с нами.

Питерсон положил руку ему на плечо:

– Буду контролировать обстановку. Мы не дадим ему уйти, Гари. Ты же знаешь.

Глава 40

– Вы к кому? – спросила, открыв дверь, маленькая худенькая женщина в длинной черной юбке и зеленой майке.

На голове поверх дредов у нее был намотан яркий разноцветный шарф, в руках она держала фотоаппарат – судя по виду, профессиональный и дорогой.

– Нам нужен Джордан Дэниелс, – сказал Мэтт, показав свой полицейский жетон.

– Это я, – ответила женщина ровным голосом.

У нее были густо подведены глаза, а плечо облизывал вытатуированный осьминог.

– Вы Джордан Дэниелс? – переспросила я.

– А что? Джордан – это и женское имя тоже.

Я быстро глянула на Мэтта, потом снова на хозяйку дома.

– Ну да, конечно.

– Что вы хотели?

– Задать вам несколько вопросов, если не возражаете, – сказала я, чувствуя, что ей комфортнее вести разговор с женщиной.

Задержав на мне взгляд, она кивнула:

– Хорошо, проходите.

В небольшом доме было темно, жалюзи во всех комнатах опущены. В гостиной была обустроена настоящая фотостудия с задником и лампами для правильного освещения.

– Судя по всему, вы работаете дома? – уточнила я, когда мы зашли внутрь и она поставила фотоаппарат на треногу.

В гостиной был бардак, повсюду валялись глянцевые журналы и фотографии девушек, но смотрелась она все равно стильно благодаря минималистичному интерьеру и мебели хай-тек.

– Да, это моя студия, – ответила женщина. – Здесь проходит большинство съемок, плюс иногда я работаю на выезде.

Мэтт принялся рассматривать фотографии, разложенные на длинном белом столе у пустой стены.

– Часто снимаете юных девушек, верно?

– Ну, на них самый большой спрос, – она лукаво улыбнулась.

Мэтт показал ей фото Карины Мартин и спросил:

– А эту девушку знаете?

Джордан внимательно рассмотрела изображение и покачала головой:

– Нет, не знаю.

– Она не приходила к вам в студию?

– Нет. Я бы запомнила. Красивая, хотя и не совсем модельной внешности.

– А вот эту? – Мэтт протянул ей школьную фотографию Молли Карсон.

При виде Молли у меня заныло в животе. Накануне вечером, перед тем как отправиться домой, я заехала в больницу и за кофе поговорила с Мелиссой. Она была очень подавлена, лицо искажено мукой. Ей приходилось разрываться между больницей и домом: бóльшую часть дня она проводила у Молли, а потом спешила к малышам. К счастью, Стив встал на ноги – помогло какое-то новое лекарство – и был на подхвате. Но так как из-за болезни он чуть не потерял работу, а вместе с ней и весь их семейный доход, сейчас ему нужно было плотно заниматься делами.

Молли стало лучше, ее перевели из реанимации в обычную палату. Она пришла в себя, но пока не произнесла ни слова. Мы ждали, когда она будет в состоянии рассказать об изверге, который над ней надругался. Врачи не знали, по какой причине она молчит: то ли не может говорить, то ли не хочет. Они предполагали, что нужно время – как только первоначальный шок пройдет, она заговорит. Хоть бы они были правы!

Джордан взяла фото и посмотрела на Молли. Я наблюдала за ней, ожидая какой-нибудь реакции. Она покачала головой:

– Эту тоже не знаю.

– Уверены? – спросила я. – Посмотрите повнимательней, не торопитесь.

Она села, вгляделась в снимок и сказала:

– Такие глаза я бы точно запомнила.

Да, остается их только вспоминать. Ее мать больше их никогда не увидит.

– Нет, незнакомое лицо. А что случилось?

– Кто-то еще, кроме вас, имеет доступ к вашим аккаунтам в соцсетях? Может, вы кого-то наняли, чтобы вести ваши страницы?

Джордан улыбнулась:

– Вы же видите, как я живу. Разве похоже, что я могу себе позволить наемных работников?

– Ну, может, у вас есть какой-нибудь стажер, – предположила я.

– Нет у меня никого.

Я взяла со стола одно из фото и спросила:

– Где вы берете моделей? Как их ищете?

Я обратила внимание, что при этих вопросах Джордан отвела взгляд.

– Они сами меня находят. Приезжают, звонят, пишут, потому что хотят стать моделями. Я им ничего не обещаю, а лишь делаю профессиональные снимки, которые они потом отправляют в модельные агентства. Иногда советую, в какое именно агентство обратиться. В этом нет ничего противозаконного.

– А мы этого и не говорим, – произнес Мэтт, все еще разбирая фотографии девушек на столе. Один снимок он поднес поближе к глазам, вгляделся, потом положил обратно.

Я достала снимки четырех подруг и разложила их перед Джордан.

– Посмотрите, пожалуйста, и скажите, кого из них вы узнаёте.

– А в чем вообще дело?

По нервным жестам женщины я поняла, что она теряет терпение.

– Просто ответьте на вопрос, – вежливо сказала я.

Она вздохнула, бросила взгляд на фотографии и покачала головой:

– Никого из них раньше не видела. К сожалению, ничем не могу вам помочь.

– Еще раз посмотрите хорошенько.

– Еще раз? Вы издеваетесь? Говорю же, я их не знаю.

Я улыбнулась, стараясь скрыть раздражение.

– Будьте так добры, взгляните снова. Я хочу быть абсолютно уверенной.

– Вы серьезно?

Я кивнула:

– Серьезнее некуда. Всматривайтесь, не спешите. У нас в распоряжении весь день.

– Боже мой, вам заняться больше нечем?

Она опустила взгляд на снимки, а я обернулась к Мэтту, который показывал мне фотографию из вороха на столе. Я кивнула, давая ему понять, что тоже ее видела. Джордан подняла голову.

– Все, я три раза посмотрела и никого не узнаю.

– Уверены? – подходя к нам, уточнил Мэтт.

– Абсолютно.

Мэтт положил перед ней найденную фотографию, затем пододвинул поближе.

– Вам не кажется, что эта девушка очень похожа вот на эту? – он указал на снимок Авы Моралес.

– Сейчас вы проедете с нами для дачи дальнейших показаний, – сказала я.

– Но… я не могу. У меня сегодня съемка.

Мы с Мэттом встретились глазами, и я кивнула:

– Берем ее.

После этих слов Джордан рванула к двери.

Черт!

– Держи!

Я бросилась за ней, в то время как Мэтт на секунду замешкался. Джордан проскочила мимо него, открыла дверь, выбежала на подъездную дорожку, затем через лужайку – на улицу. Мы с Мэттом следовали за ней по пятам, держа руки на кобуре, чтобы в любой момент выхватить оружие.

Джордан мчалась вниз по улице, ведущей к реке, как заправская легкоатлетка. Кожа да кости – кто бы мог подумать, что в ней столько проворства и силы? Я же запыхалась и проклинала себя за то, что так и не вернулась в форму, как планировала. Просто я не ожидала, что, покинув ФБР, снова буду гоняться за преступниками.

Мэтт, у которого с дыханием и выносливостью было получше, вскоре обогнал меня, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Джордан. Но как только он приготовился ее схватить, она резко повернула налево и помчалась по Бревард-авеню. Мэтт потерял скорость и вскоре отстал, а Джордан тем временем удалялась в сторону реки.

О нет, я тебе не позволю!

Разозлившись, я ускорилась. Казалось, что Джордан вот-вот оторвется от погони, но я из последних сил сделала рывок, схватила ее за шею и, всем своим весом потянув назад, наконец-то остановила.

В следующую секунду Мэтт повалил ее на землю, развернул лицом вниз, придавил спину коленом и скороговоркой зачитал ей права.

Глава 41

Посадив Джордан Дэниелс в комнате для допросов, чтобы она там понервничала и дошла до нужной кондиции, мы отправились в кабинет Мэтта. Для поисков подрывника шеф Энни вызвала подмогу из офиса окружного шерифа, и в отделе кипела работа. Я по-прежнему думала, что подрывник, похититель трех девушек и насильник Молли – одно и то же лицо, но Энни пока сомневалась. «Не помешает проработать несколько направлений», – сказала она. Что ж, не поспоришь.

Мэтт принес кофе. В нас еще бродил адреналин, ноги болели от бега, и я, кажется, потянула мышцу. Растерев бедра, я взяла пластиковый стаканчик и сделала глоток. У Мэтта зазвонил телефон. Пока он разговаривал, я прочитала сообщение от Кристины: дочь была расстроена, в школе о ней сплетничали, а за ланчем никто не захотел сесть рядом. Я вздрогнула, вспомнив себя школьницей этого возраста – ужасное время.

Я написала в ответ: «Переживаю за тебя, доченька, но скоро все наладится».

– Это из лаборатории, – сказал Мэтт, закончив разговор.

– Что там у них?

– В шприце, который нашли дети, был кетамин.

– Ага! Наркотик, популярный у насильников.

Мэтт кивнул.

– Они также нашли на нем следы крови Карины Мартин. За несколько дней до исчезновения Карина проходила обследование, и образец, полученный от ее врача, совпал с образцом со шприца.

– Теперь понятно, чем он ее накачал при похищении, да и других, видимо, тоже, – сказала я и, бросив взгляд на комнату для допросов, где томилась Джордан Дэниелс, добавила: – Или она.

– Телефон тоже Карины, как я и предполагал.

– Теперь мы можем с уверенностью утверждать, что девушек похитили, так? – спросила я, глядя на доску с фотографиями у Мэтта за спиной. – Версию о побеге отбрасываем?

– Да, конечно.

– Ладно. Что у них еще? Есть информация по взрыву?

Мэтт покачал головой:

– Пока нет. Но зато готовы результаты анализов Молли.

Я напряглась:

– И-и-и?..

– Там ничего. Насильник не оставил ДНК. Следов спермы нет, только смазка презерватива. В других местах тоже нет ДНК. Он, видимо, касался ее в перчатках.

– Понятное дело.

Я сделала глоток кофе, который внезапно стал горьким. При взгляде на фотографию Молли меня охватило чувство вины. Я пообещала Мелиссе поймать гада, но это не так-то просто. Дай бог, чтобы у меня появилась хоть одна хорошая зацепка.

Мэтт вздохнул и, опустошив свой стаканчик, швырнул его на стол.

– Ну что теперь, агент Томас? Какие у нас версии? Мы задержали женщину и думаем, что это она изнасиловала и ослепила Молли?

– Пусть и не она. Но она может знать, кто это сделал, – произнесла я и, допив кофе, сплющила стаканчик и бросила его в мусорное ведро.

Глава 42

Наверху раздались шаги. Карина первой их услышала и открыла глаза. Рядом спала Тара, которая очень сильно похудела и так ослабела, что все время находилась в полузабытьи.

– Что это? – приподнявшись, спросила Карина.

Она потеряла счет времени, не понимала, день сейчас или ночь, и ей казалось, что Авы нет уже очень долго. Карина переживала за подругу и размышляла, удалось ли той попасть к врачу и рассказать о том, что их похитили. Такой у них был план. С того момента, как человек в маске увел Аву, Карина все ждала, что их освободят. Она заставляла себя не спать, но, обессилев от голода, то и дело проваливалась в сон. В периоды бодрствования она снова и снова представляла, как, выломав дверь, сюда врывается полиция, но… ничего не происходило.

Где ты, Ава?

Карина не теряла надежды, хотя ожидание становилось невыносимым. Похититель не появлялся. У них больше не было еды и чистой воды. У Карины выпирали ребра, живот сводило от голода. Но хуже всего была жажда.

За дверью было тихо, и Карина подумала, что шаги ей послышались. Она подползла к тазику. Воды осталось на самом донышке, и она вылила последние драгоценные капли себе в рот. Потом оглянулась на Тару: может, надо было и ей оставить? Но вдруг Тара вообще больше не проснется и жертва будет напрасной, а они обе умрут. Теперь же, выпив немного воды, Карина надеялась еще чуть-чуть продержаться, хотя в пересохшем горле драло нещадно.

Карина подползла к Таре и приложила к ее шее два пальца. Пульс не прощупывался, и она с ужасом подумала, что ее подруга умерла, но, надавив посильнее, ощутила под пергаментной кожей легкие толчки. Фух, Тара жива.

– Ну где ты там, Ава? Позвала на помощь? – в отчаянии Карина обратилась к отсутствующей подруге.

Скажи, что помощь идет. Скажи, что они вот-вот будут здесь. Я больше не могу.

Карина села на матрас и прислонилась головой к стене – теперь это была ее любимая поза. Она тихонько заплакала и закрыла глаза, вспоминая, как отдыхала с друзьями на пляже, бегала, играла в мяч, ела чипсы и купалась в океане.

Только она унеслась мыслями прочь из страшной каморки, как у нее над головой снова раздались шаги. Карина открыла глаза.

– Опять кто-то ходит, – сказала она вслух. – Наверху кто-то есть!

Она бросилась будить Тару, но та не просыпалась. Теперь Карина услышала еще и далекие, приглушенные голоса, а потом снова шаги. Карина встала и начала колотить по стенам. Запененная поверхность была мягкой и поглощала все звуки. Девушка поняла, что стучать бесполезно, сделала глубокий вдох, открыла рот и закричала:

– Помогите!!! Помогите!!!

Шаги послышались у самой двери, и Карина, окрыленная надеждой, заулыбалась.

– Тара, Тара, просыпайся! Нас нашли. Нас сейчас заберут отсюда!

Тара не реагировала. Заскрежетал засов, Карина с нетерпением уставилась на дверь.

– На помощь! Мы здесь! – прокричала она.

Дверь медленно открылась, в проеме возник силуэт. Карина была готова зарыдать от радости, но в ту же секунду узнала похитителя. И он был один.

Он бросился к ней и ударил кулаком в лицо. Девушка отлетела на матрас, перед глазами все закружилось.

– Я знаю, что вы задумали! Хотели меня обдурить, а?

Карина с ужасом вслушивалась в его слова.

– А г-г-где… Ава? – заикаясь, спросила она.

Похититель ухмыльнулся, и Карина заплакала:

– Что с ней? Ты, урод, что ты сделал с Авой?

Мужчина молча смотрел на нее сверху вниз. Потом пошел к двери, щелкнул выключателем, и маленькая лампочка под потолком, единственный источник света в каморке, погасла. Дверь захлопнулась, и Карина с Тарой остались в полной темноте.

Глава 43

– Ты позвонила папе? – спросила Кристина прямо с порога.

В ее чудесных глазках сияла надежда, а у меня сердце обливалось кровью.

– Нет? – поникла она. – Я так и знала…

Я вздохнула и вытерла руки о кухонное полотенце. Вернувшись домой, я принялась за уборку на кухне и спешила закончить до того, как дети придут из школы. Мамы не было дома – они с подругой гуляли по торговому центру.

– Ну вообще-то позвонила, – произнесла я.

Я постоянно возвращалась мыслями к разговору с Чадом, пытаясь придумать, что сказать детям, чтобы они не сильно расстроились, но ничего путного в голову не приходило.

– И что он сказал?

Кристина заволновалась, а я судорожно соображала, как ей все преподнести. Нельзя же прямо заявить, что женщина, с которой живет ее отец, против их приезда. Дочь будет переживать, а потом возненавидит Кимми, что только осложнит их общение с отцом.

– Ну, ситуация следующая. Прямо сейчас он очень загружен на новой работе, у него куча дел, но он пообещал, что, как только все устаканится, сразу позовет вас к себе.

Кристина пристально смотрела на меня с застывшей улыбкой. Я покусывала губы, размышляя, что у нее сейчас на душе. Поверила ли она? Я ведь не то чтобы солгала, но и правдой мои слова нельзя было назвать.

– А когда именно, он не сказал? – спросила дочь. – Скоро ведь летние каникулы, и мы могли бы побыть у него подольше, например целую неделю.

– Ой, я даже…

На кухню вошел Алекс, остановился за спиной у Кристины и стал слушать, о чем мы беседуем. Разговор был не для его ушей, и я сменила тему.

– Проголодался, заяц? – поинтересовалась я. – Испечь булочки с корицей?

– Да-а-а! – воскликнул сын с загоревшимися глазами.

Он взял табуретку и сел к столу, не выпуская из рук пожарную машину. Поглазел на сестру, потом перевел взгляд на меня. Я выдавила улыбку.

Плечи у Кристины поникли; судя по всему, она не купилась на мои объяснения. Мы такое уже проходили минувшей осенью: Чад тогда тоже был против их приезда, но Кристина все равно удрала в аэропорт – одна, тайком. Слава богу, ее там остановили. И вот ситуация повторяется. Я ужасно переживала. Какое-то время я верила, что все наладилось, ведь дети действительно летали к отцу каждый месяц. У нас даже сложился определенный график. И вот Чад опять уклоняется от встреч, вызывая в детях чувство вины. Они теперь будут ломать голову, что же они сделали не так во время последнего приезда.

– Это ведь из-за нее? – спросила дочь. – Она не хочет, чтобы мы приезжали?

– Кто? – заинтересовался Алекс.

– Кимми. Она нас не любит, – объяснила Кристина. – Помнишь, когда мы в последний раз там были, они с папой сильно ругались на кухне? Они думали, что раз мы в гостиной, то ничего не слышим.

Алекс кивнул.

Так вот что случилось. Вот почему девочки несколько месяцев к нему не просились. Им там было неуютно. Они понимали, что это из-за них Чад и Кимми ссорятся. Они им мешали.

– Крис, милая…

– Да все понятно! Папа говорит, чтобы мы не приезжали, потому что она не хочет нас видеть.

– Папа не хочет нас видеть? – переспросил Алекс.

– Он хочет! Просто квартира у них маленькая, вы же сами знаете, и папа сейчас решает этот вопрос. Он сказал, что обязательно что-нибудь придумает. Не расстраивайтесь, хорошо?

Они не поверили ни единому моему слову. Особенно Кристина. Схватив телефон, она принялась что-то писать и погрузилась в свой мир, куда мне не было доступа. Алекс соскользнул с табурета на пол и заявил, что не голоден.

– Я тоже, – буркнула Кристина, не отрывая глаз от экрана.

Я не нашлась, что ответить. Тут меня отвлек стук в дверь, и, пока я ходила открывать, дети скрылись наверху.

Глава 44

На пороге стояла женщина в шикарном платье до пола. За ней – мужчина, видно, что моложе ее, в рубашке-поло «Хуго Босс» и солнечных очках, похожих на дорогущие «Картье».

– Келли Стоун?! – обомлела я. – Какими судьбами?

– Значит, вот где вы живете, – сказала она.

– Да, а…

Я бросила взгляд на мужчину.

– Это Ной, мой жених.

– Приятно познакомиться, – пробормотала я, все еще находясь под впечатлением.

Не каждый день тебе в дверь стучат голливудские звезды.

– Мы войдем? – спросила Келли с сильным британским акцентом.

Я не могла отвести от сестры глаз. Она не шла у меня из головы с того дня, как мы с мамой побывали у нее дома. Вокруг постоянно что-нибудь о ней напоминало. Когда я заезжала за покупками в «Пабликс», ее лицо смотрело на меня с десятков глянцевых обложек на журнальных стойках возле касс.

– Да-да, конечно!

Посторонившись, я пропустила гостей, в мгновение ока собрала раскиданные башмаки и игрушки и запихала их в шкаф.

– Извините за бардак.

Келли Стоун подняла валявшегося на полу плюшевого медвежонка и спросила, глядя в сторону лестницы на второй этаж:

– Сколько вашим деткам лет?

– Алексу шесть, Кристине двенадцать, Оливии четырнадцать, вернее пятнадцать. Недавно исполнилось. Ну, сами знаете, дети быстро растут, сбиваюсь со счета, – с улыбкой объяснила я, все еще держа машинку Алекса под мышкой.

Келли сняла солнечные очки и посмотрела на меня:

– Нет. Я не знаю.

Сестра была на два года старше меня, то есть сейчас ей сорок три – наверное, рожать уже поздновато. Не то чтобы невозможно, но сложнее решиться, чем в молодости. Интересно, она осознанно пожертвовала материнством ради карьеры? Я, конечно, не осмеливалась задавать миллионы вопросов, которые роились у меня в голове.

– Они дома? – спросила она, все еще поглядывая в сторону лестницы.

– Двое младших – да. Оливия позже придет – она на волейболе.

Келли улыбнулась, не выпуская из рук медвежонка.

Ну давай, не будь дурой, скажи ей! Скажи, что вы сестры.

– Может, кофе? – предложила я.

Келли снова улыбнулась:

– Мы ненадолго. Нам скоро в аэропорт. Летим в Канаду на съемки.

– В Канаду? Там, наверное, холодно. На сколько вы уезжаете? Вдруг у нас будут вопросы по… по поводу нашего мероприятия.

Мы встретились взглядами, и у меня по телу внезапно разлилось тепло. Боже, вот бы прямо сейчас ей все рассказать, но у меня язык не поворачивался. Я боялась ее реакции.

– Вернусь через пару дней, – ответила она.

– Отлично. У вас, наверное, личный самолет и все такое? Извините, вы торопитесь, а я тут с дурацкими вопросами. Вы заехали, чтобы уточнить детали мероприятия? Мы с мамой как раз работаем над этим, программа будет готова на днях.

– Я знаю, кто вы.

Меня будто ударили под дых. Наши взгляды снова встретились.

– Э-э… в смысле?..

– Я знаю, кто вы и зачем приезжали ко мне.

Я потеряла дар речи.

– Я…

– Почему именно сейчас? Прошло столько лет. С чего вдруг вы решили меня найти? – спросила она, теребя в руках медвежонка.

Сердце выскакивало у меня из груди, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Мне совсем недавно стало известно, что ты жива, – сказала я дрожащим голосом. – Я всю жизнь думала, что ты погибла.

Келли Стоун кивнула на фотографию нашей матери на стене:

– А она тоже так думала?

Я пожала плечами:

– Понятия не имею, если честно. Она мне ничего не говорила. Мы вообще этой темы практически не касаемся.

– Я из-за тебя сюда приехала, – сказала Келли. – Сюда, на Космическое побережье. Я плохо помню детство, но всегда знала, что у меня есть сестра. Отец ни о тебе, ни о матери ничего не рассказывал, пришлось выяснять самой. У меня осталось в памяти, как мы с тобой играем на пляже, как бежим смотреть на запуск ракеты или шаттла. Я поняла, что это за место, но тебя найти так и не смогла. Я не знала, как тебя зовут. Отец не стал мне помогать, мы, кстати, из-за этого прекратили общение. А теперь я знаю, что ты Ева Рэй Томас.

– А ты Сидни Томас, – прошептала я с глазами, полными слез. – Так тебя звали.

У Келли тоже текли слезы. Она протянула руку и погладила меня по щеке. Я еле сдерживалась, чтобы не разреветься в голос.

– Да, звали. Раньше. Но я уже давно другой человек.

За мгновение во взгляде Келли что-то изменилось. Появилась жесткость. Она положила мишку на кресло и снова посмотрела на меня.

– Мне очень тяжело с вами встречаться. Я больше не буду этого делать. Не пытайтесь со мной связаться.

Что?!

Я не поверила своим ушам. Мне пришлось сделать шаг в сторону, пропуская ее к двери. Сестра выбежала из дома, цокая по плитке каблуками. Молодой человек одарил меня извиняющейся улыбкой и поспешил за ней. Они сели в лимузин и уехали, а я стояла в дверях, чувствуя себя так, словно у меня вырвали кусок сердца.

Глава 45

Бумер не сводил глаз с монитора компьютера. В правом верхнем углу по гостиной с воплем промчался сын Евы Рэй Алекс в пижамных штанах. Секунду спустя на картинке появилась сама Ева Рэй, что-то прокричала, попыталась его поймать, но он со смехом увернулся. Мать приняла строгий вид, уперлась руками в бока, мальчишка остановился, и тут она его схватила и начала щекотать. Вскоре он взмолился о пощаде, и они исчезли из поля зрения камеры. Через несколько минут Бумер увидел их в левом нижнем углу монитора – в спальне Алекса. Мальчишка наконец-то угомонился, залез в кровать – по-прежнему в одних штанах, – Ева Рэй укрыла его одеялом, и, перед тем как выключить свет, они вместе произнесли молитву.

Недавно, когда Ева Рэй уехала в отдел, Бумер проник к ней в дом и установил под потолком крошечные беспроводные камеры. Размером они были меньше горошины и смотрелись как шляпки гвоздиков. Он нашпиговал камерами весь дом и мог их просматривать не только с компьютера, но и с телефона. Теперь следить за Евой Рэй было проще простого.

Бумер достал из холодильника пиво и замер, прислушиваясь, не доносятся ли звуки из подвала. Тишина. То ли он постарался со звукоизоляцией, то ли обе девчонки мертвы. Ну и пусть. После того как они попытались обвести его вокруг пальца, он был зол и желал им смерти. Надо было показать им, что он сделал с их подружкой. Тогда бы у них навсегда отбило охоту устраивать подобное; они бы поняли, что с ним такие штуки не проходят. Он, Бумер, не был обычным похитителем или насильником. У него другие цели и желания, гораздо более изощренные, чем у этих идиотов. Но до сих пор ему не удавалось в полной мере показать миру, на что он способен. Пора поджарить всем пятки. Итак, настало время для следующего акта его спектакля.

Бумер достал еще пива, чтобы потом не отвлекаться, и вернулся к компьютеру, предвкушая просмотр любимого реалити-шоу. Он отхлебнул пива и откинулся на спинку дивана, наблюдая, как Ева Рэй Томас зашла к себе в спальню и начала раздеваться. Когда она сняла бюстгальтер и оказалась перед ним во всей красе, Бумер улыбнулся и положил руку на ширинку. Он сам понимал, что его одержимость Евой Рэй стала нездоровой. Порой он так увлекался, что едва не забывал об осторожности. Бумер желал обладать Евой Рэй, полностью подчинить ее своей власти. Обдумывал, как причинить ей боль, причем не традиционным способом и даже не физическим. Он отыграется на тех, кого она любит, – и пусть ее сердце разрывается, пусть она мечтает о смерти как об избавлении от страданий. Только тогда он будет полностью удовлетворен. Только тогда его цель будет достигнута.

Глава 46

Я ворочалась в постели и никак не могла найти удобную позу. Через тонкие шторы в комнату заглядывала полная луна, мешая мне провалиться в долгожданный сон. Из головы не шла сестра и наш странный сегодняшний разговор. Я не могла отделаться от мысли, что мне надо было еще что-то сказать или сделать: вдруг бы она передумала и снова захотела со мной встретиться. Я подбирала разные умные слова, но было слишком поздно. Келли Стоун уехала, сказав, что не хочет больше меня видеть. Никогда.

Но почему? До меня все равно не доходило.

Неужели я все испортила своим враньем и у меня нет шансов вернуть сестру? Это все из-за нашего лжемероприятия, из-за того, что я скрыла, кем являюсь на самом деле? Или здесь что-то еще?

Как узнать?

Я повернулась на другой бок, к окну спиной, и в очередной раз закрыла глаза в надежде уснуть. Кровать вдруг показалась странно жесткой, и я опять завертелась, пытаясь принять удобное положение. Усилием воли я выбросила из головы сестру, но ее место тут же заняли дети. С большими печальными глазами на милых мордашках они расспрашивали меня об отце.

Меня, честно говоря, достала эта ситуация с Чадом. Как можно быть таким бессердечным, зная, что дети по тебе скучают? Забирай детей каждые вторые выходные или хотя бы раз в месяц, и никаких претензий к тебе не будет. Как до него это донести, при том что общение у нас не складывается?

Перевернувшись на другой бок, я отогнала мысли о Чаде и решила подумать о чем-то приятном, радостном. На ум сразу пришел Мэтт, я положила ладонь на другую половину кровати и поняла, как сильно соскучилась. Он остался у себя, чтобы побыть с Элайджей. Интересно, как они там, тает ли лед в отношениях. Да уж, вот так пытаешься установить контакт с сыном, которого восемь лет не знал, а потом выясняется, что он тебя винит в смерти своей матери. Мальчику, конечно, несладко, но и Мэтту тоже.

Глазея на луну, я подумала о нашем деле и трех пропавших девушках, чье местонахождение было по-прежнему неизвестно. Потом мысли переметнулись на лежавших в больнице Молли и Купера. Мэтт сказал, что у Купера обожжено более шестидесяти процентов поверхности тела; ожоги сильные – третьей степени. Ему сделали пересадку кожи и, возможно, отнимут правую ногу. Как мне было его жаль!

Сделав глубокий вдох, я поморщилась. Весь день в доме стоял странный запах, и мы с мамой и детьми не могли определить, откуда он исходит. Подозрение падало на опоссума, который несколько месяцев назад облюбовал наш чердак. Я прогоняла его разными способами, даже нанимала парня, который установил ловушку. Хитрый опоссум ее всячески избегал, и я махнула на него рукой. Пару недель назад он затих, видимо умер. Нужно забраться на чердак и проверить.

Снова перевернувшись на другой бок, я посмотрела время на телефоне. Три часа утра. Через несколько часов мне подниматься и везти детей в школу.

Спать, спа-а-ать!

В конце концов я вырубилась, но почти сразу зазвонил телефон.

Глава 47

Номер был незнакомый, я решила ответить – вдруг что-то важное:

– Алло.

Тишина. Собралась уже отключиться, но в трубке кто-то задышал.

– Алло-о. Говорите!

– Агент Ева Рэй Томас?

Глубокий голос был мне абсолютно незнаком и звучал как будто искаженно: звонящий, скорее всего, использовал приложение для изменения голоса.

– Кто это? Представьтесь, пожалуйста.

– Тот, кого ты ищешь.

Я подскочила на кровати, сон как рукой сняло.

– Кого я ищу? Что все это значит?!

Наступила пауза.

Голос вроде мужской? Или нет? Не пойму.

– Ты знаешь, что это значит.

Сердце у меня заколотилось, в горле пересохло. Если это тип, который похитил девушек, то надо ювелирно разыграть карту. У меня нет права на ошибку.

– Где они? – спросила я. – Их надо вернуть домой. Они с ума сходят от страха. Вы, полагаю, тоже нервничаете.

– Ничуть.

– Зачем вы все это делаете?

– Скоро поймешь. Совсем скоро.

– На каких условиях вы вернете девушек целыми и невредимыми? Вы хотите денег? Сколько?

– Во всем мире столько нет.

– Хорошо. Что тогда? У вас же все равно есть какие-то требования. Иначе девушки были бы уже мертвы.

– А никто и не говорит, что они живы, – прошептал голос.

У меня упало сердце.

– Вы их… вы их убили?

– Я же сказал: скоро узнаешь. Все, спокойной ночи. Завтра проверим, какая из тебя принцесса.

Собеседник бросил трубку. С выскакивающим из груди сердцем я уставилась в телефон. Что это было? Он действительно звонил или мне приснилось?

Нет, я не сплю и разговор произошел на самом деле.

Так, нужно отследить звонок. Наберу Мэтта.

Я включила свет. Странный запах бил в ноздри, становился невыносимым. Только я собралась вызвать Мэтта, как меня кольнула неприятная догадка.

Завтра проверим, какая из тебя принцесса.

Я замерла, по спине пробежал холодок. Странно…

Завтра проверим, какая из тебя принцесса.

Да, именно так он сказал. Это же слова из «Принцессы на горошине»! Их произносит старая королева, желая проверить, настоящая ли к ним заявилась принцесса. Она подкладывает ей в постель под гору тюфяков и перин крошечную горошину. Утром принцесса жалуется, что лежала на чем-то твердом и всю ночь не сомкнула глаз. Тут-то все поняли, что она настоящая, ведь иначе не почувствовала бы горошину.

Почему этот тип так сказал?

Нервничая, я принюхалась к ужасному запаху, вылезла из постели и отошла на несколько шагов. Минуту спустя набралась храбрости и на подкашивающихся ногах вернулась к кровати.

Дрожащими руками я приподняла матрас, и после увиденного меня вырвало на новенький ковер.

Глава 48

Ранее

– Гари, как ты там? Все нормально? – послышался в наушнике голос Питерсона.

Коллеги держались поодаль, за деревьями, готовые выскочить, как только покажется похититель.

Местом передачи выкупа был назначен парк в центре города – небольшой, уютный, со столиками для пикника. Похититель позвонил два дня назад и сказал, куда принести деньги. Если его звонок попытаются отследить, предупредил он, или если в парке появится полиция, то он убьет Оливера. Гари нужно просто вложить деньги в газету и оставить на третьем столике для пикника. Как только родители выполнят требования, сразу получат своего младенца целым и невредимым.

Все. И никаких проблем.

– Мы его возьмем, не волнуйся, – сказал Питерсон, повторив это, наверное, уже в сотый раз за те семь дней, что прошли с исчезновения Оливера.

С каждым разом Гари верил ему все меньше. Эту неделю он почти не спал и еле держался. Айрис была на грани сумасшествия, ожидание звонка от похитителя совершенно ее измучило. Гари было больно видеть ее такой, но в то же время между ними разверзлась пропасть. Вроде как ему нужно поддерживать и утешать жену, но ему совершенно этого не хотелось. Не хотелось прикасаться к ней, смотреть на нее.

– Так, ты на месте. Клади деньги на стол и уходи. Остальное – за нами.

Гари остановился у третьего столика и посмотрел на газету у себя в руках. Он знал, что парк окружен фэбээровцами и похитителю не уйти, но не был уверен в том, что они правильно все спланировали. Этому типу ведь нужно будет съездить за Оливером, а если ФБР его задержит, то найдут ли они потом малыша? Питерсон в этом не сомневался и без устали повторял, что не родился еще тот преступник, которого бы он не смог расколоть.

Он знает, что делает. И не нужно сомневаться.

Агент Уилсон и еще несколько коллег охраняли Айрис и дом. Все тылы были прикрыты. Почему же ему казалось, что они ошибаются и вот-вот все пойдет наперекосяк? Гари отбросил неприятную мысль и сконцентрировался на своей задаче. Оглядевшись, он сел за третий столик и дрожащими руками осторожно положил газету перед собой.

– Все, теперь иди, – произнес голос Питерсона в ухо. – Просто вставай и уходи, не оглядываясь, будто газета и не нужна тебе больше.

Гари сделал, как ему сказали: поднялся и пошел. Мимо пробежала женщина с собакой, ритмично дыша в такт движению. Невдалеке на скамейке сидел мужчина с книжкой. Какой-то парень пил воду из бутылки за одним из столиков в зоне пикников, уставившись в свой мобильный. Он мельком глянул на Гари, их глаза встретились.

Он? Похититель?

Молодой человек улыбнулся, снова бросил взгляд в телефон, допил воду, встал и пошел прочь, надев рюкзак на одно плечо. Гари посмотрел в другую сторону. На лужайке резвились две собаки. По дорожке шла женщина за руку с малышом, второй рукой толкая коляску со спящим младенцем. На секунду Гари почудилось, что это Оливер, но когда он поравнялся с женщиной, то понял, что ошибся.

– Гари! Гари! На выход. Просто уходи из парка тихо, спокойно, как будто ничего не случилось. Мы наблюдаем за столиком. Давай, делай, как договаривались.

– Все, ухожу, – отозвался Гари, с трудом оторвав взгляд от коляски.

Опустив глаза в землю и стараясь сосредоточиться на своих шагах, а не высматривать подозрительных лиц, он двинулся по направлению к выходу, и тут к нему кто-то подбежал. Дама на высоких каблуках, в короткой красной юбке и нарядном жакете словно выросла из-под земли и сунула в лицо Гари микрофон. За ней стоял оператор с камерой.

– Мистер Пирс, вы передали выкуп? Когда вам вернут сына?

Оторопевший Гари молча смотрел на репортершу. Через несколько секунд вокруг них началась суета: замелькали новые юбки, каблуки, микрофоны. Прежде чем он успел запротестовать, его окружила толпа журналистов, и со всех сторон посыпались вопросы.

Глава 49

Среагировав первой, ко мне в спальню вбежала Оливия.

– Мамочка, что случилось? Ты кричала…

– Тут… В общем, не подходи близко, хорошо?

Дочь взглянула на ковер с рвотной массой, потом на кровать и ахнула.

– Позвони скорее Мэтту. С моего телефона. Скажи, чтоб срочно приехал к нам. И не пускай сюда младших, ладно? Нельзя им такое видеть.

Оливия несколько секунд смотрела на меня полными ужаса глазами, потом кивнула:

– Да, поняла.

Я рванула в ванную, где меня снова стошнило, умылась и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться. Прошло немного времени, и я услышала на ступеньках торопливые шаги Мэтта. Боже, как хорошо, что он живет рядом. Он был моей опорой, моей «жилеткой» с самого детства, я всегда к нему убегала, когда дома становилось совсем тяжко, у его мамы всегда находилось для меня местечко. Вернувшись в Коко-Бич спустя двадцать лет разлуки, я поняла, что между нами ничего не изменилось. Мэтт был и всегда будет рядом со мной. Не знаю, почему мне потребовалось столько времени, чтобы разглядеть в нем главного мужчину своей жизни.

– Оливия звонила. Что тут у вас? – Мэтт влетел в комнату.

Я кивнула в сторону кровати. До этого я стащила верхний, ортопедический, матрас на пол, и теперь было видно, что пружинный блок вспорот, а в вырезанной нише лежит тело девушки. Мэтт закрыл рот рукой и ошалело посмотрел на меня:

– Это ведь…

– Похоже, что Ава Моралес, – сказала я. – Но ее так избили, что бедняжку теперь не узнать.

– Она мертва?

– Боюсь, что да. Наступило трупное окоченение, и видно, что кровь собралась в нижней части тела. Она умерла какое-то время назад. Есть еще кое-что.

– Ну?

– Он позвонил мне. Позвонил и дал наводку. Иначе бы я всю ночь проспала с телом под матрасом.

От этой мысли меня снова чуть не вырвало. Да и запах никуда не делся, и мне приходилось бороться с приступами тошноты. За дверью в коридоре Оливия удерживала Алекса, который рвался «поговорить с мамочкой» и не хотел ждать ни минуты.

– Не сейчас! – прикрикнула она, и Алекс принялся плакать.

– Иди успокой их, – сказал Мэтт. – Я сейчас сообщу нашим, и мы постараемся отследить звонок. Тебе надо было сразу меня набрать.

Я вздохнула:

– Я собиралась, но потом… нашла Аву.

Я снова посмотрела на обнаженную девушку и не смогла сдержать слез. Лицо и тело у нее были сплошь в синяках.

– Ма-ма-а-а-а!

Я сглотнула комок в горле и вышла в коридор в тот момент, когда Мэтт вызывал полицию. Дверь я плотно закрыла, чтобы дети ничего не увидели. Я хотела защитить своих крошек, которым и так досталось. Как только я подхватила сына на руки и прижала к себе, он громко разревелся:

– Мне страшно, ма-а-а-а-ма-а-а-а! Мне так страшно! Почему ты кричала? – спрашивал он, шмыгая носом и вытирая слезы, которые тут же вновь катились по щекам.

– Я тоже немножко боюсь, дружочек, – сказала я и увидела Кристину, стоявшую у дверей своей комнаты.

Ее я тоже притянула к себе и крепко обняла, проклиная этого ублюдка. Кем он себя возомнил? Почему он решил, что может так пугать моих детей? Я чуть не разрыдалась от бессилия. Потом меня охватил гнев. Я его накажу. Никто не смеет трогать мою семью. Никто!

Мы спустились вниз, где в халате поверх ночнушки сидела встревоженная мама.

– Ева Рэй, что происходит? Кто-то кричал. И Мэтт здесь? Я видела его машину.

Глаза у меня наполнились слезами, и мама поняла, что дела плохи. Алекс заерзал у меня на руках, и я спустила его на пол. Он побежал в гостиную и схватил своего любимого плюшевого мишку, которого Сидни положила на кресло. Кристина села на диван и погрузилась в телефон.

– У меня в комнате… – начала я объяснять шепотом, чтобы не услышали дети, хотя, кто знает, может, Оливия им что-то и рассказала. – Ох, как сказать-то… в общем, у меня под матрасом было спрятано тело девушки.

– О господи! – вскрикнула мама, прижав руки к груди. – Как? Почему? Как такое возможно? К нам кто-то залез? Каким образом? Что этому человеку нужно?

– Я знаю не больше твоего, мама, – расплакавшись, призналась я.

Я правда ничего не понимала. Почему я? Почему он выбрал мишенью именно меня?

– К нам едет оперативная группа из офиса шерифа. Что делать с детьми? Они напуганы, им надо отдохнуть.

Мама понимающе кивнула:

– Здесь им нельзя оставаться. Давай я с ними переночую в отеле где-нибудь в центре. Сейчас оденусь и соберу сумку.

Оливия упаковала рюкзаки себе и брату с сестрой. Помимо одежды там оказались и «самые необходимые» вещи, без которых они отказывались уезжать: Алексу, например, был нужен медвежонок и как минимум одна пожарная машина, а Кристине – любимая подушка. Потом все уселись в мамину машину и поехали, а я смотрела вслед, пока они не скрылись из виду. Хорошо, что я их отправила из дома. Теперь здесь небезопасно.

Глава 50

Ночь выдалась тяжелой. Приехала оперативная группа, припарковала под окнами свою передвижную лабораторию, пустила на территорию собак и обсыпала все поверхности дактилоскопическим порошком. Пока они прочесывали дом и двор, складывая улики в маленькие пакетики, Мэтт сидел со мной в гостиной и записывал мои показания.

Я рассказала, как накануне провела день, потом перешла непосредственно к странному ночному звонку, после которого мне пришло в голову заглянуть под матрас. Когда мы закончили, Мэтт подбросил меня в отель. Совсем скоро мне уже надо были везти детей в школу. Мама предлагала оставить их в номере, но я чувствовала, что в школе им будет лучше – пусть, несмотря ни на что, живут в привычном режиме. Я буквально кожей ощутила, с каким облегчением они вышли из машины на школьной парковке. Как бы ни было тяжело, я не могла позволить этому ублюдку портить нам жизнь, он и так уже зашел слишком далеко. К тому же я давала ему понять, что у него не получилось выбить меня из колеи.

Потом я отправилась на работу. Через полтора часа, когда, прочитав только что полученный отчет из лаборатории, я налила себе вторую чашку кофе, приехал Мэтт. Мы были в кабинете одни, он наклонился ко мне и нежно поцеловал.

– М-м-м, я прямо ожила, – промурчала я.

Мэтт улыбнулся, провел пальцами по моей щеке и серьезно спросил:

– Ты вообще как?

– Не очень, если честно, – вздохнула я. – Нужен еще один поцелуй.

Он хмыкнул и снова меня поцеловал. В этот момент вошла шеф Энни. Мэтт закашлялся и быстро сел за свой стол, весь красный. Энни хохотнула:

– А то про вас никто не знает, тоже мне секрет!

Она бросила Мэтту на стол папку, а Мэтт за ее спиной быстренько мне подмигнул.

– Здесь результаты взрывотехнической экспертизы. Бомба была самая простая, самодельная, состояла из трех устройств, которые преступник привел в действие с помощью таймера, но сработало только основное устройство. Два других, соединенных проводами, нашли в кузове фургона. Взрыв был мощный и мог нанести серьезные травмы гораздо большему числу людей. Дело хотят забрать себе фэбээровцы из подразделения по борьбе с терроризмом. Я им сказала, что это связано с другим делом – об убийстве – и что у нас уже работает один из их агентов. Так что, Ева Рэй, вам надо поскорее доказать, что все это проворачивает один и тот же человек. Поймайте этого больного ублюдка, пока в город не понаехали федералы. А то будут путаться под ногами и мешать расследованию.

Я согласно кивнула, а Мэтт открыл папку.

– Спасибо, Энни, – сказала я. – Если они тут влезут со своим терроризмом, то нас и близко к делу не подпустят, и подонок будет гулять на свободе.

– Полностью тебе доверяю, Ева Рэй. Надеюсь, что не пожалею об этом. – С этими словами Энни вышла.

Я тоже на это надеюсь.

Мэтт пролистал отчеты, затем откинулся на спинку стула.

– Так, резюмируем, что мы имеем. Похищены три девушки, четвертую изнасиловали, лишили глаз и приковали к качелям. Затем при взрыве самодельной бомбы пострадал наш коллега, а одна из пропавших девушек найдена избитой до смерти. И что? В чем смысл его действий? Непонятно. Похищает, насилует, взрывает, избивает… Абсолютно никакой логики. О чем это говорит? Почему его поведение настолько непредсказуемо?

Я поставила кофе на стол. Мэтт обращался ко мне, потому что я много лет проработала профайлером в ФБР, составила сотни психологических портретов предполагаемых серийных убийц, написала несколько книг по судебной психологии. Но тут, если честно, я была в таком же замешательстве, что и он.

– Я сама не знаю, – призналась я. – Только подумаю, что раскусила его, как он делает что-то абсолютно не вписывающееся в составленный мной психологический портрет. До недавних пор я была уверена, что это белый мужчина, холостяк, лет тридцати с лишним, ну, может, сорока, с военной подготовкой. Но такие обычно не забивают девушек до смерти в состоянии аффекта. Перед твоим приходом я звонила Джамиле из судмедэкспертизы, она говорит, что, скорее всего, он не использовал никаких предметов и бил Аву только руками и ногами. Они работали с телом девушки все утро – знали, что нам срочно нужны результаты. Но дело в том, что тот, кто способен на такое, и тот, кто устанавливает бомбу и подрывает полицейского, – это разные типы чудовищ. Наш преступник мстит полиции? И да и нет. Он оставляет Молли именно у меня во дворе и подрывает именно Купера, но при этом ни одна из похищенных девушек не имеет отношения к полиции. Он сексуальный маньяк? И да и нет. Аву, в отличие от Молли, он не насиловал. Он жестокий садист, которого заводят страдания юных невинных девушек? Да, потому что он взял скальпель и удалил Молли глаза.

– Скальпель?

Мэтт аж побледнел, в его глазах мелькнул ужас.

– Да, забыла тебе сказать, сегодня пришла вторая часть экспертизы по Молли. Они пишут, что он воспользовался именно скальпелем. Разрезы сделаны очень профессионально. Так что, возможно, нам надо искать кого-то с хирургическим прошлым или даже действующего хирурга, что опять уводит нас в новом направлении…

– Кошмар, короче, – резюмировал Мэтт.

– Тут даже слова подобрать сложно. Единственное утешение, что он дал Молли сильное обезболивающее и снотворное. У нее в крови обнаружена большая доза кетамина. Надеюсь, она ничего не чувствовала и, может, даже не поняла, что ее изнасиловали, – прошептала я со вздохом, подумав о Молли и Мелиссе.

Во мне вновь вскипела ярость. Когда я доберусь до этого подонка, ему мало не покажется.

– В общем, сложно представить его психологический портрет.

– Так бывает? – cпросил Мэтт. – Что это вообще значит?

– Он не подходит под один портрет, – сказала я. – Он подходит под все.

Глава 51

– Ну что, Джордан, ситуация складывается не в вашу пользу.

Мэтт испепелял взглядом сидевшую перед нами женщину. Она, казалось, усохла и стала еще меньше с нашей последней встречи. Ночь в камере никого не красит. Ее жалкий вид говорил о том, что она не будет упираться и выложит нужную нам информацию.

Мэтт открыл папку с делом Авы Моралес и достал фотографии, сделанные в моей спальне. Меня снова затошнило.

– Смотрите-смотрите, – сказал он. – Мы обнаружили ее тело прошлой ночью.

Джордан мельком взглянула на снимки и сначала никак не отреагировала, но потом до нее дошло, кто на них, и она побледнела.

– Это Ава Моралес, – добавила я, – фотографии которой мы нашли у вас дома, хотя вы и утверждали, что знать ее не знаете. Как вы это объясните?

– Это не я! Я этого не делала! – запротестовала она с вытаращенными глазами. – Клянусь!

– А кто тогда? – подавшись к ней, спросила я.

Она помотала головой:

– Понятия не имею. Откуда мне знать?

– Как вы на нее вышли? – перехватил инициативу Мэтт. – Так же писали в соцсетях, как и другим?

У Джордан дергались губы и раздувались ноздри.

– Я никому больше не писала! Только ей.

– Хорошо, допустим. С какой целью вы ей писали?

Нервничая, Джордан принялась скрести руки ногтями. Правая рука уже была красной и поцарапанной – видимо, она чесалась всю ночь. По состоянию женщины было видно, что она близка к тому, чтобы расколоться. Я собиралась вытянуть из нее все, что она скрывала, и неважно, как долго нам придется здесь сидеть.

– Увидела симпатичную девушку. Подумала, что у нее есть шансы подзаработать в качестве модели. Пригласила ее на фотосессию, но честно предупредила, что это платно. Я ведь не мошенница какая-нибудь. Дала ей номер телефона, и однажды она позвонила и записалась на съемку. Я ее поснимала, она заплатила, и все. Больше я ее не видела.

– Сколько она заплатила?

– Двести баксов. Я много не беру. Вот почему у меня много клиенток. За эти деньги они получают отличные фото. Другие за такое просят чуть ли не тысячу.

– А моделями-то они становятся? – спросила я. – Ну, после ваших фотосессий.

Она пожала плечами:

– Не знаю. Это уже не мое дело. С меня – только хорошие снимки, которые они потом могут разослать по агентствам.

Я пролистала папку с делом Молли и достала распечатку переписки с «Амино».

– Ну а вот Молли Карсон вы, например, сказали, что у вас есть связи в модельных агентствах и что вы ее сведете с нужными людьми в Орландо. Вы собирались вместе туда ехать и ночевать в отеле.

– Можно глянуть?

Я пододвинула распечатку к Джордан. Она пробежала ее глазами и качнула головой.

– Говорю вам, я никогда ей не писала. Писала только Аве, да и то в другой соцсети. А вот эту – как она называется – я даже не знаю.

– «Амино», – подсказала я. – Платформа, где находят друзей по интересам. Это может быть искусство, рукоделие, спорт, аниме, веганская еда – что угодно.

– Понятно, не знала о такой. Повторю: это писала не я.

Опять двадцать пять. Я вздохнула: ее упрямство мне поднадоело. В этот момент в комнату для допросов постучали и в дверь просунулась голова Питера – парня из отдела компьютерной криминалистики.

– Можно кого-то из вас на пару слов?

Глава 52

Ранее

Они прождали сутки, но похититель так и не появился. Газета с фальшивыми деньгами осталась лежать на столике для пикника: за ней никто не пришел.

– Чертовы репортеры! – сказал Питерсон, когда они все собрались у Гари дома. Он отодвинул штору и посмотрел на припаркованные за забором микроавтобусы телеканалов.

Информацию о похищении держали в секрете, но репортеры каким-то образом пронюхали о передаче денег в парке и теперь не давали Гари проходу.

– Они его спугнули.

– Какой у нас теперь план? – спросил Гари.

– Ждать, – ответил Питерсон. – Будем надеяться, что он снова позвонит и назначит новое место.

– Если только не решит от страха избавиться от ребенка, – пробормотал Гари.

– Не говори так! – взмолилась Айрис.

Гари выглянул в окно и отпрянул, ослепленный вспышками.

– Вон, смотрите! Это отец младенца! – крикнул кто-то, и фотограф защелкал затвором.

Другой фотограф забежал во двор, но один из агентов оттеснил его за забор.

– Отойди от окна, – Питерсон потянул Гари за плечо. – Они только и ждут, когда ты выглянешь.

– Ненавижу их, – сказал Гари. – Ненавижу этих стервятников.

– Понимаю, но, к сожалению, у них есть право стоять под твоими окнами, они ничего не нарушают, – сказал Питерсон. – Сосредоточимся на возвращении Оливера, хорошо? Но сначала иди поешь. Ты почти ничего не ел несколько дней и в любой момент свалишься в обморок. Не будем до такого доводить, ты должен быть в форме. Там пицца на кухне – Уилсон не даст умереть от голода, – сходи перекуси, и потом переговорим.

Гари не был голоден, но ощущал слабость. В таком состоянии сложно контролировать обстановку – непривычное и неприятное чувство. Он прошел на кухню, схватил кусок пиццы и вонзил в него зубы. Работая челюстями, Гари понял, что Питерсон прав: как только в желудок попала еда, он почувствовал себя гораздо лучше.

ФБР оборудовало офис прямо у него дома: агенты сидели за компьютерами, разговаривали по телефонам. Приезжала пара экспертов-графологов, чтобы изучить оставленную в коляске записку с требованием выкупа и провести для агентов курс анализа почерка. Теперь коллеги Гари просматривали тысячи образцов, хранящихся в департаментах автотранспорта, службах по надзору за условно осужденными, тюрьмах и других учреждениях, пытаясь выяснить, не проходил ли когда-нибудь через систему парень с таким своеобразным почерком. Это казалось невыполнимой задачей.

Едва Гари взял второй кусок пиццы, в гостиной зазвонил его телефон.

– Всем тихо! – скомандовал Питерсон.

Гари вбежал в гостиную и на секунду застыл, глядя на вибрирующий аппарат.

– Что мне делать?

– Ответь, – сказал Питерсон.

Дрожащей рукой Гари нажал кнопку:

– А-алло!

– На углу Вашингтон-бульвар и Сикомор-стрит ровно в час. Положишь пакет с деньгами в урну. Никакой полиции, никаких журналюг. Иначе твой сын умрет.

– Он… он у вас? С ним все нормально? – спросил Гари.

– Сделай как велено, и я скажу, где найти сына.

Глава 53

Хуже всего была темнота. Карина изо всех сил старалась не впадать в панику. Тара так и не приходила в себя, и время от времени Карина прощупывала пульс у нее на шее или просто трогала, теплая ли. Иногда она подползала к подруге и сворачивалась рядом клубочком, просто чтобы почувствовать близость человека, чтобы вообще хоть что-то почувствовать. Ей внушала ужас неопределенность, в которой она находилась, тем более она не знала, как долго все это продлится. Человек в маске не появлялся с тех пор, как выключил в каморке лампу, и Карина не имела понятия, сколько прошло времени и вообще увидит ли она когда-нибудь свет. Воды и еды больше не было. Язык прилипал к небу, губы потрескались. Делать было нечего, разговаривать было не с кем, и Карина просто ждала. Ждала прихода похитителя или смерти.

В очередной раз она унеслась мыслями в выпускной, где стала королевой бала. Класса с шестого она мечтала о том, как будет стоять на сцене с короной на голове и ловить восхищенные взгляды. Маму Карины в девяностые годы тоже выбрали королевой бала, и она часто об этом рассказывала. В детстве, когда мамы не было дома, Карина заходила в ее спальню, надевала корону, ленту, туфли на высоком каблуке и, вертясь перед зеркалом и произнося благодарственные речи, представляла себя победительницей.

На самом деле ничто не предвещало, что Карина тоже станет королевой. Она росла упитанной девочкой, кто-то бы даже назвал ее толстой. Мама ее ни в чем не упрекала, но Карина помнила, какими глазами она на нее смотрела во время купания или примерки новых вещей, которые почти всегда оказывались малы. Мама была стройной и красивой, но Карине, увы, это не передалось. Мама повторяла, что Карина перерастет, но и по окончании начальной школы девочка оставалась довольно упитанной. И чем больше одноклассники ее дразнили, тем больше она ела.

Все изменилось только в восьмом классе, когда на школьном вечере ее пригласил на танец Томми Читхэм и она с неохотой согласилась. На ней было купленное мамой шикарное зеленое платье размера XXL. Как только они с Томми закружились под песню группы «Паника на дискотеке», платье разорвалось по шву сзади, и внезапно она оказалась посреди танцпола полуголой. По сей день она вздрагивала, возвращаясь мыслями в тот ужасный момент. Она помнила все: каждое лицо, каждую пару устремленных на нее глаз, тыкающие в нее пальцы и ехидный смех.

Именно в ту секунду она решила, что с нее хватит.

На следующий же день Карина начала бегать, хотя поначалу это сложно было назвать бегом. Несколько недель она практически ничего не ела, потом стала есть только овощи, немного фруктов и мясо раз в неделю. Диета была очень жесткая, но она сделала свое дело. Спустя год у нее уже был размер M, а еще через год она влезла в S. Ее больше никто не дразнил, не осуждал – ею восхищались. С тех пор она держала вес и даже хранила в шкафу злосчастное зеленое платье. Каждый раз, когда ей хотелось наесться сладостей, она его доставала и напоминала себе, какой была толстушкой.

Теперь по иронии судьбы Карина теряла вес без специальных усилий со своей стороны. Она стала не просто худой – костлявой. У нее сворачивало внутренности от голода, и со дня на день она могла умереть.

Карина закрыла глаза и тут же услышала знакомый звук: в металлическую дверь вставили ключ, и засов отъехал в сторону. Карина затаила дыхание, прислушиваясь, в то время как внутри нее нарастала тревога. Мгновение спустя дверь открылась, и, ослепив ее, комнату залил свет. Как только зрение вернулось, она увидела сначала медленно переступающие ботинки похитителя, а потом его фигуру в медицинской одежде.

– Пожалуйста, можно мне… – прошептала она, моргая от резкого света и ощупывая его руки: вдруг там еда или вода.

Но у похитителя в руках был только ключ.

– Пойдешь сейчас со мной, – сказал он. – Считай, что тебе повезло.

Мужчина отстегнул цепь Карины от перекладины и потянул девушку вверх. Она с трудом поднялась на ноги; стоять было еще сложнее, и она оперлась о стену. Он снова потянул за цепь, таща Карину к двери. На подкашивающихся ногах она вышла и оглянулась на спящую Тару, думая о том, увидит ли она ее когда-нибудь снова и кому из них на самом деле сегодня повезло.

Глава 54

Переговорив с Питером, я вернулась в комнату для допросов и кинула на стол полученную от него папку. Джордан вскинула на меня глаза. И она, и Мэтт выглядели измотанными. Я догадалась, что за время моего пятнадцатиминутного отсутствия они никуда не продвинулись, и теперь было вполне понятно почему.

– В вашем доме прошел обыск, – сообщила я, садясь за стол. – Доказательств, подтверждающих, что у вас побывали и другие три девушки, помимо Авы, не найдено.

– Я же говорила! – воскликнула женщина.

– Но нашли кое-что другое. У вас в компьютере.

Джордан побледнела и напряглась. Я открыла папку, достала распечатанные с компьютера фотографии и положила их перед Джордан.

– По-моему, очевидно, что эти снимки сильно отличаются от тех, которые мы нашли у вас на столе, – сказала я. – В какие агентства, по вашему мнению, клиентки будут их отправлять?

Джордан молча смотрела на фотографии в стиле ню.

– Давайте я вам расскажу, как все происходило, – предложила я. – Если что, поправляйте. Итак, вы пишете девушкам в соцсетях, сотням девушек, – не отпирайтесь, мы вытащили у вас из аккаунта всю переписку – и убеждаете их в том, что они неземной красоты и должны попробовать себя в роли модели. Многие на это покупаются и приходят к вам на фотосессию, соблазняясь в том числе и ценой, которая гораздо ниже, чем у других фотографов. Пока ничего страшного. Вы снимаете – девочки платят. Все законно. Все, кроме вот этих фотографий, – я указала на одну из обнаженных девушек, застенчиво смотревшую на нас со снимка. – Они слишком молоды, Джордан. И они вам доверяют. Приходят к вам со своими мечтами и деньгами и не чувствуют подвоха, потому что вы женщина. И вы пользуетесь этим, побуждая их переходить запретную черту. Просите снять сначала один предмет одежды, потом другой, пока они не оказываются полностью обнажены. А потом вы делаете съемку в стиле ню, а они, дурочки, опять-таки ничего не понимают, ведь вы к ним не пристаете и говорите, что это просто для того, чтобы они расслабились и лучше себя чувствовали перед камерой. Вы их убеждаете, что эти фото никто не увидит. Но затем – и это омерзительно! – вы продаете их на порносайты. Вы продаете их гнусным подонкам, которые хорошо раскошеливаются, чтобы поглазеть на молодое тело. Ну что, поправьте меня, если я в чем-то не права. Буду рада ошибиться.

Джордан трясущейся рукой молча перекладывала снимки. Наконец она подняла глаза и сказала:

– Мне нужно поговорить с адвокатом.

Я кивнула и забрала у нее фотографии:

– Он вам обязательно понадобится. Ситуация складывается для вас не лучшим образом.

Мэтт придержал передо мной дверь, и мы вышли в коридор, где нас уже ждала шеф Энни. По моей просьбе она слушала всю беседу из кабинета наблюдения, выходящего зеркальным окном на комнату для допросов. Энни улыбнулась и кивнула.

– Отлично сработали, детективы, – одобрила она. – Сейчас скажу Джеймисону ее забрать. Возвращайтесь к своим делам.

– Я правильно понимаю, что она не имеет отношения к тому, что случилось с Авой Моралес и другими девушками? – уточнил Мэтт.

Я покачала головой:

– Никакого.

– Но она писала Молли?

– Нет, это была не она. Питер сказал, что несколько недель назад ее аккаунт взломали. Сообщения уходили с другого IP-адреса. Питер попытался отследить, откуда именно, и след оборвался где-то в Африке.

– То есть мы уже ищем не хирурга, а продвинутого хакера?

– Возможно. Или хирурга и хакера вместе взятых. Одно можно сказать наверняка: он хорошо знает, как работают правоохранительные органы.

– А вот и портрет этого товарища, – Энни протянула мне рисунок. – Так, со слов Джейн Мартин, выглядел курьер, доставивший ей посылку.

Я уставилась на мужчину с козлиной бородкой. Глядя ему прямо в глаза, я не могла отделаться от ощущения, что в нем было что-то знакомое.

Глава 55

Подъехав к больнице, Бумер посмотрел в зеркало заднего вида и потрогал фальшивую бородку: держится крепко, приклеена ровно. Накачанная снотворным Карина лежала на заднем сиденье под одеялом. Фургон был большим, с затемненными окнами, так что даже если вдруг кто-то случайно заглянет, то ничего не увидит. Он вколол ей кетамин. С ее весом ей хватило совсем небольшой дозы, чтобы вырубиться.

Бумер подмигнул собственному отражению, достал из кармана бейдж и вылез из машины. Он зашел в больницу со служебного входа, подошел к лифту и нажал на кнопку. Пара медсестер кивнули ему в знак приветствия и пошли дальше по коридору, Бумер улыбнулся в ответ. Тут открылся лифт, и он зашел внутрь. В кабине стоял врач, который поздоровался и спросил:

– В ночную сегодня?

Бумер кивнул:

– Ага, вся ночь моя. А вы?

– У меня смена через пятнадцать минут заканчивается. Потом к женушке под бок. Дети у бабушки, так что в кои-то веки побудем вдвоем.

– С нашей работой трудно время выкроить, да, – согласился Бумер.

– Мы знали, на что шли, – усмехнулся врач.

– Точно.

Лифт звякнул, остановившись, и Бумер сказал:

– Мне выходить.

– Удачи! – ответил врач, и двери лифта закрылись.

На этаже Бумер обменялся приветствиями с медсестрой, повернул от лифта направо и вошел в палату с табличкой «Острый гемодиализ», где находились семь пациентов с острой почечной недостаточностью. Через катетеры в венах они были подключены к диализным аппаратам. Кто-то читал, кто-то дремал.

– Здра-а-а-авствуйте! – бодро произнес Бумер с улыбкой до ушей. – Как мы себя чувствуем?

Глава 56

У Карины раскалывалась голова. Она поморгала, чтобы восстановить зрение, но свет по-прежнему ее слепил.

Где я?

Ее всю трясло, руки-ноги дрожали, но не от холода.

Что происходит?

Девушка ничего не понимала, мысли разбегались.

Свет бил прямо в лицо, и до нее наконец дошло, что это не лампочка, а самое настоящее солнце! Карина еще поморгала, стараясь сфокусировать взгляд, села и посмотрела в окно.

Бли-и-ин… Неужели я… Неужели я на парковке?!

Услышав шаги у машины, Карина напряглась, но, к ее радости, это был не похититель, а пожилая пара, которая села в соседнюю машину. Карина с облегчением вздохнула. Оглядевшись, она заметила у переднего сиденья открытую банку фанты. Кто-то, вероятно мужчина в маске, уже пил из нее, но сейчас ей было наплевать. Она умрет, если не попьет. Карина дотянулась до банки и выпила все, что там было. Ничего вкуснее она в жизни не пробовала.

Она вытрясла в рот все до капельки и бросила банку на переднее сиденье. Тут вдруг до Карины дошло, что на ней совсем нет одежды. Плотно обмотавшись одеялом, она дернула за ручку, открыла дверцу машины и выскользнула на парковку. Раскаленный асфальт обжег ей голые стопы. Затаив дыхание и то и дело оглядываясь по сторонам, Карина на цыпочках пошла через парковку, и тут позади раздался голос, от которого у нее в жилах застыла кровь:

– А куда это мы собрались?

Глава 57

– Ну, есть что-нибудь?

Я оторвала взгляд от монитора. Мэтта почти не было видно за горой бумаг. Я устала и хотела кофе. Мы решили вернуться к самому началу и просмотреть все материалы дела о трех пропавших девушках и Молли: вдруг упустили какую-то деталь, вдруг найдем какую-то зацепку. До этого мы побывали в больнице и расспросили главврача об удалении глаз. Поинтересовались, в частности, какой квалификацией должен обладать специалист, проводящий подобную операцию. Он сказал, что, по сути, любой хирург может выполнить энуклеацию – так это называется – поврежденного или больного глазного яблока. Это очень распространенная и несложная операция. Понятно, что, получив такой ответ, мы ни на йоту не приблизились к преступнику.

В округе Бревард практиковали сотни хирургов, и у нас не было времени всех объезжать. Я составила список из трех хирургов, живущих в Коко-Бич, и отправила к ним детективов, чтобы выяснить, где они находились, когда исчезли три девушки, когда похитили Молли и когда мне подложили Аву. С собой я им дала копии портрета, нарисованного со слов Джейн Мартин.

Оригинал висел у нас в кабинете на доске, и я в очередной раз принялась разглядывать этого типа, ломая голову над тем, кто он такой и чего вообще добивается.

– Не могу избавиться от одной мысли, – сказала я, принимая от Мэтта стаканчик с кофе.

Я посмотрела на фотографии девушек и задумалась о том, каким образом были найдены Молли и Ава.

Мэтт сделал глоток из своего стаканчика.

– Какой? Ну, не томи, Ева Рэй.

– Что «какой»?

– Ну, от какой мысли ты не можешь избавиться?

Я похлопала глазами:

– А, прости, задумалась. Помнишь, я рассказывала тебе, что однажды работала по делу, где один извращенец удалял глаза своим жертвам? И сказала, что это не может быть снова он, потому что его ликвидировали.

– Да-да, он насиловал жертв и выкалывал им глаза, чтоб не опознали его на очной ставке. Помню, конечно. Так… и что?

Я встала и посмотрела на снимок Авы Моралес.

– Есть кое-что еще.

Я сделала паузу, а в голове в это время проносились мириады мыслей.

– Ну и?.. Давай выкладывай быстрее, Ева Рэй.

Я бегала глазами по доске, не успевая за мысленными картинками. В сознании у меня будто прокручивался фильм с сюжетами из того старого дела и лицами безглазых жертв.

Завтра проверим, какая из тебя принцесса.

Когда пазл наконец сошелся, я в ужасе повернулась к Мэтту.

– Что? Что такое, Ева Рэй? Тебе плохо? Ты прямо в лице изменилась! Тебя тошнит?

Я схватила свой телефон, жетон, куртку и посмотрела на Мэтта:

– Нам нужно ехать. Прямо сейчас.

– Куда? Можешь хотя бы намекнуть?

Но я уже была за дверью и бежала к патрульным машинам, припаркованным за углом.

Глава 58

В свои двадцать девять Брэд Уильямс был в самом расцвете сил и вел успешный бизнес по продаже солнечных панелей. Какое-то время назад он стал быстро уставать, но все думал, что это из-за напряженного рабочего графика и насыщенной личной жизни. А потом начались головные боли, настолько сильные и изнуряющие, что полностью выбили его из колеи. Бòльшую часть времени он лежал, а на ногах мог проводить лишь по два-три часа в день. Но даже тогда Брэд считал, что это все временно и скоро он будет как огурчик.

– Это аллергия, – сказала ему мать, когда они обедали в «Гриль Риверсайд». – Сейчас как раз сезон цветения. В детстве у тебя тоже так было.

Брэд стал принимать кларитин и жил обычной жизнью, думая, что все наладится, как только сезон цветения подойдет к концу. Когда он понял, что таблетки не помогают, то пошел к своему терапевту и попросил сделать ему инъекцию стероидов. Вот его соседу сделали, и аллергия вмиг прошла. Он тоже так хотел: один укол – и прощай мучения.

У терапевта его взвесили и стали измерять давление. Несмотря на мучительную головную боль и ужасный зуд на коже, он шутил и флиртовал с медсестрой. Аллергия – не повод отказываться от удовольствий. Он уже даже к ней немного привык.

Когда медсестра увидела цифры на тонометре, она перестала улыбаться и позвала врача. Несколько секунд спустя вошла терапевт, сосредоточенно перемерила давление и подняла на него встревоженный взгляд:

– Это очень серьезно, Брэд. Тебе нужно в больницу. И побыстрее. Я сейчас вызову скорую.

Она ушла, а Брэд от страха чуть не потерял сознание.

Он вдруг ясно вспомнил тот день сейчас, сидя в инвалидном кресле в палате для острого гемодиализа и наблюдая, как медсестра подключает его к аппарату. Вспомнил, как его охватила паника после слов терапевта, как его уносили на носилках, а он не понимал, что происходит.

В больнице у него взяли анализы, и оказалось, что калий просто зашкаливает. По словам врачей, он был близок к сердечному приступу. В общем, его вовремя привезли. Еще чуть-чуть, и было бы слишком поздно.

У Брэда полностью отказали почки – врачи назвали это острой почечной недостаточностью, – и ему требовался гемодиализ. Теперь надо было учиться с этим жить. Понятное дело, Брэд к такому не был готов. С катетером в вене он размышлял о том, как бесповоротно изменилась его еще совсем недавно благополучная и налаженная жизнь.

– Все хорошо? – подключив его к аппарату, спросила медсестра.

Брэд недоуменно посмотрел на нее. Хорошо? Она сказала «хорошо»? Как ему может быть хорошо, если он уже никогда не будет прежним?

Вошел какой-то чрезмерно радостный врач и спросил, как дела. Двое пациентов с улыбкой ответили, что, мол, живы, и на том спасибо. Брэд уставился на них, еле сдерживая негатив. Как, сидя в диализной палате, можно улыбаться? За что спасибо? За то, что три раза в неделю на полдня прикован к аппарату?

Брэд был на диализе всего второй раз, и ему сказали, что он скоро привыкнет. Пока же процедура внушала страх и казалась болезненной. Когда началась перекачка крови, Брэд откинул голову на спинку кресла и стал вспоминать, как ребенком бегал по пляжу вдоль океана, и то удивительное детское чувство свободы. Он глубоко вздохнул, и ему даже почудился запах океана. Брэду вдруг стало очень спокойно.

Примерно через полчаса после начала процедуры Брэд Уильямс внезапно открыл глаза и судорожно вздохнул. Грудь пронзила мучительная боль, и спустя несколько секунд у него остановилось сердце.

Глава 59

У Карины так громко билось сердце, что она почти не слышала топота гнавшегося за ней человека. Они бежали по парковке, похититель был уже совсем близко. Мимо проехала пожилая пара, прекрасно видевшая погоню через окно.

– На помощь! – крикнула Карина, но они не отреагировали.

Почему они не остановились, не помогли? Почему просто глазели?

Карина повернула налево и побежала к расположенной неподалеку больнице, пытаясь быстрее перебирать слабыми костлявыми ногами и мечтая о том, чтобы в поле зрения кто-нибудь появился. Например, полицейский. Они вроде постоянно околачиваются рядом с больницами. Или, допустим, скорая – да хоть кто, лишь бы не побоялся помочь, не оцепенел от страха, не остался в машине.

– Иди сюда, живо! – рычал сзади похититель. – Поймаю – убью!

Карина увидела вход в отделение неотложной помощи и прибавила скорость. Надежда стимулировала выброс адреналина в кровь, придавая сил и приближая к спасению.

Господи, пожалуйста, не дай ему меня поймать. Я уже так близко. Еще несколько ярдов. Совсем чуть-чуть.

– Нет, не уйдешь! – прохрипел преследователь, разгадав ее план.

Он тоже ускорился, Карина спиной ощущала, что он вот-вот ее настигнет.

Парочку ярдов, умоляю!

Вдруг он схватил ее за волосы, и девушка взвизгнула.

Не сдамся! Ни за что не сдамся!

Он потянул ее к себе и вдруг отпустил, вскрикнув будто от боли. Не оглядываясь, Карина добежала до входа в неотложку. И тут не удержалась, на мгновение обернулась, как жена Лота, о которой им рассказывали в библейском лагере. И точно так же, пусть и не превратившись в соляной столб, застыла на месте. Не отрываясь, она смотрела на стонавшего от боли похитителя, у которого из ноги хлестала кровь: он наступил на какую-то острую железяку, та проколола ботинок и вонзилась в стопу.

Карина вдруг поняла, что враг повержен, послала ему победоносную улыбку и подошла к раздвижным дверям. К ее ужасу, они не открылись.

Внутри гудел сигнал тревоги, Карина попробовала открыть двери, но они не поддавались. В отчаянии она снова взглянула на мужчину и лишь в самый последний момент, когда уже раздался выстрел, увидела у него в руке пистолет.

Глава 60

– Где тут у вас отделение гемодиализа? – спросила я женщину в приемном покое, показывая жетон.

Мы припарковали полицейский автомобиль у центрального входа и вбежали в больницу, а до этого как вихрь пролетели по городу с мигалкой и сиреной. Сосредоточившись на дороге, я не могла подробно изложить Мэтту свои подозрения, лишь сказала, куда мы едем и что если мы не успеем, то погибнет много людей.

Мэтт вызвал подмогу, и к больнице прибыли полицейские из близлежащих районов. Я позвонила главврачу с требованием остановить процедуру гемодиализа, но было уже поздно: у четверых из семи пациентов несколько минут назад случилась остановка сердца, и им оказывали экстренную помощь в других отделениях.

– Заблокировать все выходы, – приказала я. – Из здания никого не выпускать!

К нам подошла озабоченная шеф Энни.

– Поставила людей на каждом выходе. Думаешь, он еще здесь? – спросила она.

– Ну, такая вероятность есть.

Мы с Мэттом доехали на лифте до третьего этажа, а когда выскочили, наткнулись на растерянную медсестру.

– Не понимаю, что произошло, – заплакала она. – Я их подключила как обычно, как всегда делала.

– Кто еще здесь был кроме вас? – спросила я, оглядывая опустевшую палату. – Кто-нибудь подходил к пациентам?

– Нет, посторонних не было.

– А не посторонних? Врачей? Еще кого-нибудь, не вызывающего подозрений?

Она покачала головой.

– Только Кларк забегал.

– Кларк? – упавшим голосом переспросила я.

– Да, он недолго был, помог немного. Он здесь новенький. Я его до этого не видела.

– А фамилия у него какая?

– Не помню. Я на бейдж особо не смотрела. Вроде на Т начинается.

– Он оставался наедине с пациентами? Вы выходили из палаты?

Медсестра кивнула:

– Ходила за журналами, чтобы пациентам было что почитать во время диализа. Процедура долгая, им надо себя чем-то занять.

Я обвела палату взглядом и заметила стоявшую у стены пластмассовую бутыль с отбеливателем, рядом с которой валялся шприц. Я на секунду застыла, потом бросилась к бутыли.

– Что это? Отбеливатель? Что он здесь делает? – спросил Мэтт.

– Этот подонок впрыснул его в кровопроводящие магистрали, что и вызвало остановку сердца у пациентов.

– Э-э-э… А смысл?

– Чтобы я об этом узнала. Он даже специально оставил бутыль на виду. Отбеливатель, да. Все как у нее.

Мэтт с недоумением смотрел на меня:

– У кого «у нее»? Давай уже введи меня в курс дела.

– В 2008-м в Техасе в клинике гемодиализа за четыре месяца умерли девятнадцать пациентов. У большинства из них остановилось сердце непосредственно во время процедуры. Два очевидца сообщили полиции, что медсестра ввела отбеливатель в магистрали. Началось расследование, причем сразу в нескольких штатах, потому что преступница за десять лет успела много где поработать, и везде наблюдался всплеск смертей.

– Да, вспомнил. Дело медсестры-убийцы. Ее приговорили к пожизненному без права на УДО, так ведь?

– Ее признали виновной только в пяти смертях и пяти случаях причинения тяжкого вреда здоровью, но мы полагали, что она убила гораздо больше. По десяти случаям у нас просто не хватило доказательств.

– А, так это ты вела дело? – спросил Мэтт.

– Да. Ее звали Нэнси Кларк.

– Кларк? Как нашего «новенького»?

– Понятно, что он придумал это имя, но в нем зашифровано очередное послание. Наш убийца пытается мне что-то сказать.

– А как ты догадалась приехать в больницу?

– Ну, вспомнила то старое дело, где девушкам выкалывали глаза, как Молли.

– Это я понял, а дальше?

– А потом подумала об избитой Аве, которую засунули в мой матрас.

– Так… и?..

– Было еще одно дело, которое я вела, когда только пришла в органы. Женщине позвонили в дверь, она открыла, там стоял якобы сантехник: здрасте, я пришел проверить краны. Она его впустила, он на нее напал – хотел, видимо, изнасиловать, – но она оказалась не робкого десятка и ударила его молотком для отбивания мяса. Он упал и, к ее удивлению, умер. Женщина запаниковала, решив, что ее отправят в тюрьму, и запихала тело в матрас, чтобы не увидел муж. Да, звучит неправдоподобно, но реальность порой похлеще любой выдумки. Ну, запах, конечно, скоро распространился по всему дому, и все вскрылось. С Авой Моралес получилась похожая история: матрас, запах… А самым моим первым делом было похищение трех девушек в Кливленде. Понимаешь, о чем я?

– Теперь да. Пропавшие девушки, Молли, Ава, пациенты на гемодиализе… Этот тип заставляет тебя заново переживать твои старые дела, – сказал Мэтт. – Воспроизводит их.

Я кивнула:

– И не только. Этот парень использует теоретические выкладки из моей первой книги. Играет со мной, резвится с моими гипотезами, касающимися серийных убийц. После многолетних исследований я создала некую классификацию. Понимаешь, я делю серийных убийц на четыре категории исходя из тех мотивов, что ими движут: это может быть похоть, гнев, власть или корысть. Молли изнасиловали – пример похоти. Аву забили насмерть – инсценировка гнева. Пациенты на диализе пали жертвой врача, во власти которого оказались их жизни. Он говорит со мной через выбор жертв и способа убийства. Преступление из корыстных побуждений должно быть следующим.

– То есть он шлет тебе послания, беря идеи из твоей же книги. Ловко, – резюмировал Мэтт.

– Он не только прочитал книгу. Он вообще, судя по всему, знает меня очень-очень хорошо.

Глава 61

Ранее

– Я как на иголках. А если он опять не придет? – Гари вопросительно посмотрел на босса.

Питерсон держал газету с фальшивой денежной «начинкой». Это была уже четвертая попытка передать деньги похитителю. Он три раза назначал место, время и не появлялся. Потом звонил и давал новые инструкции. Дом Гари и Айрис превратился в оперативный штаб, в гостиной постоянно находилось несколько агентов: спали, ели, пили кофе, стучали по клавиатурам, громко разговаривали по телефону. И все они искали человека, укравшего их сына.

Сами Гари и Айрис почти не ели и не спали. С исчезновения Оливера прошло пятнадцать дней, и они не знали, увидят ли его снова. Питерсон уверял, что похититель обязательно вернет им сына, потому что ему нужны деньги. «Зачем тогда он тянет время? – недоумевал Гари. – Почему просто не забрать выкуп и не покончить со всем этим?»

Гари просто хотел, чтобы жизнь вернулась в нормальное русло. Вот субботним утром он забирает Оливера у Айрис и кладет себе на живот. Ей нужен отдых, ночью она несколько раз просыпалась, чтобы дать сыну грудь. Вот он встает невыспавшимся, потому что всю ночь Оливер кряхтел и плакал. Вот он нервничает, разрываясь между любимой семьей и ответственной работой. Пусть все это вернется. Пребывать в таком состоянии, как сейчас, – в мучительном ожидании вестей о ребенке – он не хочет. Ему говорили: это самое счастливое время, успевай насладиться, малыш скоро вырастет… Но получилось совсем по-другому.

– Придет, куда денется, – ответил Питерсон. – Мотив-то у него корыстный. Ему нужны деньги.

– Но предыдущие три раза он так и не появился.

– Испугался. Увидел репортеров, подумал, что там еще и полиция плюсом может быть, вот и струхнул. Что, ты не знаешь подобных экземпляров?

Питерсон по-прежнему настаивал на том, что ребенка похитили случайно. Просто шел некий наркоман, увидел, как Айрис забежала в дом, и украл оставшегося без присмотра малыша. Гари такая версия больше не устраивала. Интуиция подсказывала, что парень умнее, чем они думают. Но как ему пришло в голову похитить ребенка не кого-нибудь, а именно агента ФБР?

– Все получится, не сомневайся, – похлопав его по плечу, произнес Питерсон.

В этот момент в комнату заглянул один из агентов:

– Питерсон, взгляни-ка.

– Я на секунду, – сказал Питерсон, выходя. – Сейчас вернусь. А ты пока вспоминай, как правильно держать младенцев, – скоро пригодится. Слышишь?

Гари устало вздохнул и сел в кресло. Открыв фотографию сына в телефоне, он попытался вспомнить его запах. Самый любимый запах на свете.

Питерсон вернулся с очень серьезным лицом и прикрыл за собой дверь:

– Все, идентифицировали парня. Почерк в записке с требованием выкупа очень похож на почерк из досье одного условно осужденного. – Его глаза загорелись: – Попался!

Глава 62

– Обыскали всю больницу. Его нет.

Шеф Энни бросила на меня разочарованный взгляд, который в точности отражал мои чувства. Конечно, мне никто не обещал легкого расследования и я догадывалась, что он уже покинул территорию больницы, но так хотелось надеяться на лучшее!.. Тем более я невероятно сильно, всем своим существом желала его найти и покончить с этим безумием.

– Надо еще на какое-то время оставить выходы перекрытыми. Вдруг он все-таки прячется в здании, – сказала я.

– Камеры наблюдения посмотрели? – спросил Мэтт.

– Сейчас как раз отправила ребят на цокольный этаж, в комнату видеонаблюдения, – ответила Энни. – Тут еще для вас кое-что. По словам одной из медсестер, к ним поступила девушка, которая заявляет, что она из тройки пропавших. Может, сочиняет, конечно. Услышала в новостях и решила привлечь к себе внимание. Чудаков хватает, сами знаете. Но… на всякий случай проверьте, ладно?

– Конечно.

Мы с Мэттом спустились на первый этаж, в отделение неотложной помощи, и обратились к администратору:

– Детективы Томас и Миллер. С кем можно пообщаться по поводу девушки, заявляющей, что она была похищена?

– Минутку.

Она кому-то позвонила, а затем сказала:

– Сейчас выйдет медсестра, которая с ней говорила.

Спустя несколько минут к нам подошла маленькая женщина в медицинском костюме, очень напуганная.

– Будьте добры, мэм, расскажите о девушке, – попросила я.

– Она была на улице, у входа. Как раз сработала сигнализация и двери заблокировались. Сигнализация так громко гудела, что его было еле слышно.

– Кого – его?

– Выстрел. Видимо, прямо на крыльце в бедняжку и стреляли. Ее саму я только потом увидела, а сначала услышала выстрел. Я пошла посмотреть и обнаружила девушку в луже крови. Нам запретили выходить – тут кого-то ловят и все перекрыто, – но я все равно открыла двери и подбежала к ней. Затащила внутрь и снова заперлась. Не могла же я ее оставить истекать кровью…

– Еще что-нибудь видели? Может, кто-то убегал с места преступления? – спросила я.

Медсестра покачала головой и сказала:

– Я смотрела только на раненую и думала, как поскорее ее затащить внутрь. Потом позвала на помощь, и ребята привезли каталку. Как раз когда ее перекладывали, девушка попросила меня вызвать полицию и сказала, что она одна из похищенных девушек.

– А сейчас она где? Можно с ней поговорить?

– В операционной. У нее ранение живота. Будет чудо, если выживет.

– Имя она сказала?

– Карина, если не ошибаюсь. Да, точно. Карина Мартин.

Глава 63

Я спустилась в комнату, где за мониторами сидели двое полицейских, а с ними шеф Энни и местный охранник.

– Нашли что-нибудь?

– Вот наша девушка, – ткнула Энни в экран. – Вот она спешит к пандусу за отделением неотложки, куда обычно заезжают машины скорой. Взбегает по пандусу, а за ней еще кто-то. Так, остановите.

Полицейский кликнул мышкой, и запись остановилась. Я буквально прильнула к монитору, но на такой размытой картинке лица было не разглядеть.

– А почетче нельзя? – поинтересовалась я.

Нет, серьезно? Мы научились снимать рождение звезд в далеком космосе и при этом не можем получить четкие изображения с камер видеонаблюдения. Абсурд.

Шеф Энни откинула челку. Из-за работающего оборудования в комнате было жарко, и кондиционер с трудом справлялся.

– Через пару кадров он подбегает поближе. Промотай-ка.

Полицейский промотал вперед, и мужчину стало видно немного лучше, но все равно нечетко. Теперь девушка на записи безуспешно пыталась открыть двери в больницу. У меня замерло сердце. Затем она повернулась к мужчине, и в этот момент он выстрелил. Обмякнув, девушка упала на крыльцо.

– Боже, – прошептала я, отвернувшись от монитора. – Мы заблокировали двери, и она не смогла попасть внутрь.

Мэтт ободряюще глянул на меня и приобнял:

– Не кори себя.

– А как не корить? Это ведь я приказала их закрыть.

– Ты думала, что таким образом защитишь от убийцы большое количество людей. Давай без самобичевания.

– Но это и правда на моей совести! – сказала я, еле сдерживая слезы. – Весь этот кошмар! Ты что, не видишь? Он сводит со мной счеты. Издевается над людьми, чтобы поквитаться со мной.

– Потому что он знает: ты из тех, кто за другого жизнь отдаст, – сказал Мэтт, заглянув мне в глаза и нежно коснувшись моей щеки. – Знает, как тебе больно от происходящего. Но не позволяй ему внушить себе чувство вины, Ева Рэй. Ты не виновата в том, что он сумасшедший ублюдок. Точно так же, как ты ни при чем, если вдруг кто-то умер от рака.

Мэтт говорил исходя из личного опыта. Его отец умер от рака, когда мы были подростками. Мэтт видел, что отцу нездоровится, и корил себя, что не настоял на том, чтобы отец обратился к врачам. Возможно, болезнь выявили бы раньше и шансы на выздоровление были бы выше. Мэтту потребовались годы, чтобы понять, что он ничего не мог изменить.

– Почему люди-то не реагируют? – глядя на экран, сокрушалась Энни. – Бежит девушка в одеяле, за ней гонится мужчина. Парковка довольно оживленная, кто-то обязательно их видел. Почему никто не позвал на помощь или не побежал внутрь за охранником?

Я подошла к мониторам.

– По той же причине, по которой никто не отреагировал, когда он вошел в палату гемодиализа и набрал в шприц отбеливатель, – сказала я. – На нем медицинский халат. А дело происходит возле больницы, так что он там выглядит очень даже уместно. Это сила роли, которую он играет. Но ты права, наверняка его кто-то видел. Должны быть свидетели, и мы попробуем их найти. Еще нам нужен список врачей, особенно хирургов, которых недавно приняли на работу.

В дверь постучали, вошел полицейский, тихо переговорил с шефом Энни и удалился.

– У меня новости, – сообщила Энни. – Преступник, судя по всему, проник через служебный вход, а в сегодняшнем списке прошедших через турникет сотрудников есть знакомое нам имя.

– И это… – Мэтт замер в ожидании.

– Чарльз Тернер.

– Мистер Тернер? Отец Лиэнн, подруги Молли? – переспросила я. – Но он же не врач. Я проверяла всех, кто имеет отношение к этому делу, в том числе семью Тернер. Среди них нет ни одного врача.

Шеф Энни, упершись руками в бока, покачала головой:

– А он и не врач, но действительно здесь работает. Медбратом. И сегодня в десять сорок пять утра вошел в больницу по своему пропуску.

– То есть… Надо скорее его задержать! – воскликнула я.

Мэтт согласно кивнул.

– Как те пациенты? – спросила я у Энни, когда мы собрались уходить и она пошла проводить нас до выхода.

– Один умер. Некий Брэд Уильямс, двадцать девять лет. Трое выкарабкались. Пострадало еще двое, но у них обошлось без остановки сердца.

– А Купер как? В каком состоянии?

– Купер держится молодцом, – ответила Энни. – Ему сделали пересадку кожи, так что теперь просто ждем. Приживление займет некоторое время. Еще ему собираются ампутировать одну ногу ниже колена. Когда – не знаю.

Этот подонок везде оставлял за собой смерть и страдания. И причиной тому я. Меня просто раздирало от чувства вины и злости, когда я об этом думала. Но почему, почему он это делает?!

Я надеялась, что Чарльз Тернер прояснит ситуацию.

Глава 64

Когда мы с Мэттом, взяв с собой на случай обострения ситуации еще две патрульные машины, приехали к Тернерам, глава семьи был за домом, на канале. С оружием наготове мы обошли дом. Он возился в лодке и, заметив нас, поднял голову.

– Мистер Тернер? – окликнула я.

Бытует мнение, что у копов есть чуйка, что мы каким-то образом знаем, когда люди замышляют недоброе или что-то идет не так. Случай с Тернером стал тому подтверждением. Не могу объяснить, как именно – может, по выражению его глаз, – но я поняла, что он сейчас даст деру. И не ошиблась.

Чарльз Тернер бросил на нас быстрый взгляд и мгновенно принял решение. Осмотревшись в поисках возможных путей отхода, он завел мотор и пустился наутек.

– Ах ты сволочь! – воскликнул Мэтт, выхватил пистолет и направил на Тернера, с ревом удалявшегося по каналу.

– Назад, Тернер, или я стреляю! – заорал он.

Но беглец и не собирался возвращаться. Он был уже далеко, вышел из канала и направил лодку в прибрежные воды.

– Уходит! – закричала я.

Полицейские, которых мы взяли с собой, бегом спустились к каналу.

– Его уже не видно. Нам нужны катера на воде и вертолеты в воздухе, – скомандовал Мэтт.

– Вызываю подкрепление, – откликнулся один из полицейских.

– Он вооружен? – спросил второй.

Я покачала головой:

– Мы оружия не видели.

– Оно могло быть в лодке, – сказал Мэтт.

Сердце тяжело ухало у меня в груди. Я смотрела вслед умчавшемуся Тернеру и соображала, что делать. Потом взгляд упал на пришвартованную поблизости соседскую лодку.

– Здесь два подвесных мотора по триста пятьдесят лошадиных сил. Намного больше, чем у Тернера. Мы его легко догоним, – произнесла я.

Мэтт понял, к чему я клоню, и кивнул. Мы побежали в соседний двор и прыгнули в лодку. Как и большинство жителей Коко-Бич, владелец оставил ключ внутри, в маленьком отсеке рядом с рулевым колесом. Я помахала ключом перед Мэттом.

– Да, в этом городе ничего не меняется, – со вздохом сказал он. – Сколько раз на собраниях в мэрии говорили людям не оставлять ключи в машинах и лодках, чтобы их не украли, но им как об стенку горох.

Я вставила ключ в замок зажигания, моторы взревели, и началась погоня за Тернером. Когда мы покинули канал, а затем и зону обитания ламантинов, после которой уже можно было разогнаться до максимальной скорости, я сказала:

– Нам очень даже на руку, что здесь ничего не поменялось. Так, пора хватать ублюдка, пока он в пределах нашего округа.

Глава 65

Ранее

Самым главным было во время захвата не подвергнуть опасности жизнь Оливера. Питерсон выяснил, где проживают родственники подозреваемого, чтобы нагрянуть по всем адресам одновременно. Двадцать второго октября, через шесть недель после исчезновения Оливера, пятьдесят пять агентов ФБР и детективов полиции заняли позиции у дома Диего Санчеса в Брентвуде, одном из самых неблагополучных районов округа Колумбия. Санчес, условно осужденный за хранение наркотиков, был известен полиции Вашингтона как член влиятельной мексиканской банды.

Он как раз возвращался домой от родителей, которые жили на окраине города. На всем пути за ним следовала машина с агентами. Санчес заехал на свою улочку, подрулил к дому; в машине кроме него сидели жена и двое детей. С бешено колотящимся сердцем Гари наблюдал, как Санчес паркуется.

– Птичка в клетке. Приступаем, – скомандовал по рации Питерсон, ободряюще глянул на Гари и вылез из машины.

Они договорились, что Гари в силу своего эмоционального состояния в операции не участвует. Был риск, что он сорвет миссию, которая заключалась в поимке похитителя и возвращении сына домой в целости и сохранности. Одно неверное движение или эмоциональное решение поставит Оливера под удар. Санчес опасен, и кто знает, на что он способен, будучи загнанным в угол.

Гари затаил дыхание, наблюдая, как с оружием наготове коллеги со всех сторон окружают дом. И зачем он послушался Питерсона? Вот бы сейчас быть одним из них – тем, кто приставит пистолет к башке похитителя и спросит, где ребенок. Сидя в машине в одиночестве, он особенно остро ощущал свое бессилие. В глубине души Гари понимал, что Питерсон прав: при первой же возможности он бы просто прикончил Санчеса, но сидеть без дела и гонять мысль, а вдруг что-то пойдет не так, было невыносимо. Где Оливер: с ними в машине или в доме? Или вообще у кого-то из родни? Но агенты в любом случае его найдут, ведь так? А если… если родственники успеют скрыться вместе с Оливером?

Гари глубоко вздохнул, наблюдая, как Санчеса прижали к капоту и заломили ему руки за спину. Его обыскали, потом заковали в наручники. Жена Санчеса завизжала и схватила детей на руки. Но их забрали, и на нее тоже надели наручники. Она продолжала кричать, а детей тем временем усадили в полицейскую машину. Их передадут в департамент по делам детей и семьи, а затем, возможно, кому-то из родственников, пока не установят, кто причастен к похищению, а кто нет. Разобраться, наверное, будет непросто, но Гари сейчас не мог сосредоточиться на этой мысли, потому что неотрывно смотрел, как Питерсон и агенты обыскивают машину Санчеса, а затем бегут в дом. У него задрожали руки.

Неужели Оливер там совсем один? Они уехали и оставили его в доме? Под чьим-то присмотром? Кормят ли они его? Жив ли он вообще?

Из дома вышел агент, держа что-то в руках. Питерсон повернулся к машине и жестом подозвал Гари. Санчес с женой все еще были здесь, женщина в отчаянии рыдала и требовала вернуть детей.

Гари вышел из машины и поспешил навстречу агенту, который нес голубого плюшевого мишку – игрушку Оливера, подаренную бабушкой при выписке из роддома. При помощи мишки Оливера удавалось быстро успокоить, если вдруг посреди ночи он заходился в продолжительном плаче.

– Ребенка в доме нет, – сказал агент. – В машине тоже. Санчес молчит.

– Узнаешь игрушку? – спросил Питерсон.

Гари нервно сглотнул слюну, стараясь не смотреть на прижатого к капоту Санчеса, которого все еще обыскивали. И все же он не сдержался – поймал взгляд похитителя и в ту же секунду понял, что на грани. Он сжал кулаки и постарался успокоиться, но внутри него будто произошло извержение вулкана, и накопившиеся за эти недели боль и ярость выплеснулись наружу. Гари рванул к Санчесу – никто не успел его остановить – и, приставив к его голове дуло пистолета, заорал:

– Где мой сын?! Где он?!

Глава 66

Наша лодка была быстрой, как вихрь. Как только мы оказались в лагуне реки Бэнанэ и я выжала из моторов максимум, на горизонте показалась лодка Чарльза Тернера. На высокой скорости она мчалась по направлению к городку Сателлит-Бич к югу от нас, но мы двигались намного быстрее и почти настигли беглеца. Мэтт был на связи с офисом шерифа. Они выслали на помощь вертолет, и Мэтт сообщал, где находится и куда направляется подозреваемый.

– Догоняем! – закричала я сквозь рев моторов. – Еще чуть-чуть!

Поняв, что мы настигаем его, Чарльз Тернер обернулся. Наша лодка была уже у него на хвосте, и тут он что-то схватил в руку и направил на нас.

– Пистолет, – сказал Мэтт. Он тут же заслонил меня собой и сказал по рации: – У него оружие. Повторяю: преступник вооружен и опасен.

Мэтт тоже вытащил пистолет и, когда мы подплыли ближе, прицелился в Тернера.

– Приказываю остановиться и сложить оружие! – закричал он. – Пистолет на дно лодки, живо!

Со всех сторон к нам спешили полицейские катера, неподалеку завис вертолет.

– Глуши мотор! – снова крикнул Мэтт.

В эту секунду Тернер выстрелил.

– Ложись!

Мэтт прыгнул на меня и повалил на дно лодки. Я плюхнулась на спину, Мэтт сверху. Я почувствовала что-то на лбу и, проведя рукой по лицу, увидела кровь – кровь Мэтта, мужчины, которого я люблю.

– Мэ-э-э-этт! – в истерике заголосила я. – Мэтт! У тебя кровь, тебя ранило! Он в тебя попал!

Рыдая, я выбралась из-под него и принялась искать выходное отверстие от пули. Мэтт был без сознания, кровь струилась из затылка.

О боже! Его ранило в голову!

В отчаянии я схватила рацию и нажала кнопку. Мне было трудно спокойно говорить, внутри меня все кричало.

Только не Мэтт. Умоляю, только не Мэтт!

– Офицер ранен. Повторяю: ранен офицер.

Ответа я дожидаться не стала, потому что надо было не упустить подонка Тернера. Я метнулась к штурвалу, вернула лодку на курс и погналась за преступником. Сквозь слезы я кричала Тернеру, чтобы он остановился. Он, наоборот, увеличил скорость и оглянулся на меня. Приближение с другой стороны полицейского катера заставило его резко развернуться, и в этот момент моя лодка врезалась ему в борт. Удар – и больше я ничего не помню.

Глава 67

– Ева Рэй! Е-е-ева!

Я заморгала, медленно приходя в себя, и увидела склонившегося надо мной Мэтта. Когда он поймал мой взгляд, его прекрасные голубые глаза засияли.

– Очнулась! Слава тебе господи! – воскликнул он с облегчением. – Заставила меня поволноваться, конечно!

Я уставилась на него в недоумении:

– Это я тебя заставила волноваться? А не наоборот ли? Тебя же ранили в голову.

Он помотал головой:

– Не-а. Кровь шла, да, но это я ударился затылком, когда прыгнул, чтоб прикрыть тебя. Не заметил там какую-то железяку.

– То есть он в тебя не попал? Но я была уверена, что…

– Да нормально все. Ну подумаешь, царапина.

С этими словами Мэтт приложил к затылку полотенце. Увидев за штурвалом человека в форме, я поняла, что мы на полицейском катере.

– А Тернер где?

Я попыталась приподняться, и у меня закружилась голова.

– Тише-тише, тебе еще рано вставать, – Мэтт уложил меня обратно на палубу. – Ты же какое-то время была без сознания.

Я ощупала голову, в которой будто стучали тысячи молоточков. Надо мной медленно плыло голубое небо – видимо, катер шел не очень быстро.

– Что случилось?

– Мы столкнулись с лодкой Тернера, ты подлетела вверх, а потом упала в воду. Тебя вытащили ребята с полицейского катера. Меня тоже выбросило. Я шлепнулся лицом в воду и сразу очухался.

– Детектив Миллер скромно умалчивает, – вступил в разговор полицейский из офиса шерифа, – о том, что он бросился вас спасать и не давал вам утонуть, пока мы не подоспели.

– Как здорово, что ты очнулась, – сказал Мэтт. – Я так за тебя испугался!

– А я за тебя.

Я готова была вечно смотреть ему в глаза, но тут на меня обрушилась действительность в виде мучительного приступа головной боли. Мэтт протянул мне бутылку с водой, которую я с жадностью осушила. После этого боль немножко отступила.

– Так что с Тернером? – повторила я.

Посерьезнев, Мэтт ответил:

– Его больше нет.

Забыв о боли и головокружении, я мгновенно села.

– Как так?!

– Он получил травмы при столкновении лодок и по дороге в больницу умер в вертолете. Это передали по рации как раз перед тем, как ты пришла в себя.

– И как нам теперь найти последнюю девушку? Как узнать, где Тара Оуэнс?

Мэтт положил руку мне на грудь и помог снова лечь.

– Потом подумаем. А сейчас нужно доставить тебя на берег и сдать парамедикам. Пусть посмотрят, вдруг у тебя сотрясение мозга.

Я вздохнула:

– Да со мной все нормально, Мэтт. Честно-честно. Не переживай.

Он пристально посмотрел на меня:

– Я не собираюсь рисковать женщиной, которую люблю.

Я прикусила язык.

Что? Которую люблю? Мэтт меня любит?

В глубине души я это знала, как и то, что тоже его люблю, просто раньше мы этой темы не касались. Надо заметить, что он выбрал на редкость неудачное время для признаний. В ответ я не стала ничего говорить: и момент уже прошел, и вообще, я пока была не готова к словам любви. Как-то все слишком быстро для меня. Я надеялась, что Мэтт не обидится.

Глава 68

Спустя три дня местонахождение Тары Оуэнс все еще было неизвестно. После гибели Тернера мы с криминалистами обшарили его дом вдоль и поперек в поисках тайных комнат, чердаков и подвалов. Посрывали ковры в доме и перерыли почти весь двор.

Ни-че-го. Никаких следов.

Обсудив последние новости по делу, мы с Мэттом сидели в кабинете и по привычке разглядывали доску с фотографиями.

– Может, Тернер вообще не тот, кого мы ищем? – спросила я.

– Да он это! – воскликнул Мэтт. – Смотри: работал в больнице – раз, приехал туда в то самое утро, причем в свой выходной, – два.

– Медсестра из палаты гемодиализа сомневается, что это он. Она не знала Тернера – он из другого отделения, и когда мы показали его фотографию, она не смогла с уверенностью сказать, что в тот день именно он заходил в палату.

– У него козлиная бородка, – продолжил Мэтт, – как на портрете, нарисованном со слов Джейн Мартин. Когда ей показали фото Тернера, она сказала, что он похож на парня, который привез ей посылку с лентой. И вообще, он в меня стрелял! Да у него на лице было написано, что он замешан в этом деле. Не станешь просто так драпать от полиции, если тебе нечего скрывать.

– Но он ведь не хирург, – возразила я. – А Джамила из судмедэкспертизы специально отметила, что глаза были удалены хирургическим способом.

Мэтт устало вздохнул и сделал глоток кофе.

– С одной стороны, так. А с другой, он ведь мог где-нибудь посмотреть или прочитать, как это делается. Да в интернете наверняка полно сайтов с инструкциями.

Мэтт был прав. С помощью Гугла я быстренько нашла и статью на сайте Американской академии офтальмологии, в которой каждый шаг энуклеации описан в душераздирающих деталях, и несколько подробных видеороликов.

Я поднялась из-за стола.

Получив в больнице справку, что здорова, я вернулась домой и принялась убирать следы присутствия криминалистов: сняла сигнальную ленту, стерла дактилоскопический порошок, который, казалось, был повсюду. В нескольких комнатах ребята обнаружили крошечные камеры видеонаблюдения, и от мысли, что этот отморозок следил за мной, у меня побежали мурашки. Но свой дом, несмотря на случившееся, я по-прежнему любила и не собиралась никуда переезжать. Я закончила только к вечеру и тут же позвонила маме и сказала, чтобы поскорее возвращались. Все были счастливы снова оказаться дома, особенно девочки, которые тут же разбежались по комнатам, подальше от Алекса – как они выразились, он их просто достал.

Мама с радостью вернулась к готовке, и на этот раз никто и слова плохого не сказал о нуте в соусе карри, приготовленном на кокосовом молоке. Мы умяли его с большой охотой, расхваливая наперебой, хотя, на мой вкус, блюдо по обыкновению было так себе.

На следующий день я поехала на работу. После гибели Тернера Мэтт уверовал, что он и есть наш преступник и что теперь лишь остается найти Тару Оуэнс. Я соглашалась, что Тара – задача номер один, но вовсе не была уверена насчет Тернера, чем раздражала Мэтта. Он хотел, чтобы все поскорее закончилось и мы вернулись к нормальной жизни. Здесь я была с ним солидарна, но боялась, что, рассматривая Тернера в качестве главного подозреваемого, мы отдаляем возвращение к этой самой нормальной жизни.

Я вздохнула и потерла лицо.

– Что с тобой сегодня? – спросил Мэтт.

– У него не было мотива, – сказала я. – Знаю, что вы с шефом Энни рады, что преступник найден, но скажите мне тогда, какие у него мотивы. Мне, например, непонятно. Почему он совершал преступления? Почему воссоздавал все мои старые дела, а? И именно меня выбрал мишенью?

– У него в доме нашли твою книгу. Ту, которую ты упоминала: о классификации серийных убийц. Этого недостаточно? Он помешался на твоих расследованиях.

– Но все равно это не дает ответов на мои вопросы. Почему он пошел на такие крайности, чтобы привлечь мое внимание, а, Мэтт? Ведь он меня даже не знал.

Мэтт снова вздохнул. Еще чуть-чуть, и он закатит глаза, прямо как мои дети.

– Допустим, прочитал о тебе в газете. Помнишь, когда ты раскрыла последнее дело, тебе посвятили целую статью, рассказали, кто ты такая. Он мог ее прочитать, потом купить книгу. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы выяснить, какие дела ты вела в ФБР, некоторые из них прямо там, в статье, и упоминаются.

Я села за стол и допила кофе.

– Может, ты и прав, – отставив пустой стаканчик, сказала я. – Просто мне кажется, что этого мало для мотива. Здесь что-то не так.

Я смотрела на Мэтта, думая о Таре Оуэнс. Надежды ее найти быстро таяли. Тут зазвонил телефон, Мэтт взял трубку, несколько раз односложно ответил, затем с улыбкой повернулся ко мне.

– Кто звонил?

– Это из больницы. Карина Мартин очнулась, с ней можно поговорить.

Глава 69

Бумер мерил шагами гостиную. Расхаживая туда-сюда и грызя ногти, он смотрел новости, где рассказывали о девушке, которой удалось сбежать от похитителя. Журналист вел прямой репортаж с парковки у больницы «Мыс Канаверал».

– Грег, как слышно? Один из врачей сообщил, что Карина Мартин недавно пришла в себя, но полиция еще ее не опрашивала. Все, конечно, ждут подтверждения того, что ее удерживал в плену Чарльз Тернер, погибший при попытке скрыться от полиции на моторной лодке. В полиции считают, что именно он похитил трех девушек несколько недель назад, а потом изнасиловал и лишил глаз четвертую, их подругу. Ранее на этой неделе был опубликован фоторобот преступника, а также изображение, пусть и нечеткое, с камеры видеонаблюдения у больницы. Также отрабатывается версия, что Чарльз Тернер на прошлой неделе устроил подрыв фургона курьерской службы на главном перекрестке Коко-Бич, при котором серьезно пострадал полицейский. Итак, все ждут, что пришедшая в себя Карина Мартин сегодня подтвердит личность преступника. Передаю слово студии, Грег.

Теперь камера показывала диктора в студии, и Бумер выключил телевизор. Ситуация развивалась не совсем так, как он задумывал, но не все было потеряно. Пусть ему и приходится менять первоначальные планы, все же есть способ завершить операцию так, как ему надо. Осталась последняя девушка – вот она-то обязательно выполнит возложенную на нее задачу.

У Бумера все еще была припрятана пара тузов в рукаве.

Глава 70

Ранее

– Я скажу, где ребенок, если меня выпустят.

Гари стоял в соседнем кабинете и, сжимая кулаки, через зеркальное стекло смотрел на Санчеса. Его задержали почти двое суток назад, но он до сих пор не сказал ничего, что пролило бы свет на судьбу Оливера.

Сердце Гари разрывалось. Кто кормит малыша, меняет памперсы? О нем вообще кто-то заботится?

Одновременно с Санчесом, но в другом кабинете допрашивали его жену Марию, но от нее тоже ничего не добились. Никаких зацепок. Агенты провели обыски у всей родни бандита, но и там не нашли ни ребенка, ни его следов. Все, чем располагало ФБР, – это плюшевый мишка. Единственное доказательство того, что Оливер побывал в доме у Санчесов. А где он сейчас?

Оливеру на момент исчезновения было три недели, с тех пор прошло уже шесть. То есть Гари больше времени провел без сына, чем с ним. Думать об этом было невыносимо.

– Кто ж тебя выпустит! Ты ребенка похитил, Санчес, – сказал Питерсон. – Ты вляпался по уши, приятель, и еще чего-то требуешь. Никто тебя никуда не отпустит. Ты нам скажешь, где ребенок, а мы, так и быть, тебя покормим. И не станем макать башкой в унитаз. Ну?!

Санчес глянул на Питерсона красными глазами. Сорок часов он не спал, не брился, не мылся, не ел. Ему давали только попить воды.

– Где ребенок, Санчес? – наседал Питерсон.

– Отпустите нас с Марией, и я покажу, где он, – наверное, уже в сотый раз повторил похититель.

Гари уже выворачивало от его ответов. Допрос зашел в тупик, а тем временем где-то лежал одинокий, напуганный Оливер. Он всего лишь младенец, черт бы вас всех побрал! Абсолютно беспомощный, полностью зависимый от взрослых.

Скрипнув стулом, Питерсон встал и прошел в кабинет, где стоял Гари.

– Я больше не могу, – сказал Гари, вытирая пот со лба. – Почему этот подонок упирается? Даже когда я прижал ствол к его голове, он молчал.

– Крепкий орешек, не поспоришь, – ответил Питерсон. – Но не родился еще тот преступник, которого я не смог бы расколоть. По глазам видно: он уже поплыл. Скоро заговорит, не сомневайся. Дай ему немного времени.

Гари хмыкнул:

– Времени? Чего-чего, а времени у меня нет.

Питерсон кивнул, затем мельком глянул на свои ботинки.

– У меня есть идея… – сказал он. – Точнее, это агент Уилсон предлагает так поступить.

– Знаешь, я уже на все согласен, – откликнулся Гари. – Что за идея?

– Привести к нему жену. Может, она заставит его разговориться.

Глава 71

– Можешь описать человека, который тебя похитил?

Карина смотрела на сидящих перед ней детективов: мужчину и женщину. Она уже рассказала им все, что помнила: и о той ночи, когда на нее с подругами напали, и о пребывании в подземелье. Воскрешая в памяти страшные моменты, она старалась крепиться, но потом все равно зарыдала.

Теперь Карину часто мучили головокружения, нервы были натянуты до предела. Ничто не приносило ей успокоения, все казалось непонятным, обманчивым, почти сюрреалистичным.

Врач, невысокая блондинка, сказала, что Карине повезло сразу после ранения попасть на операционный стол и что операция длилась целых двенадцать часов. Еще добавила, что у Карины истощение и очень низкие показатели жизнедеятельности. Более того, в ее крови нашли следы кетамина – популярного у насильников наркотика, который в том числе влияет на память. Теперь, после вопроса женщины-детектива, маленькой, с пухлыми щеками и собранными в хвост рыжими волосами, Карине и вправду было сложно сосредоточиться и представить того, кто ее мучил и держал в плену.

– Он… ну…

– Не торопись, – с сочувствием проговорила женщина. – Подумай хорошенько.

– Он всегда был в маске, когда приходил к нам в комнату, – в такой, медицинской. Глаза серые, это я запомнила. Во всяком случае, при том свете, который там был, они казались серыми. А на самом деле, может, и голубые.

– А волосы? – спросил мужчина-детектив.

Он был очень симпатичный и, судя по выгоревшим прядям, увлекался серфингом.

– Скорее светлые, – ответила Карина. – Но я не уверена. Может, темно-русые.

– Это он?

Девушка посмотрела на рисованный портрет.

– Похож.

– А здесь? – ей показали размытое фото с камеры наблюдения.

Карина утвердительно кивнула. Она смутно помнила, как бежала через парковку: сердце бешено колотилось, а страх придавал сверхчеловеческую силу. Ей до сих пор не верилось, что она на свободе.

Рыжеволосая женщина показала ей еще одну фотографию.

– Вот этого мужчину узнаёшь?

– Ну да. Это же отец Лиэнн? Они живут недалеко от нас.

– Это он тебя похитил?

Карина еще раз посмотрела на фотографию:

– Нет, что вы.

Детективы обменялись взглядами. Женщина поднесла снимок поближе к лицу Карины.

– Посмотри внимательно, пожалуйста. Ты уверена, что это не один и тот же человек?

– Абсолютно, – сказала Карина, снова взглянув на изображение Чарльза Тернера. – У моего похитителя борода ненастоящая. Я подсмотрела, как он ее приклеивал в машине. Он думал, что я сплю и ничего не вижу. Но когда он делал мне укол – еще в доме, – шприц не до конца воткнулся, и часть его содержимого вылилась на платье. Он не заметил. Да, я находилась в полузабытьи, но изредка приходила в себя и как раз в один из таких моментов увидела, как он приклеивает фальшивую бородку. А потом очнулась на парковке…

– Слушай, а как ты можешь утверждать наверняка, что это разные люди? Похитителя ведь ты все время видела в маске, – спросил мужчина-детектив.

– Но это абсолютно точно не мистер Тернер! Я бы его узнала. Мы в детстве с Лиэнн дружили – это уже позже как-то отдалились, – и ее папу я часто видела. Его глаза я бы узнала. Нет, это совсем не он.

Глава 72

– То есть он все еще где-то разгуливает, – сказала я Мэтту, чувствуя прилив адреналина.

Итак, мы убили не того. Мэтт, конечно, скажет, что мы его не убивали и что вообще-то он стрелял в полицейского и сам виноват, но в любом случае погиб человек, муж, отец, а преступник при этом по-прежнему на свободе.

Это неправильно.

Я наклонилась к Мэтту и прошептала:

– У палаты нужно выставить круглосуточную охрану. Он попытается ее достать.

– Сейчас распоряжусь. – С этими словами Мэтт вышел.

Я снова повернулась к Карине, думая, как обеспечить ее безопасность. Преступник хорошо ориентировался в больнице, а мы даже не знали, как его зовут.

– Ты, случайно, не встречала этого человека раньше?

Девушка закрыла глаза и кивнула.

– Встречала?! – с надеждой переспросила я.

– Он друг моего папы. Ну, не то чтобы близкий. Он недавно сюда переехал.

– Так, уже что-то! А откуда твой отец его знает?

– Он… Он… живет на нашей улице, – сквозь слезы с трудом проговорила Карина, – и держал нас в бункере у себя на участке.

У меня перехватило дыхание:

– Ваш сосед? То есть вы все это время были рядом?!

Кусая губы, она кивнула:

– Я поняла, где мы, потому что мы сами помогали ему строить этот бункер.

Что-о-о?

– В смысле? Как – помогали? – удивилась я.

Лицо Карины было залито слезами, но она мужественно пыталась держать себя в руках. Она не хуже меня понимала, как важно, пусть даже через силу, все-все вспомнить и нам сообщить.

– Извините, я, может, как-то сумбурно рассказываю. Про это, наверное, сразу надо было упомянуть, как только вы пришли. Просто… мне пока сложно сосредоточиться.

– Врачи сказали, что такое может быть, – произнесла сидевшая рядом и державшая дочь за руку Джейн Мартин. – Ее накачали наркотиками, и это повлияло на память.

– Так, Карина, – продолжила я, – значит, он живет по соседству и вы помогали ему строить бункер. Как так получилось?

– Его дом с улицы плохо видно: он в дальнем конце участка и там все заросло кокколобами и другими деревьями. Несколько месяцев назад он позвал нас, соседских детей, и попросил за деньги перекопать ему задний двор. Сказал, что для бассейна, мы и поверили. Только когда я очутилась в том жутком подземелье, то поняла, что сама себе вырыла могилу.

Джейн Мартин в ужасе закрыла рот рукой и была готова разрыдаться. Она еще крепче сжала руку дочери.

– Может, пока хватит? – сказала она. – Карина устала, и…

– Нет, мам, подожди, – всхлипывая, прервала ее девушка. – Ты что, не понимаешь? Я хочу, чтобы его поскорее поймали и посадили в тюрьму. Он же держал меня в тюрьме! И Тару надо найти, пока не поздно. Меня он забрал, а Тару оставил в бункере. Вход в бункер – из дома. Люк – в коридоре под ковром. Отодвиньте книжный шкаф и увидите. Только надо быстрее! Таре совсем плохо. Пожалуйста, заберите ее оттуда!

Глава 73

Время поджимало. Мы не могли ждать, пока с материка прибудут ребята из офиса шерифа. На счету была каждая минута, поэтому мы решили действовать самостоятельно. Мэтт подогнал машину к дому на Кантри-Клаб-роуд и припарковался на лужайке. За нами подъехало два патруля – их прислала шеф Энни после того, как я по телефону передала ей рассказ Карины.

Мы с Мэттом надели бронежилеты и достали оружие.

– Ищем девушку шестнадцати лет, темно-русые волосы до плеч, глаза зеленые, – разъяснила я подошедшему к нам сержанту Мейсону.

За ним стояли другие полицейские. Мейсона я знала недолго, но Мэтт заверил, что он надежно прикроет в случае чего.

– Принято, – сказал Мейсон.

– Осторожнее, в доме может находиться преступник, он крайне опасен.

Мы с сержантом встретились взглядами, и я поняла, что контакт установлен. В таких ситуациях очень важно быть на одной волне.

Я взвела курок и кивнула на дверь. Мэтт постучал и крикнул:

– Полиция Коко-Бич! Открывай, или мы заходим!

В ответ тишина. Что ж, ожидаемо. Я снова кивнула, и Мэтт дернул дверную ручку. Заперто. Тоже неудивительно.

Я жестом позвала его пройти на задний двор. Калитка была открыта, и мы вошли на участок, затем поднялись на заднее крыльцо. Я посмотрела на лужайку, гадая, где именно находится бункер, и вздрогнула от этой мысли. «Открыто», – одними губами произнес Мэтт, хватаясь за раздвижные двери. С пистолетами наготове мы ворвались в гостиную. Сердце у меня, казалось, гремит на весь дом.

Я двинулась вдоль стены гостиной, которая была очень скудно обставлена: только кресло и старый телевизор. На затертом ковре выделялись те места, где раньше стояла мебель предыдущего владельца.

Прокравшись на кухню, я увидела одинокий стол, на котором лежала большая упаковка собачьего корма. Прошла по коридору в первую спальню – пусто, во вторую – пусто, даже без ковров на полу. В третьей стояла кровать, с перекладины на потолке свисали цепи. Кровать была в крови.

Чья это кровь? Молли, Карины, Авы, Тары?

– Никого нет, – сказала я.

Я вернулась в коридор, и мы с Мэттом одновременно посмотрели на шкаф, единственный в доме. Он стоял посреди коридора и выглядел громоздко и не к месту. Вдвоем – Мэтт взялся сверху, я снизу – мы сдвинули шкаф в сторону. Откинув ковер, мы увидели бетонный люк. К нам подошел сержант Мейсон. Он был крепким парнем и тут же предложил свою помощь.

– Я сейчас, – произнес он и сбегал за ломом.

Он подцепил крышку люка, приподнял, и мы отодвинули ее в сторону.

Я смотрела в зияющую передо мной черную дыру и всем сердцем оплакивала бедных девочек, которые все время, пока их искали, были здесь.

Не где-нибудь, а здесь – в доме соседа.

Совсем рядом.

Глава 74

Подсвечивая себе путь фонариками, мы прошли по небольшому туннелю и уперлись в железную дверь с несколькими засовами. С полными слез глазами я отперла дверь и увидела каморку с тремя матрасами на полу. На одном из них, свернувшись калачиком, лежала девушка.

Тара.

Мы вошли внутрь. В комнате стоял ужасный запах, от которого меня чуть не вырвало. Закрыв рот и нос рукавом, я опустилась рядом с Тарой на колени. Вокруг летали мухи, и мне показалось, что девушка мертва. Я осторожно потянула ее за плечо, перевернула на спину и тут же, испуганно ахнув, на секунду отвернулась. Губы Тары побелели и потрескались, глаза ввалились, а кожа высохла и стала тонкой, как папиросная бумага.

Нащупав у нее на шее слабенький пульс, я прошептала присевшему рядом Мэтту:

– Жива. Но не реагирует.

– Думаешь, он решил ее здесь бросить?

Я обвела комнату взглядом. У двери стояли два ведра и таз. Таз и одно ведро были пустыми, а в другом лежали засохшие экскременты, над которыми роились мухи. Для меня всегда являлось загадкой, как мухи проникают в помещение, тем более если оно без окон и с толстенной дверью, которую давно не открывали.

– Кто его знает, – ответила я. – Но воды и еды здесь нет.

– Ее надо скорее доставить в больницу, – произнес Мэтт, поднимаясь на ноги.

Я всхлипнула, глядя на бедную девочку, которая была едва жива. Я взяла ее на руки и подняла без малейших усилий. Она весила фунтов восемьдесят-девяносто. Вдруг я заметила у нее на животе длинный свежий шов, и меня пронзило болезненное воспоминание. Я уже это видела. Я уже была в такой ситуации.

– Мэтт, постой!

Он развернулся и посветил мне в лицо фонариком:

– Что? Что такое, Ева Рэй?

Я подняла на него глаза:

– Не знаю… Что-то мелькнуло очень знакомое…

Мэтт наморщил лоб:

– В каком смысле знакомое?

– Я как-то работала над делом. Тогда в подвале здания в Чикаго нашли четыре трупа. Все нелегальные иммигранты. Нас туда отправили на подмогу, но когда мы достали тела…

Я остановилась и посмотрела на Мэтта, каждой клеткой своего тела ощущая страх:

– Нам надо срочно отсюда выбираться!

– Но…

– Мэтт, уходи отсюда! Быстро!

– Я тебя здесь не оставлю, если ты об этом.

– Мэтт, если я правильно поняла ситуацию, то тебе срочно нужно уносить ноги.

– Почему? Что ты имеешь в виду? Объясни, Ева Рэй.

Во рту у меня пересохло, а лоб покрылся испариной.

– У нее внутри бомба. В животе у Тары! Как и у тех четырех в Чикаго. Им тоже разрезали животы и всунули туда взрывчатку.

Глава 75

Я прижала к себе Тару и в отчаянии расплакалась.

– Что делать, Мэтт? Нельзя ее здесь оставлять! Я просто не смогу. Я без нее не уйду!

– Придется, Ева Рэй. Если она взорвется, то захватит на тот свет всех нас. Положи ее. Мы сюда вызовем саперов, а сейчас надо уходить. Все, давай!

– Ждать саперов слишком долго. По его плану взрыв должен произойти, когда мы будем рядом с ней, как это случилось тогда. Погибли пятнадцать криминалистов, Мэтт! Мы с напарником в тот момент были во дворе. Бомбы взорвались одновременно, и дом обрушился. Не осталось в живых никого!

– Ее уже не спасти – она в любом случае взорвется. Подумай о себе!

Я смотрела на шов на животе у Тары.

– Она ведь чья-то дочь, Мэтт. Мать ждет ее домой. Я должна, просто должна ее спасти!

– Ты уже никак ей не поможешь, пойми ты наконец!

Беспомощно всхлипывая, я еще крепче обхватила Тару. Решение уже созрело. Вместо того чтобы положить ее на пол, я с ней на руках рванула к выходу.

– Ева!

Я не слушала. Плача навзрыд, я пронеслась через дверной проем, Мэтт – за мной.

– Мы идем! – закричала я, добежав до ступенек, и полезла наверх, прижимая к себе Тару и умирая от страха.

Не взрывайся, милая. Не надо. Не сейчас.

Я долезла до последней ступеньки, сзади взволнованно дышал Мэтт. Сержант Мейсон бросился на помощь и хотел забрать Тару у меня из рук.

– Назад! – гаркнула я.

Он подчинился, отступил, я вылезла из подземелья и побежала через дом. На всем пути я орала: и от страха, и чтобы люди держались подальше. Очутившись во дворе, я наклонилась, чтобы положить Тару на траву, и тут из ее живота послышался какой-то звук.

В ту же секунду я поняла, что все кончено.

Глава 76

Я очнулась под восхитительный шум: ссорились мои детишки. Я расплылась в улыбке, хотя в другие дни их перепалки меня, конечно, не радовали.

– Ты такая бестолочь, Алекс!

– Ты такая бестолочь!

– Перестань меня передразнивать!

– Перестань меня передразнивать!

– Ба, Алекс опять меня достает!

Я поморгала, чтобы сфокусировать взгляд. Рядом с кроватью вовсю ссорились Кристина и Алекс.

– Мама вроде очнулась, – услышала я голос Оливии, а потом увидела над собой ее хорошенькую мордашку. – Ма, ты проснулась? Ма-а?

Я улыбнулась, но вдруг почувствовала боль.

– Где я?

Дети сгрудились возле меня, из-за них выглядывала мама.

– Слава богу, Ева Рэй! Мы так волновались! Доктор сказал, что ты скоро придешь в себя, но нам пришлось ждать целую вечность.

Минуточку… Она меня обвиняет в том, что я слишком долго была без сознания?

– Мамочка проснулась, ура! – воскликнул Алекс. – Как я рад!

– Я тоже, – подхватила Кристина.

Они с Алексом спорили, кто будет стоять ближе ко мне. Алекс пролез впереди Кристины, она оттолкнула его. Оливии только и оставалось, что закатывать глаза от выходок этой парочки.

– Вы можете хоть на минуту успокоиться и дать маме прийти в себя? Она едва не погибла! Хватит уже!

– А где Мэтт? – спросила я, постепенно воскрешая в памяти случившееся.

Меня вдруг охватила страшная тревога.

– Почему его нет?

Мама подошла ближе. В ее глазах читалась грусть, и у меня в голове пронеслась тысяча сценариев – все с печальным для Мэтта концом.

– Мам?! – я попыталась приподняться.

– Лежи-лежи, – мама мягко снова уложила меня. – И не волнуйся, пожалуйста. Тебе вредно. Господи, тебя чуть не разорвало, в голове не укладывается!

– Мама, где Мэтт? Не скрывай от меня, пожалуйста.

– С ним все в порядке. Пошел за кофе. Он тут сутки рядом с тобой просидел, пока ты была без сознания.

– Ну конечно, я так и знал: ты очнулась именно тогда, когда я покинул свой пост и пошел за кофе!

Услышав мягкий голос Мэтта, я расслабилась. Он вручил один стаканчик маме, из другого отпил сам и присел ко мне на кровать.

Кристина и Алекс снова начали препираться, и мама позвала их прогуляться до торговых автоматов, чтобы купить, как она выразилась, их «любимой вредной еды». Дети, забыв о ссоре и повеселев, отправились за вкусняшками.

Мэтт с улыбкой поцеловал мне руку:

– Ты снова на меня смотришь – и это счастье! Как ты себя чувствуешь?

– Перед глазами туман, в ушах звенит, – ответила я. – Вроде ничего не болит, но это, наверное, из-за обезболивающих, да?

Мэтт кивнул.

– Врач сказал, что зрение и слух пострадали, но должны восстановиться. Тебя контузило, плюс есть ожоги на ногах и животе. При взрыве ты подверглась сильному давлению, так что возможны повреждения легких, нервной системы и будут, вероятно, боли в груди, но, по словам врача, пока об этом говорить рано.

Я улыбнулась, потом снова посерьезнела:

– А как все произошло?

– Оно сработало. Ну, взрывное устройство внутри Тары Оуэнс. То, что оно находилось у нее в животе, отчасти тебя защитило, смягчило удар, но все равно ты получила много повреждений – к счастью, в основном поверхностных. Бомба была самодельная, малой мощности. Но было бы намного хуже, если бы она взорвалась в маленьком бункере – мы бы оба погибли. Я стоял за тобой, когда это случилось, и ты… ты просто взлетела в воздух. Повсюду кровь, куски… Не твои. Ладно, я избавлю тебя от подробностей.

– То есть… Тара погибла?

Мэтт кивнул, потом попытался изобразить ободряющую улыбку. Мне стало трудно дышать, я разрыдалась. Как жестоко!

Мэтт, еле сдерживая слезы, крепко сжал мне руку.

– Ты сделала все, что могла. Понятно, ты хотела ее спасти, но это было невозможно. Ты должна это понять, Ева Рэй. Ты ничего не могла поделать. Я поговорил с врачом, он сказал, что, даже если бы устройство не сработало, она бы все равно не выжила.

– О господи, Мэтт! Пойми, я держала ее на руках! Обнимала ее. Вынесла на улицу. Мы были так близко к спасению…

– Ничего уже нельзя было поделать, – повторил он и нежно коснулся моих волос. – Ничего.

– Но это все… Это уже слишком!

Он вздохнул:

– Я понимаю…

– Мы хоть напали на след этого гада? – спросила я.

Меня по-прежнему душили слезы, кроме того, я устала, но, движимая ненавистью, не собиралась отдыхать. Я его ненавидела всем своим существом. Я желала ему смерти. Желала ему так же мучиться от боли, как сейчас мучилась я.

– Ну, вообще-то да. Дом зарегистрирован на имя Энтони Пятковски. Его пока не нашли – видимо, скрывается. Но мы запросили информацию о нем в департаменте автотранспорта, получим фото из водительских прав и сразу разошлем по средствам массовой информации. В гараже у него масса взрывчатки – там он, судя по всему, и мастерил бомбы.

– Пятковски, говоришь? Я вроде где-то встречала эту фамилию.

– Он недавно сюда переехал. Купил дом пять месяцев назад. Кстати, он военный. Две командировки на базу «Мармал» в Афганистане. После школы пошел служить на флот сапером. Мы переговорили с базой «Эглин», при которой работает школа саперов ВМС. Так вот, там сказали, что этот Пятковски был у них одним из самых хорошо подготовленных новобранцев за всю историю. У него выдающиеся инженерные способности.

– Сапер? Тогда все понятно, – пробормотала я. – Обучен работе со взрывчаткой, может изготавливать и обезвреживать бомбы. Фамилия… У него такая редкая фамилия…

– Не вспомнила, где встречала? – поинтересовался Мэтт.

– Что-то мелькнуло, но потом забыла. Я сейчас плохо соображаю, – пожаловалась я. – Устала, и снотворное, видимо, еще действует.

Я закрыла глаза, думая о бедной маме Тары и испытаниях, выпавших на ее долю. Тут в палату вернулись дети, и я попыталась взбодриться.

– Гранола полезнее, – сказала Оливия.

– Не-а! – возразила Кристина.

У них в руках были батончики из торгового автомата. Алекс свой уже открыл и успел измазаться шоколадом. Оливия выбрала батончик с гранолой.

– Мам, правда ведь, что гранола полезнее шоколада? – спросила Оливия. – Кристина говорит, что они одинаково вредные.

Сил у меня хватило только на слабую улыбку. Сейчас мне было все равно, что они постоянно ссорились. Это мои дети, и они, слава богу, живы. Остальное было неважно.

– Да, это так! В батончике из гранолы столько же сахара, сколько и в шоколадном. Сама посмотри. Ну скажи ей, мам! – заныла Кристина.

– Я ничего не смыслю в батончиках. Что вы к ним прицепились?

Я изо всех сил старалась не отключиться, чтобы подольше побыть с детьми.

– Ну, Оливия типа следит за фигурой, хочет стать моделью, – сказала Кристина, насмешливо растянув последнее слово.

– Понятно, – ответила я, чувствуя, как тяжелеют веки.

– Но ей роста не хватает. Скажи ей, ма. Для модели нужно быть хотя бы пять футов десять дюймов.

– Это неправда! – воскликнула Оливия. – Что ты заладила про рост?! Тебе вообще какое дело, малолетка?

Я больше не слушала. Я просто задремала под сладкие звуки детских голосов и вскоре полностью погрузилась в царство снов.

Глава 77

Ранее

– Что она здесь делает? – Санчес с досадой смотрел на жену, которая вошла в комнату в сопровождении Питерсона. – Зачем вы ее привели?

Мария села и через металлический стол протянула к мужу руки. Наручники Санчеса звякнули о столешницу.

– Диего, милый, – произнесла женщина, склонив голову и шмыгнув носом.

Санчес напрягся как струна. Лицо будто сковала ледяная маска.

– Зачем она здесь? – повторил он с еще большим раздражением в голосе.

– Диего, посмотри на меня, – умоляюще произнесла Мария.

Он неохотно поднял на нее глаза.

– Ты правда похитил этого ребенка?

Он выдернул руки из ее ладоней.

– Что за вопросы?!

Мария всхлипнула, затем, прежде чем продолжить, вытерла слезы рукавом.

– Если ты украл ребенка, умоляю, скажи, где он. Это младенец, которому надо быть с матерью. Его надо кормить, о нем надо заботиться днем и ночью. Ты же отец, ты сам все понимаешь. Представь, если бы такое случилось с Мигелем или Хуаной.

У Санчеса забегали глаза:

– Уберите ее! Ни к чему она здесь.

– Пожалуйста, Диего! Скажи им, где ребенок.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Прошу тебя!

Санчес грохнул кулаками о стол:

– Заткнись! Слышишь? Закрой свой рот!

– Его ждет мать, Диего. Она по нему скучает. Пожалуйста, скажи им.

Сработало. Гари видел, что сработало. Жена нашла, за какую ниточку потянуть. Впервые Санчес почувствовал себя прижатым к стенке, впервые вышел из себя. Вот он, почти готовенький. Именно так ведут себя преступники перед тем, как расколоться.

Ноздри Санчеса раздувались, он явно нервничал. Хороший признак.

– Уберите ее!!! – заорал он.

Он вскочил на ноги, скованный цепями, и в ярости зарычал. Мария заплакала, и Питерсон положил ей руку на плечо. В этот момент все и произошло. Санчес сломался:

– Я скажу! Все скажу! И покажу, где пацан. Но уберите ее отсюда, чтоб она не слышала. Уберите ее!!!

Глава 78

На следующий день, ближе к вечеру, я с громким вздохом открыла глаза. В палате было пусто и темно: все разошлись, жалюзи закрыты. «Оливия!» – сдавленно произнесла я.

Я неподвижно лежала в темноте, уставившись в потолок, и в голове проносился миллион мыслей. Мне приснился плохой сон? Или откуда взялось это ощущение, будто что-то не так?

Она говорила… Я села, вспоминая, о чем болтали девочки у моей кровати. Оливия сказала, что хочет стать моделью. Раньше я от нее такого не слышала. Почему сейчас?

Я схватила телефон и набрала ее. Оливия не взяла трубку. Вздохнув, я положила телефон на тумбочку.

Она просто занята: на тренировке по волейболу или тусит с друзьями. Не надо сразу думать о плохом.

Но я думала именно о плохом. О чем-то ужасном, что вот-вот должно случиться. Я не могла отвлечься, меня снедала тревога. Я снова взяла телефон, позвонила Мэтту, но у него сработал автоответчик. Разозлившись, я легла и принялась размышлять. Почему вдруг сейчас? С чего вообще эти разговоры о том, чтобы стать моделью?

Я вздохнула, убеждая себя, что мне нужно расслабиться – все равно прямо сейчас я ничего не могу сделать – и что с Оливией все хорошо. Просто после школы она встретилась с друзьями. Все как обычно.

Тем не менее телефон снова оказался у меня в руках, и я открыла приложение «Мэппен», в котором отслеживала местонахождение детей. Карта показала, что она в «Мэрилинз» – новой закусочной в центре города, где подавали молочные коктейли и бургеры. Так, понятно. Подростки Коко-Бич всегда собираются в подобных местах.

Но сегодня четверг. Завтра у них в школе проверочные, и она должна быть дома и готовиться.

Эта мысль заставила меня сесть и спустить ноги с кровати. Я еще несколько секунд смотрела на карту. Локация телефона оставалась прежней.

Она пошла туда с друзьями? Может, они поели и остались там заниматься? Да, скорее всего. Оливия была полна решимости хорошо учиться. Она бы не пренебрегла подготовкой к проверочной ради встречи с друзьями.

Я снова опустилась на подушку и расслабилась. С Оливией все в порядке. Я закрыла глаза, пытаясь еще немного поспать, но минут через пятнадцать опять села и начала звонить дочери. Она не отвечала.

Я набрала ее номер в очередной раз, и наконец-то она взяла трубку.

Слава богу.

– Оливия! Оливия?!

– Кто это? – ответил незнакомый голос.

У меня упало сердце.

– А вы кто? – спросила я.

– Меня зовут Марта. Я нашла этот телефон. Я работаю здесь, в закусочной, и как раз выносила мусор и услышала, как он звонит.

У меня глаза на лоб полезли, а сердце заколотилось как сумасшедшее.

– Выносили мусор?!

– Ну да. Выбрасывала мусор в контейнер за закуcочной, а телефон лежал прямо сверху. Ваш?

– Моей дочери. Пожалуйста, пусть он пока побудет у вас. Сейчас я за ним кого-нибудь пришлю.

Глава 79

Бумер посмотрел на кровать, где лежала девушка. Она была в полной отключке, под большой дозой снотворного, и еще несколько часов даже не пошевелится. Бумер был удовлетворен проделанной работой. Заманить ее в ловушку оказалось проще простого. Она сама вышла с ним на связь; ему даже не пришлось писать с аккаунта фотографа, как другим девушкам. Он назначил ей встречу после школы на парковке у новой закусочной «Мэрилинз» и велел взять с собой шесть комплектов одежды для фотосессии. Про одежду – это для правдоподобности.

Как только она подошла к нему на стоянке и поздоровалась, он велел ей садиться в машину: мол, сейчас они поедут к знакомому фотографу. Доверчивая девушка села в машину, а он вонзил ей шприц в бедро и ввел снотворное, зажимая рот, чтобы не кричала. Через несколько минут она отключилась, и Бумер швырнул ее телефон в мусорный бак, зная, как легко сейчас все отследить по интернету, хотя сам он умел виртуозно подчищать свои следы.

Бумер был хакером-самоучкой. Кроме того, ему помогла служба в Афганистане. Там на военной базе, болтаясь без дела между заданиями, они с товарищем садились за компьютеры и учились взламывать защищенные системы и скрывать свои следы. Бумер полагал, что этот навык ему когда-нибудь пригодится, и оказался прав.

Свое прозвище он получил из-за увлечения галлюциногенными грибами бумерами, которые он ел, бродя по базе среди деревьев. Галлюциногены скрашивали томительное ожидание между вызовами на обезвреживание очередного взрывного устройства.

С такой работой мог справиться далеко не каждый. В горячих точках типа Афганистана саперы на вес золота. Угрозы взрыва возникают постоянно, а Бумер был специалистом по устранению таких угроз.

Многие парни, с которыми Бумер учился в школе саперов, подрывались и погибали. Каждый раз это становилось для него потрясением. Трудно было не думать, что на их месте мог оказаться он сам. Бумер привык ходить по краю пропасти и с трудом вернулся к гражданской жизни.

Он с детства мечтал стать сапером, как отец. Поступив на службу во флот, он всеми силами стремился к тому, чтобы отец им гордился.

Глава 80

Мэтт не брал трубку, и я все больше и больше волновалась. Я даже позвонила в отдел и попросила передать Мэтту и шефу Энни, что жду их звонка. Потом я решила, что валяться в постели без дела просто непозволительно. С моей дочерью что-то случилось, и нужно действовать прямо сейчас.

Я вызвала такси ко входу в больницу и тихонько вышла из палаты. Еле дождавшись, когда мы подъедем к дому, я выскочила из машины и взбежала на крыльцо.

– Оливия! – крикнула я, открывая дверь.

Из кухни вышла мама, вытирая руки о фартук.

– Ева Рэй! Ты же…

– Мама, где Оливия?

Мама удивилась вопросу.

– Сказала, что после школы встречается с подружками. Они собирались в «Мэрилинз», это какое-то новое кафе. Я ее попросила не есть жирного, но…

– Ма, мне кажется, с Оливией что-то случилось.

– Как… но… Я отвезла ее в школу. Она два дня пропустила, и я подумала, что ей надо сегодня показаться. Скоро экзамены и…

– Кто-то выбросил ее телефон в мусорку возле «Мэрилинз», – сказала я. – Я позвонила, а трубку взяла какая-то женщина, которая там работает.

– Ох, а ты… Ты уверена, что она… Послушай, Ева Рэй, тебе дают столько лекарств, может, у тебя мысли путаются? Это не галлюцинации? А может, тебе приснилось?

– Мне не приснилось, мама! Я чувствую, с ней что-то случилось!

Я побежала в комнату дочери, выкрикивая ее имя, но, понятно, что комната оказалась пуста. Я села за компьютер и стала открывать аккаунты Оливии в соцсетях. Ничего. Я не обнаружила ничего подозрительного. Никаких злодеев-фотографов, вообще никаких незнакомцев. Как ей вообще в голову пришла идея про модельный бизнес?

В отчаянии я начала просматривать электронную почту Оливии, и вдруг завибрировал мой телефон. Я посмотрела на дисплей. С тех пор как убийца позвонил мне ночью, сотрудники офиса шерифа отслеживали поступающие мне звонки. Тогда они лишь смогли установить, что звонок совершен с «одноразового» мобильника, находящегося в радиусе десяти миль от Коко-Бич, что не дало нам никаких зацепок. Когда я снова увидела на дисплее «номер скрыт», сердце забилось в два раза чаще.

Что, если это он? Что, если он сейчас скажет, что моя дочь у него? Дрожащей рукой я приняла вызов:

– А-алло!

Глава 81

Это был Чад. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить мое бедное сердце.

– Ты, как всегда, вовремя, – сказала я, садясь на кровать дочери.

– Ох, ты занята? – спросил он. – Давай я позже перезвоню. Мне вообще-то нужна Оливия, но она не берет трубку. Я хотел спросить, получила ли она деньги.

Деньги?

– Ты выслал ей деньги, Чад? Сколько?

– Тысячу долларов. На фотосессию.

– На фотосессию? Оливия у тебя попросила, да? А она, случайно, не сказала, где и когда ее будут фотографировать?

– Нет, просто попросила денег, объяснила, что для нее это очень важно, – исполнение мечты и все такое. А ты что, не знала? Я думал, она с тобой все обсудила. Ну а то, что ты сама не позвонила с просьбой, я расценил как нежелание со мной общаться после нашего последнего разговора. Если честно, мне самому было паршиво. Я думал, что деньгами заглажу свою вину, и утром отправил тысячу.

Нет-нет-нет!

Я потерла лоб.

– Понятно, что ты не мог ей отказать. Слушай…

Секунду я колебалась, сказать ли Чаду о том, что Оливия, судя по всему, в беде, но промолчала. Оставался шанс на то, что она и вправду с друзьями и просто забыла телефон в закусочной, а потом они переместились куда-нибудь еще. А может, телефон украли и потом выбросили, поняв, что его не взломать. Если же она пропала, то я скажу ему, когда буду знать наверняка.

– Ладно, мне пора идти.

– Подожди-ка. Еще кое-что…

– Что? Я вообще-то спешу, Чад. Что ты хотел сказать?

– Э-э-э… Я… я придумал, как проводить с детьми больше времени.

– Серьезно? Что ж, здорово, – я поддерживала разговор, а сама прокручивала в голове варианты того, где может быть Оливия. – И как?

– Понимаешь… Кимми ушла. Точнее, выгнала меня. Мы расходимся. Она дала мне две недели на поиск жилья. Я подумываю над тем, чтобы найти работу поближе к вам, мои дорогие. Может, мне вообще перебраться в Коко-Бич? Перебраться… к вам? – он сделал паузу, вероятно, ожидая моей реакции, но у меня пропал дар речи, нужно было переварить услышанное. – Мы с тобой были такой хорошей парой, Ева Рэй, – продолжил Чад. – Я недавно это понял. Не знаю, о чем я думал, когда ушел от тебя. Мы ведь семья.

Ты, блин, издеваешься надо мной?

– Ты хочешь переехать к нам? – переспросила я, не веря своим ушам.

Как-то уж слишком далеко он зашел.

– Что скажешь?

Что я скажу? Скажу, что ты мне изменял, а потом просто молча, безо всяких объяснений, ушел из дома, бросив меня и детей. Что никогда не смогу тебе больше доверять. Что безумно влюблена в другого и у нас и без тебя все хорошо. Вот что я скажу!

Но с моих губ слетели, конечно, совсем другие слова:

– Я ж говорю: ты, как всегда, вовремя. Мне сейчас некогда. Все, пока.

И повесила трубку.

Глава 82

– Кто звонил?

В дверном проеме стояла мама. Я потерла лоб.

– Чад.

– Что он хотел? Вернуться к вам, я правильно поняла? – спросила мама, проходя в комнату.

Я замахала руками:

– Мама, мама, не сейчас! Мне не до этого. Мне нужно найти Оливию.

– Не вычеркивай его из своей жизни из-за того, что он сделал. Детям он отец в любом случае. Ты ему даже не сказала о ситуации с Оливией. А почему? Он имеет право знать.

Я подняла на маму глаза и взглядом попросила ее отстать.

– Я ему ничего не должна. Он нас бросил. Мам, какое тебе вообще до этого дело? Сейчас надо искать Оливию! Забудь пока о своем любимом Чаде и порассуждай вместе со мной. Оливия сроду не говорила о том, что хочет быть моделью. Как ей пришла в голову такая мысль? Кто подкинул ей эту идею? Я проверила ее соцсети, там ничего такого. Встретила кого-то в закуcочной или в школе?

Мама покачала головой:

– Ну, не знаю, Ева Рэй. Утром Оливия вела себя как обычно. Может, она все-таки задержалась с друзьями, а телефон просто забыла в «Мэрилинз»?

Неужели я нагнетаю обстановку? Слишком остро реагирую? Может, из-за лекарств? Я остановилась на этой мысли, и тут же у меня кольнуло внизу живота.

Нет, что-то не так. Я это знаю, чувствую. Назовите это материнским инстинктом, или инстинктом копа, или сочетанием того и другого. Называйте как хотите, но что-то здесь не так.

Встав с кровати, я принялась разглядывать журналы, лежащие у Оливии на тумбочке. Там был весь известный глянец: «Элль», «Космо», «Вог». Я пролистала верхний, задерживая взгляд на худющих моделях в престранной одежде, которую, по-моему, вряд ли кто-то когда-то будет носить.

Может, Оливия увлеклась этим гораздо раньше, чем я думаю?

– Сейчас возьму список номеров ее подруг – он у меня на кухне – и начну обзванивать, – сказала я.

Мама вздохнула, когда я проходила мимо, а потом поспешила за мной:

– Я помогу!

Я нашла список в ящике стола, потом посмотрела на магнитную доску c расписанием наших дел. В рамках программы для одаренных школьников Алекс сегодня отправился в Космический центр Кеннеди и приедет поздно, Кристина была на репетиции оркестра. Она недавно начала играть на контрабасе и репетировала в школе два раза в неделю. Хорошо, что их нет дома. Я не хотела посвящать их в происходящее и заставлять волноваться за старшую сестру. Детям и так досталось.

– Я вот этой, первой в списке, позвоню. Не могу прочитать… Вивиан? – уточнила мама.

Я кивнула. Вивиан была одной из подружек Оливии, появившихся с момента нашего переезда сюда. Я бы не сказала, что дочь нашла по-настоящему близких подруг, но с парой девушек из волейбольной команды иногда встречалась после школы. Вивиан нравилась ей больше всего.

– А я наберу Шелли, – решила я.

Произнося эти слова, я заметила, что у входной двери что-то валяется. Я подошла, подняла вещь и повернула к свету, чтобы получше разглядеть.

– Что это? – спросила я.

Подошла мама и, прищурившись, тоже начала ее разглядывать.

– Дай-ка мне.

Она забрала предмет у меня из рук.

– Это не наше. Ни у кого из нас такого нет! – воскликнула я. – Кто-то здесь был, мам. Пока я лежала в больнице. Кто? Мама, кто?!

Глава 83

Когда я подъехала к дому, ворота были открыты. Территория у входа была заставлена машинами: огромными лимузинами, «Теслами» и «Мазератти». Молодой человек в костюме предложил мне услуги парковщика, я вышла, а он поставил мою машину в гараже под домом.

Был вечер пятницы, из дома доносилась музыка.

Передо мной шла пара, девушка – в длинном голубом сверкающем платье. Перед ними распахнули дверь, и я, в шортах и шлепках, проскользнула следом и очутилась в просторном холле, где тусовались гости. Я узнала двух местных политиков, нескольких голливудских старлеток, знаменитого рэпера, о котором слышала от детей, а у одного из огромных окон с видом на двор и простирающийся за ним океан стоял, как мне показалось, Том Хэнкс. Но я могла ошибаться. Я никогда особо не разбиралась в знаменитостях, к большому неудовольствию моих детей.

Каждый гость держал в одной руке бокал шампанского, в другой – канапе с икрой и омаром. Я сразу вспомнила, что целый день не ела. Последним приемом пищи был загадочный завтрак в больнице, который состоял из ананасового сока, апельсина и блюда, которое я не смогла опознать, но, вероятно, задумывался омлет. Теперь из живота раздавалось сердитое урчание.

Но времени на еду у меня не было.

Я отыскала глазами Сидни – ну, или Келли Стоун. С бокалом в изящной руке она разговаривала с двумя хорошо одетыми мужчинами. Мы встретились глазами, она извинилась перед собеседниками и подошла ко мне.

– Ева Рэй? А ты разве не в больнице? – заметно нервничая, спросила Сидни.

– Ой, давай без этого! Где она?

Сестра как-то странно на меня посмотрела:

– О чем ты? Послушай, мне сейчас не совсем удобно. Видишь, у меня небольшая вечеринка. Оставайся, но…

Я показала ей браслет и сказала:

– Я его нашла у себя дома. Может, объяснишь?

– Я… не совсем тебя понимаю, Ева Рэй.

– Сидни, перестань, а?

– Лучше поговорить в другом месте, – произнесла Сидни, настороженно оглядываясь, и жестом показала мне куда идти, а потом вежливо улыбнулась проходящей мимо женщине.

Мы зашли в большое помещение, похожее на библиотеку. На стеллажах от пола до потолка стройными рядами расположились тысячи книг. Сидни закрыла дверь.

– Пожалуйста, не называй меня так, – попросила она. – У меня другое имя.

– Хорошо, Мэллори Стивенс, Келли Стоун или как там тебя. Где моя дочь? Я знаю, что ты приезжала к нам домой и разговаривала с ней. Моя мать мне сказала.

– Наша мать, если я ничего не путаю, – с усмешкой поправила она. – Да, я заезжала. Как только услышала в новостях, что с тобой случилось, сразу поехала, чтобы помириться. Я поговорила с мамой. Я злилась на нее неимоверно: всю жизнь мне твердили, что она от меня отказалась. Вот почему я тогда заявила, что не хочу вас больше видеть. Но прошло время… А потом ты еще оказалась в больнице, и я поняла, что веду себя глупо и снова могу вас потерять. Вы моя семья, и если вы сделали шаг мне навстречу, то я должна этим шансом воспользоваться. Я же сюда за этим и приехала – чтобы найти семью, которой, по словам папы, я не нужна. Я хотела узнать свои корни, но потом сдалась, прекратила поиски, думая, что вам этого не надо. Теперь мама мне все рассказала: как меня похитили, как вы думали, что я умерла. Я впервые обо всем этом слышала. Папа постоянно повторял, что мама нас выгнала и не хочет больше видеть и что поэтому мы так далеко уехали и оборвали все связи. Я всегда думала, что мать предпочла мне тебя, и очень обижалась. Но после ее рассказа я поняла, что готова простить. Просто на это потребуется время. Подожди-ка… Ты из-за этого злишься? Из-за того, что я говорила с мамой? И что вообще хочу познакомиться с вами поближе?

Со слезами на глазах я помотала головой:

– Конечно нет! Поверь, я тоже хочу узнать тебя поближе! Это из-за моей дочки, Оливии. Она до сих пор не вернулась из школы и…

В глазах Сидни читалось удивление, смешанное с негодованием.

– Ты что, думаешь, я ее похитила? Я, которая недавно узнала, что сама стала жертвой похищения?!

– Не знаю, что я думала. Наверное, хотела убедиться, что она здесь, а не в логове у какого-нибудь психа. Я просто в отчаянии и плохо соображаю, а поскольку ты к нам заезжала, то я решила, что она у тебя.

Я плюхнулась в кожаное кресло. Растаяла последняя надежда. Мы обзвонили всех подружек и знакомых Оливии и выяснили, что после школы ее никто не видел. Она никому не сказала, куда идет и с кем встречается. Я звонила в закусочную, но и там ее не видели. Я была уверена, что ее исчезновение как-то связано с моей сестрой и ее визитом к нам два дня назад.

– Как мне хочется тебе помочь, Ева Рэй, – сказала Сидни. – Если бы ты только знала!

– Да, спасибо… Я…

Тут у меня в кармане вздрогнул телефон, и я встала с кресла, чтобы его вытащить. Наконец-то Мэтт вышел на связь. «Получил твое сообщение. Забрал телефон в закусочной. Сообщил всем патрулям, запускаем массовое оповещение», – прочитала я.

Я вздохнула, еле сдерживая слезы. Да, конечно, правильный план, так всегда делают, когда пропадает ребенок, но ощущения совсем другие, когда это касается тебя лично. Ищут не кого-нибудь, а мою дочь! И никто – никто! – не знает, где она.

– Ладно, мне пора, – сказала я Сидни, поворачиваясь к выходу, но вдруг остановилась. – Ты вроде говорила, что твой бойфренд Ной недавно переехал сюда вместе с тобой?

Она кивнула:

– Он мой жених. У нас свадьба этим летом. Естественно, я приглашу вас с мамой.

– Ты вообще хорошо его знаешь? – поинтересовалась я.

В этот момент пришло еще одно сообщение от Мэтта вместе с фотографией: «Только что получил из департамента автотранспорта. Это тот, кого мы ищем. Энтони Пятковски. Срочно посылаю в СМИ».

Я посмотрела на фото и похолодела.

– Это ведь Ной? – спросила я у сестры. – Слушай, это наш подозреваемый. Мы считаем, что это он похитил трех девушек после школьного вечера. Это он похитил Молли Карсон, пообещав сделать ее моделью…

Я проклинала себя за то, что не сказала Оливии о том, что случилось с Молли. Не хотела ее пугать, поэтому опустила детали. Теперь я осознавала свою чудовищную ошибку: Оливия попалась на ту же удочку, что и Молли.

– Он изнасиловал Молли и вырезал ей глаза, затем приковал цепями к качелям у меня во дворе. Умертвил пациента в больнице – более того, сильно пострадали еще несколько. Он стрелял в Карину Мартин, когда она пыталась от него убежать. Убил Аву Моралес и Тару Оуэнс. Это из-за него я очутилась в больнице. И именно его я подозреваю в похищении Оливии.

Потрясенная Сидни таращилась на фотографию в моем телефоне, потом покачала головой:

– Нет… Вы, наверное, ошиблись. Это не Ной.

– Да твою ж мать! Смотри лучше! Повторяю: это твой жених?

Глаза у Сидни забегали, ноздри раздулись. Она снова посмотрела на фотографию и, всхлипнув, сказала:

– Да, это… это он.

Глава 84

– Что ты о нем знаешь? – спросила я, понимая, что Сидни не до конца мне верит. В этом не было ничего удивительного: если ты живешь с парнем и собираешься за него замуж, то, конечно, будешь в шоке от такого известия.

– Его зовут Ной Гринвальд.

– С его родственниками ты знакома?

– Нет. Он с ними не общается. Но и с моими он ведь тоже не встречался.

– Огорчу тебя, но он тебе все время врал. На самом деле его зовут Энтони Пятковски. Пять месяцев назад он купил дом на Кантри-Клаб-роуд и оборудовал там бункер, где потом держал похищенных девушек.

С полными слез глазами она замотала головой:

– Нет-нет! Ной работает в больнице «Мыс Канаверал». Он высококвалифицированный хирург, у него много наград. Разве это неправда?

– Секунду, – сказала я, быстро написала Мэтту сообщение с просьбой пробить Ноя Гринвальда и вскоре получила ответ: «Мне очень жаль, дорогая. Да, есть, вернее, был такой хирург Ной Гринвальд. Он погиб в Афганистане в 2017 году».

Сидни закусила губу, стараясь не разрыдаться. Положив руку сестре на плечо, я заглянула ей в глаза:

– Где он сейчас? Где Ной?

– Там, – махнула она рукой. – С гостями.

Я вытащила из кармана жетон. Пистолет у меня тоже был с собой, под курткой.

– Оставайся здесь, – велела я Сидни, а сама набрала Мэтта.

– Х-х-хорошо, – дрожащим голосом отозвалась она.

– Он здесь, – сказала я в трубку. – Буду сама его брать, нет времени ждать подкрепления. Он может сбежать. Плевать, что он опасен. У него моя дочь, у меня нет выбора.

Глава 85

Я вернулась в большую гостиную, где толпились люди. Меня, казалось, никто не замечал, и я лавировала в толпе, пока не высмотрела Пятковски. Он стоял в углу у рояля, увлеченный беседой с женщиной, которую я точно видела в каком-то фильме, но имени, естественно, не запомнила.

Наткнувшись на него взглядом, я содрогнулась. Это он. Тот, кто неделями играл со мной, мучил меня и весь город. И он все время был здесь? У всех на виду, в доме моей сестры?! У меня руки чесались арестовать его и дать ему испытать на своей шкуре его же методы. Пусть проведет взаперти много, очень много времени. Было приятно представить его в тюрьме, хотя больше всего мне хотелось убить его прямо там, у рояля. Я всем существом ненавидела этого практически незнакомого человека, и абсолютно понятно почему. А вот где истоки его ненависти ко мне – это большой вопрос.

Какой у него мотив?

Когда он отвел глаза от собеседницы и мы встретились взглядами, я вдруг на миг перестала слышать шум вокруг – пазл сошелся. Теперь я знала, почему стала его мишенью, и эта мысль настолько поразила меня, что я чуть не потеряла сознание. Я была ошеломлена.

Энтони Пятковски ухмыльнулся, что-то сказал собеседнице и направился к выходу на задний двор. Положив руку на пистолет, я последовала за ним. Преступника надо было увести подальше от людей, на случай если придется стрелять. Я позволила ему выйти во двор, держась немного позади. Вдруг он исчез за углом, я бросилась следом. Только я завернула за угол, как в воздухе взметнулась лопата и огрела меня прямо по лицу. Пистолет вылетел в траву. Я ударилась о стену, в ушах зазвенело, и в полубессознательном состоянии я начала медленно сползать спиной по стене, пока не шлепнулась на гравий. Над собой я увидела Энтони Пятковски с лопатой в руках. Через секунду он подобрал мой пистолет.

Глава 86

– Признаю́: ты умнее, чем я думал.

Его слова доносились как будто издалека, в голове был туман. У лба я ощущала дуло пистолета. Я попыталась сфокусировать на Пятковски свой взгляд.

– Если ты такая умная, то, наверное, догадалась, кто я?

Я сделала попытку кивнуть, но голову пронзила острая боль.

– Да. Но, к сожалению, далеко не сразу. Сбила с толку твоя фамилия. Ты рос с матерью, вот почему у вас с отцом разные фамилии.

Пятковски кивнул:

– Отлично, детектив.

– В новостях об этом не говорили, – сказала я. – Не сообщали, что те трупы в Чикаго были начинены взрывчаткой. Террористы экспериментировали со вшиванием в тело взрывных устройств, используя в качестве испытуемых нелегальных иммигрантов, которых никто бы не хватился. Но все они умерли там, в подвале, их не успели испытать в деле. Если бы у них получилось, то это было бы новое слово в терроризме. Мы не хотели, чтобы кто-то взял эту идею на вооружение, так что все держалось в секрете. Когда криминалисты осматривали тела, произошел взрыв, дом обрушился, много человек погибло. Мы с напарником, к счастью, в тот момент стояли на улице. Потом ты сделал то же самое с Тарой. И в больнице меня осенило, что это должен быть кто-то близкий к расследованию. Кстати, как ты заполучил электронный пропуск Тернера? Украл?

– Купил. Вместе с медицинской одеждой и масками. Я заплатил ему пятьдесят тысяч долларов, и он приобрел себе лодку, о которой давно мечтал.

– Вот почему он сбежал. Подумал, что мы из-за этого к нему пришли.

– Прискорбно, – хмыкнул Пятковски.

– По пропуску Тернера ты прошел в больницу в тот день, когда убил пациентов на гемодиализе. С фальшивой бородкой ты вполне похож на него. Ты играл роль врача, но на самом деле никогда там не работал – мы проверили больничную документацию. Тебе удавалось вводить людей в заблуждение, но ты не врач. Врачом был Ной Гринвальд. Вы служили в одном батальоне на базе «Мармал», верно? Потом он погиб.

– Мы в тот день были вместе. Я мало что помню. Пели птицы, небо было голубое. Мы ехали с базы в город, в Мазари-Шариф, и подорвались на придорожной мине. Оказались заблокированными под машиной и двадцать часов ждали помощи. Все это время я пытался поддерживать в Ное жизнь. Когда помощь пришла, он уже не дышал.

– И ты забрал его документы?

– Да. Мы были близки как братья, даже ближе. Я был им, а он – мной. Я все еще он. Он живет во мне.

Сумасшедший!

– Это он научил тебя проводить энуклеацию? Ну, операцию, которую ты потом проделал с Молли Карсон?

Пятковски кивнул:

– Да, он мне показал. Одного из наших ранили свои же по ошибке. Пуля попала в глаз. Ной оперировал и все пошагово объяснял, а я смотрел. Когда удалял ей глаза, то вспомнил все, чему Ной меня научил.

– Не сомневаюсь, – с сарказмом заметила я, чувствуя, что силы ко мне потихоньку возвращаются.

Пятковски, казалось, на несколько секунд погрузился в воспоминания. Я облизала разбитые лопатой губы – кровь стекала на подбородок, щеки подергивались, будто по ним кто-то ударял барабанными палочками. Я тянула время, поддерживая разговор, в надежде, что скоро приедет Мэтт.

– Где моя дочь?

Он ухмыльнулся:

– О, тебе правда интересно?

– Зачем ты все это делаешь? – спросила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и меня словно полоснуло лезвием:

– Вспомни, что сделала ты.

Глава 87

Ранее

Признательные показания Санчеса заняли двенадцать рукописных страниц. И на каждой буква «m» выглядела как «z» – эта особенность почерка и позволила на него выйти. Он описал все: как жена Гари Айрис положила ребенка в коляску, как он его вытащил, как оставил записку с требованием выкупа.

Потом ему велели показать, где находится Оливер. Питерсон разрешил Гари ехать с ними. Гари сел на переднее сиденье, чувствуя непреодолимое желание убить Санчеса прямо в машине. Однако ради Оливера он сохранял самообладание. В конце концов ублюдок заговорил и согласился отвезти их к ребенку. Но Санчес был человеком ненадежным, и Гари не собирался расслабляться, пока не возьмет сына на руки.

– Сюда сверните, – сказал Санчес.

Они съехали с шоссе. Следуя указаниям Санчеса, проехали через город и оказались в том районе, где жили Гари и Айрис, совсем близко к их дому.

«Все это время он был рядом?» – мысленно ужаснулся Гари. Думать об этом было невыносимо.

– Здесь направо, остановитесь у тех кустов.

Гари посмотрел в окно, сердце у него сжалось.

– Но…

– Все, тормозите. Пацан вон в тех зарослях, – он показал рукой, – я там его положил. Когда я в первый раз поехал на передачу денег, он был со мной в машине. Но, сами знаете, набежали репортеры… Я смылся, а его решил подбросить поближе к дому. Думал, вы найдете. Теперь ясно, что не нашли.

Гари смотрел на человека на заднем сиденье. Перед тем как ехать, Питерсон приказал ему сдать оружие, и сейчас Гари мысленно сказал ему спасибо.

Питерсон вылез из машины, открыл Санчесу заднюю дверь, затем наклонился к окну, где сидел Гари. Тот опустил стекло.

– Сиди здесь, – велел Питерсон.

Гари кивнул. Питерсон и агент Уилсон перекинулись парой слов. Санчес снова куда-то указал рукой, и в следующее мгновение все рванули к зарослям ежевики за домом Гари. Потом Гари видел все как в замедленной съемке: агент Уилсон достает оттуда сверток и падает на землю в приступе безудержных рыданий.

Гари вышел из машины и встал, будто окаменев. Коллеги смотрели на него, не в силах проронить ни слова. Огонек надежды, горевший в сердце Гари, потух.

Зачем же так, господи?..

В тот же миг он принял решение. Подбежал к одному из агентов и, не дав тому опомниться, выхватил у него из кобуры пистолет. Повернулся, выстрелил в Санчеса, затем направил дуло на себя.

Глава 88

– Я не виновата в том, что произошло, – прошептала я и попыталась сесть.

Пятковски еще сильнее вдавил дуло мне в лоб. Он занервничал, вспотел, на белой рубашке проступили пятна.

– Да что ты говоришь! Это полностью твоя вина… агент Уилсон. Ты все время была там. Тебе вменили в обязанности следить за домом и прилегающей территорией, а ты прохлопала ребенка. Не заметила в кустах четырехнедельного младенца – беспомощного, плачущего, страдающего без матери. Он умер, потому что ты его не нашла! Такова реальность, агент Уилсон.

От его слов меня замутило. Да еще эта доставшаяся от Чада фамилия Уилсон, которую я на дух не переносила! Когда он меня бросил, я тут же от нее избавилась и вернула свою девичью фамилию Томас.

Несколько лет я приходила в себя после того, что случилось с сыном Гари, моего напарника. Меня разрывало от чувства вины, и я стала еще больше времени проводить на работе, задвигая интересы семьи на задний план. Я хотела искупить вину, реабилитироваться, считая, что я в долгу перед Гари. Спустя годы меня отпустило, я убедила себя, что моей вины в произошедшем нет, что любой мог бы не заметить ребенка. Однако воспоминания не давали мне покоя, они всегда были и будут со мной. Гари покончил с собой, и его сын от первого брака, Энтони Пятковски, носивший фамилию матери, остался без отца.

– Но это еще не все, – продолжил Пятковски. – Ты не только проморгала ребенка, но вообще само похищение произошло из-за тебя! Айрис, жена отца, мне все рассказала. Примерно за неделю до этого вы с отцом проводили операцию по освобождению какого-то похищенного чувака – члена банды, задолжавшего денег. Во время операции ты застрелила одного из похитителей. Это был брат Диего Санчеса. Поэтому-то он и решил украсть Оливера. То есть это не было случайностью. Не то чтобы он просто шел и вдруг решил похитить ребенка. Это была запланированная месть за то, что сделала ты. Фэбээровцы думали, что это спонтанное похищение, пока Санчес во всем не признался. Тогда-то стал понятен настоящий мотив. Украв ребенка, он отомстил за смерть брата. Убитого, напомню, тобой, агент Уилсон. Из-за тебя я потерял отца и крошечного братишку. Вот почему я хочу, чтобы ты мучилась. Я много лет за тобой наблюдал и прочитал все твои книги, в том числе о классификации серийных убийц. Папа мне рассказывал о делах, которые вы вели. Я тогда был подростком, но помню все в подробностях, особенно дело о взрывчатке в трупах.

– Все эти детали и стали теми хлебными крошками, которые привели меня к тебе, – сказала я, услышав за домом визг тормозов.

Наверное, Мэтт с коллегами. Мне надо было еще на чуть-чуть задержать Пятковски, а потом каким-то образом дать Мэтту знать, где мы.

– Я нашла тебя, но ты победил: в твоих руках и я, и моя дочь. Как все это прекратить? Чего ты хочешь? Денег?

Пятковски засмеялся.

– Неужели я так плохо выгляжу? Посмотри, в каком доме я живу. Я помолвлен с голливудской звездой, которая и не догадывается, куда уходят ее денежки.

– Как ты узнал, что она моя сестра, если даже я этого не знала? – спросила я.

– Я давно за тобой слежу, Ева Рэй. С тех самых пор, как погиб отец, я начал задавать вопросы и выяснил, что это ты во всем виновата. Я служил в Афганистане и, пропитываясь яростью, готовил свою месть. Я следил за каждым твоим шагом. Полгода назад ты наняла частного детектива, чтобы навести справки о сестре. Ночью я залез к ней в офис и нашел интересующую меня информацию. Тогда она еще не знала, что твоя сестра поменяла имя на Келли Стоун и живет во Флориде, но мне не составило труда это выяснить. Я поехал в Новую Англию, где она тогда снималась, ну а познакомиться с ней на благотворительном мероприятии уже было делом техники.

В доме раздались крики. Полиция вот-вот должна была нас обнаружить на заднем дворе. К сожалению, Пятковски тоже их услышал. Он гневно рыкнул, схватил меня за руку и дернул вверх.

– Пойдешь со мной, – сказал он и, зажав мне рот рукой и вдавив в спину пистолет, толкнул вперед.

Глава 89

Пятковски затащил меня в подземный гараж и подтолкнул к машине. Я попыталась закричать, но, поскольку он зажимал мне рот рукой, получилось лишь мычание. Только он открыл пассажирскую дверь и велел мне залезать, как сзади раздался крик:

– Пятковски, отпусти ее!

Мой мучитель с улыбкой повернулся на голос:

– А, рыцарь в сияющих доспехах! Мэтт Миллер, верно?

– Отпусти ее, – целясь в преступника, повторил Мэтт.

Пятковски ухмыльнулся:

– Вряд ли ты меня сейчас убьешь – вам же надо узнать, где ее дочь. И вообще, одно лишнее движение с твоей стороны, и я сразу ее пристрелю.

Пятковски на несколько секунд задержал взгляд на Мэтте, ожидая его реакции. Он прижимал меня к открытой двери машины, а я хваталась руками за края, не желая лезть внутрь, и всячески отбивалась.

Мэтт опустил пистолет.

– Что и требовалось доказать, – сказал Пятковски.

Он развернулся, схватил меня за горло и с ухмылкой сдавил. Я начала задыхаться и перестала цепляться за дверь. Он толкнул меня в машину. А потом все произошло так молниеносно, что Пятковски даже не успел ничего понять. Я оперлась руками о сиденье, а ноги взметнула вверх буквой V и обхватила ими шею преступника. Затем с силой их скрутила, и он с грохотом рухнул на бетонный пол.

– Ева Рэй! – заорал Мэтт и ринулся ко мне.

Пятковски валялся на полу, а Мэтт по рации сообщил, где мы, и вскоре в гараж ворвались приехавшие с ним полицейские. Я заломила Пятковски руку за спину и придавила его ногой:

– Где моя дочь, гад?! Говори!

Я изо всех сил выкручивала ему руку, угрожала пистолетом, но ему было хоть бы хны. Он только смеялся, а потом сказал:

– В этом-то и прелесть. Я понятия не имею, где она.

– Что значит «понятия не имеешь», ты, ублюдок?! Что ты с ней сделал?

Пятковски приподнял голову и, вывернув шею, исхитрился на меня посмотреть. Наверняка хотел увидеть, как я отреагирую, когда услышу, что он сделал с Оливией.

– Я ее продал. Ты даже не представляешь, сколько денег готовы отвалить в даркнете за таких красоток.

– Что-что ты сделал?! – я сорвалась на визг.

Переваривая услышанное, я отпустила его руку. У меня перехватило горло, стало трудно дышать.

Продал Оливию?!

Я закричала, раздираемая безумной душевной болью. Двое полицейских схватили Пятковски и оттащили от меня, а Мэтт забрал у меня пистолет. Когда преступника уводили, он обернулся, и от его леденящего душу взгляда и ухмылки у меня по спине побежали мурашки. В отчаянии я упала на грудь любимого мужчины и разрыдалась.

– Что он сделал с Оливией? Где она?

Всхлипывая в объятиях Мэтта, я думала о моей бедной девочке и мечтала, чтобы все это оказалось лишь страшным сном.

– Не знаю, – прошептал Мэтт. – Но мы ее найдем, я обещаю.

Он долго-долго меня утешал, пока я не выплакала все слезы. Потом я наконец согласилась пойти в машину и поехать домой. По дороге я снова разрыдалась, а дома взяла к себе в кровать Кристину с Алексом и всю бессонную ночь крепко их обнимала.

Глава 90

Три дня спустя я съездила в больницу к Молли и долго говорила с Мелиссой. Описала всю цепочку событий, но, самое главное, сообщила, что преступника задержали и отправили под арест. Я могла гордиться тем, что сдержала данное Мелиссе обещание.

Молли пошла на поправку, и ее скоро должны были выписать. Она училась жить в темноте, тренировалась ходить с тросточкой по больнице, для нее заказали собаку-поводыря. Она начала разговаривать; пока, правда, лишь выдавливала с усилием пару слов, однако я не сомневалась, что вскоре она даст подробные показания и тем самым забьет еще один гвоздь в крышку гроба Пятковски.

– Я так переживаю за Оливию! – произнесла Мелисса, сжимая мою руку. – Представляю твое состояние. Обращайся, если нужна какая-то помощь. Я все ради тебя сделаю, ты же знаешь.

Я ответила, что она сейчас больше всего нужна Молли, пусть обнимает ее покрепче и радуется тому, что дочь рядом.

Потом я навестила Карину Мартин, у которой как раз сидела ее мама Джейн. Когда я поделилась новостью о задержании Пятковски, девушка обняла меня и заплакала. Она сказала, что в любой момент даст показания и даже готова вернуться в тот дом и бункер, если потребуется. Я назвала ее храброй девочкой, а ее матери велела гордиться такой дочерью. Слезы застилали мне глаза, когда я уходила от Карины по коридору больницы «Мыс Канаверал», потому что я не знала, увижу ли когда-нибудь свою собственную дочь.

В машине я вдоволь нарыдалась, колотя кулаком о руль, а потом поехала в отдел – через зеркальное окно наблюдать за допросом Пятковски. Трое суток его допрашивали практически без остановки, но он так и не признался, где моя дочь, повторяя одно и то же:

– В этом-то вся прелесть: я не знаю, где она! Вы можете долбить меня вопросами, пока мы тут не умрем от жажды или даже от старости, но я все равно ничего не скажу, потому что понятия не имею. Торговля девушками – бизнес круглосуточный и международный, и кто знает, где они в итоге оказываются.

Договорив, он бросил взгляд на зеркальное окно, будто догадывался или даже был уверен, что я там.

– Кому? – теряя терпение, рявкнул злой, измотанный Мэтт. – Кому ты ее продал?

– Как его зовут – не знаю. Он представился Железным Кулаком. Он покупает девушек онлайн – в даркнете – и, видимо, перепродает их. А кого-то оставляет себе. Я могу только сказать, что отвез девчонку в аэропорт, там нас встретили его люди и забрали ее. Куда – без понятия. Она может быть в любой точке мира. Мне хорошо заплатили, а именно денег я и хотел.

Корысть. Последний мотив.

Он отработал все четыре мотива серийных убийц из моей книги: похоть, гнев, власть, корысть.

Я посмотрела в ледяные глаза Пятковски и поняла, что мы ничего от него не добьемся. Свою дочь мне надо искать самой.

– Прости, – вздохнул Мэтт, выйдя из допросной.

Он наклонился ко мне, поцеловал и погладил по волосам.

– Но я его дожму.

Я решительно кивнула:

– Давай пожестче с ним. Послушай, Мэтт… Я собираюсь… собираюсь вернуться.

Сначала он непонимающе смотрел на меня, потом до него дошло, что я приняла решение и меня не остановить. До боли закусив губу, я развернулась и пошла прочь – с камнем на сердце.

– Подожди-ка, – окликнул меня Мэтт. – Что-то мне не понравилось выражение твоего лица, Ева Рэй. Что ты задумала? Не делай глупостей, Ева Рэй, слышишь?

Уж чего-чего, а этого я не могла ему пообещать.

Послесловие

Дорогие читатели, благодарю вас за покупку моей книги «Вспомни, что ты сделала» (серия «Профайлер», книга 2). Простите, что остановилась на самом интересном месте, но будьте уверены: это не конец. Мы узнаем, что случилось с Оливией, в книге 3.

Сюжет этой книги основан на реальных событиях 1956 года, когда из коляски похитили спящего младенца Питера Вайнбергера. Похититель потребовал выкуп, но, испугавшись репортеров и полиции, оставил ребенка в кустах. Нашли его слишком поздно. Конечно, эта душераздирающая история не оставила меня равнодушной, и я сочла нужным о ней рассказать.

С любовью,

Уиллоу

Content

Уиллоу Роуз
Вспомни, что ты сделала
Детективная история Евы Рэй Томас
Книга 2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Послесловие