Мария Кравченко

50 историй российских девушек, изменивших мир

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Благодарности

Хочу сказать спасибо сыну Даниле за поддержку, родителям Юлии и Игорю за внимание к прошлому, всем моим бабушкам за пример стойкости и жизнелюбия, моему психологу Инге Радченко за мою веру в себя, моему боссу Ренату Батырову за пример яркой личности, Вере и Юрию Войцеховским за гостеприимную усадьбу Хвалевское, в которой началась история книги, профессору Джону Боулту за вдохновение, Ольге Бардышевой за открытие личности ее фантастической бабушки Индры Деви… и сотням удивительных героев и героинь нашего прошлого, которые заслуживают быть узнанными.

Драгоценные истории. Введение

Ловцы жемчуга прикладывают много усилий, чтобы добыть с темного, холодного морского дна несколько гладких перламутровых шариков. Когда я листала в архивах страницы старых газет и журналов, то чувствовала себя такой же ныряльщицей за жемчугом. Это непростое занятие, но азарт исследователя – мощная сила. И я продолжала двигаться в глубину. В глубину истории.

Одну за другой я находила дивные жемчужины: яркие женские характеры, невероятные повороты судеб, удивительные события. Рассказы об этих героинях собраны в книгу. Как мерцающие горошины, нанизанные на нить, эти истории – цепочка шагов долгого пути, который прошли женщины, чтобы получить те права, которые мы сегодня воспринимаем как данность. Но так было далеко не всегда!

Вот некоторые подробности о положении женщины в Российской империи конца XIX – начала XX века. В 1913 году женщинам-инженерам разрешили работать на казенных железных дорогах, но с условием: предоставлять им должности, которые не носят ответственного характера. В те же годы девушки, состоящие на службе в почтамте и телеграфе, обращались к главному начальнику ведомства с просьбой отменить закон, запрещающий им выходить замуж. А в 1914 году Министерство юстиции только приступило к подготовке поправок в закон о разводе, чтобы внести туда право на развод при наличии прямой угрозы жизни женщины.

Теперь ты представляешь, каким тернистым путем шли наши прапрабабушки.

В этой книге собраны 50 удивительных судеб девушек, которые стали в чем-то первыми. Одна с боем первой из российских женщин получила диплом медика; другая, оставив сцену, стала дипломированным летчиком-испытателем; третья боролась за право женщин голосовать. 100 лет назад эти удивительные девушки доказывали себе и миру, на что они способны: преодолевали нужду и предрассудки, в трудные времена войн и революций изобретали, путешествовали, создавали произведения искусства, защищали слабых и прорывались к образованию, демонстрировали удивительную храбрость и силу духа.

А потом прошли годы, и об их достижениях почти забыли. Но мы это исправим!

О некоторых наших героинях современники оставили мемуары, а о ком-то сохранилась лишь пара строк в старой газете, поэтому такие истории приправлены небольшой долей фантазии. Возможно, вдохновившись судьбой одной из них, ты почувствуешь решимость изменить ход событий в своей жизни. А может быть, сможешь увидеть и выбрать собственный путь. Или все эти истории помогут ответить тебе на важные вопросы. Пусть эта книга, словно драгоценное жемчужное колье в шкатулке, украсит твою библиотеку, поселит в твоем сердце веру и надежду, что ты справишься с любыми преградами!

Приятного знакомства!

Антонина Лесневская

1863–1937

Открыла женщинам путь в аптечное дело

5 июня 1901 года на Невском проспекте Санкт-Петербурга у входа в дом № 32 наблюдалось неожиданное оживление. Репортеров и фотографов собралось столько, что они мешали прохожим. Внутри взволнованная дама проверяла, все ли лежит на своих местах. Процедура должна пройти идеально!

Наконец двери открылись. В столице Российской империи заработала первая женская аптека.

Внутри все сияло белизной и фантастической чистотой (именно эти слова потом использовали журналисты в репортажах). Персонал был одет в хрустящие белые халаты. И, самое главное, работали там только женщины – именно поэтому аптеку называли женской.

Настоящий прорыв! И случился он благодаря Антонине Болеславовне Лесневской. Это она – та самая взволнованная дама, которая инспектировала помещение перед открытием.

Сегодня найти мужчину – фармацевта или провизора – среди сотрудников аптеки почти невозможно. Но 100–150 лет назад все обстояло иначе. Медицина и фармацевтика были по-армейски консервативны. Как девушке пробиться в эту закрытую сферу? Правда, уже полетела первая ласточка: в 1868 году Варвара Александровна Кашеварова окончила петербургскую Медико-хирургическую академию. А в 1872 году при академии открылся «Особый женский курс для образования ученых акушерок». За него ратовали великие врачи: Иван Михайлович Сеченов и Петр Францевич Лесгафт. Но учили только акушерок, которым даже не давали полноценных дипломов.

Однако всегда кто-то приходит и меняет правила игры. Правда, на это уходит очень много сил и времени. Антонина Лесневская не пожалела ни того, ни другого.

Она родилась в семье врача не то в Варшаве, не то в Костромской губернии – данные расходятся. Едва вступив в сознательный возраст, начала наблюдать за работой отца (у того имелась частная практика), а потом и помогать ему. С папой маленькая девочка часто заходила по делам в аптеку – волшебное, таинственное царство. А запахи! А порядок! Ей захотелось работать там, где все одновременно и загадочно, и упорядоченно.

Антонина уехала в Петербург и училась в городских аптеках. В 1893 году она получила особое разрешение на посещение лекций и сдала в Военно-медицинской академии экзамены на звание аптекарского помощника. Потом, в 1898 году, стала провизором – одной из первых женщин-провизоров в стране.

Но ей было тогда уже за 30 – возраст зрелости в дореволюционной России. Жизненный опыт, наблюдения, анализ – все это помогло ей понять, чего она хочет.

Она хотела аптеку. И не простую. Чтобы в ней могли работать женщины – раз. Чтобы при ней женщины и девушки могли учиться – два. И чтобы это была не одна аптека, а целая система, которая позволит девушкам учиться и получать работу.

И началась борьба. Лесневская много выступала на различных мероприятиях, писала прошения и методички. Рассказывала о том, как обветшала действующая система. Как можно ее улучшить. Еще в 1898-м, сразу после получения профессии, она обратилась в Медицинский департамент с ходатайством об открытии женской аптеки. Ответа не последовало. Она дважды повторила ходатайство. В 1900 году оно было удовлетворено.

Поначалу при упоминании фамилии женщины-провизора у чиновников глаза наливались кровью. На то, на что у обычного мужчины со степенью магистра в то время ушел бы один год, Антонине понадобилось четыре… 5 июня 1901 года – дата ее победы. В первой женской аптеке все поражало новизной: и удивительная чистота, и семичасовой рабочий день (обычный день сотрудника тогда составлял 14–16 часов), и организация производства. Следует помнить, что готовые таблетированные лекарства тогда составляли меньше половины аптечного ассортимента, остальное выпускалось в виде порошков и микстур. Их-то и готовили провизоры.

Антонина Болеславовна дала себе пару дней насладиться триумфом и начала новый этап: она подала прошение об открытии в Петербурге Женской фармацевтической школы.

Сценарий повторился, власти снова не ответили, но у нее уже был опыт, предыдущая удача придала ей сил. В январе 1902 года она сообщила в администрацию, что приняла на обучение 11 девушек. Официально статус школы был подтвержден Министерством внутренних дел лишь год спустя.

Ученицы проходили серьезную двухлетнюю образовательную программу: изучали химию, физику, зоологию, гигиену и даже (как пишут) юриспруденцию. Дипломированные специалистки разъезжались по всей стране и начинали работать на местах. Казалось, что затраченные усилия наконец стали давать плоды.

За 10 лет фармацевтическое образование в этой школе получили 198 женщин, 14 из них стали провизорами. Во время Первой мировой войны школа получила статус института, обучение в ней было продлено до четырех лет.

Но в 1917 году произошла сначала одна, а затем и другая – большевистская – революция. После нее все частные предприятия были национализированы. И аптеку, и школу забрало себе государство. Для Лесневской это стало тяжелым ударом. В новом мире победившей революции Антонина не смогла найти себе места и перебралась в Польшу.

Пришлось начинать все сначала. Силы были уже не те, и масштаб достижений Антонины Лесневской в Варшаве значительно скромнее российского: до самой смерти в 1937 году она управляла одной небольшой аптекой. Однако поляки часто вспоминают ее. На месте аптеки, где она работала, в Варшаве сегодня действует музей.

Вера Менчик

1906–1944

Стала первой чемпионкой мира по шахматам

1929 год. Карловы Вары. Шахматный турнир с самым сильным после Первой мировой войны составом. Сенсация: среди участников – женщина! Такого никогда не было в истории. «Если она наберет больше трех очков, я поступлю в женский балет», – говорит присутствующий журналист. «Господа, предлагаю основать “Клуб Веры Менчик”! Войдут те, кто ей проиграет!» – заявляет венский шахматист Альберт Беккер.

Медленно наклоняясь над столом, Вера берет в руку шахматную фигуру и уверенно ставит сопернику мат. Потом еще один. И еще. Первым членом клуба становится сам Беккер, вторым – не менее известный шахматист Фридрих Земиш.

Победительнице 23 года. А в клуб ее имени, будь он действительно создан, со временем вошло бы 147 мужчин.

По месту рождения Вера – москвичка. Отец чех, мать англичанка. В те времена многие иностранцы надолго приезжали в Россию. Они зарабатывали деньги и искали новые возможности. Большая часть иммигрантов родом из Европы: швейцарцы, англичане, немцы, французы. Франц Менчик сначала работал механиком на текстильной фабрике, а позже стал управляющим в дворянском имении. Мать Веры Ольга Иллингворт служила в том же имении гувернанткой.

Франц любил играть в шахматы и делал это, видимо, талантливо: достойных соперников в его окружении находилось все меньше. Тогда он подарил шахматы дочери, решив вырастить себе партнера в кругу семьи! «Я играла, чтобы забавляться», – позже призналась Вера, не любившая ни шума, ни больших компаний, ни кукол.

В 14 лет девочка даже заняла призовое место в своем первом турнире. В стране шла Гражданская война. Будущая чемпионка училась в уже социалистической школе. Квартиру семьи Менчик уплотнили. Начались материальные трудности, все затрещало по швам. Родители развелись. Вера с сестрой и мамой уехали в Англию в 1921 году.

Новым домом для девочки стал небольшой приморский город Гастингс. Она не говорила по-английски и вернулась к любимой игре, чтобы отвлечься от проблем. «Шахматы – игра спокойная, а потому это лучшее хобби для человека, не владеющего нормально языком», – честно признавалась она. Но была и осознанная цель: научиться как следует. Тогда-то и обнаружилось основное качество ее характера: Вера была трудягой и посвящала тренировкам много часов ежедневно. Вступила в местный шахматный клуб, начала брать уроки у одного из лучших игроков того времени – венгра Гезы Мароци.

И вот первые соревнования. 1926 год. Играют только женщины. Побеждает Вера Менчик.

1927 год. Только женщины. Победитель – miss Menchik. Ей присужден титул первой чемпионки мира по шахматам.

А что произошло в 1929-м, читатель уже знает…

«Теперь я играю, чтобы творить», – говорила она. С 1930 по 1939 годы Вера одержала победу еще на шести мировых чемпионатах подряд, сыграла 103 официальные партии, выиграла 90 раз, а проиграла четыре, оставшиеся партии – вничью. Титул чемпиона мира сохранялся за ней почти 17 лет.

Вера прославилась тем, что играла с мужчинами на равных. У нее было два стиля игры: с женщинами она вела свою партию смело, дерзко, с мужчинами – аккуратно, осторожно и внимательно. Словом, умело использовала качества своего характера.

На совместных с мужчинами турнирах Вера провела в общей сложности 487 партий и праздновала победу каждый третий раз, столько же сыграла вничью. Небывалый результат! Такие «монстры» шахмат, как Рауль Капабланка, Александр Алехин и Михаил Ботвинник, были ее частыми соперниками. Алехин с восхищением вспоминал о ее небывалой одаренности и колоссальной работоспособности.

Но часто бывает так, что сказка прерывается по не зависящим от человека причинам. Вере 38 лет. Ее имя не сходит с газетных полос. Она активна и готова к новым свершениям. Меньше всего она ожидает, что все закончится в один миг. Но 26 июня 1944 года во время нацистского авианалета на Лондон снаряд попал в дом, где втроем жили мать, сестра Ольга, тоже шахматистка, хотя и не такая блистательная, и сама Вера.

Тем не менее даже после смерти Вера почти шесть лет оставалась действующей чемпионкой мира. Только в 1950 году этот титул перешел к советской шахматистке Людмиле Руденко.

Клуба Веры Менчик нет, но кубок ее имени – есть: он вручается команде, победительнице на Всемирных шахматных олимпиадах среди женщин.

Надежда Ладыгина-Котс

1889–1963

Изучала зоопсихологию и основала Дарвиновский музей

В 1913 году в одном из московских домов поселился странный жилец. Будто обычный человеческий детеныш, он свободно бегал по дому, гулял в саду, ел за столом, спал в постели. У него были игрушки и «мама». Она каждый день занималась и играла с ним, при этом постоянно что-то записывая в специальную тетрадку.

Необычным жильцом был маленький шимпанзе Иони, а его «мамой» – молодая и подающая надежды ученая Надежда Николаевна Ладыгина-Котс.

Два с половиной года маленький шимпанзе жил в семье Надежды и ее мужа, зоолога Александра Котса. И если сегодня нередки истории про домашнее воспитание диких животных, то опыт с Иони был первым в мире.

Надежда ежедневно изучала эмоции и поведение обезьяны. Никто и предположить не мог, что «маленькому сорванцу будет дано раскрыть душевный мир своих далеких африканских родичей», – как впоследствии писал Александр Котс. Да кто тогда вообще думал, а тем более говорил о душевном мире животных?! Разве что кавалеристы, знавшие, каким другом и товарищем может оказаться лошадь. Или поэты…

Надежда разработала собственную методику, которая называлась «Выбор на образец». И доказала: животные могут мыслить, исследовать и даже способны на открытия.

Надя Ладыгина с детства мечтала заниматься наукой. Еще в восьмом классе пензенской гимназии, которую окончила с золотой медалью, она решила, что хочет изучать психиатрию. Поступив в 1908 году на физико-математическое отделение Высших женских курсов в Москве, она довольно быстро поменяла профориентацию: ее заинтересовали поведение и анатомия животных.

На лекциях преподавателя Александра Котса перед Надеждой раскрылась теория Дарвина. Она увидела коллекцию чучел редких животных, созданную педагогом, – своего рода домашний частный музей. А еще была книга профессора Владимира Бехтерева «Психика и жизнь». Так Надежда окончательно определилась со сферой научных изысканий.

Зоопсихология оказалась интереснее человеческой… а за преподавателя анатомии она в 1911 году вышла замуж. В 1913-м супруги отправились в свадебное путешествие, которое посвятили налаживанию связей с европейскими зоологами и директорами музеев.

Все в жизни было подчинено интересам науки. В 1916 году Надежда окончила Московские высшие женские курсы, а в 1917-м Московский университет – экстерном. Коллекция чучел, так поразившая воображение бывшей пензенской гимназистки, позже легла в основу уже не домашнего и частного, а большого общедоступного музея, о котором супруги начали мечтать еще в 1913 году. В 1917-м он и стал таковым, обрел статус самостоятельного государственного учреждения, получил охранную грамоту и имя Чарльза Дарвина.

В 1925-м родился сын. Надежда стала наблюдать и за ним, а результаты записывать, как водится, в специальную тетрадку.

Ей удалось экспериментально доказать, что детеныш шимпанзе и трехлетний ребенок находятся примерно на одинаковом интеллектуальном и эмоциональном уровне. Только вот обезьяна на нем и остается, а маленький человек развивается дальше.

В итоге она написала работу «Дитя шимпанзе и дитя человека в их инстинктах, эмоциях, играх, привычках и выразительных движениях». Эта книга сделала Надежду Ладыгину-Котс авторитетным экспертом в вопросах поведения животных.

Постоянное чтение статей и монографий других исследователей обогащали ее профессионально. Продолжались и опыты, даже скорее занятия, с другими животными. Надежда доказала, что птицы различают цвета. Труды ее опередили свое время: открытия, сделанные Ладыгиной-Котс, легли в основу научных дисциплин, сформировавшихся десятилетия спустя и связанных с изучением процесса познания, например в основу сравнительной психологии и этологии человека. Недаром Александр Котс заметил еще о шимпанзенке Иони, что тот обладает «веселым нравом, вечной склонностью к игре, смышленостью, привязанностью к людям» и «близостью устройства своей психики к таковой ребенка – дефективного, отсталого, но от того не менее нуждающегося в ласке и любви».

Неудивительно, что методика Ладыгиной-Котс «Выбор на образец» сейчас широко применяется в работе с детьми с расстройствами аутистического спектра, а изыскания в области инсайтов (внезапных открытий) – в гештальтпсихологии.

Все эксперименты ученой были гуманными: она никогда не применяла физическую силу, не наказывала своих подопечных.

Конечно, Надежда Николаевна активно сотрудничала с Владимиром Леонидовичем Дуровым – зоопсихологом-практиком, еще в 1912 году открывшим в Москве Театр зверей. Некоторое время спустя в лаборатории для зоопсихологических исследований при Театре проводила исследования Мария Герд, одна из учениц Ладыгиной-Котс, также автор множества работ по дрессировке животных. Она прославилась тем, что готовила к космическому полету собак Белку и Стрелку.

До поры до времени Надежде Ладыгиной-Котс везло: в течение долгих лет она занималась любимым делом, провела более 30 000 экспериментов только с волками и собаками, написала фундаментальные научные труды, воспитала целую плеяду настоящих ученых. Но важнее всего, наверное, был для нее музей. Супруги даже жили в том же здании на Девичьем поле. Все сбережения тратились на приобретение новых экспонатов. Большой мечтой было новое здание для Дарвиновского музея, где могли бы разместиться богатые коллекции животных. Ах, если бы на экспозиции могли приходить большие группы посетителей! Но своей активностью пожилые ученые рассердили советских чиновников. Они просто уволили Котсов из их же собственного музея. Надежда пыталась вернуть дело своей жизни, но через год после начала борьбы у нее случился инсульт. Александр пережил ее всего на год.

Мария Распутина

1898–1977

Прошла путь от подружки царевны до дрессировщицы львов

Мало кому приходит в голову, что у Григория Ефимовича Распутина, близкого друга семьи последнего российского монарха Николая II, была и своя семья… в далеком селе Тобольской губернии. Жена и дети, среди них Матрена – простая деревенская девчонка. Детей в основном воспитывала мать. Про отца говорили разное, шептались. Но Матрене было не до этого. В 10 лет она играла, веселилась, помогала по дому и не обращала внимания на сплетни.

Однажды папа ненадолго приехал домой. В тот день Матрена пошла в гости к подружке, там решила и заночевать. Отец подружки как-то странно смотрел на нее, а потом, ночью, напал на девочку. Матрена громко кричала и отбивалась. Григорий Распутин оказался неподалеку. Он прибежал на помощь. Завязалась драка. Распутин избил обидчика до полусмерти, но и сам получил сильный удар. Потом всю жизнь, вспоминая шрам на голове отца, дочь чувствовала себя виноватой.

Распутин решил забрать ее с собой в Санкт-Петербург. «Споря с мамой, отец доказывал, что в столице передо мной откроется много возможностей: хорошие учителя, образованные люди», – вспоминала позже Матрена. «Долгое путешествие по железной дороге из далекой сибирской губернии в самый знаменитый город России – Санкт-Петербург – произвело оглушительное впечатление. Я ехала в город, который отцу стал пусть и временным, но все же домом. Для меня же он обещал стать целым миром. И даже паровоз – исторгающее дым чудище – я воспринимала как доброе существо, несущее меня на себе в новую, безусловно, волшебную жизнь», – писала она.

С отъездом из села изменилась не только жизнь Матрены, но и ее имя: своим высокопоставленным столичным друзьям Распутин представлял дочь как Марию.

Мария оказалась под покровительством императрицы Александры Федоровны и училась в частной гимназии Стеблин-Каменской. Суровый и красивый город, новая большая квартира и отдельная комната, модная одежда и вкусная еда – все это, конечно, нравилось вчерашней босоногой крестьянке.

Сильнейшее впечатление на девушку произвело знакомство с детьми императора: «Царским детям хотелось знать обо мне все: в какой гимназии я учусь, кто меня причесывает и одевает, есть ли у меня механические игрушки, видела ли я их яхту, как зовут нашу корову в Покровском и в таком духе без конца».

Через пару лет сказка подошла к концу. Россия вступила в Первую мировую войну. Тучи сгущались над страной, царской семьей… и отцом. Прямо перед Новым 1917 годом Григорий Распутин внезапно пропал. Мария поняла, что случилось страшное. Через несколько дней тело мужчины, похожего на Григория Распутина, вытащили из реки. В тот миг детство Марии и ее прежняя жизнь закончились. Девушке было 16 лет.

Убийство отца тяжело отозвалось в душе Марии. Но вскоре стало еще тяжелее: произошла большевистская революция 1917 года. Дочери ближайшего царского приспешника грозила неминуемая смерть. Стремительное замужество большого счастья не принесло: молодым супругам пришлось спешно бежать в Бухарест. Русским эмигрантам, не сумевшим заранее перевести накопленные средства в европейские банки, приходилось в Европе несладко. Гимназическое образование позволяло преподавать, и некоторое время Мария служила гувернанткой. Муж ее умер от туберкулеза в 1926 году, на руках у молодой вдовы остались две дочери, денег катастрофически не хватало. Вот Мария и устроилась танцовщицей в кабаре.

В натуре у Марии была способность находить нестандартные решения. Унаследованный от отца темперамент требовал движения, активности. Она устроилась работать артисткой в цирк братьев Ринглинг.

Однажды к ней подошел управляющий цирком: «Не побоишься войти в клетку со львом – станешь дрессировщицей!»

Судя по тому, что в 1930-е годы Мария много гастролировала по Европе и Америке, панического ужаса лев у нее не вызвал. Она организовала свое шоу, умело использовав родство с Mad Monk («сумасшедшим монахом», как Григория Распутина называли в газетах). Он стал популярным героем книг, фильмов и даже комиксов и дал дочери широчайшие возможности для рекламы: родственная связь с Распутиным – отличная приманка для зрителей. Однажды ее лицо появилось на коробке кукурузных хлопьев.

В 1937 году Мария переехала в Америку и продолжила работать с животными. Как-то раз на гастролях дрессированный медведь напал на нее и сильно покалечил. Выйдя из больницы, Мария попрощалась с цирком.

Но человеку с бурным прошлым и сильной волей к жизни нетрудно было найти себе новое занятие. И, как всегда, необычное… Во время Второй мировой бывшая дрессировщица работала клепальщицей на оборонной верфи.

«Вы говорите, что надо делать, – я делаю», – говорила она руководителям производства. И действительно делала!

До старости дочь Григория Распутина и подружка русских царевен работала на военных предприятиях. Но и потом не сидела на шее у дочерей: подрабатывала в больницах, служила гувернанткой, писала мемуары, а однажды выпустила кулинарную книгу, основой которой стали любимые блюда Распутина. Последние годы жизни Мария провела в Лос-Анджелесе, в небольшом бунгало рядом с Голливудским шоссе.

Алла Назимова

1879–1945

Стала дивой немого кино

В начале XX века существовал обычай: культурные и образованные семьи собирались по праздникам и дети давали концерты, ставили спектакли или читали стихи – словом, блистали талантами. Однажды выступать с игрой на скрипке довелось и маленькой Аделаиде Левентон. Ею все остались довольны. Возможно, именно те первые выступления и аплодисменты посеяли убежденность в том, что сцена – ее призвание!

Родители Аделаиды развелись, дочь осталась с отцом в Ялте, мать уехала в Одессу. До 15 лет она так и училась в Ялтинской женской прогимназии. Потом переехала к матери в Одессу. Правда, учеба проходила в католическом пансионе, а параллельно шли занятия по классу скрипки в Одесском отделении Императорского Русского музыкального общества… но что за дело? Ведь всегда можно насладиться настоящей жизнью!

Одесса – ярчайший и интереснейший город Российской империи. Здесь процветало искусство, театр. Лучшие театральные труппы съезжались к морю на летний сезон. По набережным портового города гуляли иностранцы со всего света. Все разительно отличалось от степенной Ялты.

Однажды подруга пригласила Аделаиду на свой спектакль в любительском театре. Так в жизни девушки появилась первая и последняя настоящая любовь – актерство. Какой уж тут пансион?!

Привет, 1896 год, Москва, уроки у Немировича-Данченко и Станиславского! Прощай, Аделаида Левентон. Здравствуй, Алла Назимова!

В Москве Алла получила телеграмму: скончался отец. Девушка осталась без тех скромных средств, которыми он ее снабжал, проще говоря, без гроша в кармане. Она бралась за все подряд, чтобы выжить: то нанималась горничной, то подворовывала еду у соседей. Великий Константин Станиславский актерского будущего за ней не видел, в обожаемый Художественный театр ее не взяли. Приходилось перебиваться редкими эпизодическими ролями, а потом началась провинциальная антреприза. Город Бобруйск – такое захолустье… Переезд в Кисловодск несколько улучшил настроение.

Именно там она встретила успешного актера и друга известнейшего драматурга Антона Чехова – Павла Орленева. Наконец-то удача ей улыбнулась (или упорство Аллы сыграло роль). Девушка сблизилась с ним, стала ведущей актрисой труппы. Начались гастроли, не только по России, но и по Европе. А в 1905 году поехали в США.

В Америке спустя какое-то время труппа Орленева обзавелась собственным зданием. К постановкам и ведущей актрисе проявляли внимание критики. К Алле начала приходить желанная слава. Жизнь с Орленевым не очень складывалась: тот изрядно выпивал. И когда он решил вернуться в Россию без Аллы, она не стала возражать. Так в 1906 году началась новая независимая жизнь, о которой она мечтала с детства.

На пути к мечте Алла не видела никаких препятствий.

Нужно быстро заговорить на английском? За два месяца она выучила язык. Необходимо заполучить лучшие роли? Она подписала долгосрочный контракт с лучшим продюсером Ли Шубертом.

Алла серьезно относилась к работе. Назимова стала первой актрисой в Америке, которая сначала записывала свой голос на фонограф, а потом слушала себя, проверяя, достоверно ли игрет.

Блестящая карьера на Бродвее привела Аллу в кинематограф. В 1916 году 37-летнюю Назимову заметил легендарный кинопродюсер Льюис Селзник. Он предложил ей роль в кино и крупный контракт со студией Metro Pictures (будущей Metro-Goldwyn-Mayer). Так Алла стала одной из самых высокооплачиваемых актрис Голливуда. Она переехала в «город грез», снялась еще в 11 фильмах: легендарных немых кино «Чудесное явление», «Игрушки судьбы», «Око за око», «Из тумана», «Красный фонарь»…

В фильме без актерского голоса, шедшем под музыкальное сопровождение пианиста-тапера, нужно было показать любое психологическое состояние только мимикой и движением. Назимова получала больше знаменитой Мэри Пикфорд, критики звали Аллу «королевой трагедии». В 1919 году она смогла купить на Сансет-бульваре в Южном Голливуде дом, которому дала название The Garden of Alla (позже к имени Alla добавится буква «H», которая предаст ему восточного колорита).

После неудачи в прокате одного из фильмов киностудия не продлила с Аллой контракт. Но и тут она не опустила руки: «Если меня не хотят снимать в кино, я сама стану режиссером!» К несчастью, собственные проекты чуть не разорили актрису и подпортили ей репутацию в Голливуде.

В 1928 году дом пришлось продать. Но на помощь снова пришел театр. К Назимовой вернулся былой интерес публики. Вплоть до смерти в 1945 году Алла Назимова играла в театре и в эпизодических ролях в кино. Свои последние дни некогда популярная актриса провела в номере отеля The Garden of Allah, который когда-то был ее домом.

Элен Гордон-Лазарефф

1909–1988

Создала легендарный журнал Elle

У Элен Гордон, дочери крупнейшего предпринимателя из Ростова-на-Дону, было все, чтобы прекрасно жить в Париже. Отец никогда ни в чем ей не отказывал. Она могла веселиться и проводить время с друзьями. Но это казалось слишком банальным для выпускницы филологического факультета Сорбонны, где она изучала этнографию.

Все ее мысли были поглощены экспедицией в Африку. Там первую белую жещину-исследователя ждало дикое кровожадное племя догонов. Нельзя сказать, что родители были против: отец всегда поощрял интеллектуальные стремления дочери.

В 1935 году началось путешествие по Сахаре и Судану под руководством известного этнографа Марселя Гриоля. Элен изучала тотемизм, местные ритуалы и роль женщин в племенном обществе.

Экзотическое путешествие длилось несколько месяцев. В Париж Элен привезла шокирующие заметки о жизни доселе неизученного племени. Истории из путевого дневника так и просились пойти куда-то дальше. И Элен договорилась о публикации с французской газетой L’Intransigeant. Вдохновленная увиденным, Гордон создала целую серию ярких статей для французского издания, сопровождая публикации отличными репортажными фотографиями, попадавшими сразу на первые полосы газеты. «В логове демонов, пьющих кровь», «Среди пещерных людей Черной Африки», «Дух мертвой женщины бродит меж кустов» – кого в 1930-е годы, да и сейчас, не привлекли бы такие заголовки?

Элен вдруг поняла, что ей очень нравится писать. Она захотела посвятить жизнь журналистике. Ей предстояло преуспеть на этом поприще.

Но если бы не революция 1917 года, не было бы ни заметок из жизни догонов, ни самой Элен Гордон-Лазарефф. Была бы Елена Борисовна Гордон. Дочка Бориса Гордона, одного из самых влиятельных предпринимателей Ростова-на-Дону, да и всей России, она унаследовала бы его состояние и, как тогда говорили, дело: табачную империю, долю в Русском обществе пароходства и торговли, собственную газету – «Приазовский край». Наверное, покровительствовала бы писателям, как ее отец когда-то Максиму Горькому.

Но когда Лене было девять лет, на улицах Ростова начали стрелять. В богатые дома то и дело врывались озверевшие бандиты. Обстановка в городе накалялась, семья спешно покинула Россию. Отец сумел сохранить часть капитала. Благодаря этому Гордоны во Франции жили лучше, чем многие эмигранты.

По возвращении из африканской экспедиции после публикаций в газете Элен активно искала работу журналиста и вышла на главного редактора газеты Paris-soir Пьера Лазарефф (тоже из семьи российских эмигрантов). Пьер поручил ей вести детскую рубрику под псевдонимом Tante Juliette (тетя Джульетта). Элен постоянно предлагала что-то новое для читателей. Спустя четыре года после знакомства харизматичный главный редактор и целеустремленная журналистка поженились.

К концу 1930-х годов над Францией сгустились тучи. С фамилией Гордон-Лазарефф оставаться в оккупированной нацистами стране было нельзя. В воздухе опять повисла тревога. Все повторялось, как в детстве: нужно было быстро собираться и бежать из дома. Опасаясь за свою жизнь, супруги покинули Париж и уехали в Нью-Йорк. Там Элен начала сотрудничать с New York Times и Harper’s Bazaar, освоила тонкости высокой журналистики.

Однажды ей пришла в голову идея создания специального женского журнала: «Я подумала, что было бы интересно сделать для женщин издание, которое держало бы их в курсе не только моды, кулинарии, красоты и декора, но и текущих событий и новостей Парижа, Франции и мира…» Почему бы не назвать его просто и коротко – Elle, то есть «Она»?

После войны Элен вернулась во Францию, где жизнь забурлила с новой силой. Деятельная журналистка поняла, что ее время пришло. Очень быстро она собрала команду, подготовила план будущего издания, придумала для него интересные рубрики и договорилась с дистрибьюторами о распространении. Первый номер журнала появился 21 ноября 1945 года. Он моментально стал фантастически популярен, хотя вышел на бумаге ужасающего качества – другой в послевоенной стране было не найти.

Через 15 лет почти миллион женщин по всей Европе читали Elle. Здесь начали писать про Dior и Saint Laurent, публиковали выкройки, чтобы женщины могли одеваться по моде, и впервые подняли вопросы женской гигиены. Помимо моды и красоты, в журнале освещались важные вопросы культуры, искусства, устройства общества. И это нравилось читательницам послевоенной Европы.

Каждое воскресенье в своем доме в Лувесьен Элен принимала ведущих интеллектуалов и политиков: Франсуазу Саган, Марию Каллас, Марлона Брандо, Ива Монтана, Аристотеля Онассиса, Мартина Лютера Кинга, Франсуа Миттерана и многих других.

А еще у Элен было чутье на таланты. Она открыла десятки будущих звезд моды и поп-культуры.

Брижит Бардо часто вспоминала, как однажды в метро незнакомая женщина протянула тогда еще девочке-подростку свою визитку и сказала: «Позвони мне». Спустя некоторое время будущая великая французская актриса неожиданно для себя проснулась знаменитой, потому что попала на обложку Elle.

Через год после смерти Сталина, в 1954 году, Элен вместе с мужем отправились в Советский Союз. По мотивам их путешествия вышла книга и аудио-пластинка «СССР во время Маленкова», позже в Америке она получила название «Советский Союз после Сталина».

Элен стала настоящим авторитетом в мире журналистики. За стремление к совершенству и безраздельное господство в редакции коллеги даже наградили ее русским прозвищем Tsarine (Царица).

Спустя почти 30 лет правления в мире глянца, в 1973 году, Элен приняла тяжелое решение – уйти. За год до этого от рака умер ее любимый супруг и соратник Пьер. Здоровье самой Элен стало ухудшаться. Попрощавшись с Elle, основательница первого в мире женского журнала уехала в уединенное местечко на юго-востоке Франции и провела там последние годы жизни.

Анна Марли

1917–2006

Вдохновила песней на победу

С первых дней жизни к Анне Бетулинской близко подкрадывалась смерть. Первый раз это случилось, когда она была младенцем. Об этом происшествии девочке позже рассказали мама и няня. На улице стоял ужасный мороз. Мама несла Аню на руках. Ее старшая сестренка плакала и не хотела идти, няня успокаивала девочку. Переодетые в крестьянские одежды женщины с детьми брели по зимней дороге пешком к финской границе. Они бежали из Петрограда, охваченного революцией. Отец обеих девочек Юрий Бетулинский был арестован и расстрелян совсем недавно, и очередь могла дойти до остальных членов семьи.

Их поймал пограничник. Слезы детей растрогали его, Бетулинские пересекли границу. Если бы служака знал, что перед ним стояли аристократы с юга России, потомки Лермонтова, родственники философа Николая Бердяева и бывшего премьер-министра Столыпина!..

Семья добралась до юга Франции. Их домом стал госпиталь для русских моряков. Бетулинские жили точь-в-точь как большинство «бывших» (так называли представителей старого погибшего дореволюционного мира). Аня, как и многие беженцы, училась в школе «Александрино», специально открытой в Ницце для детей эмигрантов из России. Мама пыталась как-то прокормиться, но получалось плохо: до бегства из Петрограда она никогда не работала. С раннего детства Аня с сестрой узнали, что такое тяжелый труд.

Радости были редки…

Верная няня однажды подарила Ане гитару. Мгновенно увлекшись, девочка начала учиться играть. На помощь пришел сосед-казак: в его исполнении она услышала душевные песни России, знакомой только по рассказам. Вскоре ей посчастливилось брать уроки у композитора Сергея Прокофьева.

Анна Бетулинская решила стать артисткой. В 17 лет, окончив школу, она переехала в пригород Парижа Медон, поступила в студию балета Матильды Кшесинской, начала писать песни и выступать в парижском кабаре «Шехерезада». Понадобился псевдоним, чтобы французская публика лучше ее запомнила. Фамилия Марли случайно попалась девушке в телефонной книге.

Про певицу Анну Марли начали писать газеты. В 1936 году ее приняли во французское Общество авторов, композиторов и издателей музыки. А год спустя она получила титул «Вице-мисс Россия» на эмигрантском конкурсе красоты. Анна Марли писала тексты для знаменитого Мориса Шевалье, но все изменилось с началом Второй мировой войны.

Из оккупированной нацистами Франции в 1940 году Анна Марли вместе с мужем, голландским дипломатом бароном ван Доорном, бежали в Лондон. Не лучшее место, чтобы спастись: немцы постоянно бомбили город. Смерть снова подобралась к Анне – ракеты часто падали рядом с ее домом. Каким-то чудом удавалось уцелеть.

Анна жила как все: расчищала завалы после налетов, работала сестрой милосердия, киномехаником, да чего только не делала. И, конечно, писала и пела песни. Сначала творчество поддерживало лишь ее саму.

А вести поступали тревожные, но порой и радостные: ширилось французское Сопротивление, а в России под Смоленском крепло партизанское движение. Стремясь быть вместе с теми, кто дает отпор гитлеровцам, Анна Марли написала «Песню партизан». Текст прозвучал по-русски: «Никто, никакая сила нас не покорит, не отгонит// Народные мстители, мы отобьем злую силу// Пусть ветер свободы засыплет и нашу могилу// Пойдем мы туда и разрушим до конца вражьи сети…» Песню, адресованную смоленским партизанам, на русском языке передало радио BBC. Ее услышал один из лидеров французского Сопротивления Эмманюэль д’Астье де ла Вижери. Он попросил друзей перевести ее на французский. Так «Песня партизан», теперь уже под названием Le chant des partisans Анны Марли ушла в народ поднимать боевой дух солдат.

К концу войны газеты писали: «Песни Анны Марли поет вся Франция, но сама она неизвестна». Начались выступления Анны Марли перед солдатами, пришла заслуженная слава. Кое-кто предлагал сделать «Песню партизан» гимном Франции вместо «Марсельезы»…

В 1985 году автор получила высокую награду – орден Почетного легиона. Помимо «Песни партизан» певица написала более 300 текстов. Их исполняли великие шансонье Франции и Канады Эдит Пиаф и Леонард Коэн. А президент Франции Шарль де Голль как-то сказал Анне Марли: «Свой талант вы превратили в оружие для Франции».

После войны Анна Марли гастролировала по всей Европе. Постоянным местом жительства стал дом в Филадельфии, в большой русской колонии. В России ей долго не удавалось побывать: препятствовал железный занавес между СССР и капиталистическим миром, но все же мечта Анны Юрьевны Бетулинской, певицы Анны Марли, сбылась. Как особую драгоценность, до конца своих дней хранила она два листочка с дерева из петербургского Летнего сада.

Евгения Петерсон-Лабунская

1899–2002

Научила Голливуд йоге

Первое знакомство с Индией у Жени Петерсон произошло в ранней юности. Однажды в Москве, в гостях у друзей мамы, впечатление на красивую девушку решил произвести некий молодой актер. Он рассказал ей про яркую и экзотическую Индию, в которой сам никогда не бывал, и поведал о таинственных йогах, вытворявших со своими телами невероятные чудеса. Рассказ запал ей в душу. Женя сразу же прочитала об Индии и йогах все, что смогла найти, а потом пообещала себе, что обязательно туда поедет.

Состояние родителей позволяло строить подобные планы: отец Жени, швед Василий Петерсон, служил в рижском банке, мать, дворянка Александра Лабунская, – известная в дореволюционной России актриса оперетты. Будучи в гостях у Петерсонов, знаменитый артист Александр Вертинский заметил их маленькую дочку и посвятил ей песню «Девочка с капризами». В ней есть слова: «Девочка не “как-нибудь”, а не так, как все…»

В начале Первой мировой войны семья из Риги переехала в Петербург. Там Женя окончила гимназию. Уже тогда мечтая стать актрисой, она в 1915 году поступила в московскую театральную студию Федора Комиссаржевского. И скоро ей начали давать первые роли.

До 1917-го жизнь Евгении была беззаботной, хотя родители ее в ту пору уже расстались. После революции вести прежнюю жизнь становилось все сложнее. Девушка готовилась к свадьбе с молодым офицером, но жених ушел воевать за белых и пропал без вести. В 1920 году Евгения с матерью нелегально перешли границу и отправились в Берлин.

Здесь после революции осело много эмигрантов из России. В Германии выпускались газеты и журналы на русском языке, работали русские рестораны и театры. В один из них, «Синюю птицу», устроилась Евгения Лабунская. Она начала новую жизнь и взяла фамилию матери.

Молодая актриса быстро очаровала крупного банкира и получила предложение руки и сердца.

Жених согласился отправить невесту в Индию. Оттуда Женя вернулась совершенно другим человеком. Она разорвала помолвку, распродала свои вещи и отплыла обратно в Индию, где… стала первой белой актрисой индийского кино!

Поначалу, конечно, она выступала с танцевальными номерами. Однажды ее увидел индийский кинорежиссер, предложивший ей роль в своем фильме. Вот так на экранах впервые появилась Индра Деви, или Небесная богиня, – такой сценический псевдоним выбрала себе Евгения Лабунская. Впоследствии он заменил ей настоящее имя. Молодая женщина свела знакомство с Джавахарлалом Неру, Махатмой Ганди и Рабиндранатом Тагором. В 1931 году, выйдя замуж за дипломата, она завершила артистическую карьеру.

Жизнь складывалась весьма удачно, но внезапно Евгения-Индра заболела. Она с трудом ходила, плохо дышала. Никто не понимал, что происходит. Привычную жизнь разрушил диагноз – сердечная недостаточность. Тогда на помощь пришла йога. Один индийский студент-медик предложил Евгении-Индре пройти сеансы лечебной йоги. Через несколько дней ей стало лучше.

Индра Деви начала серьезно заниматься йогой после того, как вылечила сердечную недостаточность, которой страдала четыре года. Сначала она обучалась йоге в Бомбее, а затем в Майсоре, где ее учителем стал Шри Кришнамачарья. Он всячески испытывал Индру, не хотел ее обучать, но та не сдавалась. Своей настойчивостью она добилась его внимания, уважения и допуска к древним знаниям.

В 1938 году, когда мужа-дипломата направили в Китай, Индра Деви стала первой женщиной-иностранкой, которой учитель поручил нести учение в мир: «Вы теперь уезжаете от нас в другие страны. Вы будете преподавать йогу. Вы можете и будете это делать». Она открыла студию йоги в Шанхае в феврале 1939 года.

В 1947 году, по окончании Второй мировой войны, Индра Деви отправилась с миссией в Калифорнию: она первой начала популяризировать йогу в Голливуде. Среди ее учеников – Грета Гарбо, Глория Свенсон, которой она позже даже посвятила книгу «Йога для американцев».

Затем вернулась в Индию, продолжила личное совершенствование в Гималаях. Там, в высокогорном дворце махараджи, написала первую книгу «Йога».

Лекции и книги Индры Деви пользовались большой популярностью и немало способствовали распространению йоги в США. «Первая леди йоги» (так ее называли в газетах) обучала не только звезд Голливуда, но и простых людей. Индра Деви адаптировала восточное учение под западного человека. Но одной Америкой не ограничилась. Через несколько лет в Мексике, на собственном ранчо, Индра Деви открыла Международный Тренировочный центр для преподавателей йоги. Физические, духовные и ментальные практики начали по-настоящему захватывать мир.

В 1960 году по приглашению индийского посла она приезжала в СССР, встречалась с крупнейшими советскими государственными деятелями.

Под старость 80-летняя Индра переехала в Аргентину. Там в 1988 году она основала Фонд Индры Деви, который организует встречи инструкторов йоги и способствует распространению учения по всему миру. И там, в окружении учеников со всего мира, первая леди йоги встретила свое столетие. На ее празднике присутствовало 3000 человек.

Наталья Андросова

1917–1999

Стала принцессой-мотогонщицей

Тале Андросовой было 17 лет, когда она узнала большую и опасную семейную тайну.

На дворе 1934 год. Наташа, или Тали, как звали ее дома, живет вместе с мамой и папой в скромной полуподвальной квартире на Арбате. Она увлекается спортом и работает, словом, ведет жизнь обычного советского молодого человека. И вот однажды на дне корзины с бельем находит старинную групповую фотографию мужчин и женщин в красивых одеждах. В памяти девушки на миг оживает смутное воспоминание: неужели она когда-то видела этих людей?..

На прямой вопрос дочери мать дала столь же прямой ответ. Наталья Николаевна Андросова узнала, что рождена княжной Натальей Александровной Романовской-Искандер. Ее дедушка – великий князь Николай Константинович, а прапрадедушка – сам император Николай I. Родилась она в дедушкином дворце в Ташкенте. Дедушку расстреляли большевики, а отец, примкнув к белым, уехал навсегда за границу. Мать, Ольга Иосифовна, в 1924 году второй раз вышла замуж за ответственного служащего по финансовой части Николая Андросова и переехала в Москву. Отчим вписал детей в паспорт как собственных, дал им свое отчество. В 1929 году семья перебралась в подвал на Арбате, где прожила до 1970 года.

Сказать, что в 1930-е годы такая правда была опасной, – ничего не сказать. Девушку могли посадить в тюрьму, отправить в лагерь или расстрелять. Поэтому Тали приняла историю семьи к сведению и продолжила жить дальше под отчеством и фамилией отчима.

Наталье не суждено было стать княжной в Российском государстве, жить в дедушкином дворце в Ташкенте. Но в реальной жизни она превратилась в настоящую королеву… мотогонок. Спортивная и активная Тали любила скорость: «Я всегда была рисковым человеком… В детстве сумасшедше скакала на лошадях, потом занималась в мотоциклетном клубе». И, конечно, не смогла проигнорировать предложение известного мотогонщика, искавшего партнершу для «Гонок по вертикали». Результат: в конце 1930-х после упорных тренировок Наталья Андросова начала выполнять трюки на вертикальной стене в парке Горького.

Случайно выжившая после революции родственница царей Романовых стала мотогонщицей. Иногда за день у нее было до 20 заездов. За выступления хорошо платили, так что у девушки появились свободные деньги.

На время Великой Отечественной войны гонки прекратились. Тали пересела на военные автомобили. «Днем я возила хлеб на передовую, ночью – снег из Александровского сада для строительства оборонительных заграждений на подступах к Москве. В свободное время тушила “зажигалки” на арбатских крышах», – вспоминала Наталья, имея в виду зажигательные бомбы.

После войны советская княжна-мотогонщица вернулась к своему железному коню и стала городской знаменитостью, музой и подругой поэтов-шестидесятников. Времена изменились, можно было и рассказать кое-кому о своем происхождении. Друзья из творческой среды называли Наталью «Княжной». Она общалась и заводила романы с известными советскими поэтами. Андрей Вознесенский ей посвятил яркое стихотворение «Мотогонки по вертикальной стене»:

Заворачивая, манежа,

Свищет женщина по манежу!

Краги —

красные, как клешни.

Губы крашеные – грешны.

Мчит торпедой горизонтальною,

Хризантему заткнув за талию!

Ангел атомный, амазонка!

Щеки вдавлены, как воронка.

Мотоцикл над головой

Электрическою пилой.

Надоело жить вертикально.

Ах, дикарочка, дочь Икара…

Наталья работала в своем аттракционе до 1967 года. Получила звание мастера спорта СССР. Как только ей исполнилось 50, ушла из спорта. Говорят, это произошло из-за небрежно брошенной кем-то фразы: мол, женщина в ее возрасте уже старуха. Так или нет, достоверно неизвестно. Но мотогонки – травматичный вид спорта. Таля десятки раз ломала кости, как-то раз очень серьезно повредила колено.

Благодаря внутренней силе Наталья Андросова прожила долгую жизнь. После распада Советского Союза женщине даже удалось впервые встретиться с дальними титулованными родственниками.

Участники встречи потом вспоминали, как в зале появилась бойкая старушка на костылях. Тали была одета скромно, но Романовы все равно сразу поняли – своя: так сильно видны были в ней фамильные стать и благородство.

В возрасте 80 лет Наталья Андросова посетила могилу отца во Франции. В 1998 году присутствовала при перезахоронении останков императора Николая II, его семьи и слуг в Санкт-Петербурге.

Зинаида Ермольева

1897/1898–1974

Изобрела первый отечественный антибиотик

Юная Зина Ермольева любила две вещи – медицину и музыку Чайковского. Трагическая смерть великого композитора от холеры до глубины души поразила девушку. Наверняка можно было спасти гения! Если бы она родилась на 30 лет раньше, то точно нашла бы способ сохранить Чайковскому жизнь!

Но Зинаиде не нужно было отправляться в прошлое за лекарством. В будущем она его сама изобретет. И это станет не единственным ее открытием.

Она появилась на свет в семье казачьего старшины и воспитывалась в доме, где царили строгость и дисциплина. В школе училась блестяще и, окончив с золотой медалью Мариинскую женскую гимназию Новочеркасска, в 1915 году успешно поступила на медицинский факультет Донского университета, который окончила в 23 года. Со второго курса уже стало понятно, что микробиология станет делом всей ее жизни.

Получив диплом и погрузившись в науку, Зина Ермольева вплотную занялась изучением холеры, открыв светящийся холероподобный вибрион. Позже его назовут в ее честь. В 1922 году, когда Зинаиде было 24 года, в Ростове-на-Дону произошла вспышка холеры, и она чуть не умерла тогда. Как истинный ученый, во имя науки девушка поставила на себе опасный опыт: выпила воду с возбудителями страшной инфекции, чтобы понять, как развивается болезнь.

«Опыт, который едва не кончился трагически, доказал, что некоторые холероподобные вибрионы, находясь в кишечнике человека, могут превращаться в истинные холерные вибрионы, вызывающие заболевание», – записала она потом в дневнике наблюдений. Вскоре после ее эксперимента был разработан и стал широко применяться способ хлорирования воды, пресекающий распространение холеры.

Карьера молодой ученой в медицине была успешной. В возрасте 27 лет она возглавила отдел биохимии микробов в Биохимическом институте Наркомздрава РСФСР в Москве. Ей суждено было обогатить мировую науку несколькими серьезными открытиями и разработками.

В 1939 году ее направили в командировку в Афганистан. Там с группой коллег ею был создан препарат, за разработку которого она получила звание профессора. Лекарство было очень эффективно во времена эпидемий холеры, дифтерии и брюшного тифа. Она защитила докторскую диссертацию и вместе со своими коллегами предотвратила масштабную эпидемию холеры, надвигавшуюся на Советский Союз из Афганистана.

Во время Великой Отечественной войны Зинаида продолжала сражаться с холерой: защитила от эпидемии Сталинград. В разгар кровопролитной битвы она и ее сподвижники-коллеги провели в осажденном городе тотальную дезинфекцию. В подвале полуразрушенного дома эпидемиологи наладили выпуск бактериофага (вируса, проникающего внутрь бактерии и убивающего ее), который раздавали жителям Сталинграда. Ежедневно препарат получали 50 000 человек.

В 1942 году там же, в Сталинграде, Ермольева сотворила еще одно чудо: из плесени, соскобленной со стен бомбоубежища, создала первый отечественный антибиотик – пенициллин-крустозин ВИЭМ.

Страшно подумать, но всего 80 лет назад люди умирали от заражения крови, получив мелкую ранку, ожог или порез. Во время войны новое лекарство спасло множество жизней. Пенициллин Ермольевой задерживал рост микробов, вызывавших заражение крови, воспаление легких и гангрену. Вскоре антибиотик пошел в массовое производство – и тоже при ее активном участии.

После войны «Госпожа Пенициллин», как ее называл нобелевский лауреат Говард Флори, продолжила заниматься наукой. В 1945–1947 годах она возглавила Институт биологической профилактики инфекций, на базе которого в 1947 году был создан ВНИИ антибиотиков. Здесь она заведовала отделом экспериментальной терапии. С 1952 года и до конца жизни Зинаида Ермольева возглавляла кафедру микробиологии и лабораторию новых антибиотиков ЦИУВ (ныне Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования).

Она создавала все новые антибиотики, вела активную научную деятельность. Из-под пера профессора Ермольевой вышло более 500 научных работ, шесть из которых – монографии. Под ее научным руководством выросло не одно поколение молодых коллег, подготовивших 180 диссертаций, в том числе 34 докторских.

Безгранично преданная делу своей жизни, она стала прототипом главной героини романа Вениамина Каверина «Открытая книга», по которому был снят одноименный художественный многосерийный фильм, где героиню сыграла Ия Саввина.

Надежда Плевицкая

1884–1940

Дала новую жизнь народным песням

Надя Винникова родилась в строгой религиозной семье и по-настоящему жила лишь в своем воображении: в перерывах между тяжелым трудом и молитвами всегда находила время помечтать. Дежка (так ее звали дома) с детства знала, что с ней произойдет нечто удивительное. Она окончила два с половиной класса церковно-приходской школы, после чего родители отдали девочку-подростка в монастырь на послушание. Более двух лет девочка пела в монастырском хоре. Но такая жизнь не имела ничего общего с тем, что виделось ей в мечтах.

В 16 лет Дежка случайно попала на цирковое представление. Экзотические звери, клоуны и акробаты в красивых нарядах – все это вдохновило девушку. Она решила стать циркачкой и сбежала с труппой. Правда, в новой роли ей удалось побыть совсем недолго: суровая мать настигла и вернула беглянку.

Зато Надя узнала, чего хочет. Семья отправила ее к родственникам в Киев, и там девушка сначала попробовала силы как хористка, а потом поступила в балетную труппу Штейна, где встретилась с бывшим солистом балета Варшавского театра Эдмундом Плевицким. Он стал ее первым мужем, преподал ей основы хореографии и сценического мастерства. Брак оказался недолгим, но фамилия осталась с ней навсегда.

В Российской империи середины XIX – начала XX века талантливые и предприимчивые люди из разных слоев общества могли преуспеть, стать кем хотелось: художником, артистом, купцом-миллионером. Сначала Надя пела в составе хора, а потом соло, выступала со сцен дорогих ресторанов. В 1909 году на Нижегородской ярмарке ее услышал известный оперный певец Леонид Собинов. При его содействии она начала выступать в Московской консерватории. Через год появились первые граммофонные пластинки с ее песнями. Всего было выпущено более 120 записей.

Плевицкая обладала абсолютным музыкальным слухом и без труда справлялась с самыми сложными сольными партиями. Вскоре сам царь слушал Надины проникновенные песни и даже иногда плакал от звуков ее голоса.

На долгие годы она стала любимой исполнительницей Николая II, он наградил ее прозвищем «курский соловей». После успешных выступлений перед царской семьей в 1911 году артистка заключила контракт на 40 концертов по всей империи. Именно благодаря ей широкая публика услышала такие народные, прежде всего крестьянские песни, как «Лучинушка», «Есть на волге утес», «Ухарь-купец». Ее манера исполнения и репертуар спустя несколько десятилетий найдут свое продолжение в творчестве Лидии Руслановой и Клавдии Шульженко.

В 1914 году Надежда узнала о трагедии: пожар уничтожил почти все родное село. Тогда Плевицкая стала выступать с благотворительными концертами, пересылая погорельцам денежные средства для восстановления домов.

С началом Первой мировой войны, преисполненная патриотическим чувством, Надежда Плевицкая прервала артистическую карьеру и отправилась на фронт, где стала сиделкой в лазарете. Она помогала раненым прямо на поле боя, позже за самоотверженность получила орден Святой Анны.

Грянула революция, вслед за нею Гражданская война. Бывшая царская любимица приняла сторону большевиков, выезжала выступать на фронт. Во время гастролей осенью 1920 года Плевицкая попала в плен к белогвардейцам и познакомилась с генерал-майором, командиром Корниловской дивизии Николаем Скоблиным. С ним-то Надежда Васильевна и покинула Россию.

Во Франции к Надежде пришла вторая волна славы. Бывшие соотечественники тосковали по родине, а песни Плевицкой напоминали о России. Да и сама она скучала по родным краям.

Советские спецслужбы воспользовались желанием певицы вернуться на Родину. В 1930 году она начала сотрудничать с иностранным отделом НКВД. Чекисты пообещали Плевицкой и Скоблину беспрепятственное возвращение домой за участие в устранении одного из белоэмигрантов: генерала Евгения Миллера. Супруги согласились. Операция прошла успешно, но для Надежды закончилась трагически.

В 1937 году Николай Скоблин сбежал из Франции и погиб при таинственных обстоятельствах, а 54-летняя певица была арестована и осуждена французским судом на 20 лет каторги за соучастие в преступлении.

Президент Франции Альбер Лебрен отказался ее помиловать. Надежда пыталась защитить себя в суде, но ничего не помогло.

Резко постаревшая и осунувшаяся женщина уже ничем не напоминала ту девчонку, которая пела в церковном хоре, мечтала о невероятной жизни и была известна как «курский соловей» по всей России. Через два года после вынесения приговора, в 1940 году, Надежда Плевицкая умерла в тюрьме во время оккупации Франции гитлеровцами.

В 2011 году одну из улиц Курска назвали проспектом Надежды Плевицкой.

Надежда Суслова

1843–1918

Стала первой женщиной-врачом

Наде Сусловой очень повезло: для середины XIX века ее отец был прогрессивным человеком. Прокофий Суслов прошел путь от крепостного писаря до главного управляющего имений графа Шереметьева, от которого получил вольную, после чего стал владельцем ситценабивной фабрики и поселился в Петербурге.

Прокофий хотел, чтобы его дочери, Аполлинария и Надежда, получили лучшее образование. Сначала для них нанимали домашних учителей, затем барышни Сусловы обучались в пансионе в Москве. Как настоящие интеллектуалки середины XIX века, девушки были членами кружка нигилистов и участвовали в протестных акциях. Надя даже состояла в революционной организации. Пережив увлечение социальными вопросами, Надя всерьез увлеклась наукой и посвятила жизнь медицине. Старшая же, Аполлинария, выбрала литературу (впоследствии была возлюбленной Достоевского).

В 1860-х годах в Российской империи женщины не могли поступить в университет и получить диплом. Только в 1859 году впервые трем девушкам было дано право присутствовать на лекциях в Санкт-Петербургской медико-хирургической академии в качестве вольных слушательниц – и Надежда Суслова была одной из них.

Получив доступ к последним научным данным, девушка была полна решимости применить их на практике, она даже проводила опыты на себе. В 19 лет в «Медицинском вестнике» Надя опубликовала первую научную работу: статью «Изменение кожных ощущений под влиянием электрического раздражения».

Увы, но уже в 1863 году девушкам запретили посещать лекции. После четырех лет обучения любознательных вольнослушательниц из Медицинской академии выгнали. На помощь Наде пришел отец. Уважая пытливый ум и настойчивый характер дочери, он с пониманием воспринял ее стремление заниматься наукой. Прокофий Суслов твердо решил, что дочь должна получить диплом, поэтому отправил ее в Швейцарию:

«Я верю тебе и уважаю тебя, – говорил он. – Я люблю тебя, а потому хочу твоего счастья и буду способствовать всеми доступными мне средствами исполнению твоих планов. Я знаю, что ты не пойдешь по дурной дороге, и потому благословляю тебя на все твои начинания».

То, что произошло дальше, вошло в историю. В 1864 году мадемуазель Суслова поступила в университет Цюриха. Она стала первой женщиной-студенткой в этом учебном заведении. Профессора с появлением девушки в числе студентов восторга не высказали и сразу объявили Наде, что не рады новым веяниям, но все-таки приняли. Они посчитали, что на этот единичный случай можно закрыть глаза и другие девушки вряд ли последуют ее примеру. В своем дневнике Надя написала: «Ох, как они ошибаются…»

Она первой среди русских женщин получила диплом доктора медицины, хирургии и акушерства за диссертацию «Доклад о физиологии лимфы», выполненную под руководством Ивана Михайловича Сеченова, и стала врачом. Шел 1867 год.

Надя собралась домой. Незадолго до ее отъезда студент Фридрих Эрисман сделал ей предложение руки и сердца, 16 апреля 1868 года в Вене состоялась свадьба, и молодые супруги отправились в Россию, чтобы посвятить свою жизнь медицинской практике. На родине Наде опять пришлось столкнуться с недоверием и скепсисом в отношении своих профессиональных знаний и навыков. Чтобы иметь возможность работать, ей было необходимо снова сдать экзамены и вторично защитить диссертацию. Что она с успехом и сделала.

Много лет с 1870 года Надежда, теперь уже госпожа Эрисман, трудилась в Нижегородской губернии, где имела большую гинекологическую практику. Фридрих занимался преподаванием, попутно разработал модель рабочего места для учащихся: в течение последующих 100 лет школьники по всей стране будут сидеть за партами Эрисмана.

Но судьба готовила супругам испытание: после 30 лет брака им пришлось расстаться: Эрисман поддержал своих студентов, протестовавших после массовой давки на Ходынском поле при коронации императора Николая II. Профессора выгнали из страны. Надежде не разрешили уехать с мужем. Через несколько лет она снова вышла замуж и уехала в Крым, жила близ Алушты, на южном берегу, в имении Кастель.

Благодаря стойкому характеру и трудолюбию Надежда Суслова прошла в жизни не одно сложное испытание. Но не смогла пережить жестоких потрясений Гражданской войны. В 75 лет она лишилась всего: бандиты разграбили дом прямо на ее глазах. Сердце первой женщины-врача не выдержало и остановилось 20 апреля 1918 года.

Наталья Палей

1905–1981

Была маникенщицей царских кровей

Наташе Палей довелось родиться дочерью великого князя Павла Александровича Романова, внучкой императора Александра II и кузиной Николая II. Правда, брак ее родителей был морганатическим, то есть неравным: мать не имела высоких титулов. Но счастливую пару светские условности не беспокоили: молодожены любили друг друга, а от притязаний на российский престол Павел Александрович с легкостью отказался. Отношение царственных особ к легкомысленной супружеской чете князя смягчилось после начала Первой мировой войны: супруга Ольга занималась благотворительностью, помогала госпиталям. Ей был дарован титул княгини Палей. Эту фамилию унаследовали ее дочери. Раннее детство Ирины и Наташи прошло беззаботно, в окружении знатной родни и роскошных интерьеров. После революции над всеми родственниками царской семьи нависла угроза.

В 1919 году великого князя расстреляли большевики, а его оставшимся в живых жене и дочками пришлось срочно бежать за границу. Все происходило как в истории про шпионов. Стараясь запутать следы, сестры Палей ехали в трамвае, в фургоне для скота, в санях… 32 часа добирались до финского Выборга! Там девочки дождались приезда мамы. Некоторое время семья жила в Швеции, потом перебрались в Париж. Во Франции у них имелся особняк. Его пришлось продать, чтобы иметь возможность жить относительно безбедно.

Хранительницей семейной истории и традиций стала мать Наташи Ольга Валерьяновна. Это она кричала, что негоже княжне работать манекеном (так тогда называли манекенщиц) в парижских ателье. Но предложить ничего не могла. А ведь скучно сидеть без дела, надо же чем-то в жизни заниматься!

В Париже 1920-х годов русские эмигранты, выходцы из благородных семей, пробовали себя в самых разных сферах деятельности, в том числе активно занимались модной индустрией. Вчерашние княгини и князья создавали наряды prêt-à-porter. В один из модных домов и устроилась Наташа Палей.

В 1927 году она познакомилась с Коко Шанель, которая порекомендовала Наташу кутюрье Люсьену Лелонгу – успешному французскому модельеру. Наташа стала его главной моделью, а потом женой. Конечно, к неудовольствию матери: по меркам старой аристократии модельер ничем не лучше обычного портного.

Но первый брак не стал единственным. Наталья увлекалась яркими известными людьми. Поклонниками красавицы аристократических кровей были такие талантливые деятели искусств, как танцовщик Серж Лифарь, режиссер Жан Кокто, писатели Антуан де Сент-Экзюпери и Эрих Мария Ремарк. Сюжетная линия его романа «Тени в раю» во многом перекликается с реальной историей взаимоотношений писателя и красавицы. На прощание перед разводом с Натали супруг-модельер Люсьен Лелонг посвятил ей аромат Le N, который вскоре полюбился тысячам женщин по всему миру.

А Наташа продолжала двигаться дальше. Почему бы не попробовать себя в кино?

Вначале она получала роли в европейских фильмах, а потом ее стали приглашать и в американские. Ее амплуа – недоступные красавицы-аристократки.

Увы, зрителей восхищала не актерская игра Натальи, а ее утонченная красота. Да и не только зрителей: она стала любимой моделью и музой великих фотографов своего времени – Эдварда Стейхена, Сесила Битона, Андре Дерста и Георгия Гойнингена-Гюне. Появлялось ее лицо и на обложке журнала Vogue.

Скоро Европа стала тесна Натали Палей, и в 1933 году она уехала в Новый Свет. Там продолжила работать моделью и сниматься. Здесь среди ее партнеров были восходящие звезды мирового кинематографа Кэтрин Хепберн и Кэри Грант. В 1937 году она не слишком удачно вышла замуж за бродвейского продюсера Джона Уилсона. И все же брак не распался.

Собственная красота была для Натальи Палей идолом, фетишем, как для мачехи из сказки Пушкина о мертвой царевне и семи богатырях. Пока хватало сил, она отчаянно сопротивлялась естественному процессу старения. Но в 1961 году после смерти мужа перестала появляться в обществе и жила затворницей в роскошном нью-йоркском доме. 27 декабря 1981 года в возрасте 76 лет почти обездвиженная после перелома шейки бедра пожилая женщина со свойственной ей категоричностью поставила точку в собственной жизни. Окруженная своими прекрасными, лучшими в мире фотографиями, Наталья Палей приняла смертельную дозу снотворного.

Ида Розенталь

1886–1973

Изобрела бюстгальтер

Как-то раз, жарким летним днем на американском шоссе образовалась огромная пробка. Медленно продвигаясь вперед, водители сигналили и ругались. Авария? Ремонт? Но всякий, добравшись до определенной точки, точно так же невольно замедлял ход. Это надо было рассмотреть: огромные билборды с фотографиями прекрасных девушек… в бюстгальтерах! Для послевоенной Америки такая реклама была настоящей провокацией. На изображениях красовалось название бренда нижнего белья – Maidenform.

Фирму Maidenform основали предприимчивые супруги Розенталь, Ида и Уильям. Отец Иды, Авраам Каганович, был хасидом и, как положено, всю жизнь занимался тем, что изучал Тору. Мать, Сарра, зарабатывала на жизнь торговлей в мелочной лавке. Жизнь в небольшом городке Ракове недалеко от Минска текла своим чередом. Но супруги Каганович понимали: их дочь для такой жизни не приспособлена. Ей надо учиться. И родители отправили 16-летнюю Иду в крупную и развитую Варшаву.

Там она смогла брать уроки русского языка и математики. На жизнь зарабатывала служа швеей. Вскоре Ида влюбилась в бойкого парня Вилли Розенталя. Он увлекался революционными идеями, гулявшими по всей Российской империи. Ида разделяла взгляды жениха и даже тайно вступила в политическую партию.

После начала Русско-японской войны юные революционеры забеспокоились о своем будущем: жениха в любой момент могли призвать на фронт. Так что в возрасте 18 лет вместе с Уильямом Розенталем Ида эмигрировала в США.

Там они быстро забыли про социальную революцию, чтобы в скором времени совершить переворот в моде.

Поначалу, примерно лет 10, приходилось туго. Ида вновь начала работать швеей. Она была талантливой закройщицей, выполняла самые сложные заказы, стала востребованным мастером.

Много работая с дамами, она досконально изучила все проблемы женского костюма. Одной из них была зона груди: не у всех от природы идеальные формы, а красивой хочется быть каждой.

В 1921 году совместно с Энид Биссет супруги Розенталь открыли магазин одежды, который через год был зарегистрирован под названием Maidenform.

Ида понимала: основа женского образа – не только лицо и шея. Очень важна область тела до талии. Но бюстгальтеры того времени вовсе не являлись пределом мечтаний и эталоном удобства. Тогда-то они с мужем и решили сконструировать идеальный лифчик.

Сегодня кажется, что женщины всегда носили две чашечки, соединенные посередине. Но до изобретения Иды и Вилли лифчики были похожи на утягивающую полоску ткани, не придававшую груди форму. А разработка Розенталей подразумевала две отдельные чашечки: они визуально увеличивали грудь и придавали ей форму за счет эффекта пуш-ап – подъема. Первоначально, правда, бюстгальтер возник как средство для улучшения посадки платьев, которые Ида и Энид продавали в своем магазине. Но он стал таким популярным, что началась продажа самостоятельных изделий.

Ида и Вилли Розентали понимали, что все женщины разные, поэтому создали размерный ряд своих товаров. Теперь любая покупательница могла найти подходящий именно ей бюстгальтер.

Муж Иды Уильям Розенталь изобрел стандарт для размера чашечек бюстгальтера. В 1925 году в городе Бейонне штата Нью-Джерси открылся первый завод Maidenform, ориентированный на выпуск самого популярного товара – бюстгальтеров. Позже компания расширила ассортимент производства женского белья, включая купальные костюмы. Постепенно финансовое состояние семьи улучшилось настолько, что Розентали, у которых к тому моменту появилась дочка, смогли перебраться в Нью-Йорк, на Манхэттен, а в скором времени стали мультимиллионерами.

Без их товара теперь сложно было представить жизнь. Женщины, служившие в армии США или работавшие на военных производствах, были обеспечены удобными лифчиками даже во время Второй мировой войны.

Ида убедила военных, что бюстгальтер – это предмет первой необходимости. Этим предприимчивость Иды не ограничилась. Ее компания разработала даже «лифчики» для мужчин-связистов: в специальных чашечках солдаты переносили почтовых голубей, с помощью которых тогда передавались письма от одного подразделения к другому.

В 1942 году Ида получила патент на регулируемую застежку.

Под руководством Иды и ее мужа фирма добилась больших успехов. Maidenform стала первой компанией, которая разработала, изготовила и стала продавать бюстгальтеры для беременных.

После войны благодаря яркой и нестандартной рекламе о Maidenform знала вся страна. В 1950-х годах нижнее белье бренда носили уже не только американки. Продукция Maidenform продавалась более чем в 100 странах мира.

После смерти Уильяма в 1958 году Ида стала президентом компании. Она перестала заниматься бизнесом только в 1966 году. Компания Maidenform существует и по сей день.

Александра Толстая

1884–1979

Боролась за свободу людей

Девочка Саша родилась в большой семье писателя Льва Толстого 18 июня 1884 года. В ночь ее рождения отец собирался «уйти совсем» из дома, но у жены начались тяжелые роды. Измученная Софья Андреевна почти сразу попросила унести дочку подальше. Саша оказалась младшей в семье. Родители были заняты постоянно: мать – хозяйством, старшими детьми и помощью мужу, отец – литературой и общественными вопросами.

Воспитывали девочку в основном няни и сестры. Но все же мать проследила, чтобы у Саши было все лучшее: гувернантки и учителя дали ей знания по английскому, немецкому, французскому языкам, музыке, рисованию, танцам. Физически очень крепкая, она прекрасно каталась на коньках, занималась верховой ездой.

Часто младшие дети рано становятся самостоятельными и независимыми. Так произошло и с Сашей. А родственники удивлялись: «Мне все кажется, что вы не обращаете на нее должного внимания, а она недюжинный ребенок. У нее в голове и глазах сидит целый отец Лев Николаевич», – говорила родителям ее двоюродная тетка.

Саше было 16, когда отец наконец заметил, что девочка-подросток – взрослый и думающий человек. А умных людей граф ценил. В последние годы жизни он приблизил дочь к себе, она знала его тайные мысли, перепечатывала рукописи и была личным секретарем.

Именно Саше 22 июля 1910 года Толстой завещал право распоряжаться его литературным наследием. После смерти отца Александра Львовна подготовила трехтомное издание «Посмертные художественные произведения Л. Н. Толстого» (1911), а на полученные от продажи средства выкупала у семьи и передавала крестьянам земли Ясной Поляны.

Началась Первая мировая, и 30-летняя Александра, окончив краткие курсы сестер милосердия, ушла на фронт. Она работала в санитарных поездах и помогала беженцам, даже пережила газовую атаку. С фронта Александра привезла два Георгиевских креста за личное мужество и милосердие. В декабре 1917-го вернулась в Москву в звании полковника.

После революции семья Толстых потеряла все имущество и права. Однако новая власть активно пользовалась именем писателя и продавала его книги.

Александра не приняла советский режим. В марте 1920 года ее арестовали по обвинению в причастности к контрреволюционной организации «Тактический центр». Хотя вина не была доказана, Верховный военный трибунал приговорил ее к трем годам заключения в лагере в московском Новоспасском монастыре.

Летом 1921 года Александру освободили по амнистии.

После освобождения дочка Толстого работала смотрителем в музее «Ясная Поляна» – в тех же стенах, что когда-то были ее домом. Несколько лет подряд она пыталась уехать из страны. Наконец из Японии пришла долгожданная телеграмма: Александру пригласили читать лекции. 1 октября 1929 года Толстая отправилась в командировку с циклом лекций о Толстом. В Россию она больше не возвращалась. Отказавшись от гражданства, в июне 1931-го переехала в США, где прожила 48 лет, до самой смерти.

Первые годы в Америке были непростыми. Ни лекции, ни статьи не могли прокормить дочь знаменитого писателя. Поэтому она переехала на ферму, работала сутками напролет и жила очень скромно. «Живу до сих пор без ванны, в бараке в одну доску и зиму, и лето, не могу купить себе чулок и смену белья. Никогда никого не прошу о помощи. Занимаю деньги в банке и отдаю в срок…» – писала Александра сестре.

Бытовые проблемы не сломили сильную духом Александру. Она находила силы и время, чтобы помогать людям, лишившимся родины.

Весной 1939 года при участии бывших соотечественников Бориса Бахметьева, Бориса Сергиевского, Сергея Рахманинова и других известных деятелей она основала Толстовский фонд – благотворительную организацию, главной целью которой стало помогать материально и духовно попавшим в беду русским людям – эмигрантам, беженцам.

Щедрый спонсор в 1941 году подарил фонду огромный участок земли недалеко от Нью-Йорка. За все время существования Reed Farm (или «Толстовская ферма») стала убежищем для более чем 30 000 человек.

Александра активно выступала в печати, борясь за право людей жить в свободном мире. До самой смерти она последовательно и неустанно критиковала Советский Союз.

Александра Толстая скончалась 26 сентября 1979 года. Похоронена на кладбище Новодивеевского монастыря под Нью-Йорком. Выражая соболезнования осиротевшему Толстовскому фонду, Джеймс Эрл Картер, президент США, написал 5 октября 1979 года: «С ее кончиной оборвалась одна из последних живых нитей, связывавших нас с великим веком русской культуры». В СССР имя Александры было стерто из всех материалов, связанных с ее отцом.

Екатерина Десницкая

1886–1960

Спасала жизни на фронте и была женой принца

В 1905 году, в разгар Русско-японской войны, медсестра Екатерина Десницкая, которой шел 22 год, оказалась в эпицентре очередного сражения на Дальнем Востоке. Она слышала крики и стоны раненых солдат, на себе вытаскивала их с поля боя. Верная профессиональному долгу, днями и ночами, не смыкая глаз Катя работала в санитарном поезде и полевых госпиталях. До того как поехать на фронт, она посещала Медицинскую школу медсестер, сразу после начала военной кампании организовывала благотворительные мероприятия в пользу сражающихся, собирала пожертвования.

Ее решение ехать на фронт было добровольным. В Маньчжурии русские войска пытались удержать позиции против японцев, показывая чудеса храбрости. Юная медсестра Катя ни в чем не отставала от воинов, тому свидетельство орден Святого Георгия, которым награждали солдат за подвиги исключительного мужества. Десницкая была одной из четырех женщин, получивших Георгиевский крест. И еще две медали – на Владимирской и Анненской лентах.

Целыми сутками девушка не покидала санитарный поезд. Порой хотелось закрыть глаза и хотя бы на минуту оказаться в другом месте. Только письма от любимого помогали немного отвлечься: «Мне никто не нужен, кроме тебя. Если бы ты была со мной, все было бы прекрасно и ничто не могло бы омрачить моего счастья». За перепиской влюбленных следил весь поезд.

Проникновенные письма Кате отправлял принц из экзотической страны.

До отъезда на фронт Катя жила со старшим братом в скромной съемной петербургской квартире. Сюда чуть ли не ежедневно наведывался удивительный гость – принц Сиама (ныне Таиланд) Чакрабон Пуванат, второй сын короля Рамы V, получивший военное образование в петербургском Пажеском корпусе. В 1904 году молодые люди познакомились на балу.

Влюбленный в очаровательную русскую, сиамский принц был исполнен самых серьезных намерений: предложение руки и сердца он сделал ей почти сразу после знакомства. Последовал отказ Кати, решительный и бесповоротный: да, принц ей симпатичен, однако ее долг – быть рядом со сражающимися соотечественниками.

Письма Чакрабона находили Катю в любом месте, где бы ни оказывался санитарный поезд. И по возвращении с фронта Екатерина Десницкая, кавалер боевых наград Российской империи, согласилась стать его женой. В 1906 году в Петербурге не нашлось священника, готового обвенчать жениха-буддиста и православную невесту. Влюбленные отправились в Константинополь, где Чакрабон поменял веру, приняв православие. Там молодые поженились и после свадьбы отправились в Сиам.

С точки зрения любых монархов, в частности сиамских, такой союз – мезальянс. Да, Екатерина имела дворянское происхождение и хорошее образование (окончила в Киеве Фундуклеевскую гимназию, первую женскую в Российской империи), но разве этого достаточно?

Молодая русская жена принца Сиама оказалась в изоляции. Много времени пришлось ей провести в одиночестве в одном из семейных дворцов. Но для преданной Кати это не было проблемой: «Больше любить, понимать и уважать друг друга невозможно, и никому не желаю лучшей семейной жизни. Так люблю его, как даже и не думала», – писала она. Она выучила тайский язык, а ее безупречное поведение при дворе и мягкий тактичный характер растопили лед в сердце короля и королевы.

Рождение сына Чулы в 1908 году окончательно укрепило статус Екатерины при дворе. В 1910-м, через четыре года после свадьбы, Питсанулок, как ее нарекли на местный манер, наконец даровали сиамский дворянский титул. Чула стал наследником престола: старший брат Чакрабона был бездетен. Брак Екатерины и Чакрабона признали официально.

Более 13 лет прожили вместе принц и принцесса, пока Чакрабон не захотел взять вторую жену. С этим Екатерина смириться не смогла. В 1919 году их брак распался. Тяжелее всех развод переживал маленький Чула.

Екатерина уехала ни с кем не попрощавшись, и мальчик долгое время страдал, плакал и постоянно звал маму. Женщина тоже тяжело переживала разлуку с сыном, но считала, что жить в монаршей семье мальчику будет лучше.

Через год после расставания Чакрабон умер от пневмонии. Екатерина жила в китайском Шанхае, помогала соотечественникам, бежавшим от Гражданской войны в России. Вскоре она вышла второй раз замуж за инженера Гарри Стоуна и уехала в Париж. В столице Франции ничто не напоминало о днях, проведенных в азиатском дворце.

Екатерина покинула этот мир в 1960 году, в возрасте 74 лет. Принц Чула королем так и не стал. Прожил 55 лет и всего на три года пережил свою мать. Он почти всю жизнь провел в Англии, писал книги и вместе с двоюродным братом занимался автогонками. Женился он на англичанке: Чула выбрал женщину, чем-то похожую на мать.

Вера Данчакова

1879–1950

Познала тайны стволовых клеток

Май 1908 года. В Московском университете 30-летняя ученая Вера Данчакова отстаивает свое право называться приват-доцентом и читать лекции.

За пять лет до этого она уже сдала экзамены на степень врача в Императорском Харьковском университете и стажировалась у известного гистолога Александра Максимова в Императорском институте экспериментальной медицины. В 1905 году она сдала экзамен на степень доктора медицины в Императорской военно-медицинской академии. Более того, за ней числился солидный практический опыт: она работала в Екатеринославской губернской земской больнице, где в 1906-м стала заведующей лабораторией.

Именно в Екатеринославле Данчакова поставила серию опытов на кроликах, искусственно заразив их бешенством. Результаты исследования легли в основу диссертации на степень доктора медицины, которую Данчакова успешно защитила в 1907 году в Императорской военно-медицинской академии. Тогда же Вера впервые побывала в США в качестве участника VII Всемирного зоологического конгресса. Среди 12 делегатов из России она была единственной женщиной.

И вот в 1908 году «совет факультета признал Данчакову достойной искомого звания приват-доцента… но министр народного просвещения не утвердил ее». Только потому, что она женщина! А вдобавок министр вообще запретил принимать в университеты женщин.

Возмущенная таким положением дел, Вера написала на министра жалобу в Сенат «в связи с притеснениями не только ее, но и всех российских женщин». Жалобу оставили без внимания…

Собственно, Вере Михайловне было не привыкать. Дочь статского советника Михаила Григоревского, филолога, автора учебников по грамматике церковнославянского, русского и греческого языков, она с детства блистала талантами. Родители видели ее художницей. Но сама Вера хотела заниматься естественными науками и медициной и уехала в Швейцарию, в университет Лозанны: только там в конце XIX века женщины могли получить диплом о высшем образовании. Этой возможностью пользовались целеустремленные девушки из России. Вера упорно училась и занималась наукой. За работу о гистологическом строении эпифиза рептилий она была награждена премией де Серенвилля. В те же годы она вышла замуж и стала мамой.

Благодаря своим научным достижениям Вера получила стипендию фонда Рокфеллера и в 1914 году уехала с семьей в США. Она училась в Рокфеллеровском институте медицинских исследований и в 1915 году получила там работу. Кроме того, Вера стажировалась в крупных научных центрах Нью-Йорка, а затем преподавала в Колумбийском колледже врачей и хирургов.

На кафедре Томаса Моргана она исследовала механизмы восстановления клеток крови. Была одним из первых популяризаторов термина «стволовые клетки».

Данчакова активно участвовала в общественной жизни. Она работала корреспондентом газеты «Утро России» в Нью-Йорке. Во время Гражданской войны в России помогала ученым, оставшимся на родине в бедственном положении. Общалась с президентами и меценатами. В Америку прибывало все больше известных русских. Вера даже стала любимой ученицей композитора Сергея Рахманинова – раскрылся еще один юношеский талант! В эти годы она ездила с научными экспедициями в Азию, посещала Индию и Цейлон.

В 1919 году в газете New York Herald появилась статья о сенсационном открытии в области иммунологии, сделанном русским биологом Верой Данчаковой. Сообщалось, что ее исследования пошатнули прежние теории иммунитета, согласно которым отторжение микробов и опухолевых клеток связывалось с деятельностью лимфоцитов. В 1923-м Данчакова вошла в число учредителей Русской академической группы в США – общественной организации, объединившей русских ученых-эмигрантов.

Но в 1926 году Вера Михайловна, оставаясь гражданкой США, приехала в СССР по личному приглашению Сталина. Тот обещал ей золотые горы. Данчакова верила, что возвращение на родину сулит ей как ученому безграничные возможности. Поэтому она взяла дочку, внука и поехала «домой».

Но все пошло не по плану.

Да, она стала сотрудником Государственного научно-исследовательского института по изучению и пропаганде научных основ диалектического материализма им. К. А. Тимирязева, организовала свою лабораторию. Но денег на исследования не хватало, профессор тратила личные средства на приобретение оборудования и материалов. Вдобавок коллеги ей завидовали, ведь Вера не была типичным советским ученым.

Она все могла сделать: организовать лабораторию, построить дом, провести телефон, нанять домработницу, выписать из США Ford, выехать по американскому паспорту за границу.

В феврале 1931 года Вера Михайловна была снята с руководящего поста. Что ж, наукой можно заниматься и не являясь руководителем. Но в конце очередной заграничной командировки она узнала, что въезд в СССР ей запрещен. Повезло, что она не сдала американский паспорт, иначе они с дочерью могли бы сгинуть где-нибудь в лагерях Нарыма или Соловков.

Вера Михайловна обосновалась в Европе, жила то в Швейцарии, то во Франции, то в Прибалтике. Продолжала научную работу и стала автором многих важнейших открытий в области исследований стволовых клеток, внесла вклад в изучение происхождения клеток крови и влияния гормонов на развитие организмов. Свои последние исследования Вера проводила в Швейцарии.

Данчакова скончалась от рака спинного мозга в Лозанне 22 сентября 1950 года. В СССР осталась ее дочь Вера, у которой была своя семья.

Поликсена Шишкина-Явейн

1875–1947

Отстаивала избирательные права для женщин

19 марта 1917 года 40 тысяч женщин вышли на улицы Петрограда. Под звуки «Марсельезы» они требовали у нового правительства дать им избирательные права. Впереди толпы, словно амазонки из древних легенд, на лошадях восседали женщины с поводьями в одной руке и транспарантом в другой. Надпись гласила: «Российская лига равноправия женщин». Вдохновленные своим лидером, Поликсеной Шишкиной-Явейн, женщины двигались вперед четко зная, чего хотят: равных избирательных прав!

Петроград бурлил. Горожане только-только осознавали перемены, которые принесла Февральская революция. В воздухе витал аромат новых возможностей. И женщины, боровшиеся за равноправие десятки лет, не могли упустить такой случай. Поликсена с группой соратниц, среди которых была и революционерка Вера Фигнер, подъехала к Государственной думе и громко заявила о требованиях Лиги.

Игнорировать столь активное сообщество было невозможно. Спустя несколько месяцев переговоров, в сентябре 1917 года, женщины обрели равные с мужчинами избирательные права. Жительницы Российской республики (так страна называлась при Временном правительстве) одними из первых в мире получили возможность голосовать на выборах. И большую роль в этом сыграла Поликсена.

Родилась она в приморском городе Николаеве в семье дирижера. Но музыка не интересовала девочку. С детства она знала, что ее миссия – помогать людям и делать их жизнь лучше. Вот и выбрала медицину. Получив хорошее домашнее образование, она в 22 года уже жила в Петербурге, училась в Женском медицинском институте, который окончила в первом выпуске со степенью лекаря (1904).

Поликсена активно интересовалась проблемами женского равноправия. В конце XIX – начале XX века в мире развивалось движение суфражисток – так называли в те годы участниц движения за предоставление женщинам избирательных прав наравне с мужчинами. Суфражистки выступали против дискриминации женщин в политике и экономике. Россия не отставала от других стран. «Равноправки» (так часто называли суфражисток в России) хотели получить доступ к образованию, социальным благам и достойной работе. Поликсена посвятила жизнь борьбе за эти права.

В 1907 или в 1910 году Шишкина-Явейн в собственной квартире организовала Российскую лигу равноправия женщин и стала ее председательницей. Цель – «всеобщая демократизация» – выглядела расплывчатой. Поликсена требовала ввести на законодательном уровне избирательное право женщин. Лига стала крупнейшей и самой влиятельной женской политической организацией в России.

Организатор Первого Всероссийского съезда по образованию женщин (1912), Поликсена выступала на заседании Государственной думы. Ее пламенная речь серьезно всколыхнула общество и была издана отдельной брошюрой под названием «Женщина-гласный», а позже опубликована в английском журнале Jus Suffragii.

Во время Первой мировой войны деятельная Шишкина-Явейн преподавала на медицинских курсах, служила в больнице для солдат и помогала организовывать общественные столовые и женские приюты.

За работой Лиги следили все прогрессивные жительницы страны. При этом Поликсена оставалась врачом, уделявшим время пациентам и общественной работе.

Трудно представить, сколько пользы могла бы принести работа Лиги в новой России. Но вслед за Февральской пришла Октябрьская революция. У власти оказались новые люди. Большевики присвоили себе все достижения, к которым 10 лет шла Лига. Идеология революции оказалась чужда Поликсене. Вместе с семьей она уехала в Эстонию.

В новой стране активной Поликсене не удалось найти себе места. Ей не позволили заниматься ни медициной, ни общественной работой. Почва из-под ног окончательно ушла после смерти мужа в 1920-м. Поликсена осталась без средств к существованию. Международное женское движение собирало по подписке для нее деньги. Вместе с детьми она вернулась в родной город, который теперь называли Ленинградом, и устроилась лаборантом в Очаковскую женскую больницу.

В 1924-м Поликсену арестовали: активная жизненная позиция и бурное общественное прошлое привлекли внимание властей, не любивших таких героев и героинь. В семье арест матери считали недоразумением, пытались вызволить ее. Но только через три года после заключения Поликсена вернулась домой.

Несмотря на сильно подорванное здоровье, женщина пережила блокаду Ленинграда. Умерла одна из первых феминисток России в 1947 году.

Елена Мрозовская

1875–1941

Стала гением портретной фотографии

Февраль 1903 года выдался для Елены Мрозовской напряженным. Прошло уже 10 лет с тех пор, как она начала профессионально заниматься фотографией.

Ей предстояло сделать портреты участников самого громкого светского события в истории страны – костюмированного бала, посвященного 290-летию царствования дома Романовых. На балу присутствовали царская чета и великие князья, графы и графини, словом, весь цвет аристократии.

Все были одеты в костюмы допетровской эпохи, созданные лучшими российскими художниками и портными. Знатные дамы стремились перещеголять друг друга в красоте нарядов.

К каждому гостю Елена нашла свой подход. И каждый портрет получился уникальным. Первая женщина-фотограф блестяще справилась с задачей.

До того, как заняться фотографией, Елена то преподавала, то служила в лавке. Первой среди женщин окончив в 1892 году фотографические курсы V Отдела светописи при Императорском Русском техническом обществе (ИРТО), она занялась светописью (так называли новый вид искусства), сугубо мужским, кстати, делом. Получив начальную квалификацию, Мрозовская отправилась в Париж, где училась у легендарного фотографа Феликса Надара, одного из отцов портретной фотографии и автора первого в мире аэроснимка. Он старался сделать так, чтобы все герои его портретов обладали индивидуальностью – революционно для фотографии XIX века. Свою манеру съемки он передал ученице из России.

Вернувшись в Санкт-Петербург в 1894 году Елена открыла собственное фотоателье. С 1897 года она стала членом Дамского фотографического кружка при Русском женском взаимно-благотворительном обществе в Санкт-Петербурге. Мрозовская делала прекрасные портреты и завоевала славу профессионала высокого класса.

В ее объектив попадали знаменитые ученые, художники, поэты, актеры, композиторы. Елена снимала Дмитрия Менделеева, Александра Блока, Игоря Северянина, балетную приму Матильду Кшесинскую и суперзвезду театральной сцены Веру Комиссаржевскую, композиторов Николая Римского-Корсакова и Александра Глазунова.

Она занималась не только портретной, но и интерьерной съемкой. Сделанная Мрозовской в начале 1896 года фотография Санкт-Петербургской консерватории относится к числу самых ранних изображений этого культового места. Недаром Елене присвоили почетное звание «Фотограф Санкт-Петербургской консерватории», а через год она стала официальным фотографом Императорского Музыкального общества. Ее талант и трудолюбие нашли широкое признание: на Международной выставке в Стокгольме в 1897 году ей вручили бронзовую медаль, а на Всемирной выставке в Париже в 1900 году – серебряную. Успех сопутствовал ей и на Всемирной выставке в Льеже (1905), и в 1911 году на первой выставке журнала «Фотографические новости» в Петербурге.

В 1909 году по поводу празднования 15-летия фотографической деятельности Елены Лукиничны Мрозовской Сергей Прокудин-Горский, пионер русской цветной фотографии, химик, изобретатель, издатель, педагог и общественный деятель, писал в журнале «Фотограф-любитель»: «Мне думается, что в основу работы каждого портретиста, и профессионала в особенности, должна непременно быть положена известная идейность исполнения, и в действительности оно так и есть, и таких фотографов совершенно правильно называют фотографами-художниками. Их очень немного не только в России, но и во всем мире, и к числу их принадлежит и Е. Л. Мрозовская…»

И наконец – приглашение в Зимний дворец снимать высокородных персон, принимавших участие в грандиозном празднике, устроенном Николаем II.

Фотодело Елены процветало. Ее ценили именитые коллеги. В клиентах не было недостатка.

В 1913 году она преобразовывает свое заведение в «Женское русско-славянское художественно-фотографическое ателье “Елена”», которое впоследствии должно было стать частью «Дома женского труда».

После революции фотоателье Елены Мрозовской навсегда прекратило работу. Последние годы жизни некогда востребованная фотограф Императорского русского музыкального общества, двора Их королевского величества великого князя Черногории и князя Болгарского провела уединенно в поселке Ваммелсуу (ныне – Серово) в маленьком домике на берегу Финского залива.

А ее уникальные работы и по сей день украшают коллекции Эрмитажа, Московского дома фотографии, Музея музыкальной культуры им. М. И. Глинки и других.

Ольга Преображенская

1881–1971

Открыла дорогу в профессию для женщин-кинорежиссеров

Никогда еще 20-летняя Оля Преображенская не была так уверена в себе, как в тот знойный августовский московский день. Шло заседание приемной комиссии школы при Художественном театре. Девушка стояла посреди большого зала. Знаменитый театральный режиссер Владимир Иванович Немирович-Данченко окинул ее суровым взглядом и попросил что-нибудь продекламировать.

Неожиданно для себя Оля запнулась: произнесла два предложения, и у нее задрожал голос. Катастрофа! Она же готовилась все лето! Втайне от родных репетировала каждый день в пустой деревенской бане. Она заплакала, представив, как с позором покинет аудиторию. Но Владимир Иванович протянул Оле стакан воды и предложил успокоиться.

Через полчаса она попробовала снова. С блеском и неподражаемым драматизмом Ольга Преображенская произнесла пламенный монолог Антигоны, героини древнегреческой трагедии «Софокла». Ее приняли вне конкурса. Спустя много лет первая в России женщина-кинорежиссер написала в мемуарах: день, когда она попала в школу, остался в памяти как один из самых счастливых.

В 1901–1904 годах она училась в актерской школе МХТ. Всем учащимся приходилось много и тяжело работать. Раньше-то она полагала, что талант сразу подарит ей жизнь, усыпанную розами. Но суровые педагоги – Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко – объяснили, что успех приходит через упорный труд. И она слушалась.

С 1905-го Ольга была занята в провинциальной антрепризе Воронежа, Одессы, Полтавы, Риги, Тифлиса. Также девушка была актершей (слово из ее дневника) в постановках больших режиссеров-новаторов – Всеволода Мейерхольда и Александра Таирова. Позднее Ольга играла характерные роли литературных героинь. Ее Наташа Ростова, Настасья Филипповна, Лиза из «Дворянского гнезда» Тургенева, княгиня Вера из «Гранатового браслета» Куприна имели у публики большой успех.

Молодых театральных деятелей привлекал новый вид искусства – кино. За месяц на экраны могло выйти до сотни картин. Герои картин и режиссеры становились кумирами зрителей. В 1913 году Ольга Преображенская дебютировала как киноактриса, а три года спустя уже как кинорежиссер: совместно с Владимиром Гардиным она поставила фильму (еще одно тогдашнее слово) «Барышня-крестьянка».

После выхода картины Ольга говорила: «Так как это была первая постановка женщины-режиссера, то к этому отнеслись недоверчиво, и часто на афишах и в рецензиях мою фамилию писали с мужским окончанием или приписывали постановку другим».

После революции она устроилась в Государственную школу кинематографии (ныне ВГИК) преподавать режиссуру и актерское мастерство в организованной ею студии (1918–1925).

В этом Ольга тоже стала первой: до нее женщины режиссуру никогда не преподавали.

Позже работала режиссером на киностудии «Госкино» (ныне «Мосфильм»), была вторым режиссером на фильмах «Помещик» и «Слесарь и Канцлер» (1923). Начиная с 1927 года сотрудничала с кинорежиссером Иваном Правовым, в паре с которым сняла несколько фильмов.

В 1927-м вышел фильм о жизни крестьянок накануне революции. Картина «Бабы рязанские» стала одним из самых успешных проектов советского кино тех лет. Ольга, прочитав сценарий, решила снимать в настоящей рязанской деревне. Актерами в основном должны были стать реальные жители глубинки. История о том, как в 1927 году группа кинематографистов приехала в поселок Сапожок Рязанской области, еще много лет жила в памяти местных жителей. Ольге удалось достоверно передать быт крестьян. Она сделала картину почти документальной и вписала свой фильм в историю немого кино.

В 1928 году Ольга Преображенская была избрана членом ЦК Всесоюзного профессионального союза работников искусств, стала членом Союза кинематографистов СССР.

Она снимала фильмы о трудовых подвигах, экранизировала книгу Михаила Шолохова «Тихий Дон». Появилось ее кино «Стенька Разин» по сценарию Евгения Замятина. Но, увы, немногие работы Преображенской нашли поддержку у советской кинокритики. Фильмы Ольги долгие годы пылились на полках.

Кинокарьера Преображенской закончилась в 1941 году, после того как ее постоянного партнера по киносъемкам и близкого друга режиссера Ивана Правова арестовали и отправили в лагерь. Ольга прожила еще много лет, но к режиссуре больше не возвращалась.

Сабина Шпильрейн

1885–1942

Стала известным психоаналитиком

В 1979 году в одном из женевских подвалов нашли забытый архив. В письмах и дневниках неизвестной девушки мелькали имена Карла Юнга и Зигмунда Фрейда. Основатели психоанализа упоминались в контексте неких любовных перипетий. Итальянский психоаналитик Альдо Каротенуто изучил документы, установил и личность автора. История, рассказанная в дневниках сначала девочкой, а потом девушкой, захватила ученого.

Через три года он выпустил книгу «Тайная симметрия: Сабина Шпильрейн между Юнгом и Фрейдом». Так широкая публика узнала о Сабине Шпильрейн, первой в мире женщине-психоаналитике.

Девушка родилась в состоятельной еврейской семье в Ростове-на-Дону, была старшей из пяти детей, училась в Екатерининской гимназии, где преуспела в науках, музыке и языках. За внешним благополучием скрывались жуткие подробности. Отец был жесток с детьми: заставлял сыновей драться друг с другом, при всех избивал Сабину, после чего заставлял ее целовать ему руку. Она по-своему переживала унижение, представляя, как роет во дворе подземный ход, чтобы по нему добраться до Америки.

В 16 лет Сабина испытала страшное потрясение: от брюшного тифа умерла ее любимая младшая сестра. Вкупе с болезненной влюбленностью в гимназического учителя это привело девочку к нервному срыву. Родители отправили ее в Швейцарию, где в 1904 году она была госпитализирована в клинику с диагнозом «психоз». Лечить девушку поручили молодому и еще неизвестному Карлу Густаву Юнгу, использующему методы психоанализа. В ходе лечения он постепенно увлекся пациенткой, она же то хотела быть с Юнгом, то пыталась покончить с собой.

В 19 лет девушка написала завещание: «После моей смерти я позволяю анатомировать только голову, если она не будет очень страшной… Мой череп я завещаю нашей гимназии, его надо поместить в стеклянный ящик и украсить бессмертными цветами». На это Карл ей ответил: «Такие головы двигают науку вперед. Вы должны стать психиатром».

Со своим учителем Зигмундом Фрейдом он регулярно переписывался по поводу непростой ситуации, писала обоим и Сабина. Вот откуда взялись архивные документы.

В конце лечения девушка осталась в больнице и работала стажером, а в 1905 году поступила в медицинскую школу Цюрихского университета изучать психические расстройства. По окончании учебы в 1911 году молодая ученая написала свою главную работу: «Деструкция как причина становления», посвятив ее своему научному руководителю Карлу Юнгу. В основе труда – подробное изучение речи пациента с диагнозом «шизофрения». Она одной из первых провела исследование этой страшной болезни и опубликовала результат в психоаналитическом журнале.

Чтобы начать независимую карьеру психоаналитика, Сабина переехала в Мюнхен, где работала над статьей о связи между сексом и смертью, изучала историю искусств. Вскоре ее избрали в состав Венского психоаналитического общества, где она стала второй женщиной.

В 1912 году Сабина вышла замуж за врача из Ростова Павла Шефтеля. Они переехали в Берлин, где в 1913 году родилась их первая дочка. Затем Павла, как российского подданного, призвали на фронт, а Сабина осталась в Европе. За те 10 лет, что супруги не виделись, она стала известным психоаналитиком и поддерживала деловые отношения как с Юнгом, так и с его наставником Фрейдом.

Один из самых продуктивных периодов ее жизни пришелся на начало 1920-х годов. Тогда она опубликовала 20 статей, среди них наиболее важная – о происхождении языка (в соавторстве с лингвистом Чарльзом Балли). В 1923 году после неудачной попытки начать частную практику в Женеве Сабина приехала в Россию. Она планировала вернуться в Европу и оставила личные документы, дневники и переписку, в подвале Института Руссо. Но планам не суждено было осуществиться.

В Стране Советов развивались разные научные течения, и психоанализу, казалось, были рады. Интересной работы хватало. Сабина была врачом-педагогом в городке имени III Интернационала, заведовала секцией детской психологии в Первом Московском государственном институте, занималась наукой в Государственном психоаналитическом институте, была активным членом Русского психоаналитического общества.

Она принимала пациентов в амбулатории и консультировала, преподавала. Богатая практика позволила ей стать пионером в новой области науки – в детском психоанализе.

Но в 1925 году институт закрыли, психоанализ в СССР попал под запрет как чуждая буржуазная наука и доктор Шпильрейн вернулась в родной Ростов. Там она устроилась работать в местную поликлинику. Туда же приехал и ее муж, и в 1926 году в семье родилась еще одна дочка.

27 июля 1930 года Русское психоаналитическое общество было ликвидировано официально. Но Сабина Шпильрейн все же продолжала работу аналитика, и в 1931 году ведущий европейский психоаналитический журнал Imago опубликовал ее статью о детских рисунках, выполненных с открытыми и закрытыми глазами.

В годы сталинских репрессий с семьей Сабины произошли страшные вещи. Одного за другим репрессировали и расстреляли ее братьев, умерли муж и отец. Женщина постоянно ждала, что за ней придут. Она даже попросила родственницу забрать детей в случае ее ареста. Но судьба распорядилась иначе. 11 августа 1942 года захватившие Ростов-на-Дону немцы расстреляли Сабину и ее дочек вместе с несколькими тысячами евреев.

Вспомнили о первой женщине-психоаналитике только спустя 40 лет после ее смерти, когда были найдены ее бумаги из женевского архива. Научными работами и трагической биографией стали активно интересоваться не только ученые, но и кинематографисты. О Сабине сняли три фильма, в одном из которых («Опасный метод») роль психоаналитика исполнила Кира Найтли.

В 2015 году в Ростове-на-Дону в доме, где жила Сабина Шпильрейн, открылся ее мемориальный музей.

Надежда Ламанова

1861–1941

Основала свою модную империю

Осенний день 1911 года навсегда вошел в историю российской моды. В московский особняк на Тверском бульваре, дом 10, прибывали актеры, музыканты, промышленники и аристократы. Тайны современной моды публике собирался раскрыть французский модельер, освободивший женщин от корсета, Поль Пуаре[1]. Помимо лекции зрителей ждал первый в истории страны модный показ: шесть парижских «живых манекенов» демонстрировали последнюю коллекцию. В стране зарождалась высокая мода. Это происходило в собственном доме Надежды Ламановой, хозяйки модной империи.

Надежда Ламанова была старшей из пяти дочерей в дружной дворянской семье. Родители прививали детям любовь к прекрасному. Если бы не банкротство отца, Наде вряд ли бы пришлось думать о заработке.

В 15 лет Надя, ученица Мариинского женского училища первого разряда в Нижнем Новгороде, читала Чернышевского и всерьез задумывалась о будущем. Что должна делать девушка, чтобы ни от кого не зависеть?

«Я поняла, – записывала Ламанова, – что без экономической независимости не может быть свободы для женщины, стало быть, нужно уметь зарабатывать деньги».

В конце XIX века девушки не могли быть самостоятельными. У них даже паспортов не имелось: девочек вписывали в документы отцов, женщин – в документы мужей.

Надя выбрала для себя шитье: этому ремеслу относительно легко было научиться. А вкус у девушки имелся благодаря родителям. Первые шаги она сделала на родине, а в 22 года поступила в Московскую школу кройки и шитья Ольги Суворовой, и через два года начала работать в мастерской Войткевичей и быстро стала ведущей закройщицей.

В 1880 году Надежда открыла собственное дело. Ее швейная мастерская привлекала солидных клиентов. В конце 1890-х годов Надежда счастливо вышла замуж за преуспевающего юриста Андрея Каютова. Ее первый розничный магазин модных и модно-галантерейных товаров появился в Москве на Большой Дмитровке. Императрица Александра Федоровна и ее сестра тоже числились среди постоянных клиенток Ламановой. В 1898 году ей было пожаловано звание поставщицы Двора Ея Императорского Высочества Елизаветы Федоровны, а в 1904 году – поставщицы Двора Ея Императорского Величества Александры Федоровны.

Среди модниц Москвы было дурным тоном не иметь платья от Ламановой.

В 1908 году преуспевающая модельер вместе с мужем построили здание для собственного ателье на Тверском бульваре. Четыре этажа занимали квартиры членов семьи, мастерские и пошивочные, демонстрационный зал. Тут же находилась школа, в которой обучали будущих портних. Вплоть до революции здание было настоящим модным сердцем Москвы. Благодаря мужу, любителю театра, Надежда познакомилась с Константином Станиславским, который, оценив новаторский дух модельера, сделал ее одним из главных костюмеров для важнейших постановок МХТ.

Революция 1917 года лишила Надежду ателье, клиентуры и модного дома. В 1919 году их с мужем отправили в Бутырскую тюрьму, из которой Надежда вышла через два с половиной месяца благодаря вмешательству Максима Горького. Ей разрешили жить в небольшой квартирке, затем в одной комнатке.

Она потеряла все, но родину не оставила: убеждала себя, что новое общество открывает перед ней возможность творить без границ.

Ламанова быстро вернулась в строй. Она разрабатывала многочисленные модели простой одежды, рассчитанной на широкие слои населения. При этом ее задумки отвечали всем современным европейским тенденциям 1920-х годов. В стране наблюдался упадок легкой промышленности. Хорошие ткани невозможно было найти. Но Надежда обладала недюжинной смекалкой. Иногда для создания моделей она пускала в ход расшитые полотенца и солдатское грубое сукно. Украшения делала из хлебного мякиша. С 1921 года она работала в театре Вахтангова.

Заслуги ее признавали, но покоя не давали. Мастерскую закрыли. Если бы не любимый Художественный театр и друг Станиславский, наверное, пришлось бы совсем туго. Но Надежда не опускала руки. Она занималась модными экспериментами даже в ограниченных условиях. В 1922 году Ламанова стала членом Государственной академии художественных наук.

Трудности не помешали моделям Надежды в русском стиле («а-ля рюс») получить Гран-при на Международной выставке в Париже в 1925 году.

Правда, автор не смогла лично его получить, Надежду Ламанову не выпустили за границу: власти боялись, что лучший модельер Советского Союза сбежит за рубеж. В том же 1925-м Надежда Петровна Ламанова и скульптор Вера Игнатьевна Мухина совместно издали альбом «Искусство в быту».

С 1926 года Ламанова создала ряд моделей по мотивам творчества народов Севера для продажи за рубеж, затем разработала коллекцию меховых изделий для Лейпцигской выставки, участвовала в Нью-йоркской выставке 1929 года. С 1930 года она стала заведующей мастерской Мехкомбината. Забавно, что ранее, в марте 1928 года, ее лишили избирательных прав «как кустаря, имевшего двух наемных мастериц».

Осенью 1941 года состоялась драматическая развязка непростой истории жизни модельера Ламановой. Немцы приближались к столице, город спешно эвакуировали.

Многие друзья и знакомые Надежды покинули Москву. Эвакуировался и МХАТ. По какой-то причине 79-летний модельер не смогла уехать вместе с труппой.

В ночь на 15 октября сестра обратила внимание, что Надежде тяжело подниматься из убежища, куда они спустились на время воздушной тревоги. Днем сердце Надежды Ламановой остановилось прямо на улице, когда она возвращалась из театра.

Ее ученики продолжали развивать моду в Советском Союзе. По выкройкам Надежды советские женщины шили себе одежду. Вряд ли они думали, что автором их костюмов была модельер, одевавший российскую императрицу.

Вера Гедройц

1870–1932

Совместила хирургию и поэзию

По рождению Вера была княжной, но ее деда – литовского князя, участника Польского восстания (1863) – лишили титула и казнили. Отец бежал в Орловскую губернию, где женился на дочке небогатого помещика. В детстве Вера не обращала внимания ни на титул, ни на вечную нехватку денег. В семье, кроме нее, было еще три сестры и два брата. Воспитание она получила у бабушки Натальи Михау, которая в импровизированном пансионе обучала детей грамоте, французскому языку, музыке, пению и танцам.

В 1883 году Вера поступает на учебу в Брянскую женскую прогимназию, сразу во второй класс. Здесь среди ее преподавателей был в том числе и будущий великий русский философ Василий Розанов. Но творческая дерзкая натура девочки дала о себе знать: за сочинение эпиграмм, выпуск рукописного сатирического листка и конфликт с учительницей Веру исключили из прогимназии. К слову сказать, гимназию с отличием она все же окончила через два года.

Желание стать врачом появилось у Веры Гедройц после череды болезней и смертей близких людей, в том числе любимого брата Сергея. Девочка пошла в ученицы к местному фельдшеру, влюбилась в медицину. Не без труда она поступила учиться на медицинские курсы в Санкт-Петербурге к профессору Петру Францевичу Лесгафту, который после успешной сдачи экзаменов посоветовал Вере Гедройц ехать за границу и поступать в университет.

В конце XIX века русские женщины фактически не имели доступа к высшему образованию на родине. Единственный выход – учеба в Швейцарии. Вере пришел в голову хитрый ход: фиктивно выйти замуж, чтобы выехать из страны. В 1894 году Вера Гедройц вступила в брак с другом – петербургским капитаном Николаем Белозеровым и так смогла уехать учиться в Швейцарию.

На медицинском факультете в Лозанне обучалось всего три женщины. Чтобы заработать, Вера давала уроки и служила помощницей у профессора Александра Скребицкого, увлеклась анатомией и на старших курсах с интересом занималась хирургией.

Вера Гедройц с отличием окончила университет в конце 1898 года. Ей хотелось остаться в Швейцарии, но семейная трагедия заставила вернуться домой. Сестра Веры умерла, у матери случилось нервное расстройство. «Приезжай! Я никогда не звал тебя, но это необходимо. Заканчивай службу и домой. В семи верстах от нас строится новый завод, нужен хирург, я дал слово за тебя. Не могу писать – тяжело!» – писал Вере убитый горем отец. Делать было нечего. Дипломированный хирург Вера Гедройц покинула Швейцарию.

Впереди ее ждала тяжелая работа врачом на Мальцовском заводе портландцемента в Калужской губернии.

Она организовала полное переоборудование больницы при заводе, своей активной работой быстро приобрела заслуженный авторитет. Однажды коллеги устроили ей овацию на хирургическом съезде. Кажется, женщин еще никогда так не чествовали.

27 февраля 1903 года Вера Гедройц, сдав экзамены в Московском университете, получила диплом с записью о присвоении звания «женщина-врач». Вскоре началась Русско-японская война, и Вера добровольно отправилась на фронт хирургом санитарного поезда Российского общества Красного Креста. Там она проводила до 50 операций в день. С войны привезла награды: золотую медаль «За усердие» на Анненской ленте, полученную 18 января 1905 года за деятельность во время боев при Шахе, и серебряную медаль «За храбрость» на Георгиевской ленте. 16 мая 1905 года ей была вручена серебряная медаль Красного Креста. С поля битвы слава о первой женщине-хирурге добралась до Царского Села. В 1909 году по рекомендации лейб-медика Евгения Боткина императрица Александра Федоровна пригласила ее занять должность старшего ординатора Царскосельского дворцового госпиталя. Вера Игнатьевна вместе с матерью приехала в Царское Село. Ей обещали огромное по тем временам жалование. Поначалу императрица приняла Веру Гедройц скептически. «Сегодня будет княжна Гедройц – вероятно, чтобы побрюзжать», – гласила запись в ее дневнике. Но затем царица и ее дочки с удовольствием учились у женщины-врача основам медицинской помощи.

Тогда же в столичных журналах появился и поэт Сергей Гедройц. Так звали любимого брата Веры, умершего в детстве. Приняв псевдоним, Вера как будто воскрешала его в поэзии, а значит, и в вечности: вера русских культурных людей в бессмертие поэта была нерушимой. Она с удовольствием вращалась в поэтических кругах. Дружила с Николаем Гумилевым, вошла в объединение «Цех поэтов».

Но началась Первая мировая, и посиделки с поэтами сменились бесконечными операциями.

Вера Гедройц, помощник уполномоченного Российского общества Красного Креста, предложила организовать в Царском Селе эвакуационный пункт для раненых. Идею поддержала императрица Александра Федоровна. Царица и царевны ухаживали за ранеными в госпитале.

В 1917 году Российская империя рухнула. В апреле Гедройц прибыла добровольцем на Юго-Западный фронт. В январе 1918 года получила ранение, ее эвакуировали в Киев.

Новая власть поначалу не давала работать выдающемуся хирургу. В лучшем случае Вере предлагали скромную должность в детской поликлинике. Но со временем позвали в Киев. Там она организовала клинику челюстно-лицевой хирургии, в 1921 году стала работать в факультетской хирургической клинике Киевского медицинского института, где в 1923 году стала профессором медицины. Следующие девять лет работала и писала научные труды.

Человек, посвятивший жизнь спасению других, часто не может спасти себя. В 1932 году княжну-хирурга победил рак.

Ксения (Киса) Куприна

1908–1981

Стала известнее отца

Ах! Нет другого мнения:

Всех краше в мире Ксения —

Твердят кинематографы

И всякие фотографы,

А также господин Куприн.

Киса Куприна читала веселые стихи, когда-то написанные ей отцом на день рождения, и плакала. Она перебирала отцовские бумаги, раскладывала рукописи по папкам и готовилась увезти их в СССР. Архив писателя Александра Куприна там ждали, готовы были заплатить приличные деньги. В эмиграции Куприн даже мечтать не мог о такой сумме.

Дело происходило в 1958 году, Ксении исполнилось 50.

Россию она помнила, но смутно, так как последний раз видела ее 10-летним ребенком.

Отец был так знаменит, что маленькая девочка любила убегать от няни, теряться на городских улицах и просить встречных отвести ее домой, причем вместо своего имени или адреса говорила только: «Я дочь Куприна».

Все знали, где живет прославленный писатель.

После революции Куприны уехали в Финляндию, а затем в Париж. Начались долгие годы финансовых трудностей. Ксения, как и ее родители, почти не говорила на иностранных языках. У родителей не было никаких сбережений. Они спасались случайными литературными подработками отца в газетах. А дочь отдали в католический пансион недалеко от Парижа, чтобы она выучила язык. Несколько лет девочка провела в унылом и строгом учебном заведении. «Ванну можно было принимать раз в месяц в специальной рубашке, под которой нужно было суметь вымыться. Одеваться и раздеваться тоже надо было обязательно под длинной ночной рубашкой. Все это для того, чтобы не оскорбить взоры Всевышнего кусочком голого тела», – позже вспоминала Ксения. А родителям писала грустные письма: «Я не хочу учиться читать и писать по-французски… Привези, пожалуйста, русские книги, побольше…»

Но пришел срок, и пансион остался позади. Чтобы зарабатывать на жизнь, Ксения в 16 лет стала моделью у известного кутюрье Поля Пуаре. В 1926 году она познакомилась с кинорежиссером Марселем Л’Эрбье и получила свою первую роль в фильме «Дьявол в сердце». После этого она активно снималась в кино под именем Kissa Kouprine. Эпоха немого кино еще продолжалась, и выразительная внешность Ксении была мощным фактором популярности фильма. Однажды Александра Куприна спросили в такси, не родственник ли он знаменитой Kissa Kouprine. «Дожил, – мрачно резюмировал писатель. – Всего лишь отец знаменитой дочери…» Около 10 лет продолжалась слава актрисы. Ее партнерами и возлюбленными становились звезды французского кино и литературы. Ее приглашали сниматься в Голливуд. Среди французских друзей Ксении были Жан Маре, Антуан де Сент-Экзюпери, Эдит Пиаф, которая специально для нее напела пластинку.

В 1936 году вышел последний фильм с участием Кисы. А через год родители собрались в Россию: смертельно больной Александр Куприн хотел умереть на родине. Киса оказалась перед выбором: отправиться в почти чужую для нее страну или продолжить карьеру в кино и выйти замуж за летчика.

Она осталась во Франции. Любимый мужчина погиб. Начиналась новая эпоха – кино стало звуковым. Ей не нашлось места на экранах. Ресторан, который она открыла на паях с подругой, прогорел. Оставшись без будущего, бывшая звезда немного играла в театре, а потом окончила курсы и устроилась работать костюмером. После войны подрабатывала переводчицей, часто сопровождала в поездках советских спортсменов и делегатов.

Годы спустя Ксеня разбирала семейный архив, то и дело натыкаясь на письма родителей друг к другу или неопубликованные произведения Куприна. Она готовилась ехать в Россию и верила, что в Стране Советов ей найдется дело по душе.

Ей помогли устроиться на работу в Московский драматический театр имени А. С. Пушкина. Цветами ее не заваливали, главные роли не предлагали. Но постоянного заработка хватало на скромную жизнь. Она написала книгу «Мой отец – Куприн», чтобы хоть как-то заглушить чувство вины за расставание с родителями. В 1966 году снялась в советском фильме «У нас есть дети». На сцене Малого театра с успехом шла пьеса «Мамуре» французского драматурга Жана Сармана, переведенная Куприной. Ксения Александровна принимала участие в организации музея Куприна на его родине – в Пензенской области.

Последние годы жизни она провела в одиночестве в однокомнатной квартирке в Москве на Фрунзенской набережной. В декабре 1981 года умерла от рака мозга. Перед смертью Ксения сказала: «Оденьте меня хорошо, за мной пришли родители».

Лидия Зверева

1890–1916

Получила первый диплом женщины-авиатора

Лида с детства увлекалась механическими игрушками: разбирала их, чтобы узнать, что внутри, а потом собирала заново. Получалось нечто совсем другое. Родители покупали для нее журналы с чертежами. В восемь лет девочка решила покорить воздушное пространство и, воспользовавшись зонтиком, спрыгнула с крыши собственного дома. Первый полет закончился вывихом лодыжки.

Через несколько лет после этого случая отец-военный взял ее с собой в крепость, где служил. Вот это было по-настоящему интересно! Лида получила возможность увидеть землю с аэростата. Это решило ее судьбу.

В 1903 году братья Райт впервые взмыли в воздух на аэроплане «Флайер». Воздушная стихия покорилась человеку. Во всех странах люди собирали аэропланы, придумывали и патентовали двигатели, ставили новые рекорды в небе.

Выпускница престижного женского учебного заведения, во всех отношениях благородная девица, потеряла покой. Ее ровесницы украшали свои комнаты красивыми картинками, а Лида приклеивала на стены газетные вырезки с портретами летчиков.

Постепенно женщины наравне с мужчинами учились управлять аэропланами. Лидия не смогла остаться в стороне, когда в Гатчине в 1910 году открылась первая в России летная школа «Гамаюн». Обучение стоило очень дорого, но Лидия смогла попасть на курсы. 10 августа 1911 года наступило время сдавать летные экзамены. Перед толпой зрителей Лидия поднялась на высоту 50 метров над землей, сделала пять фигур пилотажа в форме восьмерки и успешно посадила самолет в центре 50-метрового круга. Выдержав остальные выпускные экзамены, она стала первой в России женщиной-авиатором (диплом пилота-авиатора № 31). На расспросы репортеров о дальнейших планах Лидия заявила: «Открывая путь в авиацию для русских женщин, я приглашаю их следовать за мной к полной победе над воздухом».

Ее однокашник по летной школе вспоминал: «Зверева летала смело и решительно, я помню, как все обращали внимание на ее мастерские полеты, в том числе и высотные. А ведь в то время не все даже бывалые летчики рисковали подниматься на большую высоту».

Она была бесстрашной «авиаторшей» (так себя сама называла).

На большой высоте и в штопор входила, и мертвую петлю делала. Несколько раз попадала в серьезные аварии, но отделывалась царапинами и ушибами.

Увлечение не мешало личной жизни: Лидия вышла замуж за инженера путей сообщений Ивана Зверева, но овдовела, а второй муж, Владимир Слюсаренко, был уже из профессиональной летной среды. Пилот-инструктор, он знал молодую отрасль изнутри. Вместе с ним Лидия в 1911–1912 годах участвовала в демонстрационных полетах.

В 1913-м супруги организовали в Риге, бывшей в те годы одним из центров русской авиации, частные мастерские ремонту и постройке аэропланов. Настоящие энтузиасты, они открыли и небольшую летную школу, в которой обучали полетам. В те годы мужчин-пилотов называли авиаторами, а женщин – авиатрисами.

Лидия специально приглашала на эти занятия «главным образом женщин, желающих посвятить себя авиации, а не заниматься ею временно лишь для рекламы и шума».

Постепенно мастерские разрослись до небольшого завода по производству аэропланов. Летающие машины у Слюсаренко и Зверевой закупало даже военное ведомство. Министерство сделало большой заказ на сборку аэропланов-разведчиков.

С началом Первой мировой войны фирма переехала в Петроград. Владимир получил субсидию военного министерства, теперь его предприятие называлось заводом. В последующие два года молодое производство стремительно росло. Были произведены и сданы военной приемке 40 машин: 8 самолетов «Фарман-VII»[2] и 10 – «Фарман-IV», строились несколько экземпляров 14-метровых «Моран-Ж», поступил заказ на 20 самолетов «Лебедь-XII»[3]. Предприятие Лидии и Владимира стало одним из самых успешных в отечественном авиастроении. В общей сложности на заводе и в мастерских работали 300 человек.

В возрасте 26 лет Лидия заболела тифом и скончалась, за год до Октябрьской революции. По словам очевидцев, в день ее похорон над кладбищем кружили аэропланы: так авиаторы отдавали Лидии честь. А основанное ей и ее мужем производство выпускало крылатые машины до 1917 года. После революции супруг Лидии покинул Россию.

Мария Диллон

1858–1932

Подчинила себе мрамор

В семье присяжного поверенного Льва Диллона было три дочери: Флора, Анна и Мария. У каждой был свой талант. Старшая увлекалась музыкой, у средней были хорошие актерские данные, а младшая любила скульптуру. В детстве она лепила небольшие работы из хлебного мякиша или глины. В подростковом возрасте Мария усложнила себе задачу и перешла к созданию настоящих изваяний. Ее любимым скульптором стал Марк Антокольский. Его реалистичные работы вдохновляли девушку. Казалось, он заколдовывает живых людей, и они, как в сказке, замирают навечно. Мария хотела делать так же.

Она решила учиться скульптуре в Петербурге, в Императорской Академии художеств, и отец ее поддержал. Девушка начала обучение в 1878 году, сначала в качестве вольнослушателя, а через год – уже на постоянной основе. Она ревностно изучала технику скульптуры, за портреты и барельефы получала призы и медали: три малые поощрительные и большую серебряную, а Академию окончила с золотой медалью за дипломную работу «Андромеда, прикованная к скале».

Мария стала первой в России женщиной, удостоенной звания классного художника 2-й степени по скульптуре. В посвященной ей статье словаря Брокгауза и Ефрона указано в женском роде – «скульпторша».

В ее время художники, окончившие Академию, отправлялись за границу – без этого образование считалось неполным. Мария тоже отправилась в Париж, Берлин, Мюнхен, Флоренцию и Рим. Она ходила в музеи, знакомилась с современной скульптурой и скульпторами. Путешествие расширило ее представления о творчестве. Домой скульпторша вернулась полная планов и идей.

Жила Мария Диллон в Санкт-Петербурге, работала в станковой, монументальной, монументально-декоративной и мемориальной скульптуре, создавала портреты. Очень скоро ее талант по достоинству оценили многие заказчики. В 1892–1896 годах к ней пришел серьезный коммерческий успех. Ее композиции тех лет «Капризница», «Невольницы», одна из любимых работ самой скульпторши – «Татьяна» (героиня поэмы А. С. Пушкина «Евгений Онегин»), памятник математику Лобачевскому в Казани были вдохновлены Антокольским и выполнены в стиле реализм.

Успех ей принесли и более поздние работы, уже в новом стиле, названном во Франции ар-нуво и модерном в России. Утонченными и прекрасными были ее «Вакханка», «Эсмеральда», «Офелия» (по трагедии «Гамлет» У. Шекспира). Отдельной выдающейся ее работой стала многофигурная интерьерная композиция «Пробуждение весны» для камина пятиметровой высоты в петербургском особняке золотопромышленника Кельха.

Особенно выразительными у нее получались женские и детские образы, выполненные в изящной технике. Они были одновременно полны гармонии и жизненной правды, вызывая восторженные отзывы не только российской, но и европейской публики.

Вместе со своим мужем, художником Федором (Теодором) Бухгольцем, она была удостоена первой премии в конкурсе проектов бронзовой медали к 200-летию Санкт-Петербурга.

Ее многогранное дарование привлекало самых разных заказчиков.

В начале XX века Мария Диллон выполняла надгробные скульптуры известных актеров, музыкантов и художников (например композитора Антона Аренского и великой Веры Комиссаржевской, созданные по многочисленным фотографиям). В те же годы ею были созданы реалистичные скульптурные модели для Каслинского чугунолитейного завода. Таково, например, «Письмо с родины» («На Дальнем Востоке», 1905).

Однако после пролетарской революции 1917 года утонченный, глубоко психологичный стиль Марии Диллон, определяемый как «салонное искусство», перестал отвечать запросам времени. Новому правительству была чужда буржуазная эстетика модерна. Некоторые мастера сумели освоить иной художественный язык, например Алексей Щусев. Но Мария не сумела…

Оставшись в России, она практически прекратила творческую деятельность и лишь изредка исполняла отдельные скульптуры. Участвовала в выставках, преимущественно показывая старые работы. В 1924 году она подала на конкурс свой проект памятника Владимиру Ленину у Финляндского вокзала, но не добилась успеха. В последние годы ее жизни о талантливой скульпторше Марии уже мало кто помнил.

Лидия Чарская

1875–1937

Нашла ключ к сердцам подростков

На столе писательницы Лидии Чарской всегда лежали десятки, сотни писем. Девочки и мальчики со всех концов дореволюционной России рассказывали ей про своих друзей, учебу, любимые игры. А еще они писали, как любят ее книги, как сопереживают героям. Детям казалось, что истории, которые сочиняла Лидия, о них. Она говорила со своими читателями так, словно была их ровесницей. А все потому, что в душе Лида всегда оставалась ребенком.

Свое детство Лида вспоминала с нежностью. Родители любили друг друга, но мама умерла, родив единственную дочку. Отца малышка называла «мое солнышко».

Военный инженер, оставшись вдовцом, доверил воспитание маленькой девочки сестрам жены. «Лидок! Лидюша! Лиденчик! Лидок-сахарок! Наш божок!» – так ее называли дома. Она была настоящей принцессой из сказки.

Лида взрослела, и тетушки, которые занимались ее воспитанием, по мнению отца, уже не могли дать ей нужного образования. В 11 лет, в 1886 году, она начала учиться в Павловском институте благородных девиц. Любимые люди и ее «солнышко» остались дома. Девочка уехала от пони, который катал ее по Царскому Селу. Навсегда оставила детскую, полную игрушек… Через семь лет на выпускных испытаниях она набрала 319 баллов и была на 26-м месте. Впечатления об институтской жизни стали материалом для ее будущих книг.

Павловский институт благородных девиц показался ей местом неприветливым: чванливые барышни из хороших семей устроили новенькой не самый теплый прием, педагоги проявляли строгость. Со временем Лида нашла подруг, да и учителя начали относиться мягче. С 15-летнего возраста Лида вела дневник, в который записывала все свои подростковые переживания. Спустя несколько лет он стал основой для ее первой книги.

Но это не сразу. В 18 лет, окончив пансион, Лидия вышла замуж, через два года родила ребенка, а позже рассталась с непутевым супругом. Она одна воспитывала сына и еле-еле сводила концы с концами. Еще в детстве она часто думала о сцене и решила попробовать силы в театре. Окончила драматические курсы при Императорском Санкт-Петербургском театральном училище и поступила в Александринский театр, в сентябре 1900 года была утверждена неклассным художником на действительной службе, прослужила до 1924 года.

Тогда и появилась на свет Лидия Чарская – псевдоним она взяла от слова «чары». Но вымышленная фамилия не помогла добиться успеха.

Можно было попросить помощи у отца, но она не хотела тревожить свое «солнышко»: у него была вторая семья, с мачехой Лиде непросто было ладить.

Как-то раз Лидия проходила мимо редакции крупного книгоиздательства «Товарищество М. О. Вольф». Девушка решила наняться туда переписывать рукописи: у нее такой прекрасный четкий почерк! Редактор попросил Лиду показать навыки. В ответ молодая женщина протянула ему тот самый дневник с многолетними записями. Опытный редактор оценил не почерк, а содержание. Отрывок опубликовали в популярном детском журнале «Задушевное слово». Отклик в письмах юных читателей показал издателю, что он нашел золотую жилу.

В 1901 году Лидия Чарская начала писать повесть «Записки институтки», основанную на школьном дневнике. Успех оказался воистину всероссийским.

В 1901–1918 годах Лидия Чарская была самым продаваемым автором издательства Вольфа, лучшим другом детей и подростков Российской империи. Лидия писала и очерки об актуальных вопросах воспитания. В статье «Профанация стыда» резко протестовала, например, против телесных наказаний. А по настоянию мачехи, с которой Лидия в конце концов подружилась, она выпустила трогательное свидетельство эпохи о жизни ребенка из дворянской семьи: «За что? Моя повесть о самой себе».

До революции Лидию любили сотни тысяч детей. Ее рассказы девчонки тайком читали под партой. В 1911 году комиссия при Московском обществе распространения знаний докладывала на съезде по библиотечному делу: по результатам опросов, дети среднего возраста читают в основном Гоголя (34 %), Пушкина (23 %), Чарскую (21 %), Твена (18 %), Тургенева (12 %). Помимо «Товарищества М. О. Вольф», ее книги выходили также и в издательстве «И. Кнебель». Всего за 20 лет Чарская создала 80 повестей, 20 сказок, 200 стихотворений.

После революции книги с историями про пансионы благородных девиц и нежную дружбу канули в небытие. Писательницу не критиковал только ленивый. Корней Чуковский считал, что Чарская «отравляла детей сифилисом милитаристических и казарменно-патриотических чувств».

Ее книги запретили печатать. В 50 лет Чарская ушла из театра, чуть не впроголодь жила на мизерную актерскую пенсию.

Писательницу поддерживали подросшие читатели. Они узнали, в каких условиях она существует, стали ей помогать: приносили еду, деньги. Но на фоне пережитых трудностей и постоянной нужды здоровье Лидии слабело, у нее развился туберкулез. В марте 1937 года Лидия Чарская тихо и незаметно покинула этот мир. Вспомнили о ней только после распада Советского Союза.

Александра Кудашева

около 1873–1921

Проехала на коне через всю Россию

«Путница, еду в Петербург повидать царя!» – кричала Александра озверевшим крестьянам, ломившимся в сарай. Хорошо еще, она его заперла, прежде чем решила здесь отдохнуть после долгой дороги. Но селяне были уверены: женщина, скакавшая на коне в казачьей одежде, – полицейская ищейка. Ничего не помогало, толпа не унималась. Пришлось достать револьвер и несколько раз выстрелить в воздух. Крестьяне угомонились, больше Александру Кудашеву никто не трогал.

Александра Кудашева родилась в простой казачьей семье, рано осиротела, детство провела в воинском полку. Рано вышла замуж, родила детей, вместе с мужем, войсковым старшиной, участвовала в Русско-японской войне, награждена медалью «За усердие». После войны Кудашевы остались в Харбине, где муж Александры умер. Отправив детей в военное учебное заведение, она задумала в одиночку пересечь всю страну на лошади и начала прокладывать маршрут.

Поход продлился 13 месяцев. 2 мая 1910 года Александра оседлала коня монгольской породы, свистнула верного сенбернара Фараба и двинулась в путь. С собой она взяла револьвер, кинжал и нагайку.

Александра ехала по плохим дорогам, преодолевала болота и разливы рек, порой ночевала под открытым небом в самых неожиданных местах. Однажды ее, одетую как мужчина и сидевшую в седле по-мужски, в одной из деревень по дороге приняли за Антихриста, и ей пришлось отбиваться от нападения толпы.

Путь был трудным. Но Александра крепко держалась за свою мечту и отгоняла сомнения прочь. Она хотела доехать до Санкт-Петербурга, увидеть царя и показать ему, как верны короне, как выносливы настоящие казачки.

Ее поход продолжался чуть больше года: из далекого Харбина через всю Россию на коне. Верный Монголик – иноходец монгольской породы – был взят из косяка необъезженным и, не будучи скакуном голубых кровей, отличался удивительной выносливостью. Он прошел тысячи километров, везя на спине почти 100 килограммов: хозяйку и ее поклажу. Их путь проходил по таежным дорогам, в жару, дожди и мороз, по старому Московско-Сибирскому тракту, а потом через казачьи станицы Забайкалья, Сибири и Оренбуржья. Там путешественница встречала восторженный прием казаков и офицеров, знавших толк в конных переходах.

Однажды ей пришлось идти пешком 25 верст: конь растянул связки коленного сустава, а в Кургане пришлось провести около месяца из-за его болезни.

Газетчики писали, что «Путешествует г-жа Кудашева не на пари, а по чисто патриотическим побуждениям и «на пользу, – как она говорит, – русской армии». Состоит она на службе в Заамурском военном обществе, от которого получает известное вознаграждение, о всем путешествии ведет дневник и посылает отчеты. А еще она хорошо запоминает наречия и особенности в разговоре населения тех губерний, через которые проехала и передает их неподражаемо».

Вести о храброй женщине на коне мчались вперед нее. В больших городах ее встречали зеваки и журналисты. Появились даже двойники и подражатели, выдававшие себя за Александру.

И вот летом 1911 года отважная оренбургская казачка Александра Кудашева и ее конь въехали в Санкт-Петербург. Николай II дал аудиенцию удивительной наезднице. Ее мечта сбылась! Царь долго расспрашивал всадницу о ее приключениях, в знак уважения вручил ей бриллиантовую брошь. Александра не осталась в долгу: подарила верного Монголика царскому сыну.

На этом ее путешествия не закончились. Второе она совершила в 1913 году – еще один переход по стране на арабском скакуне по кличке Крит. Ее долгие конные переходы и наблюдения за поведением и выносливостью лошадей разных пород имели большое значение для коневодов, с которыми Александра Кудашева встречалась на всем пути своего следования, обсуждая вопросы дальнейшего развития местных пород.

С началом Первой мировой войны Александра ушла добровольцем на фронт, служила в конной казачьей разведке. После 1917 года следы храброй путешественницы затерялись. Кто-то рассказывал, что она была арестована и расстреляна ЧК Акмолинской губернии 8 марта 1921 года.

Вера (Вики) Оболенская

1911–1944

Стала легендой движения Сопротивления

Немецкая тюрьма может сломить любого. «Но не меня», – думала Вера Оболенская. Она сидела в темной камере вместе с подругой Софкой и боялась, сказав лишнее слово, выдать друзей и товарищей. От страха в горле застревал ком.

В тюрьме разрешались прогулки. В маленьком дворе заключенные обменивались робкими взглядами.

Скованные одними наручниками, Вера и Софка сначала пытались тихо говорить, но потом внезапно запели.

Слова старого русского романса отражались от стен немецкой тюрьмы. Пленники с восхищением и страхом смотрели на женщин. Всего на минуту заключенные вспомнили свою прошлую нормальную жизнь:

Пусть эта глубь бездонная,

Пусть эта даль туманная

Сегодня нитью тонкою

Связала нас сама,

Твои глаза зеленые,

Твои слова обманные

И эта песня звонкая

Свели меня с ума.

Это было уже второе заключение Веры. Скоро тюремщики освободили ее, не получив никакой информации. На воле Вера была Вики Оболенской, звездой французского Сопротивления. За годы работы в подполье она прекрасно научилась притворяться и морочить голову врагу.

Мог ли представить себе вице-губернатор Баку Аполлон Макаров, какая судьба уготована его дочери? Вера родилась за шесть лет до революции. Девочке было девять, когда в 1920 году семья бежала из страны и добралась до Парижа. Пока родные искали средства преодолеть нужду, девочка адаптировалась к жизни на новом месте. Став старше, Вера с легкостью заводила знакомства среди сверстников. После окончания лицея девушка стала манекенщицей в модном доме, основанном эмигрантами из России. Ее красивая и благородная внешность приковывала к себе взгляды зрителей.

За приятной наружностью скрывалась целеустремленная натура. Вера много читала, обладала отличной памятью и способностью к языкам.

Эти качества помогли девушке стать секретарем у известного предпринимателя и политика Жака Артюиса. Вскоре, в 1937 году, она встретила будущего мужа, князя Николая Оболенского, сына генерал-майора Александра Оболенского, градоначальника Петрограда в годы Первой мировой войны. Его семья сумела сохранить часть состояния при отъезде из России, поэтому Вера перестала нуждаться в деньгах. Другая девушка на ее месте радовалась бы такому положению дел и жила бы в свое удовольствие. Но Вера после свадьбы и медового месяца продолжила работать: ей нравилось делать что-то полезное. Жак Артюис ценил ее работоспособность, честность и деловые качества. Вере можно было доверить любую тайну.

С началом немецкой оккупации Франции Артюис предложил ей присоединиться к подпольной антифашистской организации, которой он руководил.

Вера не могла смириться с тем, что ее вторую родину захватили. С начала нацистской оккупации Франции в 1940 году Оболенская вместе с мужем вступила в Движение Сопротивления, стала членом одного из подпольных кружков, получившего название «Гражданская и военная организация». Подпольщики вместе с другими аналогичными объединениями – «Братством Нотр-Дам», «Свободной Францией» – занимались разведывательной деятельностью, организацией побегов заключенных, вывозом за границу военнопленных.

Когда в 1941 году главу кружка Жана Артюиса арестовали, новый руководитель, полковник Альфред Туни, возложил на Веру, или Вики (такое имя ей дали в подполье), обязанности генерального секретаря. Она была связной с другими подпольными группами, координировала совместные действия. Нацисты пытались внедрить в кружок своего агента, но Вики сорвала их план.

Это была очень опасная работа. Вики помогала добывать оружие и секретные сведения, переписывалась с представителями подполья, работала с донесениями. Ей постоянно помогали друзья, такие же эмигранты из России. За годы работы в Сопротивлении Вики не раз попадала в сложные ситуации, но мастерски морочила головы оккупантам, придумывая правдоподобные истории. Актерский талант и красота поддерживали впечатление кристальной честности.

17 декабря 1943 года Вики и ее верную подругу Софку Носович схватили на конспиративной квартире.

Девять долгих месяцев продолжались допросы и пытки, но Вики держалась стойко. В какой-то момент она просто отказалась давать показания.

За это гестаповцы назвали ее «Княгиня “Я не знаю”». В июле 1944 года после высадки в Нормандии союзных войск стран – противников нацистской Германии – Вики Оболенскую перевезли в Берлин. 4 августа 1944 года в 13 часов ее гильотинировали в тюрьме Плетцензее, как настоящую героиню древних легенд.

Родные и друзья, спасенные из лагерей и тюрем, еще несколько лет верили, что Вики удалось избежать гибели. Но летом 1946 года муж получил извещение о смерти самоотверженной молодой жены. Посмертно княгиня Вики Оболенская получила много наград, среди которых и крест ордена Почетного Легиона, и советский орден Отечественной войны первой степени.

Елена Багаева

(годы жизни неизвестны)[4]

Учила девушек-архитекторов

«Способна ли девушка построить здание?! В лучшем случае она может сложить домашний очаг!» Подобный вздор Елена Багаева постоянно слышала из уст чиновников и маститых архитекторов. Даже близкие друзья не разделяли взглядов Елены. А она говорила, что пришло время дать возможность женщинам заниматься архитектурой.

Много лет она вынашивала идею об открытии женских архитектурно-строительных курсов. Государство и меценаты не поддержали эту затею, но Багаева не сдалась. 1 сентября 1906 года она вместе с подругой Люси Молас открыла в Санкт-Петербурге Женские курсы высших архитектурных знаний. Название звучало гордо, но до настоящего учебного заведения было еще далеко: занятия проходили на частной квартире.

Елена принимала на курсы девушек любых сословий со средним или домашним образованием. Учеба длилась четыре года и была платной. Высокая цена не пугала женщин, желавших обучаться архитектуре. Все годы работы курсов у организаторов всегда хватало студенток. Если какая-то из учениц не располагала нужной суммой, она выбывала из числа слушательниц, но позже могла восстановиться. В таких ситуациях помощь могло оказать специальное благотворительное общество, собиравшее средства за счет проведения спектаклей и лотерей.

Основательницы создали на курсах удивительную обстановку. Как писали журналы того времени, там не было «казарменности, свойственной нашим школам во всем, кончая мелочами, что очень важно в отношении развития вкуса и более близкого живого отношения к делу». Девушки в любое время могли посещать библиотеку, рядом с которой располагался небольшой музей. Ученицы имели постоянный доступ к лучшим архитектурно-художественным и техническим изданиям и альбомам. Помещение украшали зеленые растения, диваны с подушками и гипсы античных персонажей. Атмосфера курсов располагала «к тому, чтобы всецело и радостно отдаться труду».

Прекрасной атмосфере соответствовала образовательная программа. Преподавали лучшие художники, инженеры и архитекторы. Ученицы изучали основы высшей математики, геодезии, строительного искусства, отопления и вентиляции. Отдельное внимание педагоги уделяли декораторскому искусству.

На практических занятиях курсистки посещали различные архитектурные объекты, старшие получали право организовывать рабочих и находиться на стройках. В начале XX века барышни, стоявшие среди строительной пыли и кирпичей, выглядели экстравагантно.

До открытия курсов Елену не оставляли сомнения: способны ли девушки осилить необходимые науки? Но уже через несколько лет стало понятно, что работы студенток стоят вровень с трудами выпускников университетов. Архитектурные критики и журналисты в обязательном порядке посещали все выставки работ девушек.

В 1912 году больше 600 учениц посещали занятия. Благодаря стараниям Елены ее детище вышло на новый уровень, превратившись в высшее учебное заведение, соответствовавшее всем требованиям Министерства торговли и промышленности.

Деятельным основательницам удалось привлечь к преподаванию авторитетных педагогов, профессоров в области архитектуры, живописи и инженерно-строительных наук. Николай Рерих, возглавлявший художественное объединение «Мир искусства», был директором курсов с 1912 года, преподавали и такие талантливые художники как Сергей Судейкин и Василий Шухаев.

Елена Багаева и Люси Молас многое сделали для студенток. Но основательницы курсов так и не смогли дать выпускницам право работать по специальности. Максимум, на который девушки могли рассчитывать, – должность помощника архитектора. Но дамы не сдавались. Совет курсов учредил бюро строительных и графических работ. Это была лазейка: ведь в бюро поступали заказы. Ответственность за результат формально несли преподаватели, а выполняли работы и получали оплату выпускницы курсов.

Курсы ненадолго пережили Российскую империю. В 1918 году их передали Народному комиссариату просвещения. Елена направляла новому правительству письма с просьбой сохранить курсы. Но они были платными, что противоречило концепции советского образования. Основательница прекрасного учебного заведения, старавшаяся «…через выпускаемых образованных инструкторш пролить свет на все отделы нашей промышленности и постепенно поднимать их в уровень с заграничными или даже выше их», осталась не у дел. В 1922 году училище закрылось. Судьба Елены Феликсовны Багаевой, проложившей женщинам дорогу в мир архитектуры, стерлась во времени.

Мария Преображенская

1863–1932

Первая женщина, покорившая Казбек

Родители Маши Преображенской даже не рассчитывали, что дочка доживет до совершеннолетия: слишком слабое у нее было здоровье. Но за внешней хрупкостью скрывался настоящий борец. «Любимым ее занятием, – вспоминала сестра Марии Павловны, – было лазанье по заборам; вообще у нее проявлялись мальчишеские наклонности». Заборы привлекали ее еще и тем, что с них было далеко видно…

Отец Маши был романтиком, грезил путешествиями и очень любил природу. Часто перед сном он рассказывал дочке истории о далеких неизведанных краях.

Так Маша и жила: в реальности она болела и потихоньку росла, а в воображении покоряла горы и исследовала неизведанные места.

Прогнозы докторов не оправдались, организм победил детские недуги. Мария Павловна Преображенская получила образование, жила в Москве, затем в Петербурге, после смерти родителей сама зарабатывала на жизнь: преподавала чистописание и французский язык в начальной школе. А в газетах то и дело появлялись рассказы об отважных покорителях горных вершин Европы и Африки. Этих людей называли альпинистами. Маша хотела оказаться в их числе. Девушка решила во что бы ты ни стало подняться на кавказский Казбек.

До нее на эту гору уже восходили альпинисты-мужчины – ингуши, англичане, русские. Марии было суждено стать первой женщиной-альпинистом.

Она начала готовиться к восхождению. После скучной восьмилетней конторской службы в Санкт-Петербурге Мария устроилась в 1895 году на такую же нудную в Кисловодске – конторщицей кисловодского курортного зала. Но зато теперь она жила в регионе Кавказских Минеральных Вод, оттуда до Казбека не так уж и далеко! Свободное время Преображенская отдавала тренировочным восхождениям: училась правильно ходить, правильно дышать в горах. Чуть что – и застарелые проблемы с легкими давали о себе знать, но она упорно тренировалась. С каждым разом подъемы проходили все успешнее.

Первый длительный поход Мария совершила в 1896 году на Девдоракский ледник. А еще через четыре года она покорила Казбек.

27 июля 1900 года вместе с двумя проводниками Мария начала восхождение и через шесть дней, 1 августа, первой среди женщин оказалась на вершине. С невероятной высоты она смотрела на мир. Мечта сбылась…

Казбек стал для Марии любовью всей жизни. Женщина вновь и вновь возвращалась на вершину, изучала гору, рассказывала о ней людям. 20 лет жизни она посвятила освоению и исследованию массива Казбека. Ей принадлежат первые туристические описания Кистинского ущелья, фирновых полей и ледников, расположенных вокруг вершины.

Служила она школьной учительницей. Как истинный исследователь, все сэкономленные деньги пускала на новые экспедиции. Позже захотела организовать на вершине горы метеорологическую станцию, вести регулярные наблюдения. С этой идеей обивала пороги Географического общества больше 10 лет и в итоге добилась своего: в 1912 году на вершине свыше 5000 метров появилась самая высокогорная метеостанция в Европе. Мария Преображенская собственноручно установила на Казбеке первый термометр и первую метеорологическую будку.

За 20 лет жизни близ Казбека она поднималась на него девять раз. Мария изучала горные районы и ущелья, делала фотоснимки, описывала местную природу и быт горцев.

С ними у нее за годы путешествий по Кавказу сложились очень теплые отношения. Суровые жители гор восхищались выдержкой и отвагой путешественницы, всегда готовы были прийти на помощь.

Мария стала популяризатором горного туризма. Ее рассказы и лекции увлекали новые поколения будущих альпинистов. Последний раз она поднялась на вершину уже в возрасте 57 лет, в 1920 году. Сопровождали ее метеорологи.

Верная своей страсти к горам, Мария Павловна и в конце жизни занималась любимой темой, но теперь уже в должности хранителя музея Северо-Кавказского института краеведения. Несмотря на отсутствие специального образования, она с настоящей научной глубиной вела изыскания и пополняла новыми экспонатами коллекцию музея.

Цецилия Ганзен

1897–1989

Стала самой известной молодой скрипачкой

В станице Каменской, в области Войска Донского, недалеко от Ростова-на-Дону, была своя маленькая звезда – дочка местного преподавателя музыки, датчанина Генриха Ганзена. В семье царил культ музыки, поэтому даже имя малышке дали в честь покровительницы этого вида искусств, святой Цецилии. С трех лет крошка радовала местных жителей игрой на фортепьяно, а в три с половиной года увлеклась скрипкой, и тогда посетители небольших концертов, которые ее отец устраивал в Каменской, наслаждались виртуозной игрой уже на скрипке.

Девочке было 10 лет, когда отец понял, что его дочь одарена уникальным талантом, а его способностей и знаний очевидно не хватает для развития ребенка. Цецилия и Генрих Ганзены отправились в далекое и важное путешествие.

В Санкт-Петербурге девочке ничего не напоминало родную станицу. Но новый город ее не пугал, скорее интересовал.

Отец открыл дверь в большой зал. В центре стоял седой человек – легендарный скрипач и педагог Леопольд Ауэр. О нем Цецилия слышала еще до отъезда из Каменской. Он внимательно посмотрел на девочку и предложил «очаровательной маленькой госпоже» взять скрипку. Услышав ее игру, Аэур испытал те же чувства, что и жители станицы, слушатели домашних концертов в гостиной семейства Ганзен. Незаурядный дар был очевиден. Знаменитый скрипач сразу пригласил Цецилию в Петербургскую консерваторию.

Через три года обучения, в 1910 году, девочка-вундеркинд в возрасте 13 лет дала свой первый большой концерт. После невероятно успешного дебюта она выиграла несколько конкурсов, где играла концерты Бетховена. В 1914 году получила солидную сумму – 1200 рублей – от фонда Антона Рубинштейна.

Цецилия отличалась чутьем и тонким вкусом. Она умела создать уникальный концертный образ: вьющиеся волосы были собраны лентой, а белое платье делало ее похожей на ангела.

Начались гастроли – сначала по России. В 19 лет Цецилия познакомилась с будущим мужем, известным пианистом Борисом Захаровым. Вместе они отправились в первое совместное турне по Скандинавии. В 1917 году у них родилась дочь Татьяна. Как и перед многими соотечественниками, перед Цецилией и Борисом встал выбор: остаться в пореволюционной России или эмигрировать. Пожив некоторое время в Петрограде, они поняли, что для творчества нужны иные условия… Хотя, конечно, жаль было оставлять друзей, например, великого художника Илью Репина, написавшего портрет Цецилии.

Итак, в Финляндию – и оттуда в Германию. Начался долгий гастрольный путь по миру. К Цецилии пришла всемирная слава. Она покорила Америку, Европу и Азию. Ее выступления оставляли в памяти слушателей неизгладимые впечатления. Слушавший ее маленьким мальчиком Иегуди Менухин[5] писал: «Я никогда не забуду вид и звук этой ошеломляющей блондинки!»

Супруг постепенно уставал от всемирной славы гениальной жены и от собственной роли вечного аккомпаниатора. Супруги расстались в Шанхае в конце 1920-х. Цецилия вернулась в Европу, а Борис Захаров остался в Китае, став в последствии одним из основателей китайской профессиональной фортепианной школы. Он умер в 1943 году.

Гениальная скрипачка была востребована повсюду, весь мир ждал ее. Цецилия участвовала в концертных программах, посвященных русской культуре. В 1931 году она познакомилась с германским юристом и философом Германом Фридманом, за которого вышла замуж. В 1933 году, с приходом к власти нацистов, семья вынужденно бежала во Францию. В 1934 году Цецилия дала в Париже концерт в пользу Русской консерватории. В начале Второй мировой войны семья вновь сменила место жительства: теперь это была Англия. Там к скрипачке пришла вторая волна популярности. Цецилия гастролировала по стране, выступала перед солдатами. Ее концерты транслировали по радио.

Цецилия вернулась вместе со вторым мужем в Германию после войны. В университетском немецком городе Гейдельберге в 1950 году Герман Фридман начал читать курс философии, а Цецилия стала профессором Высшей музыкальной школы.

Ей выпала долгая и непростая судьба, вместившая торжество побед, горе и боль утраты близких. Став свидетельницей двух революций и двух мировых войн, она несколько раз вынужденно эмигрировала. После смерти второго мужа, начав терять слух, перебралась к дочери в Лондон, где жила до самой своей смерти в возрасте 91 года.

И все же, несмотря на все трудности, эта хрупкая женщина до последней минуты оставалась эталоном вкуса и в жизни, и в музыке.

Елена Павлова

1899–1941

Научила Японию балету

Эрико Кирисима уже несколько недель без остановки разъезжала по Японии с выступлениями. Как и многие артисты во время войны, она выполняла свой долг: поддерживала моральный дух солдат. Пару недель назад она случайно порезалась, на что поначалу не обратила внимания, продолжала выходить на сцену и танцевать. Однако с каждым днем Эрико чувствовала себя все хуже: болела голова, повышалась температура. Потом начались судороги, стало тяжело дышать… Ночью 6 мая 1941 года танцовщица умерла от столбняка. По японской традиции ее тело сожгли, а прах отправили к родным в город Камакуру.

Для города, да и для всей Японии смерть Эрико Кирисимы стала трагедией. Ведь Эрико научила Японию классическому балету. Про первую в стране школу классического балетного танца, которой она руководила, знала вся страна.

Но танцовщицу не всегда звали Эрико Кирисима. До 1937 года ее звали Еленой Павловой.

Девочка из русской дворянской семьи с детства хотела заниматься танцами. С восьми лет она училась балету в Петербургском театральном училище. Елене Павловой-Туманской было 18, когда началась революция, а затем и Гражданская война. Вместе с сестрой и матерью она бежала, но не на Запад, как многие соотечественники, а на Восток. Добрались сначала до Харбина, затем до Шанхая. Начинающая балерина пыталась заработать на жизнь, но ее выступления и уроки танцев не пользовались особой популярностью. Нужно было двигаться дальше, чтобы выжить.

Семья перебралась в соседнюю страну – Японию. Как оказалось, в очень удачное время, и не только потому, что в 1921 году Елена сумела сняться в фильме Осаная Каору на недавно образованной студии «Сётику», но еще и потому, что в 1922 году в Японии гастролировала знаменитая однофамилица Елены, балерина Анна Павлова, которая произвела настоящий фурор. Она выступала в восьми городах, и японцы, тянувшиеся к западной культуре, моментально влюбились в сказочные картины, созданные на балетной сцене.

Зрителям казалось, будто Анна Павлова прилетела с другой планеты. Им срочно понадобилась своя Павлова. Ею и стала Елена. Так, талантом и усилиями русских балерин, вышедших из петербургской школы классического балета, в далекой Японии были посеяны зерна глубокой приверженности этому виду искусства.

За годы жизни в Японии Елена заработала себе громкое имя. Амбициозные родители все чаще приходили к ней с просьбой обучить их чад искусству классического танца. В 1925 году Елена решилась открыть свою балетную школу – первую в стране – в небольшом старинном городке Камакура на острове Хонсю. Его впоследствии назвали родиной японского классического балета. Выступления ее труппы проходили в театре «Хакутёдза». Основу репертуара составляли хореографические миниатюры, постановщиком которых была Елена.

Спустя 10 лет российская гражданка Елена Павлова исчезла и появилась подданная императора Японии Эрико Кирисима.

После смерти Эрико в 1941 году управление школой взяли на себя ее мать и сестра Надежда. За 35 лет существования учебного заведения из нее вышли десятки будущих звезд японского балета.

Последние выпуск платная школа Эрико Кирисимы провела в 1962 году, так как из-за травмы ноги Надежде Павловой стало очень сложно преподавать. А через четыре года был открыт «Музей Павловых в Камакуре».

Там сохранились и экспонируются афиши 1930-х годов, письма Елены Павловой, фото вечерних нарядов балерины. Есть фотографии, запечатлевшие ее сценические образы: умирающий лебедь, вакханка, искрометная цыганка, гордая испанка… Одухотворенное лицо, грациозные позы, яркие костюмы, энергия.

В Камакуре, где преподавала Елена Павлова, балетное сообщество Японии установило перед входом в здание бывшей балетной школы памятную табличку с надписью: «Родина японского балета».

Любовь Голанчикова

1889–1961

Изменила сцене с авиацией

Весенним вечером 1912 года в загородный петербургский ресторан «Вилла Родэ» собиралась публика. На сцене выступала известная певица Мили Море – таков был сценический псевдоним Любови Голанчиковой. Высокая брюнетка проникновенно исполняла романс:

Прощаюсь нынче с вами я, цыгане,

И к новой жизни ухожу от вас.

Не вспоминайте меня, цыгане!

Прощай, мой табор, пою в последний раз!

В зале в тот вечер плакали все. Аккомпаниатор грустил оттого, что в последний раз играл для любимой артистки.

А Любовь испытывала целую гамму чувств. С одной стороны, жалела. С другой – была бесконечно рада уходу со сцены. Она хотела и могла посвятить все свое время тому, что делало ее по-настоящему счастливой.

…В 1910 году Любовь приехала учиться в Санкт-Петербург. Поступила на курсы, но конторскую службу нашла скучной и бесперспективной и стала актрисой – водевильной певицей и танцовщицей. Импресарио «Фоли-Бержер» пригласил ее выступить в ресторане «Вилла Родэ» рядом с Коломяжским ипподромом. Там она и взяла сценический псевдоним Мили Море.

Но в том же 1910 году Любовь испытала потрясение.

Девушка пошла на Всероссийский праздник воздухоплавания. Известный авиатор Михаил Ефимов взял артистку на борт аэроплана.

Любовь и раньше интересовалась авиацией, но полет буквально свел ее с ума. Опустившись на землю, она решила научиться летать.

В Гатчине как раз работала летная школа. Поднакопив денег, артистка отправилась учиться, и оказалось, что она как будто специально создана для полетов. С легкостью она постигала технические аспекты летного дела. Разбиралась в работе двигателя и аэродинамике. Непростое обучение совмещала с вечерними выступлениями в кабаре: обучение надо было оплачивать.

Наконец, 9 октября 1911 года Всероссийский аэроклуб вручил Любови Голанчиковой летный диплом пилота-авиатора за номером 59. Она стала третьей в России женщиной-пилотом. Иногда в газетах ее называли авиатрисой. Она тщетно пыталась устроиться летчиком-сдатчиком (испытателем готовых самолетов) на петербургские заводы. Но на эту опасную работу женщин не брали: машины в те годы были ненадежными, некоторые складывались или распадались в полете. Оставался открытым путь летчика-спортсмена, но для этого надо было иметь собственный самолет.

Помог случай: один из богатых почитателей таланта певицывыразил пожелание выполнить любую ее просьбу. Она и попросила аэроплан.

Пару раз смерть заглядывала в глаза девушке. Голанчикова приняла приглашение Рижского отдела Всероссийского аэроклуба совершить несколько публичных полетов. 2 мая 1912 года во время первого же демонстрационного полета ее выбросило из аэроплана при аварийной посадке. На следующий день газеты сообщили о смерти отважной испытательницы. Но журналисты ошиблись: она осталась жива и уже готовилась к новым испытаниям. «Ничего, буду долго жить», – сказала тогда Любовь.

После Риги она поехала в Германию испытывать моноплан «Фоккер». Во время конкурса военных аэропланов Любовь познакомилась с его создателем – пионером немецкой авиации Антоном Фоккером. Женщина моментально нашла общий язык и с авиатором, и с его машиной. И получила приглашение работать испытательницей самолетов Фоккера на аэродроме под Берлином. Именно там 22 ноября 1912 года под восторженные крики толпы Любовь стала международной знаменитостью. Она поднялась на высоту 2200 метров и поставила мировой рекорд среди женщин-летчиц. Полет длился 30 минут, спуск занял шесть с половиной. Став шеф-пилотом, Любовь Александровна Голанчикова начала демонстрировать полеты во многих городах Европы, рекламируя самолеты фирмы.

Вплоть до Первой мировой войны Любовь – востребованный летчик-испытатель. Она работала и на других авиаконструкторов. Даже совершила беспосадочный перелет Берлин – Париж в компании коллеги-француза Леона Летора.

По его словам, редкий мужчина мог бы спокойно выдержать все трудности такого полета. Любовь покорила Летора профессионализмом и выдержкой.

С началом Первой мировой войны Любовь на время отошла от полетов, посвятив себя семейной жизни. Но небо просто так не отпускало. После победы большевиков первое время она поддерживала новую власть, вступила в тренировочную эскадрилью ВВС Красной армии, учила красноармейцев летать и даже испытала себя в боевых вылетах. Но в начале 1920-х годов Любовь покинула Россию. Они с мужем попробовали обустроиться в Германии, но затем перебрались в США.

Там Любовь попыталась повторить свой рекорд.

В 1927 году она поднялась на высоту 11 тысяч футов – больше трех тысяч метров! – но никто не зафиксировал ее достижение, потому что полет проходил неофициально.

Позже мысли Любови захватила идея перелета через Атлантику. Она могла бы стать первой женщиной в мире, совершившей такой перелет. Но ее опередила американка Амелия Эрхарт.

Любовь окончательно попрощалась с полетами к 1930 году. Следующие 30 лет бесстрашная покорительница неба провела очень скромно. Она сменила несколько занятий, работала на автомобильном заводе, была водителем нью-йоркского такси. Иногда она удивляла пассажиров, рассказывая о своем фантастическом летном прошлом.

Софья Панина

1871–1956

Стала первой женщиной в правительстве

Богатство и счастье – понятия вовсе не взаимосвязанные. Это Соня Панина понимала с детства. Внучка министра юстиции Виктора Панина и промышленника Сергея Мальцова, она унаследовала громадное состояние: крупные поместья в Подмосковье, Смоленской, Воронежской губерниях и в Крыму, в том числе имение Марфино и дворец в Гаспре. Но когда Соне исполнился год, умер отец, и между матерью и бабушкой завязалась борьба за будущее девочки. Мама считала, что та имеет право свободно определять свою судьбу, бабушка – что наследнице крупного состояния подобает воспитываться в обычаях высшей аристократии.

Казалось, победила бабушка.

Подросшую девочку насильно с помощью жандарма разлучили с матерью и отправили учиться в пансион. Дочь встречалась с мамой не чаще двух раз в месяц, и то под присмотром. Но была ли это победа?

Позже Соня написала: «Одним из самых сильных моих детских чувств явилось чувство справедливости и равенства. Мать и от матери – все. Бабушка и от бабушки – ничего». Пять лет, проведенных во «враждебном и ненавистном» пансионе, усилили ее стремление поддерживать человеческие отношения между людьми.

Соня получила хорошее образование окончив Высшие женские курсы в Петербурге. 24 апреля 1890 года вышла замуж за молодого богача Александра Половцова, но вскоре брак закончился разводом. Зато в 1891 году Софья познакомилась с «особенным человеком» – так после выхода романа Чернышевского «Что делать?» называли людей, стремившихся изменить социальную ситуацию в России.

Встреча с учительницей Александрой Пешехоновой определила всю дальнейшую жизнь Сони. Собственно, Александра сама пришла к ней, как ходили к богатым людям защитники прав бедняков на человеческую жизнь. Учительница служила на беднейшей окраине Петербурга и рассказывала Софье о живших там детях. Предоставленных самим себе, ведь родители трудились на заводах. Неграмотных. Бедных. Грубых. Голодных. Иногда совершавших преступления.

Учительница попросила Софью открыть бесплатную столовую для таких детей в рабочих кварталах. Соня согласилась, и вскоре для столовой была нанята небольшая квартира. Но дети начали приходить туда не только за бесплатным обедом. Заботливый персонал помогал им учиться. Для многих столовая стала убежищем. Постепенно начали подтягиваться и родители. Они просили дать им что-нибудь почитать, а безграмотные приходили послушать рассказы. Софья быстро поняла, как сильно обычные люди нуждаются в отдушине, в культуре, доступа к которой у них нет.

Соня и Александра на долгие годы стали партнерами по общественным проектам. Столовой дело не ограничилось: весной 1903 года Софья Панина на собственные средства открыла Лиговский народный дом с первой общественной обсерваторией, театральной студией, библиотекой.

Она вела здесь занятия, опекала детей и взрослых, организовывала праздники и учебу. Ее цель – «симбиоз просвещения, развлечения и воспитания людей». Через Народный дом прошли тысячи детей и взрослых, получивших образование и профессии.

Софья никогда не занималась политикой, но не одобряла самодержавие, за что была прозвана «красной графиней». Народный дом привлекал внимание тех, кто верил в возможность демократических перемен. После Февральской революции весной 1917 года ее избрали депутатом Петроградской городской думы, членом ЦК Конституционно-демократической партии и назначили товарищем министра государственного призрения Временного правительства, позже – товарищем министра народного просвещения. Она стала первой женщиной, занявшей столь высокий пост.

В октябре 1917 года на Софью обратило внимание уже большевистское правительство. Женщину арестовали и судили как деятеля враждебной политической партии.

Панина отказалась передать большевикам денежные средства бывшего Министерства народного просвещения. Софья поняла, что на ее проектах поставлен крест. На суде за нее вступились бывшие ученики Народного дома. Благодаря их протестам Софью отпустили из тюрьмы и назначили выкуп.

В начале 1918 года Софья Панина выехала на юг России. До весны 1920 года пробыла на Дону, активно помогая Белому движению. Затем, когда его поражение стало очевидно, через Чехословакию отправилась в Европу, там активно работала в Лиге наций. После начала нацистской оккупации переехала в США к старой подруге Александре Толстой. Помогала советским военнопленным и работала с беженцами. До последнего дня Софья продолжала служить людям.

Тамара Карсавина

1885–1978

Посвятила жизнь балету

Шестилетняя Тамара впервые попала в Мариинский театр в тот день, когда ее отец, балетный танцовщик Платон Карсавин, выступал в последний раз, перед тем как оставить сцену. Критики отмечали его дарование, но писали, что его «затерла закулисная рутина». Может быть, поэтому он так отчаянно сопротивлялся тому, чтобы дочь училась танцам? Но Тамару в этом мире очаровывало все: в ложе «теплый и яркий свет навевал мысли о рае», а общее «возбуждение было настолько велико, что сердце, казалось, подступало к горлу». К тому же мать считала, что для девочки балет – прекрасная карьера.

Со временем отец начал готовить дочку к поступлению в балетное училище. В восемь лет у Тамары началась новая жизнь, полная дисциплины и тяжелого труда. Но девочка увлеченно и долго занималась. Отец делал замечания: «Руки держишь словно канделябры! У тебя колени согнуты, как у старой клячи!» Но резкие слова не сбивали Тамару, упорно шедшую к цели. Девочка мечтала о поступлении.

Она прошла сложный отбор и стала одной из немногих, кого приняли. Параллельно Тамара легко и с удовольствием развивалась интеллектуально. Обладая прекрасной памятью, без труда запоминала наизусть и стихи, и приключенческие рассказы. Впоследствии это очень ей пригодилось.

Следующие восемь лет Тамара всю себя отдавала учебе: «Я работала с фанатичным упорством и в классе, и по вечерам, так что даже получила от девочек, предпочитающих отдых вечерним занятиям, прозвище “истязающий себя факир”».

В 17 лет Тамара окончила Императорское Театральное училище и поступила в труппу Мариинского театра: 1 июня 1902 года была зачислена в кордебалет. Ей начала покровительствовала сама Матильда Кшесинская! И 16 декабря 1906 года Тамара Карсавина дебютировала в роли Царь-девицы в «Коньке-горбунке», а в следующем году ее перевели в разряд первых танцовщиц. В 1910 году она стала примой-балериной и исполняла ведущие партии в балетах «Жизель», «Спящая красавица», «Щелкунчик», «Лебединое озеро», «Карнавал».

Тамара выделялась на фоне других балерин, отличаясь завидным интеллектом. На сцене была естественной, нежной и артистичной. За это ее сразу полюбила публика. Тамара привлекла внимание молодого и амбициозного хореографа Михаила Фокина, настоящего революционера-новатора в классическом балете. Его манера работы понравилась Тамаре.

В это время импресарио Сергей Дягилев создал проект «Русские сезоны», который открыл перед отечественным искусством весь мир. Хореографом многих постановок стал Фокин, а одной из ведущих балерин – Тамара Карсавина. Так она превратилась в мировую звезду.

«У Карсавиной ярко выраженная индивидуальность: она сама по себе и ни на кого не похожа… За что нельзя не любить Карсавину – ее ум».

«Разверните любую газету, загляните в театральный отдел! Карсавина уехала! Карсавина приехала! Карсавина уезжает! Карсавина приезжает!» – газеты только и делали, что писали о ней. С 1909 года она гастролировала по России и Европе. В Париже спектакли с ее участием посещали скульптор Огюст Роден, композитор Камиль Сен-Санс, поэт и кинорежиссер Жан Кокто.

В 1913 году артистка прекратила гастролировать и больше стала выступать в Мариинском театре. Причем согласилась на положение второй балерины – первой была Анна Павлова. Но ненадолго: когда Анна покинула труппу, Карсавина стала исполнять все главные роли.

Перед началом Первой мировой войны Тамара познакомилась с британским дипломатом Генри Брюсом… Они прожили вместе более 30 лет. В 33 года, 15 мая 1918-го, она в последний раз танцевала на Мариинской сцене свою любимую «Баядерку». А затем прима императорского балета вместе с семьей навсегда оставила родину.

В начале 1920-х балерина появлялась в эпизодических ролях в нескольких немых кинофильмах производства Германии и Великобританиии, ненадолго вернулась в труппу Дягилева, а в 1931 году оставила сцену уже навсегда.

В 1930–1955 годах Тамара занимала должность вице-президента Королевской академии танца, преподавала. Учениками Тамары Карсавиной стали десятки будущих звезд мирового балета. Балерина прожила долгую жизнь и скончалась в Лондоне в 93 года.

Екатерина Флейшиц

1888–1968

Стала первой женщиной-адвокатом

В начале ноября 1909 года в суде слушалось незначительное дело о краже. Но к судебному процессу было приковано внимание многих: впервые в качестве защитника подсудимого выступала женщина – молодая адвокатесса Екатерина Флейшиц.

Заседание едва объявили открытым, как прокурор заявил, что женщина не имеет права вести дело. Екатерина, отлично знавшая законы, парировала: прямого запрета на то, чтобы женщина работала адвокатом, не существовало. Суд встал на ее сторону, но прокурор, не имевший больше аргументов, просто вышел из зала, чем и сорвал заседание. Воспользовавшись своими связями в Министерстве юстиции, он добился, чтобы в законе об адвокатской деятельности появилась поправка: ника-ких женщин-адвокатов.

Для Екатерины это дело стало первым и последним. Но в 21 год она и не питала иллюзий, поскольку уже прошла трудный путь и готова была двигаться дальше. Девушка стала заниматься литературной работой, преподавала в рабочих клубах, прошла при Бестужевских курсах «подготовку к профессорской деятельности» и, сдав в универ-ситете магистерские экзамены, была избрана приват-доцентом кафедры гражданского права Петроградского университета.

Еще бы ее не избрали! Твердый характер в сочетании с прекрасным образова-нием – гарантия успеха.

Уже с детства обозначился ее характер. Не нравилось имя Гитель, полученное при рождении, и она стала Катей. Следила за работой отца-адвоката, хотела бороться за правду, как и он: «Я обожала отца и хотела, как говорилось в детской, “толком понимать”, как папа делает свое справедливое и трудное дело»

В шестом или седьмом классе Катя твердо решила стать юристом. Родители поддерживали выбор дочери. Они верили в Катю и ее сознательность. «Хочет дочка учиться, значит, будет учиться, а не заниматься какой-нибудь блажью. А если встретится на пути что-нибудь злое, дурное, – скорее всего, поймет». Окончив Мариинскую женскую гимназию в Кременчуге с золотой медалью, а затем, в 1907 году, с отличием юридический факультет Парижского университета, Екатерина Флейшиц в 1909 году экстер-ном сдала экзамены на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, получив диплом первой степени.

Революция изменила ее жизнь. Первого мужа расстреляли. Она осталась одна с маленьким сыном. В 1920 году, когда мальчику исполнилось восемь лет, отправила его к родным в Европу. Мама и сын больше никогда не увиделись. Он стал талантливым юристом, участвовал во французском Сопротивлении, позже работал в ООН первых послевоенных лет.

Екатерина полностью посвятила себя работе и даже построила успешную карьеру в Стране Советов. В 1917–1930 годах она преподавала в Петроградском университете, служила юрисконсультом в ленинградской конторе Госбанка и в ленинградском комму-нальном банке. В 49 лет она стала кандидатом юридических наук, а в 52 (в 1940 году) защитила докторскую «Личные права в гражданском праве Союза ССР и капитали-стических стран», став профессором Ленинградского финансово-экономического института и деканом юридического факультета Института внешней торговли, где около 10 лет заведовала кафедрой гражданского и торгового права.

Настойчивую и целеустремленную юристку обошли стороной репрессии 1930-х годов, она пережила блокаду Ленинграда, потеряв тогда второго мужа. Из-за доноса, связанного с травлей «безродных космополитов», Екатерине Абрамовне пришлось покинуть Институт внешней торговли, но свободу и работу она не потеряла. Специалиста по гражданскому праву такого высокого уровня приглашали преподавать Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы и Академию внешней торговли. Она была про-фессором Института народного хозяйства им. Г. В. Плеханова.

С конца 1940-х годов Екатерина Абрамовна стала одним из основных участников работ по кодификации гражданского права, а при подготовке ГК РСФСР 1964 года несла на себе серьезнейшее бремя ответственности за проект.

Екатерина Флейшиц дожила до 80 лет, став одним из соавторов гражданского кодекса СССР и заслуженным деятелем наук РСФСР. Она воспитала целое поколение лучших отечественных специалистов в области права.

Александра Глаголева-Аркадьева

1884–1945

Была дочерью священника и изобретательницей

В 16 лет Саша решила попробовать себя в роли учительницы сельской школы. Она преподавала артистично и увлеченно. За четыре года количество ее учеников выросло с 35 до 130. Девушка делала педагогические успехи, но на достигнутом останавливаться не собиралась: в Москве как раз открылся физико-математический факультет Высших женских курсов. Саша оставила школу, покинула родной дом, отправилась в Москву и пусть с третьего раза, но все же поступила на избранный факультет.

Когда Саша переступала порог родного дома, в семье священника Тверской губер-нии сразу начиналось веселье. Еще бы: она приезжала, нагруженная подарками и книгами, а главное – новостями про выставки картин и спектакли Художественного театра, литера-турные вечера и митинги студентов. Родители не переставали удивляться и со смущением вспоминали, как не верили, что она поступит хотя бы в тульскую епархиальную школу.

Собравшись за чаем, семья Саши увлеченно слушала. Самыми интересными были истории про эксперименты по физике и электромагнитные волны. Саша буквально светилась от счастья, когда вспоминала о своем любимом предмете. Ей казалось, что физика, как и религия, дает ответы на самые важные вопросы мироздания.

В Москве Саша внимательно следила за культурными событиями, но насыщенная жизнь не отвлекала ее от лекций и занятий в лабораториях: они всегда были на пер-вом месте! Окончив курсы и получив специальность физика-математика в 1910 году, Александра Глаголева осталась ассистентом на родном факультете, а вскоре получила диплом первой степени в Московском университете.

Во время Первой мировой войны Глаголева служила в московском военном гос-питале, оперативно организовала там рентгеновский кабинет, который сама и возгла-вила. В 1916 году впервые проявила себя как изобретатель.

Изучив принципы функционирования рентгеновских аппаратов, она придумала прибор – рентгеностереометр. Это устройство помогало врачам точно определять местонахождение осколков или пуль в теле раненого. Операции по извлечению стали проходить успешнее.

В начале Гражданской войны Александра продолжала работать в военном госпи-тале и собирала вещи для армии. С 1918 года после объединения Московских высших женских курсов с Московским университетом преподавала. Заразилась сыпным тифом, выжила, но болезнь дала осложнение на сердце. Несмотря на это, она продолжила пре-подавать и заниматься исследованиями электромагнитных волн. Все свое время Алек-сандра проводила в лаборатории при МГУ. Даже будущего мужа, физика Владимира Аркадьева, встретила там же.

В 1922 году к Александре пришло всемирное признание. Она разработала массо-вый излучатель – источник излучения электромагнитных волн, представляющий собой сосуд с алюминиевыми опилками, взвешенными в вязком масле. Опилки – подвижные вибраторы Герца – при пропускании через них электрической искры излучали элек-тромагнитные волны.

Через год Александра Глаголева-Аркадьева первой в мире совершила открытие, подтвердившее единство электромагнитных и световых волн!

Благодаря малым размерам приборов-вибраторов удалось получить волны дли-ной от 5 см до 82 мкм. Они заполнили промежуток на шкале электромагнитных волн между спектрами инфракрасных и радиоволн. Она разработала полную классификацию электромагнитных волн и оформила терминологию электромагнитных волн, разбив шкалу на части: низкочастотные волны, радиоволны, ультра-радиоволны, ИК-лучи, све-товые лучи, УФ-лучи, рентгеновские лучи, гамма-лучи.

Александра проводила исследования и много преподавала, в 1927–1930 годах читала лекции не только студентам, но и московским рабочим. Ее выступления поль-зовались фантастическим успехом. Просто, доступно и наглядно она объясняла всем как действуют законы физики. Залы лектория ломились от слушателей. Они говорили: «Физику мы никогда не пропускаем: это самые интересные лекции, интереснее, чем кино». С 1930 года общедоступные лекции пришлось прервать: Глаголева-Аркадьева стала профессором Московского университета и 2-го Московского мединститута – времени не оставалось ни на что. В 1933 году Александра возглавила кафедру биологи-ческого геолого-почвенного и географического факультетов Московского университета общей физики.

В возрасте 50 лет Александра Глаголева-Аркадьева стала доктором физико-мате-матических наук. Ее открытия были красноречивее любых диссертаций! В 55 лет из-за проблем с сердцем она закончила преподавание и целиком посвятила себя науке.

Ее исследования тех лет послужили основой для создания приборов ночного видения и пультов дистанционного управления.

Войну Александра Андреевна провела в эвакуации: продолжала изучать свойства электромагнитных волн. Она дожила до победы, вернулась в Москву и умерла осенью 1945, помогая в восстановлении лаборатории электромагнетизма им. Максвелла.

Елена Киселева

1878–1974

Рисовала лучшие женские портреты

Осенью 1967 года сотрудница Воронежского областного художественного музея Маргарита Лунева получила долгожданное письмо из Белграда. У него была предысто-рия. Занимаясь исследованием музейной коллекции, Маргарита обнаружила невероят-ной красоты портрет – бледное благородное лицо. Картина называлась «Маруся». Музейного специалиста восхитила манера письма. Казалось, мастер-импрессионист с мировым именем создал эту работу, стоявшую в запасниках.

Заинтригованная тайной происхождения картины, Маргарита начала расследо-вание. Она узнала, что автор портрета – некая Елена Киселева. Холст в 1929 году музею передала мать Елены. Маргарита направила запросы о художнице в разные концы страны. В итоге исследовательница получила ответ из Российской академии художеств: «По вашему запросу сообщаем, что в архивах у нас находится письмо авторства Елены Киселевой в адрес художника Ильи Ефимовича Репина».

Неожиданный поворот: оказывается, Елена Киселева вела переписку с одним из самых знаменитых художников своего времени! Надо было искать дальше.

Маргарита получила копию письма и написала по адресу отправителя, в Белград, не надеясь, конечно, получить ответ: почти невероятно, чтобы адресант жил на одном месте так долго, ведь письму Елены к тому моменту исполнилось почти 40 лет. Но ответ пришел! Завязалась переписка, продлившаяся семь лет. Маргарита узнала о жизни удивительной художницы, ее учебе в Париже, о признании на родине и драматических событиях в ее судьбе.

Лена – дочь известного в Воронеже математика и педагога Андрея Киселева. Семья была прогрессивной: отец преподавал в Воронежском институте народного образования, был членом Городской думы, а мать, помимо воспитания троих детей, занималась благотворительностью, совместно с мужем открыла в собственной усадьбе Отрадное школу для крестьянских детей.

Родители внимательно относились к желаниям детей. Когда Лена захотела заняться математикой, родители поддержали ее. В Санкт-Петербурге она поступила на математический факультет Бестужевских курсов, но поняла, что душа не лежит к точным наукам. Начались сомнения…

Она вспомнила, как в детстве любила живопись… Первые частные уроки рисова-ния Елена Киселева получила у Михаила Пономарева, известного воронежского фото-графа и художника. Затем обучалась в Воронежской рисовальной школе под руковод-ством Льва Соловьева.

Раздумья прервала болезнь, поставившая крест на карьере математика. После тяжелого тифа врачи запретили Елене умственную работу. Окрепнув, девушка поступила в Академию художеств в мастерскую Ильи Репина.

Ближе к окончанию Академии первая женщина-выпускница получила средства на заграничную «пансионерскую» поездку. Так Елена Киселева оказалась в Париже на Монматре, где провела в мастерских несколько месяцев и попала под влияние новых творческих течений, в том числе импрессионизма. В 1903 году она написала картину «Парижское кафе», отвезла ее в Россию и с гордостью вынесла на суд академиков. Но вместо восхищения девушка получила отзыв: «Молодая художница, попав за гра-ницу, вместо изучения действительно художественных произведений стала подражать крикунам-пачкунам, стремящимся хоть чем-нибудь обратить на себя внимание».

Такого удара по самолюбию Елене еще никто не наносил. Она все равно окончила Академию, но уже через несколько лет, в 1907-м, представив дипломную работу «Неве-сты. Троицын день». А эти несколько лет (1903–1907 годы), вернувшись в Париж, училась живописи в одной из частных парижских школ, оттачивала мастерство. Вер-нувшись в Россию, участвовала во множестве выставок и добилась признания – в том числе своего учителя Репина (он считал Елену любимой ученицей), затем профессо-ров в Академии. Вплоть до революции на лучших выставочных площадках, на облож-ках журналов и в частных коллекциях появлялись портреты ярких и красивых женщин авторства Киселевой.

В 1917 году Елена Киселева переехала в Одессу, где встретила Антона Билимо-вича, с которым познакомилась еще в 1914 году во Франции. Профессор механики, позже ректор Новороссийского университета, Антон Билимович стал ее мужем. В мае 1917 года у них родился сын Арсений. А в феврале 1920 года семья уехала в Королев-ство сербов, хорватов и словенцев: Билимович получил работу в Белградском универ-ситете.

Вплоть до смерти в 1974-м художница жила в Белграде.

Карьера ее, правда, пошла на спад. Все свое время художница посвящала мужу и сыну. «Жизнь давно забрала меня всю целиком, и художницей я была как-то сбоку, в стороне», – писала Елена.

Во время Второй мировой войны, в 1942 году, ее сын попал в концлагерь. Изможденный, Арсений в 1944-м вернулся домой, но здоровье молодого человека было подорвано. Вскоре он умер на руках матери. Убитая горем Елена в последний раз взяла кисть и краски, чтобы написать посмертный портрет любимого сына.

Супруги остались одни. Забытые всеми, они тихо доживали свои дни. Благодаря переписке, которая завязалась с Маргаритой Луневой, Елена вновь обрела интерес к жизни. Она встретилась со своим прошлым. Вспомнила, какой счастливой была когда-то. А мир заново открыл для себя ее творчество.

Александра Соколова-Маренина

(1888–1969)

Притворялась мужчиной, чтобы работать по профессии

Прошло уже больше месяца с тех пор, как Александра Маренина приехала в Аме-рику. Она надеялась найти работу по специальности и постоянно ходила на собеседо-вания. Везде ей говорили одно и то же: «Какой же из вас инженер? Вам лучше будет дома!» Девушке не помогали ни знания электромеханики, ни диплом Политехнических курсов. Но она не собиралась так просто сдаваться.

Однажды в газете Александра прочитала любопытную историю: повариха ради высокооплачиваемой работы 20 лет притворялась мужчиной. «Любопытно, что будет, если я попробую так же?» – подумала Саша

Она начала перевоплощаться. Купила мужскую одежду и слегка загримировалась. «Огромных трудов стоило войти в эту необычную роль. Надо было постоянно сле-дить за собой, чтобы вести себя так, как положено мужчине: уступать женщине место в общественных местах, ходить по краю тротуара, не стараться поддерживать сзади воображаемую юбку при спуске с лестницы», – вспоминала Александра.

Первая же попытка устроиться на работу в новом образе удалась. Сашу взяли на завод. Там производили электрооборудование для освещения пассажирских поездов. Девушка отлично разбиралась в своем деле, поэтому ее повысили до контролера изде-лий. Она проработала пару месяцев и продолжила игру: в образе русского иммигранта попробовала устроиться на большой электротехнический завод в городе Буффало. И снова успех! Руководство завода ознакомилось с опытом работы «парня» и пору-чило ему собирать моторы.…

Утром из дверей квартиры выходила девушка. В подворотне около завода она переодевалась. На проходной появлялся мужчина. Вечером операция повторялась…

До поездки в Америку Александра училась на электромеханическом факультете Высших женских политехнических курсов в Петербурге и в 1912 году получила диплом № 0001. Процесс обучения был по-настоящему трудным, плата – высокой, стипендий не предполагалось. Нужно было оплачивать не только обучение, но и жилье. Девушки-курсистки недоедали, давали уроки в богатых домах, выполняли заказы на переводы, статистические и чертежные работы. Зато изучали прикладную механику, электриче-ские машины, трансформаторы. Руководство курсов отправляло студенток на практику на стройки и электростанции. Это было достижением, но все равно к девушкам-элек-трикам относились с недоверием.

Была надежда, что на работу по специальности получится устроиться в Америке, куда Надю отправили на стажировку. Но, увы, этого не произошло. И тогда Александре пришлось притворяться мужчиной, чтобы устроиться на работу. И тут, по иронии судьбы, она познакомилась с будущим мужем: молодой специалист Соколов приехал в США по службе. Российские подданные случайно познакомились и в 1915 году вернулись на родину уже вместе.

Шла Первая мировая война, годных к строевой службе мужчин забирали на фронт, и многие предприятия начали принимать на работу женщин. Так война открыла для девушек ранее запертые двери. Александра начала преподавать электрические измере-ния на политехнических курсах.

После прихода большевиков к власти супруги остались в России. За четыре с лишним десятилетия насыщенной рабочей жизни Александра сделала очень много. Она управляла лабораторией технологии электрических измерений в Главной палате мер и весов. Изобрела несколько приборов для измерения электрического сопротивления. Стала кандидатом технических наук. В возрасте за 50 увлеклась изучением высшей нервной деятельности человека и поступила в медицинский институт. Во время Второй мировой войны работала врачом в эвакуационном госпитале. Последние годы жизни посвятила созданию приборов для изучения высшей нервной деятельности человека.

Удивительным образом она совместила знания по электромеханике с медицинскими: заметила, что высокочастотные электромагнитные поля влияют на состояние нервной системы человека.

Исследования по этой теме легли в основу диссертации Александры Ивановны. Она разрабатывала электрофизиологические методы исследования высшей нервной деятельности человека, а еще написала учебный курс и ряд научных работ о влиянии гипноза на высшую нервную деятельность.

Нина Демме

1902–1977

Покорила Арктику

Нина была незаконнорожденной дочерью потомка немецких баронов Людвига Демме и крестьянки Марии Рябцевой. У Людвига было 14 детей, пятеро от закон-ной жены. Дети, к удивлению окружающих, хорошо общались друг с другом. Но все же Нина была из «побочных», что накладывало определенные ограничения: например, ни она, ни ее братья и сестры не имели права учиться в гимназии.

Удивительно, что ей единственной отец дал свою фамилию, тем самым признав ее наравне с законными отпрысками.

«Дочь крестьянской девицы» поступила в дворянскую гимназию в Костроме. Там она несколько лет терпела насмешки одноклассниц. Боясь отчисления, не могла публично дать отпор обидчицам. Зато собрала компанию девчонок попроще – дочек рабочих костромских ткацких фабрик. «Ватага девчонок 12–15 человек» совершала «рискованные походы по окрестным лесам и Волге», – так писала Нина позже. Тогда-то она впервые почувствовала всю прелесть путешествий и открытий.

Девушке было 15 лет, когда в России произошла революция. Происходившие в стране перемены нравились яркому подростку. До поступления в институт Нина активно участвовала в общественной жизни родного города. И поэтому приняла большевиков. В 1919 году стала членом губернского комитета комсомола. После крат-косрочных курсов отправилась в Уфимскую губернию для работы на южноуральских заводах. Затем была командирована на курсы в Москву, вела политпросветработу. После училась в Ленинградском университете на географическом факультете, где была секретарем вузовской комсомольской ячейки. Студенты часто выезжали на полевые исследования. Вместе с однокурсниками девушка форсировала реки, пересекала пустыни верхом на верблюде, удирала под свист пуль от басмачей[6] в Средней Азии.

Нина с детства страдала пороком сердца и знала о своем диагнозе, но даже под страхом смерти не отказалась бы от путешествий, приключений и активной жизни.

Но не пески Средней Азии, а белые северные пустыни стали главной любовью Нины. В 1929 году, окончив университет и уже имея опыт экспедиционной работы, Нина Демме была направлена в экспедицию под началом легендарного Отто Юль-евича Шмидта[7]. Сборы проходили в Ленинграде и Архангельске более двух меся-цев. 11 зимовщиков, отбывших к месту назначения на ледоколе «Георгий Седов», среди них она – единственная женщина. Научный работник, биолог. Первая в мире полярница.

С 1930 года она постоянно участвовала в арктических экспедициях. Позже стала первой женщиной-начальником полярной станции, а в конце 1930-х Нина отправилась в экспедицию на Новую Землю. Практически везде ездила одна: так можно было сконцентрироваться на исследованиях и не волноваться за других участников группы.

Всю жизнь Нина спала мало: четырех часов сна ей вполне хватало. Никогда не курила, отрицательно относилась к алкоголю, вообще была очень женственна. Не была большой модницей, но нарядные платья и костюмы носила. Не лишена была элегантности.

Нина предпочитала работать одна: «Вообще, я не любила работать с помощни-ками: рисковать, так одной – были главные соображения, а наблюдения выигрывали всегда, если они производились одним лицом», – вспоминала Нина. Она зарисовывала очертания местности, фиксировала результаты наблюдения за животными.

И ее экспедиции, действительно были очень рискованными. Однажды она прова-лилась в ледяную расщелину и едва не утонула в Северном Ледовитом океане. В другой раз, исследуя один из островов Северной Земли, попала в густой туман. Все бы ничего, но в тот же туман попал и еще один житель Севера – огромный белый медведь, споткнувшийся о Нинины сани и упавший на нее. Кроме стаи ездовых собак, рядом не было никого. Счет шел на секунды. Медведь ревел и размахивал лапами. Как назло, винтовка застряла в чехле. Чудом Нине удалось вытащить ружье и выстрелить в зверя. Винтовка дала осечку, но медведя прогнали собаки. Одному из псов он распорол брюхо, и Нина тут же зашила рану.

Во время Второй мировой ее мобилизовали для организации северных промыс-лов и доставки их продукции на большую землю.

В 1946 году Нина Демме стала кандидатом биологических наук. Ее диссертация называлась «Гнездовые колонии гаги обыкновенной на Новой Земле и организация гагачьего хозяйства». Все рисунки северных птиц в диссертации выполнены автором. Через три года уже как доцент она преподавала биологию, зоологию в Ленинградском университете.

После войны здоровье начало подводить неутомимую путешественницу, началась размеренная жизнь, казавшаяся ей скучной. И тогда свой 50-летний юбилей она встре-тила на Севере среди хантов и манси. Как она любила все это:

«Идешь по реке и 80, и 100 километров – и… ни души. Останавливаешься на ночлег, опрокинув над собой лодку или наломав кедровых веток. Только стаи птиц носятся, да выходят к водопою лоси».

Долгое время Нина Петровна работала в Сибири: выращивала на научной основе чернобурых лисиц. Жила среди промысловиков. Но из-за хронического бронхита вынуждена была уйти на пенсию в 1959 году. Экспедиции закончились. Нина вернулась в Ленинград, стала преподавать в университете биологию и зоологию. Она оставила после себя краткую автобиографию и огромное количество научных трудов и рисунков, посвященных Северу.

Мать Мария (Скобцова)

1891–1945

Стала примером душевной стойкости

31 марта 2016 года в Париже шел дождь. На одной из улиц собирались люди. Подъезжали чиновники городской мэрии, подходили священники и прихожане местной православной церкви. Зеваки останавливались: «Что происходит?» «Сегодня у этой улицы появится новое название», – отвечали им.

Началась торжественная церемония. Зазвучали проникновенные речи. Адресная табличка гласила: «Улица матери Марии Скобцовой: 1891–1945. Русская поэтесса и художница. Православная инокиня. Участница Сопротивления. Убита в Равенсбрюке». В этот день в 1945 году мать Мария, урожденная Елизавета Юрьевна Пиленко, погибла в газовой камере немецкого концентрационного лагеря.

Лизе было уготовано пройти через непростые испытания. Девочку едва не убила операция, которую пришлось делать сразу после рождения. Во время крещения она чуть не утонула. До 14 лет жила в теплой Анапе, помогала отцу на виноградниках и участвовала в его сельскохозяйственных экспериментах. Но Юрий Пиленко внезапно умер: высшие силы запросто забрали самое дорогое, что было у Лизы. После кончины отца девушка часто думала о жизни и смерти, справедливости и возмож-ностях человека.

После смерти мужа мама Лизы перевезла семью в Санкт-Петербург. Там дочка окончила гимназию с серебряной медалью и поступила на философское отделение Бестужевских курсов.

В 1908 году девушка познакомилась с поэтом Александром Блоком, кумиром молодежи, знавшим, как казалось его читателям, ответы на самые важные вопросы бытия. Блок посвятил ей стихи:

Когда вы стоите на моем пути,

Такая живая, такая красивая,

Но такая измученная,

Говорите все о печальном,

Думаете о смерти,

Никого не любите

И презираете свою красоту —

Что же? Разве я обижу вас?

Стихотворение Блока завершается словами: «…только влюбленный // Имеет право на звание человека».

И Лиза открыла свое сердце завсегдатаю поэтических салонов, юристу Дмитрию Кузьмину-Караваеву. Учебу она оставила, увлеклась поэзией. В 1912 году выпустила первую книгу «Скифские черепки». Стала постоянным участником литературных вечеров, общалась со знаменитыми поэтами: Вячеславом Ивановым, Николаем Гуми-левым, Анной Ахматовой, Осипом Мандельштамом.

Будучи беременной, Лиза рассталась с мужем (развелись они позже, в 1916-м) и уехала из Петербурга обратно на юг. В Анапе она встретила Февральскую револю-цию 1917 года. С энтузиазмом смотрела на происходящие перемены. Вступила в пар-тию эсеров, даже побывала в должности городского головы Анапы. Страстно защи-щала культурные ценности, когда к власти в городе пришли большевики. А когда город заняли белые, Елизавета попала под арест за сотрудничество с большевиками. Судья Дмитрий Скобцов оправдал Елизавету и вскоре стал ее супругом.

После разгрома Белой армии Скобцовы отправились в эмиграцию. Жизнь в Париже для семьи с тремя детьми оказалась очень сложной. Муж работал в такси, Ели-завета подрабатывала уборщицей. Через два года после переезда случилось страшное не счастье: от менингита умерла младшая дочка. Потрясенная горем, Елизавета начала искать утешения в христианстве. Глава русских православных приходов в Западной Европе видел, как сильно она хочет стать монахиней. Он позволил ей церковный развод и ввел в монашеский сан. Елизавета Скобцова стала матерью Марией.

Она не была похожа на обычную монахиню. Мать Мария всю себя посвятила помощи нуждающимся эмигрантам из России. При поддержке друзей она открыла в Париже приют, куда люди приходили за едой, одеждой, теплом и добрым словом.

Эта деятельность сделала мать Марию известной в эмигрантской среде. Для сво-его приюта она собирала деньги, закупала провизию, мыла полы, шила, огородничала, писала статьи и иконы.

Когда Париж наводнили нацисты, мать Мария давала пристанище евреям, кото-рым грозил концлагерь. Она помогала делать для них поддельные документы, пере-правляла в безопасные места. Однажды спасла от отправки в Освенцим четырех аре-стованных еврейских детей, увезла их, уже подготовленных к отправке в концлагерь, в мусорных ящиках. Слухи о доброй и самоотверженной русской монахине начали ходить по городу. В феврале 1943 года гестаповцы совершили налет на дом матери Марии и арестовали ее.

Монахиня погибла в газовой камере. Есть легенда, будто она поменялась одеждой и лагерным номером с молодой грузинкой, чья очередь была отправляться в камеру смерти. Через неделю Равенсбрюк был освобожден Красной армией.

А память о матери Марии живет в каждом городе, на каждой улице, связан-ной с ее жизнью: в Риге, где она родилась, в Петербурге, в Ялте… В 1985 году она была награждена советским орденом Отечественной войны II степени (посмертно). В 1985 году мемориальный центр «Яд Вашем» в Израиле присвоил ей звание Правед-ник мира. А в 2004 году мать Мария канонизирована Константинопольским патриар-хатом как преподобномученица.

Мавра Черская

1857–1940

Закончила геологическую экспедицию вместо мужа

Польского геолога Ивана Черского отправили в сибирскую ссылку в Иркутск за участие в антиправительственном восстании. В поисках комнаты Иван попросился на житье к бедной вдове Ивановой, матери двух дочерей.

Одна из девушек, Мавра, от природы была наблюдательной и пытливой. Ей сразу стало интересно, чем занимается жилец. Он постоянно что-то записывал и высчитывал. Иван обратил внимание, как Мавра относится к его работе.

Геолог предложил обучить ее грамоте. Мать Мавры была в восторге: средств у вдовы с двумя дочками хватало только на самое необходимое, а тут такой случай!

Мавра схватывала все на лету, быстро научилась читать и писать, начала помо-гать Ивану в работе. Спустя некоторое время отношения между ними переросли схему «учитель – ученица». У них оказалось много общего, даже день рождения одинако-вый – 3 мая. Правда, с разницей в 12 лет. Они поженились, когда девушке исполнился 21 год.

Мавра Черская стала незаменимой помощницей Ивана в научной работе. Она с легкостью освоила латынь, научилась проводить наблюдения и описывать коллекции. Комплексное изучение Сибирского края – геология, палеонтология, география – в 1880-е годы интересовало Русское географическое общество, всячески поощрявшее научную деятельность Черских.

Мавре казалось, что нет ничего интереснее. С 1878 года она с легкостью и радостью сопровождала мужа в экспедициях по Приморскому хребту, рекам Большой и Быстрой, в Баргузинский залив. Ее выносливость и терпение вызывали всеобщее уважение. Однажды (дело было в Иркутске) муж Иван был в отъезде, а в городе в это время начался пожар.

Люди спешно эвакуировались. Беременная Мавра бежала из города, по дороге у нее начались схватки. Помочь было некому. Она справилась сама. Муж до конца дней смотрел на нее с восхищением.

В 1882–1883 годах семья жила в селе Преображенском на Нижней Тунгуске. Мавра вела хозяйство, училась у местных жителей готовить еду из всего, что росло (скажем, лиственничной коры), а в свободное время осваивала методику метеорологи-ческих наблюдений и вела их на протяжении года. Изучала и четвертичные отложения, фауну и флору.

Не без усилий Русского географического общества с Ивана были сняты обвине-ния. Семья оказалась в Санкт-Петербурге, но жизнь в столице Мавру и Ивана мало привлекала: гораздо интереснее было отправиться в Якутию и исследовать найденные останки мамонтов. Черскому предложили возглавить экспедицию по изучению этих краев. Впервые в истории Мавра, жена путешественника, стала официальным зоологом экспедиции. Для нее это было огромным шагом вперед и настоящим признанием. Тогда она еще не знала, что экспедицию ей придется завершать одной.

Вместе с 12-летним сыном семья Черских начала почти двухлетнюю экспедицию по неисследованным областям Восточной Сибири. Трудные условия путешествия не смущали Мавру.

Она привыкла ко всем тяготам и стойко переносила испытания. Женщина скру-пулезно вела дневники наблюдений. В середине экспедиции Иван заболел туберку-лезом. Когда муж находился при смерти, она писала: «…Июня 25-го. Всю ночь муж не мог уснуть, сильные спазмы. Пристали к правому берегу. Обнаружили кости бизона. Пробы № 238, 239, 240… Муж умирает…»

Через два дня на берегу реки Колымы Иван умер. Перед смертью он завещал жене закончить его исследования. Так она и сделала. Похоронив Ивана в вечной мерзлоте, Мавра продолжила вести наблюдения и собирать образцы растений и окаменелостей. Она провела экспедицию по намеченному маршруту Нижнеколымск – Среднеколымск. В середине августа 1892 года Мавра завершила экспедицию. В 1893-м возвратилась в Петербург.

Женщина не была дипломированной ученой. Поэтому после смерти мужа Мавра больше не могла участвовать в экспедициях. Последние годы она провела в Ростове-на-Дону. Около 1894 года она переехала в Витебск, на окраине купила землю и с помо-щью дальнего родственника мужа построила дом. В 1911 году переехала в поселенье Казимирово Высочанской волости Могилевской губернии. В 1920-е годы была лишена большей части земли…

В честь Ивана Черского назвали горный хребет, а одной из его вершин дали имя Мавры.

Софья Шлезин

1888–1956

Вместе с Махатмой Ганди боролась с несправедливостью

Студенты южноафриканского университета города Крюгерсдорп любили допол-нительные занятия по латыни. Они проходили дома у преподавательницы, которую прозвали Шлези. В ее саду стояли бюсты древнеримских поэтов Овидия и Вергилия. А в доме, носившем название «Эрмитаж», царил беспорядок: гора грязной посуды в раковине, никогда не заправлявшиеся кровати.

Шлези жила одна, но постелей у нее было четыре: она спала в них по очереди, так как ненавидела застилать. Кроме домашнего хаоса, внимание студентов привлекали книги на полках и одна фотография. Все знали изображенного на ней человека, но мало кто догадывался, что он был близким другом их эксцентричного педагога.

Маленькая седоволосая женщина одевалась только в черное и не любила делиться подробностями своей жизни с учениками. Лишь случайные разговоры и университет-ские сплетни помогали узнать о ее прошлом. Например, о том, почему у нее на полке стояло фото борца за мир Махатмы Ганди.

Она тоже была борцом. У нее было обостренное чувство справедливости.

Исидор Шлезин, московский купец средней руки, оказался среди тех евреев, которых постоянные притеснения понудили покинуть Россию. Его дочери было четыре года, когда семья решила попытать судьбу на другом конце Земли – в Южной Африке.

На новом месте оказалось намного проще вести дела: здесь людей больше инте-ресовал цвет кожи, чем вероисповедание. Исидор занялся бизнесом по продаже страу-совых перьев и преуспел. Соня же быстро адаптировалась к новому краю. Но и в этом обществе все казалось ей неправильным: белые, то есть люди с европейской внешно-стью и цветом кожи, имели больше прав, чем черные или цветные. Такая несправед-ливость Соню возмущала. С детства в ее сердце зрел протест.

В 15 лет она поступила в Университет мыса Доброй Надежды. Спустя три года знакомый архитектор рекомендовал ее новому адвокату-иммигранту из Индии по имени Мохандас Ганди, боровшемуся за права индийских рабочих в Южной Африке и искавшему себе секретаря. Рекомендатель описал Соню как честную и умную, но озор-ную и порывистую.

Ганди был потрясен скоростью ее стенографирования и квалификацией машинистки и предложил щедрую зарплату. Но она согласилась на скромную сумму: «Я здесь не для того, чтобы получать много денег. Я здесь потому, что мне нравятся ваши идеи», – заявила Соня.

Девушка глубоко прониклась убеждениями Ганди и скоро стала для него незаме-нимой помощницей. Соня редактировала статьи, общалась с сотнями людей, посещала тюрьмы. Она никогда не стеснялась высказывать свое мнение и совершенно не счи-талась ни с какими авторитетами. Соню вдохновлял опыт британских суфражисток, бескомпромиссно боровшихся за права женщин. Их она любила приводить в пример. Так же, как они, коротко стриглась, курила и носила галстук.

День и ночь работала мисс Шлезин на благо общего дела. Она участвовала в митингах, отстаивала методы ненасильственной борьбы. Как лидер организации, боров-шейся с рассовой дискриминацией коренного населения, и орагнизатор забастовок золотодобытчиков, Ганди неоднократно попадал в тюрьму. В эти моменты Соня принимала на себя руководство его движением. За это он был ей признателен до конца дней.

В 1906 году правительство Южной Африки приняло дискриминирующий работа-ющих там индийцев, так называемый «Закон о черных», и Соня написала речь, которую собиралась произнести перед 2500 протестующих. Речь, правда, произнес Ганди. Дис-криминация касалась и ее лично: Соня собиралась стать юристом, но в 1909 году Вер-ховный суд Претории не допустил ее до должности поверенного. В том же году Ганди уехал в Лондон и оставил дела на попечение Сони. Ей доверили большие денежные суммы и принятие управленческих решений. В 1913 году Ганди возглавил бастующих южноафриканских горняков. Благодаря Шлезин и некоторым друзьям-европейцам ему удалось заручиться поддержкой англоязычного сообщества.

Соня проработала с Ганди до его отъезда в Индию в конце 1914 года и решила остаться в Южной Африке. Она поступила в Университетский колледж Йоханнесбурга, который оплачивала за счет ссуды, устроенной Ганди.

К 1924 году молодая женщина получила две степени: бакалавра и магистра искусств. Начала преподавать латынь и в школе, и в университете.

Шлезин и Ганди оставались друзьями всю жизнь вплоть до его гибели в 1948 году. В 65 лет Соня решила вернуться к мечте своей юности и все же стать юристом. Так она поступила на юридический факультет университета Натала, чтобы изучать право. Но окончить его не успела: Соня Шлезин умерла в Йоханнесбурге в 1956 году.

Римма Иванова

1894–1915

Повела за собой солдат

В сентябре 1915 года на Полесском участке Западного фронта Первой мировой войны начались ожесточенные бои. 105-й пехотный Оренбургский полк участвовал в тяжелом наступлении в ходе Свенцянского прорыва. 9 сентября у белорусского села Мокрая Дубровка шел страшный бой. Пули свистели над головой, пулеметные очереди косили воинов, а медсестра Римма Иванова выполняла свою работу. Только девушка бросалась к одному раненому, чтобы сделать перевязку, как рядом от выстрела падал другой. В какой-то момент Римма оглянулась и поняла: все офицеры ее полка погибли. В хаосе девушка увидела растерянных солдат. Они не понимали, что делать дальше.

И тогда Римма встала во весь рост и скомандовала: «За мной!» Противник праздновал победу, когда из облака пыли и огня появились люди, которых, казалось, уже уничтожили. Во главе двигалась молоденькая девушка с повязкой и вышитым крас-ным крестом на руке.

Русские выиграли бой, до конца не понимая, как им удалось отбить позицию. Но где же она, героиня, шедшая впереди всех?.. Истекая кровью, Римма лежала на земле. Она посмотрела на солдат с привычной доброй улыбкой, благословила и навсегда закрыла глаза. Ей был всего 21 год.

…Когда-то она была любимой дочкой в обычной семье среднего достатка. В 1913 году окончила обычную женскую гимназию и собралась в Петербург, поступать на высшие экономические курсы. Родители уговаривали ее отложить поездку на год. Она согласилась и начала работать учительницей начальной школы в селе Петровском Благодарненского уезда Ставропольской губернии.

Но началась Первая мировая война. Девушка выучилась на медсестру и вместе с сотнями своих ровесниц ухаживала за ранеными в епархиальном лазарете. Но уже через полгода после начала военных действий решила, что ее место на фронте, и отпра-вилась туда добровольцем.

Сначала она решила переодеться мужчиной и встать в военный строй под именем Ивана Михайловича Иванова. Рядового Иванова даже зачислили санитаром в 83-й пехотный Самурский полк, но быстро раскусили. Однако к тому времени командир имел случай убедиться в храбрости «санитара Иванова», поэтому домой ее не отправили, а разрешили продолжить службу.

Дело в том, что Римма Иванова с детства хотела стать солдатом. Она была очень смелой. Однажды, еще девочкой, гуляла с друзьями у лесного озера и увидела, как в воду упал человек. Без раздумий, прямо в одежде Римма прыгнула в озеро и спасла его.

Первую награду, Георгиевскую медаль IV степени, Римма получила, когда в бою в Карпатах вынесла с поля боя раненого прапорщика. Вторую – за спасение раненых и восстановление поврежденной линии связи. Георгиевский крест IV степени – за спа-сение раненого командира полка.

Домой родителям девушка писала: «Беспокоиться обо мне нечего, я вне опас-ности… К солдатскому костюму и коротким волосам я уже привыкла… Принял меня командир полка очень хорошо. Доктор доволен моей работой, и теперь все настаи-вает, чтобы я ехала учиться после войны в медицинский институт… Вернусь к вам здоровая и довольная. Ведь как приятно сознавать, что в этом большом деле приносишь пользу…»

Всегда улыбавшаяся, не терявшая присутствия духа, она была душой роты и радо-валась, что приносит пользу. В июле 1915 года Римма по настоянию родителей пере-велась в 105-й пехотный Оренбургский полк. Теперь рядом находился брат – фрон-товой медик. Родителям казалось, что в случае чего он ее защитит…

Но ожидания не сбылись.

Девушку хоронили с воинскими почестями как национального героя. В октябре 1915 года в Ставрополе траурная церемония в десятки тысяч человек шла через весь город на кладбище. Вскоре вышли две книги о бесстрашной медсестре, куда вошли письма Риммы с фронта.

Благодаря этому до нас дошли подробности биографии георгиевского кавалера Ивановой.

Отважный поступок Риммы Ивановой сделал ее героем Первой мировой войны. О ней снимали фильмы, писали музыку.

Указом Николая II героиня награждена офицерским орденом святого Георгия IV степени – почетнейшей боевой наградой, которой удостаивались только офицеры и только за боевые заслуги. Она стала первой женщиной-кавалером ордена. Посмертно.

Вера Фирсанова

1862–1934

Преуспела в строительном бизнесе

Девушки дореволюционной России не только испытывали сложности с получением высшего образования, но подчас даже были не вправе самостоятельно определиться с выбором мужа. Вот и для Веры Фирсановой подходящую партию подыскал отец: перспективный служащий банка, обслуживавший отцовские капиталы, был «своим», проверенным кандидатом. То, что Вере он совершенно не нравился, отца не волновало: как говорится, стерпится – слюбится…

Рыдая, Вера допоздна бродила по темным и холодным московским улицам под проливным дождем. Она забрела на незнакомую улицу, чуть не попала под копыта лошади, поскользнулась, упала. К ней подошел городовой и спросил, кто она и куда идет. Вере стало дурно. Ее доставили домой. Началась лихорадка, несколько дней дочь миллионера провела в постели. Что делать? Решилась смириться: подвергать свою жизнь опасности она больше не хотела.

После свадьбы начался кошмар. Муж оказался ревнив, запирал молодую жену дома, разрешал выходить лишь в редких случаях. Рождение дочери Зои скрашивало заточение, но тюрьма есть тюрьма, даже домашняя.

Внезапная смерть отца-миллионера позволила Вере открыть новую страницу жизни: она стала единственной наследницей огромного состояния и могла избавиться от ненавистного мужа. Человек, державший жену взаперти, не верил, что та выложит огромную сумму, чтобы развестись с ним.

Цена свободы – миллион царских рублей! На эти деньги в конце XIX века можно было купить небольшой город. Но ради свободы Вера, не моргнув глазом, отдала солидную часть своего состояния.

После развода Вера вернула себе девичью фамилию, а потом вкусила все прелести свободной жизни. Она наслаждалась независимостью, казалось, наверстывая упущен-ные годы. Но так только казалось: 20-летняя богачка училась вести дела.

Она быстро вернула себе откупной миллион и приумножила состояние. Оказалось, у Веры потрясающая интуиция: она словно кожей чувствовала, что нужно для роста ее дела. Сама контролировала стройки, ездила по лесозаготовительным предприятиям, покупала новые участки земли.

В 1881 году вошла в распорядительный комитет Московского попечительского общества. В 1883 году на ее деньги был построен четырехэтажный «Дом для вдов и сирот». В 1893 году рядом с ее имением был открыт полустанок Николаевской желез-ной дороги – ныне известная платформа «Фирсановка».

Довольно быстро Вера стала самой успешной владелицей недвижимости в Москве. Предпринимательница щедро жертвовала деньги на благотворительность, помо-гала больным и нуждающимся, открывала приюты, школы и больницы.

Со вторым мужем Вера построила знаменитые Сандуновские бани. Предпринимательница по праву гордилась Фирсановским (ныне Петровский) пассажем на московской улице Петровке, великолепным, не уступавшим торговым центрам Европы.

Несмотря на постоянную занятость, Вера всегда интересовалась искусством, находила время для театров и путешествий. Ее можно было увидеть и в итальянской опере, и в лучшем московском ресторане, и на концерте Шаляпина. Свою деревню Середниково Фирсанова превратила в центр культуры и искусств: Федор Шаляпин и Сергей Рахманинов давали здесь концерты, художники Валентин Серов и Констан-тин Юон с удовольствием приезжали на пленэр.

С приходом большевиков Вера потеряла состояние. Новая власть лишила ее всех прав. Женщина, привыкшая к роскоши, теперь жила в маленькой комнатке в арбатском доме, когда-то принадлежавшем ей целиком. Если бы не друг – Федор Шаляпин – неизвестно, выжила бы она в Советской России. Но он устроил Веру гримершей в театр. Она получала небольшие деньги и не унывала, даже влюбилась и завела новые отноше-ния с обычным юристом.

Однажды Шаляпин предложил Вере поехать на гастроли в Европу вместе с театром. Она уже знала, что на родину не вернется. Во Франции у нее на счетах лежали деньги, оставшиеся с былых времен.

Так Вера Фирсанова начала новую жизнь в Париже в 1928 году. Возлюбленный перед самым отъездом в Париж погиб при странных обстоятельствах. Сама же бывшая владелица прекрасных московских зданий прожила до 1934 года. А москвичи до сих пор с удовольствием захаживают в Сандуны и с гордостью показывают приезжим Петров-ский пассаж.

Мария Бочкарева

1889–1920

Основала женский военный батальон

27-летняя Мария Бочкарева через многое прошла. Еще в детстве, в родной семье она познакомилась с тяжелой и беспросветной жизнью. Отец-пьяница не следил за детьми и грешил рукоприкладством. В пять лет девочка из любопытства выпила свою первую бутылку водки. В восемь лет начала воровать. В подростковом возрасте сошлась с солдатом, поверила его обещаниям жениться.

Чтобы поскорее уехать от родителей, Маша в 1906 году вышла замуж за первого встречного. Он оказался человеком жестоким. Пытаясь сбежать, молодая женщина чуть не утонула. Сошлась с другим, а он в 1912 году совершил разбой и отправился на каторгу. Казалось, что череда унижений, скитаний и страданий никогда не прервется.

Но началась Первая мировая война. Мужчин стали призывать на фронт.

Она вспоминала: «Мое сердце рвалось туда – в кипящий котел войны, чтобы принять крещение в огне и закалиться в лаве. Мною овладел дух самопожертвования. Моя страна звала меня». На волне патриотического подъема Мария тоже решила стать солдатом, однако женщин в армию не брали.

Прибыла в Томск, но там посоветовали идти на фронт сестрой милосер-дия. Кто-то в шутку предложил: напиши, мол, царю. Она и написала, точнее, продик-товала телеграмму почтовому служащему. И надо же – ответ пришел. Царь лично разрешил зачислить девушку в батальон. Солдаты удивлялись присутствию женщины в роте, но их реакция ничуть не смущала Марию. Она завоевала их расположение своей отвагой на поле битвы. И даже получила боевую награду за храбрость, чин унтер-офи-цера и командовала взводом.

Шел третий год кампании, и Мария верила, что женщина на войне может не только сражаться, но и быть вдохновляющим примером для солдат. Февральскую револю-цию она встретила восторженно, но не приняла разложения армии, которая превраща-лась в «говорильню».

Она отправилась в Петроград, чтобы встретиться с руководителями Временного правительства и доказать необходимость создания женского боевого батальона. Ее идея встретила поддержку: боевой дух в армии падал, солдаты, уставшие воевать, массово дезертировали, Временное правительство искало способы удержать бойцов на фронте.

В «батальон смерти» быстро набрались добровольцы, точнее девушки-добровольцы. Дворянки, мещанки, крестьянки готовы были сражаться на передовой. Их не смущало ни бритье головы под ноль, ни ношение мужской формы. Батальон Марии Бочкаревой положил начало женскому военному движению в разных частях страны, но история его оказалась недолгой.

После пары месяцев тренировок женщин с почестями отправили на войну. Появ-ление Марии и ее батальона на фронте вызвало противоречивые чувства: частые кон-фликты нервировали женщин-воинов. Но вера в идею помогала Марии поддерживать железную дисциплину.

19 июля 1917 года женский батальон показал, на что способен. Девушек без при-крытия выпустили на поле боя, потому что мужчины не хотели сражаться. Началось тяжелейшее трехдневное противостояние с противником. Иногда женщины в страхе, как птички, сбивались в стайку. Но потом расправляли крылья и шли в атаку, стойко отражали нападение.

Врага победили, но понесли огромные потери: больше половины женщин-воинов были ранены или убиты. Ранило и саму Марию Бочкареву.

А главное, батальон не решил первоначальную задачу, ради которой создавался: солдат-мужчин он не вдохновил.

Под давлением армейской среды и в связи с высокими потерями женщин-добро-вольцев верховный главнокомандующий генерал Корнилов запретил создание новых женских батальонов. Существующие части должны были выполнять вспомогательные задачи (охрана, связь, санитарки и пр.).

Находясь на лечении, Мария продумывала дальнейшие шаги по сохранению воин-ского формирования: она хотела остаться в армии, для нее, нищей неграмотной дев-чонки, годы, проведенные в строю, оказались лучшими в жизни. Но произошла боль-шевистская революция…

Мария Бочкарева несколько лет пыталась бороться против большевиков. Ее отправляли в Европу и Америку с миссией по поддержке Белого движения. Она позна-комилась с политиками и американским президентом, надиктовала журналистам авто-биографию и какое-то время была международной сенсацией. Но потом вернулась в Россию, чтобы сражаться за освобождение Родины от большевиков. Ее арестовали и 16 мая 1920 года расстреляли как врага СССР.

Ирен Голицына

1916/1918–2006

Стала новатором в мире моды

23 октября 1962 года модельер Ирен Голицына приехала к клиентке по адресу: Вашингтон, Белый дом. Клиентку звали Джеки, фамилия ее по мужу была Кеннеди, самого мужа звали Джон. Они сидели в спальне четы Кеннеди, когда раздался свист. «Это Джон, – сказала Джеки, – он зовет нас». Ирен показалось забавным, что пре-зидент вызывает жену свистом. Он сам появился перед ними: «Наконец-то я могу видеть знаменитую Ирен!»

Много лет спустя «знаменитая Ирен» с грустью вспоминала знакомство с Джо-ном, погибшим через год после встречи. Многое другое она тоже вспоминала и решила написать книгу. Героиней стала русская княжна-беженка, римлянка, успешная хозяйка модного дома, подруга аристократов и политиков, банкрот – Ирина Борисовна Голи-цына.

Ирина родилась в Тифлисе (ныне Тбилиси) в 1916 или в 1918 году (в разных источниках данные расходятся). Родители происходили из старинных дворянских фамилий. С началом Гражданской войны Борис Голицын ушел в Белую армию и на несколько лет пропал. Нина Голицына с маленькой дочкой бежала в Константинополь, а оттуда с большим трудом перебралась в Италию, в Рим.

Князь Голицын узнал, что у него родилась дочь, лишь два года спустя, когда семья ненадолго воссоединилась. Но отношения не заладились – князь развелся с женой и уехал в Париж. Позже дочь не поддерживала с ним связь, считая его уход предательством. Ей остался лишь титул.

Нина начала давать уроки игры на фортепьяно, учила дочь языкам, словом, хотела, чтобы девочка получила хорошее воспитание. Дома с матерью Ира говорила на идеальном русском языке. Правда, в детстве совершенно не понимала зачем: вокруг звучала итальянская речь. Получать образование девочка отправилась в като-лическую школу. Там Ирен часто становилась предметом насмешек. Позднее Ирина писала о себе так:

«Маленькая русская девочка, нашедшая убежище у итальянского государства, дочь разведенных родителей, убежденно исповедующая православие в католической школе».

Несмотря на финансовые трудности, Нина всегда следила за внешним видом дочери, покупала скромную, но элегантную и добротную одежду. Маленькая девочка любила примерять мамины вещи, создавать из них «чудесные наряды». При этом Голицыных часто приглашали на светские мероприятия: итальянская знать с радостью украшала вечеринки присутствием настоящих русских аристократок. Один из таких балов и предопределил судьбу Ирен. Девушке было нечего надеть, и тогда римские портнихи, сестры Фонтана, перешили ее платье, создав нечто удивительное. На балу наряд Ирины заметили все гости.

Во время Второй мировой войны и оккупации Рима нацистами Ирен работала переводчицей фильмов. После войны сестры Фонтана открыли модный дом и пригласили ее на работу. Неожиданно для себя девушка занялась тем, что сегодня называется пиаром, хотя когда-то мечтала стать дипломатом, училась на факультете политических наук Римского университета.

Ирен успешно справлялась с работой: приводила лучших клиентов, помогала сестрам устраивать показы и закупать ткани. Но ей хотелось большего. Ирина увлеклась идеями модной парижской революции, попала под впечатление Dior и Balenciaga. Она захотела изменить консервативную моду, царившую в Италии. Заручившись поддержкой именитых друзей, Ирен открыла свое первое ателье. Это случилось в 1947 году.

В 1949 году она вышла замуж за Сильвио Медичи. Первыми шагами в деле пошива модной одежды были копии моделей Кристиана Диора, но со временем у Ирен появился свой стиль. Наибольшего успеха она достигла в 1960 году, выпустив коллек-цию шелковых брючных костюмов pigiama palazzo. В 1962 году ее объявили дизайнером года, а в 1965-м удостоили международной дизайнерской премии. Ирен создала образ итальянской женщины в брюках.

Она отдавала предпочтение новым тканям, ярким цветам, необычному крою. У модельера не было отбоя от звездных клиентов: Одри Хепберн, Жаклин Кеннеди и Элизабет Тейлор одевались у нее.

Основательница модного дома была полностью поглощена разработкой новых моделей, поэтому не уделяла должного внимания финансовым вопросам. Управление бизнесом она доверила мужу, но он не справился. Однажды фирма обанкротилась, и Ирен попала в тюрьму. Даже после такого «опыта» ей удалось взять себя в руки и вернуть к жизни свое детище.

Ирина приехала в Россию, уже будучи признанным в мире модельером. В СССР был разгар перестройки. Синьора Голицына хотела, чтобы ее заслуги признала страна, однажды изгнавшая ее семью. В 1988 году ее ждал не только громадный успех, но и знакомство с членами семьи Голицыных, жившими в СССР. Вдохновленная поездкой, до конца жизни Ирина укрепляла связь с Россией. В своих коллекциях модельер использовала национальные мотивы и работала с русскими дизайнерами. В 1996 году она открыла в Москве, на углу Тверской, рядом с Пушкинской площадью, бутик, а позже написала книгу воспоминаний «Из России в Россию».

Лидия Делекторская

1910–1998

Была музой и другом великого художника

Удивительно, как одна встреча может навсегда изменить жизнь.

Осенью 1932 года Лидия скиталась по улицам Ниццы в поисках работы. Девушке было 22 года. Она не наслаждалась молодостью, а вела постоянную борьбу за выживание.

После приезда во Францию из Харбина кем только Лилия Делекторская не рабо-тала: и моделью, и актрисой в эпизодических ролях, и танцовщицей в клубах. Все это было ей не по душе. Но Лидия тогда плохо знала французский язык и не имела выс-шего образования, так что рассчитывать было не на что, приходилось довольствоваться сомнительными подработками.

Она стояла на автобусной остановке, когда на глаза попалось объявление:

«Художник Анри Матисс ищет помощницу на неполный день для работы над картиной».

Про Матисса девушка ничего не знала, но художникам уже позировала. Лидия сорвала объявление и отправилась по адресу.

Дверь ей открыла жена Анри Матисса. Она оценивающе посмотрела на гостью и проводила ее к мужу. После короткого разговора Матисс взял Лидию на работу. Так началась история 20-летней дружбы великого французского художника и рус-ской эмигрантки.

Лида родилась в 1910 году в Томске. У девочки были любящие родители, она росла в достатке. Потом революция, Гражданская война. Тяжело заболел отец девочки, а потом и мать. В 13 лет Лида осталась круглой сиротой. Тетка увезла ребенка из охваченного войной Томска. Вместе они несколько лет прожили в Харбине. Пытаясь устроиться получше, Лида поехала во Францию, неудачно вышла замуж, поступила в университет, который была вынуждена бросить – нечем оказалось платить.

Сначала она помогла Матиссу в создании гигантского панно. Потом стала сиделкой для его жены, у которой начались проблемы со здоровьем. А затем оказалась незаменимой помощницей для обоих. Она невероятно ловко управляла мастерской, общалась с заказчиками, закупала материалы и вела дела. Но и вдохновляла мастера: раньше Матисс всегда в качестве моделей выбирал темноволосых средиземноморских женщин, теперь же увидел новый идеал в белокожей Лидии и ее холодной северной красоте. За годы работы с художником Лидия Делекторская стала моделью для сотни его работ.

Несмотря на удивительную душевную близость, отношения Лидии и Анри Матисса всю жизнь оставались платоническими.

«Вас интересует, была ли я “женой” Матисса. И нет, и да. В материальном, физическом смысле слова – нет, но в душевном отношении – даже больше, чем да. В течение 20 лет я была “светом его очей”, а он для меня – единственным смыслом жизни», – писала Лидия.

В благодарность на каждый день рождения и Рождество художник дарил Лидии по одной картине. Иногда она и сама покупала его полотна. За 20 лет у нее скопились десятки ценнейших работ Матисса.

Вместе с художником они пережили многое: и болезненный уход из семьи его жены, и попытку самоубийства Лидии, и неизлечимую болезнь Матисса. 13 лет, в тече-ние которых художник был прикован к постели, его муза находилась рядом, помогала и успокаивала.

Когда Матисс умер, Лидия в тот же день покинула его дом и забрала все подарен-ные картины. Кроме работ, которые принадлежали ей по праву, она ни на что не пре-тендовала. Женщина просто исчезла из поля зрения наследников художника.

Она могла бы жить безбедно до конца дней, продав хотя бы одну картину Матисса. Но память о нем побудила Лидию поступить иначе. Еще при жизни своего дорогого друга она начала отправлять его работы в музеи Москвы и Санкт-Петербурга.

Благодаря Лидии коллекции этих музеев стали одними из самых обширных по числу произведений Анри Матисса. Она продолжала приобретать его полотна, тратя собственные сбережения, организовывала выставки, издавала каталоги с работами Матисса и открыла музей на родине художника.

Лидия стала главным в мире специалистом по творчеству Матисса. И – совер-шенно одинокой женщиной: ни друзей, ни семьи. Однажды она почувствовала, что исполнила свой долг перед Матиссом, и добровольно рассталась с жизнью, сделав все для сохранения наследия живописца и памяти о нем. Ей было 87 лет. По завещанию прах Лидии захоронили под Санкт-Петербургом, в Павловске.

Сара Шакулова

1887–1964

Занималась народным образованием

Сара родилась в хорошей мусульманской семье, в меру прогрессивной и в меру патриархальной. Отец – успешный купец города Касимова, что в Рязанской губернии, хотел, чтобы дочка удачно вышла замуж, но против учебы ничего не имел. Только сначала семилетнюю Сару отдали в джадидистскую[8] школу в селе Торбаеве, где она три года изучала татарский язык и основы мусульманского вероучения.

В возрасте 10 лет девочка продолжила свое образование в Касимовской женской гимназии, где стала первой ученицей. Особенно легко Саре давались математика, история, русская литература. В 17 лет она блестяще окончила гимназию, а в 18 отправилась в Петербург продолжать образование.

Она поступила на частные курсы воспитательниц и руководительниц физического образования, основанные Петром Лесгафтом. Видному ученому-гуманисту, стороннику равноправия женщин, удалось создать уникальную для своего времени высшую женскую школу. По своим учебным программам и методам преподавания она выгодно отличалась от прочих заведений, предоставлявших высшее образование женщинам.

В 1909 году Сара отправилась в Париж, чтобы учиться математике в Сорбонне. И в итоге уже через три года получила три свидетельства о высшем образовании: по специальности «подготовительная математика в изучении физических наук», по рациональной (теоретической) механике и по экспериментальной и физической механике. В марте 1913 года Саре Шакуловой присвоили ученое звание профессора механики и вручили диплом.

Вернувшись в Россию, Сара столкнулась с необходимостью диплом подтвердить. Для этого она сдала 25 экзаменов. Но даже это не помогло обладавшей блестящим умом девушке найти достойную работу. Она стала внештатным учителем математики в Зарайске, и то потому, что штатный сотрудник ушел на фронт. Полноценно преподавать Сара начала только в 1916 году, когда в Казани открылась первая женская татар-ская гимназия и женская школа. Основательницы – Фатиха Аитова и Лябиба Хусай-нова – искали лучших учителей. К Саре обратились в первую очередь. Следующие три года она обучала в гимназии девочек геометрии и черчению.

С 1917 по 1919 год она продолжала преподавать, добавилось еще Казанское городское женское коммерческое училище Эккерта.

Саре удалось преуспеть лишь после прихода к власти большевиков. У нее появилась возможность не только учить детей, но и влиять на систему образования целиком. Выпускница Сорбонны даже стала заведующей главного управления профессионально-технического образования Башкирии.

Она очень ответственно взялась за ликвидацию безграмотности. При активном участии Сары Шакуловой создавались сельскохозяйственные и педагогические техни-кумы, татарские и башкирские общеобразовательные школы. С 1923 года Сара рабо-тала в Народном комиссариате просвещения РСФСР.

На протяжении 12 лет она работала вместе с Надеждой Крупской и под ее непосредственным руководством.

Фактически она спасла от разорения и закрытия дом Асадуллаева – московский центр татарской культуры. Сара организовала и возглавила в нем татарскую государ-ственную среднюю семилетнюю школу им. Наримана Нариманова. Перед войной Шакулова преподавала математику в Республиканском институте повышения квали-фикации инженерно-технических работников и хозяйственников при Народном комис-сариате просвещения, а в 1950-е годы чудом избежала репрессий. Ей могли припомнить годы учебы во Франции, происхождение из купеческого сословия, а еще принадлеж-ность к соратникам и помощникам опальной вдовы Ленина (Надежды Крупской). К счастью, все обошлось.

До конца дней энергичная женщина занималась вопросами воспитания, писала учебники по математике для татарских школ.

Посвятив всю свою энергию и талант делу всей жизни – развитию народного образования, – Сара Шакулова до начала 1960-х преподавала теоретическую механику и начертательную геометрию в нескольких технических вузах Москвы и ушла на пен-сию в возрасте 75 лет.

Таня Старикова

Героини этой книги меняли жизни, вдохновляли, помогали, подавали пример. Но если задуматься, вокруг каждого из нас есть женщины, которые меняют нашу жизнь: вдохновляют, помогают и подают пример. Они совсем рядом, возможно, в соседней комнате. Возможно, на расстоянии одного телефонного звонка.

Мой папа вспоминал: «Мне четырнадцать лет, 31 декабря. Я перехожу на лыжах заледеневшую Волгу, потому что моя мама придумала отметить Новый год за городом, в лесу. И вот мы шли по морозу туда на лыжах из теплой квартиры и хохотали, что только ей могла в голову прийти такая идея. Конечно же, мы в итоге отметили Новый год посреди леса, пока икали наш дом. Но потом растопили там печь, растаяли в лесной новогодней сказке и поняли, зачем все это было. Чтобы было, что вспомнить».

И вот уже я, Таня, часто вспоминаю безумные, нелепые, смешные приключения, в которые мы попадали с бабушкой. И часто думаю: чья-то бабушка умеет создавать уют, а чья-то – создавать истории. И мне нравится находить в себе такой же смех, оптимизм и любовь к авантюрам.

Великие не только те женщины, которые стали первыми врачами или великими балеринами. Великие все те, кто умеет любить, идти вперед и жить жизнь. И раз эта книга напоминает нам о подвигах наших героинь, то сохраните память о героинях своих – в разговорах, письмах, фотографиях. Пусть они знают, что их усилия превратились в ваше спокойствие, счастье или стимул. Пусть они знают.

Автор. Мария Кравченко

Автор блога Old Russia with Masha и одноименной программы на радио «Серебряный дождь» о малоизвестных людях и фактах нашей истории до и после 1917 года. Более 15 лет работает в PR-коммуникациях, занимается архивными поисками, изучает дореволюционную периодику, автор книги «100+ удивительных русских, о которых вы могли не знать».

Художницы

Героинь этой книги, молодых и целеустремленных, нарисовали начинающие художницы-студентки

Елизавета Заборцева:

https://vk.com/zabortseva.liza

РГХПУ им. С. Г. Строганова

Мария Высочкина:

https://vk.com/marivis_art

РГХПУ им. С. Г. Строганова

Даша Павлятенко:

https://vk.com/kordari

КД и ДИ МГХПА им. С. Г. Строганова

Анастасия Ситникова:

https://vk.com/sita_paint

РГХПУ им. С. Г. Строганова

Екатерина Денисенко:

https://www.tumblr.com/kadetttt

КД и ДИ МГХПА им. С. Г. Строганова

* * *

Примечания

1

Поль Пуаре – знаменитый французский кутюрье, в 1903–1927 годах владелец модного дома, автор коллекций одежды и ароматов.

2

«Фарман-VII», «Фарман-IV» и «Моран-Ж» – французские аэропланы и легкие самолеты простой конструкции. Широко производились до Первой мировой войны для гражданских нужд. С началом военных действий стали активно использоваться для ведения разведки, нужд связи и в качестве легких бомбардировщиков. – Прим. ред.

3

«Лебедь-XII» – российский самолет-разведчик, производившийся во время Первой мировой войны для императорского воздушного флота. – Прим. ред.

4

К сожалению, до сих пор не найдены документы, позволяющие хотя бы немного пролить свет на биографию этой замечательной деятельной женщины.

5

Иегуди Менухин – выдающийся американский скрипач и дирижер. – Прим. ред.

6

Басмач – бандит-контрреволюционер в период борьбы за укрепление советской власти в Средней Азии. – Прим. ред.

7

Отто Юльевич Шмидт – советский ученый, математик, географ, геофизик, астроном. – Прим. ред.

8

Джадидизм – общественно-политическое движение за обновление исламской культуры и общества среди российских мусульман. – Прим. ред.

Content

Мария Кравченко
50 историй российских девушек, изменивших мир

Благодарности

Драгоценные истории. Введение

Антонина Лесневская 1863–1937 Открыла женщинам путь в аптечное дело

Вера Менчик 1906–1944 Стала первой чемпионкой мира по шахматам

Надежда Ладыгина-Котс 1889–1963 Изучала зоопсихологию и основала Дарвиновский музей

Мария Распутина 1898–1977 Прошла путь от подружки царевны до дрессировщицы львов

Алла Назимова 1879–1945 Стала дивой немого кино

Элен Гордон-Лазарефф 1909–1988 Создала легендарный журнал Elle

Анна Марли 1917–2006 Вдохновила песней на победу

Евгения Петерсон-Лабунская 1899–2002 Научила Голливуд йоге

Наталья Андросова 1917–1999 Стала принцессой-мотогонщицей

Зинаида Ермольева 1897/1898–1974 Изобрела первый отечественный антибиотик

Надежда Плевицкая 1884–1940 Дала новую жизнь народным песням

Надежда Суслова 1843–1918 Стала первой женщиной-врачом

Наталья Палей 1905–1981 Была маникенщицей царских кровей

Ида Розенталь 1886–1973 Изобрела бюстгальтер

Александра Толстая 1884–1979 Боролась за свободу людей

Екатерина Десницкая 1886–1960 Спасала жизни на фронте и была женой принца

Вера Данчакова 1879–1950 Познала тайны стволовых клеток

Поликсена Шишкина-Явейн 1875–1947 Отстаивала избирательные права для женщин

Елена Мрозовская 1875–1941 Стала гением портретной фотографии

Ольга Преображенская 1881–1971 Открыла дорогу в профессию для женщин-кинорежиссеров

Сабина Шпильрейн 1885–1942 Стала известным психоаналитиком

Надежда Ламанова 1861–1941 Основала свою модную империю

Вера Гедройц 1870–1932 Совместила хирургию и поэзию

Ксения (Киса) Куприна 1908–1981 Стала известнее отца

Лидия Зверева 1890–1916 Получила первый диплом женщины-авиатора

Мария Диллон 1858–1932 Подчинила себе мрамор

Лидия Чарская 1875–1937 Нашла ключ к сердцам подростков

Александра Кудашева около 1873–1921 Проехала на коне через всю Россию

Вера (Вики) Оболенская 1911–1944 Стала легендой движения Сопротивления

Елена Багаева (годы жизни неизвестны) Учила девушек-архитекторов

Мария Преображенская 1863–1932 Первая женщина, покорившая Казбек

Цецилия Ганзен 1897–1989 Стала самой известной молодой скрипачкой

Елена Павлова 1899–1941 Научила Японию балету

Любовь Голанчикова 1889–1961 Изменила сцене с авиацией

Софья Панина 1871–1956 Стала первой женщиной в правительстве

Тамара Карсавина 1885–1978 Посвятила жизнь балету

Екатерина Флейшиц 1888–1968 Стала первой женщиной-адвокатом

Александра Глаголева-Аркадьева 1884–1945 Была дочерью священника и изобретательницей

Елена Киселева 1878–1974 Рисовала лучшие женские портреты

Александра Соколова-Маренина (1888–1969) Притворялась мужчиной, чтобы работать по профессии

Нина Демме 1902–1977 Покорила Арктику

Мать Мария (Скобцова) 1891–1945 Стала примером душевной стойкости

Мавра Черская 1857–1940 Закончила геологическую экспедицию вместо мужа

Софья Шлезин 1888–1956 Вместе с Махатмой Ганди боролась с несправедливостью

Римма Иванова 1894–1915 Повела за собой солдат

Вера Фирсанова 1862–1934 Преуспела в строительном бизнесе

Мария Бочкарева 1889–1920 Основала женский военный батальон

Ирен Голицына 1916/1918–2006 Стала новатором в мире моды

Лидия Делекторская 1910–1998 Была музой и другом великого художника

Сара Шакулова 1887–1964 Занималась народным образованием

Таня Старикова

Автор. Мария Кравченко

Художницы

Примечания