Святослав Коровин

Наблюдатель: современная история питерской рок-сцены: от [AMATORY] до «ПилОта»

Я как на автомате, моя роль – наблюдатель:

Особая сфера занятий.

Skafandr ft.

Олег Воробьевский.

Наблюдатель

В коллаже на обложке использованы фотографии:

OlegRi, Anjar G, Mar1kOFF / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

В тексте используются фотографии из личного архива автора.

© С. Коровин, текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

О чем эта книга

Моя первая статья о музыке вышла в 2003 году. Прошло двадцать лет.

Эта книга – своеобразный отчет об этих двух десятилетиях. За это время я опубликовал сотни статей, взял сотни радио- и печатных интервью у питерских музыкантов. Так получилось, что я наблюдал путь многих из них от локальной до всероссийской известности, от маленьких залов с заплеванным полом до ревущих стадионов. Я видел их взлеты и падения, радовался их победам, иногда разочаровывался.

Все, что описано в тексте, происходило на моих глазах. Разумеется, здесь все субъективно. Правда, конечно, а как без этого, подкреплено документально – все приведенные в книге отрывки статей моего авторства, все интервью, фрагменты стенограмм которых даны в тексте, брал я сам.

Где-то в этой книге я беру смелость делать выводы, где-то даю эту возможность читателю. Где-то мои «герои» подтверждают мои слова, где-то прямо в тексте со мной спорят.

Возможно, что-то из описанного в книге происходило совсем не так, но я пишу не историю, я говорю о том, как это все воспринималось мной и моим близким окружением: одноклассниками, однокурсниками, коллегами, друзьями и приятелями.

Книгу нельзя в полной мере назвать документальной, но и к фэнтези ее не отнести. Все, что вы прочтете, было на самом деле, а вот трактовки событий, уж извините, будут насквозь мои личные.

Какие-то коллективы, о которых написано здесь, вам знакомы, названия каких-то вы услышите впервые. Но все они, несомненно, достойные представители своих жанров, прошедшие через время и сохранившие себя.

Время здесь – также один из героев. Без контекста иной раз невозможно понять феномена, и контекста здесь тоже предостаточно: ключевые «реперные» точки, приметы времени, пространственные и временные параллели.

В этом романе (а это именно роман) я расскажу о тех, кто творил и продолжает творить прямо здесь и прямо сейчас. Ни одна из этих историй еще не закончена. Да и моя личная, получается, тоже продолжается.

Двадцать лет журналистики – это много. Хотя – как посмотреть. Начиная заниматься всем этим, я не думал, что продолжу, а продолжив, не предполагал, что посвящу этому большую часть жизни. Но музыка вечна, а уж ее я никогда не брошу! И пока звучит музыка и есть те, кто ее делает, о ней можно и нужно говорить и писать.

Синяя бандана

Рок-фестиваль «Нашествие» – веха в истории русской рок-музыки, символизирующая ее безоговорочное торжество в нулевые. Первый раз он прошел зимой 1999 года в московском ДК Горбунова, а через год переехал на ипподром города Раменское.

Особо впечатлительные рокеры сходу окрестили мероприятие русским «Вудстоком»: палатки, пиво, огромная сцена, девушки в легких топиках и все такое.

В начале нулевых фестиваль «Нашествие» мне казался чем-то недостижимым – я в Питере, а фест под Москвой: был еще слишком молод, чтобы принимать самостоятельно решение о поездке, да и авантюризма во мне было тогда гораздо меньше, чем сейчас.

Но в 2003 году «Нашествие» вошло в мой дом само.

В тот год организаторы не смогли договориться с местными властями, и фестиваль решили проводить в студии «Нашего радио» с прямой трансляцией сего действа в радиоэфир. Такое решение мне показалось очень современным – сидя на диване, можно было «побывать» на легендарном мероприятии.

Моя мама работала в крупном издательском доме, выпускавшем бесплатные каталоги строительной техники, спортивных товаров и домашнего оборудования. Не могу сейчас вспомнить как, но мне удалось договориться с редактором одного из их журналов о том, что я напишу большой репортаж для них о том самом «радионашествии». Подозреваю, что переговоры с редактором проходили вовсе без моего участия – родственник замолвил словечко, а редактор ответил «yes!» В любом случае идея о репортаже была одобрена.

Стоит сказать, что 2003 год в плане информационных технологий сильно отличался от нынешнего времени. Интернет, например, был практически недоступен: чтобы в него попасть, нужно было купить карточку на три или пять часов, и это время с лихвой растягивалось на неделю. Работало это так: покупаешь в ларьке у метро зеленую картонку, в специальную программу доступа вводишь пароли, написанные на ней, далее модем натужно кряхтит-пыхтит и выпускает тебя в Сеть. При всем при этом, пока лазаешь по Интернету, была занята телефонная линия.

Да, пяти часов в неделю действительно хватало: не было социальных сетей, видео в режиме онлайн смотреть было нереально, своих сайтов практически ни у кого не наблюдалось, залипать было не на чем.

А радиоприемник был у каждого!

Описывать само мероприятие не имеет смысла – ну кому сейчас интересен трек-лист, а список исполнителей, игравших тогда, можно найти и в других источниках.

Отмечу разве что Бутусова и «Ленинград». Бутусов вечером первого дня откровенно усыплял, гундося про то, что «колесницегонитель спит», а Шнур во второй день бодрил неприкрытым матом в прямом эфире. Интересно, что концовка сета «Ленинграда» была дана в записи – включили что-то с одного из их альбомов. По слухам, в этот момент Шнура и его развеселый бенд спешно эвакуировали из помещения студии через черный ход, так как на радио выехали сотрудники правоохранительных органов – такой вот питерский панк-рок без права на переосмысление.

Все время трансляции я действительно провел на диване. В одной руке блокнот, в другой ручка. Я старался фиксировать все, что слышу, выписывал какие-то цитаты, последовательность песен: все казалось важным!

По большому счету, фестиваль в формате «из студии» был своеобразным симулякром реальности. Фестиваль «Нашествие», повторюсь, считался самым крупным рок-мероприятием страны, побывать там мечтали многие поклонники гитарной музыки, и в 2003 году мне казалось, что я прикоснулся к чему-то легендарному и значимому. На деле же это был, конечно, обыкновенный музыкальный марафон. Позднее что-то подобное мы увидим в фильме «День Радио».

Выходные у радиоприемника летом – то еще удовольствие… Чувствовал себя привязанным, так как боялся пропустить что-то по-настоящему крутое. Симуляция «Нашествия» удалась, а вот статья, написанная по ее следам, нет.

На следующий день после «Нашествия» я застучал клавиатурой. Хотелось написать о каждом исполнителе, в результате чего за частными моментами напрочь потерялось общее.

Статья вышла огромной и неказистой. Абсурда добавило то, что ее решили разделить на два номера. Журнал выходил раз в две недели, в результате чего мой репортаж растянулся почти на месяц.

Моя статья вместе с журналом распространялась в крупных магазинах бытовой техники, а журнал назывался «Техно Бизнес Маркет».

Из статьи «Нашествие. Версия 2003» // «Техно Бизнес Маркет». – 2003. – № 17 (77)

Ежегодный фестиваль «Нашествие» уже который год становится главным событием лета для поклонников русской рок-музыки. Фестиваль, проводящийся при непосредственной поддержке радиостанции «НАШЕ радио» – крупнейшей рок-станции в Российском FM-диапазоне, – уже успели окрестить русским Вудстоком: море музыки, море позитива, палатки, ночные костры, атмосфера полного единения музыкантов и поклонников их творчества.

Первый раз, в 1999 году, мероприятие проходило, правда, не на открытом воздухе, а в стенах ДК Горбунова в Москве. Но уже в следующем году «Нашествие» предстало в образе грандиозного двухдневного концерта под открытым небом на ипподроме в подмосковном Раменском. Из-за масштабности акции в 2002-м «Нашествие» даже хотели проводить на Волге, но что-то не сложилось, и тогда вновь ипподром в Раменском наполнился звуками рок-музыки и песнями зрителей, ночевавших прямо на поле недалеко от сцены.

Чуть горько от того, что в этом году не получилось с оупен-эйром, но были причины: сначала стойкое сопротивление администрации Раменского района, потом рок-фестиваль «Крылья», где от рук террористов погибли люди.

Сергей Галанин тогда еще, в Тушино, сказал, что если музыка замолчит, то, значит, террористы победили. Музыка не замолчала, а значит, как пел когда-то Бутусов, эта музыка будет вечной. Генеральный директор «НАШЕго радио» Михаил Козырев[1], основной идеолог и вдохновитель «Нашествия», в одной из программ пообещал: «Мы не дадим умереть этому фестивалю, пусть даже в этом году он и пройдет не так, как мы привыкли, но он пройдет». Козырев не обманул, и с ипподрома в Раменском мероприятие было перенесено в специально оборудованную для живых выступлений студию. Почти все приглашенные музыканты согласились на эксперимент «виртуального» «Нашествия». С одной стороны, фестиваль на этот раз потерял ту масштабность, бывшую его фирменной фишкой на протяжении трех лет, с другой – «Нашествие‑2003» через динамики радиоприемников вошло в каждый дом!

«Техно Бизнес Маркет» выпускался издательским домом Atlant. В первой половине нулевых Atlant казался едва ли не самым крупным, кто издает журналы о том, как и где купить различные товары. По своей сути каталоги, выпускаемые «Атлантом», были бумажными аналогами современных электронных маркетплейсов: магазины присылали информацию о товарах и ценах, которая в виде скучных таблиц публиковалась на страницах регулярно выходивших пухлых журналов.

Почему в «Техно Бизнес Маркет» возник целый разворот про музыку – едва ли можно узнать. Но он был. Именно из музыкального разворота одного из номеров лета 1999-го, например, я узнал о том, что группа «Мумий Тролль» не попсовые однодневки, а коллектив с историей, тянущейся аж из 80-х.

Я просил маму приносить новые номера и с жадностью вчитывался в тексты о музыкантах и новых альбомах. Писали, правда, там в основном о западном роке. Зачастую я даже не представлял, что играют те или иные герои публикаций, но читал, и читал с удовольствием.

Наше сближение с журналом, пока не сверкнула искра и не вышла моя статья о «Нашествии‑2003», длилось целых четыре года. В общем-то, могло этой публикацией все и кончится, но нет, впереди была большая история с моей рубрикой, которую я открою чуть больше чем через год после этих событий.

Статью о «Нашествии‑2003» я долгое время вычеркивал из своей журналистской биографии. Мол, материал неважнецкий, да и уже осенью того же года в моем портфолио появилась публикация не где-нибудь, а в самом влиятельном российском журнале Fuzz – дебют сразу в «Фуззе», согласитесь, это гораздо убедительнее, чем в каком-то непонятном «Техно Бизнес Маркете» с холодильниками на обложке.

А летом 2004 года «Нашествие» проводилось уже в привычном «живом» формате, правда, фест переехал из Раменского в поселок Эммаус, что под Тверью. Коллега моей мамы сагитировала ее поехать туда вместе с ней и со мной. Купили билеты…

В то лето я устроился продавцом в музыкальный магазин «АССА». После того как во время моей смены один из особо буйных посетителей саданул по руке «розочкой», залив кровью пол, я спешно уволился. Уволился и устроился в рок-магазин Castle Rock. «Кастыль» – особое место. Два подвальных помещения во дворах на Лиговском. В одном – в основном диски, во втором – атрибутика. Проработал я там три недели, познакомился с Олегом Бондаренко из группы «Декабрь», подобрал Чигракову из «Чиж и Ко» футболку группы «Пилот», продал пару экземпляров журнала Fuzz со своей статьей о панк-роке и укатил в Эммаус.

Тот самый «Кастыль», спрятавшийся во дворе Лиговки

Castle Rock – место, обреченное на статус легендарного. Его хозяин Леонид Фридман смог сделать из обычного рок-шопа настоящее культовое место.

Когда я учился в школе, то о «Кастыле» до моего района долетали лишь слухи – никто из моих одноклассников там не был, а вот слухи были насквозь пугающими:

– Там во дворе постоянно сидят злые фанаты «Алисы».

– Там ловят на выходе из магазина панки и отнимают у всех купленные кассеты и футболки.

– Там устраивают оргии с жертвоприношениями Цою.

Про жертвоприношения – это шутка, конечно же, но в остальном все правда. В том смысле, что ходили такие вот разговоры.

В 15 лет я увлекся творчеством «Мумий Тролль» (как раз после той статьи в «Техно Бизнес Маркете»), а один мой приятель сказал, что в «Кастыле» продаются кассеты с записями их первых двух альбомов. Кто не знает, альбомы «Новая Луна Апреля» 1985-го и «Делай Ю-Ю» 1990 года так до сих пор официально и не изданы – в начале нулевых они ходили на пиратских кассетах.

Мне было страшно, но желание обладать раритетами победило! После занятий я, собрав волю в кулак, поехал на станцию метро «Площадь Восстания»…

Во дворе магазина не было вообще никого. Я спустился в подвал, спросил у продавца о наличии альбомов, получил отрицательный ответ и поехал домой. Было обидно, что без покупок, но я гордился собой: я побывал в Castle Rock’е!

Работа в «Кастыле» была непыльная – я стоял за прилавком с кассетами. Продажи шли, время тоже. Леонид Фридман платил ежедневно по 100 рублей. Тогда это были неплохие деньги!

В вечер перед отъездом на «Нашествие» в Эммаус мой коллега Олег Бондаренко позвал меня в студию питерского канала – снимали живой концерт «Декабря».

Взяв свою давнюю подругу, я приехал к телецентру.

В советского типа вестибюле толпилось человек сто. Вышла девушка-администратор:

– Приготовьте паспорта.

Нас всех переписали и повели в съемочный павильон. Огромное помещение, сцена, камеры, прожектора, ряды стульев.

Программа «Чистый звук» с записью концертов выходила на питерском канале. Кого там только ни снимали! «Шкала Рихтера», «Ливень», «Торба-на-Круче» – это те, кого вспомнил навскидку.

Сама концертная студия оказалась совсем не такой, как на экране. На экране присутствовала особая концертная магия, а на деле же это был обычный зал с кирпичными стенами, снующими операторами и администраторами.

«Декабрь» играли песни из своего альбома «Зимняя сказка». Звучало все очень хорошо – аппаратура была отстроена великолепна!

Миха Семенов что-то шутил между песнями и явно волновался. Какую-то композицию три раза пытались начать, но что-то не срасталось – прямо во время съемок решили ее выкинуть из трек-листа.

Перед последней песней Миха предложил режиссеру, чтобы все зрители встали со стульев и подошли к сцене.

– Мы же рок-концерт играем, тут все приличные люди…

Режиссер минуту подумал и дал добро. К слову сказать, больше подобного на этой программе ни разу не было.

Живые концерты с полным залом на телике тогда были редкостью. Конечно же, показывали съемки из «Ледового» и все такое прочее, но чтобы так, что концерт игрался в полную силу в присутствии зрителей специально ради телепрограммы, – это было в новинку.

После съемок я помчал домой, а моя подруга осталась пообщаться с музыкантами. Возможно, если бы она не решила в тот вечер познакомиться с Михой Семеновым, что-то в моей жизни пошло бы совсем не так!

Поезд в сторону Твери отправлялся ночью с Московского вокзала. Мы с мамой, коллегой с ее работы и ее сыном ждали, когда объявят посадку.

За несколько дней до этого я познакомился с тремя Светами – они дружной компанией зашли в Castle Rock, мы разговорились, выяснилось, что они тоже едут на «Нашествие».

По счастливому совпадению билеты у нас оказались в один вагон. Сидячий вагон мерно покачивался, куда-то назад улетали огоньки деревень, колеса били нервный ритм, а сна ни в одном глазу.

Поезд прибыл в Тверь ранним утром. На перроне уже стояли работники и работницы вокзала – ждали оголтелых питерских рокеров. Рокеры были, оголтелых нет – питерские же как-никак! Было заметно, что, увидев улыбчивых организованных людей, работники вокзала выдохнули. Видимо, они опасались встретить пьяных панков, орущих матом и бьющих стекла, – стереотипы о рокерах живучи, и лишь время и доброта помогут их изжить!

От вокзала до фестиваля ходили автобусы. Автобусов было много, но явно недостаточно – мы ехали стоя.

Дорога к чуду, дорога к празднику! Так тогда казалось.

Наверное, если бы я планировал писать репортаж, то фиксировал бы все в блокнот, но планы у меня были другие – отдохнуть, посмотреть и послушать любимые группы.

Поле фестиваля было огорожено временным забором, через каждые метров десять рядом с ним по периметру стояли милиционеры. Солнце вывалилось из-за горизонта и нещадно пекло. Милиционерам было жарко, поклонникам рока тоже.

Проход на поле осуществлялся через большущий шлюз с кордонами и охраной. Охрана, проводя досмотр, работала вяло и нехотя, из-за чего толпа в несколько тысяч человек была вынуждена несколько часов стоять в этом «загоне-чистилище». Солнце начало печь уже всерьез. Несколько раз буквально по рукам передавали потерявших сознание людей…

Казалось, что стоишь вечность. Не скажу, что я изнежен, да и концертный опыт у меня уже был. Но одно дело, когда что-то подобное происходит на шоу, а совсем другое в условном нигде: ты как бы еще и не зашел, но выйти тебе точно уже не получится.

Стоит сказать, что в начале нулевых еще не была сформирована культура посещения массовых мероприятий – эгоизм среди рок-фанов превалировал над инстинктом самосохранения и чувством взаимовыручки.

Помню, например, как в 2000-м в первый раз оказался на концерте во дворце спорта «Юбилейный». Это был ежегодный фестиваль, посвященный вручению премии журнала Fuzz. Тогда мероприятие открывала молодая и мало кому известная группа «Чичерина». С первыми аккордами первой песни пространство у сцены превратилось в мясорубку – люди толкались, давили, выставляли угловатые локти и вели себя максимально по-скотски: падающих не поднимали, перли к сцене, мешали друг другу… Все изменилось уже лет через пять: дикость сменилась на общность. А в 2010-е так вообще все стало совсем не так. Как-то осенью 2014-го ходил на буйных англичан Cradle of Filth. В какой-то момент кто-то задел мои очки, и они, блеснув в лучах прожектора, полетели на пол. Прыгающие в слэме фанаты это заметили и расступились… Очки были спасены. В начале же нулевых такое представить было попросту невозможно, из-за этого родители часто не пускали детей на большие мероприятия: можно было не то что без очков остаться, но и руки-ноги переломать – слышал о таких случаях…

Но, повторюсь, одно дело концерт, а совсем другое – его ожидание в тесном загончике в окружении потных, распаренных тел.

Когда я проходил первый кордон, то услышал со стороны сцены, что музыканты, открывающие фестиваль, уже выступают. Захотелось побежать, помчаться, быстрее к сцене, но нет – досмотр.

Из моего рюкзака милиционер бесцеремонно вытащил бутерброды и бросил их в кучу еды, громоздившуюся неподалеку.

– Нельзя со своим.

– А…

– Купишь там, – предвосхитив мой вопрос, он неопределенно махнул куда-то за спину. – А удочка тебе зачем, ты что, рыбу ловить будешь?

Удочку мы взяли с собой вместо флагштока, чтобы не потеряться в толпе. К ней на манер флага была приторочена синяя бандана с логотипами группы «Мумий Тролль» и компании Motorola – сувенир с концерта мумиев, прошедшего в 2001-м при посильной поддержке именитого производителя телефонов.

– Это для флага!

– Не положено, – милиционер выхватил удочку из моих рук.

– Дайте хоть бандану сниму.

Удочка полетела в другую кучу, состоявшую из ремней, цепей, каких-то палок и прочего рок-скарба.

На втором кордоне снова попросили открыть рюкзак.

– Цепочку тоже не положено, – милиционер указал на цепь, висевшую у меня на джинсах. Тогда, в 2004 году я хоть и был поклонником русского рока, но все больше тяготел к альтернативе – цепи на штанах альтернативщиков были неизменным атрибутом.

Я снял цепь и, воспользовавшись тем, что милиционер отвернулся, спрятал ее в чехол для очков.

Нашу компанию в загончике разделило. Мои попутчики ориентировались на флаг-бандану, но его не было. Зато сразу за кордонами торчало сухое дерево. Я, повязав бандану на одну из его веток, стал ждать: все собрались вместе достаточно быстро.

Первое, что казалось необходимым, это разбить палатку. Места катастрофически не хватало – видимо, большая часть зрителей заехала накануне.

Но палатка палаткой, а концерт-то идет. Я ломанулся в сторону сцены.

Пространство фестиваля было действительно огромным. Огромным и грязным – под ногами хлюпало месиво: глина с землей. Передвигаться сложно: шаг вправо – чужая палатка, шаг влево – ты по колено в грязи.

До сцены добрался к началу выступления одних из моих тогдашних любимцев – «7Б».

Когда в эфирах только-только стартанула их песня «Молодые ветра», никто особо не верил, что у группы будет будущее. Но будущее наступило – было сотрудничество с продюсером «t.A.T.u» Иваном Шаповаловым, большие туры, о них вышло несколько книг, но это, как говорится, совсем другая история…

Палатку мы кое-как поставили на островке между двумя дорогами. Место не выбирали, просто нашли незанятое. Наверное, стоило уйти куда-то вглубь территории, но отсутствие хотя бы какой-то мало-мальски внятной навигации или волонтеров делали свое дело – поле фестиваля было погружено в хаос.

Я приехал на концерт, но за всеми бытовыми трудностями он отошел на второй или третий план: где туалет, где купить воду, почему вода в пять раз дороже, чем в магазинах, где поесть, как уберечь палатку от норовивших упасть на нее нетрезвых посетителей мероприятия и прочие насквозь тривиальные вещи беспокоили гораздо больше, чем то, что звучало из динамиков.

Когда на сцену вышел Петкун из «Танцев минус», он порадовался погоде, сообщив, что в Питере дожди. Порадовался и, видимо, пожалел о своих словах – через пару песен начался ливень, затем пошел настоящий летний град, начался местный апокалипсис – люди, пытаясь укрыться от стихии, неслись к каким-то навесам, капли дождя размывали мир, а небесные ледышки неприятно кололи кожу сквозь футболку.

Сколько это продолжалось – сказать сложно, может быть, десять минут, может быть, час. В такой обстановке сложно уследить за временем. Тут бы за собой уследить: под ногами размытый глинозем, одежда прилипла, обогреться негде, а над этим всем голос следующего исполнителя – Горшенева-младшего.

Наша палатка все-таки не выдержала буйства природы: на нее умудрился упасть какой-то нетрезвый меломан, сломав одну из опор, а под брезентовым днищем хлюпала все прибывающая вода.

В общем, наш десант решил не дожидаться еще каких-нибудь природных катаклизмов и ретироваться домой. С одной стороны, конечно, было невероятно обидно – все-таки так ждали этого феста, но с другой – было понятно, что мы не готовы стать теми, кто потом будет гордо носить футболку с надписью «Я пережил Нашествие».

Да и зачем его переживать? На нем нужно быть! А когда ты находишься на огороженной территории по уши в грязи, то концерт уже вовсе не важен.

В 20 лет еще живы романтические идеалы, и рок-н-ролл является отличной скрепой для них. Возможно, если бы все прошло так, как мне мечталось, то я бы и дальше слушал исключительно «НАШЕ радио», не воспринимая всерьез ничего другого.

Нет, я ничего не хочу сказать плохого про уважаемую станцию, они делают важное дело, и без них мы бы не узнали множество хороших коллективов. Да и их фестивали с годами становились лучше и лучше. Но в тот год совпало все – мое эмоциональное взросление, смена интересов и ужасная грязь на поле «Нашествия» – главного события лета.

Кое-как выбравшись с территории фестиваля, мы дошли до автобусной остановки. Настроение было так себе – все-таки все это больше походило на бегство. Хотя кто сказал, что, чтобы быть рокером, обязательно надо тусить бог знает где в крайне неприспособленных для этого условиях? Возможно, во мне слишком много перфекционизма, но я люблю идеальные мероприятия с хорошим звуком, светом, организацией пространства. Фестиваль «Нашествие» же оказался в том году не про музыку, а про тусовку – в репортажах того года часто попадались кадры с буквально валяющимися в грязи рок-фанами…

На вокзале мы кое-как поменяли билеты, дождались поезда, сели. Вагон был практически пустым. Я занял обозначенное в билете место и заснул.

То ли чувство вины перед самим собой за разрушенные иллюзии, то ли еще что дома толкнуло меня к компьютеру. Я сел и меньше чем за час выдал текст, озаглавленный «Грязное Нашествие». Это название показалось мне смешным. Но, если быть честным, то за этой иронией я прятал свое разочарование.

Та самая синяя бандана, пережившая «Нашествие-2004»

Текст вышел емким и ладным. Никаких частных моментов – лишь грубое описание общего. Какая разница, кто что играл, главным было – где и в каких условиях.

Из статьи «Грязное Нашествие 2004» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 16 (102)

Особым же хитом фестиваля стали проливные дожди и град, за двадцать минут превратившие поле перед сценой в болото. Ввиду нехватки места не было возможности сушить вещи, а уж тем более чистить разбитые и втоптанные в грязь палатки. Лишившись крова и возможности даже просто посидеть на земле, многие зрители стали покидать мероприятие еще в середине первого дня.

Подводя итоги, можно сказать, что как явление культурное фестиваль был безупречен – более сорока рок-коллективов с огромным количеством сюрпризов за два дня достойно представили свое творчество. Но как явление социальное… Вот что написал один из посетителей форума сайта «НАШЕго радио» некто Asenysh:

«Ребята! Что это было? Реальное главное приключение лета: когда еще можно поваляться в луже, и не потому что ты этого хочешь, а потому что выбора у тебя нет! Когда еще ты увидишь Волгу (которой так завлекали организаторы) из-за спин охраны… Где еще можно так попихаться перед кордоном, когда мимо проносят почти мертвые тела… Все это очень напомнило “Крылья” после теракта… Охватывающий ужас и полная безысходность!»

Статью отдал редактору «Техно Бизнес Маркета», он ее поставил в план на готовящийся к печати номер. Подбирая иллюстрации, я наткнулся на фотографию толпы перед входом на фестиваль: в объектив фотографа попала торчащая над головами людей удочка с привязанной к ней на манер флага синей банданой с логотипами группы «Мумий Тролль» и компании Motorola. К слову сказать, эта бандана хранится у меня до сих пор. Бандана, которая пережила «Нашествие».

Fuzz

Газета Rock-Fuzz, посвященная, как это видно из ее названия, рок-музыке, начала выходить в 1991 году. Издание основал самый натуральный капитан III ранга, офицер-воспитатель Нахимовского училища Александр Владимирович Долгов.

За пять лет издание эволюционировало до толстого полноценного журнала. В девяностые и нулевые это был единственный журнал, откуда можно было узнать все самое актуальное о современном роке. Если сравнивать с западными аналогами, то на ум приходит разве что New Musical Express, но это сравнение все-таки не совсем корректно – Fuzz не был индустрией, он был журналом-клубом, небольшим мирком, транслирующим свои ценности на крепко сбитую аудиторию. Никаких компромиссов, никаких отступлений от генеральной линии: рок-музыка, рок-альбомы, рок-журналисты, рок-фотографы, рок-концерты.

Журнал выходил раз в месяц, а раз в год редакция при огромном стечении народа проводила ежегодные фестивали «Премия Fuzz» – своеобразные отчетные концерты, где выступали самые яркие и запомнившиеся музыканты года. На одну сцену могли выйти легенды и только-только начинающие, но, несомненно, подающие большие надежды исполнители.

В 1998 году именно на этом фестивале группой «Мумий Тролль» была записана концертная версия песни «С Новым годом, крошка!», вошедшая в их одноименный сингл. Для меня, как для поклонника «Мумий Тролль», этот факт был своеобразным знаком качества.

Первым в жизни концертом, который я посетил, была четвертая церемония награждения фуззовской премией, проходившая 8 апреля 2000 года во дворце спорта «Юбилейный».

Тот концерт оставил после себя двоякое впечатление: радовало, что посетил, но разочаровало поведение рок-фанов, превративших пространство у сцены в неуправляемую давку – относительно комфортно шоу можно было смотреть, только отойдя на значительное расстояние от сцены.

Тогда я увидел молодых и подающих надежды «Чичерину» и «Мультfильмов», уже подавших и частично оправдавших эти самые надежды, Найка Борзова, «Ленинград» и прочих.

Отчет о концерте я опубликовал на сайте одного из артистов, выступавших тогда. В то время отчеты о концертах были особым жанром – после каждого мероприятия люди описывали прошедшее действо: было интересно читать их по ходу тура любимого музыканта. Сейчас жанр письменных отчетов практически умер – ему на смену пришли видеозаписи и посты с фотографиями, появляющиеся в сети через час, а то и во время мероприятия: картинки победили текст. Тогда же отчеты и репортажи повсеместно публиковались на сайтах музыкантов, и даже в том же журнале Fuzz.

Я не помню, когда и как впервые мне в руки попал номер Fuzz’а, не помню, кто был на его обложке. Помню только то, что публикация в нем стала моей целью. Мне казалось, что, только попав на его страницы, я стану «настоящим» журналистом.

В моем активе уже была одна растянутая на два выпуска журнала «Техно Бизнес Маркет» статья, и я был полон решимости закрепить свое начинание – нужна была только тема!

И тема подвернулась осенью 2003 года: в тот год группа «Алиса» праздновала свой двадцатилетний юбилей…

Назван я в честь маминого друга – основателя «Алисы» Святослава Задерия.

В начале восьмидесятых моя мать была вхожа в тусовку молодых начинающих суперзвезд и легенд. Причем ее вхождение в эту самую тусовку началось еще до того, как появилось название «Алиса», и, соответственно, задолго до появления в ней Константина Кинчева.

Среди старых маминых кассет была запись коллектива-предтечи «Алисы» – группы «Хрустальный Шар». Также на одной из кассет была абсолютно раритетная запись группы «Магия» – именно такое название короткое время было у легендарной группы.

Всю эту свистопляску с названиями вы можете узнать из первого тома трехтомной рок-энциклопедии уважаемого Андрея Бурлаки. Собственно, вся эта свистопляска и происходила на глазах у моей мамы: оттуда все эти записи в ее фонотеке, оттуда фотография группы «Хрустальный Шар», долгое время висевшая на стене в нашей маленькой комнате.

У меня появилась идея написать про все это, плюс я имел непосредственный доступ к бесценному источнику информации.

Статья получилась огромной – оно и понятно: в честь юбилеев монументальные формы только приветствуются! Отсканировав старые фотографии, которые должны были иллюстрировать материал, я закинул текст и сканы на дискету и, найдя в журнале номер телефона редакции, позвонил.

Номер был городским, звонил тоже с городского. У меня уже, кажется, был мобильник, но связь в то время была дорогой, и если была возможность звонить по стационарному, то пользовался именно им.

– Да? – ответил мне голос на том конце провода.

– Это редакция журнала Fuzz?

– Да, говорите.

– Я написал статью для вас. Про «Алису».

– Про «Алису»… Ну, приносите. Посмотрим, что там у вас. – Голос в трубке назвал адрес и объяснил, как попасть в редакцию: – Там внизу на проходной позвоните по местному номеру, я спущусь, встречу. Вы когда планируете подъехать?

Редакция находилась недалеко от станции метро «Выборгская» – это в четырех станциях от меня.

– Где-то часа через полтора.

– Приезжайте, будем ждать.

Стоит сказать, что в то время в Питере красная ветка метро была разделена на основную часть – от «Проспекта Ветеранов» до «Лесной» – и небольшой кусочек от «Площади Мужества» до «Девяткино». Это случилось из-за аварии, произошедшей в 1996 году. Тогда на долгие восемь лет были перекрыты тоннели между «Площадью Мужества» и «Лесной». Чтобы из моего района выбраться в центр, нужно было спуститься в метро, дождаться прибывающего раз в пятнадцать минут поезда, доехать до «Площади Мужества», подняться наверх и сесть в ставший уже легендарным восьмидесятый автобус, который вез до следующей станции. Автобус был бесплатным, а карточки для прохода в метро были запрограммированы таким образом, что если входишь на одну из станций одного из двух отрезков ветки, а потом в течение часа или полутора на станцию другого отрезка, то деньги списывались как за одну поездку. Удобно? Нет! Восьмидесятый был постоянно переполнен, часто встревал в пробки – быстрее и надежнее было между «Лесной» и «Площадью Мужества» идти пешком.

Редакция Fuzz’a находилась в большущем, советской постройки здании, стоявшем прямо за наземным вестибюлем станции «Выборгская». Когда-то в здании находился ПК НИИ авиационной промышленности «Петербургский Гипроавиапром», но в нулевые помещения института активно сдавались в аренду.

Открыв дверь, я вошел в абсолютно типичный для советских НИИ вестибюль с будкой охранника и деревянным столом с телефонным аппаратом на нем.

– Молодой человек, вы куда? – охранник был бдительным.

– В редакцию журнала Fuzz, – гордо ответил я.

– Местный номер знаете?

– Да, – я снял трубку с телефонного аппарата и набрал несколько цифр.

Долго не отвечали, потом ответили. Через несколько минут на проходную спустился человек, представившийся Алексеем.

Алексей провел меня мимо охранника и махнул в сторону лестницы:

– Нам наверх.

Я шел по ступеням и представлял себе редакцию именитого журнала. Наверное, она занимает половину, а то и целый этаж, наверняка там много кабинетов и десятки сотрудников, которые что-то печатают, верстают и все такое прочее, звенят телефоны, шумят принтеры, играет музыка – все-таки журнал же музыкальный!

Алексей остановился у деревянной двери с логотипом Fuzz’а, открыл ее.

Помещение за дверью оказалось маленьким и захламленным какими-то афишами, плакатами, дисками. На полу стояла коробка с журналами, работал компьютер с пузатым монитором и… тишина.

Алексей указал мне на стул, сам сел в кресло:

– Ну, что там у тебя?

– Дискета со статьей и еще распечатка…

– Почитаем, – Алексей взял у меня из рук мультифору с листами.

– Еще на дискете фотографии отсканированные есть.

– Угу… – Алексей углубился в чтение.

Я пытался понять по его мимике, нравится ему мой текст или нет.

Открылась дверь, в кабинет вошел человек. В нем я узнал главного редактора Fuzz’а Александра Долгова. Того самого, которого до этого я видел только на сцене «Юбилейного» во время церемоний вручения премии, того самого… небожителя! Он всегда казался немного мрачным и величественным, было в нем что-то инфернальное.

– Смотри, что паренек принес, – Алексей протянул Долгову листы с моей статьей.

– Хм… Интересно… Да… Да, неплохо, – Александр пробежался глазами по тексту. – Леша, у нас ноябрьский номер сверстан?

– Да…

– Переверстайте, берем статью…

Диалог произошел как бы «на лету», и эта простота меня поразила. Ничего себе, подумал я, пришел, получается, человек с улицы, и нате, ради него переверстывают номер, который вот-вот должен уйти в печать. От такого просто не может не возникнуть «головокружения от успехов». Но я человек не тщеславный, и это самое головокружение если и случилось, то только где-то внутри. Да, самый крутой журнал о музыке взял мою большущую статью, да, теперь, получается, я вхож в редакцию Fuzz. Но любой успех хорош не только его достижением, но и закреплением. Как говорится, и победа может быть случайной!

Такие милые сердцу обложки FUZZ. Глазу тоже милые. И статьи внутри классные. В том числе мои

Алексей подарил мне стопку каких-то дисков, сказал, чтобы я связался с ним сразу после выхода номера:

– Договоримся, когда за гонораром подъехать нужно будет.

Гонораром! Я впервые услышал это слово, произнесенное применительно ко мне. Моя статья про «Нашествие‑2003», вышедшая за два месяца до этого, для меня была абсолютно бесплатной. Как-то даже не пришло в голову мне тогда просить у «Техно Бизнес Маркета» деньги.

С самых первых чисел ноября я стал ходить по газетным киоскам:

– Скажите, а новый Fuzz есть?

– Нет, пока не привозили.

Я злился, негодовал, отчаянно ждал и, разумеется, дождался.

Обложка ноябрьского номера вышла красивой: на ней был изображен Кинчев на фирменном красно-черном фоне.

Моя статья заняла целых два разворота. Самым приятным и невероятным было то, что открывалась она фотографией группы «Хрустальный Шар». Той самой, которая все мое детство висела в нашей с мамой комнате – реальность ушла в тираж и разлетелась тысячами экземпляров по всем уголкам страны!

Из статьи «Алиса до Алисы» // FUZZ. – Ноябрь 2003. – № 11

Собственно, писать об истории группы «Алиса» бессмысленно даже в свете двадцатилетнего юбилея команды. Каждый мало-мальски грамотный меломан в любой рок-энциклопедии может прочитать примерно следующее: «Группа “Алиса” была образована в 1983 году в Ленинграде Святославом Задерием на обломках хард-рокового коллектива “Хрустальный Шар”»… И так далее, вплоть до наших дней.

Сегодня «Алиса» и Константин Кинчев – одно целое, они неразделимы, они вместе. Для большинства алисоманов история их любимой группы начинается-то, собственно, с приходом в ее состав «горлопана-расстриги Кинчева Коськи». Несомненно, именно Константин Евгеньевич превратил бесформенный и непонятный коллектив в икону русского рока, но нельзя забывать и о том, что было до него, ведь, как спел когда-то Борис Гребенщиков[2], чтобы крепче стоять, нужно держаться корней.

О группе «Хрустальный Шар» сейчас, наверное, нигде нельзя узнать что-нибудь более или менее достоверное. Совсем недавно пираты выпустили запись одного из выступлений группы, даже не указав в буклете кассеты названия песен. Одно их оправдывает – они все-таки донесли до потребителя иллюстрацию тех кажущихся пыльной былью будней ленинградского «Хрустального Шара».

Когда легенды становятся историей, тогда наступает порядок. Не помню, кто это сказал, но сказал верно, и сейчас мы попытаемся разобраться в этой отнюдь не кэрроловской истории «Алисы» до «Алисы»…

Кто-то упрекнет меня в том, что я много беру на себя, но я начинаю путь, я говорю. Собственно, говорить-то должен был не я, а моя близкая родственница, на чьих глазах происходили нижеописанные события, но она доверила мне свои воспоминания, сказав: «Делай с этим, что хочешь», и я решил поделиться с теми, кому не плевать на историю, с теми, кто хочет знать то, чего порой не видно за красно-черной пеленой и мистикой Кинчева.

Фамилия у Алексея была Любимов. Он был выпускающим редактором Fuzz’а. Именно от него по большей части и зависело, какая статья войдет в номер, а какая нет. Иными словами, если Долгов задавал вектор, то Любимов делал так, чтобы этот вектор не менялся и достигал своей цели – глаз и умов меломанов.

Если Долгов для меня был фигурой насквозь мистической, то Любимов абсолютно уравновешивал это: он был насквозь материальным, иногда даже чересчур.

Мало говоривший Долгов появлялся и исчезал, оставляя лишь волнение в атмосфере, а Любимов по-хозяйки шустрил: отвечал на звонки, встречался с авторами, раздавал деньги за публикации, договаривался с верстальщиками…

Сначала Любимов мне не понравился – очень уж он контрастировал с главным редактором, но после мы все-таки нашли общий язык. Вернее, это я привык к его манере строить диалог и вести дела. Любимов был по-хорошему хитрым и иллюзорно высокомерным. Почему иллюзорно? Все просто. В первую нашу встречу он смотрел на меня как на простого мальчика, принесшего какую-то статью, – подозреваю, что подобные мне звонили и заходили к нему регулярно. Но текст расставил все на свои места. Да и слово Долгова в ту первую встречу, несомненно, стало для него весомым аргументом.

За деньгами я поехал на «Выборгскую» недели через две после выхода ноябрьского номера.

– Номер журнала нужен? – Любимов протянул мне несколько купюр.

– Я купил уже, но пусть будет еще один.

– Зачем покупал? Мы авторам так даем их…

– Не терпелось увидеть свою статью.

– Понятно, – усмехнулся Любимов. – Ты альбомы рецензировать умеешь?

– Умею, – соврал я.

Хотя почему соврал? Я просто не знал, умею я это делать или нет, так как никогда этим не занимался.

– На вот, отрецензируй, – Любимов дал мне несколько дисков. – Нам постоянно приносят.

26 февраля следующего, 2004 года меня занесло в клуб «Старый Дом» на концерт с участием любимых мной в тот период «Морэ&Рэльсы» и «Последних Танков в Париже». Концерт прошел, оставив после себя массу впечатлений – прежде всего оттого, что я впервые вживую увидел «ПТВП».

В Fuzz’е регулярно печатали репортажи о концертах, и я позвонил Любимову.

– Да, напиши, конечно, почему бы и нет, – ответил он мне.

Через день репортаж был у него на столе. В мартовский номер он не вошел. Не вышел и в апрельском. А вот в майском оказался.

Очень странно, подумал я, с тем же успехом его можно было опубликовать через год – ну кому в мае интересно читать про концерт далеко не первых звезд, прошедший аж зимой!

Из статьи «Настроение-ие-ие…» // FUZZ. – Май 2004. – № 4

Суть акции «Раздень себя – одень другого» должна была заключаться в том, чтобы люди, пришедшие на концерт, захватили с собой какие-то старые вещи и, сдав их в специальный автобус фонда «Ночлежка», стоящий при входе в клуб, помогли бездомным пережить холодное время, а заодно поприсутствовали на шоу. Как потом рассказал вокалист «С.О.К.», никто, кроме него самого, вещей так и не принес. Наверное, это плохо.

Но концерт более или менее удался. Три группы, три часа живого звука.

Первыми в тот вечер были «Морэ&Рэльсы». Милая джаз-панк-команда, уже не первый год будоражащая умы меломанов своими заводными, но все-таки лиричными песнями, на этот раз явно не сыграла всего, что хотела, и так, как хотела. Без привычных рубашек и галстуков «Моря» смотрелись как-то уж чересчур скромно. Вторыми героями вечера стала команда из Выборга «Последние Танки В Париже». Собственно, ради них и пришла добрая половина посетителей. Это выступление Леха Никонов посвятил памяти вокалиста «Химеры» Эдика Старкова.

Вообще, Леха Никонов – человек-эмоция, его словно разрывает от переполняющих его чувств. В этот раз он бесновался на сцене, разбил микрофонную стойку, залил всю сцену и большую часть зрителей минералкой, плакал во время исполнения баллады Эдика Старкова «Вороны», а под конец и вовсе – пустил себе кровь и читал стихи, размазывая ее по лицу.

Закрывала концерт группа «С.О.К», в которой, как известно, играет бывший клавишник «Мультfильмов» Виктор Новиков. Ребята играли долго, даря оставшимся после финального аккорда «ПТВП» зрителям море позитива и улыбок.

Но все-таки это была важная публикация. Одно дело, когда ты попадаешь куда-то случайно, быстро горишь и через неделю исчезаешь, а совсем другое – продолжаешь и закрепляешь свои позиции. Нет, конечно, выходили мои рецензии на присланные демки, но это же совсем не то – мне хотелось заявить о себе и сделать это как можно громче!

Я решил войти в одну реку дважды. Если уж с одним юбилеем получилось, то почему бы не продолжить эту тему, тем более что в 2004 году исполнялось 25 лет со дня основания легендарной ленинградской панк-группы «Автоматические Удовлетворители»! Чем, собственно, не дата?

Приехав за гонораром за статью о февральском концерте, я высказал свои соображения Любимову.

– Я хочу проследить историю российского панк-рока через призму противостояния московской и питерской школ.

– А оно есть?

– Сравните «Чудо-Юдо» и «Автоматических Удовлетворителей». Это же очевидно!

– Ну, если так смотреть, то да, конечно. Они совсем разные. А сможешь освоить тему?

– Почему нет?

– Панк-рок – дело такое… – неопределенно улыбнулся Любимов. – Попробуй.

Панк-роком я никогда особо не увлекался, но в тот период все-таки попал под очарование «Автоматических Удовлетворителей». Их записи дал мне послушать университетский приятель. Мой появившийся тогда интерес к их творчеству – результат того, что «Последние Танки В Париже» одно время исполняли кавер на их песню «Юнкера». Оригинал от «АУ», правда, разочаровал, но в целом творчество Панова и компании мне показалось интересным – ох уж этот юношеский максимализм!

А о существовании группы «Чудо-Юдо» я узнал из кино. В детстве мы с мамой ходили в кинотеатр «Современник» на теперь уже ставший культовым фильм «Авария – дочь мента». В картине был показан концерт этих московских панков, оттуда они и запомнились.

Сравнивая эти два коллектива, можно увидеть квазиконфликт между ленинградской раздолбайской искренностью и бутафорским столичным трешем. Этот конфликт, как мне кажется, прослеживается до сих пор.

Идея статьи была, но не хватало каких-то отправных точек. Я решил, как говорили у нас в университете, обратиться к авторитетам.

В структурировании огромного количества материала мне помог опыт написания курсовых. Первое, что необходимо было сделать, – это определить, что же такое панк-рок. Можно было пойти по легкому пути и спросить об этом кого-то из ныне действующих панков, но это было бы слишком просто…

Группу «Аквариум» в семидесятых называли в том числе и панками: зеленые бороды, дестрой на сцене, иногда мат в микрофон. В общем, я написал Гребенщикову и, как ни странно, буквально на следующий день получил ответ: «Панк – это реакция нормального человека на то, что вокруг все скуксилось, загнило и перестало быть интересным. Любой человек, который не позволяет другим думать за себя, – панк по своей природе».

Также свои комментарии по теме статьи дали мне Хэнк из «Чуда-Юда», Илья Черт из «Пилота» и основатель «Алисы» Святослав Задерий. Словом, негласно заручившись поддержкой столь влиятельных людей, мне довольно быстро удалось собрать объемный текст.

Я не старался стравить Москву и Питер – мне просто было интересно показать разницу между ними через узкую тему. Выбрав роль наблюдателя, я не отдавал никому дополнительных баллов, и только читатель мог определить, что ему ближе.

К московскому року, кстати, отношусь с недоверием до сих пор. Не знаю почему… Видимо, мой питерский снобизм дает о себе знать.

Приехав в редакцию, я протянул Любимову листы с распечатанный материалом.

– Так… Угу… Это БГ тебе дал интервью? Ничего себе! Ага! – читал он текст.

– Ну как, берете?

– Знаешь… Вот все хорошо, но кое-чего не хватает.

– Чего? – насторожился я.

– Если пишешь о панк-роке, то нельзя игнорировать Сибирь.

– Но концепция же… Это же про Питер и Москву…

– Поменяй концепцию, – просто ответил Любимов, – добавь про Янку, Летова и прочих. У тебя получится, я уверен.

Хорошенькое дело, подумал я, вот что-что, а сибирский панк был от меня тогда максимально далек. Я никогда не слышал Дягилеву, я откровенно не понимал творчества «Гражданской Обороны». Но желание написать и опубликовать статью победило страх перед неизвестным.

Святослав Задерий порекомендовал обратиться за помощью к Сергею Фирсову. Фирсов в свое время спродюсировал какие-то записи «Гражданской Обороны», да и вообще был не последним в рок-тусовке человеком.

Позвонил Сергею, он дал несколько комментариев и спросил, не связывался ли я с Кузей Уо – бывшим басистом «Гражданской Обороны».

– Нет, у меня нет его номера. Он же в Омске, наверное.

– Почему в Омске? Нет, он в Питере сейчас живет. Записывай телефон.

Повторюсь, я не особо был знаком со всеми перипетиями в истории «Гражданской Обороны», но почему-то знал о том, кто такой Кузя.

Кузин номер я набрал в тот же день. И именно этот звонок позволил пересобрать материал и расширил всю его концепцию – все встало на свои места.

– Мне одна девушка показала в каком-то журнале, по-моему, это было что-то вроде «Вокруг Света», статью о панках. Мол, появились на западе такие вот уроды. Была еще фотография одного колоритного персонажа в маске и белом балахоне, он еще держал в руках кусок сырого мяса, – рассказал мне Кузьма. – Мы с одноклассником на этой волне и создали группу. Сам панк-рок мы услышали года четыре спустя, но и без этого то, что мы играли, мы считали панком. Да это он, собственно, и был. Мы даже что-то записывали, только вот записей не сохранилось.

Эта школьная группа, как и Ленинградские «АУ», была образована в 1979 году, и называлась она Apolloned in the grim punk teos. Интересный момент, что во время того разговора Кузьма мне по буквам продиктовал название коллектива, но, видимо, сам ошибся, в результате чего в тексте статьи возникло искаженное Apollonics in the grim punk teos. Или все-таки ошибаются более поздние исследователи сибирского панка? И ведь не спросишь уже – Кузьма Уо Рябинов умер 16 марта 2020 года.

В моей статье, как три реки, в один огромный океан панк-рока слились главные его школы: столичная, ленинградская и сибирская. Идея их противостояния была вынесена за скобки и отложена в долгий ящик – так вышло, что я написал не аналитику, а историю. В чем-то наивную, в чем-то поверхностную, но точно интересную и важную. Начавшись с идеи посвящения юбилею «Автоматических Удовлетворителей», статья превратился в оду в честь двадцатипятилетия русского панк-рока как такового! Заголовком к ней стала часть имени той самой группы Кузи – материал получил название «In The Punks Teos» – красиво, символично и в меру пафосно. Закончив писать, я отвез готовый текст в Fuzz.

– Ну вот, – улыбнулся Любимов, – совсем другое дело!

– Берете?

– А стал бы я его на доработку тебе отдавать, если бы не готов был опубликовать?!

Из статьи «In the Punks Teos» // «FUZZ». – Август 2004. – № 8

В 1975 году в Англии состоялся первый концерт легендарных SEX PISTOLS. Их музыка сразу же завладела пытливыми умами продвинутых меломанов, по всему Соединенному Королевству прошла волна панк-рока, практически при каждом колледже появилась своя панк-группа.

Как ни странно, панк-рок достаточно быстро проник и за железный занавес. В СССР появились свои панки. Ленинград и Москва стали поистине колыбелью русского панк-рока. Летом 2004 года можно отмечать двадцать пять лет со дня основания, по сути, самой первой русской панк-команды – ленинградских АВТОМАТИЧЕСКИХ УДОВЛЕТВОРИТЕЛЕЙ под управлением Свина Панова.

Так получилось, что российский панк зародился в Ленинграде, смог волной прокатиться по Москве и, захлестнув Сибирь, завоевал всю Россию…

Статья «In The Punks Teos» вышла в августовском номере, который попал ко мне, когда я заступил на очередную смену в магазине Castle Rock: нам привезли на продажу какое-то количество экземпляров – конечно же, я стал первым покупателем!

Несмотря на всю внешнюю собранность, тогда эта статья казалась мне какой-то ходульной и искусственной. Видимо, жила внутри небольшая обида на Любимова, порекомендовавшего поменять ее первоначальный замысел. Но если так посмотреть, то Алексей выступил здесь не просто как придирчивый редактор, а в роли талантливого продюсера: известны же факты, когда музыканты недовольны окончательным вариантом песни, а песня становится хитом. Так и здесь получилось – по опросу читателей «In The Punks Teos» заняла второе место в рейтинге самых значимых материалов, опубликованных в журнале Fuzz за 2004 год. Опрос, между прочим, проводился честным анкетированием читателей. Интересно, сколько человек приняли в нем участие?

Сейчас статью можно встретить на ряде ресурсов в интернете, в 2008 году по ее следам один из поклонников «Гражданской Обороны» задал вопрос Летову о том, знает ли он про первую группу Кузи. Игорь Федорович ответил, что впервые о таком слышит и информация про Аполониксов не соответствует действительности. Что тут скажешь? Да ничего, собственно, и не скажешь. Не слышал и не слышал, а если эта группа и являлась выдумкой, то явно не моей.

Осенью 2004 года в «Техно Бизнес Маркет» стартовала моя авторская рубрика, но с Fuzz я еще какое-то время контачил: взял для него эксклюзивное интервью у группы «Морэ&Рэльсы» и даже выступил в качестве одного из информационных спонсоров очередной церемонии награждения их музыкальной премией.

Моя рубрика «PRorock Питерский» в «Техно Бизнес Маркет» была посвящена андеграундной музыке города: ценз на исполнителей, о которых я писал, был жестким – только клубные команды.

В 2005-м на премии Fuzz были заявлены выступления питерских альтернативщиков Amatory и «Последних Танков В Париже». Ощущения от появления их имен на афишах были невероятные – казалось, что это начало нового этапа в истории русского рок-н-ролла! Еще бы, об этих ребятах я писал как о молодых и начинающих, а тут они заявлены в одном лайн-апе с Бутусовым, Сургановой, «Пилотом», «Ленинградом» и прочими уже состоявшимися «звездами».

Позвонив в редакцию, договорился с Любимовым, что напишу статью: за это полагалась бесплатная аккредитация на концерт.

Каждый год я ходил на фестиваль Fuzz. Это было для меня чем-то вроде музыкального Нового года

Материал «Нажав ногой своей на мощный Fuzz» вышел аккурат перед мероприятием. Банальность названия заметки окупалась чувством настоящей победы: «мои» пацаны в «Юбилейном»!

Из статьи «Нажав ногой своей на мощный Fuzz…» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 6 (117)

Вручение какой-либо музыкальной премии – всегда событие, как для музыкантов, так и для их поклонников. В Питере, пожалуй, самой авторитетной премией в сфере живой музыки является ежегодная премия музыкального журнала Fuzz. Вручение ее уже в девятый раз состоится 9 апреля на сцене «Юбилейного».

Идея учредить подобную премию возникла у главного редактора Fuzz’а Александра Долгова еще в начале 1996 года. Первая церемония награждения прошла в 1997 году на фестивале ТеleFuzz, и с тех пор на премию номинировались многие артисты, как совсем молодые, так и признанные мэтры.

Помимо, собственно, вручения премий в различных номинациях («Лучшая группа», «Лучший альбом», «Лучшая Live группа» и т. п.), каждая подобная акция сопровождается грандиозным концертом с привлечением сильнейших музыкантов со всей России.

За предыдущие годы на вручении премии Fuzz успело сыграть огромное количество музыкантов: «Мумий Тролль», «Чиж и Co», «Пилот», «АукцЫон», Animal Джаz, «Бабслей», «Полюса» и т. д.

В этом году состав участников выглядит многообещающе. Это и уже широко известные команды, не раз выходившие на сцену «премии Fuzz»: «Ленинград», «Король и Шут», «Сурганова и Оркестр», «Ночные Снайперы», «Мультfильмы», и дебютанты премии «Дельфин» и Вячеслав Бутусов с группой «Ю-Питер».

Также, помимо вышеназванных и широко известных, в этом году в концерте примут участие три клубные группы: группа из Иваново DeGenerators и две наши питерские команды «ПТВП» и Amatory.

Аккредитация была назначена утром в день фестиваля и проходила на VIP-входе дворца спорта «Юбилейный». Нужно было приехать, предъявить опубликованную статью и получить заветную картонку-проходку. За специальным столом в холле «Юбилейного» сидел Саша Красовицкий из Animal Джаz, тогда работавший в журнале Fuzz кем-то вроде менеджера по связям с общественностью или что-то такое. Он кинул секундный взгляд на мою статью, сверился со списком тех, кто подал заявку на аккредитацию, и выдал мне заветный пропуск на мероприятие.

– Вход для прессы будет через эти двери, – уточнил он. – Через центральный с этим не пустят, а тут будут наши люди, они в курсе.

Моя журналистская проходка давала право занять место на трибунах, но разве можно сидеть на стульчике, когда на сцене ожидаются «Последние Танки В Париже»! Amatory, к слову, я тоже ждал – было интересно посмотреть на них вживую.

Перед выходом на сцену «ПТВП» у микрофона появился легендарный Андрей Тропилло, который озвучил победителя в номинации «Лучший альбом». Не знаю, насколько это объективно, но статуэтка Forte ушла к «ПТВП» за их альбом «2084». Это, конечно, обрадовало, но внутри осталось какое-то странное чувство: что-то тут было не так – андеграундная команда взяла столь престижную номинацию, обойдя «Пилота», «Короля и Шута», Дельфина и «Ночных Снайперов». Как мне кажется, это как-то связано с фигурой авантюриста Тропилло, который спродюсировал пластинку «2084» и даже смог договориться с Fuzz’ом, чтобы всем подписчикам были разосланы компакт-диски с его записью.

Из статьи «Лучший альбом 2004» // «Техно Бизнес Маркет». —2005. – № 9 (120)

9 апреля 2005 года состоялось торжественное вручение премии музыкального журнала Fuzz. Сейчас, когда поутихли все страсти, можно адекватно оценить произошедшее – вручение премии в номинации «Лучший альбом» группе «Последние Танки В Париже» за их работу «2084».

С одной стороны, того, чтобы премию вручили именно этой группе, хотелось, но с другой – не верилось в эту возможность: слишком уж маститыми были конкуренты – Дельфин, «Пилот», «Ночные Снайперы», «Король и Шут».

Когда на сцену вышел Андрей Тропилло и протянул Лехе Никонову (вокал «ПТВП») статуэтку Forte, то зал замер – мало кто понимал, кто такие «Последние Танки В Париже», за что им дают премию…

А на самом деле вручать за что – было. Их пластинку «2084» ждали более двух лет, что для клубной малоизвестной в широких массах команды неимоверно долго. Несмотря на этот огромный промежуток между предыдущим релизом и новой работой, группа продолжала набирать популярность.

Можно по-разному относиться к «Последним Танкам В Париже», но нельзя отрицать того, что сегодня они, пожалуй, одно из самых ярких явлений питерской клубной сцены.

Приятно, что сегодня в России возможно вручение премии не за популярность, а именно за качество материала. Если бы было не так, то, пожалуй, все бы премии были у группы «Звери». Уж их-то любят все…

Журнал Fuzz издавался до 2009 года, после еще какое-то время просуществовал как сайт, но это уже было не то. Долгов с закрытием печатной версии исчез из моего поля зрения. Пару раз я натыкался на его книги, но так ни одну и не прочитал.

Можно было бы сказать, что это была яркая вспышка, но нет: 18 лет для печатного издания – это серьезный срок, вспышкой никак не назовешь. Разве что сиянием!

Закрытие журнала совпало с периодом угасания интереса читателей к прогрессивной музыке: события в Грузии, новый президент, финансовый кризис… Людям интереснее стало узнать, где купить колбасу со скидкой, чем в каком клубе будет выступать группа «Психея» или какое классное демо записала очередная никому не известная, хотя и подающая большие надежды инди-группа.

Тучные нулевые уходили, и исчезновение Fuzz’а стало одной из примет их ухода.

У меня до сих пор хранятся номера журнала, я до сих пор общаюсь с Долговым, но время делает свое дело – стираются подробности, и лишь страницы старых журналов, как машина времени, возвращают меня в славные времена, когда в начале каждого месяца я подходил к газетному киоску и задавал вопрос:

– Скажите, а новый Fuzz привезли?

22 мая 2022 года состоялся сотый выпуск моей программы «Специальный выпуск» на «Радио ШОК». Я долго думал, кого позвать на столь значимый юбилей в качестве гостя. Хотелось сделать его особенным не столько для слушателей, а больше для себя. И тут мне на глаза попался один из номеров Fuzz’а…

Из интервью Александра Долгова на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 22.05.2022 г.

Как для журнала Fuzz отбирались материалы и авторы?

У нас в полный рост были представлены рок-н-ролльные дела не только питерские, но и из других регионов. Кстати, это выгодно отличало нас от ряда других рок-изданий, которые акцентировались в основном на местной сцене. Главным критерием для того, взять или не взять материал, было то, чтобы он был толково написан. Мы не боялись делать каких-то экспериментов, открывать новые имена.

С 1997 года Fuzz проводил свои фестивали-премии. Как родилась такая идея – проводить свои фестивали?

Мы до этого провели два своих мероприятия: в 1994 фестиваль «АэроFuzz», в 1995-м – «РадиоFuzz». Премию я задумал к пятилетию издания в 96-м. Тогда не срослось – не нашли спонсора. Через год спонсор нашелся, и все сложилось. Раздумывая над тем, как это событие должно быть построено, я перелопатил уйму информации. Многие знаменитые зарубежные музыкальные издания проводили кулуарные вечеринки в формате «для своих». Мне такой расклад не нравился. Я мечтал о том, чтобы эта премия была огромным живым концертом с тысячами зрителей и настоящим живым драйвом.

Как вы определяли номинантов?

Мы начали работать с журналистами. Первое награждение было по итогам общероссийского опроса. Я собрал информацию от большого количества музыкальных журналистов по всей России, и на основе этих данных были составлены итоговые списки номинантов. Поскольку Fuzz был в курсе того, что происходит в музыке, то позже мы сами стали делать эти списки, и уже по нашим номинантам проводили опрос. В конечном итоге мы вообще отказались от обширного анкетирования, так как изменился статус издания. Я понял, что в какой-то момент мы получили право называть лучших от своего имени вне зависимости от субъективных мнений наших коллег.

Давайте на живом примере разберем этот момент. В 2005 году премию в номинации «Лучший альбом года» получили «Последние Танки В Париже» за пластинку «2084». Несомненно, альбом отличный, но то, что он обошел Дельфина, «Ночных снайперов» и «Короля и Шута», показалось все-таки странным…

Да, у «ПТВП» в те годы был статус клубной группы. Отмечу, что широкой аудитории они стали известны в том числе и благодаря журналу Fuzz – альбом «2084» был разослан нашим подписчикам во все уголки страны. К нам стали приходить отклики читателей, люди приняли и оценили творчество малоизвестной команды. То, что альбом был назван лучшим, – это здоровая провокация, я не вижу в этом ничего плохого.

Журнал закрылся в 2009 году. Незадолго до этого вы передали бразды правления другим людям.

В тот момент было понятно, что одному журнал не вытянуть. Были найдены инвесторы. Это дало шанс продолжить историю Fuzz’а как журнала еще на какое-то время. Когда закрылся журнал, мне было искренне жалко себя, коллег, которые были уволены, читателей и музыкантов, лишившихся своего рупора. Но у всего в жизни есть свой срок, и, видимо, к тому времени для журнала Fuzz этот срок прошел.

Выпуская журнал, вы понимали, чувствовали, что делаете что-то глобальное и важное?

Я чувствовал, что делаю большое количество людей более счастливыми!

Морэ&Рэльсы

В конце девяностых русский рок представлял из себя откровенно унылое зрелище – признанные мэтры, потеряв какие-либо поводы для социального протеста, неудержимо молодились, пытаясь оставаться актуальными: Кинчев снимал в клипах моторизированных ангелов, Григорян из «Крематория» пел суицидальные песни про наркотики, Шахрин с «ЧайФом» комментировали счет одного известного футбольного матча… Русский рок двигался реакционно, но ускорение, приданное ему в девяносто первом, не могло быть вечным – жанр задыхался и съедал сам себя.

Первой громкой весточкой обновления российской гитарной музыки стал выпустивший в девяносто седьмом сразу два ударных альбома «Мумий Тролль» – главная стадионная группа новой волны отечественного рок-н-ролла.

В один из августовских дней лета 99-го я приехал на работу к маме и в холле издательского дома обнаружил номерок журнала «Техно Бизнес Маркет», в нем целый разворот был посвящен группе «Мумий Тролль».

Прочитав статью, я услышал, как по радио заиграла «С Новым годом, крошка!» Очень странно было услышать эту песню «Мумий Тролля» жарким летом – это было похоже на знак. На следующий день я купил их кассету.

– А вам какой альбом? – спросила меня женщина-продавщица.

– Не знаю… Мне тот, где «Утекай» и «Владивосток 2000».

В конце 1999 года компания «Утекай-звукозапись», учрежденная Бурлаковым, выпустила второй сборник из серии «У». Эти сборники были задуманы как инструмент популяризации новой рок-музыки и неизвестных широким массам исполнителей.

Специально для «У2» Илья Лагутенко записал дуэт с реперами из группы «Факт»: трек был эксклюзивным и как бы паровозиком тянул за собой всю подборку – фанаты покупали кассеты и диски преимущественно ради него.

В то время на радио Maximum устроили своеобразную презентацию песен —участников «У2». К слову, именно тогда я впервые услышал группы «Мультfильмы» и «Сегодня ночью».

Разумеется, только узнав о выходе сборника, я пошел искать заветную кассету по магазинам:

– Скажите, а у вас есть «У2»?

– Вы имеете ввиду U2? – в восьмидесяти процентов случаев уточняли продавцы. В остальных двадцати они просто качали головой и говорили, что они знать не знают, о чем я вообще их спрашиваю.

Уже отчаявшись, я в начале следующего, двухтысячного года зашел в большущий магазин на соседней от моей станции метро, и, о чудо, «У2» там был! Лежал на полке, смотрелся очень обыденно – так, будто и не знал, что один отдельно взятый меломан с Гражданки искал его несколько месяцев!

Дома я вставил кассету в музыкальный центр и погрузился в доселе неизведанные миры современного андеграунда.

Сразу наповал сразил трек, шедший под номером три, – песенка Hello, mame от коллектива с очень странным названием «Морэ&Рэльсы». Не могу сказать точно, чем она так запала в душу: панк-не панк, гранж-не гранж, брит-поп-не брит-поп – что-то очень странное, но, несомненно, очаровывающее своим драйвом и нарочитой небрежностью:

Я не буду больше слушать вас,

Я узнал свое лицо —

Вот оно!

Загадка «Морэ&Рэльсы» – это была отдельная история! Что за группа, есть ли у них альбомы, выступают ли где-то?

Когда я говорил однокурсникам, что мне нравится коллектив со столь экстравагантным названием, они как-то подозрительно начинали смотреть на меня и пожимали плечами:

– Не, не слышали про таких.

Рядом с моим университетом прямо на Невском проспекте находился музыкальный магазин, считавшийся на тот момент едва ли не самым дорогим местом, где можно было купить музыку. Если я и заходил туда, то не покупки ради, а чтобы поглазеть.

В один прекрасный вечер, то ли в конце 2002-го, то ли в начале 2003-го, я спустился в это полуподвальное помещение с хорошим ремонтом и с удивлением обнаружил на одной из полок компакт-диск «Морэ&Рэльсы» с затейливым названием «Играть по клубам и доить спонсоров». Диск сразу бросился в глаза – он не выглядел привычно: его коробочка представляла собой сложенный конверт из упаковочного картона с наклеенными на него фотографиями каких-то азиатов.

– Скажите, – обратился я к продавцу-консультанту, – а у вас есть этот альбом на кассетах?

В то время практически у каждого дома стоял музыкальный центр, на котором можно было проигрывать и диски, и кассеты. Кассеты стоили раз в пять дешевле, чем CD, отчего покупали их больше – на компактах предпочитали приобретать только что-то проверенное.

– Нет, на кассете нет, – ответил мне продавец, – но вы берите диск, он редкий очень.

– Ну… – замялся я, – может, попозже зайду или подожду, пока кассеты появятся.

Часто случалось так, что кассеты с тем или иным альбомом в продаже появлялись на неделю-другую позже CD.

– Это очень редкий диск, – продавец медленно и почти по слогам повторил мне, – на кассетах этого альбома нет в природе. И вряд ли будет.

Короче, я, поддавшись магии хорошего продавана, купил этот альбом. Дома вставил диск в музыкальный центр. Первым треком шла тишина: как выяснилось позже, это была дорожка для воспроизведения на компьютере – там было записано видео. Музыка началась со второго. Очень странные песни, подумал я и готов был уже пожалеть зря потраченных денег, но тут зазвучала композиция «Анинбэнд» – она-то для меня и стала ключиком ко всему творчеству «морэй».

Да, Hello, mame – это крутая песня, но, скорее всего, она вообще ничего не расскажет о группе, и начинать свое знакомство с «морями» с нее – не лучшая затея. Но затея была не моя, разумеется, а просто так сложилось.

Большинство песен на «Играть по клубам и доить спонсоров» – этакие положенные на пригранжованную музыку сюжеты из «Ералаша». Не буквально, конечно, а фигурально. В каждой песне была история, был свой особый юмор. Правда, несмотря на откровенную несерьезность текстов, «Морэ&Рэльсы» никак нельзя было назвать юмористической группой в чистом виде. Они были чем-то другим, чем-то неслыханным. «А что, так можно было?» – то и дело по ходу прослушивания возникал у меня вопрос. Да, можно, отвечали мне песни «морей» из колонок.

Апофеозом молодецкой студенческой удали в начале нулевых было творчество группы «Мультfильмы»: пластиночки, магнитофоны, ночные прогулки по городу и прочие тинейджерские удовольствия – такая тематика была близка каждому моему ровеснику.

В 2000-м «Мультfильмы» получили премию журнала Fuzz как лучшая новая группа, а в 2003 году выпустили свой третий полноценный студийный альбом «Музыка звезд и арктических станций» – такие себе романтические песни периода взросления. В сентябре 2003-го «Мультfильмы» решили устроить в ДК Ленсовета концерт, посвященный выходу «Музыки звезд и арктических станций» и пятилетию коллектива. Выбор площадки сначала удивил. Мне было не совсем понятно, как такое возможно. Вроде я в Ленсовета ходил на всяких легендарных и «взрослых» артистов, а тут эти… Билет, конечно же, купил.

Первый альбом «Морэ&Рельсы» – самопально и изящно. Вечная жизнь упаковочного картона на службе муз!

Помимо «мультов» в программе значились выступления групп «Лифт», «Торба-на-Круче» и «Сегодня Ночью».

С собой сагитировал пойти девчонок из тусовки фанатов «Мумий Тролля» – преподнес им грядущее событие как эпохальное, и они весело понесли деньги в кассы.

В ДК Ленсовета существовала интересная, я бы даже сказал, особая система распределения мест в зале. Можно было занять место в соответствии с билетом, а можно – пойти в оркестровую яму под сценой. Иными словами, покупаешь билет на самый дальний ряд балкона, а на концерте пусть не сидишь, а стоишь, но прямо у сцены.

Когда я и мои подруги влетели в зал, то с удивлением увидели в яме ряды стульчиков. Мы осторожно прошли и сели в первом ряду. Непонятно, откуда они там взялись – более никогда такого я там не видел.

В зале под шум аплодисментов погас свет, а на сцену вышли три паренька в рубашках с галстуками.

– Кто это? – спросила меня одна из подруг.

– Не знаю. Точно не «Сегодня Ночью» и не «Торба-на-Круче». «Лифт», наверное.

– Здравствуйте, – вокалист группы постучал пальцем по сетке микрофона, – мы называемся «Морэ&Рэльсы».

– Да ла-а-адно! – я вскочил с места, чтобы поприветствовать музыкантов.

И в этот момент понял, что зал молчит, все вопросительно смотрят на сцену, и даже мои подруги, хоть и увидели мою откровенную радость, недоумевали. «Морей» реально никто не знал! Нет, наверное, конечно, в зале была пара-тройка их друзей, но 99 процентов зрителей не то что увидели группу, но и услышали их странное название впервые. Не удивлюсь, если люди в зале вообще не поняли, как называется группа.

А «моря» бодро отыграли положенные двадцать минут и скрылись за кулисами. Потом были «Лифт», потом «Торба-на-Круче»… А потом вышли «Мультfильмы». «Сегодня Ночью» в тот вечер не играли. Не играли и не играли, подумал я. Жаль, конечно, но зато наконец я увидел «Морэ&Рэльсы»: загадочные парни со сборника «У2» наконец-то материализовались!

После концерта одна моя особо деятельная подруга потащила меня к служебному входу.

– Зачем? – упирался я.

– Встретим «мультов», автограф возьмем.

Перед служебным входом никого не было. Ни фанатов, ни охраны. Мы без каких-либо проблем попали внутрь здания.

– Егор, подпиши пожалуйста, – увидев идущего по коридору вокалиста «Мультfильмов», я протянул ему билет. Тот молча поставил подпись-закорючку и скрылся в гримерке.

Рядом со мной каким-то образом оказался гитарист Женя Лазаренко. Он, достав из кармана маркер, с плохо скрываемым удовольствием тоже подписал мне картонку билета.

– Спасибо вам за «Морэ& Рэльсы»!

– Понравились? – спросил Женя. – Их вокалист Лелик – это наш звукооператор.

– Круто!

Тут в коридоре появился сам Лелик. Я подошел к нему:

– А можно ваш автограф?

– А тебе зачем? – удивленно спросил он: видимо, решил, что я совсем уж оголтелый фанат «Мультfильмов», раз прошу автограф у их звукорежиссера.

– Ну… Вы же «Морэ&Рэльсы»! – как-то так сформулировал я свою мысль.

– А, ну тогда вот – Лелик достал из кармана небольшую картонку, похожую на визитку. На ней были изображены азиаты с обложки «Играть по клубам и доить спонсоров». Достав из кармана ручку, он ее подписал с обратной стороны.

– А вы из Питера?

– Да, с «Ладожской».

– Я вас слышал на сборнике «У2».

– Нас часто замечают различные представители шоу-бизнеса. У нас даже контракт был с Бурлаковым. Правда, мы его сами и разорвали.

Ничего себе, подумал я, разорвать контракт с Бурлаковым – это серьезно! Хотя раскрою интригу, после «Мумий Тролль» и «Братьев Грим» у Леонида Бурлакова так ни один проект и не выстрелил. Сегодня его имя известно только отъявленным меломанам, но тогда, в начале нулевых, можно сказать, что гремело. Или мне так казалось из-за того, что я целенаправленно следил за его деятельностью?

К нам подошел гитарист «морей» Миша Шульгин. Мы разговорились. Я спрашивал о песнях, концертах, он смущенно отвечал и подписал мне визитку группы.

А потом, где-то через месяц, альбом «Играть по клубам и доить спонсоров» все-таки вышел на кассетах. Его издала компания «Караван-рекордз». На тот момент издательство считалось одним из самых прогрессивных. Например, первые альбомы «Ночных Снайперов» и «Сплина» были выпущены именно ими.

Кассету я купил в фирменном магазине лейбла, который находился на Караванной улице. Магазин «Караван» был своеобразным центром притяжения для эстетствующей молодежи. Если в Castle Rock ходили поклонники популярных рок-команд, то «Караван» стал «меккой» для клубной тусовки. Здесь можно было купить кассеты и диски молодых групп «Психея», Animal Джаz, «Катюша», «Прорва» и многих других. Акцент в «Караване» ставился именно на музыку – если и была тут в продаже атрибутика, то в очень небольшом количестве: сюда шли за новым, а не чтобы нацепить еще один значок, в очередной раз показывающий миру, как ты любишь группу «Алиса», Летова или Цоя.

В «Караван» я захаживал часто – от университета минут пятнадцать ходьбы. В один из вечеров, когда я рассматривал прилавок с кассетами, сзади послышался знакомый голос. Обернулся:

– Миша, привет!

– Привет, – гитарист «Морэ&Рэльсы» смотрел на меня, пытаясь понять, откуда он меня знает.

– Я Слава, мы с тобой в гримерке у «Мультfильмов» в Ленсовета виделись.

– Что-то припоминаю.

Мы разговорились, пошли вместе к метро. Для меня это было странно: музыкант группы, которую я слушал, шел со мной рядом, мы о чем-то болтали.

– Надо про ваш альбом статью написать.

– Неплохо бы.

Я связался с редактором «Техно Бизнес Маркета»:

– Хочу написать про «Морэ&Рэльсы»!

– Про кого?

– Группа хорошая, недавно в ДК Ленсовета играли, – да, я знаю, что умею подавать информацию.

– Да? А есть повод?

– У них официально вышел альбом.

– Ну… Если альбом, если Ленсовета, то давай…

Редактор «Техно Бизнес Маркет» никогда не скрывал, что ничего не понимал в современной российской музыке. Позже я, пользуясь его неведением о масштабах того или иного музыканта, протолкнул в «Техно Бизнес Маркет» ряд статей про совсем неизвестных, но интересных лично мне артистов – ряд из них, к слову, позже все-таки «выстрелили»…

Воспользовавшись издательским интернетом, я выудил небольшое количество информации про «Морэ&Рэльсы».

В начале нулевых одним из самых популярных был поисковик «Апорт». Работал он не всегда корректно, но из-за уникальности названия группы смог выдать мне ссылки на необходимые материалы. К слову сказать, именно с целью облегчения поиска в интернете «Мультfильмы» вставили в название латинскую F.

Готовую статью я отнес редактору. Она представляла собой некую компиляцию из найденного в интернете, услышанного в беседах с музыкантами и личных впечатлений. Долго думал над названием, решил соригинальничать.

Статья «Музыка капитанов & машинистов» вышла в самом начале 2004 года.

Из статьи «Музыка капитанов & машинистов» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 1 (87)

Осенью 2003 года компания Caravan Records выпустила-таки официально первый альбом питерской джаз-панк-команды «Морэ&Рэльсы» «Играть по клубам и доить спонсоров».

Многие ждали этой пластинки еще с конца 1999-го, когда компания DMI совместно с радио Maximum при непосредственном участии Леонида Бурлакова (ex-продюсер «Мумий Тролль», «Zемфира»[3]) представили на суд слушателей «сборник новой музыки У2», где в числе прочих композиций была и песня Hello, mаме группы «Морэ& Рэльсы».

В конце 2002-го записанный альбом «Играть по клубам и доить спонсоров» в виде самодельного издания распространялся среди поклонников.

Теперь любой меломан может найти альбом МОРЕЙ в свободной продаже. Двенадцать небольших песен-историй плюс несколько никак не классифицируемых, но обалденных треков – так можно сказать об альбоме, записывавшемся в течение трех лет на различных студиях.

Если говорить о музыке группы, то нельзя однозначно определить ее стиль: с одной стороны, это нечто драйвовое, от чего, как говорят сейчас некоторые, «колбасит», а с другой стороны – музыка подкреплена неординарными для подобного жанра и умными текстами. Также сперва удивляет голос вокалиста Лелика Зверькова – слегка гнусавый и нарочито небрежный, словно бы он не пытается, как другие, докричаться до слушателя и убедить его в своей правоте, а специально мурлычет себе, говоря, мол, я-то все знаю, вы только слушать не умеете. Прямо-таки буддистское спокойствие…

В общем, если хотите прикоснуться к этой волшебной, слегка наивной, но доброй атмосфере группы МОРЭ & РЭЛЬСЫ, покупайте их альбом «Играть по клубам и доить спонсоров», посещайте их концерты, а потом встретимся, обсудим…

В феврале я попал на концерт «Морэ&Рэльсы» и «Последних Танков В Париже» в клуб «Старый Дом».

«Моря» должны были играть первыми, но безбожно опаздывали. Когда они вошли в клуб, я подбежал к ним:

– О, привет, – узнал меня вокалист Лелик.

– Здорово! – пожал мне руку Миша.

– Концерт уже идет, а вас нет.

– Прямо сейчас? – Лелик окинул взглядом пространство клуба с двадцатью-тридцатью зрителями.

– Ребята, на сцену, у вас полчаса осталось, – подошел к нам организатор того мероприятия.

– Черт, – отреагировал Миша.

Ребята быстро отстроились и сыграли свои главные хиты. То, что они опоздали, сказалось на выступлении – нервничали, мрачно шутили.

После того как они спустились со сцены, я протянул им несколько экземпляров «Техно Бизнес Маркета» со статьей о них.

– О, ништяк! – улыбнулся Миша.

– Ну, я же обещал, что напишу.

О том мероприятии я опубликовал статью-отчет в журнале Fuzz. Она вышла в мае. Приехав за гонораром, я предложил выпускающему редактору Алексею Любимову взять интервью у «Морэ&Рэльсы».

– Возьми, – просто сказал он. – Они хорошие ребята.

Весной и летом 2004-го я как директор сотрудничал с молодой питерской группой Fel Fall. Собственно, мое директорство сводилось исключительно к организации концертов. Я максималист, поэтому замахнулся на самые авторитетные клубы Питера – «Молоко» и Fish Fabrique.

Обеспечив туда доставку демо-кассет, через неделю стал звонить. В Fish Fabrique меня спросили, где еще выступает группа. Я ответил, что сейчас договариваемся с «Молоком»:

– О, «Молоко»! – ответили мне на том конце провода. – Ну, если они устроят ваш концерт, то милости просим и к нам.

С директором «Молока» диалог повторился практически слово в слово:

– Если Fish Fabrique вас возьмет, то мы впишем группу на одно из мероприятий.

Посидев полчаса, я перезвонил в «Фишку»:

– Алло, вы знаете, «Молоко» только что подтвердило наше выступление.

– Это хорошо, какая вам дата предпочтительней, чтобы выступить?

Короче, группа с разницей в пару недель выступила и в «Фишке», и в «Молоке».

Следующий концерт Fel Fall я решил сделать каким-то особенным, созвонился с Мишей Шульгиным и спросил, не хотят ли «Моря» с нами выступить?

– Вообще-то, мы, конечно, планируем презентацию нового альбома. А где делаете мероприятие?

– В клубе «Камчатка».

– Не слышал о таком.

– Там нормально, – соврал я.

Дело в том, что в «Камчатке» я никогда не был. Знал о его существовании, знал, что клуб открыт на месте бывшей котельной, где раньше работал Цой, и все. Но решил, раз клуб позиционирует себя как клуб-музей основателя «Кино», то априори там как минимум «нормально».

Вечером седьмого июля мы, кое-как найдя клуб, ввалились внутрь. Маленькое помещение. Вернее сказать, очень маленькое. Я даже сначала решил, что это что-то типа гардероба, а зал дальше. Но нет, зал был именно здесь. Особый шик придал началу вечера администратор клуба, который тряпкой собирал с пола воду:

– У нас туалет протек, сейчас уберу все. Но сегодня туалет в клубе работать не будет.

– Зашибись.

Fel Fall играли первыми. Из-за каких-то проблем со звуком они даже не доиграли свой сет: вокалист Серега недовольно смотал шнур гитары и ушел в гримерку. «Морэ&Рэльсы» как всегда были на позитиве:

– Панк-рок, – посмеялся Лелик.

– Джаз-панк, – вторил ему Миша.

Играли бодро. Я гордо стоял у сцены. Еще бы – я организовал целую презентацию нового альбома одной из любимых команд. А потом что-то сверкнуло и задымилась колонка. Через несколько мгновений в клубе погас свет. Концерт был закончен раньше времени.

Через день я рассказал о своем провале основателю «Алисы» и другу семьи Святославу Задерию.

– Да наоборот же, – усмехнулся он, – судя по твоим словам, замечательный был концерт: сначала потоп, потом пожар, затем конец света!

На следующий день после «Камчатки» я позвонил Лелику и предложил встретиться, чтобы «Морэ&Рэльсы» дали интервью для Fuzz’а.

– Ого. Есть выходы?

– Да, конечно, я уже про «Алису» писал для них.

– Про «Алису»? – Лелик задумался. – Ладно, давай на неделе пересечемся.

– А где?

– Только не в «Камчатке», – грустно усмехнулся он. – Давай в Fish Fabrique. Мы с парнями подойдем.

В «Фишке» я был за полчаса до назначенного времени. Сел за стол, стал ждать.

Первым пришел Миша, потом барабанщик Ляпа. Следом на красном велосипеде приехал Лелик.

Мы вышли на открытую террасу, я включил диктофон.

По факту это было мое первое живое интервью. За неделю до этого я прочитал какой-то унылый учебник по журналистике. Оттуда вынес, что нужно перед интервью заранее подготовить вопросы. Ну я и подготовил – выписал их на бумажке и с бумажки же зачитал музыкантам. Наверное, это выглядело глупо.

Самым эпичным стало то, что стали садиться батарейки в диктофоне, в результате чего он все медленнее крутил пленку. При воспроизведении же запись, наоборот, ускорялась, и в конце интервью было невозможно ничего разобрать: только писк и скрежет. Часть реплик музыкантов пришлось восстанавливать по памяти.

Из статьи «Полный гыр-гыр» // FUZZ. – Январь 2005. – № 1

Питерская группа МОРЭ & РЭЛЬСЫ летом этого года порадовала своих поклонников выходом в свет второго альбома «На Dискач!!!» Сложно говорить о том, в каком стиле играют музыканты, одно время их причисляли даже к джаз-панку…

Лелик Зверьков (вокал, бас): Ну, никак не джаз-панк, это точно.

Миша Шульгин (гитара): Драйвовая мелодичная гитарная музыка, которая нравится не только мальчикам, но и девочкам.

Сейчас коллектив достаточно известен как в Питере, так и в Москве. МОРЭЙ часто приглашают на различные фестивали, с завидной регулярностью они дают полноценные сольные концерты в клубах обеих столиц. Однажды в июне 2004-го МОРЭ & РЭЛЬСЫ играли в одном из клубов Питера с пост-рокерами FEL FALL, тогда аппаратура не выдержала напора их музыки и в прямом смысле этого слова задымилась, а через несколько секунд в клубе вообще выбило пробки и все пространство зала погрузилось в зловещую темноту. Вообще, все концерты группы – это настоящее шоу, безумный выплеск энергии в зал и масса положительных эмоций, как у зрителей, так и у музыкантов…

Ляпа (барабаны): Для меня очень памятен мой первый концерт с МОРЭ & РЭЛЬСЫ. Это был клуб «Матрица» в Москве. День рождения бывшего басиста группы DER STEINKOPF по имени Танкист. Мы ужрались, раздолбали все, что только можно. По крайней мере, я: палки разбил, с барабанами чего-то наделал. Не знаю, как остальные, а я там еще пару синяков получил.

Пока у МОРЭ & РЭЛЬСЫ в активе только два альбома и участие в ряде сборников (в том числе и в знаменитом «У2», открывшем в 1999 году такие имена, как Найк Борзов, МУЛЬТFИЛЬМЫ и СЕГОДНЯ НОЧЬЮ). Обе пластинки группы интересны по-своему. Первая «Играть по клубам и доить спонсоров» представляет собой очень разношерстную подборку песен, отражающих разные этапы становления группы, но уже во втором альбоме «На Dискач!!!» мы видим сформировавшийся коллектив, нашедший свою музыкальную нишу.

К покорению же мира музыканты относятся достаточно скептически.

Лелик Зверьков: Нас уже самих покорил мир. На самом деле человек никогда мир покорить не сможет.

Миша Шульгин: И нам покорять его нет смысла.

Интервью вышло почти через полгода – в январе 2005-го. Этот материал стал последним, который я написал для журнала Fuzz. Уже вовсю набирала обороты моя рубрика в «Техно Бизнес Маркете», да и постоянно ждать по несколько месяцев публикации мне порядком надоело: материалы теряли актуальность, а это было не интересно ни читателю, ни мне.

Второй альбом «Морэ&Рэльсы», «На Dискач!!!», вышел летом 2004-го с новым номером одного московского журнала. Я работал в Castle Rock, когда в руки попался его экземпляр: диск «Морей» был запакован в целлофан и приклеен к обложке, а все оформление альбома оказалось напечатанным внутри. Такой вот конструктор: достань диск, с помощью ножниц вырежи обложку и задник, вставь все это в пластиковую коробочку, купленную в компьютерном магазине.

Самым приятным в новом альбоме лично для меня стало его оформление – на внутренней стороне обложки как фон для шпионского послания был использован скан моей статьи «Музыка капитанов & машинистов».

Потом еще один альбом «Морей» вышел на «Союзе», одна из песен с него зазвучала в рекламе жевательной резинки, я побывал на множестве их концертов, в том числе и на последнем, объявленном группой в 2010-м. Пусть тот концерт не стал действительно последним для «Морей», но больше я их на сцене не видел – как-то сами собой разошлись наши дороги.

Но я по-прежнему слежу за ними, ставлю их песни на радио, а в 2019-м позвал на интервью в прямой эфир.

Ребята пришли всем составом: Лелик, Миша и новый барабанщик Виталик.

– У нас еще второй гитарист есть, но не всегда, – поделился Лелик, – у нас теперь несколько вариаций сборки.

Час эфира пролетел, как бы банально это ни звучало, незаметно. Я задал множество вопросов, которые меня интересовали все это время, а музыканты честно, хотя и с фирменной «придурью», на них ответили.

После эфира мы сфоткались, пожали друг другу руки и пошли каждый в свою сторону.

– А они прикольные, – сказала мне моя соведущая Женя Дмитриева. – Странно, что я их раньше не слышала.

– Странно, – ответил я, чиркнул зажигалкой и закурил.

Из интервью группы «Морэ&Рэльсы» на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 01.10.2019 г.

Почему именно через «Э» – «Морэ&Рэльсы»?

Лелик Зверьков (бас-вокал): Увидели в лифте на стене такую надпись. Застряли и долго втыкали в нее. Так долго, что решили назвать группу именно так. Еще был вариант названия «Фатальный Барабан», но надпись в лифте все решила за нас. Нам потом говорили, что это не просто словосочетание, а название какой-то группы. Но следы всей этой истории давно уже втоптаны в питерскую грязь. Мы перехватили эстафету.

Как в 90-е вы попали на сборник «У2»?

Лелик Зверьков: К Бурлакову попала наша запись, и он приехал прямо ко мне домой на «Ладожскую», сказал, что мы похожи на The Strokes и он хочет, чтобы мы записали свой новый материал так же фигово, как предыдущий.

Как один ваш альбом попал и был издан на лейбле «Союз»?

Лелик Зверьков: Ко мне подошел продюсер Петя Волков. До этого он занимался «Дискотекой Аварией». Он пришел работать на «Союз», и его ужасно засосала рутина, вот он и решил тряхнуть стариной и затащить на «Союз» кого-то неформатного, так мы и попали на лейбл.

Когда-то я прочитал такое определение вашего стиля: бодрая гитарная музыка, которая нравится не только мальчикам, но и девочкам. Кто ваша аудитория?

Михаил Шульгин: по половому признаку где-то 50 на 50. А по возрасту совсем разные.

Лелик Зверьков: Были у нас такие моменты, когда к нам на концерты приходили дети наших поклонников.

В 2010-м вами был заявлен уход со сцены. Вы дали несколько прощальных концертов. Но потом вы все-таки вернулись. Зачем вы распадались?

Михаил Шульгин: Ну, чтобы потом реюнион был.

Как вы воспринимали те события, что вы распадаетесь? Как потом собрались?

Михаил Шульгин: Я не мог поверить, что это наши последние концерты. А собрались мы… В общем, я был на работе, и там один мой коллега начал говорить, что есть фестиваль Kubana, и группа «Морэ&Рэльсы» должна там выступить. Он меня так достал этим, что я позвонил Лелику и сказал, мол, давай соберемся, сыграем. Потом мы позвонили тому самому Волкову, и он организовал нам выступление.

Лелик Зверьков: Мы поняли, что мы отдохнули и можно еще раз зажечь!

Animal Джаz

Лето 2002 года неумолимо шло к своему финалу. Городское безделье и солнце, запах асфальта после дождя и красота августовских сумерек. Впереди маячили первое сентября и второй курс обучения.

В один прекрасный день ожил городской телефон.

– Славка, привет, – позвонила мне однокурсница Юля, – пошли завтра на Исаакиевскую площадь. Там концерт будет.

– Что за концерт?

– Финал марафона «Sprite – жажда успеха». Там «Мультfильмы» и «Смысловые Галлюцинации» заявлены. Ну и всякие молодые: Ber-Linn, Animal Джаz, «Декабрь».

– А что за молодые? Только «Декабрь» знаю.

– Приходи, классно будет!

Клубные питерские команды меня тогда не особо интересовали, а вот увидеть «Мультов» и «Глюков» хотелось. Ну и Юлю тоже хотелось – она мне нравилась, мы дружили.

Вообще, идея проведения рок-фестиваля напротив Исаакиевского собора, когда сцена стоит прямо совсем рядом со зданием Законодательного собрания Санкт-Петербурга, мне показалась странной, но не невозможной – почему бы и нет.

Доехал на метро до центра города, пешком дошел до площади. Огромная сцена, колонки, камеры, все серьезно.

Марафон «Sprite – жажда успеха» проводился в разных городах, в каждом выбирали лучшую молодую группу. В тот год финал марафона был в Питере. Причем не просто финал, а как бы два в одном: питерский этап также проходил в рамках этого многочасового концерта.

Мероприятие начиналось в час дня с выступления питерских коллективов. Не помню, кто именно выходил на сцену и в какой последовательности, да это и не так важно. Здесь важно, кто победил.

Когда объявили выступление Animal Джаz, я пошел поближе к сцене.

Их название казалось мне громоздким и трудновоспроизводимым – чехарда с латиницы на кириллицу и наоборот, плюс довольно странное словосочетание само по себе. Но их упомянула Юля – наверное, они должны быть интересными!

Музыканты, появившись перед разношерстной аудиторией феста, обескуражили своим внешним видом – пиджаки и белые рубашки. Это показалось не то чтобы неуместным, а нарочито выпендрежным. Альтернативный рок вообще в то время ассоциировался у меня больше с футболками и, допустим, клетчатыми штанами, как у Михи из «Декабря». Ну, то есть с чем-то абсолютно полярным официозу. А тут такое! Это смотрелось стильно! Стильно и максимально серьезно. И звучали Animal Джаz соответствующе: какая-то взрослая мощь и задранное до небывалых высот качество. Симбиоз тяжелых гитар, сильного голоса и неземной красоты клавиш, помноженный на неподдельный драйв, сделали свое дело – я был покорен. Даже помню конкретный момент этого самого покорения – кажется, это была песня «Иуда»: музыканты под тугой ритм барабанов в бридже стали синхронно хлопать руками над головами, распространяя свою шаманскую энергетику на все пространство фестиваля.

Я тоже поднял руки над головой и бил ладонями в такт – обмен энергией состоялся!

Animal Джаz победили в питерском этапе, а это значило, что они выйдут в этот день на сцену и во второй раз – непосредственно в финале.

Второе за этот вечер выступление группы практически копировало первое. Уже не было такого вау-эффекта, как в первый раз, но все-таки это было здорово.

Тогда Animal Джаz в финале марафона все-таки не выиграли – призовую возможность издания альбома получили нижегородцы «7000$». Было досадно, но, как говорится, что было, то было.

После выступления хедлайнеров я направился к метро. Уже стемнело и похолодало.

Второй курс у меня начался и продолжился, разумеется, в том числе и под знаком Animal Джаz. В «Караване» купил их сингл «Антракт», кучу времени посвятил тому, чтобы отыскать первый концертный альбом «ОранДжаz», нашел его и с радостью гонял в плеере.

Как перевертыш

В океане миражей

Желтой иконой месяц —

Царь среди Теней.

На обложке «ОранДжаzа» была изображена половинка апельсина. Уж не знаю, правда это или нет, но ходила байка, что дизайнер, чтобы не колдовать с фотоаппаратом, положил разрезанный фрукт на сканер и отсканировал. Апельсин не пережил такого и соком залил важную электронику, наглухо ее убив.

В ноябре 2002-го вышел первый полноценный студийный альбом Animal Джаz’а Animalizm. Альбом несколько разочаровал – почти все песни с него были изданы ранее на «ОранДжаzе». Хотя, с другой стороны, лайв лайвом, а тут – отличная студийная работа. Отсутствие тотальной новизны материала с лихвой окупилось великолепием студийных аранжировок и качеством записи.

Популярность Animal Джаz’а стремительно росла. Они с ходу сломали стереотип о клубных группах – песня «Пуля» зазвучала по «Нашему радио», а сам коллектив уже в апреле следующего года вышел на сцену дворца спорта «Юбилейный» в рамках очередного фестиваля, посвященного ежегодной премии журнала Fuzz. Премии, правда, никакой они тогда не получили, но выступили достойно.

А дальше было невероятное – анонсировали их участие на «Нашествии». В том году из-за организационных проблем фестиваль проходил в прямом эфире из студии «Нашего радио», но было все равно круто!

Из статьи «Нашествие. Версия 2003: день второй» // «Техно Бизнес Маркет». – 2003. – № 18 (78)

И снова гости из Санкт-Петербурга – Animal Джаz. Недавно появившись в эфире «НАШЕго радио» с песней «Пуля в небе», они стремительно ворвались на «Нашествие». Славясь своей концертной энергетикой, группа смогла перенести и в тесную студию «НАШЕго радио» тот драйв и напор, за который их полюбили питерские и московские меломаны. Голос вокалиста Михалыча, подкрепленный гитарой Евгения Ряховского, клавишами, упругим басом и четким барабанным ритмом, дарили ощущение чего-то нового и неизведанного.

Клубная сцена была явно тесна для Animal Джаz, хотя и на стадионы, казалось, они не претендовали. Их взлет понятен и закономерен – отличный материал, кайфовые концерты, яркий образ и мощная харизма. Своим резким взлетом они словно бы задали много неудобных вопросов другим клубным группам. Мол, вы не хуже, но почему вы до сих пор играете в «Молоке» или «Орландине»?

Animal Джаz сначала воспринимались как некие засланцы из андеграунда, но со временем это ощущение исчезло: они оказались настоящей мейнстримовой командой, чья стихия – эфиры, клипы, огромные фесты и концерты в больших залах. Они четко знали, куда идут, и их план сработал.

Вторая половина 2003 года прошла под знаком ожидания нового альбома. Музыканты затеяли все по-взрослому: пластинке предшествовало сразу три сингла.

Один из синглов назывался «15», он вышел практически одновременно с двумя журналами: пришлось собирать конструктор – из Fuzz’а, с которым сингл распространялся исключительно среди подписчиков, я вырезал обложку, сам диск приобрел с майским номером New Musical Express, а коробочку для всего этого великолепия прикупил в компьютерном магазине.

Музыканты на концертах вовсю играли новые песни, и в универе мы с однокурсниками обменивались их диктофонными записями разной степени слушабельности.

Чуток перца во всю эту благостную историю добавила появившаяся словно бы из ниоткуда группа Spermadonarz. В коллективе пел Даня Смирнов из легендарных «Кирпичей», а на гитаре играл Женя Ряховский из Animal Джаz. Их альбом «Давай! Давай!» отлично скрасил время ожидания нового полноформатника от «Энималов». Конечно же, о существовании Spermadonarz в первую очередь узнали поклонники Animal Джаz. Женя Ряховский, отличаясь тогда повышенной общительностью, настоятельно рекомендовал «свой» параллельный проект доверчивым слушателям. Творчество Spermadonarz для фанатов мелодизма и изящества Animal Джаz стало настоящим шоком: ломаная и нарочито грязно записанная музыка, чудаковатые тексты и ощущение тотального прикола. Но прикол этот, к слову, затянулся на много лет, и даже сейчас периодически группу можно увидеть на клубных сценах.

А новый альбом Animal Джаz вышел в начале 2004 года. Назывался он «Стереолюбовь». Альбом получился не менее альтернативным и тяжелым, чем предшественник, но в нем уже чувствовалось то, что некоторые «олдовые» фаны стали называть «опопсением». Мне альбом понравился наполовину – тяжелые боевики типа «Москвы» и «Америки» зашли «на ура», а вот более лиричные вещи не пробрали. Конечно же, все это было очень круто сыграно, и песни были хорошими, но за всеми этими красотами все больше стирался образ тех самых мощных парней в пиджаках и белых рубашках на площади перед Исаакиевским собором. Разумеется, это мое субъективное мнение, объективно же группа росла все больше, и каждый новый альбом становился у Animal Джаz очередным «прыжком выше головы».

Летом того же года Animal Джаz сыграли уже на настоящем «Нашествии». Во время их выступления, если говорить поэтично, разверзлись небеса, и вокалист Александр Красовицкий, решив воспользоваться мощным ливнем как спецэффектом, вышел на подиум перед сценой. В белом под тугими струями дождя смотрелся он действительно великолепно!

Через день я звонил в редакцию Fuzz, трубку поднял Саша – он работал в журнале кем-то вроде специалиста по связям с общественностью. Судя по его осипшему голосу и периодическому покашливанию эффектный перфоманс на фестивале не прошел бесследно – искусство приняло свою очередную жертву!

Я уже опубликовал несколько статей в «Техно Бизнес Маркете», и можно сказать, что там закрепился. Не помню точно своих мотивов, но зачем-то предложил редактору написать про Animal Джаz.

– Кто это?

– Группа известная, по радио крутятся, на «Нашествии» играли.

– На «Нашествии» – это хорошо. А повод есть для статьи?

– У них концерт скоро.

– Концерт – это тоже хорошо. Пиши.

Я еще не очень понимал, как работает информационная поддержка мероприятия. Наверное, мне тогда нужно было связаться с организаторами и выцыганить в обмен на публикацию аккредитацию, но я этого не сделал – просто сходил в кассу Red Club’а и купил входной билет.

Статью написал быстро. Она не была хорошей или плохой. Обычный ознакомительный материал о группе, которая мне нравилась.

Полтавская улица. В этом красивом здании находился один из лучших клубов Питера Red Club

Не помню точно, как я получил комментарий Красовицкого о грядущем концерте, но он там присутствует. То ли позвонил в редакцию Fuzz’а, то ли написал на его почту. Впрочем, это же не так важно – главное, что он там присутствовал.

Из статьи «ANIMALизм» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 18 (104)

Совсем недавно об этой группе не знал никто. Вернее, знали, но все больше на уровне: «Ну да, есть такие – на столбе их афишу видел». Но за пару лет коллектив Animal Джаz добился феноменальных результатов: их радио-хит «Стереолюбовь» почти добрался до верхней ступеньки хит-парада «НАШЕго радио», группу неоднократно приглашали (да и сейчас приглашают) на телевидение, радио и крупнейшие рок-фестивали.

Кажется, что было это очень давно… Тогда, в 2002 году мало кому известный коллектив выпустил на лейбле «Караван records» свой первый альбом «ОранДжаz», записанный «вживую» на ряде концертов (в том числе и на их совместном с Генри Роллинзом выступлении в Лужниках).

Евгений Ряховский (гитара): Нам надо было обозначить как-то свое творчество, или попросту «засветиться». Поэтому мы и выпустили эту концертную работу. На самом деле у нас записан и второй концертник, только он вряд ли когда-нибудь выйдет в свет.

Но публика жаждала студийных работ, и опять-таки в 2002-м Animal Джаz дарят своим поклонникам сингл «Антракт», содержащий в себе четыре песни, три из которых вошли в первый студийный альбом группы «Animalизм».

Прорывом в деятельности коллектива стало их выступление на фестивале «Sprite – жажда успеха», прошедшем 31 августа 2002 года на Исаакиевской площади. Тогда их смогли увидеть и оценить сразу несколько тысяч меломанов, а сами музыканты получили приз как «Лучшая клубная команда Питера».

Готовясь к новому полноценному студийному релизу, Animal Джаz выпустили целых три пластинки-сингла и успели выступить на виртуальном «Нашествии‑2003», где поразили аудиторию «НАШЕго радио» своим драйвом и четко выверенным стилем.

Второй студийный альбом группы «Stereoлюбовь» вышел в начале 2004 года и своим появлением вызвал большой интерес как среди простых слушателей, так и среди музыкальных журналистов: пластинка получилась идеальной во всех отношениях. Под красно-коричневой, выполненной в стиле поп-арт обложкой диска меломаны нашли двенадцать песен, поражающих разнообразием музыкальных находок, сногсшибательными вокальными партиями и качеством записи.

Выступая на «Нашествии‑2004» в Эммаусе, коллектив пленил огромную фестивальную аудиторию своей энергетикой и профессионализмом. А чего стоило зрелище «юродивого» вокалиста Александра Красовицкого, мечущегося по сцене под проливным дождем под песню «Иуда»!

Сейчас группа готовится к выходу третьего студийного альбома и концерту, который пройдет 16 сентября в Red Club’е, что на Полтавской, 7, недалеко от Московского вокзала.

Александр Красовицкий (вокал): Сейчас мы доделываем альбом, который выйдет в октябре и будет называться «Как люди», поэтому все наше время отнимает студия, студия и еще раз студия. Концерт же 16 сентября в Red’е – одновременно и открытие нашего нового концертного сезона, и прощание со старой программой. Многие из песен, которые мы играли последние полтора-два года, будут исполнены в последний раз.

Концерт получился мощным и эмоциональным. Полный клуб, биток. Песни одна за одной. Красовицкий то рвал и метал, а то вдруг замирал и нежно тянул что-то лиричное. И во всем этом было что-то очень настоящее – группа не просто исполняла, она жила своими песнями.

Экземпляр журнала со статьей я, раскрыв его на нужных страницах, положил на сцену под стойку клавишника. Не знаю, забрали ли его в итоге музыканты, но акт передачи де-факто состоялся.

«Попрощавшись» со старыми песнями, Animal Джаz двинулся в ином направлении. Альбом «Как люди» еще выше задрал их личную планку качества, но это уже была совсем другая история.

Из статьи «Поколение огня! Поколение воды! Итоги 2004 года» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 25 (111)

Альбом «Как Люди» от Animal Джаz был гораздо более ожидаемым, чем «Случайный Человек» (от группы «Дверь в Лето»), но и разочарований принес больше. Все ждали от группы чего-нибудь эдакого, чего-нибудь более гитарного, более «злого», а получили мягкую по звучанию пластинку с прозрачными гитарами и простенькими текстами. Даже так любимая всеми по концертам заглавная песня альбома в студийном воплощении разочаровала: слишком уж она какая-то улыбающаяся. Вряд ли теперь мы дождемся от Animal Джаz таких песен, как «Иуда», «Москва», «Тай» и «Уходишь». Наверное, радиоформат коснулся и этой группы. Достаточно вспомнить, что на радио состоялась премьера якобы пародийного дуэта Animal Джаz с Сергеем Шнуровым «Неоновый Ковбой», песни, ставшей, несомненно, знаковой для коллектива, только вот какой это знак – вопроса или восклицания?

А вот Spermadonarz меня лично в тот период порадовали больше. Их альбом Le Collection Erotique стал настоящим прорывом для коллектива. На смену раздолбайству и откровенному приколу пришла осознанность и, черт возьми, мелодичность.

Из статьи «Sdonarz Le Collection Erotique» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 23 (109)

В октябре этого года компания KDK-Рекордс выпустила-таки второй альбом «группы адского капустника» Spermadonarz на аудиокассетах (чуть ранее он вышел только на компакт-дисках).

В новом альбоме пленяет все: оформление, выполненное в стиле поп-арт, мило отцезурированное название коллектива и, конечно же, песни. Песен на кассете 14, плюс очень странный бонус-трек в духе электронщиков Killday.

Альбом не разочарует ни преданных поклонников, ни тех, кто знал о Spermadonarz только по слухам, окружавшим этот безбашенный и противоречивый коллектив. Чего стоит, например, их решение прекратить существование практически на пике популярности, сразу после выхода Le Collection Erotique!

Ну и, конечно же, нельзя обойти вниманием тот факт, что в качестве приглашенных вокалистов в некоторых песнях альбома фигурируют такие личности, как Александр «Михалыч» Красовицкий (Animal Джаz) и Вася Васин («Кирпичи»).

Конечно, можно говорить о том, что Animal Джаz и Spermadonarz – это совершенно разные группы, и это будет абсолютной истиной, но, повторюсь, «спермадоноры» воспринимались в то время как некое ответвление «Энималов», и их истории, как и творчество, для поклонников имели некую ментальную связь. Учитывая, что Animal Джаz ушли в более радиоформатную музыку, Spermadonarz работали как громоотвод – хотите жесткача, получайте!

А Animal Джаz в 2005-м уже прочно заняли свою нишу и находятся в ней до сих пор. И это неплохо – качественной рок-музыки, доступной как узкой прослойке альтернативщиков, так и широким массам слушателей, у нас не так много. Тем более музыки, за которой не только личность вокалиста, но и яркая история взлета «с самых низов».

Есть такое интересное мнение, что в Москве просто «взлететь», но и упасть легко, а в Питере «вскарабкаться» непросто, но если тебе это удалось, то хрен скинешь тебя с занятой тобой ступеньки, и Animal Джаz – очередной пример справедливости данного утверждения.

А еще примерно в то время Animal Джаz обзавелись первым сборником лучших песен. Его выпустила компания KDK, до этого презентовавшая два первых альбома коллектива. Ходили слухи, что издание было не согласовано с группой, но это не совсем так.

Из статьи «Первый Best комом» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 7 (118)

На счету Animal Джаz 3 студийные пластинки, 4 сингла и концертная пластинка «ОранДжаz», а недавно дискография коллектива пополнилась сборником лучших песен.

Сборник назван просто и без затей – The Best. Интересен факт того, что Animal Джаz не собирались его выпускать. По крайней мере, так рано. Шестнадцать песен: четырнадцать с альбомов «Animalизм» и «Stereoлюбовь» (плюс песни с сопутствующих синглов) и две, заявленные как «новые», хотя на самом деле просто ранее не издававшиеся.

Треклист предсказуем и в чем-то даже скучен. Для любителей «тяжелой» музыки – «Иуда», «Уходишь», «Стереолюбовь», для предпочитающих красивый мелодизм – «Зима», «Реквием», «Оранжевый дао». Угодили и любителям слэма, и тем, кто желает в романтичной обстановке с любимой девушкой послушать просто хорошую «форматную» музыку.

Для простого обывателя непонятно, почему в The Best не вошло ни одной песни с последнего альбома группы, но это с легкостью объясняется тем, что KDK просто не имеет прав на песни с «Как люди», изданного компанией «Никитин», а выпуск сборника был просто последней попыткой заработать на имени прославленного коллектива. А, собственно, к «прославленному» претензия только одна: если выпуск сборника не был инициативой группы, то какой смысл был включать его в официальную дискографию? Что это – попытка быть толерантным или попытка казаться круче, чем есть?

Как рассказал вокалист коллектива Михалыч, Animal Джаz имели отношение только к тому, какие песни появятся на сборнике, все же остальное, в том числе и оформление, решили ребята из KDK. А ведь обложка зачастую – это отражение того, чем дышит группа. А у Animal Джаz, получается, это «загримированное» под голливудские стандарты кино с декорациями и неоновыми рекламами.

Пока выходила моя рубрика в «Техно Бизнес Маркет», я пытался связаться с Красовицким, чтобы взять у него интервью, но мне никак не удавалось наладить с ним контакт: он уходил от темы личного общения и игнорировал письма.

Уже потом, видя Красовицкого на телевидении, я внезапно для себя понял, насколько он закрытый человек. Смотришь – вроде что-то рассказывает, иногда улыбается, но внутри будто что-то происходит… То ли личные драмы и демоны, то ли его восприятие мира очень уж сильно с этим самым миром конфликтует. Конечно же, все это резко контрастирует с песнями. Песни – полет романтики и светлых чувств, волшебные сигналы из особой вселенной. Animal Джаz этим кажутся похожими на неких проводников… Такая вот вещь в себе, бросающая в Абсолют лучики света.

Их песни могут нравиться, а могут нет, но никак нельзя сказать, что коллектив пустышка или однодневка. Они выбрали путь и следуют за своей путеводной звездой, невзирая ни на что и не слушая никого.

В 2011 году Красовицкий вместе с клавишником Animal Джаz Александром Заранкиным создали еще один музыкальный проект – дуэт Zero People. Его уникальность в полном отрицании правил и форматов: два человека, голос и фортепиано.

Коллектив наравне с Animal Джаz стал желанным гостем на фестивалях, а их сольные концерты практически сразу стали собирать не меньше, чем концерты «материнской» группы.

Саша Красовицкий в Zero People стал еще более интровертным, но при этом еще более душевно обнаженным – такой вот парадокс. Если Animal Джаz строил карьеру на хитах и общей форматности, то Zero People стали отдушиной для уставших от гонок в хит-парадах слушателей. Наверное, тем же они стали и для самих музыкантов.

Сегодня Animal Джаz – неотъемлемая часть шоу-бизнеса. Огромная надежная машина, выпускающая бэнгер за бэнгером. Они сами себя сделали такими – красивыми, великолепными, настоящими. И я рад, что наблюдал их взлет с самого начала, рад, что когда-то именно о них написал один из первых своих материалов.

Сегодня я редко их слушаю, новые песни частенько пролетают мимо, а о выходе очередного альбома узнаю с опозданием в месяц или два. Но одна песня случайно попалась мне в день премьеры. И эта вещь сразу запала в душу. Никакой боевой патетики, никакого сладкого лиризма – лишь исповедь, полная светлой грусти…

Я не люблю, когда меня бьют,

Я не терплю, лучше налью брют,

Я позвоню по прямой на небеса,

Хоть знаю пошлют, скажут:

Давай, рули сам…

Отъебись от себя.

В 2015 году мне все-таки удалось взять интервью у Красовицкого для журнала «Петербургский музыкант». Интервью вышло в рамках промокампании очередного большого фестиваля.

«Гештальт был закрыт», но стало ли мне от этого легче? Наверное, нет. Не стало никак. Пока я мечтал об интервью с Animal Джаz, мои вкусы изменились, и когда редактор Павел Иванов позвонил мне и сказал, что все устроит, я лишь пожал плечами: ну, надо так надо.

Из статьи «Александр Красовицкий: Мне кажется, наша группа очень крута» // «Петербургский Музыкант». – 2015. – № 06–07 (134)

Animal Джаz прошли сложный путь от подающей надежды молодой команды до признанных мэтров сцены. Группа уникальная. Тонкая лирика в одной пачке с бешеной энергетикой, магия текстов и бархат голоса вокалиста Александра Красовицкого…

Привет, Александр. Нашу беседу не хочется превращать в дайджест последних новостей – о них всегда можно прочитать в интернете. Давай просто повспоминаем, порассуждаем. Помнишь, например, фестиваль «Sprite – жажда успеха», который проходил в 2002-м на площади перед зданием Законодательного собрания Петербурга? Каково это было – стать победителями среди питерских коллективов?

Мы тогда только начинали, любая большая площадка была в плюс. И в плане опыта, и в плане известности. Особо не помню деталей. Помню, что снимал канал «МузТВ» вроде бы. Тогда они еще интересовались рок-музыкой.

Тогда еще не вышел ваш первый студийный альбом, но уже вовсю ходил концертник «ОранДжаz». Тебе не кажется, что выпуск концертника первым релизом – это несколько странно? Ведь студийный альбом практически полностью, за исключением четырех песен, повторил его?

Если кому-то кажется это странным – может так не делать. Нам захотелось выпустить – мы выпустили.

Вы славитесь акустическими выступлениями, а не было идей, например, радикально поиграться со стилями и дать концерт, например, с диджеями или народниками?

Есть эксперимент, а есть клоунада. Нам интересно, например, играть со струнниками – играли с квартетом неоднократно. Интересно привлекать отдельных классических музыкантов к записи. В песне «Иуда» в 2002 году нам помогал человек с жалейкой. Точечно мы постоянно экспериментируем.

Лично для тебя творчество Animal Джаz развивается поступательно и плавно или это рывки и прыжки? Не знаю, как всем, но мне и моему окружению в стародавние времена показалось, что переломной стала пластинка «Как люди»…

Поступательно, однозначно. Мы растем и в личном плане, и в музыкальном. В плане глубины проработки образов, гармоний. Это мне нравится. А любые вопли со стороны по поводу «переломов», «опопсений» и прочей чуши останутся на совести уровня интеллекта вопящих.

Ты помнишь свои ощущения, когда услышал себя впервые по радио? Когда ты был маленьким мальчиком, мечтал ли об этом?

Никаких особых ощущений. Я воспринимал и воспринимаю это как заслуженную вещь, потому что, как мне кажется, наша группа очень крута. Круче радио уж точно.

PRorock Питерский

Осенью 2004 года в недрах редакции «Техно Бизнес Маркета» родилась идея о создании рубрики, посвященной питерской сцене. До этого в журнале регулярно писали о западной музыке, но запад западом, а мы-то здесь – в Питере!

Сложно сказать, кому пришла мысль публиковать материалы о местном роке. Кажется, это придумала одна мамина коллега, которая очень инициативно двигала идею популяризации отечественного рок-н-ролла. Она прочитала мою статью об Animal Джаz, и план возник сам собой. Писать, разумеется, в соответствии с ее задумкой должен был я. Я не возражал. Но было два нюанса: надо было полностью удостовериться в том, что я могу регулярно снабжать издательство новыми материалами, и нужно было показать полезность рубрики издателю.

Если в первом я был уверен, то второй нюанс вызывал легкую панику: ну как может быть реально полезной рубрика о питерском андеграунде журналу с холодильниками и телевизорами на обложке?

Пока вопрос открытия рубрики был на обсуждении, я взял для журнала интервью у Михаила Семенова из «Декабря» и Лехи Никонова из «Последних Танков В Париже». Интервью вышли в одном из октябрьских номеров. Я очень хотел, чтобы их разместили на разворот, но что-то намудрили с версткой, и они оказались на одном листе на разных страницах. Должного эффекта не получилось, но факт остался фактом – со страниц «Техно Бизнес Маркета» уверенно «заговорил» питерский андеграунд.

«Техно Бизнес Маркет» бесплатно распространялся в крупных магазинах, торгующих бытовой техникой и электроникой. Как-то, проходя мимо одного из таких, я подумал, что, наверное, было бы здорово, чтобы мои статьи доходили до целевой аудитории, а не только до тех, кто ищет, где купить дешевый телик или микроволновку. Собственно, так в «моих руках» оказался ключ, открывающий двери к моей регулярной рубрике. Я приехал в издательство.

– Я знаю, как моя рубрика поможет.

– Как? – поднял глаза от клавиатуры редактор.

– Мы будем публиковать афиши клубов, заодно небольшие статьи о них, а за это они разрешат поставить у них стойки с журналами.

– А у нас много клубов?

– Да. Нам хватит.

– Ну, так-то идея хорошая. А кто договариваться с ними будет?

– Я, – ответил я.

Конечно, это было очень самонадеянно – как договариваться с клубами, я не знал. Но, подумал я, главное начать.

– Договорись тогда сразу с кем-нибудь, и как будет определенность, так запустишься.

– Давайте несколько иначе поступим, – я искал отходные пути, – сначала сделаем первый выпуск, там я напишу о клубах, а потом будем показывать журнал со статьями директорам…

– Ну… Можно и так. Название-то придумал для рубрики? – слишком легко «сдался» редактор.

– Рассматриваю варианты, – соврал я.

О названии я думал в самую последнюю очередь. Если говорить честно, то мне вообще не было важно, как ее назвать. Я даже думал, что редактор сам даст ей имя, не расходящееся с общей концепцией журнала.

Дома я так и эдак крутил слова. Хотелось чего-то яркого и многозначного. Варианты типа «Клубный рок» и «Наш андеграунд» отметались сразу же.

О чем будет рубрика, думал я. Она будет про питерский рок, значит, и в названии это нужно как-то подчеркнуть. Про питерский рок, про рок питерский… Так, если написать «про рок» вместе, то получается «пророк». Уже интересно… А если набрать это слово латиницей, то получается «Prorock» – в то время модно было к месту и не к месту добавлять к словам приставку «Pro».

Я от руки написал слово и отметил, что две первые буквы образуют аббревиатуру PR! Поскольку мы собирались «пиарить», то есть популяризировать питерскую музыку, то выделение этих букв в данном случае будет в тему! Ура, подумал я и аккуратно вывел на листе ставшее для меня судьбоносным словосочетание «PRorock Питерский».

Я люблю здоровый пафос. Считаю, что каждое начинание важно! В данном случае для меня запуск рубрики означал выход на совершенно иной уровень: если раньше я публиковался, когда придется, то сейчас мои статьи должны будут выходить регулярно, если до этого я писал практически бесплатно, то тут мне обещали вполне конкретные деньги.

Конечно, денежный вопрос не так сильно меня волновал, но все-таки это было важно. Я учился на дневном отделении на четвертом курсе. Как и подобает питерскому бездельнику, не думал о том, как заработать, – у меня было где жить, что есть и все такое. К слову сказать, позже я заметил, что питерские молодые люди, учась в университетах и институтах, очень редко где-то работают – комфортные условия, созданные родителями, уверяющими, что учеба – это главное, не располагают к трудоустройству. Здесь же получилось так, что я, не особо напрягаясь и занимаясь тем, что мне нравится, должен был получать неплохие деньги. Точных цифр не помню, но моя зарплата в «Техно Бизнес Маркете» была вполне сопоставима с зарплатой, которую получала моя мать, каждый день ходя в офис.

Короче, первый выпуск рубрики я решил открыть с максимально возможной информационной помпой. Написал открытое письмо читателям, подобрал фотографию себя любимого, отдал в издательство.

Из статьи «Вас приветствует Prorock Питерский» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 23 (109)

С этого номера в нашем журнале открывается новая рубрика «PRorock Питерский», посвященная петербургской альтернативной музыке, а также вообще клубной культуре Питера.

Поводом к ее открытию послужило мнение некоторых читателей, выразивших желание видеть подобную информацию на страницах журнала «Техно Бизнес Маркет».

Сложно говорить о том, что такое альтернатива в музыке. Своими силами определение данного феномена мы не нашли, поэтому решили обратиться к легендарному основателю группы «Алиса» Святославу Задерию и услышали достаточно интересное мнение: «Альтернативы в музыке, по сути, не существует. Альтернатива – это попытка противопоставления. Изначально альтернативной музыки нет, есть альтернативные музыкальные движения. Вообще, музыка изначально должна быть неформатной, так как форматы порождают похожесть. Альтернативные движения есть попытка разрушения изначальных канонов, представление их в неожиданном ракурсе».

Собственно, представителям альтернативных музыкальных течений мы и будем предоставлять слово на страницах нашего журнала. Также мы постараемся обратить ваше внимание на наиболее интересные релизы от питерских рок-музыкантов и осветить наиболее значимые музыкальные события в этой области.

Само по себе это открытое письмо выглядело не особо убедительно. Еще бы – «не-пойми-кто» предлагает читателю статьи «не-пойми-о-чем»! Чтобы как-то «утяжелить» посыл, я связался с некоторыми питерскими рок-музыкантами и попросил их высказать свое мнение о том, нужна ли сейчас рубрика об андеграунде. Не факт, что они поняли, какого толка был журнал, но ответили.

К слову сказать, в этом блоке ответов собрались мнения от очень интересных персонажей, которых даже сейчас сложно представить собравшимися в одном месте и в одно время: Рекшан, Борзыкин, Иванов и прочие.

Из статьи «Вас приветствует Prorock Питерский» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 23 (109)

Владимир Рекшан («Санкт-Петербург»): «Это же не с неба упали эти группы. Это результат долгого развития. Они – это то, что осталось от ленинградского подпольного рока. Это не просто часть культуры, а часть истории России, а значит, об этом надо писать. Сейчас информации об этих командах недостаточно».

Леха Никонов («Последние Танки В Париже»): «Появление подобных рубрик необходимо для того, чтобы люди не замыкались только на радиоформатных “мажорных” группах. Все эти группы в тот или иной момент своего существования играли в клубах и так же, как нынешние клубные группы, не были известны. Нужно знать корни, ведь и Мадонна когда-то играла панк-рок».

Макс Иванов («Торба-на-Круче»): «Мне кажется, что стоит писать обо всем, что интересно. Если альтернативная музыка кому-то интересна – то, естественно, о ней нужно писать. Если из чего-то выбирать – то гораздо больше интересных вещей происходит именно в альтернативной музыке».

Миха Семенов («Декабрь»): «Я считаю, что совершенно естественно, что эта рубрика нужна. В первую очередь потому, что мало изданий, в которых можно прочитать про клубные команды. Любая информация нужна музыкантам и поклонникам именно этой музыки».

Михаил Борзыкин («Телевизор»): «Об альтернативной музыке писать стоит. Я всегда выступал за разнообразие, а оно как раз и формируется альтернативой. Альтернатива создает необходимую почву для свободы. Цель альтернативной музыки – разнообразие. Она не терпит похожести, альтернатива – это некое болотце, в котором произрастают яркие цветы. Всегда надо обсуждать и отмечать новые имена».

Идея с ответами понравилась редактору:

– О, «Санкт-Петербург», «Телевизор»… «Торбу-на-Круче» тоже слышал.

А дальше были статьи про клубы. Первыми «жертвами» стали «Молоко» и Red Club. Фотографии, иллюстрирующие рассказы, в тот раз взял из интернета. Позже я уже фотографировал двери клубов сам: ездил с пленочным фотоаппаратом, заказывал печать фото, сканировал их на издательском сканере – уже в то время я понимал, что уникальный контент – это круто!

Ну и, конечно, как же обойтись без рецензий! В начале нулевых еще в ходу были кассеты, правда, некоторые альбомы на пленке издавались гораздо позже, чем на дисках, отчего у альбома условно могло быть два выхода – на CD и аудиокассете.

Уважаемые, именно так мы открывали рубрику «PRorock Питерский» в 2004 году в «Техно Бизнес Маркете»

Той осенью наконец появился в продаже на кассетах второй альбом Spermadonarz. Я с чувством провокатора написал на него рецензию – хотите андеграунда, вот вам он во всей красе!

– Слава, что за название? – редактор, словно не веря своим глазам, перечитал заметку. – Тут же на обложке иначе написано?

На обложке кассеты красовалось отцензурованное SDonarz. Я попытался объяснить прикол редактору, но ничего из этого не вышло – в итоге в заголовке рецензии фигурировало название-кастрат.

За один номер до выхода первого выпуска рубрики я решил сделать анонс. Редактор идею одобрил, попросил написать текст. Я быстренько накидал несколько предложений, начав обращение к читателям со слова «Уважаемые!» Такое обращение к почтенной публике я подслушал на одном из концертов «Алисы». Мне показалось, что оно звучало дерзко и отражало рок-атмосферу событий, которым суждено было развернуться на страницах журнала – рок-н-ролл и все такое!

Финальную верстку номера я увидел за несколько часов до отправки его в печать. Негодованию не было предела: вместо «Уважаемые!» красовалось беззубое «Дорогие читатели». Но ситуацию спасло то, что верстальщиком в издательстве работала моя мама. Она ничего не знала об этих нюансах с обращением и сверстала модуль анонса с текстом, переданным ей редактором. Конечно же, я воспользовался родственными связями и все вернул на место.

Как мне потом рассказывали, редактор, увидев вышедший анонс, долго пытался понять, как так получилось, что его правки «не дошли» до типографии. Но сделать ничего уже было нельзя – не тираж же изымать из-за такой мелочи!

Когда вышел первый выпуск рубрики, я с ходу решил начать «обрабатывать» клубы. Первыми распространять журнал за информационную поддержку согласились ребята из клуба «Камчатка», вторыми – из «Орландины». Впрочем, об «Орландине» тогда я не писал, просто предложил опубликовать интервью с Сашей Дейко из группы «Дверь в Лето» – он работал в «Орландине» арт-директором, и ему просто очень понравилась сама идея PRorockа.

К слову сказать, интервью с Сашей заканчивалось вопросом, который я задавал музыкантам еще в первом выпуске.

Из статьи «Открой свою “Дверь в Лето”» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 24 (110)

Как ты относишься к тому, что сейчас наблюдается тенденция популяризации клубных команд в СМИ?

– Я считаю, что это очень хорошо: если все время смотреть наши музыкальные каналы – может крыша поехать от того, что там происходит. Было много клубных групп, которые умерли по причине невостребованности, хотя материал у них был очень хороший. Просто о них никто не знал.

В то время я практически каждое интервью заканчивал этим вопросом, но где-то через полгода отказался от этой идеи: одно дело, когда доказываешь необходимость чего-то на начальном этапе, а совсем другое – убеждать читателей в необходимости того, что ты и так делаешь каждый день. Во втором случае это выглядит как-то очень страдальчески и неуверенно. Или я не прав?

Третий выпуск PRorocka стал предновогодним. В конце года принято оглядываться назад. Вот и мне пришлось оглянуться. Но в той статье эти итоги были очевидны только мне. Я жил андеграундом, а большинство наших читателей только-только с ним познакомились. Но предпраздничную статью все-таки написал. Название придумывал долго. Никак не мог выдать хоть что-то цепляющее. В итоге как заголовок использовал цитату из «ПТВП». Звучала она хлестко и ярко. Текст статьи, понятное дело, пришлось подгонять под название.

Из статьи «Поколение огня! Поколение воды! Итоги 2004 года» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 25 (111)

Питерский андеграунд весь соткан из противоречий; словно огонь и вода слились в едином порыве, одновременно разрушающем и дающем жизнь, – разрушающем общепринятые стереотипы и дающем жизнь новому, молодому, непохожему на других…

По итогам уходящего года можно сказать, что жизнь кипит, словно вода на огне! Питерские альтернативщики продолжают доказывать, что существует что-то помимо коммерческих проектов и радиоформатных звезд-полуфабрикатов. Будем надеяться, что следующий год принесет еще больше событий, концертов и новых пластинок, а наш журнал постарается осветить наиболее интересные из них.

А ведь и вправду – образ поколения огня и воды как ничто другое прямо рифмовался с тем, что происходило на клубных сценах. Кто-то ярко горел и сгорал, а кто-то шумным потоком несся, сметая все на своем пути. И в этом движении образов и фигур и была жизнь музыкального мира Питера. Здесь постоянно что-то происходило, здесь что-то вечно бурлило, клокотало и искрило: появлялись и исчезали новые звезды, творилась новая, параллельная официозу культура. Да, эта культура была незаметна подавляющему большинству жителей страны, но она была! Как некогда подпольные поэты выступали в тесных квартирах, так рок-музыканты осваивали небольшие залы. Кто-то разочаровывался и прекращал свой творческий путь, а кто-то все-таки вырывался куда-то вперед и вверх. Когда-то, например, Amatory выступали в маленьких клубах с двадцатью фанатами у сцены, а через десяток лет сыграли сольник в «Ледовом». Не знаю, был ли на них в «Ледовом» хоть кто-то из тех, кто отрывался под их музыку в «Орландине». Наверное, был – сидел на трибуне или даже в VIP-ложе: взрослеют не только музыканты, но и слушатели. Бывает, что какое-то время пути аудитории и артиста идут параллельно, а потом расходятся – стереотипы возраста, замешанные на быте, отталкивают людей от былых увлечений.

Как-то я предложил своему однокурснику, с которым на третьем курсе пытался сделать группу, прийти на мой концерт.

– Не, Слава, я уже слишком стар для клубов. Не по возрасту как-то…

– А мне по возрасту скакать по сцене? – парировал я.

И вот почти такой же вопрос можно задать повзрослевшим фанам андеграундных групп: а что, разве не по возрасту тому же Никонову или Лиссову из Jane Air выходить на сцену? Да, на взрослых дяденек и тетенек в зале на концертах андеграундных групп молодежь смотрит с подозрением, но все эти подозрения в долю секунды исчезают с первыми аккордами – нет, это не некие засланцы, это те самые уважаемые «олды».

Вот такое вот странное и противоречивое поколение огня, вот такое вот неожиданное и кажущееся бессистемным, но абсолютно живое поколение воды!

2005 год начался у PRorocka с огромного материала о квартирных концертах. Моя знакомая Маша Митрофанова частенько проводила такие у себя дома. У нее играли… Да кто только не играл! Однажды на концерте Lumen в ее двухкомнатную квартиру на Электросиле набилось, не считая музыкантов, аж восемьдесят человек!

Я взял у Маши интервью, но чего-то не хватало: статья была бы неполной без личных впечатлений музыкантов, игравших квартирники у нее в гостях. Я написал Илье Черту из «Пилота», а тот в ответ разразился немаленьким таким текстом, который я не стал «вплетать» в основной материал, а поставил отдельным блоком. Так вот получилось, что Илья на один выпуск стал соавтором моей рубрики.

31 января 2005 года закрылась «Орландина». Это вызвало череду событий, итогом которых стало то, что клуб «Молоко», до этого упиравшийся как только мог, разрешил-таки распространять в своих стенах наш «Техно Бизнес Маркет».

Через месяц после закрытия «Орландины» его арт-директор Саша Дейко решил провести в «Молоке» мероприятие в поддержку своего клуба. До этого с «Молоком» я честно пытался договориться о том, чтобы наш журнал лежал у них где-нибудь при входе, но арт-директор Юрий Угрюмов мне упорно отказывал:

– Ну кто их брать будет? У нас люди музыку слушают, а не журналы читают.

Мы в «Техно Бизнес Маркете» проанонсировали концерт в поддержку «Орландины» статьей, а сам я, согласовав все с Сашей, приехал на мероприятие с пачкой журналов. Мы выложили их в гардеробе, а в начале мероприятия Саша сказал, что в клубе можно взять бесплатно журнал, в котором есть материал, посвященный сегодняшнему мероприятию. Надо ли говорить, что журналы «разлетелись» практически мгновенно.

Из статьи «Орландина – forever young!» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 3 (114)

31 января 2005 года состоялся последний концерт клуба «Орландина», располагавшегося по адресу: улица Мира, дом 36а.

Клуб «Орландина» открылся более двух с половиной лет назад и практически сразу же стал центром питерской клубной культуры.

За время его существования здесь успели сыграть практически все питерские коллективы: от совсем молодых (Fel Fall, Border Cross, Ber-linn и пр.) до «ветеранов» нашей рок-сцены («Кукрыниксы», «Пилот», и «Аквариум»).

Александр Дейко: «В “Орландине” могли играть музыканты практически всех направлений. У нас играли фолк, поп-рок, панк, nu-metal, в общем, разные стили. Клуб давал возможность сыграть всем музыкантам, которые изъявляли желание выступить на нашей сцене. Мы регулярно отслушивали какие-то демозаписи, которые они приносили, а потом просто помогали им реализовать свой потенциал».

Можно сказать, что, пока есть те, кому небезразлична рок-музыка, как в нашем городе, так и во всем мире, эта музыка будет вечной. Уже 28 февраля в стенах клуба «Молоко» «Орландина» представляет концерт групп «Другой ветер», «Тапки прочь», «Шестая коммуна» и гаражной команды «Траунд».

Довольный я постучал в дверь арт-директора:

– Вы видели, как журналы разобрали?

– Ну, понятное дело, там же статья о концерте, – ответил мне Юрий.

– Ну, так это же так и работает! Я пишу о музыкантах, играющих по клубам, мы публикуем афиши, журналы берут люди. От вас только разрешение привозить вам пару пачек раз в две недели.

Короче, так мы и договорились.

В апреле «Техно Бизнес Маркет» поддержал фестиваль журнала Fuzz. В тот год там должны были играть «наши» музыканты – «Последние Танки В Париже» и Amatory. Редактор, увидев знакомые имена на афише, окончательно убедился, что мы пишем о чем-то значимом и интересном.

– Я вообще в этом андеграунде не разбираюсь. Но сейчас хоть, идя по городу и видя афиши, я начал понимать, что вообще все это такое.

Где-то к середине года стойка «Техно Бизнес Маркета» стояла практически в каждом значимом клубе Питера: «Порт», «Пятница», Red Club, «Молоко», «Манхэттен» и прочих.

Ближе к лету 2005 года информационных поводов стало меньше – лето для клубов считается «мертвым сезоном»: все самое интересное летом обычно происходит на фестивалях, сольные же концерты в это время года стараются не проводить. Оно и понятно – потенциальная аудитория разъезжается из города. Нет, конечно же, клубы не закрываются, но каких-то значимых мероприятий на эти даты обычно не анонсируют.

Посмотришь так, и не сразу опознаешь, что именно в этом журнале была одна из самых живых рубрик о питерском андеграунде

Я написал совершенно разным питерским музыкантам, чтобы узнать, чем они будут заняты с июня по август. Учитывая определенный авторитет рубрики, неудивительно, что ответили все, к кому я обратился.

Из статьи «Мертвый сезон?!» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 13 (124)

Наш журнал старается следить за всеми аспектами жизни питерских клубных музыкантов. За две недели интенсивной работы удалось узнать о том, как они проводят лето, у достаточного количества групп. С каждой из них можно было встретиться ранее на страницах этой рубрики, и очевидно, что такие встречи состоятся и в будущем…

Animal Джаz, Александр Красовицкий: «Этим летом мы будем приводить в порядок новую программу, чтобы осенью записать нормальный альбом и в ноябре его выпустить. Так получается, что выступлений особых не предвидится».

«Декабрь», Миха Семенов (вокал): «Практически весь июль (числа до 25-го) мы будем отдыхать после студийной работы над нашим новым альбомом, который ориентировочно будет носить название “Тишины Больше Не Будет!” А если говорить о личных планах, то этим летом я собираюсь, например, выбраться на море».

«Морэ&Рэльсы», Миша Шульгин (гитара): «Мы поедем летом в тур по Литве и засядем, очевидно, за запись нашего нового альбома».

Алексей Зверьков (вокал, бас): «Альбом пока носит рабочее название “Это я уже где-то слышал, или это у меня дежавю”. Альбом будет не таким, как два предыдущих. Может быть, более мелодичным».

«Пилот», Илья Черт (вокал, гитара): «Все разъезжаются отдыхать друг от друга, от группы, от музыки, от всего, от людей. У кого есть дача – те на дачу. У кого нет – на море на юг. Чтоб была тишина, чтоб не было никого вокруг…»

«Последние Танки В Париже», Алексей Никонов (вокал): «Летом с удовольствием бы уехал в Роттердам, правда, денег надо пятьсот баксов, но если найду, то в августе обязательно съезжу».

«Психея», Дима Порубов (вокал, гитара): «Очень хочу съездить на рыбалку. Конечно, хотелось бы посетить свой родной город Курган, хочу и на море. А еще мы насочиняем много новых песен. Собственно, это и есть все мои планы».

«Торба-на-Круче», Макс Иванов (гитара, вокал): «В июле мы поедем в Прибалтику в тур, в августе – в Финляндию. В России выступим на нескольких крупных рок-фестивалях. Каким-то непонятным образом мы не попадаем на “Нашествие”, что, скорее всего, связано со специфическим отношением “НАШЕго радио” к нашей группе. А свободное время участники группы, наверное, как-то будут проводить, как-то отдыхать…»

Словом, жизнь кипит и летом. Как видно из вышесказанного, будет записано много интересных пластинок, чтобы осенью обрушиться на нас всей своей сногсшибательной энергетикой, всем своим мелодизмом и неординарностью.

Как-то, копаясь в черновиках, я нашел исходник статьи «In the Punks Teos», вышедшей в августе 2004 года в Fuzz’е. Тогда тот, кто редактировал текст, вырезал перед публикацией довольно много материала. Дабы справедливость восторжествовала, из невошедших кусочков я собрал статью «Панк-рок не юбилей», ставшую в 2005 году посвящением двадцатишестилетию питерского панка. Хоть статья в Fuzz’e и имела успех, но где-то в глубине души у меня все равно сидела обида, что ее так нещадно «порезали». От этой обиды я избавился, выпустив в своей рубрике все, что «осталось за кадром». Такая вот психотерапия методом тиражирования текста с последующим распространением его в магазинах и клубах города.

Я продолжал брать интервью у музыкантов, все шло своим чередом: нам приносили диски на рецензию, клубы слали афиши, на концертах ко мне подходили музыканты, звали на свои мероприятия и всячески «заигрывали» со мной на предмет того, чтобы я про них написал. К большому сожалению, «PRorock Питерский» занимал всего три полосы, и вместить всех желающих на его страницы было попросту невозможно! Рубрика работала как отлаженная машина. Казалось, что это навсегда – я находился в самом комфортном для себя состоянии питерского бездельника, получающего деньги за общение с кайфовыми людьми и хождение по питерским клубам!

Разумеется, как в любой важной истории, в истории «PRorocka Питерского» были и неприятные моменты. Сейчас, спустя почти двадцать лет, я насчитал три таких.

Первый связан с альбомом Вадима Курылева «Ингерманландия».

На страницах рубрики выходило большое число рецензий на свежие релизы. Как-то редактор спросил меня:

– Слава, вот почему ты все постоянно хвалишь? Неужели все, что тебе попадается в руки, действительно хорошее?

– Я о плохом просто не пишу.

– А ты напиши! Надо чуть-чуть разбавить всю эту благостность.

В этот момент мне попался тот самый альбом Курылева. Он не то чтобы мне не понравился, но были в нем некоторые моменты, которые показались несколько странными. Я собрал свои впечатления и написал рецензию. Нет, не разгромную, но по большому счету довольно ерническую: где-то перегнул, где-то сам себя «переиграл».

Из статьи «Вадим Курылев. Ингерманландия» // «Техно Бизнес Маркет». – № 16 (127)

Перед нами очередной альбом бывшего гитариста «ДДТ» Вадима Курылева и его группы. Как группа называется, уже никто и не помнит. Или не понимает: то они были «Эквилибриум-бэндом», то «Вадимом Курылевым и Электрическими Партизанами». В общем, не суть важно.

Альбом называется «Ингерманландия». Кто не знает, так раньше называлось местечко на берегу Финского залива. Ага, то самое, где «на берегу пустынных волн стоял он дум великих полн, пред ним…», ну и далее по тексту. Конечно, плох тот народ, который не знает своей истории, но в исполнении Курылева это словечко звучит больше как некая декоративная завитушка из разряда слов «харакири» или «супрематический», также используемых им в названиях.

Курылев ничему глобальному не учит и родину спасать (неизвестно, кстати, от кого) не зовет. Умиляют тексты: «электропоцелуем к ледяным губам», «семантический анархист» – образы, скажем так, не для всех. Ну, не знает у нас каждый первый, что такое семантика.

Плюс ко всему, на диске есть шикарное мультимедийное приложение с текстами всех песен и двумя клипами на старые хиты Курылева: «Харакири» и «Аллилуйя». Клипы, правда, больше напоминают некое home-видео, но все равно приятно посмотреть на мрачноватого Курылева, так сказать, в движении, а не на жутковатой фотке в буклете, где Вадим смотрит в объектив фотоаппарата с таким видом, будто бы он давно не бил фотографов. Выразительно так смотрит…

После того как рецензия вышла в журнале, Вадим Курылев опубликовал ее текст в своем ЖЖ. Если кто не знает, то ЖЖ (Живой Журнал, Livejournal) – это предтеча всех наших любимых социальных сетей. Изначально сайт рассматривался как место, где можно было вести личный дневник, но в конце концов он стал платформой для дискуссий и споров. Многие известные люди и группы открывали свое представительство в ЖЖ, публиковали новости, анонсы, отчеты о мероприятиях…

Текст моей рецензии Курылев сопроводил своим кратким комментарием: над текстом было написано что-то типа «Да уж» или что-то подобное.

Комментарии же слушателей под постом были куда более многословными. Особенно запомнились два. В одном говорилось, что я сын бухгалтера издательства и поэтому публикую все, что захочу, а во втором неизвестный автор уверял, что моя фамилия, которой подписана рецензия, это псевдоним, поскольку никто в жизни не осмелится писать о Курылеве такое под настоящим именем.

Меня эти комментарии не задели, а скорее позабавили. Я раздобыл телефон Курылева, поговорил с ним и даже договорился об интервью. Мы продолжаем хорошо общаться и по сей день. Кто знает, завязалось бы наше знакомство, если бы не та злополучная рецензия!

Второй случай связан с ныне позабытой группой «Катран». Участники коллектива связались с нашим журналом и сделали предложение, от которого было сложно отказаться.

– Слава, ты знаешь группу «Катран»? – спросил меня редактор.

– Первый раз слышу, – честно ответил я.

– Придется узнать.

Как мне рассказали, кто-то из группы владел неким бизнесом и готов был дать рекламу в «Техно Бизнес Маркет». Чтобы «клиент не соскочил», ему предложили написать про его коллектив.

Группа, впрочем, оказалась реально интересной. Я встретился с вокалистом Денисом Красиным и гитаристом Вячеславом Евдокимовым в магазине то ли проекторов, то ли звукового оборудования где-то на Петроградской стороне. Видимо, этот магазин и хотел рекламироваться на наших страницах.

Интервью вышло в поддержку концерта-презентации их дебютного сингла.

Разумеется, они пригласили меня и на само мероприятие в Red Club. Самым для меня неожиданным стало то, что по гостевому приглашению в баре бесплатно наливали водку. Так я 23 июня 2005 года впервые попробовал этот напиток. Пил мелкими глотками и очень хотел быстрее допить – водка мне не понравилась.

С ребятами я сдружился. Написал рецензию на их сингл, рассказал на страницах «Техно Бизнес Маркета» об их концерте.

Из статьи «Катран, Ливень. Post Faktum» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 13 (124)

«Катран» представили 23 июня в Red Club свой дебютный сингл. К концерту готовились заранее: город пестрил черно-красными афишами, а СМИ бились в истерике, предвещая чуть ли не самое крутое событие из тех, что могут быть в принципе. Ну, собственно, концерт не разочаровал – двухчасовое шоу с участием огромного количества приглашенных гостей, среди которых оказались такие персонажи, как Дядя Миша Чернов и Настя Полева. Отыграли мощно. «Катран» показал, на что способен: с драйвом и необыкновенной легкостью он выложил перед аудиторией первоклассные песни, в которых воедино сплелись традиционализм русского рока и новаторство современной альтернативной музыки. Словом, было интересно, необычно, а главное, качественно…

Осенью они попросили меня снова взять у них интервью. На этот раз оно должно было быть посвящено выходу их дебютного альбома «Первое предупреждение». Денис и Вячеслав подъехали на проспект Просвещения, где мы поднялись в какое-то заведение на верхнем этаже торгового центра у метро. Не особо меня спрашивая, они взяли на всех несколько бутылок китайского пива.

Когда вышло интервью, мне позвонил злой и взволнованный Евдокимов:

– Ты зачем в статье написал название альбома?

– Ну, вы же сами его мне сказали.

– Мы не планировали его разглашать до релиза!

Мои доводы о том, что, мол, надо «на берегу» такие вещи обсуждать, разбивались о фразу: «А сам что, не мог догадаться?» Да, не мог. С чего бы это вдруг. И ладно бы название было хоть каплю интересным, а то ведь такая банальщина…

Словом, обещанный диск на рецензию они так и не передали и звонить перестали. Альбом, кстати, я до сих пор не слышал, а вот песни с дебютного сингла периодически включаю, и даже одну из них ставил в 2022 году в своей радиопрограмме на «Радио ШОК» в ностальгической рубрике «Не все вспомнят».

А третья история могла закончиться судом.

Со мной связался директор группы «Вакцина». Это случилось после того, как я написал и опубликовал большую рецензию на их дебютный альбом. Директор предложил мне взять интервью у музыкантов коллектива.

Мы встретились, под диктофон пообщались, интервью вышло.

Текст интервью директор «Вакцины» попросил прислать ему перед публикацией. Вообще, это нормальная практика, так как музыкант может наговорить лишнего, или журналист, расшифровывая запись, расставить не те акценты.

Через полгода после того, как интервью вышло в «Техно Бизнес Маркет», ко мне в руки попал свежий номер журнала «АудиоФормат». Я его пролистал и увидел, что они тоже выпустили материал про «Вакцину». Все бы ничего, но интервью в «АудиоФормате» представляло собой переставленные местами кусочки из моего осеннего материала.

С моей стороны возникло негодование, ввиду того что меня никто об этом не предупредил, а главное, статья не была подписана.

Чтобы найти концы, я связался с редакцией «АудиоФормата». Учредитель издания Константин Ильин ответил: «Уважаемый, Святослав Коровин! Данное интервью было безвозмездно передано лидером группы “Вакцина” компании “Бомба-Питер” для селф-промоушена. “Бомба-Питер” передали материал в нашу редакцию. Никаких сносок на ваше имя в первоначальном тексте не было. Потом этот материал, с некоторыми редакторскими правками, вышел в AF. Так что изначально мы не были поставлены в известность о происхождении интервью. Приносим извинения».

Следы вели в сторону уважаемого лейбла «Бомба-Питер» и его главы Олега Грабко. Интересно, что Грабко одно время сотрудничал и с PRorockoм – был со мной в хороших отношениях и периодически засылал нам на рецензию выпускаемые «Бомбой» альбомы. Конечно же, получив ответ из «АудиоФормата», я позвонил Олегу Всеволодовичу.

– Да, мы отдали интервью в журнале в марте.

– Но это же мой материал.

– Я, честно, не знал. Мне принесли его ребята из группы. Нужна была публикация, они сказали, что у них есть уже готовый текст. Может, нам всем встретиться, поговорить?

Не могу сказать, какую выгоду я хотел получить от этой ситуации. Знакомый юрист предложил обратиться в суд, но тут же подчеркнул, что если участники конфликта предложили встретиться, то, значит, можно будет договориться без этого.

Бегать по судам? Оно того не стоило! Все-таки материал о «Вакцине» не казался мне важным, группа не была знаменитой. Потребовать денег? Не думаю, что получил бы хоть какую-то значимую сумму. Потешить профессиональное самолюбие? Ну, разве что…

Короче, мы в итоге так и не встретились. Мне хватило долгих телефонных переговоров: все «герои» этой истории почему-то вдруг стали резко занятыми и не могли выкроить время.

Наверное, если бы в декабре 2005-го не закрылся «Техно Бизнес Маркет», то я бы делегировал задачу юристам издательства, но в марте 2006-го журнала и, как следствие, моей рубрики уже не существовало…

Через десять лет после закрытия «Техно Бизнес Маркет» я написал несколько ностальгических материалов для журнала «Петербургский Музыкант». Выпустил их под названием «PRorock Питерский» – это не было возрождением рубрики, скорее данью памяти, воспоминанием о ревущих нулевых, которые принесли мне массу новых знакомств и бесценный опыт.

Вспоминая те чуть меньше чем полтора года существования PRorocka, я улыбаюсь – были же времена! И это не грустная улыбка. Наверное, если бы после этого ничего больше не было, то можно было бы грустить, а так – все только начиналось!

Из статьи «История одной авантюры, или Как я стал пророком» // «Петербургский Музыкант». – № 02 (139)

Пока Fuzz писал о Томе Йорке и Цое, мы хреначили материалы о тех, кому только через десять лет суждено будет стать героями нового поколения. Конечно, не всегда мои «пророчества» сбывались, но большинство тех, с кем я общался в 2005-м, стали известны не только мне и паре десятков меломанов, но и тысячам умных мальчиков и красивых девочек по всей стране и даже за рубежом.

К концу 2005 года пошли размышления о том, что неплохо бы организовать свой фестиваль. Я даже общался на эту тему с администраторами лояльных к нам концертных площадок. Но все закончилось быстро и беспощадно. 2005-й вообще был сложным годом: в январе закрыли «Орландину», чуть позже закрыли «Молоко», вовсю шли разговоры о грядущем закрытии колыбели новой альтернативы, клуба «Порт»… И так совпало, что закрылся и «Техно Бизнес Маркет». В отличие от клубов, закрылся он тихо и без похоронных фанфар. Просто перестали выходить номера. Просто мне вновь и вновь приходилось отказывать музыкантам в интервью и вновь и вновь думать о том, куда двигаться дальше, ведь серьезной музыкальной прессы, пишущей об андеграундной музыке, в нашем городе не было ранее, и не было на тот момент.

Размениваться на самиздатовские журналы не хотелось, да и времена настали совсем другие – впереди замаячила армия…

Среда обитания

Сегодня клубы все чаще воспринимаются просто как малые концертные площадки. В таком позиционировании есть своя логика – не каждый музыкант соберет концертный зал или дворец спорта, но есть горстка людей, которые с радостью придут на концерт в какой-нибудь маленький уютный зальчик.

Сейчас клубы заинтересованы в большей степени в коммерческой составляющей своей деятельности: продать билет, продать алкоголь в баре и все такое прочее. С одной стороны, это нормально: есть возможность выступить любому, но с другой – такой подход напрочь уничтожает самое главное – атмосферу самого заведения.

В начале же нулевых атмосфера и, как следствие, лицо клуба были едва ли не главным, о чем заботились арт-директора. В те годы, собираясь в клуб даже на незнакомых исполнителей, ты всегда хотя бы примерно знал, что тебя ждет: в «Орландине» в основном тусили самые безумные панки, «Молоко» славилось эстетством, «Манхэттен» заявлял о себе как об арт-клубе, «Камчатка» активно двигала в массы идею преемственности поколений, «Полигон», а следом за ним «Порт» стали центром притяжения для новомодной эмо- и альтернативной тусовки.

Питерские клубы в 2005 и 2006 годах для меня стали не только местом досуга, но и площадками, где распространялись журналы с моими статьями: за полтора года я познакомился с их арт-директорами и минимум раз в неделю «зависал» в одном из «дружественных» заведений.

Клубы открываются и закрываются постоянно. Здесь я хочу рассказать о тех, с которыми сотрудничал, и вспомнить парочку других, без которых картина клубной жизни начала и середины нулевых была бы не то что не полной – скорее не такой яркой…

Осенью 2003 года в Петербург приехал мамин стародавний знакомый Андрей Христиченко, некогда певший в группе «Хрустальный Шар», из которой в конечном итоге выкристаллизовалась группа «Алиса». Я в то время писал для Fuzz’а статью об истории этого коллектива до прихода в него Кинчева, и приезд Христиченко был в этом свете для меня весьма символичен.

Христиченко приехал, чтобы договориться с каким-нибудь лейблом об издании своего нового альбома, а заодно сыграть концерт. Для концерта был выбран клуб Fish Fabrique, что на Лиговском. Место это – легендарное, даже Илья Стогов написал о нем в своем самом знаменитом романе «Мачо не плачут».

Правда, книжная легендарность Fish Fabrique напрочь разбивается, стоит только переступить порог заведения: маленькое помещение, микроскопическая сцена, аляпистые росписи на стенах, запах кухни.

Именно на концертах я здесь был всего несколько раз: акустика Андрея Христиченко, выступление Миши Шевченко из «Катюши», неожиданный для этого места электрический перфоманс «Электрозомби»… Еще весной 2004-го здесь я организовал концерт своих «подопечных» Fel Fall, но больше не из-за каких-то выдающихся технических и акустических данных клуба, а ввиду его хоть и смазанной годами, но все еще существующей инерционной авторитетности.

Для меня Fish Fabrique больше – это место встреч. Здесь я брал интервью у «Морэ&Рэльсы», Васи Васина из «Кирпичей» и некоторых других персонажей. Клуб удачно расположен, отчего легче всего встретиться именно здесь – в пяти минутах ходьбы от Московского вокзала, то есть в самом сердце Петербурга. Место это, в общем-то, больше тусовочное, нежели концертное, и от этого практически каждый концерт в Fish Fabrique в конечном итоге превращается в дружескую посиделку.

Не так давно рядом со старой «фишкой» открылся зал Fish Fabrique Nouvelle – приятная площадка с неплохим звуком. Но это уже совсем другая история.

Из статьи «Fish Fabrique» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 5 (116)

История музыкального клуба Fish Fabrique началась в 1994 году в знаменитом доме на «Пушкинской‑10», который уже давно занимали художники, музыканты, театральные коллективы и литераторы Товарищества «Свободная культура». 2 сентября 1994 года концертом замечательной команды Tequilajazzz клуб ознаменовал свое открытие.

В 1998 году клуб вместе со «Свободной культурой» переехал в новое, только что отреставрированное здание на Лиговском проспекте, где располагается и сейчас.

Fish Fabrique отличает от других клубов подобного толка то, что публика, пришедшая на концерт, преимущественно сидит за столами, так как стоячего танцпола в «фишке» просто не предусмотрено.

В принципе в Fish Fabrique может сыграть любая группа, правда, существует «формат», продиктованный техническими и акустическими особенностями клуба – в «фишке» вряд ли возможны концерты особо тяжелых групп. Разве что они, как когда-то Animal Джаz, подготовят акустическую программу.

Особого внимания достойно оформление помещения клуба: над ним работали члены группы молодых, но успевших громко заявить о себе художников из группы «Речники» – на стенах рыбы, вешалки в форме рыбных скелетов… А совсем недавно стены клуба стали украшаться фотографиями музыкантов, игравших в клубе, и просто хороших друзей.

Конечно же, как и в любом уважающем себя клубе, в Fish Fabrique царит неповторимая атмосфера, похожая то на атмосферу квартирников середины 80-х, а то и вовсе – на студенческий капустник или дружескую посиделку.

В 2003 на проспекте Металлистов открылся клуб «Старый Дом». Отсылка к песне группы «Король и Шут» в названии не случайна – музыканты прославленного коллектива имели к его открытию самое непосредственное отношение. Впрочем, его эстетика не сильно пересекалась с песнями «КиШ» – никаких тебе скелетов в углах и прочей жути, разве что стены, расписанные Андреем Князевым, намекали на эту связь.

Клуб открывался с помпой, заявив ряд громких концертов. Мои однокурсники в один голос стали говорить о том, что в Питере появилось новое классное место. Словом, все сработало – тень «Короля и Шута», размер клуба и мощная концертная аппаратура сразу же вывели «Старый Дом» в первый эшелон малых и средних концертных площадок Санкт-Петербурга.

Зал «Старого Дома» мог вместить более пятисот человек, что давало возможность проводить концерты не только андеграундных, но и уже известных групп, звучавших по радио. Кто здесь только не играл: «Король и Шут», «Ночные Снайперы», «Алиса» и многие другие.

Впервые я здесь оказался в феврале 2004-го. Вообще, я собирался в клуб «Порт», но купил билет в «Старый Дом». Дело в том, что в «Порту» проводился концерт «Последних Танков В Париже» и «Психеи», и мне очень хотелось увидеть «ПТВП» вживую. Но уже на кассе я заметил скромную афишу, сообщающую о том, что буквально через неделю в «Старом Доме» «ПТВП» играют с «Морэ&Рэльсы» – это показалось мне более заманчивым, да и билет в «Старый Дом» стоил существенно дешевле.

Огромным минусом клуба было его расположение – от метро нужно было еще ехать на автобусе, а потом идти пешком по унылой неинтересной улице.

Первый «мой» концерт в «Старом Доме» не впечатлил. Нет, то есть, конечно, само действо на сцене было вполне себе достойным, но зал, в котором было человек 20–30 зрителей, никак не бился с моими представлениями о рок-концерте в одном из самых лучших клубов города: слишком много пустого пространства.

«Старый Дом» явно не вписывался в андеграундный мир города – размеры зала играли против. Но до действительно модного места он тоже не дорос – фиг сюда доедешь, а ведь потом нужно же как-то еще выбираться!

В какой-то момент перед людьми, вложившими деньги в открытие «Старого Дома», встал вопрос о прибыли: концерты больших «звезд» были все-таки не каждый день, а андеграундные группы не собирали столько публики, сколько требовалось для сведения дебета с кредитом. По слухам, в клубе по ночам стали проводить попсовые дискотеки, но и это не особо улучшило финансовую ситуацию.

«Старый Дом» был важным местом, но маркетинговые просчеты и неудачная локация сделали свое дело: 30 апреля 2005 года в «Старом Доме» состоялся последний концерт – клуб «закрывали» Animal Джаz. Правда, представители «Старого Дома» уверяли, что заведение закрывается не навсегда, а только на время реконструкции, но, похоже, эта самая реконструкция идет и по сей день.

Самым неоднозначным местом клубного толка для меня был и остается клуб «Камчатка». Заведение находится во дворах на улице Блохина недалеко от дворца спорта «Юбилейный» в полуподвальном помещении. В восьмидесятые здесь располагалась знаменитая котельная, в которой работал кочегаром Виктор Цой из группы «Кино». Также здесь трудились в разное время и многие другие ленинградские музыканты. Но именно магия Цоя сделала это место столь значимым для поклонников русского рока.

В начале нулевых в бывшей котельной открылся клуб-музей. Из музейного здесь – общий антураж и некоторое количество вещей Цоя, расставленных в витринах без какой-либо системы. От клуба – низенькая сцена да насыщенная афиша проводимых мероприятий. Здесь в свое время играли акустические концерты «7Б», Настя Полева, Animal Джаz…

Маленький зал с неказистым ремонтом, столы, скамейки, бар. Между баром и условным залом – печь, оставшаяся со времен кочегарки.

Во дворе клуба частенько подбухивали и нет-нет да и продолжают подбухивать великовозрастные рокеры в потертых косухах: здесь можно услышать истории, как кто-то «пил с Цоем» или был на его концертах, когда его еще никто не знал – легенда порождает легенды.

«Камчатка» часто включается в туристические маршруты. Еще бы – легендарность Цоя с каждым годом только крепнет! Днем во дворе клуба можно встретить группки туристов, фотографирующих барельеф-памятник Виктору Цою. К туристам местные рокеры относятся с пониманием, иногда даже заговаривают с ними, рассказывают про первые концерты «Кино», «стреляют» немного денег и идут за вином в ближайший магазин.

Словом, странное место, странное…

Из статьи «Клуб “Камчатка”» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 24 (110)

«Это странное место Камчатка…» – так, кажется, пел Виктор Цой больше чем двадцать лет назад… Чтобы не числиться тунеядцем и совмещать работу с плотным гастрольным графиком, Цой устроился работать истопником в котельную дома 15 на улице Блохина. Через семнадцать лет – 6 ноября 2003 года на месте бывшей котельной открылся клуб-музей «Котельная Камчатка».

Открытие клуба не было обставлено как нечто грандиозное – просто пришли хорошие люди поиграть хорошие песни. Среди этих людей, к слову сказать, были основатель легендарной «Алисы» Святослав Задерий и Светлана Сурганова.

Пространство бывшей котельной сейчас представляет собой небольшой камерный зал с низкой сценой и отделенным от основного помещения огромной печью баром. В стенах клуба оборудованы ниши для экспонатов, тем или иным образом относящихся к жизни и творчеству Виктора Цоя: здесь и старая печатная машинка, и потертая двенадцатиструнная гитара, рисунки…

Практически каждый вечер в клубе проходят концерты. В «Камчатке» играют как совсем неизвестные группы, так и вполне состоявшиеся исполнители – «Эквилибриум Бэнд» Вадима Курылева, Михаил Башаков, Иван Демьян («7Б») и другие.

Приглушенный свет, мягкий акустический звук и непосредственная близость к музыкантам. Экспонаты музея только подчеркивают ощущение чего-то домашнего и теплого.

Много противоречий вызывал и вызывает у андеграундной тусовки и клуб «Манхэттен», располагающийся на набережной Фонтанки в десяти минутах пешком от Сенной площади.

Первый раз я здесь оказался в 2004 году на концерте группы «Шкала Рихтера». О коллективе узнал накануне из программы «Чистый Звук». Через пару недель после эфира в арке Castle Rock’a увидел их афишу.

На концерт пришел часа за два до начала, зашел в зал. Там были расставлены столы, ели люди – полное ощущение недорогого ресторана. Чтобы никому не мешать, вышел прогуляться на набережную. Когда снова вернулся в клуб, от «ресторана» не осталось и следа – столы были убраны, свет приглушен, а на низенькой сцене настраивались музыканты.

Место показалось мне совершенно не рок-н-ролльным. Как-то все эти коллективные приемы пищи накануне никак не вязались с альтернативой.

В 2005-м я решил заодно со всеми написать и про «Манхэттен». Позвонил в клуб, мне дали телефон арт-директора. Арт-директора звали Алексей Мурашов. Я даже ненароком подумал, что это тот самый Мурашов из «Секрета», но нет – просто тезка, хотя тоже музыкант: вокалист в группе «Ниже Нуля» и позже участник группы «Скворцы Степанова».

Договорились о встрече в клубе. Я приехал, вошел в арку, свернул направо, спустился в полуподвальное помещение и вышел в зал. Клуб очень изменился! Сцена стала похожа на сцену, зал вроде и остался тем же, но что-то в нем было не так, как раньше: в воздухе реально витал дух рок-н-ролла – не кабака, а именно того места, где должна звучать и звучит живая музыка.

«Манхэттен» всегда позиционировал себя как арт-клуб. Здесь проводили не только концерты, но и выставки: в помещении перед залом на стенах часто менялась экспозиция – картины, фотографии…

Изначально здесь играли представители относительно легкого жанра – акустика, русский рок и прочие. Но со временем администрация клуба приобрела новый аппарат, сделали классный свет, сюда потянулись артисты и более экстремальных жанров – панки, металлисты и прочие модные в середине нулевых персонажи. Именно здесь после закрытия клуба «Старый Дом» стали проводить отборочные туры фестиваля «Окна открой!» – это дало еще большую популярность заведению не только у музыкантов, но и у публики. Если в 2004-м «Манхэттен» считался едва ли не самым «нераскрученным» клубом, то уже к 2007-му он органично вписался в клубную волну, став неким мостиком между очень маленькими и среднего размера заведениями, где можно было проводить концерты.

После того как Мурашов покинул «Манхэттен», клуб тихо-мирно стал терять популярность, а потом и вовсе исчез из списка топовых мест. Здесь стали проводиться странные мероприятия, даже как-то в интернете я наткнулся на анонс свингер-пати в его стенах…

Но клуб до сих пор существует, и это хорошо. Существует вопреки всему, он вновь и вновь открывает свои двери для молодых музыкантов и поэтов, оставаясь на старом месте – под аркой в десяти минутах ходьбы от Сенной.

Из статьи «Клуб “Манхэттен”» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 11 (122)

Питерский клуб «Манхэттен» существует уже более восьми лет. Было бы странно, если бы все время он оставался одним и тем же, без перемен. Таких, например, которые случились совсем недавно, после реконструкции…

Сегодня клуб «Манхэттен» является чуть ли не единственным местом подобного толка: в нем можно и посидеть с друзьями, и послушать интересный концерт, а можно посетить какую-нибудь выставку.

Если говорить о концертах, то в клубе играют совершенно разные музыканты. От лиричного Башакова до отвязных и припанкованых «Морэ&Рэльсы», благо что аппаратура позволяет вывести в зал отличный звук, а всевозможные прожекторы и стробоскопы превращают действо, помимо, собственно, музыкального концерта, в незабываемое световое шоу.

После реконструкции клуб стал позиционировать себя как арт-заведение, то есть место, где свободно сосуществуют совершенно разные искусства: фотография, музыка, поэзия и т. д. Наверное, это здорово. Да и место, где находится питерский «Манхэттен», располагает к творчеству: набережная реки Фонтанки.

Обычно клубы, где могут играть рок-музыканты, открываются в центре города. Это и понятно: легко добраться, и выбраться можно в поздний час без особых трудностей.

Когда в начале нулевых по городу поползли слухи о новом заведении «Легенда», расположенном, мягко говоря, у черта на куличках, то это вызвало удивление – ну кто попрется аж на Индустриальный!

Чтобы добраться до клуба, нужно было доехать до окраинной станции метро «Ладожская», потом сесть в автобус или маршрутку, затем еще идти от остановки.

Я сам так туда ездил выступать со своей первой группой. Удовольствие, скажу вам, еще то: наземка обычно забита пенсионерами, едущими в легендарный магазин «Народный» – с гитарами и барабанами в толпе в такой компании крайне неудобно.

Но любой клуб – это магнит. Рано или поздно он словно бы вписывается в общие процессы мира андеграунда. Вот и «Легенда» вписалась. Здесь стали регулярно проходить всевозможные местечковые фестивали. Как рассказывают в «Легенде», даже «Торба-на-Круче» играла здесь – этот факт активно использовался администрацией заведения для рекламы.

Но труднодоступность – это одно, а что внутри клуба – совсем другое.

Клуб в начале нулевых отличался очень хорошим звуком. Даже начинающие группы звучали здесь довольно убедительно: звук с лихвой окупал все транспортные передряги!

Но все-таки расположение играло свои злые шутки. Когда я договорился с «Легендой» о распространении там «Техно Бизнес Маркета», в редакции, увидев адрес, недоуменно пожали плечами:

– Хорошо, конечно, но мы туда возить ничего не будем. Это же находится в каких-то чепыжах, у нас по пути ни одного маршрута нет…

«Легенда» закрылась без особой помпы. Возможно, конечно, и громко, но до центра Питера не долетело ни звука…

Из статьи «Клуб “Легенда”» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 22 (133)

Как это бывает часто, не всегда все самое интересное происходит в центре города. Просто из центра информация просачивается быстрее, а с окраин – пока доберется… Клуб «Легенда» расположен по адресу: Индустриальный, 38/3. Это в нескольких остановках от «Ладожской». Далеко не центр. И можно даже сказать – окраина. Мало кто из питерских рок-тусовщиков тут бывал, что, кстати, не совсем понятно, ибо клуб действительно хороший. Большой зал (человек 300 поместится), демократичные цены в баре, высокая сцена, дружелюбный персонал и, что самое главное, отличный звук.

Сегодня, во время массового закрытия клубов в центре города, существование «Легенды» дает поводы для оптимизма как музыкантам, у которых всегда есть возможность сыграть на этой сцене, так и поклонникам их творчества.

Клуб «Пятница» был открыт в 2000 году и за десять лет своего существования добился поистине культового статуса. Именно здесь, в складских закоулках Сенного рынка, бурлила плаксивая и агрессивная волна самой модной на тот момент эмо-культуры. Здесь играли те, кому были уже малы «Молоко», «Цоколь» и «Орландина», но еще «не по росту» «Порт».

Чтобы попасть в клуб, нужно было свернуть в грязные дворы складской зоны, пройти мимо тележек с овощами и компаний гастарбайтеров, вырулить к двухэтажному корпусу, потянуть дверь на себя, и вот ты уже там.

В клубе было два зала – концертный и лаундж-зона с диванами, проектором и диджеем в углу. Именно здесь я впервые увидел клип Radiohead Street Spirit. Его проецировали на стену без звука, а видеоряд сопровождало минимал-техно от местного диджея. Но даже картинки без песни мне хватило, чтобы заинтересоваться, а после влюбиться в творчество Тома Йорка.

Отличительной чертой концертного зала «Пятницы» была широкая, но неглубокая сцена – барабаны из-за этого стояли не сзади, а сбоку.

Вообще, изначально «Пятница» славился своими драм-н-бэйс-вечеринками и хип-хоперскими концертами, но время внесло коррективы: был обновлен аппарат, и все чаще здесь стали звучать гитары и живые барабаны.

Я был здесь на «Последних Танках В Париже» и «Мультfильмах», пару раз выступал со своей группой.

В «Пятнице» было по-настоящему андеграундно. Именно здесь на кафельной стене я увидел объявление «Уважаемые посетители, резать вены в туалете запрещено» – позже его фото стало частенько всплывать на просторах интернета на эмо-сайтах. Конечно же, это был прикол, но он очень колоритно вписывался в общую атмосферу середины нулевых.

Когда я решил написать о «Пятнице» в «Техно Бизнес Маркете», то, вопреки андеграундному имиджу, все наше общение с администрацией заведения проходило в атмосфере исключительно делового официоза – разве что договор не заключали. Я приехал в нерабочее время, в кабинете директора рассказал о «Техно Бизнес Маркете», вместе с самим директором выбрал место, где будет стоять стойка с журналами. Также договорился о моей «вечной» проходке в клуб и о том, в какие дни недели на почту редакции будет приходить афиша. Все по-взрослому.

В 2006-м в клубе открылся еще один зал, в 2008-м разразился скандал, связанный с подозрениями, что в «Пятнице» организован наркопритон, в 2010-м клуб закрылся.

Лично я ни разу не сталкивался в «Пятнице» ни с чем запрещенным, так что никак не могу прокомментировать ходившие вокруг клуба слухи.

Здесь было хорошо, свободно и интересно. До сих пор, проходя мимо арки, ведущей в складскую зону Сенного рынка, вспоминаю это место. Было в «Пятнице» что-то особенное, чего не было в других клубах Питера. «Пятница» стояла как бы особняком, и эта обособленность делала заведение уникальным.

Из статьи «Клуб “Пятница”» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 2 (113)

Клуб находится в историческом центре города – недалеко от Сенной площади, на Московском проспекте, дом 10. Он открылся в 2000 году и с тех пор практически каждый вечер и каждую ночь встречает гостей.

В «Пятнице» для посетителей открыто два танцпола. Первый – большой, в котором проходят рок-концерты и различные крупные танцевальные акции, второй – поменьше и больше похожий на чилаут (кожаные диваны, низенькие столики, приглушенный свет) – здесь играют исключительно электронную музыку.

Концерты в «Пятнице» обычно проходят по вечерам. За время существования клуба на его сцене играли как группы тяжелых направлений, например Stigmata, «Оригами», Amatory, «Солярис», Border Cross, Plunk Tone, так и более «легкие»: «АукцЫон», «Чиж и Co», «Н.О.М.», «Мир Детям».

На сегодняшний день «Пятница» – единственный клуб, работающий по ночам в формате драм-н-бэйс. Помимо известных питерских диджеев, в «Пятнице» свои сеты играли и московские, и зарубежные музыканты.

Третьим же направлением клубной политики является хип-хоп. Каждое воскресенье «Пятница» проводит различные хип-хоп-вечеринки с привлечением известных исполнителей, таких как Мистер Малой, «Снежный Джем», «Крэк», «Невский Бит».

«Пятница» на сегодняшний день представляет собой клуб, идущий впереди времени, клуб, дарящий огромное количество открытий, как в электронной, так и в живой музыке…

Недалеко от Московского вокзала есть малозаметный Перекупной переулок. Здесь с 1996 по 2005 год находился клуб «Молоко». Я никогда не читал указателей, идя сюда, но прекрасно знал, что, как только увижу огромную трубу в створе домов, надо сворачивать.

Первый раз я здесь оказался поздней весной 2003-го, когда устраивал концерт группы Fel Fall. До этого много слышал о «Молоке», но никогда не был.

Неприметная дверь с примитивистским орнаментом над ней, несколько ступенек вниз, гардероб, слева бар, где можно было выпить не только алкоголь, но и всамделишное молоко, справа – зал. Чуть дальше коридор, ведущий к туалетам. В коридоре постоянно были очереди – видимо, трех кабинок не хватало. Как-то здесь я увидел, как из одной из кабинок вышли парень и девушка. Девушка гордо шла первой, парень семенил сзади.

– Я не виновата, что у тебя не встал, – обернувшись, громко произнесла девушка и еще решительней двинулась в зал.

В зале стояло пианино. На нем можно было поиграть, а после, разумеется, шутливо заявить, что тоже играл в «Молоке».

Сцену от зала отделяла приваренная на уровне пояса труба. Если бы не она, то люди из первых рядов попросту падали бы к ногам музыкантов – «биток» здесь бывал регулярно.

На заднике сцены висела старая магазинная вывеска с надписью «Молоко». Как гласит легенда, ее нашли в одном из дворов неподалеку, и именно благодаря этой находке клуб получил свое имя.

Из статьи «Клуб “Молоко”» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 23 (109)

Клуб «Молоко» расположен практически в историческом центре города – его адрес Перекупной переулок, дом 12. Название этому, пожалуй, самому известному музыкальному клубу Питера дала вывеска молочного магазина, найденная кем-то в соседнем дворе и водруженная над сценой. Клуб открылся 29 ноября 1996 года концертом мало кому тогда известной команды Markscheider Kunst.

За время своего существования клуб неоднократно перестраивался и сейчас представляет собой помещение с достаточно просторным холлом и гардеробом, уютным баром и залом вместимостью примерно 200 человек.

Одной из характерных черт клуба является демократичная атмосфера, созданная администрацией. Посетители чувствуют себя здесь как дома.

Для меня это место было вторым, ну или, смотря как считать, третьим домом. Герои моих статей частенько устраивали концерты именно здесь. Да, особо крутым звуком «Молоко» не мог похвастаться, но общая атмосфера, царящая здесь, делала это место каким-то по-особенному уютным.

На месте клуба «Молоко» на Перекупном переулке открывались и закрывались другие заведения. Сегодня вот тоже что-то работает…

Справа от сцены была дверь, ведущая в гримерку. В гримерке стоял огромный деревянный стол. Как-то, зайдя сюда перед совместным концертом «ПТВП» и финнов Viola, я обнаружил музыкантов, поедающих йогурты из стаканчиков.

– О, у тебя грушевый, дай попробовать! – тянулся через стол к вокалисту Лехе Никонову барабанщик Денис. Молочная продукция явно была здесь чем-то сакральным!

Не являясь самым большим и самым технически оснащенным клубом, тем не менее «Молоко» был, пожалуй, самым авторитетным заведением Петербурга. Сыграть здесь – значит доказать, что твоя музыка имеет право на жизнь и всеобщее обожание. Директор «Молока» Юра Угрюмов внимательно отслушивал все принесенные ему демозаписи: кого-то ставил в программу, кого-то отфутболивал – нормальная практика для тех, кто собственной репутацией отвечает за качество проводимых мероприятий.

В 1996 клуб открылся концертом группы Markscheider Kunst, в октябре 2005-го их же концертом и закрылся. На прощание с «Молоком», проходившее на следующий день, пришли сотни меломанов, они буквально заполонили Перекупной – каждый хотел в последний раз прикоснуться к легенде. Говорят, что даже специально перекрывали проезжую часть.

Из статьи «Закрывается клуб “Молоко”…» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 20 (131)

Да, «Молоко» действительно закрывается, как это ни печально. Почти что девять лет он гостеприимно распахивал свои двери для сотен меломанов, а теперь 23-го октября он закроется…

На несколько наших вопросов ответил арт-директор клуба Юрий Угрюмов.

– 22-го октября состоится последний концерт в стенах «Молока», что дальше?

– На следующий день, 23-го числа, в клубе пройдет, что называется, день открытых дверей. Вход будет свободным, и любой сможет войти, попрощаться с «Молоком», выразить свою поддержку.

– Есть ли у вас планы «реанимировать» клуб в другом месте?

– Да, я думаю, что клуб откроется снова, но где – это пока секрет, поскольку мы не хотим раньше времени разглашать эту информацию, так как еще не все документы подписаны, да и мало ли что.

– Вопрос о названии…

– Вопрос остается открытым, поскольку есть доводы и за то, чтобы оставить старое название «Молоко», но есть и мнения, что, если открываться по новой, так и с новым названием.

– То, что последними на сцене клуба сыграют Markscheider Kunst, это символ?

– Да, наверное, для нас это символ, они были первыми, кто вышел на нашу сцену, они будут и последними и, может быть, первыми на новом месте.

2005-й год – переломный год для питерского рока. Первым ударом года стало закрытие 31 января клуба «Орландина», затем весной был закрыт «Старый Дом», теперь вот «Молоко».

Как сказал Саша Дейко из «Двери в Лето»: «Да пусть они хоть все закроют, музыка найдет в себе силы пробиться, найти своего слушателя. В крайнем случае будем на улице где-нибудь собираться и играть свои песни».

Позже Юра Угрюмов откроет клуб «Цоколь», еще позже Zoccolo 2.0. До сих пор в Zoccolo каждый год проходят концерты, посвященные дню рождения «Молока», и на этих мероприятиях на заднике сцены вновь появляется та самая историческая вывеска, найденная во дворе.

Ментальной противоположностью «Молока» был клуб «Орландина», располагавшийся во дворах на Петроградке в низеньком двухэтажном флигеле среди жилых домов.

Тихий район, деревья, ленивый темп жизни, и тут такое – толпы панков и прочих «маргиналов».

«Орландина» больше была настроена на разудалый драйв, чем на общее качество концертной программы, и часто здесь играли совсем начинающие коллективы – отбор, кому выступить, был нестрогий, иной раз достаточно было попросить вписать в мероприятие арт-директора Сашу Дейко, которого, конечно же любя, частенько за глаза называли Мурзилкой.

Входишь в клуб, попадаешь в длинный коридор с охранником. Дальше – небольшой зал со стенами, расписанными черно-белыми, почему-то ассоциировавшимися у меня с «Герникой» Пикассо, картинками.

В «Орландине» царила действительно безумная атмосфера: кто-то пьяно сидел в углу, ничего не понимая, кто-то пытался вылезти на сцену, но летел обратно от удара охранника, кто-то делал попытки познакомиться хоть с кем-то, и все в таком духе.

Концерты здесь всегда были самыми безбашенными – рок-н-ролл в полный рост!

Если, допустим, в «Молоко» я мог бы позвать маму, то в «Орландину» если и идти, то только с малознакомой девушкой – чувствуете разницу?

Особым шиком был мужской туалет. Вместо писсуаров здесь вдоль стен тянулась какая-то конструкция из листового металла. Случайно попадающие сюда туристы с упоением ее фотографировали – ну где еще увидишь такое!

31 января 2005 года нежданно-негаданно было объявлено о том, что «Орландина» закрывается.

Из статьи «Орландина – forever young!» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 3 (114)

И вот теперь клуб закрыт. Множество слухов окружает это событие. Одно время бытовало мнение, что закрытие клуба связано с финансовыми проблемами Caravan Records, с которыми «Орландина» имеет тесную связь, но на самом деле все гораздо тривиальней.

Александр Дейко (арт-директор клуба): «Причина закрытия – это то, что администрация района недовольна подобными клубами. Мне кажется, что любой рок-клуб какое-то время работает, а потом вынужден или закрыться, или переехать, потому что его начинают просто выживать. В нашем случае дело дошло даже до того, что во время одного из концертов группы Ber-Linn в зал ворвались ОМОНовцы, всех построили, кого-то даже забрали».

Закрытие клуба добавило проблем не только молодым музыкантам, которым попросту стало вдруг негде играть, но и ведущей рок-группе страны – команде «Пилот», последнее время репетирующей на базе «Орландины».

В тот вечер в «Орландине» должна была пройти презентация первого сингла группы «Dругой Ветер», а в итоге случился настоящий гала-концерт. Кто мог приехать – те приехали.

Прощались с клубом громко и долго. Кто-то играл полным составом, кто-то под одну гитару.

В то время у меня всегда был с собой диктофон. Я записал выступление Лехи Никонова, позже выложил его в интернет как подарок поклонникам его творчества на какой-то праздник. Интересно, что позже знаменитый рок-журналист Андрей Бурлака включил эту запись в свою энциклопедию в официальную дискографию «ПТВП».

Фестиваль-прощание затянулся почти до утра…

Улица Мира, 36А. Сейчас не существует такого адреса, а на месте легендарной «Орландины» новый огромный дом

Через пару дней я написал репортаж о закрытии клуба для журнала Fuzz, однако статья так и не вышла…

Из статьи «Сегодня в клубе концерта нет…» (не опубликована в журнале Fuzz)

Есть в Питере места, к которым привыкаешь, которые становятся неотъемлемой частью города. Таким местом был клуб «Орландина», начавший работать по адресу улица Мира, 36а всего-то чуть меньше трех лет назад, но за время своего существования превратившийся в еще один центр альтернативной культуры. В последний день января 2005 года на его сцене состоялся последний концерт: из-за недовольства администрации района клуб закрывается.

До последнего момента нельзя было однозначно ответить на вопрос, закроют или нет, поэтому при составлении расписания концертов на месяц совершенно не учитывали это обстоятельство, и тридцать первое января было отдано под презентацию сингла молодой группы «Другой ветер». Правда, потом, когда все выяснилось, в спешном порядке были вызвонены многие известные музыканты Петербурга, и все они выразили желание поддержать в этот вечер любимый клуб.

Вечер постепенно перешел в ночь. «Другой ветер» все-таки представили свой сингл, «7 небо» снова позабавили тотальной похожестью на известную группу «Звери», «Порт 812» взбодрили уже подуставшую публику…

Под музыку последних выступающих началось растаскивание клуба «Орландина» на сувениры: кто-то умудрился выломать кусок стены со знаменитой черно-белой росписью, кто-то отвинчивал ручки от дверей. Администрация клуба в этот раз не оказывала никакого противодействия. Оно и понятно, ведь, скорее всего, это помещение будет использоваться под склад, а разве на складе нужны вещи, пропитанные духом независимой музыки?

Через несколько лет «Орландина» снова открылась на новом месте. Клуб существенно увеличился в размерах, оброс хорошей аппаратурой, но что-то потерялось. И даже бережно восстановленное корытце-желоб в туалете не спасло от ощущения того, что «ушла эпоха»…

Потом «Орландина» снова закрылась, потом опять открылась. Третье закрытие прошло совершенно незаметно.

Для меня «Орландина» навсегда останется той, что была в маленьком двухэтажном флигеле на Петроградке, а все остальное – хоть и тоже хорошая, но совсем другая история…

Переходным звеном между локальной и большой популярностью в андеграунде Петербурга для рок-музыкантов был Red Club – относительно «цивильное» заведение недалеко от Московского вокзала. Сюда уже приходили не ради тусы, а именно на концерты. Если музыкант собирал сольником Red Club, то следующей логической ступенью был «Порт» – самый большой клуб Питера.

Билеты на концерты в Red продавались в театральных кассах, а практически каждый концерт начала нулевых, проходивший здесь, становился событием – презентации альбомов, экспериментальные акустические программы и так далее.

Сворачивая на Полтавскую в день концерта, проходившего в Red Club’е, ты словно бы оказывался не в Петербурге, а в каком-нибудь Манчестере: красная кирпичная стена, светящаяся вывеска, выставленные столбы с ленточками, призванные организовать толпу зрителей. Разве что не хватало светящегося табло с названиями групп, которые играют в этот вечер.

На входе посетителей встречал интеллигентного вида охранник, который просил каждого посетителя раскрыть сумку, чтобы, светя фонарем в ее чрево, убедиться, что с собой никто не пытается пронести ничего запрещенного.

Далее был бар с диванами и зал. Зал, под стать названию заведения, со стенами из красного кирпича, вдоль стен – деревянная полка-стол, рядом высокие барные стулья.

Перед концертами из колонок в зале часто звучала самая модная на тот момент музыка. Как-то именно здесь я впервые услышал Franz Ferdinand.

Аншлаг в Red Club’е для любого клубного музыканта был «знаком качества» – отличный звук, мощный свет, высокая сцена. Словом, все по-взрослому.

Не создав вокруг себя тусовки, Red Club так и не стал культовым местом. Закрылся он тихо и незаметно. Многие о его закрытии узнали с большим опозданием и искренним удивлением:

– Закрылся? Давно?

Из статьи «Red Club» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 23 (109)

Полтавская, 7. Огромное красное здание, издали похожее на старинную крепость. Броская вывеска, улыбающиеся охранники. Добро пожаловать в Red Club!

Клуб был открыт 21 сентября 2001 года, но до последнего момента никто не знал, состоится ли это самое открытие. Еще в 1999-м здание было приобретено новыми владельцами, и это дало повод для разговоров о том, что же будет на этом месте.

В концертах, посвященных открытию клуба, участвовали питерские альтернативные электронщики «Deadушки», отъявленные матерщинники «Качели» и весельчаки Spitfire.

Сегодня Red Club считается самым оснащенным с точки зрения техники клубом: удивительной чистоты звук, профессиональный свет. Что касается репертуара, то клуб старается дать «высказаться» представителям практически всех стилей: вечерами проводятся концерты ведущих питерских и иногородних групп, а по ночам публику развлекают всевозможные диджеи и танцевальные проекты.

Клуб дает возможность сыграть на хорошем звуке молодым и интересным командам, а также записаться на студии, расположенной прямо в клубе. Например, часть альбома nu-metal-группы Stigmata «Конвейер снов» была записана именно там…

Интересна и непроста судьба одного из самых больших заведений подобного толка в восточной Европе – клуба «Порт».

Находился он в зоне прямой видимости от здания Законодательного собрания Санкт-Петербурга и Исаакиевского собора.

Первоначально клуб ориентировался на модные рейв-вечеринки и концерты поп-звезд, но уже ближе к середине нулевых стал одной из ключевых площадок российской альтернативы – здесь устраивались сольники «Психеи», Amatory, «ПТВП», «Декабря» и многих-многих других.

Клуб начинался со двора. Свернув с переулка Антоненкова под арку, человек попадал в ограниченное стенами домов пространство, заполненное альтернативно настроенной молодежью, ждущей открытия дверей. Двери были огромными, кажется, что с коваными ручками. Могу ошибаться, но, с другой стороны, именно такие ручки максимально гармонично дополняли бы общий антураж.

Внутри после небольшого холла вверх уползала узкая лестница. Перед ней стояли охранники, проверявшие посетителей на предмет «запрещенки». Чтобы попасть в основное помещение клуба, нужно было пройти по короткому коридору с окнами вниз. Да, именно так – в пол были вмонтированы плиты из толстого стекла. Сквозь них можно было сверху смотреть на людей внизу.

Далее был бар и зал. Концертный зал до начала мероприятия закрывали, и, пока ждешь его открытия, можно было, стоя под дверями, послушать саундчек. Один раз перед концертом «Психеи» я проник в закрытый зал и с удивлением увидел, что на танцполе кружком стояли стулья. На стульях сидели люди с одухотворенными лицами.

– Молодой человек, вы куда? – меня остановил охранник.

– На «Психею», – ответил я.

– Через полчаса.

– А это кто? – я кивнул в сторону стульев.

– Сектанты какие-то, – пожал плечами охранник, – сняли зал на час.

Когда двери открыли для всех зрителей, то стульев уже не было.

Проблемой «Порта» был звук. Связано это было с общей геометрией пространства – оно представляло собой огромный куб с колоннами и арками по стенам. Но неприятности со звуком окупались общей масштабностью мероприятий.

Группа, сыгравшая в «Порту» и собравшая сольником полный зал, запросто могла претендовать на что-то большее. Например, на малую или сразу большую арену дворца спорта «Юбилейный». Правда, для многих «Порт» так и остался «потолком», но потолком, скажу я вам, отнюдь не низким.

Все время, пока работал «Порт», его окружали скандалы, связанные со слухами, что внутри распространяются всякие запрещенные вещества. Поговаривали, что чуть ли не в каждой кабинке туалета сидело по драгдилеру. Лично я ни одного из них ни разу не видел.

«Порт» ориентировался на «большие» концерты, но они не проводились здесь каждый день, большую часть времени площадка простаивала. Эту проблему администрация решила, открыв малую сцену. Дабы не возникло путаницы и непонимания, ее назвали клубом «Шлюz». Хотя, мне кажется, что «малая сцена клуба “Порт”» звучало бы гораздо убедительней.

В «Шлюzе» стали проходить концерты завсегдатаев «Орландины» и «Молока», после закрытия которых появились реальные проблемы с местом, где можно играть.

Из статьи «Клуб “Шлюz”» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 18 (129)

1 сентября этого года в помещении, или, как сейчас модно говорить, в пространстве, самого большого клуба Восточной Европы «Порт» открылась дополнительная сцена, которая будет функционировать в качестве отдельного клуба.

Новая сцена создается специально для поддержки и развития молодых коллективов преимущественно «неэкстремальных» направлений в современной музыке, включая электронные и экспериментальные проекты.

Новая сцена, дабы не быть просто «второй сценой», получила звучное и запоминающееся название «Шлюz». Уютное помещение, оснащенное необходимым звуковым, световым и видеооборудованием, удобное как для музыкантов, так и для слушателей.

Проходишь через огромные железные двери, поднимаешься по лестнице, проходишь через коридор со знаменитыми «окнами вниз» и попадаешь на концерт… Нет, не в огромный, привычный завсегдатаям этого места зал, вмещающий в себя более тысячи человек, а в небольшой зальчик «Шлюzа».

Пока, конечно, рано говорить о «Шлюzе» что-то определенное. Неизвестно, станет ли он новой Меккой для ищущей молодежи с гитарами и барабанами. Надеемся, что станет. Хотелось бы, чтобы стал.

В конце 2005 года поползли слухи, что здание, где располагался «Порт», купили какие-то бизнесмены, чтобы на его месте построить отель сети «Хилтон». Однако клуб так и не закрылся. Но, идя сюда в очередной раз на концерт, в голове я держал мысль, что он может стать для «Порта» последним.

Клуб в итоге просуществовал еще года три и без особой помпы все-таки закрылся. Но он навсегда остался в памяти у питерских меломанов, благо, что эту память в любой момент можно освежить, посмотрев запись одного из концертов, коих в стенах «Порта» снято было немало.

Конечно же, клубная карта середины нулевых не исчерпывалась приведенными выше заведениями, но далеко не все были в прицеле интересов журнала, где я работал, далеко не все я посещал. Процесс открытия и закрытия клубов бесконечен. Уже через несколько лет карта «центров силы» питерского андеграунда кардинально изменилась – на трон вступала Ее Величество улица Думская со всеми ее «Банками», «Белградами», «Улитками на склоне» и так далее.

После закрытия «Техно Бизнес Маркета» я продолжил ходить по клубам, активно начал выступать сам, но писать о них перестал – исчезла производственная необходимость.

Вновь повторюсь, что я не пишу справочник или энциклопедию, поэтому могу себе позволить остановиться здесь.

Каждый клуб – это история, каждое место – череда взлетов и падений. Отношение к клубам в городе сильно изменилось в десятые – исчезли именно тусовки, остались небольшие концерты, и зрителям по большей части стало абсолютно все равно, где выступает артист – в «Космонавте» или, допустим, «Зале ожидания». Сегодня практически везде достойные звук и свет, хорошее меню и выбор алкоголя, чистые туалеты… Конечно же, нет-нет, да появляется что-то из ряда вон выходящее, но это скорее исключение, чем правило.

Декабрь

Весной 2002 года мой университетский приятель Дима позвал меня в лекторий Ленинградского зоопарка на концерт-презентацию музыкального сборника «Живая культура».

Лекторий также называли просто клубом «Зоопарк» – маленькое помещение, ряды кресел, сцена с занавесом. Здесь в свое время играли молодые «Ночные Снайперы», «Зимовье Зверей» и прочие представители интеллигентного и, что называется, эстетского рока.

С Димой в условленное время мы встретились у ворот зоопарка. Там уже кучковались рокеры. Нас пустили через боковую калитку на территорию. Мимо клеток с засыпающими зверями мы прошли до небольшого серого здания.

Сам концерт не особо помню – играли какие-то вовсе незнакомые мне коллективы. Разве что «Разных Людей» во главе с Чернецким знал, да и то только потому, что за несколько дней до этого увидел их по телику.

Не дожидаясь конца мероприятия, я пошел к метро: снова мимо клеток, потом через ворота и до «Горьковской».

А утром в университете Дима рассказал, что в самом конце концерта раздавали кассеты со сборником.

– Дай послушать, – попросил я.

Кассету в розовой обложке Дима принес на следующий день. Дома я вставил ее в музыкальный центр, переписал особо понравившиеся песни. Кажется, это были композиции в исполнении «Новой Земли», «Шаманады», «Дикого праздника» и группы «Декабрь».

Группу «Декабрь» вживую я первый раз увидел 31 августа 2002 года на фестивале «Sprite – жажда успеха». На том концерте они показались мне панками. Вокалист Миха Семенов в клетчатых штанах носился по сцене, звучало все очень шумно и как-то расхлябанно – говорю же, что панки!

После сета «Декабря» я увидел Миху, одиноко стоящего недалеко от сцены. Подумал, может, подойти, но не решился. Ну что бы я ему сказал? Тем более что на сцену уже вышли Animal Джаz, которые полностью захватили мое внимание.

Из статьи «ANIMALизм» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 18 (104)

Михаил Семенов («Декабрь»): «Для группы “Декабрь” тот фестиваль был первым столь масштабным мероприятием, и мы были в какой-то эйфории. Тогда же я впервые увидел Animal Джаz. Выглядели они очень достойно. У меня было ощущение, что они предчувствовали свою победу. Мы очень вдохновились их успехом, что дало “Декабрю” толчок к дальнейшему творческому росту».

А потом у «Декабря» вышел альбом «Зимняя Сказка». Моя однокурсница Юля принесла в универ кассету с трогательной обложкой: девочка на ней обнимает плюшевого мишку:

– Возьми, послушай, тебе понравится.

– Думаешь? – повертев кассету в руках, спросил я.

– Ну, ты же любишь русский рок.

Да, тогда я гораздо больше слушал «НАШЕ радио», чем независимых исполнителей, но все равно словосочетание «русский рок» в 2003-м уже вызывало у меня смешанные эмоции. Русский рок – это «ДДТ», «ЧайФ» и «Крематорий», а я любил «Сегодня ночью», «Мультfильмов» и «Мумий Тролль». Ну и потихоньку втягивался в альтернативу и питерский андеграунд: «Психея», Animal Джаz, «Морэ&Рэльсы»…

– Да не, я как-то русский рок сейчас не особо.

– Все равно послушай, вдруг понравится, – не могла угомониться Юля, – хороший альбом.

Я сдался. По пути из универа вставил кассету в плеер.

Не буду кривить душой – альбом мне тогда «не зашел». Каким-то он странным показался. Вроде и драйвово, но в текстах сплошная обэриутщина. Вроде и русский рок, но что-то в нем не то было. О чем? Зачем? В то время я еще не был искушен в поэзии, отчего тексты вызывали недоумение, а схожесть вокала с голосом Шевчука только раздувала это недоумение до небывалых размеров. Послушал, вернул кассету Юле.

– Ну как?

– Как-то не очень.

– Понятно.

Уже много позже я расслушаю «Зимнюю Сказку», оценю все рифмосплетение текстов и удивительную стремительную атмосферу, но в 2003 году было именно так.

Летом 2004 года я устроился продавцом в рок-магазин «Асса» у метро Чернышевская. Магазином заведовал легендарный Сергей Фирсов, и эта легендарность была единственным, чем «Асса» цепляла. Те три дня запомнились разве что стычкой между пьяным ненавистником «Арии» и трезвым ее фанатом. Кровь потом долго отмывали с пола… Вся эта диковинная дичь не показалась мне романтичной, и я ушел работать в Castle Rock.

В первый же день работы в «Кастыле» познакомился с улыбчивым крепышом Олегом. Олег работал в мою смену и как бы взял надо мной шефство. Он показывал, где что лежит, объяснял, как общаться с покупателями, и все такое прочее.

Не скажу, что работа продавцом мне нравилась, но это было лучше, чем целыми днями сидеть дома – на дворе было лето, каникулы.

Когда вышел августовский номер Fuzz’а, я показал Олегу напечатанную в нем мою статью «In The Punks Teos».

– Так ты еще и журналист?

– Типа того.

– Слушай, а приходи через неделю в телецентр. Там моя группа будет играть концерт. Снимать будут, потом на телике в «Чистом звуке» покажут.

Олег был барабанщиком «Декабря». Эту информацию он поведал как-то, как мне показалось, смущенно, но искренне порадовался, что я знаю такую группу и даже видел их вживую.

После съемок я уезжал на «Нашествие», а моя подруга, которую я взял в тот вечер с собой, осталась пообщаться с музыкантами. Поздно вечером, когда я уже собирался на вокзал, она позвонила:

– Классные ребята! Мы потом в парке на скамейке сидели. Мне их вокалист Миша дал свой телефон.

– Зачем?

– На всякий случай. Говорит, вдруг на концерт соберусь.

– А дай мне его.

– А тебе зачем?

– На всякий случай.

Осенью в редакции «Техно Бизнес Маркета» упорно обсуждалось возможное открытие моей рубрики. Чтобы убедить редактора, что я могу брать интервью, предложил написать о «Декабре» и «Последних Танках В Париже». Телефоны вокалистов обеих групп были у меня в записной книжке.

Получив от редактора «добро», позвонил Михе.

– Привет, мне твой телефон дала Лена.

– Что за Лена? Ты кто?

– Я хочу взять у тебя интервью для журнала. А Лене ты дал номер после съемок для «Чистого звука».

– Может быть, и дал… – Миша задумался и, как я понимаю, никакую Лену так и не вспомнил. – А интервью давай… Я только за. Когда и где встретимся?

Договорились увидеться через несколько дней у Castle Rock’a.

– Мне там татуировку будут делать, можно прямо во время этого дела и пообщаться. Это будет интересный эксперимент: интервью с иглой под кожей! – засмеялся Миха.

Я позвонил Лене, спросил, есть ли у нее фотоаппарат, и, убедившись в его наличии, позвал ее с собой. Мы приехали в «Кастыль», зашли в каморку тату-мастера – Миха уже был там. Громко жужжала тату-машинка, и мы решили, что делать интервью в таком шуме было не лучшей идеей – можно попросту «запороть» запись, потом фиг разберешь, кто и что говорил. Вышли во двор. Неузнанная Михой Лена сделала несколько фото, а я задал свои вопросы.

– А у тебя диск-то есть наш? – спросил Миха.

– Нет.

– А как ты нас слушаешь?

– У друзей беру.

– Не, это не дело, на, вот… – Миха протянул мне CD «Зимней Сказки».

– Ну, раз пошла такая пьянка, то подпиши тогда.

– Запросто, – не без удовольствия ответил Миха.

Дома я расшифровал запись, через день Лена передала мне фотографии – фоткали на пленочный фотик, потом пленку нужно было отдавать на проявку и печать.

Миха Семенов – мощь русского рока XXI века. Знакомы с 2004-го, до сих пор не устали друг от друга

Когда интервью вышло, я встретился с Михой и передал ему номер.

– Я тебе позвоню еще, как у нас концерт будет, – предупредил он меня.

Из статьи «Зимняя Сказка» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 21 (107)

Хотя основной состав музыкантов был собран летом 1998-го, днем рождения группы можно считать 21 февраля 1999-го, когда «Декабрь» выступил на одном из многочисленных питерских рок-фестивалей.

Миха Семенов (вокал): «Басиста Лешу я знал еще с тех времен, когда играл в клубе TaMtAm, а всех остальных нашли по объявлениям. Название выбирали очень долго, пока мой товарищ Антон не предложил «Декабрь». Я когда услышал, сразу понял, что мы так и должны именоваться, то есть смысла это название никакого не несет и воспринимается чисто на эмоциональном уровне».

Стиль своей музыки ребята из группы «Декабрь» определяют как декабрь-кор, но это довольно абстрактное понятие. Группа играет в тяжелом альтернативном ключе, но, как ни странно, с исконно русскими корнями. В репертуаре «Декабря» есть как лиричные темы, наполненные удивительно нежными и емкими образами, так и откровенные рубилки. Одним из самых ярких номеров коллектива является композиция «Крапива», решенная в чисто русском стиле: напевность деревенских песен плюс текст, сравнимый с лучшими стихами Есенина.

Когда наблюдаешь за группой из зала, то невольно поражаешься атмосфере какого-то первобытного буйства: под грохот музыки вокалист «Декабря» носится по сцене, падает на колени, замирает в монументальных позах, рычит в микрофон… Но стоит только музыкантам оставить гитары, они тут же преображаются и оказываются интеллигентными и милыми людьми. Да и символ у группы достаточно безобидный – огромный плюшевый медвежонок.

Миха Семенов (вокал): «Этому мишке столько лет, сколько мне. Мне его подарили в детстве. Такой плюшевый, то есть даже не плюшевый, а с опилками, и Антоха, который делал название, он его и нарисовал сразу. Я подумал, что это очень здорово, так и решили оставить».

Миха Семенов – человек крайне деятельный. В те годы он стремился оказаться везде, где только можно: пел под гитару на квартирниках, играл концерты, вел фестивали – словом, «светил лицом» и всегда был на виду. Конечно же, все это не могло не сказаться на общей популярности «Декабря» – их название было на слуху. Злопыхатели шептались, мол, «в каждой бочке затычка», но это никоим образом не сказывалось на их неумолимо растущей известности – было понятно, что впереди у «Декабря» большое будущее!

Когда «Декабрь» готовили концерт в честь своего шестилетия, Миха, конечно же, зная, что у меня своя рубрика, как и предупреждал, позвонил.

– Напишу, конечно, – ответил я, – только ты за это меня бесплатно на концерт проведи.

– Не вопрос, бери еще кого-нибудь с собой, только заранее скажи, сколько человек, я внесу в список на входе.

Анонс шестилетия группы вышел за несколько недель до мероприятия, а в день концерта я стоял у дверей клуба «Молоко». Когда начали пускать людей, я назвал охраннику свое имя.

– Да, ты есть в списке, проходи.

Из статьи «И для всех огромный торт» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 3 (114)

26 февраля, в субботу, в питерском клубе «Молоко», что в Перекупном переулке, группа «Декабрь» отмечает свое шестилетие.

За годы своего существования «Декабрь» добился существенных результатов: три выпущенных питерскими лейблами альбома, участие в огромном количестве фестивалей, съемки на телевидении, активная ротация песни «Аэробика» на «НАШЕм радио».

На сегодняшний день «Декабрь» является одной из немногих питерских групп, свято хранящих традиции настоящего русского рока, что немаловажно в городе, наполненном поп-панком и nu-metal’ом.

Народу в клубе было много. Особо приятно было, что первым пятидесяти пришедшим дарили диск ремиксов на песни «Декабря». Мне было неловко его брать, все-таки я шел бесплатно.

– Да бери, бери… – буквально всучила мне коробочку с диском девушка-гардеробщица.

Концерт мне запомнился прежде всего странным гримом музыкантов. Их лица были разукрашены чем-то белым с нарисованными на этом самом белом то ли трещинами, то ли ранами. Наверное, это должно было смотреться ярко и необычно, однако на деле выглядело как-то стремно и напоминало вечера самодеятельности в пионерском лагере. Миха носился по сцене, громко пел, мило переругивался со зрителями. В общем и целом концерт мне понравился. Это была не совсем «моя» музыка, но звучало все достойно. Ну и, конечно же, подкупала харизма Михи.

Дома я послушал полученный в подарок диск и через некоторое время опубликовал на него рецензию.

Интересно, что позже музыканты «Декабря» исключили его из своей дискографии:

– Да мы его так просто нарезали. Ну, чтобы как подарок был слушателям. Такая домашняя самоделка, – объяснил Миха.

Из статьи «Новые релизы. Осень 2005» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 22 (133)

Этот альбом ремиксов вышел еще зимой 2005-го, когда «Декабрь» праздновали свой день рождения, – неплохой подарок поклонникам и самим себе.

Скромно оформленный диск выпущен очень ограниченным тиражом. Настолько ограниченным, что уже сейчас его можно назвать меломанской редкостью и раритетом.

На диске собраны пять ремиксов, большое количество фотографий группы в мультимедийном приложении и видеоклип на песню «Дышим».

В ремиксах большое внимание уделено ритмическому рисунку композиций. Ударные четко выбивают ритм, а глубокий бас, заполняя пустующие звуковые ландшафты, придает композициям тяжелый звук, обходясь без рева гитар, с которым последнее время «Декабрь» и ассоциируется.

Под Re’mix здорово, наверное, мчать по пустой ночной трассе, ибо та легкость и уверенность, с которой звучат композиции, заставляют вспомнить об элегантных автомобилях с мощными моторами, несущихся навстречу удаче, навстречу победам.

Словом, стремительная (не путать с понятием «стремная») пластинка.

Летом 2005-го я оказался на фестивале «Окна открой!» Ведущим в тот год, конечно же, был Миха. Одно время его называли «бессменным ведущим фестиваля»: из года в год он выходил на сцену и в свойственной только ему ернически-издевательской манере представлял музыкантов. Самое интересное, что никто на его колкости не обижался, хотя часто он со своими шуточками, как говорится, буквально «ходил по краю».

Тайминг фестиваля где-то к середине мероприятия полетел в тартарары: все начало, как это часто бывает на концертах с большим количеством участников, куда-то сдвигаться. Чтобы закончить фестиваль вовремя, молодым группам нещадно резали сеты – «Декабрь» в итоге спел тогда только две песни, но зато как: первым номером они играли кавер на «Аэробику» «Алисы», а на сцене вокруг музыкантов танцевали красотки в облегающих костюмах.

После закрытия «PRorockа Питерского» и армии я искал работу. Написал старым знакомым, в том числе и владельцу компании «Бомба-Питер» Олегу Грабко. Тот, помня мое журналистское прошлое и ценя мою музыкальную эрудицию, предложил мне стать продавцом-консультантом в готовящемся к повторному открытию магазину Play. Магазин торговал дисками, Олег купил бизнес, ему нужны были «свои» люди:

– Понимаю, что вакансия не самая престижная, но пока других у меня нет.

– А я не против, – в тот момент, наверное, поскольку нужны были деньги, я был не против вообще ничего.

В первые недели я и несколько коллег занимались тем, что убирали с полок пиратскую продукцию, на ее место ставили лицензионную, – Олег был ярым борцом с пиратством и очень хотел привить культуру легального потребления музыки.

Открытие магазина было назначено на один весенний день 2008 года. Хотелось сделать настоящий праздник.

– Закажем шары, у входа поставим оркестр, а внутри будут ходить Чиж, Настя Полева и другие приглашенные гости, – делился планами Олег.

– А они петь будут?

– Нет. Было бы здорово, конечно, но в этот раз нет.

– А давайте позовем Миху Семенова с гитарой. Снаружи будет весна и оркестр, а внутри декабрь и рок-н-ролл, – скаламбурил я.

Не знаю, почему я вспомнил про Миху, но почему-то был уверен, что он согласится. В общем, он действительно согласился и под гитару, сидя на нашем магазином диване, спел несколько песен. Я был горд собой – все получилось!

Я снова часто стал видеть Миху на различных концертах и фестивалях. Он по-прежнему вел мероприятия, сидел в жюри, но и про музыку не забывал – песни «Декабря» звучали по радио, группа выпускала альбомы, колесила по гастролям. Уже никто не сомневался в том, что они пришли надолго, уже никто не сомневался в том, что их название на афишах нужно писать большими буквами.

В начале 2011 года гитарист моей группы ошарашил меня новостью, что уходит играть в другой коллектив.

– Славик, ты вообще удивишься, где я играть буду.

– Где?

– В «Декабре». Причем на басу.

– Как так?

– Ну, вот так получилось. У них басист ушел, мне Миха позвонил, спросил, есть ли у меня кто знакомый, кто умеет на бас-гитаре, я и предложил себя.

Мы стояли с Сашей в утренней январской парадной и курили. Я прекрасно его понимал – в нашем коллективе был очередной кризис: чехарда с составом, недосведенный альбом и отсутствие внятных перспектив, а «Декабрь» считался уже состоявшейся творческой единицей.

– Я думал, – разъяснял мне Саша, – что могу совмещать две группы, но посмотрел гастрольный график «Декабря» и понял, что никак.

– Ну ладно, – ответил я.

А что я еще мог ответить?

В марте мы с Сашей оказались на концерте группы «7Б». Пока ждали их выхода на сцену, я сказал ему, что вообще было бы неплохо написать книгу о «Декабре».

– Я сейчас Михе позвоню! – загорелся тот. – Классная идея!

Он вернулся в зал минут через пять:

– Михе очень идея понравилась. Он сказал, что доверяет тебе в этом вопросе, поскольку давно тебя знает. Говорит, что свяжется с тобой.

На сцене появился Иван Демьян со своими музыкантами и затянул свою инопланетную песню.

Уже через несколько дней я сидел на Михиной кухне с диктофоном, и Миха рассказывал мне о себе и своей группе.

На тот момент как образец структуры книги я выбрал вышедшую ранее книжку о группе Amatory – они свою историю делили по альбомам, и такое деление было абсолютно логичным, ведь каждый новый альбом – это новая глава со своей завязкой и кульминацией. Словом, драматургия была понятна, и мне оставалось только расспросить всех участников событий, расставить их цитаты в правильном порядке и написать подводки.

В то время я начал сотрудничать с журналом «Петербургский музыкант». Конечно же, решил использовать момент по полной – взял интервью у Саши как у нового басиста прославленного коллектива.

Из статьи «Александр Каменский: “Все ношу с собой”» // «Петербургский музыкант». – август 2011. – № 08 (91)

В начале этого года в составе одной из самых популярных питерских групп «Декабрь» произошла смена состава. В группу пришел новый бас-гитарист Александр Каменский. За первые восемь месяцев в коллективе он успел поездить с группой по многим городам нашей страны, сыграть с «Декабрем» на крупнейших фестивалях, поиграть за рубежом. Журнал «Петербургский музыкант» не смог обойти стороной этого человека и вызвал его на личную беседу.

Первый вопрос. Один из самых волнующих. В начале этого года в группе «Декабрь» произошла смена состава: место бас-гитариста занял ты! Как так вышло, что ты?

Александр Каменский: С Мишей Семеновым я знаком еще с 2008 года. Мы с ним много общались на темы гитарного оборудования. В какой-то момент, вечером, когда я сидел дома, мне позвонил Михаил и спросил, нет ли у меня знакомого басиста. Речь шла о басисте в группу «Декабрь». Я предложил свою кандидатуру. Конечно, пришлось попотеть: за два месяца мне нужно было разобрать всю их концертную программу.

Изначально ты гитарист. Известно, что и на басу ты играть умеешь, но все-таки бас не был твоим основным инструментом. Было трудно привыкать к новому амплуа?

Да, еще в начале 2000-х я записывал какие-то свои песни, где приходилось играть на всем, но никогда и в голову мне не приходило, что я в какой-то группе буду именно басистом. Конечно, возникли некоторые сложности. Бас-гитара – это все-таки другой инструмент. Пришлось поработать над звукоизвлечением. Огромное спасибо Сергею Захарову из «Короля и Шута», который подсказал мне некоторые решения поставленных передо мной задач.

Изменится ли что-то в звучании группы? Ждать ли сюрпризов?

Отходить от стандартов своего звучания группа не собирается. Все-таки за многие годы у коллектива сформировались свое лицо и свой стиль, но на новом альбоме вы услышите много сюрпризов. Не буду говорить каких, просто дождитесь!

Всю весну и начало лета я носился по городу с диктофоном: общался с музыкантами «Декабря», лидерами их фан-клубов и прочими сопричастными. Где-то к июлю книга была готова. И все бы ничего, но случилось неожиданное – из группы был уволен мой старый приятель Олег Бондаренко: его образ жизни был несовместим с работой в «Декабре», Миха долго терпел его «загулы», пока в один прекрасный момент после очередного «выкидона» не указал ему на дверь. Место за барабанами занял молодой парнишка Степа Красавин, только-только окончивший школу.

Но я продолжал общаться с Олегом. Как-то осенью мы встретились с ним на Выборгской, ливанул дождь, мы спрятались под арку. С двух сторон бушевала стихия, а мы мрачно курили и пили пиво.

Худой, в каком-то бесформенном плаще… Он выглядел как-то чересчур драматично и в то же время блекло.

– Я сейчас рассматриваю предложения, где поиграть, – говорил он мне.

– А твои состояния не помешают?

– Да все нормально! Не парься, не пропаду.

Степа закрепился в «Декабре», я поговорил с Михой, и мы решили, что главу о нем тоже нужно обязательно включить в книгу. Я снова взял диктофон и приехал на репетиционную точку.

«Декабрь» репетировали на втором этаже двухэтажного здания на Лесной. Они делили репетиционную базу с «Пилотом» и «Королем и Шутом».

Пообщавшись со Степой для книжки, я, разумеется, взял у него интервью и для «Петербургского музыканта».

Из статьи «Степан Красавин: “Пришел в «Декабрь», пришлось купить двойную педаль DW 9002”» // «Петербургский Музыкант». – март 2012. – № 03 (98)

Как-то так исторически сложилось, что наш журнал освещает все изменения в составе популярной рок-группы «Декабрь». Жизнь у «декабристов» довольно бурная, вот и сейчас на «сцену» вышел новый персонаж – молодой, но удивительно техничный и одаренный барабанщик Степан Красавин. Степан очень открытый и интересный собеседник, но, как и любой барабанщик, каждое слово выверяет и бьет точно в цель!

Как ты оказался в «Декабре»?

Сарафанное радио донесло информацию, что группа «Декабрь» нуждается в таком парне, как я. Я позвонил, назначили время, через 5 дней отыграли концерт. Первый концерт прошел «как в тумане», играл по шпаргалкам. Но ребята говорят, что все было хорошо!

Вот так вот легко? Но ты же не взялся из ниоткуда…

В 2008 году организовалась первая группа с моим участием – «Восход», полтора года выступлений, записи альбома, первый опыт, так сказать – очень полезное для меня время. Спасибо ребятам! В 2009 году попал в продюсерский центр Владимира Трушина Music Promo Projects, где играл сначала в коллективе Анастасии Захаровой, позже – Руслана Вингелевского. Также очень важный этап в моей жизни.

Сейчас ты самый юный участник группы «Декабрь». Каково тебе играть с взрослыми «дядьками»? Нравится ли тебе эта музыка?

Я всегда играл с музыкантами, которые были старше меня не на один год. Мне не привыкать, чувствую себя хорошо. Что же касается музыки, то я бы начал с того, что я вообще люблю играть. Вдвойне приятно играть с тем, кто тебя ценит и кого ценишь ты. А тут уж хочешь не хочешь – музыка отличная получается!

Какой бы ты совет дал молодым и желающим быть успешными музыкантам?

Скажу коротко, но, думаю, ясно: будь конкурентоспособным!

Интервью вышло в марте 2012-го. В том же марте умер Олег Бондаренко. Умер внезапно, умер неожиданно: в своем последнем посте в социальной сети «Вконтакте» он написал, что прошел реабилитацию и готов вписаться в какую-нибудь группу, а через день его не стало.

Я не ездил на похороны. Только потом смотался к колумбарию. Не знаю зачем, просто тогда это казалось необходимым. Я смотрел на холодный камень плиты с его именем и датами жизни и не чувствовал ровным счетом ни-че-го.

Окончательно книга о «Декабре» была готова к концу года. Миха пару раз рассказал о ней по радио, но в итоге она так и не вышла – группа была больше занята альбомом. Потом книга по факту устарела, но дописывать ее «в пустоту» не хотелось – договорились с Михой, что как он найдет возможность издать, так я дополню ее до актуальной даты, на том и порешили.

Сначала я негодовал, обижался, грустил, но потом отпустило – то ли перегорел, то ли перерос. Рукопись до сих пор лежит у Семенова в архивах. Может быть, когда-нибудь где-нибудь и «всплывет».

У «Декабря» все вроде бы наладилось. Они колесили по стране, представляли русскую рок-музыку на фестивале в Германии, на байк-шоу выступили перед президентом. Короче, жизнь шла поступательно и четко вверх.

В 2015 году они выпустили очередной альбом с совершенно не понравившимся мне названием «Жара Декабря». Перед его выходом я встретился с Семеновым, чтобы взять очередное интервью для «Петербургского музыканта».

Из статьи «Михаил Семенов: “Мой стафф изменился кардинально”» // «Петербургский музыкант». – Январь-февраль 2015. – № 01–02 (130)

Давненько мы не общались с фронтменом и гитаристом замечательного коллектива «Декабрь» Михаилом Семеновым. Уже лет пять как… Новостей накопилось за это время! И новый альбом на подходе, и новинки аппаратуры, и… Так вот не расскажешь всего во вступительной части, а значит, надо читать интервью!

Миша, расскажи про ваш новый альбом, какой он?

Сейчас сложно про него говорить, потому что на данный момент я не держал готовый альбом в руках. Главное, что мы хотели изменить в наших песнях, – это настроение. Надеюсь, нам это удалось.

Разделяешь ли ты как автор себя на раннего и настоящего?

Я совершенно четко разделяю себя прошлого и сегодняшнего. Это два разных человека, как в творчестве, так и по жизни. За те 15 лет, что существует группа, моя жизнь пару раз менялась кардинально, и после каждого такого катаклизма я выползал с серьезными изменениями в голове.

Чувствуешь ли ты взросление самого себя от альбома к альбому? Вообще, что для тебя лично новый альбом?

Я не очень задумываюсь о возрасте. Живу одним днем, как правило. И новые альбомы не навевают мне мыслей о возрасте. Скорее о возрасте напоминают дети, особенно старшие. А новый альбом для меня – что-то вроде медицинского заключения после планового осмотра у врача. Сразу можно понять, есть прогресс или, наоборот, есть огонь или уже кирдык.

Что для тебя «Декабрь»?

«Декабрь» для меня – это группа, которую я создал. Что-то, чего не было бы, если бы я этого не захотел. То есть на том месте, где мы сейчас разрастаемся, не было ничего. И это забавно осознавать. Но я не отношусь к группе «Декабрь» как к делу всей жизни или типа того. Скорее как к эксперименту из разряда: как далеко можно зайти в своих желаниях.

«Декабрь» в первой половине десятых словно бы стал частью моей жизни – его было очень много вокруг: я узнавал первым все их новости, искренне радовался успехам, переживал, если что-то у них не получалось… Но я практически никогда не слушал их песни дома. Разве что альбом «Зимняя Сказка» меня радовал, да и сейчас радует: чего только стоит хлесткая образность песни «Песня»!

Одинокий свет – это странно,

Здравствуй у края платформы…

Каждый раз, когда слышу ее, то вновь и вновь словно бы возвращаюсь в прошлое: Купчино, пустынный перрон, где-то вдалеке маячит огонек приближающейся электрички, мне двадцать, я еще не курю, я дышу морозным воздухом и ловлю ладонями снежинки.

Каменский ушел из «Декабря» в 2016-м, собрал свою группу «Стереозвук», выпустил пару неплохих альбомов. О времени в «Декабре» он вспоминает с благодарностью за бесценный опыт.

Я не то чтобы отдалился от «Декабря», нет, просто стало меньше поводов заходить к ним на репетиции, звонить или писать. Потом закрылся «Петербургский музыкант», и я вновь провалился в журналистское межсезонье…

«Все нормально, ребят!» Михаил Семенов 19 августа 2023

С Михой мы не теряли связь. Попав на «Радио ШОК», я регулярно ставил его новые песни в шоу, посвященном обсуждению самых ярких музыкальных новинок недели, а как только запустил свою программу «Специальный выпуск», то почти сразу позвал его на интервью.

Мы не виделись несколько лет. Я встретил его у ворот на территорию промзоны, где базировалась наша студия. Миха показался мне постаревшим и уставшим. В эфире он снова балагурил, снова отвешивал свои странные шуточки, но что-то исчезло в его глазах. Что-то исчезло, но что-то и появилось – может быть, просто он перестал безмерно и, возможно, бездумно себя раздаривать всему миру без остатка? Может быть, сквозь пламя рок-угара пробилась седина мудрости?

Больше двадцати лет он тянет за собой свою группу. Несмотря ни на что, вопреки всему. Он вновь и вновь выходит на сцену, он снова и снова пишет и записывает песни. Миха – трудяга от рок-н-ролла, и рок-н-ролл воздает за труды его…

Из интервью с Михой Семеновым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 11.06.2019 г.

Наш эфир посвящен недавнему юбилею группы «Декабрь». Миша, ты помнишь, сколько людей прошло через группу?

Первые тринадцать лет состав вообще не менялся. А вот после этого началась небольшая текучка. Конечно же, всех помню. А текучка связана с тем, что в нашей стране трудно быть андеграундной группой и при этом как-то существовать. То есть происходит этап, когда творчество начинает мешать, например, основной работе. Получается, что работать ты уже не можешь из-за концертов и гастролей, а музыкой ты еще не зарабатываешь. И этот период длится не день, не месяц. С этим тяжело справляться. Ты ждешь-ждешь, и вроде начинается тот самый взлет, но это не так быстро, как в кино показывают – вот ты собрал группу, монтажная склейка, вот полный зал. Ну и есть еще такая штука, как человеческий фактор – люди меняются. Когда мы начинали, то были настоящими раздолбаями… У меня лично было два момента в жизни, когда я поменялся радикально.

Ты себя ощущаешь звездой, празднующей юбилей?

Если бы я не занимался всем сам и не знал реальную цену успеха, то, наверное, я бы ходил и почивал на лаврах. Но поскольку я знаю все это, то никаких ощущений звездности у меня нет и быть не может.

Музыка – это развлечение или серьезная работа?

Слово «работа» здесь точно не подходит. Это сложный путь к мечте!

Можно ли сказать, что «Декабрь» – это твоя жизнь?

Это так и есть.

Последние Танки В Париже

В начале нулевых на афишах, развешанных по городу, эти слова смотрелись, мягко говоря, странно – «Последние Танки В Париже». Настолько странно, что совершенно не вызывали у меня никакого желания ознакомиться с творчеством данного коллектива. Я слышал, конечно же, трек «Психеи» «Сид Спирс», где Никонов из «ПТВП» в концовке орал какие-то стихи, но это мне ничего не говорило о его группе – неплохие слова, харизматичное исполнение, но не более.

На дворе стояла мерзкая осень 2003 года. Студенческая жизнь шла своим чередом. Я приезжал утром в родной универ, писал конспекты, слушал преподавателя и, конечно, общался с однокурсниками.

– Я вчера на концерте была, – сказала мне однажды между парами моя одногрупница Юля. – Там выступали «Последние Танки В Париже». Слышал их?

– Название на афишах видел. Дурацкое…

– Не в названии дело. Там вокалист реально резал руки на сцене, читал стихи, что-то орал. Короче, тебе понравится!

Не знаю, почему она так решила, вроде бы я ничем не давал повода думать, что мне такое может быть близко.

В очередной раз гуляя в районе Караванной, я зашел в музыкальный магазин. Вышел из «Каравана» с кассетой «ПТВП» «Девствительность». Дома «скормил» ее музыкальному центру и нажал на «play». «Девствительность» оказался концертным альбомом с просто-таки ужасающим звуком: гитары скрипели, вокал кое-где вовсе тонул в общей частотной неразберихе, а барабаны иной раз западали настолько, что были совершенно нечитаемы – не самое лучшее знакомство с артистом. В буклете кассеты, кстати, предостерегающе было написано, что «качество записи концерта не может соответствовать общепринятым стандартам», но прочитал я эту приписку только дома.

Между песнями вокалист Леха Никонов читал стихи. Стихи были насквозь непривычными, какими-то ломаными, а читал он их, то и дело срываясь на крик на грани истерики. Интересно, думал я, он на этом концерте тоже руки резал?

Не скажу, что я сразу проникся музыкой, но в общем и целом группа заинтересовала: захотелось услышать их в каком-то более приемлемом качестве – зацепили тексты и неподдельный драйв!

В том году были переизданы одной известной компанией сразу три альбома «ПТВП». Вернее, переизданы два и издан еще один – концертный, записанный в «Орландине».

Кажется, я купил все эти кассеты сразу.

Очень понравился альбом «Порномания» – такой лирик-панк с отличными текстами, и в самое сердце попал последний на тот момент вышедший студийный «Гекс@ген». Не зря, видимо, критики называли его лучшей панк-пластинкой пятилетия в России: ладно скроенный, относительно хорошо записанный, не затянутый. В переиздании «Гекс@гена» все было хорошо, кроме обложки – на ней был изображен нарисованный на компьютере военный ящик, который смотрелся отнюдь не устрашающе, а как-то мультипликационно и совершенно не соответствовал настроению пластинки.

Я гонял «ПТВП» дома и в плеере, фотография вокалиста появилась у меня в качестве обоев на рабочем столе компьютера, я заучивал стихи Лехи и всюду возил с собой книжку «Нехардкор» – небольшую брошюру стихов Никонова с очень странной версткой: какие-то стихи в ней были напечатаны по вертикали, а одно стихотворение делила на две части абсолютно чистая страница.

Это не было фанатством и слепым преклонением, нет. Скорее я относился к творчеству «ПТВП» как к необходимой психотерапии – их песни очень точно попадали в мои состояния того года: гормоны рвало во все стороны, как следствие, сносило башню, и песни Лехи были отличным саундтреком для всего этого дела.

…Телевизор показал,

что завтра снова будет снег

смотри в глаза, смотри в глаза

из-под полуприкрытых век.

В октябре, когда я привез в Fuzz статью «Алиса до Алисы», Алексей Любимов сунул мне в руки пачку дисков:

– На, дома послушай, может, что понравится.

Один из этих дисков был сборником из серии «Охота», в его буклете среди других исполнителей значились «ПТВП». Интересно, что названия песни указано не было. Дома я послушал этот трек в первую очередь.

Очевидно одно – у тебя есть свобода

И вино, и даже курить Winston.

Это была совершенно новая песня группы! Как выяснилось позже, на сборник попала ее демоверсия – окончательный вариант песни «Винстон» со слегка измененным текстом вышел больше чем через год на альбоме «2084».

Впервые «Последних Танков В Париже» я увидел в феврале 2004-го в «Старом Доме». В тот вечер они играли с «Морэ&Рэльсы» и группой «С.О.К» с Витей из «Мультfильмов» на клавишах.

Я пришел сильно заранее, встал недалеко от сцены. Никонова узнал сразу – он бродил по залу, потом остановился недалеко от меня, к нему подошел какой-то парень:

– Я почти домонтировал видео.

– А давай там между песнями вставим по несколько секунд порнухи, – на ходу креативил Никонов, – прикинь, как все офигеют: включают наш концерт, а там негры пялят телку!

Я не подошел тогда к Лехе – еще жива была моя природная скромность. Но точно решил, что напишу про концерт в Fuzz.

«ПТВП» вышли на сцену сразу после «Морэ&Рэльсы». Я почему-то думал, что они будут закрывать вечер, и несказанно обрадовался сложившимся обстоятельствам – две любимые группы выступали подряд!

«Последние Танки В Париже» играли уже известные мне и совершенно новые песни. Особенно запомнилась одна – «Трава-Любовь». Здесь я «в полный рост» увидел Никонова-лирика. Песня была простой и наивной, но Леха, красиво мажа мимо нот, придал ей какой-то особый заряд искренности, а искренность наделила ее небывалой красотой.

Потом на сцену вышла группа «С.О.К». Где-то в середине своего выступления они сделали совместный перфоманс с Никоновым: играли какой-то инструментал, а Никонов, чем-то раскорябав кожу на тыльной стороне запястья, размазывал по лицу кровь и читал стихи…

Осенью, когда все активнее в редакции «Техно Бизнес Маркета» начали обсуждать открытие моей рубрики, я во что бы это ни стало решил взять интервью у Никонова. Его номер был в моей записной книжке. Не могу сказать точно откуда – в то время телефоны музыкантов часто гуляли по рукам.

Я набрал семь цифр, через пару гудков голосом Никонова ответил автоответчик.

– Алексей, меня зовут Слава, я хочу взять у тебя интервью. Перезвони мне пожалуйста, мой номер… – без особой надежды на обратную связь надиктовал я сообщение.

Никонов перезвонил почти в полночь.

– Здравствуйте, а Славу можно?

– Это я.

– Привет, это Леха Никонов, ты хотел взять у меня интервью. Давай встретимся. Когда и где тебе удобно?

– А тебе?

– Давай в Fish Fabrique, под аркой. Я назначил место, ты назначай время.

Я приехал к «фишке» сильно заранее – не люблю приходить куда-то впритык. Стоял, вглядываясь в лица прохожих, чтобы не пропустить Леху. Никонов в синем плаще появился под аркой вместе с басистом своей группы будто бы из ниоткуда.

– Привет, это Егор, пошли лучше в «ГЭЗ», там поспокойнее, – Леха с места в карьер взял ситуацию в свои руки, – там чай вкусный.

«Галерея Экспериментального Звука – 21» находилась в соседнем дворе от Fish Fabrique. Каждый вечер «ГЭЗ» открыт как полубар-полукафе, но иногда там проводят всякие особо концептуальные концерты – джазмены, электронщики, акционисты и все в таком духе.

В «ГЭЗе» мы заняли столик в углу, басист Егор Недвига заказал чайник чая, я достал диктофон. Говорили мы больше часа. Интервью плавно перетекло в обычный разговор: Леха травил байки, прочитал новое стихотворение про метро, которое разноцветный червяк во внутренностях города, много смеялся. Вне сцены он показался меньше ростом и каким-то смущенным: наивные глаза, обезоруживающая улыбка, пикантная шепелявость.

Из более чем часовой записи сложно было собрать журнальное интервью – в ограниченный объем нужно было впихнуть только самое главное, а главным в том разговоре мне казалось решительно все!

Из статьи «23 часа 2084 года» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 21 (107)

Этой осенью панк-группа «Последние Танки В Париже» выпускает новый альбом «2084». Сами ребята стиль своей музыки определяют как спагетти-рок. Их альбом «Гексаген» критиками был назван лучшей панк-пластинкой пятилетия.

Леха Никонов: Группа «Последние Танки В Париже» берет свое начало в 1995-м в Выборге. В следующем году мы записали альбом Olkaa Hyva… Вернее, это был не альбом, а больше демо, записанное на репетиции. Мы тогда хотели играть нойз-панк.

А первый «официальный» альбом вышел в 98-м и назывался «Девственность»…

Леха: Мы все-таки считаем первым альбомом «Порноманию». «Девственность», конечно, прикольный, но это из серии все тех же магнитоальбомов. Он издан в виде такого вот DIY. Мы считаем, что этот альбом должен расходиться именно таким способом, и никаким лейблам его не отдавали…

Вы на концертах часто исполняете не свои песни, не было идеи выпустить альбом кавер-версий?

Леха: У нас была мысль сделать альбом под названием «Чужие песни». Там были бы Joy Division, песня Hotel California, песня Пугачевой «Алло»… Нам просто интересно показать наш взгляд на некоторые не наши песни. Просто наше понимание этих песен в современном мире.

Сейчас у вас выходит новый альбом «2084». О чем он и почему так назван?

Леха: У меня слабое воображение. Этот альбом – он антиутопия. Показать, что это антиутопия, я смог только аллюзией на Оруэлла, хотя Оруэлл не является моим любимым писателем. У нас были разные варианты названия: «Буря в стакане травы», «Критика чистого разума», но все эти названия… они очень однобоко показывают суть. «2084» – альбом о невозможности любви в современном обществе… Или, наоборот, о ее возможности. Мы делали эту пластинку как самый честный альбом о любви.

Расскажи что-нибудь о том, как вы его записывали.

Леха: Вообще, когда мы готовили «2084», в группе наметился кризис, чуть не развалились, но все обошлось. Пытались сначала записать барабаны, потом бас, но потом поняли, что такую музыку нельзя играть накладками, и записали все «вживую» за 23 часа.

Егор Недвига: Мы хотели презентацию альбома сделать 11 сентября, ну, такая дата – двояко толкуемая, но не успели со сведением.

11 ноября в Red Club’е, что на Полтавской, 7, недалеко от Московского вокзала, состоится презентация нового альбома группы «Последние Танки В Париже» – «2084».

Конечно же, 11 ноября я оказался в Red Club’е. Шел по «вписке» от Лехи. Войдя в клуб, нагло толкнул дверь гримерки.

– О, Славон, привет, – увидел меня Леха.

– А я журнал со статьей принес.

– Ништяк! Диск с альбомом возьми, вот – он протянул мне пластиковую коробочку с оранжевой обложкой, – дома послушаешь.

– Спасибо, – я, впопыхах даже не сообразив попросить его подписать, спрятал диск в рюкзак. – Я в зал тогда пойду?

– Погоди, – улыбнулся Леха, – у нас сейчас что-то вроде пресс-конференции на втором этаже. Ты же пресса!

– Но я не подавал заявку…

– В жопу заявку, – он схватил меня за руку и увлек за собой. – Пошли!

Мы поднялись по лестнице и оказались в зале со стульчиками, уже занятыми аккредитованными журналистами, и огромным кожаным диваном посередине.

Музыканты сели на диван, а я встал у стеночки – стульчика на меня не хватило. Смотрелось все это, мягко говоря, странно: еще летом я был на концерте «ПТВП» в «Орландине», где в зале было человек тридцать зрителей, а сейчас тут одних журналистов присутствовало больше!

Никонов не без удовольствия отвечал на вопросы, рассказывал о новых песнях, представил нового гитариста Диму. Он словно бы надел на себя маску «крутого рокера» и «на отлично» отыграл эту роль – журналисты получили что хотели! Хотя вопросы задавали они насквозь банальные, типа – а почему вы так назвались и какие у вас творческие планы, – видимо, большинство юных мастеров пера и диктофона вообще не понимали, зачем они здесь и кто вообще перед ними.

Не дождавшись конца пресс-конференции, я спустился на первый этаж, через бар вышел в зал, чтобы занять место поближе к сцене. В зале было действительно много людей – и откуда они взялись-то все вдруг и сразу? Было очевидно, что в истории «ПТВП» произошло что-то очень важное, что-то, что буквально подбросило их в первый эшелон российской альтернативной сцены!

На разогреве играла группа «Арттестер», потом вышли «Последние Танки В Париже». Играли уверенно и много. В конце их выступления на сцене нарисовался вокалист «Психеи» Дима Порубов, он помог в одной из песен на гитаре. Позже Никонов подарил мне самодельный диск с записью того шоу, еще позже под названием «2085» эта запись была издана «Кап-Кан рекордс».

Когда концерт был окончен, я, не попрощавшись с музыкантами, выскользнул в ноябрьский вечер. Хотелось одновременно бесноваться и обнимать весь мир. Но вместо этого я спустился в метро.

Первый вариант издания концертного альбома «ПТВП» «2085» распространялся среди «своих», а все экземпляры были номерными

Вернувшись домой, несмотря на поздний час, вставил компакт-диск в проигрыватель и громко включил новый альбом «ПТВП».

Из статьи «Лучший альбом 2004» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 9 (120)

Альбом «2084» открыл нам новых «Последних Танков В Париже» – более лиричных, более нежных. Это если, конечно, сравнивать с предыдущим альбомом «ГексАген»…

16 песен, из них один кавер на песню «Графин» выборгской команды «Химера». Очень неожиданно и ярко, какие-то краски жизни, кадры извечных встреч и расставаний. Слезы и злость: на правительство, на общество, на самих себя…

Альбом «2084» стал переломным для «ПТВП». Прежде всего подкупали качество записи и основной посыл пластинки – песни о любви. До этого Никонов обращался к этой теме на альбоме «Порномания», но там любовь была больше атрибутом, а здесь она заиграла всеми своими красками, чтобы срифмоваться с душами и сердцами неограниченного числа новых слушателей. Не берусь судить объективно, но мне показалось именно так!

В январе следующего года Никонов обратился ко мне, чтобы я сделал публикацию, посвященную фестивалю «Reполлюция», который он планировал организовать в конце февраля в «Орландине». Однако 31 января «Орландина» закрылась. В тот вечер мы встретились с Лехой в клубе, посидели, поболтали.

– Я все равно напишу статью.

– Да, блин, – сматерился он, – фиг поймешь, будет фестиваль или не будет. У нас были договоренности с клубом и музыкантами, была дата, а сейчас вообще ничего не понятно.

– Придумаю что-нибудь.

Мы все-таки договорились об интервью, решили, что оно будет не лишним, тем более что появился второй повод – на горизонте маячил выход трибьюта группе «Химера».

Никонов очень много сделал для популяризации «Химеры» среди питерских и не только меломанов: рассказывал о них при каждом удобном случае, пел их песни, включал кавера в альбомы…

С Лехой Никоновым из группы «Последние Танки в Париже» была у меня традиция – каждую нашу встречу он от руки писал мне одно из своих стихотворений

Собственно, если бы не вокалист «Химеры» Эдик Старков, то, возможно, мы бы никогда не узнали о существовании Никонова – Эдик вытащил его первый раз на сцену, он же стал первым барабанщиком его группы и активно продвигал молодое дарование. Сейчас в Питере каждый год проходят концерты памяти Старкова, его творчество стало частью культурного фона города, о «Химере» восторженно отзываются высоколобые критики и оголтелые панки. Заслуги Лехи в создании мифа о «Химере» не подлежат никакому сомнению.

Из статьи «Революция рядом? Революция здесь!» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 3 (114)

Выборг – приграничный город, на формирование культурного фона здесь влияет близость Финляндии: финское телевидение, финское радио, финские цветные журналы… Некая оторванность Выборга от страны делает его самобытным центром некой иной культуры, российским Сиэтлом. Ближайший к Выборгу город – Санкт-Петербург (это исключая, конечно же, Лаппеенранту и Котку) – культурная столица, открытая и благосклонная ко всему новому, в том числе и музыке. Может быть, поэтому выборгские рок-группы столь популярны на берегах Невы.

26 февраля на сцене питерского клуба «Орландина» планировалось провести четвертый ежегодный фестиваль «Выборгская reполлюция», устроителями которого выступают известный поэт и музыкант Алексей Никонов и лидер группы «Арттестер» Сергей Долгий, но в связи с закрытием клуба мероприятие переносится на не вполне определенное время в какое-нибудь другое место.

Алексей Никонов: «Я приложу все усилия для того, чтобы этот фестиваль состоялся. Может, чуть позже, но обязательно. Причем состоится он именно в том составе, который был заявлен на 26 февраля».

А заявлено было двенадцать групп: шесть из Выборга, шесть из Питера. Одним из основных критериев отбора участников являлось то, что группы не должны нести идею коммерциализации музыки, не должны быть связаны с какими-то «мажорными» лейблами и прочее.

Говоря о выборгском роке, хотелось бы отметить и то, что 23 февраля исполняется восемь лет со дня смерти замечательного выборгского музыканта Эдика Старкова – вокалиста и лидера группы «Химера».

Уже больше двух лет вынашивается идея трибьюта легендарному коллективу, и вот в 2005 году его собираются выпустить. Трибьютом, получившим название «Тотальный Джаз», как и фестивалем «Выборгская reполлюция», занимается Алексей Никонов.

Алексей Никонов: «У нас не было строгого отбора песен для этой пластинки, не играло роли качество записи. Просто хотелось представить все записанные треки, отдать дань памяти замечательному музыканту Эдику Старкову. Мне очень понравилась версия одной из песен «Химеры” московской группы “Ярче тысячи солнц”. Помимо них в трибьюте приняли участие “ПТВП”, “Свиньи в Космосе”, “The Пауки”, замечательный музыкант Сева Гаккель (“Аквариум”), тот же “Пилот”, всего более двадцати команд».

«Reполлюция» так и не была проведена, зато весной «Последние Танки В Париже» были заявлены на концерте, посвященном вручению премии музыкального журнала Fuzz. Я спросил у Никонова, как так получилось, что «2084» номинировали на лучший альбом года.

– Я не знаю, – честно ответил он, – может быть, Тропилло что-то намутил. Мне не так важно это. Главное, что в «Юбилейном» выступим.

Легендарный звукорежиссер и саундпродюсер Андрей Тропилло известен прежде всего как человек, записавший и выпустивший практически весь «золотой фонд» русского рока – «Кино», «Аквариум», «Алиса», «Телевизор» и прочие. В нулевых он продолжал записывать и выпускать на своем лейбле «АнТроп» всяких интересных и подающих надежды рокеров. В какой-то момент Тропилло взял под крыло «ПТВП», и его авторитета тогда еще хватало, чтобы, узнав об этом, серьезные музыкальные критики и организаторы мероприятий внимательнее присмотрелись к Никонову и компании.

Перед выходом «ПТВП» на сцену «Юбилейного» я проник в первые ряды зрителей. Сзади меня какие-то две девочки обсуждали «ПТВП», не понимая, кто это вообще такие и зачем их позвали в один концерт с Дельфином, Сургановой и Бутусовым. Уверен, что девяносто процентов зрителей, находившихся в зале, недоумевали так же, как и девочки за моей спиной.

Премию в номинации «лучший альбом» вышел вручать сам Тропилло. Одного его выхода хватило для того, чтобы понять, что победили «Последние Танки В Париже». Собственно, так и случилось.

Из эксклюзивного интервью для сайта автора от 10 марта 2005 года

Что ждать от твоего выступления на фестивале журнала Fuzz 9 апреля в «Юбилейном»?

Алексей Никонов: Не знаю, это будет зависеть от ситуации. Мне, если честно, самому интересно.

Ты в курсе, кто там играет? Смотри (показываю ему афишу фестиваля Fuzz).

Алексей Никонов: Так… Ну че, «Ленинград» нормальная группа. Дельфин… Сомнительный персонаж, но по текстам… Нормальные тексты, не скажу, что хорошие… Короче, я смотрю на состав и не врубаюсь, чего там вообще будет.

После кого или перед кем бы хотел сыграть?

Алексей Никонов: Мне, если честно, все равно. Я бы хотел, что бы нас в начало поставили. Чтобы фестиваль закрыли сразу же (смеется).

Тогда они, наверное, с таким расчетом, тебя поставят последним.

Алексей Никонов: Или вообще не поставят после этого интервью (смеется).

«ПТВП» в тот вечер выглядели, как говорится, «фирмово»: гитарист и басист в пиджаках на голое тело, Никонов в пальто, барабанщик в белой футболке. Я для себя отметил, что им «очень идет» зал дворца спорта: «ПТВП» заполнили все пространство собой на сцене, а своей музыкой – в зале. Похожий на Брайана Молко из Placebo Леха держался так, будто каждый день собирал многотысячные залы – чистая энергетика, по-хорошему картинные жесты и сумасшедший взгляд.

В конце их выступления на сцене появился огромный надувной шар. Шар отправился в зал, где он начал путешествовать по рукам зрителей. Следом на сцене появился музыкант «Психеи» Игорь Статных. Он быстро разделся догола, стал бегать туда-сюда, запутался ногами в проводах и рухнул под мониторы – что символизировал его перформанс, было не ясно.

Концерты «ПТВП» становились все многолюднее. Red Club уже не вмещал всех желающих, и группа стала устраивать свои шоу в «Порту». С одной стороны, круто, что массово, но с другой – музыканты несколько отдалились от зрителей. Если раньше Никонова можно было встретить перед концертом на скамеечке у «Орландины», то сейчас он превратился в музыканта, выходящего к людям исключительно из-за кулис. Внутренне он не поменялся, но внешний антураж уже был не тот – «ПТВП» примерили на себя статус настоящих «звезд»!

Примерно в то время я предложил Лехе сделать сайт его группы. В интернете уже был один, который делал Дима Меркулов из группы «Общежитие», но он никак не справлялся с оперативными задачами. Я же решил сделать такой, который будет регулярно обновляться, новости на котором будут самыми актуальными, а аудиоархив – самым полным.

В простеньком редакторе нарисовал основной шаблон, занял доменное имя, показал Лехе – идея, как и воплощение, ему понравились. Он предложил встретиться, чтобы передать мне эмпэтришки всех альбомов «ПТВП».

На диске, который Леха вручил мне в уже традиционном для наших встреч «ГЭЗе», были не только официально вышедшие альбомы, но и ранние – Olkaa Hyva и акустический «Кировский», известный в народе как «Ласковый муй». К диску была приложена подробная инструкция, какие песни в каком порядке нужно ставить на сайте.

– Там некоторые убрать надо, – прокомментировал Никонов свою рукопись, – там совсем бредовые есть, не время их еще обнародовать.

Я постепенно загрузил альбомы, выложил сборники стихов, регулярно стал обновлять концертный график: мы созванивались по выходным, и я получал новую порцию информации.

Как ни странно, появление сайта обрадовало не всех – московские фаны «ПТВП» регулярно стали писать в интернете едкие комментарии о нем и обо мне.

Интересно, что с самого начала никак не афишировалось, что это я делаю сайт, но информация каким-то образом все-таки просочилась. Основным аргументом против меня было то, что я «заискиваю перед Никоновым», чтобы «понтоваться знакомством с ним». Мне такие рассуждения не нравились, но я умею абстрагироваться. Как говорится, собака лает, караван идет. Никонов, конечно, был в курсе этих наездов.

– Да забей ты на них, – говорил он. – Ты нормальный пацан, а они пусть что хотят, то и думают.

В гостях на репетиции у Лехи Никонова в 2006-м

Да, мне нравилось творчество «ПТВП», и я абсолютно искренне посильно помогал группе информационно. Делал это не ради какой-то корысти или «знакомства со звездой», а чисто удовольствия для – просто мне это было интересно!

– Послушай, если кто-то обсуждает тебя и ругает, – продолжал Никонов, – это значит, что ты делаешь что-то значимое. Понимаешь?

С одной стороны, конечно, я это понимал, но с другой – получать в сети сообщения о том, что меня надо обязательно при встрече избить в сортире, было как-то не особо приятно. Впрочем, дальше сообщений в интернете ничего не пошло. Да и пойти не могло – интернетные хейтеры крайне редко способны на какие-либо действия в реальном мире.

Летом 2006-го я пошел в армию, затем попал в госпиталь. В Военно-медицинской Академии пролежал пять месяцев. Сайт в это время обновляла моя мама, она же передала мне весной следующего года свежевышедший альбом «Права человека». Я, лежа в палате, заслушивал его «до дыр» – а что еще делать: в библиотеке на отделении я перечитал все, что показалось мне хотя бы мало-мальски интересным, смотреть телик не хотелось. Только плеер и оставался!

Выйдя из госпиталя, я устроился в реставрационную компанию. Попробовал писать для каких-то интернет-изданий, но в целом с журналистикой на тот момент как-то не складывалось. Зато складывалось с моей группой – начались репетиции, концерты. Когда мы записали нашу первую пластинку, я зашел к Лехе. Он внимательно ее послушал, отметил пару удачных мест, а потом посоветовал мне ознакомиться с творчеством группы Arctic Monkeys.

Вообще, музыкальные вкусы Никонова были необычными. Он мог поставить группу «Соломенные Еноты», потом включить Гуфа, переключить на «Мираж» и все в таком духе. Именно через него я познакомился с творчеством The Cure и Joy Division – Леха, несомненно, умеет заражать своими интересами. Это видно, кстати, и по его фанатам: они начинают читать, слушать и смотреть то, что он рекомендует.

Однажды он так сильно загорелся хип-хопом, что решил записать альбом в этом стиле. Причем не абы как, а вживую! Он устроил небольшой концерт в легендарном кафе «Стирка», где час что-то читал под биты. Рэп-альбом впоследствии так и не вышел. В интернете есть пара записей с того мероприятия. Слушать, скажу сразу, сложновато, но интересно – как факт, как примету времени.

Весной 2009 года мы с Лехой поссорились. В общем-то, наверное, ту ситуацию можно и нужно было решать не на повышенных тонах, но мы оба – люди крайне эмоциональные. Результатом нашего конфликта стало удаление сайта и полный разрыв каких-либо связей. Он перестал звонить, я перестал ходить на его концерты.

Но не прекратил слушать «ПТВП». Я внимательно отслеживал все релизы: что-то нравилось, что-то не особо, но в целом – не разочаровывало. Люди, подробно знавшие о нашем конфликте, недоумевали, мол, как так, так сильно разругались, а ты продолжаешь его слушать.

– А что, наши личные дрязги делают творчество «Последних Танков В Париже» хуже? – отвечал я.

Осенью 2014 года басист моей группы сагитировал меня пойти на концерт «ПТВП» в клуб «Зал Ожидания». В том году у них вышел роскошный альбом «Ключи от всех дверей», и концерт был по большей части посвящен именно этому событию.

Я стоял метрах в пяти от сцены и смотрел на Никонова. Он очень изменился. Не постарел, нет… Скорее возмужал. Если раньше он брал зал хаотичным метанием по сцене, то тут я увидел монолитную самодостаточную фигуру: каждый его жест и шаг были словно бы высечены из гранита – твердые, четкие, весомые. Больше не было того «чертика из табакерки», но был настоящий герой рок-н-ролла в хорошем смысле этого слова. Особенно это стало очевидно, когда он, замерев у микрофона, затянул одну из самых необычных и мистических песен «ПТВП» – «Сказка»:

Из дорог на край

Дыма без конца

Улетают в рай

Новые сердца.

Мы идем домой.

Через полтора года, 1 января я вновь оказался на концерте «Последних Танков В Париже». Полный клуб беснующихся людей и снова та самая монолитность Никонова, возвышающегося над толпой: ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова – только давящая откуда-то сверху энергия. Темная? Светлая? Это был не концерт, это был ритуал.

На следующий день я, не особо рассчитывая хоть на какой-то ответ, написал Лехе во «Вконтакте» спасибо за концерт. Он ответил мне, прислав эмодзи в виде сердца. Мы начали потихоньку общаться снова.

Летом 2019-го я позвал Леху в прямой эфир в свою программу на «Радио ШОК». В назначенное время стоял и ждал его у ворот, ведущих на территорию бывшего завода, где базировалась наша студия.

Леха Никонов в гостях на «Радио Шок» в 2019-м

Никонов вышел из такси, быстро зашагал в мою сторону.

– Славон, привет, сколько мы не виделись? Десять лет? Да ты вообще не изменился! – протараторил он, пожав мне руку, и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

Из интервью с Лехой Никоновым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 13.08.19 г.

Мы с тобой встретились сегодня, чтобы проанонсировать твою лекцию, которую ты проведешь 21 августа в клубе Mod. Лекция будет посвящена литературе. Расскажи, что заставило тебя предстать в амплуа лектора?

Я уже года два читаю лекции. Началось все с того, что мы сидели с пацанами на квартире, я что-то накидывал про поэзию. А они мне говорят, мол, Леха, нормально накидываешь, давай ты лекцию устроишь! Я попробовал провести одну, потом прочитал еще три про русский футуризм… А в лекции, которая будет, я подведу некоторые итоги предыдущих, расскажу, как сам пишу стихи, отвечу на миллион вопросов, пройдусь вкратце по всему Серебряному веку, по его представителям. Я буду говорить о том, о чем не принято говорить в среде литературоведов, которые «кастрируют» поэзию, представляя ее очень однобоко. Поэты ведь были живыми людьми со своими недостатками и достоинствами.

Можно ли называть твоих читателей и слушателей «ПТВП» поклонниками?

Сомневаюсь. Что такое поклонники? Пришел, поклонился?

В 2017 году ты сказал, что не веришь науке.

Ну и я тебе скажу почему! Черную материю когда открыли? В 2011-м? Черную энергию чуть попозже. Другими словами, ученые сказали, что 80% реальности не изучены, и мы назвали ее темной энергией. Есть еще десять процентов – это темная материя. Другими словами, девяносто процентов реальности мы никогда не изучим. Ученые! А у поэтов, по-моему, этот процент совсем другой!

В одном из интервью ты заявил, что смерть – главное событие жизни. Ты боишься смерти?

Это не я сказал, а Паскаль. Я его процитировал. Конечно, боюсь. Это неизбежное событие, но мы постоянно отгоняем мысли об этом, стараемся не думать о нем, но ведь оно действительно важное. Интересно, что все заняты вопросом, а что будет после смерти, но никто не задается вопросом, а что было до рождения! Это же то же самое, только в другую сторону.

Тропилло

У каждой эпохи есть свой символ – знак, человек, песня. Есть те, что олицетворяют собой тот или иной этап истории, но есть и символы переходящие, постоянно трансформирующиеся.

Андрей Владимирович Тропилло непосредственно связан с «золотым» периодом ленинградского рока. Тропилло как звукорежиссер и саундпродюсер работал, наверное, над всеми легендарными рок-альбомами восьмидесятых. Через его руки прошли «Алиса», «Кино» и многие-многие другие.

Его имя я видел на заднике пластинок, а логотип издающей компании «АнТроп» украшал их цветастые обложки.

Сам себя Андрей нередко называл первым пиратом Советского Союза. Благодаря его стараниям советская молодежь услышала The Beatles, Rolling Stones, Led Zeppelin и даже The Cure.

Помню, как на один из дней рождения Лехи Никонова я приволок ему в подарок на концерт в «Пятнице» изданный Тропилло на виниле первый альбом The Cure. Винил купил на распродаже в филиале Castle Rock’a на Думской накануне. Охранник в клубе, увидев у меня в руках пластинку, недоумевая спросил:

– Ты чего, диджей, что ли?

Подарок мне казался символичным: Никонов любит The Cure, а «ПТВП» издали на «АнТропе» свой альбом «2084» – пластинка некоторым образом объединила эти два феномена эпохи.

То, что в начале нулевых Тропилло все еще занимался записью и изданием музыки, меня удивило. Все-таки для меня он был человеком «того» времени и никак не «бился» с современностью. Однако я ошибался.

Его студия находилась на Цветочной улице, относительно недалеко от станции метро «Московские ворота». Сложно сказать, какую выгоду имел сам Тропилло со всего этого, но он регулярно выпускал диски молодых и не очень музыкантов, не беря с них за это ни копейки. Может быть, конечно, деньги ему приносили продажи CD, но, как мне кажется, учитывая каталог его студии, не особо большие.

Одно время в тусовке рокеров ходила легенда о том, что Тропилло купил где-то в области старинный особняк, установил там холодильные камеры и занялся крионикой – замораживал до лучших времен безнадежно больных и только что умерших людей: у кого было денег больше – замораживал целиком, у кого меньше – только голову. Когда я как-то впрямую спросил его об этом, он, грамотно лавируя между аргументами, изящно ушел от ответа. Настолько изящно, что продолжать спрашивать его об этом больше не захотелось.

Тропилло – человек-загадка и современный мифотворец. Он не боится сплетен и слухов, часто даже сам их распускает – чего стоит только его заявление, что настоящий Кинчев сгорел, и теперь вместо него в «Алисе» поет двойник! Может быть, конечно, все это он сказал метафорически, но звучало убедительно настолько, что продолжать расспросы на эту тему журналист, бравший то интервью, не решился.

Для меня то, что «АнТроп» продолжает существовать, открылось именно после выхода «2084» «Последних Танков В Париже»: на корешке диска увидел знакомый логотип. Выяснилось, что Тропилло всерьез занялся «ПТВП», активно помогая группе как с записью, так и с тем, что в его представлении было пиаром.

– Славон, – позвонил мне как-то Никонов, – Тропилло сейчас издает два сборника, хочешь интервью у него взять?

– Что за сборники? – я представил себе очередные унылые подборки из разряда «Золотые хиты русского рока» или что-то подобное.

– Трибьюты. Один Маяковскому, другой Майку Науменко. Мы в обеих пластинках участвуем.

– Это уже интересно. А есть телефон?

– Есть конечно, записывай!

Взять интервью у Тропилло – это действительно классно! Так подумал я, записывая его номер в блокнот. Как-никак этот человек для меня был и остается олицетворением музыки, которую я все-таки, хоть и не так рьяно, как раньше, люблю до сих пор. Послушайте, например, «Энергию» «Алисы», особенно песню «Ко мне». Послушайте не просто как трек, а как образец звукозаписи. И, слушая, держите в голове, что альбом записывался не в навороченной студии где-нибудь под Лондоном, а по факту в кружке звукозаписи для пионеров, куда под видом юных ленинцев, соблюдая все возможные и невозможные условия конспирации, проникали будущие легенды русского рока.

Я много читал о Тропилло, и для меня он был абсолютно мифическим человеком, неким «серым кардиналом» русского рока, его крестным отцом и демоном-искусителем одновременно. Особенно сочно про него в своих книгах писал вокалист легендарной группы «Санкт-Петербург» Владимир Рекшан. Правда, Владимир Ольгердович, как мне казалось, опасаясь связываться с мистикой, рисовал больше образ не инфернального существа, а прощелыги и комбинатора. Хотя, может быть, он был и прав! Но, с другой стороны, а что мешает быть потустороннему Тропилло еще и великим комбинатором?

Первый раз Андрея Владимировича я увидел в апреле 2005 года на сцене «Юбилейного» во время очередного концерта, посвященного вручению ежегодной премии журнала Fuzz. Он вышел для вручения призовой статуэтки forte в номинации «Лучший альбом 2004 года» группе «ПТВП».

Одутловатый, с неряшливыми седыми волосами, в потасканном, испачканном чем-то белым пиджаке. Поздравив Никонова, он быстро скрылся за кулисами.

Как рассказывал редактор Fuzz’а Долгов, Тропилло влетел в «Юбилейный» минут за пять до своего выхода: под мышкой насос, а в руках что-то резиновое и комом смятое – это был сдутый гигантский шар. Белая припорошенность его пиджака на сцене объяснялась тальком от надувного атрибута. В течение нескольких песен «ПТВП» он этот самый атрибут собственноручно накачивал с помощью насоса, чтобы в нужный момент выкатить его на сцену.

Для меня явление Тропилло на том мероприятии было, несомненно, знаковым – материализовалась еще одна легенда!

Получив от Никонова номер Тропилло, я без промедления ему позвонил.

– Да, – ответил мне надтреснутый голос.

– Андрей Владимирович, здравствуйте, мне ваш номер дал Леха Никонов…

– Ближе к делу, говори, – сразу обратился на «ты» мой собеседник.

Я как мог кратко объяснил ему, что хочу взять интервью в поддержку двух спродюсированных им сборников и что для этого как бы надо бы встретится.

– Так давай встретимся, приезжай завтра к кинотеатру «Прибой». Знаешь, где это?

– Знаю, – соврал я.

В конце прошлого века виниловые пластинки не считались эстетской экзотикой – практически у каждого дома были проигрыватели. Конечно же, не такие «монстры», как у современных меломанов, чаще небольшие чемоданчики, крышка которых представляла собой динамик с подставкой.

Звук у таких проигрывателей оставлял желать лучшего, но за неимением качественной аппаратуры был не только терпим, но и единственно возможен: винил был в ходу больше, чем кассеты.

Тропилло называет себя первым российским пиратом, и это недалеко от истины – пластинки с западным роком, изданные на «АнТроп», были практически у каждого меломана.

На пластинках красовалась надпись, что, дескать, запись сделана с трансляции. Кто и когда вел трансляцию, не уточнялось, но зато спасало издателя от целого ряда юридических проблем.

Обложки для «тропилловских» винилов практически повторяли оригинальные, но ключевое здесь не «повторяли», а «практически» – они были перерисованы, и часто с небольшими изменениями. Например, на битловском «Сержанте Пеппере» в толпе исторических личностей можно было обнаружить самого Тропилло и главного российского битломана Колю Васина. Это и прочие подобные креативные решения опять-таки спасали Тропилло от возможных разборок с правообладателями.

Вишенкой на торте винилостроения от Андрея Владимировича являлось то, что практически все пластинки, как гласила надпись на конверте, были изданы некой полумифической организацией «Продюсерский Центр рок-н-ролльных приходов Единой Евангелическо-Лютеранской Церкви России».

В назначенный час я стоял рядом со зданием кинотеатра «Прибой» на Васильевском острове. Перед кинотеатром лежала гигантская надувная подушка, а внутри проходил очередной фестиваль имени Сергея Курехина.

Я подождал минут десять. Потом еще пять. Андрея Владимировича не было. Вечернее солнце пекло, из «Прибоя» доносились приглушенные звуки музыки. Достав телефон, я набрал номер моего визави.

– Ты уже на месте? – будто бы не он опаздывал, а я, начал, не поздоровавшись, разговор Тропилло.

– Да, жду вас.

– Считай до десяти.

– Что?

– Говорю же, до десяти считай. Вслух.

– Зачем?

– Считай.

– Хорошо. Один, два, три…

На счет «десять» из-за угла вынырнул черный «мерседес». Автомобиль подъехал прямо ко мне, будто сама открылась дверь.

– Залезай, – Тропилло сидел за рулем.

На кресле рядом с ним лежали какие-то диски.

– Диски можешь выкинуть, я их произвожу, у меня их много. Или себе забирай.

Я выбрал второе.

Известно, что Тропилло любит театральные эффекты. Не удивлюсь, если он все то время, пока я его ожидал, ждал моего звонка, чтобы разыграть всю эту сцену с отсчетом.

Но одно дело читать про такие приколдэсы, а совсем другое – быть непосредственным участником его очередной постановки. Это сразу обескураживает и даже обезоруживает.

Андрей вдавил педаль газа, и «мерседес» понесся по улице.

– Будем кататься и говорить, – бескомпромиссно и как-то по-барски сказал Тропилло.

– Хорошо, – я достал диктофон.

Интервью закончилось символически – на Невском проспекте. Не удивлюсь, если и этот момент также был срежиссирован Тропилло.

– Да, сами-то диски, о которых мы говорим, возьми, – Тропилло открыл бардачок и достал оттуда две пластиковые коробочки. – И на них рецензии напиши. А статью, как выйдет, завези мне на Цветочную, я тебе еще дисков всяких подарю.

Дома я расшифровал запись, послушал диски, написал про каждый по заметке, отправил тексты в редакцию.

Из статьи «Андрей Тропилло: памяти М» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 10 (121)

В апреле этого года фонотеки меломанов пополнили сразу два новых диска-трибьюта: пластинка-посвящение пятидесятилетию со дня рождения Майка Науменко и сборник песен на стихи Владимира Маяковского «Живой Маяковский». Над обоими релизами работал известный петербургский продюсер и звукорежиссер Андрей Владимирович Тропилло. С ним мы и будем говорить.

Как вам пришла идея сделать эти два трибьюта?

Трибьюты выходят всегда к каким-то юбилейным датам. В этом году исполнилось 75 лет со дня смерти Маяковского – он был убит 14 апреля 1930 года. Кто-то, конечно, говорит, что это было самоубийство, но я думаю, он был убит: на его одежде не обнаружили следов пороха, а это говорит о том, что выстрел был произведен с расстояния не менее метра. Трудно представить, что у Маяковского такие длинные руки. Скорее они были длинными у кого-то другого. Посвящение Маяковскому – это не первый мой опыт трибьюта, а Майк… Он был просто моим хорошим другом, и в этом году ему исполнилось бы 50.

Какие у вас лично ощущения от проделанной работы?

Мы привыкли считать, что Маяковский – поэт революции, поэт-трибун, на самом деле он очень нежный поэт, а никакой не трибун. Хотя то, что он поэт революции, – легко почувствовать, просто когда вы читаете или слышите его стихи. Я, записывая трибьют Маяковскому, почувствовал, что мы живем в предреволюционный период, что нами управляет временное правительство. Я это почувствовал физически, потому что я работал с поэтом революции. И если вы не верите, прослушайте две композиции с диска – песню «Вам!» группы «ПТВП» и песню «Штык, Браунинг, Бомба!» группы «Облачный Край», и вы почувствуете, что остается только сказать – долой временное правительство!

Вы упомянули «ПТВП». Вам не кажется, что Алексей Никонов – вокалист и фронтмен группы, вполне может сейчас занять место Маяковского?

Я говорил и буду говорить, что Алексей Никонов – русский поэт современности. Его лирика – коктейль из Маяковского и Аполлинера, было бы странно, если бы он не участвовал в трибьюте. Не сын лейтенанта Шмидта, но сын Маяковского. Это тоже хорошо.

Расскажите, как вы отбирали исполнителей для трибьюта Майку Науменко? Чем руководствовались?

Если говорить о трибьюте Майку Науменко, мне были интересны именно ремейки, а не кавер-версии его песен. Ремейк подразумевает некое переосмысление материала. Например, рэггейщики, они и будут играть рэгги, даже если это песни «Зоопарка». Меня часто спрашивали, почему на обеих пластинках так мало так называемых мейнстримовых музыкантов. Ответ простой – они, как уже известные актеры, играют самих себя, они считают, что достаточно того, что их голос узнаваем, и если проблеют кое-как чужой текст, то и будет хорошо. Нет, это не будет хорошо.

Когда статья и рецензии вышли, я связался с Тропилло.

– Вы просили привезти вам журнал.

– Ну так привози, – сказал он. – Завтра привози, сегодня я занят.

– Да я сегодня как-то и не…

– Вот я и говорю! – перебил он меня. – Завтра я весь день на студии. Приходи, меня спросишь.

– А студия-то где?

– Записывай адрес. Там придешь, я тебя встречу. Позвони, как дойдешь.

Студия «АнТроп» базировалась на территории завода «Мелодия».

Я поднялся из метро, вышел на улицу, кое-как перешел Московский проспект, свернул на Лиговский. Судя по карте, идти нужно было куда-то туда.

Поплутав по улицам, я вошел в здание проходной:

– Можно пройти на студию Андрея Тропилло?

– Музыкант? – спросил меня охранник.

– Журналист.

– Понятно.

Нужный корпус отыскался быстро, я набрал Тропилло.

– Заходи туда. Там лестница. Не потеряешься.

Встретил меня не Тропилло, а Рекшан: оказалось, что он работает на «АнТропе». Он провел меня в какое-то офисное помещение, заваленное коробками с дисками. Именно заваленное, а не благородно заставленное.

Тропилло пришел минут через пять. Удивительно, но без салютов, хлопушек и прочих спецэффектов.

– На, держи, – он запустил руку в какую-то коробку и выудил оттуда два диска «Народного Ополчения». – Принес журнал?

– Да, – я протянул ему пару экземпляров.

Он открыл на нужной странице и углубился в чтение.

– Неплохо, – резюмировал он. – Меня обычно перевирают, а у тебя вроде все, как я и говорил. Только не хватает желчи. Я тут прямо хороший такой. Неужели ничего не сказал провокационного?

– Нет, – честно ответил я. – Могу запись принести.

– Не надо, верю, – улыбнулся он, – ты заходи еще. У нас часто что-то выходит, я тебе еще дисков дам.

Собственно, о том, как Тропилло работал с музыкантами, я узнал, как говорится, «на собственной шкуре».

Летом 2009 года моя группа записала свой очередной альбом. В то время с интернетом было туго, и физическое издание еще было актуальным.

Я позвонил Андрею Владимировичу:

– Моя группа альбом записала. Хочу вам дать послушать. Вдруг заинтересует.

– Ну так давай мне его сюда, послушаю.

Мы договорились встретиться у ближайшей ко мне станции метро. Тропилло подъехал на своем «мерседесе», забрал диск и умчался по каким-то своим потусторонним делам.

Позвонил он вечером того же дня:

– Послушал.

– И как?

– Ну я же звоню тебе. Значит, издам!

– Прямо вот так сразу?

– Хочешь через год?

– Нет, это долго.

– Шли обложку, если есть.

Через месяц мы с моим басистом приехали на «АнТроп» за коробкой с нашими дисками. Часть тиража ушла по магазинам, а часть нам в качестве гонорара. Это было необычно – несколько компаний до этого сами просили нас вложиться в издание, а тут мало того что издали бесплатно, так еще и коробку дали – чистейшая благотворительность! Наверное, подумал я, деньги Тропилло все-таки зарабатывает именно крионикой.

– Надо договор подписать на это издание, – вручая нам коробку, сказал Тропилло. – Так, на всякий случай. Но у нас сейчас принтер сломался. Потом, короче, как-нибудь заедешь, я наберу тебя.

Это «потом» откладывалось на потом больше года. А в 2011 году студия и издательство «АнТроп» закрылись, и стало совсем не до договоров.

Закрытие студии сопровождал ряд скандалов. Говорили о рейдерском захвате здания, потом о пропаже аппаратуры, затем о том, что вся продукция, которая находилась на складе студии, была то ли уничтожена, то ли продана в регионы без ведома самого Тропилло. Словом, история скандальная.

Я делал в то время первые шаги в журнале «Петербургский музыкант». И, конечно же, не смог пройти мимо этой темы – предложил редактору Паше Иванову написать об этом.

Тропилло изобретает, чудит и издает

За комментариями обратился к самому Тропилло, он дал мне телефон своего племянника Ясина:

– Он тебе больше расскажет. Пока не могу с мыслями собраться.

Я позвонил Ясину.

Из статьи «Студия “АнТроп”: конец легенды?» // «Петербургский Музыкант». – Апрель 2011. – № 04 (87)

Довольно долго муссируются слухи о закрытии легендарной студии Андрея Владимировича Тропилло «АнТроп». Тропилло – личность известная. Его студия – это целая веха в истории развития отечественной рок-музыки. За более чем тридцатилетнюю историю через студию прошли сотни музыкантов: от Булата Окуджавы и группы «Кино» до современных хардкорщиков. И вот случилось неприятное…

Что же случилось? В один прекрасный позднеосенний день в здание на Цветочной улице, в котором в последние годы располагалась студия Андрея Тропилло, перестали пускать как самого Андрея Владимировича, так и остальных сотрудников. Начался процесс так называемого рейдерского захвата здания.

По решению общего собрания тех, кто имеет какие-то права на здание, здание «приговорили» к продаже. Было странно, что самого Андрея, являющегося одним из учредителей ЗАО «Ленинградский Завод Грампластинок», частью которого и являлась студия звукозаписи, на это собрание не позвали, а протокол заседания до сих пор хранится от него в секрете.

Нависла угроза уничтожения одним махом всего дела Андрея Тропилло: он попал в ситуацию, когда его детище – студия «АнТроп» – оказалось закрытым от него самого. А ведь известно, что студия Тропилло – это исторический объект. Когда-то студия подарила нам первые альбомы «Кино», «Алисы» и прочих, на студии записывались группы «Облачный Край», «Последние Танки В Париже»…

Андрей Владимирович в январе 2011 года принял решение подарить студию городу с присвоением ей статуса культурного наследия, что, не кривя душой, можно считать заслуженным. Дальнейшие события развивались довольно вяло, пока звукорежиссер Ясин Тропилло не решил забрать свое личное оборудование из помещения студии.

Каково же было его удивление, когда, наконец, добившись в марте разрешения на это, он обнаружил, что замки на двери кто-то сменил. Ключ нашелся быстро, однако за дверями его ждал еще больший «сюрприз»: часть аппаратуры студии была варварски разбита, на полу валялись вырванные из гнезд провода, вокруг главного пульта – осколки дополнительного оборудования. Проверив свое оборудование, Ясин обнаружил пропажу дорогостоящих приборов. Несмотря на уговоры новоявленной администрации ЗАО «ЛЗГ», Ясин не стал забирать в тот день то, что уцелело, а, запершись в помещении студии, вызвал работников органов правопорядка. Помещение было опечатано, однако опасность еще не миновала: на студии остались микрофон и магнитофон, помнящие Цоя и Майка Науменко, – их место в музее, а они, по решению пытающихся захватить здание, могут просто оказаться на помойке.

Сегодня в поддержку Андрея Тропилло и его студии высказались Артемий Троицкий, Константин Кинчев, Алексей Никонов и другие. Даст Бог, наше внимание не позволит делу завязнуть и быть замолчанным.

Несмотря на существенную медийную поддержку, отвоевать студию так и не получилось, а сам Тропилло на время вообще пропал из информационного пространства.

Пропал, чтобы внезапно вернуться в новостную повестку в вовсе неожиданном амплуа – он собрал свою версию группы «Зоопарк» и стал петь нетленки Науменко. Ранее он несколько раз появлялся на сцене с песнями Майка, но только после закрытия студии об этом стали говорить не как об очередных экспериментах, а как о полноценном творческом начинании. Относиться к этому явлению как к высокохудожественному не получается – звучит это, мягко говоря, странно. Но как продолжение глобального творческого акта имени Тропилло – этот проект бесценен.

Из статьи «Великие и ужасные» // «Петербургский Музыкант». – Июнь-июль 2016. – № 06–07 (142)

О Тропилло ходило множество легенд. Он, мол, самый первый русский продюсер, он, дескать, первый советский аудиопират, авантюрист и вообще личность полумифическая…

Тропилло издавал питерских рокеров с упорством, которому позавидовали бы многие. Звукозаписывающая индустрия рушилась на глазах, а из-под пресса «АнТропа» выходили все новые и новые тиражи.

Через некоторое время студия Тропилло была разграблена и закрыта, а он сам, реанимировав миф о группе «Зоопарк», активно начал петь песни Майка Науменко.

Сегодня как продюсер он занят исключительно собой. Кто-то воспринимает это как затишье перед бурей, кто горлопанит, что, дескать, несмотря на все прежние заслуги, Тропилло наконец-то окончательно сбрендил.

Сейчас Тропилло неуловим настолько, что несколько раз я, рассказывая о нем, в ответ слышал вопрос: «А он еще жив?» Конечно же, как у каждого потустороннего существа, у него есть свидетели. Иногда о встречах с ним мне рассказывают совершенно неожиданные люди, но ни у кого из них нет его действующего номера телефона.

Построив звук и мифологию практически всего русского рока и создав прецедент масштабного заполнения фонотек меломанов классикой рока мирового, Тропилло «на всю катушку» нырнул в абсолютно летовскую иллюзорность со всех сторон.

Его авторитет позволяет ему делать все что угодно. Крайняя степень креативного безумия, помноженная на театральщину и поделенная на былые заслуги, в общем зачете дает возможность спускать ему с рук абсолютно все.

Недавно муж моей мамы закончил с ремонтом квартиры, вытащил из переездных коробок старые винилы и поставил их на полку под проигрывателем. Сев как-то перед полкой, я стал перебирать конверты с пластинками.

Вот и они!

Вытащил целую пачку западных альбомов, изданных Тропилло. Ну, да, все правильно, запись с трансляции, а издано «Продюсерским Центром рок-н-ролльных приходов Единой Евангелическо-Лютеранской Церкви России».

Люди уйдут и превратятся в прах, а музыка будет вечной. Единожды нарезанная на винил или компакт диск, она навсегда «записывается» в людское сознание, а оттуда на все времена оседает в юнговском коллективном бессознательном. А ведь, возможно, именно в этом и была главная миссия Тропилло – в увековечении искусства с последующим приданием ему истинного бессмертия!

Amatory

Питер называют столицей русского рока и русского техно. В общем-то, это справедливо, учитывая, что практически весь золотой фонд русского рока записан именно на берегах Невы и первые русские рейвы проходили именно здесь.

Гитарная музыка в Питере развивалась семимильными шагами, этому способствовало присутствие в городе «великого и ужасного» Андрея Тропилло, который в 80-е, «как блины», один за одним «пек» у себя на студии легендарные альбомы.

Девяностые в Питере стали временем реакции, когда герои предыдущего десятилетия, встав на промышленные рельсы, инерционно несли знамя Питера как рок-н-ролльной столицы. Однако уже к концу десятилетия это самое знамя пошатнулось: новые звезды стали появляться повсеместно!

Питер словно бы сел в засаду, копил силы и в итоге в нулевые перешел из культурной обороны в новое наступление, присвоив себе очередное звание – звание столицы российской альтернативы.

В конце 2002 года вышла отвратительно оформленная кассета «Хлеб». Это был сплит двух молодых и малоизвестных команд – Spermadonarz и Amatory. Если говорить о первых, то благодаря популярности коллектива Animal Джаz и сарафанному радио весть о новом проекте с участием гитариста Жени Ряховского быстро распространилась в меломанских кругах, Amatory же воспринимали на «Хлебе» как некий «прицепной вагон». Сам знаю одного человека, который, дослушав сторону Spermadonarz, не переворачивал кассету, а мотал обратно на начало.

Собственно, тот человек и дал мне послушать этот сплит.

Сторона Amatory звучала, если честно, очень беспомощно: сквозь некачественную запись прорывались вязкие гитары и неумело форсированный вокал. О чем именно пели молодые люди, было не ясно – тексты были понятны только фрагментами, никак не складывающимися в единое целое. Ощущение топорности и ходульности стороне Amatory добавляло то, что часть треков представляла собой записи с концерта – тут о качестве и великолепии звука говорить вообще не приходилось.

Amatory играли то, что их слушатели называли nu-metal’ом, стометровой гигантской тенью над всем этим стояла музыка группы Slipknot, и в целом все это не вызывало доверия – ну да, какие-то странные парни дорвались до микрофонов.

Стоит отметить, что в том же году «Психея» выпустили шикарный альбом «Каждую секунду пространства», ставший тогда практически эталоном записи тяжелой музыки. На его фоне очень злые, но совершенно непонятные среднестатистическому человеческому уху потуги Amatory слушались откровенно слабо.

Но что-то меня в них все-таки зацепило и заставило начать следить за их творчеством.

В 2003-м вышел красиво оформленный альбом с пафосным названием «Вечно прячется судьба». В первой половине нулевых альтернативщики любили подобного рода словосочетания на обложках – странная мода, яркая примета времени.

Альбом был записан в помещении Red Club’a. Да, там не только играли, но и записывали музыку.

«Вечно прячется судьба» звучал гораздо убедительнее треков, включенных в «Хлеб», но все равно еще было в нем что-то сырое. Но если в «Хлебе» сырость звучания являлась результатом некачественной записи, то на альбоме, скорее всего, она была нарочитой.

Кассету с «Вечно прячется судьба» я купил в ларьке у метро, послушал первый раз, идя под дождем по трамвайным рельсам в районе метро Купчино. Музыка, накинувшаяся на меня из плеера, очаровательно рифмовалась с отвратительной погодой и расстроенными чувствами, в коих я пребывал в тот момент, – это соответствие в моем личном рейтинге резко поставило альбом на первые позиции.

Мои универские друзья следили в то время за Amatory гораздо пристальнее, чем я.

– У Amatory новый вокалист, слышал? – сказала мне как-то в перерыве между парами однокурсница Юля.

– А что со старым стало?

В те годы вокалист в любой группе казался мне «центровым» персонажем, на котором держался весь коллектив, однако в случае с Amatory его смена не убила, а, наоборот, резко возвысила группу и в сжатые сроки выкинула в первый эшелон питерской альтернативы.

Нового вокалиста звали Игорь Капранов. До этого он играл на гитаре в группе Stigmata.

В конце 2004-го вышел альбом «Неизбежность». Он резко контрастировал с дебютным лонгплэем решительно всем: тематикой песен, внешним оформлением и, главное, саундом – Amatory зазвучали невероятно круто!

Так вышло, что «Неизбежность» я послушал впервые опять-таки в районе Купчино. Уж и не знаю, почему их музыка в моей жизни так сильно связана с этой частью города. Чуть позже, правда, я узнал, что Amatory образовались именно в этом районе Питера. Совпадение? Не думаю!

Конечно же, имея в своих руках такой инструмент, как авторская рубрика в журнале «Техно Бизнес Маркет», я не мог не написать о «Неизбежности». Рецензия вышла не самой профессиональной, и за некоторые места в тексте мне откровенно стыдно – я не особо разбирался тогда в «тяжелой» музыке и больше писал по наитию, которое, как это часто бывает, в нескольких местах текста меня все-таки подвело. Но, как говорится, что написано пером, то хрен сотрешь.

Из статьи «Amatory “Неизбежность”» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 2 (113)

Скриминг или гроулинг? Этот вопрос, в свете новых западных веяний, сейчас наиболее актуален в питерской альтернативной тусовке. Столпы питерского nu-metal’а «Психея» последовали за модой, а вот Amatory остались верны выбранному в начале творческого пути направлению. Правда, эмо на «Неизбежности» стало значительно более ярко выражено, нежели на пластинке «Вечно прячется судьба», изданной в 2002-м. Может, это связано с появлением в группе нового вокалиста по имени Igor…

Amatory на сегодняшний день являются наиболее последовательными, если так можно выразиться, «учениками» американцев Slipknot, в конце прошлого века поставивших с ног на голову представление о тяжелой музыке. Они даже переиграли одну из песен с их первой пластинки, правда, в «Неизбежность» эта работа не вошла.

Сами ребята определяют себя как «непрактикующие сатанисты». Это заметно по оформлению буклета пластинки – пентаграммы, ножи… Да и темы песен отнюдь не для слабонервных: кровь, смерть, суицидальные мотивы. Прямо жуть какая-то, а не песни.

Отдельного разговора достоин звук пластинки. Альбом записывался на DDT Studio и студии Kontakt, а сводился за рубежом под чутким руководством продюсера по имени Jakob Hansen, известного по работе с некоторыми зарубежными группами. Хэнсену, правда, не удалось переплюнуть Росса Робинсона, спродюсировавшего первую пластинку Slipknot и недавно закончившего работу над последним альбомом британцев The Cure, но он далеко задвинул по звуку все российские nu-metal-релизы последнего времени.

А потом в 2005 году журнал Fuzz заявил Amatory в качестве участников концерта – церемонии вручения своей премии.

В кругу фанатов тяжелой музыки мнения по поводу этого разделились: кто-то искренне радовался, а кто-то говорил, что, мол, не стоит Amatory залезать в это «попсовое» болото.

Я относился к первым, хотя факт участия Amatory на Fuzz’е и казался странным: там Сурганова с Бутусовым петь будут, и в такой «пачке», наверное, не слишком уместна настолько экстремальная музыка.

Из статьи «Нажав ногой своей на мощный fuzz…» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 6 (117)

Amatory. Пожалуй, самый неожиданный участник премии Fuzz, как этого года, так и вообще. Оно и понятно – еще никогда со сцены «премии Fuzz» не звучала настолько тяжелая музыка. На сегодняшний день в Питере Amatory занимают лидирующее место среди исполнителей, играющих в стиле nu-metal, потеснив истинных патриархов «Психею». Этому обстоятельству поспособствовал выход в прошлом году второго студийного альбома группы, получившего фаталистическое название «Неизбежность» – пластинки, сочетающей как всесокрушающую энергетику nu-metal’а, так и европейское качество звучания материала, обеспеченное известным европейским саунд-продюсером Якобом Хэнсоном. Amatory достаточно молодая команда, поэтому вполне логично то, что они представлены в номинации «Лучшая новая группа» наравне с «Уматурман», Billy’s Band, DeGenerators и «Gындул Мыцеi».

В том же году на том мероприятии также были заявлены «ПТВП», но их участие в фестивале никого не корежило, а вот с Amatory было сложнее – слишком уж невероятным было представить их где-то между Дельфином и условными «Ночными Снайперами».

Я давно заметил, что поклонники тяжелой музыки очень ревностно относятся к своим кумирам. Среди них часто звучат споры о том, опопсел ли очередной метал-бэнд или нет. Хотя, конечно, Amatory трудно было причислить к российскому металлу – они звучали и выглядели чересчур уж по-европейски.

На фестивале Fuzz’а Amatory выступили не слишком удачно. Отвратительный звук в зале превратил их сет в давящий гул с редко пробивающимися сквозь грохот выкриками Капранова. Однако стоит отметить, что держались они достойно, работали на высоком уровне и всем своим видом будто бы показывали, что большая сцена для них как дом родной.

Через несколько дней после фестиваля я отыскал в интернете почтовый адрес группы, написал, что хочу взять у них интервью. Мне ответил басист и второй вокалист Денис Животовский. Он попросил прислать вопросы.

Было немного обидно, что интервью будет по переписке и что отвечать мне собрался не основной вокалист.

Ну ладно, хоть так, решил я и стал придумывать вопросы.

Amatory позиционировали и ставили себя как группа без явного лидера, и для них было абсолютно естественно, что интервью будет с Денисом, а не с Игорем. Много позже Капранов скажет мне, что Amatory – это прежде всего сильный бренд сам по себе, а кто там на чем играет или поет, уже не так важно. Важно лишь то, что это Amatory.

Из статьи «Amatory: …мы же не на “Фабрике Звезд”!» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 9 (120)

Когда-то и они были новичками, играли в маленьких клубах, выпускали сплит-кассеты и совсем не казались чем-то серьезным. Потом вдруг все переменилось. Сразу и кардинально. Два успешных альбома, над одним из которых трудился продюсер Якоб Хэнсен, череда успешных выступлений, огромная аудитория на концертах, футболки с логотипами группы (причем не только у молодых людей, любящих «тяжелую» музыку в стиле nu-metal, но и на хрупких девушках).

Насколько мне известно, история Amatory началась сравнительно недавно, но все же хотелось бы уточнить – когда? И с чего?

Началось с того, что я познакомился с нашим барабанщиком, известным поклонникам как Stewart. Мы жили в одном дворе. С этого все и началось, первые репетиции, концерты. Состав полностью сформировался только полтора года назад.

Первый раз песни Amatory вышли в свет на сплите с группой Spermadonarz. Почему именно с ними? Это по дружбе или политика выпускающей компании?

Компании, на самом-то деле, было глубоко наплевать, что выпускать и кого выпускать. Spermadonarz наши друзья. Офигенные парни. Мы давно друг друга знаем. Мы часто тогда выступали совместно, вот и решили выпустить что-нибудь интересное!

Кое-где встречается определение, что Amatory – «непрактикующие сатанисты». Волей-неволей веришь этому: пентаграммы, ножи и прочее…

Не стоит запариваться именно на этом моменте! Просто через подобные символы и атрибутику мы в какой-то мере воплощаем свои мысли, энергию, само ощущение того, что происходит вокруг… А вокруг действительно сплошной сатанизм. Стоит только включить телевизор…

Когда вы осознали себя «звездами», изменилось ли что-то в твоем миропонимании?

Раньше я думал, когда же настанет такой момент и что должно произойти, чтобы я почувствовал себя звездой… Да ничего не чувствуешь на самом деле, и ничего не происходит. Известность приходила к нам постепенно, и к ней привыкаешь. Мы же не на «Фабрике Звезд»: бум – и ты звезда! Самое главное – оставаться собой при любых раскладах. Почувствовать себя звездой легко, а остаться самим собой сложно!

Работа с Якобом Хэнсоном над вашим альбомом «Неизбежность» – просто попытка сотрудничества с западным продюсером или целенаправленная работа именно с этим конкретным человеком? Как вышли на него?

Мы хотели сделать что-то новое, чего не делали в России, и было понятно, что студийная индустрия нашей страны намного отстает от Европы или, скажем, Америки. А Якоб – профессионал: работать с ним было одно удовольствие. Результат налицо! Мы отправили ему письмо с демозаписью альбома, он послушал и вскоре ответил: «It’s a good shit!» Так все и получилось.

После выхода материала я оказался на сольнике Amatory в «Порту». Собственно, статья и была выпущена в поддержку этого мероприятия, и я, как человек, взявший это интервью, пошел на него по гостевой проходке.

Здание по адресу переулок Антоненко, 2, недавно несколько перестроили. Сложно узнать теперь, где же был вход в легендарный клуб «Порт»

Клуб был забит под завязку. Уже за полчаса до выхода группы на сцену в зале в первых рядах было ощущение переполненного автобуса в утренние часы: люди волной то налегали сзади, то вновь куда-то откатывались, чтобы с новыми силами через несколько секунд снова впечатать первые ряды в ограждение, отделяющие танцпол от пространства перед сценой. Что же будет, когда Amatory начнут шоу, думал я.

В общем-то, не началось ничего ужасного, обычный концерт – видимо, большую часть своей энергии зрители выплеснули во время ожидания. Нет, конечно же, были и слэм в центре зала, и «стена смерти», кто-то даже умудрился выскочить на сцену, чтобы прыгнуть в толпу… Но в целом, несмотря на агрессивную музыку, никакой агрессии среди зрителей не было. Это не первый случай такого кажущегося несоответствия, который я наблюдал, – несмотря на стереотипы, публика на «тяжелых» концертах в основном миролюбивая.

Amatory играли песни с обеих вышедших на тот момент пластинок, выглядели по-хорошему пафосно, звучали чрезмерно мощно – со сцены зрителей буквально заваливало сложноподчиненными риффами и грудным рыком Капранова.

Не дождавшись конца шоу, я пошел в сторону выхода – концентрация Amatory в моей голове была явно превышена! Спустился по лестнице, миновал двор, вздохнул свежесть весеннего вечера. Где-то совсем недалеко искрили аккордами новые герои альтернативы, а здесь же, на набережной, в ста метрах от клуба, были тишина и покой, и Мойка несла свои воды, отражая огни весенних фонарей.

В 2006-м у Amatory вышел альбом «Книга мертвых», а я пошел служить в армию. Диск с «Книгой…» часто оказывался у меня в плеере, когда я в очередном наряде делал обход территории. Когда попал в госпиталь, то этот альбом также частенько звучал в моих наушниках. Альбом был еще круче «Неизбежности» – Amatory упорно ковали свою славу, становясь год за годом все лучше, все профессиональнее, все мощнее. Казалось, что еще чуть-чуть, и случится громкий прорыв, в результате которого у группы начнется совсем другая история.

Прорывом стал альбом «VII», вышедший через два года после «Книги мертвых». Случился он во многом благодаря совершенно нетипичной для Amatory песне «Дыши со мной». Песня с успехом стартовала на «НАШЕм радио», группа снова будто прыгнула выше собственной головы, в одночасье вынырнув из андеграунда в самый что ни на есть мейнстрим. Пиковой точкой этого «заплыва» стал концерт в Ледовом дворце в апреле 2009-го.

Когда по городу появились афиши того мероприятия, снова началось бурление в умах меломанов. Олдовые фаны сквозь зубы поносили группу, в очередной раз обвиняя ее в опопсении, а новые – с радостью скупали билеты.

Понятно, что этот концерт был больше «имиджевым»: он показывал всем, что группа есть, группа имеет право быть востребованной, а тяжелая музыка может быть популярной в широких массах. Со стороны все это было похоже на революцию: ходили мнения, что Amatory своим взлетом вытянут в мейнстрим всю остальную андеграундную тусовку и программные директора больше не будут кривить лицо, услышав гроул и тяжелые аккорды. Но этого не случилось… Концерт прошел, и все вернулось на круги своя: крупный шоу-бизнес не принял такую музыку, а слушатель так и остался дальше в комфортном мире русского популярного рока: улыбчивая «Аргентина-Ямайка» оказалась большинству все-таки ближе, чем песни про «новый парадокс» и призывы по типу «эй, ты, поцелуй мою кровь».

Наверное, если бы Amatory не одни отдувались за всю альтернативу в радиоэфирах, то было бы проще, но поскольку они стали на тот момент единичным примером столь экстремальной музыки, попавшей в активную ротацию на федеральную станцию, то воспринимались массовым слушателем больше диковинкой, нежели ключом к дверям в некое новое понимание отечественного рока.

Последний раз Amatory на сцене с вокалистом Игорем Капрановым я увидел в СКК на фестивале «Окна открой!» летом 2010-го. Уже через несколько недель появилась новость, что Игорь покинул группу. Чуть позже выяснилось, что он уехал в скит на Валааме, найдя в религии спасение от внутренних демонов, убивавших его морально и физически.

Довольно оперативно было объявлено о том, что теперь в Amatory будет петь Вячеслав Соколов, до этого отметившийся в ряде альтернативных команд.

Выпустив альбом «Инстинкт обреченных» и откатав большое количество концертов, в том числе и с вернувшимся из монастыря Капрановым в качестве специального гостя, 1 января 2013 года коллектив приостановил свою деятельность. Для большинства рок-фанов это значило, что группа попросту развалилась. Это убеждение не могли опровергнуть даже объяснения от музыкантов, говоривших о том, что все еще может продолжиться.

Начало десятых ознаменовалось общим упадком интереса к альтернативе. Первые фэны банально выросли, а у молодых были совсем другие интересы. В таких условиях Amatory никак не могли бы продолжать существовать так, будто ничего не случилось, публикуя один за одним альбомы, получающие все меньше и меньше откликов от слушателей. Нулевые окончательно ушли, и от тени от них уж не осталось и следа…

В 2013 году питерский музыкальный деятель Рома Батарейкин затеял ряд фестивалей под общим названием Back to Zero. Роман абсолютно справедливо решил сыграть на ностальгических чувствах повзрослевшей и, главное, платежеспособной аудитории. Он собрал под одной вывеской целую кучу команд, рвавших клубы в нулевые. Некоторые из них ради мероприятия даже собирались вновь на одно выступление. Мол, тряхнем стариной!

Я узнал об осеннем двухдневном Back to Zero, увидев афишу с до боли знакомыми именами: «Психея», «Кирпичи», «7 раса», Plunk Tone и прочими. Связавшись с Батарейкиным, предложил написать в «Петербургский музыкант» отчет о мероприятии на условиях, что редакции предоставят несколько проходок. Роман согласился, а через несколько дней огорошил меня вопросом, не могу ли я стать ведущим второго дня. Я согласился.

В назначенный день и час я со своим приятелем Вовой Порохняком, которого настоятельно рекомендовал Роману как моего соведущего, стоял у клуба «Космонавт». По пути от метро мы с Вовой взяли по пиву и кратенько обговорили примерный сценарий мероприятия. Конечно же, в итоге все пошло совсем не так, как планировалось, и нам пришлось бешено импровизировать, подзаряжаясь доступным алкоголем в гримерках. К концу мероприятия мы оба были откровенно пьяны, за сценой творился полный бедлам, а зал бесновался и радовался, встречая все более громкими овациями каждого следующего музыканта.

Объявив выступление «Кирпичей», я попрощался с Вовкой и пошел к выходу. Беготня между организаторами, музыкантами и столиком с алкоголем реально вымотала. Концерт посмотреть полностью не удалось – за кулисами постоянно что-то происходило, и зачастую это что-то было гораздо интереснее того, что творилось на сцене. Словом, как такового удовольствия от мероприятия я не получил, а с утра мучился с больной головой.

Но Роману моя работа понравилась: он позвал меня вести следующий Back to Zero.

На фесте, назначенном на апрель 2014 года, было заявлено эксклюзивное выступление Amatory.

Приехав в клуб «А2», я получил от организаторов футболку с логотипом фестиваля и четкой инструкцией – в каждый свой выход говорить со сцены, что такую же футболку можно купить в клубе на оборудованных торговых точках.

Параллельно с ведением мероприятия, я ходил по гримеркам музыкантов, чтобы взять у каждого интервью. Начал с Amatory. Слава Соколов, жуя жвачку, предложил мне подойти попозже. Смотрелся он крайне растерянно, хотя, безусловно, пытался показать свою уверенность и «крутизну». Наверное, это объяснялось тем, что он и сам не знал, будет ли в истории Amatory что-то дальше. Но я могу ошибаться.

Через некоторое количество времени я с диктофоном снова подошел к нему.

– Давай еще попозже, – отмахнулся он от меня.

В третий подход я все-таки смог задать ему несколько вопросов и получить на них ответы.

Отвечая, Слава прямо в гримерке игрался со скомканным из газет и перетянутым скотчем подобием мяча, которым он перепинывался с кем-то из приближенных к группе.

Из статьи «Back To Zero GOLD: backstage» // «Петербургский Музыкант». – 2014. – № 04 (122)

Как ты оцениваешь саму идею фестиваля?

Я считаю, что это прикольное мероприятие, которое ждет большое будущее. Думаю, потом с этим проектом можно и туры катать.

А если говорить о выступлении Amatory здесь?

Просто решили собраться на несколько выступлений. Это отличная возможность вновь взглянуть на набитый до отказа зал. Приятно видеть людей, приятно снова оказаться в той тусовке, с которой мы были неразрывно связаны.

Если б сегодня не играла группа Amatory, ради кого бы ты точно пришел на этот концерт?

Группа The Korea. Жаль, что у вас не видеожурнал, тогда б зрители увидели, что на мне футболка с названием этой команды. Прикольные чуваки, отличные друзья!

А у тебя нет ощущения, что Back to Zero – это такой вариант дискотеки 90-х для повзрослевших, но ностальгирующих альтернативщиков?

Грубо говоря, это так и есть (смеется).

Вячеслав Соколов через четыре года со скандалом был уволен из группы. Позже, пообещав прийти на эфир на «Радио ШОК» к моим коллегам, он просил в анонсе ни в коем случае не упоминать название Amatory.

Группа после ухода Славы затихарилась, чтобы вернуться с новым вокалистом и новым альбомом. Но все-таки событием более громким, чем альбом Doom, стал ряд концертов, посвященных двадцатилетию группы, проходивших под «вывеской» Ama20ry All Stars. Помимо музыкантов из действующего состава на сцене появлялись и специальные гости – люди, ранее принимавшие непосредственное участие в жизни группы, в том числе и Игорь Капранов.

В ноябре 2019 года Капранов и бывшие музыканты Amatory создали новую группу «Ауткаст». Когда они дали несколько концертов, то меломаны вновь пустились в споры, выясняя, кто большие «аматори» – непосредственно Amatory или «Ауткаст».

Как говорилось выше, в русской рок-музыке образ группы всегда строится вокруг вокалиста. Наиболее ярким примером этого феномена является группа «Ария»: вокалист Валерий Кипелов занимается своим сольным проектом уже большее количество лет, чем был в «Арии», но до сих пор есть люди, утверждающие, что настоящая «Ария» может быть только с ним. Примерно та же ситуация сложилась с Капрановым – все-таки именно при нем Amatory достигли самого высокого пика популярности. Я не поддерживаю ни одну из сторон спора. Да, для меня ближе Amatory того периода, когда в группе был Игорь, но не факт, что если бы он продолжал там петь и сейчас, то я бы продолжал слушал их. Люди меняются, меняются вкусы, и часто мы перестаем следить за исполнителями, которыми заслушивались в юности, однако нет-нет да и ставим компакт с каким-нибудь старым альбомчиком. И это никак не связано с качеством музыки. Новый альбом Amatory Doom объективно великолепен, и тем, кто не знает, что это за группа, я его настоятельно рекомендую для ознакомления, ведь не так важно, какой была группа, гораздо важнее, какая она сейчас – живая, мощная, по-хорошему агрессивная!

Книга, которую все-таки удалось подписать

Я не хожу на концерты Amatory. На «Ауткаст» не хожу тоже. Но я часто включаю в наушниках «Книгу мертвых». Включаю и на 46 минут погружаюсь в мир тех эмоций, что остались где-то внутри приятным воспоминанием о некогда пережитых моментах. Погружаюсь, но все-таки возвращаюсь, чтобы продолжить жить. Жить настоящим.

В мае 2022-го я все-таки договорился об интервью с Капрановым – «Ауткаст» запланировали два праздничных концерта, посвященных дню рождения коллектива, и именно это стало главной темой эфира. Хотя, конечно же, и про Amatory мы тоже поговорили.

Из интервью с Игорем Капрановым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 28.05.2022 г.

Сейчас получается, что Amatory, сделав ряд концертов Ama20ry All Stars, заявили о себе как о неком Amatori-family? На сцене ты, предыдущий и последующий вокалисты, музыканты разных составов…

Группа Amatory – коллектив с богатой историей. И одной из главных концепций этих концертов было собрать все периоды во что-то одно. Под эту концепцию и подбирались участники, олицетворяющие разные вехи. Практически все, кто был приглашен, вписались в эту историю. Не смог только Евгений Потехин – участник раннего состава, но по вполне объективным причинам, и отказался Слава Соколов.

В Amatory ты прошел путь от маленьких концертов в «Орландине» до сольника в «Ледовом». Готов ли ты с новым коллективом повторить этот путь?

Каждое время уникально. Тогда условия были совсем другими. Но, безусловно, с Amatory я получил колоссальный опыт.

Жизнь в Amatory и в «Ауткасте» – это две разные серии одного сериала или совсем разные истории?

Абсолютно разные. Хотя мы, разумеется, дружим коллективами. Сейчас, выходя на сцену с Amatory, я отдыхаю. Я вообще не напрягаюсь, это для меня в кайф. Что касается «Ауткаста», то у меня здесь очень много ответственности и много дел, которые зависят от меня лично, поэтому приходится именно работать.

Как относишься к тому, что до сих пор находятся люди, сравнивающие Amatory и «Ауткаст»? Даже велись споры о том, кто из вас большие «аматори»…

Это замечательно. Без этого будет скучно. У «Ауткаст» и Amatory нет никакой конкуренции, но, главное, есть что обсудить слушателю: им так веселее, ну и нам тоже.

Петербургский музыкант

П

осле ухода журнала Fuzz информационный вакуум постепенно, хоть и не в полной мере, но заполнился. На первый план вышли бесплатно распространяемые рекламные журналы, ориентированные на музыкантов и их поклонников. Одним из таких был «Петербургский музыкант». Правда, какое-то время Fuzz и «Петербургский музыкант» существовали параллельно, но авторитет цветастого многостраничника Долгова в те годы как музыкального издания был явно выше.

В основе концепции «Петербургского музыканта» были доверительные рассказы музыкантов не только о своем творчестве, но и об инструментах и оборудовании, которое они используют для создания концертного и студийного звучания. Также на страницах журнала печатались каталоги и реклама магазинов музыкальных инструментов и студий звукозаписи.

Работало это просто – статьи и интервью, напечатанные в журнале, обеспечивали интересный для рекламодателей охват. Простая и понятная модель. На обложке журнала печаталось фото, иллюстрирующее «главный» материал, – оно работало как визуальный триггер: человек видит на стойке журналов знакомое лицо и берет бесплатный экземпляр, прихватывая с собой и рекламные материалы. Охват и тиражи давали журналу поток рекламодателей – на их деньги «Петербургский музыкант» оплачивал полиграфию и работу корреспондентов.

Впервые с журналом я столкнулся осенью 2009-го, когда на каком-то фестивале ко мне подошел скромный молодой человек Павел Иванов и, представившись редактором «Петербургского музыканта», предложил взять у меня интервью как у вокалиста моей рок-группы. Конечно же, это предложение меня несказанно обрадовало – любой молодой группе всегда важна информационная поддержка.

Интервью брала у меня Таня Яценко, певшая в банде «Акимама» и регулярно писавшая для «Петербургского музыканта». Мы встретились с ней в Fish Fabrique. Она долго выпытывала меня про все мои гитары и микрофон. Показательно, что в своей группе я ни на чем не играю, а мои гитары, лежащие дома, нужны мне максимум для того, чтобы набросать основные тональности песен да для кухонных посиделок. Но правило есть правило – пришлось рассказывать.

После выхода интервью я продолжил по-дружески общаться с Павлом. Находясь в тот момент «по ту сторону баррикад» от него, я справедливо решил, что иметь в друзьях редактора одного из самых на тот момент известных журналов Питера о музыке – это неплохо.

Я уже три года практически ничего не писал, разве что пару-тройку рецензий в какие-то издания, но в данном случае это была не работа, а так, посильная помощь дружественной компании «Бомба-Питер»: руководитель «Бомбы» Олег Грабко, у которого я работал в музыкальном магазине, подкидывал мне в качестве халтурки на рецензию свежие диски. Это было не особо интересно с концептуальной стороны, но приносило некоторые суммы денег, что в тот момент для меня было гораздо важнее какой-либо идейности: вернувшись из армии, я совершенно не представлял, чем буду заниматься, отчего радовался любой возможности подзаработать.

В начале 2011-го своими силами я организовал небольшой фестиваль. В афише были заявлены моя группа и несколько дружественных команд. Мой коллектив после ухода гитариста Саши Каменского в «Декабрь» находился в кризисе средней степени тяжести: все рушилось на глазах, но я старался «держать лицо», хотя сам не очень понимал, зачем это нужно, – внятных перспектив покорения музыкального олимпа страны на тот момент на горизонте не наблюдалось.

За пару недель до мероприятия я связался с Пашей Ивановым:

– Павел, мы тут небольшое мероприятие на пять групп проводим, можешь прислать кого-нибудь, чтобы написать об этом?

– Ты имеешь в виду репортаж?

– Да, вы же пишете иногда репортажи?

– Да, пишем. Почему бы и нет! Пришлю кого-нибудь. Только фотографа нет свободного, дадите фотографии?

– Конечно, дадим.

За несколько часов до начала мероприятия Паша сам позвонил мне и сказал, что с человеком, который должен прийти в «Орландину», случилась беда: то ли ногу сломал, то ли еще что. Короче, он не придет.

– А что делать?

– В следующий раз обязательно напишем.

Я человек упертый. Если мне что-то нужно, то я предпочитаю это получать. Так было и в тот раз – мне нужна была публикация! Я, недолго думая, перезвонил Павлу:

– А если я сам напишу?

– Сам? Про самого себя писать будешь?

– Под псевдонимом. В третьем лице, так сказать.

– Попробуй. Посмотрим, что из этого получится.

Наше мероприятие проходило на первом этаже открывшейся в третий раз «Орландины». Клуб постепенно начал выпадать из поля зрения музыкальной тусовки, и я, если честно, вообще не помню, как так вышло, что мы решили устроить концерт именно там.

При входе музыканты традиционно повздорили с быковатой охраной, разместились в гримерке. Судорожно разрывался телефон: звонили музыканты-участники и друзья, решившие прийти, – никто не понимал, где именно клуб, как в него попасть.

Концерт, в общем-то, прошел неплохо. Каждому из участников хватило зрительского внимания, да и сами зрители были довольны. Все получилось, теперь нужно было это все описать.

Через день я, написав текст и собрав по знакомым фотографии, позвонил Паше:

– Куда статью-то высылать?

– Все-таки написал? Ну шли тогда на адрес редакции.

Паша перезвонил мне ровно через час:

– Слушай, а неплохо написано. Мне понравилось. А интервью ты умеешь брать?

Я рассказал ему про Fuzz, «Техно Бизнес Маркет», свою рубрику.

– Странно, – сказал он мне, – я о тебе как о журналисте ничего не слышал в те годы.

– Я о «Петербургском музыканте» в то время тоже! – съязвил я в ответ.

– А давай ты для нас теперь писать будешь! У меня и задания есть. Получается, что теперь для тебя.

Нет, меня совершенно не покоробило то, что Паша не читал моих статей. Это было нормально, ведь мы хоть и пахали одно поле, были в разных его параллелях. Я писал, если так можно выразиться, «о душе», его же журнал был в основном ориентирован на оснастку – гитары, комбики, микрофоны и прочее.

Предложение Павла меня больше обрадовало, хотя и был определенный страх – получится ли войти в одну реку дважды? Хотя почему это должно не получиться? Вообще, конечно, дурацкая поговорка, да и не все понимают ее значение. Повторить момент, конечно, не выйдет, но вписаться в новый – вполне.

Питерская рок-музыка переживала не самые легкие времена. Концерты уже не собирали столько зрителей, сколько было возможно еще года три-четыре назад – последствия кризиса 2008 года коснулись каждого. Теперь на смену сытости середины нулевых пришел суровый прагматизм нового десятилетия: основным местом тусовок стали не клубы, а распродажи.

Выжившие и новые клубы подняли «на знамя» новую форму сотрудничества с музыкантами – теперь судьбы концертов решало исключительно предполагаемое количество людей, ожидаемых на них, и количество алкоголя, выпитого в баре: барные меню росли, а арт-директора становились все более «всеядными».

Плюс к этому активно развивались социальные сети – музыка и музыканты стали «под рукой». Выходит новый альбом, и через секунду ты его уже слушаешь! Все самые актуальные новости зритель также получал от артиста в режиме онлайн.

Но даже в этой ситуации журнал «Петербургский музыкант» умудрялся оставаться востребованным: на его страницах именитые представители музыкальной индустрии делились своими секретами – такой контент в интернете найти было сложно: все больше развлекалова, а не практической ценности.

Для меня подобная форма и суть материалов была в новинку. Здесь необходимо было четко соблюдать баланс: примерно пятьдесят на пятьдесят – половину об исполнителе, половину об инструментах и оборудовании. Впрочем, если исполнитель был узнаваемым, то это процентное соотношение могло изменяться в пользу разговора о творчестве – тут важно было привлечение новой аудитории за счет лица с обложки, а не то, на какой гитаре это самое лицо играет. Короче, в «Петербургском музыканте» построено все было очень грамотно – найдя нужный «язык» с питерскими любителями музыки, он был одним из самых громких и влиятельных рупоров индустрии.

Первое мое задание было скучным – написать про одну из студий, находящуюся недалеко от станции «Выборгская». Нужно было пообщаться с ее владельцем. Ни о студии, ни о ее хозяине я раньше не слышал, поисковые системы также ничего толкового не выдали.

Я долго плутал по дворам, чтобы найти нужный адрес, потом задавал какие-то взятые «из воздуха» вопросы владельцу. Дома, расшифровав запись, отправил готовый материал Паше.

– Нормальное интервью, – позвонил он мне на следующий день. – Можешь с Васей Васиным пообщаться?

– Это который из группы «Кирпичи»?

– Да, он самый.

– Конечно, могу!

Вот это уже было интересно – группа мне нравилась, да и вообще, это же сам Вася В, сам Царь Василич и все такое.

После интервью с Васей Паша мне честно сказал, что с музыкантами у меня материалы получаются куда интереснее, чем с околомузыкальными деятелями.

– Я знаю, – честно ответил я. – Я же о музыкантах всегда писал!

В номер с «Кирпичами» я под шумок протолкнул материал о закрытии студии «АнТроп» – актуалочка как-никак. А потом с ходу предложил Паше вариант, что сам буду находить музыкантов для того, чтобы брать у них интервью.

– А есть знакомые?

– Есть, конечно. Даже если незнакомые, то обязательно познакомимся. Ну и ты можешь, разумеется, мне подкидывать кого интересного…

– Подкину, не переживай.

Найти героев для статей было несложно: я часто выступал со своей группой на разных фестивалях, перезнакомился с кучей музыкантов. Да и вообще, имея за спиной серьезное издание, можно было связываться с кем угодно.

Этот диктофон мне на одно интервью дала подруга Даша в 2005-м. В итоге практически все мои интервью для печатных СМИ взяты с его помощью. Наверное, он еще работает. Если я заменю батарейки

Так впоследствии удалось взять интервью у того же Кипелова – написал, представился, дал ссылку на журнал, получил ответы, собрал статью. Иной раз такие знакомства перерастали в целую череду материалов и все такое прочее.

Постепенно я вновь «вошел в поток». Мои знакомые, узнав, что я снова пишу, начали предлагать взять у них интервью. Так, например, родился многолетний проект «День рождения Скворцов Степанова» – традиционно каждый год я писал о них большой материал. В какой-то момент мне стало скучно из года в год задавать в общем-то похожие вопросы, и я разослал каждому из участников своеобразные анкеты, чтобы они заполнили их, «не списывая» друг с друга. Статья вышла милой и интересной: сравнивая их ответы, можно было понять, что ребята «на одной волне» – видимо, это и есть секрет успеха!

Также я завязал общение с ребятами из «Король и Шут»: сначала взял интервью у их барабанщика Саши Щиголева, потом умер Горшенев, группа переименовалась, и я продолжил писать о них уже как о «Северном Флоте».

Вообще, конечно же, писал я не только об андеграунде – Паша, как и обещал, подкидывал мне интересные задания: «Браво», Brainstorm, «Ночные Снайперы», Louna… Это, конечно, было интересно, но местами я чувствовал себя неловко: ну что такого можно спросить у того, кто уже и без меня дал кучу интервью? Дежурные вопросы мне претили, приходилось выкручиваться. Вроде бы получалось.

Вообще, знаю людей, которые стремятся в журналистику ради того, чтобы приобщиться к миру своих кумиров, с ними по-об-щать-ся… Как-то одна девушка, решившая попробовать себя в журналистике, попросила меня взять ее на интервью с Ренегатом из «Северного флота». Взял. Ну и во что вылилось? Пришли, поздоровались, я представил ее Ренегату, а дальше она весь наш разговор сидела и глазела. Именно так можно сказать. Конечно же, журналистику она в итоге бросила – как-то не везло ей с заданиями. Ей хотелось по-го-во-рить с Ильей Чертом, а ее засылали на интервью к каким-нибудь начинающим и подающим надежды парням, пару месяцев назад переехавшим в Питер из родного условного Новокузнецка. Взяла пару интервью и исчезла с радаров. Видимо, думала, что у нас в редакции дедовщина, и «звезд» дают только «старичкам», хотя, разумеется, это было не так. Да, конечно, был у меня в «Петербургском музыканте» некий «звездный» период, но тут больше моя заслуга – я находил контакты, предлагал редактору, связывался с «героями». И для меня это больше было похоже на спорт, чем на охоту за кумирами – просто хотелось выше, ярче, мощнее.

Да и что такое «звезда» в мире музыки? Известный человек, фоткой с которым можно потом хвастаться? Или просто трудяга, который идет к своей цели, а ты, поддерживая его информационно, только укрепляешь его славу?

Конечно, были у меня пару раз мандражи перед некоторыми интервью, но стоило только включить диктофон, все эти «фанатские заскоки» проходили. Журналист выполняет свою важную роль, он – один из тех, кто делает «звезду» «звездой». И в любом случае, невзирая на статус музыканта, интервью с ним должно быть «отработано» в полную силу, и неважно, кто перед тобой – Илья Лагутенко или начинающий исполнитель Миша из Купчино.

Когда я работал на фестивале Back to Zero, мне нужно было взять интервью у всех участников феста. В гримерке я «поймал» Лусинэ Геворкян из Tracktor Bowling. Памятуя о недавнем интервью, которое я несколькими месяцами ранее брал у нее, как у вокалистки дико популярной группы Louna, по-дружески обнялись.

– Слушай, скажешь пару слов о фесте?

– Диктофон-то запишет? – перекрикивая звуки музыки, доносившиеся со сцены, спросила Лу.

– Кстати, может, и не разберу потом. Нужно куда-то, где потише.

– Например?

Я увидел дверь, ведущую в туалет, кивнул в ее сторону. Лусинэ улыбнулась и дернула ручку.

Пока мы общались, кто-то несколько раз пытался открыть дверь.

Закончив с вопросами, я повернул замок и через секунду увидел округлившиеся глаза Славы Соколова из Amatory, который недоуменно глядел на нас с Лусинэ, выходящих из кабинки… Надеюсь, что он не подумал ничего плохого.

На радио есть интересный принцип: «Нравится музыка – слушай дома». На журналистику его можно перенести примерно так: «Считаешь музыканта звездой – забудь об этом, пока включен диктофон».

Каждому есть что рассказать, к каждому можно найти подход. Помню улыбку Кипелова, когда, оттарабанив обязательные вопросы о новом сингле, я спросил о его участии в записи рекламы освежающих конфет. Помните, наверное, ту самую, где «не важно, что день несет, свежесть ты ощути». Вроде как такому «ветерану», как Кипелов, и не по статусу такие вопросы задавать, но, с другой стороны, а почему бы и нет? За каждой «звездой» своя история, каждый начинал с чего-то малого, и в этом «звездный гость» вообще ничем не отличается от того, кто только-только ступил на скользкий путь рок-н-ролла.

Отдельное место в моей работе с «Петербургским музыкантом» занимали так называемые представительские выходы. Журнал частенько вписывался в различные мероприятия как информационный спонсор. Это накладывало некоторые обязательства – участие представителей редакции в жюри, обязательные пресс-выходы за сцену и все такое прочее.

Как-то Паша послал меня на одно мероприятие, проходившее в каком-то доме молодежи недалеко от станции «Ленинский проспект». Нужно было отсмотреть конкурсантов и вручить кому-нибудь приз от журнала – публикацию интервью.

Сам Паша приболел, и мне нужно было представлять редакцию единолично. Как это часто бывает на подобных мероприятиях, за кулисами происходят гораздо более интересные события, чем на сцене. Закулисное празднество захватило и завертело по полной, да так, что выступлений конкурсантов я не видел. В какой-то момент из гримерок меня выдернул ведущий:

– Вы же из «Петербургского музыканта»?

– Да.

– Сейчас тогда вы ваш приз вручаете. Ребята доиграют – сразу на сцену.

Я вышел в зал. Играли какие-то молодые парни. Почему-то свое выступление они решили закончить исполнением нетленки про «издалека долго течет река Волга». Когда они закончили, я поймал одного из музыкантов на ступенях со сцены.

– Напомни, пожалуйста, как ваше название правильно произносится.

– А его можно неправильно произнести? «Альтависта».

– Ну мало ли…

Конечно же, это была хитрость. Конечно же, я вообще знать не знал, кто только что выступал. И конечно же, именно «Альтависте» достался приз журнала. Непрофессионально? Конечно! Но, с другой стороны, время показало, что это было не зря – группа сейчас с успехом выступает по городам, выпускает альбомы, играет на фестах… Недавно встретил их вокалиста в студии «Радио ШОК», вспомнили эту историю, посмеялись…

Я очень гордился, когда мои статьи и интервью в «Петербургском музыканте» становились обложечными

Вообще, сидеть в жюри я не люблю. Ну как можно сравнивать совершенно разные группы? Когда Паша меня посылал на очередное мероприятие, он всегда, как бы немного извиняясь, произносил одну и ту же фразу:

– Надо, Слава, надо.

В 2016 году мне удалось побывать на международной конференции Colisium, куда Паша взял меня с собой, чтобы поучаствовать в дискуссии про музыкальную прессу. Мероприятие вел Борис Барабанов, а спикерами были заявлены представители нашего и с нами конкурирующего изданий. Я, получается, тоже был спикером.

Все это дело происходило в шикарном конференц-зале в Пулково. При входе нам с Пашей выдали бейджики и пресс-кейсы – небольшие чемоданчики с промо-материалами. В большущем зале пришедшие на мероприятие как слушатели молодые люди и девушки задавали вопросы, а я всячески защищал издание, громко говорил и махал руками. Где-то должна быть видеозапись всего этого дела, но вот где – большой-большой вопрос. Интересно, наверное, было бы ее пересмотреть – не помню совсем, что именно я там наговорил.

От Colisiuma у меня осталось двоякое впечатление. С одной стороны – хороший опыт, с другой… Ну не люблю я весь этот пафосный официоз!

В общем и целом жизнь «под крылом» «Петербургского музыканта» существенно отличалась от той, что была, когда я писал для «Техно Бизнес Маркета». Прежде всего тем, что это был журнал именно о музыкантах: налаженное распространение, партнерские связи с клубами, фестивалями и прочее. То есть мне не приходилось самому искать новые пути развития издания – это все делал Паша. Мне нужно было заниматься именно журналистикой.

Со временем мой кредит доверия стал таким, что я мог реализовывать и свои личные проекты. Например, был подготовлен и выпущен большой материал, посвященный проблемам восстановления голоса – я связался с кучей именитых и андеграундных музыкантов, которые поделились своими «секретами».

Также с Олегом Грабко мы выпустили целую череду материалов, основанных на наших спорах по тем или иным вопросам, а к десятилетию закрытия «Техно Бизнес Маркета» я перезапустил рубрику «PRorock Питерский». Правда, из рубрики в жанре открытия новых имен она трансформировалась в ностальгическую. Оглядываясь на десять и более лет назад, я постарался переосознать события тех лет – от первых фанатских сайтов и музыкальных изданий до роли продюсеров и все такое прочее.

За время работы в «Петербургском музыканте» случалось всякое. Да, мы, конечно, сами старались находить того, о ком пишем, но внезапно появлялись и такие «герои», которые буквально обрывали все средства связи, доказывая нам, что мы обязаны про них написать.

Одного такого персонажа несколько раз отфутболили, но в конечном итоге Паша все-таки дал мне задание взять у него интервью.

– Слушай, он достал уже. Давай напишем о нем. Очень настырный молодой человек!

Я дозвонился до «персонажа» и в течение часа слушал его откровенно бредовые фантазии и размышления. Мол, в музыке все плохо, и только он знает, как вывести ее на новый уровень, что он организует большой фестиваль с привлечением заслуженных артистов, который покажет всему миру, что мы лучше всех, и все в таком духе. Слушать его было интересно, но сложно: все-таки мне нужно было собрать из этого хоть какой-то мало-мальски внятный текст, а его мысль скакала совершенно хаотично.

Собрав интервью, я позволил себе небольшую пакость-пасхалку: из первых букв вопросов, если читать их в порядке задавания, складывалось нецензурное выражение, описывающее то, как этот самый «персонаж» достал меня и всю нашу редакцию.

«Персонаж» потребовал текст на согласование. Это, в общем-то, нормальная практика – мало ли я что-то не так понял. Материал «герою» понравился. Он довольный позвонил мне с благодарностью и также огорошил тем, что собирается опубликовать интервью на своем сайте до выхода журнала.

– Вообще-то так не делается, – сказал я ему. – Это наш материал, интервью бралось для «Петербургского музыканта», и у нас право первого его обнародования.

– Но это же интервью со мной! – недоумевал «персонаж». – Там же мои слова!

Я не стал его расстраивать и не сказал, что из всего того словесного мусора, что он накидал мне в уши, мне пришлось оставить только смыслы сказанного. Вряд ли он был бы доволен, если бы я точно передал его косноязычие и метания с темы на тему. Хотя, может, если бы я так сделал, он попросту отстал бы от нас?

– Но вы понимаете, – пытался объяснить я, – тогда нам просто нет никакого смысла публиковать интервью в журнале.

– Я подумаю, – сказал он и бросил трубку.

Позвонив Паше, я вкратце рассказал все, что произошло.

– Может, не будем печатать статью? Пускай делает что хочет.

– Паша, я на тебя работаю, а не на него. Он мне не платил за все те часы, пока я разбирался с этим бредом. Ну и еще… – я сделал драматическую паузу и рассказал про свою шалость-пасхалку.

– Прикольно. Ну пусть публикует. Мы теперь, зная про этот прикол, в любом случае сможем доказать, что материал наш.

Статья вышла незаметно, а сам «персонаж» куда-то делся. Не знаю, публиковал ли он где-то текст сам, да я и не пытался выяснить. Он так и не организовал свой чудо-фестиваль, так и не вывел ничего на новый уровень. Но для меня этот опыт общения ценен. Ценен тем, что я в очередной раз убедился, что деньги деньгами, но писать нужно все-таки о том, кто мне лично хотя бы немного интересен. Ну и, конечно, стоит учитывать, что человек, лезущий из кожи вон, лишь бы о нем написали, это как минимум странно. Самопиар – это хорошо, но за ним прежде всего должна стоять личность и, если мы говорим о музыке, интересная творческая единица, причем неважно, какого масштаба – не в масштабе дело!

В середине десятых интернет окончательно завладел умами и контентом. Рекламодатели больше стали тратить на таргет, нежели на бумажную рекламу. Издание «Петербургского музыканта» становилось все более сложным квестом. Уже в 2016 году некоторые номера становились сдвоенными – журнал выходил раз в два месяца. Начались задержки с выплатами за статьи, сложно стало обещать музыкантам, что в следующий номер войдет интервью с ними. Неразбериха и нестабильность, помноженная на повсеместное распространение интернета, сделали свое дело – в 2017-м без какого-либо пафосного прощания журнал прекратил свое существование.

До последнего момента я был уверен, что история продолжится или как минимум выйдет последний номер. К сожалению, этого не случилось – несколько интервью так и остались неопубликованными.

Заметил ли случившееся город? И да и нет. С одной стороны, подавляющее большинство населения не обратило внимание, что в магазинах исчезла стойка с журналами, с другой – мне еще где-то год писали музыканты, что хотят, чтобы мы взяли у них интервью. Когда я говорил им, что журнал перестал выходить, они выражали искренние соболезнования.

Шесть лет моей работы в журнале – это более сотни статей и интервью, десятки концертов, множество открытых артистов.

Выходом мог бы стать переход в онлайн, но Паше это было неинтересно, и я его понимаю.

Цифровое издание теряет свою удивительную журнальную магию. Одно дело – видеть текст и фото на экране, а совсем другое – держать в руках пахнущий типографией журнал. Да и, если честно, чтобы из бумажного издания стать успешным онлайн-журналом, нужно приложить огромное количество усилий и вложить немалые деньги. По-хорошему такой переход нужно готовить заранее, ведя параллельно сайт журнала и наполняя его эксклюзивным контентом.

Да, у «Петербургского музыканта» был сайт, но он больше походил на архив файлов. На нем можно было «полистать» или скачать свежий номер – не более того.

С закрытием «Петербургского музыканта» закончилась еще одна глава моей журналистской истории.

Летом 2021-го я позвал редактора Павла Иванова на эфир, однако он не согласился. Аргументировал Паша отказ тем, что не видит смысла ворошить прошлое, и обязательно ко мне придет, если решит возродить журнал. Но все-таки мне удалось разговорить его…

Из эксклюзивного интервью с Павлом Ивановым от 10.06.2022 г.

Чем был журнал «Петербургский музыкант»?

Изначально создававшийся как профессиональный каталог инструментов и музыкального оборудования для музыкантов и всех, кто связан с музыкальным бизнесом, с сугубо специализированными статьями и обзорами, журнал со временем перерос в нечто большее. Он стал своеобразной площадкой для молодых музыкантов, на которой они могли заявить о себе широкой аудитории, а заслуженные артисты на страницах этого издания могли поделиться своим опытом с начинающими коллегами.

Для каждого, кто работал в этом журнале, он был частью жизни!

Чувствуешь ли ты свой вклад в дело популяризации именно музыкантов?

Мне кажется, вклад был не только в популяризацию музыкантов. Мы давали стимул молодым группам заниматься творчеством, не боясь того, что о них не узнает широкая аудитория. Журнал был открыт абсолютно для всех, кто хотел о себе заявить.

Почему издавали печатно в эпоху интернета?

Мне кажется, интернет сиюминутен, а бумага вечна… Как говорится, то, что написано пером, не вырубишь топором… Прочитал новостную ленту у себя в телефоне – и через пять минут уже забыл о прочитанном. Сегодня написали одно, завтра – другое, статью «засрали комментариями» – и все, материала, считай, уже нет… Совсем другое дело – журнал, который ты можешь взять в руки, вдумчиво полистать, подарить друзьям, показать маме, сохранить для истории! На мой взгляд, это намного более ценно.

Какие для тебя материалы самые дорогие сердцу?

Мне дороги материалы, которые так или иначе сыграли положительную роль в жизни людей, участвовавших в их создании: героев статей, журналистов, фотографов, авторов, повлияли на чей-то выбор, принесли радость, возможно, исполнили чью-то мечту.

Кирпичи

Девяностые – время парадоксальное. С одной стороны, его вспоминают с опаской, но с другой – есть в нем какая-то своя романтика.

В 1991 году рухнула привычная система, исчезли пионерские галстуки, страна изменилась до неузнаваемости. В тот год я пошел в школу. Очень хотелось стать октябренком, даже выменял у кого-то в детском саду октябрятскую звездочку, но звездочка не пригодилась – октябрят отменили. Пионеров тоже. Зато разрешили торговать, превратив города в непричесанные пространства с оспинами рынков и ларьков. Вместе с торговлей к нам пришла и новая культура. Вокалист легендарной рок-группы «Санкт-Петербург» Владимир Рекшан в интервью, которое я брал у него для одного онлайн-издания, довольно красноречиво описал это время:

– Сначала мы радовались, думали, вот падет «железный занавес», и к нам придут Стендаль, Золя, Кафка. Но в итоге вместо «Старика и моря» к нам хлынули «Терминаторы» и прочие «Универсальные солдаты» с Ван Даммом.

Внезапная отмена идеологии в образовании, несомненно, сказалась и на нас, простых школьниках: мы перестали читать рассказы о Ленине, но вместо них нам ничего не предложили…

Люди не могут быть одиночками, рано или поздно они самоорганизуются в некие группы со своими традициями и обрядами. Для нас, вступивших в середину девяностых и уже что-то понимающих школьников, организующей силой стала музыка. Она вдруг стала важна и заметна: улицы наполнились парнями и девчатами в футболках с портретами музыкантов, меломаны разных мастей кучковались на «своих» местах и, что немаловажно, конфликтовали между собой. Основными движущими силами всей этой истории стали киноманы, алисаманы, рэперы, рейверы и фанаты группы Nirvana.

У меня на районе больше всех встречалось рэперов. Стены и парты в школах были изрисованы грустным логотипом группы Onyx, а из домашних магнитофонов моих одноклассников звучали Public Enemy, 2Pac и прочие представители зарубежного хип-хопа. Тогда не делили стиль на ист-кост, вест-кост и прочее – тогда просто качали головой под агрессивную читку и писали на стенах, что «Кино» – гавно.

Но киноманы, так не уважаемые рэперами, тоже частенько появлялись в поле моего подросткового зрения. Дело в том, что в моем районе расположено Богословское кладбище – то самое, на котором похоронен Виктор Цой. Фанатов «Кино», приезжающих на могилу, а потом шастающих по близлежащим улицам, было немало. Киноманы забивали «стрелки» рэперам на школьных футбольных полях, пытались «опускать» местных на часы и деньги, вели себя вызывающе и агрессивно. Даже своего могли «опустить на атрибутику» за то, что этот «свой» не знает названий всех альбомов «Кино» – эталонный список был построен на основе каталога «Кино» от Moroz Records. Собственно, поэтому нужно было ни в коем случае не забывать о существовании кассет «Концерт в рок-клубе» (в двух частях) и «Акустический концерт», иначе можно было лишиться банданы, значка или футболки, купленной на местном вещевом рынке на мамины деньги.

Особняком стояли рейверы. Главной группой у них значились немцы Scooter. Рейверы слушали задорные песенки и никому особо не мешали. На их футболках и кепках красовались совершенно полярные друг другу символы – знак радиации или улыбающаяся желтая рожица. Несмотря на то что их также называли «кислотниками», о том, что такое кислота в контексте рейва, я узнал много позже.

Будучи несколько лет поклонником Scooter, я как-то столкнулся с толпой рэперов. Рэперы были незнакомые, а значит, кончиться все могло нехорошо. В тот день я покупал на рынке кассету со свежим альбомом Our Happy Hardcore. Расплатившись с лоточником, я обернулся – сзади стояло человек десять в рэперской атрибутике. От физической расправы меня спасло только то, что это был рынок, вокруг было много людей, а у меня были быстрые ноги.

Удивительно, что алисаманов я в то время не видел. Не захаживали они к нам на район. Однако все их очень боялись. Фанаты «Алисы» нам тогда представлялись некими полумифическими отрядами, которые могли налететь из ниоткуда, отнять у всех все их футболки и исчезнуть в никуда. Поговаривали, что алисаманы собираются в центре Питера, во дворе магазина Castle Rock, из-за чего магазин этот казался недоступным для тех, кто не разделял их красно-черных ценностей.

А вот с фанатами The Prodigy все было не так однозначно. Рейверы их считали за своих, а рэперы уважали: мол, есть у Prodigy и рэп. Даже ходили легенды о каком-то мифическом первом альбоме британцев, где все песни были рэпом. Рокеры же симпатизировали британским техно-панкам за живую гитару и экстремальную подачу. Ну и, конечно, всем нравилась обложка альбома The Fat of The Land. «Продиджисты» никого не трогали, и их никто не обижал, а на лагерных дискотеках всегда и для всех несомненным хитом была их песня Breathe.

Но самыми непонятными для меня в то время были фанаты группы Nirvana. В те годы я только одного такого видел в пионерском лагере: молчаливого скромного Витю из Рыбацкого.

По какой-то неведомой логике некоторые причисляли «Нирвану» к рейву. Возможно, это связано со схожестью логотипов – кислотного рейверского и поплохевшего нирванского смайлов.

Металлистов все тихо боялись, хоть их никто и не видел, а про панков складывали дурацкие легенды о неких экзотических обрядах приема новичков в их ряды.

Вся эта история с активными противостояниями за музыку длилась года три-четыре. И именно в это время я впервые услышал группу «Кирпичи».

На питерском радио, вещавшем через розетку на каждую кухню, была молодежная программа «Заячий остров». В ней как-то поставили песню «Байка», и это было крайне необычно – в атмосфере тотального официального рока по главному радио Петербурга звучит андеграундный коллектив, и то что «Кирпичей» поставили по радио, для меня значило, что группа ничем не хуже «Чайфа» или «Алисы».

В подростковом возрасте я искренне думал, что каждый исполнитель поступательно проходит одну и ту же дорогу с постепенным увеличением концертных залов и гастрольных графиков. Да, в Питере был клуб TaMtAm, но я ничего о нем не знал. Зато знал, что появилась новая непонятная группа «Кирпичи». Непонятность ее заключалась в том, что мои одноклассники-рэперы сразу поставили ее в один ряд с другими рэп-исполнителями. С одной стороны, это было понятно – вокалист Вася Васин в основном не пел, а читал. С другой стороны, на рэп это хоть и было похоже, но все-таки не очень – «Кирпичи» звучали как настоящая рок-группа: дубасили живые барабаны, утробно гудел бас, фуззила гитара.

Я не слушал «Кирпичей», однако постоянно на них натыкался. То на стене кто-то напишет их название, то в какой-нибудь программе их упомянут, то одноклассник или однокурсник предложит мне послушать их новый альбом.

В начале нулевых я активно приобщался к творчеству группы Spermadonarz, на гитаре в которой играл Женя Ряховский из Animal Джаz, а пел басист «Кирпов» Даня Соколов. Разумеется, общаясь с однокурсниками на тему «Спермадонаров», волей-неволей получалось узнавать новости и о «Кирпичах» – и тут они были рядом!

Первый раз Васю Васина и его бэнд я увидел в апреле 2003 года на концерте в честь вручения премии журнала Fuzz в «Юбилейном», второй раз – через месяц на огромнейшем фестивале «Наши в городе» у гостиницы «Прибалтийская» на Васильевском острове.

В том году «Наши в городе» были посвящены трехсотлетию Санкт-Петербурга и проходили с бесплатным входом. На огромной площадке на берегу Финского залива собралось порядка ста пятидесяти тысяч меломанов. Играли приглашенные суперзвезды, типа группы «Мумий Тролль», и наши местные набирающие обороты команды. «Кирпичи» обороты набирали активно, и, разумеется, без них этот фест пройти попросту не мог.

После завершения мероприятия люди пошли в сторону метро, но их было так много, что ближайшие станции, дабы не вызывать давку, закрыли. Что ж, молодцы, на ближайших не вызвали, но вызывали на дальних. Но эти мелочи с лихвой окупились общей глобальностью мероприятия, после которого «звездный» статус той же группы «Кирпичи» никто больше не оспаривал: их песни звучали по радио, их клипы крутились по телику, они играли на стотысячных фестивалях.

Spermadonarz и «Кирпичи» хоть и были группами-побратимами, но развивались совершенно в разных плоскостях. Даже сложно было поверить, что скромный басист «Кирпов» и рычащий вокалист «Спермадоноров» – один и тот же человек. Да и материал у групп был совсем разный: «Кирпичи» год за годом штурмовали мейнстрим, тогда как Spermadonarz, казалось, все глубже закапываются в андеграунд.

Из статьи «Sdonarz – навсегда!» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 21 (132)

Постмодерн, вмещающий в себя сочетание несочетаемого и неожиданную подачу получившейся «смеси», давно уже вошел в нашу жизнь, проник в систему, действуя одновременно и созидающе, и разлагающе.

Они появились из ниоткуда. По некоторым (их же собственным) данным – из космоса. Кто они – это загадка: санитары леса или браконьеры, врачи или пациенты… Их название вызывающе непристойно, но в то же время безобидно фривольно – Spermadonarz.

В целом их песни – пример непробиваемой тупости (в положительном значении этого слова), с помощью которой развенчивается весь пафос, свойственный нашим андеграундным «звездам».

Само по себе то, что они стали популярными и собирают большие площадки, доказывает: их понимают – и принимают. Пусть не всем нравятся фразы: «Разобью свою биту о твою башку», или «Если я сниму бинты, то мы оба содрогнемся», или «А ну-ка, детка, давай тебе проколем бровь», но сама идея группы находит отклик в ищущих умах и горячих сердцах меломанов.

В 2004-м группа «Кирпичи» выдала тяжелый рок-альбом Let’s Rock. Уж не знаю, как сильно на материал повлиял Соколов, но эта пластинка «Кирпов» по забойности вполне могла составить здоровую конкуренцию «боевикам» от Spermadonarz.

Именно на этом, казалось бы, самом непричесанном альбоме вокалист Вася В для меня раскрылся не просто как человек с микрофоном, а как настоящий питерский интеллигент.

Ведь я играю честный панк.

Скажите, где дорога в банк?

Сквозь нарочито грязные аккорды песен с Let’s Rock прорываются насквозь небрежные тексты. Но слушается это не как неумелая подростковая лирика, а как зрелые самоироничные памфлеты человека, четко понимающего, что и зачем он делает. Самоирония скользит между строк, превращая пластинку в поистине эстетскую вещицу. Примерно так же тексты группы «Хуй забей» становятся достоянием цитатников интеллектуалов.

Не особо вдумчивому слушателю, разумеется, песни с Let’s Rock покажутся низкосортной глупостью и пошлостью, но это ощущение возникает лишь при «первом приближении».

Знак протеста –

Не стою на месте.

Я здоровый, умный

И красивый.

Первая мысль, возникшая у меня при прослушивании Let’s Rock, была, что «Кирпичи» попросту деградировали, а Васин исписался: где тонкая сатира, где рифмованные хитросплетения строк, где юмор? Но потом вдруг все встало на свои места. Раз на третий за шумом гитар я услышал очень ироничный и стебовый альбом. Чтобы его понять, нужно было просто откинуть дешевые стереотипы так называемого «официального рок-н-ролла» и слегка сменить угол зрения на происходящее вокруг. Let’s Rock – это альбом-вселенная со своими законами и условностями. Настоящая вещь в себе, которую либо принимаешь, либо нет. А приняв, влюбляешься навсегда.

Арт-центр «Пушкинская-10» живее всех живых: Fish Fabrique, «ГЭЗ-21», музеи, галереи. Одно из сердец эстетского рок-н-ролла города

В 2011 году редактор «Петербургского музыканта» дал задание взять интервью у Васи Васина. Конечно же, это меня несказанно обрадовало – Вася уже тогда считался «живым классиком», и взять интервью у него было честью!

Договорились встретиться у клуба Fish fabrique.

Я приехал заранее, Вася тоже, все совпало.

Мы прошли в большой зал «фишки», сели за столиком в углу. Интервью с самого начала как-то не заладилось, Вася был не в настроении, отвечал односложно и вымученно.

– Слушай, а давай по пивку возьмем, – предложил он мне.

– Я не буду, у меня денег нет.

– Не проблема, я заплачу. Одному как-то неохота.

В итоге мы просидели в «фишке» часа два, болтали обо всем на свете! Стоит сказать, что «под пивко» я перезадал некоторые вопросы и смог-таки получить на них развернутые ответы.

Вася оказался тонким и далеко не глупым человеком. За кажущейся внешней простотой в нем скрывается невероятная глубина, а внешний апломб оказывается лишь определенным фильтром, ограждающим его внутренние миры от тех, кто ему лично не близок или попросту не интересен.

Из статьи «Вася Васин: “В нашем райдере слово «радиомикрофон» написано большими буквами…”» // «Петербургский музыкант». – Апрель 2011. – № 04 (87)

В этом году группа «Кирпичи» порадовала своих поклонников выходом долгожданного нового альбома «Новые Кирпы Моо Фок». Конечно, это событие не могло быть проигнорировано нашим журналом, и наш музыкальный шпион, узнав все явки и пароли, встретился с вокалистом группы Васей Васиным в одном из питерских клубов на Лиговском проспекте.

Первый вопрос, как говорится, «в лоб». Почему ваш новый альбом так называется?

Начнем с того, что для нас обычно не стоит проблема, как назвать альбом. У нас был большой перерыв, за который набралось достаточное количество песен, и так получилось, что вводная, или интро, носит название «Новые Кирпы». Мы, недолго думая, так и назвали его, а «Моо Фок» – это такая несколько агрессивная составляющая.

Что мы можем услышать на этой пластинке?

По форме, конечно же, это хип-хоп, хотя хип-хоперы и рэперы нас никогда не примут, поскольку все слишком музыкально и все основано не на петлях, а на достаточно хитрых аранжировках. Если проводить аналогии, то многие сравнивают его с альбомом «Сила Ума», но я не считаю, что они похожи. По форме разве что. На новом альбоме практически нет рока, где бы я пел, то есть во всех песнях я читаю.

Вы его издали как интернет-релиз…

Да, по сути, это так. Хотя, конечно, мы напечатали какое-то количество экземпляров, чтоб продавать на концертах. Интернет-релиз интернет-релизом, но некоторым все-таки хочется иметь носитель: как сувенир, маме подарить. Альбом выложен на сайте, где очень легко можно отблагодарить музыкантов, и, как ни странно, это приносит ощутимую прибыль.

Немного повернем назад. Когда вышел альбом «Камни», где ты его весь поешь, а не читаешь, все заметили, что твое мастерство как вокалиста заметно выросло. Ты занимался с кем-то вокалом?

Нет, я ни с кем не занимался, и это вопрос принципиальный. Я со многими советовался, стоит или не стоит, и мне говорили, Василич, ТЕБЕ не стоит. Хотя я, конечно же, не считаю себя каким-то там особо крутым вокалистом.

В следующий раз мы с Васей пересеклись в клубе «Космонавт» в 2013 году на фестивале Back to Zero, где «Кирпичи» были заявлены в качестве хедлайнеров.

Васю я встретил на балконе клуба. Он флегматично смотрел на сцену и почему-то казался очень инородным – выглядел как мальчик-отличник, случайно оказавшийся на пьянке одноклассников: вокруг творилось черт знает что, а он стоял как бы в стороне, наблюдая за всем с высоты своего воспитания.

– О, привет!

– Привет, – узнал меня он.

Перекинулись парой фраз, после я спустился в зал и продолжил вести мероприятие…

Из статьи «Back to zero: взрывной вкус настоящей альтернативы» // «Петербургский музыкант». – Ноябрь 2013. – № 11 (117)

Ну и завершилась вся эта вакханалия выступлением, которое поразило до глубины души всех и каждого в зале. «Кирпичи» не просто зажгли толпу, не просто заставили всех подпевать и плясать из последних сил – в этот вечер они сделали каждого зрителя непосредственным участником выступления. В конечном итоге уже трудно было различить, кто поет – Вася или толпа. Пели все вместе, танцевали все вместе.

Вася Васин (вокал, гитара «Кирпичи»): «Все прошло хорошо, всем спасибо! Такие фесты ценны особо братанием музыкантов в конце, это просто прекрасно, очень душевно. Спасибо за возможность увидеть старых друзей».

Лирика Васи Васина – это особая метавселенная со своей структурой ценностей, героями и злодеями, это свой язык, своя манера. Группа всегда узнаваема, и все, что они делают, априори как минимум интересно. «Кирпичи» – непотопляемый корабль, вещь в себе и вещь для всех. Складывается ощущение, что их стабильный успех связан с полным отсутствием какой-либо конкуренции – у нас в городе больше нет настолько разноплановых артистов с настолько огромным кредитом доверия слушателей. Играя непонятно что, они играют прежде всего самих себя. И дело не только в Васе Васине – дело в общей синергии всех участников коллектива: сольники Васина и другие параллельные проекты участников группы заметно проигрывают в популярности номерным релизам «Кирпов». Группа ломает стереотип о том, что главное – это вокалист. В тот или иной момент любой участник «Кирпичей» может стать голосом коллектива, и все равно это будет мощно и узнаваемо.

Музыканты «Кирпичей» постоянно где-то участвуют, вписываются в новые коллективы, записывают гостевые куплеты соратникам, но это отнюдь не похоже на разбазаривание – непотопляемые «Кирпичи» от этого только выигрывают: реализуя личные амбиции в других проектах, участники группы твердо знают, что и как делать в основной группе.

Заполучить Васю Васина на интервью в прямом эфире мне хотелось с самого открытия своей программы на «Радио ШОК», но наше общение на эту тему никак не складывалось: то одно, то другое. Но все-таки все случилось.

У меня есть давняя знакомая – питерский поэт Стефания Данилова. Она – личность одиозная и вездесущая: бегает марафоны, выпускает книги, работает с музыкантами. Девушка пробивная – мастер самопиара. И это неплохо!

Как-то раз она написала мне, что хочет прийти в мою программу. Я ей объяснил, что моя программа, вообще-то, про музыку, а не поэзию.

– Так а я сейчас с Васей Васиным альбом планирую записать, – парировала она, – чем тебе не музыка?

– Ну, коли с Васей, то тогда с ним и приходи.

– Договорились.

Как-то все это было слишком легко. Мы с моей соведущей даже предположили, что обещание привести Васю – это такая «военная хитрость» и в день интервью Вася вдруг «занеможет» и придет только Стефания. До последнего оттягивали анонс – мало ли что.

Но нет, все сложилось. В назначенное время Стефания и Вася оказались в условленном месте.

Мы пришли на студию, я включил заставку программы, и в этот самый момент во всем здании рубануло свет.

– Эм… И что делать? – в темноте я не мог видеть лиц гостей.

– Включаем трансляции в наших соцсетях и ведем эфир там, – нашлась Стефания. – Давай, Вася, и ты тоже включай.

Свечей у нас не было, но были фонарики на телефонах. Так мы и начали интервью.

Вася В. в футболке с Васей В. в качестве Васи В. в студии радио «Шок»

Через пятнадцать минут свет все-таки дали, и мы вышли в нормальный эфир. Говорили больше о совместном проекте с Даниловой, но не обошли стороной и персональное творчество Васи. При свете электричества исчезло волшебство, осталась только конкретика. Жаль, что не сохранилась запись той самой трансляции с фонариками…

Из интервью Васи Васина на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 08.10.2019 г.

Ты наблюдаешь за миром через интернет или телевизор? И часто ли твои песни – это реакции?

Все идет из окружающего мира. Но я стараюсь фильтровать, стараюсь делать так, чтобы та информация, которая ко мне поступает, немного отстоялась.

Есть у тебя песня «Конь-Людоед». Она, как я понимаю, собрана из всяких кликбейтных заголовков…

«Конь-Людоед» сочинялась полгода. Столько времени прошло с первой фразы про то, что «я съел килограмм подсолнечных семян, пошел в ресторан бодр и румян»… Это реальный момент из жизни. Когда-то я ехал на поезде из какой-то жопы мира. Ехать было долго. Постоянно заходили в вагон какие-то продавцы. Один из них положил рядом со мной газету, где черным по белому было написано: «Конь-людоед». И была статья, что где-то в Хабаровске появился конь-людоед, который съел целую семью. Слово за словом я полгода собирал заголовки, рифмовал их, вот и вышла песня.

Песня получилась яркая. Вполне себе вирусная.

На эту песню была крутая реакция. Некоторое время к нам на концерты приходили люди в масках коней. На одном их было аж три штуки! И мне, когда я пел, было смешно, потому что на меня из трех точек зала глядит лошадь.

Психея

О

существовании группы «Психея» я узнал, увидев в начале 2000 года их афишу, приклеенную к урне, стоявшей рядом с метро. Что за концерт она анонсировала, было не так важно. Главное – название коллектива. Запоминающееся, хлесткое и очень графичное.

Летом того же года в парке рядом с Адмиралтейством проходил концерт, посвященный борьбе с наркоманией. Среди прочих участников действа были заявлены стремительно набирающие популярность «Король и Шут» – их черно-белые афиши также частенько попадались мне на глаза на улицах приходившего в себя после разгула ельцинской эпохи Петербурга. «Король и Шут» в то время был одной из любимых моих групп, и я никак не мог пропустить их бесплатное шоу. Сагитировав своего приятеля Вовку Петрова, позже засветившегося в качестве барабанщика с Димой Колдуном и «Иванушками International», вместе с ним поехал в центр.

Город пах летом, веяло жарой. Напротив Адмиралтейства стояла сцена, кучковались меломаны. На сцене какие-то ребята отстраивали звук. Рядом торчал баннер с названиями коллективов, выступавших в тот день: «Пикник», «Король и Шут», «The Пауки», «Психея»…

– Опять это название, – кивнул я в сторону баннера.

– Какое? – спросил Вовка.

– «Психея». Какое-то оно странное.

Рядом с нами в первом ряду стоял худощавый парень в широких штанах с цепью. Он как-то подозрительно покосился на нас с Вовкой, затем в один прыжок перемахнул через ограждение, отделявшее зрителей от пространства сцены, и встал у микрофона.

– Привет, мы группа «Психея», – улыбнулся он собравшимся, – мы сегодня немного позже выступаем, но можно мы пока сыграем одну песенку?

Не дождавшись ответа, музыканты ударили по струнам:

Развяжи мне глаза, обмакни руки в грязь,

Научи меня летать, чтоб не упасть в эту пасть.

Доиграв свою «Аппликацию» и пообещав, что снова вернутся через пару-тройку групп, они уступили место «Королю и Шуту». «Король и Шут» играли громко и расхлябанно: Горшенев в растянутой и мятой футболке корчил рожи, Князь принимал картинные позы, гитаристы выжимали из своих инструментов тяжелые панк-аккорды. Звучали они в тот день почему-то крайне неубедительно.

После их выступления мы с Вовкой пошли к метро. Мы приехали ради «Короля и Шута», они отыграли. Что еще делать? Не непонятную «Психею» же ждать!

Поступив в универ, я стал часто слышать название группы «Психея» из уст моей однокурсницы Юли:

– Ходили в «Полигон» на «Психею»! «Психея» завтра выступает! А-а-а, «Психея», «Психея», «Психея»!!!

Я помнил о том самом выступлении у Адмиралтейства, но никак не мог разделить ее восторгов: за одну песню на скверном аппарате в ожидании «Короля и Шута» понять о них хоть что-то тогда не получилось.

А потом Юля, вернувшись с очередной тусовки в клубе «Полигон», протянула мне диск со сборником, выпущенным к прошедшему накануне мероприятию:

– На, послушай, тут много всякого крутого.

Одним из треков среди этого «всякого крутого» значилась песня «Психеи» «Смола». И вот она-то и стала той самой первой их вещью, что захватила мои ум и сердце. Отчаянная, светлая, грустная, агрессивная и одновременно невероятно нежная. Такого я еще не слышал, и это «такое» мне захотелось слушать снова и снова.

В том, 2002 году вышел второй студийный альбом «Психеи» «Каждую секунду пространства». И это была бомба! Тяжелый, нервный, грязный, крикливый. До сих пор эта пластинка считается одной из самых знаковых не только для группы, но и для всей отечественной альтернативной музыки в целом. Кажется, примерно в этот период я впервые осознанно пришел на их выступление.

Концерты «Психеи» – это отдельный сорт удовольствия. Группа вживую звучит необузданно, дерзко и невероятно романтично. Да, именно так. Несмотря на всю показную экстремальность, лирика вокалиста Димы Порубова буквально выворачивает душу наизнанку, а живое исполнение лишь усугубляет это ощущение. Именно на концертах понимаешь, что с названием группа стопроцентно попала в собственное творчество: драйв и безумие с одной стороны, невероятная душевность – с другой.

В апреле 2004-го «Психею» показали в вечернем эфире одного из телеканалов. Программа называлась «Кухня». Ведущие пытались задавать умные вопросы, музыканты юморили в ответ и играли свои песни. Именно там я впервые услышал новую песню «От А(да) до (ра)Я». Во время ее исполнения у вокалиста Димы Порубова на гитаре «поехал» строй, из-за чего концовку песни он превратил в странную шумовую композицию с фонящими колонками, внезапными криками в микрофон и собственноручно порванными струнами. Выглядело это дико даже для ночного эфира середины нулевых! После ухода музыкантов из студии усатый ведущий Валерий Марьянов прокомментировал увиденное:

– Вот такого у нас еще не было никогда. Наконец-то появилась какая-то драматургия. Вот после этого нужно задуматься, оставлять ли «Психею» и иже с ними в андеграунде или тащить их на телевизор.

Осенью того же года у группы вышел новый альбом, названный просто и без затей – «Психея». Я принял его не сразу. В основном это было связано с тематикой песен – слишком много в них было любви. Розовые сопли, как тогда говорили. Меньше абстрактного, больше конкретного, и все такое. Однако музыкально, конечно же, это был все тот же высший пилотаж. Любовь к этому альбому пришла чуть позже: сказалось и мое взросление – первые опыты «взрослых отношений», первые расставания, первые попытки осознанного поиска самого себя.

Открыв свою рубрику в журнале «Техно Бизнес Маркет», я, конечно же, начал писать и про «Психею».

Из статьи «Психея: Психея» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 24 (110)

«Психея» осталась «Психеей»: все тот же нерв в каждой песне, безудержное отчаяние в голосе и всепоглощающий дестрой в аранжировках.

Еще летом на одном из телеканалов «Психея» исполнили несколько песен с новой пластинки. Тогда Дима Порубов (вокал, гитара) показал отличное шоу, под последние аккорды песни «От А до Я» разорвав струны на гитаре, словно бы готовя нас к экспрессии и гиперэмоциональности предстоящего релиза. До последнего момента не было известно, выйдет ли альбом – никто не решался издавать «Психею», но тем не менее он вышел…

Двенадцать композиций. Целых две баллады и смешной инструментальный трек в конце альбома. Открывающая пластинку песня «Поколение Ты» заявляет: «Я хочу заменить агрессию на любые другие проявления своего внутреннего “я”…», но возможно ли это в мире тотального неверия в духовные ценности и чистые чувства.

Музыка «Психеи» – это прежде всего протест против закостенелости мира «взрослых» (достаточно вспомнить песню «Недотрога» с пластинки 2001 года), противостояние с навязываемыми нам массмедиа представлениями о мире, воспевающем пошлость и деньги, которые на самом деле решают далеко не все. «Нет смысла быть хоть кем… лишь быть собой!» – одна из ключевых фраз альбома.

В целом альбом не разочарует поклонников группы, даже, может быть, увеличит их ряды. К слову сказать, созданию альбома «Психея» посодействовала Светлана Сурганова, на чьей студии происходило сведение и мастеринг пластинки, а это, согласитесь, дорогого стоит…

Весной 2005-го коллектив анонсировал акустический концерт в Red Club`e. Это отличный повод взять интервью, подумал я и написал Павлу Клинову, осуществлявшему тогда функции менеджера группы.

Павел не стал устраивать нашу встречу с музыкантами, он предложил выслать вопросы на почту.

Я ненавижу интервью по переписке. Для меня это до сих пор остается чем-то вроде симуляции деятельности и имитации работы. Ну что это такое: за десять минут набросать вопросы, получить в ответ готовый текст, исправить ошибки, дописать вводное слово и отправить редактору. Но в некоторых случаях, к сожалению, это является единственно возможным вариантом…

Из статьи «“Психея” “От А(да) до (ра)Я”» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 8 (119)

Атмосфера концертов группы «Психея» многих пугает. Не всякий человек готов к такому выплеску эмоций, который они дают со сцены. Достаточно странно прозвучит, но, несмотря на то что группа играет в стиле, приближенном к nu-metal’у, их выступления несут что-то очень позитивное. Смотришь и диву даешься, как умеют они преподнести свои песни. На самом деле сложно назвать стиль, в котором играет «Психея», но одно из определений очень емко и нравится особенно – кибер-кор. Как с «истинным кибер-панком», интервью с вокалистом группы Дмитрием Feo Порубовым состоялось посредством интернета.

Известно, что «Психея» приехала в Питер из Кургана. Как и почему это случилось?

Да, действительно, мы приехали из маленького зауральского городка. Получилось так потому, что романтика большого города всегда влекла нас. Группе, играющей музыку и собирающейся заниматься этим серьезно, нужно расти, соответственно, нужно искать возможности развиваться, а пока, к сожалению, это возможно только в Питере и Москве.

Приезд в Санкт-Петербург, несомненно, стал знаковым для группы. Как вас встретили на клубных площадках города?

С публикой у нас всегда все было в порядке. Из-за этого даже беспорядки случались. Мы довольно быстро стали клубной группой, и тот период у нас связан с замечательным, но уже канувшем в лету клубом «Полигон». Волшебное время! На тот момент это был, наверное, лучший клуб по звуку и атмосфере. За всех, конечно, не скажу, но для нас точно: Кита (компьютер) с Лефиком (ударные) вообще там жили, а потом он закрылся… Жаль!

Ваша последняя пластинка «Психея» очень разнообразна как по материалу, так и по составу людей, над ней работавших: это и Леха Никонов, и Ксюша из «Джан-ку», и Сан из «5’nizza». Изначально была идея пригласить этих людей или просто так само собой получилось?

Кого-то хотели позвать, с кем-то вышло случайно. Если говорить о песне про то, сколько же стоит твоя свобода, то мы сначала хотели, чтоб девочка прочитала завершающий ее стих, мы даже нашли одну девушку с нереально космическим детским тембром. Даже записали, даже понравилось. Но случилось страшное: у нас полетел «винт» и кое-какие файлы восстановлению не подлежали, плюс в тот момент мы чего-то засомневались в том, что надо именно так оставлять, ну и решили, что это знак. Тогда Леха сам это стихотворение начитал и вышло великолепно, я бы сказал, демонически! С Саном мы познакомились на «Киберакустике» в «Б2», решили чего-нибудь сотворить совместное, вот и натворили. С Ксюшей у нас коннект во время поездки в Минск образовался. Планировали, что она напоет нам бэк-вокал в припеве «Лезвием сердца»… В итоге она начитала пиратский стих из своей детской книжки.

Без радио- и телеротаций «Психея» собирает на своих концертах сотни, а то и тысячи людей. Считаете ли вы, что сегодня в России важны всевозможные эфиры, или у вас какая-то своя система раскрутки?

Конечно, это важно для популяризации творчества, но, как показывает практика, это тоже не самое главное. Если музыка интересна, она найдет своего слушателя; массовость убивает, поэтому, возможно, и к лучшему – ореол таинственности и недоступности. Ограниченность массмедиа создает искаженную картину восприятия, и далеко не каждый желающий может послушать то, что ему хочется. Если верить массмедиа, то за последние лет пять в музыке кроме «Ленинграда» и группы «5’nizza» ничего нового и интересного не происходит, и все разговоры о чем угодно, только не о музыке. По-моему, это не совсем так, как должно быть. Или я ошибаюсь?

Была у меня одно время традиция дарить музыкантам, о которых писал, номера журналов с моими публикациями о них. На том акустическом концерте мне не удалось вручить экземпляр «Техно Бизнес Маркета» Порубову. Решил передать через Никонова из «Последних Танков В Париже» – «ПТВП» и «Психея» дружили, и это решение было вполне логичным.

Перед одним из концертов «ПТВП» в клубе «Пятница» я зашел в гримерку и протянул Никонову несколько журналов:

– Передай Порубову, пожалуйста, тут его интервью.

– Так сам отдай ему, вон он, – Леха махнул рукой в сторону дивана, где сидел, уткнувшись лицом в ладони, человек в толстовке с натянутым на голову капюшоном.

– Дима? – подошел я к человеку.

– Да, – Порубов вопросительно посмотрел на меня.

– Это я у тебя по интернету интервью брал. Вот, принес журнальчик.

– О, это круто! Я все думал, где его взять, – Порубов улыбнулся. – Давай тогда хоть подпиши мне его. Как автор, так сказать.

Так я дал первый в своей жизни автограф.

В августе 2006 года я в звании лейтенанта отправился служить в танковые войска. Армия – особый мир, и музыка в этом мире тоже особая: Петлюра, Трофим, «Сектор газа» и прочее. Я же в плеере постоянно гонял «Каждую секунду пространства». Когда был в наряде, то ставил диск в проигрыватель и врубал так, что дрожали стекла караульного помещения. Проверяющие офицеры по звукам, доносящимся из караулки, точно могли определить, кто сегодня дежурный.

Возвращая 2007-ой…

Когда я чуть позже попал в военный госпиталь, то со мной все пять месяцев моего в нем пребывания провели несколько компактов: Amatory, The Cure, «ПТВП» и, конечно же, «Психея».

Особенно часто я включал психеевскую песню «Весна»:

Все чаще кажется,

Что эта зима не уйдет никогда…

Пока мы ждем ее – никто из нас не умрет…

Ранней весной 2007 года, когда солнце уже начинало плавить снег, обнажая черные оспины земли за окном, эта песня, как ничто другое, рифмовалась с моим настроением и окружающей, казалось что непроглядной, тишиной больничного покоя. «Психея» идеально входила в резонанс с моим душевным состоянием того периода. Нет, их музыка не угнетала, не вызывала агрессию… Она скорее дополняла и гармонизировала.

Летом того же года «Психея» играли на фестивале «Окна открой!» Это такое ежегодное мероприятие, где на одной сцене выступают известные и совсем молодые группы. Молодые отбирались организаторами в ходе многоступенчатого прослушивания. Как формировался список известных исполнителей – было не ясно. Присутствие «Психеи» в рассаднике русского рока под названием рок-фестиваль «Окна открой!» показалось странным. Дело даже не в музыке, которую играла группа, дело в подходе музыкантов к этой самой музыке: «Психея» ну никак не вписывается в один ряд с «Арией» или «Пилотом», как ни крути – слишком уж они дерзкие, слишком странные, слишком агрессивные и чрезмерно душевные. Они не поют о душе, как многие русские рокеры, они поют душой…

Возможно, что появление «Психеи» на «Окнах» в качестве уже именитого и обозначенного в афишах наравне с хедлайнерами участника было попыткой организаторов обновить сам фестиваль: в тот год он впервые проходил на площадке перед СКК – до этого его «домом» был парк на Крестовском острове. Новое место, новые имена, новая музыка.

Перформанс музыкантов «Психеи» на «Окнах открой!» 2007 года стал едва ли не самым скандальным выступлением за всю историю фестиваля. Звучали они в тот день вязко, грязно, даже, можно сказать, небрежно, и при этом невероятно агрессивно. На сцене творился настоящий первобытный хаос, апофеозом коего стало исполнение песни «Сид Спирс», во время которого Порубов в бридже заклинал собравшихся перед сценой:

Я никогда не буду таким,

как Костя Кинчев,

Я никогда не буду таким,

как Юра Шевчук.

Сет «Психеи» закончился поднятыми руками с вытянутыми средними пальцами в сторону зрителей. Часть пришедших на фестиваль рок-фанов провожали «Психею» овациями, а часть свистом и летящими в сторону сцены пластиковыми бутылками.

Что это было? Молодежный бунт, осознанная провокация? Скорее всего, и то и другое в равной степени. «Психея» словно бы показывала, что это не она лишняя на этой сцене, а все остальные. Нельзя отрицать очевидного – андеграундная музыка стремительно набирала обороты, но рок-сообщество словно бы игнорировало ее, продолжая отдавать всевозможные лавры заслуженным «ветеранам», год за годом продолжающим тянуть свои, начавшиеся в восьмидесятые, грустные песни о родине, ночи и осени…

Через два года после того мероприятия вышел новый альбом «Психеи» «ПесниТрущобНадеждыРазбитыхСердец часть 1 – Дневники одиночки». В то время интернет уже по полной вошел в жизнь меломанов, и слушал я его первый раз уже по-новому: кликнул значок на экране и наполнил динамики компьютера новой музыкой.

Каждый альбом «Психеи» для меня – произведение искусства, в котором каждый элемент влияет на его целостное восприятие: песни, их порядок, обложка, буклет диска… При прослушивании через интернет я словно бы потерял какой-то важный элемент, необходимый для погружения в мир «Дневников одиночки» – альбом я попросту не понял. Много позже, конечно, я вернулся к нему и вник, но тогда для меня он оказался переломным, причем перелом этот был таким, что «Психея» на какое-то время попросту выпала из моего поля зрения. Я снова и снова переслушивал предыдущие альбомы и грустил, что «“Психея” уже не та», и пусть грусть и была светлой, но она все-таки была.

Осенью 2012-го мне позвонил редактор «Петербургского музыканта» Паша:

– Привет, хочешь взять интервью у «Психеи»?

– Конечно, хочу!

– Только нужно особое интервью сделать. Они стали эндорсерами одной компании, выпускающей гитары, и на это нужно сделать максимальный упор. Справишься?

– Это вызов?

– Ладно, записывай номер их директора или кто там у них. Короче, договорись о встрече.

– Ага, – ответил я, записывая телефонный номер.

С музыкантами договорились встретиться на репетиционной точке в районе метро «Технологический институт». После работы я выдвинулся в ее направлении. Уже на подходе услышал телефонный звонок.

– Алло?

– Слушай… Короче, Дима опаздывает часа на полтора. Будешь ждать или на другое время назначим?

– Буду, – ответил я и поежился: октябрьская осень в Питере не особо располагала к прогулкам, но отступать мне совершенно не хотелось.

Через полтора часа, поднявшись по лестнице, я вошел в затемненный холл репетиционной базы. Сразу увидел Порубова, сидевшего за столом. Несмотря на скупое освещение, он был в черных очках, да и вообще смотрелся крайне вальяжно – этакий «рокстар».

– Привет, я Слава. Помнишь, я у тебя в 2005-м интервью брал?

– Привет. Нет, не помню. Сам понимаешь, всех не упомнишь.

– Ну ок, – я совершенно не обиделся. – Будем считать, что познакомились заново.

– Еще Славика, который у нас на гитаре играет, нужно подключить, – Дима кивнул на лежащий перед ним на столе ноутбук, – он сегодня может только онлайн.

Как и просил Паша, интервью было больше именно об оборудовании. Дабы не запутаться в названиях, марках и моделях той или иной «приблуды», я попросил Диму параллельно записывать их в мой блокнот. Дима в итоге исписал целый разворот. Это существенно помогло, когда я расшифровывал запись.

Самый большой автограф – Дима Порубов из «Психеи» расписал, каким оборудованием он пользуется, когда я брал у него интервью на эту тему

Конечно же, хоть наша встреча и была посвящена новым гитарам участников коллектива, удалось задать и несколько вопросов о творчестве. Готовясь к интервью, я переслушал «Дневники одиночки», и почему-то именно в этот момент альбом в меня «попал». Видимо, как хорошему вину, ему была необходима некоторая «выдержка»…

Из статьи «“Психея”: “Новый альбом мы смазали Mayones-ом”» // «Петербургский музыкант». – Ноябрь 2012. – № 11 (106)

Первый вопрос довольно предсказуем. Что сейчас происходит с группой и когда наконец выйдет вторая часть вашего нового альбома?

Дмитрий Порубов: С группой происходит празднование шестнадцатилетия нашего бэнда, которое мы отметили в музее современного искусства Erarta. Для нас это был эксперимент, так как мы придумали и сыграли сложную нойз-программу «Нож», которую, кстати, мы записали и планируем позже издать. А вторая часть альбома уже готова. Задержка с ее выходом связана с тем, что мы поменяли гитары, и все партии решили переписать с новым звуком. Звуком, который нас абсолютно устраивает.

Вячеслав Кочарин: У нас появились новые гитары, и мы поняли, что нужно отказаться от всех ранее записанных дублей и переписать все гитарные партии.

Если послушать первую часть альбома, складывается ощущение, что сквозь тексты красной нитью проходит идея отказа от всяких излишеств нехороших, типа алкоголя…

Дмитрий Порубов (перебивает): Слушай, я никогда не был трезвенником, никогда не был пьяницей. Когда я пишу свою лирику, то не ставлю целью агитировать за здоровый, не за здоровый, за какой-то вообще образ жизни. Если кто-то увидит в этом призыв к здоровому образу жизни, то это же неплохо!

Понятно, идем дальше! Довольно часто на афишах можно встретить словосочетание «Психея Soundsystem». Что это за зверь такой?

Дмитрий Порубов: Это своеобразная арт-лаборатория, в которой вместе сосуществуют совершенно разноплановые проекты. Мы все растем, и у каждого из нас появляются какие-то мысли о самовыражении не только как группы «Психея», но и в рамках других творческих проектов. Мы делаем свои вечеринки и продвигаем наше творчество в массы. Скажем так, «Психея Soundsystem» – это возможность делать то, что ты хочешь в данный момент, возможность быть услышанным, оцененным и, может быть, полюбившимся.

Сразу после выхода интервью с Порубовым и Кочариным со мной на связь вышел басист «Психеи» Андрей Оплетаев. Он предложил мне вариант взять интервью у каждого музыканта группы.

– Это будет такой цикл публикаций, – увещевал он меня. – То есть и нам хорошо, и журналу.

Идея в общем и целом мне понравилась, и, руководствуясь поговоркой про то, что железо нужно ковать, пока оно горячо, сходу задал несколько вопросов собеседнику.

Это интервью вышло через месяц. На нем задуманный «цикл публикаций» и кончился. То ли музыканты были неразговорчивыми, то ли мы в редакции что-то упустили. Кто ж вспомнит – давно это было…

Из статьи «Андрей Оплетаев: “У меня Lakland 55–02, американская бас-гитара”» // «Петербургский музыкант». – Декабрь 2012. – № 12 (107)

В прошлом номере нашего журнала мы опубликовали интервью с гитаристами группы «Психея», а сейчас решили пообщаться с басистом группы Андреем Оплетаевым.

Как ты отнесся к тому, что гитаристы твоей группы переписали партии для второй части нового альбома на других инструментах, что задерживает выход?..

Как говорил Сян-Цзы: «Все, что важно, не бывает срочно. Все, что срочно, – только суета». Тут я на стороне древних китайцев. Ни одна толковая творческая единица не согласится обнародовать то, что осуществилось на 50–60% – так дело обстояло со звуком старых гитар. Это как показать черновики стихов или романа – там сплошной сор, руда. Новые гитары дали очень близкий к стопроцентному результат, он оправдывает любые задержки. Качество важнее сроков.

Какой альбом «Психеи» тебе самому больше всего нравится, а какой нет и почему?

Когда ты находишься внутри, инструментарий оценки гораздо шире и тоньше, чем «нравится – не нравится». Можно сказать, что я безоговорочно люблю все наши записи. Даже с их какими-то недостатками, ибо они учат. Кроме того, я считаю, что главная соль всякого творчества – несоответствия, выход за рамки устойчивых представлений.

В августе 2019-го ко мне в программу на «Радио ШОК» пришел Леха Никонов из «Последних Танков В Париже». Перед эфиром он рассказал, что совсем скоро выйдет сингл группы «ШтыкНож», в которой он участвует вместе с Порубовым.

– Пригласи нас с Дмитрием Борисовичем на эфир, – то ли беря на понт, то ли по доброте душевной сказал Никонов, – Дима тебе много про музыку расскажет! Очень много!

– Так а чего не пригласить? Приглашу обязательно.

В конце года вышла первая песня «ШтыкНожа» «С.М.Н.» – индустриальный боевик со скрежещащими гитарами и надрывными вокальными партиями. Таланты двух ярких авторов и музыкантов слились в этой песне, одновременно похожей и непохожей вовсе на творчество каждого из них: что-то новое, что-то странное, что-то очень кайфовое.

– Леха, ты обещал с Порубовым прийти, – позвонил я Никонову.

– Да, Славон, давай дату назначим, придем. Я держу слово.

Леха в назначенный день и час приехал без опозданий. Я встретил его у ворот, ведущих на территорию бывшего завода «Красный треугольник», где базировалась студия нашей радиостанции.

– А где Дима?

– А сейчас позвоню, – Леха достал из кармана телефон. – Алло, Дмитрий Борисович, вас вообще-то люди ждут. И это вы мне, Дмитрий Борисович, говорили, чтобы я не опаздывал?

Порубов на велосипеде, пронзая декабрьский вечер, подъехал минут через десять.

– О, я тебя помню, – он пожал мне руку.

– Я тебя тоже.

Из интервью группы «ШтыкНож» на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 26.12.2019 г.

«ШтыкНож» – это группа, проект или что-то еще?

Дмитрий Порубов: Это группа, проект и что-то еще.

Леха Никонов: Самое главное, что это – возможность высказаться вне рамок наших основных групп, поиграть рок-н-ролл «на расслабоне», без обязательств. То есть играть что хотим.

Каково вам, являясь уже маститыми музыкантами, сейчас вновь стать немножечко начинающими?

Дмитрий Порубов: Мы решили пойти на второй год. Мы второгодники.

Ваш сингл называется «Средства массовых новостей». Смотрите ли телевизор, откуда узнаете новости?

Леха Никонов: Я с 2000 года не смотрю телевизор. Вижу его редко, когда к маме приезжаю…

Дмитрий Порубов: Когда мы перебирались в Петербург, то было не до телевизора, а потом как-то он так и не появился у меня. Вообще, мы телевизоры в других целях использовали обычно. Били… А новости я узнаю из интернета. Тщательно настраиваю свои новостные ленты и, не побоюсь этого слова, гаджеты.

Кто придумал название, да и сам проект «ШтыкНож»?

Леха Никонов: Проект замутил Дмитрий Борисович. Название тоже он придумал. Я сначала не повелся, думал, что это какая-то ерунда, но потом вписался и очень благодарен ему за этот вписон.

Дима, у тебя огромное количество всевозможных музыкальных проектов, и все знают, что ты дружишь с Лехой. Рано или поздно должна была появиться ваша совместная группа…

Дмитрий Порубов: Леху я постоянно куда-то приглашал. И на записи «Психеи», и в проект Feodoq, был у нас еще спонтанный проект «Последние Пост-Парашютисты Питера». Теперь вот «ШтыкНож».

В песне «ШтыкНожа» есть такая фраза: «Во всем виновата война форматов». Как вы относитесь к тому, что на радио, например, есть понятие формата. И оно может относиться в том числе даже к длине композиции.

Дмитрий Порубов: Радио – это зависимый кластер. За них кто-то решает. Наши попытки продавить песни «Психеи» на радио не увенчались успехом. Мы даже что-то специально укорачивали, но нас все равно не брали. Короче, дело не в длине. А вообще, песни же делаются не для того, чтобы попадать на радио.

Альбом «ШтыкНожа» вышел в апреле 2020-го, а через год в интернет был выложен новый полноформатник «Психеи» – «Видения», изящная и цельная работа, наполненная лирическими образами и личными переживаниями.

2021-й стал юбилейным годом для «Психеи». Двадцать пять лет – это не шутка: четверть века, одна сороковая тысячелетия! Огромный путь, который суждено пройти далеко не каждому коллективу.

За эти годы «Психея», несомненно, изменилась. Будто исчезли разрывающие музыкантов демоны, уступив место всепоглощающей стабильности непроглядной вечности. Но даже изменившись, группа осталась собой, а печать лет лишь добавила к их и без того легендарному статусу несколько весомых аргументов в пользу утверждения, что «Психея» – это навсегда.

Изменился и Порубов. Если еще кажется, что совсем недавно его интервью были потоком нарциссического негатива и цинизма, то сейчас они – это гораздо в большей степени доброе спокойствие человека, наконец принявшего этот мир. Мир же в ответ, кажется, принял его, закрепив за ним и его группой особое место под палящей сверху звездой.

Нет, никуда не делось ни от него, ни от «Психеи» ощущение революционности, просто эта революция трансформировалась из «разрушить все старое» в «создать что-то новое». По крайней мере, мне так кажется. Возможно, я ошибаюсь, но даже если и так, то это заблуждение мне, несомненно, нравится.

В рамках мероприятий по поддержке выхода альбома и юбилейного тура с редакцией «Радио ШОК» связались представители коллектива.

– Слава, у «Психеи» возьмешь интервью? – написал мне наш редактор Макс Темнов.

– Конечно, – ответил я.

В тот момент моя авторская программа «Специальный выпуск» находилась в бессрочном отпуске, но тут появился повод его прервать. Кстати, это прерывание в итоге вылилось в еще один сезон программы – «Психея», так получилось, перезапустила шоу. Шоу маст гоу он!

Дима приехал на студию на велосипеде. Поздоровались как старые знакомые, я разлил из термоса по кружкам вкусный таежный чай.

В конце эфира, попрощавшись со слушателями, я включил одиннадцатиминутную песню «Небеса».

– Ты ее всю в эфир пустишь или обрежешь? – спросил Порубов.

– А зачем обрезать? Хорошая же песня.

– В других программах обычно ее раньше, чем закончится, выключают.

– Это не другая программа, это моя, – ответил я, – будешь еще чай?

Из интервью с Дмитрием Порубовым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 26.09.2021 г.

Не у каждой группы бывает двадцатипятилетие, а «Психея» дожила. Как вам это удалось?

Действительно, тоненькое замечание. Не многие доживают. Хотя у нас в стране юбилеи любят и доживают. Как-то получилось.

У вас есть два альбома «ССОК». Первый вы записали на родине, в Кургане, а второй – это уже первый питерский, записанный вживую в клубе «Полигон»…

Да, первый мы записывали дома в компьютер. Почему-то назвали «ССОК». Переехав в Петербург, записали концертник. Песни там были частично с того самого первого «ССОКа», ну и назвали, соответственно, «ССОК живьем в “Полигоне”». Кстати, мне предлагали издать его на виниле, но я, честно, не знаю, надо ли это.

Потом вышел первый, можно сказать, настоящий альбом «Герой поколения бархат». Он нравится тебе самому сейчас? Я имею в виду звук, общая концепция, обложка, шрифт, которым на ней написано название группы, наконец.

Очень хороший вопрос. Помню, как мы подбирали этот самый шрифт. Он мне не очень нравится. Но тогда он максимально подошел. В то время не было в компьютере такого разнообразия шрифтов, как сейчас. А весь альбом – это такое… Детско-юношеское творчество. Я для себя вообще решил, что то, что я делал до 2009-го, – это то самое юношеское творчество. Как правы были критики, говорившие тогда, что мы детская группа!

Следующий альбом «Каждую секунду пространства» обозначил вас как мощную гитарную группу. Это если сравнивать с проэлектроненным донельзя «Героем поколения бархат»…

Интересное замечание, что из компьютерной музыки мы стали более гитарными. Хотя изначально я «Психею» всегда рассматривал как гитарную группу. Просто, возможно, этот альбом в плане записи гитар более удачный.

Почему третий альбом вы назвали просто «Психея»?

У многих групп есть альбомы, названные как сама группа. Обычно это первые. Мне в тот момент показалось, что именно эта пластинка полностью нас отражает. Возможно, это был какой-то мистический момент.

Следующий ваш альбом «ПесниТрущобНадеждыРазбитыхСердец» – двойник. Все-таки это один альбом или два? Две части ведь вышли с разницей в целых пять лет!

Я задумывал его, несомненно, как один. Просто так получилось, что он очень растянут во времени. Я имею в виду промежуток между первой и второй частями. Обычно, конечно, люди сначала записывают сразу двойной альбом, чтобы назвать его так, а мы, получается, сделали наоборот – сначала назвали его так, а потом уже в два этапа записали и выпустили. Вообще, я думал еще третью часть делать…

На новом альбоме «Видения» у вас стало заметно меньше ненормативной лексики. С чем это связано?

Мы никогда специально не матерились. Не было никогда задачи вставить крепкое словцо. На предыдущих работах мата тоже не так много. Да, есть рефрены, как, допустим, в песне «Wой Wаленький Wир», но оно там подходит. Мы же маргиналы, чего б нам не матюкнуться из своих подвалов? Если честно, я никогда специально не думал на эту тему.

Ты отдаешь себе отчет, что какой-то твой концерт будет последним?

Где-то я читал, что лучше пребывать в настоящем. Я не думаю о том, что будет. Когда выходишь на сцену, порой вспоминаешь всю свою жизнь. И выражение, что каждый концерт нужно играть как последний, – справедливо. Ты никогда не знаешь, какой будет последним.

И что было бы для тебя предпочтительнее – последний концерт и конец физического существования или последний концерт и еще лет двадцать обычной жизни?

Я не готов вписываться в такие замесы. Я бы хотел играть и играть, а потом чтобы вдруг выяснилось, что я уже умер и переродился, но продолжаю играть. Давай не будем об этом думать!

Торба-на-Круче

Летом 2001 года с широкой рекламной поддержкой и при большом стечении народа прошел первый фестиваль «Окна открой!», ставший своеобразным преемником прошедшего несколькими годами раньше на Петровском стадионе феста «Наполним небо добротой».

Основной «фишкой» «Окон» стало то, что наравне с маститыми звездами русского рока на сцену поднялись и совсем молодые, но, несомненно, яркие представители музыкального андеграунда.

Я на это мероприятие не ходил, однако наблюдал за ним по телевизору – в течение дня один из питерских каналов делал прямые включения с площадки фестиваля.

Андеграунд меня тогда особо не интересовал, больше хотелось посмотреть и послушать известные коллективы. В основном их и показывали, но в трансляцию кое-кто из молодых все-таки попал.

Сидя на диване, я увидел, как на сцену вышел не совсем трезвый журналист Андрей Бурлака, который, словно бы разрываясь от переполнявшего его восторга, объявил очередных участников:

– Это самое лучшее, что есть сейчас в Петербурге. Встречайте группу «Торба-на-Круче»!

Чего? Кого? Как, простите, называется коллектив? Я в недоумении прильнул к экрану.

«Торба-на-Круче» на этом празднике русского рока смотрелись крайне инопланетно. Слишком странные, слишком непонятные, слишком отчаянные. Вокалист Макс Иванов со смешной челкой пел свои депрессивные тексты, а музыканты плели чудные, нетипичные для моего воспитанного русским роком слуха аранжировки. Я тогда мало что знал о британской гитарной музыке, отчего то, что я услышал, показалось мне донельзя необычным.

Какие именно песни исполнили молодые люди из группы со странным названием, не помню: первое знакомство было ярким само по себе, и детали оказались уже не так важны!

«Торба-на-Круче» стартанули успешно и громко. Их клипы стали показывать по телику, а песни зазвучали на ведущих радиостанциях. Когда ко мне в школе, а потом в универе подходили однокашники и говорили, что услышали новую группу с непонятным названием «Торба-на-Круче», я загадочно улыбался, – да я их еще с 2001-го знаю!

На тот момент взлет популярности «Торбы-на-Круче» казался примером новой музыкальной сказки, а сама группа – вестником новой моды. Чуть позже страна безоговорочно приняла «Мультfильмов», «Сегодня ночью» и прочие коллективы с молодыми пробританенными мальчиками на вокале. За короткое время эти самые «мальчики» совершили новую революцию в отечественном роке. Никаких высоких смыслов, никаких патетических фраз и героических поз, как флаг – личные переживания и оголенные чувства: у кого-то с примесью цинизма, у кого-то – школьной романтики.

Предтечей этой революции можно назвать владивостокцев «Мумий Тролль», но они были хоть и яркой, но все-таки каплей в русском рок-н-ролльном море. А уже с начала нулевых из подобных им капель сформировались мощные волны, сметающие на своем пути забронзовевшие фигуры прошлого. Рок перестал казаться опасным – ну, посмотрите, дорогие родители, на этих симпатичных, опрятных молодых людей, поющих о дождях, телефонных разговорах и прочих романтических мелочах, разве вы все еще боитесь отпускать своих детей на их концерты?

Первый альбом «Торбы-на-Круче» «Непсих» активно ходил по рукам среди моих однокурсников – в те годы еще актуальны были двухкассетные магнитофоны и бесконечные переписки: альбом покупал кто-то один, а в итоге он был у всех его друзей. В эпоху стриминговых сервисов представить такое сложно, но в то время это было нормой. Особо продвинутые меломаны не только копировали записи, но и ксерили себе обложки кассет. Я не помню, переписывал ли я себе «Непсиха», но слышал точно. Особенно мне с него нравилась вольная интерпретация рэдиохэдовской The Bends – песня «Труба».

Вживую же «Торбу» я впервые увидел на пятилетии группы «Мультfильмы», осенью 2003 года в ДК Ленсовета. К тому моменту группа уже плотно заняла свое место в питерском музыкальном мире. Не последнюю роль сыграло в этом участие коллектива в трибьюте группе «Пикник», для которого они перепели песню «Иероглиф». «Иероглиф» был в жесткой ротации на радио и больше раскрутил именно «Торбу-на-Круче», а не сборник-посвящение творчеству легендарного коллектива.

На пятилетии «Мультfильмов» музыканты смотрелись уверенно и кайфово, однако чувствовалось в них что-то похожее на недоумение. Будто они сами еще до конца не поняли, что из себя представляют, – роль, по сути, разогрева «Торбе» уже никак не шла!

Открывая свою рубрику в «Техно Бизнес Маркете», я связался и с вокалистом «торбы» Максом Ивановым, попросил его написать пару напутственных слов о важности популяризации андеграундных групп. Макс дал свой комментарий, несомненно, порадовавший редактора журнала, который, хоть и не разбирался в отечественной рок-музыке, но знал, кто такие «Торба-на-Круче».

А весной 2005 года к нам в редакцию пришло письмо от группы. В нем они написали, что скоро у них будет концерт и неплохо было бы рассказать о грядущем событии на страницах нашего журнала.

Конечно же, мы договорились об интервью. Я написал, что приду с диктофоном и фотоаппаратом, но в фотографировании мне было отказано – фотки, мол, сами предоставят. Ну и ладно, подумал я, мне меньше заморачиваться с печатью и проявкой.

В назначенный день и час я стоял перед дверями ныне не существующего ДК Пятилеток, держа в руках распечатанную инструкцию, как попасть на репетиционную точку группы.

Поплутав по ДК, через пару минут я оказался у железной двери. Постучал. Мне открыл один из музыкантов.

– Я из журнала «Техно Бизнес Маркет».

Мне казалось важным как можно чаще говорить название издания. Нравилось, как оно звучало. Нравилось, что оно невероятно странное и какое-то по-хорошему неказистое.

– Привет, да, Макс говорил. Проходи. Он скоро подойдет.

Музыкант провел меня через репетиционное помещение на небольшую кухоньку со столом и шкафом, заставленным какими-то игрушками, портретами Иванова и прочими проявлениями любви поклонников.

Максим пришел минут через пять. Одет был в растянутый свитер, взлохмаченный, небритый, можно сказать, что помятый – на милого мальчика, чьи фото тиражировали подростковые журналы, был похож мало. На глянцевых обложках-то все красивые, а в жизни иной раз и не отличишь от обыкновенного усталого пассажира метро.

– Привет, пойдем лучше на лестницу, – Макс протянул мне руку, – тут ребята сейчас играть будут, шумно станет.

– Пошли.

Мы спустились на один лестничной пролет, Макс достал сигареты, я включил диктофон.

Интервью с «Торбой-на-Круче» стало первым, которое я брал у действующих и уже не подающих, а оправдавших надежды «звезд». Конечно, это никак не сказалось на моем отношении к человеку, отвечающему на мои вопросы. Однако в редакции шуму оно наделало! Редактор довольный ходил по офису, а среди сотрудников наблюдался некоторый ажиотаж: «Ничего себе, это же те самые парни с радио!»

Самым проблемным для меня тогда стало придумать название публикации. Ничего дальше сомнительного «Торба? На… Круче!» у меня не шло. Да и куда уж дальше, куда уж артхауснее?

– Слушай, название, конечно, прикольное, но… – замялся редактор. – Давай все-таки ты еще подумаешь?

Обидевшись, что мой вариант не устроил редакцию, я решил пойти от противного и, вообще не парясь, назвал статью совсем незатейливо – «Интервью». А что? Суть-то отражает!

Из статьи «Торба-на-Круче: интервью» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 5 (116)

С Максом Ивановым – вокалистом группы «Торба-на-Круче» – я встретился на репетиционной точке коллектива, расположенной в одном из питерских ДК. Постучав в железную дверь (недавно поставили, после того как ограбили группу), я попал в небольшое помещение, одна из частей которого отведена под кухню. В «кухне» стоит шкаф, на его полках, словно в витрине, лежат подарки от поклонников группы: игрушки, аппликации, пара маракасов… С Максом мы вышли на лестницу, где и состоялся разговор, поскольку на точке было шумно – группа работала над аранжировками к новым песням…

Широкая аудитория знает группу «Торба-на-Круче» с начала нулевых, когда вас представил на фестивале «Окна открой!» Андрей Бурлака. Что было до этого знаменательного события?

До этого было два года клубных концертов, как в Питере, так и с 1999-го в Москве. Сама группа образовалась в общаге при консерватории. Хотя, когда я жил в Вятке, у меня была группа с таким же названием, но к нынешнему коллективу и музыке, которую мы играем, та группа не имеет никакого отношения.

«Торба-на-Круче» приняла участие в трибьюте группы «Пикник», для которой вы записали песню «Иероглиф». И для некоторых группа стала ассоциироваться именно с этой песней. Не чувствуешь себя ее заложником?

Да нет, это для достаточно узконаправленной прослойки мы ассоциируемся с этой песней. Если так говорить, то в свое время мы были заложниками песен «С Дождя» и «Интернет». На самом деле, «Иероглиф» мы уже достаточно давно стараемся не играть на своих концертах. Просто на всевозможных фестивалях есть смысл представлять раскрученные песни, а «Иероглиф» был в очень жесткой ротации.

Макс, для «Торбы-на-Круче» больше интересно играть в клубах или на больших площадках?

Мы одинаково комфортно чувствуем себя и там, и там. У наших песен есть достаточная полетность для больших залов, в то же время в клубах более уютно. Опять же, более близкий контакт с аудиторией.

Кто-то характеризует музыку «Торбы-на-Круче» как брит-поп. В свете этого закономерен вопрос, где искать музыкальные корни команды – в Англии или, может быть, в каких-то других странах?

Конечно, в Англии. Естественно, слушалось много этой музыки: The Cure, Radiohead… Как раз в начале 90-х, когда я начал писать песни, я активно использовал фальцет, а уже переехав в Питер и услышав Radiohead, понял, насколько это близко, насколько рядышком. Вообще, в Англии происходит много хорошего в плане музыки.

Как ты относишься к нашим питерским клубным командам? Есть ли какие-то любимые?

К сожалению, кого-то выделить не могу, ввиду того что долго не ходил на концерты. Но вообще хорошо. Все-таки соратники, е-мое! Например, с «Психеей» мы делили точку, когда еще существовал клуб «Полигон».

Как относишься к тому, что в СМИ активно стали популяризировать клубную музыку и продвигать молодые команды?

Отлично! Этого не хватало, пора уже доносить до слушателя подобную неформатную музыку. Не то чтобы популяризировать, а просто давать большему кругу людей понять, что можно делать что-то кроме всевозможных «Фабрик звезд» и прочих «Народных артистов», которыми кормят нас те, кто сидят на главных кнопках. Я думаю, у современных молодых групп очень большой потенциал, как и у их потенциальных слушателей, необходимо, чтобы эти две энергии наконец встретились!

На концерт в клубе «Молоко», которому частично было посвящено интервью, я так и не пошел. На самом деле я редко тогда ходил на мероприятия, которые мы поддерживали, – для меня все-таки главным был контент, которым наполнялась рубрика.

Ближе к июню я снова связался с Максом, попросил его рассказать о планах на лето для статьи «Мертвый сезон?!», а потом на шесть лет мы потеряли друг друга из поля зрения.

Конечно же, находясь в информационном потоке, я так или иначе продолжал следить за творчеством группы, но в целом «Торба-на-Круче» не была в числе моих фаворитов: в середине нулевых я вовсю слушал тяжелый андеграунд и панк-рок – все как у Майка Науменко: «Я люблю только любительские группы».

Но не могу не отметить, что, несмотря на широкую известность, «Торба» всегда стояла как бы особняком. Да, их звали на большие фестивали, а их песни и клипы крутили по федеральным каналам, но они никак не казались частью большой машины шоу-бизнеса, и это чувствовалось буквально во всем, что было с ними связано. И вот эта вот самоотдаленность от прекрасного мира блесток и больших денег, видимо, и привлекает до сих пор большое количество молодых и удерживает бывалых поклонников.

Макс Иванов приходит и дарит особую эстетику светлой печали и шумной философии. Он умеет погружать в свою атмосферу

Бывают группы, которые в моде в тот или иной промежуток времени, их альбомы покупают, на их концерты ходят, но стоит им чуть-чуть уйти в тень, как о них забывают, и, чтобы вновь собрать слушателей, им приходится снова и снова пытаться записать хит, который будет звучать из каждого утюга. У «Торбы-на-Круче» же был иной путь – полюбив их однажды, слушатели оставались с ними на долгие годы: это как закрытый мир для посвященных, обратного пути из которого нет по определению. Этим можно объяснить, что и сейчас, не имея широкой медийной поддержки, они собирают битком большущие клубы.

Когда я пришел в журнал «Петербургский музыкант», то довольно быстро зарекомендовал себя как опытный интервьюер. Редактору было понятно, что мой пусть не самый на тот момент богатый, но все-таки интересный опыт можно вовсю эксплуатировать на благо издания.

– Слава, – позвонил мне редактор Паша, – ты же вроде знаешь Макса Иванова?

– Который из группы «Торба-на-Круче»? Да, брал у него интервью. Правда, давно – шесть лет назад.

– Хочешь еще раз встретиться с ним?

– Да, с радостью.

– Записывай телефон. Интервью нужно взять.

Я сразу же позвонил Максу:

– Привет, я Святослав Коровин, брал у тебя интервью для журнала «Техно Бизнес Маркет».

– К нам на точку приходил, да?

– Да.

– Помню. Конечно, помню.

– Я сейчас для «Петербургского музыканта» пишу. Редактор попросил с тобой пообщаться.

– С радостью. Давай завтра в центре. На Сенной.

Я приехал немного заранее, увидел Макса, стоявшего недалеко от подземного перехода. Он меня узнал, подошел первым.

– Пойдем где-нибудь сядем. Не на улице же говорить.

Мы свернули на какую-то улочку, зашли в кафе, сели за стол у окна, взяли по кофе, я включил диктофон.

Из статьи «Макс Иванов: “Надеюсь, что мой Fender Jaguar нравится нашему звукорежиссеру…”» // «Петербургский музыкант». – 2011. – № 06 (89)

«Торба-на-круче» – это такая качественная гитарная музыка с претензией на «модность» и несомненным мелодичным драйвом. По логике с Максом Ивановым нужно было встретиться по поводу выхода их нового альбома «Триптих», но так сошлись звезды, что, как в хорошем спектакле, выход этой пластинки был разделен на три действия, и наша встреча случилась, получается, в антракте. Хотя назовешь ли антрактом бесконечные туры с большими концертами и полными залами?..

Первый вопрос ожидаем и неожидан: уже довольно долгое время проходит, если так можно сказать, трехчастная эпопея по выпуску вашего альбома «Триптих». Что это? Почему вы решили разделить альбом на три части, почему не все сразу?

Тут конгломерат причин. Во-первых, так еще никто в нашей стране не делал. У нас есть концептуальное решение: например, на пластинке «Три» – песен три, на «Пти» – пять… Мы любим неоднозначности.

Тогда на диске «Х» их должно быть десять?

Как минимум! Или просто неизвестно. Некие шутки в этом, конечно, присутствуют, потому что, когда что-то просто так, – это скучно.

«Триптих» – интернет-проект?

Нет, почему? На наших концертах можно приобрести диски, интернет-развитие идет параллельно. Конечно, так как мы ставим глобальные задачи, чтобы донести идеи, используем и интернет.

У вас на сайте есть возможность перевода денег за скачивания. Это работает как-то в нашей стране?

Не могу сказать, что такая форма подачи материала работает. Мы не делали из этого шумихи. Как-то стремно говорить: ребята, кладите нам деньги, иначе не будет новых записей. Мы не заморачивались с какими-то порталами, которые подобным образом обеспечивают дистрибуцию, вся эта история происходит исключительно на нашем сайте.

Сейчас группа «Торба-на-Круче», несмотря на качественный материал, немножечко вышла из мейнстрима. Раньше были афиши-постеры, о вас писали журналы…

Это было в начале двухтысячных, в период наших первых альбомов. Мода на такую музыку существовала. То есть мы ее не диктовали, а как-то попали во всеобщее настроение, это поддерживалось и крупными радиостанциями. Например, после выхода «Непсих», изданного Олегом Грабко, нам предлагали контракт ребята из серьезной московской компании, тогда выпускавшей тех же «Мумий Тролль», но мы решили остаться в Питере, тем более что еще действовал договор с «Бомбой-Питер», и было бы не очень правильно так вот куда-то уходить. Да и переезжать из Петербурга не хотелось, мы от их предложения отказались. Ну и, соответственно, после нескольких лет… понимаешь: из Питера ничего нельзя сделать, не будучи в Москве, не пробиваясь там, не работая напрямую с их продюсерами и промоутерами. Вот у нас на каком-то этапе все и приостановилось: закончился договор с продюсером, ушла наш директор, группу покинул один музыкант, и мы оказались в некоем безвременье. Год практически не выступали, думали, что со всем этим делать, искали новый звук… Правда, как только мы придумали, как жить и работать вчетвером, наш гитарист вернулся, и у нас все вновь покатилось. Не спеша, но довольно уверенно.

После интервью, выйдя на улицу, Макс открыл свою сумку и достал конверт с диском:

– Вот, кстати, мой второй акустический альбом. Возьми. Песни хорошие есть.

В тот год осенью вышла третья часть альбома «Торбы-на-Круче» «ТриПтиХ», презентацию пластинки провели в «Космонавте» – большом клубе, сравнимом, наверное, с легендарным «Портом».

То, что группа выпала из прицела телекамер, не играло особой роли: сделать сольник в «Космонавте» – значит быть одной из самых популярных групп города априори, немногие могут похвастаться аншлагом в этом зале. Да, больше не было того ажиотажа, который наблюдался в начале нулевых, но группа твердо стояла на ногах, регулярно выпускала новый материал и была желанным гостем на крупных рок-фестивалях.

В «Торбе» подкупают не только песни, но и узнаваемая вокальная манера Макса – даже, казалось бы, светлые вещи в его исполнении превращаются в гимны отчаяния. Что-то подобное происходит с песнями, когда их поют маэстро Роберт Смит из The Cure или Том Йорк из Radiohead. Та самая древнерусская тоска, несомненно, ценима меломанами, а веселье на грани истерики – еще больше.

Песни «Торбы» поют во дворах, некоторые из них становятся символами – например, песня «Друг» часто сопровождает поминальные посиделки.

Но тоска тоской, а музыкально коллектив из эпигонов британского рока постепенно переродился в некую «вещь в себе» – стопроцентно узнаваемый «свой» стиль, свой путь, своя вершина, с которой вряд ли кто-то их сможет столкнуть ввиду того, что других претендентов на их персональную высоту попросту нет.

Поздней осенью 2017 года я увидел анонс, что «Торба-на-Круче» дадут интервью и сыграют небольшой акустический концерт в студии Imagine Radio. Студия радиостанции была совмещена с небольшим баром и отделялась от него стеклом, через которое, сидя за столиком, можно было наблюдать за гостями программы. Я пришел в тот вечер заранее, чтобы занять столик поближе. Ожидал увидеть кучу народа, но в итоге в баре было человек пять.

Музыканты за стеклом давали интервью и играли свои песни. Когда они закончили, то в зал вышла директор коллектива:

– А кто пришел специально на «Торбу-на-Круче»?

Единственным, кто ответил утвердительно, был я.

Через несколько минут из студии вышел и сам Макс. Мы поздоровалась, перекинулись парой фраз, сфотографировались.

Дома я отправил фотографии с Максом моей давней подруге поэтессе Жене Дмитриевой – она была поклонницей «Торбы-на-Круче».

– Как здорово! – написала она. – Познакомь меня с ним!

Через полтора года Женя стала моей соведущей на «Радио ШОК». Каждую неделю мы звали в гости музыкантов и брали у них интервью.

Конечно же, я помнил о Жениной просьбе и как-то написал директору «Торбы», мол, хочу пригласить Макса в студию.

Переписка у нас вышла долгой и неконкретной: «Макс занят», «У группы в этот день концерт», «Давайте подождем альбома». В общем-то, ничего экстраординарного – обычные будни востребованных музыкантов.

Переписываться мне порядком надоело, и я, найдя телефон, попросту позвонил. Как ни странно, устно нам удалось договориться минут за пять.

До последнего момента я не раскрывал своих планов Жене. Хоть фраза «Познакомь меня с Максом» и превратилась у нас в локальный мем, я искренне хотел сделать коллеге настоящий новогодний сюрприз.

Дарственные надписи иногда вдохновляют, иногда озадачивают…

Когда все детали были оговорены, я позвонил Дмитриевой:

– В идеале было бы, если бы ты гостя увидела, придя в студию, но тебе тоже надо готовиться.

– А кто будет?

– Ты больше двух лет назад просила, чтобы я тебя с ним познакомил.

– Макс?!

14 января 2020 года я встретил Макса у ворот, ведущих на территорию бывшего завода, где была наша студия.

– Макс, а ведь целых пятнадцать лет назад я брал у тебя первое интервью!

– Я тоже об этом подумал. Столько воды утекло. Кто бы мог подумать тогда, что так вот все сложится!

– Андрей Бурлака, наверное, мог.

– Ну, разве что Бурлака, – Макс усмехнулся, а новогодние снежинки над нашими головами плясали в свете уличных фонарей.

Из интервью с Максом Ивановым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 14.01.2020 г.

Сегодня мы празднуем старый Новый год и закрываем долги прошлого. Очень долго мы заманивали к себе в эфирную студию этого человека, искали всевозможные поводы и наконец нашли – группа «Торба-на-Круче» выпустила новый альбом, и в гостях у нас Макс Иванов. Почему альбом называется «Восток‑7»?

Я ждал этого вопроса. Хотя логичнее было бы начать с вопроса, почему группа называется «Торба-на-Круче». Ладно, не буду ерничать. «Восток‑7» – это самая прекрасная сказка для взрослых людей. Если отследить историю советской космонавтики, то «Восток‑6» был последним летательным аппаратом этой серии. То есть «Восток‑7» не существовал. Это наша мечта о том, что могло бы быть и где мы могли бы находиться в наших мечтах, в нашем внутреннем космосе. Ну и еще на альбоме песня «Восток» идет седьмым номером.

Для тебя космос – это последний оплот романтики или мечта детства?

Слово «оплот» мне вообще не очень нравится, мне больше нравится слово «плот». Но нет, ни то, ни другое.

Считаешь ли ты нужным сейчас выпускать музыку на физических носителях и как относишься к тактильному восприятию альбома?

Я помню свои ощущения от бобинных магнитофонов. И это мне очень дорого. Все детство я провел среди виниловых пластинок, тоже помню эти ощущения: протираешь пластинку, ставишь иголку на нужное место. Потом появились бобины. У нас был огромный магнитофон с двумя скоростями, я на него записал как-то фильм «Три мушкетера» и выучил наизусть все серии. Словом, тактильная эстетика носителей музыкальной информации мне очень близка.

Макс, а ты видишь свои песни? Именно не слышишь, а видишь. Есть исследования, что некоторые люди могут видеть цвет звука.

Я слышал и читал про это. Но это не моя история. Я обладаю другими факторами восприятия.

А песни к тебе приходят или ты их пишешь?

По-разному. Раньше я знал, когда приходит песня. Это я называю «песня рухнула на тебя», то есть она от начала до конца взялась и возникла – и остается только записать текст и подобрать нужные ноты. То есть она пишется ровно столько, сколько она звучит. Но сейчас я больше с песнями сотрудничаю, советуюсь с ними, какими они хотят быть.

Ты закрытый или открытый человек, как сам считаешь?

Ты как хочешь это назови.

Северный флот

В девяностые альтернативная музыка, хоть и не была еще принята шоу-бизнесом, но звучала все громче, все заметнее. Нет-нет да и проскакивали в молодежных программах сюжеты о клубных командах, звучали в эфире песни, в газетах и цветастых молодежных журналах осторожно печатались интервью…

Впервые «Король и Шут» я услышал по главному питерскому радио, вещавшему через розетку на каждую кухню. Услышал, запомнил, стал замечать их афиши, развешанные по городу. Помню, что недалеко от метро «Кировский завод» увидел афишу их очередного концерта в клубе «Спартак», на которой было подписано, что концерт будет записываться – в том же 1999 году эта запись вышла как концертный альбом «Ели мясо мужики».

Осенью того года я первый раз послушал «Король и Шут» осознанно. У меня была знакомая, которая слушала панк-рок: «Наив», «Кукрыниксы», «Король и Шут». Своими рассказами о панках она вызвала мой интерес к этой музыке, и я купил две кассеты – тот самый концертник и студийную работу «Камнем по голове».

Не могу сказать, что зафанател, но «Король и Шут» все-таки понравился: я на репите гонял их кассеты, хотя и не видел в этих песнях того самого ужасного и шумного панк-рока – они были слишком уж ладно сделаны, звучали, несмотря на темы песен, по-доброму и интересно с точки зрения мелодики и аранжировок.

Особо отмечу, что у кассеты с альбомом «Камнем по голове» был шикарный буклет с текстами и аккордами песен – это подтолкнуло меня к тому, чтобы начать осваивать гитару. У нас часто говорят, что многие начинают играть на гитаре с песен Цоя, а я вот начал с «Короля и Шута».

Весной следующего, 2000 года в городской газете увидел анонс концерта, посвященного борьбе с проблемой наркомании. В анонсе большими буквами было написано название группы «Король и Шут». Ого, подумал я, надо обязательно съездить, тем более что мероприятие будет с бесплатным входом. Позвонил своему приятелю и 1 июня вместе с ним оказался у сцены, поставленной рядом с Адмиралтейством.

«Король и Шут» играли в тот день, наверное, где-то с полчаса и, если честно, не впечатлили. При свете дня в летних футболках они явно диссонировали с тем, что исполняли, а магия сказочных текстов-страшилок разбивалась об обыденность происходящего и скверный звук – если на известных мне песнях я что-то разбирал, то на остальных, как ни пытался, не мог понять ни слова. Но мне было 15, а в этом возрасте для того, чтобы запомнить событие на всю жизнь, иной раз хватает самого факта! Так и вышло с тем выступлением «Короля и Шута».

Когда музыканты закончили играть, мы с моим приятелем решили поехать по домам. Отойдя от сцены, наткнулись на ребят в футболках с Цоем. Киноманы попытались взять нас на понт и без лишнего шума отжать наши наручные часы. Они были посланы куда подальше, а мы пошли по Невскому. Проходя мимо остановки общественного транспорта, увидели басиста «Короля и Шута» Балу, стоявшего с гитарным чехлом и, видимо, ожидающего троллейбус или автобус.

– Давай подойдем, – предложил мой приятель, – автограф возьмем.

– Да неудобно как-то, – ответил я.

Факт того, что музыкант известной группы передвигается по городу не на розовом кадиллаке, а на своих двоих, удивил. Как же так, думал я, они же известные, их по радио ставят, а они вот так вот…

В следующий раз «Король и Шут» я увидел осенью того же года в «Ледовом» на огромном концерте памяти Виктора Цоя. За месяц до концерта вышел сборник «Кинопробы», на котором известные музыканты перепевали нетленки «Кино». В списке исполнителей значился также «Король и Шут» с их версией песни «Следи за собой».

«Кинопробы» прошли с невероятным размахом в двух городах – Москве и Питере. Но питерский концерт отличался от столичного тем, что музыканты, участвующие в нем, пели не только Цоя, но и свои песни.

«Король и Шут» в концертном гриме со сценическим дымом, эффектным светом и классным звуком ничем не отличались по качеству от своих более именитых коллег, принимавших участие в мероприятии.

Хотя, конечно же, мое восприятие тех событий было насквозь субъективным. За полтора года до «Кинопроб» «Король и Шут» уже собрали сольником дворец спорта «Юбилейный», уже за их плечами было сотрудничество с Иосифом Пригожиным, уже стала народным хитом песня про «разбежавшись, прыгну со скалы». То, что в двухтысячном они были для меня новичками, – это лишь следствие отсутствия адекватной информации.

Вообще, с информацией в то время было туго. Помню, как в начале нулевых распечатывал своему приятелю дискографию группы «Ария» с одного фан-сайта – у него не было интернета, а ни один продавец у него на районе не мог толком сказать, сколько же у них альбомов. Словом, если специально не интересуешься чем-то, то легко можно пропустить даже самое яркое явление.

«Король и Шут» долго варился в андеграунде, а потом довольно стремительно оттуда вынырнул. В начале нулевых о «Короле и Шуте» заговорили все: вместо распечатанных на принтере афиш на заборе появились огромные цветные билборды на центральных улицах, вместо маргиналов в TaMtAm’е их слушателями стали школьники и студенты-хорошисты в купленных в Castle Rock’e чистеньких цветастых футболках.

Музыканты «Король и Шут» перли напролом вперед и вверх – из подвалов в легенды еще при жизни.

Конечно же, когда я писал для журнала Fuzz статью о панк-роке, то не мог не упомянуть и про них.

Из статьи «In the Punks Teos» // FUZZ. – Август 2004. – № 8

В середине 90-х на клубных сценах (в том числе и в TaMtAm’е) все чаще стала появляться группа со сказочным названием «Король и Шут». Принято считать их истинными патриархами нового питерского панк-рока, но их панк выражался лишь в форме, ибо текстовое наполнение песен было далеко как от социальных проблем, так и от подросткового максимализма. Князь и Горшок просто облачили в форму панк-рока удивительные сказки о внезапной голове, страшных масках, проклятом старом доме… Наверное, именно необычность союза стихов-страшилок с отвязной панк-музыкой и сделала «Король и Шут» одной из самых успешных групп России.

Строго говоря, конечно, панками назвать «Король и Шут» было сложно. Практически полное отсутствие социалки в текстах, сказки под изящную, хотя и шумную музыку, все эти персонажи… Но традиционно их все-таки причисляли к панк-року.

В 2015 году о принадлежности группы к конкретному стилю мне рассказал один из основателей «Короля и Шута» Андрей Князев.

Из статьи «Андрей Князев: “Все рокеры в душе панки”» // «Петербургский музыкант». – № 03 (131)

– Принадлежность к панк-року имела непосредственно группа «Король и Шут». Но, как вы понимаете, не по стилю большинства текстов, а по другой незамысловатой причине. В начале 90-х Горшок сильно загорелся идеей панк-рока, впечатленный сперва русским роком и такими группами, как ранняя «Алиса», «Объект насмешек», «Автоматические удовлетворители», «Бригадный подряд» с Колей Михайловым, а затем переключился на британский и американский панк. Он начал в себе генерировать эту идею и претворять ее в жизнь. Не вдаваясь в подробности, скажу: концепция «Короля и Шута» как панк-группы определялась исключительно его идеями и моей поддержкой. Сам я много лет тусовался в этой среде и слушал много панк-рока, но идеологически не стремился соответствовать. Причастным к данной субкультуре меня тем не менее считать можно – все рокеры в душе панки!

В 2011 году «Король и Шут» затеяли новый проект – целый мюзикл про Суини Тодда, а Андрей Князев ушел из группы в сольное плаванье.

Осенью с редакцией «Петербургского музыканта» связался барабанщик «Короля и Шута» Саша Щиголев. У него в «арсенале» появился новый малый барабан, о котором он захотел рассказать со страниц нашего журнала поклонникам и коллегам по музыкальному цеху.

Мы созвонились, он мне долго и путанно стал объяснять, как дойти до их репетиционной базы.

– А я же знаю, где вы репетируете, – перебил я его.

– Откуда? – удивился он в ответ.

– Вы же вместе с «Декабрем» на одной репбазе! Я с ними дружу уже кучу лет. Бывал у вас.

Репетиционная база, где творили «Декабрь», «Пилот» и «Король и Шут», находилась недалеко от станции метро «Лесная» в двухэтажном здании за забором: на первом этаже была мотомастерская, на втором – помещение для репетиций.

Я приехал в назначенное время, поднялся по лестнице наверх, сел в кресло в курилке. Саша выглянул из репетиционной комнаты:

– О, ты уже пришел? Отлично!

Конечно же, в основном мы говорили о барабанах, но, поскольку это было мое первое интервью хоть с кем-то из участников знаменитых «Король и Шут», я не мог обойти и общих моментов. Тем более что к выходу готовилась первая часть нового двойного альбома TODD.

Из статьи «Александр Щиголев. Судьба барабанщика» // «Петербургский музыкант». – № 11 (95)

«Король и Шут» уже давно стали культовой группой. Про них тысячи раз писали, их показывали по телевизору, на их концертах куча народу. Сейчас группа занята новым театрализованным проектом TODD, который, несомненно, станет громким событием. В перерывах между репетициями нашему музыкальному шпиону Святославу Коровину удалось проникнуть на репетиционную точку группы и пообщаться с барабанщиком Александром «Поручиком» Щиголевым.

Начну издалека, что называется. Часто ли ты даешь интервью?

Обычно в этом нет необходимости, а если кто-то и интересуется моей персоной, так это журналы типа вашего, чтобы рассказать об инструментах. В принципе, это и понятно. Например, ваш журнал – это журнал для музыкантов, где можно поделиться какими-то новостями и впечатлениями от новинок, опытом. Мне самому, как музыканту, бывает интересно почитать, на чем кто играет.

Что ж, тогда сейчас поговорим не только о твоих инструментах. Ты же с «Королем и Шутом» с самого начала?

Да, собрались в школе три друга: я, Балу и Горшок. Горшенев был инициатором всего этого, и мы, вместо того чтоб по подворотням пиво пить, стали сочинять музыку.

В то веселое время вас позиционировали как панк-рок, а сейчас, с твоей точки зрения, что это?

Скорее всего, просто альтернативная музыка. Хотя Миша Горшенев нашу предыдущую акустическую работу называет арт-панком.

Сейчас вы все заняты в проекте TODD, а готовится ли что-то параллельно? Может быть, новый альбом?

На самом деле, TODD отнимает очень много времени. Практически каждый день мы проводим на репетиционной точке, продумываем аранжировки. Наверное, мы никогда так ответственно не подходили к работе над конкретным материалом, из-за чего мы и сконцентрированы сейчас только на нем.

Замечаешь ли ты, что сейчас успешные рок-группы превращаются в такие маленькие предприятия, которые сами записываются, сами издают свою музыку, сами устраивают концерты. Или вы до сих пор работаете с какими-то сторонними компаниями и лейблами?

Мы работаем с, как ты выразился, сторонними организаторами. У них есть опыт работы, работают они давно, там все отлажено, и нам самим нет смысла изобретать велосипед.

Ты читаешь то, что пишут о группе «Король и Шут»?

Мне присылают в интернете ссылки, читаю. Бывает, что и журналы покупаю. Жаль, что сейчас практически не осталось журналов, где можно прочитать о музыке что-то интересное.

А ты себе представляешь свой самый последний концерт? Вот тебе лет семьдесят, и ты знаешь, что сейчас несколько ударов по тарелкам, и все…

Это очень стремная тема. О таком думать боязно, и я рад, что до этого еще очень и очень далеко. Пусть все продвигается как продвигается, а там… Чего загадывать-то?

Когда интервью вышло, я позвонил Щиголеву:

– Саша, тебе завезти номер журнала?

– Да, конечно! – обрадовался он моему звонку. – Как тебя отблагодарить?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Он показался мне очень странным. Зачем ему меня благодарить? Отблагодарит меня редактор, заплатив гонорар, подумал я, а вслух сказал первое, что пришло на ум:

– Подари мне ваш новый альбом с автографами всех участников группы.

– Идет. Как у меня у самого на руках диск будет, так позвоню.

Позвонил. Встретились. Обменялись – я ему пару экземпляров «Петербургского музыканта», он мне коробочку с первой частью альбома TODD.

Пусть мне было несколько неудобно от этого, но одновременно и приятно – барабанщик легендарной группы подарил мне диск с новым альбомом! Вроде бы такая мелочь, но это, согласитесь, очень круто!

После мы стали с ним периодически списываться, созваниваться, болтать о том о сем, когда я заходил на репетиционную базу к ребятам из «Декабря»…

Одним жарким солнечным вечером лета 2012 года я вновь оказался на репетиционной базе. В курилке в кресле сидел какой-то взлохмаченный человек в спортивном костюме. Он молча поздоровался со мной за руку – здесь чужие не ходили, а коли ты свой, так чего бы не поздороваться!

Человек кивнул в сторону банки с пивом, которую я держал в руке:

– Дашь глотнуть?

– Возьми целую, – я открыл рюкзак и поставил перед ним на столе еще одну банку.

– Спасибо. Вот, значит, так и побеждает анархия, понимаешь? Вот ты взял и поделился. Себе же покупал, а со мной поделился.

– А анархия тут причем?

– Ты Бакунина, Кропоткина читал? – человек сделал несколько глотков.

– Примерно знаю, о чем они писали…

– Надо не примерно знать. Надо читать! Вот что я тебе скажу…

Человек разродился десятиминутным эмоциональным монологом. За его мыслью было сложно уследить, но я честно пытался.

– Миша, – в курилку вошел Щиголев, – ты на репетицию пришел или поболтать?

– Сейчас подойду! – ответил человек и, повернувшись ко мне, снова заговорил. – Я тебе все по полочкам сейчас разложу, поймешь, о чем я…

Миша? Так это… Это Горшенев? Да! А ведь я не узнал его. Без грима, в обычной одежде, с немытыми волосами. Он совершенно не походил на того персонажа, что я десятки раз видел на концертах и сотни раз на видео. На сцене он – живая легенда, а тут – простой усталый, помятый человек. Но все-таки кое-что объединяло Горшенева в жизни и на сцене – его добрая, хотя и ехидная улыбка.

– Слушай, я сегодня во «ВКонтакте» зарегистрировался, – допив пиво, посмотрел он на меня, – найди меня там, добавься.

Почему-то смотреть на репетирующий за стеной «Декабрь» мне перехотелось. Я встал, надел рюкзак и вышел на улицу.

Горшенев нагнал меня у ларька недалеко от репбазы. Мы встретились взглядами, он снова улыбнулся…

19 июля 2013 года мне позвонил Саша Каменский из «Декабря»:

– Славик, привет. Короче… Горшок умер.

– Как? Почему?

– Подробностей сам не знаю. Ты пока только не пиши нигде, не распространяйся об этом. Как новость официально появится, тогда можно… А пока молчи!

Молчал я в итоге часа четыре. За это время позволил себе напиться. Конечно же, это не было спасением, от выпитого стало только хуже.

Я сидел на клумбе во дворе, и в голове никак не укладывалось, как так случилось. Помню, как в девяностые по радио услышал новость о гибели Цоя, но я тогда был мал, и Цой для меня был всего лишь голосом с кассет. А тут… В общем, не укладывалось это все никак… Помню, что позвонил Щиголеву, пьяно попытался выразить какие-то соболезнования.

– Слава, давай все потом, – ответил мне Саша, – мы тут все в шоке, вообще ничего не понятно…

Потом я ему не перезвонил. На прощание с Мишей в «Юбилейный» не ходил, на могилу долгое время не ездил. Только через пару лет каким-то образом занесло на Богословское кладбище: постоял у черного камня-надгробия, не почувствовал ровным счетом ничего. Даже пустоты. Просто как «галочку» поставил. Для меня Горшенев остался навсегда в том вечере, когда мы последний раз увиделись у ларька…

Практически сразу после похорон пошли слухи о том, что «Король и Шут» возьмет новое название и продолжит играть дальше. Ходили нелепые предположения, что Князь вернется в группу, станет основным вокалистом и сказка продолжится.

Здесь жива частичка души Миши. Зашел проведать. Двор Castle Rock

Но сказка закончилась. Объявив о том, что группа теперь будет называться «Северный Флот», музыканты отправились в тур-прощание с «Королем и Шутом». Место у микрофона занял гитарист Александр Леонтьев, известный также под прозвищем Ренегат.

Что-то подобное произошло после смерти Йена Кертиса, тогда музыканты группы Joy Division, взяв название New Order, продолжили свое музыкальное плавание.

Через Щиголева я договорился об интервью с Ренегатом. Леонтьев вообще человек не самый медийный, но все-таки удалось все устроить одним сентябрьским вечером.

Интервью вышло тяжелым. Чувствовалась какая-то напряженка. Оно и понятно – Миши не стало всего два месяца назад, а тут я со своим диктофоном. Но Леонтьев, хоть и показался мне несколько растерянным, постарался подробно ответить на каждый мой вопрос.

Огромный человек с низким ровным голосом. Еще недавно – гитарист, а сейчас, получается, фронтмен новой группы с серьезным бэкграундом. И черт возьми, в нем чувствовалась уверенность в том, что он делает и собирается делать дальше.

Из статьи «Александр “Ренегат” Леонтьев: “Мы уверены в новом материале и хотим дать ему достойное сценическое воплощение”» // «Петербургский музыкант». – 2013. – № 10 (116)

Идея взять интервью у кого-то из участников группы «Король и Шут» возникла сразу после ухода из жизни вокалиста и фронтмена Михаила Горшенева. Очень много слухов ходило о дальнейшей судьбе коллектива, а вопросов было еще больше: оставит ли группа старое название, кто будет вокалистом и так далее. Все эти вопросы разом перестали быть злободневными, когда появилось объявление о том, что группа с нового года продолжит свое плавание по волнам рока под названием «Северный Флот», а петь в ней будет гитарист Александр Леонтьев, который любезно согласился дать интервью нашему журналу.

Здравствуй. Расскажи, пожалуйста, о том, в каком сейчас статусе ты находишься: ты музыкант группы «Король и Шут» или же команды «Северный Флот»?

Сейчас нет смысла что-то делить. Говоря просто, это одна и та же группа. У нас как у «Король и Шут» остались определенные долги. Долги перед слушателями и перед Михаилом Горшеневым. Поэтому мы откатаем прощальный тур под прежним названием, а после Нового года все будет несколько иначе. Сейчас мы параллельно занимаемся и новым материалом для «Северного Флота», и материалом «Короля и Шута» – песнями, которые я могу как вокалист исполнить максимально достойно. С Нового года мы перестанем использовать название «Король и Шут».

Есть ли какой-то материал, который оставил Михаил? Ходили слухи о двенадцати песнях, написанных им для нового альбома…

Михаил не оставил никакого нового материала вообще! Откуда подобная информация, даже не представляю. В своих интервью мы ничего подобного не говорили и не могли говорить. У нас действительно планировался новый альбом, но не так давно у нас вышел двойной альбом TODD, и Миха отдал кучу наработок туда… Михаил, конечно же, пытался что-то писать дома, но на репетиционную базу материал не приносил. Если б у нас был новый материал «Короля и Шута», мы бы уже выпустили альбом «Короля и Шута». Есть одна незаконченная композиция, основанная на моем риффе, в которой нет текста, вот и все…

С Нового года вы, по сути, начинаете как новая группа. Как вы себя видите? Как клубная команда или группа стадионного формата?

Лукавить не буду. Название «Король и Шут» привлекает народ, но мы сознательно отказались от этого, чтоб попробовать свои силы. Понятно, что начинать мы не будем с нуля, как будто нам по пятнадцать лет, и залезать в маленькие клубы, с которых мы когда-то стартовали. Нам поздновато начинать. Естественно, мы будем продумывать, как все это делать, но для начала приоритет – это музыка. Мы уверены в новом материале и хотим дать ему достойное сценическое воплощение.

После смерти Михаила Горшенева вы нашли в себе силы не разбежаться по разным коллективам. Как возникло решение продолжать, поменяв название?

После того как с Михой случилась эта беда, мы беседовали с нашим клавишником. Он сказал, что песни, которые мы делали, должны жить. Дня через три-четыре после разговоров на эти темы меня переклинило, и возникло решение, что разбегаться не нужно ни в коем случае. Меня, например, с точки зрения, чтоб поиграть в какой-то другой группе, ни один коллектив на нашей рок-сцене не привлекает, хотелось продолжать с нашими парнями. То есть тут было два пути: либо дальше двигаться, либо гитару на полку. Я понимал, что «Короля и Шута» без Горшка дальше быть не может, и мы намеренно поменяли название, чтобы продолжение нашей деятельности не выглядело кощунством.

До конца 2013 года параллельно существовали две группы – прощающаяся со слушателями «Король и Шут» и готовящая свой первый альбом «Северный Флот».

«Король и Шут» поехал по стране с масштабным туром. Ренегат пел как основной вокалист – благо, что его голос тембрально схож с голосом Горшка. Турне вышло самым масштабным за всю историю группы. Страна прощалась с легендой, а сама легенда становилась историей.

Весной следующего года я написал басисту «Северного Флота» Саше Куликову, что хочу взять у него интервью. Он с радостью согласился.

Саша Куликов пришел в «Король и Шут» непосредственно перед так и не состоявшимся из-за кончины Горшенева большим концертом в Москве, заменив уволенного Сергея Захарова. Придя в именитую группу, получается, он так и не сыграл с нею ни одного концерта в полном составе. Закалившись за время прощального тура, он, как полноценный «викинг», остался в «Северном Флоте», показав, что, придя в группу, он не гонится за громким именем, а работает ради искусства!

Из статьи «Александр Куликов: “Свою голову я всегда вожу с собой”» // «Петербургский музыкант». – № 04 (122)

Не первый год наш журнал дружит с группой «Король и Шут». Сейчас, хоть группа и сменила в свете печальных прошлогодних событий свое название на «Северный Флот», дружба наша продолжается.

Сегодня мы пришли в гости к бас-гитаристу коллектива Александру Куликову.

Начнем, пожалуй, с вопроса, который сейчас интересует многих. Произошла ли окончательная реинкарнация группы «Король и Шут» в «Северный Флот»?

Да, это случилось. Конечно, у нас сейчас есть работа – это мюзикл TODD, который делал Миша Горшенев, и он до сих пор проходит под эгидой «Короля и Шута». Но именно как группа, занятая своим творчеством, мы плотно занимаемся материалом именно «Северного Флота».

По какой-то жуткой иронии так случилось, что последний тур, проходивший уже без Горшка, стал едва ли не самым успешным в истории коллектива. Два раза был собран «Юбилейный», например…

К сожалению, успеху послужил очень печальный повод. И было очень много людей, которые хотели попасть на последние концерты. Иногда бывает, что люди откладывают визит на концерт, как говорится, до следующего раза, а тут, понятно стало, что следующего раза не будет…

Ты появился в группе «Король и Шут» в самый последний момент. Ты помнишь какие-то свои ощущения, когда тебя пригласили в команду?

Когда у ребят произошел разрыв с прежним бас-гитаристом, мне предложили попробоваться. Можно сказать, происходил определенный кастинг, так как времени до грядущего концерта в Москве было крайне мало, и нужен был человек, который с ходу сможет включиться. Я приехал на первое прослушивание, были барабанщик с клавишником, я с ними немного поиграл. Потом приехал Ренегат, меня снова позвали на репетицию, показали ему. И через какое-то время, 14 июля, у меня раздался телефонный звонок: «Приезжай на точку, тебя Горшок хочет увидеть». Я собрался, приехал. Миша на меня посмотрел, задал несколько смешных вопросов: есть ли у меня косуха и умею ли я играть на толстой струне… Словом, он дал отмашку, чтоб я начинал разбирать песни к концерту, который должен был состояться 20 июля в «Зеленом Театре». За неделю мне предстояло разучить тридцать композиций…

Когда начался прощальный тур, у тебя не было страха? Мало того, что Горшка нет, так еще и басист другой…

У меня была уйма переживаний по поводу того, что поклонники меня могут не принять. Было стремненько, честно скажу. Но, вопреки всем моим переживаниям, приняли меня тепло. После ряда концертов я перестал «гонять» на эту тему, пришло понимание, что все хорошо.

До прихода в «Король и Шут» как ты относился к этой группе? Вообще, думал ли, что когда-нибудь попадешь в нее? Или ты пришел с вопросами, кто эти люди и что это за песни?

Абсолютно так и было. Нет, конечно, я был в курсе того, что есть группа «Король и Шут», но никогда ее не слушал и, кроме песни «Ели мясо мужики», можно сказать, ничего не знал. Но когда я столкнулся с тем, что мне нужно разучить огромный пласт их песен, я с удивлением открыл для себя всю разноплановость материала: то есть для меня откровением было, что можно в одно гармонично соединить и метал, и ска, и панк, и диско… Столько там всего намешано! Мне это очень дико понравилось.

Так ты в 32 года открыл для себя группу «Король и Шут».

Да. Именно так. Ввиду того, что я только-только открыл для себя группу и в авральном режиме нужно было работать над песнями, конечно, возникали сложности. Одно дело разучивать те песни, которые всегда на слуху, а другое – знакомиться с чем-то совершенно для себя новым. Я сидел ночами, разбирал по десять песен за ночь, потом эти песни прогоняли на репетиции. Так я выучил весь необходимый на тот момент материал.

Что нового происходит в группе «Северный Флот»?

Сейчас очень плотно идет работа над записью наших песен. То есть параллельно мы занимаемся TODD’ом, но акцент все-таки смещен в сторону записи. Если говорить о стилистике нового материала, то он довольно разноплановый. Мы не заостряемся на каком-то одном стиле и делаем музыку так, как мы ее ощущаем в данный момент. С нами продолжает сотрудничать Андрей Самсонов, который до этого работал с нами над записью песни «Стрелы».

После того как вышло интервью с Куликовым, группа «Северный Флот» выпустила первый альбом. Затем второй, третий… Они стали частыми гостями на фестивалях, их сольные концерты с успехом гремели во многих городах.

Время и упорство доказали, что они не просто «бывшие участники «Короля и Шута», а вполне себе самостоятельная творческая единица.

Музыкально они шагнули далеко за рамки изначального стиля, да и лирика стала максимально далекой от «сказочной». Выбрав свой путь, они смогли занять свое место в истории русской гитарной музыки.

Кого-то, конечно, их творчество разочаровало. Знаю людей, которые ждали от них продолжения «старой сказки», но знаком и с теми, которые с удивлением узнавали о том, что «Северный Флот» имеет какое-то отношение к «Королю и Шуту» – для них новый материал был ближе, чем предыдущее творчество.

Да, конечно, нет-нет да и возникает за их спинами тень Горшенева, но они принимают это как данность: раз в год «Северный Флот» устраивает концерты памяти, отдавая дань уважения той группе, что собрала их когда-то вместе.

Годы идут, и «Северный Флот», не цепляясь за прошлое, движется только вперед, и в этом движении максимально проявляется профессионализм каждого участника группы.

Я не являюсь поклонником «Северного Флота», однако с интересом слежу за их творчеством и честно отслушиваю каждый новый альбом. Они держат марку, делают качественную взрослую музыку, имеют свою аудиторию. Пусть эта музыка мне и не так близка, как творчество «Короля и Шута», но, несомненно, интересна.

К пятилетию коллектива в феврале 2019-го вышла книга «Северный Флот. Единственная правдивая история легендарной группы. Вещание из Судного дня». Столь раннее издание, конечно, удивило, но, с другой стороны, это показатель востребованности коллектива. Тем более что за эти пять лет у поклонников накопилась куча вопросов. Так почему бы не расставить все точки над i одним махом?

Книжку я купил случайно через три года: в крупном книжном магазине была распродажа, а на моем бонусном счету было много баллов. Купил, полистал, посмотрел фотки, поставил на полку…

Радио

Знакомство с «Газ Радио» случилось в феврале 2009-го. Со мной на связь вышел создатель станции Алексей Доцент и попросил разрешения взять в ротацию песни моей группы. Я, разумеется, согласился, мы начали дружить.

Это была одна из многих интернет-станций того времени, державшихся исключительно на энтузиазме своих создателей. На «Газ Радио» крутили русский рок и периодически устраивали «живые» прямые эфиры, во время которых ведущие ставили песенки, шутили и с помощью популярного тогда мессенджера ICQ общались со слушателями. Слушателей, может быть, и не было много, но зато они искренне любили эту радиостанцию.

Идея звать гостей в прямые эфиры долго бродила в кулуарах «Газ Радио», пока не выплеснулась в колонки и наушники слушателей одним июльским вечером – и я стал самым первым гостем в студии.

Планировалось, что в течение часа ведущие будут брать у меня интервью, после чего я, спокойный и наверняка окрыленный, поеду домой. Но вышло несколько иначе: на три часа я стал полноценным соведущим Доцента и диджея Яника – интервью плавно перетекло во второй час и трансформировалось в развлекательное шоу с песнями и шутками.

Сама студия «Газ Радио» представляла собой… Да не было, по сути, никакой студии. Ребята вещали из обычной жилой комнаты в районе метро «Елизаровская»: стол, компьютер с «пузатым» монитором, отнюдь не студийные микрофоны.

Мне понравилось это ощущение, когда ты говоришь в микрофон, а люди тебе отвечают в мессенджере из других городов. Люди, которых ты не знаешь, люди, которые слушают тебя прямо сейчас!

Для меня журналистика в то время оставалась чем-то «бумажным», а быть в эфире просто ведущим развлекательного шоу мне не хотелось. Да и тогда я больше занимался своей группой – мы готовили к выходу очередной альбом, пропадали на студии звукозаписи, готовились к концертам. Но все-таки тот эфир оставил у меня в душе некую червоточину, посеял зерно, и рано или поздно оно должно было по всем чеховским правилам жанра взойти.

После я часто стал появляться на различных радиостанциях как гость: анонсировал новые альбомы своей группы, концерты, представлял песни. Быть гостем на радио всегда интересно. Несмотря на то что радиостанции все больше уходили в интернет, все равно сохранялась та самая магия – голос сквозь пространство в каждый дом.

Изначально к интернет-радиостанциям было довольно скептическое отношение. Мол, ну так-то любой может воткнуть микрофон в компьютер и вещать из дома. Процессуально все так, но по наполнению – не так просто. У серьезной станции есть эфирная сетка, ротация, программы. И, в общем-то, не так важно, как идет сигнал – навстречу к антенне вашего приемника или к роутеру: суть от способа передачи не меняется.

Сейчас интернет-станции по оборудованию могут совершенно не уступать студиям, вещающим в FM-диапазоне. Конечно, на даче или берегу реки из-за нестабильной сети слушать радио через интернет не всегда удобно, но в городах вполне себе нормально.

Летом 2017 года в рамках мероприятий по поддержке очередного сингла моей группы я оказался в студии радио «Город Кудрово». Студия, несмотря на название станции, располагалась в непосредственной близости от центра Питера в небольшом кирпичном здании рядом с бывшими газгольдерами на набережной Обводного канала. Точно не помню почему, но после эфира я продолжил общаться с трудившимся тогда там ведущим Сашей Липинским. Он-то и позвал меня в студию снова.

Саша затеял программу, в которой должны были условно соревноваться два исполнителя, а победа присуждаться по результатам голосования жюри. Программа носила странное название «Суд присяжных». В качестве одного из присяжных я и был вызвонен. Но присяжным мне побыть не удалось – соведущая Саши не пришла на эфир и я, недолго думая, предложил помочь провести шоу. Саша согласился, и я остался в программе: стал каждую неделю подтягивать знакомых музыкантов и помогать в поисках «жюри». Это было интересно, но не так просто, как звучит, – иной раз одного музыканта сложно организовать, а тут двух, да еще и «присяжных» найти и вовремя доставить всех в студию.

К журналистике «Суд присяжных» практически не имел отношения – это было чисто развлекательное шоу.

Месяца через полтора Саша убрал меня с «Суда» и позвал в вечернюю гостевую программу. Вот это уже было гораздо интереснее! Каждую неделю в студию приходили именитые и не очень известные, но не менее интересные музыканты. Особо запомнилось интервью с Ерменом Анти из легендарной «Адаптации» и бывшим барабанщиком «Алисы» Михаилом Нефедовым.

Последним моим выходом в роли ведущего на «Город Кудрово» стало интервью с группой «Скворцы Степанова». Через несколько дней после него мы перестали сотрудничать. Все произошло по взаимному согласию и без каких-либо обид – я до сих пор дружу с ребятами с «Города Кудрово», прихожу в эфир как гость и периодически что-то выигрываю в их конкурсах.

После ухода с «Кудрово» я не чувствовал никакой пустоты, которая, наверное, могла бы образоваться. Тогда еще радио мне казалось случайностью. Ну да, провел ряд эфиров, сделал несколько интервью, но в целом это никак не сказалось на моей жизни – просто очередное приключение.

О существовании «Радио ШОК» я узнал году в 2010-м. Узнал прежде всего как музыкант, который искал выходы на различные радиостанции с целью популяризации собственного творчества. Я писал кому-то из их редакции, но не получал ответа. Писал, видимо, не тем людям – хотел зайти в эфир через ведущих.

А в 2017 году написал Максиму Темнову, который заведовал гостями. То есть непосредственно по адресу, в результате чего удалось организовать первое интервью. Макс оказался очень контактным и открытым человеком, мы продолжили переписку. Основной темой нашего общения стала музыка – я начал скидывать ему новые треки различных андеграундных исполнителей, а он стал ставить их в плейлист программы «Представление», посвященной обсуждению музыкальных новинок.

Макс Темнов – личность парадоксальная. Являясь бывшим музыкантом «Ленинграда», он совершенно не кичится этим, хотя, казалось бы, мог раскручивать данное обстоятельство на всю катушку. Я как-то нашел его фотографию в книге Семеляка «Музыка для мужика», и моя находка вызвала у него в ответ только смущение. Ну, да, мол, было и было, чего говорить-то! При всем при этом Макс не ушел из музыки, но, насколько я помню, он ни разу не воспользовался «служебным положением», чтобы продвинуть свое творчество на «Радио ШОК». Разве что мимоходом пару раз упоминал в эфире, что в тот или иной день в том или ином заведении его можно будет увидеть на сцене.

В феврале 2018 года меня не держали никакие моральные обязательства перед радио «Город Кудрово», отчего я с радостью принял предложение Макса прийти в эфир в качестве соведущего программы «Представление». Разговора о том, чтобы я начал делать это на регулярной основе, тогда не было, да и сам себя я попросил обозначить не как ведущего, а как некоего специального гостя.

Эфир в самый первый день весны вышел скомканным и откровенно лажовым. Вроде и ничего плохого не произошло, но в целом было ощущение какой-то «ходульности». То ли роль сыграло то, что все началось с технических неполадок, то ли сказалась неподготовленность паренька, который вел его со мной, но вечером я возвращался домой разочарованный – вроде и хотелось сделать хорошо, но из-за обстоятельств, как говорят, «непреодолимой силы» ничего толком не вышло. К слову, того парнишку, который вел со мной в тот вечер, я больше никогда в студии не видел. Имени его не помню, да и при встрече вряд ли узнаю.

Я в «Шоке»!

Но я продолжил собирать плейлисты новинок для эфира и осенью вновь получил приглашение в программу. На этот раз моим соведущим стал главный редактор «Радио ШОК» Денис Копылов.

То ли плейлист в тот раз был максимально удачным, то ли сказался профессионализм моего «коллеги», а скорее всего, все сразу, эфир получился вкусным, веселым и легким – час пролетел незаметно. Мое «погружение» состоялось. Я был доволен получившимся выпуском, а Денис мной – через пару недель я стал выходить в эфир регулярно.

Почему программа «Представление» меня заинтересовала? Я привык слушать много музыки и следить за новинками. При этом я люблю делиться своими находками с максимально возможной аудиторией. Если открыть мои мессенджеры, можно увидеть, сколько интересной музыки я пересылаю своим друзьям – иногда мне их даже жалко: отрываю от дел и «заставляю» слушать «новую офигенскую песню».

В «Представлении» же своими находками можно было не только поделиться, но и обсудить их с теми, кому это действительно интересно. Каждую неделю я стал отбирать по шесть новинок, руководствуясь рядом принципов. Прежде всего это должны быть недавно вышедшие песни. Второе – они должны соответствовать определенным критериям качества. Ну и третье – это должны быть песни, о которых можно поговорить. Часто третий пункт даже может аннулировать второй – находишь что-то «ужасное», понимаешь, что это все равно может породить дискуссию, ставишь в программу.

Разумеется, все песни, звучавшие в «Представлении», должны были вписываться в рок-формат станции. Хотя и здесь можно было лавировать: рэпер Хаски выдал как-то пару грязно звучавших почти гранжевых вещей, Децл выпустил совместный альбом с Animal Джаz и все такое прочее.

В течение недели я мониторил с десяток пабликов о новинках инди- и рок-музыки, отслушивал несколько десятков песен и отбирал из них нужное для программы количество.

Моими соведущими в «Представлении» стали Серега Василевский из группы «Беz Б» и учительница музыки Наталья Сергеевна. Первые пять эфиров мы срабатывались, выбирали роли, учились понимать друг друга – это обычный процесс для творческого коллектива. В какой-то момент после словесной перепалки во время обсуждения новинки от группы «Радиопомехи» Василевский даже заявил, что ему со мной в рамках программы не по пути, но кризис быстро миновал, что-то «щелкнуло», и все встало на свои места.

Каждую неделю мы выходили в эфир, слушали музыку, шутили, балагурили. Серега выбрал роль мальчика-зажигалки и массовика-затейника, я осознанно ушел на второй план: отвечая за наполнение программы музыкой, в эфире был в роли «умного» – рассказывал об исполнителях, обозначал стили и озвучивал творческие параллели. Именно поэтому в один прекрасный вечер Наталья Сергеевна и придумала мне прозвище Эксперт, впоследствии намертво закрепившееся за мной на долгие годы.

В эфире Наташа грамотно уравновешивала нас с Серегой своим откровенно обывательским взглядом на музыку. И ее взгляд был только на пользу программе – мы-то с Серегой были рок-музыкантами и смотрели на ту или иную песню с высоты своего опыта, а она просто слушала новые песни.

Ближе к Новому году Максим Темнов позвонил мне и спросил, не хочу ли я открыть свою программу.

– Я как-то не думал об этом.

– А чего тут думать? Надо делать! Ты же опытный журналист, столько интервью взял! Почему бы тебе в эфире их не брать?

– Еще одно очередное шоу с гостями и вопросами?

– Это будет твое шоу, а уж станет оно очередным или будет особенным – это только тебе решать.

– Слушай, я подумаю. Обязательно подумаю. Но не сейчас.

– Ну, как знаешь.

Весной 2019 года я познакомился с участником экспериментальной группы Naruzko. Творчество коллектива мне показалось интересным, и я предложил Максу взять у ребят интервью.

– Ну так давай это и будет первый выпуск твоей программы, – продолжил он склонять меня к авторскому шоу.

– Можно попробовать, – эмоционально я был уже готов, но какие-то сомнения все еще были: одно дело, когда берешь интервью для печатного издания, и совсем другое – в прямом эфире.

Интервью для журнала – это выжимка из диктофонной записи, где отброшено все ненужное, а из прямого эфира фиг что выкинешь – надо, чтобы все было «нужным».

– Кстати, название придумай для программы, – для Макса запуск моего шоу уже был свершившимся фактом.

Название я придумать так и не смог – для меня это было гораздо менее важным, чем сама суть программы, чем концепция и вопросы.

За два дня до эфира позвонил Макс:

– Давай я в анонсе напишу, что это некий наш специальный выпуск, потом ты придумаешь нормальное.

– Хорошо.

Эфир прошел 23 апреля. Максим также находился в студии и помогал мне, попутно показывая, как работает пульт и программы для обеспечения эфира:

– Вот эту кнопочку нажимаешь, а вот этот файл перетаскиваешь вот сюда. И да, когда музыка звучит, то не забывай выключать микрофон. Понятно?

– Более или менее.

После эфира я связался со своей стародавней знакомой поэтессой Женей Дмитриевой и предложил ей стать моей соведущей.

– Это интересно, а как программа называться будет?

– Я решил не париться. Пусть будет «Специальный выпуск».

Мы взяли хороший темп – эфир каждую неделю. Я искал гостей, договаривался об интервью, вместе с Женей мы придумывали вопросы, какие-то интересные «фишечки».

Одной из таких «фишечек» стала рубрика «Переворот». В ней мы ставили гостю кусочек его песни, перевернутый задом наперед, и гость должен был ее угадать. Угадывали практически все, но у нас и не было цели ставить гостя в тупик – просто делали шоу.

После того как к нам «в гости» пришел Миха Семенов из группы «Декабрь», у меня появилось понимание, что программа должна быть не просто очередной потоковой болталкой, заполняющей эфир, а чем-то, что удивляет, и удивляет прежде всего гостями. В моей голове в тот период постоянно звучала песня про «все выше, и выше, и выше!» – согласитесь, неплохой саундтрек для амбиций!

К нам приходили Башаков, Арбенин, Jane Air, Никонов с Порубовым, Илья Черт из «Пилота» и многие другие. Казалось, что еще чуть-чуть и мы перешагнем какой-то еще один барьер, станем чем-то еще большим, но тут грянула пандемия коронавируса. Резкая отмена концертов сказалась и на наших планах – музыканты все-таки предпочитали приходить в рамках мероприятий по поддержке тех или иных событий, а тут никаких событий намечаться не стало, и большинство из наших планируемых гостей засели по домам.

Мы некоторое время вели программу в формате живых концертов из студии, где концерт был не планируемым, а проходящим именно здесь и сейчас. Но все-таки общая усталость сказалась, и мы с Женей поставили проект на «стоп».

Я продолжал вести «Представление», однако все равно хотелось чего-то своего.

Идея нового шоу пришла в мою голову, когда я познакомился со всамделишным детективом. Моя новая программа «Экспертное мнение» должна была рассказывать о необычных профессия и явлениях. Я нашел соведущую Лену Хафизову, и мы начали выходить в эфир.

На тот момент я был уверен, что не вернусь к интервью с музыкантами – хотелось делать что-то полезное, просветительское, что-то особенное. Комплекс мессии?

Последний выпуск «Экспертного мнения» прошел в декабре 2020-го. Мы позвали в студию двух Дедов Морозов. При этом ни у меня, ни у Лены, ни у гостей не было четкого понимания, зовем мы их как актеров, работающих на новогодних праздниках, или в качестве реальных сказочных персонажей. В конечном итоге все вылилось в неуправляемый балаган и оставило после себя какое-то мерзкое послевкусие.

Уезжая домой с того эфира и анализируя все, что происходило на протяжении последних месяцев, пока существовало «Экспертное мнение», я признал свою творческую неудачу. Я прекрасно знаю, о чем и как говорить с музыкантами, но, как оказалось, был совершенно не готов к тому, на что замахнулся: серьезный разговор в «Экспертном мнении» превращался в шутовство, и слушатель в итоге так ничего толком и не узнавал о работе детектива, субкультурах, об управляемых сновидениях и даже о Дедах Морозах.

В январе следующего года в интернете я увидел новость о выходе нового мини-альбома нежно любимой мной группы «Катюша». «Катюшу» я слушал еще в начале нулевых наравне с Animal Джаz, «Врагами», Jane Air и прочими. Любимой группой они не были, но интерес вызывали явный.

Конечно же, я воспользовался поводом и пригласил вокалиста Мишу Шевченко в студию. Дабы не изобретать велосипед, решил сделать эфир под старой вывеской «Специального выпуска».

Следующие полгода программа выходила регулярно. Женя постепенно самоотстранилась от проекта, занявшись своим шоу, а я с каким-то маниакальным упорством продолжил находить все новых и новых гостей.

Эти полгода для меня были сложными. По-прежнему действовала куча ограничений, люди работали по домам, я начал сильно злоупотреблять алкоголем. В то время это стало действительно заметно. Я звал в студию гостей просто ради того, чтобы позвать, абсолютно не думая о качестве программы: доказывал самому себе свою самость. Нет, конечно, все гости были достойными музыкантами, но куда-то из моей головы пропал саундтрек про все выше и выше… Были творческие удачи и неожиданные открытия, но мой личный задор пропал. Я находил отдушину в «Представлении», а свою программу буквально тянул как «бурлак на Волге» – в выходные с тяжелейшего похмелья вести эфир ой как сложно. Нет, все звучало в эфире на вполне себе приемлемом уровне, но чего-то все-таки не было. Может быть, огня в глазах?

Сразу после своего дня рождения я заболел. Половину июня и половину июля провел дома. Болел легко, но тесты на «корону» плюсовали. Сидел летом в четырех стенах. На улице было солнце, но я практически его не видел: кровать, кухня, компьютер, книга Иванова и «умная» колонка – отличный набор для перезагрузки.

Пока я болел, со скандалом закрылась программа «Представление». Руководство после одного из эфиров убрало с радио всех ее ведущих, находившихся в тот вечер в студии. Меня не было в том эфире, который стал точкой кипения внутренних противоречий, в итоге ко мне вопросов тоже никаких не было – я продолжил работать.

Я очень не хотел, чтобы та программа, которая привела меня на «Радио ШОК», исчезла: среагировал быстро, заявив руководству, что запускаю новое шоу «Радиоприемник», где буду обсуждать музыкальные новинки. Новая программа ничем не отличалась от «Представления», разве что мне пришлось выйти из тени и стать «первым лицом» обновленного шоу. Я нашел соведущих и в авральном режиме через две недели после выздоровления запустился.

В сентябре мне написал Макс Темнов и предложил взять интервью у группы «Психея». Разумеется, я сразу согласился. Вытащил из своих подсознательных архивов старое доброе название программы «Специальный выпуск» и вновь стал выходить в эфир два раза в неделю – во вторник с «Радиоприемником», в воскресенье со «Специальным выпуском».

2022 год был рекордным по количеству интервью в прямом эфире. На этом фото вся приятная усталость и предчувствие новых свершений!

И каждый раз, заходя в студию, я чувствую себя актером. Два проекта – как два спектакля. В «Радиоприемнике» я позволяю себе придуриваться, юродствовать, ерничать, а в «Специальным выпуске» приходится быть серьезным и основательным – мне дороги обе программы, но все-таки как журналист я раскрываюсь именно в гостевом шоу.

Традиционно приезжаю на радио за час до эфира, завариваю кофе, снова пролистываю информацию о госте. Потом выхожу встречать героя очередного выпуска. От ворот мы с ним идем через территорию бывшего завода, я рассказываю о том, что было в этих местах раньше, поднимаемся на наш этаж, обговариваем обязательные условия: никакого мата и никакой политики – мы здесь говорим только о музыке!

Вроде бы кто-то может сказать, что журналист должен уметь говорить на любую тему… Нет, не должен! Он может говорить о чем угодно, но не должен. И, делая авторский проект, будь то рубрика в журнале или радиопрограмма, он обязан понимать, что это не он в гостях у «звезды», а наоборот – «звезды» в гостях у него. Только так можно быть личностью, только так можно не потерять лицо и не превратиться в очередную «говорящую голову».

Радио – это целый мир, вписанный во вселенную моей жизни. В печатной прессе все иначе: никаких временных рамок, исключительно удобное именно тебе время, когда пишешь или расшифровываешь интервью, и все такое, радио же приходится жестко вписывать в график.

Радио гораздо стремительнее и при этом ответственнее. В «печатке» сто раз перепроверишь каждое предложение, а в прямом эфире ответственность за слово чувствуешь именно здесь и именно сейчас.

И, как ни крути, радио – это командная игра. Есть другие ведущие, другие программы, и, создавая вместе что-то одно, некоторые вещи делаешь с оглядкой на коллег. Были забавные истории, когда одновременно два ведущих писали одному и тому же музыканту, договаривались об интервью, а музыкант недоумевал, почему с одной и той же станции с ним договариваются на разное время – такие моменты разрешаются обычно «по-джентльменски»: кто первый написал, того и гость.

На радио бывают веселые истории, бывают странные.

Бывало, что гости приходили в разной степени измененном, например алкоголем, состоянии ума, из-за чего эфиры превращались в пытку прежде всего для нас, ведущих. Сидишь так, плетешь хитроумный вопрос, а гость отвечает односложно и смотрит на тебя стеклянными глазами.

Бывало, что гости матерились в микрофон – тут надо сразу же извиниться перед слушателями и обязательно подчеркнуть, что это прямой эфир.

Случаются и технические неполадки – свет в здании вырубится или еще что. Но все это меркнет перед лицом большой взрослой журналистики – серьезной работы, где каждый эфир как выход на сцену: долго готовишься, потом поднимается занавес…

Сегодня печатные СМИ снова постепенно возвращают себе былую популярность, но это уже истории из жизни толстых журналов с лонгридами, типа «Правил жизни», и не часто там находится местечко для интервью с молодой начинающей группой. А радио актуально, радио есть, и люди, устав от однообразных плейлистов, включают его в машинах и на работе. И у каждого музыканта есть поклонники, и каждое интервью для них – это портал в мир их кумира. И здесь я часто чувствую себя проводником. А если учесть, что даже у прямого эфира есть небольшая задержка, то возникает сладкое чувство первооткрывателя, услышавшего на несколько секунд раньше, чем все, очередное откровение.

В 2022 году без особой помпы «Радио ШОК» отпраздновало свой двадцать первый день рождения. Вроде и не много, но, когда я говорю гостям, сколько лет станции, они удивляются – часто к интернет-радио относятся излишне легкомысленно, мол, это же не FM! Но нет – более двадцати лет в эфире, тысячи гостей, десятки, а то и сотни тысяч песен, прозвучавших в эфире, миллионы килобайт переданной информации.

В субботу 4 июня 2022 года я проснулся от звука будильника, на скорую руку позавтракал, вышел из дома, спустился в метро, сел в самом конце вагона. Минут через сорок открыл дверь студии, поставил в комнате отдыха купленную неподалеку бутыль с водой, налил кофе. Через полчаса пришел мой гость – бессменный главный редактор «Радио ШОК» Денис Копылов. Я запустил заставку программы и включил микрофоны.

С основателем радио «Шок» Денисом Копыловым во дворе студии

Из интервью с Денисом Копыловым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 04.06.2022 г.

Денис, как и почему ты решил заняться радио? Откуда брали первых слушателей и гостей?

Мне всегда хотелось ставить новую музыку. Я увлекался радиоэлектроникой. Вкупе с моей любовью к музыке это дало свои плоды – станцию в интернете. Я и мои единомышленники изначально четко выбрали политику работы с клубами и знаменитым магазином Castle Rock – там лежали наши анкеты для молодых музыкантов, они их заполняли, прикладывали демки, а мы раз в неделю устраивали отбор и ставили что-то в эфир. В клубах мы тоже открывали для себя новых исполнителей, выдергивали их в студию. Вот таким образом мы добились распространения информации о нас – нас помогло раскрутить сарафанное радио.

Первый живой эфир был с основателем «Алисы» Святославом Задерием…

Да. Святослав пришел, мы начали эфир, и тут, ба-бах, отрубается электричество. Потом, конечно, починили, но первый наш живой эфир вышел именно таким.

Как приходили и приходят ведущие на «Радио ШОК»?

Кто-то приходил с идеей программы, кто-то оказывался чьим-то знакомым. Кто-то писал на почту с предложением стать участником нашей команды. Ты же понимаешь, что пяти-десяти минут общения хватает, чтобы понять, может человек вести или нет. А когда он проведет хотя бы одну программу, то все становится очевидным – наш или не наш это человек.

Закрывал ли ты программы? Увольнял ли людей?

Обычно если что-то не нравилось, то я вносил коррективы, предлагал что-то поменять. Если ведущий не соглашался и считал, что знает сам, как лучше, то он сам как-то и уходил. А что касается увольнений… Иногда люди начинали себя странно вести, то есть работать не в команде, а чисто на свои интересы. А вообще, у ведущего всегда должен быть огонек в глазах, и когда он есть – это хорошо. Ведущий должен хотеть делать то, что делает, и пока это так – все хорошо.

Помнишь ли ты какие-то особо провальные эфиры?

Все плохие эфиры объединены одной сквозной темой. Все как по шаблону связаны с алкоголем. Если в эфире присутствует алкоголь, то хорошего эфира не получится.

Что важнее – хороший ведущий или хороший гость в эфире?

Ведущий – это голос станции. И мы всегда делаем акцент не на гостей, а в первую очередь на ведущих. В любой момент включив радио, человек должен заинтересоваться, что же там такое происходит. Именитые гости, конечно, дают дополнительный прирост аудитории, но именно ведущие эту аудиторию удерживают.

Не жалеешь, что случился этот двадцать один год жизни станции?

Для себя я расцениваю это как хобби, как мое увлечение, которое просто должно быть качественным. Кто-то увлекается рыбалкой, музыкой, а я делаю радио! О чем жалеть? О том, что я когда-то затеял радийку, что мы делали концерты, открывали новые интересные имена? Пока я испытываю кайф от всего этого, я не буду ни о чем жалеть!

Сегодняночью

Осенью 1999 года страна готовилась к выходу нового альбома группы «Мумий Тролль». Илья Лагутенко проанонсировал его выпуск на начало двухтысячного.

Альбом действительно ждали. После феноменально успешных «Морской» и «Икры», вышедших в 97-м, когда «мумиемания» захлестнула страну, перевернув все бытовавшие до этого представления о рок-музыке в России, прошло всего два года, и страна жаждала «продолжения банкета».

«Мумий Тролль» в тот год «ушли в подполье». Разумеется, в творческое. Группа заперлась на одной из английских студий, где кипела работа над монументальной пластинкой «Точно Ртуть Алоэ».

Но «Мумий Тролль» не был бы «Мумий Троллем», если бы исчез просто так. Продюсер Леонид Бурлаков объявил о запуске лейбла «Утекай звукозапись», основной миссией которого стало знакомство слушателя с новой музыкой с последующей интеграцией ее в культурное пространство страны.

Под эгидой Бурлакова и Лагутенко были выпущены несколько альбомов новых для широкой общественности артистов, но этого показалось мало – создатели «Утекай звукозапись» решили издавать сборники.

Первый сборник серии «У» появился в магазинах в начале 1999-го, а второй – в конце того же года.

Выход первого прошел мимо меня – в тот период я не особо интересовался новыми артистами, а вот второй стал предметом пристального наблюдения и изучения.

Выходу «У2» предшествовал ряд радиопремьер. Радиостанция Maximum, в те годы являвшаяся в Питере едва ли не единственной, на волнах которой можно было услышать что-то действительно клевое и интересное, представила в эфире несколько совершенно новых артистов, среди которых для меня особым «подарком» стала группа «Сегодня Ночью». Их песня «Герда, икай» отлично слушалась в эфире и попадала лечебным средством на израненную агонизирующим русским роком душу меломана.

В «Герде, икай» подкупало все: стереоэффекты в гитарном вступлении, дерзкий текст, ленивая манера и приятный на слух манерно грассирующий вокал:

Только что ты будешь делать,

Если я останусь здесь,

Если мы сойдем вдвоем со скользких рельс.

Голос вокалиста Никиты Козлова завораживал, а песня звучала очень ладно и с претензией на что-то большее, чем место в трек-листе не самого известного сборника.

Вот бывает же так, что слышишь одну композицию в какой-нибудь подборке и понимаешь, что это не просто очередные парни с гитарами, а группа, пришедшая надолго. Я до сих пор не могу объяснить, от чего зависит, появляется такое ощущение или нет, но оно меня практически никогда не подводит. Такое ощущение у меня появлялось, например, когда я в первый раз услышал «7Б», «Танцы минус» или, допустим, Найка Борзова. И дело тут не в качестве записи или песне, нет, это что-то, что сквозит между нот, между слов и между частот.

Но «Сегодня Ночью» не «взяли быка за рога»: почти два года после выхода «Герды» они не выпускали больше ничего. То есть буквально ни одной новой песни. Будто бы и не будет никакого продолжения, будто все это так и закончится, будто бы я все-таки ошибся…

Но в начале нулевых иной раз и одной песни хватало, чтобы, заявив о себе, не забыться. Сегодня, когда некоторые артисты умудряются выпускать по новому синглу раз в неделю, а музыка вседоступна для слушателя, представить это сложно, а в те годы такое случалось сплошь и рядом. В отсутствие нескончаемого потока премьер, когда о новинках ты узнавал дай бог раз в неделю из хит-парада на любимой радиостанции, песни слушались куда пристальней!

Альбом «Кофе и Сигареты» вышел в феврале 2002 года. Дурацкое оформление и волшебное содержание. Это было не похоже вообще ни на что из звучавшего в нашей стране ранее. Тягучие аранжировки, циничные, но при этом невероятно романтичные тексты, харизматичный вокал и удивительный, созданный в одной из лондонских студий звук.

В то время диски были роскошью, в основном музыка покупалась на кассетах, но в случае с «Сегодня Ночью» вопроса о том, на каком носителе заиметь их дебютный альбом, для меня не стояло – нельзя портить впечатление об их великолепии кассетным шипением, только диск!

Группа звучала чересчур «не по-нашему», да и выглядели они насквозь «иностранно». Вокалист Никита Козлов больше напоминал кого-то из братьев Галахеров, нежели был похож на среднестатистического русского рокера: уютные пиджаки, носки с «юнион джеком» и прочее.

2002 год был годом новой волны русской рок-музыки. «Мультfильмы» выпустили свой самый успешный альбом «Суперприз», свою дебютную работу представили «Торба-на-Круче», полноценно «вышли в эфир» «Сегодня Ночью». Эта новая рок-музыка вовсе не «держалась корней» классического русского рока, она питалась прямиком из первоисточников.

Весной того года знакомая презентовала мне бесплатную проходку на концерт «Сегодня Ночью», который должен был пройти в ночь с 19 на 20 апреля в клубе «Акватория».

На 19 апреля был назначен очередной концерт, посвященный вручению ежегодной премии журнала Fuzz, на которую уже был куплен билет, и перспектива посетить, по сути, за одни сутки два рок-мероприятия показалась мне чрезвычайно заманчивой – настоящий рок-н-ролл, с концерта на концерт!

Выбежав после фестиваля Fuzz из дверей дворца спорта «Юбилейный», я кинулся к остановке – от «Юбилейного» до «Акватории» шел прямой троллейбус. Через полчаса я был у дверей клуба.

Двери открылись за полночь. Посмотрев на мою бесплатную проходку, охранник попросил показать паспорт:

– Вам отказано в посещении клуба.

– Почему?

– Тебе нет восемнадцати, – перешел охранник на «ты». Видимо, таким способом он подчеркнул мой юный возраст.

Восемнадцать мне должно было стукнуть через два месяца.

– Но я по приглашению… И мне совсем скоро…

– Тебе сюда нельзя, отойди и не мешай людям.

Следом за мной с такими же, как у меня, приглашениями стояла стайка девчонок. Им тоже было «отказано в посещении».

Конечно же, мы все перезнакомились – товарищи по несчастью как-никак.

А несчастье было нехилым. Ладно, что на концерт не попали, так еще и на транспорт опоздали – метро закрыто, автобусы не ходят.

Постояв у клуба, решили засесть в каком-нибудь кафе. Благо, что у девчонок с собой был торт:

– Мы хотели Никите подарить…

В кафешке на «Петроградской» мы просидели часов до пяти утра. Официантка, видимо, очень удивилась, нарезая торт, на котором была кремом написана дарственная некому «СеНу».

В 2002 году вовсю действовал сайт, который мы открыли вместе с моей мамой. На сайте публиковались статьи о группах и музыкантах, которые нравились нам и нашим виртуальным гостям. Гости тоже писали заметки и репортажи, вокруг сайта сложилась своя тусовка.

Из статьи «Как мы сеть создавали и в реальность выходили» // «Петербургский музыкант». – 2016. – № 05 (141)

В начале нулевых никогда не стояло вопроса о том, что лучше – интернет или физическое издание альбома. Интернет в те времена был плохоньким, а магазины, торгующие дисками, – большими и прибыльными.

Примерно такая же история творилась в мире журналистики. Учитывая популярность таких сайтов, как «Живой Журнал», умея хоть как-то писать, ты мог поиграть в музыкального критика или даже в фоторепортера. Но интернет в то время давал лишь иллюзию состоятельности. При этом ты мог считать себя хоть трижды гением, однако без опубликованного в печатном СМИ материала ты продолжал быть всего лишь чуваком, пишущим под странным псевдонимом.

Я, как и многие, тоже начинал с интернета.

В 2001 году со своей родственницей мне довелось сделать сайт, посвященный модной и актуальной музыке. Сайт родился после одного случая: официальное представительство группы «Мумий Тролль» в интернете отказалось опубликовать мой перевод текста их англоязычного хита Lady Alpine Blue. Понимаешь, тогда одно такое событие могло стать поводом для создания довольно мощного ресурса, ставшего впоследствии своеобразной социальной сетью для нескольких десятков активно пишущих молодых людей из разных уголков страны.

Мы не просто публиковали присланные нам материалы, но и создавали отдельные страницы, посвященные каждому из наших авторов. Для того чтобы нашим посетителям было максимально комфортно, мы выстроили параллельный рубрикатор – тот или иной репортаж, рецензию или просто рассказ можно было найти как по автору, так и по каталогу основных разделов сайта.

Одна из наших постоянных авторов Катя Сержикова, вынырнув из интернета, как-то опубликовала статью в настоящем «бумажном» журнале. Статья была посвящена как раз-таки группе «Сегодня Ночью». Раз она смогла, то чем я хуже, подумал я и, набросав свою статью о них же, отправил ее в редакцию того же журнала. Статью не опубликовали, да и вообще ответа никакого на свое письмо я не получил. Я не расстроился – для меня на тот момент это было своеобразной игрой, и неудача лишь слегка раздосадовала.

Осенью 2003 года у меня снова появился шанс увидеть «Сегодня Ночью» вживую – они были заявлены как гости на пятилетии группы «Мультfильмы». Но и тут не получилось – вместо них в тот вечер играли «Морэ&Рэльсы». А потом и вовсе поползли слухи, что группа распадается.

Примерно в то время из группы «Ария» ушел Кипелов и собрал группу «Кипелов», отчего среди поклонников «Сегодня Ночью» ходила шутка, что Никита в скором времени соберет группу «Козлов».

Исчезнув с радаров, «Сегодня Ночью» через год внезапно вернулись. В обновленном составе и с новым альбомом. Потом вышел еще один альбом, и еще…

На своеобразной презентации четвертого альбома «Проституция» осенью 2008 года, проходившей в крупном музыкальном магазине, был заявлен акустический концерт «Сегодняночью» – к тому времени все окончательно свыклись, что название группы пишется в одно слово. Этот небольшой ребрендинг стал следствием каких-то внутренних терок с лейблом.

В тот вечер я приехал на станцию «Парк Победы», дошел до огромного торгового центра. В магазине было людно, стояли барные стулья, аппаратура…

Концерт был небольшим, почти квартирным, если так можно сказать о концерте в магазине. Я стоял и смотрел на музыкантов. Это странное ощущение, когда видишь впервые тех, чьи песни уже девять лет живут в твоем плеере. Все происходило слишком уж обыденно…

В 2019 году моя соведущая Женя Дмитриева предложила позвать к нам в программу артиста Tony Tonite. Мы договорились о дате, но буквально за день до программы он куда-то делся и перестал отвечать на звонки.

– Да ну его, проведем без гостей, – негодовала Женя.

– Можно и без гостей, – ответил я. – Но погоди, пока анонс не запускаем.

– Почему?

– Напишу-ка я одному человеку.

Никита Козлов сразу отозвался на мое предложение прийти к нам в студию. Буквально двух-трех фраз в мессенджере хватило, чтобы договориться.

Никита Козлов – верх спокойствия. Питерский интеллигент и просто стильный музыкант

А ведь в этом было что-то знаковое: не пришел Tony Tonite, но пришел Никита из «Сегодняночью». Как мы шутили после, что, в общем-то, ничего не поменялось – слишком уж похоже звучали Tonite и «tonight».

Из интервью с Никитой Козловым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 30.07.2019 г.

Никита, расскажи, сколько лет группе «Сегодняночью». В интернете написано, что группа образовалась в 2000-м, но я сам еще в 1999-м слушал песню «Герда, икай» на сборнике «У2».

В девяносто девятом году мы записали демо, там было три песни. Потом песня попала на сборник, мы собрали полноценную группу и в 2001-м поехали записывать альбом, который вышел через год. Девяносто девятый тире две тысячи второй. Приблизительно в это время мы появились. Мне тогда было двадцать лет, и я практически ничего не помню из того, что тогда происходило.

Есть информация, что группа «Сегодняночью» придумывалась как некий проект музыканта и поэта Николая Елисеева, в котором должны были петь разные вокалисты…

Было немного не так. Коля мне часто звонил и просил поучаствовать в его проекте, а я его постоянно динамил – то приду на репетицию, то не приду. Потом мы записали ряд песен, они стали работать, и я посерьезнее стал относиться ко всему этому.

Ты помнишь, когда первый раз услышал песню «Сегодняночью» по радио?

Мне было приятно в тот момент. Особенно учитывая, что я до этого с рядом групп пытался отдавать наши песни на радио, но нас все посылали.

В клипе «Герда, икай» тебя можно увидеть в замечательных носках с британским флагом. В то время сложилось такое мнение, что Никита Козлов – этакий британский денди… Откуда в тебе все это?

Я The Beatles и «роллингов» очень люблю. Английская музыка мне ближе, чем американская. А носки я те в английском аэропорту за последние пять фунтов купил. Кстати, они до сих пор где-то на даче валяются.

Группа «Сегодняночью» раньше писала свое название в два слова. Почему так случилось, что вы убрали пробел?

Я уже не помню точно, из-за чего это случилось. Но, наверное, это произошло, потому что мы не хотели кому-то за что-то платить. Есть еще несколько версий, но точно не могу сказать, как так вышло.

Когда вы окончательно стали группой с названием «Сегодняночью», произошло некоторое выпадение вас из медийного поля.

Я тогда жил в Москве, а потом вернулся в Питер и перестал ходить на всякие интервью на большие станции и телеканалы. Да и времена поменялись – началась эра хип-хопа, и наш скромный питерский брит-поп перестал интересовать медиа.

Никита, ты чувствуешь, что ты вокалист группы, которой двадцать лет?

Нет. За эти годы столько раз поменялся состав…

Ты получаешь сейчас такое же удовольствие от концертов, как в то время, когда ты выходил на сцену, допустим, фестиваля Maxidrom в 2002-м?

От Maxidromа, кстати, тогда я никакого удовольствия не получил, поскольку ненавижу все эти огромные солянки, когда перед тобой кто-то, после тебя кто-то, и все быстро меняется. Выходишь на пять песен, пока подключился, то уже время одной из них проходит, при этом тебе кто-то из зала какую-нибудь футболку показывает с неприличной надписью, а ты думаешь, вот нафига ты мне это показываешь? В лицо бы дал, если бы ты поближе был.

Через несколько месяцев мы позвали Никиту в программу «Представление» в качестве приглашенного «звездного» эксперта. Обсуждали новинки музыки, Никита рассказывал странные анекдоты и каждые минут двадцать эфира бегал в курилку. Было весело и странно одновременно: Козлов явно чувствовал себя не в своей тарелке – оценивать чужое творчество вообще дело неблагодарное.

В сентябре 2020 года Никита в очередной раз зазвал меня на концерт «Сегодняночью». Мероприятие происходило в небольшом уютном клубе «Ящик» на Лиговском.

Не знаю, что мной двигало, но за несколько дней до концерта я позвонил ему со смелым предложением:

– Никита, у меня есть странная просьба. Давай «Кофе и Сигареты» дуэтом споем?

– Можно, – на удивление легко согласился мой собеседник. – Даже с радостью. Уже достала эта песня за долгие годы. Хоть отдохну от нее.

Конечно, для аудитории «Сегодняночью» я был совершенно неизвестным человеком – каким-то непонятным знакомым Никиты из группы с незнакомым им названием, но вышло вроде неплохо.

Спустившись со сцены, я подумал, как все-таки оно странно получается… Сначала ты слушаешь песню, разучиваешь ее на гитаре, а потом через двадцать лет поешь вместе с той самой группой, которая ее исполняла и продолжает исполнять. И не случилось никакого катарсиса, не возникло никакого ощущения свершившегося – просто спели вместе ту самую песню, которая в начале нулевых звучала едва ли не из каждого питерского и столичного «утюга».

Следующий наш сценический коллаб с «Сегодняночью» состоялся в январе следующего года на сцене питерского клуба «Сердце». В общем-то, сам концерт поначалу был неплох, однако постновогоднее настроение дало о себе знать, и Никита, ему поддавшись, ближе к середине шоу начал откровенно чудить. Когда он объявил «Кофе и Сигареты», а я поднялся на сцену, он, бросив в микрофон, что сейчас будет сюрприз не только для зрителей, но и для меня, скрылся в гримерку. В общем, песню пришлось мне спеть в тот раз целиком. Хорошо хоть текст помнил.

Есть такие песни, которые заседают в подкорке. Можешь хоть десять лет их не слушать, но если спросят, то ты без запинки процитируешь текст. Это и называется хитом. Написать такую песню для группы – удача и неудача одновременно: с одной стороны, у тебя есть беспроигрышная визитка, с другой – зачастую кроме нее большинство населения страны ничего о тебе и не знает. У «Сегодняночью» это «Кофе и Сигареты», у «7Б» «Молодые ветра», у тех же Jane Air – Junk.

За творческую удачу иной раз приходится дорого платить недооцененностью всех остальных песен. И дело не в том, что все эти песни хуже, нет. Они могут быть на порядок лучше, интереснее, круче. Но обстоятельства складываются так, что в массовом сознании «хлопай ресницами и взлетай» затмевают «стреляет в небо вечно юный Амстердам» или «мне бы затянуть потуже старые кеды».

Невозможно писать одни хиты, не бывает так, что все твои песни имеют одинаковый успех, но хиты хитами часто становятся насильно, заливаясь в уши через динамики радиоприемников и телевизоров: прозвучала песня сто раз, и вот ее уже поет вся страна. Люди падки на модное, но не так любопытны, чтобы самим искать что-то интересное. Вот и остаются на «главных ролях» песни из телика, и вот уже и концерт группы «Чайф» не концерт без песни «Ой-о».

Я знаю человека, который слушает только то, что в топе, только то, что на первых местах хит-парадов. Наверное, именно для таких людей выпускали сборники «Летний хитовый хит», «Топовый топ» и прочие им подобные.

Сегодня роль сборников выполняют тематические плейлисты от стриминговых платформ, отчего музыканты, пытаясь увеличить шанс на попадание в них, предпочитают выпускать не альбомы, а синглы. А если мы говорим о полноформатных релизах, то сегодня альбомом могут назвать подборку из четырех-пяти треков – время шикарных часовых пластинок неумолимо уходит в прошлое.

«Сегодняночью» не выпускают синглов или чего-то подобного, их новинки выходят не так часто, как, допустим, у поставившего производство новых треков «на поток» Славы КПСС и прочих новомодных персонажей. С одной стороны, релиз каждую неделю – это круто, с другой же, а успеешь ли ты распробовать, понять и полюбить новую песню за семь дней?

Седьмой альбом «Сегодняночью», настоятельно называемый Никитой «Иррациональным бадминтоном», я распробовал где-то через год. Хорошая пластинка, совсем не похожая на «Кофе и Сигареты», из-за чего поиск ключей к ней растянулся во времени. Ключ к ее пониманию подкинул сам Никита, рассказав, что он гордится песней «Зима». Она-то и стала «проводником», показавшим, насколько изменилась группа, насколько изменился их подход к созданию музыки, написанию текстов. Это великолепная композиция, всем настоятельно рекомендую.

В конце 2021 года «Сегодняночью» запустили краудфандинговый проект по сбору средств на выпуск винила с первым альбомом группы.

Винил в начале двадцать первого века, как ни странно, вновь оказался актуален. Пластинки сегодня – частый атрибут юбилеев со дня выхода какого-нибудь знакового альбома: 25 лет альбому «Война» группы «Пилот», двадцать лет «Суперпризу» «Мультfильмов», «Непсиху» «Торбы-на-Круче», «Каждую секунду пространства» «Психеи»… Винил пережил все форматы, оставив за собой право быть достойным физическим воплощением музыкального произведения.

Я проигрыватель выиграл в конкурсе от бывшего продюсера «Мумий Тролль» Леонида Бурлакова. Он прислал мне скромненькую «вертушку» и пластинку своих очередных подопечных – группы «Кимакима».

После этого я сразу купил несколько пластинок Joy Division, The Cure, группы «Алиса». Пластинки слушаю редко, все-таки прослушивание винила – это ритуал, не терпящий понятий «впоходячку» и «вполуха». Но иногда – да, достаю конверт, извлекаю из него пластинку, ставлю на проигрыватель, опускаю иглу… Легкое шипение и музыка. Музыка, которую действительно слушаешь.

1 января 2022 года ко мне заехал Никита. Мы года за два до этого договорились, что он заберет у меня старый советский круглый стол. Ставить стол мне было некуда, а выбрасывать жалко: он в разобранном виде хранился у меня в кладовке, ждал нового хозяина…

Когда вы оказались «на одной волне»

Погрузив стол в машину, мы с Никитой достали сигареты…

– Святослав, а пригласи меня к себе на радио. У нас как раз краудфандинг к концу подходит, напомним о нем.

– Приходи. Только гитару возьми, попоешь песенок в эфире.

– Договорились.

16 января Никита приехал на станцию, расчехлил гитару, я запустил заставку и включил микрофоны. За окном дебоширила зима.

Из интервью с Никитой Козловым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 16.01.2022 г.

Первая ваша песня, которая появилась в эфире, – это «Герда, икай».

Да. Это была лютая демка. Потом прошло два-три года, мы записали альбом, а затем зачем-то поехали его переписывать в Лондон.

Выпускающий лейбл привлек к записи как саунд-продюсера Илью Лагутенко из «Мумий Тролля».

Да, они решили привлечь Илью, чтобы, как это часто бывает, сыграть на чужом имени. Но по факту это больше нам помешало. Это связано с общим отношением к группам, которые ходят «под кем-то». Хотя, честно говоря, все, что он сделал, это отвез нас в Лондон и познакомил с людьми на студии. Спасибо ему, конечно, за эту студию, там было очень здорово. Но я до сих пор не понимаю, зачем все это придумали.

Для тебя лично сам факт того, что ты попал в крутую европейскую студию, что к работе привлечен столь уважаемый музыкант, был как-то важен?

Я тогда об этом не думал особо. Я же был изначально приглашен в группу как наемный работник, к этому и относился соответственно.

Между первым и вторым альбомом ходили слухи, что группа распалась.

Так и получилось. Мы поругались с Николаем Елисеевым, поругались с лейблом. Все поругались. Сначала Елисеев ушел, потом клавишник… Но меня всегда окружает большое количество музыкантов, и я быстро набрал новый состав.

В начале вашего пути казалось, что все будет только круче! Успешный альбом, песни по телику, радио, выступления на фестивалях. А потом все резко сдулось.

Я же говорю, что мы все переругались. Лейбл тоже странно повел себя. Они посчитали, что раз сняли нам три клипа и записали пластинку, то на них сразу повалятся золотые батоны. Нужно было системно и уперто двигаться дальше, но они посчитали, что, мол, не получилось, и ладно. Перекрыли финансирование, кончились телеканалы…

Ты говоришь, что кончились телеэфиры и все прочее. Было у тебя в тот период ощущение недооцененности?

Было, конечно. Мы попытались быстро найти грамотного менеджера. Безуспешно пыкались-мыкались. Было много нереализованных возможностей…

И при всем при этом вы концептуально переформатировались. То есть ушли от всех этих циничных блесток первого альбома в сторону романтики.

Александр Кушнир говорил тогда, что первый альбом не покатил как раз из-за всей этой «звездной пыли» и блесток. Людям реально было нечего есть, а мы пели о роскоши и гламуре. Все это позиционирование себя как суперэстетов сыграло с нами злую шутку. Но я в тот момент тоже об этом не думал.

Но альбом занял свое место в истории музыки. И сейчас вы решили отпраздновать эту дату выпуском винила. И даже, как ты мне говорил, там будет какой-то особый мастеринг.

Пленке с исходником двадцать лет. Она от времени стала осыпаться. Чтобы скинуть запись себе, звукорежиссер разогревал ее в какой-то специальной печке. После этого пленку уже нельзя использовать, и оригинальная запись теперь есть только в цифре. Ну и на будущем виниле. Разница от того, что было издано ранее, не особо будет заметна обычному слушателю, но я услышал.

У тебя было ощущение в то время, что ты делаешь что-то серьезное, что-то на века?

В те времена, о которых ты говоришь, не было. Это ощущение пришло только после альбома четвертого…

Jane Air

25 января 2003 года на Крестовском острове у стадиона имени Кирова проходил грандиозный опен-эйр, посвященный Татьяниному дню. Хедлайнерами на том мероприятии были заявлены «Мультfильмы», помимо них также играли разной степени известности молодые команды.

Опен-эйр в середине питерской зимы – так себе затея. Холодно, ветрено, промозгло. Но, с другой стороны, мероприятие для студентов, а они – люди рисковые, и не через такое проходили!

Я приехал к самому началу многочасового марафона. Названия молодых команд, заявленных в тот день, мне ни о чем не говорили, но было интересно – свежи еще были впечатления от открытий, сделанных во время августовского «Sprite – жажда успеха».

Группы сменяли друг друга. Кто-то нравился, кто-то нет. Если нравились, то не в том смысле, что я побежал бы за их диском, а так, что просто не утомляли и не раздражали.

А потом на сцене появились молодые люди с тощим блондином-вокалистом во главе.

– Встречайте группу Jane Air, – бодро представил ведущий музыкантов и быстро-быстро убежал за сцену, где его, наверное, ждала кружка с горячим чаем.

Jane Air звучали отвратительно. Как-то криво и косо. Песни были странными. То ли серьезными, то ли стебовыми. Но драйва у них было не отнять. Визуально они выгодно отличались от всех, кто играл до них, выглядели не как компания людей с инструментами, а именно как группа. Каждый музыкант знал свою роль, и вместе они творили что-то, что выше аранжировочных и поэтических изысков, они создавали ту самую пресловутую ат-мос-фе-ру. Агрессия перемежалась с истерикой, уходила в откровенный стеб и обрушивалась откуда-то сверху грудой противоречивых эмоций. Короче, ребята запомнились.

Позже я узнал, что во время того самого выступления группа снимала клип на песню «Пуля» с их первого альбома. Сейчас я иногда шучу, что снимался в первом официальном видео Jane Air. Хотя шутки здесь только доля, это было на самом деле.

Через несколько месяцев в «Караване» я купил себе кассету с их дебютным альбомом Pull Ya? Let it doll go. Не пытаясь перевести название, я просто вставил наушники и нажал на play. Шел по Невскому, а в ушах разрывались драмы и трагедии. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что мне попросту жутко идти под их музыку по любимому городу.

Летом того же года одна из завсегдатаев моего сайта сообщила, что группа «Мумий Тролль» будет играть неанонсированный концерт в рамках фестиваля серфинга «Свежий ветер» на площади у гостиницы «Прибалтийская».

Собрался, поехал. На подходе к гостинице не наблюдалось ничего похожего на большую сцену. Только из пивной палатки-шатра доносилась музыка.

– Прикинь, они там будут играть! – пошутил я.

Подруга отмахнулась, но в палатку мы все-таки зашли.

Сцена действительно была внутри. На сцене играли какие-то альтернативщики, а в импровизированном зале бесновались человек 70 зрителей. Да, мероприятие проходило именно здесь.

Выйдя из «музыкального» шатра, мы зашли в соседний, где была установлена барная стойка и столы. За одним из столов сидели ребята из «Мумий Тролль» – мы точно пришли, куда нам было надо!

Ждать выступления «Троллей» решили у сцены. Когда зашли в «зал», свои инструменты подключали ребята из Jane Air. Уж не знаю, то ли я так сильно проникся их альбомом, то ли еще что, но в тот раз они звучали гораздо убедительней, чем на Татьянином дне. Я не знал, что они будут играть на «Свежем ветре», но был рад увидеть: орал их тексты, прыгал под их рифы. Приятная неожиданность, однако!

Интересно, что перед выступлением не анонсированных нигде хедлайнеров, когда на сцену вышел ведущий и сказал, что сейчас здесь появятся настоящие звезды, по залу пошел шепоток, мол, «Психея», что ли, приехала?

– Группа «Мумий Тролль», – выдержав театральную паузу, сообщил ведущий.

Шатер сразу на треть опустел. Альтернативщики не особо жаловали такую музыку. Вот «Психея» – это круто, а «Мумий Тролль» – попса! Такими они были – нулевые в Питере.

Забавный случай связан с названием Pull Ya? Let it doll go. Мой однокурсник Женя Панов отвел меня как-то в сторонку:

– Я понял, что значит эта надпись.

– Что?

– Это же «Пуля летит долго»! Только на латинице!

– Ого, и вправду!

Действительно, этот ребус долго оставался загадкой для меня и моих друзей, и в беседах вместо названия альбома часто звучало что-то вроде «Пулл я и что-то там про куклу».

Второй альбом группы назывался незатейливо – Jane Air. Он вышел в 2004 году и ознаменовал собой переход коллектива от тяжелого рэп-кора в эмо. Вокалист Антон покрасил волосы в черный и отрастил челку.

Из статьи «Пара альтернативных премьер» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 17 (128)

Осень – пора премьер. Отдохнувшие дачники превращаются в деловых горожан и толпами возвращаются в город. Работают днем, а вечерами идут отдыхать в различные заведения нашего города: кто в пафосные «мажорные» клубы со стриптизом и дорогущим пивом, а кто на концерты различных андеграундных команд. Тех, кому не хватит концерта «Братьев Грим» 2 сентября, на следующий день клуб «Порт» снова зовет в свои стены на совместное выступление питерских Jane Air и московской команды Tracktor Bowling.

Обе команды готовят премьеры. Если у «Тракторов…» это клип на песню с нового альбома, то Jane Air презентуют целый концертный DVD, что, несомненно, не может не радовать.

Первый альбом Jane Air вышел пару лет назад и носил странное для непосвященных название Pull Ya? Let it doll go. Пластинка сразу же привлекла внимание любителей тяжелой музыки: мрачноватые ритмы, убивающие все живое гитары, пугающий своей эмоциональностью вокал и тексты, посвященные проблемам наркомании, социальной неустроенности и личным переживаниям.

Живые выступления группы срубали наповал. Неудержимая энергетика вокалиста Boo словно бы снежной лавиной шла в зал, кружа публику в необыкновенном, диком танце…

В прошлом году Jane Air порадовали сразу двумя новыми релизами – синглом Junk и вторым альбомом Jane Air.

Второй альбом озадачил, если не сказать разочаровал – группа потеряла тот звук и почерк, что сделали их звездой альтернативной сцены, песни зазвучали как-то очень размазанно, а о фирменных речитативах, похоже, музыканты забыли в принципе.

Тем не менее их выступление не может остаться незамеченным, благо что поклонников у группы много, о чем говорят просто-таки сумасшедшие для клубной сцены цифры продаж обеих пластинок команды, ставшей в своем родном Питере настоящим лидером эмо-кора.

Несмотря на то что альбом Jane Air сначала был встречен довольно прохладно, именно эта пластинка вывела группу в число команд «первого эшелона» российской альтернативы. Конечно же, сказался и пойманный вовремя тренд на эмо-музыку: песня «Париж» с этого альбома осталась в восприятии меломанов одним из гимнов поколения наравне с «Сентябрь горит» группы Stigmata и песней «Черно-белые дни» Amatory.

Догорает мой Париж…

У меня из окна

Осколки крыш,

Но без тебя…

Феномен взлета эмо-музыки в нашей стране – пример формирования по-настоящему новой для нас субкультуры. Из чисто музыкального стиля эмо переросло в социальное явление: улицы заполонили мальчики и девочки в черно-розовых шмотках, с челками и безумными прическами.

Примененным по отношению к субкультуре термин «эмо» я впервые увидел в 2007 году, когда лежал в госпитале: кто-то притащил на отделение свежий выпуск популярной городской газеты Metro, где в одной из статей эмо описывались как гиперчувствительные молодые люди, слушающие тяжелую крикливую «рваную» музыку. Мне нравилась такая музыка, но до этого я и не думал, что она способна породить особую культуру. Альтернатива и альтернатива, казалось мне.

Пока выпускалась моя рубрика «PRorock Питерский», я несколько раз пытался выйти на связь с музыкантами Jane Air, но контакта наладить почему-то не получалось, что, впрочем, не мешало мне публиковать рецензии на их альбомы.

Из статьи «Jane Air: Live» // «Техно Бизнес Маркет». – № 24 (135)

Концертный альбом, записанный группой весной этого года в стенах питерского клуба «Порт». Очень неплохой по звуку и приятный по содержанию: песни с последнего студийного релиза группы переплетаются с лучшими вещами с дебютной пластинки Pull Ya? Let it doll go и дополняются одной совершенно новой вещью «Стёкла стекла».

Jane Air уже давно зарекомендовали себя как одна из самых ярких «тяжелых» групп Питера, чьи произведения отличает высокая степень эмоциональности и качественная аранжировка.

Jane Air известны, помимо всего прочего, и качественными шоу, сочетающими в себе как гиперэмоциональные номера («2004 год», «Пуля», «XXX»), так и тихие, почти что баллады, цепляющие за душу своей искренностью и, может быть, нежностью («Кровь и Молоко», «Обрывки», «С Тобой», «Париж»). Альбом в полной мере передает музыкальную часть представления Jane Air, а качество записи дает возможность в полной мере насладиться живым звучанием любимой группы.

После армии я продолжил следить за командой, покупал их новые альбомы, особо, например, полюбил их четвертую пластинку Sex&Violence. Она вышла осенью 2007 года и полностью закрыла все вопросы о том, эмо-группа Jane Air или нет, – музыканты пошли много дальше и в этом альбоме расширили горизонты творческих возможностей до какой-то вовсе небывалой ширины: от тяжеляка про гейш ниндзя убийц до похоронного блюза о дочери мясника и рубиновых обрезах. После этого альбома окончательно стало понятно, что Jane Air – это группа, ценная тем, что она есть, а не эксплуатацией каких-то конкретных стилей. Полистилистичность возведена теперь в стиль, а творческая сверхзадача с поступательным покорением новых высот – в метод работы. Отделившись от модных течений, группа не потеряла ничего. Наоборот – она стала полноценной и самостоятельной творческой единицей без права на сомнение в этом факте.

В конце 2012 года редактор «Петербургского музыканта» дал мне задание взять интервью у басиста Jane Air Сергея Макарова. К тому времени из басиста, правда, Сергей вырос в полноценного мультиинструменталиста с креном в электронику.

Из статьи «Сергей Макаров: “Я почувствовал, что я могу сделать абсолютно все что хочется”» // «Петербургский музыкант». – 2013. – № 01 (108)

В конце прошлого года замечательная группа Jane Air выпустила свой шестой полноценный студийный альбом «Иллюзия полета». У группы сильно изменилось звучание, появился новый проэлектроненный звук. За него отвечает басист группы Сергей Макаров.

Совсем недавно у вас вышел новый альбом «Иллюзия полета». Я не спрашиваю, почему он так называется, но отмечу, что это первый альбом, название которого пишется кириллицей.

Да, действительно, это так. Для нас было важно донести смысл, и в данном случае именно такое написание показалось нам более выигрышным. А вообще, название непосредственно относится к нашему мироощущению в данный момент. То есть вроде летишь, а вроде и нет, а просто валяешься на спине.

Как вы записывали этот альбом?

Мы записывали его очень интересно. Наконец мы придумали схему записи, которая для нас максимально удобна. Сначала мы делаем демо. Потом у себя на базе дорабатываем аранжировки и прочее, записываем и редактируем. Потом это все в более или менее готовом виде отсылается звукорежиссеру, который сводит и мастерит. На этом альбоме с нами вновь работал Александр Карелин, с которым мы уже очень давно сотрудничаем. У нас с ним сложился практически семейный симбиоз.

На этом альбоме снова изменилось звучание группы: наметился крен в сторону электронной музыки. За это некоторые поклонники даже попытались отвернуться от вас…

Я читал отзывы об альбоме, но, на самом деле, это быстро надоедает, так как они одинаковые и очень поверхностные. А негативные отзывы по первости всегда шли и идут. Смотрим на это как на данность: поругают, покритикуют, а выйдет следующий альбом, начнут хвалить предыдущий. А уход в сторону именно такого звука обусловлен тем, что сейчас мы можем так играть и звучать. Изначально двигателем стала скука. Нам стало скучно играть, что называется, традиционно. Мне лично наскучило играть только на одной бас-гитаре, и, чтобы разнообразить свой музыкальный быт, я стал использовать всякие электронные штуки.

Интересный момент, что во время того разговора Сергей упомянул некий проект-прикол, где он задействован как аранжировщик. Не помню точно, сказал ли он его название, но я посчитал тогда, что эту историю не стоит упоминать в статье: мало ли кто чем на досуге занимается. А так, кто знает, может быть, я упустил возможность стать первым журналистом, кто написал бы о стартовавших 1 апреля 2013 года Little Big.

Little Big, начавшись больше как шутка, стали неожиданно невероятно популярными. За них в то время играло все: актуальный саунд, бешеная энергетика, «вирусные» клипы. Группа явно ориентировалась на покорение мира, отчего изначально записывала материал на английском, но языковой барьер ни капли не смущал русскоязычную аудиторию, радостно скупавшую билеты на их шоу.

Поскольку Сергей Макаров и вокалист Jane Air Антон Лиссов были заняты в Little Big, времени на «основную» группу уже не хватало. Однако Jane Air никуда не делись и даже выпустили в 2015 году свой, пожалуй, самый мрачный альбом «Черная гавань».

Когда запустилась программа «Специальный выпуск» на «Радио ШОК», я составил список людей, которых хотел бы увидеть в студии. Конечно же, там был и Антон Лиссов. Для меня взять интервью у Лиссова – это был один из «незакрытых гештальтов»: мне не удалось сделать это в рамках своей рубрики в «Техно Бизнес Маркет», не сложилось во времена моей работы в «Петербургском музыканте», так почему бы не попробовать вытащить его на радио?

Первая осознанная личная встреча с Антоном Лиссовым. До этого я видел его только на сцене и в баре клуба «Цоколь»

Мы долго переписывались, но Антон вновь и вновь ссылался на несовпадение его концертного и моего студийного графиков. Но в какой-то момент все, наконец, сложилось.

– Антон, 27 августа как вокалист Jane Air приходи ко мне на «Радио ШОК».

– А давай сделаем эфир 17 сентября и пропиарим наши предстоящие концерты? – решил он перекроить мой график. – Это было бы идеально!

– А давай!

– Записал в расписание!

– Аналогично.

В день эфира лил страшный дождь. Антон стоял у ворот в желтом плаще, что вкупе с погодой вызвало насквозь стивенокинговские ассоциации. Мы с моим коллегой Сергеем Василевским подъехали на машине и в срочном порядке эвакуировали его из-под бушующей стихии в теплый салон, по территории завода доехали до студии…

Из интервью с Антоном Лиссовым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 17.09.2019 г.

В этом году двенадцать лет альбому «Sex&Violence». Один из самых ярких номеров с него – песня «Гейши Ниндзя Убийцы». Откуда такой образ?

Слушай, сколько там? Двенадцать лет прошло? Ты думаешь, что я все эти годы ходил и вынашивал эту мысль? Но вообще, послушай, был же фильм «Нацисты-серфингисты». Мы альбом Sex&Violence писали как саундтрек к некоему несуществующему фильму, и вот это отсылка туда. Тогда же еще Тарантино с Родригесом снимали фильм… Как он называется? Там еще тетка с автоматом вместо ноги ходит. То есть весь такой грайндхаус. А «Нацисты-серфингисты» – это классика жанра, и «Гейши Ниндзя Убийцы» – это привет туда.

Одной из загадок было название вашего первого альбома Pull Ya? Let it doll go. Почему вы написали его именно так?

Смотри, я выкрутился с альбомом 2007 года и тем, что было тогда, а ты решил копнуть еще глубже и закопать меня? Мне кажется, что мы подсознательно искали те названия, которые были бы понятны и у нас, и в других странах.

Правда ли, что Jane Air – это надувная кукла?

Мы придумывали кучу разных приколюх. Когда у нас спрашивали, почему мы так называемся, мы придумывали разные байки.

О группе Jane Air говорили, что это группа, которая постоянно подделывается под моду. Стало модным эмо – вы заиграли эмо, стал моден дабстэп – вы выпустили альбом «Иллюзия полета».

Я не вижу в этом ничего плохого. Я считаю, что это намного честнее… Ты можешь быть намного больше коньюктурщиком, если делаешь одинаковые альбомы. Типа прошарил фишку, вылез с одним треком и продолжаешь делать то, что тебе диктует твоя публика. Ты намного более честен, когда меняешься, когда делаешь ту музыку, которая тебе в этот момент нравится.

У вас совсем недавно вышел новый мини-альбом. Почему сейчас вы начали играть рейв?

Мы не начали делать сейчас. Наш EP «Дети атомных станций» – это скорее камбэк. Для меня это смесь Sex&Violence и «Иллюзии полета», в которой, кстати, рейва было гораздо больше.

Ты понимаешь, что группе более двадцати лет?

В этом составе – нет. Молодимся до последнего. Мы молоды, свежи, бодры, веселы.

После того интервью моя соведущая Женя Дмитриева настолько прониклась творчеством Jane Air, что захотела в следующий раз позвать группу всем составом. Я одобрил эту идею. Все-таки коллектив – это не только Антон, но и еще три невероятно харизматичных человека, прошедших не разлей вода практически с самых первых песен весь сложный и витиеватый путь группы.

Эфир назначили на 3 марта 2020 года. Антон прислал фотографию для анонса, утвердили список песен, которые прозвучат в эфире… А за день до эфира мне позвонила Женя:

– Слава, у нас проблема.

– Что случилось?

– Макаров и Лиссов не придут.

– Как так, почему?

– Не знаю, Антон темнит что-то.

– Может, корпоратив у Little Big?

– Я не знаю. Он не сказал…

А вечером выяснилось, что группа Little Big с песней Uno должна будет представить Россию на песенном конкурсе «Евровидение». Видимо, ребята об этом знали до официального объявления, и уже был озвучен график подготовки и промо-мероприятий, и наш эфир в это все дело не вписывался. Да и непонятно было, раз такие дела, будут ли вообще Антон и Сергей в этот день в Питере.

Конечно же, все это выглядело абсолютно нереальным. Еще, казалось бы, недавно вокалист Little Big Ильич[4] пел в беспонтовой группе Tenkorr, а сейчас, прихватив половину Jane Air, едет на «Евровидение»!

Почему-то этот конкурс стал в одно время суперзначимым для жителей нашей страны. Голосования, отборы, сам конкурс и оглашение результатов – настоящее реалити-шоу!

Я смотрел «Евровидение» только один раз, когда в 2001 году там выступали «Мумий Тролль». Возможно, что в 2020 году посмотрел бы второй, но из-за ограничений, связанных с тяжелой эпидемиологической ситуацией, мероприятие отменили. В 2022 году вокалисты Little Big покинули Россию, а Макаров и Лиссов ушли из этого проекта.

3 марта 2020-го к нам в студию пришли барабанщик Антон Сагачко и гитарист Сергей Григорьев. Интервью прошло великолепно. Jane Air в очередной раз показали, что они именно группа, а не вокалист и «какие-то мужики с гитарами».

Практически в любом музыкальном коллективе фронтмену достается максимальный процент внимания и обожания. Зрителям и слушателям, в общем-то, все равно, кто там за барабанами, лишь бы у микрофона стоял тот самый мальчик или та самая девочка, кого они видели в клипах и на обложках. Зачастую не знают даже имен музыкантов, особенно если они часто меняются.

Jane Air – редкий пример коллектива, в котором более двадцати лет не менялись участники. Антон Лиссов, Антон Сагачко, Сергей Макаров и Сергей Григорьев, вместе они – одна из самых влиятельных и популярных альтернативных групп России. Сложно сказать, в чем секрет такой стабильности, но, скорее всего, он кроется в том, что, являясь членами одной команды, музыканты так или иначе реализуют те амбиции, которые могли бы вбить клин между ними как участниками Jane Air, «на стороне». Лиссов и Макаров играли рейв, Сагачко сидит за барабанами в группе «Грязь», Григорьев творит в рамках сольного проекта Алексея Горшенева «Горшенев». Также они постоянно куда-то вписываются: то помогают молодым певицам, то снимают видеоблоги о городе, то еще что. Свято блюдя личные границы друг друга, они сохраняют то, что их объединяет, – группу, которая может позволить себе все что угодно: от рэп-кора до дабстепа.

Антон Сагачко сказал мне, что группа может развалиться, если они попросту переругаются, но группа не разваливается – умеют, наверное, обходить «острые углы».

В день интервью с Антоном и Сергеем лил дождь. Примерно такой же, как в тот, когда к нам на радио в первый раз пришел Лиссов. Дождь бил по крышам и подоконникам так сильно, что звук капель прорывался сквозь подложку и попадал в эфир. А в студии было тепло, светло и уютно.

Из интервью с группой Jane Air на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 03.03.2020 г.

Слышите ли вы, о чем в Jane Air поет Антон Лиссов? Или случается так, что на тексты вы обращаете внимание, только когда ставите готовый альбом в проигрыватель?

Антон Сагачко: Когда как. В последнее время все чаще мы слышим постфактум, но зачастую, когда все идет в формате альбома, Антон показывает нам лирику, что и как там.

Антон, ты еще и директор группы Jane Air. Сложно ли это?

Антон Сагачко: В принципе не сложно, но сейчас сложнее. В основном из-за всевозможных сюрпризов, по типу поездки Антона и Сергея на «Евровидение». Из-за этого, например, мы переносим ряд концертов.

Сергей Григорьев: И ни с каким сторонним директором у нас нет никаких «терок».

Вопрос из чата. Парни, насколько вы чувствуете себя «своими» в группах «Грязь» и «Горшенев», или это чистая коммерция?

Сергей Григорьев: я участник проекта «Горшенев». Это абсолютно «свои» ребята. Познакомился и очень рад знакомству. Практически ничем не отличается атмосфера от основной группы.

Антон Сагачко: В «Грязи» себя нормально чувствую, поскольку все давно знакомы.

Мы тут поднимали разговор о релизах, и вы сказали, что, возможно, в скором времени выпустите EP. Почему не бомбануть полноформатником?

Антон Сагачко: Чтобы записать альбом так, как мы хотим, при нашей занятости нам потребуется больше года, и есть вариант перегореть настроением. Сочинить и записать пять песен в этом плане проще, чем восемь или десять.

У вас недавно вышел сингл «ХХХ Красота». На обложке у него изображена птица. Откуда вы ее вообще взяли?

Антон Сагачко: Это вопрос к капитану нашей команды, который сейчас отсутствует по делам.

А все-таки что такое «ХХХ Красота»?

Антон Сагачко: ХХХ – это красота, которая выходит за грани обычного обывательского восприятия красоты.

Сергей Григорьев: То, что может шокировать.

Антон Сагачко: Есть порог вовлечения в искусство, есть в красоту…

Через девять дней после того эфира и через семнадцать лет после того, как я увидел Jane Air живьем в предыдущий раз, я оказался в клубе «Космонавт» на их большом сольном концерте. Пока ждал начала выступления разогревающей команды, в курилке столкнулся с Антоном Сагачко, радостно пожали друг другу руки, перекинулись парой слов.

Народу – полный клуб, все ждут Jane Air, сдержанно провожают аплодисментами игравшую на разогреве команду «Кайдзю», и вот герои вечера на сцене. Разгоряченная публика бросается в слэм с первыми аккордами. Музыканты улыбаются, явно кайфуя от происходящего. Лиссов как заводной носится по сцене. Смотришь на него и не веришь, что ему уже за сорок. Возраст разбивается об угловатые рифы, становится ничем, о нем никто не помнит. Jane Air выглядят и звучат очень круто. Другого из печатных слов тут попросту не подобрать. Круто, кайфово, офигенно. Они одновременно и работают, и отдыхают на сцене. Живут «во всю ширину», работают как машина – четко, мощно, качественно.

Вряд ли они когда-нибудь соберут стадион, но, с другой стороны, нужно ли это – в клубе на полторы тысячи человек они смотрятся максимально органично. Звезды, достигшие своего небосвода. Хотя, конечно, уверен, что если будет стадион, то и на нем они сделают такое шоу, которое нужно.

Jane Air – коллектив, двигающийся в ногу со временем, как музыкально, так и околомузыкально. Готовясь к выходу 16 сентября 2022 года своего нового альбома «Миелофон», они по полной использовали сторисы, сниппеты и прочее, что так модно у молодых популярных команд. Группа не застыла в янтаре времени, она оседлала его, вышла из него и создала свое – время Jane Air.

В конце лета 2022-го, узнав, что в сентябре выходит альбом, я связался с Лиссовым. Мы быстро договорились: два инфоповода – выход альбома и тур – стали хорошим предлогом для встречи.

Антон Лиссов в каждом интервью раскрывается все больше и больше. Первое интервью – всегда знакомство, а дальше – встреча приятелей!

Я приехал на радийку, в назначенный час отправился встречать Антона. Он вышел мне навстречу из такси:

– Привет, да я же помню, как дойти.

– Я всех гостей встречаю. Это традиция.

– Хорошая традиция, правильная.

Из интервью с Антоном Лиссовым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 25.09.2022 г.

Первый раз группу Jane Air я увидел в январе 2003-го на фестивале «Татьянин день» на Крестовском. Вы там сняли клип «Пуля». Как это все было организовано? Вы планировали снять такой именно массовый концерт для видео?

Там бегал с камерой наш знакомый Ванич. Он сам пришел, поснимал, нарезал. Помню, что у него была камера с прикрученным объективом от фотоаппарата «Зенит» – жуткий самопал. Ванич мне показал видео уже по факту. А вообще, единственное, что я про тот фестиваль помню, это то, что было очень скользко на сцене, там был укатанный снег, и, для того чтобы не упасть, нужно было одной ногой стоять на какой-то брошенной специальной доске. Короче, все было из говна и палок. Собственно, как и получившийся клип.

В том же году был фестиваль серфинга «Свежий ветер». Там вы выступали с группами «Прорва» и…

«Мумий Тролль»! Как мы туда попали… Кто-то нас позвал. Это реально двадцать лет назад было. Видимо, там был такой осознанный концепт мероприятия, организаторы знали, кого зовут. А концерт, кстати, был прикольный. Сам концерт не помню, но помню, что мы были довольны.

Предыдущий альбом «Черная гавань» вышел почти десять лет назад. Как так случилось, что вы так долго молчали?

При этом, я хочу тебе сказать, не все группы нашего «разлива» могут похвастаться восемью пластинками. Если все наши релизы растянуть во временном пространстве, то мы – достаточно продуктивный коллектив. Будем считать, что мы в начале нашего пути авансом выдали достаточное количество альбомов.

Одно время вы, можно сказать, пытались быть «в теме», делать «модно». Что стало источником вдохновения для нового альбома «Миелофон»?

Нас часто обвиняют в том, что мы конъюктурщики. Но если бы мы таковыми являлись, то гораздо успешнее было бы повторять из альбома в альбом песню «Junk». Мы слушаем много новой музыки, вдохновляемся ей. Нам просто хотелось все это сыграть. Делая альбомы в разных жанрах, мы хотели быть как актеры, примеряющие новые образы. Вкусы у всех в группе отличаются, и каждый тащит в группу, что ему нравится. А конкретно с этим альбомом… Он получился несколько ностальгическим.

Представь, что было бы, если бы тебе 20 лет назад дали послушать «Миелофон».

Я слушал и слушаю очень разную музыку. Думаю, что этот альбом я бы тогда слушал с удовольствием.

Вы едете в тур. Что для тебя гастроли? Работа? Кайф?

Тур хочется нормально организовать. Организовать так, чтобы он был приятен. То есть такие «бомжарские» туры, которые у нас были в нулевых, сейчас были бы для нас сложными. Я помню, что, когда мы ездили в тур с альбомом «Sex&Violence», у нас было 27 концертов за 30 дней. Мы, конечно, тогда подохерели. Сейчас не хочется таких экспериментов. Хочется спокойно поехать, всех обнять, везде хорошо сыграть. А для этого необходимо хорошо отдыхать. Повторять бесконечные ночные переезды в автобусе, когда ты, кое-как уложившись, спишь в кресле, уже не хочется.

Пилот

Группу «Пилот» часто называют одним из символов нового питерского рока. Хотя, конечно же, слово «нового» здесь применяется больше инерционно – коллектив уже прочно занял свое место и считается практически патриархом стиля, причем не только в Питере, но и, пожалуй, во всей стране.

«Пилот» сложно назвать клубной командой – слишком уж быстро они вошли в мейнстрим, но стоит понимать, что «Пилот» не возник из ниоткуда: вокалист Илья Черт начал играть музыку аж в 1987 году, а в девяностые добился первых успехов со своей гранжевой командой Military Jane. И здесь уместнее наблюдать историю не группы «Пилот», а творческих и личностных метаморфоз лидера коллектива Ильи Черта.

Первый раз «Пилот» я услышал в конце девяностых в какой-то программе, шедшей по телевизору. Показывали их клип «Транзит». Ничего из этого видео я для себя не вынес, кроме «крутанской» фразы про кое-кого, кто ждет лирического героя композиции в поезде номер 66 в шестом вагоне. Эта фраза запала в душу даже не текстовой составляющей, а интонационной – она звучит в стоп-тайме, и это существенно усиливает весь ее эмоциональный посыл.

В начало двадцать первого века «Пилот» выпрыгнул сразу с двумя песнями, ставшими едва ли не национальными хитами – «Тюрьмой» и «Братишкой». Песни вышли на альбоме «Сказка о Прыгуне и Скользящем» – концептуальной пластинке, резко поднявшей «Пилот» из андеграунда на максимально возможную на тот момент высоту.

Я долго не мог воспринимать «Сказку…» хоть как-то – для меня «Пилот» был той группой, которую я услышал и полюбил на более раннем концертнике «Жывой концерррт». Именно на нем был легендарный кавер на песню группы «Смысловые галлюцинации» «Сибирь», великолепные «Альтернативный новый год», «Гагарин», «Снайпер»… Короче, «Пилот» был мне ближе в тяжелом, нежели в философски-задушевном воплощении.

Закрепил успех «Пилота» на российском музыкальном небосклоне абсолютно традиционный для русского рока альбом «Наше небо». Пластинка, конечно, ладная, но слишком уж «гладкая». «Пилот» шаг за шагом ковал свою популярность, пер как танк, и, как ни странно, все у него получалось. Кому-то это нравилось, кому-то нет, но это было данностью.

Я все чаще стал видеть группу на различных фестивалях. Казалось, что они «прописались» на ежегодных концертах журнала Fuzz и прочих массовых мероприятиях разной степени «звездности» состава выступающих. Словом, все у них было хорошо.

Знаковым для меня стал вышедший в 2002-м альбом «Джоконда». Мое знакомство с ним началось с одного сборника, выпущенного «Спрайтом», – там была представлена песня «Ершалаим». Этот мощный проэлектроненый номер с шаманско-буддистскими звуками и по-хорошему «угловатым» текстом сразу привлек внимание – я услышал «Пилот» таким, каким мне хотелось его слышать. Будто и не было всех этих «прыгунов» и «наших неб» – четкое продолжение тяжелых идей «Жывого концерррта» на качественно новом уровне. Конечно же, все это вкусовщина и субъективщина. Объективно я всегда видел в них отличную большую рок-команду, но дома втихаря включал все-таки песню про «Будильник», а не очередные «кеды со звездами».

Весной 2004-го «Пилот» выпустил едва ли не самый значимый свой альбом – «Рыба, крот и свинья». В нем словно бы «помирились» все ипостаси группы: от лирики до тяжеляка, от оголтелой альтернативы до мейнстрима.

Летом того года, работая над статьей об истории панк-рока для журнала Fuzz, я написал пару вопросов на электронный ящик «Пилота». Писал без какой-либо надежды на ответ, но вокалист Илья Черт все-таки ответил. Его комментарии относительно ряда представителей как питерского, так и московского панка органично вплелись в мой текст, что стало несомненным плюсом для публикации в целом – тогда Черт был «любимчиком» аудитории журнала, и редкий номер обходился без упоминания о нем. Забегая вперед, скажу, что когда среди читателей Fuzz подводил итоги года, то мой материал про панк-рок оказался на втором месте среди самых значимых публикаций 2004-го – верхнюю строчку он уступил интервью Черта, которое взял в том году главный редактор журнала Александр Долгов.

Осенью я запустил свою рубрику «PRorock Питерский». Для первого выпуска решил собрать мнения питерских музыкантов о том, стоит ли вообще писать об альтернативной музыке. Конечно же, коли канал был налажен, написал и Илье. Он не ответил. Я каждый день проверял почту, но письма не было.

Выпуск уже был сверстан, когда письмо все-таки пришло. Мне пришлось долго объяснять редактору, что все нужно срочно переверстать.

– Да обойдемся без этого «Пилота». Кто это вообще такой?

– Группа известная. Очень.

– Не слышал никогда.

– Они огромные залы собирают, альбом новый выпустили.

Редактор никогда не скрывал, что ни черта не понимает в современной русской рок-музыке, но я был убедителен – цитату Ильи все-таки вставили.

Из статьи «Вас приветствует Prorock Питерский» // «Техно Бизнес Маркет». – 2004. – № 23 (109)

Илья Черт (Пилот): «Об альтернативе писать, конечно, нужно. Что тут и думать-то? Наглец, прохвост и неумеха всегда сам пробьет себе дорогу. А настоящий талант нужно вытаскивать наверх, и мало того… талант ентонт еще при этом и сопротивляется».

«Пилот», собирая дворцы спорта, все равно воспринимался больше как андеграундная команда – их слишком быстрый и очевидный взлет тогда не всеми принимался как что-то состоявшееся. Мол, как так, еще совсем недавно их концерты шли в клубе «Полигон», а сейчас на тебе – в «Юбилейном»! Оправдания этому в абсолютно мейнстримовой музыке никто не искал и отдавать своих «питерских» стране в целом не хотел. Это же наши парни, ух, испортит их весь этот шоу-бизнес! Примерно так думали старые фанаты, а новые же с радостью покупали в Castle Rock’е желтые шарфы с логотипом группы и радостно шли в «Юбилейный» – ну кого волнуют эти вечно брюзжащие «олды»?

В начале 2005 года я затеял написать материал о квартирниках. Илья Черт, несмотря на свой уже «стадионный» статус, частенько давал и такие концерты. Конечно же, он мог об этом рассказать, и я снова написал ему.

Ответ пришел быстро. Вместо ожидаемых двух-трех предложений я получил объемный текст, вырезать из которого какие-то куски было жалко – так и вставил в статью целиком как есть.

Из статьи «ROCKовая Квартира» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 1 (112)

Своими мыслями по поводу квартирных концертов с нами поделился вокалист питерской группы «Пилот» Илья Черт:

Первый раз я попал на квартирник какого-то блюзмена году эдак в 1990-м. Увы, не помню, кто это был. (Не Армен Григорян ли из «Крематория»?) Атмосфера меня поразила тем, что присутствовало домашнее единение публики и артиста. Можно было спрашивать музыканта о чем угодно. Устав сидеть, можно было пойти выпить чаю на кухню… Все непринужденно и весело. Обсуждали песню, если кто в ней что не понял. Эта близость меня сразила тогда. И даже сейчас я бы не отказался сходить на такой концерт ко многим артистам, творчество которых мне интересно, но я не имею возможности с ними об этом поговорить, задать какие-то вопросы…

Мне кажется, главная идея квартирников в том, что артист является таким же живым и возможным к общению человеком, как и его слушатели. Человечным и понятным. И это есть хорошо.

У меня были и смешные случаи: приехал на квартирник в Зеленоград. Пришли взрослые люди (мужики под 30 лет и все такое). Спел 2–3 песни. Реакция – молчание, все сидят, напряженно слушают. Я тогда говорю: «Так не пойдет! Ну-ка, пошлите кого-нить в ларек ближайший!» Принесли водки. Разлили каждому слушателю по 50 гр. Тяпнули они. Спел песню. Тяпнули еще по 50. И сразу другое дело – зашевелились, заулыбались, разговорились, лица разгладились, стали реагировать, под конец уж унимать пришлось хлопание и все такое.

Самое интересное, что каждый квартирник – строго индивидуальное действо. Никогда не знаешь, какая будет атмосфера, какие люди придут… Всякое бывает… Когда гомон, веселье, анекдоты… Когда светло-печальная аура, песни для души… Когда разговоры о вечном…

Мы в тот период еще ни разу не общались с Ильей вживую, однако ни одно письмо он не оставил без ответа. Особо показательна история, произошедшая в 2006 году. После закрытия «Техно Бизнес Маркета» я оказался в состоянии полного непонимания, что делать дальше. Хотелось писать, но куда «приткнуться», было непонятно.

Совершенно случайно незадолго до закрытия «Техно Бизнес Маркета» я познакомился с двумя девчонками, которые делали самиздатовский журнал «Остров К». Журнал они размножали чуть ли не на ксероксе, а писали о своих друзьях-музыкантах. Звезд с неба не хватали, но, разумеется, стремились делать издание лучше. Я предложил им открыть рубрику «Анкета» – рассылать список из одних и тех же вопросов разным музыкантам, а потом публиковать их ответы. Связным между «Островом К» и музыкантами выступил я. Первым, кто стал героем этой рубрики, был Леха Никонов из «Последних Танков В Париже», вторым – Черт.

Из статьи «Илья Черт. Анкета» // «Остров К». – 2006. – № 2

В новом номере журнала мы решили опубликовать анкету-опросник, составленную нашими пытливыми умами на основе детских впечатлений и школьных анкет, придумываемых девочками 12–14 лет. Сегодня на наши вопросы ответил Илья Черт – фронтмен замечательной команды «Пилот».

Твое имя: Илья

Твой возраст: 33 года

Любимое время года: август и сентябрь

Любимое место на Земле: крыши

Любимая еда: китайская кухня, блины, вареная картошка с зеленым луком в сметане

Любимый напиток: молоко

Любимый фильм: «Сталкер» Андрея Тарковского и «Весна, лето, осень, зима и снова весна» Ким Ки Дука

Любимая группа: Ministry

Любимая книга: Роджер Желязны, «Хроники Амбера» и «Мастер и Маргарита» Булгакова

Любимый литературный герой: безумный художник Дворкин

Любимая погода: гроза

Любимый день: когда собираешься в дорогу

Любимое обращение к тебе: Илюха

Любимый поэт: Высоцкий и местами Розенбаум (там, где нет блатняка и шансона)

Любимые конфеты: не люблю их

Любимый урок в школе: английский язык

Любимый музыкальный инструмент: барабаны и саксофон

Любимая игра: шахматы

Во сколько первый раз целовался: по-моему, в 13 лет

Любимое животное: кошка

Любимое занятие: секс и рок-н-ролл:)

Любимая детская книжка: про Винни-Пуха

Заполнено 15 января 2006 года

Кажется, что эта анкета – мелочь, но чем больше я узнавал Илью, тем больше он открывался мне с какой-то своей особой стороны. Со стороны не рок-героя, а человека. Илья для меня – большой ребенок. Не в том плане, что он инфантилен. Здесь, определяя его так, я не вкладываю ни капли негатива. В чем-то его наивные ответы в той анкете не так важны, а важно то, что, уже являясь на тот момент одним из самых известных музыкантов России, он принял участие в этой затее. Стоит учесть, что эта затея была не от именитого журнала, а от самиздатовского фан-зина с микроскопическим тиражом и совершенно невнятными перспективами.

Пройдя через «все прелести» рок-н-ролльной жизни, Илья нашел в себе силы научиться смотреть на мир незамутненным детским и по-хорошему наивным взглядом. И эта детскость отражается и проецируется на всех, кто начинает слушать его песни.

Он может петь о серьезных, даже страшных вещах, но делает это без условностей «мира взрослых», которые диктуют определенные правила поведения. Достаточно вспомнить песню «Мама» – апофеоз благостного идиотизма: ну какое небо, солнце и панама, если ты уже взрослый состоявшийся рокер! Но в его исполнении песня из идиотской превращается в солнечную и добрую.

Я был на его концерте в июне 2022 года в славном городе Сосновый Бор, и «Мама» со всеми кривляниями и дуракаваляниями звучала не то что убедительно, а определяюще. Даже более определяюще, чем развеселый манифест про то, что «сумасшедшим жить легко».

«Пилот» – это не про музыку, хотя музыкально группа, несомненно, качественная и интересная. «Пилот» – это про состояние души.

Даже играя откровенно тяжелые и злые вещи, «Пилот» распространяет не агрессию, а что-то созидательное. Слэм в этом случае превращается в ритуальный танец, а концерт, соответственно, в ритуал.

Так, разумеется, было не всегда, но, несомненно, стало сейчас. Илья как бы пытается достучаться до людей, пишет песни, книги, читает лекции, устраивает выезды с поклонниками, примеряет на себя роль, в чем-то схожую с проповеднической. И все это лишь для того, чтобы открыть другим людям глаза на этот мир, откинув зашоренность из предубеждений и бессмысленных ограничений.

Не все поклонники группы понимают это. Есть и такие, для которых жужжащие гитары гораздо важнее общего посыла. Но что уж тут скрывать, такие есть у каждого исполнителя: шарф, футболка, пивас, расколбас и похмелье в обнимку с унитазом – таким ведь иногда тоже бывает этот самый русский рок?

Вообще, конечно, если говорить о поклонниках любого коллектива, то они часто дискредитируют своих кумиров. Я говорю здесь об их поведении в социуме. Одно дело, когда ты устраиваешь на концерте пого или «стену смерти», и совсем другое, когда с именем кумира громишь вагоны метро или исписываешь стены подъездов названием любимой группы. Часто можно услышать о группе, что это ужасный коллектив, только из-за того, что пару раз где-нибудь в городе наткнулся на фанатов, которые, отличаясь разной степенью адекватности, дебоширили и всячески отделяли себя от остального общества, выпячивая свою футболочную самость.

«Пилот» тоже рисковал быть дискредитированным, поскольку в некоторые периоды город буквально наводняли буйные фанаты с желтыми шарфами, распевающие ночами во дворах нетрезвыми голосами ту же «Сибирь», делая многоголосое ударение на единственное нецензурное слово в тексте. Но «Пилот» не стал культивировать образ около-панк-группы. В какой-то момент Илья Черт ушел в духовные поиски, отчего те, кому важна была лишь фуззящая гитара и «пять букв на стене», стали неизбежно отсеиваться: альбомы «1+1=1» и «Содружество» стали новыми программными заявлениями Ильи Черта, показавшими, что «Пилот» – это больше про доброту и осмысленность, а не про оголтелый алкогольный или, того хуже, иной угар.

Весной 2015 года мне наконец удалось взять полноценное большое интервью у Ильи. Не помню, то ли администрация группы связалась с нашей редакцией, то ли я написал им – да это и не так важно. Главное, что все случилось, я задал свои вопросы, а Илья обстоятельно на них ответил.

Из статьи «Илья Черт: “Любить тут учимся, по-честному, не торгуясь с совестью”» // «Петербургский музыкант». – 2015. – № 05 (133)

Ух, как это сложно – переживать весну в Питере: то снег с дождем, то солнце жарит так, что не знаешь, как бы, чтоб никто не видел, снять с себя что-нибудь да в пляс пойти! И ведь весна-то знатная идет. Капризная, правда, но что делать, коли она такая. А где весна, там и музыка просыпается – то капелью в окна, то роком тяжелым в уши. Так и тянется время баламутное, да и поговорить хочется, ибо эмоции просыпаются, да головы, как ростки травы, снег сменяющей, к знаниям устремляются. Вот так и сложилось нежданное – разговор долгий, но интересный, с собеседником классным и приветливым.

Привет, Илья. Прости за банальный вопрос, но чем живет сейчас группа?

Группа сейчас находится в туре с программой «ПилотУжеНеТот», в которую вошли песни практически со всех тринадцати номерных пластинок, что мы умудрились выпустить за время своего бурного существования. Сравнивая сегодняшние концерты с видеозаписями тех лет, можно убедиться, что группа «Пилот» действительно уже совсем не та, что была раньше, и слава богу. Мы действительно уже не те, и возвращаться в девственное состояние нет ни малейшего желания.

Илья, когда-то музыку группы «Пилот» называли панком. Некоторые по инерции продолжают делать это и сейчас. Как ты относишься к панку и к своему месту в этой субкультуре?

Мне близка позиция идеологии «панк-культуры» с той же точки зрения, с какой к ней подходил лидер группы «Секс пистолз» Джонни Роттен – и вот что он по этому поводу сказал: «Мы придумали идеологию панка как свободное творческое самовыражение личности, без ограничений и норм, стилей, общественного мнения. А что вы сделали? – Вы опять все понадевали одинаковые тяжелые ботинки, одинаковые кожаные куртки, понастригли себе одинаковых ирокезов и стали играть однообразную музыку на трех аккордах, превратив все это опять в догму! Вы все испортили!»

Что изменилось в тебе за время существования «Пилота»?

Я примерно 17 раз объехал всю нашу страну от Балтики до Тихого океана, побывал во многих других странах, имел удовольствие тесно общаться с сотнями тысяч людей (от бомжей вокзальных и девочек с ценником на коленках до мэров городов, генералов армии и президента страны, собственно, лично). 20 лет назад у меня был только я сам, мои хотелки, алкоголь, беспорядочность во всем и полное отсутствие понимания «Куда хочу? Куда лечу?» Теперь мне за 40, у меня семья и дети, и мы живем по ведическим законам, вся моя жизнь сегодня – это Дхарма, и моя рок-группа входит в первую двадцатку самых известных рок-групп России. Поверхностно ответил вроде? Остальное вы сами додумаете!

Лет 10 назад я задавал тебе вопрос про отношение к квартирным концертам, ты мне написал длиннющее письмо на эту тему, где сказал, что квартирники – это здорово. Сейчас как относишься к этому явлению? Практикуешь?

Бывает, но реже, чем прежде. На квартирниках для меня главная суть всея катавасии – это общение с людьми. К тому же на этих подпольных мероприятиях я исполняю те песни, которые еще не вышли на пластинках «Пилота» официально, равно как и те, которые мы группой уже никогда не будем исполнять на сцене, так что услышать их можно только в таком варианте. Там же, на квартирниках, мы травим друг дружке анекдоты на разные щекотливые темы, я рассказываю истории из своей творческой жизни, обсуждаем разные вопросы жития нашего и даже практикуем чтение авторских стихов поклонников, стоя на стуле. Ну и чаепитие с печенюшками, исполняющими желания, – это уже традиции нашего отделения в Хогвартсе.

Ты общаешься со своими поклонниками?

Время моего тесного общения с поклонниками прошло. Я вырос, и теперь мое время и мои силы не принадлежат мне. В плане группы я несу ответственность за благосостояние всех бойцов команды с их семьями и детьми (это постоянные концерты, студия, репетиции), плюс своя семья с детьми, плюс акции по благотворительности, помощь реабилитационным центрам и маленьким детям, плюс лекции по духовному знанию. Я сплю чаще всего по 5 часов, у меня уже не хватает времени на какое-либо общение вне прямой занятости. Поэтому общение с поклонниками у меня происходит только на лекциях и на квартирниках. Но мы стараемся объединять своих слушателей и придумываем для них особенные магические праздники, которые всей всесоюзной гуртой и празднуем с особой оголтелостью! А так… В баню-то не собраться по полтора месяца с друзьями сходить. Киношки смотрю под одеялом под хруст бутербродов, чтоб никто не мешал, думая, что я сплю…

Со временем отличительной чертой «Пилота» стала абсолютная полистилистичность. Группа может играть полуакустические, близкие к бардовской, песни, а потом вдруг записать олдскульный кондовый хардкор-альбом «Изолятор».

Относясь к себе достаточно самоиронично, коллектив даже извечное брюзжание про «Пилот уже не тот» превратил в абсолютно безобидный субкультурный мем. Правда, у тех, кто вновь и вновь оставляет подобные комментарии под новыми релизами группы, как мне кажется, у самих нет четкого определения, а какой «Пилот» тот, где кончился «тот» и начался «не тот».

Со стороны может показаться, что группа, постоянно экспериментируя со стилями, пытается «зацепить» новую аудиторию, но при ближайшем рассмотрении понимаешь, что это совсем не так. «Пилот» просто-напросто создает искусство как таковое без привязки к конкретной форме, и это дает группе абсолютную творческую свободу.

Пройдя сквозь время, коллектив оставил во главе угла именно содержание, и этим он унаследовал почетное звание группы, играющей тот самый русский рок.

Русский рок – понятие странное. Для кого-то оно и вовсе ругательное, но тут стоит все-таки отделять музыку от культуры, образовавшейся вокруг него. Но, к сожалению, иной раз за этой самой сопутствующей культурой не всегда видна суть самих культурообразующих факторов – музыки и генерального посыла.

Илья Черт в одной из песен достаточно четко определил свое отношение к этому:

И кто-то говорит мне,

что я дьявол,

Кто-то говорит, что я пророк.

Но я не собираюсь спорить

с вами,

Я просто играю рок.

Когда я стал вести гостевую программу на «Радио ШОК», то, конечно же, решил позвать Илью Черта в студию.

Переговоры шли через пресс-атташе «Пилота». Сначала искали повод для интервью, потом согласовывали дату – группа была в туре, и нужно было сделать так, чтобы совпали момент присутствия Ильи в Питере и время выхода программы.

В эфире должны были прозвучать шесть песен. Я попросил пресс-атташе подобрать трек-лист, но отметил, что очень бы хотел, чтобы прозвучали «Ершалаим» и забойный индастриал «Будильник».

Мальчики Святослав Коровин (38 лет) и Илья «Черт» Кнабенгоф (50 лет)

Мне в ответ, с припиской, что отбирал сам Илья, пришел неожиданный список композиций: никаких «Шнурков», «Братишек» и «Больших Питерских Блюзов» – сплошь тяжелые нехитовые вещи, некоторые из которых для меня стали настоящим открытием.

В загоне зверофермы бойня

оплачивает чек!

Рукопожатие – еще не признак

чести, двуногое –

еще не человек!

Диагноз инстинкта

в четыре забора —

В этом периметре

животных свобода:

Еда, сон, секс, самооборона!

В день эфира я встречал Илью у ворот на территорию бывшего завода, где разместилась наша уютная студия. Как и многие другие мои гости, ворота он перепутал – припарковался у других, что минутах в трех ходьбы от нужных, дошел до меня пешком.

– Привет, – просто поздоровался он.

– Удивительный список песен сегодня…

– Мне передали твои пожелания, я понял, что тут легкими веселыми песенками не отделаться, – засмеялся он. – А погода-то какая, холодок-то какой, ух!

Из интервью с Ильей Чертом на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 04.02.2020 г.

Сейчас вы работаете над новым альбомом. Группу «Пилот» частенько забрасывает в совершенно разные стили – от хард-кора до этники. Какой будет новая работа?

Мы не играем какой-то стиль музыки. Мы даже не рок-группа. У нас стиль музыки соответствует тому образу, который мы хотим донести пластинкой. Это как тематика книг – есть приключенческие романы, бразильская проза, есть триллеры… У нас каждая пластинка – это отдельное произведение, и музыку мы используем, ему соответствующую. Мы не рисуем пастелью или акварелью. Мы используем все! Каким будет альбом – никто не знает до последнего момента, даже мы.

Как ты определяешь, какая песня для «Пилота», а какая для твоих сольных альбомов?

Знаешь, сейчас, наверное, я не буду записывать сольники. Так или иначе – они все равно являются частью «Пилота». Да, я записывал сольные альбомы раньше, потому что мне казалось, что тот формат музыки, близкий к авторской песне, не подходит для рок-группы, и очень жалею об этом. Сейчас я понимаю, что это все бредятина и детский лепет, и мы все выпускаем теперь как группа «Пилот».

У тебя есть песня, в которой поется про «еду, сон, секс, самооборону». Я выложил цитату из этой песни на свою страницу в социальной сети, и мне написали, что это же те самые абсолютно животные потребности! А ты мог бы сказать четыре слова, которые противоположны вышеназванным?

Доброта, сострадание, милосердие, альтруизм.

Ты никогда не думал сделать концерт своей группы Military Jane, которая была до «Пилота» и стала как бы эскизом того, что в итоге сейчас ты играешь?

Боже упаси! Для этого мне нужно снова вернуться в наркозависимость, нужно стать тем долбанутым алкашом и наркоманом, которому было положить с прибором на всех окружающих. Мне в тот момент было до фонаря вообще все. Я был абсолютно эгоистичным придурком и подонком, вот и все.

То есть ты говоришь о том, что творчество должно быть в контексте?

Творчество должно быть честным! В Military Jane оно было честным, поскольку я тогда был тем человеком. Годами не приходил в себя, поэтому и песни такие были… Не люблю фуфло и фальши, поэтому Military Jane может петь только человек, который собрался умереть.

Ты сейчас доволен группой? Тем положением, которое она занимает?

Меня, как творческого человека, всегда что-то не устраивает. Всегда хочется что-то сделать лучше. Двадцать лет назад мы все были другими. У нас не было семей, детей, не было огромного груза ответственности. Мы все валяли дурака и много времени тратили на творчество. Наши друзья также были такими же оголтелыми. Вокруг нас был целый мир десятков и десятков людей, которые тоже тем или иным образом вписывались в наше творчество. Сейчас эти люди все взрослые: свое дело, семья, дети… Ну и мир «Пилота» стал замкнутым, герметичным. Но мне нравится, что со своими музыкантами я могу делать все что угодно – они высочайшие профессионалы, способные реализовать любой мой творческий эксперимент.

Дописав эту главу, я задумался, а верны ли мои выводы об Илье и «Пилоте»? Конечно, то, что книга субъективная, – это понятно, но все-таки додумывать не хотелось.

Зайдя на страницу «Пилота» в социальной сети, я обнаружил, что 2 августа 2022 года Илье стукнет пятьдесят, в честь чего группа готовит два больших концерта. А чем не повод снова пообщаться и коснуться тех тем, которых мы не касались ранее, подумал я и написал пресс-атташе группы.

Мы согласовали время эфира, примерные темы интервью, и в последний день июля я встретил Илью у здания, где размещается наша студия.

– Да чего встречать-то? – Илья пожал мою руку. – Я помню, как дойти!

Из интервью с Ильей Чертом на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 31.07.2022 г.

О том ли ты мечтал лет в двадцать, что сейчас происходит с тобой?

Нет, конечно. Я не мечтал быть рок-звездой и занимать какие-то статусные позиции. Никогда не было такого желания. Оно как-то само все произошло.

Илья – автор альбомов «Война» и «Жывой концерррт», и Илья – автор альбомов «Пандора» и нового «Тыгыдым» – это один человек?

Это абсолютно разные люди. Мне даже в какой-то момент показалось, что один уже дожил свою жизнь, умер, и появился другой. Когда мы начали писать альбомы «1+1» и «Содружество» – то и произошел этот перелом, я почувствовал, что стал другим человеком.

В 2006 году ты ответил для одного фан-зина на смешную «детскую» анкету. Давай через призму тех вопросов попробуем понять, как ты изменился. Любимое время года?

Конец сентября и начало октября.

Любимое место на земле?

Финский залив.

Любимая еда?

Блины, жареная картошка. Еще мне нравится восточная кухня и все, что связано с востоком.

Любимый напиток?

Я помню, что тогда было молоко. Но сейчас я предпочитаю чистую воду. Особенно если кинуть в нее какой-нибудь листик или капнуть эфирное масло.

Любимая погода?

Гроза и дождь.

Любимое занятие?

Мне нравится сидеть и смотреть на облака. Играть в игру, какое облако на что похоже.

У тридцатитрехлетнего Ильи любимыми занятиями были секс и рок-н-ролл.

Это всегда, безусловно. Просто я стал культурным и умолчал. Ничего не изменилось!

Следующий вопрос будет уже не из анкеты. Согласен ли ты, что поклонники могут дискредитировать группу? Такой момент же был и в вашей истории.

Да, у нас была такая ситуация, но она быстро исправилась. То, о чем ты говоришь, это времена альбома «Рыба, крот и свинья». Альбом получился очень агрессивным, и он собрал вокруг нас экстремистски настроенных слушателей. Например, скинхедов – таких ребят на наши концерты стало приходить столько, что стали пугаться даже наши старые поклонники. Когда мы сами это поняли, то долго думали, как бы объяснить этим ребятам, что они не по адресу. И был у нас концерт в Москве, и я вышел на сцену в футболке со звездой Давида и надписью «Господи, храни Израиль». Скинхеды молча развернулись, вышли из зала и больше не приходили.

Пятьдесят лет – это возраст?

Учитывая, что я помню последние пять тысяч лет истории планеты, для меня эти пятьдесят – это как вышел покурить ненадолго. Я не ощущаю возраста. Мне кажется, что в детском садике я был таким же, как сейчас.

Илья, как тебе удается сохранять этот «детский», по-хорошему наивный, восторженный взгляд на жизнь?

Это тебе так кажется. Я законченный социопат, соскальзывающий в мизантропию. Я всегда честно говорил, что не люблю людей. Я не люблю человеческую цивилизацию и все, что с ней связано. Человеческому миру меня нечем удивить. Есть очень много вещей, которые меня удивляют и восхищают, но они все исходят не от людей. Я не веселый человек. Я веселый только в человеческом обществе, когда общаюсь с людьми. Но стоит закрыть дверь и остаться в квартире одному, я становлюсь совершенно другим. Для меня никогда планета Земля не была домом. Я здесь на время. Я вообще не человек. Я в этом уверен.

Туда, обратно и снова туда

Есть музыканты, которые становятся как бы олицетворением какого-нибудь города, его своеобразным символом. В начале нулевых одним из таких символов Питера можно было назвать группу «Мультfильмы». Нет, их вокалист Егор Тимофеев не воспевал красоты Северной Столицы, однако в каждой его песне Питер несомненно угадывался. Даже в самой первой, что я услышал на радио Maximum в рамках промокампании сборника «совершенно иной музыки» «У2». В той подборке «Мультfильмы» были представлены песенкой «Магнитофон» – мимолетной зарисовкой о молодости, любви и брит-попе: герои там целовались все-таки в парадной, а не в подъезде.

Рано или поздно такая группа на берегах Невы должна была появиться. Такая как музыкально, так и по смысловому наполнению – ни к чему не обязывающие песни о звездах, кассетах, прогулках до утра и прочих радостях жизни студентов младших курсов. Музыкально – смесь брит-попа и традиционного русского рока, визуально – чистое британское инди: худенький, слегка сутулый мальчик-вокалист и улыбчивые музыканты с красивыми гитарами.

В 1999-м, когда я услышал «Мультfильмов» с их «Магнитофоном» впервые, мне было пятнадцать. Не скажу, что я сразу и безоговорочно полюбил их: слишком часто на радио появлялись их новые песни, слишком странными они тогда мне казались. Последние школьные годы вообще не особо располагали к такой вот легкой музыке о любви – впереди маячила перспектива поступления в университет, тут уж не до вольной романтики: подготовка к экзаменам и все такое.

Как-то сразу «Мультfильмов» везде стало много. О них говорили, их обсуждали, они играли на концертах, им вручали премии. В апреле 2000-го они выступали в «Юбилейном» на очередной церемонии вручения премии музыкального журнала Fuzz. Я туда пошел, разумеется, не ради них, но их сет внимательно тоже отсмотрел, пытаясь понять, что же в них такого, что заставило редакцию журнала наградить их статуэткой Forte как лучшую новую группу.

Начали они в тот вечер со стартовавшей на телике песни «Тело», продолжили песнями с первой пластинки. Я смотрел на оголтело прыгающего по сцене Егора Тимофеева и так и эдак пытался подобраться к разгадке их феномена, но сделать это почему-то тогда никак не получалось. По правде сказать, «Мультfильмы» тогда казались группой-однодневкой, которую все забудут через год. Бывают такие – сверкнут парой хитов, а потом и не вспомнишь, кто это был и как они назывались. Редкий случай, когда в своих прогнозах я ошибся.

Нет, у меня не было никакого негатива по отношению к музыкантам. Скорее это можно было назвать недоумением – почему они лучшая новая группа, почему их песни хором орет половина «Юбилейного»?

Но сопротивлялся я недолго. Осенью 2000 года увидел клип на песню «Стереосигнал» – заметно утяжеленную вещицу с вокализами в духе гремевшей по всему миру Song#2 группы Blur, и «с пол-оборота» влюбился в эту музыку. Интересно, что сингл «Стереосигнал» издал не мейджор «Союз», выпустивший первый альбом «Мультfильмов», а небольшая питерская компания «Бомба-Питер» – «Мульты» как будто бы стали немного роднее.

В следующем году я поступил в университет имени Герцена на тот же факультет, где, как выяснилось позже, учился до этого вокалист «Мультfильмов». Возможно, сыграла роль близость к «тем самым местам», где бывал Егор, но, скорее всего, просто я повзрослел, перешел в некое иное качество – стал студентом со всеми вытекающими, и «Мульты» прочно заняли свое место в моем плеере.

В 2002 году вышел альбом «Суперприз». Песни «Яды» и «За нами следят» звучали «из каждого утюга». Это был невероятно быстрый взлет от новичков до хедлайнеров. Сложно сказать, за счет чего это случилось. С одной стороны, в «Мультfильмах» не было ничего суперпрогрессивного, но с другой – таких песенок явно не хватало. Брит-поповая ниша до «Мультfильмов» не была занята. Кто-то может возразить, вспомнив группы «Биплан» или «Мечтать», но эти ребята, хоть и добились схожести с английской гитарной музыкой внешне, все-таки не смогли нащупать, как это сделал Егор Тимофеев, струны душ российских слушателей. Также к брит-попу в конце девяностых причисляли «Мумий Тролль», но это, скорее всего, из-за желания их хоть как-то классифицировать – сам Лагутенко в девяносто девятом на вопрос о стиле выдавал определение «рокапопс», чем только окончательно всех запутал.

«Мультfильмы» не парились с определениями, они играли то, что получалось, и их «британский» подход успешно интегрировался в отечественную душевность, что и дало тот самый взрывной эффект повального обожания.

Еще в двухтысячном они приняли участие в трибьюте Виктору Цою «Кинопробы», спев песню «Это не любовь». Они четко попали в романтику первоисточника, закрепив тезис, что новые романтики – это именно они.

Буквально все в моем окружении говорили о «Мультах». Кто-то их любил, кто-то не понимал, но знали все: песни пелись во дворах под гитару, а концерты проходили с аншлагами – казалось, что еще чуть-чуть и они соберут дворец спорта!

Одним из главных событий лета 2002 года в Питере стал фестиваль «Sprite – жажда успеха». Хедлайнерами были заявлены «Мульты» и «Смысловые галлюцинации». Я пошел больше ради первых.

Да, по итогу фест мне снесет крышу, и, возможно, именно он изменит мою жизнь, но на само мероприятие я ехал не открывать новые имена, а чтобы впервые осознанно увидеть «Мультfильмов» – они для меня были уже не довеском к концерту, а теми, вокруг кого собрался фестиваль.

В тот августовский вечер я стоял прямо у сцены, а многотысячная толпа за моей спиной орала известные мне наизусть строки:

Чужие звезды светят нам

Но мне сейчас на звезды

наплевать,

В твоих глазах

Тают вековые толщи льда,

И на ресницах, мне не снится,

Застыла красота!

Через пять месяцев я оказался на фестивале «Татьянин день», проходившем у стадиона имени Кирова. Там играло множество молодых групп, и хедлайнеры – «Мультfильмы»!

После выступления «Мультов», когда люди стали расходиться, я увидел, что январский лед под ногами публики превратился в огромную лужу – накал романтики и восторженный драйв победили зимнюю стужу.

Летом того же года я, сидя у приемника и слушая фестиваль «Нашествие», разумеется, ждал выступления и Егора Тимофеева с его командой. Специально для них у меня была заготовлена чистая кассета – запись их выступления до сих пор хранится у меня где-то в недрах кладовки.

Из статьи «Нашествие. Версия 2003» // «Техно Бизнес Маркет». – 2003. – № 17 (77)

«Магнитную Аномалию» сменили питерцы из группы «Мультfильмы» во главе с Егором Тимофеевым, пообещавшим в этот вечер сыграть как известные песни, так и те, что будут представлены на новой, выходящей 1 сентября этого года пластинке «Музыка звезд и арктических станций». «Мультfильмы» по праву носят звание ветеранов «Нашествия». Те, кто следит за фестивалем на протяжении нескольких лет, помнят, как в 2000 году музыканты вышли на сцену в женских платьях, в 2001-м выдержали свое выступление в рамках немецкого nu-metal’а, а в 2002-м, предваряя выступление Тимофеева и компании, появились некие загадочные личности в масках «Мультfильмов» и представили удивленным зрителям свою версию главного хита группы – «Магнитофон». Стоит сказать, что одно время «Мультfильмы» называли самой плохо играющей группой Санкт-Петербурга, но после записи в студии «НАШЕго радио» «живого» альбома «Витамины» музыкантов как подменили – уровень их концертных выступлений стал несоизмеримо выше. И вряд ли кто теперь скажет, как Костя Михайлов после их выступления на фестивале Maxidrom, что «Мультfильмы» «в редкую ноту попали». На «Нашествии‑2003» во все ноты были совершены самые меткие выстрелы.

Нет, я не стал оголтелым фанатом, я не скупал тетрадочки и значки с Егором, да и плакатов с его фото у меня не было. Была, правда, афишка одного их концерта, которую я снял с кассы у метро, вот и все. Но их музыка была со мной постоянно, озвучивая мою студенческую юность: «смешные шапки», «пластиночка» и все такое прочее.

Не было вопросов, идти или не идти, когда осенью 2003-го появилась информация о готовящемся концерте, посвященном пятилетию «Мультов» и выходу их нового альбома «Музыка звезд и арктических станций». Местом проведения концерта был обозначен старый советский ДК Ленсовета.

Концерт начался с разогрева – «Морэ&Рэльсы», «Лифт», «Торба-на-Круче». Когда на сцене появились виновники торжества, аудитория была на пределе эмоций и любви к новым героям, пришедшим, как уже было понятно, всерьез и надолго!

Несмотря на то что охрана ДК купировала любые попытки зрителей встать с мест, на последней, исполненной на бис рубилке «За нами следят», все-таки удалось устроить небольшой «праздник непослушания» и оттанцевать за три минуты все то, что было неоттанцовано за весь концерт.

В тот вечер мне удалось попасть в гримерку, пожать руку Егору, взять у него автограф, познакомиться и перекинуться парой слов с их гитаристом Женей.

Следующий альбом, «Счастье», подарил, пожалуй, самый последний настоящий громкий хит группы – песню «Брэд Питт». В 2005 году стало заметно, что с «Мультfильмами» происходит что-то не то – слышно их стало меньше, а их концерты устраивались все больше в небольших клубах.

Журнал «Техно Бизнес Маркет» сотрудничал с рядом питерских заведений. В том числе и с клубом «Пятница». Когда я узнал, что «Мультfильмы» устраивают там концерт, то, разумеется, связался с администрацией заведения и договорился о том, что опубликую анонс мероприятия.

Из статьи «Такие разные “Мультfильмы”» // «Техно Бизнес Маркет». – 2005. – № 8 (119)

Появление в России такой группы, как питерский бэнд «Мультfильмы», – событие значимое и, наверное, знаковое. Одаренный поэт и музыкант Егор Тимофеев в компании хороших музыкантов смог создать неповторимый звук и стиль группы. Несомненно, изначально «Мультfильмы» находились под сильным влиянием брит-попа: Pulp, Oasis, Blur. Но сейчас, по прошествии более пяти лет своего существования, группа звучит самобытно и очень узнаваемо.

На счету «Мультfильмов» уже пять альбомов, а не так давно у Егора Тимофеева вышел сольный альбом «Пентагон». Последний же альбом, собственно, «Мультfильмов» называется «С4астье» – 11 песен: очень разных, от рубилова в духе Rammstein до песен в стиле диско. Стоит также заметить, что впервые на альбоме в одной из песен в роли вокалиста выступил Евгений Лазаренко, играющий в группе на гитаре.

Сейчас «Мультfильмы» выступают как на больших площадках, так и в небольших клубах. 30-го апреля «Мультfильмы» выступят в клубе «Пятница».

Возможность писать о музыкантах стала своеобразным ключом, отпирающим двери в концертные залы, и мне было интересно пользоваться им – это казалось мне каким-то невероятным волшебством: за пару абзацев я получал пригласительный!

В журналистике есть такое понятие, как «журналист-бутербродник». Эти товарищи ходят на всевозможные мероприятия, о которых после пишут статьи, но интересует их больше не событие, а «халява» – банкеты, мерч… Идя на очередную презентацию, они, не скрывая своего истинного интереса, впрямую спрашивают организаторов: «А наливать там будут?»

Банкет для прессы – это, конечно, приятно, но меня почему-то всегда коробит, когда организаторы какого-нибудь фестиваля, встретив меня на входе, тут же тянут в гримерки, где стоит стол с салатами и алкоголем. Выглядит это так, будто они не журналиста позвали, а просто решили потусить со мной пару часиков. Несколько раз я ловился на эту удочку, в результате чего уезжал из клуба дико пьяным и практически с полным отсутствием в голове какой-либо фактологии, которая позволила бы мне написать репортаж. Один раз я с организаторами нафестивалился настолько, что потом нам пришлось создавать отдельный чат, где мы сообща пытались восстановить последовательность событий, чтобы я смог написать о прошедшем мероприятии хоть что-то мало-мальски внятное.

Поддерживая мероприятия статьями, я всегда четко фильтровал и продолжаю фильтровать, о чем пишу. Если событие само по себе мне не интересно, то даже ради стола с дорогим вискарем писать о нем или говорить по радио не буду, а если интересно, то, придя на концерт, я буду стоять в толпе у сцены и слушать музыку, а не сидеть где-нибудь в закутке в обнимку с халявным бутербродом и Джеком Дэниелсом.

Тот концерт «Мультfильмов» в «Пятнице» показался странным. Казалось бы, совсем недавно я был на них в огромном ДК, а теперь стою в наполовину пустом клубе. И вроде бы и песни те же, и даже хитовый «Брэд Питт» звучит, но что-то изменилось. В тот момент еще не было понятно что, но какую-то тревогу, глядя на музыкантов, я ощутил.

Пока служил в армии и лежал в госпитале, было не до «Мультов». Они полностью пропали из моего поля зрения, чтобы вернуться в него в сентябре 2007-го. Тогда мою группу пригласили сыграть на огромном ночном фестивале в клуб «Орландина», уже переехавший на набережную Карповки. Когда я увидел афишу мероприятия, то сначала не поверил глазам – «Мультfильмы» на том фестивале были заявлены как одни из приглашенных «звезд». Я жил тогда недавними воспоминаниями об их огромных концертах, и у меня просто-напросто не укладывалось в голове, как такое возможно – настоящие радиозвезды на самом натуральном андеграундном пати в, пожалуй, самом маргинальном рок-клубе того времени. Не «Психея», не «ПТВП», а те самые «Мульты».

Моя группа играла глубокой ночью, но я приехал часов в девять вечера. Арт-директор клуба Саша Дейко скинул мне полное расписание, и я успел как раз к сету «Мультов».

И вроде бы и звучали они так, как раньше, но… Егор словно бы не жил сценой, а отрабатывал номера: доведенная до автоматизма интонация, вымученная улыбка. Устал, наверное, подумал я…

А в январе 2011-го меня занесло на концерт «Мультfильмов» в вовсе уж в микроскопический клуб «Грибоедов».

Уже вовсю ходили слухи о том, что у Егора Тимофеева проблемы с запрещенными веществами, но для меня это не было аргументом за или против того, чтобы пойти на концерт его группы. Тогда я особо не представлял, что значит, когда человек находится в измененном состоянии: в моем кругу никто не злоупотреблял, оттого я, может, слишком уж легкомысленно отнесся к этой информации.

Егор вышел на сцену. Маленькими шажками подошел к микрофону. Пустые глаза, абсолютно лишенное мимики лицо, угловатые движения и… Все тот же голос, все те же песни.

В зале было человек тридцать. Половина радостно бесновалась под любимые песни, половина молча смотрела на то, во что превратилась легенда. Я стоял у самой сцены, но было ощущение, что стою у пуленепробиваемого стекла. Никакого энергообмена, лишь вымученное нездоровое отыгрывание заученной программы.

Наверное, здесь я мог бы поставить крест на одном из самых знаковых для меня коллективов. Я пытался как-то оправдать происходящее, но не мог. Я слушал их альбомы, но внутри была обида. Обида за то, что все так произошло. Для меня в тот момент предпочтительней было бы, если бы группа вообще не выступала, чем так. Интернет гудел плохими новостями. Писали, что Егор стал пропускать собственные концерты, что у него начались тяжелые проблемы со здоровьем, и все в таком духе. А потом…

А потом словно что-то щелкнуло. Несколько моих друзей написали мне, что, дескать, они были на концерте «Мультfильмов» и что все вдруг изменилось, что вернулся тот самый Егор, которого мы все любили и о новой встрече с которым уже и не мечтали.

– Очень классно, он улыбается, он такой живой!

– Отлично звучат, Егор прямо светится!

– Сходи обязательно, «Мультfильмы» вернулись.

И я сходил. Концерт 3 сентября 2016 года проходил в клубе Aurora. Само по себе это было удивительным – после крохотного «Грибоедова», да в один из лучших клубов города!

И да, «Мультfильмы» вернулись! Пусть несколько потрепанные, но все те же. У Егора были проблемы с ногами, и он сидел на стульчике, но какой же он живой и эмоциональный был в тот вечер. Казалось, что он хочет обнять весь зал, а несколько сотен человек тянули к нему руки, будто желая обнять его! Полное единение группы и слушателей, взаимные улыбки, хоровое исполнение старых песен и пристальное внимание к новым. Очередная разительная перемена, только теперь уже со знаком «плюс».

«Два часа живого звука. На сцене четыре человека, один из которых сидит на стуле – это вокалист Егор… Да, Егору сложно передвигаться, он бледен, но… Он поет, играет на гитаре, шутит с музыкантами… Беды отпускают его назад к нам, и мы с благодарностью подпеваем ему!» – писал я у себя на стене в социальной сети, пока ехал домой. Чудеса!

В феврале 2019 года группа анонсировала ряд концертов под вывеской «Золотой состав группы “Мультfильмы”» – на время к группе присоединились бывшие барабанщик и басист. Снова Aurora, снова полный зал. Егор выглядел невероятно свежо: ходил по сцене с гитарой, улыбался во всю ширину лица и явно наслаждался происходящим, иногда замолкая, чтобы услышать, как многосотенная толпа поет его теплые солнечные песни.

Группу снова стали звать на большие фестивали, они стали появляться на телике, а их поклонники выдохнули: «кризис миновал».

Я долго пытался договориться с директором группы об интервью с Егором на «Радио ШОК», но то и дело что-то не срасталось. Но, как говорится, у самурая нет цели, у него есть путь – я раз за разом писал на аккаунт группы. А потом появилась информация, что «Мультfильмы» запустили сбор средств на запись нового альбома. Тут надо читать по слогам: «но-во-го аль-бо-ма». Пятнадцать лет группа ничего не записывала. В спешке выпущенный в девятнадцатом году сингл «В ритме города» не в счет – как-то он очень незаметно пролетел.

Я вновь написал директору группы и – о, чудо! – мы договорились о встрече в студии.

Это был последний эфир моей программы «Специальный выпуск» 2021 года. Егор перепутал ворота, я встретил его бегущего по набережной.

– Видишь, бегать могу, – он засмеялся. – Мы не опаздываем?

– Нет, сейчас самое время, – ответил я и улыбнулся.

Из интервью с Егором Тимофеевым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 26.12.2021 г.

Грядет выход первого за 15 лет полноценного альбома группы «Мультfильмы», и в честь этого вы затеяли краудфандинговый проект.

Грубо говоря, это предзаказ. По факту нам нужны деньги на запись, а за помощь мы дарим подарки. Например, можно получить виниловую пластинку «Суперприз» – альбом, с которого песни «Яды», «За нами следят»…

Название нового альбома – «Ангелы тут». Если посмотреть на дискографию группы «Мультfильмы», то можно заметить, что название не самое типичное для вас…

Да, нетипичное. Это предварительное название. Назван он по песне. Есть такая песня, и она будет одной из самых главных на альбоме.

Почему вы практически ничего не записывали столько времени?

Много чего произошло. Сначала были изменения в составе, потом группа разъехалась – часть ребят уехали в Москву, сложнее стало что-то делать. Ссорились, мирились. И только в последние года полтора все более или менее устаканилось.

Расскажи историю альбома «Романтика 2», который долго-долго не выходил и был официально опубликован совсем недавно.

Это история загадочная. Надеюсь, что не криминальная. В 2007 году мы его записали, нам даже заплатили за него, но он так и не вышел. Права на него были куплены, и в течение пяти или десяти лет его никто не мог выпустить.

Несколько лет назад прогремело событие, которое было обозначено как «воссоединение золотого состава». Как раз тогда и «Романтика 2» вышла…

Как прогремело, так и загремело. С таким же грохотом.

Недавно вышла песня «В ритме города». Связано ли это с новым альбомом?

Это запись как раз того периода, когда мы собрались тем самым «золотым составом». В Москве на студии мы пытались записать какие-то песни, и единственная, которая склеилась, – это как раз таки «В ритме города». И то она получилась какой-то вымученной. Задумка была неплохая, а итог меня не очень устраивает. Может, перепишем.

В интернете написано, что твоя первая группа называлась «Глубоководные чудеса», но буквально недавно всплыл альбом группы Ears. Что это такое?

Ой-ой-ой! Всплыл! Это я еще в гимназии, кажется, учился. Была у нас такая группа. Выступали, даже что-то выиграли в программе «Заячий остров». А потом я посмотрел фильм «Назад в будущее», и там дискотека называлась «Глубоководные чудеса». После рассматривалось название «Питер Пэн», но остановились в итоге на «Мультfильмы».

Вы очень быстро взлетели, первый альбом был действительно громким, потом вы с ходу получили премию журнала Fuzz как лучшая новая группа. Как ты это все тогда воспринимал?

Когда все хорошо происходит, то кажется, что это навсегда. Особенно когда ты молод. Поэтому у меня началось разгильдяйство – алкоголизм, наркомания. Казалось, что все сойдет с рук: все знают, все любят, все можно. Собственно, поэтому я в такой попе тогда и оказался. И со здоровьем, как с физическим, так и с психическим. Слава богу, что выжил. У меня были все шансы оказаться за гранью.

Лет семь-восемь назад я читал одно твое усталое интервью. В нем ты говорил, что достиг того возраста, когда петь про девочек и лимонады тебе не хочется, а петь про что-то серьезное еще не получается. Ушло ли это состояние сейчас?

Ушло. Можно снова петь и про девочек, и про лимонады. Кризис миновал.

Сразу после Нового года я включился в процесс посильной информационной поддержки краундфандинга. Регулярно делал посты в нескольких пабликах, в которых был администратором, регулярно говорил по радио о том, что идет сбор средств. Меня никто не просил об этом, однако мне искренне хотелось внести свою лепту в дело создания нового альбома. Не знаю, насколько это было эффективно, но почти всю нужную для записи сумму «Мультfильмы» все-таки собрали.

Егор Тимофеев скромно улыбается после отличного интервью на радио «Шок» в декабре 2021-го

Егор заявил релиз пластинки «Ангелы тут» на 26 апреля 2022 года. В то, что все случится вовремя, скажу честно, не верилось. По себе знаю, что записывать, сводить и мастерить альбом – это долго, нудно и муторно.

Как-то в социальной сети на странице Егора я увидел его фотографию с легендарным саундпродюсером Андреем Самсоновым. Андрей ранее работал с «Мультfильмами» над их первой пластинкой и рядом других записей. То, что он снова занялся работой с «Мультами», показалось очень символичным.

Андрей – человек-легенда. «Из-под его рук» вышло множество знаковых записей нулевых и десятых. Я давно хотел с ним пообщаться в эфире, а тут и повод появился! В феврале я позвал его в свою программу.

Из интервью с Андреем Самсоновым на «Радио ШОК» в программе «Специальный выпуск» от 20.02.2022 г.

Уже который альбом у тебя записывает группа «Мультfильмы». Они долго метались, искали студию, как мне рассказывал Егор, но в итоге пришли все-таки к тебе.

Мы с Егором дружим с первого альбома. Мы с ним сделали практически все работы. Последнее, что мы с ним делали, – пластинку «Дивные дуэты». Там были прекрасные песни: с Сенчиной, Леной Перовой, Аленой Свиридовой. Было здорово. Потом было затишье, но мы не теряли друг друга из вида. Недавно мы встретились и решили затеять новый альбом, и сейчас я в процессе предпродакшена.

Словом, ждите новый альбом «Мультfильмов». Уже даже объявлена дата его релиза. Как думаешь, успеют или нет?

Дата релиза?

Да.

Нет, не слышал.

В апреле.

Это что-то новенькое. Мне надо сверить наши карты и расписания.

Как и предполагалось, альбом в озвученное Егором Тимофеевым время не вышел. Но работа над ним действительно кипела. Сами музыканты ничего не говорили о том, что же будет на пластинке, только в частной беседе гитарист Женя Лазаренко обмолвился, что альбом складывается и лично ему все нравится.

В августе Егор предложил увидеться, чтобы подарить мне виниловую пластинку с альбомом «Суперприз». Это было неожиданно и приятно. Сразу встал вопрос, как организовать встречу.

– Смотри, в конце августа в Никольских рядах будет концерт у нас. Вход бесплатный. Ближе к делу надо списаться, встретимся там.

Концерт «Мультfильмов» в августе 2022. Это был летний фестиваль «Выше крыши», и «мульты» стали его хедлайнерами. Кайфово снова их видеть в роли «звезд» вечера!

Я приехал в нужное место и в нужное время. «Мультfильмы» были заявлены хедлайнерами фестиваля «Выше крыши», играть должны были в конце мероприятия. Перед ними народ развлекал комик Женя Синяков. Стендап вживую оказался менее интересным, чем если смотришь его по телику. Юморист долго рассказывал какие-то истории, выбился из графика, и в итоге был мягко и интеллигентно выпровожен организаторами со сцены.

«Мультfильмы» начали свой сет с беспроигрышной, хотя и заметно потяжелевшей песни «Чужие звезды», затем погнали свою программу хитов: «Магнитофон», «Яды», «Брэд Питт» и прочие.

Когда они закончили свое выступление, Егор спустился со сцены к зрителям, чтобы сфотографироваться со всеми желающими. Рядом с важным видом стоял охранник фестиваля и недовольно бурчал: «Дайте артисту отдохнуть, артист устал».

Я подошел к директору группы.

– Пластинка в машине. Сейчас вместе пойдем.

Егор подошел к нам через минуту с двумя гитарами в чехлах.

– Давай помогу, – предложил я.

– А давай, – сверкнули в его глазах искристые чертики.

Мы вышли через служебный вход, дошли до машины, припаркованной на набережной.

– Вот тебе твой «Суперприз»! – Егор достал с заднего сидения пластинку. – Спасибо, что пришел.

Альбом в итоге поменял свое рабочее название с «Ангелы тут» на «F либо A» и вышел 8 февраля 2023-го.

Первый раз я услышал «Мультfильмов» на сборнике «У2», увидел их вживую на церемонии награждения журнала Fuzz в апреле 2000-го, они были участниками «Нашествия» 2003 года, о котором была моя первая статья. Первое в своей жизни интервью я взял у группы «Морэ&Рэльсы» – коллектива, вокалист которого был звукорежиссером «Мультfильмов». Также «Мультfильмы» были хедлайнерами глобального фестиваля «Sprite – жажда успеха», придя на который 31 августа 2002 года, я «влюбился» в андеграунд. Да и поступил я на тот же факультет, где ранее учился Егор Тимофеев. Не слишком ли много «реперных точек» моей жизни связано с «Мультами»?

Когда я только сел писать эту книгу, то, разбираясь в своей журналистской биографии, выделил несколько моментов, без которых моя жизнь могла бы сложиться иначе. И, как ни странно, практически каждый из них тем или иным образом связан с «Мультfильмами». Да и сама любовь к творчеству этой группы прошла через все эти годы, преодолела кризисы и плотно обосновалась в моей системе координат.

Сейчас, оглядываясь на написанное, я понимаю, что рассказал далеко не все и не обо всех. Практически с каждым из исполнителей, упомянутых в тексте, у меня связаны какие-то не только профессиональные, но и личные истории. Но на то они и личные, чтобы остаться только у меня в памяти.

У меня есть правило: каким бы сенсационным ни был факт, если тебе его по секрету доверили, то оправдай доверие – молчи! Наверное, это и сыграло роль в том, что почти со всеми «своими героями» я продолжаю общаться и наша дружба растягивается на долгие годы. Дружба, конечно, не в классическом понимании, но дружба как информационное сотрудничество – точно. Конечно же, бывает, я захожу к кому-то из них в гости, иногда созваниваемся, списываемся, поздравляем друг друга с днем рождения и Новым годом, но никогда не нарушаем по-настоящему личных границ друг друга.

Музыканты и журналисты – части одного механизма. Музыкант пишет песню, что становится поводом журналисту написать или рассказать о нем, а эфир или статья привлекают новую аудиторию. Это взаимообмен энергией и информацией, прекрасный союз и разделение труда в глобальном смысле этого слова.

Я часто думаю, а могу ли я взять и все это бросить. В какой-то момент своей жизни я даже делал так, но надолго меня не хватило – вновь вернулся.

Нравится ли мне то, чем я все эти годы занимаюсь? Вопрос не совсем корректен. Я занимаюсь этим уже большую часть жизни, журналистика стала неотъемлемой ее частью.

Двадцать лет – это же не так много. В ряде стран в возрасте двадцати лет еще нельзя покупать алкоголь. Подводить итоги пока рано, а вот фиксировать пройденное – почему бы и нет?

Я шел, я иду и буду идти вперед. И буду это делать, как поет Егор Тимофеев, «пока горят глаза и играет эта му-зы-ка».

Всем пока!

Отзывы:

Никита Козлов («Сегодняночью»): «Хорошо / кратко / понятно».

Антон Лиссов (Jane Air): «Прочитал. Супер)».

Александр Щиголев («Северный Флот»): «Прочитал:) хорошо написано:) все по делу и без личных фантазий:)».

Павел Иванов («Петербургский музыкант»): «Тебе спасибо! Прям воспоминания захлестнули…»

Илья Черт («Пилот»): «Мне очень нравится)) Все как есть и ясно, и точно. Я бы сам лучше не сказал. Когда выйдет книга, буду рад ее отрекламировать на наших ресурсах».

Примечания

1

Выполняет функцию иностранного агента на территории РФ. – Прим. ред.

2

Выполняет функцию иностранного агента на территории РФ. – Прим. ред.

3

Выполняет функцию иностранного агента на территории РФ. – Прим. ред.

4

Выполняет функцию иностранного агента на территории РФ. – Прим. ред.

Content

Святослав Коровин
Наблюдатель: современная история питерской рок-сцены: от до «ПилОта»

О чем эта книга

Синяя бандана

Fuzz

Морэ&Рэльсы

Animal Джаz

PRorock Питерский

Среда обитания

Декабрь

Последние Танки В Париже

Тропилло

Amatory

Петербургский музыкант

Кирпичи

Психея

Торба-на-Круче

Северный флот

Радио

Сегодняночью

Jane Air

Пилот

Туда, обратно и снова туда

Примечания