Анастасия Булдакова

Хранительница зимы и тыквенный пирог

© Булдакова А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Тиме, Васе, Кузе, Лëлику, Васë, Мурзику,

Боне, Тосе, Уме и, конечно, Чазику.

Пусть у каждого котика на этой планете

будет свой Лоскутный дом.

1

Впервые за сто сорок семь лет

Каждое утро в восемь ноль-ноль Дедушка заводил часы. Усталый маятник принимался болтаться из стороны в сторону, стрелки бежали вперёд, и Лоскутный дом просыпался от запаха кофе. Всё это продолжалось долгие сто сорок семь лет. Гроза, зной, заморозки посреди лета – ничто не могло нарушить установленного порядка. Но сегодня, ровно за неделю до Первого снега, тиканье смолкло, ходики встали, а банка с кофе оказалась пуста.

Одиннадцатилетняя Ива целую минуту наслаждалась тишиной, а потом пошла в кладовую, достала с верхней полки дедушкин сундук с инструментами, нашла в нём отвёртку и один за другим выкрутила из часов все винтики. Признаться, раньше её раздражало мерное тиканье. Несоразмерно громкое, временами с жужжанием, оно мешало сосредоточиться на и без того мудрёных дедушкиных задачках: «Сколько нужно снежинок для пятидесятиметровой тропинки в берёзовом лесу?» или «С какой скоростью должен дуть ветер, чтобы за час укрыть снегом булочную мистера Фондана?».

За тонкой крышкой корпуса вопреки ожиданиям девочки всё это время бухтел не ворчливый гном, а работал сложный механизм. Сердце часов состояло из шестерёнок. Все они были разного размера и переплетались причудливым образом. Маленькая шестерёнка легко могла цепляться за большую, а гигантская – за крошечную. Ива прокрутила одну на четверть круга. Механизм пришёл в движение, но стоило девочке убрать руку, как он замер.

– Может, смазать? – вслух подумала Ива и отправилась на кухню.

Там во всю стену громоздился шкаф с сотней выдвижных ящиков. Каждый украшала особенная ручка: пружина, выгнутый скрипичный ключ из проволоки, деревянный шар с цифрой «3», малахитовый квадрат на серебряной ножке… Ива не помнила, где именно лежит масло, поэтому стала открывать все по очереди.

Из ближайшего (того, что с малахитом) повеяло холодом. Ива заглянула внутрь и увидела бархатный мешочек красного цвета. Внутри оказалась горсть тыквенных семечек. В следующем ящике стояла корзинка с дряблой морковкой. За ним был ящик с грецкими орехами, ящик с пожухшими томатами, ящик с банкой солёных огурцов…

Закончив с первым десятком, Ива сдула чёлку со лба и решила, что масла можно попросить у соседей. Дедушка так делал, когда на улице случалась непогода или когда жарко́е вовсю булькало, срочно требуя чеснока… Вот только Иве совсем не хотелось обращаться за помощью к лучшей подруге. Берта ещё подумает, что Ива сама не справляется, что она ещё маленькая, что Дедушка зря доверил ей такую важную работу… Ну уж нет! Ива – новая проводница зимы в Моствилле! Она знает, что нужно делать. У неё всё под контролем!..

Окно кухни как раз выходило на внутренний дворик дома Молей. Ива чуть отодвинула штору. В кустах смородины мелькнула знакомая жёлтая куртка. Через секунду оттуда же показалась фиолетовая беретка, из-под которой выбивались рыжие кудряшки. Мгновение – и Берта вновь исчезла. Кусты недовольно зашуршали листьями. Несмотря на конец ноября, они до сих пор не пожелтели и не облетели…

Ива накинула куртку, схватила шарф и побежала на улицу. В любую секунду Берта могла вернуться в дом – и тогда прощайте часы. При ней Ива бы не отважилась попросить масла – слишком стыдно. Над городом висели серые облака, но за три недели они так и не пролились дождём. На крыльце Ива споткнулась о гору писем. Почтовый ящик давно был доверху забит, и горожане складывали свои жалобы стопками на ступеньках. Письма с шорохом разлетелись, а Ива со всех ног промчалась по дорожке к забору Молей. Она ловко перепрыгнула фиолетового калиткуса – стража ворот, похожего на короткий вязаный шарф с белой бахромой-хвостами, – и ринулась к двери. Тук! Тук! Тук!

– Иду, уже иду! – послышался голос миссис Моль.

– Здравствуйте, нет ли у вас сливочного масла? – затараторила Ива, едва замо́к щёлкнул. – Мне совсем немного. Только часы смазать…

– Часы? – миссис Моль закуталась в шаль и втянула голову в плечи. – Неужели те самые?

Ива понизила голос, чтобы никто не подслушал:

– Сегодня… Проснулась, а они не идут…

– Надо сообщить госпоже Замкус, – решила миссис Моль. – Пусть сама займётся Первым снегом. Не дело, когда за день Перехода отвечает всего лишь одна маленькая девочка. Ты даже с осенью не справилась, а ведь известно, что золотая осень – залог снежной зимы! – Она наклонилась к Иве и зашептала: – Люди волнуются… Миссис Ворчль говорит, так мы и в следующем году останемся без урожая! Ты же знаешь, как быстро слова миссис Ворчль облетают окрестности!

– Я со всем разберусь, – пообещала Ива. – У меня всё под контролем. Просто дайте мне кусочек масла. Пожалуйста…

Миссис Моль несколько секунд молчала. Она знала, что у горожан много вопросов и ещё больше страхов. Они сомневаются в способностях Ивы, а потому любая сложность, которая у неё возникнет, станет для них поводом к панике. Решение далось миссис Моль непросто.

– Хорошо, – наконец согласилась она. – Но никому не говори о часах… Будь моя воля – зимой бы уже давно заведовала госпожа Замкус. Ладно… Сейчас принесу. Можешь пока с Бертой поболтать. Она во дворе.

– Я здесь подожду, – ответила Ива и с улыбкой добавила: – Спешу починить часы.

Миссис Моль повернулась на каблуках и прикрыла за собой дверь, а Ива упёрлась руками в колени и шумно выдохнула. Притворная улыбка исчезла.

– Ты чего это? – раздалось за спиной.

Ива вздрогнула. Голос она узнала и теперь из всех сил старалась придумать, как всё объяснить.

– Тебе что, плохо? – Берта вышла из-за яблони и с волнением оглядела подругу. – Живот болит?

Ива повернулась и заметила, что на щеках у Берты царапинки от веток, к беретке прилип смородиновый листок, а в руках она почему-то держала детскую розовую лопатку.

– У меня масло для бутербродов закончилось… – соврала Ива.

– Ты же на прошлой неделе покупала три брусочка, – прищурилась Берта.

К счастью, в этот момент на пороге появилась миссис Моль.

– Я ещё растительного положила. – Она протянула Иве бумажный пакет. – Что ж… Если понадобится помощь, ты знаешь, что делать.

Солнце выглянуло в облачную прореху, пощекотало верхушку яблони и снова спряталось. Ива крепко сжала бумажный пакет и зашагала по мощёной дорожке.

– Калиткус тебя не пропустит, – крикнула ей Берта. – Дважды он маху не даст.

– Ты меня видела? – удивилась Ива. – Как? Ты же в смородине копалась…

– У меня глаза и уши по всему городу, ты что, не знала? – Берта подошла к забору.

Калиткус обвился вокруг доски и задремал. Конечно, так только казалось… На самом деле калиткус никогда не спал, если рядом бродили люди, а так как он жил на заборе, люди бродили рядом всегда. Берта вытянула руку ладошкой вверх и слегка коснулась полосатых хвостов. Их у калиткуса было двадцать семь. От прикосновения Берты грозный страж ворот замурчал, как самый обычный кот.

– Не знала, что он так умеет, – Ива подошла поближе и выглянула из-за плеча Берты. – А зачем тебе лопатка?

– А зачем тебе масло? – Берта взяла разнежившегося калиткуса на руки и отодвинула щеколду.

Деревянная калитка скрипнула и медленно отворилась. Теперь Ива могла спокойно вернуться домой, не рискуя при этом быть укушенной. Она сделала шаг вперёд, но остановилась, заметив ботинки подруги. Когда-то они были белыми с фиолетовой подошвой. Теперь же походили на дедушкины галоши: от носка до пятки коричневые, с пучками налипшей травы вместо шнурков. Дедушка надевал галоши, когда по тайным тропинкам отправлялся в чащу леса будить Озимуса. Дорога до его норы была зыбкая, слякотная. Берта же свои ботинки любила и без большой, даже большущей необходимости не стала бы их так пачкать. Что же случилось?

– С друзьями и радость, и злость – всё пополам? – спросила Берта. – Ну, а раз так, то и тайны тоже! Выкладывай уже, что стряслось. Или я тебе не подруга?

2

Масло в дело

Придумать отговорку не получилось. Пришлось Иве вести Берту в Лоскутный дом и рассказать о часах. О том, как они сто сорок семь лет исправно махали маятником, а хмурым утром ноябрьской среды взяли и остановились.

– Как будто у меня других забот нет, – пожаловалась Ива, смазывая механизм сливочным маслом. – Я уверена: это они из вредности…

– Тебе же самой их тиканье не нравилось, – Берта подцепила ногтем шестерёнку и стала её разглядывать. – Так чего же теперь расстраиваться? Повесь вместо них ковёр или картину какую. Хотя бы ту, с островом… Которая у тебя в шкафу валяется.

– Не валяется, а лежит. – Ива забрала у подруги бесценную деталь и положила её на место.

– Красивая же, – зевнула Берта. – Так не лучше ли ей висеть на видном месте?

Картину, о которой шла речь, Ива однажды увидела на воскресной ярмарке. Приезжий торговец продавал разные диковинки. На его прилавке отливали серебром лунные канделябры, вьюжились снежные шары, искрился новогодний дождик, а в самом уголке палатки из-за стопки праздничных открыток выглядывал жёлтый бережок. Дедушка разрешил Иве выбрать любой подарок, и она попросила остров.

– Ты уверена? – уточнил Дедушка. – Всё же день Первого снега…

Когда продавец выудил картину из завалов и передал девочке, Ива поняла, что не ошиблась. От картины шли волны солнечного света, они согревали кончики пальцев и щекотали нос. Океан вокруг острова тихо шумел. Ива услышала крики чаек и мягкую мелодию укулеле – маленькой четырёхструнной гитары. Но конечно, то была всего лишь фантазия… Вслух Ива ничего не сказала. Она вернула картину продавцу, уткнулась носом в дедушкин рукав и указала пальчиком на шарф с северными оленями.

Ива с Бертой ещё долго колдовали над часами, но ни сливочное, ни растительное масло так и не помогли. Шестерёнки теперь хоть и блестели, но вращаться самостоятельно всё равно отказывались.

– Думаешь, поэтому листья не желтеют? – спросила Ива, когда рябины за окном окрасились закатными лучами. – Часы уже месяц барахлили, а теперь и вовсе встали. Если бы Дедушка узнал… – Договорить Ива не смогла. Губы её словно склеились, а язык прижался к верхнему нёбу.

Берта собрала винтики в деревянную шкатулку и поднялась с ковра:

– Может, так, может, не так. Кто ж вас, проводников, знает…

Ива взглянула на оголённое сердце часов, раскуроченное и неподвижное. А ведь ещё утром оно мерно билось, нарушая тишину гостиной.

– Нечего грустить. – Берта взлохматила подруге макушку и пошла надевать ботинки. – Завтра всё станет так, как должно быть.

– Завтра? – удивилась Ива.

– Ага! – Берта надела куртку и провернула ключ в замке. – Ну, пока!

– Подожди! – окрикнула её Ива. – Ты же не рассказала мне свой секрет!

– Завтра сама всё увидишь, – Берта подмигнула и скрылась за дверью.

3

Два дзыня

Ссамого детства Ива каждый год помогала Дедушке встречать зиму. Вместе они доставали с чердака тёплые вещи. Вместе собирали по городу бездомных котов. Вместе пекли Осенний пирог. В девять лет Ива даже сама написала книжку «Первый снег в Моствилле: как правильно встречать зиму». Дедушка её очень хвалил…

«Было бы здорово снова полистать ту книжку», – подумала Ива, вспомнив, как старалась, рисуя иллюстрации.

Но на поиски времени не было, поэтому Ива стряхнула с ресниц картинки воспоминаний и отправилась на чердак – доставать тёплые вещи. Шарфы, варежки, кофты, шапки, шали, манишки, шерстяные носки – всё это хранилось в дубовых сундуках под тугими замками, и Иве пришлось изрядно повозиться, прежде чем она смогла поднять первую крышку.

– Простуду хочешь схлопотать? – раздалось откуда-то сверху.

Чурфыльк по имени Кусь уже десять минут тайком наблюдал за Ивой с потолочной балки и к тому времени успел заскучать. Размером он был с упитанного хомяка, ушки острые, с кисточками, глаза ясные, изумрудные, а хвост выдающейся пушистости – белки позавидуют.

– Чурфылькам нельзя на чердак, – напомнила Ива. – Сам же знаешь!

Кусь спикировал вниз прямиком в полосатую шапку на вершине горы вещей.

– У меня всё продумано, а вот ты… – он высунул розовый нос и насупился. – Почему пошла на чердак без шубы, а? Я ещё с кухни слышал, как у тебя зубы стучат!

Ива выгребла из десятого по счёту сундука гору вязаных носков – и рухнула с ними на пол.

– Вот и сил совсем не осталось. – Кусь схватил две перчатки и быстро натянул их девочке на ноги. – Наш чердак, между прочим, семь ветров продувают!

За час Ива и Кусь спустили все вещи на третий этаж. Правда, их оказалось так много, что они заняли весь коридор от пола до потолка, а часть даже пришлось оставить на ступеньках винтовой лестницы. И дверь, и окно оказались заваленными, но Иву это не расстроило, скорее наоборот – она выдохнула с облегчением. Первый пункт первого большого дела по встрече зимы выполнен. Причём Ива справилась с ним даже без шубы!

– Видела бы меня сейчас миссис Моль, – сияла девочка. – Позабыла бы о госпоже Замкус.

– Она хочет позвать госпожу Замкус? – встревожился Кусь и забрался Иве на плечо.

– Хотела, но теперь у меня всё под контролем, – успокоила его Ива. – Смотри, как быстро мы с тобой разобрались с вещами.

Кусь фыркнул. Забаррикадированный коридор вовсе не казался ему победой.

– Вот оденем дом, тогда и будешь радоваться, – предупредил чурфыльк. – А пока надо держать нос востро.

– Не нос, а уши. – Ива сняла с Куся шапку и надела её на портрет тётушки Мотти, висящий на стене.

– Ты права. – Кусь спрыгнул на перила и заскользил по ним вниз. – Нос я лучше буду держать на кухне дома Молей. Так мы окажемся в курсе всех коварных планов его хозяйки.

– Миссис Моль вовсе не коварная, – Ива поспешила за чурфыльком. – Она дала мне масла для часов и не стала звонить госпоже Замкус. Кусь, остановись!

– Сливочного? – Кусь спрыгнул на ковёр гостиной и рысью бросился под диван.

– И растительного! – добавила Ива. – Не вздумай шпионить за соседями. Слышишь?

Кусь высунул мордочку из-под накидки и многозначительно посмотрел на девочку.

– Миссис Моль беспокоится обо мне. – Ива опустилась на колени и протянула Кусю ладошку. – Пойдём на кухню. Я приготовлю нам морковную запеканку.

Глаза Куся заблестели. Морковку он любил в любом виде, но больше всего – когда её нарезали тонкими колечками, выкладывали вперемешку с картофелем на пышную тестяную лепешку и посыпали сверху золотистым сыром. Ммм… Усы чурфылька дёрнулись в предвкушении.

– А на десерт возьмём по конфетке из Лисьей шкатулки. – Ива знала, что Кусь не упустит такой возможности. – Конфеты, которые появляются в Лисьей шкатулке, – самые вкусные во всём Моствилле, а угощаться ими можно только по пятницам. Ты же всегда считал, что это несправедливо, верно?

Кусь сглотнул. Жалкие крошки от лимонного пирога, которые он наверняка найдёт в кухне Молей, не могли сравниться с чудесным предложением Ивы. Чурфыльк нырнул обратно под диван, пошуршал там с минуту и выбрался на ковёр: на голове – дедушкина шапка с помпоном, на лапках – крохотные варежки, а вокруг шеи вместо шарфа шнурок от кроссовок. Вечно мёрзнущий нос Кусь намазал гусиным жиром и в таком виде, не говоря больше ни слова, засеменил в прихожую.

С обувной полки он взял раздвоённую палочку – она всегда помогала проворачивать ключ: сам Кусь и в прыжке бы до замка не дотянулся. За окнами стемнело. Проникнуть в дом Молей в таких условиях не составило бы труда, но живот у Куся всё равно свело.

– Смотри, что у меня есть. – Ива прошла за чурфыльком в прихожую.

В руках у неё блестела шкатулка. По периметру она была украшена объёмным орнаментом из дубовых листьев, а на её крышке сидел золотистый лисёнок. Кусь навострил уши. В шкатулке явно что-то перекатывалось. «Смородиновые карамельки? – подумал он. – Или шоколадные шарики с клубничной начинкой?» Шкатулка всякий раз удивляла, вот только…

Кусь сжал палочку. Он знал, что пойти к Молям правильно. Если госпожа Замкус и вправду собирается явиться в Лоскутный дом, об этом стоит выведать заранее. В то же время чурфыльк сам рос в Лоскутном доме, а потому понимал, что подслушивать нехорошо, особенно когда вместо опасной вылазки можно полакомиться дарами Лисьей шкатулки…

– Фыр, – сказал Кусь и отвернулся.

Палочка взмыла вверх, подцепила ключ и…

– Стой! – Ива бросилась к чурфыльку, но тот ловко отпрыгнул в сторону. – Я не пущу тебя к миссис Моль. Она хорошая женщина!

– Хорошие женщины не высаживают вдоль забора чеснок! – парировал Кусь. – Они предпочитают землянику. Ну в крайнем случае мяту. Её хотя бы можно в чай добавлять.

– Если бы кое-кто не покушался на соседские грядки, там бы росла земляника. – Ива принялась носиться за чурфыльком по всей прихожей.

– Всё, до чего лапа между досками забора не дотягивается, я не трогаю! – Оскорблённый Кусь вскарабкался по шторе на гардину, а оттуда спрыгнул на комод.

Ива побежала за ним, но, увы, на ногах у неё по-прежнему были перчатки. А перчатки плюс гладкий паркет равняются изящному скольжению ласточкой. Вот только тройной тулуп в конце не удался, и Ива с грохотом повалилась на трюмо.

– Дзы-ы-ынь! – раздался дверной звонок.

– Дзы-ы-ынь! – вскрикнула Лисья шкатулка и разлетелась по всей гостиной.

– О нет! – ахнул Кусь. Он попытался спуститься вниз, но Ива его остановила.

– Поранишься, – прошептала она и, шмыгнув носом, подняла с пола оранжевый шарик монпансье.

4

Незваная гостья

– Дзынь! Дзынь! Дзынь! – не унимался дверной звонок.

– Так поздно у нас гостей не бывает, – нахмурился Кусь и на всякий случай спрятался под кружевной салфеткой.

Кончиками пальцев Ива до сих пор чувствовала крутые бока Лисьей шкатулки. Казалось, стоит закрыть глаза – и время повернётся вспять. Ива вновь увидит лисёнка на крышке и услышит, как перекатываются внутри конфеты. Но сколько бы Ива ни моргала, осколки по-прежнему белели на рыжем паркете, точно снег на усыпанной клёном дорожке. «Хватит», – решила Ива. Она поднялась на ноги и направилась к двери.

– Не открывай! – запротестовал Кусь из-под салфетки. – Вдруг это госпожа Замкус… – От этих слов шерсть у него на спине встала дыбом.

– Тогда я просто скажу, что в Лоскутном доме ей не рады, – ответила Ива. – Нужно быть честным, помнишь?

– От твоих слов Замкус ещё больше разозлится, – Кусь отвёл назад уши и скрутил хвост улиточкой. – Давай притворимся, что нас нет дома…

– Я знаю, что вы там! – послышалось из-за двери, и звонок принялся дзынькать с ещё большим рвением. – Впустите меня! Не на улице же мне спать.

– Это не Замкус, – сказала Ива.

– Кому-кому, а ей точно не грозит спать на улице, – согласился Кусь. – Да и голос какой-то уж больно нежный… Замкус же хрипит, как ветер в трубе.

Ива встала на цыпочки и посмотрела в глазок. На крыльце стучала каблучками какая-то девочка в розовом пуховике. Помпон на её шапке был размером с голову, а круглые очки на остром носу так увеличивали глаза, что они напоминали два синих блюдца из любимого сервиза тётушки Мотти. Одной рукой девочка держала пузатый чемодан, а другой изо всех сил давила на кнопку звонка.

– Дзынь! – надрывался он. – Дзыынь! Дзы-ы-ынь! Дзы-ы-ы-ы-ынь!

Кусь зажал лапками уши:

– Это невыносимо!

Ива провернула ключ и резко открыла дверь. Девочка на крыльце вздрогнула от неожиданности и сделала шаг назад.

– Чего тебе? – без церемоний спросила Ива.

– Я Ариса, – представилась незваная гостья. – Можно мне войти?

Ива знала, что впускать в дом незнакомцев поздним осенним вечером дело опасное, но и оставлять девчонку одну на улице не хотелось. Вдруг что случится. Руки-то у неё как у пианистки: запястья тонкие, пальцы длинные. Такими разве дашь сдачи?

– Ладно, – сказала Ива и пропустила Арису в прихожую.

Та поставила чемодан к стене, сняла шапку и сунула руку в карман:

– Секундочку… Письмо, видимо, в дырку провалилось.

– Письмо? – переспросила Ива. – Так ты с почты?

Ариса замотала головой и ещё глубже запустила руку в карман:

– Я из Вильмоста. Это маленький городок на востоке. Слышала о таком?

– Дедушка рассказывал, что в Вильмосте цветущие яблони пахнут мёдом, – припомнила Ива.

– Куда же оно делось?! – рассердилась Ариса. – Дедушка написал письмо мне, но, считаю, тебе тоже стоит его прочесть.

Ива нахмурилась:

– Зачем мне читать письмо твоего дедушки?

– Не моего, а нашего. – Не найдя письма в кармане с дыркой, Ариса принялась исследовать другие, а их в её куртке было штук двадцать. – Тебе не обязательно читать письмо. Просто я думаю, что без него ты мне не поверишь.

Вопросов у Ивы с каждой секундой становилось всё больше.

– Как же у тебя жарко! – Ариса сняла куртку и устало рухнула на табуретку возле обувной полки. – Можно мне воды?

– Я, конечно, могу принести тебе воды, но это будет очень долго, – честно ответила Ива, подумав о десятках ящиков в кухонном шкафу. В каком из них хранятся кружки, она напрочь забыла. – Сначала расскажи, кто ты такая и во что это я точно не поверю.

– Ничего страшного, я не тороплюсь. – Ариса сняла сапоги и надела дедушкины тапочки. – Где тут у вас кухня?

Не успела Ива возразить, как Ариса уже принялась по-хозяйски разгуливать по дому. Иве ничего не оставалось, как направить неутомимую гостью прямиком к графину с водой.

– А кружка? – удивилась Ариса.

– Кружка в одном из этих ящиков. – Ива указала на огромный шкаф и уперла руки в бока. – Так что пока я буду искать, рассказывай уже свою историю.

Ариса пожала плечами и забралась на подоконник, объяснив, что там с улицы тянет прохладой. Ива не возражала. Сама она вряд ли стала бы сидеть на сквозняке, но кто знает, что в голове у этой странной девчонки. Ей настолько душно, что она готова схлопотать простуду?

– Меня зовут Ариса, – снова представилась гостья. – Мой папа – двоюродный племянник нашего Дедушки. Сама я с Дедушкой не встречалась, зато много лет мы писали друг другу письма. Он рассказывал мне про Моствилль, а я ему про Вильмост. Ещё про свою собаку, про гномий парк под окнами и про друзей. В общем, обо всём, что придёт в голову. Если мне было грустно, Дедушка умел рассмешить, а если я чему-то радовалась – рисовал рядом с подписью улыбки. В последнем письме Дедушка предложил мне поселиться в Лоскутном доме и стать проводницей зимы. Сказал, что я справлюсь, а ты меня всему научишь.

– Я?! – возмутилась Ива и со всей силы захлопнула ящик с деревянными ложками, прищемив при этом палец.

– Тебя же Ива зовут? – Ариса говорила так спокойно, будто общалась не с девочкой, работу которой собиралась забрать, а со старой подругой, всё понимающей и со всем согласной.

– Проводница зимы должна быть только одна, и это я. – Ива открыла кран и подставила палец под холодную воду.

– Ты же не обожглась. – Ариса спрыгнула с подоконника и подошла к Иве. – Дай руку.

Ива выключила воду и схватила полотенце:

– Дедушка не мог предложить тебе стать проводницей! С самого детства он учил этому меня. О тебе я вообще впервые слышу. Признавайся: ты вычитала о Дедушке в газете и решила, что можешь занять его место?

– Говорила же, что без письма ты мне не поверишь. – Ариса вернулась в прихожую за курткой. – Придётся продолжить поиски…

– Не знаю, кто ты на самом деле, но хочу, чтобы ты ушла. Прямо сейчас!

Указательный палец ныл так сильно, что перед глазами у Ивы появились чёрные точки. Вскоре она и вовсе почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Розовая куртка Арисы превратилась в размытое пятно. Постепенно оно становилось всё больше и в какой-то момент заполнило уже весь коридор. Ива схватилась за трюмо и крепко зажмурилась. В ушах зашумело, сердце заметалось по груди, а потом… Потом боль стихла. Щёлк – и всё! Ива открыла глаза и совершенно чётко увидела свою руку. На запястье появился браслет: розовая косичка с белой ракушкой.

– Сувенир из Вильмоста, – кивнула на него Ариса. – Можешь оставить себе, у меня таких много. – Она развернула куртку и вытащила из внутреннего кармана голубой конверт в синюю звёздочку. – Будешь читать?

5

Дедушкино письмо

Ива устроила Арису в гостиной: застелила диван, принесла подушку, одеяло (от которого та, впрочем, отказалась), показала, где в доме ванная… Чемодан решили оставить в прихожей, а часть нужных вещей из него переложить в тумбочку до утра. Погасив свет, Ива поднялась к себе в комнату, сняла с запястья браслет и прямо в одежде забралась под три одеяла.

От конверта пахло лимонной карамелью и водорослями. Уголки его примялись, а края треугольного клапана на ощупь напоминали зубья пилы. Ива достала из-под подушки фонарик и посветила на конверт. На лицевой стороне значилось: «Арисе Ледерлёф, город Вильмост, улица Тёплая, дом 3, 614 105». В уголке зеленела марка с ёлкой, а рядом с ней адрес отправителя. Дедушкин…

– Может, это и не он написал. – Кусь сунул мордочку под одеяло и фыркнул. – Ерунда какая-то! Твой Дедушка так бы не поступил.

– А если бы поступил? – Ива открыла конверт и вынула лист тонкой нежно-фиолетовой бумаги. – Мы в такую пряники заворачивали в прошлом году…

– Это ещё ничего не значит, – заверил Кусь. – В Вильмосте тоже магазины есть, а в них – бумага.

Чурфыльку не терпелось заглянуть в письмо, но Ива всё медлила. Пока листок сложен, правда ещё могла быть на её стороне, но как только она увидит слова…

– Хочешь, я прочитаю? Я ещё в прошлом году научился.

Ива почесала чурфылька за ухом, набрала в грудь побольше воздуха и развернула письмо.

Здравствуй, Ариса! Пишу тебе с пенька на опушке. Обхожу лес, тропки проверяю, где дерево упало или листья не пожелтели. Зима вьюжная предстоит – надо хорошенько всё подготовить. Ты говорила, что в Вильмосте на тебя грусть напала. Думал я об этом, внучка, размышлял… Не по тебе этот город, чего уж тут скажешь. Со мной ведь то же было! Помню, месяцами по улицам бегал, места себе не находил. И марки рисовал, и скрепки гнул, и карамельных петушков на витрину выставлял… Всё не то! А как в Моствилль переехал, как вдохнул колючий морозный воздух – так и на душе тихо стало. Моё это место, родное. Пусть я и вырос в других краях. Может, и тебе сюда податься? Будешь зиму встречать, за городом следить. Жители тут приветливые, быстро подружитесь. Да и Ива тебе поможет. Она с малых лет со мной снежинки считает. Сделает из тебя настоящую проводницу зимы! Подумай… А решишь – напиши тётушке Мотти, она расскажет, как в Моствилль добраться. Путь непростой, но коли осмелишься – точно не пожалеешь.

Дедушка

Утром Ива проснулась рано. Солнце мягко скользило первыми лучами по черепице домов и пока ещё не смело заглянуть в окна. Кусь высунул лапку из-под одеяла и перевернулся на другой бок.

– Вставай, соня. – Ива нырнула ступнями в тапочки и поёжилась. За ночь температура в доме упала на пару градусов, а значит, не зря они вчера вещи с чердака достали. – У нас много дел!

– Не понимаю, о чём ты… – проворчал чурфыльк. – Дедушка доверил Арисе встречать зиму, вот она пусть и занимается делами.

Ива намотала на шею шарф с оленями – с ним даже в самый суровый мороз всегда становилось теплее. Затем достала из тумбочки банку мёда и поводила лакомством перед носом чурфылька.

– Чтобы убедиться в подлинности письма, надо сравнить почерк. Я видела у Дедушки в столе несколько тетрадей.

Кусь подёргал усами и с трудом разлепил веки:

– Но стол стоит в его комнате, а комната на третьем этаже, а коридор третьего этажа завален тёплыми вещами!

– Их всё равно надо разобрать, – кивнула Ива. – В этом доме проводница зимы – я! Что бы там Ариса ни говорила…

– Ты проводница, ты и разбирай. – Кусь спрятал голову под подушку. Даже мёд не мог выманить его из постели в столь ранний час.

– А ты, между прочим, мой помощник, – напомнила ему Ива.

В ответ Кусь громко захрапел. Тогда Ива вытянула из подушки перо и стала щекотать чурфыльку лапу. Одеяло взметнулось вверх, и чурфыльк помчался в ванную умываться:

– Вот вам и доброе утро… Фыр!

Собравшись, друзья отправились на лестницу. Горы тёплых вещей высились до потолка, поэтому, чтобы добраться до верхних рядов, Кусю пришлось потрудиться. Когда же он наконец вскарабкался на стопку вязаных манишек, Ива выставила перед собой корзину и скомандовала: «Давай!» Варежки, шапки, носки – Кусь бросал всё это вниз, и каждый раз, когда ему удавалось «забить гол», кончик его хвоста распушался.

Когда первая гора растаяла, Ива с чурфыльком принялись утеплять дом. Носки надевались на ножки стульев и табуреток. Шапки водружались на уголки портретных рам. Трюмо и тумбочки обёртывались шарфами. Ива не забыла даже про кухонный шкаф с сотней ящиков. Она поставила табуретку на столешницу, забралась на неё и накинула на шкаф пять шалей.

– Мне кажется, тут больше розовый пойдёт, – раздался за спиной голос Арисы. – Сам-то шкаф белый. А к белому…

– Этот шкаф любит чёрные шали в цветочек, – перебила её Ива и стала слезать, но табуретка под её ногами заходила ходуном. – Ой-ой-ой…

Ариса протянула Иве руку. Табуретка успокоилась, а вот коленки у Ивы всё равно дрожали.

– Ты в порядке? – спросила Ариса. – В следующий раз бери лестницу.

Ива выпустила руку Арисы и спустилась вниз. Щёки у неё горели, а глаза презрительно сощурились. «Что это со мной? – ругала себя Ива. – До Первого снега шесть дней, а я чуть ногу не сломала…»

– С трюмо я закончил! – Из-за дверного косяка показалась дедушкина шапка и поползла в сторону девочек.

– Уи-и-и-и! – завизжала Ариса и забралась к Иве на стол. – Чудовище! Это чудовище! – Она схватила солонку и запустила в шапку.

Так как меткость не была отличительной чертой гостьи из Вильмоста, то солонка угодила в помпон, упала на пол и укатилась под шкаф.

– С ума сошла?! – Ива спрыгнула со стола и побежала к шапке.

Та больше не двигалась.

– Это Вязальное чудовище, лучше не трогай его. – Ариса перепрыгнула на подоконник и принялась открывать форточку. – Ива! Помоги мне!

Ива аккуратно приподняла край шапки. Под ней, свернувшись калачиком, притих чурфыльк. Хвост его стал ярко-оранжевым, а ресницы, наоборот, побелели. Ива провела указательным пальцем по горбинке его носа. Кусь открыл правый глаз, открыл левый, чуть приподнял мордочку и с тревогой прошептал:

– Где оно?

– Кто? – не поняла Ива.

– Вязальное чудовище, – зашипел Кусь. – Кто же ещё?!

Ива взяла его на руки и посадила к себе на плечо:

– Давай спросим у Арисы.

Ариса к тому моменту уже распахнула форточку и впустила в кухню влажный осенний ветерок. Он прошёлся по углам, выгреб из них клубы чурфыльковой шерсти и теперь гонял их по всей кухне, как кот катушку ниток. Увидев под шапкой Куся, Ариса успокоилась. Вязальное чудовище оказалось всего-навсего монстрикусом пушистым, правда, малюсеньким и совсем не крылатым… Из книги Ариса знала, что монстрикусы очень редкие, но совершенно безобидные чудища.

– Меня зовут Ариса, – представилась она чурфыльку. – А-ри-са. Ты меня понимаешь?

Кусь прижал к мордочке передние лапки и прошептал:

– Вязальное чудовище ещё здесь?

– Нет, – ответила Ариса, не сводя глаз с Куся. – Здесь только монстрикус пушистый.

– Где? – Кусь отвёл уши назад и нервно задёргал хвостом.

За время жизни в Лоскутном доме он изучил каждый сантиметр кухни, поэтому знал, что хороших засад тут мало… А потому одно неверное движение лапой – и ты можешь стать обедом для непрошеного гостя. Такие заглядывали в Лоскутный дом с раздражающей чурфылька периодичностью – раз-два в месяц. Последней вот была Ариса, а до неё приходила мышь. Забралась в сырный ящик шкафа и решила там поселиться.

– Монстрикус пушистый прямо передо мной, – просияла Ариса. – Говорящий Монстрикус пушистый! Это же настоящее чудо! Обычно Монстрикусы не…

– Чего? – Кусь развернул уши и выпрямился. – Так это ты обо мне?

Ариса растерялась. Поэтому, прежде чем ответить, она расправила складки на юбке и как следует прокашлялась.

– Вы не знаете, кто вы?

– Чурфыльк я, – фыркнул Кусь и скрестил лапки на груди. – Стыдно должно быть… Принять меня за чудовище! Чурфыльки, между прочим, самые обаятельные из хвостатых.

Ариса поправила очки и вплотную приблизилась к мордочке Куся.

– Про чурфыльков в книге ничего не было. Интересно…

– Ничего интересного! – Кусь забрался Иве в капюшон.

Внимание к своей персоне он, конечно, любил, но… всё же предпочитал, чтобы глаза собеседника были размером с две серебряные монетки, а не с две переросшие сливы.

Ариса обошла Иву, чтобы ещё немножко поразглядывать монстрикуса, но та схватила корзину и быстро протянула ей:

– Поможешь?

– Это обязанность проводницы зимы? – Ариса забыла про чурфылька и с любопытством полезла в корзину за тёплыми вещами.

– Ты правда доверишь ей одно из наших дел? – прошептал из капюшона Кусь.

Ива вздохнула и сказала как можно более доброжелательно:

– Нам не помешает твоя помощь.

Ариса закивала так усердно, что запрыгали очки на носу.

– Первым делом нам надо утеплить дом. – Ива подняла с пола шали. – Укутывай всё, что видишь, а когда закончатся вещи в корзине, иди на третий этаж. Там ещё есть.

Ариса опустила голову и несколько секунд молча смотрела в корзину. Ива уже решила, что та передумала. Глаза у Арисы покраснели, щёки разрумянились, а нос отчего-то начал шмыгать.

– Фыр? – удивился Кусь.

– Если не хочешь, мы и сами справимся. – Ива взялась за плетёную ручку, но Ариса крепко прижала корзину к груди.

– Я очень рада, – наконец выговорила она и улыбнулась, как самая счастливая девочка на свете.

– Это просто помощь, – напомнила ей Ива.

Ариса ещё раз кивнула, трижды подпрыгнула и помчалась в гостиную. Ветерок забрался к Иве в капюшон, выгнав оттуда Куся. Чурфыльк закутался в правый конец шарфа и покачал головой:

– Думается мне, она не так тебя поняла…

Ива закрыла форточку и потёрла ладошки:

– Быстрее разберём вещи – быстрее попадём в дедушкин кабинет.

6

Фиолетовая малина

Втроём работа пошла гораздо быстрее. Стоило Иве подумать, что надо бы одеть сервант, – как Ариса уже прятала его ручки в варежки. Стоило взглянуть на люстру – как Ариса уже ставила стремянку. Стоило спросить, не видел ли кто-то синюю манишку, – как Ариса бросала всё и начинала искать. Справлялась она хорошо. Ива даже один раз засмотрелась на то, как ловко та укутывает шалью вазу, но одёрнула себя: «Подумаешь…»

Комната за комнатой, Лоскутный дом одевался во всё вязаное и шерстяное. И чем теплее становилось мебели, портретам и люстрам, тем чаще Ива поправляла олений шарф. Вскоре Кусь заметил на зеркале морозные узоры – верный признак того, что всё идёт как надо.

Услышав победный писк чурфылька, Ива обрадовалась. Она подошла к зеркалу, чтобы тоже полюбоваться, и ненароком взглянула на своё отражение. Надпись на массивной раме гласила:

Но то, что Ива увидела, ей совсем не понравилось. Хоть губы её улыбались, глаза… Синяя радужка поблёкла и теперь напоминала хмурое небо над Моствиллем.

Может, всё от того, что Ариса кружилась по комнате с криками «Ура! Скоро мы встретим зиму!». А может, потому, что горы одежды на третьем этаже поредели, и между ними теперь проглядывала голубая дверь дедушкиного кабинета. Иве поскорее хотелось туда попасть, но в то же время её пугала мысль, что письмо окажется настоящим…

Ива не успела придумать третью причину, потому что раздался визг – такой громкий, что чурфыльк зажал лапками уши, а Ариса выронила из рук корзину с вещами.

– Что это было? – прошептал Кусь, когда вновь стало тихо.

Ива знала, что в Лоскутном доме больше никого нет, – значит кричали с улицы. Девочка распахнула тяжёлую штору – и всё поняла. За низенькой плетёной изгородью, отделяющей участки, виднелся худенький силуэт миссис Сальто. Старушка склонилась над малиновыми кустами и судорожно хватала ртом воздух. Лицо побледнело, руки дрожали. Она тянула их к резным листьям малины. Ещё вчера они были тёмно-зелёными, а теперь все стали фиолетовыми.

– Бертин секрет, – спохватилась Ива и, ничего не объяснив, побежала на улицу.

В утренние часы домик миссис Сальто напоминал огромное солнце, потому что вдобавок к оранжевым стенам мог похвастаться ещё и жёлтой крышей. Сделана она была из глиняной черепицы, но покрасила её миссис Сальто не в серый, коричневый или тёмно-зелёный, как было принято, а в лимонный цвет.

Раньше Ива часто заглядывала сюда на чай с ирисками. Миссис Сальто делала их сама по секретному рецепту. Его даже Дедушка не знал, хотя он дружил с миссис Сальто с самого детства. Каждый раз, видя северный фасад солнечного домика, Ива чувствовала во рту сладость ириски-тянучки, но теперь… Оказавшись перед калиткой, Ива ощущала только кислый привкус страха.

Отдышавшись, она оправила куртку, сдула со лба чёлку, досчитала до семи и вошла во дворик. Знакомые ромбики плитки встретили её выщербленными сердцевинами. В клумбах вдоль дорожки до сих пор вовсю цвели бархатцы, а на старой яблоне по-прежнему висели зелёные яблоки. Их аромат навевал воспоминания. О том, как втроём с Дедушкой и миссис Сальто весной они сажали лук, как скрипели у старого дуба качели и о горьком чёрном чае, который под весёлые летние истории казался вкуснее лимонада… Ива похлопала ладошками по щекам, чтобы отогнать эти мысли, и пошла сдаваться.

Миссис Сальто уже успокоилась. Из покосившегося сарая она принесла ведро с водой и жёлтую губку. Ива хотела окликнуть старушку, но заметила в кустах шиповника знакомую фиолетовую беретку.

– Я думала, твой секрет не навредит соседям, – прошептала Ива, усевшись на корточки рядом с Бертой.

– Здесь я набивала руку. – Берта отвела ветку, чтобы лучше видеть миссис Сальто. – Главный сюрприз у нас во дворе.

– Значит, такое же чудо вскоре случится под носом у твоей мамы? – Ива подобрала с земли веточку и стала крутить её в руках. Веточка была холодная и пахла зеленью. Изгибы её больно впивались в подушечки ладоней. – Если ты больше не хочешь… – слова, которые ещё секунду назад так громко жужжали в голове Ивы, вдруг стихли. Она пыталась выговорить их, но даже сама мысль, что такое можно произнести вслух, пугала её.

С Бертой они дружили с трёх лет и двух месяцев. Вместе учились читать и писать. Вместе копали дождевых червяков для воронёнка со сломанным крылом. Вместе признавались миссис Моль в потере драгоценного кулона в форме розочки. Вместе писали Тоби Тобиксону записки с загадками. Неужели их вместе закончится такой… ужасающей… подлостью?!

– Почему ты просто не сказала, что больше не хочешь… – Ива запнулась, но всё же решила договорить. – Не хочешь со мной дружить? Зачем было убеждать миссис Сальто в том, что я никудышная проводница зимы?

Берта повернулась к Иве и пару секунд молча смотрела на неё, будто пыталась сосчитать веснушки на носу. От этого Ива разозлилась ещё больше.

– Ты… Ты… – задыхалась она. – Зачем?!

Но вместо ответа Берта просто забрала у Ивы палочку и сломала её пополам. Одну половинку она протянула удивлённой подруге, а второй принялась рисовать на земле кружочки.

– Вчера же говорили, что всё делить надо, – прошептала Берта. – Вот я и взяла часть обязанностей проводницы на себя. Решила тебе помочь. Правда, не подумала кое о чём… В книге было написано, что надо закопать краску под деревом и правильно прочитать заклинание… Вот я и закопала. Фиолетовую. Я же не знала, что цвет краски тоже важен! – Берта снова замолчала и насупилась.

– В какой книге? Какая краска? – Ива ничего не понимала.

– Книга как книга, – буркнула Берта. – Тяжёлая, с чёрной обложкой. Я её у папы в библиотеке нашла… Ну и краска обычная, гуашевая. – Левый глаз у Берты задёргался, а ноги сами собой принялись притопывать.

– Берта, – Ива взяла подругу за руку и с расстановкой спросила: – Почему малина стала фиолетовой?

Пришлось Берте раскрыть свой секрет. Оказалось, что книга называлась «Магические обряды», и хранилась она не на книжной полке, а в сейфе за картиной. Нашла её Берта тоже не случайно. От бабушки она узнала, что в юности папа увлекался магией, поэтому была уверена: в доме точно спрятано что-то, способное призвать золотую осень.

Книга пахла сыростью и пылью. Всё время, пока Берта читала, нос у неё нестерпимо чесался. Лишь через двадцать пять чихов Берта нашла нужный ритуал. Он называется «Красочный сад». В нём говорится, что если закопать банку гуаши под деревом или под кустом и прочесть особое заклинание, то листья на следующий день изменят цвет. Так Берта и поступила.

– Я хотела провести обряд в нашем саду, – объясняла она, выковыривая из земли камешек. – Но там мама воевала с туманником. Его очень много развелось… Поэтому я и пошла к миссис Сальто, потренироваться. Закопала под малиной пару баночек гуаши, прочитала заклинание и побежала домой, пока не поймали. Знаешь, как миссис Сальто свою малину любит!

– Больше подарков, сладостей и праздников, – Ива выпрямилась в полный рост. – Поэтому надо извиниться и всё исправить. Идём!

Ива думала, что, заметив её, миссис Сальто разозлится, будет кричать, обвинять и ругаться, но вместо этого старушка выключила шланг, которым наполняла ведро, и пошла обниматься.

– Как же давно я вас не видела, девчонки! – улыбнулась миссис Сальто. – Ну и вымахали вы за осень! – Она приложила ладонь к своей макушке, а потом передвинула руку к голове Ивы.

– Полголовы! – завопила Берта. – А теперь меня! Меня!

Ива и не знала, что подросла. Она носила ту же куртку, ту же шапку, те же штаны… Даже подвёрнутые штанины не расправляла. Берта повернулась к миссис Сальто спиной и запрыгала от нетерпения.

– Тише ты, егоза. – Миссис Сальто вновь приложила ладонь к своей макушке и потянула руку к Берте.

Тут-то Ива и заметила, что старушка хитрит. Миссис Сальто двигала ладонь медленно, и рука её опускалась всё ниже и ниже.

– Ну? – заволновалась Берта. – Насколько я выше?

Миссис Сальто посмотрела на Иву, и та улыбнулась:

– На целую голову!

Берта была в восторге. Ещё в пять лет она решила, что станет самой высокой девочкой Моствилля.

– Немного подожду и обгоню папу! – заявила Берта.

– Немудрено, – согласилась миссис Сальто и выдала девочкам ярко-жёлтые губки. – Раз уж вы здесь, помогите мне отмыть малину. Какие-то хулиганы выпачкали. Я когда увидела – так испугалась… Думала, всё! Табачилус напал – вредитель такой. На него никакое средство не действует. А подошла, трогаю листья-то – просто краска.

– Хулиганы, конечно, в Моствилле водятся. – Берта скрестила руки за спиной и стала перекатываться с пятки на носок. – Но… малину вашу они не пачкали… Это я.

– Из-за меня, – вступилась за подругу Ива. – Я старалась настроить осень, чтобы зима была снежной, но ничего не получилось, и Берта решила мне помочь…

– Я хотела с помощью магии окрасить листья, – потупилась Берта. – У нас дома только и разговоров, что Ива не справляется… Мама даже хотела госпоже Замкус звонить! Разве я могла просто сидеть и смотреть на это?

Миссис Сальто покачала головой. Девочки, почувствовав себя маленькими, приготовились слушать наставления.

– Всему нужно учиться. – Миссис Сальто окунула губку в ведро и принялась за листья. – И математике, и кулинарии, и уж тем более магии.

Девочки одновременно кивнули и виновато посмотрели на старушку.

– Вы ещё где-то листья красили? – спросила миссис Сальто.

– В мамином саду, – ответила Берта. – Но я закопала там жёлтую и оранжевую банку, а у вас… Простите меня, пожалуйста.

– У тебя хорошая подруга, – сказала Иве миссис Сальто. – Береги её.

Ива присела рядом со старушкой и принялась оттирать листья. На жёлтой губке оставался густой слой краски, и вода в ведре быстро стала фиолетовой. Берта провела пальцем по листу и нарисовала у себя на лбу два треугольника.

– Теперь я лиса, – объявила она. – У меня лисьи уши. Смотрите!

– А вы знали, что лисы чуют мышей даже под метровым слоем снега? – спросила миссис Сальто.

Ива вгляделась в старушку: тонкие седые волосы, мягкие, точно в бархатных перчатках, руки… Миссис Сальто двигалась так же бодро, как и раньше. Разве что вокруг глаз прибавилось лучиков-морщинок. Глаза тоже напоминали солнце. Два изумрудных солнца, тёплых и ясных.

«Зря я перестала сюда приходить», – подумала Ива.

Когда все листья были отмыты, миссис Сальто напоила девочек чаем. Пока они сидели у неё в гостях, старушка и словом не обмолвилась о странностях нынешней осени. Пусть ненадолго, но Ива смогла забыть о заботах и переживаниях. Она перестала мёрзнуть и с удовольствием болтала о больших глупостях и маленьких важностях.

Ушли они с Бертой от миссис Сальто уже под вечер, нагруженные пакетами с ирисками, маковыми сушками и мешочками с засушенным малиновым листом – для заварки.

– Заглянем ко мне в сад? – спросила Берта. – Листья там уже, наверное, пожелтели.

– Даже если они жёлтые, это всё равно не сделает осень в городе лучше, – ответила Ива.

– Мы можем попросить краски у всех ребят Моствилля, а по ночам проводить магические ритуалы, – глаза Берты заискрились от предвкушения. – Будет здорово!

Девочки остановились на дорожке между своими домами. В гостиной Молей зажглись окна. Это мистер Моль вернулся с работы и сел на диван рассказывать миссис Моль, как прошёл день. Ива видела их силуэты и радовалась за подругу. Своих родителей она не помнила. Они пропали в горах, когда ей было всего два года.

– Я найду столько банок жёлтой гуаши, сколько смогу! – пообещала Берта.

– Не нужно, – покачала головой Ива. – До Первого снега всего шесть дней. Лучше я подготовлюсь ко дню Перехода. Осень не задалась, но зиму всё равно встречу. Обещаю! Дедушка не зря меня учил. Я знаю, что нужно де…

– Ива, – перебила её Берта. – К тебе в дом кто-то залез! Смотри, на втором этаже зажёгся свет. Кусь сам никогда не трогает выключатели…

Ива понимала, что однажды ей придётся рассказать Берте про Арису. Но как это сделать? «Ко мне тут кузина приехала, зовут Ариса. Оказывается, она переписывалась с Дедушкой, и он обещал сделать её проводницей зимы». Ива пока и сама до конца в это не верила. Слишком уж подозрительно, что раньше она ничего о ней не слышала… А ещё Ива не сомневалась: узнав всю историю, Берта возомнит себя великой защитницей – начнёт допрашивать Арису, перероет все альбомы, поднимет шум… Этого никак нельзя допустить. Раз уж Ива осталась одна, то должна научиться и справляться самостоятельно.

– Ива? – Берта удивлённо смотрела на подругу. – Ты что, испугалась? Не переживай, я сбегаю домой и позвоню жандармам.

Берта уже рванула к дому, но Ива закричала:

– Подожди! Не надо жандармов… Это моя кузина. Ариса. Мы с ней давно переписывались, и вот наконец она приехала в гости.

7

Испытание чурфылька

Ариса взяла из ящика с ручкой в виде кристалла прихватки и открыла духовку. Облако густого пара окутало Куся с ног до кончиков острых ушей. Он облизнулся, пытаясь ухватить пряные ароматы, но тут же наступил себе на хвост.

– Уй… Больно как… Ничего у тебя не выйдет!

– Как это? Уже вышло! – Ариса вынула противень с запеканкой и поставила его на стол.

Румяные картофелины теснились меж разбухших помидоров. Сверху тонким кружевом лежал чеснок. Брокколи распушились зонтиками над оранжевыми кубиками тыквы, а чёрные кольца маслин блестели от масла.

Брокколи и тыкву Ариса случайно нашла в морозильном ящике шкафа (с ручкой-шишкой). Остальные овощи она привезла с собой. Дорога до Моствилля, как и писал Дедушка, была не близкой, вот Ариса и не рассчитала провиант.

– Мой лапки и садись за стол, Монстрикус, – скомандовала Ариса. – Ива, наверное, скоро придёт…

– Я не Монстрикус, – возмутился чурфыльк. – И мы с Ивой не собираемся есть твою запеканку! Как бы она тут ни пахла, и ни манила, и ни… – Кусь шумно сглотнул и на всякий случай решил отвернуться. Владеть собой с каждой минутой становилось всё сложнее.

Ариса стряхнула со скатерти хлебные крошки, расставила тарелки и, сев на краешек стула, принялась ждать. Она знала, что сила воли у Монстрикусов пушистых гораздо слабее аппетита. В мыслях то и дело появлялась Ива. Ариса представила себе кузину совсем не так… Вздёрнутый нос, волосы короткие (даже косичку не заплести), одевается как капуста, перчатки носит на ногах, вечно молчит, хмурится… Сколько бы Ариса ни улыбалась – выражение лица у Ивы всегда было одно и то же. «Она смотрит так, точно я ей… противна? – подумала Ариса. – Нет, вовсе нет. Просто Ива закрытый человек, а закрытые люди редко улыбаются…»

Кусь взобрался на табуретку и скрестил лапки на груди:

– К твоему сведению, Ива ненавидит тыкву!

– Правда? – Ариса взяла вилку и принялась выковыривать из запеканки оранжевые кубики.

– И картошку, – поспешно добавил Кусь, следя за каждым действием девочки. – И лук! От лука у неё глаза слезятся. А от помидоров краснеют щёки. Ещё она…

– Монстрикус, – Ариса остановилась. – Мне кажется или ты врёшь?

– Вот ещё, – фыркнул Кусь. – Я, между прочим, самый мудрый чурфыльк в Моствилле. Я даже читать умею! А при таком статусе врать – это фр! – Кусь схватил с тарелки кубик тыквы. Тот оказался намного горячее, чем думал чурфыльк, поэтому ему ненадолго пришлось стать жонглёром.

Кусь перекидывал тыкву из лапки в лапку, пока она не остыла и совершенно случайно не угодила ему в рот. Раз уж тыква сама туда прыгнула, Кусь решил, что выплёвывать будет невежливо. К тому же при дамах. Кусь был не только мудрым, но и воспитанным чурфыльком, а потому скрепя сердце проглотил угощение коварной Арисы.

– Вкусно? – спросила она и улыбнулась так мило, что Кусю пришлось зажмуриться.

Впрочем, зажмурился он не только от этой улыбки, но и от самой тыквы. Сочная, сладкая, она растекалась по горлу, как свежий мёд. Язык просил добавки, а лапки так и тянулись к тарелке. Таких тыкв Кусь ещё не пробовал. Ива всегда жарила их до чёрной корочки. Поэтому они горчили и на вкус скорее напоминали старый башмак.

– Кислинки не хватает, – фыркнул Кусь, придя в себя. – Иве точно не понравится.

Ариса подсела поближе и придвинула к нему тарелку. Кусь мужественно отвёл взгляд.

– Ты же Иву давно знаешь? – Ариса сама взяла с тарелки кусочек картошки и с удовольствием отправила его в рот. – Ммм…

От одних звуков в животе у Куся заурчало.

– Расскажи, что она любит, а я приготовлю любое блюдо, которое ты только захочешь.

Пар над тарелкой закручивался и устремлялся в потолок, а овощи выглядели так аппетитно, что Кусь понял – перед ним не запеканка… Магнит из еды! И сопротивляться ему с каждой секундой становилось всё сложнее.

– Ива любит… – губы чурфылька зашевелились сами собой. – Любит… – Он чуть подался вперёд. Кончик хвоста задрожал в предвкушении. Кусь не смел поднять лап, зато жадно хватал носом запах пряностей. – Ива любит…

Дверь в прихожей хлопнула.

– Я дома! – раздался голос Ивы. Она говорила так каждый раз, чтобы Кусь не пугался.

– Мы здесь! – крикнула в ответ Ариса.

Дом полностью утеплился, а потому температура в нём упала.

– Ну вот и хорошо, – сказала себе Ива и шумно выдохнула. – Первый шаг навстречу зиме… Я всё делаю правильно.

Она скинула ботинки и сменила куртку на толстый вязаный свитер. Шарф с оленями остался на шее. Его Ива снимала только перед сном, и то потому, что спала под тремя одеялами. Идти на кухню не хотелось. Лучше бы наверх, в дедушкин кабинет, но что сказать Арисе? Она там явно что-то приготовила и ждёт, чтобы поговорить. Ива растёрла ладошки, пару раз подпрыгнула, чтобы собраться, и направилась к Арисе.

– Долго тебя не было, – сказала та.

– Ага, – буркнула Ива.

– За покупками ходила? – просияла Ариса, заметив пакеты с сушками и ирисками. – Садись скорее и пробуй запеканку, а я чайник поставлю.

Она вскочила с кресла и побежала к плите.

Только тогда Ива заметила Куся. Он лежал на табуретке, сложив лапки на круглом пузе, и довольно мычал.

8

Главный секрет проводников зимы

Когда Моствилль отпустил с небосвода солнце, Ива снова расстелила для Арисы диван. Лоскутный дом часто принимал гостей, и многие из них оставались с ночёвкой, но никто… никто не задерживался на диване две ночи подряд. Во-первых, он скрипел. А во-вторых, страдал бессонницей, а потому презирал всех, кто мирно спал ночью. Диван коварно выжидал момента, когда человек покрепче уснёт, и со всей силы запускал в него пружиной.

– Тебе правда здесь удобно? – Ива застелила диван одеялом и взбила подушку.

– В Вильмосте у нас с сестрой была двуспальная кровать. – Ариса разгладила ладошкой край простыни. – Ириса спала внизу, а я наверху. И когда мы ссорились, а ссорились мы частенько, она пинала сетку под моим матрацем. Так что этот диван совсем не так плох.

Ива заметила, что выражение лица у Арисы счастливое.

– Почему ты уехала от сестры? Даже если ссоритесь, вы же всё равно самые родные друг другу люди. – Ива искренне этого не понимала. Будь она на месте Арисы…

– Некоторых сестёр лучше любить на расстоянии. – Ариса забралась на диван и откинула одеяло. Оно по-прежнему казалось ей слишком тёплым. – К тому же я всегда мечтала увидеть зиму.

– Увидеть зиму? – переспросила Ива. – А разве в Вильмосте её нет?

– Конечно, есть, – Ариса засмеялась. – Там, как и везде, есть календари, а в них: декабрь, январь и февраль. Вот только… У нас эти зимние месяцы совсем не зимние. – Ариса огляделась, не подслушивает ли Монстрикус, и прошептала: – Я не видела снега. Никогда.

Мысли в голове Ивы запутались окончательно. Как Дедушка мог предложить стать проводницей зимы тому, кто никогда не видел снега?! Неужели Кусь прав, и девочка, сидящая сейчас рядышком с Ивой, никакая ей не кузина? Но зачем Арисе подделывать письмо? За всю свою жизнь Ива ни разу не встречала человека, который по доброй воле согласился бы встречать зиму.

– Быть проводником – значит проявить смелость тогда, когда даже сам этого не ожидаешь, – сказала Ива слова, которые часто повторял ей Дедушка. – Чтобы найти Озимуса, разбудить его и суметь унести ноги.

– А кто такой Озимус? – оживилась Ариса. – Дедушка про него не писал…

Ива понимала, что раскрывает главный секрет дня Перехода. И всё же в глубине души она надеялась, что, узнав правду, пусть и не во всех подробностях, Ариса испугается и сама покинет Лоскутный дом. Тогда не придётся снова врать Берте, спорить с Кусем и размышлять о том, что книга магических ритуалов на самом деле не такая уж плохая идея… Если Ариса уедет, Ива не станет сравнивать почерк, не полезет на чердак в поисках старых альбомов, которые могли завалиться за сундук. И главное, Ива перестанет сомневаться, что у неё получится встретить зиму. Но если Ариса останется и письмо её окажется настоящим, то это будет значить лишь одно – Дедушка не верил в Иву. А смириться с этой мыслью – всё равно что съесть ложку домашней горчицы тётушки Мотти.

– Озимус – это свирепый дух зимы, – решилась Ива. – Настолько свирепый, что на целый километр от его норы нет ни единого живого существа. Нужно хорошо знать лесные тропинки, чтобы найти Озимуса, но гораздо важнее всё делать правильно при встрече с ним. Будить такое чудище не только сложно, но и опасно. Одна ошибка – и Озимус тебя заморозит.

– А зачем его будить? – Ариса обхватила коленки и упёрлась в них подбородком.

– Чтобы он взлетел над Моствиллем и как следует отряхнулся. – Ива с удовольствием отметила, что глаза у Арисы округлились. – На шерсти Озимуса снега столько, что он укроет весь город. Представь себе, как огромная зубастая гора поднимается в небо и сбрасывает снежную шапку! Тут ещё нужно успеть убежать, не то засыплет – и будешь откапываться до весны…

– Вот как… – Ариса задумалась. – Странно, что Дедушка мне об этом не рассказал…

– Я же говорила: это секрет проводников зимы. – Ива встала и направилась к лестнице. – И доверить его можно только тому, кого считаешь достойным этой работы. Наверное, Дедушка просто хотел с тобой повидаться, а всё остальное придумал, чтобы ты приехала в гости.

Ива сказала то, что думала. Вернее, то, что решила думать.

– Доброй ночи, – тихо ответила Ариса, продолжая сидеть и обнимать коленки.

Ива кивнула и пошла наверх. На душе у неё впервые за несколько недель стало спокойно, даже радостно. На площадке второго этажа сидел чурфыльк. Он уже был в ночном колпачке и клевал носом.

– Кусь? – мягко позвала его Ива.

Чурфыльк открыл глаза и сонно пробормотал:

– Я тебя уже полчаса тут жду… – он достал из колпачка письмо и протянул его Иве. – Идём?

Ива взяла конверт. Бумага в мелкую снежинку, в строке отправителя имя Дедушки, завитушка над буквой «А»…

– Пойдём спать… – сказала Ива.

– Спать?! – возмутился Кусь и недовольно зашипел. – Но мы же собирались сравнить почерк!

Ива посадила чурфылька на плечо и достала из кармана ириску:

– Держи и не переживай. Завтра всё будет так, как раньше.

9

День Ивы

Утром Ива проснулась легко. Обычно она любила валяться в кровати до полудня, но в тот день вскочила, как только услышала петуха госпожи Замкус. Граф горланил на весь город и славился своей пунктуальностью.

– Восемь утра, Кусь! – Ива поцеловала чурфылька в макушку и побежала к шкафу. – До Первого снега пять дней. Сегодня у нас много интересных дел.

– Врёшь ты все, – пробухтел Кусь из-под трёх одеял. – Собирать по городу бездомных котов совершенно не интересно.

– Ты просто не ходил с нами в прошлом году, – укорила его Ива. – А было весело. Мы с Дедушкой облазили все подвалы и даже побывали на чердаке в заброшенном поместье. Представляешь?

Ива открыла дверцу и принялась перебирать стопку свитеров. Все они были вязаными, с колючим воротником и такими же рукавами, от которых потом чесались запястья и шея. И всё же настроение у девочки взрывалось фруктовой газировкой. Она выбрала свитер с красными ромбиками – в цвет оленей на любимом шарфе – и надела его прямо поверх ночной рубашки.

– Кусь, смотри! – Ива оглянулась на кровать.

Чурфыльк свернулся калачиком и сладко сопел.

– Кусь? – снова позвала Ива, но тот лишь вытянул заднюю лапку.

Ива затаила дыхание и встала на цыпочки, чтобы отодвинуть коробку с дырявыми перчатками, стопку журналов о путешествиях и наконец-то добраться до картины. Действовать нужно было тихо, чтобы чурфыльк не проснулся. Почему Ива не хотела будить Куся, она и сама не знала. Просто каждый раз, тайно заглядывая на верхнюю полку шкафа, чувствовала, что обманывает и чурфылька, и Дедушку, и Берту, и миссис Моль – всех. Это был Ивин секрет, и она старалась хранить его на донышке сердца, никого к нему не подпуская.

Конечно, Берта знала про картину, но Ива не рассказала подруге главного – как часто любуется островом в форме золотистого облачка, его пальмами с густыми кронами, белой полоской пляжа и лазурными волнами… Иве было стыдно признаться Берте, но в то же время этот маленький секрет почему-то добавлял ей сил. Гребни волн пенились и искрились. Блеск этот немножко напоминал сияние моствилльских сугробов, но в отличие от них не нагонял тоску и не вызывал желания поплотнее запахнуть кофту. Ива ещё пару секунд смотрела на остров, а потом с тихим вздохом задвинула картину обратно: ведь Кусь мог проснуться в любой момент.

Умывшись, Ива решила спуститься вниз, чтобы приготовить кошачью приманку, но уже на лестнице почувствовала неладное. И это неладное пахло тыквой. Чем больше ступенек оставалось позади, тем быстрее улетучивалось хорошее настроение. В гостиной Ива была уже мрачнее тучи, а когда вошла на кухню, приготовилась разразиться молниями.

– Приятного аппетита! – Ариса водрузила на стол горячий противень с тыквенным пирогом и гостеприимно указала Иве на мягкую табуретку. – Твой любимый тыквенный пирог с мёдом и корицей. Всё утро готовила! – На Арисе был розовый спортивный костюм, дедушкин фартук и пушистые тапочки с заячьими ушками. Лицо её светилось от счастья, а веснушчатый нос шумно втягивал густой аромат пирога. – Должно быть вкусно! Это рецепт Ирисы, она у нас в семье лучший пекарь.

Ива бросила короткий взгляд на пирог. Выглядел он и правда аппетитно: румяная корочка, блестящие от масла овощи… В животе предательски заурчало.

– Садись уже! – улыбнулась Ариса и побежала к плите, где вовсю свистел чайник. – Чай с малиновыми листьями. Я, конечно, больше смородиновый люблю, но это в следующий раз. Сегодня день Ивы!

– День Ивы? – переспросила Ива.

– Мы с тобой как следует так и не познакомились. – Ариса залила листья кипятком и принялась опускать и поднимать поршень френч-пресса. – Вот я и решила устроить твой день. Буду ходить за тобой хвостиком и задавать миллионы вопросов. Первый уже придумала: ты чай с сахаром пьёшь или с мёдом?

– Не люблю сладкий, – ответила Ива и без сил опустилась на табуретку.

Почему Ариса осталась? Прыгает по кухне, как довольная белка по кедровому лесу, печёт осенний пирог… Тыквенный пирог с мёдом и корицей Ива всегда пекла вместе с Дедушкой за четыре дня до Первого снега. А теперь – что? Листья не желтеют, дождей нет, проводниц зимы уже две, пироги оказываются на столе раньше срока… Какой же в таком случае будет зима? Первая зима, которую Ива встретит без Дедушки. Выпадет ли вообще снег?

– Кажется, я тебя предал. – Кусь подёргал Иву за штанину и потёр лапками сонные глаза. – Я плохо помню, как так получилось… Но дело было в чём-то вкусненьком. Это точно! – Повинившись, чурфыльк забрался на соседний стул и потянулся к пирогу.

– А ты умывался, Монстрикус? – спросила Ариса, ставя перед ним тарелку.

– Я чурфыльк, – в очередной раз поправил её Кусь. – Чурфыльк по имени Кусь. Сколько можно повторять?!

– Монстрикусы пушистые часто выдумывают небылицы, – шепнула Иве Ариса. – А потом сами же начинают в них верить.

– Никакой я не пушистикус! – заявил Кусь. – То есть не Монстрикус! Я… Да я самый настоящий чурфылистый чурфыльк из всех, кого вы когда-либо видели, вот!

Ариса отрезала кусок пирога и положила ему на тарелку:

– Приятного аппетита, фантазёр.

– Ива! – Кусь поднялся на задние лапки и распушил хвост. От негодования он даже отодвинул от себя пирог.

Ива чувств Куся не разделяла. Она помешивала ложкой в кружке с чаем, хотя Ариса не стала добавлять туда ни мёда, ни сахара, и усердно думала. В большинстве случаев мысли сами вспыхивали в голове у Ивы, как звёздочки на вечернем небе. Так было даже за решением дедушкиных задачек. Стоило Иве задаться вопросом, как ответ уже махал ей ладошкой. Но вот чайная ложка сделала круг, второй, третий, десятый, а придумать, как выпроводить Арису за порог, Ива так и не смогла.

– Я видела в гостиной коробку с разобранными часами. – Ариса закончила с приготовлениями и села за стол. – Ты любишь конструкторы?

– Это дедушкины часы, – сказала Ива и тут же пожалела об этом.

– Здорово! Значит, Дедушка когда-то купил их на ярмарке? Или часы – семейная реликвия и перешли к тебе по наследству? А почему они разобраны, кстати? Ты читала книгу «За́мок ворона»? Там были похожие часы. Благодаря их тиканью всё в замке шло своим чередом, а когда они встали, жители замка превратились в статуи. Представляешь?

Вопросы посыпались градом. Ариса хотела знать всё: и какой у Ивы любимый цвет, и как давно она запускала воздушного змея, и какие истории ей больше всего нравятся: страшные или смешные…

– Я должна пойти в дедушкин кабинет и сравнить почерк письма, которое ты дала, с почерком в его тетрадях, – тихо сказала Ива своим коленям. Поднять голову ей было стыдно, но и молчать она больше не хотела. – Если они не совпадут, то я попрошу тебя уйти. А если совпадут… – Ива запнулась. Она макушкой чувствовала взгляд Арисы, и от ощущения этого все внутри сжималось. В животе протяжно заурчало, руки задрожали, и она шмыгнула носом. – Если ты… Если ты сказала правду… – с трудом продолжила Ива, но тут в дверь позвонили.

Дзынь. Дзынь. Дзы-ы-ынь!

– Я открою. – Ариса поднялась с кресла и пошла в прихожую.

Кусь слизал с тарелки крошки и забрался на стол. Вообще-то он был воспитанным чурфыльком и по столам не ходил, но ситуация сложилась странная, и о правилах приличия Кусь решил на время забыть. Он подобрал хвост, чтобы не оставить шерсть в пироге, и подошёл к Иве. Она так и сидела не двигаясь.

– Хочешь, я сравню почерк? – спросил Кусь и положил лапку Иве на лоб. – Я мудрый чурфыльк, умею читать и писать.

Ива замотала головой.

– Тогда давай я расскажу Арисе, что случится, если письмо настоящее. – Кусь откашлялся и продолжил самым низким голосом, на который только был способен: – Уважаемая кузина Ариса, ты сказала правду, но это не значит, что Ива разрешит тебе остаться. Нет! Ива хочет быть единственной проводницей зимы в Моствилле, поэтому тебе лучше уйти. С наилучшими пожеланиями, Кусь.

– Ты же не письмо пишешь, – улыбнулась Ива.

– Так-то лучше, – обрадовался Кусь. – А то придумала – грустить за пять дней до Первого снега! У тебя забот невпроворот, так что Арису я беру на себя.

Ива почесала Куся за ухом и поднялась на ноги:

– Я сама.

Из гостиной донёсся звонкий голос Берты:

– Так это ты кузина Ивы? А вы немножко похожи. Точно! Носы у вас дедушкины, а брови как у тётушки Мотти. Видела её портрет на лестнице?

– Я на него шарф повязала или шаль… – растерянно ответила Ариса. – Проходи, Ива на кухне. У нас на завтрак тыквенный пирог…

– Пироги я люблю! – Берта помчалась на кухню и уже через секунду ерошила Иве волосы. – Хмуриться с утра – плохая примета. К тому же я с хорошими новостями.

Берта плюхнулись в кресло, в котором раньше сидела Ариса, и взяла с противня кусок пирога.

– Ммм… Твоя кузина знает толк в осенних пирогах.

– Наверное. – Ива посмотрела на Арису.

Та стояла в дверях и разглаживала ладонью складки на фартуке. Выглядела она при этом расстроенной.

– Я вспомнила, что мне нужно на почту. – Ариса развязала фартук и убрала его на место – в ящик с ручкой в форме жёлудя.

– Ого! – восхитилась Берта. – Ты уже выучила, где что лежит?

– Мы с Ирисой часто играли в «Запомни прохожего», вот я и натренировала память. – Ариса смахнула со стола крошку и, как будто опомнившись, поспешила в гостиную. – Приятного аппетита!

– Спасибо! – с набитым ртом ответила ей Берта, а Ива вздохнула с облегчением – с Арисой всё равно придётся объясниться, но хотя бы не сейчас – не при Берте…

– Ну что? – спросила та, уплетая уже второй кусок. – Если я правильно помню, сегодня у нас по плану розыск бездомных котов. Верно?

Ива кивнула, хотя ей совсем не хотелось отправляться за котами вместе с подругой. Берта начнёт расспрашивать об Арисе: какой у неё любимый цвет, какая зимняя сказка ей нравится, надолго ли она приехала в Моствилль… Неужели снова придётся врать? Вчера Ива сказала Берте, что кузина нагрянула в Лоскутный дом внезапно, хотела увидеться с Дедушкой, но не застала его… Этого было достаточно, чтобы распрощаться и скорее бежать на семейный ужин, но теперь… Теперь, когда Ива с Бертой весь день будут лазать по чердакам, подвалам и крышам, у Ивы вряд ли получится избежать миллиона сложных вопросов.

– Я готова! – Берта погладила себя по животу и потянулась. – Осенний пирог у Арисы вышел объеденье! После него внутри тепло-тепло, как будто я солнышко проглотила.

10

В поисках бездомных кошек

– Листья в мамином саду стали жёлтыми, – похвастались Берта, когда они с Ивой и Кусем вышли на улицу. – Заклинание сработало, так что мы можем…

– Нет, не можем, – перебила Ива. – Всё должно быть так, как говорил Дедушка. Если листья сами не желтеют – значит я что-то делаю неправильно… Да и красок у тебя точно на все кусты и деревья в Моствилле не наберётся. Сколько бы ты ни искала.

– Не наберётся, – согласилась Берта и стала думать, где же раздобыть полсотни жёлто-оранжевых баночек.

Кусь сидел в капюшоне у Ивы и громко пыхтел. В прошлом году он уже жил с бродячими котами, и ничего хорошего из этого не вышло – только шерсть на хвосте стала гуще да когти заострились. Из-за этого Кусю до сих пор приходится носить специальные вязаные ботиночки, чтобы не царапать паркет, и каждое воскресенье вычёсывать хвост.

– Почему нам есть дело до этих кровожадных мяунов? – надулся чурфыльк.

– Кошкам нельзя находиться на улице в Первый снег, – объяснила Ива. – Он накроет их плотным сугробом, они замёрзнут и погибнут, понимаешь?

– Бегали бы себе по чердакам, чего им в Лоскутном доме-то сидеть? – продолжал возмущаться чурфыльк. – У нас, между прочим, холоднее, чем на улице.

– Для этого Дедушка и придумал осенний пирог. – На перекрёстке Ива свернула к реке, там чаще всего можно было встретить кошек. – Съешь кусочек – и перестанешь мёрзнуть. Переживать не о чем.

– Разве что за пирог, – фыркнул Кусь. – Съедят весь, даже спасибо не скажут, а мне ничего не останется.

– Я ещё один испеку, – успокоила чурфылька Ива. – Ароматнее и вкуснее, чем пирог Арисы. Положу туда три пачки корицы и добавлю мёда!

Кусь поморщился:

– Я, конечно, люблю твою готовку, но… Давай лучше попросим Арису испечь пирог? А ещё лучше – съедим оставшийся, а котов оставим на улице.

– Кусь, – мягко сказала Ива.

Чурфыльк вздохнул, вытянулся и повёл носом.

– Парочка вон в том подвале. – Он указал лапкой на дом с зелёной черепицей, стоящий у самой воды. На его фасаде гордо реяли флаги разных городов и стран, гости из которых когда-либо посещали Моствилль. – Но большей помощи от меня не ждите. Я этих усатых на дух не выношу… – Кусь зарылся поглубже в капюшон, и снаружи остался только радужный помпон его шапки.

Ива с Бертой достали из карманов по паре банок со шпротами и двинулись к дому, на который указал их пушистый помощник. Приманка пахла так вкусно, что уже через минуту в подвальном окошке показались розовые носы двух полосатых котят. Увидев особый свитер Ивы (с пятнистыми кошками), они без опаски выбрались на улицу и стали крутиться возле ног девочек. Берта открыла банку и выложила на газетку пару рыбёшек. Котята накинулись на угощение так, будто не ели дня два. Девочки гладили малышей по тощим спинкам, а те в ответ громко мурлыкали.

Когда рыба с газеты исчезла, Ива повязала котятам на шею специальные путеводные ленточки, и малыши, задрав хвосты, побежали прямо к Лоскутному дому.

– Они не замёрзнут, пока мы ходим? – забеспокоилась Берта.

– В гостиной горит камин. Скорее всего, устроятся на ковре перед ним и будут спать. – Ива опустила руку в капюшон подруги и вынула оттуда Куся. – Чуешь ещё кого-нибудь в округе?

Чурфыльк сложил лапки на груди и задрал нос.

– В прошлом году вы с Дедушкой и без меня отлично справлялись!

– Это правда, – согласилась Ива. – Но с тобой мы быстрее закончим и вернёмся домой, к пирогу…

– Теперь дома всюду будут шнырять кошки, – запричитал Кусь. – Пока вы тут возились с рыбой, я понял, что этих усатых-полосатых с меня уже хватит. Двое есть – и хорошо. Остальные пусть как-нибудь сами…

– Какой же ты вредный чурфыльк, – нахмурилась Берта. – Сам же ещё недавно был уличным – должен знать, каково это!

Кусь выбрался из капюшона и выпрямил спину.

– Это уже давно стало водой и утекло с рекой в океан. Главное – то, что сейчас я чурфыльк Лоскутного дома, по утрам пью кофе, сплю под тремя одеялами и каждый вечер принимаю ванну с пеной. Вот!

– Если мы не соберём бездомных котов, – начала объяснять Ива, – то, как только Озимус поднимется в небо, они станут сугробами, понимаешь?

Кусь спрыгнул на землю и побежал к Лоскутному дому вслед за котятами.

– Дальше без меня. Я и так вам помог больше, чем собирался…

– Кусь! – крикнула ему вслед Берта, но чурфыльк даже не обернулся. Он семенил по брусчатке в своих забавных вязаных ботиночках и что-то ворчал себе под нос.

– Не страшно. – Ива сложила газету и закрыла банку со шпротами. – В том году я справилась. С дедушкиной помощью, но справилась же. В этот раз тоже получится.

Берта хитро прищурилась и хлопнула Иву по плечу:

– Да мы с тобой столько котов найдём, сколько Лоскутный дом ещё никогда не видел!

Берта оказалась права. То ли шпроты попались в этот раз ароматнее, то ли свитер Ива выбрала удачный, но котов девочки действительно выманили из подвалов и чердаков раз в десять больше, чем в прошлом году.

– Это всё мои счастливые ботинки, – сияла Берта, повязывая беременной трёхцветной кошке жёлтую ленточку на шею. Голубые закончились ещё час назад.

– Будешь Богаткой. – Ива взяла кошку на руки и решила сама отнести её домой.

С обходом излюбленных кошачьих мест они с Бертой закончили, оставалось лишь на обратном пути заглянуть в сад миссис Сальто и проверить подвалы особняка госпожи Замкус. Подвалы Ива решила оставить на завтра. Наведаться туда тайком ранним утром, ещё до крика Графа. Тогда вредная дама будет крепко спать и даже не узнает, что возле её розовых кустов кто-то бродил с банкой шпрот.

– Вряд ли я смогу встать так рано, – вздохнула Берта. – Возьмёшь с собой Арису? Похоже, ей очень интересно всё, что ты делаешь.

– Хорошо. – Ива прижала кошку к груди и ускорила шаг. – Ты, кстати, уже достала с чердака санки? Эту зиму я хочу сделать снежной-преснежной, чтобы кататься с горок и лепить снеговиков.

– Ты же это не любишь? – удивилась Берта. – Всё время мёрзнешь и говоришь, что готова все три месяца сидеть у камина…

– Сейчас у меня другое настроение. – Ива радовалась, что ей удалось сменить тему. – «Стало рекой и утекло в океан». Вот так и со мной. Считай, что перед тобой новая Ива. Она всё ещё не любит мёрзнуть, но готова пару раз скатиться с горок…

– Мне нравится новая Ива. – Берта пропустила повозку с капустой и перешла дорогу. – Скажи, а новая Ива придёт ко мне на день рождения с ночёвкой?

– С ночёвкой? – встревожилась Ива. Она всегда, сколько себя помнила, спала дома. Дедушка говорил, что проводнику зимы не следует надолго оставлять Лоскутный дом.

– Конечно, после дня Перехода, – поспешила успокоить подругу Берта. – В этом году он выпал на мой день рождения, но это не страшно. Отметить можно и позже… Или ты не хочешь оставлять Арису одну? Приходите вместе, так даже веселее…

– Нет! – выпалила Ива так, что Богатка вздрогнула и выпустила когти. – То есть я не боюсь… День рождения с ночёвкой – это… Здорово… наверное… Я приду. Обещаю…

– Как думаешь, Ариса придёт? – спросила Берта и почему-то остановилась.

– Ариса не любит шумных праздников, – начала придумывать Ива, но тут заметила странную картину.

Впереди на перекрестке, прямо у ворот дома госпожи Замкус, мальчишки встали плотным кругом и скандировали:

– То-би! То-би! То-би!

– Чего это они? – Ива, покраснев, поравнялась с подругой. – Там что, Тобби Тобиксон?

– Да чего Тобби, – отмахнулась Берта. – Смотри, там случайно не твоя кузина?

В середине круга кричащих мальчишек кто-то дрался. Ива узнала зелёное пальто Тоби Тобиксона, но через секунду и куртка его противника ей показалась знакомой… Ярко-розовая, прямо как у Арисы. Разглядеть лица издалека было сложно. Да и мальчишки постоянно заслоняли драчунов.

– Ива, это точно Ариса! – настаивала Берта. – Надо что-то делать…

Богатка мяукнула и посмотрела на Иву. Та стояла в нерешительности. Можно свернуть направо и пойти в Лоскутный дом, а можно побежать на выручку Арисе. Если, конечно, это она… Но если и не она, если там какая-то другая девочка, то разве это хорошо – просто взять и уйти? Ива знала Тобби с детства и считала его хорошим мальчишкой. Он всегда заступался за младших и никогда не грубил старшим (даже когда они того заслуживали). С чего бы ему ввязываться в драку?

– Мяу. – Богатка боднула Иву в плечо и насторожилась. К мальчишкам бежала Берта.

– Берта! – окликнула Ива, но голос почему-то дрогнул, и имя так и не долетело до подруги.

– Мяу, – повторила Богатка.

Ива затаила дыхание и медленно пошла вперёд.

11

Признание

Тобби Тобиксон схватил Арису за капюшон, как котёнка за шкирку. Она крутилась, пытаясь отдавить ему ноги, но Тобби был проворнее и успевал подпрыгнуть раньше, чем Ариса делала выпад.

– Отпусти её! – Берта растолкала мальчишек и ворвалась в центр круга.

Тобби разжал кулаки и сделал два шага назад.

– Это она полезла с кулаками.

– Какая разница, кто первый начал?! – Берта смерила Тобби гневным взглядом и повернулась к Арисе. – Тебе не больно?

– Всё в порядке! – Ариса поправила капюшон. – Этот тоже получил своё…

На брусчатке валялись кусочки бумаги. Ариса опустилась на колени и стала их собирать. Белые, серые, серебристо-голубые, они напоминали праздничные конфетти.

Мальчишки обступили Тобби.

– Ты только посмотри на эту куртку… – шептались они.

– Ага. Розовая, как у куклы. Понятно, что в голове пусто…

– Зря ты с ней так мягко, Тобби. Таким объяснять надо, не важно, что девчонка…

Ива слышала обрывки фраз и сдавленные смешки. Мальчишки хлопали Тобби по плечу и в шутку толкали друг друга. Тобби держался за оцарапанную щёку тыльной стороной ладони и улыбался правым уголком губ каждый раз, когда кто-то произносил его имя.

Ива смотрела, как Ариса с Бертой подбирают клочки бумаги. Ариса хотела пойти на почту… Это была открытка? Ветер подхватил один обрывок и принёс к ботинкам Тобби. Он заметил это и с ухмылкой занёс ногу.

– Стой! – Раньше Ива всегда смущалась, когда вокруг собиралось много людей, но сейчас голос её прозвучал громко и отчётливо.

Разговоры вмиг стихли. Тобби замер и обернулся – как и остальные мальчишки и даже Берта. Только вот Ариса продолжила молча собирать обрывки. Ива откашлялась. Горло вдруг разболелось так, будто внутри образовался горячий ком.

Тобби пришёл в себя первым.

– Какая милая. – Он склонил голову набок и подошёл к Иве, чтобы погладить Богатку, но та зашипела.

– Ты её пугаешь! – Ива сделала шаг назад. Щёки у неё вспыхнули, а в животе предательски заурчало.

– Что ты сделал Арисе? – спросила она, отведя взгляд.

– Я? – удивился Тобби. – Я просто защищался.

Ива не знала, кому верить. За всё время их знакомства Тобби ещё ни разу не ввязывался в драку. Он увлекался камнями и всё свободное время проводил в путешествиях: изучал городской пляж, поднимался на Туманную гору, бродил по лесным тропинкам… Пока в его коллекции было всего пять камешков, но Тобби мечтал о целом сундуке.

В прошлом году Ива часто помогала ему в лесных экспедициях, ведь лучше неё тропинки в Моствилле знал только Дедушка. Ива с Тобби исследовали южную часть леса, где чаще всего встречались необычные камешки. И на каждой такой прогулке Тобби вёл себя совсем не как драчун и хулиган. Он много шутил, рассказывал о минералах, о мечтах, о снах… А ещё с ним можно было поговорить о зиме. Честно признаться, что быть проводницей не так уж и весело… Поделиться сомнениями и страхами. Тобби никогда над таким не смеялся.

Теперь Ива смотрела на его бордовые перчатки и не могла понять, кто говорит правду.

– Пойдём домой, Ариса, – наконец сказала она. – Нужно накормить кошек.

– Ты что, ничего ему не ответишь?! – возмутилась Берта. – Он же подрался с твоей кузиной!

– Не важно, – тихо произнесла Ива. – Ариса, пойдём.

Тобби нахмурился, а мальчишки за его спиной снова загоготали.

– Ива всегда на стороне Тобби! – заявил Дики, парень в полосатой кепке.

– Не удивительно, – поддакнул Лести, его младший брат.

– Что там за собрание?! – раздался за спинами ребят высокий женский голос. Это госпожа Замкус шагала по садовой дорожке к воротам.

Берта хотела ввязаться в спор, но мальчишки быстро разбежались. Встречи с госпожой Замкус боялись все дети Моствилля, поэтому даже те, кто считал себя грозой города, прятались, едва завидев её вытянутый силуэт. Дело в том, что госпожу Замкус слушались все взрослые. Её словам верили, даже когда кто-то из ребят пытался возразить или объяснить. Дети Моствилля знали: если насолить госпоже Замкус, то каждый твой день в течение целого года будет полон сложностей, испытаний и нотаций.

Ива взяла Берту за руку и потянула за собой. Ариса побежала следом. Вместе с кошкой они юркнули в узкий проулок между аптекой и булочной мистера Фондана, вихрем пронеслись по рыночной площади, перелезли через живую изгородь парка и, только спрятавшись за садовым сарайчиком миссис Сальто, смогли вздохнуть с облегчением.

– Думаешь, она меня заметила? – Ива выглянула из-за малинового куста на садовую дорожку.

Хотя вероятность, что госпожа Замкус станет бегать за детьми по всему Моствиллю, была крайне мала, тревога всё равно не покидала Иву. Богатка спрыгнула на траву, села у ног девочки и как ни в чём не бывало принялась вылизываться.

Облака набухли дождём, ветер кренил яблоню к земле. Берта сидела, прислонившись к сараю, и шумно дышала. Её рыжие кудряшки спутались, шапка съехала набок, а один конец шарфа лежал в ведре с садовыми инструментами.

– Почему ты ничего не сказала Тобби? – Берта стянула шарф с шеи.

– Она здесь ни при чём, – вступилась за Иву Ариса. – Это мы с ним поспорили, нам и разбираться. – В одной руке Ариса сжимала клочки бумаги, а другой пыталась расстегнуть карман, чтобы их спрятать.

– Нет, Ива должна была тебя защитить. – Берта поднялась на ноги и посмотрела на Иву. – За меня бы ты тоже не заступилась?

– Конечно бы, заступилась! – рассердилась Ива. – Ты же моя лучшая подруга и…

– Ариса твоя кузина, – перебила её Берта. – И когда она дралась с Тобби, ты просто стояла и смотрела, а потом, вместо того чтобы высказать всё Тобби, ты… Ты ему поверила!

– Я знаю его десять лет! – горло Ивы начало жечь ещё сильнее, и Ива больше не могла сдерживаться. – Ариса моя кузина?! Откуда ты знаешь?! Я познакомилась с ней вчера! Она заявила, что знает Дедушку! Что Дедушка сказал ей быть проводницей зимы! Что он писал ей письма! Что он… Что он врал мне! Понимаешь?

– Я не говорила, что Дедушка тебе врал, – залепетала Ариса. – Я не знала, что он не рассказал тебе обо мне… Наверное, он просто забыл. В письмах Дедушка часто жаловался на свою память…

Берта вынула из кармана ворох жёлтых ленточек и протянула его Иве:

– Похоже, вы с Дедушкой друг друга стоите…

– Я вовсе не собиралась тебе врать, – оправдывалась Ива. – Это как-то само собой получилось. Просто я не хотела, чтобы ты переживала. Чтобы ты думала, будто я не справляюсь!

Берта погладила Богатку и, вздохнув, сказала:

– Разве страшно, когда что-то не получается? Как по мне, просить помощи – это нормально. Особенно у друзей. Но ты ничем не хочешь делиться, Ива: ни радостью, ни грустью. Ты всё носишь в себе, а так дружить нельзя…

12

Я тебя научу

Вернувшись домой, Ива заметила, что Кусь, несмотря свою нелюбовь к «хвостатым переменам», всё же расставил для них лотки. Вместо газет он положил в них письма с жалобами, которые так долго копились на крыльце. Ива огляделась, пытаясь найти чурфылька, но его нигде не было.

«Обиделся, – решила она. – Значит, заперся в ванной и строит замки из вишнёвой пены. До полуночи не выйдет…» Больше всего на свете Иве сейчас хотелось с ним поговорить. Кусь много ворчал и придирался, но умел и выслушать, и поддержать… Кроме того, Кусь всегда был на стороне Ивы, что бы ни случилось. Но согласится ли он с ней сейчас? После того как она наврала лучшей подруге, не остановила драку и так трусливо сбежала, едва услышав пронзительный голос госпожи Замкус?

Ива села на ковёр возле камина и подтянула коленки к груди. Зима подступала всё ближе. Скоро пол в Лоскутном доме покроется корочкой льда, и придёт время надевать коньки. Где они, интересно? Ива подумала о кухонном шкафе с сотней выдвижных ящиков и почувствовала себя совсем маленькой девочкой. Ей захотелось, как раньше, мышкой юркнуть в кабинет к Дедушке и крепко его обнять. Даже летом от дедушкиного свитера пахло хвоей и морозом. Ива просовывала нос между рейками спинки стула и несколько секунд наслаждалась свежим ароматом, а потом…

«Апхчи! Апхчи! Апхчи!»

«Правильно, внучка. “Учи! Учи! Учи!”» – улыбался Дедушка и придвигал к столу табурет с мягкой подушкой.

Ива забиралась на него, и Дедушка читал ей, как на далёком острове Солнцените люди ныряют с лодок на самое дно моря, чтобы познакомиться с жителями «подводного общежития» – прекрасного Кораллового рифа. Толстая книга с бархатной обложкой пестрила изображениями моллюсков, рыб, водорослей, морских звёзд… Ива смотрела на них и мечтала вырасти и увидеть всё это собственными глазами. А что теперь?

Теперь Ива сидит на ковре перед камином, и Богатка трётся об её руку круглым бочком. Горло болит так, будто Ива уже неделю страдает ангиной. До Первого снега четыре дня, а над городом даже дождь не желает пролиться. Писем с жалобами от горожан становится всё больше, в то время как уверенность Ивы в собственных силах всё уменьшается.

– Сегодня ночью я уплыву на почтовом пароме. – Ариса принесла из прихожей чемодан и начала складывать в него вещи. – Только мне нужны скотч и ножницы. Не подскажешь, где их взять?

– Уплывёшь? – Ива заворожённо смотрела на огонь. Слова кузины казались ей эхом, далёким и нечётким.

– Поеду на север. – Ариса сложила футболки и принялась за юбки. – Там наверняка есть города, где нужны проводницы. Я кое-чему научилась, дальше разберусь сама. Нужно будет книжку купить, наверное… Знаешь какое-нибудь хорошее пособие для проводников?

– Подожди, – до Ивы начал доходить смысл слов Арисы. – Ты уплываешь, но почему? То есть… Почему ты не вернёшься в Вильмост? Там ведь твоя семья: папа, сестра… – Она бы перечисляла и дальше, но не помнила, чтобы Ариса ещё о ком-то говорила. А Ива её не спрашивала. Ни о ком и ни о чём… Стало стыдно. В отличие от неё, Ариса всё утро сыпала вопросами, порой глупыми и странными. Тогда они сердили Иву, но теперь, вспомнив о них, она больше не чувствовала злости.

– Я не могу вернуться. – Ариса застегнула чемодан и села на краешек дивана.

– Почему? – нахмурилась Ива. – Разве ты не скучаешь? – Как только вопрос слетел с языка, боль в горле утихла. «Ариса тоже скучает, – поняла Ива по её лицу. – Так же как и я…»

Ариса поправила очки и вынула из чемодана маленькую толстую книжечку. На обложке кучерявый монстрик с длинными ушами пытался поймать свой хвост.

– Стащила у сестры, – призналась Ариса. – Так что сейчас она, наверное, в ярости, а в такие моменты от Ирисы лучше держаться подальше. Уж поверь… Если, конечно, не хочешь, проснувшись, обнаружить, что ты и вся твоя одежда удивительным образом переместились на чердак. – Ариса провела пальцем по хвосту монстрика и чуть заметно улыбнулась. – Мне нужно найти своё место, понимаешь? Дома хорошо, но там я не узнаю, кто я на самом деле.

Богатка со всей силы боднула Иву в правый бок.

– Пора кормить кошек, а то замёрзнут, – сказала Ива и снова посмотрела на кузину. Произнести то, что жужжало в мыслях, было не просто, но Ива сделала над собой усилие. – Ариса…

– Что? – Синие глаза Арисы походили на два большущих озера, по которым на закате бегут дорожки солнечных бликов.

Ива смотрела в них и больше не чувствовала страха. Ариса не хочет забирать у Ивы зиму, Куся, Лоскутный дом и Дедушку. Она приехала, чтобы больше узнать, чтобы подружиться.

– Оставайся до Первого снега. Я тебя научу, как встречать зиму. К тому же, – Ива кивнула на кучку цветных обрывков бумаги, которую Ариса вынула из кармана куртки, – даже если ты всё склеишь, такой билет на пароме всё равно не примут.

– Ты правда хочешь меня научить?! – Брови Арисы взметнулись вверх. – Не шутишь?

– Хочу, – откашлялась Ива. – Но с одним условием… Ты можешь остаться здесь до дня Перехода, если расскажешь, почему подралась с Тобби.

– Он тебе нравится? – вместо ответа спросила Ариса.

Ива подпрыгнула.

– Это тут ни при чём, то есть… – Мысли носились в голове как назойливые мухи. – Тобби – мой друг, – ухватилась за первую же Ива. – Он добрый и честный… Я даже придумать не могу, из-за чего Тобби стал бы драться. Тем более с девочкой.

Ариса положила клочки билета в карман и задумалась, и Ива успела трижды пожалеть, что вообще задала этот вопрос. Вдруг ответ ей совсем не понравится? Может, Тобби изменился, а она и не заметила? Что же в таком случае Ива ещё упустила?

– Тоби сказал кое-что обидное, – наконец призналась Ариса. – Но тут и моя вина. Не стоило так реагировать… Драться глупо. Гораздо интереснее устраивать соревнования. Например, по приготовлению чего-нибудь вкусного.

Котёнок спрыгнул со спинки дивана Арисе на колени.

– Ты тоже так думаешь, полосатик?

Ива смотрела на кузину и думала, как сильно за последние месяцы изменился мир вокруг. Берта стала ещё смелее и теперь останавливает драки. Миссис Моль внимательней следит за погодой. Тобби научился говорить окружающим обидные вещи. Кусь из дикого чурфылька превратился в настоящего хозяина Лоскутного дома. Ариса осмелилась на опасное путешествие из Вильмоста в Моствилль. Только она, Ива, кажется, осталась прежней. Да, теперь у неё появились новые обязанности, но перемен в себе она не ощущала. Всё те же волосы до плеч, которые щекочут кожу, когда их расчёсываешь, всё та же нелюбовь к холоду, всё те же страхи…

– Так не пойдёт! – Ива хлопнула по коленкам. – Нам нужен ещё один пирог. Оставшегося кошкам не хватит. У Дедушки есть рецепт, но если честно… – Ива отвела взгляд и сказала уже своим тапочкам: – Твой, Ариса, мне нравится больше. И согревает он лучше…

13

За день до первого снега

После того пирога Ива перестала считать Арису лжекузиной – точнее, она так погрузилась в подготовку к зиме, что времени на размышления об этом у неё просто не оставалось. Может, Дедушка и не верил, что у Ивы всё получится, решила для себя девочка, зато теперь ей выпал шанс доказать его образу в своей памяти и всем вокруг обратное.

Ива будила Арису до крика Графа, и они вместе принимались за работу. Выясняли, нет ли бездомных кошек на окраинах Моствилля, пекли согревающие пироги, заправляли фонари цветными конфетти, чтобы те усиливали январские метели, развешивали на заборах бумажные гирлянды и кормили морковкой местных калиткусов. Вечерами Ариса читала Иве сказки из книжки с монстриком, на что Кусь недовольно фыркал: «Глупости!», но спать не уходил – устраивался среди кошек на ковре у камина и уже оттуда ворчал: «Придумают тоже…»

Ива научила Арису считать снежинки и рассказала, как сделать так, чтобы Озимус не съел тебя при встрече: «Подари ему секрет. Для Озимуса это лучшее лакомство». Дни бежали быстро. Ариса знала много интересных игр, а ещё на завтрак пекла печенье со смешными предсказаниями. Ива и не заметила, как рядом с кузиной начала чувствовать себя так же легко, как с Кусем.

И всё же, когда солнце уходило за крышу дома миссис Сальто, Ива вспоминала о Берте: как в детстве та любила собирать одуванчики, а потом делать из них «фыркательные букеты». Один такой до недавнего времени стоял в гостиной на подоконнике. Во время уборки Ариса спросила, можно ли его выкинуть, и Ива кивнула. А потом, когда та ушла в магазин за продуктами, достала букет из мусорного ведра и унесла в свою комнату. Теперь он стоял в шкафу за двумя коробками, рядом с картиной с островом.

С каждым днём бродячих кошек в Лоскутном доме становилось всё больше. Они заняли шкафы, кресла, столы и тумбочки. В каждой комнате их расположилось не меньше дюжины. Хвост Куся час от часу становился всё более пушистым.

– Монстрикусы так реагируют на собратьев, – объяснила Ариса. – Кошки – их дальние родственники.

– Я чурфыльк! – возражал Кусь. – От котов по лестнице эволюции я ушёл так далеко, что и представить не можешь. Почти до Луны добрался. Вот!

Однажды, глядя, как Кусь вычёсывает из хвоста колтун, Ариса спросила Иву:

– Что будет с кошками, когда придёт весна?

Ива тогда сидела у камина и пыталась разобраться с часовым механизмом. Дедушкины часы сто сорок семь раз звонили в честь Первого снега, и нарушать эту традицию Ива не хотела.

– Весной я их выпущу, – ответила она, натирая о валенок очередную шестерёнку. – Дедушка всегда так делал, а что?

– Значит, они снова станут бездомными? – Ариса взяла из тумбочки шнурок и привязала к нему фантик от конфеты.

Котята прижались к полу и отвели назад уши.

– Об этом я как-то не думала, – призналась Ива и вскрикнула, случайно порезав палец о край шестерёнки. – Ай!..

Ариса привязала шнурок к вешалке для шляп, чтобы котята могли играть самостоятельно, и побежала на кухню за зелёнкой и ватой.

– Давай найдём им всем дома? – крикнула она, стуча выдвижными ящиками шкафа.

– Но Дедушка так не делал. – Ива растерялась. – Если мы раздадим всех бездомных кошек, то в следующем году на улице их больше не будет. Собирать кошек – традиция перед встречей зимы. Нарушим её – и…

– Если мы её нарушим, – показалась в коридоре Ариса, – то все кошки найдут себе любящих хозяев, и никто больше не превратится в сугроб. Ни-ко-гда!

– Кому нужны бродячие кошки? – вмешался в разговор Кусь. Колтун не поддавался тонкой расчёске, и чурфыльк решил сменить её на массажную щётку. У Ивы такой не было, поэтому на поиски он отправился в чемодан Арисы.

Ариса подхватила Куся под живот и посадила напротив Богатки на книжную полку.

– Учись у предков, – подмигнула Ариса.

Богатка подняла заднюю лапу и стала вылизывать хвост.

– Чтоб я?! – чурфыльк задохнулся от возмущения. – И свой хвост?!

– Свой не чужой, – серьёзно ответила Ариса. – Все Монстрикусы об этом знают и вылизываются перед сном. Ну а ты что?

– Ну а я, – Кусь нахохлился, – принимаю ванну! – Он спрыгнул на пол и побежал в комнату Ивы. Вскоре раздался стук двери, затем ещё один. Зашумела вода, и со второго этажа потянуло ароматом вишни.

– Зря ты с ним так, – покачала головой Ива.

– Он мне ещё спасибо скажет. – Ариса вынула из чемодана альбом и цветные карандаши.

Весь оставшийся вечер она рисовала портреты всех хвостатых, которые недавно поселились в Лоскутном доме, а внизу подписала: «Создаёт уют и гармонию. Магия котов хранительницы зимы». Закончив, Ариса протянула альбом Иве и сказала:

– Если передумаешь.

Ива молча взяла подарок и отправилась в свою комнату успокаивать Куся. Как только она постучалась в ванную, по крыше кто-то запрыгал: бам, бам, бам, бара-ба-бам, бам…

– Вороний когтехват? – вспомнила Ива одного монстрика из книжки Арисы.

Он жил в сосновых лесах и раз в месяц наведывался в ближайший город на когтехватские слёты – вечера с песнями и танцами на крышах старых домов. Ива на цыпочках подошла к окну и чуть раздвинула шторы. Бам. Бам-бам-бам. Бам… – продолжали стучать по крыше. Но вороний когтехват тут был совсем ни при чём.

– Дождь! – закричала Ива. – Кусь, на улице дождь!

Шпингалет щёлкнул, и в дверях ванной показался чурфыльк.

– Дождь? – Он сдунул с носа лепесток вишнёвой пены. – В самом деле?

Ива впервые в жизни подумала, что прекраснее сейчас мог быть только снег. Она смотрела на садик дома Молей, подсвеченный солнечными фонариками, и мечтала, чтобы Берта тоже подошла к окну. Тогда бы она поняла – Ива всё делает правильно. Тогда бы она перестала дуться. Тогда бы она… простила подругу.

– Готова к встрече? – Кусь забрался по шторе на подоконник и взял Иву за мизинец.

Завтра их ждал день Перехода, но ни полный дом кошек, ни гирлянды, которыми теперь был увешан весь город, ни даже столь долгожданный осенний дождь не могли унять дрожь на кончиках пальцев Ивы.

14

А как же зима?

День Перехода для Ивы начался с крика Графа. Было бы гораздо приятнее услышать бой ходиков, но сколько Ива ни крутила шестерёнки, сколько бы ни смазывала соединения маслом, сколько ни чистила винтики и гаечки, причудливый механизм так и не оживал. Это беспокоило девочку, но в день Перехода она решила больше об этом не думать.

За окном звенели ветряные колокольчики. Теперь их, правда, предстояло снять – зима любит тишину. Кусь потянулся и открыл глаза. Ива уже переоделась в шерстяной костюм с ёлочками, повязала на шею любимый шарф с оленями и достала из шкафа рюкзак.

– Чуешь? – спросил Кусь, потянув носом воздух.

Ива тоже принюхалась, а потом сорвалась с места и бросилась на кухню. Там в серебряной турке на плите закипал…

– Ко-о-офе…

Густой аромат быстро наполнял лёгкие и разбегался по всему телу чувством радости.

– Дедушка любил варить его по утрам. – Ива проскользила к шкафу и, эффектно затормозив, начала искать кружки.

– В ящике с ручкой-мухомором. – Ариса поставила турку на деревянную дощечку и бросила в кофе щепотку соли.

– А это ещё зачем? – показался из-за косяка чурфыльк. – Ты же его испортила!

– Ничего я не испортила, Монстрикус. – Ариса взяла у Ивы кружки и ловко разлила в них кофе. – Ты попробуй.

Кусь принюхался. Кофе пах так же, как и Дедушкин, – спокойствием и верой в то, что на ужин обязательно будет что-нибудь вкусненькое. Когда Дедушки не стало, вторым, по чему начал скучать чурфыльк, был этот аромат. Да, Ива по-прежнему по утрам варила кофе (пока банка не опустела), но пах он иначе – грустью и одиночеством. Кусь поморщился, не доверяя Арисе, но всё же сделал глоток.

– Как тебе это удалось?! – воскликнул он. – Это же… Это настоящий дедушкин кофе!

– В том-то и соль, – хихикнула Ариса и поставила на стол маковые булочки: она испекла их ночью, когда Ива отправилась спать. – Сюрпри-и-из!

Ива с Кусем переглянулись. Если до этого момента у них ещё оставались сомнения, что Дедушка и Ариса общались, то теперь все они в одночасье развеялись.

– Точь-в-точь. – Кусь шумно сглотнул. – Ива, ты веришь своим глазам?

Ива взяла булочку и откусила кусочек. Нежнейшее тесто таяло на языке точно сливочное масло, а маковые зёрнышки обладали таким ярким вкусом, что даже кондитер мистер Фондан обзавидовался бы.

– Спасибо, – Ива робко улыбнулась Арисе.

Кусь было прослезился, но потом быстро прочистил нос и набросился на булочки. Ариса сияла. Сюрприз удался на славу. Завтрак в кругу близких людей – точнее, близких человека и чурфылька, – вкусный кофе и мягкие булочки по дедушкиному рецепту, а за окном сиреневый сад. Можно шутить, можно рассказывать о том, что прочла в книжке, можно быть собой. Как хорошо!

Ива смотрела, как Ариса ломает булочку и ест её маленькими кусочками, как собирает подушечкой пальца крошки, – и больше не сердилась на Дедушку. Он не бросил Иву – он познакомил её с кузиной. Да, порой слишком навязчивой, неугомонной, упрямой, но… Ива прижала кофейную кружку к груди и почувствовала, как пар обнимает щёки.

– Прости меня, – тихо сказала Ива. – Давай начнём всё сначала?

Лоскутный дом вновь наполнился смехом и радостью. Даже Кусь перестал бороться с колтуном на хвосте и позволил Арисе его выстричь. Кошки уплетали сливки и всякий раз, проходя мимо девочек, старались боднуть их в знак благодарности. Температура упала ещё на пять градусов, но волшебный тыквенный пирог и камин в гостиной помогали сохранять внутреннее тепло. Ариса перестала страдать от жары, а Ива больше не мёрзла.

– Пора встречать зиму! – Кусь прихватил пару булочек и забрался к Иве в рюкзак. – Ну а вы что думали? Дорогу к Озимусу здесь знаю только я, так что… – Кусь выдержал паузу, но добавить ничего не смог. – Я потом решу, что хочу за свою неоценимую помощь. Ну же, чего стоите? Зима сама себя не встретит, а кошки вечером сами себя не накормят. Вот! – Кусь закрылся в рюкзаке и зачавкал.

– Похоже, булочки кончатся раньше, чем мы доберёмся до норы Озимуса, – хмыкнула Ариса.

Ива надела куртку и закинула на спину рюкзак:

– Путешествие будет опасным. Если хочешь, можешь остаться дома.

Ариса замотала головой:

– Для тебя ведь это тоже в первый раз? Вместе не так страшно. – Она поправила очки и упёрла руки в бока. – Вместе мы со всем на свете сможем справиться. Правда, Кусь?

– А то, – раздался из рюкзака голос чурфылька.

– Если даже Кусь уверен в успехе, то и переживать не о чем, – сказала Ариса.

– Давай вечером зайдём к Берте? – предложила Ива. – У неё сегодня день рождения, и… Она приглашала нас на вечеринку с ночёвкой. Не знаю, действительно ли ещё это приглашение сейчас, но…

Ариса взяла Иву за руку и крепко её сжала.

Для похода Ива дала ей резиновые сапоги с шерстяными носками, а сама влезла в дедушкины утеплённые галоши.

– Как ощущения? – спросила Ариса, глядя на взволнованное лицо Ивы.

– Как будто отправляюсь в захватывающее и полное опасностей приключение, – честно призналась та.

Ариса повернула ключ в замке и толкнула дверь.

– Ой! – вскрикнула сероглазая старушка в жёлтом плаще и шерстяном платочке.

– Миссис Сальто? – Ива вышла вперёд. – Простите, мы вас напугали…

– Ничего-ничего, – отмахнулась миссис Сальто. – Можно мне зайти?

– Мы идём встречать зиму… – Иве было неловко перед соседкой, но путь действительно предстоял длинный и на разговоры времени не было.

Миссис Сальто оглянулась по сторонам и зашептала:

– Тогда скажу прямо здесь… – В руках она сжимала носовой платок. Всегда выглаженный, теперь он был в паутине складок. Миссис Сальто тоже выглядела неважно. Она и до этого дня была старушкой, но теперь морщинок у неё стало будто в два, а то и в три раза больше.

– Что случилось? – забеспокоилась Ариса. – Принести вам воды?

– Нет-нет, – замахала платком миссис Сальто. – Надо спешить… Я должна передать кое-что важное!

– Что передать? – высунулся из рюкзака Кусь. – От кого передать?

Миссис Сальто посмотрела на Иву и шумно вздохнула:

– Берта попросила меня прийти к тебе и всё рассказать.

– Берта? – у Ивы в груди стало очень мало места. – А почему она сама не пришла?

– Берта побежала в поместье Замкус, – миссис Сальто снова оглянулась.

Улицы в ранний час были пусты. Только воробьи прыгали по забору дома Молей да калиткус гонялся за ними, цепляя хвостами чешуйки старой краски.

– Миссис Сальто, что случилось? – не выдержал Кусь. – Рассказывайте уже!

– Тобби, – произнесла миссис Сальто и снова замолчала.

Холодный ветер поднял воротник её плаща и сорвал несколько листьев с ближайшей яблони. Бросив их в маленькую лужу у крыльца, он помчался к поместью госпожи Замкус. Там уже вовсю надрывался Граф.

– Миссис Сальто, милая, – Ива взяла холодную руку старушки. – Что вам передала Берта? Если с Тобби беда, мы сейчас же побежим ему на помощь.

– С Тобби всё в порядке, – тихо произнесла миссис Сальто. – Тобби… Тобби сказал госпоже Замкус, что ты не любишь зиму. – Плечи миссис Сальто опустились, голова поникла. Ива стояла не шелохнувшись. Кусь в рюкзаке мелко задрожал.

– И что? – не поняла Ариса. – Ну сказал и сказал. К тому же это неправда! Ива – проводница зимы, она обожает снег и разбирается во всём, что связано со льдом, снежинками и снеговиками. – Ариса всплеснула руками. – Из-за чего переживать-то? Да и кто поверит словам мальчишки, который только и делает, что говорит про всех гадости?

– Госпожа Замкус поверит, – ответила Ива. – Он её племянник.

– Она уже позвонила в бюро по контролю погоды и вызвала проводника, – продолжила миссис Сальто. – Он будет здесь с минуты на минуту. Тебя, Ива, госпожа Замкус хочет отправить к тётушке Мотти, а Лоскутный дом отдать на попечение бюро. Они решили сделать тут станцию по отслеживанию дождевых туч…

– Станцию? – переспросила Ариса. – Это дом Ивы. Они же не могут просто взять и вломиться сюда?

– Говорю что знаю, – пожала плечами старушка.

– Нужно забаррикадироваться! – закричал Кусь. – Ариса, двигай мебель к окнам. Ива, скорее запирай дверь на ключ! Миссис Сальто, несите с чердака сушёные грибы. На месяц нам их точно хватит…

– Я согласна с Кусем, – закивала миссис Сальто. – Лучше всего сделать вид, что дома никого нет. Постоят-постоят на пороге – и уйдут…

– У меня из припасов ещё овощи есть, – припомнила Ариса. – С голоду точно не умрём.

– У меня с собой три литра молока, – встрепенулась миссис Сальто. – Кошки овощи не сильно любят… Нужно будет ещё кладовку проверить. Там у вас окошко есть. Дедушка для вентиляции делал.

– Я этим займусь, – вызвался Кусь. – А потом принесу в гостиную все настольные игры и книги, какие только смогу найти. В кладовке у нас их целый склад.

– Тогда за дело! – хлопнула в ладоши Ариса. – Ива, а ты чего молчишь?

Ива посмотрела на собравшихся. Лица их были встревоженными, но в глазах читалась решимость. Каждый был готов защищать Иву и Лоскутный дом от госпожи Замкус. Включая Берту. Ива больше не чувствовала себя одинокой. В глубине души (ровно на секундочку) ей даже стало радостно – ведь столько людей на её стороне! Вот только…

– А как же зима?

– Госпожа Замкус вызвала проводника, – напомнила миссис Сальто. – Он разберётся. Нам сейчас тебя в первую очередь надо спрятать.

– И Лоскутный дом отстоять, – поднял ушки Кусь. – Ну а зиму… Встретим её в следующем году. Не страшно.

– Миссис Сальто права, – согласилась Ариса. – Гораздо важнее не дать госпоже Замкус тебя схватить. Ты же любишь Моствилль, любишь Лоскутный дом, любишь своё дело. Нельзя просто взять и выгнать тебя отсюда! Госпожа Замкус не имеет права так поступать. Мы ей не позволим!

15

Магия крепости ветра

Однажды, когда Иве было шесть лет, Дедушка взял её с собой в соседний город. Они долго плыли на пароме, пока на горизонте не замелькали островерхие красные башни с жёлтыми и фиолетовыми флагами.

– Это крепость Ветра, – сказал Дедушка. – Самая неприступная во всём Смуфленде. Её пытались захватить и с севера, и с юга. Даже король непобедимого войска Лура приплывал сюда на боевых ладьях. И всё без толку.

– Она заколдована? – спросила тогда Ива, перегнувшись через железные поручни.

– Точно. – Дедушка обнял внучку. – Правитель Ветр наложил на неё заклятие. С тех пор никто не мог войти в город и никто не мог из него выйти. Крепость опоясывала весь остров, поэтому внутри были и плодородные поля, и грибные леса, и реки, полные рыбы. Жители занимались ремёслами, разводили скот. Они не зависели от внешнего мира.

– Это же здорово! – восхитилась Ива. – С заклятием они могли больше не бояться захватчиков. Верно?

Дедушка погладил внучку по макушке:

– Узнав, что на город наложено заклятие, жители взбунтовались. Они хотели путешествовать, хотели видеться с родственниками из дальних городов, отправлять свои товары в другие страны. Но правитель Ветр говорил им, что за стенами крепости живут кровожадные монстры, морские чудища и великаны с двумя головами. Взрослые знали, что это неправда, и называли Ветра обманщиком. Тогда он отправил солдат ловить тех, кто на него наговаривает, и сажать их в тюрьму. Со временем голоса несогласных стихли. Люди стали бояться рассказывать детям правду: ведь те могли проболтаться на улице и попасть в руки солдатам. Шли годы. Поколения сменялись, а заклятие и страх так никуда и не делись.

– Как же мы туда попадём? – нахмурилась Ива.

Она мечтала об этом путешествии целую неделю и не могла дождаться, когда увидит летнюю ярмарку с летающими качелями.

– Сто лет назад заклятие сняли, – улыбнулся Дедушка. – Дети собрались вместе и развеяли чары с помощью волшебной книги. Им очень хотелось посмотреть, что же там, за высокими стенами. Не узнать из рассказов взрослых, а увидеть собственными глазами.

– А они не боялись, что родители рассердятся? – удивилась Ива.

Дедушка пожал плечами.

– Видимо, их любопытство было сильнее страха. – Он поднял Иву и посадил к себе на плечи. – Мир большой, внучка. В нём есть и хорошие, и плохие люди, но если всю жизнь прятаться, то никогда не узнаешь, какой ты сам.

Миссис Сальто, Ариса и Кусь ждали ответа. Ива стояла на крыльце Лоскутного дома и теребила бахрому шарфа. Воспоминание о той поездке внезапно вспыхнуло у неё в памяти. Ива ясно увидела грубый камень крепости Ветра, развевающиеся флаги и блестевшую на солнце лысину Дедушки.

– Я иду встречать зиму. – Слова слетели с губ так же легко, как голуби с крыш: раз – и в небо. В груди стало легко и свободно. Ива поблагодарила миссис Сальто за беспокойство и повернулась к Арисе и Кусю. – Если вы пойдёте со мной, то по возвращении тоже останетесь без дома. Лучше бы вам запереться и никого сюда не пускать, следить за кошками и ждать Первого снега. Вернувшись, я попробую переубедить госпожу Замкус…

– Разве её переубедишь! – вздохнула миссис Сальто. – Колючая, как терновник…

– Я всё равно должна встретить зиму, пусть даже потом всё изменится, – сказала Ива. – Кусь, ты теперь за главного. Заботься об Арисе и кошках.

– Нет! – запротестовал Кусь. – С ума, что ли, сошла?! Я не пущу тебя одну к Озимусу. Вот!

– И я пойду, – поддержала чурфылька Ариса. – Не хочу сидеть взаперти, пока ты рискуешь жизнью.

Ива шмыгнула носом и быстро перевела взгляд на миссис Сальто:

– Пожалуйста, напоите госпожу Замкус кофе и угостите маковыми булочками. Скажите ей, что мы вернёмся к закату.

– И проследите, чтобы она кошек на улицу не выпустила, – добавил Кусь, устраиваясь поудобней. – Ну а чего? – смутился он, почувствовав на себе взгляды девочек. – Превратятся в сугробы прямо на дорожках – ходить неудобно будет.

– Как же так? – вздохнула миссис Сальто. – Ива, когда ты вернёшься, всё уже будет по-другому. Понимаешь?

16

Громушка

Голубые лоскуты неба спрятались за плотным слоем хмурых облаков, и чем дальше от дома уходили путники, тем темнее становилось в лесу. Кусь улёгся на дно рюкзака и сказал разбудить, как только на горизонте замаячит Серебряное озеро.

– Дедушка говорил, что в день Перехода от одной минуты зависит целая Вечность, – объяснила Ива, когда, вместо того чтобы свернуть на сухую и ровную Солнечную тропу, повела Арису вправо – на ухабистую, заросшую высоким папоротником тропинку.

– Расскажи, каким он был, – попросила Ариса, пытаясь вытащить ногу из размокшей глины. – Я с ним так и не увиделась…

Ива задумалась. Она знала Дедушку всю свою жизнь, но что о нём сказать? Дедушка любил крепкий кофе, такой, чтоб зубы сводило. Ещё он всегда ходил в вязаных свитерах. Если Ива не знала, какой сегодня день, она могла просто взглянуть на цвет дедушкиного свитера. В понедельник – красный, во вторник – оранжевый и так до фиолетового воскресенья. А ещё Дедушка много читал и просто обожал книжки с картинками. Но достаточно ли этого, чтобы Ариса всё про него поняла? Да и знала ли сама Ива Дедушку на самом деле?

Ива придержала еловую ветку, чтобы та не хлестнула Арису по лицу, и сказала:

– Дедушка читал мне на ночь сказки и делился всеми секретами: как делать мыльные пузыри или что будет, если посадить в горшок пуговицу от любимой кофты… Когда ты постучала в дверь, я поняла, что, оказывается, был ещё один Дедушка – тот, которого я не знала. Он писал тебе письма и ничего мне об этом не говорил.

– А разве у тебя не было тайн от Дедушки? – спросила Ариса. – Я вот не всё рассказываю Ирисе и тёте Августе.

Хоть Мухоморовая тропинка и называлась тропинкой, на самом же деле она больше напоминала непроходимые джунгли. Шаг в сторону – и провалишься в канаву, споткнёшься о трухлявый пень или того хуже – угодишь в муравейник. Всё это случилось с Арисой в первые десять минут пути, поэтому теперь она шла за Ивой след в след.

– Не было у меня секретов! – насупилась Ива и вспомнила о картине в шкафу. – Только остров… Но это даже не секрет. Так… просто…

– Что за остров? – заинтересовалась Ариса.

– Солнценита, – прошептала Ива и вдруг остановилась.

Ариса врезалась ей в рюкзак, и оттуда послышалось ворчание.

– Чего там? – Кусь высунул нос, но быстро спрятал обратно. – Вы зачем сюда пошли?! Говорил же – к озеру надо!

– Это самый близкий путь, – заявила Ива, уже предвкушая получасовой всплеск его недовольства.

– Близкий – не значит лучший, – возмущался Кусь. – Лучший – это безопасный. Слова-синонимы. Это все чурфыльки знают – а вас что, взрослые такому не учили?

Ариса заглянула Иве через плечо и охнула. Они стояли на краю крутого лога. Землю здесь будто срезали под прямым углом и вывезли на огромных телегах. Вниз шли широкие деревянные ступеньки, резко переходящие в мосточек через неглубокую, но быструю речушку.

– Спускаться легче, чем подниматься, – приободрила всех Ива и под причитания из рюкзака осторожно поставила ногу на первую ступеньку.

– Ты уже переходила этот лог? – спросила Ариса скорее для того, чтобы оттянуть момент, чем из интереса.

Ива же чувствовала себя спокойно и уверенно. Она знала здесь каждую ступеньку.

– Первая чуть шаталась, и мы с Дедушкой подложили под неё плоский камень. Третья самая тёмная из всех, потому что сделана из ольхи, а не из липы, как остальные. На краешке пятой нарисована карандашом ромашка. Один листок у неё закрашен. Я придумала, что если задеть его мизинцем, то можно загадать желание, и оно обязательно сбудется. Дедушка так делал, когда ходил к Серебряному озеру рыбачить. Его желания всегда быстро исполнялись. «Съесть на ужин клубничное мороженое», «Прочитать книгу про осьминогов», «Посадить у забора розовую сирень». А мои желания были гораздо упрямее. Иногда проходили целые месяцы, и я даже успевала о них забыть. Но Дедушку память не подводила. – Ива положила ладонь на гладкие перила, и её ладошка заскользила вниз. – «Помнишь, ты хотела побывать в странствующем цирке? Такой как раз остановился в соседнем Громстоуне», – говорил Дедушка. Или «Смотри, какой красивый блокнот я нашёл на чердаке, когда разбирал сундуки. Ты ведь о таком мечтала?».

– Долго ещё? – жалобно пропищал Кусь.

Ива остановилась на пятой ступеньке и коснулась лепестка ромашки. В её мыслях всегда роились десятки желаний: «Построить с Бертой дом на дереве», «Попробовать банановый зефир, как в книжке про Солнцениту», «Искупаться в настоящем океане»… Порой желаний становилось так много, что у Ивы кружилась голова. Но сейчас желание было всего одно. Правда, несбыточное.

Ариса присела на корточки и утвердила мизинец рядом с Ивиным:

– Хочу, чтобы сегодня в Моствилль пришла зима.

Мизинец Арисы был тёплым, даже горячим. Коснувшись его, Ива словно обожглась, но это ощущение быстро сменилось на приятное – будто заблудился в лесу ночью, а вдалеке сверкнул крохотный огонёк.

– Давай исполним это желание вместе, – предложила Ариса. – Клятва на мизинчиках. Что скажешь?

«Исполним», – повторила про себя Ива, пожимая тёплый мизинец Арисы. Раньше она и не думала, что желания можно не только загадывать, но и исполнять.

Преодолев крутой лог, девочки вышли к берёзовой рощице. В её глубине искрилась узенькая лента Серебряного озера. Тонкие столбики берёз махали небу чёрными ветками. Ариса попыталась сосчитать, сколько же тут деревьев, но быстро сбилась. Хоть рощица и выглядела редкой, тянулась она вдоль всего лога, как будто обнимая озеро, чтобы оно не пролилось вниз.

– Идите к берегу, – скомандовал Кусь, принюхиваясь. – Только тихо, поняли? Здесь громы…

– Ты, наверное, хотел сказать «гномы», – подмигнула чурфыльку Ариса, но тот замотал головой и снова юркнул в рюкзак.

– Громы – это маленькие существа, похожие на птиц, – объяснила Ива. – Они очень милые, но если их напугать, они взрываются. Дедушка говорил, что в день Перехода громы слетаются в эту рощицу, поэтому если увидишь…

– Ой, смотрите, какое чудо! – Ариса всплеснула руками и указала на куст папоротника.

Под ним смешно переваливался с лапки на лапку желторотый птенец. У него была синяя спинка и оранжевая грудка, а кончик хвоста рябил чёрно-белыми пятнами. Птенец громко пищал и бил по воздуху маленькими крылышками.

– Он выпал из гнезда и зовёт маму. – Ариса опустилась на колени перед малышом. – Какой красивый. Ива, смотри, какие у него очаровательные лапки.

– Не трогай его! – испугалась Ива. – Это же гром…

– Это обычный птенец северного дрозда, – с видом учёного заявила Ариса. – Смотри, у него и расцветка подходящая, и даже хохолок есть.

– Нам надо спешить. – Ива пошла к озеру, но, не услышав за спиной шагов, снова остановилась.

– Нельзя его здесь оставлять, – сказала Ариса. – Он погибнет без мамы.

– На дерево тоже лезть нельзя – там гнездятся громы, – напомнила Ива. – Пойдём. Нам нужно встретить зиму – или ты уже забыла, что обещала минуту назад?

– Я возьму его с собой, назову Громушкой и буду о нём заботиться, – решила Ариса и потянула к птенцу раскрытые ладони.

– Ариса, нет! – закричала Ива, но было уже поздно.

17

На другом берегу

– Ну, чего вы на меня так смотрите? – вздохнула Ариса, прижимая к груди Громушку.

– А как нам смотреть на ту, у которой в одной руке петарда, а в другой – зажжённая спичка?! – распушился от возмущения Кусь.

– Это обычный северный дрозд, – возразила Ариса и чмокнула птенца в макушку. – Вот увидишь, он вырастет миленькой птичкой с крепкими чёрными крыльями.

– Если он северный дрозд, то я Монстрикус пушистый, – фыркнул Кусь и перебрался к Иве на плечо. – А ты чего молчишь?

Иве тоже не нравился новый попутчик. Дедушка говорил, что громы опасны, но… Если этот птенец не взорвался – получается, он не гром?

– У проводницы зимы должен быть помощник, – сказала Ива. – У меня есть ты, а у Арисы… пусть будет Громушка.

– Гром! – упрямился Кусь. – Это настоящий гром. Послушайте мудрого домашнего чурфылька: не к добру нам с таким водиться. Щёлкнет клювом – и костей не соберем. Вот!

Так за спорами путники оказались на берегу Серебряного озера, усыпанном толстым слоем пустых серых ракушек в чёрную крапинку. Они переливались перламутром и крошились, стоило на них наступить.

– Никогда не видела столько в одном месте! – восхитилась Ариса и подняла парочку, чтобы рассмотреть. – Откуда они взялись?

– Это тайна Серебряного озера. – Ива подошла к кромке воды. – Они появились здесь ещё до основания Моствилля.

По волнам бежала крупная рябь, а над ними кружили чайки, высматривая рыбу. Стайка мальков подплыла к Иве. Девочка опустилась на колени и погрузила кончики пальцев в холодную озёрную воду, но мальки разбежались.

– А у Дедушки получалось, – расстроилась Ива.

– А чего ты хотела! – Кусь сложил лапки на груди. – Он тут день через день рыбачил, а тебя с собой только по выходным брал, и то летом.

– Значит, ты тоже умеешь ловить рыбу? – оживилась Ариса. – У меня в чемодане есть складная удочка. Купила её по пути в Моствилль. Всегда хотела узнать, как ею пользоваться, и поймать огромного сома на рыбный пирог!

– Порыбачить было бы здорово, но сейчас надо встретить зиму, – сказала Ива. – Да и сомы здесь не водятся – только карпы.

– Из карпов я вам такую уху сварю, – радовалась Ариса, – трижды добавки попросите!

– От ухи я бы не отказался, – облизнулся Кусь.

– Но зимняя рыбалка – это сугробы, ветер в лицо и мёрзнущие ноги. – Ариса вновь стала серьёзной.

– Ты же любишь холод, – хмыкнула Ива.

– Люблю, – Ариса посмотрела ей прямо в глаза. – А вот ты мёрзнуть терпеть не можешь. Как только в Моствилль придёт зима, ты залезешь в два свитера и носа на улицу не высунешь…

– С чего ты взяла? – удивилась Ива.

Ариса выбросила ракушки и спрятала руки в карманы:

– Тобби сказал, что ты не любишь зиму.

– Но это неправда! – возмутилась Ива.

– Знаю, – кивнула Ариса. – Ты её любишь. – И отвернувшись, тихо добавила: – И так сильно, что она занимает всё место и в твоей голове, и в твоём сердце. Всё-всё.

Мир по-прежнему был полон звуков: плескались волны, кричали чайки, ветер шелестел листьями берёз, но Иве повисшая вдруг тишина давила на плечи точно походный рюкзак. У Дедушки был такой для хождения по горам. В детстве Ива пряталась в нём, когда играла с Бертой в прятки. Берта говорила, что тот, кто поднимет этот рюкзак, – самый сильный человек на свете. И вот спустя пять лет Ива чувствует себя таким человеком, но ощущение это ей совсем не нравится.

Кусь втянул носом воздух и сообщил, что с дальнего берега пахнет Озимусом. Можно было обойти озеро по ракушечнику, но Ива предложила взять лодку, лежащую вверх дном рядом с упавшей берёзой, – так быстрее. Ариса не спорила.

Вместе они перевернули лодку и подтащили её к воде. Задачка оказалась непростой. Лодка, хоть и выглядела маленькой, весила не меньше мешка картошки. Ива вызвалась грести. Громушка сначала весело чирикал, а потом плеск воды сморил его. Ариса переложила птенца в капюшон и принялась вглядываться в озёрное дно. Чем ближе лодка подплывала к противоположному берегу, тем гуще становился у чурфылька хвост. Это беспокоило Иву, но ещё больше она переживала из-за слов Арисы.

«Как это в моём сердце нет места никому и ничему, кроме зимы?! – думала Ива. – Глупости! Там и Дедушка, и Берта, и Кусь. Там шарф с оленями и Солнценита. Там столько всего! Ариса просто не знает, а говорить я ей всё равно не буду. Зачем? Она посмотрит, как правильно встречать зиму, и уедет. Увидимся с ней через месяц, или через два, или…» Ива гребла и чувствовала, как в груди разгорается костерок. «В моём сердце так много всего… И думаю я тоже не только о зиме. Ещё, например, о кошках. Да, я постоянно думаю, достаточно ли дров в камине, чтобы кошки не замёрзли. А ещё я думаю о Тобби… Как там его коллекция камней?» Вспомнив о Тобби, Ива поёжилась. Теперь Тобби уже не тот мальчишка, с которым она изучала лесные тропинки. Может, он больше не собирает камни… Они не разговаривали уже три месяца, если не считать той встречи у поместья госпожи Замкус.

Нет, они не ссорились. Просто Ива не пригласила Тобби на день рождения, а он всё равно принёс ей подарок. Постучался в дверь в разгар праздника и протянул коробку её любимых ирисок. Ива так удивилась, увидев его на пороге, что смогла выговорить лишь «спасибо». Тобби тогда улыбнулся и ушёл. Ива закрыла дверь и подумала, что нужно бы позвать его тоже. Но было уже поздно. Ива вернулась к гостям – в тот раз к ней приехали двоюродные тёти – и весь вечер слушала о том, как быстро растут дети…

– Что тебе сказал Тобби? – решилась узнать Ива в надежде, что поймёт, каким теперь стал её бывший друг.

Ариса несколько секунд молчала, а потом, не поворачиваясь, ответила:

– Сказал, что ты терпеть не можешь зиму, поэтому и встретить её у тебя не получится.

– Ясно, – потупилась Ива и перестала грести.

– Глупец! – фыркнул Кусь. – Что он там понимает… Уф! Вот вернёмся, и я ему… – голос чурфылька заглушил громкий всплеск.

– Что это с ними? – испугалась Ариса.

Ива посмотрела в небо. Чайки кружили у дальнего берега и поочерёдно пикировали за рыбой. Но, коснувшись лапами воды, проваливались под воду и больше не всплывали. Озеро проглатывало птиц одну за другой, а когда от стаи ничего не осталось, поверхность его стала похожей на зеркало.

– Ой-ой-ой, – залепетал Кусь. – Не нравится мне это. Ой как не нравится…

– Такое раньше было? – спросила Ариса. – Когда ты ходил с Дедушкой встречать зиму.

– Я всего раз ходил с Дедушкой, – признался Кусь. – И всю дорогу туда и обратно сидел у него в нагрудном кармане. Так что я только запахи запомнил.

– Я думала, ты знаешь дорогу, – нахмурилась Ива.

– По запахам! – подтвердил Кусь. – С остальным сами разбирайтесь.

Девочки переглянулись. Оставаться в лодке посреди замершего озера им совершенно не хотелось. В животе у Ивы заурчало, сердце забилось быстрее, а ладошки вспотели. Ариса забрала у Ивы одно весло, и вместе они принялись грести что было сил. Чем ближе был берег, тем гуще становилась озёрная вода. Лодка шла тяжело. Девочки наваливались на вёсла всем телом и шумно выдыхали после каждого гребка.

– Ещё разок! – подбадривала Ариса шёпотом. Говорить в полный голос почему-то было страшно. – Давай же – и-и-и… Вух! Ещё раз. И-и-и… Вух! И-и-и…

За спиной у них ветер по-прежнему гнул берёзы, но впереди… рыжие сосны стояли абсолютно неподвижно. Над ними не кружили птицы, по их веткам не прыгали белки, у стволов не росла трава. Ива с Арисой постарались подплыть к берегу как можно ближе, чтобы, выбираясь, не коснуться воды. Ариса первая поднялась на нос лодки и, сильно оттолкнувшись, прыгнула на чёрный песок. Спросить, почему он чёрный, а вокруг ни одной ракушки, она не решилась. Ариса была отважной внучкой проводника зимы, которая проделала долгий и опасный путь из Вильмоста в Моствилль, но даже ей в тот момент захотелось втянуть голову в плечи и двигаться на цыпочках как можно тише.

– Кусь, куда дальше? – спросила Ива, выбравшись на берег вслед за Арисой.

– Куда-куда… – раздалось из рюкзака. – Идите вперёд, а я буду говорить, усиливается запах или нет.

Ива поправила шарф, мысленно проговорила тайну для Озимуса и пошла дальше. Ни порыва ветра, ни пения птиц, ни шуршания травы под ногами. Они шли в абсолютной тишине, слушая лишь своё прерывистое дыхание да свистящее сопение Громушки. Птенец мирно спал в капюшоне Арисы и совсем не беспокоился о том, не прячется ли кто за толстыми стволами сосен.

– Здесь наверняка водятся тихомуты, – прошептала Ариса. – Помнишь, я читала про монстров, которые едят звуки? Они любят забираться на вершины деревьев и оттуда наблюдать за своей добычей. Попадёмся – и навсегда потеряем голос.

Девочки одновременно посмотрели вверх. Сосны уходили макушками высоко в небо. Сквозь пышную хвою сложно было разглядеть притаившихся там тихомутов, но Иве показалось, что за ней кто-то следит. За спиной что-то щёлкнуло.

– Ты тоже это слышала? – Ива обернулась, но никого не увидела.

– Как будто щепку переломили. – Ариса подняла с земли толстую ветку и выставила её перед собой.

Сердца у девочек забились так быстро, как никогда. Ива с Арисой повернулись спиной друг к другу и стали вглядываться в сосны. В берёзовой роще виднелись небесные просветы, а этот лес казался сплошной тёмной стеной.

Щелчок раздался вновь, и девочки, подпрыгнув от неожиданности, закрутили головами.

– Ива, слева, – прошептала Ариса, крепче сжимая палку.

– Нет, справа, – дрожащим голосом ответила Ива. Палки у неё не было. Под ногами лишь хрустели тонкие веточки да шуршали хвойные иголки. В драке они бы не помогли, разве что бросить противнику в глаза, чтобы выиграть время. Так делали герои в приключенческих книгах, правда, вместо иголок они использовали песок. Ива пожалела, что не зачерпнула горсть на берегу.

– Слышишь что-нибудь? – спросила Ариса, и щелчок раздался в третий раз.

Ива выдохнула.

– Опускай меч, – сказала она и сняла со спины рюкзак.

– Это могут быть тихомуты! – Ариса приняла боевую стойку.

– Скорее уж громкофырки. – Ива расстегнула молнию – и перед девочками предстал Кусь.

В лапках он держал кедровую шишку и с довольной мордочкой жевал орешки.

– Чего? – насупился он. – На вас я не взял. Самим надо было о перекусе думать!

Ариса рассмеялась. Ива сначала рассердилась на чурфылька, а потом заливистый смех Арисы и возмущённая мордочка Куся вперемешку с осознанием того, как забавно девочки выглядели со стороны минуту назад, взяли своё. Так в тихом сосновом лесу впервые за год раздался звук. Красивее его рыжие сосны ещё ничего не слышали.

– Хватит уже хохотать. – Кусь отложил шишку и упёр лапки в бока. – Я вам не клоун на воскресной ярмарке. Я грозный домашний чурфыльк. Вот!

– Мы не над тобой смеёмся, – сквозь слёзы проговорила Ариса. – Мы над собой!

– Ну и над тобой тоже, – улыбнулась Ива. – Совсем чуть-чуть. Просто щёки у тебя, когда я открыла рюкзак, были как у настоящего хомяка.

Кусь фыркнул.

– Прости нас. – Ива почесала чурфылька за ухом. – Посмеялись, и хватит.

– Вот именно, – махнул хвостом Кусь. – К тому же Озимусом тут вовсе не пахнет.

– Как не пахнет? – удивилась Ариса. – Мы уже полчаса по лесу бродим.

– Не пахнет, и всё, – заявил чурфыльк. – У озера запах был сильным, а чем дальше мы уходили, тем он становился слабее. Сейчас совсем не пахнет. Нисколечко!

– Значит, надо вернуться и попробовать снова. – Ива водрузила на спину рюкзак.

На этот раз Кусь уселся ей на шапку и всю дорогу до озера сосредоточенно принюхивался. Когда девочки снова вышли к озеру, он спрыгнул на песок и подошёл к воде.

– Не знаю, как такое возможно, но Озимусом пахнет отсюда.

– Отсюда – это от воды? – уточнила Ариса. – То есть его нора – на дне озера?

– Дедушка говорил о тропинках и огромном холме, – припомнила Ива.

– Будете спорить с моим носом? – обиделся Кусь. – Говорю, пахнет от озера, – значит пахнет от озера.

Ива сняла перчатки, куртку и направилась к воде.

– Стой! – Ариса схватила её за локоть и оттащила от озера. – Помнишь, что случилось с чайками? Эта вода заколдована. Нельзя её трогать!

Перед глазами у Ивы возникла картина ныряющих за рыбой чаек. Что с ними? Почему, коснувшись воды, они не взмыли обратно в небо? С Ивой случится то же самое? Она войдёт в воду, а дно притянет её как магнитом? Или на проводников эта магия не действует? Но даже если Ива и проплывёт до середины озера – как ей найти там Озимуса? Нырять до тех пор, пока не увидит его нору? А что потом? Хватит ли Иве воздуха, чтобы добраться до свирепого духа зимы? И как она под водой откроет Озимусу свою тайну, чтобы он её не съел?

– Нам нужен план! – объявила Ариса. – У нас есть лодка, так? Значит, мы можем доплыть на ней до… – Ариса задумалась. – До самой сильной концентрации запаха, а потом… А потом мы будем вглядываться в воду. Да, это хорошая идея. Так мы увидим Озимуса и…

– Это озеро точно зеркало, – напомнил Кусь. – Сколько в него ни вглядывайся, видишь только себя.

– Видишь только себя, – повторила за чурфыльком Ива. – Кусь, помнишь, что написано на раме нашего зеркала?

Кусь подпёр лапкой подбородок:

– А там что-то написано?

– «Откуда бы ты ни возвращался и куда бы ни шёл, ты – это всегда ты». – Ива с восторгом посмотрела на Арису. – Дедушка говорил, что эту надпись сделал первый хранитель зимы.

– Ничего не понимаю, – замотала головой Ариса. – При чём тут зеркало?

– При том, что я здесь и я там – это один и тот же человек. – Ива подошла к воде и помахала рукой отражению. – Раз так, то мы можем поменяться местами… На время.

– Даже не думай лезть в озеро! – замахал лапками Кусь. – Твои слова – всего лишь догадка. Кто знает: вдруг ты войдёшь в воду – и потонешь?

– Не потону! – возразила Ива. Что-то необъяснимо тянуло её к озеру. Будто невидимая сила мягко взяла за руку и вела по чёрному песку вперёд.

– Подожди. – Ариса осторожно начала подходить к кузине, чтобы снова взять её за локоть.

– Я здесь и я там – один и тот же человек, – повторила Ива.

– Ива, пожалуйста, не спеши, – попросила Ариса. – У нас ещё есть время…

– Один и тот же. – Ива занесла ногу над водой и сделала шаг.

Она ждала, что почувствует дно, но этого не случилось. Потеряв равновесие, Ива рухнула в воду. Брызги поднялись к небу и упали обратно коротким дождём. Озеро зарябило, но быстро успокоилось, вновь став зеркалом.

– Где она?! – Кусь кинулся следом за Ивой. – Здесь же мелко! Сантиметров пять, не больше… И-и-ива-а-а!!!

18

Подозёрный лес

Ива всё падала и падала. Вокруг клубились тёмно-серые облака, и казалось, что им нет конца и края. Ива пролетала сквозь одно – и тут же попадала в другое. Прежде чем рухнуть в озеро, она успела задержать дыхание, но теперь воздух стремительно кончался. Грудь начало сдавливать, а кончики пальцев онемели. Можно ли здесь вдохнуть? Или в лёгкие тут же попадет вода? «Вода?» – подумала Ива. Нет, она чувствовала ветер. Он обжигал холодом щёки и поднимал волосы кверху. Не в силах больше терпеть, Ива шумно вдохнула – и закашлялась.

Дышать, падая с такой скоростью, было непросто. Куртка, штаны, волосы – всё мигом промокло и начало покрываться льдом. Облака оказались вовсе не мягкими подушками из сахарной ваты, как в детстве представляла Ива, а настоящими летающими озёрами. Она действительно замёрзла бы насмерть, если бы не тыквенный пирог Арисы и не подаренный Дедушкой шарф с оленями.

«А-а-а, как хорошо, что я подготовила-а-ась…»

Пролетев сквозь очередное облако, Ива увидела под ногами аккуратные треугольники сосен. С высоты земля напоминала расцветку кошачьей шерсти: рыжие пятна – деревья, белые – редкие островки снега, чёрные – тропинки. Ива огляделась, стараясь найти холм, где могла бы находиться нора Озимуса. Один такой как раз белел снежной шапкой в конце самой нечёткой из лесных тропинок.

Земля приближалась. У Ивы был целый сундук воспоминаний о жизни с Дедушкой, но ни одно из них не отвечало на вопрос «Как быть, когда провалился в озеро и оказался в небе над рыжим сосновым лесом?». Девочка уже запаниковала, как вдруг почувствовала рывок. Лямки рюкзака врезались в подмышки. Ива повернулась и увидела за спиной огромную птицу. Серые перья, белый клюв и голубоватые лапы идеально маскировали охотницу среди облаков.

– Эй! – закричала Ива. – А ну отпусти! Я несъедобная! Я пришла сюда, чтобы разбудить Озимуса! Эй, ты меня слышишь?!

Но птица будто не слышала слов девочки. Взмахивая мощными крыльями, она лавировала в потоках ветра, всё дальше унося Иву от снежного холма.

– Я проводница зимы! – брыкалась девочка. – Если я не приведу её в Моствилль, то там больше никогда ничего не вырастет. Ты это понимаешь?!

Птица пронзительно вскрикнула, но когтей не разжала.

– Куда ты меня несёшь? Отпусти, иначе… Иначе… Иначе я позову Монстрикуса пушистого! Вот!

Но и эти слова не произвели на птицу впечатления. Видимо, о монстрикусах она ничего не знала, а потому спокойно летела вперёд. Ива пыталась схватить птицу за лапы, но они оказались скользкими, как размокшая глина на Мухоморовой тропинке.

– Что ты за существо такое?!

Птица сделала круг над местом, где тропинки сплетались в узел, и плавно приземлилась. Выпустив из лап рюкзак, она взмыла в небо.

– Спасибо… – выдохнула Ива, вновь привыкая к твёрдой земле под ногами. Только сейчас Ива поняла, что могло случиться, если бы птица послушалась её и разжала когти! По спине забегали мурашки. Ива поёжилась, решив, что в следующий раз не будет кричать «Отпусти меня!» тому, кто несёт её в ста метрах над землёй. Иногда гораздо лучше успокоиться и посмотреть, что будет дальше, чем на полном ходу пытаться перевернуть всё с ног на голову.

– И всё же, надеюсь, мы больше не встретимся. – Ива вытерла ладошки о штаны и закрыла глаза. – Холм, холм, холм… – Она пыталась вспомнить, как они с птицей только что летели. В какой стороне был тот снежный холм? – Холм, холм, холм, – повторяла Ива, пока слово не утратило для неё всякий смысл. – А вдруг Кусь и Ариса нырнут следом?!

От этой мысли у Ивы закружилась голова. Птица уже улетела… Если она та, кто встречает проводников зимы, то второй раз точно не станет дежурить под облаками. Ведь каждый год здесь появляется всего один человек. Значит, Кусь и Ариса… разобьются?!

Ива скинула рюкзак и как могла быстро вскарабкалась на ближайшую сосну. Ободрав куртку, она поднялась до середины и устроилась на ветке, откуда было видно небо. Бескрайнее и беспросветное. Ива смотрела в него до тех пор, пока не затекла шея.

«Дедушка никогда не брал меня с собой к Озимусу, – рассуждала Ива. – Я считала, это из-за того, что Озимус – свирепый дух зимы и находиться рядом с ним небезопасно, но… Что, если это потому, что озеро пропускает только одного человека? Чайки не в счёт – они же птицы и не разобьются, попав сюда… – Эта мысль немножко успокоила Иву. – Значит, можно отправляться на поиски Озимуса и не переживать о друзьях. – Она покрепче взялась за ствол сосны, чтобы разглядеть с неё холм. – О друзьях… – Ива задумалась. – Кусь – мой друг, но Ариса… Кто она для меня и кто для неё я? Стоп! Почему я вообще об этом думаю?!»

Ива рассердилась и стала спускаться.

«Холм с такой высоты всё равно не увидишь, а мысли в голову лезут странные…»

Из пяти тропинок Ива выбрала ту, что больше всех походила на Мухоморовую. Чваф-чваф – чавкала под ногами размокшая земля. Цвет калош уже было не определить.

«Прямо как у Дедушки, когда он возвращался с зимой. Но значит ли это, что я иду верной дорогой?»

В Подозёрном лесу тоже было тихо, но временами то тут, то там стучал дятел, ухали совы и шуршали, вороша сосновые иголки, мыши-полёвки. На одну Ива чуть не наступила.

– Ой! – вскрикнула девочка, когда из-под ноги выбежал серенький комочек. – Прости, малыш. – Ива сунула руку в карман и достала одну из ирисок, которые несколько дней назад дала ей миссис Сальто. – Будешь?

Мышонок обернулся, встал на задние лапки и задёргал носом. Ириска пахла для него непривычно. Или наоборот? Ива медленно опустилась на колени и протянула ему угощение:

– Моя соседка готовит их по секретному рецепту. Он передаётся в её семье из поколения в поколение, и даже Дедушке не удалось его выведать. Представляешь? А ведь мой Дедушка мог разговорить кого угодно. Он дружил даже с госпожой Замкус! Во всяком случае, он в это верил. – Ива вздохнула и улыбнулась. – Дедушка во всех видел только хорошее. А ещё он считал, что главное в жизни – быть счастливым, веселиться и как можно больше времени заниматься тем, что приносит радость.

Мышонок опустился на все четыре лапки и, неотрывно глядя Иве в глаза, не торопясь подошёл к ней. Возле ириски мышонок на секунду замер, а потом вытянул шею и уже хотел откусить… но не успел: из-под корней упавшей сосны с шипением и фырканьем поднялось облако земли, хвои, веток и паутины. Мышонка как ветром сдуло, а Ива так и осталась сидеть с протянутой рукой. Она попыталась вскочить на ноги, но всё та же невидимая сила, которая раньше направляла её к озеру, теперь давила на плечи, прижимая к земле. Ива не могла даже голову повернуть, а облако меж тем становилось всё больше и больше.

19

Заклятие оцепенения

– Ух! Хитрец длиннохвостый! – выругалось облако и превратилось в маленькую старушку. Вместо волос у неё были тонкие сосновые ветки, на шее висело ожерелье из коры, а на носу росла семейка маслят.

– Это МОЁ! – старушка подлетела к Иве и выхватила у неё ириску. – Год прошёл… Боялась, не дождуся! – Старушка двумя скрюченными пальцами принялась вертеть конфетку: – Она! Она, бесценная моя. Моя! – Вдоволь налюбовавшись ириской, старушка сунула её за щёку и зажмурилась от удовольствия.

Морщинки на её лице на миг разгладились, рыжие мшистые брови стали зелёными, а сама она как будто подросла сантиметров на десять. Но стоило ей открыть глаза, как всё стало по-прежнему. Разве что на носу ещё один гриб вырос. Чпок!

– Ну а ты чего ворон считаешь? – Старушка встала перед Ивой, напустив на себя грозный вид. – Бегают тут всякие, хвостами валандают, а ты и в ус не дуешь. Чуть без угощенья меня не оставил!

«Не оставил? – подумала Ива. – Она что, не видит, что я девочка?!»

Старушка взмахнула рукой – и к ней откуда-то из леса прилетел посох.

– Сижу я, значится, жду тебя, как грибы дождя, а ты чегой? Ни здрасьте вам, ни до свиданья. Ещё и мышов кормить удумал. В моём-то лесу! Да у них от сладкого зубы портются. Знать надо! – Хоть старушка и выглядела забавно, но из-под её посоха вылетали настоящие искры. Коснувшись земли, они становились лягушками и упрыгивали во все стороны. Глаза у старушки были водянисто-голубыми, и Ива поняла, что видит та не то чтобы идеально…

«А если она коснётся посохом и меня?! Нельзя мне в лягушку превращаться… Нет! Не хочу!»

Что же делать? Пошевелиться девочка так и не могла, пробовала мычать, чтобы привлечь к себе внимание, – без толку. Всё внутри у Ивы точно сковало льдом. Всё, кроме сердца. Оно гулко билось, требуя немедленной разморозки. «Бум-бум-бум!»

– Я твой характер знаю. Учёная! – продолжала сокрушаться старушка. – Чу, белочка – и ты бегом к ней с шишкой. Чу, дятел – и ты стоишь под деревом битый час. Любуешься. Тьфу! Нет уж! Хватит с меня… Натерпелась! Наждалась! – Старушка подняла посох над землёй и зловеще зашептала: – Стромбиль-сад-гнутус-бряк-выкрутино-пруд-берды…

«Бум-бум-бум-бум-бум» – заторопилось Ивино сердце. Хоть оно и не понимало значения старушкиных слов, всё же ощущало в них что-то нехорошее. Очень нехорошее… Ива напрягла все силы, чтобы подняться с земли. Большой палец на правой ноге ожил. «Ну же, – подбадривала она себя. – Давай… Ты сможешь! Ты должна!» По левой коленке пробежала волна тепла, зашевелилась левая ступня…

– Спеклоб-выблор-дубик-дум-зарус-скребус-вендерзум… – Глаза у старушки совсем побелели, волосы-ветки стали дыбом, а под посохом разгорелся настоящий костёр из искр.

Ива приподнялась с земли – и снова без сил упала обратно.

– Р-р-р, вставай, р-р-р, р-р-р, Ива, р-р-р! – прорычала она, с удивлением обнаружив, что может издавать звуки.

Но старушка их не слышала. В воздух начали подниматься сосновые иголки, камешки, кусочки коры, за ними потянулись комья земли… Ива никогда прежде не думала, что она настолько тяжёлая. Одна рука весила как целая лейка воды. Ива вспомнила, как вместе с Дедушкой помогала миссис Сальто поливать малину, как в тот день ещё прибежала Берта с кувшином самодельного лимонада, как миссис Сальто смеялась после первого глотка – Берта вместо сахара положила в него соль. Вспомнила, как Кусь предложил запечь на мангале помидоры, которые тайком стянул из поместья госпожи Замкус, как на следующий день Дедушка подарил госпоже Замкус букет ромашек, а она посмотрела на них так, будто впервые видела такие цветы. Вспомнила, как Ариса достала из кармана письмо, а она хотела подняться к Дедушке в кабинет и сравнить почерк. Вспомнила, как в какой-то момент это желание исчезло…

– Дендропикус-ёлкин-шишк-белозубиропус… – голос старушки звучал всё тише и тише, а потом смолк.

Ива вспомнила, как стояла в гостиной на полосатом ковре у камина. И во всём Лоскутном доме не было ни стука, ни шороха – только мерное тиканье часов. Они отсчитывали секунды. Одна, две, три… А потом в дверь начали один за другим входить люди. Ива смотрела на их туфли, ботинки, босоножки, чувствовала на своих плечах их тёплые руки. Она ждала, когда протикает сорок три тысячи двести секунд, раздастся бой курантов – и в доме снова запахнет кофе. Ива вспомнила, как утром её разбудил знакомый аромат… Вспомнила, как открыла глаза и увидела перед носом чашку, а чуть поодаль – встревоженную мордочку чурфылька. Вспомнила, как в тот момент решила больше никогда не считать секунды.

– Меня зовут Ива, – произнесла девочка и, подняв голову, посмотрела прямо в белые глаза старушки. – Я внучка проводника зимы, и я пришла за Озимусом.

20

Старушка-Смолянушка

– А чегой ты раньше молчком сидела? – Старушка щёлкнула пальцами, и с Ивы тут же сошло оцепенение. – Я ж тебя чуть в чурфылька не обернула. Они знаешь какие трусливые? Носа из нор не кажут, и ничего им не интересно. Кроме бобов. Бобы и корешки – вот и все их мысли. Не то что у деда твоего…

Ива быстро поднялась на ноги и стала разминаться, чтобы избавиться от противного чувства скованности.

– Чурфыльк, которого я знаю, – сказала она, делая наклоны вправо и влево, – совсем не такой. Кусь смелый и любопытный, а из бобов он варит кофе. Но вы, наверное, про другие бобы…

Старушка сложила руки на груди и насупилась:

– Ещё гостинцы есть? Я за одну ириску-шмириску палец о палец не ударю.

Ива проверила карманы и нащупала в подкладке вторую ириску:

– А зачем вам ударять палец о палец?

– Знамо дело зачем! – фыркнула старушка. – Дорогу к Озимусу ты без меня искать будешь, а? Гиблое дело. Я здесь так тропинки напутала, что ходи-броди, а всё кругами получится. Дед тебе не рассказывал, что ль? Идёшь в Подозёрный лес – корми Старушку-Смолянушку. А то на голодный желудок я и заколдовать могу. Дед твой порядки знал!

– У меня только одна ириска, – призналась Ива, протягивая её старушке. – Я не знала, что нужно брать с собой гостинцы. В следующий раз…

– В следующий раз! – перебила её старушка. – Вот ещё! – Она схватила конфету и спрятала её в потайной карман травяной юбки. – Никаких следующих разов. Пришла с пустыми руками – так и ступай дальше.

– Я обещаю принести вам целую корзину всевозможных угощений, – пообещала Ива. – И свежий хлеб, и копчёную рыбу, и солёные огурцы, и малиновое варенье…

– Больно надо, – буркнула старушка и, стукнув посохом, пошла в глубь леса.

У Ивы перехватило дыхание, ладошки зачесались, а щёки побелели от напряжения. Она понимала, что старушка – единственный шанс найти Озимуса до захода солнца. Если Ива её отпустит, то Моствилль ещё на год останется без снега.

– Чего вы хотите? – крикнула Ива. – У меня с собой… – Она ощупала карманы и осмотрелась. – Хотите шапку? Или вот перчатки. Они очень тёплые!

Старушка остановилась.

– Шарф… – въедливым шёпотом произнесла она, вскинув подбородок.

– Шарф? – переспросила девочка, пытаясь понять смысл этого слова. Неужели Старушка-Смолянушка хочет шарф с оленями? Ивин зелёный шарф с оленями! Нет, не может быть. Ива, наверное, просто не расслышала.

– Шарф! – гаркнула старушка и стукнула посохом о куст папоротника, из которого тотчас же выпрыгнули десять лягушек. – Холодно тута по ночам. То и дело горло застужаю.

Ива прижала к груди красного оленя. Ладошке стало тепло. «А если снять? – подумала девочка. – Что будет, если его снять?! Как же я тогда…» Мысли заметались в голове пчелиным роем. Стало страшно. Страшно прислушаться к их жужжанию…

– Если отдать шарф, то холод вернётся, – наконец призналась Ива. – А если холод вернётся, мне будет грустно…

– Ну, раз грустно… – почесала в затылке Старушка-Смолянушка. – Пойду-ка я.

– Нет! – Ива шагнула ей навстречу. – Я… Я отдам вам шарф. Сейчас, подождите, ещё секундочку, пожалуйста. – Руки у Ивы онемели, но дело тут было не в заклинании. Ей просто не хотелось развязывать узел.

– Ну? – Старушка в нетерпении цокнула языком. – Скоро солнце закатится – переход закроется. Застрянешь тут на год. Вместе мёрзнуть будем.

Кончиками пальцев медленно-медленно Ива, чувствуя каждую петельку, сняла шарф и аккуратно его сложила. Так, как когда-то он лежал на ярмарочном прилавке: уголок к уголку. Шарф до сих пор хранил её тепло. Она коснулась на прощание оленьих рогов и на вытянутых руках понесла «гостинец» старушке.

– Вот уж спасибо, – обрадовалась та и обмоталась шарфом. – А ты не горюнься. В вашем мире таких много!

– Этот особенный. – Ива попыталась улыбнуться, но в горле встал ком. – Мне его Дедушка подарил.

Старушка посмотрела в небо.

– Ты как к грязи и червякам относишься? – И не дожидаясь ответа, старушка добавила: – Вот и я их люблю. Вперёд!

Она взмахнула посохом – и лес прорезал белый луч. Не останавливали его ни стволы сосен, ни огромные муравейники. Луч проходил сквозь них, точно те были стеклянными. Старушка шла впереди, гордо подняв голову. Концы шарфа развевались на ветру, и она довольно хмыкала, когда мимо пробегал заяц или ёж. Но больше всего старушка красовалась перед белками: заметив их, она вытягивала шею и замедляла шаг.

Ива сердилась. Застрять со Старушкой-Смолянушкой в лесу на год совсем не хотелось. День Перехода заканчивался, а ведь ещё нужно было спуститься в нору и разбудить там Озимуса… «Как можно так бездарно тратить время!» Вскоре Ива заметила, что на плече старушки расцвела маленькая ромашка. «Если шарф приносит Старушке-Смолянушке столько радости, то и я хмуриться не стану». Полностью грусть из мыслей не выветрилась, но идти стало легче.

– А дед-то твой где? – спросила старушка.

– Дедушка… умер, – впервые произнесла вслух Ива. И от этих слов ей стало очень холодно. Ива обхватила себя руками и втянула голову в плечи.

– С проводниками такое бывает, – сочувственно кивнула Старушка-Смолянушка. – Другое дело мы, хранители лесные. Живём столько, сколько мир существует. Мне уж нынче сто первый годок пошёл!

– А разве у вас не было родственников, когда вы только родились? – поинтересовалась Ива. Она решила не рассказывать старушке, что миру гораздо больше ста лет, – такой довольной выглядела её провожатая.

– Нет, – мотнула головой старушка. – Я родилась в сосновом дупле, выбралась наружу, гляжу – лес! У меня аж дух захватило – я ж ничего красивее в жизни не видывала! Каждая веточка тянулась меня обнять, мыши семки принесли, птицы – ягоды. А Озимус твой только «бу» да «бу» из норы своей… Да я к нему и не лезла. Больно охота с ворчунами водиться! И без того дел: такие просторы – и всё изучить надо!

– Вам не одиноко? – Вопрос этот слетел с губ Ивы прежде, чем она успела его осознать.

– Бывает порой, – нахмурилась старушка. – Но потом то сова крыло повредит, то лось грибы на беличьей полянке повытаптывает, то медведь на дереве застрянет… Говорю ж, дел-то, дел-то! И всем я нужна. Ну, а коли нужна – значит и не одна я вовсе. Так получается?

Чем ближе становился холм, тем больше сгущался лес. На земле появились первые сугробики. Тыквенный пирог ещё грел Иву, но желудок уже начал требовать добавки. Облака на небе окрасились в фиолетовый, и белый путеводный луч засиял ещё ярче.

Пробравшись через валежник, старушка с Ивой вышли на узкую тропинку. Идти по ней было огромным удовольствием, особенно после того, как около часа месил ногами грязь, проваливался в трухлявые стволы упавших деревьев и старался не наступить на червяков. Ива шла по тропинке лёгкой походкой и разглядывала сосны, верхушками так высоко уходящие в небо, что касались облаков.

– Вот и пришли. Нора Озимуса! – Старушка-Смолянушка остановилась перед огромной пещерой.

– Нора?! – ахнула Ива. – Какая же это нора? Вы, наверное, что-то перепутали… Давайте ещё раз? Ну, посохом по земле, чтобы другой луч вызвать.

Высотой пещера была с Лоскутный дом, а вместо крыши её укрывала высокая, с кухонный шкаф, шапка снега. Старушка оперлась на посох и прислушалась. Из пещеры доносилось монотонное урчание. Нечто похожее Ива слышала, когда плавала смотреть крепость Ветра. Там с таким же звуком большущие деревянные механизмы поднимали ворота, чтобы люди могли войти в город. Тур-р-р-ру-у-у… Тур-р-р-ру-у-у… Тур-р-р-ру-у-у…

– Его нора, – подтвердила старушка. – Луч своё дело знает. Гляди, куда побежал?

Луч стелился по усыпанному ракушечником полу пещеры несколько метров, а потом иссякал, пропадая в плотном мраке.

– Тогда-а-а, – неуверенно протянула Ива, – п-пойдёмте в-вместе?

– Э, не-е-ет, – покачала головой старушка. – Туды токма проводникам дорога, а у меня тайн нету. Живу, что говорится, с открытой душой. Вся как на духу.

– А вы видели, как Дедушка спускался в эту пещеру, то есть в нору? – Ива знала, что пришла пора прощаться, но не хотела отпускать старушку. Даже просто стоять рядом с пещерой было жутко, не говоря уж о том, чтобы идти внутрь.

Старушка протянула девочке ладошку:

– Пожмёшь руку Старушке-Смолянушке – и всё у тебя сладится.

Ива сделала глубокий вдох, выдохнула и сняла с правой руки перчатку.

– Это правда поможет?

Старушка хитро улыбнулась:

– Если верить… – И обернувшись вороной, улетела.

21

Озимус

Из норы по-прежнему доносились урчащие звуки. Ива представляла, что так бурлит в животе у Озимуса. За год он соскучился по свежим тайнам и теперь ждёт, когда же заботливый проводник принесёт ему угощение. Озимус вежливо поздоровается с ней и выслушает тайну, а потом поднимется в небо, вынырнет из озера и накроет Моствилль снежным одеялом. Ива старалась убедить себя, что так и будет, но с каждой секундой страх всё сильнее сжимал ей сердце.

Вдруг Озимус разлюбил тайны так же, как Ива однажды разлюбила пельмени? Вдруг в темноте Ива случайно наступит ему на хвост, а Озимус разозлится и заморозит её ледяным дыханием? Вдруг нора в какой-то момент раздвоится, а Ива выберет не тот путь? Вдруг… вдруг… вдруг…

Ива хлопнула в ладоши. Громкий звук взбодрил её и придал решимости.

– Нужно идти, нужно идти, нужно идти, – повторяла Ива, но так и не двигалась с места. – «Быть проводником – значит проявить смелость тогда, когда даже сам этого не ожидаешь». Как Дедушке хватало духу спускаться сюда каждый год? Почему он не открыл мне этот секрет?!

Из левого глаза выкатилась слезинка. Ива стиснула зубы. Дедушка столько ей не рассказал! Ни про Арису, ни про нору, которая на самом деле настоящая пещера, ни про то, как быть, если листья в конце осени всё ещё зелёные… Мир вокруг стал размытым. Ива громко шмыгнула носом и запрокинула голову. Бесконечные рыжие сосны уходили в небо. Где-то в облаках по их стволам стучал дятел.

– Дедушка не сказал, что мне делать, когда его не станет, – пожаловалась ему Ива. – Ни словечка… Даже подсказку не оставил, а ведь он так любил придумывать задачки… А я прямо его спросила! И про Озимуса, и про письма с жалобами, и про то, как помириться с Тобби, – я про всё спросила, а он… – Слёзы уже вовсю текли по щекам. – Он только улыбнулся: «Что сделает тебя счастливой, Ива?» А потом умер… Как он мог умереть?! Как он мог оставить меня без ответов?!

Дятел отозвался звучным стуком. Ива вытерла глаза ладошкой и взглянула на пещеру. Страх всё ещё давил на девочку, но теперь в сердце было столько злости и обиды, что Ива решительно сделала первый шаг. За ним ещё один. А потом ещё и ещё…

Вскоре она уже шла по каменно-земляному коридору норы. Под ногами хрустел ракушечник. Света здесь не было, поэтому идти приходилось на ощупь. Стены вибрировали от урчания Озимуса. Ива чувствовала его всем телом и дрожала от страха. Чем ниже она спускалась в нору, тем страшнее ей становилось.

«Я ещё могу вернуться… – думала Ива. – Найти Старушку-Смолянушку, подарить ей… Да хоть бы и шапку! Пусть отправит меня домой. Пусть Моствилль останется без снега. Пусть все, кто писал мне письма с жалобами, останутся без снега!»

Ведя рукой по стене, Ива натыкалась то на какие-то корешки, то на камни, а порой и на червяков, от чего каждый раз вздрагивала и морщилась. Наклон увеличился, Ива понимала, что спускается всё ниже и ниже под землю. Пальцы ощутили что-то гладкое и холодное.

– Нет… – замотала головой девочка. – Так нельзя… Что скажет Берта? Миссис Сальто? Тобби? Что подумают Кусь и Ариса, ведь они ждут меня. Ждут вместе с зимой! И Моствилль ждёт, и Лоскутный дом, и кошки, и даже госпожа Замкус…

Ива сделала ещё один шаг и, поскользнувшись, покатилась вниз, как с горки. Ива изо всех сил старалась затормозить, но стены, пол, потолок – всё было покрыто льдом. Скорость нарастала, и Иву заносило на поворотах. В лицо дул холодный ветер, точно такой же, как когда она падала с неба. Только этот ветер чем-то пах… Думать о запахах в такой момент у Ивы не было ни желания, ни сил, но мысли порой весьма самостоятельны.

– Тур-р-р-ру-у-у, – гудела пещера всё громче и громче. – Тур-р-р-ру-у-у…

Ива не видела, куда летит. Темнота вокруг была такой беспросветной и тяжёлой, что на секунду девочка подумала, что будет катиться так целую вечность. К счастью, вдалеке загорелся синий огонёк, и вскоре из маленькой точки он стал размером с ладошку, потом с локоть, а потом уже напоминал окно в дедушкином кабинете. Ива поняла, что это вовсе не огонёк, а выход! Точнее, вход – вход в логово Озимуса.

В нос ударил сильный пряный запах. В одно мгновение Ива различила в нём нотки апельсина, корицы, имбиря и гвоздики. Но откуда им здесь взяться? Свет стал таким ярким, что девочке пришлось зажмуриться. Когда Ива открыла глаза, она была уже в просторном каменном зале с потолком-куполом – таким высоким, что у Ивы закружилась голова.

Стены зала были покрыты светящимися голубыми кристаллами, растущими из камня семейками, образующими причудливые витиеватые узоры. Полом служил прозрачный лёд с белыми разводами-лентами.

Зрелище было таким красивым, что Ива не сразу заметила хозяина этого волшебного зала. Озимус возлежал у дальней стены, положив под пушистую щёку не менее пушистую лапу, и сладко похрапывал:

– Тр-р-р-ру-у-у, тур-р-р-ру-у-у…

Ива застыла от ужаса. Она пришла разбудить Озимуса, но и подумать не могла, что он окажется… драконом величиной с три Лоскутных дома!

За его спиной в такт дыханию вздымались перламутровые крылья. Когти на массивных лапах отливали серебром. На острых ушах были кисточки, как у белок. Но больше всего Иву восхитил хвост духа зимы. Он был точь-в-точь как у Куся, только в тысячу раз больше. Из куцего он за секунду мог превратиться в пушистый-препушистый и обратно. Видимо, причиной тому были сны, которые видел дух.

Запах, будоражащий воспоминания, исходил из ноздрей Озимуса. Ива представила, что внутри у него живёт повар, который с утра до вечера варит на своей кухоньке глинтвейн на гранатовом соке. Дедушка любил глинтвейн и часто его готовил. Воспоминания о Дедушке подбодрили Иву. «Если у Дедушки получалось, то и я смогу!»

И пока страх снова не сковал её тело, она проскользила в центр зала и откашлялась. Кисточка на левом ухе Озимуса дёрнулась. Ива покашляла ещё, с нажимом. Кисточка дёрнулась ещё раз. Тогда Ива огляделась по сторонам, перекатилась с пятки на носок и громко прошептала:

– Извини, но тебе пора вставать…

Звук её голоса отразился от стен и, многократно усилившись, превратился в крик. Ива вздрогнула: она вовсе не хотела, чтобы дух зимы счёл её грубиянкой. Она бросилась к стоящему поодаль валуну, но леденящий голос заставил её остановиться.

– Проводница зимы? – спросил дух и открыл правый жёлтый глаз.

– М-меня з-зовут Ива, – с трудом выговорила девочка, чувствуя себя букашкой.

– Ты принесла мне тайну? – Озимус открыл левый жёлтый глаз.

Ноги у Ивы примёрзли к полу, руки дрожали, а из головы вылетели все мысли.

– Я не ужинал с прошлого года. – Озимус разинул пасть, и оттуда вылетел поток снежинок.

– У меня есть тайна, – быстро закивала Ива. – Очень вкусная, свежая… эмм… хрустящая тайна. Тебе точно понравится! Эту тайну я специально хранила, чтобы… – Ива болтала, а про себя судорожно пыталась вспомнить: «Что? Что я хотела ему рассказать?!» От страха тайна вылетела у неё из головы. «Глупо! Как же глупо!»

– Ур-р-р-р-ру, – довольно протрубил Озимус. – Так чего же ты ждёшь, маленькая проводница зимы?

Ива обхватила себя руками. Она не знала, какую тайну открыть Озимусу. Насколько свирепым он станет, если угощение ему не понравится?

– Я не пригласила Тобби на день рождения, потому что за день до этого Берта заявила, будто я влюбилась, – с губ Ивы сорвалось облачко пара. – В тот момент мне хотелось всех убедить: этого никогда не случится! Я никогда не влюблюсь! Я чувствовала себя… – Ива задумалась, подбирая слово. Уязвимой? – Да, уязвимой. Словно стою на площади без одежды, а скоро прокричит Граф, и люди пойдут за покупками… Сейчас я бы так не поступила… Даже если бы слова Берты были правдой – что же здесь плохого? Нет ничего противоестественного в том, чтобы кого-то любить… Я обидела Тобби, потому что испугалась. Я трусиха. Вот тебе моя тайна, свирепый дух зимы.

Озимус высунул длинный синий язык и поводил им по воздуху, захватывая облачка пара от тёплого дыхания девочки. Затем он поднял морду и попытался встать, но разогнулась только одна передняя лапа, вторая, как и обе задние, так и осталась лежать на ледяном полу.

– Этого мало, – сказал Озимус.

Ива заметила, что чем больше говорил зимний дух, тем холоднее становилось в зале. Нужно поскорее придать ему сил, иначе она рискует превратиться в сосульку. Ива потёрла ладошки друг о друга, чтобы согреться, и, немножко попрыгав для разминки, вспомнила ещё одну тайну. Решиться произнести её вслух оказалось тяжелее, чем тайну про Тобби.

– На верхней полке шкафа в моей комнате, – тихо начала Ива, но стены всё равно сделали её голос сильным и громким, – за двумя коробками, чтобы никто не нашёл, спрятана картина. На ней изображён жёлтый остров в синем океане. Пальмы качаются на ветру, а на песке, если приглядеться, видны следы. Кто-то совсем недавно приходил купаться. Эту картину я выпросила у Дедушки на ярмарке, и он удивился… Хотел, чтобы я выбрала что-то зимнее, и подарить мне это в честь дня Перехода… – Ива опустила голову и сцепила пальцы. – Я выбрала шарф с оленями. Дедушка купил его, и мы вернулись домой, а потом мне каждую ночь снилась та картина, и каждый день я рисовала её в своём блокноте. Когда Дедушка ушёл встречать зиму, я побежала на ярмарку и стала искать тот прилавок, но все торговцы уже складывали товары и убирали палатки. Я прижимала к груди копилку и плакала. А ведь я никогда не плачу, то есть не плачу на людях, – поправилась Ива. – Мне очень повезло. Тот самый торговец заметил меня и протянул карамельного петушка, а я так обрадовалась, что, наверное, минуту не могла и слова сказать. В общем, я купила картину и вернулась домой, а потом… Потом мне стало стыдно перед Дедушкой, и я спрятала картину в шкаф. И никогда никому о ней не говорила. Правда, однажды её увидела Берта, и я ей всё рассказала, но взяла слово – «это большой секрет». С тех пор у нас с Бертой есть тайна. Вот…

Озимус вновь высунул язык и провёл им прямо перед лицом Ивы. Девочка зажмурилась, но не отступила. Дух зимы свернул язык трубочкой и спрятал в пасть, а потом, издав громогласный рёв, напрягся и поднялся на все четыре лапы. В полный рост Озимус почти задевал макушкой потолок. Ива уже стала привыкать к снежному дракону, но вновь ощутила трепет. Большой, могущественный, он вселял ужас и одновременно с этим вызывал восхищение.

– Крылья! – Снежинки снова вырвались из пасти духа.

Крылья, до сих пор неподвижные, укрывали его спину прекрасным перламутровым плащом.

«Нужна ещё одна тайна», – догадалась Ива.

Тайна, которой под силу поднять в воздух большого и тяжёлого дракона… Что-то, что Ива скрывала даже от самой себя, что не просто вызывает сожаление или страх… Нужна тайна, которую произнесёшь – и жизнь в ту же секунду изменится. Вот только… как её отыскать?

22

Зачем духам тайны

Голубой свет растекался по залу. Ива не знала, сколько времени прошло и где сейчас подозёрное солнце. Может, оно уже катится по макушкам сосен и с минуты на минуту спрячется за горизонт, а может, ещё только протягивает к нему лучики – проверяет, достаточно ли взбита перина. Озимус молча смотрел на Иву, терпеливо ожидая ответа. В его медовых глазах девочка с удивлением обнаружила золотых рыб. Они плавали стайками, а их чешуя мерцала, от чего глаза духа излучали тёплое свечение. Чем дольше Ива наблюдала, тем больше слабел её страх. Плечи опустились, дышать стало легко. Дрожь в руках стихла, а сердце теперь билось ровно в такт дыханию Озимуса. Ива чувствовала себя такой же большой и сильной, будто сама стала драконом.

– Ты готова открыть своё сердце? – Озимус осыпал её снежинками.

Кончики волос и ресницы заледенели, а нос зачесался. Ива чихнула и рассмеялась, а потом подошла к Озимусу и положила ладони на его мощную лапу.

– Духи зимы съедают тайны, не потому что хотят отнять у проводников что-то важное, – голос Озимуса походил на порывы ветра. – Духи съедают тайны, потому что любят их, а проводники отдают тайны, потому что не могут с ними летать.

Ива закрыла глаза. В последние дни она действительно словно чувствовала большую тяжесть. Лишь теперь, закрыв глаза и доверившись свирепому духу, она увидела, как много лишнего таскала в себе всё это время.

Ива зарылась лицом в мех дракона и стала рассказывать:

– Дедушка любил зиму и даже летом скучал по ней. Мы с ним похожи. Я всегда брала с него пример и очень старалась делать всё так же хорошо, как он. – С каждым словом Ива чувствовала, как на сердце становится всё тяжелее. – Но у меня не получается. Я не Дедушка. Я – это я. Я не люблю мёрзнуть, не люблю ветер, кусающий за уши так сильно, что они начинают болеть, не люблю кататься с горок и дуть на зеркало, чтобы растопить морозные узоры и увидеть своё отражение. Но я люблю зиму и хочу встречать её. Каждый год! Вместе с Бертой, вместе с Арисой, вместе с Кусем, вместе с Тобби. Я больше не хочу быть одна зимой. И пусть взрослые решат, что я не справляюсь. Пусть набивают почтовый ящик жалобными письмами. Проводник зимы не должен всё делать в одиночку. «С друзьями и радость, и злость – всё пополам». Я правда этого хочу, и пока об этом никто не знает. Только ты.

Ива прислушалась. Дыхание Озимуса стало громче. Раздался щелчок, будто кто-то раскрыл огромный зонт, а потом… Потом Ива почувствовала себя воздушным шариком. Она ещё никогда не была такой лёгкой. Казалось, стоит подпрыгнуть – и ладошкой можно коснуться потолка. Ива открыла глаза – и ахнула. Над её головой, мерцая как океан вокруг Солнцениты, развернулись крылья духа зимы. Озимус выгнул спину. Хвост его распушился до предела, а лапы наполнились силой.

– Взбирайся, маленькая проводница! – взревел дух. – Мы взлетаем!

Ива легко вскарабкалась по лапе Озимуса и уселась к нему на спину. Покрепче уцепившись за длинный белоснежный мех, она затаила дыхание. «Неужели получится? – думала Ива. – Мы правда взлетим?»

– Правда! – прочёл ее мысли Озимус и что есть сил рванул в туннель.

Ива боялась, что Озимус поскользнётся. Она же не сумела удержаться, когда спускалась, а ведь подниматься должно быть ещё сложнее… Но Озимус не только не сбавил хода – он ускорился! Его когти звенели, впиваясь в лёд, а глаза освещали путь в густой темноте норы. У Ивы перехватило дыхание, но не от страха – от восторга! Шапка слетела с головы, волосы растрепались, глаза стали слезиться, а в горле чередой тёплых искр рождался смех. Ива хохотала, и стены многократно усиливали её голос. Смех вперемешку с гулким дыханием зимнего духа заполнил собой всё пространство.

– Держись крепче! – предупредил Озимус.

Вдалеке забрезжил белый огонёк. Иве хотелось увидеть, как мощные лапища оттолкнутся от земли и многотонный дракон поднимется в небо. Озимус зарычал. Вспышка света почти ослепила её, и Ива зажмурилась, а когда открыла глаза, свирепый дух зимы уже бороздил небесные просторы. Он летел между облаков, а из них то тут, то там выныривали макушки рыжих сосен-великанов. Солнце осветило небо закатными лучами.

– Сколько тебе снежинок? – спросил дух.

– Сто тридцать три миллиарда двести шестьдесят пять миллионов тридцать четыре тысячи пятьдесят три, – ответ Ива приготовила заранее.

– Поторопимся! – И Озимус ринулся вниз.

И вновь Ива почувствовала, как падает. Только на этот раз падала она не одна, а вместе с Озимусом, драконом, которого подняли в воздух её тайны. Озимус взмахнул крыльями и повернул к земле, словно катился по воздушной горке прямиком к холму, в котором находилась нора-пещера.

– Пригнись! – скомандовал дух и в ту же секунду на огромной скорости влетел в снежную шапку на холме.

Голова дракона защитила Иву. Снег пушистой береткой собрался у Озимуса между рожек. Вынырнув, дух зимы ловко увернулся от сосен и быстро набрал высоту. Ива огляделась. Длинный мех дракона теперь скрывали тонны снежинок. «Так вот откуда он берёт столько снега!» Одно за другим пролетая облака, Озимус всё выше и выше поднимался рыжим лесом. Наконец вверху показалось живое полотно озёрной глади. Оно застилало всё небо и шло рябью от дуновения ветерка.

– Изнанка Серебряного озера! – закричала Ива. – Скорее!

В этот момент подозёрное солнце ухнуло за горизонт, а Озимус с последним лучом влетел в таинственное полотно, разделяющее два мира.

23

Первый снег

Надозёрное солнце светило по-прежнему ярко. Когда из воды поднялся снежный дракон, Кусь распушился до неузнаваемости.

– Он её съел, он точно её съел!

Ариса стояла неподвижно и не смела отвести взгляда от огромного духа.

Озимус поднялся над лесом, свернул к городу, но услышал Ивин голос:

– Мы можем забрать Арису с Кусем? Они мои друзья. Они помогали мне встречать зиму…

– Не уверен, что смогу их поднять, – признался Озимус. – Тайны делают людей тяжёлыми.

Ива вспомнила, что рассказал ей дух зимы в норе-пещере и какой лёгкой почувствовала себя, стоило поделиться с ним тайнами.

– Тогда пусть они первыми увидят снег, – предложила Ива.

Озимус плавно развернулся и снизил высоту. Пролетая, над озером, он легонько тряхнул лапами – и снежинки посыпались вниз. Ветер подхватил их и закружил в танце.

– Мне кажется – или на спине этого жуткого дракона сидит Ива? – прищурился Кусь.

Ариса замахала рукой:

– И-и-ива-а-а!

– Сюда полетят! – нахмурился Кусь. – Лучше не привлекать внимания. Если чудище не съело проводницу, это не значит, что оно не съест чурфылька. Вот!

Кусь скрестил лапки на груди и насупился, но долго сохранять хмурый вид у него не получилось. Снежинка опустилась Кусю на нос, и он так сильно чихнул, что поднял с берёзовых веток на дальнем берегу всех громов. Они взлетели к облакам и взорвались фейерверками. Синие, жёлтые, зелёные искры перемешались со снежинками и устремились к озеру.

– О нет! Громы, они же… – Кусь схватился за голову. – Ариса, я не хотел. Я даже не собирался… Я домашний чурфыльк!

– Смотри, Кусь! – Ариса взяла чурфылька на руки и указала на озеро. – Похоже, они могут взрываться без вреда для здоровья.

На воду один за другим приводнялись пузатенькие птицы с разноцветными крыльями. Громушка выбрался из капюшона и с любопытством стал озираться по сторонам.

– Там твоя стая, – фыркнул Кусь. – Плыви давай к ним. Вы, оказывается, умеете…

Громушка прыгнул чурфыльку на макушку и радостно зачирикал.

– Да не ко мне, а к ним! – чурфыльк взял птенца в лапки и почувствовал, как быстро у того бьётся сердце.

Ариса раскрыла ладошку и подставила её первому снегу.

– Кусь, ты знал, что во всей Вселенной нет двух одинаковых снежинок? – спросила она.

– Вот ещё! – фыркнул Кусь и покрепче прижал к себе птенца, чтобы тот не простудился.

Озимус поднялся выше и полетел вдоль леса, осыпая деревья и тропинки, не забыв и крутой лог. Снег опускался на землю воздушным кружевом. Ива помахала Арисе и крикнула, что скоро вернётся. Впереди уже виднелся Моствилль. Издалека он напоминал пирог: оранжевые крыши – кусочки тыквы, а белокаменные улочки – сетка из теста.

– Готова? – спросил Озимус.

Внизу неспешно ходили люди. Одни направлялись за покупками, другие шли в гости, а третьи просто прогуливались после ужина и дышали свежим воздухом. Дворник подметал тротуары, дети играли в «Перепрыгни реку», старушки делились сплетнями. Но никто из них не видел в небе дракона.

– Готова, – выдохнула Ива и почувствовала, как вспотели ладошки.

Озимус затрясся всем телом. Взрослые остановились, а дети высунули языки и забегали пуще прежнего. На вкус первый снег походил на глинтвейн. Ива видела на лицах улыбки, слышала крики и смех. Она и не думала, что снег может принести столько радости. Температура упала, но на душе у Ивы было очень тепло. Без пирога, без шарфа… Ива больше не мёрзла. И хоть никто из горожан по-прежнему не замечал ни её, ни духа зимы, Ива не расстроилась. Она поняла, что не так важно, скажут ли ей спасибо или напишут ли новое письмо с жалобой. Главное – что она сама чувствует. А чувствовала Ива счастье.

Вместе с Озимусом они облетели каждый уголок Моствилля, не пропустили и поместье госпожи Замкус. Озимус щедро осыпал крыльцо, почти завалив снегом входную дверь. «Чтобы попасть в дом, госпоже Замкус придётся сначала взять из сарая лопату», – подумала Ива и хихикнула. Дедушка бы её смеха не одобрил, но сейчас его не было рядом, и поэтому Ива обняла Озимуса и попросила скорее возвращаться. Надозёрное солнце катилось к горизонту. Если дракон не успеет нырнуть в озеро до заката, то застрянет в этом мире на целый год.

Ариса с Кусем уже переплыли озеро и теперь лепили снеговиков возле берёзовой рощи. Громы вернулись на деревья, а Громушка бегал за Кусем хвостиком, прислушивался к каждому его слову и пытался повторить за ним каждое действие.

– Я ему не мама, – бурчал чурфыльк. – Ариса, это же твой помощник, объясни ему!

Ариса улыбалась. Она уже давно поняла, что Кусь не из тех, кто любит одиночество.

– Громушке нужен мудрый наставник, – сказала Ариса. – Ну а кто мудрее монстри… то есть домашнего чурфылька?

– Вот именно! – подтвердил Кусь, но тут же опомнился. – Стой! Ты что, хочешь меня умаслить?!

– Я всегда говорю то, что думаю, Кусь. – Ариса воткнула снеговику ручки-веточки и отошла на пару шагов, чтобы полюбоваться работой. – За сколько ты научился говорить? А читать? Ты же, наверное, и писать умеешь?

– Ну… – протянул Кусь, рисуя задней лапкой круги на снегу. – Пишу я пока медленно, зато очень красиво. А говорить и читать – это да… Тут я быстро со всем разобрался.

Громушка клюнул Куся в лапку и ринулся обратно к Арисе.

– Вот тебе и благодарный ученик, – фыркнул чурфыльк и побежал вслед за птенцом.

Над лесом в потоках ветра планировал дракон. Снега на его шерсти больше не было, зато весь окружающий мир, докуда хватало глаз, кутался в пушистую белую шубу. Озимус приземлился на ракушечник и вытянул лапу, чтобы Ива могла спуститься.

– И-ива, – протянула Ариса, – у тебя получилось?

– Получилось, – засмеялась Ива. – У нас получилось! У тебя, у Куся, у Берты и, конечно, у свирепого духа зимы. Знакомьтесь, это Озимус.

Ариса с опаской взглянула на суровую морду дракона:

– Здравствуйте…

– Рад приветствовать друзей маленькой проводницы, – прорычал дух зимы.

– Добрый вечер, – выглянул из-за ноги Арисы Кусь и тут же спрятался обратно.

Зато Громушка, увидев счастливую Иву, осмелел и выбежал Озимусу навстречу. Птенец прыгнул дракону на коготь, но соскользнул и, упав, захлопал крыльями. Кусь выскочил из своего укрытия и помчался к птенцу.

– Вы уж извините: мелкий он, – объяснил он Озимусу.

Дух склонил голову набок и вгляделся в чурфылька.

– Чего это он? – забеспокоился Кусь. – Я несъедобный! Я тоже встречал зиму! Просто шерстью оброс, пока ждал возвращения Ивы. Вот!

Озимус выпустил на чурфылька облачко глинтвейновых снежинок.

– Твой хвост, – сказал дух. – Такой же, как у меня.

– Хвост? – Кусь выбрался из сугроба. – Да, хвосты у нас с тобой знатные. Всем хвостам хвосты! И я бы очень хотел, чтобы каждый остался при своём.

– Видимо, вы тоже из рода монстрикусов пушистых. – Ариса уже хотела пуститься в разъяснения, но дракон перевёл взгляд на небо:

– Пора…

Ива прижалась к его широкой лапе и пообещала увидеться с ним в следующем году. Громушка громко зачирикал, Ариса помахала рукой, а Кусь, обхватив хвост, пристально следил за движениями Озимуса. Когда дракон нырнул в озеро, оно вновь стало обычным. Сосновый лес зазвучал птичьими голосами, а в воде у берега стало видно дно.

– Мы хотели пойти за тобой, – принялась объяснять Ариса. – Но сколько ни пытались – только ноги промочили. Озеро нас не пустило.

– Видимо, попасть туда в день Перехода могут только птицы и один проводник, – согласилась Ива. – Я боялась, что вы отправитесь за мной, и если честно, рада, что у вас ничего не вышло.

– Вот так и помогай тебе, – пробурчал Кусь. – Лапы чуть не отморозил, а ты и рада!

На обратном пути Ива рассказала о своих приключениях по ту сторону озера: о птице цвета облаков, о Старушке-Смолянушке, которая помогает зверям, о норе Озимуса, какая она большая и тёмная, о прекрасном зале с голубыми кристаллами и, конечно, о самом Озимусе – о его волшебных глазах и о том, откуда на его шерсти столько снега. Рассказала о своих тайнах. Теперь, после того как их съел Озимус, говорить о них стало легко.

Ариса, Кусь и Громушка слушали Иву не перебивая, а когда она закончила, крепко её обняли. Ива смутилась.

– Неудобно как-то… – пожала она плечами, пряча глаза.

– Привыкай, – рассмеялась Ариса. – Буду приезжать в гости и обнимать тебя при встрече.

– А может… – вырвалось у Ивы, – может, ты останешься? – Она посмотрела на кузину и снова отвела взгляд. – В Лоскутном доме всем места хватит. Поселим тебя в комнате Дедушки. Я тебе всё о нём расскажу, и зиму будем вместе встречать, к Озимусу по очереди спускаться… Год ты, год я… Но если ты против, то мы завтра же купим билеты на паро́м. Я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто тебя заставляют…

– Я не против, – быстро сказала Ариса. – То есть даже с радостью останусь с вами. К тому же, – она погладила Громушку по спине, – этот птенец ещё слишком мал для морских путешествий. Пусть немножко окрепнет.

– Я тоже не против, – фыркнул Кусь. – Если, конечно, тут кому-то интересно мнение домашнего чурфылька, хвост которого родственник самого Озимуса.

Ива подставила Кусю ладошки, и он с радостью юркнул в карман её потрёпанной куртки.

– Осталось лишь выдворить из Лоскутного дома госпожу Замкус с её бюро погоды, – зевнул он, устраиваясь поудобнее. – Но это не проблема, верно? Ива, ты же наверняка придумала замечательный план, когда разрешила миссис Сальто напоить Замкус кофе?

– Если честно… – Ива втянула голову в плечи и поплотнее запахнула куртку. Тропинка вывела их к домику пастуха, а за ним уже начиналась брусчатка. – В тот момент я думала только о зиме…

24

Госпожа Замкус

Из трубы Лоскутного дома тянулся дымок, в окнах первого этажа горел свет, а из-за двери доносились голоса. Разобрать, что именно говорят гости, не получалось. Сколько Ива ни прислушивалась, звуки всё равно сливались в невнятное бормотание, временами переходящее на хрип.

– Замкус, – фыркнул Кусь. – Её голос я всегда узнаю. Ещё там миссис Сальто, Берта и какой-то мужчина…

– Берта? – переспросила Ива.

– Думаю, сейчас гораздо важнее, что это за мужчина и хочет ли он помочь Замкус нас выставить. – Кусь выпрыгнул из кармана на припорошенное снегом крыльцо и трижды стукнул задней лапкой по двери.

Голоса в доме стихли. Послышались быстрые шаги. Замо́к щёлкнул, и в проёме появилось лицо миссис Сальто. Щёки её пылали, волосы выбились из-под платка, а на лбу выступила испарина.

– Ива, Ариса! – всплеснула руками старушка. – Как же я рада, что с вами всё хорошо. – Она обняла девочек и, прежде чем пропустить их в дом, шепнула: – Госпожа Замкус собиралась прогнать кошек на улицу, но я не позволила. Спорила с ней до посинения, а теперь и вы вернулись. Не знаю, получится ли у нас переубедить эту злыдню…

– Спасибо вам, миссис Сальто, – улыбнулась Ива и, сделав глубокий вдох, шагнула в тёплое пятно света на снегу.

В гостиной пахло кофе, но аромат его на этот раз не вызывал приятных воспоминаний. Госпожа Замкус стояла возле камина. Одной рукой она подпирала бок, а другой ворошила кочергой угли в камине. Губы госпожи Замкус были плотно сжаты, а жилка на шее дёргалась. Берта сидела на диване с Богаткой на руках и хмурилась. Рядом с ней устроился худой мужчина с острыми чертами лица. Он закинул ногу на ногу и, пристроив на коленях большую тетрадь с надписью «График изменения погодных показателей», пил кофе. Взгляд незнакомца блуждал по мебели, ни на чём долго не задерживаясь. Мужчина периодически поглядывал на часы у себя на запястье, но всё так же без особого интереса. Случившееся в гостиной минуту назад явно разозлило миссис Сальто, Берту и госпожу Замкус, но от мужчины веяло спокойствием. Он помешивал ложечкой кофе и, причмокивая, терпеливо чего-то ждал.

Чего? – так и хотелось спросить Иве, но вместо этого она села переодевать обувь. Галоши теперь выглядели точно так же, как у Дедушки, когда он возвращался домой в день Перехода: с кусками налипшей глины, листьями, веточками и мхом. Ива бережно поставила калоши на обувную полку, влезла в коньки с белоснежными шнурками – и в тот же момент почувствовала себя дома.

– Что с твоей курткой? – госпожа Замкус поставила кочергу и вышла в центр ковра. Она была в сапогах на высоких каблуках, а потому ступать на обледеневший пол ей явно не хотелось. Ива подъехала к госпоже Замкус и вежливо, как учил Дедушка, поздоровалась.

– Забралась на сосну и порвала куртку. Но вы не переживайте, шить я умею.

– Зачем в день Перехода тебе понадобилось лазать по деревьям? – прищурилась госпожа Замкус.

– Я хотела проверить, не падают ли с неба Ариса с Кусем, – честно ответила Ива. – Если бы заметила их, то позвала бы птицу.

– Мне очень жаль, Ива, но Моствилль больше не может доверять встречу зимы ребёнку, – госпожа Замкус сделала сочувствующее лицо. – Ты принесла нам снег. Спасибо! Но думаю, все понимают, что это случайность. Тебе повезло сделать всё… кхм… правильно. И всё же мы не можем надеяться на удачу каждый раз, поэтому теперь погодой в городе будет заведовать мистер Шторм.

Мужчина перевел взгляд на Иву, кивнул и вернулся к изучению мебели.

– У Ивы получилось не случайно! – вступилась за кузину Ариса. – Дедушка рассказывал ей, как встречать зиму.

– Устраивать из дома приют для кошек, заливать пол и ждать, что кто-то свалится с неба, – по-вашему, проводники занимаются этим? – вскинула брови госпожа Замкус. – Я уж молчу о фиолетовой малине в саду миссис Сальто.

– Ива тут ни при чём! – Берта вскочила с дивана. – Это я экспериментировала с книгой заклинаний.

Богатка у неё на руках зашипела на госпожу Замкус.

– Детали меня не интересуют, – госпожа Замкус поморщилась. Кошки всегда вызывали у неё раздражение. – На правах главы города я беру день Перехода под личный контроль. Мистер Шторм, – обратилась она к мужчине, – Лоскутный дом в вашем полном распоряжении.

– Вы не смеете выгонять нас отсюда! – возмутилась Ива. – Это дом Дедушки! Это мой дом!

– Лоскутный дом принадлежит городу. – Госпожа Замкус брезгливо сняла с рукава своего чёрного костюма рыжий кошачий волос. – Глава города назначает проводника и передаёт Лоскутный дом в его пользование до тех пор, пока обязанности по встрече зимы исполняются должным образом.

– Но они и так исполняются должным образом! – настаивала Ариса. – Ива привела в Моствилль зиму. Она новая проводница!

– Не вам, юная леди, здесь что-либо говорить, – спокойно ответила госпожа Замкус. – Ваше слово ничего не значит.

– Ариса – моя кузина, – заявила Ива. – Она тоже проводница зимы.

– Слово Арисы ничего не значит, – повторила госпожа Замкус, и правый уголок её губ пополз вверх. – Мне известны все семь поколений твоей семьи, Ива. Никакой Арисы на вашем семейном древе нет.

– Вы врёте, – прошептала Ива. – Зачем вы врёте?! – Ива схватила Арису за руку. – Это моя кузина!

Госпожа Замкус посмотрела на Арису:

– Вы тоже считаете, что я говорю неправду, мисс Ариса Ледерлёф, дочка Мони и Тая Ледерлёф, владельцев маленькой кондитерской на окраине Вильмоста, сбежавшая из-под крыла ворчливой тётушки, пока родители были в отпуске?

– Ариса, это правда? – спросила Ива.

Ариса отвела взгляд, и Ива ощутила, насколько горячая у неё рука. Обжигающе горячая. Ива не могла больше терпеть и разжала пальцы. Часы на запястье мистера Шторма громко тикали в тишине гостиной. Тик – одна секунда. Тик – две секунды. Тик – три секунды… Ива решила больше их не считать, но не смогла удержаться. Четыре, пять, шесть… Силуэт госпожи Замкус стал размываться. На плечо Иве вновь опустились чьи-то руки. Наверное, миссис Сальто или Берты… Ива больше не чувствовала себя драконом, сильным и добрым вестником зимы. Она вновь стала маленькой девочкой, которой хотелось взбежать по лестнице на третий этаж, ворваться в голубую дверь и обхватить дедушкину спину.

– Что ж, – прозвучал голос госпожи Замкус. – Мистер Шторм, полагаю, все вопросы решены, и мы можем приступать к перестановке. Начнём с кухни. Вы говорили, что хотите разместить там снеговую пушку?

Мистер Шторм в последний раз отхлебнул из чашки и неспешно поднялся с дивана. Тетрадь он сунул в карман пиджака, а чашку поставил на тумбочку.

– Даже не рассчитывайте! – Берта встала в дверном проёме, раскинув руки. – Не пущу!

Госпожа Замкус расправила плечи:

– Берта Моль, немедленно ступай домой, иначе завтра тебя будет ждать серьёзный разговор с родителями.

Берта схватилась за дверные косяки и с вызовом посмотрела на главу города.

– Противостоять мистеру Шторму нет никакого смысла, – пожала плечами та.

Чтобы подтвердить слова госпожи Замкус, мистер Шторм взялся обеими руками за спинку дивана и поднял его над полом. Лицо мистера Шторма при этом покраснело, уши оттопырились, но диван он не бросил – подержал для наглядности ещё пару секунд и с грохотом опустил обратно.

– Сила есть – ума не надо? – спросила миссис Сальто. – И что же, этот остолоп и на старушку, и на детей руку поднимет, если мы не уйдём?

– Этого я не допущу, – на удивление мягко сказала госпожа Замкус. – Но собрать вас в дорогу сила мистера Шторма поможет. Ива, тебя возьмёт к себе тётушка Мотти. Я ей написала. Ариса, тебе Моствилль оплатит обратную дорогу в Вильмост, где ты встретишься с родными и продолжишь семейное дело. Ну а вы, миссис Сальто… думаю, вы понимаете, в какое неловкое положение себя поставите, если решите вмешиваться в то, что определено законом.

– В законе сказано, что девочки не могут быть проводницами? – Миссис Сальто вышла вперёд, заслонив детей от захватчиков.

– В законе сказано, – госпожа Замкус начинала терять терпение, – что, если глава города не уверена в качестве работы проводника, она вправе его заменить. Достаточно моего слова, миссис Сальто.

– Люди Моствилля с вами не согласятся, – настаивала миссис Сальто. – Они видели первый снег, они радовались ему, они…

– …они написали все эти письма, – госпожа Замкус указала на кошачьи лотки. – Письма, которые юная Ива даже не удосужилась прочесть. Посмотрите, что она с ними сделала.

Иве стало стыдно. Она действительно не открывала письма, считала их назойливыми мухами, которые только мешают работать и портят настроение.

– К тому же, – продолжила госпожа Замкус. – Ива не любит зиму. Да-да, не удивляйтесь. Я прочла об этом в дневнике своего племянника. Он писал, что Ива сама ему призналась.

– Читать чужие дневники некрасиво, – подошла к миссис Сальто Ариса.

– Не вам меня учить, – огрызнулась госпожа Замкус. – Дневник лежал раскрытым на столе. Когда я зашла позвать Тобби к завтраку, то случайно увидела запись. Теперь это уже не важно, но если вам мало этих доводов, миссис Сальто, то что вы скажете об этом? – Госпожа Замкус подошла к подоконнику и сняла с него деревянный ящик. – Дедушка Ивы много лет заводил часы, чтобы время в Моствилле текло своим чередом. Посмотрите, во что Ива превратила это сокровище.

Все молчали. Госпожа Замкус кивнула:

– Собирайте вещи, Ива, Ариса. У вас полчаса, не больше. А мы пока осмотрим дом. Мистер Шторм, пойдёмте.

Ива не могла сдвинуться с места, как будто лезвия коньков вмёрзли в лед. В ушах сначала загудело, а потом Ива услышала стук собственного сердца. Оно билось громко и быстро, как огромный колокол. Бом! Бом! Бом! Ива знала, что должна взять себя в руки и объяснить всё госпоже Замкус ещё раз. Ива должна биться за то, что ей важно. Так учил Дедушка. «Защищай то, что делает тебя счастливой». Ива и билась – всё время до этого самого момента. Вот только сил больше не осталось. Бом! БОМ! БОМ! – Всё громче стучало сердце. БОМ! БОМ! БОМ! – гудело от несправедливости. Ива вытерла лицо ладошкой, сглотнула ком в горле, с большим усилием приподняла ногу для ещё одного шага вперёд и…

– Можно я помогу? – Кусь сидел на льду и, прижав к груди лапки, вопросительно смотрел на Иву.

Если бы всё это случилось неделю назад, Ива бы ответила: «Спасибо, я справлюсь». Как бы тяжело ни было, она бы попыталась решить проблему сама. Но теперь… Теперь, увидев впереди миссис Сальто и Арису, позади – стоящую в боевой стойке Берту, а рядом – ждущего от неё ответа Куся, Ива поняла, что все они здесь потому, что тоже борются и хотят защитить что-то важное – то, что делает и их счастливыми тоже. По щеке скатилась слеза, и на этот раз Ива даже не попыталась её смахнуть. Она посмотрела на Куся и одними губами произнесла:

– Пожалуйста.

25

Кусь берёт слово

Кусь подошёл к госпоже Замкус и потянул её за штанину брюк:

– Вы знаете откуда берётся снег?

– Разумеется, – хмыкнула госпожа Замкус. – Проводники запускают в небо снежного духа, но… – Она взглянула на мистера Шторма. – Бюро погоды разработало механизмы, которые будут регулировать погоду без участия разных сказочных существ: снеговые пушки, распылители блёсток, машины для заливки тротуаров льдом… Всё это можно контролировать, а потому Моствилль только выиграет, отказавшись от помощи проводников.

Кусь внимательно выслушал госпожу Замкус, а когда Ариса хотела возмутиться, он сделал жест лапкой, призывая к молчанию.

– Вы правы, госпожа Замкус. – Кусь забрался на каминную полку, чтобы не запрокидывать голову. – Проводники действительно запускают в небо снежного духа. Но знаете ли вы, что это за дух?

– Это не входит в круг моих обязанностей, – фыркнула госпожа Замкус и повернулась к Иве с Арисой. – Девочки, чего вы стоите? Время идёт. Не соберёте сумки – поедете налегке.

– Госпожа Замкус, – в третий раз обратился к ней Кусь, – позвольте мне рассказать вам кое-что важное об этом снежном духе, вернее, о духе зимы. От этого зависит будущее Моствилля.

– Решение уже принято, – холодно напомнила госпожа Замкус. – Но пара минут у меня всё же есть.

– Дух зимы, госпожа Замкус, – это дракон по имени Озимус, – начал Кусь, взяв в лапки хвост, чтобы успокоиться. – Он такой большой, что занял бы собой всю Дождевую улицу! Своей силой Озимус способен повалить каменный дом точно обычную кеглю. У него длинные и острые когти, которыми он под корень срезает толстенные деревья. На его шерсти столько снега, что Озимус укрывает им весь город.

– Что же с того, – госпожа Замкус топнула ногой. Ей не терпелось вернуться к решению важных вопросов. – Дух как дух. Моствилль в его услугах больше не нуждается.

Хвост Куся распушился от её слов, но чурфыльк быстро успокоился и продолжил:

– Озимус любит свою работу так же, как Ива любит свою, а вы, госпожа Замкус, свою. Даже если вы поселите в Лоскутном доме бюро по управлению погодой, Озимус всё равно прилетит и засыплет город снегом. Но если вы, госпожа Замкус, выгоните нас, то Озимус прилетит и, не увидев Ивы, устроит на улицах настоящий кавардак. Ива ему очень понравилась, понимаете? Так понравилась, что он даже отправил вместе с ней своего помощника. – Кусь указал на Громушку. Птенец как раз выбрался Арисе на плечо.

– Это обычная птичка, – госпожа Замкус хотела взять Громушку в руки, но Ариса сделала два шага назад.

– Осторожнее, госпожа Замкус, – сказала она. – Это не просто птенец. Это птенец грома. Если ему что-то не понравится, он взорвётся.

– И вы принесли его в город?! – охнула госпожа Замкус.

– На то была воля духа зимы, – спокойно подтвердил Кусь.

Все перевели взгляд на госпожу Замкус. Кошки тёрлись о её ноги. Тик-тик-тик – отсчитывали секунды часы мистера Шторма. Сам он тоже оживился – подошёл к трюмо, готовый в любую секунду приподнять его по команде главы города.

– Говоришь, этот дух занял бы целую улицу? – Госпожа Замкус подперла кулаком подбородок, а между бровей у неё появилась глубокая морщинка. – Большой дракон – большие проблемы. Моствиллю это ни к чему.

Ива затаила дыхание. Голова закружилась, ноги стали ватными. Неужели получилось?! Неужели Кусь, её маленький домашний чурфыльк, сумел убедить самого несговорчивого человека города?!

– Значит, мы можем остаться? – осторожно спросил Кусь.

– Мистер Шторм, – спросила госпожа Замкус, – бюро уладит вопрос с драконом?

Мистер Шторм подошёл к Берте и чуть поклонился, явно собираясь пройти на кухню. Девочка его пропустила.

– Он хочет нам что-то показать? – спросила миссис Сальто и вместе со всеми заглянула в дверной проём.

Мистер Шторм стоял у шкафа с сотней выдвижных ящиков и натирал ладони мукой.

– Неужели получится? – прошептала Ариса.

Мистер Шторм присел, взялся за бок шкафа и что есть сил рванул его вверх. Раздался звук. Такой, будто только что надутый шарик выпустили из рук. Громушка весело зачирикал. Следом расхохоталась Берта. За ней Ариса, и даже миссис Сальто не удержалась и хихикнула в кулачок. Шкаф по-прежнему стоял на полу, а мистер Шторм покраснел так, что слился с бордовыми обоями.

– Полагаю, что нет, – заключила госпожа Замкус и поспешила обратно в гостиную. – В любом случае я буду присматривать за тобой, Ива. Читай письма горожан, следи за цветом листьев и больше не лазай по деревьям в день Перехода – он слишком короток, чтобы тратить время на баловство. Помни, если с зимой возникнут сложности, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Твой Дедушка был частым гостем в поместье Замкус.

– Да-да, спасибо, – поблагодарила Ива, а про себя подумала: «Сами справимся».

– Идёмте, мистер Шторм. – Госпожа Замкус просеменила в прихожую и взяла с вешалки пальто. – Если завтра снег растает, мне придётся искать укротителя драконов, а тебе, Ива, – собирать вещи!

Но ни завтра, ни на следующий день, ни через неделю и даже через три месяца снег не растаял. Он пролежал до конца мая, как и положено снегу в Моствилле. Но в тот момент Ива этого не знала. Вместе со всеми она дождалась, когда дверь за госпожой Замкус и мистером Штормом закроется, и только тогда вздохнула с облегчением. Берта с миссис Сальто хлопнули в ладоши и рассмеялись:

– Прощайте, госпожа Замкус!

– Прощайте, мистер Шторм!

Ива сняла коньки и ступила на ковёр.

– Озимус не поднялся бы из озера без проводника и не прилетел бы в Моствилль, – сказала она Кусю. – Он бы не стал устраивать здесь кавардак… Мистер Шторм мог спокойно осыпать улицы искусственным снегом.

– Госпоже Замкус об этом знать не обязательно, – прищурился чурфыльк. – В целом я сказал правду. Ты привела в город зиму и понравилась дракону.

Ариса подставила Кусю ладони и перенесла его на диван.

– Я думала, ты выставишь когти, увеличишься в пятьдесят раз и распушишься, как истинный монстрикус, – сказала она.

– Хвост я не сдержал, – согласился Кусь, поглаживая пышный хвост. – А в остальном… Я же домашний чурфыльк и вопросы решаю словами. Ты сама говорила, что драться не выход.

– Мудрый монстри… мудрый домашний чурфыльк. – Ариса почесала Кусю затылок.

Чурфыльк блаженно закрыл глаза и добавил:

– Но это не значит, что в случае крайней необходимости я не превращусь в громадного дракона. Вот!

Берта и миссис Сальто крепко обняли Иву, а потом наперебой стали её поздравлять. Поблагодарив друзей в десятый раз, Ива без сил упала на диван рядом с Арисой и вытянула ноги.

– Завтра жду на вечеринку с ночёвкой! – объявила Берта. – Вас обеих. – Она указала на девочек и, подхватив миссис Сальто под руку, пошла в прихожую.

Кусь заворчал, что Громушке негде спать – весь дом заполонили кошки. Он снял птенца с плеча Арисы и, собрав в круг всех кошек, заявил, что громы очень опасны для их усов и хвостов. Кошки выслушали чурфылька и решили не проверять, насколько взрывоопасные у птенчика крылья. Кусь повёл Громушку на второй этаж, где в комнате Дедушки на стене висели оленьи рога.

– Вместо дерева тебе будут, – объяснял он по дороге. – А вместо гнезда, так и быть, шапку свою дам. Но только пока ты маленький. И чур без фейерверков в доме!

Громушка звонко чирикал и прыгал следом по лестнице. Когда щебет и ворчание стихли, в гостиной вновь наступила тишина. Только угли в камине потрескивали да за окном вдалеке почему-то кукарекал Граф.

– Не думала, что Кусь с Громушкой поладят, – сказала Ива, снимая перчатки. – Они же такие разные…

– А я в них верила, – улыбнулась Ариса.

Ива чувствовала, как внутри один за другим появляются вопросы, но произнести их вслух почему-то не получалось.

Ариса сняла очки и стала протирать стёкла краем кофты.

– Однажды мне попалась газета, – начала она тихо. – А в ней был рассказ о твоём Дедушке… Писали, что он живёт в Лоскутном доме вместе с внучкой и каждый год приводит в Моствилль зиму. Мне стало интересно, какая она – эта зима. В Вильмосте снега вообще не бывает. Я написала твоему Дедушке, назадавала кучу вопросов, а он ответил. Так мы начали переписываться, и я почти поверила, что он и мой Дедушка. Не по-настоящему, конечно, но… Будь у меня Дедушка, мы бы так и общались. Наверное… Прости, что обманула… Надо было сказать правду, но я думала, что тогда ты не захочешь со мной дружить.

– Дедушка пригласил тебя не просто так, – сказала Ива. – Если он так написал – значит правда этого хотел.

– Письмо, которое я тебе дала, было последним. О дедушкиной смерти я тоже узнала из газеты… – Ариса надела очки, и глаза её снова стали похожи на два огромных озера. – Сначала я долго плакала, а потом решила, что хочу узнать о Дедушке побольше, увидеть зиму, познакомиться с тобой.

Ива встала и прошла к камину. Там на полосатом ковре госпожа Замкус оставила ящик с часами. Ива села возле огня и аккуратно вынула железный механизм. Кошки им явно заинтересовались – стали обнюхивать и тереться о него мордочками.

– Знаешь, раньше я тоже думала, что дедушкины часы следят за тем, чтобы всё было правильно. – Ива крутанула маленькую шестерёнку. – Каждый день начинался с их звона. Дедушка варил кофе, мы завтракали, решали задачки, наблюдали за погодой, обедали, обходили лес, ужинали, а потом часы снова звонили, и мы ложились спать. Дни походили друг на друга, и даже если мы с Дедушкой ссорились, я знала, что утром всё равно запахнет кофе. А потом Дедушка умер, и вскоре часы встали.

Богатка забралась Иве на колени и замурлыкала.

– Я очень хотела их починить, – продолжила Ива. – Чтобы всё снова стало как раньше. Но как раньше уже не будет, потому что часы – это часы. В Моствилле верят, будто они волшебные, но Дедушка ни разу о таком не говорил. Он просто любил их и следил, чтобы они ходили.

Ариса взглянула на чемодан и подумала, что утром снова соберёт его в дорогу. Она очень хотела остаться, но после того, как Ива узнала правду… Захочет ли она дружить с самозванкой? Учить её встречать зиму, вместе печь пироги, читать сказки? Арисе стало грустно, но в то же время она радовалась, что хоть и недолго, но была частью маленькой семьи Лоскутного дома.

– Ты и без часов справилась, – улыбнулась она Иве.

– Справилась, – кивнула Ива. – Потому что у меня есть миссис Сальто, Берта, Кусь, ну и… кузина. Можно, я всё равно буду тебя так называть?

26

Ещё одно письмо

Утром, пока все спали, Ива выскользнула из постели, достала из шкафа картину и поднялась на третий этаж. Даже через перчатку она ощущала холод дверной ручки. Дедушка никогда не ругался, если Ива вбегала к нему без стука, но теперь… когда Дедушки больше нет, ей стало неловко.

– Всё хорошо, – подбодрила она себя и, досчитав до пятнадцати, нажала на ручку.

Дверь скрипнула. Сквозь шторы на спинку стула падал узкий солнечный лучик, а в нём золотыми искрами светилась пыль. В воздухе сладко пахло хвоей. Это на большом столе у окна до сих пор стояла баночка с сосновыми иголками. Дедушке нравился запах леса…

Ива сделала два робких шага вперёд, прижимая картину к груди – островом к сердцу. Она отодвинула атласную штору, и солнце, нырнув в кабинет, на мгновение ослепило девочку. Открыв глаза, Ива заметила, что со стены на неё всё с той же хитрой улыбкой смотрит Том Вееро, путешественник и учёный. Это он написал книгу о Солнцените, как и многие другие в дедушкиной библиотеке.

На маленькой софе лежала газета, а на тумбочке стояло блюдце с печеньем, будто Дедушка ненадолго вышел и скоро вернётся. Ива провела ладошкой по мягкой табуретке. Это была единственная её вещь в дедушкином кабинете, если не считать рисунков. Красочные рыбы у кораллового рифа, закат над лазурным морем, корзинка с фруктами, крупная ягода малины – они лежали волнистой стопкой на краю стола рядом с деревянной рамкой. В неё Дедушка каждый месяц вставлял новый рисунок – выбирал из коллекции. Сейчас в рамке был семейный портрет: на цветочном лугу – Ива и Дедушка с несоразмерно большими головами и улыбками от уха до уха. Когда Ива подросла, она хотела перерисовать его, но Дедушка любил именно этот – смешной, самый первый.

Ива аккуратно прислонила Остров к стене рядом с рамкой.

– Это Солнценита, Дедушка. Она жила в моём шкафу всё это время. Я боялась, что ты расстроишься, если узнаешь… – Ива взялась за спинку стула и, собравшись с духом, продолжила: – Мне нравится встречать зиму, и я хочу быть проводницей, как ты! Но знаешь, я решила, что всё-таки съезжу в гости к тётушке Мотти… Прослежу, чтоб с зимой всё было хорошо, объясню Арисе, как нужно прокладывать лыжню, и поеду. Тётушка Мотти живёт у моря, а мне всегда хотелось зимой попасть в лето. Правда, я только сейчас это поняла. Ну а ты, наверное, раньше догадался, раз Арису к нам пригласил. Она вообще-то хорошая. Сначала мы не ладили, но потом… В общем, спасибо, что подружил нас.

Ива хотела о многом поговорить с Дедушкой, рассказать, как отважно Кусь, миссис Сальто и Берта защищали Лоскутный дом от госпожи Замкус, спросить о рыбках в глазах Озимуса, узнать, кто такая Старушка-Смолянушка… Но теперь ответы ей нужно искать самой. Это и будоражило, и пугало одновременно.

– Мир такой большой, а я видела только Моствилль, крепость Ветра и волшебный Подозёрный лес. – Ива подошла к шкафу и принялась вытаскивать из него книги о самых удивительных местах, про которые они с Дедушкой раньше читали: «Река Без-конца-без-начала», «Остров Всех Сказок», «Розус, город посреди пустыни»… И вдруг – «Как встречать зиму».

– Неужели та самая?!

Обложку украшали бумажные снежинки. Буквы названия кренились в разные стороны, ведь Ива писала их ещё маленькой… Она открыла книгу на случайной странице и увидела калиткуса. Под рисунком была надпись: «Корми калиткусов морковкой, чтоб зимой им прыгать ловко. По заборам, по столбам, чтоб домой попасть всем нам». Ива улыбнулась. Дедушка поставил её книгу в один ряд с любимыми… Девочка перелистнула страницу и нашла конверт из голубой бумаги в синюю звёздочку.

– Письмо?

Внутри оказался сложенный вчетверо белый лист бумаги. Ива развернула его и увидела знакомые дедушкины буквы: закруглённые с волной над «т» и петелькой у «к». В письме к Арисе были точно такие же. Ива села на краешек софы и стала читать.

Дорогая моя Ивушка!

Ты, наверное, сердишься, что я не сказал тебе об Арисе. Вы с ней похожи. Обе упрямые, как корнуэльская малина: ты решила во что бы то ни стало встречать зиму, а Ариса – увидеть новые места. Я обещал, что ты поможешь ей во всём разобраться, и родителям её написал, объяснил ситуацию. Они согласились с моей идеей… Удержать Арису на месте им бы всё равно не удалось, а так хоть ремесло по душе освоит и под присмотром будет. Ты у меня ответственная, за порог Арису не выставишь. В этом я не сомневаюсь. Прости, что не спрашиваю твоего мнения… Это моё последнее решение, и я не уверен, что поступаю правильно, но… Я чувствую, что скоро уйду, и не хочу оставлять тебя одну. Больше всего мне бы хотелось, чтобы ты была счастлива. Не знаю, дорогая внучка, действительно ли тебе дорог снег или ты идёшь по моим стопам, потому что боишься посмотреть в сторону. Что бы ты ни решила, Ивушка, помни:

ты можешь не спешить,

ты можешь ошибаться,

ты можешь попросить прощения и простить сама,

ты можешь играть и смеяться,

ты можешь сказать, если тебе что-то нужно,

ты можешь думать о чём угодно,

ты можешь испытывать разные эмоции,

ты можешь стать кем хочешь,

ты можешь не оправдываться за свои желания,

ты можешь быть особенной,

ты можешь быть собой.

Люблю тебя всем сердцем, моя снежинка.

Твой Дедушка.

Слова зазвенели в ушах десятками колокольчиков. Ива больше не сердилась, не сомневалась и не волновалась. Ей вмиг стало тепло, даже жарко. По привычке она потянулась к шее, чтобы ослабить шарф, но его там, конечно, не оказалось. Ива удивилась – неужели это письмо её согрело?

Она хотела перечитать его ещё раз, но тут в дверь позвонили. Ива положила листок в конверт и спрятала в нагрудный карман. Книгу она решила подарить Арисе. Возможно, однажды та захочет продолжить своё путешествие и привести зиму в другие города.

На лестнице Ива остановилась у зеркала с морозными узорами. «Откуда бы ты ни возвращался и куда бы ни шёл, ты – это всегда ты», – было написано на деревянной раме. В отражении волосы у девочки стали длиннее и больше не щекотали плечи, глаза сияли, а уголки губ сами собой тянулись кверху. На секунду Ива растерялась: она ли это? Ива подмигнула, и девочка из зеркала подмигнула в ответ. «Я здесь и я там – это один и тот же человек…» Звонок, раздался вновь. Нужно поспешить.

Вместе с Ивой начали спускаться три рыжие кошки.

– Кто быстрее? – спросила она.

Кошки подняли хвосты и помчались на кухню.

– Тыквенный пирог на подоконнике, – крикнула им вслед Ива и понеслась к входной двери.

На пороге, ковыряя снег носком ботинка, стоял Тобби. Ива повернула ключ и впустила в дом декабрьский ветер. Он взъерошил ей волосы, оставив на макушке венок из снежинок. Венок так шёл Иве, что Тобби отвёл глаза. Ива не ожидала увидеть его и смутилась: что ему сказать? как начать разговор? простит ли он её?

– Тобби… – решилась Ива. – Я хочу объяснить…

Тобби кашлянул и протянул руку, зажав что-то в кулаке. Ива встревожилась, не случилось ли чего… Тоби упорно разглядывал свои шнурки.

– Тебе, – прошептал он, не поднимая головы.

Ива подставила руки, и ей в ладони упал маленький жёлтый камешек.

– Горячий, как уголёк, – улыбнулась Ива янтарю.

– Из-за меня тебя чуть не выгнали из дома, – тихо сказал Тобби. – Я не хотел, чтобы тётя сюда приходила. Просто…

Ива смотрела на янтарь. На его бока с белыми наплывами – речной пеной, на тёплое солнечное сияние, идущее из самого сердца камня. Смотрела и думала о Подозёрном лесе, о тайнах, о письмах, о прощении – обо всём, что случилось за последние дни, а потом Богатка потёрлась о её ноги пятнистым бочком, и Ива сказала первое, что пришло в голову, – мысль странную, волнующую, от которой на душе стало очень радостно:

– Сегодня мы будем искать кошкам заботливых хозяев. Хочешь с нами?

Благодарности

Благодарю родителей за поддержку любых моих начинаний.

Благодарю Ярослава К. за веру в мои истории, а в «Хранительницу зимы» – особенно.

Благодарю за вдохновение и помощь в шлифовке текста бета-ридеров, писательниц Гульшат Абдееву, Анну Антипину, Ольгу Клушину, Екатерину Кудинову, Морошку Сергееву, Юлию Прокошину, Алëну Засульскую и Анжелику Бивол.

Благодарю иллюстраторов книги, Алину Гагаринову и Марию Смирнову, за прекрасные образы героев.

Благодарю редакцию подросткового отдела «Эксмо» и лично Надежду Сергееву за то, что предложили сотрудничество и превратили рукопись в настоящую книгу.

И конечно, благодарю редактора «Хранительницы» Юлию Пичугину за гигабайты энергии, которые она подарила истории, за всегда тёплое общение и чуткость в каждой правке.

Content

Анастасия Булдакова
Хранительница зимы и тыквенный пирог

1 Впервые за сто сорок семь лет

2 Масло в дело

3 Два дзыня

4 Незваная гостья

5 Дедушкино письмо

6 Фиолетовая малина

7 Испытание чурфылька

8 Главный секрет проводников зимы

9 День Ивы

10 В поисках бездомных кошек

11 Признание

12 Я тебя научу

13 За день до первого снега

14 А как же зима?

15 Магия крепости ветра

16 Громушка

17 На другом берегу

18 Подозёрный лес

19 Заклятие оцепенения

20 Старушка-Смолянушка

21 Озимус

22 Зачем духам тайны

23 Первый снег

24 Госпожа Замкус

25 Кусь берёт слово

26 Ещё одно письмо

Благодарности