Стефани Шталь, Юлия Томушат

Гнездо, которое дарит крылья. Самостоятельность ребенка начинается с привязанности

Нашим родителям Моне и Вальтеру Шталь, Хайде и Кристиану Томушат

Stefanie Stahl and Julia Tomuschat Nestwärme, die Flügel verleih

Published originally under the title: Nestwärme, die Flügel verleiht by Stefanie Stahl and Julia Tomuschat

© GRÄFE UND UNZER VERLAG GMBH, 2018 Russian translation copyright: © 2024 by Publishing House «EKSMO»

© Христофорова Н. И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Как деликатно участвовать в жизни детей

Стефани Шталь сформулировала четкие инструкции по работе над собой в бестселлере «Ребенок в тебе должен обрести дом». Ее кредо: «Если нам удастся выявить ложные убеждения, которые мешают нам самим и нашим отношениям с другими людьми, то мы сможем избавиться от них и открыть способ общения, приносящий умиротворение». В значительной мере это касается и наших отношений с детьми.

В соавторстве с Юлией Томушат Стефани Шталь дает советы, как сделать отношения с детьми подлинными, счастливыми и непринужденными. Дело не в том, чтобы ЗАНИМАТЬСЯ воспитанием еще больше, а скорее в том, чтобы БЫТЬ сознательнее. Для детей это полезнее всего: освободившись от проецируемых представлений, страхов, запросов и влияния родителей-вертолетов, они могут развиваться с уверенностью в собственных силах.

Тепло гнезда и крылья для родителей и детей

Все родители хотят, чтобы их дети росли счастливыми, а во взрослом возрасте были хорошо приспособлены к жизни. Они хотят создать для своих детей дом, который будет оберегать их. Мамы и папы делают все для того, чтобы их птенцы ощутили тепло гнезда, дающее уверенность в своих силах. От этого тепла вырастают крылья. При этом большинство родителей имеют четкую цель, однако путь к ней часто представляется им как извилистый лабиринт, полный препятствий и тупиковых коридоров.

Вот некоторые из вопросов, которые задавали на наших семинарах заботливые, а иногда и встревоженные матери и отцы.

Что же делать, чтобы не раздражаться, решая задачи воспитания? Как можно любить своего ребенка, хотя он ведет себя не так, как вам хотелось бы, да и вообще не такой, как вы ожидали? Можно ли слишком любить ребенка? Как устанавливать границы? Когда отпустить ребенка? Каким образом дети приобретают способность к взрослым отношениям? Каковы худшие ошибки в отношениях родителей и детей? Как их избежать? Как добиться того, чтобы ваш ребенок стал как можно счастливее? Как можно исправить допущенные ошибки? Как контролировать себя, будучи отцом или матерью?

На первый взгляд все эти разнообразные вопросы требуют совершенно разных ответов, однако на самом деле все гораздо проще. Все ответы на эти вопросы и решения этих проблем мы находим, когда рассматриваем три основные психологические потребности человека.

Три основные психологические потребности

1. Наша потребность в привязанности. Чтобы выжить, нам необходимы межличностные отношения, контакт с другими людьми и обществом. Это относится как к детям, так и ко взрослым. Навык, который мы должны развить, чтобы достичь этого, называется умением приспосабливаться.

2. Наша потребность в автономии. Помимо умения приспосабливаться, нам нужна и способность быть самодостаточными, чтобы суметь жить самостоятельно и идти собственным путем. Самое важное для этого – уметь определять границы.

3. Наша потребность в самоуважении. У каждого человека есть глубокая потребность ощущать себя значимым и принятым. Хорошая самооценка дает нам силу и внутреннюю защиту. Она имеет большое значение для нашей удовлетворенности жизнью.

Привязанность, автономность и самоуважение – так называемые элементы нашей психики. Подобно тому как любой дом состоит из фундамента, стен и крыши, человеческая психика построена на этих трех основных потребностях. К тому же это не статическая структура, а скорее процесс. А все три основные потребности находятся в тесном взаимодействии: всю свою жизнь мы заняты тем, что поддерживаем межличностные отношения (привязанность) и одновременно настаиваем на соблюдении собственных интересов и осуществлении желаний (автономность). Если удается и то и другое, это оказывает положительное влияние на наше самоуважение. Тем самым основные психологические потребности оказывают крайне важное влияние на нашу личность, на наши отношения и, не в последнюю очередь, на события в мире. Мы не преувеличили по поводу последнего пункта. Люди, которым удается найти баланс между привязанностью и автономией, например, не склонны унижать или отвергать окружающих ради того, чтобы почувствовать себя лучше. Отношения с такими зрелыми личностями сразу формируются как дружеские и одновременно свободные.

С помощью этого знания мы можем лучше понять себя и улучшить отношения с детьми. Тот, кто понимает три основных психологических принципа и принимает их во внимание, знает, что такое здоровые отношения между родителем и ребенком, а значит, и что такое хорошее воспитание. Тогда можно будет покончить с многочисленными сомнениями и вопросами на тему, что же такое «правильное» воспитание, и спокойно дать детям все, что им нужно в жизни: тепло гнезда, дающее крылья. Если полагаться на эти три принципа, многое в воспитании детей станет легче. Потому что какую сторону жизни ни возьми, в основании, казалось бы, сложных структур лежат потребности в привязанности, автономии и самоуважении. Если знать и понимать эти компоненты, можно увидеть многие вещи по-новому, разглядеть их глубину и простоту.

Кто мы такие

Прежде чем продолжить разговор, мы, авторы, представимся. Мы – Стефани Шталь и Юлия Томушат. Мы познакомились 30 лет назад у кофейного автомата перед аудиторией Трирского университета и с тех пор дружим. Мы одновременно стали психологами и всегда поддерживали общение, хотя и оказались в разных регионах Германии. Вот уже около восьми лет мы помогаем участникам наших семинаров и клиентам развить в себе способность к отношениям. Будучи экспертами по отношениям, мы хотим привнести свои знания и опыт в область родительства и вопросов воспитания, но не только потому, что у Юлии двое детей-подростков, а прежде всего потому, что нас об этом постоянно просили матери и отцы самых разных детей.

Здесь мы хотим выразить особую благодарность нашей подруге – психотерапевту Хелене Музер. Она подкрепляла нашу рукопись опытом и советами эксперта в детской психологии. Кроме того, мы благодарим нашего издательского редактора Каролу Кляйншмидт за отличную работу.

Еще одно замечание. Одна наша подруга как-то сказала: «Если в книге мне тыкают, я не буду ее читать». Она считает, что между автором и читателем должна сохраняться некоторая дистанция. Однако мы с этим не согласны. Хотелось бы установить контакт между нами и читателем. Кроме того, мы обнаружили, что большинство родителей обращаются друг к другу на «ты» в любом случае, будь то детская площадка или родительское собрание. Похоже, это естественная форма обращения. Поскольку мы с удовольствием приступили бы к общению, ниже мы выбрали форму «ты».

Эта книга – приглашение. Мы приглашаем тебя немного отойти от роли родителя и спокойно, может быть, попивая кофе, поразмышлять о самых важных отношениях для тебя – об отношениях со своим ребенком или детьми. Об отношениях, которые, несомненно, приносят тебе высочайшее счастье, глубочайшее беспокойство, а иногда и крайнее напряжение. Итак, ты читаешь слова не консультанта по воспитанию, а консультанта по отношениям родителей и детей. Поскольку речь идет не об обычном консультировании по воспитанию, мы не будем докучать тебе советами, связанными с этим.

Речь пойдет о том, как оказать поддержку и подарить свободу. Именно эти навыки нужны нам для воспитания детей, чтобы мы могли подарить им любовь, которая даст им крылья и сделает их сильными и храбрыми.

Мы считаем, что в наши дни мамы и папы и так добиваются неслыханных успехов. Ни детям, ни родителям не будет лучше, если постоянно повышать требования и прививать угрызения совести.

Идеальных родителей так же мало, как и идеальных детей. «Воспитывать, не воспитывая» – значит прежде всего анализировать отношение к своим детям и к себе самим. Это легче, чем ты думаешь, чрезвычайно интересно и даже весело. Можем обещать тебе в этой книге много ага-переживаний[1]. И никаких поднятых указательных пальцев!

В конечном счете, в хороших отношениях между родителями и детьми речь идет о том, чтобы ДЕЛАТЬ МЕНЬШЕ, но БЫТЬ БОЛЕЕ СОЗНАТЕЛЬНЫМ. Таким образом мы сможем точнее распознать, что в действительности нужно нашим дочерям и сыновьям. И часто дать им это оказывается довольно-таки легко.

Если бы все было так просто…

Разумеется, все родители любят своего ребенка с самого первого дня и хотят, чтобы все остальное как-то устроилось само по себе. Они хотят, чтобы ребенок вырос счастливым взрослым, способным к отношениям. Именно способность родителей принимать и любить ребенка таким, какой он есть, – основное условие того, что дети разовьют свою истинную личность, станут внутренне сильными и удовлетворенными. К сожалению, теоретически простое «Мы любим друг друга» на практике может превратиться в настоящую проблему. Сами того не желая, в вопросах воспитания мы часто не следуем собственным представлениям: нами будто управляет нечто, что побуждает передавать опыт, полученный в детстве.

Проиллюстрируем это на примере. Сюзанна сидит со своей восьмилетней дочерью Мари за кухонным столом и тренирует с ней таблицу умножения. Подсознательно мать нервничает, потому что ей еще нужно сделать важный звонок по работе. Когда же Мари вот уже пятый раз подряд не может ответить, что семь умножить на восемь будет пятьдесят шесть, Сюзанна говорит своему ребенку с раздражением: «Да тебе ума не хватит дырку в сугробе пропи`сать». Она произносит это и тут же приходит в ужас. Именно так ее всегда оскорблял отец.

Это знакомо почти каждому из нас: нежелание быть таким, как собственные родители. Однако вдруг мы стоим в коридоре или гостиной и выкрикиваем те же слова, что когда-то выкрикивали наши мама и папа.

Как может случиться так, что мы, словно на автопилоте, произносим именно те предложения, которые слышали от отца или матери? То, что здесь действует, называется явлением трансгенерационной передачи. Или, говоря бытовым языком, мы застряли в старом кино. Мы подражаем поведению своих родителей. Они были для нас образцом, и это запечатлелось в нас столь глубоко, что мы, хотя и твердо решили никогда не становиться такими, как они, все равно делаем именно это. Мы много раз придумывали, каким должен быть идеал в противоположность им, и тщательно следили за тем, чтобы все было правильно. Однако, испытывая напряжение, мы ведем себя с детьми так, как никогда не хотели. Ловушка стандарта захлопывается. Мы атакуем собственный идеал воспитания и, например, кричим на детей, хотя всегда были против этого.

Похоже, что нашего желания действовать по-другому недостаточно. И ощущение это попадает точно в цель. Хорошая модель для устранения ограниченности воли – это всадник на слоне. Всадник – наша воля – сидит наверху и держит в руках вожжи. Но если слон весом в пять тонн чего-то не желает, у всадника нет шансов этого добиться. Слон – это наши эмоциональные и частично бессознательные внутренние процессы, которые находятся под сильным влиянием опыта, полученного нами в детстве.

Обучение в двойной структуре

Для нашего опыта общения с родителями характерна некая двойственность. Мы изучаем две стороны медали одновременно: с одной стороны, мы являемся «жертвами» или, выражаясь более нейтрально, «адресатами» воспитания наших родителей. С другой стороны, мы узнаем и то, каково это – быть «виновником», то есть тем, кто «учится воспитывать», поскольку родители автоматически являются нашим примером, когда у нас появляются собственные дети. Например, в детстве мы чувствуем, как это ужасно, когда родители по-настоящему придираются. Тем не менее в этой ситуации мы невольно учимся «искусству» оскорбления на их примере. И то, и другое хранится в нас.

Итак, мы невольно учимся в двойной структуре. С одной стороны, мы – дети, адресаты воспитания своих родителей, а с другой стороны, мы одновременно узнаем от них, как играть роль родителя. Будучи детьми, мы не можем сопротивляться этому двойному посылу. Наши родители – это наш космос, наше первое влияние и наша большая любовь. Даже когда мы совершенно сознательно решаем: «Я НИКОГДА не буду делать так, как мои родители», – часто это удается лишь некоторое время. Под давлением или в особенно стрессовых ситуациях мы обращаемся к изученным шаблонам. Даже если мы и сопротивляемся изо всех сил, этот двойной стандарт закреплен в нас и время от времени дает о себе знать. Однако может случиться и так, что мы, имея твердое намерение никогда не поступать так, как поступали родители, впадаем в другую крайность и переусердствуем. Например, если дома нам не хватало внимания, то в этом случае мы склонны к гиперопеке над детьми.

При этом, должно быть, наше детство было совсем не плохим. Большинство людей пережили с родителями много прекрасного и с удовольствием передадут это детям. Однако у каждого есть маленький или даже большой багаж негатива, полученного в детстве. Идеальных родителей нет. А если бы они были идеальными, наверное, это было бы не так уж и здорово. Кому нужны идеальные родители?

Именно по этой причине только более глубокое проникновение в собственную историю дает нам возможность стать свободнее и разорвать цепь наследования несчастливых шаблонов семьи.

У каждого из нас есть и не такой уж положительный опыт из детства. И чем осознаннее мы отнесемся к негативным паттернам из нашего детства, тем меньше нам грозит опасность передать их своим детям. Мы наблюдаем это снова и снова на примере наших клиентов, которые храбро решили разобраться в собственной истории, чтобы проложить свой путь и дать детям возможность обрести опыт лучше, чем их собственный. Кроме того, твой ребенок не такой, каким был ты. Возможно, ему нужно нечто совсем иное, не то, что было важным для тебя в твоем детстве. Может быть, больше внимания. Может быть, больше свободы. Может быть, больше ограничений. Способность видеть это и воспринимать своего ребенка как личность ты обретешь только тогда, когда распознаешь и разорвешь связь с паттернами и установками своей семьи.

Основы жизни: привязанность и автономия

Хочешь ты того или нет, выбрал ты это или нет, считаешь ты себя способным на это или нет – в день зачатия твоего ребенка (максимум в день его рождения) ты вступил в отношения. Как только ребенок появляется на свет, ты несешь ответственность за воспитание маленького человечка. Чтобы быть матерью или отцом, не нужно получать диплом воспитателя. Ни один человек не проверяет, сможем ли мы справиться с задачей «взращивания». Люди занимаются этим в меру своих сил, и во многих случаях у них получается весьма неплохо.

Мы считаем само собой разумеющимся, что должны знать на интуитивном уровне о воспитании маленького человека, а потом с удовольствием говорим о родительском чутье.

Тем не менее это именно тот интуитивный образ действий, который открывает дорогу нашим бессознательным программам и моделям поведения. Невозможно переоценить, насколько наш жизненный опыт влияет на наше видение действительности, а тем самым и на наших детей. Например, все последующие отношения в нашей жизни копируют наш ранний опыт отношений с родителями. Все хорошее и не очень. В основном это происходит совершенно бессознательно. Если в детстве мы учились, например, тому, что нужно всегда быть внимательными, потому что иначе с нами может что-то произойти, скорее всего, этот скрытый страх перед жизнью мы передадим и нашим детям. Чем точнее мы осознаем, что нас сформировало, тем лучше мы сможем свободно решать, что именно мы считаем правильным и неправильным. Тогда мы перестаем быть рабами бессознательно усвоенных моделей поведения и установок и можем свободно делать свой выбор.

Чтобы иметь возможность воспитывать детей самостоятельно, целенаправленно и без напряжения, рассмотрим подробнее аспекты, на которых основывается способность к отношениям. Две главные потребности нашей жизни:

• потребность в привязанности и принадлежности, с одной стороны;

• потребность в автономии и самостоятельности, с другой стороны.

То, насколько хорошо мы можем удовлетворять эти потребности, зависит в начале нашей жизни от наших ближайших воспитателей – от родителей. То, как они к нам относятся, оставляет глубокие следы в нашем мозгу.

Для выживания нам, людям, нужны и привязанность, и самостоятельность. Это в равной степени относится к отцам, матерям и детям.

Мы появляемся на свет с неразвитым мозгом. В первые шесть лет нашей жизни он развивается довольно бурно. Этот процесс протекает в тесном взаимодействии с нашим окружением. Все, чему мы учимся в это время, оставляет в нашем мозгу глубокие следы. Наши нервные клетки соединяются в огромные магистрали данных. Закладываются основные паттерны поведения, чувств и мышления. Первый опыт отношений с нашими родителями программирует наш мозг в вопросах взаимотношений. Именно по этой причине раннее детство является самым определяющим периодом для всего нашего существования. Таким образом, в первые два года жизни мы приобретаем так называемое базовое доверие. Люди, обладающие базовым доверием, могут доверять себе и, кроме того, установить первоначальное доверие по отношению к окружающим. Из отношений с первыми опекунами они уяснили, что привязанность и автономия могут хорошо сочетаться друг с другом. Это знание глубоко укоренилось в их мозгу и дарит им чувство внутренней защищенности и уверенности в себе.

Потребность в привязанности – это основная экзистенциальная психологическая потребность, которая закреплена в нас на генетическом уровне.

В первые два года нашей жизни отношения с родителями очень близки физически. Это и пеленание, и ношение на руках, и купание, и одевание, и кормление, и объятия. Благодаря этому мы ощущаем всем телом, что нас принимают и любят. Поэтому базовое доверие накапливается не только в мозгу, это глубинное физическое ощущение, чувство, которое можно было бы описать как «Со мной все в порядке! Мне рады!».

В начале нашего развития связь однозначно стоит на переднем плане. В утробе матери мы полностью привязаны и не располагаем никакой автономией. Потом мы появляемся на свет, и пуповина обрезается. Если мы не найдем в этом новом мире связь с человеком, который сжалится над нами, мы умрем.

Однако на свет мы приходим не только с врожденным желанием привязанности, но и с потребностью исследовать. Мы хотим развиться в самостоятельных людей. Маленькие дети страшно гордятся, если сумеют что-то сделать без помощи мамы и папы. Восклицание «Сам!» входит у многих малышей в ранний словарный запас.

Итак, все наше развитие направлено на то, чтобы мы, с одной стороны, приобретали как можно больше навыков, развивающих умение привязываться, а с другой – становились все более самостоятельными. Так, младенец полностью зависит от заботы о нем, а единственное автономное действие, которое ему доступно, – крик. Можно себе представить, какой глубокий опыт бессилия и глубочайшего одиночества обретает малыш, если на его крик реагируют редко или со злостью.

Уже в первые недели жизни пренебрежение и агрессия могут сформировать в мозгу младенца травматический опыт одиночества, страха и бессилия.

В ходе дальнейшего развития маленький ребенок приобретает все больше автономии: он учится ползать, бегать, говорить. Его способности накапливаются все больше и больше, так что, если все хорошо, в юношестве человек справляется со всем без родителей. Соответственно, расширяется и его способность привязываться: сначала младенцы имеют симбиотические отношения[2] с родителями, особенно с матерью. Потом в поле зрения попадают братья, сестры и другие родственники. Благодаря детскому саду и школе исходные рамки ребенка расширяются все больше и больше, он постепенно учится формированию различных типов отношений. В период полового созревания начинаются первые попытки построить любовные отношения.

Привязанность и автономия тесно переплетены друг с другом и представляют собой две стороны одной медали. Например, если ребенком пренебрегают и, следовательно, у него не формируется прочная привязанность к родителям, происходят нарушения и в его автономном развитии. Возможно, он станет чрезмерно зависимым, поскольку боится утратить связь с мамой и папой. Некоторые дети, которые не испытали прочной привязанности, могут неверно оценить опасности при своих автономных устремлениях. Они подвергают себя риску и даже страдают от несчастных случаев. Как правило, маленький ребенок смотрит на родителей несколько раз, прежде чем отойти от них. Своим взглядом он спрашивает: «Все в порядке?» Если взрослый не вмешивается, это означает «можно». Заброшенным детям не хватает поддержки, поэтому в дальнейшей жизни они хуже оценивают риски. Привязанность – фундамент для всего, а если он шатается, шатается и все, что на нем строится. Таким образом, заброшенный ребенок будет не только страдать от дефицита привязанности, но и не сможет развить здоровую самостоятельность. Из-за этого он может превратиться в слишком автономного человека, который совершенно никому не доверяет и для которого очень важно справляться со всем в одиночку. Или он превращается в человека со слишком слабой автономией, который всегда нуждается в других, тех, кто будет решать за него и всю жизнь водить его за руку.

В книге мы хотели бы рассмотреть хрупкое равновесие привязанности и автономии, которое обозначили в этой главе, и привести тебя к более глубокому пониманию этого основополагающего взаимодействия. Кроме того, мы хотели бы показать тебе, как можно создать хороший баланс между привязанностью и автономией в твоих отношениях и как с ним жить, чтобы твои дети тоже приобрели его.

Дети делают все для того, чтобы их любили

Легко представить, что за долгое время взросления во взаимодействии ребенка и родителей что-то может пойти не так. Некоторые родители перегружены и не могут дарить ребенку внимание и заботу, которые ему нужны. То есть на самом деле они не могут удовлетворить желание привязанности своего ребенка. В этом случае ребенок будет стремиться угодить своим родителям, чтобы те приняли его или хотя бы не наказывали. Дети зависят от своих родителей и делают все для того, чтобы получить их любовь.

Если родителям трудно обеспечить ребенку прочное чувство привязанности, он сам берет на себя ответственность за успешные отношения с мамой и папой.

В ходе развития ребенка этот процесс может начаться очень рано. Так, в рамках исследования были выявлены случаи, когда полуторамесячные младенцы старались угодить матерям. В целях исследования совместное пребывание матерей и их младенцев с нарушенной привязанностью записывалось на видео. При оценке видеозаписи можно было наблюдать, как младенцы улыбались матерям, когда те смотрели на них. Если же матери смотрели в другую сторону, у младенцев появлялось потерянное, застывшее выражение лица. Это означает, что на глубинном, интуитивном уровне они знали: «Мне необходимо поддерживать доброе расположение мамы, иначе все будет плохо». Они явно чувствовали, что для них это вопрос жизни и смерти. Итак, младенец шести недель от роду уже взял на себя ответственность за то, чтобы отношения с матерью сложились.

С другой стороны, некоторым родителям очень хорошо удается удовлетворить потребности своего ребенка в привязанности, но им трудно отпустить его. Им комфортнее всего, когда чадо находится рядом. Некоторые делают это из-за беспокойства, что с ним может что-то случиться. Они излишне оберегают его и слишком сильно привязывают к себе.

Может случиться и так, что у родителей есть проблемы, из-за чего они не могут создать связь. Это происходит, например, когда у родителей горе или, может быть, даже депрессия. Малыш чувствует это очень четко, а ни один ребенок не хочет, чтобы мама грустила. Поэтому в таких случаях дети берут на себя ответственность за мать или отца и, например, вместо того чтобы играть с другими детьми, остаются дома, чтобы сделать кого-то из родителей счастливым. Таким образом, ребенок жертвует частью своей автономии, чтобы смягчить горе родителя.

Здесь вы видите, насколько переплетаются потребности родителей и детей – и как потребности первых могут смешиваться с потребностями вторых.

Предположим, мать – назовем ее Сабиной – перенесла в детстве значительный дефицит внимания. Так она получила легкую травму привязанности. Тогда, чтобы компенсировать это, Сабине понадобится ее маленький сын Леон. Вероятно, она этого не осознает, но ее большая привязанность и ее большое желание быть рядом с ребенком связаны в конечном итоге с тем, что для нее функция Леона – удовлетворить тоску по любви и близости. Больше всего Сабине хотелось бы постоянно держать милого сыночка на руках и обнимать его. Леон же не хочет, чтобы его постоянно тискали. Поскольку Леон еще очень мал, он совершенно не может сопротивляться приступам ласки со стороны матери, так что ему приходится их переживать. Для Леона это означает пожертвовать своей автономией, желанием простора и свободного пространства, чтобы вытерпеть потребность своей матери в близости. В случае, если Сабина сохранит свою манеру поведения и будет хотеть все большей близости, это сильно скажется на взрослой жизни Леона. Его мозг всегда будет ассоциировать любовь и привязанность с избытком близости и пленом. Во взрослом возрасте ему будет трудно создать крепкие любовные отношения, поскольку он не научился у матери возможности установить здоровые границы. Если Сабина испытала в отношениях с матерью дефицит привязанности из-за недостатка внимания, Леон страдает от его избытка.

Кстати, Сабина могла бы избежать негативных последствий для сына, если бы более чутко относилась к его сигналам. Например, Леон еще младенцем часто отворачивался, когда Сабина хотела его взять. Таким образом он подавал сигнал, что нуждается в покое. К сожалению, в то время Сабина слишком часто упускала его сигналы из виду. Ей следовало с самого начала осознать, что близость нужна именно ей, а не Леону. Тогда она могла бы поучиться распознавать сигналы своего сына с просьбой о дистанции и в этот момент отодвигать на задний план свое желание близости. Вы уже видите: ребенку необходима некоторая саморефлексия, чтобы разобраться в себе. Тем не менее эти усилия стоят того: многочисленные исследования показали, что чуткость родителей – основной критерий умения воспитывать. Этот вопрос мы еще рассмотрим более подробно.

Все начинается с привязанности

Когда начинается связь между родителем и ребенком? В день зачатия? Во время беременности? В день рождения? Как минимум с момента рождения нашего первого ребенка общество определяет нас как родителей. Формально начинаются отношения «родитель – ребенок». Фактически уже с первого дня мы являемся элементом этих отношений и, таким образом, частью связи, которая сохраняется на всю жизнь.

Ввиду более сильной физической близости к ребенку, матерям немного проще устанавливать привязанность.

Но отношения неравнозначны привязанности. Разве мы любим своего ребенка автоматически? Разве мы привязаны к нему? Нет. Хотя мы можем и не прерывать связь с ребенком на биологическом уровне, вполне может случиться так, что родители не установят эмоциональной связи со своим чадом. Привязанность – активный двусторонний процесс как со стороны ребенка, так и со стороны его родителей. Младенец полностью ориентирован на привязанность. Так, например, он спонтанно поворачивает голову туда, откуда доносится запах матери [1]. Точно так же как и младенец, мать готова к привязанности на биологическом уровне благодаря беременности, родам и грудному вскармливанию. Например, она столь же точно распознает ползунки своего малыша по запаху. Это можно сформулировать иначе: у матерей есть преимущество в привязанности по сравнению с отцами. Но при этом оба должны сначала привыкнуть к родительству. Чтобы установилась реальная связь между родителями и ребенком, требуется решение «Да, я хочу быть матерью» и «Да, я хочу быть отцом». Это означает, что родители заявляют о своей полной готовности взять на себя ответственность за маленького человека и сказать про себя: «Ты принадлежишь мне. Я принимаю тебя таким, какой ты есть».

Отец иногда остается немного в стороне. В такой ситуации он должен приложить больше усилий, чтобы внутренне принять ребенка. «Я ждал, что на меня снизойдет великая отцовская любовь, – рассказывает нам один из отцов, а затем несколько разочарованно подытоживает, – но напрасно». Некоторые даже стыдятся того, что (еще) не установили связь с ребенком и не ощущают такую же эйфорию, которую, кажется, испытывает мать. А иногда отцы даже мучатся от зависти и ревности. Они завидуют матери и ребенку из-за их тесного контакта. Отцы, которые признаются себе в своих чувствах, часто могут лучше обращаться с ребенком, потому что им не надо будет никого обманывать: ни себя, ни партнершу. Они остаются искренними, благодаря чему становится возможна настоящая встреча отца и ребенка. Потому что на лицемерии невозможно построить сильную любовь. Честность с самим собой дает отцу возможность сформировать собственный тип привязанности. Возможно, она и правда немного свободнее материнской. Все же ребенок почувствует, что его приняли и полюбили.

У общительных, любящих отцов есть неплохие шансы установить очень тесную связь со своим ребенком – такую, как у любящих матерей (см. Экскурс: мамы и папы – сильные стороны двух родителей, стр. 67).

У отцов, которые приняли решение принять своего ребенка, быстро развивается тесный контакт с ним. Во-первых, у младенца именно физическая близость способствует установлению связи. С другой стороны, как показывают исследования, если отцы заботятся о своем ребенке совершенно естественно (носят на руках, обнимают, одевают и пеленают), у них выделяется такой же гормон привязанности, как и у матерей.

Таким образом, привязанность – это основа любой способности к отношениям. Она – фундамент нашей психики. Но сама по себе она не возникает, а всегда рождается во взаимодействии младенца или ребенка с его матерью или отцом.

Отец, мать, ребенок – семейная система

Возможно, ты уже задавался вопросом, почему речь идет в основном о тебе и твоем ребенке, то есть об отношениях матери и ребенка или отца и ребенка. Почему мы не обращаемся к родителям как к группе? Ведь большинство пар воспитывают своих детей вдвоем. Тем не менее ребенок строит отношения с каждым из родителей отдельно. Поэтому мы и говорим о каждом отдельно. Между тем родители-одиночки составляют порядка одной пятой части всех семей [2] – чаще всего в такой семье дети общаются с другим родителем, который не проживает с ним. В случае с общими детьми и детьми от предыдущих браков семья увеличивается, дети получают дополнительных родителей, а иногда братьев и сестер. Существует и совместное родительство, при котором люди не имеют отношений и часто живут в разных местах. Связь при этом направлена на то, чтобы вырастить совместного ребенка. Понятно, что семейная система оказывает большое влияние на то, как складывается отношение к себе и к своему ребенку. Уровень отношений родительства и уровень отношений пары переплетаются сложным образом.

Если все идет хорошо, мы едва ли осознаем это взаимодействие. Мы просто воспитываем вместе.

То, насколько сильно связано существование людей как родителей и как пары, часто ощутимо только тогда, когда возникают проблемы. Люди, которые поссорились на уровне пары из-за измены одного из партнеров, как правило, хуже взаимодействуют на уровне родителей. Возможно, им не удастся договориться, кто заберет ребенка из детского сада. Однако трудность заключается не в том, что эта проблема неразрешима, а в том, что, разговаривая о походе в детский сад, люди решают конфликт, который возник на уровне пары.

Точно так же уровень родителей воздействует на уровень пары: если люди ощущают свое родительство как очень проблематичное или стрессовое, часто возникают проблемы и в их романтических отношениях. Иногда из-за этого отношения находятся на грани разрыва. Роли родителей могут настолько сильно поглотить нас, что уровню пары вообще не будет жизни. Тогда мы уже больше не жена и муж, а только мамочка и папочка.

Дети хотят, чтобы их родители были едины. Если мнения родителей время от времени различаются или возникают споры по бытовым вопросам, ребенок сможет это хорошо перенести. Но в целом родители должны ладить. Они должны, выражаясь профессиональным языком, образовать хороший родительский альянс. Это требует того, чтобы они сотрудничали друг с другом и договаривались.

Дети всегда хотят, чтобы папа и мама любили друг друга.

Чтобы это удалось, необходимы некоторые благоприятные предпосылки. Тем не менее многие пары совершенно не задумываются над этими краеугольными камнями хороших отношений. Возможно, это и не нужно, если люди недавно влюблены и чувствуют себя просто великолепно. Но с общим ребенком приходит и общая ответственность – и тогда будет виден любой перекос в родительских отношениях. Здесь мы хотели бы перечислить лишь некоторые типичные проблемы.

Если ты осознаешь, что ваши отношения оказались в конфликтной ситуации, важно изучить эту тему. Потому что, если родители не могут хорошо сотрудничать, у ребенка автоматически возникает проблема. И даже в случае, если лично ты построишь отличные отношения со своим ребенком, эта проблема сохранится. Потому что дети любят обоих родителей.

Частые проблемы

Типичные конфликты, которые могут крайне осложнить родительство:

Ты несчастлив в партнерстве. Но скрываешь это, чтобы не разрушить семью. Что можно сделать? Во-первых, было бы важно выяснить, что именно делает тебя несчастным. Во-вторых, ты можешь взять на себя больше ответственности за себя и свои потребности. Это звучит сложно, и, вероятно, тебе действительно нужна поддержка консультационного центра. Однако это стоит того, ведь если продолжить скрывать свои чувства, то ты будешь и дальше разрушать ваши отношения и ослаблять всех их участников.

У вас с партнером совершенно разные представления о воспитании. Часто разница в ценностях становится заметна только тогда, когда появляется первый ребенок. Например, становится ясно, что один из партнеров превыше всего ценит безопасность и хотел бы контролировать каждый шаг ребенка. Другой, напротив, считает, что самое важное в воспитании – самостоятельность, и совершенно не понимает постоянное волнение партнера. Поводом для конфликтов также могут быть ненадежность или очень разные представления о том, как управлять финансами. Что тут можно сделать? В таком случае важно определить главные жизненные ценности, которые вы хотели бы передать детям.

Вы оба постоянно перегружены. Во многих отношениях партнеры не понимают, сколько задач стоит перед ними ежедневно и как с этим справиться. Оба тратят много сил, и тем не менее постоянно возникают споры обо всем, что не получается или не было выполнено. Что тут можно сделать? Сядьте с партнером и запишите все задачи, связанные с семьей и работой, которые придут на ум. Еще запишите, какие вещи лично вы обязательно хотите реализовать в жизни. Посмотрите вместе, с какими важнейшими задачами вы можете хорошо справиться, какие обязанности менее важны, а при выполнении каких вы можете получить помощь. Этим вечером считайте вашу семью небольшой фирмой – как ей управлять разумно?

Если вы с партнером хотите еще раз основательно подумать, какие ценности для вас самые важные в воспитании, мы рекомендуем ознакомиться с разделом «Экскурс: ценности семьи» со стр. 136.

В ваших отношениях нарушен баланс «брать – давать». Возможно, ты чувствуешь, что только на тебе лежит ответственность за финансовую безопасность – а твой партнер при этом почивает на лаврах. Возможно, только ты несешь эмоциональную или социальную нагрузку вашей семейной жизни. В любом случае ты испытываешь раздражение или уже разочарован до такой степени, что возникают постоянные ссоры. Что тут можно сделать? Мы рекомендуем тебе книгу Штеффи «Ребенок в тебе может найти любовь. Построить счастливые отношения, не оглядываясь на прошлое»[3]. В ней ты найдешь простые рекомендации и узнаешь, как можно изменить эту нестабильную ситуацию. А еще ты найдешь помощь при решении следующей типичной проблемы:

Вы не на равных. Один кажется более важным или более сильным. Не так уж и редко происходит так, что со временем равноправие в партнерстве теряется. Создание семьи особенно часто смещает обязанности партнеров в общем быту. И даже если никакого стремления к этому не было, через некоторое время меняется и расклад сил. Иногда решающее слово вдруг оказывается за тем, кто приносит больше денег в дом. Или же принимается решение, что партнеру, труд которого оплачивается хуже, «не нужно» больше работать. Или тот, кто больше заботится о детях, отрицает наличие у другого родителя каких-либо навыков воспитания. Что тут можно сделать? Твоей целью должен быть возврат на позицию равенства по отношению к партнеру. Это возможно, если ты займешься внутренним развитием, благодаря чему больше не будешь ощущать себя незначительным.

В последующих главах книги ты найдешь предложения и поддержку (особенно в разделах, где речь идет о твоих негативных установках и твоем внутреннем ребенке, начиная со стр. 67).

Пусть перечисленные конфликты напоминают трагедию, хотелось бы выразиться ясно: если начать обсуждать проблему, очень часто найдется и решение. Обычно нам просто мешает наше огромное желание иметь счастливую семью, из-за которого мы склонны отвергать всякое недовольство.

Пойми: растить детей – это настоящий подвиг Геракла. И совершенно нормально, что в партнерстве ты доходишь до предела, а также должен заново упорядочить многое, когда вы станете родителями. Потребность детей в том, чтобы родители хорошо понимали и любили друг друга, представляет собой особую сложность для тех, кто уже больше не ладит друг с другом на уровне пары и поэтому расстается. Можно больше не быть парой, но роль родителя при расставании не оканчивается. Как раз наоборот: нужно найти новую форму сосуществования, если хочешь быть хорошим отцом или матерью. Ребенку идет на пользу, если родители, несмотря на расставание, продолжают хорошо понимать друг друга, а также если они едины хотя бы в важных вопросах воспитания. Но это требует от взрослых очень зрелого разрешения проблем, а также способности разделять конфликты на уровне пары и конфликты на уровне родителей.

Именно в отношении последних мы склонны прибегать к шаблонам споров из нашего детства. Это касается и тех, кто расстался, и тех, кто живет вместе. В таких случаях мы достаем из дальнего ящика самые неприглядные формы общения, упрекаем, критикуем, ворчим, унижаем другого или упорно молчим.

Конфликты родителей, полные злобы и ожесточения, дети едва ли смогут выдержать. Малыши пугаются, потому что не могут понять причину напряжения и ссор. Дети постарше, наверное, скажут, чего хотят. «Пожалуйста, помиритесь!» или «Не спорьте!» – вот что услышат родители. Подростки и молодые люди закатывают глаза, когда родители выясняют отношения, и стонут: «Ну вот, опять!»

Когда папа и мама больше не любят друг друга, ребенок желает иметь возможность любить обоих родителей и надеется, что оба будут любить его и дальше.

Однако, пожалуйста, не поймите наши замечания об отношениях в паре неправильно: мы далеки от того, чтобы советовать родителям оставаться в несчастливом партнерском союзе «ради детей». Мы просто хотим отметить, что дети любят обоих родителей, независимо от того, живут ли они отдельно или вместе. Детям пойдет на пользу, если родители справятся, будут рядом и будут едины хотя бы в основных вопросах воспитания. Напротив, для детей нет ничего хорошего в том, если кто-то из родителей перетягивает их на свою сторону. Или если один родитель постоянно закатывает глаза, когда дети рассказывают об общении с другим родителем. Или если один выставляет другого плохим и тому подобное. Дети хотят, чтобы их гнездо, которое первоначально возникло из связи между мамой и папой, продолжало существовать.

Даже если старшие дети лучше умеют отгораживаться, в глубине их души точно так же скрыто желание того, чтобы родители нашли общий язык.

Конечно, есть еще много аспектов в отношениях пары, которые играют роль в детско-родительской коммуникации. В этой книге мы показываем в основном то, как ты сможешь стать хорошей матерью или хорошим отцом, а также как нести ответственность за свою долю в отношениях с ребенком, чтобы он чувствовал себя нужным и свободным. Мы зададим тебе много вопросов и будем приглашать тебя к размышлениям о самом себе снова и снова. Если ты отправишься в это путешествие внутрь себя, возможно, кое-где тебя ждут изменения. И, может быть, твой партнер или партнерша также выиграет от этих изменений.

Воспитывать в одиночку – дело непростое

Хотя в предыдущем разделе мы уже рассмотрели, что означает разлука для ребенка, мы еще недостаточно оценили ситуацию воспитания в неполной семье. Она далеко не простая. Нередко случается так, что один родитель отсутствует или крайне ненадежен. Обычно существуют и значительные проблемы в общении или во взаимодействии с бывшим партнером. Часто у них и разные взгляды на воспитание. Борьба за власть, выяснения, кто сколько времени проводит с ребенком, кто какие задачи на себя берет, являются скорее правилом, чем исключением. Часто к этому добавляются бытовые заботы и неудовлетворенность положением дел в семье.

Конечно, так происходит не у всех родителей-одиночек. Некоторые испытывают явное облегчение от того, что расстались с партнером. Другие хорошо обеспечены финансово и находятся с бывшим партнером в дружеских отношениях.

Для многих матерей-одиночек (отцов-одиночек относительно мало) семейная ячейка «одна с ребенком или несколькими детьми» – не то, чего они изначально хотели. Они предпочли бы иметь рядом партнера [3].

Тем не менее почти все родители-одиночки имеют очень близкие отношения со своими детьми. Образно говоря, маленькая семья еще теснее прижимается друг к другу в гнезде. Для ребенка родитель, с которым он живет, является главной привязанностью и, следовательно, самым важным человеком – самой яркой звездой на небе. Из-за этого ребенок особенно зависит от того, чтобы мама или папа были чуткими и уравновешенными. Наша подруга, мать-одиночка, однажды выразилась так: «Мое настроение всегда выплескивается на детей. Если я просыпаюсь в хорошем расположении духа, то и они встают радостно. Если мама не рада, никто не рад». Тем самым на родителе-одиночке лежит особенная ответственность за установление отношений.

На вопросы «Могу ли я дать ребенку то тепло гнезда, которое ему так нужно?» и «Смогу ли я отпустить своего ребенка вовремя?» родителю-одиночке часто приходиться отвечать самостоятельно.

Многие одинокие родители сообщают, что они устали и чувствуют себя измученными. Ничего удивительного. Они должны постоянно работать под давлением, будь то день или ночь, будни или выходные. Слабость не допускается. Даже если они больны, они должны заботиться о своем ребенке. Родители-одиночки – так называемые люди на побегушках. Убрать квартиру, сходить на родительское собрание, записать ребенка на прием к педиатру – как правило, родитель-одиночка должен управиться со всем этим самостоятельно. Не хватает времени, чтобы отвести душу и просто ослабить внимание. В таких напряженных ситуациях мы уязвимы тем, что реагируем на стресс и обращаемся к старым шаблонам и образцам. Мы, возможно, говорим детям то, о чем потом сожалеем.

Инес, мать-одиночка и участница нашего семинара, поделилась, как однажды в момент стресса сказала своей дочери Луизе: «Теперь у меня из-за тебя болит голова». При этом ей хотелось воздержаться от подобных замечаний любой ценой. Ведь она сама страдала в детстве от чувства вины, которое привила ей подобными фразами болезненная мать. В стрессовых ситуациях мы более чувствительны и восприимчивы к повторению старых шаблонов. Тогда ловушка защелкивается быстрее. Чтобы этого не произошло, одинокие родители должны особенно следить за собой.

Если ты родитель-одиночка, наверняка ты подумал: «Со мной такого не случится. Они понятия не имеют, насколько продумана моя повседневная жизнь». Находить время для себя вопреки всей нагрузке непросто. Александра Видмер, мать-одиночка и писатель, указывает в своей книге «Сильный родитель-одиночка» [4], насколько важно отказаться от желания сразу кардинально изменить жизнь. Изменения необходимо начинать с небольших шагов. Спроси себя: «Что я могу сделать на этой неделе для себя? Что именно это могло бы быть?» Сформулируй что-то небольшое, что ты сможешь осуществить. Может быть, позвонить близкому человеку, с которым вы уже давно не общались? Или приготовить любимое блюдо, пусть даже дети будут не в восторге? Или вставать утром немного раньше и спокойно провести пять минут, читая газету? Это всего лишь пара вариантов, как можно проявить небольшую заботу о себе.

Другие советы можно найти в разделе «Забота о себе – это забота» на стр. 144.

У воспитания в одиночку есть еще много нюансов. Например, вполне вероятно, что дети страдают от расставания, поэтому тебе надо поддержать их в печали о прошлом. Может быть, есть споры с бывшим партнером по поводу общения или алиментов. Можно не выдержать, если заниматься сразу всем. Однако именно потому, что ты и твой ребенок связаны между собой, мы убеждены, что прояснение твоих отношений «мать – ребенок» или «отец – ребенок» может принести тебе пользу, о чем мы и хотим рассказать в этой книге.

Прямая связь между тобой и твоим ребенком – это основа для того, чтобы быть хорошим родителем. Вот почему с этого момента в центре внимания находятся двое: ты и твой ребенок. Все остальные главы написаны таким образом, что ты сможешь прояснить для себя, какая ты мать или какой ты отец. Это означает, что каждый родитель изначально заботится о собственной роли. Если в результате ты придешь к ага-переживаниям или изменишь свое отношение, это вольется в семейную систему.

Привязанность и автономия: как балансировать

Привязанность и автономия влияют на всю нашу жизнь. Во всех отношениях – как и в отношениях государств между собой – речь идет о сотрудничестве (привязанности) или о спорах и защите своей независимости (автономии). Если нашим родителям достаточно удачно удалось удовлетворить нашу потребность в привязанности и способствовать нашей автономии и самостоятельности, то мы унаследовали обе эти способности. В следующей таблице представлен небольшой обзор того, о чем идет речь:

Навыки привязанности

• желание угодить другим;

• способность сопереживать и чувствовать, что происходит с другими;

• способность раскрываться и слушать;

• способность адаптироваться и сотрудничать;

• способность уступать;

• способность доверять;

• способность остаться, когда появляются трудности.

Навыки автономии

• способность чувствовать себя независимым;

• способность чувствовать собственные желания и потребности;

• способность ставить цели;

• способность обсуждать и аргументировать;

• способность спорить;

• способность добиваться желаемого;

• способность к расставанию.

Люди, которые демонстрируют хороший баланс между навыками автономии и привязанности, которые умеют не только адаптироваться, но и добиваться желаемого, способны к отношениям, работе и удовольствию. Интересно, что эти способности являются и тремя столпами психического здоровья.

Можно сказать следующее: все наше благополучие и душевное здоровье основываются на устойчивом балансе между нашей потребностью в привязанности и потребностью в автономии.

Если равновесие нарушено

Однако у многих людей этого баланса нет: происходит перевес либо в сторону привязанности, либо автономии. Немало и таких, кто колеблется между этими потребностями: они то слишком привязаны, то слишком обособлены и эгоистичны. Это может повлиять таким образом, что подобные люди в течение длительного периода времени будут стараться угодить другому человеку, подавляя при этом собственные потребности. Однако в долгосрочной перспективе они не изменяют себе, а отдаляются, чтобы снова завоевать свое личное пространство, которым ранее добровольно пожертвовали.

Независимо от того, нарушено ли внутреннее равновесие в пользу одной из сторон или же человек колеблется между автономией и привязанностью, оба типа дисбаланса оказывают большое влияние на то, как строятся жизнь и отношения, особенно с собственными детьми.

Многие слишком автономные люди в глубине души тоже очень привязаны. В сущности, они, точно так же как и адаптирующиеся, считают, что должны соответствовать ожиданиям оппонента. Однако это вызывает в них сопротивление, из-за чего они не делают то, что от них хотят. Они поднимают мятеж. Решение о том, взять ли сторону автономии или адаптироваться, принимается бессознательно и часто в детском или юношеском возрасте. У старших детей и подростков есть выбор: адаптироваться к ожиданиям своих родителей или же восстать против них.

Бунт против родительских ожиданий представляет собой здоровую отстраненность от отчего дома, особенно в период полового созревания. Однако и во взрослом возрасте некоторые люди испытывают желание противоречить. Они не могут спокойно сказать «да» или «нет». Если они говорят «да», это вызывает у них давнее детское ощущение, будто они подчиняются ожиданиям взрослых, а если они говорят «нет», их охватывает чувство вины. Отсюда нередко происходит позиция «и да, и нет». Это означает, что они не занимают конкретную позицию, а увиливают от принятия решений.

Два типа

Люди, чей внутренний баланс нарушен в пользу привязанности, часто немного наивны, нуждаются в гармонии, слишком адаптированы, плохо добиваются желаемого и подавляют агрессию. Они живут в рассеянном и хроническом страхе вызвать недовольство и быть отвергнутыми. Увереннее всего они чувствуют себя с тем, к кому привязаны. Привязанность означает для них безопасность. Поэтому они всегда стремятся соответствовать ожиданиям других людей наилучшим образом.

Люди, чей внутренний баланс нарушен в пользу автономии, подозрительны, мало готовы к компромиссу, целеустремленны, напористы и нуждаются в большом личном пространстве. Для них безопасность – это отсутствие доверия и самостоятельное решение всех вопросов. Поэтому они никого не подпускают по-настоящему близко и всегда сохраняют критическую дистанцию.

Адаптированные и автономные родители

Для упрощения мы хотим назвать тех, чей внутренний баланс смещен в сторону привязанности, адаптированными. Тех, чей внутренний баланс смещен в сторону автономии, мы назовем автономными. Ни один из терминов не содержит никакой оценки, они всего лишь упрощают формулировки при написании книги.

В главе «Как было у меня дома» (см. стр. 58) мы рассмотрим задачи адаптированных родителей, а потом – автономных.

Однако сначала вернемся к тому, насколько сильно наш ранний опыт повлиял на наше видение реальности в дальнейшем. Если ты перечитаешь на страницах 44–45 список навыков привязанности и автономии, то, наверное, удивленно заметишь: «Это именно те навыки, которыми мне бы хотелось обладать в совместной жизни с моими детьми». С одной стороны, мы хотим любить наших сыновей и дочерей, проникнуться их чувствами и резонировать с ними. С другой стороны, мы хотим утвердиться как отец и мать, удовлетворять собственные потребности и воспринимать детей как самостоятельных людей. Это правильно. Если мы можем поддерживать этот баланс в семье, у нас есть хорошая основа для сосуществования, в котором все могут развиваться и чувствовать себя комфортно.

Мой взгляд на мир и его влияние на мой стиль воспитания

Если мы стремимся воспитывать наших детей таким образом, чтобы дать им ощущение безопасности и привязанность, а также свободу и автономию, первое, что мы должны сделать, – взглянуть на дом наших родителей и времена нашего детства. Это даст нам ценные подсказки о том, насколько мы с самого детства находимся в состоянии баланса между привязанностью и автономией. Мы часто ощущаем, что характер наших отношений связан с нашим характером. Один человек заботлив до крайности, другому нужна дистанция. Один может установить связь с другими людьми, другой – нет. Однако мы упускаем из виду, что то, как мы формируем отношения и располагаемся между полюсами «привязанность – автономия», связано с нашим характером гораздо меньше, чем с ранними импринтингами[4], полученными от родителей. Они – основа наших чувств, мышления и поступков в отношениях. И именно в контакте с нашими дочерьми и сыновьями, когда мы выступаем в роли отца или матери, очень явно выходят на первый план эти старые шаблоны.

В детстве родительская среда – самая значимая реальность для нас. То, что мы узнаем в это время, воспринимается нами как неоспоримая истина.

Наши принципиальные навыки привязанности и автономии зависят во многом от того, насколько хорошо родителям удалось удовлетворить наши желания, связанные с этими двумя потребностями. Например, если мы получили много любви и внимания от обоих родителей, обычно нам легко передать эту любовь своим дочерям и сыновьям. Если же у нас были родители, которые не давали нам ощущения безоговорочной любви, то может случиться так, что у нас возникнут трудности принять своего ребенка таким, какой он есть. Может случиться и так, что мы, имея добрые намерения, просто задушим ребенка любовью, в отличие от своих родителей.

В некотором смысле можно представить влияние нашего детства на примере очков. В детстве, благодаря взаимодействию с отцами и матерями, мы узнаем, как можно перемещаться между полюсами привязанности и автономии. Если родители могут любить нас безоговорочно, заботиться о нас и в то же время предоставлять свободу, мы усваиваем следующее: «Со мной, таким, какой я есть, все в порядке»; «Я могу любить людей»; «Я не обязан всем нравиться»; «Я могу делать то, что хочу, и меня за это не накажут».

Нам надевают очки, через которые мы видим мир. В них мы и продолжаем жить, будучи взрослыми. Поэтому и во взрослой жизни наша субъективная реальность находится под влиянием детского опыта. Через эти очки мы воспринимаем и своих детей – и соответственно реагируем на них. Вот почему нам так важно распознать эти очки, ведь только тогда мы сможем сознательно изменить восприятие своих детей и наше к ним отношение.

Так, например, в детстве Елизавета столкнулась с тем, что родители мало понимали ее. Они часто демонстрировали, что она чувствует и думает неправильно. Поэтому у нее плохо развита уверенность в собственных силах. Это очки, через которые она воспринимает действительность: она живет в постоянном страхе потерпеть неудачу и быть отвергнутой. Теперь у нее самой есть ребенок. Будучи матерью, она автоматически ощущает важную потребность защитить ребенка от страха перед неудачей. При этом она не понимает, что ее страхи – ее личная проблема, разросшаяся благодаря воспитанию. Вместо этого она думает, что этот страх – реальная угроза, от которой надо защищаться. Исходя из лучших побуждений, стремясь сделать ребенку добро, Елизавета всеми силами поощряет своего сына. Она очень хочет, чтобы ее ребенок раскрывал свой потенциал в спорте, в социальной жизни, а также в школе, добивался максимальных результатов и никогда не боялся потерпеть неудачу. Однако из-за притязаний матери ребенок ощущает давление, поэтому у него развивается тот же страх перед неудачей, что и у нее. Таким образом, желая лучшего, Елизавета добивается прямо противоположного.

Категории привязанности и автономии – основные темы, окрашивающие наши очки. Они экзистенциальны. Если мы, например, несем в себе неизбывную тоску по привязанности, возможно, мы будем чрезмерно привязывать к себе детей. В этом случае мы слишком плохо воспринимаем их желания автономии и самостоятельности. Если же мы испытываем потребность в свободе и склонны к независимости благодаря собственному детскому опыту, мы будем испытывать стеснение от желания привязанности и заботы со стороны своих детей. В этом случае мы слишком плохо воспринимаем их потребность в помощи, заботе и понимании.

До тех пор, пока мы смотрим на мир через «детские» очки, наше итоговое восприятие всегда искажено. Искажение при этом означает, что мы не воспринимаем детали, не замечаем часть реальности, игнорируем информацию или интерпретируем ее так, чтобы она соответствовала призме нашего взгляда.

Пример Елизаветы совершенно ясно показывает, почему так важно распознавать собственные шаблоны. Иначе велик риск того, что мы навяжем своим детям собственный опыт и детские травмы.

На следующем примере мы можем увидеть, какие последствия способны иметь эти искажения: родители Ханна и Йонас носят очки, которые преувеличивают тему близости и привязанности до крайности, поскольку оба испытывали в детстве постоянный недостаток любви. Итак, они смотрят на своего сына Эрика через очки «близости». Оба они – самоотверженные родители. Их сын – желанный ребенок. Для Ханны Эрик – первый ребенок, а у Йонаса уже есть двое взрослых детей от первого брака. Ханна всегда хотела детей и считает большим счастьем то, что познакомилась с Йонасом, а теперь у нее есть еще и Эрик. В детстве Ханна постоянно чувствовала себя немного одинокой. У ее отца был магазин красок в небольшом городке на севере Германии, а мать помогала ему вести дела. Хотя родители Ханны всегда были рядом, поскольку квартира находилась над магазином, ни у одного из них не было времени на нее. Ханна часто играла в куклы на работе у родителей, а иногда, совсем редко, с ней играла мать. Ханна до сих пор хорошо помнит звук колокольчика на двери магазинчика. Каждый раз мать вскакивала и бросалась к прилавку, и игра резко заканчивалась. Одним словом, потребность Ханны в близости недостаточно удовлетворялась родителями.

Йонас же тот, кто очень ценит свободу и не любит слишком сильно привязываться. Поэтому для своих старших детей он был скорее отстраненным отцом. Теперь же, оглядываясь назад, он критически рассматривает свою излишнюю сепарацию от детей. С Эриком у него есть еще один шанс. Он хочет все исправить ради малыша, быть близким и общительным отцом.

Всем нам знакомы эти искажения. Поэтому довольно часто родители не замечают чего-то в детях.

Можно подумать, что все в порядке. Однако если присмотреться внимательнее, то вы заметите, что при всей близости ребенок недостаточно развит в аспекте автономии: в три года Эрика все еще кормят кашей. Почему? Он часто давится, когда ест морковь или яблоко, которые надо жевать. Однако многочисленные медицинские обследования показали, что физических причин нарушения глотания, которое возникает только тогда, когда он должен съесть что-то твердое, нет. Ханна уверена, что должна быть некая органическая причина того, что ее мальчик не может есть твердую пищу. Йонас принял это, так как не хотел ссориться с ней. Эрик никогда еще не поглощал твердую пищу, и Ханна размышляет, не отказаться ли от места в детском саду, потому что воспитательницы уже намекнули, что не готовы кормить Эрика.

Мальчика считают малышом, поскольку родители придают большое значение полюсу привязанности на основании собственного опыта. Оба даже замечают это, но вместо того чтобы поразмышлять серьезнее, они иногда говорят о себе как о «своей семейке» и оценивают свой стиль воспитания как индивидуальный и своеобразный. С точки зрения детского психолога, это выглядит иначе: своим поведением Ханна и Йонас обороняются от внешнего мира и полностью удовлетворяют свои потребности в близости, но за счет Эрика, который в свои три года еще не знает, как самостоятельно съесть кусок хлеба, и чьи стремления к автономности игнорируются.

Что же произошло? Эрик приспособился к потребностям своих родителей и, чтобы закрепить привязанность, развил в себе симптом психически обусловленного нарушения глотания.

Наш следующий пример показывает, как родители с ярко выраженным стремлением к автономии ожидают от детей слишком многого. Этот пример, вероятно, более зауряден, но именно поэтому не менее важен. Карина и Том – довольно автономные родители. Они живут в Берлине, у них двое детей (двух и четырех лет). Том работает кинооператором, а Карина – самозанятый консультант по интернет-маркетингу. Как и многие родители, Карина и Том пытаются совмещать детей и карьеру. Поскольку Том, как оператор, иногда целую неделю не появляется дома, Карина часто остается один на один с двойной нагрузкой. Трудную ситуацию она разрешает тем, что приглашает кого-то ухаживать за детьми. Кроме дневных яслей у них есть еще четыре разные няни, а также иногда помогает соседка. Карина недолго видит своих детей по утрам, а вечером она часто приходит только тогда, когда няни уже готовят малышей ко сну. Если в выходные Карина остается одна с детьми, она предпочитает встречаться с друзьями. Она считает, что детям лучше всего общаться со сверстниками. Карина не замечает, что тем самым перегружает своих малышей. Им приходится постоянно приспосабливаться к новым взрослым. У них никогда нет ощущения, что кто-то из родителей действительно уделяет им время. У них нет «родной гавани». Карина не имеет об этом понятия, потому что в собственном детстве она ощущала давление матери, которая хотела знать все о своей дочери и принимать решения за нее. Карине было нечем дышать, поэтому она переехала в Берлин, как только ей исполнилось 18 лет. Наконец-то она попала в атмосферу большого города.

Самая большая опасность в воспитании детей заключается в том, что мы воспринимаем их потребности через очки наших детских впечатлений. Поэтому мы можем не обращать внимания на их настоящие нужды и желания.

Из-за очков «автономии» Карина совершенно не представляет, что по-настоящему нужно ее детям. Она часто говорит, как любит их, например: «Вы – самое замечательное в моей жизни», – потому что оба и правда были желанными детьми. С другой стороны, она ожидает, что дети подчинятся ее концепции жизни. Только на днях Карина привела своих детей на ночлег к новой няньке, которую те видели всего один раз. И хотя оба ребенка плакали, Карина коротко попрощалась, совершенно уверенная, что они «разберутся», и удалилась. В результате у ее детей возникает чувство неуверенности в привязанности. С одной стороны, они чувствуют себя любимыми, ведь им повторяют это снова и снова. С другой стороны, они не совсем уверены в расположении матери, потому что в противном случае у нее, вероятно, было бы на них больше времени. В то время как маленькая дочь часто плачет и прилипает к Карине, старшая уже научилась скрывать свои чувства и храбриться. Подсознательно она надеется на то, что мама будет уделять ей больше внимания, если она не выкажет, что чувствует себя покинутой.

Воспитывать, не воспитывая

Как вы уже заметили, воспитание детей с любовью требует от нас смелости встретиться с собственной историей и детскими импринтингами. Потому что, сознательно или бессознательно, при воспитании мы всегда прибегаем к тому, как воспитывали нас самих. Еще психоаналитик К.Г. Юнг говорил, что необходимо внимательно проверить, не является ли то, что мы хотим изменить в детях, «тем, что стоит изменить в нас» [5].

Таким образом, для начала необходимо распознать наши «детские» очки. Для этого нужно поразмышлять о том, что мы делаем, чувствуем и о чем думаем, когда общаемся с собственными детьми. Рефлексия означает самонаблюдение и помогает вглядеться в себя внимательнее и шире. Мы смотрим на себя с высоты птичьего полета. Оттуда мы можем спросить себя: «Что же я, собственно, делаю?» При этом важна некоторая расслабленность.

Таким образом, рефлексия – это, возможно, самая ценная методика самонаблюдения. Если она проходит успешно, возникает одно решающее преимущество: в момент наблюдения мы свободны от эмоций. Так рефлексия дает нам возможность рассмотреть свои отношения родителя и ребенка. Тогда мы и сможем задаться вопросом, почему мы делаем что-то так, а не иначе. Мы можем спокойно подумать, должно ли все идти по-прежнему или в будущем нам хотелось бы изменить отношения. Итак, рефлексия становится отправной точкой для изменения и трансформации.

С другой стороны, если мы застряли в эмоциональной ситуации, взбудоражены, сердиты или грустны, вряд ли нам удастся проанализировать истинные причины нашего поведения. Поэтому рефлексировать часто удается лишь задним числом, как показывает следующий пример. Тот, кто хочет что-то улучшить в отношениях между родителями и детьми, должен чаще уделять время рефлексии – и не ожидать от себя, что тут же сможет найти пару новых решений в сложной ситуации. Вот пример.

Речь идет не о том, чтобы критически рассматривать себя как родителя или даже наказывать себя внутренне. Сначала нужно просто увидеть, что мы делаем.

Маркус встал из-за стола, чтобы вымыть руки. Огуречный рассол расплескался, хотелось избавиться от липкого уксуса и продолжить ужин. Вернувшись, Маркус увидел, что трехлетний Пауль проделал пальцем три дырки в масле. Он как раз собирался просверлить четвертую дырку указательным пальцем. Маркус тут же вышел из себя. «С едой не играют. Прекрати!» – слышит он собственный вопль и уже готов сильно ударить своего любимого сына по пальцам. Но за мгновение до этого отец вдруг останавливается и, шокированный, спрашивает себя: «Что я творю?» Ребенок смотрит на него с большим испугом. Совершенно очевидно, что он вообще не осознает за собой никакой вины. Маркус садится и чувствует, что совершенно обессилел после случившегося. Он чувствует, нечто только что вышло у него из-под контроля. Он отодвигает масленку от Пауля, и они продолжают ужин.

Маркус задумался: почему такое обращение с маслом вызвало у него настоящую ярость? Хотя это и отвратительно, но ничего действительно драматичного не произошло. Почему же это вызывает у него такое раздражение? Только позже, рассказывая об этом жене, он приходит к выводу, что за этим стоит его собственная история. Когда Маркус был маленьким, его мать уделяла большое внимание чистоте и порядку. Она постоянно вытирала ему пальцы. Он до сих пор ненавидит ощущение липких рук, поэтому сразу же вымыл их в тот вечер. Раздумывая над случившимся задним числом, он чуть ли не смеется. Верно, у него мания чистоты. А надо ли передавать это сыну? Нет. Вместе с женой Маркус обдумывает, как им справляться с подобной ситуацией в будущем. Ведь ребенок точно еще не раз перепачкается.

Итак, саморефлексия означает здесь следующие вопросы к себе: «Что эта ситуация говорит обо мне и о моих “детских” очках?»; «Как я вырос?»; «Как мои родители реагировали в подобных ситуациях?»; «Как я узнал о том, как происходит воспитание?»; «С какими чувствами я имею здесь дело? А почему?» Только тогда можно решить, словно при генеральной уборке: «Что из этого мне хотелось бы оставить? Что мне хотелось бы принять в измененном виде? А что я хочу выбросить?»

Может быть, сейчас для тебя это звучит несколько упрощенно. Конечно, всегда легче сказать, чем сделать, изменить что-то в своем поведении. Но в начале каждого изменения находится саморефлексия – так ты уже делаешь первый важный шаг.

Если заниматься дружеским самонаблюдением, а не скатываться в самобичевание, это совсем несложно. Наоборот, это интересно, и ты узнаешь много нового о себе.

На протяжении всей этой книги у тебя будет еще много возможностей подумать о себе, своей истории и своих детях. Эти моменты для паузы и размышления названы островами рефлексии. Каждый остров рефлексии включает в себя вопросы, которые ты можешь разрешить. Они действуют как команда поиска на компьютере. Задаешься вопросом и постепенно, в зависимости от того, сколько образов, воспоминаний и мыслей хранится на «жестком диске», то есть в мозгу, ты находишь мысли и идеи, которые дадут ответ на твой вопрос. Начинаем прямо в следующем разделе. Можешь спросить себя: «Как было у меня дома?»

Как было у меня дома

Если мы хотим знать свое отношение к темам привязанности и автономии, мы не можем не обратиться к своему детству. Некоторым людям это удается очень легко. Они любят размышлять о том, какое влияние оказали на их личность родители. Другие же, напротив, с трудом справляются с этим. Этому могут быть разные причины. Некоторые боятся болезненных воспоминаний. Они больше всего хотят забыть все, что было раньше, и больше не чувствовать это. Очень понятное желание: кому хотелось бы столкнуться с болезненными переживаниями и обременительными чувствами? Многие испытывают глубокую лояльность к своим родителям, а критические мысли о них рассматривают как предательство. Они чувствуют, что должны быть им благодарны. Третьи же глубоко убеждены, что детские установки играют не такую уж большую роль, и спрашивают почти с досадой: «Почему теперь во всем надо обвинять моих родителей?»

Дети должны идеализировать своих родителей, потому что беззащитны перед ними.

Часто бывает и так, что люди увязают в идеализации собственных родителей. Все дети идеализируют своих родителей, потому что в их глазах они большие, а сами дети – маленькие.

Если родители маленького ребенка относятся к нему без любви, тот считает и чувствует это справедливым: я плохой, и родители правильно меня наказывают. Неправда: у этих двоих расстройство привязанности, им нужна помощь психотерапевта!

Дети склонны оправдывать взрослых по двум причинам:

• Во-первых, маленькие дети интеллектуально совершенно неспособны к морально независимой оценке своих родителей.

• Во-вторых, дети должны воспринимать своих родителей как хороших и правильных, потому что констатация того, что собственные отец и (или) мать некомпетентны или даже опасны, породила бы в них глубочайшие чувства покинутости и страха – а это всегда хуже, чем терпеть непутевых родителей.

С помощью идеализации дети в некотором смысле защищают своих родителей, а значит, и себя. Эта идеализация часто переносится во взрослую жизнь. Это означает, что, будучи взрослым, человек убежден, что у него было великолепное детство, хотя, возможно, все было совсем не так. Работая психотерапевтами, мы постоянно сталкиваемся с тем, что клиенты или участники семинара внезапно понимают, что их детство было совершенно не таким радужным, как они предполагали до сих пор. Конечно, в первый момент это больно. Однако в результате эта боль приводит к большей свободе.

Только когда мы начинаем создавать себе реалистичный образ своих родителей, мы можем распознать свои импринтинги и понять себя.

Например, клиенты внезапно понимают, почему они так легко смущаются, если кто-то их критикует, или почему для них справедливость превыше всего. «Я не представляю ценности – вот чему я научилась в детстве», – констатировала в конце концов одна из участниц семинара. Только теперь, видя все иначе, она находит объяснение, почему часто чувствует себя такой измученной. Будучи старшей из четырех детей, она должна была помогать матери заботиться о своих младших братьях и сестрах. Мать ожидала этого от нее и никогда не спрашивала, что при этом чувствовала девочка. Это считалось само собой разумеющимся. Уже в собственной семье она продолжает жить по заученному сценарию: сначала дети, потом домашнее хозяйство, потом муж, а для собственных потребностей уже места нет. Неудивительно, что иногда у нее просто заканчиваются силы.

Нужно понять, что крайне важно признать влияние родительского дома на собственное развитие, чтобы спрашивать о личном видении реальности (ключевые слова «детские очки»). Многие проблемы возникают именно из-за искаженного восприятия реальности и, соответственно, вытеснения ее из сознания.

Итак, если мы обладаем мужеством противостоять своим импритингам и подвергать сомнению влияние своих родителей как в хорошем, так и в плохом, тогда мы можем взять «годное» и исключить «негодное».

Если бы, например, Сабина, которая обожает постоянно обнимать и целовать сына Леона, призналась себе, что это желание вызвано недостатком близости со стороны своих родителей и что ей хочется компенсировать это своему ребенку, это вызвало бы у нее вопрос, чьи потребности она удовлетворяет на самом деле: Леона или свои собственные. Она поняла бы, что перенапрягает сына своим стремлением к близости – а он часто вовсе не жаждет ее объятий. Принимая это во внимание, она могла бы решить по-настоящему видеть ребенка, его сигналы и развитие и реагировать на них, а не душить его своим желанием близости. Она могла бы решить, что в будущем не будет переносить на сына свою потребность в привязанности и ослабит свое почти симбиотическое поведение. То есть ей было бы легче признать, что они с ребенком – отдельные личности, у которых не всегда одинаковые желания. При таком условии она могла бы лучше воспринимать сигналы Леона о необходимости отдыха и личного пространства.

Мы можем сознательно перенимать от родителей благоприятные импринтинги и для общения с собственными детьми. Проблемные же детские паттерны мы можем рассмотреть подробнее и постараться отсеять. То есть мы не принимаем их без рефлексии и не компенсируем их, превращаясь в абсолютную противоположность наших родителей, тем самым снова впадая в крайность. Лучше всего установить здоровую внутреннюю дистанцию от своих установок и суметь сознательно их отодвинуть. Так мы не передадим их нашим детям. В этом состоит большая свобода. Потому что так мы можем быть родителями, которые воспитывают своих детей сильными, способными на привязанность и уверенными в себе людьми – даже если у нас самих было довольно сложное детство, которое, возможно, кажется нам преградой и по сей день. Через саморефлексию мы можем прервать передачу многих проблем от одного поколения другому.

Взгляд назад

Если мы хотим рассмотреть свои детские импринтинги, это первый шаг к тому, чтобы осознать, в какой атмосфере мы выросли. Как мои родители обращались с моими потребностями в автономии и привязанности? Могли ли они удовлетворить и то, и другое?

Следующее упражнение приглашает тебя ощутить импринтинги собственного детства. Ты составишь карту своего опыта привязанности, благодаря чему получишь прекрасный обзор своих импринтингов. Возможно, потребуется некоторое мужество, чтобы еще раз глубоко погрузиться в свое детство, но осознание внутренней карты – это первый шаг на пути к изменениям. Потому что мы можем изменить что-то лишь тогда, когда это осознаем. В этом случае эта метаморфоза чрезвычайно важна не только для тебя, но и для твоих детей.

При желании можно записать свои мысли и воспоминания, которые приходят в голову при критическом взгляде на собственное детство. Может быть, тебе захочется завести для записей «книгу отчетности» – тетрадь в красивом переплете. Ее можно будет использовать для упражнения на рефлексию, приведенного ниже, а также для всех последующих.

Остров рефлексии: изучение собственного детского опыта

Потрать на упражнение около 20 минут. Читай себе вопрос за вопросом. Пусть каждый действует на тебя по отдельности, а ответы возникают интуитивно. Может быть, перед твоим внутренним взором возникнут картины. Или внутреннее ухо услышит слова, предложения и звуки.

Если хочешь, можешь записать свои мысли по этому поводу. Однако для начала важно лишь, чтобы ты внутренне вернулся в детство. Может быть, стоит сделать упражнение и потратить после этого немного времени на то, чтобы записать пережитое. Тебе важно знать: дело не сводится к «правильным» воспоминаниям, то есть к тем, которые можно проверить объективно. Суть в том, чтобы выяснить, как ты воспринимал собственное детство. Речь идет о тебе. Речь идет о твоей субъективной реальности.

Найди свой след воспоминания

• Вспомни дом своих родителей и попробуй создать доступ к атмосфере того времени.

• Где ты рос, когда был маленьким (до шести лет)?

• Какой была ваша квартира или дом?

• Какие были комнаты? Ты помнишь, какая у вас была мебель?

• Вы всегда жили в одном месте? Или вы много переезжали?

• Ты помнишь, как пахло, когда ты входил в дом?

• Кто был в твоей семье? Кто часто бывал рядом?

При ответе на вопросы можно закрыть глаза. Если не хочешь этого делать, попытайся расслабиться и спокойно смотреть перед собой. Так ты сможешь направить внимание внутрь себя.

Насколько хорошо мать и отец удовлетворили твое желание привязанности?

• Теперь прислушайся к своим ощущениям при вопросе, насколько хорошо ты чувствовал себя любимым, защищенным и окруженным заботой.

• Ты чувствовал себя в хороших руках?

• Была ли любовь родителей связана с условиями или тебя просто любили таким, каким ты был? Если ты не почувствуешь это сразу, можешь представить себе пару типичных ситуаций с участием родителей – тогда ты сможешь ощутить, как они к тебе относились и как ты это воспринимал.

• Какие чувства у тебя возникают, когда ты об этом думаешь: теплые или болезненные?

• Были ли различия между твоими родителями: ощущал ли ты, что один из них любит тебя больше?

• Возможно, ты сможешь ощутить, как родители удовлетворяли твою потребность в привязанности. Прежде чем перейти к следующему блоку вопросов, сделай глубокий вдох. Потому что теперь речь пойдет о твоей потребности в самостоятельности и самоопределении.

Насколько сильно мать и отец поощряли твою самостоятельность?

• Теперь почувствуй, как родители поддерживали твое автономное развитие.

• Родители доверяли тебе что-нибудь? Научили ли они тебя азам самостоятельности (например, завязывать шнурки или жарить картошку)?

• Побуждали ли они тебя к тому, чтобы делать что-то самостоятельно (например, дойти до школы или магазина, переночевать у подруги)?

• Или же тебя сильно опекали, ограждая тебя от слишком многого?

• Мог ли ты сепарироваться от родителей без чувства вины (например, иметь другое мнение или начать жить отдельно)?

• Каким примером для подражания они были в вопросах самостоятельности?

При желании можно сделать заметки. Однако значение имеют только чувства, которые ты испытал при воспоминании. Они говорят о том, как родители отвечали на твои потребности в привязанности и автономии.

Вспоминая собственный детский опыт, ты, наверное, уже получил представление о том, как выглядит твой баланс с точки зрения привязанности и автономии. Это может быть и дисбаланс в пользу одной из потребностей.

Тоска по привязанности – адаптированные родители

Возможно, ты не чувствовал себя достаточно любимым и принятым своими родителями, из-за чего до сих пор тоскуешь по привязанности и одобрению. Может быть, поэтому ты стараешься делать все правильно, а лучше всего – идеально? Может быть, из-за тоски по признанию и одобрению ты чрезмерно подстраиваешься под окружающих, а твои автономные навыки – напористость и целенаправленность – натренированы гораздо хуже. Твое стремление к признанию сказывается и на обращении с детьми.

В разделе «Задачи адаптировавшихся родителей» мы еще рассмотрим, к каким последствиям может привести то, что родитель обладает слишком малой напористостью. Также начиная со страницы 72 мы даем советы, как можно это изменить.

Возможно, тебе будет трудно позиционировать себя и настаивать на соблюдении правил. Возможно, ты попытаешься утолить собственную потребность в объятиях с помощью детей – само по себе это не плохо, но иногда может привести к тому, что ты будешь тормошить их больше, чем им нравится.

Наверное, для тебя первые два года жизни ребенка являются самыми прекрасными и простыми, потому что малышам нужно много любви и заботы. Однако в фазе неповиновения твои дети будут проверять, могут ли они полагаться на четкие рамки. Они хотят знать, сохранишь ты спокойствие или нет, когда они зайдутся в истерике. Они хотят знать, останутся ли твои заповеди стабильными, даже если они будут сопротивляться им изо всех сил. Помимо привязанности, твоим детям нужна твоя напористость. Это придает им уверенность.

Стремление к независимости – автономные родители

Однако, возможно, ты принадлежишь к тем матерям или отцам, чей внутренний баланс нарушен в пользу автономии. Либо потому, что ты ощущал слишком мало любви от родителей, либо потому, что они задушили тебя этим чувством. Если ребенок не ощущает настоящей родительской любви, может случиться так, что он бессознательно решит: «Ну, я вам покажу!» Итак, с этого момента человек предпочитает полагаться только на себя и всегда соблюдает определенную безопасную дистанцию – в том числе и по отношению к партнеру. Никто не допускается настолько близко, чтобы он мог глубоко ранить.

Кроме того, и для тебя у нас есть полезные советы, как научиться установить здоровую близость по отношению к другому человеку и сохранить ее.

Однако некоторые люди чувствовали себя задушенными любовью своих родителей. Из-за этого они выработали в себе почти что «аллергию» на чрезмерную близость и, как правило, опасаются ее в отношениях с другими. Кроме того, они очень стремятся сохранить свою автономию и быстро начинают чувствовать себя под опекой, что нередко может привести к довольно сильному сопротивлению по отношению к запросам и ожиданиям окружающих. В этом случае дети, особенно младенцы, становятся настоящей проблемой, потому что им необходимо много близости и адаптивность со стороны родителей. Так что, если ты принадлежишь к автономным личностям, необходимость заботиться о маленьких детях может вызывать у тебя постоянное напряжение. Ты склонен чувствовать себя посторонним и взятым в плен, а иногда тебе больше всего хотелось бы сбежать от всей этой ответственности.

Родители, находящиеся между автономией и адаптацией

Внимание! Многие люди колеблются между двумя полюсами – то их поведение является слишком адаптированным, то снова слишком автономным. Они то жаждут большой близости, то вдруг снова нуждаются в свободе. Сверхадаптированные люди способны при этом неумело заявить о себе, поэтому может случиться так, что после фазы внимания они снова отдаляются еще сильнее. В партнерстве они часто перемещаются зигзагом между близостью и расстоянием. На отношения с детьми это может повлиять так, что самая нежная любовь будет сопровождаться мыслями о побеге и сильным раздражением.

Экскурс: мамы и папы – сильные стороны двух родителей

Возможно, в процессе упражнения «Остров рефлексии: изучение собственного детского опыта» ты выяснил, что мать была скорее тем, кто обеспечивал близость, а отец был сторонником автономии. Это не случайность. Для гендерного распределения на полюсах близости и автономии существуют типичные тенденции. Женщины скорее более адаптированы, а мужчины скорее более автономны. Мы совершенно сознательно употребляем здесь «скорее», поскольку речь идет именно о тенденциях. Существуют и адаптированные мужчины, и автономные женщины.

Иногда функцию первого человека привязанности берут на себя бабушки и дедушки, приемные или патронатные родители. Они могут играть эту роль так же хорошо, как и родные матери и отцы.

Когда пары становятся родителями, женщины являются в первую очередь хранительницами гнезда. Ребенок растет в утробе матери и уже там привыкает к голосу, сердцебиению и движениям матери. И после родов в основном матери берут на себя уход за ребенком. Они дают младенцу жизненно важное тепло и поддержку. Они заботятся о том, чтобы маленький человечек получил все, что ему нужно, и чтобы с ним ничего не случилось. На этом первом этапе жизни младенец сильно привязывается к матери. Она его первая любовь. В основном первая улыбка предназначается ей. Как правило, мать внимательно реагирует на потребность малыша в привязанности. Обеспечивают это и обменные процессы в ее теле: благодаря гормону привязанности, окситоцину, после родов материнский мозг настраивается на уход и близость. Таким образом, теория привязанности рассматривает мать как главного человека в аспекте привязанности. Тем не менее, если в большинстве случаев мать может отвечать за близость несколько лучше отца, ни в коем случае не следует принимать за правило, что ВСЕ матери ВСЕГДА ориентированы на привязанность. Отцы тоже могут занять это место.

Психологи из Регенсбургского университета, профессор Клаус Гроссман и доктор Карин Гроссман, провели объемное исследование по изучению привязанности и автономии отцов и матерей. При этом они обнаружили, что во всех культурах существует типичное разделение ролей: мать формирует основу заботы и ласки, а отец выступает в качестве партнера по игре и источника поддержки. Он стимулирует детей сильнее матери, играет с ними в несколько более опасные игры.

Как правило, отцы проявляют больше выдержки, если дочери и сыновья захотят испытать себя и исследовать мир. Они не вмешиваются сразу же, если ребенок испытывает трудности и пробует новое. Может случиться, например, что мать, полная напряжения, говорит: «Забери у малыша ножницы». А отец на это спокойно отвечает: «Зачем? Пускай». Отцы поддерживают детей в их стремлении к самостоятельности.

«По сравнению с матерями, отцы больше стимулируют маленьких детей и, подначивая, чаще приводят их в замешательство. Так они помогают своим детям развить выносливость, уверенность в себе и способность решать проблемы» – так педагог и эксперт по отцам Аксель Зихер описывает преимущество роли отца [6].

Кроме того, многие отцы чаще занимаются физическими упражнениями, чем матери. Они, как правило, любят возиться, прыгать и заниматься спортом со своими детьми. Другой типичный пример – обучение бегу. Когда сын или дочь делает первые неуверенные шаги, папа, скорее всего, отпустит руку и поощрит своего ребенка сделать несколько шагов самостоятельно. Отец больше доверяет ребенку. Исследования даже показывают, что расстояние между отцом и ребенком, когда он говорит: «Иди к папе!» – больше, чем между малышом и матерью. Мама скорее пойдет ребенку навстречу и гораздо раньше предложит ему руку помощи. Таким образом, отцы способствуют автономии ребенка.

Итак, эволюция безупречно позаботилась о нас. Если все идет хорошо, уже при уходе за младенцем отец и мать могут оптимально дополнять друг друга. Мать принимает на себя присмотр и заботу, что обусловлено беременностью и периодом грудного вскармливания. Отец же отвечает за элемент игры и стимулирования. Исходя из этого, иногда матерям может быть сложнее отпустить ребенка и удовлетворить его потребность в автономии. Может быть, этим можно объяснить и материнские слезы в день поступления в школу. С другой стороны, иногда отцы более небрежны в отношении того, что заботиться о детях необходимо хорошо. Пример тому – наша подруга Андреа. Они с мужем Ули и сыновьями (два с половиной и четыре года) купались в Балтийском море. Когда они вышли на берег, дети дрожали от холода, их губы посинели. Ули совершенно спокойно вытерся сам, а Андреа же сначала занялась детьми, растерев их досуха и согрев. Только когда оба малыша сидели в шезлонге, одетые в халаты, она позаботилась о себе – между тем ей было довольно холодно. Ни Андреа, ни Ули не задумались над тем, насколько по-разному они действуют в такой ситуации. Просто так получилось. Они автоматически выступили в своих ролях, в результате чего дети получили хорошую заботу.

Теперь из этой истории можно было бы сделать вывод, что традиционное распределение ролей совершенно правильное. Однако все не так просто.

Исследования показывают, что и мать, и отец способны точно улавливать настрой маленького ребенка.

Конечно же, при родах в мозге матери выделяются гормоны счастья и окситоцин. Кроме того, источник гормона радости, благодаря грудному вскармливанию и контакту с кожей ребенка, просто бьет ключом [7], так что мать прямо-таки влюбляется в своего ребенка и готова взять на себя тяготы ухода за ним. Но и в организме отца окситоцин, гормон привязанности, вырабатывается в увеличенном количестве, когда отец имеет физический контакт с ребенком, держит его, пеленает и так далее. Если отец к тому же и основной опекун, его мозг настраивается на обслуживание еще сильнее [8].

Итак, можно сказать, что в конечном счете оба родителя могут взять на себя заботу, а также поощрение самостоятельности ребенка. Однако матери, как правило, более склонны к полюсу заботы – особенно когда дети еще очень маленькие, – а отцы чувствуют себя ближе к тому полюсу, который бросает вызов ребенку и способствует его самостоятельности. Обе эти сильные стороны заботятся о том, чтобы в результате ребенок был окружен заботой и смело исследовал мир.

Если мы примем это и увидим силу в каждой роли, то сможем избежать многих споров. К сожалению, в современных партнерских отношениях иногда бывает так, что каждый считает, будто именно его точка зрения правильная. Матери ворчат на отцов, потому что те забывают взять детское питание в поход. А отцы бубнят на матерей, потому что те несут восьмилетнему ребенку в школу спортивную сумку. Здесь обоим партнерам не повредило бы проявить чуть больше уважения и доброжелательности.

Современные отцы посвящают уходу за детьми значительно больше времени, чем предыдущие поколения [9]. Каждый третий отец берет декретный отпуск [10].

С 70-х годов прошлого века роль отца непрерывно менялась. «Новые» активные отцы ощущали, как и матери, ответственность за воспитание и развитие детей. Благодаря более прочным отношениям с ребенком роль отца оживает сильнее, и, следовательно, для мужчины возникает необходимость переопределить себя как родителя – возможно, более похожего на мать. Однако часто пример для подражания у него отсутствует: собственный отец редко был рядом и мало заботился о семье. Поэтому молодые отцы идут новыми путями. Они ищут правильный баланс между привязанностью к детям и самореализацией как мужчины в партнерстве и профессии. На этом пути они первым делом смотрят на опыт, полученный от собственного отца. Хотя большинство из них не находят подходящего примера, воспоминания о детстве оживляют многие события. Это может быть болезненно, так как вскрывает старые душевные раны, которые оставил их собственный отец, потому что не заботился, а отсутствовал или был холоден.

Если ты чувствуешь, что переполнен бурными эмоциями, как только начинаешь интенсивно вспоминать свое детство и отношения с отцом или матерью, мы рекомендуем тебе упражнение «Остров рефлексии: исцели своего Сумрачного ребенка» на стр. 133.

Благодаря упражнению на стр. 72 ты можешь целенаправленно обратиться к старым травмам, а потом вылечить их и освободиться от прошлого, чтобы иметь возможность развить в себе способность к отцовству. То же самое относится и к женщинам, которые чувствуют, что запутываются в своих детских переживаниях, когда думают об отношениях с собственной матерью.

Проблемы адаптированных родителей

Если ты тот человек, чье внутреннее равновесие смещено в сторону привязанности, вероятно, ты принадлежишь к адаптированным людям. В этом слове нет никакого негатива. Это просто означает, что ты готов пренебречь собственным желанием автономии ради привязанности к другим. Однако для твоей роли отца или матери это имеет определенные последствия: адаптированные родители всегда очень дружелюбны по отношению к своему ребенку. Они хотят для него всего самого лучшего и при необходимости готовы пойти на многие жертвы. Они вступаются за ребенка, поощряют и поддерживают его во всем. Это отличные навыки, от которых ребенок очень выигрывает.

Тем не менее может случиться и так, что адаптация скажется на отношениях с ребенком негативно. Во-первых, слишком адаптированному родителю нелегко отпустить ребенка и выдержать разлуку с ним. Особой проблемой для него может стать, например, возраст, в котором особенно проявляется упрямство. На этом этапе ребенок проверяет свою независимость и личные границы. Для этого он применяет агрессию. Речь идет о сепарационной агрессии, а упрямство – одна из ее форм. Если ребенок кричит матери: «Прочь с моих глаз, тупая овца!», – адаптированные матери ощущают это иначе, чем автономные. Они принимают гнев слишком близко к сердцу и обижаются. Тем самым ребенок получает сообщение: из-за гнева мои родители грустят. Если ребенок часто получает это сообщение, может случиться так, что он научится подавлять свою нездоровую агрессию. Чаще всего его сверхадаптированные родители делают так же, поскольку и они получали такое сообщение от своих матерей и отцов.

Чтобы предотвратить недоразумения, скажем: конечно, ребенок не должен безудержно выплескивать свой гнев. Однако это чувство должно быть допустимо.

Родители не должны воспринимать гнев своего ребенка исключительно на свой счет. Стоит оценивать его как проявление этапа развития и стремления к установлению границ. Только если гнев для тебя является закономерным чувством и ты хорошо знаешь, как с ним обращаться, твой ребенок научится адекватно справляться с ним. И, конечно же, поводы к его возникновению будут меняться в ходе развития ребенка. Следовательно, то, как матерям и отцам удается справиться с гневом своих детей, имеет далеко идущие последствия. Тот, кто может адекватно совладать с этим чувством, помогает малышам в здоровом развитии их стремления к автономии. Если же родители реагируют на детей несдержанно или с большой обидой, они препятствуют их самостоятельности.

Однако у адаптированных родителей чувство отверженности может вызвать не только своенравное обозначение ребенком границ, но и его непохожесть. Слишком адаптированным родителям это дается труднее, чем автономным, которые принимают и уважают индивидуальность своих детей. Первые всегда жаждут близости. Ведь люди чувствуют себя ближе к тем, кто похож на них, – сходство сокращает ощущение расстояния. Скажем иначе: непохожесть создает разрыв между «я» и «ты». Поэтому для адаптированных родителей существует риск того, что они слишком притесняют индивидуальность своих детей, а иногда и не воспринимают их должным образом.

Из-за того, что адаптированные родители ощущают такую близость со своими детьми, они могут упускать из виду, в каких моментах те отличаются от них. Они не замечают, что их дети испытывают другие потребности и обладают иными качествами.

Кроме того, адаптированные люди склонны чрезмерно оберегать детей. Детям старшего возраста, например, запрещается в одиночку ездить на велосипеде к другу или подруге, потому что это слишком опасно. В то время как ребенку снова и снова повторяют: «Будь осторожен; дай маме или папе помочь!» – он слышит в этих словах послание «Мы не доверяем тебе, один ты не справишься». Разумеется, такого намерения у озабоченных родителей нет. Однако это именно то, что происходит из-за гиперопеки: ребенок не верит в себя, поскольку в него не верят мама с папой. Выразимся иначе: как малышу развить уверенность в своих силах, если ее нет у его родителей? Возможно, в какой-то момент ребенок прекратит спрашивать, можно ли ему съездить к кому-то на велосипеде.

Адаптированные родители ощущают большую потребность в принятии, гармонии и любви, и все это они хотят чувствовать в своей семье. Однако страх отказа и неудачи может создать напряжение или даже привести к тому, что родители станут позиционировать себя недостаточно четко.

Кроме того, у адаптированных людей есть большой страх быть отвергнутыми, который, конечно, легко проецируется на воспитание детей. Так, им трудно настаивать на правилах, потому что они не хотят «потерять» детей. Они желают любви со стороны своего потомства. Так что в вопросах воспитания они могут действовать довольно-таки непоследовательно: то разуваться перед дверью нужно, то нет. К тому же адаптированные родители хотят делать все правильно в социуме. Они боятся столкнуться с отказом и критикой, а собственное беспокойство переносят на своих детей. Им быстро становится неловко, когда ребенок делает что-то не так или конфликтует с другими людьми. Из-за этого адаптированные родители часто вмешиваются слишком рано в споры детей. Если ребенок, например, спорит в песочнице из-за экскаватора, они говорят: «Отдай же Яну экскаватор». Но так ребенок не сумеет научиться самостоятельно справляться с небольшими столкновениями, и его умение постоять за себя ослабевает. Что касается детей старшего возраста, забота родителей привлекает отрицательное внимание, что очень заметно в школе. Успеваемость в школе рассматривается с большим пристрастием: «Он (она) справляется? Достаточно ли хорошо он (она) учится?» Родители могут непреднамеренно оказывать на детей слишком большое давление из-за оценок. Дети реагируют либо усердием, стараясь соответствовать ожиданиям, либо – например, в переходном возрасте – радикальным разрушением родительских надежд, то есть бунтом.

Проблемы автономных родителей

Сила автономных родителей заключается в том, что они справляются со всем самостоятельно, и этого же они ожидают от своих детей. В отличие от адаптированных родителей они рассчитывают, что каждый человек может постоять за себя. Вот почему они очень хорошо справляются с ситуацией, когда ребенок хочет играть в песочнице без них.

Уважать и понимать границы – одна из способностей автономных людей. Также для них не является проблемой, что дети когда-нибудь отделятся от них. Им скорее тяжело допускать близость.

Поэтому для крайне автономных людей стать отцом или матерью – просто гигантский шаг вперед. Всем известно, что маленькому ребенку необходимо много заботы и внимания. Они сомневаются, что смогут стать хорошими родителями, и не решаются взять на себя ответственность за воспитание. В основном это не осознанный процесс, а смутное представление о том, что близкие отношения с ребенком могут подавлять. Действительно, первый этап жизни младенца, который нуждается в большой заботе и внимании, – серьезная проблема для автономных родителей. Чтобы понять это, нам нужно еще раз представить себе предпосылки сильного стремления к автономии. В детстве такие люди испытывали либо избыток, либо недостаток любви. В обоих случаях, будучи взрослыми, они чувствуют себя наиболее комфортно, когда между ними и окружающими существует небольшая дистанция. Самое безопасное для них в жизни – ни от кого не зависеть. А тут малыш, которому всегда что-то нужно и о котором необходимо заботиться, – это абсолютная контрпрограмма. Младенец голоден, хочет на ручки, ему нужно менять подгузники – полный контраст с самостоятельной жизнью, которой хотел жить автономный человек.

У таких людей возникают чувства, которые относятся к их собственному детству: «Для меня это уже чересчур. Мне становится слишком тесно. Я больше не вынесу».

Если связь с собственным детством не подвергается рефлексии, автономный человек, став отцом или матерью, чувствует себя угнетенным и подавленным новой реальностью, а в критической ситуации даже принимает срочные меры. Вот почему немало отношений разрушаются вскоре после рождения ребенка. В основном именно отец оставляет мать и ребенка, потому что чувствует себя связанным. Иногда он даже уходит с тяжелым сердцем. Только автономия для него важнее привязанности. Он не видит другого выхода, кроме как покинуть семью и избавиться таким образом от напряжения, которое испытывает из-за близости и навязывания чужой воли.

Для автономной же матери выходом может стать побег внутрь себя. Одна из наших клиенток приступила к кандидатской диссертации сразу после рождения своего первого ребенка. «Это было моим спасением, иначе я не выдержала бы». Посвящая ежедневно несколько часов научной работе и предоставляя партнеру заботу о ребенке, она устанавливала необходимую дистанцию между собой и малышом. Так она смогла справиться со страхом слиться с ребенком и никогда больше не быть собой. Младенец чувствует, когда его мать рядом «не по-настоящему».

С первых дней дети стараются подчинить себе мать. Они ищут зрительного контакта, обращаются к ней, улыбаются, плачут и лепечут. Если внутреннее отсутствие сохраняется в течение длительного времени – например, у матерей в депрессии, – в какой-то момент младенцы сдаются. Они осознают свое бессилие, из-за чего становятся амимичными[5] и даже впадают в депрессию [11]. Удачным решением для нашей клиентки было постепенное «возвращение».

Ее дочь совершенно не пострадала, потому что после каждого этапа работы женщина могла осознанно и эффективно заниматься ребенком. Кроме того, о малышке горячо заботился отец. Он даже взял на себя роль главного связующего звена.

Благодаря такой организации матери было комфортно, а о ребенке хорошо заботились.

Даже небольшие перерывы в отношениях с ребенком становятся глотком воздуха для автономных родителей.

В конечном счете каждый человек нуждается в дистанции с окружающими – внутренней, пространственной или временной. Особенно сильно эта потребность выражена у автономных людей. Вот почему такие родители лучше справляются с немного подросшими детьми, ведь в совместной жизни у тех больше свободного пространства. Если дети, например, ходят в детский сад, освободившееся время можно заполнить на свое усмотрение.

Чем больше свободы они отвоевывают, тем легче им будет вернуться к отношениям с сыном или дочерью. К тому же дети становятся более зрелыми и самостоятельными. С ними можно общаться на равных, что приносит родителям облегчение. Автономная мать, одна из наших знакомых, описывает этот опыт следующим образом: «Думаю, я не была хорошей мамой. Для меня это был слишком большой стресс. А теперь, когда дети стали школьниками, я расцвела».

Поэтому настоящие трудности развиваются у автономных родителей и детей в основном тогда, когда вторые очень малы и зависят от постоянного присутствия: ребенок тонко чувствует, что родитель испытывает стресс. Только малыш не будет думать: «У мамы (папы) проблема с автономией», – он чувствует: «Я в тягость!» Если родители снова и снова подают сигнал, что жизнь с ребенком довольно утомительна, тот усвоит, что не стоит заботы о себе, следовательно, он недостоин любви. Тогда некоторые дети особенно стремятся заполучить любовь родителей. Например, чтобы чувствовать себя в безопасности, они постоянно спрашивают: «Мама, ты меня любишь?» Некоторые дети привыкают справляться по большей части в одиночку. Они учатся, точно так же как и их родители в детстве, тому, что в этой жизни можно полагаться только на себя.

Теперь ты можешь задаться вопросом, каково людям, которые живут в состоянии баланса между адаптацией и автономией. Всегда ли они знают, что делать? Их дети счастливы и прекрасно воспитаны автоматически?

Тем самым автономные родители, подобно адаптированным родителям, невольно создают для детей довольно напряженную атмосферу. Взрослые, как и дети, чувствуют, что должны прилагать усилия. При этом они хотят другого: дом, где каждый может быть самим собой, семью, в которой все ее члены могут жить по своему усмотрению.

Краеугольным камнем, который играет здесь большую роль, является самооценка. Ведь людей, живущих в состоянии баланса, отличает в первую очередь хорошая самооценка. Глубоко внутри они ощущают уверенность: «Со мной, именно таким, все в порядке». И они прекрасно понимают, что с другими людьми – следовательно, и с их детьми – тоже все в порядке, менять их не надо. Они могут настроиться на близость или же установить дистанцию, если хотят побыть в одиночестве. Возможно, для тебя это звучит как недостижимый идеал. Вот почему теперь мы хотим более подробно объяснить, насколько тесно самооценка переплетена с вопросом привязанности и автономии и как это влияет на формирование нашей жизни и отношений с нашими детьми.

Эпицентр: самооценка

Под самооценкой психологи разных школ понимают уровень собственной ценности: чувствую ли я себя важным? Достоин ли я того, чтобы меня любили? Могу ли требовать чего-то или достичь успеха? Или же я чувствую себя совершенно никчемным? Речь идет о субъективной и прочувствованной оценке, которую каждый человек проводит совершенно непроизвольно по отношению к себе. Как предполагает слово «самооценка», оно означает то, что мы ценим себя и что эта оценка закреплена в нас четким ощущением. То есть нам не нужно долго думать о том, нормальные ли мы в принципе. Это знание доступно нам интуитивно и изнутри.

Стабильная самооценка – лучшее условие для удовлетворенности человека своей жизнью.

Самооценка оказывает большое влияние на все наше существование – от рождения до глубокой старости. Это центр управления нашей психикой. Люди, обладающие хорошей самооценкой, живут в дружбе с собой, а это включает и возможность прощать себе ошибки. Они уверены в своих способностях и могут доверять другим людям. Они способны как к адаптации, так и к напористости. Иначе говоря, они пребывают в балансе между автономией и привязанностью.

Но как возникает эта самооценка? На что она может положительно влиять и чему мешать?

Зеркальное Я

Давайте вернемся к ситуации младенца и малыша: базовое доверие ребенка развивается через поддержку, любовь и заботу его родителей или первых опекунов. Здесь происходит процесс, который лег в основу теории «зеркального Я».

Она подразумевает следующее: наши мамы и папы отражают нас тем, как они относятся к нам, достойны ли мы того, чтобы о нас заботились. В контакте с родителями малыш отмечает: «Они со мной говорят?», «Они присматривают за мной?», «Они качают меня на руках?», «Они хорошо заботятся обо мне?»

По расположению матери и отца мы распознаем собственную (само)оценку. Это чувство принятия передается малышу не только через нежную заботу, но и через выражение лиц родителей. В психологии есть поговорка «Ребенок ощущает самооценку в блеске глаз своей матери». Поэтому, когда родители часто улыбаются и сияют при взгляде на своего малыша, это непосредственно отражается на нем: «Ура, меня любят! Я желанный ребенок! Мои родители рады мне!» Эта самооценка сохраняется у нас на всю жизнь.

Ни один человек не зависит полностью от реакции окружения. Однако в большинстве своем люди радуются, когда чувствуют себя принятыми, и грустят, раздражаются или сердятся, когда сталкиваются с отторжением.

Как строится самооценка

Примерно с трех лет дети могут испытывать вину. Тогда они знают: «Ах, это я опрокинул чашку». Если ребенок сталкивается с неприятием, он понимает: «Я сделал что-то не так». Только теперь, когда ребенок сильнее осознает свое «Я», у него развивается чувство стыда. Ему неловко, если он делает что-то плохое или его ругают. Стыд гарантирует, что мы подчиняем свои действия табу или требованиям общества. Это звучит резко, но имеет смысл. Представь себе, что бы значило для нашего общества отсутствие чувства стыда у кого бы то ни было.

Эволюция устроила так, чтобы мы адаптировались к обществу. Если бы нас ничего не смущало, то каждый делал бы то, что хочет, и мы бы не смогли жить в социуме.

Однако нашу самооценку укрепляет не только родительская любовь, но и, разумеется, наши автономные способности помогают нам лучше осознать собственную ценность. Дети чувствуют гордость и счастье, когда им что-то удается, ведь благодаря этому они ощущают свои способности. Очень важно, чтобы они узнали на опыте, что могут участвовать в построении отношений и не находятся во власти другого человека. Таким образом, для детей важно иметь право участвовать в разговоре, а их потребности и чувства должны восприниматься серьезно. Время от времени они даже должны настаивать на своем. Так дети узнают, что могут повлиять на что-то в жизни. А это противоположно беспомощному состоянию.

Если ты все это обдумаешь, то, вероятно, заметишь, насколько сильно развитие самооценки зависит от баланса привязанности и автономии. Вот почему так важно уметь поддерживать эту гармонию в воспитании. Таким образом, наши дети, с одной стороны, не должны получать слишком много власти, а с другой – их не нужно принуждать постоянно приспосабливаться к нашим потребностям.

Если дети убедятся на опыте, что их любят такими, какие они есть, и что они не должны ломать себя ради родительского признания, это послужит основой для формирования здоровой самооценки. И если они убедятся, что могут оказать воздействие на что-то и достичь чего-то, это тоже положительно повлияет на их восприятие себя.

Установки: язык программирования самооценки

Убеждение «Я в порядке» описывает здоровую самооценку. Это ощущение рассматривается как правило и не связывается с конкретными или объективными качествами. Кроме того, в мозге до сих пор не нашли конкретного центра, контролирующего самооценку человека. Тем не менее мы ощущаем ее изо дня в день, в любой момент: мы чувствуем себя наравне с другими, превосходим их или уступаем им? Можем ли мы доверять людям и миру или нас окружает недоверие? Все это – ощущения, которые зависят от нашей самооценки.

Если мы внимательно рассмотрим свою самооценку, то лучше всего сможем описать ее, опираясь на собственные убеждения. Это глубокие убеждения, которые мы приобретаем на протяжении всей жизни на основании собственного опыта. Большинство из них формируются еще в детстве. Например, если родители часто критикуют и мало хвалят ребенка, велика вероятность того, что у него выработается установка «Я не соответствую!». Однако маленькие дети не могут объективно судить о своих родителях. Проще говоря, ребенок исходит из того, что родители хорошие и правильные. Если они сердятся на него, с его точки зрения, виноват он сам, а не родители.

Если отец регулярно бьет ребенка, тот приходит к выводу: «Я плохой». Это убеждение может привести к формированию схемы более высокого уровня и запечатлеться в мозгу как некая программа или правило. Эти постулаты из детства мы привносим в свою взрослую жизнь. С помощью них можно еще подробнее описать свойства «очков», в которых мы ходим по жизни, которые тоже воздействуют на нашу самооценку и дают четко понять, как же мы смотрим на мир.

Например, если я часто разочаровываюсь в желании привязанности, этот опыт может закрепиться в таких постулатах, как «Я ничтожество!», «Я не важен!», «Меня никто не любит!».

Например, если я глубоко запечатлел в себе установку «Я ничтожество», совершенно ясно, что многие действия близких я воспринимаю через призму этого убеждения. Если мне кто-то дружелюбно улыбается, меня это может смутить: «Он что, хочет надо мной посмеяться? Или почему он так глупо ухмыляется?!» Кроме того, восприятие моей персоны сильно окрашено этой установкой. Здесь важно понимать, что подобные фразы могут вызывать в нас сильные чувства, такие как стыд и ощущение неполноценности. Стремясь их компенсировать, я, возможно, прикладываю еще больше усилий, чтобы всем угодить, и пытаюсь быть максимально идеальным. Вероятно, в дальнейшем это стремление к совершенству я буду соотносить не только с собой, но и со своими дочерьми и сыновьями. Поскольку я чувствую себя никчемным, для меня важно, чтобы мои дети были предметом гордости и демонстрировали успехи. Таким образом, установки, связанные с самооценкой, и обусловленное ими чувство неполноценности оказывают огромное влияние на наш стиль воспитания.

Итак, когда я думаю: «Я не соответствую» – и переживаю, например, ситуацию отторжения, мой постулат активизируется. Тогда я имею твердое убеждение, что неприятие меня связано с моей неполноценностью. И тут же на первый план выходят чувства, связанные с этим: печаль, стыд, гнев или бессилие. Установки, которые снижают самооценку, могут сбить нас с толку.

Каждая установка имеет эмоциональный заряд. Это означает, что с ней связаны сильные чувства. А поскольку мы не подвергаем сомнению ее истинность, мы воспринимаем те ощущения, которые она вызывает, как бесспорные и оправданные.

Поскольку часто мы усваиваем установки в довольно-таки раннем возрасте и они глубоко закрепляются в бессознательном, распознать их нелегко. На самом деле по большей части мы вообще их не распознаем. Мы принимаем их как истину и даже приспосабливаем к ней наше восприятие. Это означает, что мы воспринимаем не события, а прежде всего свои ожидания. Тем самым установки вызывают искаженное восприятие. Или, иначе говоря, они управляют им. Они определяют, на чем мы фокусируем внимание и какую информацию мы не замечаем. Это смогли доказать многочисленные научные эксперименты.

Например, если в глубине души я убежден, что «не соответствую», значительные внешние успехи не исцелят меня. Даже после десятков побед, сданных экзаменов или продвижений по службе в глубине души я все еще буду думать: «Вообще-то я не соответствую, но, кажется, этого никто не заметил!»

От этого не застрахованы и очень успешные люди. Например, такую проблему имеет чрезвычайно популярный шоумен и певец Робби Уильямс. В автобиографии «Откровение»[6] он признался, что, по его мнению, плохо поет. Чтобы сгладить это обстоятельство, он старается танцевать как можно лучше.

Негативные установки снижают самооценку

Самое неприятное в установках – то, что они могут управлять нами прямо из засады. Часто мы не замечаем, как они определяют наши чувства и действия. Причина вот в чем: самое важное для нашей психики – избежать душевной боли. Для достижения этой цели мы вытесняем и реальность, если нужно. Кроме того, в краткосрочной перспективе эта тактика помогает нам оставаться психически стабильными. Однако в долгосрочной перспективе попытки избежать боли вызывают еще большую боль, как показывает история Вероники.

Вероника выросла с матерью. Отец бросил семью, когда девочке было три года. Хотя мать и уверяла, что уход отца не имел никакого отношения к ней, ребенка это не убедило. Должно быть, с ней что-то не так, иначе папа заботился бы о ней – примерно так можно обобщить ее детские мысли. Но отец уделял Веронике очень мало времени. Поэтому установка «Что-то во мне не заслуживает любви» глубоко укоренилась в ней и продолжает действовать, хотя Вероника уже давно выросла. При мыслях об отце Веронику охватывает ноющее чувство печали в области сердца, от которого она спешит избавиться, переключаясь на что-то другое. В 24 года Вероника вышла замуж, а потом родила двоих детей: Мириам и Адриана. Оба должны жить лучше, чем мать, выросшая в неполной семье. Это был твердый план Вероники, поэтому она и отрицала все признаки кризиса в браке. Она испытала огромный шок, когда муж Ральф захотел оставить ее после 12 лет совместной жизни, поскольку снова влюбился. В период расставания Вероника особенно старалась заменить детям отсутствующего отца. Ее твердым желанием было, чтобы дети чувствовали себя любимыми, «несмотря ни на что». Это совершенно нормальное желание при разводе, но для Вероники оно затмевало все остальные аспекты. Не помогло и то, что бывший муж очень заботился о Мириам и Адриане и продолжал присутствовать в их жизни как родитель. Ежедневно после школы Вероника пугливо спрашивала каждого из детей: «У тебя все хорошо, мой ангел?» Мириам и Адриану, которым исполнилось уже 12 и 10 лет, тревожные вопросы были неприятны, они пытались успокоить мать: «Конечно, все прекрасно». Они даже скрывали свои проблемы и трудности, все больше закрываясь от матери. Конечно, Вероника почувствовала, что ее дети отдалились. Ноющая печаль в сердце вернулась. Она была в отчаянии. Что она сделала не так? Муж сбежал, дети отдалились – и при этом она делала все, чтобы создать для них безопасную идеальную семью. В этой, казалось бы, безвыходной ситуации она обратилась к психотерапевту.

Обретая новые установки, чувствуешь себя как человек с нарушением зрения, который получил новые очки. Хотя теперь ты видишь лучше, нужно какое-то время для адаптации.

В процессе терапии она разобралась в собственном детстве и занялась поиском установок. Она осознала, что ее до сих пор сопровождает фраза из детства «Что-то во мне не заслуживает любви». Вместе с терапевтом она поразмышляла, какие установки были бы полезнее для нее сегодня. Вероника нашла две фразы, придающие ей силы: «Я достойна любви» и «Я могу доверять». Разумеется, Вероника поверила в них не сразу. Старое убеждение прочно засело в ней и не давало пробиться в сознание новым установкам. Конечно, на сеансе у терапевта Вероника чувствовала, что новые постулаты логичны и истинны, а с помощью упражнений она поняла, что уже смогла убедиться в них на собственном примере. Однако в повседневной жизни она постоянно чувствовала, что быстро начинает сомневаться в новых установках и пытается считать более справедливыми старые.

Здесь мы наблюдаем парадоксальное явление. Нам мешают установки, приобретенные в детстве. Однако за много лет мы уже привыкли жить с ними, из-за чего не можем себе представить, что правильным может быть другое внутреннее убеждение.

Вот почему Веронике пришлось сначала свыкнуться с новыми установками. В результате ей удалось понять, что эти убеждения совершенно верны, и она смогла надеть новые «очки». Через некоторое время она обнаружила, что менее напряжена и перестала постоянно переживать за детей. Новый постулат «Я могу доверять» помог ей оставаться спокойнее в общении с дочерью и сыном.

Опыт Вероники иллюстрирует, насколько влиятельны наши установки и как они контролируют обращение с детьми. Однако ее пример демонстрирует и следующее: имеет смысл разобраться в собственных убеждениях – прежде всего в негативных, ослабляющих самооценку, – и выяснить, как с ними справляться. Наши негативные установки мешают нам и вселяют в нас неуверенность. Тем самым они ослабляют и нашу веру в себя как родителей.

Следующее упражнение может помочь найти твои установки, связанные с самооценкой. Дополни предложение первым, что придет в голову. Дело не в безупречности. Именно самые сильные фразы, укоренившиеся в нас глубже всего, так называемые основные установки, очень сложно обнаружить. Можно провести аналогию с кочаном капусты: сердцевина – основные установки – защищена множеством внешних листьев. Необходимо откинуть внешнее, чтобы добраться до внутреннего.

По этой причине мы также хотим побудить тебя снова и снова смотреть на свои ответы. Возможно, когда ты дочитаешь эту книгу, тебе захочется выполнить это упражнение во второй раз.

Остров рефлексии: изучение негативных установок

Наши установки всегда имеют конкретные формулировки, например: «Я….», «Я могу…» или «Я не могу…», «Я обязан…», «Мне можно…».

Большинство людей несут в себе как положительные, так и отрицательные установки. Здесь мы приводим для тебя небольшой список типичных позитивных и негативных убеждений.

Позитивные установки:

• Я достоин любви.

• Я ценен.

• Я важен.

• Я соответствую.

• Я могу показать свои чувства.

• Я умею любить.

• Я желанен.

Негативные установки:

• Я не соответствую.

• Я не заслуживаю любви.

• Я не должен быть обузой.

• Я не в порядке.

• Я не должен проявлять никаких чувств.

• Я плохой.

• Я не важен.

Как правило, из-за негативных убеждений мы усложняем жизнь себе, а иногда и нашим детям. Вот почему мы хотим привлечь твое внимание к ним. Позитивными постулатами мы займемся начиная со стр. 92. Чтобы найти свои негативные установки, нужно вызвать в памяти болезненные детские воспоминания. (Однако для этого упражнения не нужно вспоминать самые худшие переживания. Лучше возьми ситуацию, когда ты чувствовал себя неудобно или не совсем понятым. Этого вполне достаточно, чтобы отследить свои установки.) Когда вспомнишь, прислушайся к себе, чтобы понять, какие чувства и мысли вызвала эта ситуация. Сделав это, ты выяснишь, какие убеждения возникли в тебе как результат этого опыта. Можешь подумать и о ситуациях из взрослой жизни, из-за которых ты снова и снова впадаешь в уныние или попадаешь в один и тот же эмоциональный тупик. Какие установки действуют при этом? Дополни фразы, предложенные ниже. Действуй спонтанно. Постарайся не слишком раздумывать.

• Я …

• Я слишком …

• Я не …

• Я не могу …

• Мне нельзя …

• Я должен …

Наверное, ты найдешь некие негативные установки, которые играют важную роль в твоей жизни. Может быть, тебе надо будет немного обдумать эти открытия. Однако будь осторожен: не нужно слишком сильно жалеть себя. Конечно, иногда может быть грустно вспоминать о том, что пошло не так в детстве. В таком случае дай себе возможность погрустить. Сделай перерыв в чтении этой книги. Выпей чаю и будь добр к себе: несмотря на прошлое, ты все-таки вырос и стал прекрасным человеком. А еще подумай вот о чем: в этот момент ты стараешься изучить свои негативные установки, поскольку они мешают тебе как родителю, и ты хотел бы это изменить.

Подробнее о том, как мы распространяем свои установки на детей, смотри в разделе «Дети нажимают на “кнопки”» (стр. 99).

Теперь спроси себя, какое влияние эти установки оказывают на ваши отношения с ребенком? Как они влияют на твою модель воспитания? Предположим, ты сталкиваешься с установкой «Всегда нужно быть милым и послушным». Вполне возможно, ты распространяешь ее на своих детей. Поэтому они тоже должны быть милыми и послушными. Если сейчас ты нарушишь эту установку и, например, покажешь соседке язык, тебе будет очень стыдно.

Многие люди несут в себе и убеждение «Я виноват!». В нем обычно кроется уверенность в ответственности за настроение собеседника или ближнего. Как это может сказаться на отношениях с ребенком? Вероятно, ты чувствуешь громадную ответственность за все, что с ним происходит? Возможно, тебе трудно найти равновесие между заботой о ребенке и здоровой заботой о себе? Может быть, тебя мучает значительное чувство вины за все ошибки, допущенные в процессе воспитания? Возможно, ты купил эту книгу исключительно потому, что тебя мучает чувство вины?

Может быть, тебя успокоит тот факт, что почти все родители испытывают чувство вины. И именно ответственные родители, которые по-настоящему заботятся о своих детях, часто чувствуют себя виноватыми. Это очевидно. Ведь чем больше мы знаем о воспитании и чем более структурирована наша картина того, что такое «хорошие» родители, тем скорее мы видим свои «ошибки». В частности, роль матери перегружена явно невыполнимыми ожиданиями. Она всегда должна быть рядом со своим ребенком, иначе она мать-ехидна; одновременно ей надо работать, чтобы быть примером для подражания своим детям, ведь «невзрачная домохозяйка» – непривлекательная ролевая модель. Короче говоря, идеально удовлетворить эти противоречивые требования невозможно. Дорога угрызениям совести открыта. Когда же на заднем плане еще и действует установка «Я виноват», угрызения совести становятся невыносимыми. Поможет тут только одно: нужно распрощаться со стремлением к совершенству и заменить установку «Я не соответствую и виноват» на убеждение «Я делаю хорошо, насколько могу».

«Достаточно хороший!» – полезная мантра для родителей. Мы не должны быть идеальными. Хватит и быть достаточно хорошими.

Дети прощают своим родителям очень многое. Они в некотором смысле стабильны, и этого хватает, если мать и отец достаточно хороши. Дети справляются с разочарованиями. Даже младенцы понимают, когда нужно немного поплакать, чтобы кто-то о них позаботился. Дональд Винникотт, английский психоаналитик и врач, придумал для этого понятие «достаточно хорошая мать», которое подразумевает именно это.

Нам не нужно делать все правильно, просто нужно быть достаточно хорошими, чтобы наши дети развивали здоровую самооценку, росли и процветали. Винникотт даже считал, что именно маленькие разочарования заставляют ребенка все больше и больше привыкать к настоящей жизни и что родители, которые достаточно хороши, дают ему все, чтобы он успешно освоился в мире. Достаточно хороши! Чем-то большим они быть не должны.

Ты интересуешься, как же добиться замены установок? Уверяем тебя, это вполне возможно. В разделе «Как лишить силы негативные установки» (см. стр. 96), мы покажем тебе, как это сделать. Для этого необходима рефлексия, а также немного мужества и упорства. Однако ты и сам заметишь, насколько верна твоя новая установка, укрепляющая самооценку, и как она улучшит многое в твоей жизни.

Позитивные установки придают нам сил

Конечно, на протяжении жизни мы приобретаем не только негативные установки, но и позитивные, то есть полезные и благоприятные. Наряду с такими негативными убеждениями, как «Я не заслуживаю любви», мы несем в себе и такие положительные постулаты, как «Я справлюсь». Это потому, что в детстве мы приобретаем различный опыт, общаясь с другими людьми. Конечно, Веронику оставил отец, и она усвоила постулат «Что-то во мне недостойно любви», но в то же время мать хорошо заботилась о ней, поощряла и поддерживала ее в школьные годы. Вероника была хорошей ученицей, мать очень хвалила ее, в результате чего девочка усвоила установку: «Если я за что-то берусь, то добьюсь результата».

Если родители дают детям тепло родного дома и заботятся о привязанности, возникают убеждения типа: «Я достоин любви. Я достаточно хороший. У меня есть безопасное место». Другие позитивные установки формируются, если детей поддерживают в их автономном развитии: когда они имеют право высказать свое мнение и участвовать в принятии решений, когда они с любопытством исследуют свое окружение и могут следовать своим интересам. Тогда возникают постулаты, которые гласят: «Я хорош таким, какой есть. Я могу развиваться. Я имею влияние». А еще: «Я справлюсь».

Остров рефлексии: мои позитивные установки

Чтобы прочувствовать свои позитивные установки, вспомни приятные ситуации из детства. Дай памяти команду: «Покажи мне светлые, радостные и счастливые моменты из детства и юности».

Спроси себя: «Кто придал мне силы? Чем я гордился? Что принесло мне пользу? Когда я был доволен?»

Прислушайся к себе и выясни, какие установки возникли благодаря этому опыту. Можно подумать и о ситуациях из взрослой жизни, когда тебе было очень хорошо. О моментах личного счастья или о ситуациях, когда ты довольна тем, что ты мать, или доволен тем, что ты отец.

Какие установки здесь действуют?

• Я …

• Я рад …

• Я доверяю …

• Я могу (хорошо) …

• Я люблю …

• Мне можно …

• Я позволяю себе …

Надеемся, что теперь ты нашел целый букет положительных установок. Если хочешь, спокойно перечитай их и почувствуй, как они придают тебе сил. Все позитивные убеждения подкрепляют твою самооценку. И если ты примешь себя таким, каким являешься, даже воспитание детей не сможет быстро выбить тебя из колеи.

Как лишить силы негативные установки

Наверняка, читая предыдущие параграфы, ты думал: «Ах, я бы с удовольствием заменил негативные установки на позитивные». Возможно ли это? Можно ли сменить одно на другое? В конце концов, Веронике это удалось. Конечно, в одночасье это не произошло, но постепенно она сумела освободиться от старого убеждения «Что-то во мне не заслуживает любви» и утвердить новое: «Я достойна любви».

Первое, что нужно сделать, – выявить негативную установку.

Далее мы лишаем ее силы, подвергая ее сомнению. Тем самым мы лишаем установку власти над нами. Уже когда мы задаемся вопросом: «Верна ли эта установка? Или все-таки нет?» – она уже в какой-то мере утрачивает свой негативный эффект. Она уже не может так быстро пробуждать в нас негативное чувство, потому что мы немного отдалились от нее. Например, У Вероники ее установка постоянно вызывала гложущее негативное ощущение. Когда девушка поставила ее под сомнение, интенсивность отрицательных переживаний снизилась.

Для этого ты можешь использовать упражнение «Остров рефлексии: изучение негативных установок» на стр. 90.

На следующем этапе мы перепроверяем, как установка влияет на нас. Мы задаемся вопросом о том, как эта фраза воздействует на нашу жизнь. Благодаря этому вопросу Вероника смогла понять, что ее установка не только вызывала ноющее чувство в области сердца, но и омрачала отношения с детьми. Потому что даже по отношению к своим детям она допускала мысль «Возможно, они меня не любят». Такая петля мыслей, конечно, не является сознательным решением. Однако основная установка часто влияет на отношения с другими людьми. Именно те, кого мы любим больше всего, ощущают негативное эхо, доносящееся из нашего детства. Осознание этого, как правило, сильно мотивирует желание по-настоящему избавиться от вредоносных убеждений.

Наконец, мы меняем отрицательную установку на позитивную и снова обдумываем, как изменилась бы наша жизнь, если бы мы надели позитивные «очки». У Вероники установка «Я не заслуживаю любви» сменилась на «Я достойна любви».

Мы рекомендуем возиться с формулировкой до тех пор, пока для тебя она не зазвучит хорошо и согласованно. Формулируй позитивное изменение до тех пор, пока новая установка не зазвучит для тебя привлекательно.

Иногда «трансформацию» в позитив сделать очень просто. Иногда это потребует некоторого старания и терпения.

Что, например, получится из установки Сюзанны? Она снова и снова слышала от отца: «Да тебе ума не хватит дырку в сугробе пропи`сать». Отсюда она развила убеждение «Я слишком глупа». В этом случае нужно немного подумать, как может звучать замена. Может быть, из него выйдет что-то такое: «Я умная»; «Я преуспеваю в жизни»?

Хочешь попробовать? Ответь на вопросы из упражнения ниже письменно. Потому что записывать что-то – тоже способ установить дистанцию между собой и негативной установкой.

Остров рефлексии: как лишить установку силы

Пожалуйста, назови установку, которую ты хотел бы переосмыслить, и запиши ее.

Затем ответь на следующие вопросы:

• По шкале от 0 до 10: насколько истинной ты считаешь эту установку?

• Что говорит в пользу того, что она может быть истинной? Какие у тебя соображения по этому поводу, какие есть доказательства в пользу этого?

• Что говорит о том, что она может быть ложной? Какие у тебя соображения по этому поводу, какие есть доказательства в пользу этого?

• Как эта установка влияет на твою жизнь? Как она влияет на твой стиль воспитания?

• Что изменилось бы, если бы ты отбросил эту установку? Как выглядела бы тогда твоя жизнь? Что изменилось бы в отношениях с детьми?

• Как звучит установка, если придать ей противоположный, положительный смысл?

• Как изменилась бы твоя жизнь, если бы новая (измененная на позитивную) установка оказалась истинной?

Тот факт, что ты рассматриваешь свои отрицательные установки критически, сам по себе лишает их еще некоторой силы. Ты увидишь: даже если останутся сомнения, сумеешь ли ты превратить свои постулаты в позитивные, ты все равно ощутишь целительное действие этого упражнения.

Итак, теперь ты понимаешь, каков масштаб воздействия установок на то, как мы воспринимаем себя и наших детей и как они влияют на процесс воспитания и управляют им. Однако установки не всегда управляют нами, чаще они запускают некий механизм в определенных ситуациях. Часто триггером становится поведение наших детей. Тогда мы воспринимаем их как слишком шумных, слишком непослушных, слишком дерзких, слишком тихих, слишком неугомонных или слишком спокойных. Образно говоря, дети нажимают на «кнопки» и тем самым запускают механизм установок.

Дети нажимают на «кнопки»

Самооценка оказывает решающее воздействие на наши чувства и взгляд на мир. Ее адекватность и стабильность зависят от того, насколько нам удается соблюсти баланс между привязанностью и автономией. Если хочешь изучить свою самооценку, лучше всего начать работать со своими установками. Ребенок, которому родители дали достаточно домашнего тепла и который при этом имел возможность расправить крылья, мог сформировать, например, такую установку: «Я хорош таким, какой есть». Когда он повзрослеет и у него будут свои дети, здоровая самооценка, возникшая благодаря подобной установке, будет по-прежнему существовать. Родителей, которые получили такую поддержку, непросто вывести из себя. По отношению к детям они обладают эмоциональной стабильностью. А она необходима родителям ежедневно, особенно в сложных ситуациях. Например, когда четырехлетний ребенок бросается на пол перед кассой супермаркета и кричит, потому что хочет еще одно мороженое, они сохраняют спокойствие. Они не проваливаются сквозь землю от стыда, поскольку знают: ребенок учится добиваться своего. Это неприятно, но у них есть понимание, что это вовсе не нападки со стороны ребенка и не признак того, что они плохие родители. Даже если 15-летний сын комментирует внешность кого-то из родителей и говорит нечто вроде: «Ну у тебя и брюхо. Фу!» – уверенные в себе мамы и папы способны оставаться внутренне спокойными. Замечание не пробуждает у них неуверенность в себе, они просто рассматривают его как проверку подростком границ.

В обратном направлении работает воспитание, при котором ребенок не получал от своих родителей достаточного количества семейного тепла, а его потребность в автономии не воспринималась всерьез. Он развивает негативную установку – например, «Я не соответствую». Если малыш ведет себя безобразно или подросток недвусмысленно дает понять, что считает тебя уродливым или немодным, это может лишить уверенности.

Чувствуем ли мы себя плохо, потому что наш ребенок плохо себя ведет, или же стойко выносим уничижительные высказывания подростка в наш адрес – это в первую очередь зависит от наших установок.

Если моя самооценка определяется установкой «Я не соответствую», то это не просто мысль. Часто эта фраза вызывает чувства неполноценности, стыда и неуверенности. Если мой ребенок кричит с неудовольствием и упрямством, то это может активировать этот мой постулат. К счастью, мы ощущаем отрицательные установки не постоянно, ведь они активируются определенными ситуациями или мыслями. Это может быть ситуация, когда мой ребенок просто не делает того, о чем я прошу.

Следующий пример иллюстрирует, как это может выглядеть в повседневной жизни. Александр постоянно сражается за власть со своим пятилетним сыном Юлием, будь то подъем утром, чистка зубов, еда или сон. Из-за этого Александр часто ощущает себя беспомощным, когда Юлий постоянно возражает и не слушается. Он чувствует себя «отцом-неудачником». Александр несет в себе следующие установки: «Я не важен», «Меня никто не видит» и «Я не соответствую». Можно легко представить, как сын постоянно активирует их своим вызывающим поведением. Таким образом, Александр переносит поведение своего ребенка на себя, то есть принимает его на свой счет. Каждый раз, когда Юлий выступает против его авторитета, у Александра тут же возникают сомнения в себе. Однако собственные уничижительные мысли вызывают в нем неуверенность, а это приводит к тому, что Александр быстро начинает нервничать и кричать на Юлия, который реагирует еще бóльшим упрямством. Так и возникает порочный круг. С другой стороны, если бы Александр был более уверен в себе, он мог бы относиться к поведению сына спокойнее и оценивать его как проявление сильной воли ребенка. Тогда он не стал бы так яро бороться за власть.

Мы все интерпретируем окружающий мир и каждую ситуацию, которую переживаем, через призму наших установок. Продолжим на том же примере Александра и Юлия: если ребенок не повинуется, интерпретация отца звучит не как «Юлий не хочет», или «У него сильная воля», или «Он переживает период упрямства», а как «Я плохой отец». Из-за таких мыслей родитель уничижает себя и реагирует соответственно – обидой и гневом. В результате он кричит на ребенка: «Черт побери, когда ты уже наденешь пижаму?» Однажды крик был такой громкий и резкий, что Юлий вздрогнул и расплакался с перепугу. Александр сразу же пожалел об этом.

Проблемы создают не события, а то, как мы их интерпретируем.

Помимо гнева, установка может вызывать страх. Это видно на примере Майи: она считает, что не может постоять за себя. Ее установка гласит: «Меня бросают. Я одна». Благодаря своему трехлетнему сыну Леону она чувствует себя более защищенной и уверенной. Он является ее защитой от якобы злого мира. Одна только мысль о том, что однажды Леону надо будет пойти в детский сад, доставляет ей дискомфорт. Она интерпретирует это предстоящее событие через детскую призму своей установки и воспринимает его очень болезненно: «Меня бросают. Теперь я снова одна». Однако вместо того чтобы посмотреть в глаза своему страху оказаться покинутой, Майя находит доводы, почему Леону пока не стоит идти в детский сад, почему для него так будет лучше. Она думает: «Про детский сад ходят дурные слухи»; «Леон слишком мал»…

Дети будят наши убеждения, связанные с самооценкой, тем самым вызывая в нас чувства. Иногда это чрезвычайно бурные эмоции. Иногда наши дети сыплют соль нам на раны. С помощью следующего упражнения ты сможешь выяснить, какие установки способствуют тому, чтобы воспитание вызывало у тебя затруднения.

Остров рефлексии: сложные ситуации под лупой

Для этого упражнения подумай о ситуации в процессе воспитания, из-за которой ты ощутил гнев, страх, стыд, вину или печаль и которая все еще вызывает у тебя эмоции. Часто это могут быть моменты общения с детьми, когда мы реагируем слишком бурно. Возможно, даже настолько сильно, что потом сожалеем об этом.

Следующие пять вопросов помогут тебе исследовать определенные ситуации, возникающие в процессе воспитания.

На примере Каролины мы покажем, как действовать, отвечая на вопросы.

У Каролины двое детей школьного возраста (8 и 12 лет). Когда они возвращаются из школы, то оставляют ранцы у входной двери. Там же на полу остаются лежать куртки и обувь. Каролина регулярно просто взрывается, когда они так небрежно бросают вещи у двери. «Я вам не служанка!» – кричит она детям, а потом, вздыхая, убирает все это.

1. Описание ситуации: Что произошло? Что послужило для этого триггером?

Запиши ситуацию, связанную с воспитанием, которая все еще не дает тебе покоя. – Каролина, например, написала бы: «Я опять вышла из себя, потому что дети побросали вещи в прихожей».

2. Интерпретация ситуации: Какие установки или мысли возникают в связи с ситуацией?

Какие постулаты воздействовали на тебя как фон? – Размышляя, Каролина наталкивается на следующие убеждения: «Мои дети непочтительны», «Меня не видят» и «Мне грош цена».

3. Чувства: Какие чувства я испытываю в этой ситуации?

Какие чувства в тебе преобладают? – Каролина поняла, что сначала сердится, а потом стыдится этой вспышки гнева. Чувства такие: гнев и стыд.

4. Поведение: Что я делаю?

Как именно ты отреагировал? – Каролина написала: «Сначала я ору на детей, а потом убираю обувь, куртки и ранцы по местам, когда дети уже давно исчезли в своих комнатах».

5. Импульс решения: Предположим, твои установки и чувства не были запущены и ты мог бы сохранять полное спокойствие. Какие решения появляются в этом случае?

Какие идеи и варианты действий у тебя появляются, если рассмотреть ситуацию заново, отбросив призму установок? – Каролина понимает, что есть два варианта: либо убирать за детьми, не нервничая, формулируя такую мысль: «Дети всегда такие»; либо она спокойно объясняет обоим, что порядок в прихожей – это очень важно. Она могла бы придумать вместе с детьми, как этого добиться. План? Стикеры с напоминаниями? Ритуал? А может быть, даже пообещать награду тому, кто после школы будет аккуратно раскладывать свои вещи в течение недели.

Может быть, теперь ты подумаешь: «Все это я уже испробовал. Все равно без толку». Все же мы хотим поддержать тебя и попросить не отступать. На изменения нужно время. Возможно, в прошлом ты много раз пытался что-то изменить. Однако если в итоге ты оценивал свой промах через призму негативных установок, вполне вероятно, что ты был разочарован или раздосадован.

Судя по опыту, можем сказать, что чувство, вызванное установками, оказывает особенно сильное влияние. Было бы совсем не плохо, если бы Каролина убирала за детьми – при условии, что она делала бы это с хорошими эмоциями. Тогда ей совсем не надо было бы «взрываться». Итак, основополагающее изменение заключается в том, что Каролина больше не будет так взбудоражена поведением детей. Она сможет относиться к ситуации спокойнее и в то же время конкретнее. Очень часто это уже само по себе творит чудеса.

Кроме того, с другим внутренним отношением и чувством мы сможем проявить бóльшую стойкость, если новая идея приведет к успеху не сразу. Это нормально, что мы (и дети) возвращаемся к старому поведению. Каролина серьезно поговорила с обоими, после чего все вместе решили делать быструю уборку в течение пяти минут после возвращения из школы. Однако новый образ поведения действовал тогда всего два дня. После этого, казалось, все снова забылось. Все опять лежало в прихожей, как прежде. В том-то и ловушка: если что-то не получается сразу, наши установки снова стимулируются! Теперь Каролина могла бы думать: «Ну да, я все-таки служанка». После «поражения» мы, как и Каролина, часто возвращаемся к установкам, закрепленным в детстве, и думаем: «Хм, ну вот. Не получается. Значит, мне грош цена. Меня не замечают, даже если я так стараюсь. Вот и доказательство».

Подробное описание того, как можно поймать себя, ты найдешь в разделе «Поймай себя!» на стр. 122.

Теперь тебе надо проявить стойкость. Поймай себя в момент активации негативных установок. Подумай, как тебе позаботиться о себе так, чтобы не ощутить сразу же неудачу или разочарование. Например, отведи себе четыре недели, в течение которых ты будешь защищать свое новое поведение и не сдаваться. Увидишь: если не отступать какое-то время, многое изменится.

Теперь ты, вероятно, нашел некоторые отрицательные установки, которые могут привести к тому, что в определенных ситуациях общения с ребенком ты отреагируешь слишком эмоционально. Если ты не упустишь это из виду, то сможешь вовремя поймать себя, когда установка снова запустится, и тебе будет проще уловить свое поведение и адекватно отреагировать на действия ребенка.

Экскурс: когда я больше всего хотел бы ударить своего ребенка

Мы долго думали, стоит ли вообще затрагивать эту щекотливую и сложную тему. Тема насилия над детьми столь многогранна, что какой-то из аспектов неизбежно будет упущен. Конечно, мы не можем обойти эту темную сторону родительства, тем более что в состоянии аффекта родители бьют детей чаще, чем можно предполагать. Многие родители рассказывали нам, что уже когда-то били своего ребенка, хотя и не хотели этого. Они рассказывают об этом неохотно и стыдятся своих действий. Тем важнее нам показалось поговорить на эту запретную тему.

Какие процессы заставляют родителей поднять руку на своего ребенка? Только когда мы поймем, что стоит за рукоприкладством, мы сможем ему воспрепятствовать. Потому что избиение ребенка не может быть хорошим или правильным действием – этого НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ нельзя делать.

У насилия в отношении детей долгая история

Использование физического наказания как воспитательной меры было принято еще в прошлом и позапрошлом веках. Педагогика (черная) была пронизана тем, что взрослый всеми средствами укреплял свое главенствующее положение – того, кто обладает правом принимать решение. «Ты сейчас же сделаешь то, что я говорю, иначе держись!» Существовало четкое деление на командующих и подчиняющихся. И горе тому ребенку, который не повиновался.

При старом, авторитарном стиле воспитания взрослый задавал тон, а дети должны были ему следовать. Дома и в школе побои были обычным делом. Порка детей была нормальной и одобренной обществом мерой воспитания. В течение многих лет родителям было предоставлено так называемое право на наказание. Побои были частью детской биографии на протяжении многих десятилетий. Вполне вероятно, что наши бабушки и дедушки, прадеды и прабабушки, а также прапрабабушки и прапрадедушки бывали биты родителями и (или) учителями.

Слава богу, теперь все иначе. Мы живем в обществе, где было единодушно установлено, что детей бить нельзя. На правовом уровне это закреплено законом о запрете на жестокое обращение с детьми. Тем не менее насилие по отношению к детям по-прежнему не редкость. Предположительно, в каждом классе есть двое детей, пострадавших от физического насилия [12].

Как может возникнуть жестокое обращение

Как случается, что родители бьют своих детей? Что происходит у них внутри? Нередко бывает так, что отцы и матери, регулярно избивающие своих детей, сами были жертвами родительского насилия. Пример предыдущего поколения запечатлелся в таких людях (даже если они этого совсем не хотели), а во взрослом возрасте они не смогли внутренне освободиться от него. Маленькие дети всегда считают поведение родителей правильным, поскольку совершенно не имеют общего представления, чтобы вынести морально независимое суждение. Кроме того, они психологически зависят от восприятия родителей как хороших и правильных, иначе их охватил бы сильный страх оказаться совершенно беззащитными в чужом мире.

Однако если родители представляют собой самый большой источник опасности в глазах детей, потому что бьют их, то детям приходится внутренне скрывать эти плохие переживания, чтобы не впасть в панику и дезориентацию. Маленькие дети всегда идентифицируют себя со своими родителями – они большие и могущественные, и дети ощущают связь с ними без всякого сомнения. Всегда. Когда родители бьют их, любовь превращается в слепую зависимость. Однако в глубине души они чувствуют себя лишенными сил. Это очень неприятное ощущение. Поэтому дети делают все возможное, чтобы отец и мать были в хорошем настроении, предотвращая тем самым дальнейшие побои. Так они отталкивают собственное бессилие и пытаются благоприятно повлиять на отношения. Каждая вспышка насилия подстегивает их еще больше. Тогда связь с родителями очень крепкая, но не очень хорошая. В результате происходит нечто парадоксальное: дети родителей, совершающих насилие, не только идентифицируют себя с ними, но и дополнительно идеализируют их. Это необходимо, например, для того, чтобы приукрасить неприглядные стороны жестокого отца. У детей нет выбора. Они должны идентифицировать себя с людьми, с которыми живут.

Благодаря этой уловке детская душа гарантирует, что отец и мать остаются в глазах ребенка хорошими родителями, которые нужны ему, как и любому другому ребенку, для выживания.

Однако в этих неприятных отношениях они перенимают то, что в будущем, когда они сами станут родителями, легко превратит их в преступников. Потому что если слабость – это быть избитым, то сила – это быть нападающим. Таким образом, ребенок хранит в своем сознании мысль, что главный тот, кто физически сильнее. Если позднее этот опыт не будет переосмыслен, оскорбленный ребенок, став подростком и взрослым, может развить в себе значительное желание получить власть, а это приведет к склонности к насилию.

Мало кто, повзрослев, продолжает идентифицировать себя с родителями, не подвергая свой детский опыт критическому осмыслению. Они чувствуют привязанность к родителям независимо от того, что было раньше. Они не признаются себе, как ужасно все было. Часто слишком велик подсознательный страх того, что в противном случае травматические воспоминания могут их просто уничтожить. Иногда они вообще не помнят своего детства. Будучи совсем маленькими, они научились скрывать свои чувства, чтобы суметь вытерпеть то, что происходит дома. Страх, заброшенность и бессилие были слишком сильны, чтобы их можно было ощущать.

Этот процесс также называют диссоциацией. Диссоциация, то есть бесчувствие, дает жертвам возможность выжить в эмоциональном плане.

Итак, речь идет о так называемом механизме самозащиты. В детстве эта самозащита является тактикой выживания. Тем не менее подобные переживания запечатлеваются у нас в мозгу на самом глубоком уровне, и, если мы не осмысляем их, этот взгляд на мир мы берем с собой во взрослую жизнь. Если взрослый, ранее испытавший насилие, не разберется со своим прошлым, он останется в плену своих детских травм.

Эти негативные импринты мы называем в психологии Сумрачным ребенком. Под этим термином мы подразумеваем ту сторону нашей личности, в которой зафиксировались травмы, случаи пренебрежения, а также опыт насилия из нашего детства. Наиболее ярко Сумрачный ребенок проявляется в наших негативных установках.

В главе «Сумрачный ребенок, Солнечный ребенок и взрослое “Я”» мы подробно остановимся на Сумрачном ребенке, его возникновении и свойствах (см. стр. 119).

Люди, испытавшие насилие в детстве, развили в себе Сумрачного ребенка, который часто отделяется от своих чувств. В детстве эти люди должны были постоянно отталкивать свои негативные эмоции, чтобы выжить. И продолжают это делать, став взрослыми. Однако собственные чувства являются необходимым условием для способности к состраданию. Поэтому если у меня самого нет (хорошего) доступа к моему страху, горю или беспомощности, то мне не удастся вникнуть и в чувства моих детей. Таким образом, разделение моих чувств приводит к сильному ожесточению и алекситимии[7], что позже лишает меня сострадания и повышает риск стать преступником. Важный бессознательный мотив Сумрачного ребенка преступников – никогда больше не чувствовать себя таким униженным и зависимым, каким он чувствовал себя с родителями.

Вот пример: Марко имеет трехлетнего сына Джимми. Отец очень жестоко обращался с Марко в детстве, а мать игнорировала это. Марко никогда не признавался себе в том, что с ним случилась несправедливость. Он восхищается своим «сильным» отцом по сей день и никогда не рефлексировал по поводу своего детства и его влияния на свои эмоциональные переживания. Вместо этого отец бессознательно является для него образцом для подражания, с одной стороны. С другой стороны, Марко несет в себе униженного Сумрачного ребенка. Этот ребенок больше никогда не хочет чувствовать себя так, как когда с тревогой надеялся, что за ужином отец не рассердится из-за того, что, по его мнению, что-то сделано не так. Иногда мальчика били только из-за громкого стука вилки. Потому Марко, как и его отец, подсознательно развил в себе высокий мотив власти. Он должен сохранить превосходство в любом случае. Он твердо решил, что никогда больше не будет бессильной жертвой. Теперь, как и с любым ребенком, они с Джимми постоянно борются за власть. Поэтому, когда сын смотрит с дерзостью и реагирует на указания с упрямством, в отце мгновенно закипает гнев: у мальчика отсутствует уважение! Именно потому, что сам Марко не ощущал в детстве уважения со стороны отца, он реагирует крайне болезненно, когда чувствует, что кто-то ставит под сомнение его авторитет. Вызывающий взгляд сына запускает действие Сумрачного ребенка в считаные секунды: Марко приходит в ярость и бьет своего сына.

Этот пример жестокого обращения с детьми показывает, как ранее униженная и третируемая жертва может стать преступником во взрослой жизни.

Вот почему так важно разобраться со своими импринтингами и Сумрачным ребенком, особенно в вопросе насилия. Если это сделать, появится неплохой шанс не передавать свой негативный опыт собственным детям, а начать относиться к ним с любовью и уважением.

Когда любящие родители допускают промах

Иногда бывает, что родители, как бы это сказать, «допускают промах». Иоганна рассказывает: «Я ударила сына один-единственный раз. Я стояла на кухне. Мы поссорились из-за того, кто должен помыть посуду. Он сказал мне что-то дерзкое, и я ударила его по щеке. После этого я чувствовала себя просто ужасно и извинилась перед ним тысячу раз. Ужас какой-то». В наших разговорах с родителями многие признались, что однажды ударили своего ребенка. Они говорят об этом не так много. Родители знают, что это незаконно и неправильно, и в основном стыдятся своей ошибки. Но почему так происходит?

В нашем примере ситуация была следующей. Иоганна с детства носит в себе негативную установку «Я всегда должна быть милой и послушной, иначе меня никто не будет любить». Даже сейчас, будучи взрослой, она уклоняется от конфликтов и выяснения отношений, опасаясь неприятия. Она с удовольствием перепоручила бы какую-то работу по дому восьмилетнему сыну и мужу, но всегда просит о помощи с большой неохотой. И все же события того дня стали последней каплей. Замечание сына вывело на первый план все то раздражение, которое копилось из-за многолетней адаптации. Это был неосознанный процесс, но вдруг она ощутила себя загнанной в угол и внезапно твердо решила: «Сейчас я должна заявить о себе, иначе я погибну!» Она слишком долго следовала установке своего Сумрачного ребенка. Ее сын был невольным триггером этого внутреннего взрыва и представителем всех тех, кому Иоганна с удовольствием высказала бы свое мнение или кому хотела бы дать отпор. Она ударила своего сына за то, в чем нет его вины. Он просто нажал на «кнопку».

Как может случиться, что очень заботливые отцы и матери не знают, как выйти из ситуации иным способом? Чаще всего ребенок нажимал на определенную «кнопку». Он сказал или сделал что-то, что активировало негативную установку.

Если Иоанна хочет избегать подобных чрезмерных реакций, ей придется лучше следить за своими эмоциями. Дело в том, что она даже не замечает многих незначительных нарушений своих границ или просто игнорирует их. Только когда гнев превышает определенный порог, она ощущает его, но это происходит уже слишком поздно. Однако следует отметить, что гнев и злость – это чувства, которые придают нам силу. Гнев дает нам возможность преодолеть страх. С его помощью мы можем защитить наши границы и даже нашу жизнь, если это необходимо. Люди, избегающие конфликтов даже со своими детьми, боятся столкнуться с неприятием. Иногда им нужно сначала по-настоящему разозлиться, чтобы преодолеть этот страх. И тогда может случиться так, что они впадут в противоположное состояние и взорвутся по несущественному поводу. Поэтому важно, чтобы Иоанна хорошо ощущала свои чувства и чувства своего Сумрачного ребенка, чтобы вовремя распознать их, когда ее что-то не устраивает. Чем раньше она отметит свое недовольство, тем адекватнее сможет отреагировать.

Первая помощь родителям

Если тебя охватит желание избить своего ребенка, это явный признак перенапряжения. В этом случае тебе срочно нужна разгрузка. Помочь могут следующие действия.

Срочная помощь: в такой момент лучше всего сразу отстраниться от ситуации и выйти из комнаты. Если твой ребенок еще очень мал и не может оставаться без присмотра, положи его в кроватку или в другое безопасное место – при условии, что ты в состоянии сделать это без гнева. Потом попробуй успокоиться с помощью движения. Попробуй в прямом смысле встряхнуться: потрясти руками, ладонями и ногами. Вытряхни из себя гнев.

Регулировка чувств через дыхание: сделай очень глубокий вдох, а затем выдохни как можно сильнее. Даже если чувствуешь, будто выдохнуть больше нечего, все равно выжми из легких остатки воздуха. Пусть следующие три-четыре вдоха пройдут естественно. После можно еще раз вдохнуть и выдохнуть по схеме, предложенной выше. Дыхание, углубленное и замедленное таким образом, подает мозгу сигнал, что причин для волнения нет. Тот, кто дышит медленно и глубоко, обычно находится в довольно расслабленном состоянии. В мозге существует связь между паттерном дыхания и чувствами: спокойное дыхание – ощущение спокойствия. Этим мы и пользуемся. Когда мы сознательно дышим глубоко и спокойно, как правило, наступает чувство успокоения. Попробуй.

Лучше всего отработать этот успокаивающий способ дыхания, когда не сердишься. Тогда будет проще настроиться на него в случае необходимости.

Другие действия: Некоторое время спустя подумай, что именно тебя спровоцировало на такую реакцию. Разберись с этим. Спроси себя: «Что я подумал о своем ребенке, когда так разозлился? Какая установка пробудилась во мне?»

Хорошие идеи для размышлений ты найдешь и в упражнении «Остров рефлексии: сложные ситуации под лупой» (см. стр. 102).

Очень действенную помощь также предлагают консультационные центры по воспитанию, центры защиты детей, а также партнерские, брачные, семейные консультации и консультации по разрешению трудных жизненных ситуаций. Службы по работе с детьми и молодежью – это координационные центры для детей, подростков и родителей, которые находятся в остром кризисе [13].

Дело в уважении? Ты иногда слишком долго ждал, чтобы выразить свое недовольство? Подумай о том, как указать на свои границы, не становясь слишком агрессивным. Что конкретно ты мог бы сказать или сделать? Поговори об этих переживаниях с партнером. Подумайте вместе, как снять напряжение. Ведь все надо делать сообща. Допустим, кого-то из вас очень нервирует ходить по магазинам с ребенком, поэтому он предпочитает ездить с ним к педиатру, что просто ненавидит другой. Обменивайтесь мнениями о том, в каких ситуациях с ребенком вам сложнее всего и сможет ли партнер прийти на помощь. Родители-одиночки могут поговорить на эту тему с людьми из окружения ребенка. Может быть, могли бы помочь дедушка, бабушка или подруга? Мы советуем всем заинтересованным родителям получить поддержку как можно скорее!

Дети отражают нашу самооценку

Свою самооценку мы развиваем в контакте с нашими родителями. Они отражают ее, улыбаясь нам, или – в неблагоприятном случае – реагируют на нас неопределенно или отрицательно. Этот принцип сопровождает нас всю жизнь. Нормально, когда мы обращаем внимание на то, как реагируют на нас другие. Нам кто-нибудь улыбается? Или поднимает брови, когда видит нас? Если в детстве я не узнал, что меня любят, во взрослом возрасте у меня сохраняется преувеличенная чувствительность к возможным оскорблениям и нападкам.

При неустойчивой самооценке люди всегда обращают внимание на то, комфортно ли им, уважают ли их. Уровень их самооценки настолько проявлен, что она ставится в зависимость от реакции собственного ребенка.

В случае Александра и Юлия отец чувствует угрозу своей самооценке, потому что ребенок кажется ему отражением того, что он не является уважаемым человеком. Для Александра важно разобраться с этим механизмом и уяснить, что поведение ребенка никак не свидетельствует о его ценности как отца и человека. Он не должен ошибочно истолковывать поведение сына как показатель своей значимости как отца. На самом деле Александр мог бы знать, что Юлий находится в стадии упрямства и поэтому бунтует. Но так как в силу собственного опыта он не смог сформировать стабильную самооценку, он очень чувствителен к ситуациям, когда не ощущает уважения к себе. Если Юлий не подчиняется сразу, Александр делает вывод: «Юлий упрямится, значит, я плохой отец». Этот ход мыслей действует молниеносно и неосознанно – и вызывает бурные чувства, вплоть до гнева и агрессии, которые постоянно одолевают Александра при контакте с сыном.

Если бы он захотел прервать этот неблагоприятный процесс, ему нужно было бы разорвать для себя связь «Юлий упрямится, значит, я плохой». Когда дети угрожают нашему чувству собственного достоинства, они нажимают на нашу «кнопку» самооценки. Мы можем разорвать эту связь, если еще раз сознательно представим себе конфликтную ситуацию и больше не будем рассматривать поведение ребенка как характеризующее нас. Итак, Александр мог бы сначала проанализировать ситуацию с Юлием, а затем сознательно исключить себя из уровня самооценки с помощью упражнения, приведенного ниже.

Остров рефлексии: выход из уровня самооценки

Может быть, во время наших рассуждений об Александре и Юлии ты думал о том, не слишком ли быстро ты смущаешься из-за поведения своего ребенка и начинаешь ощущать сомнения в себе? Тогда, вероятно, ты слишком сильно соотносишь поведение своего ребенка с собой. С помощью следующих шагов ты можешь отступить от уровня самооценки. На примере Александра мы проиллюстрируем, как можно выполнять упражнение.

1. Мысленно установи между собой и ребенком стеклянную стену. Итак, в твоем воображении между вами существует прозрачная стена. Хотя ты и видишь своего ребенка, вы находитесь в разных комнатах, отделенных стеклянной стеной. Это устанавливает некоторую дистанцию и помогает не соотносить поведение ребенка напрямую с собой. – Александр представляет себе, как между ним и Юлием из земли вырастает стена. Только после того как она установилась, он делает глубокий вдох.

2. Прими свою долю ответственности за участие в ситуации, зная, что твой ребенок не виноват, когда ты так взбудоражен или расстроен. Благодаря этому шагу ты освободишься от негативных чувств и обратишься к разумной, взрослой части внутри себя. Нужно быть взрослым, чтобы взять ответственность за себя и свое поведение. – Александр говорит себе: «Я беру ответственность за свой гнев. Я чувствую, что обижен на Юлия. Он в этом не виноват. Обиду вызываю я сам, когда допускаю, что его поведение стимулирует мои отрицательные установки и активирует моего Сумрачного ребенка. Поэтому мне кажется, что Юлий меня не уважает».

3. Подумай спокойно, действительно ли поведение твоего ребенка указывает в какой-то мере на твою значимость (как отца, матери или человека). – Только сейчас Александру пришло в голову, что в их с Юлием отношениях есть и много прекрасного. Это типично для нашей памяти. Если мы очень эмоциональны, то можем думать только о тех вещах, которые подтверждают наше чувство. У Александра это было негодование. Благодаря расстоянию, установленному воображаемой стеклянной стеной, он осознает, что поведение Юлия совершенно не имеет к нему отношения. А еще он чувствует себя хорошим отцом.

4. Постарайся понять, что происходит с твоим ребенком, то есть в чем суть его обращения к тебе. Для этого можно обратиться к главе об эмпатии (см. стр. 155). – Когда Александр ставит себя на место Юлия, он понимает, что Юлий находится в возрасте, в котором проявляется упрямство, и что вполне нормально, когда тот чаще возражает или не делает то, что ему говорят. Он видит, что это – важный этап в развитии ребенка. Впервые он даже немного гордится тем, что сын вырос и пришел к первой фазе сепарации. Ясно становится и то, что Юлий хочет в некотором смысле помериться с Александром силами и что в такой ситуации необходимо проявить стойкость. Это нужно делать без гнева, проистекающего из ущемленной самооценки, а просто с позиции ответственного отца, который не позволяет приступам ярости манипулировать собой.

Постарайся и в будущем не ставить свою самооценку в зависимость от поведения ребенка. Ты заметишь, насколько легче тебе станет и насколько реже будут обостряться конфликты.

Сумрачный ребенок, Солнечный ребенок и взрослое «Я»

В последних главах мы много говорили об импринтингах и установках из детства и о том, как они влияют на нас во взрослом возрасте. Совокупность всего опыта, который мы получаем в детстве, прочно укореняется в нас. Она является составляющей нашей личности. Однако часто мы не осознаем эти ранние импринтинги, но берем их в нашу взрослую жизнь как психическую программу.

Период до шестилетнего возраста оказывает особенно сильное влияние на нашу личность.

Для этой внутренней программы в психологии существует образ – внутренний ребенок. В каждом из нас есть внутренний ребенок, который существенно влияет на то, как мы думаем, чувствуем и действуем. Он представляет собой наши установки, а также чувства, связанные с ними. Точно так же как мы имеем установки в вопросах автономии и привязанности, с внутренним ребенком связана часть личности, поскольку здесь тоже существует связь с ранними детскими импринтингами.

Образ внутреннего ребенка выражает то, что мы не обязательно переживаем взрослыми, хотя и давно являемся таковыми. Иными словами, даже когда мы выросли, мы не полностью отошли от своего детства. Чтобы понять это, можно рассмотреть нашу психику как дом с множеством жителей, то есть с разными частями личности. Одна из них – внутренний ребенок.

Возможно, при чтении раздела «Негативные установки снижают самооценку» (стр. 87) и выполнении упражнения «Остров рефлексии: изучение негативных установок» (стр. 90) ты уже выяснил, как действует твой Сумрачный ребенок.

В описании внутреннего ребенка мы различаем часть личности Сумрачного ребенка и Солнечного ребенка. В то время как Сумрачный ребенок – это метафора наших проблемных детских импринтингов, Солнечный ребенок отвечает за наши положительные импринтинги, а также за то, что сегодня мы, будучи взрослыми, можем усвоить позитивные установки. В конце концов, теперь мы выросли и больше не зависим от наших родителей. Мы способны получить новый, положительный опыт, а также зафиксировать его в себе. Таким способом мы можем укрепить своего Солнечного ребенка. Кроме того, Солнечный ребенок символизирует все наши положительные стороны, такие как любопытство, спонтанность, жизнерадостность, творчество, радость наслаждения, жажда деятельности и так далее. Поэтому, когда мы говорим ниже о Сумрачном ребенке, мы имеем в виду ту часть личности, которая характеризуется негативными установками и, скорее всего, жаждет слишком большой привязанности или слишком большой автономии.

Если мы говорим о Солнечном ребенке, под этим мы подразумеваем твои ресурсы, а также сильную и радостную часть твоей личности. Солнечный ребенок несет отпечаток наших позитивных установок (см. также стр. 94).

Наконец, существует еще одна часть личности – Внутренний взрослый. В психологии его еще часто называют взрослое «Я». Под этим понимается разум, мыслящий логически. Взрослое «Я» может размышлять о чем-то невозмутимо и нейтрально. Оно не определяется чувствами. С позиции взрослого Я мы можем спокойно и трезво взвесить, какие действия в той или иной ситуации действительно имеют смысл. Также во взрослом «Я» обитает способность думать о нас, то есть смотреть на нас самих немного сверху.

Выполняя упражнения, предложенные в этой книге, сначала ты делаешь это вместе со своим взрослым «Я». Потому что только если твой ум ясен, ты сможешь рефлексировать о себе. Взрослый в тебе, например, говорит: «Сейчас я рассмотрю этот вопрос совершенно спокойно. То, что творится, мне не нравится. На самом деле мне бы хотелось воспитать в детях легкость и независимость, а также видеть больше радости в повседневной жизни семьи».

С помощью взрослого «Я» мы также можем сознательно приблизиться к нашим отрицательным установкам, не соскальзывая в страхи или чувство неполноценности. Из него мы можем приблизиться к нашему Сумрачному ребенку и узнать его лучше. Мы можем видеть, какие негативные установки он в себе несет и как они влияют на наше восприятие и поведение. Так мы сможем научиться обращаться с нашим Сумрачным ребенком более осознанно. В этом случае мы сможем произвольно выбрать новое отношение к нашим детям и начать практиковать это поведение.

Следующий пример показывает, как это может выглядеть в повседневной жизни: Елизавета позволила страху неудачи взять над собой контроль, из-за чего она подталкивала свою дочь к максимальным достижениям. Сумрачный ребенок принял командование на себя, а Елизавета этого не осознавала. Только с помощью своего взрослого Я она смогла начать подвергать сомнению свои действия. Это дало Елизавете возможность заметить, что отношениями с дочерью управляет именно ее Сумрачный ребенок. Только теперь она смогла разглядеть то, что действительно нужно ее ребенку. У женщины появился шанс изменить свое поведение. Знакомство с нашим Сумрачным ребенком – это первый важный шаг к устранению наших негативных импринтингов, чтобы затем принимать новые, лучшие решения по всем вопросам отношений и воспитания.

Теперь речь пойдет о том, чтобы ты смог познакомиться со своим Сумрачным ребенком. И вот первый важный шаг в этом направлении: ты должен поймать себя.

Поймай себя!

«Поймай себя!» – этот призыв, наверное, покажется тебе странным. Но именно об этом идет речь, когда мы хотим разобраться в себе и своем поведении в роли родителей. В повседневной суете с детьми мы часто не замечаем, что именно делаем. Мы реагируем инстинктивно и, например, ругаемся со своим ребенком. Обычно в тот момент мы не думаем: «Я правильно поступаю? Я и правда хотел ругаться?» Мы действуем спонтанно, из динамики момента. Или, другими словами, в этот момент мы оказываемся в ловушке перспективы «здесь и сейчас».

Мы смотрим под этим углом каждый раз, когда полностью посвящаем себя ситуации: мы погружены в нее и не видим дальше своего носа.

Противоположной точкой зрения является перспектива наблюдателя. Она дает нам возможность воспринимать себя с некоторого расстояния, то есть со стороны. Когда мы наблюдаем за собой, то мы не ограничены чувствами и можем видеть себя. Перспектива наблюдателя приравнивается к нашему взрослому Я, потому что здесь имеет значение только ясный ум. Лишь с этой точки зрения мы можем оценить ситуацию и понять, что за игра происходит в данный момент.

Александр, который чувствовал себя никуда не годным отцом из-за упрямства сына, мог бы понять с точки зрения наблюдателя, что ввязался в борьбу за власть. В перспективе «здесь и сейчас» это не действовало, поскольку тогда он реагировал только согласно старым шаблонам.

Перспектива «здесь и сейчас»

Сама по себе перспектива «здесь и сейчас» не плоха. Все знают совет, что нужно жить сегодняшним днем. Именно он и соответствует этой перспективе. Она нужна нам, чтобы в полной мере насладиться прекрасной ситуацией. Предположим, мы сидим с детьми в кафе-мороженом. В перспективе «здесь и сейчас» мы можем наслаждаться этим моментом всей душой. Мы чувствуем вкус сладкого мороженого на языке, ощущаем на коже тепло солнца, слышим детский смех, и внутренний Солнечный ребенок получает огромное удовольствие. Здесь перспектива наблюдателя даже мешала бы и лишала бы нас ощущений Солнечного ребенка. Ведь если мы видим себя со стороны, как сидим в кафе-мороженом и при этом, возможно, еще задаемся вопросом, все ли мы делаем правильно, то наслаждение сводится к нулю. Как только мы начинаем видеть себя со стороны, у нас пропадает ощущение присутствия. Таким образом, уловка состоит в том, чтобы воспринимать приятные переживания в перспективе «здесь и сейчас».

Перспектива наблюдателя

В неприятных же ситуациях – например, когда мы сталкиваемся с конфликтом, угрозой или безысходностью, – часто стоит принять перспективу наблюдателя и задаться вопросом: «Что я, собственно, делаю?» Потому что только с этого ракурса – то есть с точки зрения нашего взрослого «Я» – мы можем поймать себя на том, как действуем с позиции своего Сумрачного ребенка. Но, к сожалению, часто бывает так, что именно в эти неприятные моменты мы полностью захвачены перспективой «здесь и сейчас». Особенно тогда, когда наш Сумрачный ребенок приведен в действие. Негативные ощущения, которые здесь обитают, затягивают нас обратно в перспективу «здесь и сейчас». Мы верим нашим чувствам, таким как гнев или страх, а также нашим отрицательным установкам. С точки зрения «здесь и сейчас» мы не можем распознать нашего Сумрачного ребенка, так как мы с ним едины.

Маркус, благодаря своему взрослому «Я», в ходе разговора с женой поместился в перспективу наблюдателя и внимательнее изучил свою агрессию. В этом ему помогли вопросы, которые можно найти на странице 98.

Давайте еще раз вспомним Маркуса, которого так взволновало то, что его маленький сын Павел играл с маслом. Маркусу удалось поймать себя. В результате он сумел остановить себя и оградить от того, чтобы избить сына. Однако по-настоящему он узнал своего Сумрачного ребенка лишь впоследствии, когда говорил о ситуации с женой. В ходе разговора он вспомнил, какое большое значение чистоте придавала его мать. Она постоянно прибиралась. Им с сестрой было просто запрещено таскать в дом всякую «дрянь». Маркус был послушным мальчиком и старался угодить матери. Он усвоил ее принципы воспитания. Поэтому у него самого развилась легкая мания чистоты.

Вот его вывод: триггером его гнева было то, что Павел проделал дырки в масле. У Маркуса активировались следующие установки: «Едой не играют», «Так нельзя. Это отвратительно» и «Это плохо». Он чувствовал отвращение и гнев. Поэтому он накричал на Павла. В будущем он предпочел бы спокойно сказать сыну: «Я не хочу, чтобы ты играл с едой». Анализ ситуации с ясным умом помогает мужчине установить некоторое расстояние между собой и своим Сумрачным ребенком.

Со всеми нами происходит то же, что и с Маркусом. Начиная с определенной степени интенсивности, наши чувства жестко контролируют нас. Тогда мы уже взбудоражены настолько, что не можем так просто остановить поднявшуюся волну эмоций.

Но как Маркусу обрести уверенность в том, что он сможет вовремя поймать себя в будущем? Если Павел снова будет играть с едой или прыгнет в грязную лужу, вероятно, это снова побудит Сумрачного ребенка к действию. Важным показателем этого являются ощущения. Если Маркус ощущает отвращение и гнев, ему уже понятно: «Внимание! Здесь действует мой Сумрачный ребенок». Если он вовремя поймает себя, то сможет тут же переключиться на перспективу наблюдателя, то есть на свое взрослое Я, и предотвратить приступ гнева. Важно, чтобы он вовремя поймал себя. Если чувства уже очень сильны, вряд ли их можно отрегулировать.

Отчасти это связано с процессами в нашем мозге. Упрощенно это можно представить себе так: у наших чувств есть свое место в мозге. Они существуют в церебральной структуре, называемой лимбической системой.

Всякий раз, когда что-то сильно влияет на наши чувства, эта область мозга активируется и воздействует как на наше тело, так и на наше мышление; например, наше сердце начинает стучать, а мысли разбегаются. Это происходит за доли секунды. Поскольку чувства существуют для того, чтобы обеспечить нам выживание, в случае сомнений необходимо действовать быстро. Если нам страшно, мы можем взять ноги в руки и тут же удалиться в безопасное место.

При этом наше рациональное мышление, отношение и взгляды закреплены в лобной доле мозга, то есть в отделе, который находится прямо за нашим лбом. Эта система работает сравнительно медленно. Это означает, что наши быстрые чувства доминируют. Если нас обуревают эмоции, то наше логическое понимание, наше взрослое Я не имеет никаких шансов. Значит, придется подождать, пока чувства успокоятся. Или мы сознательно можем попытаться вернуть себе равновесие.

Как отвлечься

«Сосчитай до 10!» Это совет, который иногда можно услышать при эмоционально напряженных ситуациях. Собственно говоря, под этим подразумевается вот что: «Сначала отвлекись». Иногда посчитать до 10 мало. Поэтому, если ты очень взбудоражен, мы предлагаем посчитать от 385 до 0 с шагом в 7. Ты увидишь: сосредоточенный счет успокоит мозг.

При счете должны работать более рациональные области мозга, то есть лобная доля. Благодаря этому успокаивается наша лимбическая система, связанная с чувствами. Еще один хороший способ успокоиться – это спорт. Любой вид физической активности разрушает гормоны стресса.

«Сначала пробеги вокруг дома!» Это тоже хороший совет, потому что, пробежав круг, действительно можно успокоиться. Еще одна срочная мера – упражнение на стр. 114. Может быть, помнишь? Чтобы успокоиться, в первую очередь нужно дышать как можно ровнее, выдыхая при этом как можно дольше и глубже.

Лучше всего, конечно, если мы поймаем себя на первых признаках пробуждения Сумрачного ребенка. Очень часто мы чувствуем гнев или страх в верхней части живота, между грудной клеткой и пупком.

Если назревает напряженная ситуация, мы судорожно сжимаемся и четко ощущаем подобные эмоции в этой области тела. Поэтому стоит обратить внимание на первые признаки такого состояния. Если чувства еще не очень сильны, вполне возможно, что вы все еще можете их остановить.

Поймать и переключить

Вернемся к Маркусу. Важно то, что он берет на себя ответственность за формирование детско-родительских отношений и за чувства своего Сумрачного ребенка. Возможно, предложенные ниже приемы помогли бы ему утешить своего Сумрачного ребенка (см. стр. 132). Кроме того, если Маркус твердо решит ловить и переключать себя в будущем, в его поведении могут произойти глубокие изменения.

«Поймать и переключить» – основа любого изменения поведения и сознания. Это должно стать твоей ежедневной мантрой. Как только ты ловишь себя на типичном чувстве Сумрачного ребенка, то переключаешься на взрослое «Я». Это нужно для того, чтобы начать смотреть на своего Сумрачного ребенка со стороны. Теперь ты сможешь размышлять с точки зрения взрослого Я: «Как мне реагировать, будучи матерью или отцом?»

Захват и переключение не начнут действовать сразу же, это вопрос практики. Но это осуществимо. Полезный прием: исходя из своего взрослого Я, ты можешь четко решить, что хочешь ловить себя с этого момента: «С сегодняшнего дня я хочу сознательно поймать себя на том, как я впадаю в чувства Сумрачного ребенка».

Благодаря этому решению ты не освобождаешься от негативных чувств автоматически. Однако оно позволяет в будущем не оказываться в перспективе «здесь и сейчас» и не возвращаться к старым моделям поведения. Вместо этого можно переключиться на позицию наблюдателя и продолжать рассматривать ситуацию с точки зрения взрослого «Я». Мы можем обещать: это сделает вашу жизнь с детьми намного приятнее и значительно утвердит тебя как родителя.

Если ты следуешь приему «захват и переключение» как внутренней рекомендации, можешь спокойно ожидать, когда снова проявятся «старые» чувства. В связи с этим можно рассматривать появление страха или гнева как что-то хорошее. В этом случае они выступают как подсказка, может быть, даже как учитель. Каролина, мать, которую так раздражает беспорядок, замечает, как в ней закипает гнев, когда дети ничего не убирают или, например, не выбрасывают кожуру, съев банан. Каждый раз ей очень хочется устроить разнос нарушителю, а после этого у нее часто плохое настроение. Хотя ее проблема с прихожей в значительной степени решена, есть и другие ситуации, связанные с воспитанием, которые ее еще не совсем устраивают. В этом она видит возможность развиваться дальше и узнавать еще больше о себе и своем Сумрачном ребенке. Поэтому она и работает со следующим упражнением.

Остров рефлексии: поймать и переключить

Пожалуйста, подумай о ситуации при воспитании твоего ребенка, в которой начинает действовать твой Сумрачный ребенок. Можешь еще раз взять ситуацию, которую уже подробно изучил при выполнении упражнения на стр. 117, или выбрать новую. Для записи выводов понадобятся ручка и бумага. На примере Каролины, которая решила более подробно разобрать свою ситуацию с банановой кожурой, мы проиллюстрируем, как можно выполнять это упражнение.

1. Представь себя внутри своего Сумрачного ребенка и рассмотри и прочувствуй ситуацию с его точки зрения. Лучше всего произносить вслух то, что он сейчас ощущает, как он интерпретирует ситуацию и чувствует себя при этом. – Каролина говорит следующее: «Я так злюсь. Я для них пустое место. Меня никто не замечает. А я так стараюсь сделать всем хорошо». Произнося это вслух, она осознает, насколько ей знакомы эти ощущения из детства. Оба родителя очень много работали и не уделяли Каролине того внимания, которого хотелось маленькой девочке. Поэтому Каролина очень старалась угодить родителям. Она помнит, как однажды очень хорошо прибралась в гостиной, а родители совершенно не обратили на это внимания. Каролине знакома эта смесь напряжения, гнева и разочарования.

2. Снова выйди из Сумрачного ребенка. Сделать это легче всего, если аккуратно похлопать ладонями по телу или встряхнуться. Еще можно похлопать в ладоши и подумать при этом: «Все, прошло!» – Каролина подпрыгивает пару раз на месте и встряхивается.

3. Теперь переместись в другое место комнаты, прими удобное положение и осознанно войди в свое взрослое Я. В качестве поддержки можно сказать про себя: «Я взрослый человек. Я сама мать (отец)». Благодаря взрослому Я ты можешь взглянуть на ситуацию с перспективы наблюдателя. – Каролина видит со стороны, как она стоит на кухне и смотрит на банановую кожуру.

4. Следующий шаг – поговори как взрослый со своим Сумрачным ребенком. Скажи примерно следующее: «Милый Сумрачный ребенок, мне жаль, что тебя сейчас вызывали. Теперь проблемой займусь я. Я беру на себя ответственность». – Каролина говорит своему Сумрачному ребенку с точки зрения взрослого Я: «Дорогая малышка, я знаю, что ты просто хочешь, чтобы тебя видели. С этого момента я, как взрослая, беру на себя управление. Можешь на меня положиться. Мы с этим справимся».

5. Потом оцени и проанализируй ситуацию с точки зрения кого-то нейтрального – эксперта. Что сказал бы об этом он? Каковы его мотивы, чувства и мысли? Адекватны его чувства или преувеличены? Предположим, тебе нужно написать небольшое краткое заключение по этой ситуации: каким оно было бы? Можно зафиксировать свой анализ в письменной форме. – Каролина пишет: «Ни одна банановая кожура в мире не стоит того, чтобы так из-за нее расстраиваться. Мой Сумрачный ребенок по-настоящему нуждается в утешении. С другой стороны, я действительно хочу, чтобы мои дети усвоили, что нельзя оставлять вокруг себя мусор. Мне еще нужно придумать, как этого добиться, не извергая яда и желчи».

6. Экспертное заключение – это первый шаг. Теперь не хватает решения. Чтобы прийти к идеям решения, подумай, что тебе посоветовал бы хороший друг? Какие идеи подал бы консультант по воспитанию? Стань собственным консультантом и окажи себе определенную помощь в этой ситуации. Что ты можешь сделать? Какие новые мысли были бы полезны? Лучше всего записать свои импульсивные решения. – У Каролины возникли сразу три идеи:

«Во-первых, если мои наблюдения верны, дети вовсе не непочтительны – так истолковал ситуацию только мой Сумрачный ребенок. Они просто ленивые. Именно так мне хотелось бы рассматривать ситуацию в следующий раз». Это новое видение гарантирует, что Каролина больше не почувствует себя неоцененной.

«Во-вторых: дети учатся только на последовательности. Не нервничая, я буду звать оставившего кожуру и просить бросить ее в мусорное ведро. Я буду действовать последовательно, чтобы возник эффект обучения». Каролина даже разработала план «Б», если не сможет выловить виновного: «В этом случае, когда мы будем есть в следующий раз, я положу ему на тарелку банановую кожуру».

«В-третьих, мой Сумрачный ребенок действительно очень обижен. Я посвящу ему больше времени и исцелю его как можно лучше». Это хорошее завершение упражнения: заверь своего Сумрачного ребенка, что берешь на себя инициативу с точки зрения взрослого Я, что он получит поддержку и может успокоиться.

Итак, с помощью этого упражнения ты разобрался в одной ситуации. Чем больше ситуаций ты проанализируешь, тем больше пользы сможешь от этого извлечь.

В какой-то момент возникает определенная самоочевидность. Ты приобретаешь некую позицию высокого уровня, так называемую метапозицию, которую сможешь мгновенно занять, как только снова поймаешь себя на чувствах Сумрачного ребенка. Чем чаще ты в этом практикуешься, тем легче тебе будет преуспеть во всех возможных ситуациях – с детьми, коллегами, партнером, а возможно, даже с собственными родителями. В какой-то момент это войдет в твою плоть и кровь. Это будет означать, что в тебе закрепился принцип «поймать и переключить», который помогает реагировать более осознанно и взросло в позитивном смысле.

Кроме того, ты можешь исцелить Сумрачного ребенка на более глубоком уровне. Потому что внутренний ребенок, который чувствовал себя покинутым, нелюбимым или угнетенным отцом и (или) матерью, нуждается в твоем сострадании. С помощью упражнения ниже ты можешь обратиться к своему Сумрачному ребенку с любовью и тем самым начать исцеление на глубинном уровне. Принимая и утешая своего Сумрачного ребенка, ты можешь успокоиться на менее сознательном уровне и в то же время убедиться, что его чувства запускаются твоими детьми не так быстро.

Утешь своего Сумрачного ребенка

Возможно, ты думаешь: «Мое детство прошло. Тут уже ничего не изменишь». С одной стороны, это, конечно, правда. Здесь мы хотели бы процитировать Эриха Кестнера: «Для счастливого детства не может быть поздно». С другой стороны, на основании этого можно сформулировать утешительную мысль. В ретроспективе мы можем немного исцелить наше детство. Для этого мы влияем на него в обратном направлении и пользуемся тем, что сегодня мы взрослые. Мы способны стать режиссерами нашего представления. С позиции внутреннего взрослого мы можем установить контакт с нашим Сумрачным ребенком и дать то, чего ему не хватало. Мы проявляем о себе самих материнскую и отцовскую заботу. Например, Елизавета могла бы передать своему внутреннему ребенку все понимание и привязанность, которых ей не хватало, когда она была маленькой девочкой.

Остров рефлексии: исцели своего Сумрачного ребенка

Для этого упражнения особенно важно уединение и спокойствие. Выдели не менее 10 минут, в течение которых тебя не будут беспокоить. Очень полезно, если у тебя есть твоя старая детская фотография. Также можно взять в руки куклу или мягкую игрушку – она будет символизировать связь с ребенком, которым ты когда-то был.

Несколько раз спокойно вдохни и выдохни, пока не почувствуешь, что внутренне успокаиваешься. Затем погрузись в позитивную родительскую энергию. Что имеется в виду? Вызови в себе чувство отцовской или материнской любви. Легче всего это сделать, если думать о собственных детях, о моментах, когда ты любил их особенно сильно.

Находясь в состоянии контакта и любви, ты можешь связаться со своим Сумрачным ребенком. Можно, например, сказать: «Привет, сокровище мое, ты здесь? Мне хотелось бы поговорить с тобой». Позволь себе удивиться тому, как Сумрачный ребенок дает о себе знать. Может быть, перед внутренним взором возникнет его изображение. Возможно, ты услышишь внутренний голос, принадлежащий ему. Или возникнет определенное чувство, указывающее на то, что твой Сумрачный ребенок здесь. Иногда контакт устанавливается не сразу. Может быть, твой Сумрачный ребенок слишком напуган, чтобы выйти. Возможно, тебе покажется смешным устанавливать контакт с воображаемым ребенком, будучи взрослым. Если ты действительно хочешь установить связь со своими детскими чувствами, важно оставаться в благожелательном отцовском или материнском настроении и не проявлять нетерпения. Как только ты подумаешь: «Ну, покажись уже, олух!» – или нечто подобное, ты отпугнешь своего Сумрачного ребенка.

Установив контакт, спроси своего Сумрачного ребенка: «В чем ты больше всего нуждался в детстве?» Еще раз обрати внимание на то, как ты получаешь ответ. Иногда в голову приходит часть фразы или одно слово (например, «привязанность» или «одобрение»). Иногда ты получаешь ответ в форме ощущения или видишь внутренний образ.

Затем подари своему Сумрачному ребенку желаемое. Исполни его мечту. Для этого ты можешь представить, что родители вели себя по-другому: проявляли больше любви, оказывали достаточно поддержки, вели себя менее тревожно… Или вообрази, что ты, взрослый, перемещаешься в прошлое и поддерживаешь своего Сумрачного ребенка, например, шепча ему: «Не бойся. Я всегда буду рядом». Неважно, какой способ ты выберешь, важно лишь, что твой Сумрачный ребенок получит новые послания, например:

• Всегда кто-то есть рядом с тобой.

• Ты хорош таким, какой ты есть.

• Я горжусь тобой.

• Ты можешь идти своим путем.

• Ты желанный ребенок, и мы рады, что ты с нами.

• Ты можешь почувствовать свои ощущения.

… (Пожалуйста, вставь здесь послания, которые были бы важны для тебя.)

Поддержка, которую получает наш Сумрачный ребенок благодаря этому упражнению, оказывает глубокое целебное действие. Всякий раз, когда ты попадаешь в непростую ситуацию, в которой проявляется твой Сумрачный ребенок, задавай себе вопросы: «Как можно объяснить мою реакцию?», «Какие раны моего Сумрачного ребенка здесь разбередили?», «Что нужно моему Сумрачному ребенку от моего взрослого Я, чтобы эта рана зажила?»

Если нам удастся мягко признать травмы нашего Сумрачного ребенка и в некотором смысле вылечить их, наши дети будут нажимать на наши «кнопки» медленнее и реже. В этом случае мы все больше будем становиться такими родителями, какими хотим быть; родителями, которые, с одной стороны, окружают детей теплом родного гнезда, а с другой – предоставляют достаточно свободы, чтобы у тех могли вырасти крылья.

Экскурс: ценности семьи

На пути к превращению в родителя, который может дать ребенку тепло родного гнезда и крылья, важным ориентиром для тебя могут быть твои ценности. Они также могут придать сил, чтобы продолжать развитие, если в какой-то момент тебе будет трудно распознавать паттерны из детства или ты окажешься в напряженной ситуации с собственным ребенком, когда будешь близок к отчаянию.

Такие ценности, как честность, справедливость, любовь, свобода, вежливость или даже веселье, устанавливают исходные рамки, которые помогают нам оЦЕНивать свои поступки.

Наши ценности обладают этой великой силой, потому что они стоят над повседневными событиями словно сигнальные ракеты, вновь и вновь указывая нам приблизительное направление, в котором мы хотим идти. Предположим, для какой-то пары высокую ценность имеют веселье и коллектив. Вероятно, они позаботятся о том, чтобы организовать в выходные развлекательное мероприятие, например игровой вечер для всей семьи. Его ценность придаст им сил и определенности для того, чтобы ради веселья и игры отставить в сторону все прочее, будь то генеральная уборка или время у ноутбука. Эти ценности подобны красной нити жизни, с помощью которой мы можем понять, находимся ли мы (еще) на правильном пути. Они помогают нам классифицировать то, что мы хотим передать нашим детям, даже совершенно иное, чем то, что мы сами получили от наших родителей. Ценности придают нашим действиям направление. Если мы четко понимаем их, то можем прозрачно себя вести с нашими детьми. Мы знаем, что считаем правильным, и выступаем за это. Так мы устанавливаем защиту. Здесь наши дети могут свободно двигаться и чувствовать, что сдерживаются нашими ценностями (привязанность), а также опробовать свою самостоятельность (автономию) и ощутить свои границы.

Конечно, в семье действуют не только ценности одного человека. Партнеры договариваются между собой, какова шкала их общих семейных идеалов.

Предположим, я понял, что для меня важна гармония в семье, и ловлю себя на том, что сам нарушаю этот мир плохим настроением и хандрой. Тогда моя ценность – в данном случае гармония – может помочь мне вывести себя на чистую воду и изменить свое поведение. Мне нужно спросить себя: «Соответствует ли то, что я делаю, моим ценностям?» Потому что ценности сами по себе – это всего лишь возвышенные слова. Стоит подумать и о том, КАК с ними нужно жить. Как другие поймут, что для меня гармония – важная ценность? С чем это надо связать? Как можно и нужно себя вести, чтобы у меня сложилось впечатление, что здесь все гармонично? Только таким образом ценность оживает. Это то, что каждый человек определяет по-своему. Я должен ориентироваться на собственные критерии ценности.

Будь то сознательно или бессознательно, мы выносим систему ценностей из семьи, в которой выросли. Кроме того, шкала семейных ценностей связана с культурным фоном. Будучи семьей, мы несем дальше эти идеалы. При этом шкала индивидуальна в каждом отдельном случае.

Шкала семейных ценностей дает семье стабильную базовую структуру. Поскольку все участники системы – и дети, и родители – развиваются дальше, необходимо время от времени перепроверять ценности и выяснять, актуальны ли они или их нужно изменить или дополнить. Чтобы ценности стали эффективными, их нужно проживать. Мама и папа должны быть образцом для подражания. Бессмысленно, если мы читаем детям лекции о том, насколько важна честность, но в то же время они регулярно слышат, как мы лжем по телефону. Например, если мы отказываемся от приглашения и в качестве оправдания ссылаемся на другую срочную встречу, которой на самом деле нет. С другой стороны, если дети постоянно ощущают, что мы реализуем определенную позицию, мы даем им шанс суметь построить свою. Благодаря исследованиям мозга мы знаем, что ценностям обучаются в отношениях и впоследствии они закрепляются в нашей лобной доле [14].

Остров рефлексии: мои ценности

Следующие вопросы помогут тебе выявить твои самые важные ценности. Возможно, тебе будет интересно поговорить с партнером о ваших (может быть, в чем-то разных) идеалах.

Ценности

• Что важно для тебя как для отца или матери?

• Чему ты придаешь значение в воспитании?

• За что стоит выступать?

• Что важно для тебя в совместной семейной жизни?

• Какие ценности были важны в семье, в которой ты вырос?

• Какие из них ты хотел бы перенять? А от каких тебе хотелось бы отказаться?

Критерии соблюдения ценностей

Теперь возьмите каждую ценность и перенесите ее в реальную жизнь. Спросите себя:

• Как я могу заметить, что человек живет в соответствии с моей ценностью (например, ей является уважение)?

• Как я веду себя уважительно?

• Когда мои дети или партнер ведут себя уважительно?

• Что я воспринимаю как неуважение?

Для семейной жизни может быть очень полезно выявить с партнером ценности, которые важны для обоих. Часто существует четкий порядок приоритета, например: любовь, уверенность, ответственность, веселье и определенность. Если ваши дети старшего возраста, можно задействовать в обсуждении и их. Спросите у них: «Что для вас важно в семье?»

Ценности помогают родителям устанавливать четкие и справедливые правила и последовательно существовать в соответствии с ними.

Если хотите, сократите ценности до родительского кредо. Например: «Марк и Лиза – родители – понимающие и любящие». Или: «У нас, Шмитценов, такой дом, в который каждый приходит с удовольствием». Записав свои ценности, Маркус и Лиза легко заметят, если им будет не хватать ясности в отношении детей.

При этом обратите внимание: тот, кто устанавливает правило, должен быть готов и к его нарушению. Это означает, что для подобных случаев должны быть определены последствия. Каждый в доме должен знать: «Если я сделаю А, последует Б». Например: тот, кто обзовет кого-то уродом, должен положить 50 центов в специальную копилку на случай ругательств.

Однако для родителей обращение к ценностям также означает, что им больше нельзя потихоньку отлынивать от договоренностей и обещаний. Тот, кто каждые выходные в последнюю минуту отказывается от совместных игр из-за срочного задания по работе, живет вне своих ценностей, а это со временем ослабляет всю семейную систему.

Тепло гнезда, дающее крылья: сопровождение детей

До сих пор мы очень много говорили о твоем внутреннем отношении в роли отца или матери. Мы надеемся, что ты нашел для себя хорошие стимулы и составил себе представление о том, что означает воспитывать детей, не воспитывая их. С этого момента мы хотели бы рассмотреть во всех подробностях твою повседневную жизнь в качестве родителя и пролить свет на многие типичные ситуации в жизни с детьми. Мы хотим показать тебе, как лучше всего сопровождать своих детей, чтобы они, с одной стороны, были надежно привязаны и чувствовали себя любимыми (тепло гнезда), а с другой – смогли вырасти самостоятельными личностями (крылья). Особого секрета в этом нет, как, наверное, можно подумать. Все изучено достаточно хорошо:

• Родители дарят своим детям тепло гнезда, когда хорошо сопереживают им (см. стр. 155).

• Чтобы дети сумели стать самостоятельными, им нужны свобода действий, границы и поощрение. Это взаимодействие мы освещаем со стр. 202.

Кроме того, мы покажем тебе, почему родителям иногда не так уж легко правильно воспринимать потребности своих детей в привязанности или автономии и адекватно на них реагировать. Если ты почувствуешь себя пойманным на примерах типичных проблем в детско-родительских отношениях, пожалуйста, не позволяй этому тянуть себя вниз. Прими это как сигнал о том, что здесь есть потенциал для развития. Вероятно, в этих ситуациях действует твой Сумрачный ребенок с его негативными установками – теперь же ты научился утешать и исцелять его. Также при любой типичной проблеме мы даем подсказки, как ее разрешить.

Дети развиваются

Конечно, в процессе развития наших детей их потребности не всегда одинаковы. В период детства и юности они приобретают больше автономии. Они осваивают такие навыки, как бег, речь, чтение или езда на велосипеде, которые обеспечивают самостоятельность. Однажды дети вырастают.

Если мы увязли в суматохе воспитания, вряд ли мы заметим, как быстро растут наши дети. Мы замедляемся и обращаем на это внимание только в особые дни.

Восклицание «Невероятно, как вырос ваш ребенок!» рано или поздно слышит большинство родителей. Люди, которые не так часто видят наших детей, например дальние родственники, гораздо чаще замечают, какие огромные шаги те сделали в своем развитии.

С другой стороны, первый день в детском саду, поступление в школу или сдача экзамена на водительские права – вехи семейной жизни, напоминающие нам о том, что наступает новый этап. Не позднее 18-летия мы осознаем, что детские годы закончились. Ребенок вырос, и не только физически. Он оперился, стал самостоятельным. Будучи молодым взрослым, он может вести собственное домашнее хозяйство, то есть строить свое гнездо.

Таким образом, перед родителями возникает задача обеспечить детям прочную привязанность (тепло гнезда) и поддерживать автономное развитие, соответствующее возрасту. Так они закладывают основу для того, чтобы ребенок стал взрослым, способным к любви и привязанности; человеком, который чувствует себя одновременно и принадлежащим семье, и свободным. Именно это сочетание привязанности и автономии делает нас счастливыми; это опыт быть принятым таким, каким являешься.

Сначала дети нуждаются в более сильной поддержке и эмпатии родителей. Однако чем старше они становятся, тем больше свободы им нужно. Для матерей и отцов это означает постоянные поиски баланса, потому что они должны, с одной стороны, оказать детям поддержку, а с другой – подарить свободу. А правильный баланс между обоими полюсами постоянно меняется по мере развития детей. О том, как родителям удается заботиться о гнезде и одновременно быть инструкторами «летной подготовки» и что может им в этом помешать, мы расскажем в следующих главах. При этом на первом месте стоит забота о себе: только если ты хорошо заботишься о себе и своих силах, тебе надолго хватит энергии и терпения, чтобы сопровождать своих детей.

Забота о себе – это забота

С птицами понятно: только если родители питаются достаточно, они могут хорошо ухаживать за своим потомством, которое все еще находится в гнезде. Однако мы, люди, иногда считаем, что не должны придерживаться этого закона. Многие родители вымотаны до предела. В попытке совместить домашнее хозяйство, семью, карьеру и романтические отношения мы зачастую утрачиваем заботу о себе. При этом жонглировании обязанностями «мячи» заботы о себе роняют и не поднимают. Говоря на эту тему, мы прежде всего думаем о родителях-одиночках, которые часто еще более напряжены и у которых еще меньше времени на себя.

Каждый из нас знает, что мы значительно более уравновешены, когда хорошо заботимся о себе.

Если мы хотим есть, не выспались или мучаемся от похмелья, мы больше склонны к эмоциональным всплескам. В этом состоянии мы более ранимы, и достаточно небольшого триггера, чтобы мы вышли из себя. Психолог Петер Беккер из Трирского университета указывает, насколько ключевым для нашего внутреннего равновесия является удовлетворение потребностей [15]. Чем лучше нам удается закрывать свои основные потребности, тем стабильнее наше положение в мире и тем спокойнее мы можем воспринимать ответственность за воспитание. Когда мы делаем все, чтобы у нас было достаточно сна, еды, движения, а также веселья, радости, секса, любви и дружбы, наши основные потребности удовлетворены. Мы чувствуем себя в своей тарелке. Может быть, сейчас ты подумаешь: «Я бы и не против, но как это сделать?» Особенно сложно, когда дети маленькие или все семейные обязательства лежат на одном человеке: ответственность давит круглосуточно, а забота о себе пропадает.

Если ты сейчас кивнешь и поймаешь себя на этом, проверь свои установки, связанные с воспитанием. Женщины иногда говорят: «Хороша только та мать, которая отдает последнее». Родители-одиночки часто полагают: «Мне нужно справиться со всем самому». А отцы не позволяют себе отдыхать, поскольку убеждены, что хороший отец не должен бездельничать. Часто все эти убеждения, которые легко доводят до полного изнеможения, в результате объединяются в основную установку «Я не соответствую» – во всех ее вариантах.

Поскольку эта установка действует в нас, мы считаем, что должны приложить максимальные усилия. Такие установки препятствуют заботе о себе.

Теперь попробуй переключиться на свое взрослое Я и подумать, какие условия наиболее благоприятны для тебя как родителя: если ты изнурен или если чувствуешь себя в своей тарелке, а твои потребности не отодвигаются на задний план? Ответ очевиден: если ты достаточно заботишься о себе, то сможешь лучше выполнять свои родительские обязанности. Если же ты раздражен, то у тебя быстрее заканчивается доброжелательное отношение к детям. Таким образом, хорошая забота о себе означает хорошую заботу о своих детях. Пожалуйста, запомни: если у тебя самого все в порядке, ты чувствуешь себя лучше, можешь больше радоваться жизни и быть лучшим человеком и родителем. Разреши своему взрослому Я сделать что-то и для тебя. Кроме того, если хочешь, ты можешь лишить силы те установки, которые заставляют тебя крутиться как белка в колесе.

Для этого еще раз ознакомься с упражнением «Остров рефлексии: как лишить установку силы» на стр. 98.

Возможно, ты обнаружишь, что тобой движут вовсе не одни установки. Ты можешь объективно заметить: «Мой день просто перегружен». В этом случае мы рекомендуем запланировать для себя мелкие и даже крошечные моменты заботы о себе: спокойно выпить кофе, послушать музыку или немного поспать, если хочется. Однако должно быть время и на более масштабную заботу о себе: сходить вечером в кино, в баню или на длительную прогулку с другом. Не можешь? Тогда тебе нужна поддержка. Спроси себя: «Кто может помочь? Кого можно было бы попросить?» Неужели в твоем окружении нет ни одного человека, которого ты можешь попросить иногда присматривать за твоими детьми? Или, может быть, тебе мешает установка «Сильные люди не просят о помощи»? Пойми: тебе не нужно со всем справляться в одиночку. Сильные мамы и папы тоже могут принять помощь.

Следующее упражнение способно помочь ненадолго расслабиться и наполниться новыми силами при ежедневном стрессе.

Остров рефлексии: одна минута для меня

Это упражнение на осознанность можно использовать каждый раз, когда тебе захочется. Желательно выполнять его минимум раз в день. Сначала установи таймер на минуту.

• Чтобы твой обычный поток мыслей прервался и ты смог выйти из ситуации, произнеси про себя сигнальное слово, например «стоп» или «сейчас».

• Потом осознанно посмотри на то, что происходит вокруг. Предположим, в руке у тебя стакан воды. Обрати внимание, как преломляется свет в стекле и воде, как он блестит. Прочувствуй, как ты дышишь, ощути, насколько гладкая поверхность стакана. Обрати внимание, как ты сидишь или стоишь. Осознай уникальность момента. Жизнь – это СЕЙЧАС, именно в эту секунду.

• Заметь, как, сосредоточившись на настоящем моменте, можно расслабиться и наполниться спокойствием. Это называется осознанностью.

• Сделай еще один глубокий вдох, а затем заверши свой небольшой перерыв.

Минутный перерыв – хорошее упражнение для декрета и для того времени, когда мы почти круглосуточно решаем задачи, связанные с семьей и работой. По мере взросления детей мы, родители, получаем больше свободы для заботы о себе. Наши дети развиваются (надо надеяться) в самостоятельных людей, и мы в состоянии, обязаны и можем расти вместе с ними.

Тепло гнезда: родительская эмпатия

Чувства безопасности и принадлежности относятся к нашим основным потребностям. Можно даже сказать, что больше всего мы тоскуем по родине, по гнезду, где мы в безопасности и чувствуем, что принадлежим этому месту и нам там рады. Это основное чувство принятия – базовое доверие (см. также стр. 25) – возникает, когда родителям удается по-настоящему понять нас, распознать наши потребности и суметь с ними согласиться.

Психологические исследования подтверждают: главным критерием умения воспитывать является наличие родительской эмпатии.

В этом случае психологи говорят об эмпатии. Это способность понимать и разделять то, что чувствует другой. Люди, обладающие развитой эмпатией, могут проникнуться чувствами и намерениями другого человека и ощутить их. Тем не менее мы можем воспринимать только те чувства и намерения, которые когда-либо испытывали сами. Мы можем развить в себе эмпатию при условии, если знаем свои чувства и отваживаемся их испытывать. Так что, когда мой ребенок приходит из школы разочарованным из-за плохой оценки, я могу быть чутким слушателем, только если сама в состоянии установить контакт с этим чувством. Лишь тогда я смогу выразить сожаление, и ребенок воспримет этот резонанс моих чувств как принятие. Он ощущает себя понятым и чувствует поддержку. Возможно, через некоторое время он снова запрыгает и увлечется игрой. Если же мне чуждо это чувство – например, если я уже ребенком не испытывал разочарования, – я не смогу понять или пожалеть своего сына или свою дочь. Следовательно, контакт с собственными эмоциями – основа сочувствия и эмпатии.

Чувства обеспечивают наше выживание

Природа одарила нас чувствами, чтобы мы знали, что нам следует делать, а чего нужно избежать. Все наши действия можно распределить на две категории: приближение и уклонение. Наши чувства указывают нам направление, должны ли мы что – то сделать (то есть приблизиться) или отказаться от чего-то (то есть уклониться). Вместе с тем все эмоции имеют свою функцию. Например, страх и отвращение предупреждают нас об опасности. Любовь и привязанность обеспечивают межличностные связи и устои общества. Чувство стыда вынуждает нас адаптироваться к определенным нормам социума. С помощью гнева и агрессии мы можем защищать собственные границы. И так далее.

Кроме того, чувства гарантируют проявление наших потребностей, необходимых для выживания. Можно было бы сформулировать это острее: «Кто не чувствует, тот мертв». Это не так уж и далеко от истины. Люди, которые не испытывают страха из-за редкого дефекта мозга, действительно умирают раньше, поскольку они сами подвергают себя многочисленным рискам. За гневом же скрывается наша потребность в безопасности, а чувство любви служит привязанности. Если бы все эти потребности не удовлетворялись, мы не могли бы существовать как сообщество. Таким образом, наш широкий спектр чувств помог нашему виду выжить.

Наш разум является важной инстанцией в вопросах принятия решений, но работает он медленнее, чем наши чувства. В момент реальной или предполагаемой опасности страх всегда имеет приоритет над разумом. В случае сомнения нужно немедленно взять ноги в руки и бежать, спасая свою жизнь. Например, если мы увидим на земле что-то похожее на змею, мы автоматически отпрянем и быстро удалимся. Только когда опасность миновала, разум сможет спокойно проанализировать, нужно ли было бежать. Возможно, потом мы и поймем, что это была не змея, а всего лишь палка.

Совершенно не стоит демонстрировать гнев по любому поводу или постоянно замирать от страха. Гораздо важнее научиться лучше справляться с эмоциями, тем более что одно из чувств может быть доминирующим. Если кто-то крайне опечален, он не может себе представить, что лучшие времена впереди. Если кто-то охвачен гневом, в этот момент ярость владеет всем его мышлением. Мы должны научиться ловить себя на сильных эмоциях и успокаиваться, чтобы не стать рабами чувств.

Кстати: при радости, гневе, отвращении, страхе, презрении, печали и удивлении речь идет о семи генетически закрепленных базовых эмоциях, которые демонстрируются людьми во всем мире с аналогичным выражением лица и распознаются одинаково.

Работа с нашими чувствами – это эквилибристика: нельзя ни подавлять их, ни безудержно им предаваться. Или, как выразился сын одной нашей подруги: «Родители могут гневаться, но бушевать им нельзя». Чем лучше нам удается определять наши эмоции и регулировать их, тем успешнее мы можем воспринимать эмоции наших детей и помогать им адекватно с ними справляться. Через эмпатию родителей дети учатся ощущать свои чувства, вербализировать и контролировать их.

Как с этим у тебя? У тебя есть доступ ко всем твоим чувствам или некоторые из них тебе малознакомы или даже полностью чужды? Следующее упражнение поможет ответить на этот вопрос.

Остров рефлексии: доступ к собственным чувствам

Мы хотели бы пригласить тебя внимательно взглянуть на свою эмоциональную жизнь и выяснить, какие эмоции тебе знакомы, а какие, скорее всего, неизвестны. Чтобы ты получил представление о том, насколько разнообразен и богат мир наших чувств, мы составили таблицу самых значимых эмоций.

Какие чувства входят в твой спектр эмоций, а какие ты не замечаешь?

• Какие чувства мне знакомы? Какие из них я часто испытываю

• в течение недели? (знакомые чувства)

• Какие из них являются доминирующими? Какие я испытываю даже слишком часто? Или слишком интенсивно? (доминирующие чувства)

• Какие из них мне почти не знакомы? (незнакомые чувства)

Если ты будешь регулярно выполнять это упражнение, это натренирует твое эмоциональное восприятие. Ты заметишь, что все чаще испытываешь те чувства, которые долгое время едва воспринимал. Это основа умения распознавать различные чувства своих детей.

Попытайся выяснить, какие влияния твоего отчего дома могут играть в этом роль.

Может быть, с помощью этого упражнения ты обнаружил, что у тебя есть открытый доступ к своим чувствам и что в большинстве случаев ты обращаешься с ними адекватно. Возможно, ты заметил и то, что едва можешь воспринимать определенные чувства или что некоторые из них воздействуют на тебя слишком сильно. Возможно, ты не в состоянии проявлять агрессию, поэтому очень редко испытываешь гнев. А может быть, в тебе кипит агрессия и ты можешь выйти из себя из-за пустяка?

Может быть, ты носишь в себе установку, которая означает, что тебе необходимо адаптироваться и не впадать в гнев? Адаптированные родители, как правило, более склонны воспринимать чувства, направленные на дружелюбие и привязанность. Например, любовь и симпатия. Иногда они испытывают вину или страх за то, что они «недостаточно хороши».

Или ты очень легко обижаешься и реагируешь приступами гнева? У автономных родителей часто доминируют чувства, которые подчеркивают самоутверждение. Например, гнев и ярость. Нередко происходит и эмоциональная разгрузка. В этом случае у того, кто очень долго адаптировался, вдруг лопается терпение, и он просто закипает от ярости – как Иоганна, мать из примера выше, которая не сдержалась и подняла руку на своего ребенка.

Замечал ли ты у себя такие эмоциональные вспышки? Если да, спроси себя, как это может быть связано с твоим Сумрачным ребенком? Он считает, что не заслуживает любви и получает слишком мало внимания? И поэтому он реагирует слишком сильно на предполагаемые оскорбления и неприятие?

Если ты обнаружил, что чувствуешь слишком мало, то, возможно, в детстве родители запрещали тебе испытывать некоторые чувства, потому что они были нежелательными или слишком болезненными.

Восприятие чувств

И болезненные, и приятные чувства связаны с ощущениями в теле. В обыденной речи это подтверждается очень образно: любовь делает сердце большим, от страха у нас перехватывает дыхание, а неприятности хватают нас за горло. В нашей практике мы постоянно обнаруживаем, что доступ к этим ощущениям, следовательно, и к восприятию чувств может быть по-настоящему утраченным. Некоторые из наших клиентов не знают, что чувствуют. При этом человек не может не чувствовать. Или, иначе говоря, мы чувствуем всегда. Однако мы можем отвлечься от своих эмоций и стать менее чувствительными. Мы можем разделить чувства.

Стоит подумать о том, к каким чувствам у тебя имеется открытый доступ, а какие ты, скорее всего, отталкиваешь. Для этого воспользуйся упражнением «Остров рефлексии: доступ к собственным чувствам» на стр. 150.

Именно мужчин в детстве часто учили подавлять «слабые» чувства, поэтому они не хотят с ними сталкиваться. По этой причине, если у ребенка есть проблема и он грустит, мужчины часто стремятся к быстрым решениям. Одна участница семинара рассказала, что отец купил ей нового кролика прямо в тот же день, когда умер ее любимец. Он не понимал, почему она все равно плачет. Отец надеялся избавить ее (и, вероятно, себя тоже) от встречи с печалью.

Тот, кто избегает, отрицает или подавляет чувства, не хочет ощущать комок в горле или то, как душа уходит в пятки. Плата за это заключается в том, что мы не можем хорошо воспринимать чувства наших детей. Итак, с помощью следующего упражнения ты можешь потренироваться в восприятии чувств.

Остров рефлексии: тренировка чувственного восприятия

Многим клиентам и участникам наших семинаров трудно направить свое внимание внутрь себя и понять собственные чувства. Если у тебя такая же ситуация, ты можешь потренировать свое чувственное восприятие с помощью этого упражнения.

Установи будильник (можно на телефоне) так, чтобы он играл пять раз в день. Каждый раз, когда он звонит, спроси себя:

• «Что я сейчас чувствую?» Закрой на мгновение глаза, направь внимание на свое тело и почувствуй то, что внутри тебя.

• «Как называется это чувство?» Назови его. Это тренирует тебя бегло разбираться в языке чувств.

• «Какие мысли проносятся у меня в голове? Что мне сейчас нужно? Что мне пойдет на пользу?» Распознай потребность, стоящую за чувством. По мере того как мы все больше учимся воспринимать свои чувства, мы создаем основу для того, чтобы суметь лучше сопереживать нашему ребенку.

Тепло гнезда – главное здесь эмпатия

Эмпатия помогает детям установить надежную привязанность. Они знают: «Родители заботятся обо мне и моих потребностях. Я могу им доверять». Так возникает тепло гнезда.

Это важное послание приходит к ним даже тогда, когда сопереживание удается лишь частично. Эксперт по привязанности Карл Хайнц Бриш [16] указывает, что уже тот факт, что родители стремятся к сопереживанию, воспринимается ребенком положительно.

Всем мамам и папам знакомы моменты единения при общении с детьми, когда они точно знают, что происходит у их ребенка внутри и что ему нужно. Мы интуитивно знаем, что нужно нашему ребенку. За время совместной жизни мы научились интерпретировать его эмоциональные сигналы. Например, Кристин научилась распознавать, когда ее двухлетний сын Лионель хочет есть. У него портится настроение. Поэтому она всегда берет на прогулки яблочные дольки и несколько штук печенья. Или возьмем Бенни (12 лет), который краснеет от стыда, как только по телевизору показывают любовную сцену. Его родители знают: лучше всего c ним об этом не заговаривать. А Ясмина (14 лет) нуждается в отдыхе после школы. Ее мать не дает младшим братьям и сестрам беспокоить девочку. Следующее упражнение приглашает тебя подумать о моментах, когда ты мог глубоко сопереживать своему ребенку.

Остров рефлексии: сопереживание моему ребенку

Тебе наверняка известны такие моменты, когда ты точно знаешь, что нужно твоему ребенку прямо сейчас. Вспомни один из них и проиграй его, как если бы он происходил СЕЙЧАС!

• Как выглядел твой ребенок? Что он сказал? Что ты наблюдал?

• Какое его чувство ты смог ощутить?

• Откуда ты узнал, что ему нужно?

• Какова была твоя стратегия сопереживания?

Возможно, раньше ты даже не осознавал, насколько хорошо ты можешь сопереживать своему ребенку. Наверное, ты проявлял вполне естественное сочувствие.

Если посмотреть на эмпатию немного внимательнее, она всегда состоит из трех шагов:

1. Восприятие и поддержка.

2. Правильная интерпретация.

3. Удовлетворение потребности.

Ниже мы покажем тебе, как можно развивать или совершенствовать свои навыки эмпатии.

Эмпатия в три этапа

Сначала мы воспринимаем нашего ребенка сосредоточенно. Мы даем ему внимание, время и поддержку. К восприятию относится и фиксация его чувств, сильных и слабых.

Теперь наступает второй этап: мы можем правильно интерпретировать воспринятое. Тогда мы узнаем, как выглядит наш ребенок, когда он голоден, устал или сосредоточен на игре. Чувства старшего ребенка понять легче, если мы его хорошо слушаем и находим внутренний эмоциональный отклик. То есть слушаем сердцем, а не только умом.

Эмпатия означает не то, что мы исполняем каждое поверхностное желание ребенка, а то, что мы чувствуем его реальную потребность и заботимся о том, чтобы она была удовлетворена.

Наконец, на третьем этапе мы занимаемся ребенком. Мы стараемся удовлетворить его потребности. В случае с младенцами и маленькими детьми делать это нужно максимально быстро. Чем старше ребенок, тем вероятнее, что он сможет подождать. Голодный Лионель получает печенье, а Бенни в неловком положении и Ясмин, которой нужен отдых, получают защиту. На этом этапе, конечно, также могут возникнуть конфликты. Например, если ребенок хочет продолжить игру, а мы ясно видим, что он устал и ему пора спать.

Может быть, ты уже понял, что упражнения из первой части книги, с помощью которых ты выявил свои установки и научился принимать и утешать своего Сумрачного ребенка, были подготовкой к этой главе. Ведь чем лучше ты воспринимаешь свои чувства, тем яснее ты замечаешь, когда поведение ребенка задевает твою старую травму и подвергает тебя риску обратиться к детским паттернам поведения. Наверняка ты помнишь Александра, который часто чувствовал себя отцом-неудачником, потому что его сын стимулировал своим поведением установки «Я не важен» и «Я не соответствую». Соответственно, Александр не проявлял эмпатии по отношению к своему маленькому сыну, который просто прощупывал свои границы. Мужчина становился по-настоящему злым, отталкивающим и жестким. Это было не очень-то чутко. Однако с тех пор как Александр изучил роль своего Сумрачного ребенка и узнал, как лишить силы негативные установки, он может сопереживать своему ребенку.

У нас нет врожденных навыков обращения с чувствами, которые мы называем эмоциональным менеджментом. Когда мы умеем чутко выявлять чувства наших детей, мы способны помочь им понять и упорядочить их, а также справиться с ними.

Юлий проводит вечер у своего друга Макса. Они играют в железную дорогу. Александр пришел забрать Юлия. Он стоит в дверном проеме детской комнаты. Когда Юлий видит отца, он кричит: «Глупый папа, глупый папа!» Александру удается отреагировать без раздражения. Он в состоянии почувствовать, что сын кричит только потому, что ему так нравится играть с другом. Это не нападки на него лично. Он больше не чувствует себя униженным или ничтожным, но он видит, как сильно его сын отстаивает свои интересы. Он даже немного гордится этим мальчуганом, полным сил. Александр садится к ним на пол, смотрит на своего ребенка (восприятие и поддержка), а затем говорит: «Слушай, Юлий, ты очень сердишься, что прекрасный вечер с Максом закончился» (правильная интерпретация). Так малыш чувствует, что его поняли и проявлять гнев не нужно. Александр пытается понять потребность сына и идет ему навстречу: «Я подожду еще пять минут, вы сможете доиграть. А если хочешь, Макс может прийти к нам завтра» (удовлетворение потребности).

Конечно, это показательный пример эмпатии. Но, если подумать, ты тоже сталкивался с такими ситуациями. Может быть, ты даже удивился, что в тот момент дело не дошло до ссоры, борьбы и слез. Твоя эмпатия позволила ребенку легко разобраться в своих чувствах и адаптироваться к ситуации. Кроме того, в любой ситуации, в которой ты действуешь с эмпатией, ты учишь малыша трем важным вещам:

• Во-первых, Юлий узнал, что чувство, которое он испытывает, когда должен прекратить замечательную игру, называется «гнев».

• Во-вторых, ребенок узнал, что его эмоции нормальны.

• В-третьих, он узнал, что для этой ситуации есть решение.

Теперь мы хотели бы дать тебе вполне прагматичное руководство по тому, как легко добиться успеха в чутком сопровождении.

Шаг 1: восприятие и поддержка

Обратись к своему ребенку: повернись к нему и установи зрительный контакт, уделяя малышу свое внимание. Ощути его состояние. При этом доверься своему чувственному восприятию: то, что ты видишь, слышишь, осязаешь и обоняешь, говорит тебе много о состоянии ребенка.

Шаг 2: правильная интерпретация

Теперь попытайся интерпретировать, какие чувства и потребности стоят за тем, что ты воспринял. В случае с маленькими детьми, которые еще не умеют говорить, прежде всего необходимо расшифровать язык тела. Это означает, что ты должен уметь правильно интерпретировать выражение лица, осанку и движения ребенка. Взрослых же детей можно спросить, что им нужно. Если внимательно прислушаться к ним, можно узнать, что ими движет.

Мы можем наблюдать признаки симпатии, отвращения, расслабления и напряжения у любого ребенка. У младших детей эти сигналы часто выражены более четко, чем у старших. Подростки иногда делают безразличное лицо, из-за чего их сложнее расшифровать.

За сигналами стоят четкие потребности:

• Тот, кто обращается напрямую, хочет поддержки, внимания, общения.

• Тот, кто отворачивается, хочет спокойствия.

• Тот, кто расслаблен, вероятно, сейчас больше ни в чем не нуждается для своего счастья и рад, если в данный момент ничего не меняется.

• Тот, кто напряжен, нуждается в поддержке.

Признаки симпатии:

• зрительный контакт;

• (минимальное) приближение к другому;

• прикосновение;

• положение тела лицом к собеседнику;

• кивок;

• облокачивание на что-то;

• протягивание руки;

• улыбка, смех, усмешка;

• поворот головы к собеседнику.

Признаки отвращения:

• избегание зрительного контакта;

• положение тела спиной к собеседнику;

• взмах головой;

• отсутствие смеха или улыбки;

• (минимальное) увеличение дистанции;

• застывшие движения;

• плотно сжатые губы.

Признаки расслабленного состояния:

• расслабленные мышцы;

• глубокое дыхание;

• более низкий голос;

• замедленный темп речи;

• подвижные губы;

• опущенные плечи;

• плавные движения;

• мягкий взгляд.

Признаки напряженного состояния:

• напряженные мышцы;

• тяжелое дыхание;

• напряженные губы;

• соблюдение дистанции;

• беспокойные движения;

• напряженный взгляд или зажмуренные глаза.

Помимо таких общих признаков, у каждого ребенка есть индивидуальный язык тела, к которому мы можем обратиться. Например, Паула, мать Бруно, точно знает, что малыш всегда морщит лоб, если ему что-то не нравится, и что он слегка покачивается всем телом, когда он весел и в хорошем настроении.

Шаг 3: удовлетворение потребностей ребенка

За отслеживанием сигналов (языка тела) ребенка и их правильной интерпретацией должно следовать удовлетворение потребностей. Чем меньше ребенок, тем быстрее нужно закрывать его потребности. У младенцев нет никакого представления о времени, поэтому фраза «Я приду к тебе через пять минут» вряд ли поможет. Они быстро впадают в состояние страха, чувствуют себя зависимыми и одинокими. Поэтому реагируй на крик малыша как можно быстрее. Чем старше становятся дети, тем дольше они могут ждать, пока их потребность будет удовлетворена. Совершенно нормально, если мать скажет своей шестилетней дочери: «Дорогая, я сейчас приготовлю тебе какао. Но прежде я хочу дописать письмо».

Таким образом, все сводится к тому, чтобы воспринимать и удовлетворять потребность ребенка в соответствии с возрастом. Кроме того, для детей старшего возраста, подростков и молодых людей беседа является цементом, поддерживающим привязанность. Они чувствуют, что их принимают и воспринимают всерьез прежде всего тогда, когда разговор идет искренне.

Экскурс: выслушать без намерений

Умение слушать – еще один элемент родительской эмпатии. Готовность выслушать транслирует ребенку сообщение «Ты важен для меня. Я интересуюсь тобой». К тому же мы можем ощутить большую эмпатию, особенно если слушаем без намерений. Выслушивая, мы должны не преследовать собственные намерения, а руководствоваться желанием понять ребенка. Для этого мы должны освободиться от собственных представлений. Это не так просто, потому что именно относительно своих детей у нас часто есть (скрытые) цели, когда мы их слушаем. Например, если наш ребенок рассказывает весь день про «тупую» воспитательницу, мы быстро погружаемся в свои мысли. Возможно, мы думаем: «А правильно ли было отдать ребенка в группу продленного дня? Ему нужно адаптироваться, иначе я больше не смогу работать. Я плохая мать?»

На такие внутренние диалоги часто влияют установки нашего Сумрачного ребенка. Чтобы уметь слушать без намерений, нужно быть в некотором смысле свободным – свободным от расчета и импринтингов. Вот почему мы предлагаем в этой книге так много упражнений. Они могут помочь распознать импринтинги, исцелить их и сделать поведение свободным от намерений. Только так мы сможем проявить неподдельный интерес.

Отсутствие намерения – предпосылка к тому, что мы любим своего ребенка безоговорочно и принимаем его таким, какой он есть.

Нельзя избежать того, чтобы в повседневном разговоре с детьми у нас не было мыслей, связанных с тем, куда бы мы хотели направить свое потомство. Например, семилетний сын рассказывает о предстоящей футбольной тренировке, и мы сразу вспоминаем, что ему обязательно нужно взять с собой что-нибудь попить. Это нормально. Мы и не обязаны постоянно слушать без каких-либо намерений. Однако, если нам удается снова и снова вести разговоры, в которых мы свободны от (тайной) повестки дня, это углубляет наш контакт с ребенком.

На поведенческом уровне такое выслушивание означает, что мы вступаем в контакт, внимательно вникаем и осмысляем то, что говорит наш ребенок. Он чувствует, что мы его понимаем, когда мы своими словами воспроизводим то, что услышали, и время от времени задаем ему вопросы.

Выслушивание без намерений – вот как это происходит

• Первый шаг к связи с ребенком всегда заключается в том, чтобы установить зрительный контакт и привлечь внимание.

• Нужно подобрать подходящее время для разговора, особенно в случае с детьми старшего возраста. Один отец рассказал нам, что всегда с удовольствием возил сына-подростка на машине, поскольку во время поездки рождались теплые и душевные разговоры.

• Кроме того, стоит выразить языком тела готовность к восприятию: повернутое к собеседнику тело, кивок, ободряющая улыбка (конечно, в автомобиле будут некоторые ограничения).

• Стремиться следовать сказанному. То есть по-настоящему слушать, а не мысленно отсутствовать. Наше внимание полностью сосредоточено на том, что хочет сказать нам ребенок.

• Если мы повторим своими словами то, что сказал наш ребенок, мы можем проверить, правы ли мы в своем понимании. Если мы его верно поняли, он, вероятно, слегка кивнет или скажет: «Да, именно». Если мы не так его поняли, то заметим и это. Тот, кто с нами не согласен, покажет это, например, слегка помотав головой, чуть-чуть отклонившись назад или сообщив нам: «Нет, я не это имел в виду».

• Наконец, мы демонстрируем свой интерес, когда задаем вопрос по теме беседы.

Блокировки эмпатии

Самым важным условием того, чтобы мы могли сопереживать детям, является собственный доступ к нашим чувствам. Если он у нас есть, мы можем разделять каждое переживание наших детей. И именно в этом нередко кроется проблема. Потому что, к сожалению, мы часто поддерживаем другое отношение к своим чувствам: скрываем их, держим под замком, отрицаем или перенаправляем. Таким образом мы хотим защититься от слишком болезненных и неприятных чувств, которые живут в нашем Сумрачном ребенке. Однако цена защиты – отсутствие тесного контакта с некоторыми чувствами. Тем самым мы можем хуже ощущать эмпатию по отношению к своему ребенку. Например, если мой ребенок чувствует себя одиноким, а я изгнал из своей жизни чувство одиночества ради самозащиты, я не буду воспринимать переживание своего чада и реагировать на него. Так что от меня не будет никакого утешения, что еще более усилит его одиночество.

Если ребенок неоднократно слышит эти послания, он сохраняет их в виде установок «Я не в порядке!», «Я неправильный!», «Мне нужно спрятаться».

Иногда мы не позволяем себе и положительные чувства. Это звучит странно, однако встречается довольно часто. Как раз тому человеку, который в детстве был очень веселым и живым, то есть поселил в себе активного Солнечного ребенка, это хорошо известно. Его сдерживали: «Ты слишком шумный! Хватит прыгать! Ты ведешь себя как дикарь! Если будешь так делать, тебя больше никто не будет любить». Однако (маленький) ребенок в этот момент не думает: «Папа выбился из сил»; «У учительницы последний урок, и ей тяжело из-за шума». Он думает и чувствует, что проблема в нем.

Чтобы соответствовать ожиданиям своего окружения, ребенок запрещает себе бурные и радостные чувства. Поскольку эти паттерны продолжают жить, высока вероятность того, что во взрослом возрасте человек будет иметь проблемы с эмоциональным интеллектом. Если он не прекратит действие этой программы, есть риск, что он передаст ее своим детям. Так как он не научился проявлять жизнестойкость, он не будет знать, как развить это качество у своего ребенка. Вероятно, он обуздает его веселость и жизнелюбие теми же самыми фразами, которые слышал в своем детстве.

Типичные эмоциональные блокировки адаптированных и автономных родителей

И автономные, и адаптированные родители имеют склонность вытеснять определенные чувства. Адаптированные родители в основном блокируют гнев и агрессию, которые могут привести их к конфликтам. Их большая потребность в признании противостоит желанию отстаивать свою личность. Может быть, вследствие этого адаптированные родители преувеличивают общительность и дружелюбие. Но куда исчезает дифференцирующая энергия? Иногда она присутствует скрытно. Все мы встречали взрослых с фальшивыми улыбками, а иногда и мы сами являемся таковыми. В пользу гармонии и дружбы мы отказываемся от того, чтобы выплеснуть гнев, и это, естественно, замечают дети. Тогда они нередко продолжают вести себя раздражающе, чтобы получить честную реакцию.

Подавленную агрессию и то, к чему она может привести, мы рассмотрим в разделе «Я никогда не сержусь!» (см. стр. 187).

С другой стороны, у автономных родителей есть проблема с тем, чтобы допускать чувства «слабости», такие как горе, беспомощность и страх. В отличие от адаптированных родителей они заботятся о защите своих границ, а в этом вопросе подобные чувства являются скорее препятствием. Приятнее всего для них дать этим чувствам команду удалиться. И тогда дети слышат: «Не валяй дурака!» Напротив, все чувства, связанные с храбростью и смелостью, очень усиливаются. Если семилетняя девочка спросит, сможет ли она спрыгнуть с трехметровой вышки в открытом бассейне, автономный родитель посоветует ей: «Конечно, без проблем». Адаптированные же родители, наверное, будут отговаривать: «Нет, лучше не надо. Подожди еще, пока не будешь совершенно уверена». Заметьте: оба ответа могут быть правильными, если они ориентируются на способности и потребности ребенка. Однако если мы захвачены своими чувствами, то оцениваем способности и желания наших детей через призму собственных детских паттернов.

Когда мы говорим, что некоторые люди запрещают себе чувства, вытесняют или блокируют их, это звучит так, как будто это – сознательный и активный процесс. Это верно лишь условно. В очень многих случаях подавление определенных чувств происходит бессознательно.

«Выполни свое поручение»: блокировка с помощью делегирования

В психологии мы говорим о «семейных обязательствах», или «делегировании», когда родители возлагают определенные ожидания на своего ребенка, который должен выполнить их как поручение. Если мы, будь то сознательно или бессознательно, возлагаем значительные ожидания на нашего ребенка, то это почти неизбежно приводит к тому, что мы не можем четко воспринимать его потребности. Наши желания снижают нашу способность к восприятию.

Еще до рождения ребенка будущие родители связывают с ним большие ожидания. От новорожденных ждут, что они принесут радость в семью и ознаменуют новый этап жизни. Однако некоторые надежды родителей превышают то, что ребенок способен выполнить. Например, когда мать втайне надеется, что отец ребенка станет к ней ближе благодаря родительству. Тогда у ребенка есть бессознательное поручение: «Сделай так, чтобы твой папа меня больше любил!» Он наделяется функцией уладить неудовлетворенное желание партнерства своей матери. Даже если мать с любовью привязана к ребенку, она будет смотреть на него сквозь призму своих ожиданий: «Он скрепляет отношения? Теперь партнер любит меня больше?» Таким образом, внимание матери разделено на две части: ее потребность в большей партнерской близости наслаивается на отношения с ребенком.

Семейные делегации могут вылиться в установки, такие как «Ты должен быть сильным», «Ты должен поддерживать меня», «Ты обязан спасти мне жизнь». Они влияют на наш жизненный путь.

Делегации – это жизненные поручения, которые передаются детям от взрослых родственников. Будучи мамой и папой, мы получаем поручения (от наших родителей, бабушек и дедушек), а также передаем их (нашим детям). Существуют сознательные, открытые поручения, когда, например, от старшего сына ожидается, что в будущем он возьмет на себя семейный бизнес. А есть скрытые, бессознательные поручения. В семье они открыто не обсуждаются. Да и как их обсуждать? В тот момент, когда об этом можно говорить, они прекращают быть бессознательными. Такие поручения могут заключаться в том, что ребенок должен заменить матери ее брата-близнеца, умершего слишком рано, или воплотить мечту всей жизни отца, или сохранить семейную тайну. Или он должен освободить семью от позорного пятна – например, достигнув успеха в жизни, не дать дяде с криминальными связями замарать репутацию родственников.

Делегации существуют совершенно разные. Чтобы быть в состоянии сопереживать нашим детям, нам необходимо осознать поручения, которые мы получили от собственных родителей. Потому что только тогда мы сможем прервать эту цепочку.

Мы можем находить делегации и снижать их влияние на нашу жизнь и жизнь наших детей.

Вот что происходит с Паулой. Ее мать забеременела, когда была студенткой, и поэтому ей пришлось бросить учебу. В результате девочка получила от своих родственников бессознательное поручение сделать счастливой свою мать, чтобы компенсировать той недостаток профессионального роста. Паула, которая много думала о своих детских паттернах, осознала эту делегацию в процессе саморефлексии. При этом она с болью поняла, что в детстве у нее не было шанса выполнить это задание: хотя ее мать и переживала всю жизнь из-за отсутствия образования, ей не хватило мужества доучиться позднее. Придирчивая и склонная жалеть себя, она упорно не хотела выходить из роли жертвы. Пауле потребовалось много времени, чтобы освободиться от чувства ответственности за свою мать. Теперь Паула старается избавить своего сына Бруно от этой участи, поэтому внимательно следит за тем, какие ожидания на него возлагает.

На днях ее подруга заметила: «Твой Бруно – это сама жизнерадостность!» В голове Паулы тут же прозвенел сигнал тревоги: «Неужели у него бессознательное поручение обязательно сделать меня счастливой?» Она еще раз подумала и констатировала: она справляется и в те моменты, когда сын грустит или в плохом настроении. Ему не нужно быть веселым, чтобы улучшить ей настроение. С облегчением она сделала вывод: «Нет, он просто родился счастливой натурой».

Делегация, которой мы наделяем ребенка, раскрывается, когда мы задаем себе вопрос о том, какую надежду мы связываем с его рождением и каким мы его видим. Конечно, во время чтения ты подумал, что и у тебя есть одно или даже несколько семейных поручений. Следующее упражнение может помочь тебе разобраться с этим.

Остров рефлексии: выявление поручений (делегаций)

Ты можешь выявить делегации в семье двумя способами. Во-первых, можно обнаружить свое поручение, во-вторых, можно подумать о том, какие делегации ты даешь своим детям.

• Закрой на мгновение глаза и ответь себе на следующий вопрос: «Какие надежды и желания моих родителей я должен (должен был) исполнить?»

• Пусть твои мысли текут свободно, записывай все, что приходит на ум по этому вопросу, не подвергая себя внутренней цензуре.

• Затем сделай паузу. Возможно, тебе даже захочется встряхнуться, прежде чем отвечать дальше.

• Если хочешь, снова закрой глаза и ответь себе на следующие вопросы:

• «Какие желания и надежды я возлагаю на своего ребенка? Каким он должен стать?»

• Снова дай мыслям течь свободно и записывай все, что приходит в голову.

• После этого можешь подумать о том, есть ли связь между твоими ответами на эти вопросы.

Возможно, ты обнаружил неосознанное поручение и теперь задаешься вопросом, как с ним себя вести. Может быть, осознание этого вызывает в тебе сильный конфликт лояльности? То есть ты не хочешь освободиться от родительских ожиданий и по-прежнему чувствуешь себя обязанным их удовлетворить. Так было и с Паулой, которая, уже будучи взрослой женщиной, снова и снова пыталась подбодрить мать. В таком случае ты берешь на себя слишком большую ответственность за своего родителя, и тебе важно освободиться от этой задачи здоровым образом.

Для этого можно использовать упражнение «Остров рефлексии: укрепи навыки сепарации» на стр. 211. В этом случае обращайся не к ребенку, а к своим родителям.

Вероятно, тебе поможет мысль о том, что ты станешь лучшей матерью или лучшим отцом, если освободишься от столкновения интересов в семье своих родителей. Пока ты остаешься внутри этого конфликта, например, все время думая: «Мне нужно сделать так, чтобы мама была счастлива», – ты не освободишься от ложных обязательств. Это сказывается и на твоем ребенке. Внук (твой ребенок), возможно, также должен позаботиться о том, чтобы его бабушка (твоя мама) была счастлива. Если ты в состоянии освободиться от избытка ответственности, то сможешь передать этот важный навык своему ребенку.

Возможно, сегодня твои родители уже больные и старые, и ты думаешь: «Сейчас я не могу так с ними поступить». В этом ты, может быть, прав. Но, пожалуйста, найди для себя модель, в рамках которой ты не только удовлетворяешь пожелания родителей, но и сам не оказываешься жертвой. Наверное, тебе будет сложно верно оценить масштаб ситуации. В этом всегда помогают разговоры с близкими друзьями, которые могут принять более объективную точку зрения.

Может быть, ты обнаружил поручение, которое до сих пор бессознательно передавал своему ребенку? Тогда, пожалуйста, подумай, полезно ли это для ребенка или из-за этого он испытывает трудности в своем развитии. Если последнее имеет место, пожалуйста, прими решение внутренне отменить это поручение. Если твои дети уже довольно-таки большие, из-за чего ты можешь подумать, что уже слишком поздно, поговори с ними откровенно на эту тему. Много ошибок, которые мы совершаем как родители, можно исправить или даже значительно смягчить при откровенном разговоре с детьми. Например, Елизавета, мать, которая постоянно стимулирует своего ребенка к достижениям, чтобы защитить его от неудач, может начать рассказывать о своем детстве. О том, что она не чувствовала понимания со стороны родителей. Возможно, она даже сможет сказать: «Я сожалею, что иногда давила на тебя. На самом деле я просто хотела добиться того, чтобы ты был более уверен в себе, чем я». Благодаря такому разговору можно разрубить узел. Если делегация больше не скрыта и о ней можно говорить прямо, ей уже не подчиняются. Часто после такого разговора обе стороны – и родители, и дети – чувствуют себя так, будто освободились от тяжкого бремени.

«Мы этого не чувствуем»: вытеснение чувств

Тот, кто вытесняет чувства, не воспринимает их. Здесь идет речь о защитном механизме психики, который приобретается в основном в раннем детстве. Он должен защищать нас от переполнения сильными негативными эмоциями. Психическая защита гарантирует, что мы сможем действовать, а не моментально рухнем без сил. Если у ребенка нет шанса справиться с негативными эмоциями или избежать их, в какой-то момент психика решает их отключить. Это аналог обморока, который наступает при невыносимой физической боли. Дети «телепортируются» из своего тела и больше ничего не ощущают. Этот защитный механизм переносится во взрослую жизнь в качестве психического рефлекса.

Существуют люди, которым неизвестно, как можно скучать по кому-то. Это создает проблемы в любовных отношениях или вообще делает их невозможными. Например, если в течение недели такой человек не видится со своим партнером из-за работы, может случиться так, что он его забудет. За этим скрывается опыт полной покинутости и изоляции. В детстве он научился вытеснять эти невыносимые чувства. Если такой взрослый переживает разлуку, пусть даже партнер просто уходит утром из дома, это может вызвать ощущение полной покинутости. Однако «аварийный выключатель» в мозгу мгновенно его блокирует. В ходе неврологических исследований было установлено, что люди с таким опытом реагируют на расставание очень эмоционально, но эта эмоция блокируется до того, как она сможет проникнуть в сознательное переживание.

Вытеснение чувств влияет и на общение с ребенком. Так, например, чувства покинутости или боли сначала вообще не осознаются.

Если одно или несколько чувств вытеснены, мы не можем распознать эти эмоции у других людей, а также быть к ним эмпатичными. Таким образом, вытеснение – это уничтожитель эмпатии. И выявить такое чувство очень трудно – это заложено в природе вытеснения.

Если ты обеспокоен тем, что можешь носить в себе вытесненное чувство, проверь еще раз с помощью упражнения на стр. 151, существует ли на самом деле эмоция, которая тебе совершенно чужда. Если это так, попробуй понять, что в твоем семейном и психическом развитии могло к этому привести. Если в детстве у тебя были травматические переживания, безусловно, психологическая поддержка будет очень полезна.

«Ты чувствуешь то же, что и я»: проекция чувств

Иногда родители не особенно чутки еще и потому, что проецируют свои чувства на ребенка. При этом слово «проекция» можно понимать буквально. Мы словно используем наших детей в качестве экрана и транслируем на них изображения с помощью проектора. Однако эти изображения имеют очень мало общего с детьми, они связаны только с нашим субъективным видением реальности. В проекции мы передаем детям наши чувства, желания, потребности и стремления. В основном это происходит бессознательно. Может быть, ты помнишь Карину? Автономную мать, которая нанимала множество нянь? Она проецирует свою потребность в свободе на своих детей и бессознательно считает, что ее дети чувствуют то же самое, что и она, а смена обстановки и общение с людьми приносят лишь пользу. При этом она упускает из виду потребности детей в ласке и близости. Действительно, иногда не так-то легко отличить лучшие намерения от проекции.

Вопрос: какие чувства и потребности здесь мои, а какие – моего ребенка?

Давайте представим себе мать, чей ребенок должен исполнить песню на школьном празднике. Он с нетерпением ждет своего выступления и не боится сцены. С другой стороны, для матери петь перед другими людьми крайне волнительно. Поэтому она думает, что и ее ребенок должен сильно бояться перед выступлением. Таким образом, она проецирует собственную нервозность на своего ребенка. А когда она рассказывает другим матерям о том, что у ее сына такое волнительное выступление, все совершенно сникают. Потому что сценическое волнение – явление нередкое. Если ребенок маленький, он, вероятно, переймет эти переживания. С другой стороны, ребенок постарше может отстраниться и дать матери понять, что предстоящее выступление для него не проблема.

В наших детях мы видим себя. Невольно мы вспоминаем себя малышами, школьниками или подростками. Мы прибегаем к своему опыту, а затем говорим, например: «У моей бедной дочери сейчас пубертатный период». При этом мы, возможно, упускаем из виду, что для девушки это прекрасный этап жизни. Вполне вероятно, НАШ пубертатный период был ужасным. Разумеется, мы не хотим этим сказать, что свои детство и юность вспоминать не следует. Только нужно проявить осторожность в транслировании чувств, то есть в подчинении ребенка тем же эмоциям, которые испытывали мы в аналогичной ситуации. Например, Мейлин рассказала нам, что ей всегда запрещали играть с соседскими детьми. «Ты все равно их терпеть не можешь», – утверждали ее родители. Только гораздо позднее Мейлин выяснила, что причиной была многолетняя ссора между соседями. Самым неприятным в этом был не запрет как таковой, а то, что ее родители подсунули ей чувство, которое не совпадало с ее ощущением. Мейлин считала соседских детей приятными.

Давайте посмотрим на ситуацию глазами ребенка: для него возникает конфликт между тем, что он чувствует, и тем, что он «должен» чувствовать. Он не знает, где в это мгновение находится истина, и будет задаваться вопросом: «А могу ли я вообще доверять своим чувствам? Или то, что говорят мои родители, – правда? Должен ли я чувствовать то же, что и они?» Таким образом, родители создают для ребенка эмоциональную путаницу, которая может негативно повлиять на его самооценку. Потому что к здоровой самооценке относится способность положиться на себя и доверять собственным чувствам. Если я этого не могу, меня мучает неуверенность в себе.

Если опечаленному ребенку внушают, что причин грустить нет, он скорее поверит взрослому и будет отрицать свое горе. Если внушать ребенку, что не следует доверять другим, то в какой-то момент он накопит глубокое недоверие к окружающим. Если ребенку снова и снова не дают выразить возмущение, которое он не без оснований испытывает по отношению к учительнице, из него может вырасти лицемер. Если ребенок, гордящийся своими высокими достижениями, постоянно слышит в свой адрес поговорку «Ржаная каша сама себя хвалит», он будет принижать свои успехи.

Во всех случаях дети учатся не доверять своим оправданным чувствам.

Все это приводит к огромной неуверенности в себе. Даже будучи взрослыми, такие люди будут часто спрашивать себя: «А верно ли то, что я чувствую? Правильно ли я на это смотрю? Могу ли я так чувствовать?» Неуверенные люди постоянно ищут опору вовне, ведь дома они узнали, их собственное мнение ошибочно. Это делает их уязвимыми для манипуляций со стороны окружающих и склонными перекладывать ответственность, поскольку они не доверяют своей способности принимать правильные решения.

Проекция нашего опыта на детей и других людей обычно приводит к тому, что они чувствуют, будто их видят и понимают неверно. Каждый из нас не раз сталкивался с тем, что кто-то подчинил его ложным чувствам и намерениям. Разве это не ужасно досадно и несправедливо? Если бы тебе повезло, ты мог бы возразить против такой ошибочной оценки. Однако это предполагает, что другой человек тебе ее сообщил. Однако же наши ближние часто не говорят нам, что думают о нас и наших чувствах. Или говорят, но нам не верят.

В нашей психологической практике мы постоянно испытываем потрясение от того, насколько экстремальными могут быть такие неправильные восприятия. Так, человек, наслаждающийся алкоголем в умеренных количествах, становится запойным пьяницей, который просто «хорошо замаскировался». Или другого человека, находящегося в счастливых отношениях, обвиняют в тайной интрижке. Тому, кто спокойно предается иллюзиям, приписывают печаль и несчастье. А тому, кто общителен и дружелюбен, – фальшь и расчетливый умысел.

Список ложных интерпретаций и неправильных восприятий, которые люди навязывают другим, бесконечен. Проекция – это почва, на которой процветает бóльшая часть несправедливости этого мира. При этом в ней отражается переживание того, кто проецирует. Так, например, человек, чей Сумрачный ребенок чувствует себя неполноценным, склонен подчиняться оппонету. Попав под влияние Сумрачного ребенка, он чувствует себя маленьким и подчиненным – с этой точки зрения другой человек представляется больше и сильнее. Теперь уже несложно допустить враждебные намерения с его стороны. Если мы захвачены видением Сумрачного ребенка, мы склонны к неполноценности, зависти и преувеличенному страху. К сожалению, это не идет нам на пользу. Если же мы хорошо следим за собой, то можем вовремя поймать себя, когда Сумрачный ребенок вновь начинает действовать.

Но как же мне теперь распознать, приписываю ли я другому ложное чувство или намерение и правильно ли я ощущаю эмпатию по отношению к нему? Самые высокие шансы распознать это мы имеем в том случае, если наш оппонент хорошо умеет выражаться с помощью слов. Тогда достаточно только задать дополнительный вопрос: «Ты сейчас чувствуешь это и это? Мне видится это». С маленькими же детьми мы основываем свое мнение на собственных впечатлениях. Принято считать, что мы, независимо от того, какой перед нами человек – большой или маленький, – должны внимательно смотреть и слушать, а также быть открытыми для его переживания.

Кроме того, очевидно, что мы должны хорошо знать самих себя. Чем лучше я ощущаю свою внутреннюю жизнь, тем скорее мне удается различать, какие чувства, желания, намерения и стремления принадлежат мне самому, а какие – моему ребенку.

«Ты должен быть лучше меня»: проекция самооценки

Желание, чтобы у ребенка все было лучше, чем у родителей, – важная мотивация большинства мам и пап. Очень многие из них глубоко бескорыстны и отдают последнюю рубашку, чтобы у сына или дочери была самая лучшая жизнь. Они мечтают о лучшем детстве, лучших школьных годах и лучшем будущем для своих детей. Что в этом плохого? Ничего – за исключением тех случаев, когда мы игнорируем реальность своих детей. Это происходит, когда желания и мечты, связанные с нашим чадом, проистекают от нашего Сумрачного ребенка. На самом деле глубоко внутри себя мы скрываем стремление помочь своему Сумрачному ребенку. Мы хотим дать ему любовь и поддержку, которые необходимы ему для создания хорошей самооценки. Мы хотим утешить его. Но это удается только в том случае, если мы знаем о его существовании. Тогда мы сможем исцелить его и хорошо заботиться о наших настоящих детях. Но так как мы часто не знаем о существовании своего Сумрачного ребенка, то бессознательно предпринимаем заместительные действия, навязывая сыну или дочери все то, чего бы хотелось нам.

Мы балуем детей по той причине, что глубоко внутри нашего Сумрачного ребенка мы чувствуем ущемленность.

При каждой возможности мы настолько осыпаем ребенка заботой, интересом и предложениями помощи, что у него вообще нет свободы действий. Одна мать рассказала нам, как выглядит типичная неделя ее дочери: «По понедельникам у Лары (10 лет) сложный учебный день в школе, по вторникам она ходит на занятия флейтой, по средам приходит Стеффи, наш репетитор, а по четвергам у Лары балет». Как ты можешь догадаться, Лара осуществляет мечты своих родителей, а не собственные. Потому что иногда девочка просто-напросто измучена всеми этими занятиями. Больше всего ей хотелось бы бросить балет и просто оставаться дома после обеда или гулять с подругами. Мама же регулярно отмахивается от этого, говоря: «Балет так полезен для осанки. Ты же не хочешь от него отказаться? А подруг ты и так видишь в школе». Мать Лары чувствовала, что родители не уделяют ей внимания, и хочет, чтобы у дочери все было по-другому. Поэтому она непременно желает поощрять свою дочь и предоставить ей все возможности, в которых было отказано ей самой. Имея добрые намерения, она, к сожалению, делает слишком много добра и не принимает всерьез потребности Лары.

Так мы создаем у детей напряжение и стресс. Распланированная неделя Лары не исключение. Уже четырехлетних детей записывают на курсы китайского языка, а двенадцатилетние дети должны учиться по сорок часов в неделю. При этом родители упускают из виду то огромное давление, которое они оказывают на себя и своих детей.

Родители часто требуют от своих детей слишком многого и перегружают их еще и потому, что (втайне) испытывают неуверенность и, как правило, не смогли построить стабильную самооценку в детстве.

Из-за перенапряжения хроническая усталость [17] часто встречается у детей и подростков.

Если у нас стабильная самооценка и мы носим в себе такие убеждения, как «Я удовлетворяю!» или «Я ценен!», мы реже терпим неудачи в воспитании детей. Хорошая самооценка дает нам уверенность в том, что мы справимся. Также мы, независимо от достижений, осознаем свою ценность и знаем, что значимость нашего ребенка не зависит от выполнения им обязательств. Здоровая самооценка приводит нас и к видению того, что, будучи родителями, мы уже многое сделали правильно. Она дает нам возможность признать наши достижения как отца или матери. При здоровой самооценке мы способны допустить и выслушать критику в адрес нашего стиля воспитания или поведения наших детей. С другой стороны, низкая самооценка может привести к тому, что ее должен повышать ребенок. Нередко он должен компенсировать наши слабые места своими достижениями.

Экскурс: самооценка и психологическое давление в школе

Часто тема успеваемости становится особенно злободневной, как только наш ребенок поступает в школу. Чем неустойчивее наша самооценка, тем с большей тревогой мы наблюдаем за его достижениями в учебе. Родители задаются вопросами: «Неужели мой сын потерпит неудачу так же, как и я?», «Получает ли моя дочь хорошие оценки?». Исключительно из страха родители побуждают своих детей к достижениям и не видят, где перегружают их, а также где эта мотивация может быть совершенно излишней.

Наша самооценка во многом передается нашим детям. Они тонко улавливают, что в день родительского собрания мы идем в школу с напряжением, потому что втайне чувствуем себя ущербными по отношению к учителю. Ребенок бессознательно приходит к умозаключению: «Если папа и мама боятся, наверное, и я должен». Он берет на себя страх родителей.

Легко может возникнуть порочный круг: ребенок становится неуверенным, а оценки снижаются. В результате у родителей и детей растут страх и волнение, что ослабляет их самооценку и плохо влияет на успеваемость. Таким образом, неуверенность и комплекс неполноценности в вопросах обучения передаются от одного поколения к другому.

Небольшая доза страха подстегивает нас и способствует нашему вниманию. Но сильные страхи парализуют нашу креативность и работоспособность.

Иногда мы, родители, демонстрируем наплевательское отношение к школе и успеваемости. Чтобы отбросить чувства, опасные для самооценки, мы заявляем, что школа и все, что с ней связано, не имеет значения. Часто мы делаем это из лучших побуждений. По сути, отцы и матери хотят сигнализировать ребенку, что они любят его и без успеваемости. Однако тем самым они не воспринимают всерьез важную сферу жизни своего ребенка. Ведь он проводит в школе от четырех до восьми часов ежедневно и, возможно, получает от своих родителей слишком мало поддержки и признания. Кроме того, существует опасность, что они не заметят его способностей к учебе и успехов.

У многих родителей есть негативный школьный опыт. Будь то унижение учителем перед классом, наказание за плохие оценки или насмешки на уроках физкультуры. Весь этот опыт хранится в Сумрачном ребенке и, как правило, вреден для самооценки. Кроме того, в отношении школы родители хотят, чтобы их ребенку там было лучше, чем им. Однако рассчитывать на это невозможно. Радикальных изменений в школе как учреждении со времен нашего детства не произошло. До сих пор существуют несправедливые учителя, скучные уроки и спортзалы, в которых пахнет сыростью. Если чадо спокойно сообщит нам о своих переживаниях, деятельность нашего Сумрачного ребенка будет запущена. Неважно, будем ли мы громко ругать школу или винить ребенка за то, что он недостаточно хорошо учится. Обе реакции будут несправедливы, поскольку мы смотрим через призму нашего детского восприятия. В этом случае мы должны сесть и внимательно выслушать, от чего страдает наш сын или наша дочь в своей школьной ситуации, и вместе подумать над тем, как исправить положение. Дети нуждаются в нашей поддержке.

Мы сможем помочь своему ребенку только тогда, когда снимем свои «детские» очки. Лишь в этом случае мы установим правильный баланс между эмпатией, спокойствием и активным участием.

С помощью упражнения ниже мы хотим побудить тебя обратиться к своим школьным годам и вызвать в памяти светлые и темные страницы этого периода. Это важное условие для того, чтобы избавиться от своего детского восприятия школы и его влияния на обучение своих детей. Твой положительный школьный опыт хранится в твоем Солнечном ребенке, а отрицательный – в Сумрачном.

Остров рефлексии: мои школьные годы

Пожалуйста, закончи следующие предложения как можно быстрее. Не раздумывай слишком долго. Может быть, тебе захочется сделать какие-то пометки.

Воспоминания Солнечного ребенка:

• Мне нравится ходить в школу, потому что…

• Я люблю вспоминать о тех или иных учителях, потому что…

• Эти предметы мне нравились, потому что…

• В классе я чувствовал себя комфортно, потому что…

• Родители помогли мне привыкнуть к школе с помощью…

• У меня есть следующие приятные воспоминания, связанные со школой: …

Воспоминания Сумрачного ребенка:

• (Иногда) я ненавидел или боялся школы, потому что…

• О тех или иных учителях я вспоминаю с неохотой, потому что…

• Эти предметы я терпеть не мог, потому что…

• У меня были трудности в классе, потому что…

• Дома школа была тяжелой темой, потому что…

• У меня есть следующие неприятные воспоминания, связанные со школой: …

Когда ребенок будет рассказывать тебе о школе в следующий раз, внимательно выслушай и постарайся понять, о чем он тебе говорит. При этом стоит оставить собственный школьный опыт в стороне, чтобы не воспринимать переживания своего ребенка предвзято. Может быть, в другое время ты сможешь рассказать ему истории из своей школьной жизни.

«Всегда счастлив»: давление жизнерадостности

Иногда родители с трудом выдерживают, когда их дети испытывают негативные чувства. Угрюмость и вспыльчивость, слезы градом, страх или плохое настроение им крайне неприятны. По большей части это связано с тем, что они сами не научились эффективно справляться с этими чувствами, из-за чего ощущают беспомощность, когда такое случается с их детьми. Мириам рассказала нам, что ее мать словно парализовало каждый раз, когда дочке было грустно. Мириам чувствовала, что та совершенно подавлена этим. В такие моменты девочка ощущала себя покинутой и оставленной без утешения. Поэтому Мириам научилась справляться с грустью самостоятельно. Ей до сих пор трудно доверить кому-то свою печаль. Между тем Мириам сама имеет дочь Карлу и рассчитывала на то, что ее ребенок тоже будет плакать потихоньку. Или вообще не будет плакать. Не тут-то было! Еще младенцем Карла выражала свое недовольство громким плачем, а позже, малышкой, она громко ревела, если ей было больно. Это вселило в Мириам неуверенность, поэтому она обратилась к поддержке психотерапевта.

Неумение обращаться с негативными чувствами может привести к запрету на них. Тогда дети сталкиваются с явлением под условным названием «давление жизнерадостности».

Стремление к идеальной, всегда счастливой семье встречается как у адаптированных, так и у автономных родителей. Правда, по разным причинам. Часто адаптированные родители связаны со своим ребенком настолько тесно, что резонируют с любым его настроением. Если сын или дочь плачет, им становится грустно. Не так уж и редко они балуют своих детей, чтобы у тех не возникло никаких отрицательных эмоций. Автономные родители плохо умеют обращаться со «слабыми» чувствами. Они пытались отучить себя от них, потому и испытывают неуверенность, когда сталкиваются с ними в своем ребенке. Чтобы защититься от этого, они преуменьшают негативные чувства: «Не так уж это и плохо».

По сути, в этот момент родители оставляют роль взрослого и погружаются в своего Сумрачного ребенка, который знает эти чувства слишком хорошо. И у автономных, и у адаптированных матерей и отцов действие Сумрачного ребенка запущено в этот момент. Опасность состоит в том, что в качестве превентивных мер они сделают многое, чтобы избежать появления этих чувств у себя, а также у своих дочерей и сыновей. Тогда с пути ребенка убирается слишком много препятствий, и он часто получает желаемое ради того, чтобы он просто был «счастливым». В результате он не учится справляться с трудными ситуациями. Тем самым родители усложняют своему ребенку путь к самостоятельности.

С другой стороны, ободряющие высказывания, такие как «Ну же, не переживай, ничего страшного», предназначены для уменьшения негативных чувств, чтобы «быстро все исправить». Ребенок получает бессознательное сообщение «Я должен быть сильным!» и учится стыдиться «слабых» чувств.

О чрезмерной опеке ты узнаешь еще больше в разделе на стр. 225.

В чем-то это тенденции времени – подчеркнуть счастливые чувства и хотеть уйти от негативных. В рекламе полно счастливых детей и родителей. Иногда эти образы захватывают нас, и мы превращаем их в свой бессознательный эталон. Нашим идеалом становятся «сияющие счастливые люди». Этим мы не хотим сказать, что не следует стремиться к счастью в семье. Однако давление счастья может стать проблемой для детей, поскольку тогда им приходится преграждать путь важной части своей эмоциональной жизни. С помощью давления жизнерадостности мы, взрослые, стараемся держаться подальше от негативных чувств, отталкивая их. В результате наша жизнь становится менее разнообразной. Если бы мы испытывали только приятные чувства, это было бы примерно так же, как если бы мы всегда ели торт. Даже сладость жизни, как бы прекрасна она ни была, может надоесть, если нет контраста. К нему относятся неприятные чувства. Именно так жизнь может проявляться во всей своей полноте. Кроме того, чувства всегда имеют характер подсказки. Они говорят нам: «Бодрствуй!», «Берегись!», «Измени что-то!». Они нужны нам, чтобы развиваться. Надо уметь справляться с отрицательными чувствами.

Хороший контакт с самим собой является необходимым условием для того, чтобы уметь совладать с такими эмоциями. Часто мы боимся столкнуться с ними, потому что очень привыкли их избегать. Бессознательно мы убеждены: «Если я допущу боль, то она останется со мной навечно». При этом все происходит наоборот. Чувства приходят и уходят. Если мы их примем, они изменятся и через некоторое время снова исчезнут. Только если мы их постоянно отталкиваем, они обретают в нашем воображении чудовищные масштабы. Если справиться с чувствами печали и беспомощности для тебя проблема, мы приглашаем тебя решительно приступить к делу. Выполни это очень простое, но эффективное упражнение.

Остров рефлексии: как выдержать негативные чувства

Пожалуйста, подумай о ситуации, которая вызвала у тебя грусть, злость, беспомощность или неуверенность, и конкретно представь ее себе. Где это было? Когда? С кем?

Потом ощути само чувство. В какой области тела ты ощущаешь его сильнее всего? Затем просто скажи себе: «Да, это так». Разреши этому чувству просто существовать. Прими его. Скажи про себя: «Дорогая печаль (гнев, страх), я принимаю тебя».

Позволь себе удивиться тому, что происходит сейчас с твоим чувством. Вполне возможно, что оно изменится. Однако даже если этого не случится, ты обнаружишь у себя достаточно сил, чтобы справиться с ним. А если вскоре ты столкнешься с ним в своем ребенке, то, вероятно, сможешь реагировать спокойнее. Если тебе не удается сделать это сейчас, это может быть связано с тем, что твои боль и горе все еще слишком сильны. Доверься своей интуиции. Возможно, подходящий момент еще не настал. Отнесись к себе со вниманием. И тогда, может быть, ты отважишься встретиться с этим чувством в другой день.

Совершенно ясно, что ни родители, ни дети не могут быть счастливы всегда и в любое время. Что произойдет с нами, взрослыми, если мы не признаемся себе в негативных чувствах? Давление жизнерадостности может привести к тому, что мы перестанем вести себя искренне. Кроме того, эмоции, которые мы считаем отрицательными, неподобающими или неуместными, часто ищут другие способы проявления.

«Я никогда не сержусь!»: пассивная агрессия

Чувства являются частью нашей жизненной энергии, поэтому по поведению они похожи на воду. Она всегда ищет себе путь, и с чувствами происходит то же самое. Например, если гнев относится к запрещенным эмоциям, агрессия, связанная с ним, иногда проявляется косвенным путем.

У агрессии важная функция. Она нужна нам, чтобы отделить себя от других. Это эмоциональный страж нашей психики. Она говорит нам: «До этого момента и ни шагом больше». Агрессия – это противоположность страха. В то время как он вынуждает нас отступать, агрессия толкает нас вперед, к боевому задору. Необходимо найти баланс – важно чувствовать его, а не безудержно изживать. Когда мы чувствуем свою агрессию и используем ее для того, чтобы выступить в свою пользу, мы хорошо справляемся с ней. Если мы способны справиться со своей агрессией, нам легко распознать гнев, разочарование и беспомощность и сознательно использовать их. Когда сын-подросток снова говорит мне: «Оставь меня в покое, дура», – я могу почувствовать свой гнев и сообщить своему чаду, какие последствия повлечет за собой следующая подобная фраза. Это активная агрессия. Я чувствую свой гнев, действую и устанавливаю рамки своему ребенку. Всякая активная агрессия узнаваема: я четко выражаю свое мнение или говорю «нет». Я устанавливаю границы, охраняю их, кричу, ругаюсь, веду себя сурово или угрожаю.

С другой стороны, пассивную агрессию не так-то легко распознать. Она приходит косвенным путем. Типичные варианты: грубо остановить, молчать, лгать, отлынивать, опаздывать, обещать что-то, а потом «забыть», подвергать уничижительной критике в форме «добрых советов» или снова и снова делать колкие замечания.

Речь идет о том, чтобы отказаться от поведения и не брать на себя ответственность за него. Наглядным примером служат так называемые ответы «с руминацией» («мыслительной жвачкой»). Например, мужчина хочет пойти с женой куда-то в выходные и строит соответствующие планы.

Пассивная агрессия – это нечто вроде холодной ярости. Люди проявляют ее косвенно.

Пассивно-агрессивная жена, которая, будучи в плену у своего Сумрачного ребенка, часто ощущает доминирование со стороны мужа и рефлекторно настроена против того, чтобы «покоряться» его желаниям. Под влиянием Сумрачного ребенка она не понимает, что находится с мужем на равных. Однако вместо того чтобы четко возразить мужу, сказав: «Мне не хочется никуда с тобой идти», – она отвечает на его просьбу словом «посмотрим». То есть она не говорит ни «да», ни «нет». А когда выходные уже вот-вот наступят, она заявляет, что у нее «цикл» и, к сожалению, у нее совершенно нет сил, чтобы куда-то идти. Итак, она грубо остановила мужа, не взяв на себя ответственность за отказ. Муж остается слегка разочарованным и не имеет возможности узнать истинные мотивы жены.

Пассивно-агрессивные люди опасаются конфликтов. Они боятся открытого столкновения, поэтому выбирают более хитроумные способы отстаивания своих интересов.

К пассивной агрессии могут прибегать как адаптированные, так и автономные родители. Хотя автономные люди и защищают свои границы более яростно, чем адаптированные, но то, делают ли они это активно или пассивно-агрессивно, зависит от их темперамента и социализации. Пассивно-агрессивные родители не признаются себе, что их раздражает, когда ребенок много капризничает, но при этом забирают его из детского сада самым последним. Это не происходит сознательно, просто так «получается». Родитель позволяет себе поболтать с коллегой подольше, прежде чем покинуть офис. И в результате может переложить вину за опоздание на собеседника – это излюбленный вариант пассивно-агрессивного поведения.

Как пассивную агрессию выдают за разочарование

Также пассивно-агрессивно ведут себя родители, которые пытаются манипулировать своим ребенком, сигнализируя ему о разочаровании. Вместо того чтобы ясно и открыто сказать ребенку, что они злятся, так как он ведет себя раздражающе или делает что-то не так, родители скрывают свою агрессию за разочарованием. Ребенок не умеет этому сопротивляться. Ни один ребенок не хочет разочаровать своих родителей или видеть, как грустит мама или папа. Поэтому он предпочитает делать то, что от него требуют, даже если не очень понимает, почему на него ругаются. Или даже если он просто не согласен. С другой стороны, если родитель сердится, у ребенка больше шансов установить границы, думая: «Дурак!» – или даже споря со взрослыми.

Рассерженный родитель излучает определенную энергетику. Ребенок с чистой совестью может противостоять ей. Разочарованный же родитель слаб, и это пробуждает в ребенке чувство вины.

Некоторые родители используют разочарование в качестве воспитательной меры. Они постоянно взывают к совести ребенка, говоря: «Мне, конечно, грустно, но делай, как считаешь нужным». Азра рассказала нам, что мать всегда была страшно разочарована, когда дочь получала плохую оценку. Каждый раз девочка чувствовала себя очень виноватой. Так продолжается и по сей день: Азра по-прежнему прилагает все усилия, чтобы оправдать все ожидания, которые на нее возлагаются, – в том числе и в отношениях с другими людьми. Ее до сих пор мучает чувство вины, если она не выполняет задание на 100 %. А если бы мать злилась каждый раз, когда дочь приносила плохую оценку, та сумела бы лучше научиться отгораживаться от материнских ожиданий.

Другим примером пассивно-агрессивного поведения могут быть ситуации, когда родители сдерживают агрессию и воздействуют на своих детей косвенными угрозами, якобы говоря из последних сил: «Я не возражаю, если ты куда-то пойдешь сегодня вечером. Если мне снова станет плохо, я просто вызову «Скорую помощь». Уж санитары обо мне позаботятся». Здесь родитель манипулирует ребенком, внушая ему угрызения совести.

Такие «стратегии», направленные на получение заботы, известны многим детям пожилых родителей. Например, при прощании они говорят: «Обними меня еще раз, кто знает, увидимся ли мы снова». Вместо того чтобы прямо сказать: «Мне грустно, что ты уходишь. Я чувствую себя одиноким и буду рад, если ты скоро опять придешь», – они пытаются добиться контакта шантажом.

Вывести пассивно-агрессивное поведение на чистую воду не так уж просто. Нужно сознательно задаться вопросом: «А правда, что за этим скрывается? Что произойдет, если я, хотя и обещала, все же не приготовлю любимое блюдо? Или если я продолжу торчать за компьютером, хотя все-таки хотела поиграть с сыном или дочерью? Или если я не заберу ребенка с автобусной остановки или забуду, что он приглашен на день рождения?» Конечно, не каждый промах, который случается в семейной жизни, является выражением пассивной агрессии. Тем не менее иногда полезно вникнуть в суть собственных мотивов.

Остров рефлексии: что за этим скрывается

В следующий раз, когда ты травмируешь или разочаруешь своего ребенка, спроси себя: «Зачем я это сделал?»; «Почему я опоздал?»; «Почему я забыл о встрече?»; «Почему я работал слишком долго?».

Постарайся быть честным с собой. Возможно, ты проявил рассеянность, или на то были веские причины. Если ты все-таки замечаешь, что в момент совершения того или иного действия ты немного сердился на ребенка, был раздражен или расстроен, то ты поймал себя. Подумай, как вести себя понятнее в следующий раз. Если это покажется тебе уместным, можешь извиниться перед сыном или дочерью.

Экскурс: «Иди ко мне. Отойди от меня» – двойные послания

Еще одним вариантом пассивной агрессии являются так называемые двойные послания.

Родители, которые имеют хорошие отношения с ребенком, не страдают от того, что им приходится много делать и многим жертвовать ради потомства. Они осознанно решились на родительство и, соответственно, на то, чтобы дарить сыну или дочери любовь, внимание, время и поддержку. Они, как правило, не производят учет того, что дали и получили в отношениях со своими детьми. Однако далеко не все мамы и папы имеют такие отношения со своим ребенком. Некоторые испытывают в связи с родительством довольно-таки амбивалентные[8] чувства. Например, мать обвиняет своего ребенка в том, что он завел ее в «сложную» жизненную ситуацию, потому что из-за него она пребывает в несчастливом партнерстве. Или отец втайне обвиняет ребенка в том, что он почти не получает внимания жены с тех пор, как тот появился на свет. Таким образом, ребенок вызывает очень смешанные чувства, которые могут колебаться между любовью, гневом и чувством вины. В подобных ситуациях ребенок может получать от родителей так называемые двойные послания. Они могут находить свое выражение по-разному.

1. Человек противоречит сам себе в своих высказываниях, даже в одном и том же предложении. Тогда возникают такие фразы, как: «Ты не виновата, что твоя мать больше не смотрит на меня из-за тебя!»

2. Поведение человека не соответствует тому, что он говорит. Например, я говорю: «Как хорошо, что ты рядом», – а тем временем просто продолжаю смотреть телевизор. Или утверждаю: «Я могу тебя понять», – после того, как до этого явно не слушал.

3. Мой язык тела и слова противоречат друг другу. Например, я говорю: «Мне нравится то, что ты сделал». Одновременно с этим я поднимаю верхнюю губу, выражая презрение.

Двойные послания особенно ужасны для детей, когда вызывают у них чувство вины.

Давайте вспомним Паулу, чья мать отказалась от образования из-за ее рождения. Паула до сих пор не уверена, действительно ли люди имеют в виду то, что говорят. Мать часто посылала ей двойные послания. Так, она часто говорила: «Я тебя очень люблю!» Но когда она произносила эту фразу, в ее голосе слышалась скука, она смотрела в одну точку, а язык тела выражал равнодушие. Ее мать «признавалась в любви» всякий раз, когда сердилась на дочь, поскольку та снова не оправдала одно из ее бесчисленных ожиданий. Таким образом, матери было важно не дать Пауле ощутить любовь, а вызвать в ней угрызения совести. Такие двойные послания приводят чувства детей в замешательство. В итоге Паула поняла, что признания матери в любви – это притворство. Поэтому она часто выясняла у матери, действительно ли та ее любит, на что получала такой ответ: «Ведь я говорила тебе это много раз, глупышка. Ты правда не понимаешь, что такое материнская любовь». В результате дети уясняют то, что не могут доверять своему восприятию. Это делает их беспомощными и грустными, а также вредит самооценке.

Светлана рассказывала, что ее мать часто болела и ей не хватало сил. Она регулярно жаловалась детям на свои страдания. Однако в то же время она отказывалась от их помощи по хозяйству, уверяя, что с удовольствием выполняет для них эту работу. При этом у нее всегда было несчастное выражение лица. Светлана сказала, что всегда воспринимала мучения матери как подспудный упрек. Если бы ей позволили помочь, она чувствовала бы себя менее виноватой. Но мать этого не допускала. Угодить ей было невозможно. Светлана верно уловила сигнал матери о перегруженности домашним хозяйством и детьми. Тем не менее мать Светланы оставалась в роли жертвы, не принимая помощь. Как бы странно это ни звучало, это была ее пассивно-агрессивная форма мести: «Посмотрите, как мне плохо из-за вас, и никто не может мне помочь!» Двойные послания детям всегда представляют собой дилемму, которая не имеет решения.

Сам ли человек создает для других дилемму? Вряд ли это можно понять самостоятельно. Ведь дилеммы чаще всего возникают из-за того, что бессознательно «в одной груди бьются два сердца». Как только я осознаю, что во мне действуют противоречивые потребности, мне уже не нужно двойное послание. Тогда я знаю обе грани: с одной стороны, я хочу продолжать смотреть телевизор, с другой – хочу любезно поприветствовать тебя. В этом случае можно выразиться примерно так: «Сейчас я досмотрю новости, а потом у меня будет время для тебя». Если бы мать Светланы знала, что ее беспокоит, возможно, она подумала бы: «Вообще-то мне нужна помощь, но мне не нравится ее принимать». Так она могла бы избежать позиции жертвы. Однако натура двойного послания – его неосознанность, и очень трудно поймать себя на этом. Вот почему нам нужна помощь.

Остров рефлексии: обнаружение двойных посланий

Можно объяснить своему партнеру, что такое двойные послания, и попросить его или ее поймать тебя на этом. Это получится, если вы в целом расположены друг к другу по-дружески. Если он или она обращает твое внимание на то, что ты сообщаешь двойное послание, спокойно подумай, правда ли это и действительно ли ты создал дилемму. Затем попытайся понять причину этого. Что скрывается за потребностью в этой двойственности? Какие мотивы движут тобой, когда ты ведешь себя столь противоречиво? Очень вероятно, что в этом участвует твой Сумрачный ребенок. Такая установка, как «Я всегда должен быть милым и воспитанным», не позволяет нам ставить на первый план собственные потребности. Она может привести нас, как и мать Светланы, к постоянным двусмысленным высказываниям.

«Ты такой же, как я»: проекция личности

Особая динамика проекции возникает, когда мы бессознательно исходим из того, что у наших детей такой же темперамент, что и у нас. Действительно, личностные качества, которые составляют наш характер, передаются по наследству. Можно считать достоверным то, что наследственная составляющая личностных черт достигает 50 % [18]. То, какие именно это будут качества, зависит от факторов окружающей среды и нашего генетического фонда.

Так что вполне вероятно, что наши дети станут похожими на нас. Но совсем не обязательно. Наш сын или дочь могут быть устроены абсолютно иначе, нежели мы. В конце концов, другой родитель тоже вносит свой вклад в генофонд наших детей. Это означает, что по темпераменту они могут быть шумными (экстравертами), хотя мать тихая (интроверт), и наоборот. Но из-за того, что мы часто делаем выводы о себе сами, здесь вполне возможны проекции и недоразумения.

Экстравертированные родители и интровертированные дети

Замедление – это способ ребенка-интроверта отгородиться от требовательной матери. С его помощью он пассивно сопротивляется давлению.

Родители-экстраверты предприимчивы и общительны, а поэтому любят строить планы на досуг. Им нравится красочное и разнообразное времяпрепровождение. Дома у экстравертов часто кипит жизнь. Хозяева принимают гостей и радуются приглашениям от друзей. Многие родители-экстраверты уверены, что их ребенку тоже нравится большое разнообразие и суета. Они думают, что он тоже любит, когда в гости приходят другие семьи. Однако для ребенка-интроверта это может быть неприятно. Непрерывный обстрел социальными контактами вызывает у него стресс. Детям-интровертам нужны перерывы на отдых и время для себя. А еще они не так спонтанны и гибки, как их родители-экстраверты, и хотят знать, что их ожидает. Они не любят, когда среди множества планов в расписании вдруг появляется что-то, о чем не было договоренности. Но родитель-экстраверт не всегда понимает, почему ребенок реагирует столь медленно, и может проявить нетерпение. Такие отцы и матери иногда воспринимают своих детей-интровертов как «медлительных». «“Скорее, скорее!” – так я постоянно пыталась ускорить дочь, – рассказывает нам мама-экстраверт и добавляет: – И при этом я всегда удивлялась, что она становилась еще медленнее».

Также многие дети-интроверты более сдержанны в своих проявлениях привязанности. Родитель-экстраверт может это неверно истолковать как недостаток любви. В зависимости от того, насколько обиженным он себя чувствует, он может даже эмоционально отдалиться от ребенка, предпочитая его брата (или сестру), который больше любит обниматься. Если у тебя такая ситуация, не допускай подобного. Ребенок любит тебя, только он не выражает свои чувства так ярко. И вполне может быть, что втайне он оценит и очень обрадуется, если ты продемонстрируешь ему свою любовь.

Мы живем в культуре, где экстравертам жить немного легче. Уже в школе требуется, чтобы дети делали презентации и публично выступали.

Детям-интровертам не так легко раскрыть то, что происходит у них внутри. Здесь важно, чтобы родители тонко чувствовали их и подстраивались. Однако в то же время не нужно беспокоить своего ребенка вопросами и предложениями поговорить. Тогда он точно ничего не скажет. За ужином ребенок-экстраверт любит подробно делиться тем, как у него прошел день, а интроверт счастлив занять позицию слушателя. Длительные паузы в разговоре ему совершенно не мешают. Наоборот, только в покое он может открыться. Лучше всего осторожно подходить к диалогу и предоставлять ребенку достаточно времени и пространства, чтобы он ответил по собственной инициативе или даже поднял какую-то тему.

Детям-интровертам труднее высказываться устно. Поэтому возможно, что в школе их оценки за устные ответы ниже. Родители-экстраверты могут даже не понимать, что их сыну или дочери некомфортен этот формат. Они думают: «Он (она) не старается по-настоящему». Но это неверный вывод, из-за которого они не видят ребенка и его возможностей.

Для родителей-экстравертов это настоящая проблема – набраться терпения при общении со своими детьми-интровертами и признать, что их особенность состоит в направленности внутрь себя. Но если они это сделают, то будут вознаграждены. Потому что тогда родители смогут приблизиться к своему ребенку, узнать, что происходит внутри него, и ласково принимать в участие в его жизни.

Чтобы родители-экстраверты не совершали ошибок, им необходимо хорошо знать себя.

Остров рефлексии: мой ребенок больший интроверт, чем я?

Следующие вопросы дадут тебе подсказки, больший ли интроверт твой ребенок по сравнению с тобой:

• Мой ребенок более мочалив, чем я?

• Моему ребенку нужно отдыхать дольше, чем мне?

• Я слишком сильно давлю на него? Есть ли у меня порыв уговаривать, тянуть или подталкивать его?

Если ребенок действительно «молчаливее» тебя, подумай, как ему можно пойти навстречу. Задай себе следующий вопрос:

• Что нужно от меня моему довольно интравертированному чаду?

Интровертированные родители и экстравертированные дети

Дети-экстраверты любят быть в компании, постоянно хотят что-то делать и играть с другими детьми. Они любят внимание и общение. Мать-интроверт сообщает о своем сыне: «Сэмми все время хочет болтать со мной. Это начинается утром за завтраком и прекращается только поздно вечером, когда я укладываю его спать. Уфф. Иногда я и правда говорю: “Сэмми, замолчи уже, наконец!” Я просто не могу больше слушать». Иногда постоянная активность может быть чрезмерной для родителей-интровертов. Они хотели бы, чтобы ребенок играл самостоятельно и давал им почаще отдыхать. Конечно, дети-экстраверты могут занять себя и часто делают это с удовольствием – как и интроверты, которые иногда любят играть с кем-нибудь.

У детей-экстравертов гораздо более сильная потребность в контакте, чем у интравертированных детей или родителей.

Если у ребенка нет братьев и сестер, родители должны уделять большое внимание тому, чтобы у него было достаточно возможностей играть с друзьями. Это уменьшает нагрузку не только на ребенка, но и на отцов и матерей. В свою очередь, родители-интроверты не должны ожидать от детей, что те смогут занять себя столь же хорошо, как это делают взрослые.

В то время как дети-интроверты быстро ощущают повышенное раздражение, когда вокруг них слишком много людей, ребенок-экстраверт сразу начинает скучать или даже чувствует себя одиноким, когда рядом нет никого, с кем можно было бы чем-то заняться. Родителям знакомо нытье, которое может последовать за этим: «Мне тааак скучно». Когда родители-интроверты думают: «Моему ребенку просто нужно иметь настоящее хобби, в которое он сможет углубиться», – они в основном правы. В природе экстравертов заложено иметь несколько увлечений одновременно и следовать моде. Если одноклассники катаются на пенни-бордах, они тоже хотят. Если больше никто этим не увлекается, ребенку это неинтересно. Родители-интроверты иногда ошибочно интерпретируют это как поверхностность.

Такие дети могут не бросать свое занятие, если делают что-то вместе с другими и получают от этого удовольствие, – например, когда родители ходят с ними на детскую гимнастику. Дети старшего возраста с удовольствием занимаются командными видами спорта, такими как волейбол, баскетбол или футбол.

Дети-экстраверты не поверхностны, просто они больше интересуются людьми, чем вещами.

Не удивляйся, если ребенок уже знает почти всех детей по именам после первого урока в гимнастическом клубе или школе. Ему легко установить контакт. В этом аспекте он превосходит своих родителей-интровертов. Это означает и то, родитель должен иногда пересиливать себя и ради ребенка чаще общаться с людьми и другими родителями. Хотя это, скорее всего, будет чрезмерно для его собственных потребностей.

Еще одно отличие детей-экстравертов – склонность к импульсивности и драматизации. Некоторые родители-интроверты плохо понимают эту особенность. Экстраверты просто гораздо более темпераментные и ярче демонстрируют свои эмоции. Когда ребенок-экстраверт крайне взбешен и кричит, само по себе это еще не так много значит. Родители-интроверты не должны из-за этого пугаться. Экстраверты быстрее возбуждаются, но зато и быстрее успокаиваются. Их часто легко отвлечь от предмета недовольства.

Опасность заключается в том, что родители-интроверты преждевременно ставят на них клеймо слишком шумных, поверхностных, беспокойных или буйных. Чтобы не внушать ребенку чувство, что он ведет себя чересчур активно, неплохо было бы оценить самих себя.

Одна из самых больших проблем для вдумчивых родителей-интровертов – это как выдержать общение со своими маленькими экстравертами, жизнь которых бьет ключом. Для этого им иногда приходится покидать свою зону комфорта.

Остров рефлексии: мой ребенок больший экстраверт, чем я?

Следующие вопросы дадут тебе подсказки, является ли твой ребенок большим экстравертом, чем ты.

• Мой ребенок громче меня?

• Нужно ли ему больше разнообразия, чем мне?

• Часто ли я стараюсь снизить эмоциональное возбуждение ребенка?

Если твой ребенок в целом «громче», чем ты, подумай о том, как лучше принять его суть.

Подумай:

• Что нужно от меня моему ребенку-экстраверту?

Крылья: разрешить и поддерживать автономию

Теперь ты знаешь, как дать своему ребенку необходимое тепло гнезда и надежную привязанность. Однако у наших детей есть и стремление раскрыть свою уникальную индивидуальность. За это отвечает врожденная потребность в автономии. Это наша вторая важная потребность. Мы хотим покорить мир и показать, кто мы такие. Мы хотим расправить крылья и взлететь.

Желание ребенка автономно двигаться в мире очень ясно проявляется в период упрямства. Потребность же самостоятельно исследовать окружающую среду видна гораздо раньше. В отношении младенцев говорят о врожденном стремлении к познанию. В полгода младенец уже пробует отделиться. Он отдаляется от человека, к которому привязан. Он ползком исследует окрестности или хочет делать все сам.

Многие подростки, как правило, борются за свою автономию. Например, они обязательно хотят получить права на управление мопедом, чтобы иметь возможность свободно перемещаться по городу. Для этого они подрабатывают или громко спорят по поводу своего желания с родителями, стараясь добиться своего. Быть автономным – это быть любопытным, делать открытия, самостоятельно принимать решения, преодолевать трудности, воспринимать себя как действующее лицо и нести последствия своих решений и поступков. Возможно, теперь ты думаешь: «Ух ты, именно этого я хочу для моего сына (или дочери)». Но, может быть, ты немного сомневаешься и задаешься вопросом: «А как сделать так, чтобы мой ребенок не подвергался непредвиденным опасностям?»

С увеличением навыков ребенка растет и его возможность принимать все больше решений самому.

Развитие автономии – это процесс, который можно сравнить с обучением бегу. Благодаря постоянным упражнениям расширяется радиус, в котором может двигаться ребенок. Однако для того, чтобы он мог развивать свои автономные способности, ему нужна уверенность в том, что родители, несмотря на всю дистанцию, останутся для него доступны. Ему нужна теплая поддержка родителей, которые дадут ему простор, а также установят границы [19].

Простор и границы

Мы считаем, что родители дают своим детям самостоятельность – то есть крылья, – когда объединяют два, казалось бы, совершенно противоположных принципа: дать простор и установить границы. Как же связаны эти два принципа? Если посмотреть внимательнее, станет видно, что у каждого пространства есть граница: у пятилетнего ребенка могут быть собственные ножницы, но только если он не вырезает дыры в своей одежде. Родители разрешают 14-летнему ребенку пойти на школьную дискотеку, но только если он вернется домой в 22 часа. Большинство мам и пап настаивают на том, чтобы малыш держал их за руку, когда идет по улице с оживленным движением. Это правило, или граница, придает ребенку уверенности. Когда родители и ребенок добираются до парка или детской площадки, они отпускают руки, и малыш может бежать, куда хочет. Тогда он может обретать свой самостоятельный опыт в пределах безопасных границ. Благодаря понятному поведению родителей ребенок познает свои возможности. Границы, в пределах которых он может попробовать себя, похожи на защитный забор вокруг детской площадки, предназначенный для того, чтобы он не выбежал на улицу. Внутри огороженной площадки возможно многое.

Важно, чтобы свободное пространство и границы соответствовали его навыкам, а также потребностям. Когда в распоряжении ребенка слишком мало простора, это мешает ему стать самостоятельным. Чтобы это понять, мы можем еще раз подумать о Ханне и Йонасе, которые кормили своего трехлетнего ребенка кашей: из-за психически обусловленного расстройства глотания Эрику не удалось обрести самостоятельность – по крайней мере, в этой области.

Если родители не особенно настаивают на соблюдении своих правил или вообще не сформировали их, говоря: «Делай что хочешь», – это может смутить детей и даже привести к тому, что те сами настойчиво потребуют их установления. Типичный пример этого – когда дети начинают ругаться. Часто ученики младших классов приносят домой бранные слова, которые подхватили на школьном дворе. Дети говорят, например, «козел» и очень внимательно следят, как на это отреагируют мать и отец. Если те не сигнализируют вовремя: «Прекрати, мы не хотим такое слышать», – в дальнейшем к этому ругательству добавятся еще более плохие.

Младшие дети, когда ведут себя непослушно, с нетерпением ждут, что скажут папа или мама.

Трехлетняя Сара знает, что ей нельзя рисовать на обоях цветными карандашами. Тем не менее она это делает. Перед этим она смотрит на отца и устанавливает зрительный контакт, держа красный карандаш в руке. Чего она хочет этим добиться? Сара хочет, чтобы граница была надежной. С одной стороны, она ждет, чтобы отец принял меры, а с другой – она пробует испытать свою автономию. Ей нужно увидеть, что произойдет, потому что девочка проживает период упрямства.

Экскурс: дети-бунтари утверждают свою автономию

Период упрямства может длиться со второго по шестой год жизни. Однако эксперты советуют говорить не «период упрямства», а «возраст желания самоутвердиться», так как слово «упрямство» наводит на ложный след. Когда поведение характеризуется упрямством, создается впечатление, будто тот, кто сопротивляется, действует против другого. Это несправедливо в отношении гнева и отчаяния ребенка, потому что часто малыша раздражает в первую очередь собственное неумение.

В возрасте упрямства детьми особенно движет желание обрести самостоятельность.

Он хочет испытать себя, поэтому может дрожать от гнева и кричать, если мама не позволяет осуществить его идею самостоятельности. Одна мать рассказывает: «Я никогда не забуду, как мой трехлетний сын от злости бросился в лужу посреди пешеходной улицы. Это было вечером, в конце ноября, уже повсюду висели рождественские огни. Я хотела посадить его в коляску, чтобы быстрее добраться домой. В этом была причина выходки. Вокруг нас быстро собрался народ. С ним говорили дружелюбно и давали мне советы вроде: “Дайте же малышу, что он хочет”. Я чувствовала себя как в бане».

Мы не можем оставить без внимания истерику двух-, трех- или четырехлетнего ребенка. Здесь мы имеем дело с букетом эмоций: ребенок кричит, плачет, бьется в припадке, кусается и пинается. Иногда малыши выходят из себя настолько, что взрослым приходится следить за тем, чтобы те не нанесли травму ни себе, ни кому-либо в ближайшем окружении. Иногда они приходят в такое волнение, что ни мать, ни отец не могут до них достучаться. Сильные эмоции блокируют разум и у маленьких, и у взрослых людей. Если ребенок охвачен гневом, воспитательные меры он не воспримет. Это нам известно. Даже взрослые люди, оказавшись в плену очень сильных эмоций, не могут пребывать в ясном разуме. Лимбическая система берет на себя управление, а области мозга, которые отвечают за разум, ограничены в действиях. Чаще всего решение одно: нужно отвлечься или подождать, пока пройдет сильнейшая ярость. Только когда мы каким-то образом «спустимся» обратно, мы будем доступны для вариантов решения проблемы. В этом случае можно только выждать и по возможности сохранить спокойствие самому, но это бывает трудно.

Адаптированные родители: не бойтесь приступов неповиновения!

Когда перед тобой стоит маленький человек, который бушует от гнева и которого невозможно успокоить, это довольно-таки обременительно. Адаптированные родители, которые до сих пор были очень тесно связаны со своим ребенком, чувствуют себя беспомощными и, возможно, отвергнутыми своим сыном или дочерью. И правда, есть в истериках что-то разъединяющее. В этот момент тесная связь с ребенком проходит первое испытание на прочность.

Милый малыш теперь всеми силами утверждает свою автономию и кричит: «А я хочу!» Адаптированные, привязанные к чаду родители ошеломлены. В нем они сталкиваются именно с тем, чего им не хватает, – со способностью отстаивать свою волю. Ребенок чувствует, что его приступ неповиновения пугает маму или папу. В зависимости от темперамента он начинает пускаться во все тяжкие. Но на самом деле он хочет только одного: папа и мама должны терпеть, когда он бушует.

Этот шаг в своем развитии ребенок может совершить только в том случае, если родители не сдадут позиции.

Ребенок демонстрирует родителям всеми доступными силами: «Я хочу что-то другое, нежели ты». На уровне отношений у него есть важное послание для матери или отца. Он говорит: «Теперь перед нами новый этап развития. Мы не можем быть связаны друг с другом всю жизнь так же тесно, как когда я был младенцем».

Всем нам знакомы сцены у кассы супермаркета, когда ребенок бросается на пол в истерике, потому что мама не хочет купить шоколадный батончик. Если она сейчас не настоит на своем «нет», для ребенка это все равно что награда за припадок. Он узнает: «Когда я плачу и валяюсь по полу, я получаю то, что хочу». Тем самым повышается вероятность того, что он будет вести себя точно так же и в будущем. Мы уже сталкивались с родителями, для которых главное в семейной жизни – избежать детских истерик. «Просто не доводить до этого» – вот их девиз, поэтому любое желание ребенка удовлетворяется как можно скорее. При этом очевидно, что не все его желания можно удовлетворить – например, некоторые из них подвергают ребенка опасности. Хотя всем родителям ясно, что должны быть введены и соблюдены определенные правила, может случиться так, что мамы или папы, тесно связанные со своим ребенком, позволят ему слишком много, опасаясь потерять его любовь. Например, ребенку можно есть конфеты даже перед сном и после чистки зубов. Родители поступают так не потому, что убеждены в пользе сладостей в вечернее время, а потому, что боятся гнева своего ребенка. Это, с одной стороны, понятно: гармоничное сосуществование в семье гораздо приятнее, чем ссоры. Есть много положительного в том, что мы сочувствуем своим детям. С другой стороны, именно это не дает нам установить необходимые границы, так как родители не могут вынести разочарования и гнева своего ребенка.

Если ты обнаружил, что тебе иногда не хватает навыков сепарации, мы хотели бы указать тебе на упражнение «Остров рефлексии: укрепи навыки сепарации» на стр. 211.

Мы можем тебя заверить: дети определенно способны вытерпеть, когда для них устанавливают границы, даже если они яростно протестуют. А в долгосрочной перспективе от этого они выиграют гораздо больше в своем развитии, чем от воспитания без границ.

Некоторым родителям чрезвычайно трудно установить границы. Прекрасно понимая, что их ребенок – самостоятельная личность, они недостаточно отделены от него. Особенно когда дети маленькие, этот симбиоз, возможно, представляется правильным и очень хорошим, ведь в первый год жизни младенец находится исключительно на полюсе привязанности. Однако с началом стадии упрямства необходимо знать, как устанавливать границы. В противном случае существует риск того, что ребенку доверяют слишком мало, а следовательно, его слишком сильно контролируют и гиперопекают. Если это твой случай, тебе нужно попрактиковаться в том, чтобы больше отделяться от дочери или сына, поскольку у ребенка есть право на личную жизнь.

Философ и поэт Халиль Джебран (1883–1931) сформулировал это очень поэтично:

Ваши дети

Ваши дети – это не ваши дети.

Они появляются через вас, но не из вас,

И, хотя они принадлежат вам, вы не хозяева им.

Вы можете подарить им вашу любовь, но не ваши думы,

Потому что у них есть собственные думы…

Только если мы уважаем тот факт, что наш ребенок – это отдельный человек, мы можем ответственно выполнять свою роль матери или отца и привести чадо к самостоятельности.

Если ты плохо умеешь отграничиваться от окружающих и своих детей, это означает, что ты слишком близок к чувствам других. В этом смысле адаптированные родители часто очень чутки. Они слишком интенсивно резонируют с негативными эмоциями своих детей, ощущая их горе, гнев и отчаяние так, будто это их собственные чувства. Помимо этого, такие люди сверх меры чувствуют ответственность за них. Следовательно, они хотят еще и устранить затруднения в жизни детей, чтобы облегчить им существование. Это может привести к тому, что они будут освобождать их от большинства проблем, моментально предлагать им решение и успокоение. Из-за этого дети приобретут слишком низкую устойчивость к фрустрации. Кроме того, они не узнают на собственном опыте, что могут справляться с проблемами самостоятельно. А это может стать причиной того, что человек не разовьет в себе достаточную автономию.

Вот пример: мать 21-летнего Луки по-прежнему записывает его на прием к врачу. Если он любезно попросит, мило улыбаясь, она не сможет ему отказать. Сын никогда бы не признался, но втайне он испытывает облегчение от того, что мама так охотно берет на себя эту задачу. Он вообще не знает, как это делается. Он чувствует себя неуверенно.

Сумрачные дети адаптированных родителей обычно слишком хорошо знакомы с неуверенностью, отчаянием и покинутостью. Эти чувства легко может вызывать в них поведение собственного ребенка. Иногда тяжело бывает отличить, какое чувство их личное, а какое – их ребенка.

Адаптированные родители рискуют навязать свои чувства ребенку или, как говорят психологи, спроецировать их на него (см. также «Блокировки эмпатии», стр. 164).

В этом случае детские обиды матери или отца смешиваются с эмоциями их ребенка в данный момент. Тогда родители сами оказываются на уровне детей, и их попытки быстро успокоить свое чадо соответствуют тому, как они хотят утешить Сумрачного ребенка внутри себя. Все эти процессы бессознательные, но тем большей силой они обладают. Так было и с Мириам, матерью Карлы. Она научилась сдерживать все грустные чувства. Вот почему она не могла справиться с плачущей Карлой. С одной стороны, она думала: «Черт возьми, что ж ты никак не замолчишь?» С другой стороны, она изо всех сил старалась прекратить плач: пыталась отвлечь, предложить конфетку, пригрозить, взять на руки, отругать и уйти. Время от времени Карла получала шлепок по попе, когда плакала.

Правильнее было бы провести границу между чувствами своего ребенка и собственными. Это удастся, если идентифицировать своего Сумрачного ребенка и взять на себя ответственность за него с позиции взрослого Я. Это разумный способ взять на себя ответственность за ребенка и держать его подальше от своей теневой стороны. Карла обратилась за помощью к психотерапевту. Есть и более доступный метод: утешить своего Сумрачного ребенка и осознать, что мы с нашим чадом не являемся одним целым.

Следующее упражнение поможет тебе прекратить слияние с душевным миром твоего ребенка.

Остров рефлексии: укрепи навыки сепарации

К этому простому, но эффективному упражнению ты можешь прибегать каждый раз, когда ловишь себя на том, что ваши с ребенком эмоциональные миры слишком сильно смешиваются. Оно поможет тебе воспринимать себя как самостоятельного человека.

Взгляни на своего ребенка и скажи про себя:

«Я – это я, а ты – это ты».

Можешь повторять это как мантру, пока не почувствуешь, что твое ощущение меняется и ты снова возвращаешься к собственному резонансу и энергии.

Автономные родители: Пожалуйста, не боритесь за власть!

Для автономных родителей существует риск того, что они будут вовлечены в борьбу за власть из-за припадка бешенства своего ребенка. «Я не позволю тебе указывать мне». Напоминаем, что такой родитель еще в детстве решил: «С этого момента бразды правления в моих руках. Я определяю, что происходит в моей жизни».

Сумрачный ребенок хочет избавиться от беспомощности. Поэтому вместо того чтобы чувствовать себя бессильными перед вспышкой гнева ребенка, автономные родители, скорее всего, разозлятся сами. Если гнев сталкивается с гневом, ничего хорошего не будет. Гнев и ярость – это горячие чувства, которые готовят нас к конфликту. Логично, что Сумрачный ребенок автономных родителей в этом случае думает: «Посмотрим, кто тут добьется своего!» – и может быстро обострить ситуацию. В результате это не способствует успокоению ребенка, когда родители ругаются с ним, кричат на него или даже бьют.

Если надеть очки «сочувствия», они помогут сразу же – гнев исчезнет. По этой теме смотри раздел об эмпатии на стр. 155.

Если автономный родитель хочет оставаться более спокойным, то ему нужно меньше отгораживаться, то есть тренировать тот навык, которым обладают адаптированные родители в слишком явной форме. Речь идет об эмпатии. В то время как адаптированные родители должны работать над навыками сепарации, автономные родители могут попрактиковаться в эмпатии. Говоря о проблеме выше, ее можно решить, если осознать, что здесь речь вообще не идет о борьбе за власть. Наоборот! Чаще всего вспышки гнева ребенка связаны с тем, что он в отчаянии и чувствует себя беспомощным. В большинстве случаев мы сможем понять причину, если взглянем на ситуацию глазами ребенка. Маленькая Мари (три с половиной года) начинает кричать и шуметь, когда ей не разрешают толкать тележку в супермаркете. Мать запретила ей это делать, потому что не хочет, чтобы Мари нечаянно задела других покупателей. Если же мать встанет на позицию своего ребенка, она обнаружит, что дочь преследовала благие намерения. Она просто хотела помочь и внести свой вклад. Никаких причин для борьбы за власть.

Любящая стойкость

Может быть, теперь ты думаешь: «Черт возьми, и что мне теперь делать? Относиться с пониманием? Обозначать границы? Кажется, тут есть противоречие». В этом ты совершенно прав. Работа со вспышками гнева – это искусство: необходим баланс автономии и привязанности. Даже самый капризный ребенок хочет и того, и другого. Чувствовать себя свободным и в то же время любимым.

Из упрямства ребенок громко кричит: «Я!» Чтобы иметь возможность развиваться, он должен уметь ощущать «ТЫ»: маму и папу рядом с ним, их слова. Под этим мы не имеем в виду, что родители должны упрямо отстаивать правила, установленные раз и навсегда. Если какое-то правило окажется бессмысленным, необходимо обладать свободой изменить его. И, конечно же, предписания и запреты должны трансформироваться по мере роста детей. Как правило, 10-летний ребенок уже не должен ходить, держась за руку.

Если родители всегда уступают своим детям, они оставляют их словно в тумане и лишают важного опыта.

Вернемся, например, к Мари, которая устраивает истерику в супермаркете: она бросается на пол, потому что ей не разрешили толкать тележку. Что могла бы сделать ее мать, чтобы продемонстрировать непоколебимую поддержку или заботливую стойкость?

Поддержка и стойкость – вот как этого добиться

Это упражнение показывает, как можно оставаться любящим и в то же время стойким перед лицом истерики. Мы знаем, что никаких рецептов на все случаи не существует. Поэтому следующие три шага задуманы скорее как предложение, которое можно адаптировать применительно к ситуации и к ребенку.

1. Мост без слов. Чтобы мама получила доступ к Мари, необходимо встать на один уровень с ней. Для этого ей нужно наклониться к ребенку. В другой ситуации, возможно, есть смысл сесть на пол. Первый шаг состоит в том, чтобы построить мост без слов. Для этого надо установить зрительный или физический контакт. Если дети сильно охвачены своим гневом, они больше не могут воспринимать нас. Нам нужно попытаться пробиться к ним без слов, только с помощью физического присутствия.

2. Признать чувства и потребности. Мама могла бы попробовать выразить словами чувства и потребность дочери в автономии и тем самым сигнализировать: «Я пытаюсь понять тебя» (подробнее эта техника общения описана в разделе «Выслушать без намерений» на стр. 162). Она может сказать: «Сейчас ты разочарована, потому что тебе нельзя это делать. А ты просто хотела мне помочь». Так появляется большая вероятность того, что дочь почувствует, что ее поняли правильно, и немного успокоится. Тогда можно продолжить предложением о сотрудничестве: «Знаешь что? Помоги мне найти муку». Однако, к сожалению, это срабатывает не всегда. Иногда детей не удается склонить к сотрудничеству. В этом случае мы должны идти к мосту без слов: присутствовать и терпеть. Как первый, так и второй шаг ориентированы на эмпатию и понимание.

На третьем этапе речь идет о разграничении. Здесь говорится о том, чего мы не должны делать.

3. Стойкость. Мать не должна нарушать собственные правила. Если она сейчас скажет: «Ну ладно, толкай тележку», – Мари вынесет только одно: хочешь, чтобы мама что-то сделала, – нужно кричать и бросаться на пол. Но именно это вызывает в ребенке неуверенность. Мари бессознательно задастся вопросом, уверена ли ее мать в том, о чем говорит. А шанс, что она проверит это при следующей возможности, довольно-таки велик. Поэтому придерживайся своего предложения о сотрудничестве: найти муку или толкать тележку вместе (или любой другой вариант на твое усмотрение).

Конечно, не все истерики одинаковы, да и мы тоже далеки от веры в существование стандартного решения. Вот почему мы приведем еще несколько идей, которые могут помочь в случае истерики.

Еще несколько советов

Отвлечь. Иногда это срабатывает очень хорошо: «Ой, там сзади большая собака. Ух ты, какая здоровенная!» Если ребенок оборачивается, чтобы посмотреть на эту собаку, значит, мы добились прекращения истерики, после чего настроение малыша изменится. Когда ребенок впадает в ярость, он словно замыкается в себе. Он воспринимает только себя и свою ярость. Отвлечение внимания устанавливает в его восприятии разделитель, благодаря которому он может вернуться в прежнее состояние.

Юмор. Это помогает в случае истерики, только если мы смеемся вместе с ребенком, а не над ним. Например, мы можем в шутку присоединиться к истерике. Даже потопать и со смехом сказать: «Это глупо, так глупо, глупо, глупо, глупо, глупо». Может быть, нам удастся заразить ребенка смехом, и тогда ярость улетучится.

Самопроявление. Нужно признать то, что ты сейчас чувствуешь. Например, сказать: «Ты валяешься на улице посреди пешеходной зоны, люди уже смотрят. Мне это неприятно. Понятия не имею, как тебя успокоить. Наверное, нужно еще чуточку посмотреть. Это очень раздражает». Вполне может быть, что самопроявлением ребенок не проникнется. Но, сообщая о своих чувствах, мы можем снять напряжение и добиться того, чтобы не отвесить ребенку пощечину со зла.

Автономные родители и границы

Нередко автономные родители испытывают рефлекторное сопротивление, когда должны придерживаться правил. Их Сумрачный ребенок быстро чувствует опеку. Например, в таком случае они начинают внутренне противиться тому, чтобы вовремя приводить ребенка в детский сад. Правила, в рамках которых нужно соблюдать тайминг, их Сумрачный ребенок воспринимает как слишком сильную опеку. Поэтому-то автономные родители часто приводят ребенка с опозданием. Это происходит без умысла, бойкот случается бессознательно. Они плохо планируют время, позволяют себе задержаться или медлят. Воспитатели раздражены тем, что нужно идти к двери в середине занятия, другие дети уже заняты игрой и вновь прибывшему не рады…

Ты можешь лишить эту установку силы с помощью упражнения «Как лишить силы негативные установки» на стр. 96.

Если ты узнаешь себя в этих строках, возможно, тебя мучает совесть, потому что ты совсем не хочешь вгонять ребенка в стресс. Поэтому тебе будет очень полезно не передавать руль управления Сумрачному ребенку, а попытаться сделать так, чтобы его взяло твое взрослое Я. Возможно, приняв эту позицию, тебе когда-нибудь захочется спросить себя, какое отношение к правилам и установкам ты имеешь. Какие установки связаны с темой правил? Возможно, ты найдешь убеждения вроде «Правила меня стесняют» или «Правила существуют для того, чтобы их нарушать».

Чтобы предотвратить недоразумения, скажем: мы не имеем в виду, что нужно принять любое, даже бессмысленное правило. Заметим, что рефлекторный бунт часто связан с Сумрачным ребенком. Поэтому постоянно помни о том, что сегодня ты взрослый и у тебя есть свобода выбора.

Если автономные родители считают правило справедливым, им легче обозначить границы и добиться их установления, чем адаптированным родителям. Таким образом они дают детям важный опыт обучения. Дети приобретают способность к самоконтролю. Исследование показывает, что малышам, для которых были установлены некоторые ограничения в возрасте от одного до трех лет, в детском саду будет легче держать себя в руках [20]. Например, если отец последовательно объяснил малышу: «Нет, ты не можешь играть на моем ноутбуке. Он мне нужен для работы», – позже, в детском саду, этому малышу будет проще дождаться десерта. Следует отметить, что в этом исследовании родители устанавливали границы не произвольно, а обоснованно.

Когда наши дети вырастут, они должны будут взять на себя ответственность за свою жизнь и знать, какие правила соблюдать. На пути к этому мы, родители, не только являемся образцом того, как необходимо обращаться с заповедями, предписаниями и законами, но и должны настаивать на соблюдении некоторых правил. Это происходит тем легче, чем больше мы разбираемся в том, какое отношение к этому вопросу транслируем сами. Безусловно, для этого нужно поддерживать уверенное обращение с обязательствами: не следовать слепо всем предписаниям, но и не противоречить каждой заповеди.

Отсутствие автономии для наших детей – блокировки Сумрачного ребенка

То, способны ли мы признать автономию наших детей, во многом связано с нашей историей. Как наши родители отвечали на наше стремление к автономии? Нам разрешали расправить крылья или же старались постоянно удерживать возле себя? Нас воодушевляли идти собственным путем или же мы должны были оставаться в рамках выбранной родителями судьбы? Если наши дети движутся все более свободно, мы невольно сталкиваемся с собственным опытом обретения самостоятельности. Сможем ли мы стать настолько уверенными в себе, чтобы своевременно позволить им двигаться своим путем? Мы живем с ними или через них?

Адаптированные родители иногда тесно связаны со своими детьми, поэтому им трудно их отпустить. Они склонны к гиперопеке и к тому, чтобы слишком баловать своих детей. Кроме того, они очень привязаны, из-за чего им трудно предоставить ребенку свободу. Они боятся, что чадо может отдалиться от них слишком сильно. Как правило, адаптированные родители делают своих детей «меньше», чем они есть на самом деле. Они критикуют и контролируют их. Короче говоря, они разрешают им слишком мало автономии.

Крайним случаем нездоровой, слишком ранней автономии является парентификация, при которой родители и дети меняются ролями (см. также стр. 237).

С другой стороны, автономные родители иногда упускают из виду потребность в привязанности. Вполне может быть, что ради утверждения своих ощущений автономии они слишком рано отпускают детей и подталкивают их к самостоятельности, до которой те еще совершенно не доросли (см. «Ты точно справишься», стр. 232). В восприятии таких родителей дети являются более зрелыми, чем они есть на самом деле. Вот почему они иногда слишком рано предоставляют детям большую свободу.

«Я делаю все для тебя»: баловать ребенка

Катя (40 лет) рассказывает о себе и своем сыне Мише (восемь лет): «Миша – моя звездочка. Для него я делаю все. Поэтому для меня абсолютно нормально принести ему забытый контейнер с едой во время перерыва. Я совершенно не понимаю, почему учительница так волнуется из-за этого». Интенсивную привязанность ощущают почти все родители, а полное снабжение маленьких детей уместно. Тем не менее с заботой можно переусердствовать, бесконтрольно осыпая детей доказательствами любви.

Те, кто балует, втайне боятся, что их никто не любит – даже собственный ребенок. Балуя, они сглаживают свои воображаемые изъяны.

Учительница хочет, чтобы Миша брал на себя ответственность и усвоил нечто новое благодаря последствиям своих действий. Если он забыл свою еду, придется сидеть голодным на перемене или просить друга поделиться бутербродами. Если Катя будет помогать снова и снова, Миша привыкнет, что мама решает все его проблемы. В случае с младшими детьми это может быть необходимость принести в школу обед, со старшими – другие проявления желания побаловать. Есть родители, которые влезают в долги, чтобы купить ребенку телевизор с большим экраном и лучшим разрешением. Некоторых мам охватывает паника, потому что они не могут найти в супермаркете любимую пиццу для дочери. При этом все жалуются: «Мой ребенок такой избалованный». Однако они упускают из виду, что всегда есть и тот, кто балует. Иначе бы это не работало. За этим стоит Сумрачный ребенок родителей. Он испытывает большую потребность в близости. Настолько большую, что родители опасаются конфликта с ребенком и не решаются сказать «нет». Тогда они так слиты с сыном или дочерью воедино, что им не удается провести границы. Тенденция угождать ребенку часто обусловлена установкой «Я не стою любви». Родители делают все, чтобы казаться достойными любви, несмотря ни на что.

Остров рефлексии: правильный подход

Когда наш Сумрачный ребенок берет на себя руководство, часто мы перестаем понимать, что реально. Поэтому постарайся увидеть реалистичный образ своего сына (дочери). Спроси себя:

• Что правильно в соответствии с его (ее) возрастом?

• Что ты можешь доверить ему (ей)?

• Какой должна быть максимальная сумма карманных денег?

• Какие подарки уместны, а какие излишни?

Иногда полезно пообщаться с другими родителями о том, что они считают баловством, а что – уместным.

Тот, кто всегда уступает и не соблюдает границ, создает в отношениях со своими детьми вакуум власти, в который должен впрыгнуть ребенок. Чадо усаживают на трон и ставят в затруднительное положение. С одной стороны, ему, возможно, нравится находиться в центре внимания, с другой – он не учится справляться с разочарованиями, что приводит в дальнейшей жизни к сложностям с решением задач и преодолением неприятных ситуаций. Более того, как детям учиться брать ответственность за себя и свою жизнь, если родители буквально угадывают их желания по глазам?

Отличить баловство от поддержки не так-то просто. Сделать для детей что-то хорошее – тоже проявление нашей любви. Мы хотим доставить им удовольствие и показать, что они значимы. Только нельзя это обесценивать, потому что тогда притупятся и наши чувства, и чувства наших дочерей и сыновей. Например, если в конце летних каникул мы еще раз сходим с ребенком поесть мороженого, это будет большой радостью. Если же ребенок получает мороженое каждый раз, когда громко того потребует, это будет скорее проблемой.

Если ты поймаешь себя на том, что угадываешь по глазам все желания ребенка и устраняешь с его пути каждую трудность, подумай о том, что это стремление исходит от твоего Сумрачного ребенка. Тогда спроси себя, в чем тебе в детстве не хватало баловства и поддержки? Утешь своего Сумрачного ребенка с помощью упражнения «Остров рефлексии: исцели своего Сумрачного ребенка» на стр. 133. Представь себе, как во взрослом возрасте даешь своему внутреннему ребенку все то, чего ему не хватало.

О правильном подходе речь пойдет и в следующем разделе. Мы имеем дело с вопросом о том, в каком объеме уместен контроль над детьми и где мы переходим границу.

«Я за тобой слежу»: родители-вертолеты

Мартин (49 лет) объясняет: «Я установил трекер на телефон дочери. Так мы всегда знаем, где она». Все больше родителей регулярно наблюдают за детьми. Иногда с помощью так называемой видеоняни. Это небольшая камера, которая дает возможность проверить, действительно ли няня занята работой, а не принимает своего бойфренда или грабит коктейль-бар. Разумеется, с помощью такой камеры можно контролировать и детей. Для наблюдения вне дома существуют мобильные приложения, которые можно использовать и для подслушивания. В критическом случае желание постоянно знать, чем занят ребенок, заставляет родителей устанавливать в детских комнатах шпионские камеры. Это проистекает из невротической потребности в привязанности и страха, что может произойти что-то плохое. Этому страху за детей мы посвятили раздел «“С тобой ничего не должно случиться”: родительский страх» (стр. 227). Поэтому сейчас мы хотим в первую очередь позаботиться о динамике отслеживания.

Наблюдение – это контроль. Родители-вертолеты находятся рядом с ребенком и знают о том, что происходит с ним в течение дня поминутно. Чаще всего они не осознают, что своим поведением передают ребенку роковое сообщение: «Я не уверен в том, что с тобой все в порядке. Я боюсь, что в одиночку ты не справишься. Загляну-ка я тебе через плечо. Так безопаснее». Конечно, в сознании родителей этих установок нет. Они считают нормальным выяснять, что делает ребенок в течение дня. Однако свободного пространства у него больше нет. Если же мы рассмотрим эту ситуацию с точки зрения ребенка, мы почувствуем, насколько отрицательно такой гипертрофированный контроль сказывается на его самосознании.

Для этого нужно знать, что дети могут ставить себя на место другого человека с шести лет. Их способности к эмпатии развиты настолько, что дети могут рассматривать себя с точки зрения другого человека. Поэтому в этом возрасте они и начинают ощущать свою ответственность за благополучие группы. Затем они активно выступают за соблюдение правил, например, в детском саду или школе. В том числе они могут поставить себя и на место своих родителей и видеть себя их глазами [21]. Например, они знают, что предположительно думает и чувствует их мама, когда они встречаются с тем или иным другом. Или что думает и чувствует отец, когда они получают хорошую или плохую оценку. И, конечно же, им известно, как родители воспринимают их действия: «Маме не нравится, когда я иду к Лизе, она считает, это плохое знакомство». Или: «Папа злится, когда я получаю тройку, потому что он хочет, чтобы я был лучшим в классе».

На родителей-вертолетов неявно влияет множество собственных страхов, которые проистекают из их Сумрачных детей. Мать опасается плохого знакомства, потому что ее Сумрачный ребенок считает: «Сопротивляться невозможно». А отец хочет, чтобы ребенок был отличником, потому что его Сумрачный ребенок думает: «Только не неудачник». Ребенок чувствует оценку родителей, а поскольку он их любит, он не хочет их огорчать. Однако в то же время он чувствует, что их забота связана не совсем с ним. Может быть, он знает, что некоторые черты характера подруги могут раздражать, однако он вполне способен установить границы. Или ребенок знает, что успеваемость у него хорошая, но он не стремится быть лучшим в классе.

Ввиду того, что у детей в этом возрасте границы очерчены не очень четко, они начинают внутренне допускать обе оценки. Они постоянно находятся под влиянием родительского мнения. Они думают: «Если я встречусь с этим приятелем, маме (папе) это не понравится». Тут они автоматически задаются вопросом: «Может, мне не встречаться с другом? Или я все равно схожу нему, даже с учетом неприятностей?» Обдумывание собственных потребностей, а также оценок и страхов родителей становится постоянным спутником этих детей. В этом есть нечто, что сбивает их с толку и разрушает. Они перестают быть просто собой, смотря на себя глазами своих матерей и отцов. Им уже нельзя быть просто беззаботными детьми, они должны следовать за мнением родителей.

Причина чрезмерной потребности в контроле заключается, скорее всего, в Сумрачном ребенке родителей-вертолетов. Возможно, еще младенцами они узнали, что мир – место ненадежное. Они не смогли установить базовое доверие, поэтому и не доверяют своим детям сегодня. Чрезмерно опекающие родители часто боятся за своего ребенка и слишком сильно беспокоятся. В результате они не соблюдают достаточную дистанцию.

Остров рефлексии: противодействие слишком сильному контролю

Ты из тех родителей, которым больше всего хочется контролировать ребенка круглые сутки? Тогда у нас есть два предложения, которые помогут отказаться от этого.

Обратись к своему Сумрачному ребенку. Спроси его, откуда берет начало его потребность в контроле. Возможно, ты столкнешься с воспоминаниями о случаях, когда чувствовал себя неуверенным и недостаточно защищенным. Поговори со своим Сумрачным ребенком и утешь его с помощью упражнения «Остров рефлексии: исцели своего Сумрачного ребенка» на стр. 133.

Второе предложение относится к настоящему: отвлеки свое внимание от ребенка и снова стань интересным для себя. Найди себе область, в которой сможешь задействовать свои способности, например почетную должность или хобби. Мы знаем, что такая формулировка несколько провокационна. Прости, пожалуйста. Но ты знаешь, что мы имеем в виду. Найдя себе увлечение, ты будешь меньше беспокоиться о ребенке и тем самым создашь в ваших отношениях необходимую дистанцию.

«Лучше оставайся со мной»: чрезмерная опека

Чрезмерная опека сигнализирует ребенку: «Я не доверяю тебе ни в чем», – и преграждает ему путь к самостоятельности. Когда же именно она начинается? Она проявляется каждый раз, когда родители берут на себя задачи, с которыми ребенок мог бы справиться сам. То есть вместо того чтобы поощрить и дать совет, как нарезать хлеб, они говорят: «Нет, отдай нож, он слишком острый. Вдруг поранишься». Почти все родители боятся за своих детей. Мы храним их как зеницу ока, потому что заботимся об их безопасности и сохранении жизни. К сожалению, чрезмерная защита – это тенденция нашего времени. Когда мы, авторы книги, были детьми, мы ходили самостоятельно в детский сад и в школу, которые находились не так уж и близко. В наше время это было нормально. По пути иногда приходилось выдерживать «небольшое сражение»: старшие дети могли развлекаться тем, что подкалывали кого-то по дороге. Если в 70-х годах 90 % учащихся начальной школы ходили на занятия самостоятельно, в 2012 году, согласно социологическому опросу, половину всех учеников привозили в школу матери [22]. При этом самостоятельный путь до школы имеет много положительных аспектов. Когда дети приходят в школу, они бодрее, а еще у них есть время, чтобы пообщаться со своими друзьями. Кроме того, повышается уверенность в собственной автономии.

Снизилось и число детей, играющих на улицах и тротуарах. Еще в 2000 году около половины детей Германии использовало улицу как место для игр и спорта [23]. Конечно, это связано с изменением условий жизни. Потому что мнение об играх вне дома зависит от того, насколько опасными мамы и папы расценивают улицы. Родители считают, что улицы с высоким уровнем движения представляют угрозу [24]. Это означает, что наличие более оживленных улиц приводит к тому, что дети играют вне дома все меньше и меньше, в результате чего контроль со стороны взрослых усиливается. Настоящие свободные зоны встречаются реже. Это в какой-то мере вдохновляет родителей-вертолетов.

Однако мы хотели бы посоветовать не допускать этого. Прояви творческий подход и создай своему ребенку новые свободные пространства, которые соответствуют вашей жизненной ситуации. В крупных городах, например, есть много спортивных секций и кружков по интересам. Здесь твой ребенок может практиковать автономию – если только ты все время не сидишь на тренерской скамейке и не смотришь на него. Во многих домах также есть задние дворы – твой ребенок может безопасно играть там. А если путь в начальную школу подразумевает переход через дорогу, все равно со временем можно позволить своему ребенку ходить на уроки самостоятельно.

Когда родители гиперопекают своих детей, ими часто руководит страх. Пока он существует, мы будем склонны к чрезмерной опеке. Поэтому, если мы хотим это прекратить, нужно первым делом взглянуть страху в лицо.

«С тобой ничего не должно случиться»: родительский страх

Сегодня мамы и папы субъективно считают, что для детей мир стал менее безопасным. Они боятся, что их ребенок станет жертвой сексуального насилия или нападения со стороны подростков; или уверены, что путь до школы слишком опасен. Это ощущение опровергает статистика. Например, сексуальное насилие над детьми и подростками происходит в основном в ближнем окружении, то есть в семье и кругу знакомых. Нападения со стороны посторонних – скорее исключение. Или, например, число ДТП со смертельным исходом для детей сократилось. Тем не менее, согласно репрезентативному опросу, 70 % всех родителей считают, что для детей мир стал более опасным. Результат: из субъективного чувства страха многие родители слишком ограничивают свободу своих дочерей и сыновей.

Истинное счастье

Один богатый человек попросил дзен-мастера подарить ему мудрость, которая принесет счастье его семье. Мастер приказал принести большой лист бумаги и написал: «Умирает отец, умирает сын, умирает внук». Когда богач прочитал это, он разозлился и сказал: «Ты должен был написать не что-то удручающее, а то, что приносит счастье». Мастер ответил: «Если твой сын умрет раньше тебя, это принесет невыносимую боль твоей семье. И если твой внук умрет раньше сына, это также повергнет в глубокое горе. Когда в семье поколение исчезает за поколением в правильном порядке, это настоящее счастье».

Мы, родители, переживаем, что с нашим ребенком может что-то случиться, и боимся, что он может умереть раньше нас. Однако мы мало говорим об этом, хотя это чувство сопровождает нас как постоянный фоновый шум. Может быть, причина кроется в том, что мы боимся боли. Потому что мы знаем, что она может стать непреодолимой и парализующей. Одна женщина, дружившая с нами, однажды сформулировала это так: «Я регулярно разговариваю с Богом и говорю ему, что могу выдержать все, даже такую ужасную болезнь, как рак. Но если с моими детьми что-то случится, я сломаюсь». Мы желаем от всей души, чтобы наши дети пережили нас.

У нас нет легкого решения, как справиться со страхами родителей. И мы понимаем, что матерей и отцов постоянно сопровождает страх – в конце концов, мы чувствуем ответственность за наших детей. Это не прекращается даже тогда, когда они выросли. Мы не можем быстро отогнать от себя сильный страх болезни, ущерба здоровью или даже смерти собственных детей. Но мы можем быть настолько смелыми, чтобы не отрицать его и смотреть ему в глаза, принимать его. Тогда есть шанс, что он не набросится на нас из-за угла. Ведь если из-за своего страха мы не позволим нашим сыновьям и дочерям занять свое место в мире, в результате они не будут доверять себе. Таким образом, мы преградим им путь к самостоятельности.

Остров рефлексии: страх за ребенка

Здесь речь идет не о том, чтобы избавиться от страха. Мы вообще не в состоянии это сделать. Скорее, это упражнение является приглашением к противостоянию своим страхам. Во многих сказках и мифах герой должен встретиться со своим страхом. Важно внимательно посмотреть в глаза монстру.

Насколько силен мой страх за своего ребенка (детей)? По шкале от 0 (совсем не боюсь) до 100 (я парализован страхом). Поставь крестик на шкале ниже, руководствуясь интуицией. Кстати, иногда мы боимся за одного ребенка больше, чем за другого. Если у тебя двое или более детей, можешь поставить крестики в отношении каждого из них.

Чтобы получить представление о том, как обращаться с анкетой, приведем пример того, как ее заполнила Эллен.

Эллен – мать 16-летней Анны. У девушки первый серьезный роман, она сильно влюблена. Эллен поймала себя на том, что боится за Анну. Что, если бойфренд причинит ей боль? Что, если они занимаются сексом? Ведь Анна еще совсем не созрела для этого. О боже, а если Анна забеременеет?

0 % 100 %

Эллен ставит крестик на 75 %.

Вопрос: Что питает мой страх?

Откуда на шкале возникает то или иное число? Можешь записать свои ответы.

Эллен достаточно храбра, чтобы встретиться со своим страхом. Она записывает все. Возможно, Анна будет несчастной. Она может забеременеть, тайно сделать аборт и получить при этом заражение крови… Только после того как Эллен записала все свои страхи, ей пришло в голову, что у дочери много общего с ее собственной историей. В подростковом возрасте Эллен чувствовала себя очень неуверенно. Когда один мальчик заинтересовался ей, она тут же переспала с ним. Ничего приятного в этом первом опыте не было, а после она боялась, что забеременела.

Вопрос: Что снимет тяжесть с моей души?

Почему я еще не достиг 100 %? Откуда берутся те проценты, которых не хватает до 100 %?

Эллен записывает: «Анна – уверенная в себе девушка. Она гораздо лучше знает, чего хочет, чем я в ее возрасте. Кроме того, она осведомлена в этом вопросе. Она настаивала бы на том, чтобы бойфренд пользовался презервативами».

Вопрос: Каков мой вывод?

Как уже было сказано, цель упражнения не в том, чтобы избавиться от страха. Может быть, благодаря рефлексии это чувство уменьшится, но необязательно.

Для Эллен чувство тревоги несколько уменьшилось. Теперь она оценивает его в 50 %. Кроме того, ей стало ясно, что она хочет поговорить с дочерью.

Доверие к жизни

Чтобы мы могли что-то противопоставить страху, нам нужен здоровый жизненный оптимизм. Рейнская мудрость «Все будет хорошо» кратко формулирует то, что придает нам сил в борьбе со страхом. Принципиальное доверие к жизни – часть нашей психологической устойчивости, то есть нашей выносливости в неблагоприятных жизненных ситуациях. Можем ли мы задействовать его, зависит и от нашего опыта привязанности. Если мы обрели глубокое базовое доверие еще в раннем детстве, это будет поддерживать нас всю жизнь. Это доверие распространяется и на то, что наши дети находятся в безопасности.

Люди с базовым доверием скорее надеются на то, что все как-нибудь образуется. В мире они чувствуют себя более уверенно, чем те, у кого доверия нет. А что делают другие? По собственному признанию, им тяжелее. Однако вполне возможно установить базовое доверие и во взрослом возрасте. Свое доверие ты можешь питать осознанием того, что в твоей жизни до сих пор было хорошо и за что ты можешь быть благодарен. Таким образом ты составишь небольшую биографию успеха. Следующее упражнение поможет тебе в поиске собственных достижений.

Остров рефлексии: противоядие от страха

Следующие вопросы могут помочь выявить твои успехи, благодаря чему ты обретешь доверие к жизни. Под этим подразумеваются не только большие успехи, такие как сданный экзамен, но и небольшие достижения, например приготовление вкуснейшего яблочного пирога или установление палатки вместе с детьми. Возможно, это скорее соответствует тому, как определял успех американский философ Ральф Уолдо Эмерсон (1803–1882): «Часто и много смеяться. Завоевать уважение умных людей и привязанность детей. Заслужить одобрение честных критиков. Вынести предательство мнимых друзей. Ценить красоту. Видеть красоту в других. Оставить мир после себя немного лучше, вырастив здорового ребенка, разбив сад или облегчив чью-то жизнь. Знать, что хотя бы одному человеку стало свободнее дышать, потому что ты жил. Все это значит преуспеть».

• Каким положительным опытом я уже обладаю?

• Чем я горжусь? За что я благодарен?

• Какие препятствия я уже преодолел в своей жизни?

• Что в моей жизни произошло неожиданно хорошо?

• Какие совпадения были мне на пользу?

• Чего я достиг?

• Кто меня поддержал? Какие у меня были помощники?

• Кому я мог помочь?

• В чем я хорош как родитель?

• Какие сильные стороны у моих детей?

• В чем я могу им доверять?

• Какой вклад я внес в то, что они стали замечательными людьми?

Положительные оценки из биографии успеха помогают нам сохранять определенную внутреннюю силу, поэтому при возникновении проблем мы не теряемся, а знаем: «Этому я могу кое-что противопоставить».

Но что произойдет, если мы посчитаем детей взрослее, чем они есть на самом деле, и слишком рано подтолкнем их к автономии?

«Ты точно справишься»: непосильная автономия

Автономные родители, которые в детстве часто испытывали ощущение опеки и стесненности, как правило, во взрослом возрасте ощущают большое желание свободы. Иногда они склонны считать детей взрослее, чем те есть на самом деле. Если использовать образ гнезда, то они выталкивают детей из него слишком рано. Они грубо подводят своих детей к самостоятельности, часто с (бессознательным) желанием снова быть «свободными» для собственной жизни. Тот, кто, будучи отцом или матерью, в глубине души считает: «Я смогу почувствовать себя снова свободным только тогда, когда ты вырастешь», – всегда будет испытывать потребность в быстром взрослении ребенка. В теневом ребенке этих родителей нет баланса полюсов привязанности и автономии. Похоже, свобода и близость противоречат друг другу. Они чувствуют себя либо свободными, либо связанными.

Возможно, для поддержки тебе захочется еще раз заглянуть в раздел «Забота о себе – это забота» (см. стр. 144).

Если ты видишь в этом себя, стоит с самого начала прояснить те небольшие «моменты свободы», которые возможны для тебя. Подумай, что может помочь тебе чувствовать себя свободным, несмотря на наличие детей.

Может быть, ты еще помнишь Карину и Тома? Пытаясь совмещать сложные профессии и двух детей, они упустили из виду потребность в привязанности своих малышей и пожелали от них непосильной автономии. Карина и Том – случай не единичный. Плохие общие условия, такие как низкооплачиваемая работа, отсутствие возможности нанять няню, требования мобильности и стирание границ рабочего времени – все это способствует тому, что график многих семей расписан поминутно. Дети должны функционировать, иначе тщательно продуманная система рухнет. А работающие родители-одиночки могут в красках поведать о том, насколько строго распланирована их повседневная жизнь.

Точно так же как существует тенденция к появлению родителей-вертолетов, существует и тенденция к раннему выталкиванию ребенка из гнезда. Если родители делают акцент на максимальном профессиональном развитии обоих партнеров, баланс иногда нарушается в пользу слишком большой автономии.

Социолог Тильман Аллерт указывает, что курс на совмещение семьи и карьеры приводит к тому, что ранняя самостоятельность стала идеалом воспитания, из-за чего остановка или даже регресс в развитии ребенка не принимаются. «Дальше-дальше. Быстрее-быстрее». Именно так мы часто воспитываем детей, забывая, что у них есть собственное время. Трава не вырастет быстрее, если за нее тянуть.

«Ты босс»: преувеличенное участие в принятии решений

Конечно же, детей надо привлекать к принятию решений. Но: развитие ребенка должно быть датчиком того, что он делает самостоятельно и какие решения принимает сам. Когда, например, Сабрина говорит своему сыну Лео (четыре года): «Лео, скажи, не поехать ли нам на выходные к бабушке», – она ставит перед ним слишком трудную задачу. Чем старше дети, тем больше они могут участвовать в принятии решений. В свои четыре года Лео слишком мал, чтобы планировать выходные для себя и своей матери. Он еще совершенно не может понять, сколько времени это займет, как далеко живет бабушка и будет ли она рада их видеть. Совершенно ясно, что это решение нужно принимать матери.

Возможно, родители, которые часто передают решающее слово своим детям в сложных вопросах, в детстве снова и снова оказывались в ситуации, когда решение принималось без учета их мнения. В их Сумрачном ребенке закреплен постулат «Мое мнение не считается». Вот почему они принимают решение: «С моими детьми этого не должно случиться. Они должны с самого начала чувствовать свою значимость». Возможен и такой вариант: родители предоставляют дочерям и сыновьям возможность решать, поскольку считают, что так можно избежать конфликтов, или потому что не испытывают уверенности. Во всех этих случаях на первый взгляд может показаться, что они особенно доверяют детям, но на самом деле они не подпускают к себе собственные детские заботы и интересы Сумрачного ребенка.

Какая степень участия в принятии решений правильна? Социологи наблюдают изменения в представлениях о воспитании с 60-х годов прошлого века. Соответственно, взгляд на участие детей в принятии решений тоже меняется. Модель семейных переговоров, в которой домочадцы вместе договариваются, что делать и как общаться друг с другом, утверждается все больше и больше. В противовес этому уменьшается количество «приказных семей», в которых власть принадлежит родителям независимо от того, сколько детям лет.

При опросах подростки демонстрируют свое удовлетворение довольно либеральным воспитанием. Почти три четверти из них предпочли бы воспитывать своих детей так, как воспитывали их [25].

Таким образом, задействовать ребенка в принятии решений полезно. Единственная трудность связана с тем, что можно упустить из виду ограничения, обусловленные возрастом, как это сделала мать Лео. Даже если дети, возможно, порадуются тому, что им отводят такую роль, они хотят быть детьми. А это означает, что взрослый человек должен задавать направление решения или хотя бы устанавливать рамки. Ответственность остается на нем. Если дети заметят искажение ситуации, они скажут что-то вроде: «Тебе лучше знать, ты же мама (папа)». Это здоровая реакция, благодаря которой распределение ролей вновь обретает ясность.

Остров рефлексии: четкое распределение ролей

Не позволяй ребенку принимать решения, для которых он еще слишком мал. Этим ты предъявляешь к сыну или дочери чрезмерные требования. Чтобы оценить, в каких решениях может принимать участие твой ребенок и в чем ты предоставляешь ему слишком много свободы, нужна ясность в распределении ролей. Ее можно восстановить с помощью следующего упражнения.

Скажи себе внутренне: «Я мать (отец), а ты ребенок».

Так ты напоминаешь себе, что ответственность лежит на тебе, поскольку именно ты являешься родителем.

Детям нужно защищенное пространство, в котором они могут быть детьми. Если дети и родители меняются ролями, это убежище оказывается под угрозой.

«Для меня это слишком»: отказ от ответственности

Почти все мамы или папы ощущали потребность в перерыве – иногда было бы здорово просто закрыть дверь и удалиться. Забыть на пару часов о тысяче семейных дел и снять с себя ответственность. Совершенно нормально и хорошо, если ты балуешь себя такими перерывами, чтобы набраться сил. В то же время ребенку будет трудно, если родители будут регулярно отказываться от ответственности.

Если дети часто дают советы родителям и буквально проявляют о них «материнскую» заботу, стоит говорить о парентификации – длительном обмене ролями в отношениях родителей и детей.

Иза вспоминает: «Стандартная фраза моей матери: “Ах, как же мне с этим справиться?”» Поэтому в детстве у Изы всегда было ощущение, что ей нужно избавить мать от всех трудностей, дабы не обременять ее дополнительно. Когда ребенок получает сообщение «Ты – это слишком», он часто начинает ходить на цыпочках. Он делает все, чтобы мама или папа не чувствовали себя столь обремененными. Именно маленькие дети очень тесно связаны с эмоциональным миром своих родителей. Они не думают: «У мамы (папы) сейчас и правда дел невпроворот». Они берут на себя ответственность за душевное состояние родителя. В результате в отношениях между родителями и детьми нарушается равновесие. Поскольку взрослый (временно) отказывается от ответственности, ребенок берет на себя больше, чем может. Уже в семилетнем возрасте Иза рано просыпалась, чтобы привести дом в порядок. Она думала: «Если все будет в порядке, маме будет лучше». Ее план не работал. Чтобы чувствовать себя лучше и менее обремененной, матери надо было разобраться со своим Сумрачным ребенком. Независимо от того, насколько чистой или грязной была квартира, мать Изы всегда чувствовала себя перегруженной. Для ребенка это было огромное разочарование.

Когда взрослые постоянно сигнализируют, что чувствуют себя перегруженными, или даже временно отказываются от ответственности за воспитание, дети берут на себя родительскую роль. Эта деформация ролей происходит у всех участников событий подсознательно. Как правило, проблема касается скорее автономных родителей. Для них постоянный контакт с семьей означает большую трату сил. Если в течение длительного времени они пренебрегают своей потребностью в автономии, то ощущают себя взаперти и иногда предпочли бы сбежать.

Тебе тоже иногда хочется все бросить? Конечно, твой ответ положительный. Независимо от того, отнес ли ты себя к автономным или к адаптированным родителям. Пожалуйста, помни: это нормально. Если ты вовремя сможешь уловить свой порыв сбежать, все будет хорошо. Тогда ты сумеешь своевременно позаботиться о том, чтобы удовлетворить потребность в перерыве и разгрузке. Отнесись к этому серьезно и позаботься о том, чтобы время от времени покидать семейные будни со всеми связанными с ними обязанностями.

Остров рефлексии: когда дети берут на себя слишком большую ответственность

1. Внимательно подумай, что твой ребенок может делать в соответствии с его возрастом.

Обычно это словно хождение по краю. Нелегко ответить на вопросы: «Что я могу доверить ребенку? Какие обязанности он может взять на себя согласно возрасту? С чего начинается перегрузка?» Если родители снимают с детей все обязанности, те не могут себя проявить. От этого страдают их жизненные навыки и самооценка. Если же отцы и матери требуют непосильного, слишком взрослого поведения, очень часто это может повлиять на детей психологически. Попробуй выяснить, с какими задачами и обязанностями твой ребенок может справляться в соответствии с возрастом. В чем ты предъявляешь к нему чрезмерные требования?

2. Причина предъявления детям чрезмерных требований часто одна: Если ты и правда чувствуешь себя перегруженным, подумай, где и от кого можно получить помощь. Именно родители-одиночки часто получают слишком мало социальной поддержки и, следовательно, должны еще активнее искать предложения о помощи.

Если ты не можешь вспомнить, кто мог бы тебя поддержать, самое время расширить круг общения. Во многих городах существуют кафе для матерей с детьми или проводятся встречи родителей-одиночек. Возможно, это удобное место для начала. Иногда лечение матери и ребенка – это тоже то, что нужно, чтобы перевести дух и восстановить силы.

Для детей хорошо, когда они не должны быть ни слишком большими, ни слишком маленькими. Тогда есть все условия для того, чтобы подготовиться к первому полету и расправить крылья. Родители становятся инструкторами полета, когда поощряют автономию своих детей.

Источники силы: доверять и поощрять

Дети могут развивать свою автономию только в том случае, если мы им что-то доверяем. Может быть, даже стоит подчеркнуть: они смогут стать самостоятельными только в том случае, если мы посчитаем их способными на что-то. Тот, кто справляется с задачами, особенно сложными, становится после них крепче. Если, например, мы доверяем ребенку самостоятельно сходить к другу после обеда, это укрепляет его самооценку. Даже если подросток ворчит, потому что должен сам стирать белье, это тренирует его жизненные навыки. При этом важно учитывать способности ребенка. Он не должен чувствовать, что от него требуют слишком много или слишком мало.

Пример: Катрин не хватает двух яиц для блинного теста. Она отправляет свою дочь Лили (пять лет) к соседке, чтобы одолжить два яйца. Девчушка возвращается, сияя от радости. Соседка не только с удовольствием одолжила ей два яйца, но еще и незаметно положила пакетик мармеладных медвежат. Теперь Лили может печь блины вместе с мамой. Катрин предвидела, что Лили вполне справится с этой маленькой задачей. После этого ее дочь чувствует себя сильнее. С другой стороны, идти в супермаркет было бы явно слишком далеко и опасно для пятилетнего ребенка.

Опыт успешного решения задачи оставляет в нас чувство компетентности, которое психологи также называют самоэффективностью.

Самоэффективность означает, что мы обнаруживаем убежденность в том, что можем чего-то добиться. Чувство того, что вы не просто находитесь во власти жизни и отношений, а можете в них вмешиваться, участвовать в создании и контролировать, укрепляет самооценку. Если ребенок регулярно получает опыт того, что может чего-то добиться, эти переживания успеха могут превратиться в глубокое внутреннее убеждение «Я могу чего-то добиться» или «Я добьюсь того, что задумаю». Здесь говорится и об ожидании самоэффективности. Тот, кто обладает большим ее количеством, предполагает, что может внести свой вклад в мир. Стабильное ожидание самоэффективности помогает нам долго держать руку на пульсе, то есть более настойчиво преследовать цель и игнорировать поражения, потому что мы верим в свой успех. Итак, если мы ставим перед детьми задачи, которые те, приложив усилия, могут успешно решить, то тем самым мы укрепляем их чувство самоэффективности и самооценку. Они все чувствуют: и когда мы ожидаем, что они успешно выполнят задачу, и когда мы с тревогой наблюдаем за ними: «Он справится? Он не справится?»

Особенно если перед чадом стоит задача, требующая старания и терпения (например, он волнуется из-за того, что играет роль в школьной постановке), не стоит добавлять ему своих страхов от Сумрачного ребенка. Потому что сейчас ему нужно, чтобы мы верили в него. Мы должны оказать поддержку своему ребенку, воодушевляя его. При этом у действенного воодушевления нет скрытого плана. Его нельзя использовать, если хочешь на что-то воздействовать. Когда я говорю своему ребенку, который нервничает перед выходом на сцену: «Я знаю, что ты волнуешься. А еще я знаю, что вчера ты очень хорошо знал свой текст», – я связываю с этим желание укрепить в нем веру в свои силы. Было бы менее полезно, если бы я думала, что он должен хорошо выступить. Мне нужно сделать так, чтобы ребенок прошел испытание.

Здесь ты можешь, если захочешь, перечитать раздел «Ты должен быть лучше меня» (см. стр. 178).

Чтобы узнать, какой тип воодушевления поможет, можно еще раз посоветоваться со своим Солнечным ребенком. Вспомни, к кому ты раньше любил обращаться, когда у тебя были проблемы или когда что-то волновало тебя особенно сильно. Конечно же, это были люди, которые были благосклонны к тебе, слушали тебя, смотрели дружелюбно и видели, что ты делаешь хорошо. Может быть, ты вспомнишь пару подбадривающих улыбок или кивок в знак поддержки. Воодушевление – это больше, чем похвала. Воодушевление – это вопрос отношения. Мы передаем своему ребенку: «Ты достаточно хорош таким, какой ты есть! Я верю в то, что ты хорошо справишься с задачами, которые ставит перед тобой жизнь».

Экскурс: пубертатный период – второй период упрямства и конец детства

Когда первые периоды упрямства в детском возрасте заканчиваются, мы облегченно выдыхаем. Обычно затем следуют несколько лет, в течение которых дети ведут себя более спокойно. Однако затем наступает пубертатный период, и стремление наших детей к автономии достигает еще одного пика. С точки зрения подростков, пубертатный период – это то время, когда родители становятся трудными, ужасными и неприятными. С точки зрения отцов и матерей, дети тоже часто меняются в шокирующем их направлении. Дети становятся самостоятельными людьми со своими взглядами, а их взрослые черты проявляются все более заметно. В период полового созревания мальчики и девочки становятся юношами и девушками. Гормоны обеспечивают радикальную перестройку на уровне организма. Мозг человека тоже претерпевает значительные изменения.

Эта фаза относительно длительная: в наши дни считается, что пубертатный период протекает примерно с 11 до 21 года.

Дети в этот период эмоционально уязвимы, импульсивны, склонны к риску и достаточно часто невыносимы с точки зрения родителей. Если мы сейчас еще раз затронем вопрос привязанности и автономии, станет ясно, что во время переходного возраста автономные стремления ребенка усиливаются. Некоторые подростки бескомпромиссно отделяются от родителей, и связь обычно обрывается. Одна мать рассказывает: «Для меня было просто ужасно, что мой сын становился все молчаливее. В некоторые дни мы говорили друг другу только “доброе утро” и “спокойной ночи”, а между этими фразами не разговаривали вообще».

Иногда отделение происходит громогласно: «Да пошли вы!» – раздается в коридоре. Особенно в начале полового созревания некоторые дети словно попадают под контрастный душ из чувств. С одной стороны, существует большая потребность в близости: «Моя 14-летняя дочь села мне на колени и прижалась ко мне». С другой стороны, родители посылаются ко всем чертям: «Мама, не нервируй».

Для эффективной поддержки подростков требуется, чтобы родители, с одной стороны, отпускали, а с другой – оставались рядом.

Это настоящая проблема, но чем лучше мамы и папы определили собственное отношение к привязанности и автономии, тем успешнее удается ее решить. Если в пубертатный период что-то совершенно не ладится, то это в основном потому, что родителям не удается жить в контакте с детьми, соблюдая баланс привязанности и автономии.

Адаптированные родители могут испытывать настоящие душевные страдания, когда ребенок борется за свободу. Они боятся, что отношения могут разрушиться. Тогда они, возможно, особенно стремятся поддерживать контакт. «Я прямо-таки умоляла ее о внимании. Снова и снова я стояла в дверном проеме ее комнаты и пыталась поговорить. Я отправляла сообщения с сердечками в WhatsApp и предлагала прогуляться по городу. Все безрезультатно», – рассказывает мать. Даже если дети закатывают глаза, это все-таки предложения для поддержания отношений, которые говорят сыну или дочери: «Я рядом. Ты мне небезразличен».

Автономные же родители иногда отпускают ребенка слишком рано и, возможно, больше не проявляют повышенного внимания к тому, что с ним происходит. Они могут сказать своему подростку: «Ты почти взрослый. Делай что хочешь». При этом для молодых людей родители являются ориентиром. Потому что подростковый период жизни чреват рисками [26]. Для этого этапа жизни характерно, что опасности недооцениваются, а собственные возможности переоцениваются. Поэтому подростки гоняют на автомобилях, напиваются до потери сознания или занимаются незащищенным сексом. От большинства советчиков родители слышат, что могут расслабиться и относиться к суете спокойно. Однако нельзя отпускать поводья слишком рано. И вновь нужен устойчивый баланс между контролем и свободой.

Если все идет хорошо, пубертатный период – это время полемики, по завершении которой родители и дети относятся друг к другу как автономные люди, которые все еще связаны.

Дарить автономию – значит уметь отпускать

Если мы хотим, чтобы в какой-то момент наш ребенок встал на собственные ноги, мы должны отпустить его. Звучит банально, но это не так. Ведь этот шаг требует от родителей, чтобы они и сами отделились от ребенка внутренне, а это процесс болезненный. Собственно говоря, он начинается с первого дня, когда ребенок появляется на свет: пуповина перерезается, мать и ребенок физически отделяются друг от друга. Это момент разделения, и в ходе детско-родительских отношений снова и снова происходят большие и маленькие разлуки: первая ночевка у бабушки или дедушки, детский сад, школа, первая поездка с классом, первое самостоятельное путешествие, переезд. Надо бы полагать, что ко дню переезда дети и родители уже вполне сепарированы друг от друга. И все же часто родителям трудно дать ребенку возможность жить отдельно. Так трудно, что существует специальный термин для того, что ощущает мать, грустящая дома одна, – «синдром опустевшего гнезда».

Матери страдают чаще, но не застрахованы от этого и отцы. Ребенок переезжает, а родители остаются в гнезде одни.

Отделение, вылет ребенка, часто вызывает печаль. Мы сокрушаемся из-за окончания времени, которого не вернешь, и часто жалеем о том, чего не было. Возможно, мы не заметили, как наш ребенок сказал свое первое слово, потому что работали. Может быть, мы всегда хотели запустить с детьми воздушного змея, но почему-то до этого так и не дошли руки.

Когда ребенок покидает дом, мы осознаем, что закончилось нечто невозвратимое. И это невозможно наверстать. А иногда мы оглядываемся с тревогой и жалеем, что не прожили с ребенком более осознанно хотя бы пару часов. Мы твердо убеждены: нельзя ждать до переезда детей, чтобы размышлять о том, что с удовольствием пережили бы с ними. Лучше подумать об этом СЕЙЧАС. Часто эта игра разума помогает нам правильно установить или заново выверить приоритеты здесь и сейчас. Следующее упражнение (оно немного похоже на упражнение о ценностях в начале книги) дает ориентацию на пути родителя. А еще оно веселое.

Остров рефлексии: когда ты уезжаешь – путешествие во времени

Создай в своем воображении день отъезда ребенка. Коробки упакованы, машина для перевозки вещей стоит у дверей, вы тепло обнимаетесь. Представь себя в этой ситуации, насколько сможешь, и делай вид, что все идет хорошо. Даже очень хорошо. Прощаться вам, может быть, немного грустно, но чувствуется, что все в порядке. Теперь ты можешь спросить себя, будто оглядываясь назад:

• Что такого мы пережили вместе, что делало нас счастливыми?

• Что нас связывает?

• За что я благодарен?

• Почему я могу отпустить своего ребенка с легким сердцем?

Ответы на вопросы дадут тебе представление о том, что можно сделать уже сейчас, чтобы не мучиться раскаянием или чувством вины в день прощания.

Почему никогда не поздно стать лучшими родителями

Наше детство может повлиять на нас как на родителей. Каждый из нас рано развил некие негативные установки, потому что наши мама и папа не могли хорошо воспринимать наши потребности или отвечать на них. Эти психологические травмы мы переносим из детства во взрослую жизнь в форме Сумрачного ребенка. Если мы сейчас исцелим свои раны, это изменит нас как родителей.

Если мы проясним для себя, как бы нам хотелось успешно обращаться с близостью (привязанностью) и свободой (автономией), мы сможем подходить к нашим детям легче, гибче и объективнее.

В таком случае истерика четырехлетнего ребенка больше не вызовет у нас приступ гнева, ведь мы понимаем, что это не хулиганство, а здоровое стремление развивающегося ребенка к установлению границ. И тогда мы сможем ощущать то же, что и грустящий сын или дочь, не навязывая ему или ей переживания конца света.

Возможно, ты рад тому, что получил новые стимулы благодаря книге. Но может быть и так, что теперь тебя мучает чувство вины. Возможно, ты думаешь: «Знать бы это раньше. Тогда я совершил бы меньше ошибок». Мы можем поставить себя на твое место. Даже Юлия, которая много занималась воспитанием детей, сегодня поступила бы иначе в некоторых ситуациях. Поэтому, если сейчас ты спросишь: «Хотел бы я вернуть время назад и обращаться с детьми иначе?», а ответ будет положительным, пожалуйста, не грусти.

Возможно, есть определенные вещи, которые ты сделал бы по-другому. Но явно есть и очень много моментов, когда ты проявил себя отличным родителем. Не относись к себе так строго, просто помни, что сделал лучшее из того, что было возможно. Уже то обстоятельство, что ты читаешь эту книгу, показывает, что ты берешь на себя ответственность как мать или отец. Ты хотел бы хороших отношений со своим ребенком, тебе не все равно, что происходит между вами. Так что не мучайся чувством вины, а смотри в будущее. Просто прими свое чувство вины как указание на то, что нужны улучшения, и отпусти его. Используй следующее небольшое и последнее упражнение в этой книге, чтобы отметить все то, что ты сделал правильно и хорошо.

Остров рефлексии: мои сильные стороны как родителя

• Что я как родитель сделал правильно?

• Чему мои дети учатся у меня или чему они уже научились?

• Когда я им дал тепло гнезда?

• Когда я подарил им свободу?

• Можешь дополнительно представить себе, что ребенок выбрал тебя, чтобы научиться у тебя определенным вещам. Что это может быть?

Не скромничай, отвечая на вопросы. Часто мы считаем свои сильные стороны настолько само собой разумеющимися, что даже не упоминаем о них. Иногда мы вообще не замечаем, что сделали что-то хорошее. Если тебе ничего не придет на ум, можно расспросить на эту тему ребенка (или детей), партнера, близкую подругу или друга. Можно задать себе или другим такие вопросы: «Что я, будучи родителем, делаю хорошо? Какой вклад я вношу в то, чтобы мои дети чувствовали себя любимыми (тепло гнезда)? Какой вклад я вношу в то, чтобы они стали свободными и самостоятельными людьми (крылья)?»

Любое изменение внутри влечет за собой изменение снаружи.

Теперь у тебя есть хорошая база и твердая почва под ногами. Ты увидишь: ты многое сделал хорошо и правильно. Отсюда взгляни с любовью на то, что можешь сделать, чтобы улучшить отношения со своим ребенком или детьми.

За редкими исключениями скажем: твои дети ждут, что ты проявишь себя как отец или мать, не позволяя своему Сумрачному ребенку вторгаться между вами. В этой книге есть много упражнений, с помощью которых ты смог распознать и исцелить своего Сумрачного ребенка.

Может быть, благодаря им ты стал веселее, спокойнее или отзывчивее? Теперь ты можешь внимательно выслушать? Терпеливее ждать реакции? Или ты можешь сказать ребенку от всего сердца и без страха: «Получай удовольствие!» Даже если твои дети уже взрослые, ты можешь сблизиться с ними по-новому.

Если в прошлом ты обидел дочь или сына, сейчас самое время взять на себя ответственность за это. Ребенку старшего возраста ты можешь объяснить, что произошло. Можешь рассказать ему о своем Сумрачном ребенке, извиниться и подарить ему новое послание – лучшую установку. Твой ребенок жаждет точно таких же сообщений, которые ты хотел бы услышать в своем детстве: «С тобой все в порядке», «Я горжусь тобой», «Я люблю тебя» (см. также «Утешь своего Сумрачного ребенка» на стр. 132). Даже когда дети уже взрослые, для них может быть невероятно целебным, если родители признают, что допустили ошибки в их воспитании и скажут: «Я сожалею!»

Младшие дети тоже выигрывают, когда вы говорите с ними о вашей общей истории более простыми словами. Есть даже свидетельства того, что младенцам идет на пользу разговор, в котором есть любовь и объяснения, хотя вряд ли они могут понять содержание слов [27].

Сюзанна, которая сказала своей дочери Мари: «Да тебе ума не хватит дырку в сугробе пропи`сать», – могла бы объяснить ей, что сама часто слышала эту глупость в детстве и что ей очень жаль, что она выкрикнула эту ерунду. Она могла бы поддержать Мари, дав ей, например, такую новую установку: «Ты отличная девочка. А с арифметикой ты точно справишься».

Мы убеждены, что все мамы и папы выигрывают, когда исцеляют своего Сумрачного ребенка. Они получают пользу прежде всего для себя. И поскольку мы связаны с нашими детьми и в некотором роде составляем с ними единое целое, наше исцеление будет продолжаться и у наших дочерей и сыновей. Если мы найдем поддержку для себя, то сможем оказать ее и нашим детям. Если мы чувствуем себя свободными, то можем подарить им эту свободу: тепло гнезда, дающее крылья.

Примечания

1. Rijt, Hetty van de und Plooij, Frans X. (1988). P. 33.

2. Федеральное министерство по делам семьи, пожилых граждан, женщин и молодежи (ред. от 2017). С. 16.

3. Федеральное министерство по делам семьи, пожилых граждан, женщин и молодежи (ред. от 2012). С. 14.

4. Widmer, Alexandra (3. Aufl. 2016). P. 199.

5. Юнг Карл Густав, цит. по Альт, Франц (1983). С. 114.

6. Зихлер, Аксель (2015). С. 55.

7. Анжье, Натали (1999). С. 125.

8. Штрюбер, Николь (2016). С. 208–209.

9. Федеральное министерство по делам семьи, пожилых граждан, женщин и молодежи (ред. от 2016). С. 11.

10. Федеральное министерство по делам семьи, пожилых граждан, женщин и молодежи (ред. от 2016). С. 16.

11. Гроссман, Карин и Гроссман, Клаус Е. (2017, 7-е изд.). С. 134.

12. Газета Frankfurter Allgemeine Zeitung. URL: http://www.faz.net/aktuell/gesellschaft/kriminalitaet/kriminalstatistik-2016-mehr-gewalt-gegen-kinder-15104827.html.

13. Программа «Предупреждение преступности» земельной и федеральной полиции (ред. от 2012). С. 28.

14. Хютер, Геральд (2010). С. 436–438.

15. Беккер, Петер (2006). С. 235–236.

16. Бриш, Карл Хайнц (2010). С. 41.

17. Шульте-Маркварт, Михаэль (2016).

18. Неттле, Давид (2012). С. 209.

19. Дорнес, Мартин (2012). С. 315.

20. Гроссман, Карин и Гросман, Клаус Е. (7. изд., 2017). С. 209.

21. Лохаус, Арнольд и Фихаус, Марк (3-е пер. изд., 2015). С. 214.

22. URL: https://www.welt.de/wissenschaft/article172953205/Schulweg-Warum-Elterntaxis-der-Kindesentwicklung-schaden.html.

23. Страхование от несчастного случая, Северный Рейн-Вестфалия (ред. от 2010). С. 15.

24. Лимбург, М. Мобильность в детском возрасте. Университет Дуйсбурга-Эссена: https://www.uni-due.de/~qpd402/alt/texte.ml/pdf/Mobilitaet_im_Kindesalter_06.pdf. С. 3.

25. Шелл Холдинг ГмбХ, Гамбург (ред. от 2015). Конспект.

26. Дженсен, Фрэнсис Е. (2016). Гл. 6.

27. Эльяшефф, Каролин (1994). Гл. 1, с. 20.

Библиография

Анжье Н. Женщина: Интимная география, Познань: Prószyński i S-ka, 2001.

Бриш К. Теория привязанности и воспитание счастливых людей, М.: Теревинф, 2017.

Бриш К. Терапия нарушений привязанности. От теории к практике, М.: Когито-Центр, 2014.

Дженсен Ф.Э. Мозг подростка. Спасительные рекомендации нейробиолога для родителей тинейджеров, М.: Эксмо, 2018.

Крис Хит. Robbie Williams: Откровение, М.: АСТ, 2019.

Реза Я. Арт, изд. «Новая пьеса», 2000.

Шталь C. Ребенок в тебе должен обрести дом. Вернуться в детство, чтобы исправить взрослые ошибки, М.: Бомбора, 2020.

Allert, Tilman (2207). Zugemutete Autonomie – die frühe Kindheit in der Gegenwartsgesellschaft. In: Eggert-Schmid Noerr, Annelinde et al. (Hrsg.).

Frühe Beziehungserfahrungen: Die Bedeutung primärer Bezugspersonen für die kindliche Entwicklung (Psychoanalytische Pädagogik). Gießen: Psychosozial-Verlag.

Becker, Peter (2006). Gesundheit durch Bedürfnisbefriedigung. Göttingen: Hogrefe-Verlag.

Bundesministerium für Familie, Senioren, Frauen und Jugend (Hrsg.) (2016). Väterreport 2016. Berlin: Publikation der Bundesregierung. – Федеральное министерство по делам семьи, пожилых граждан, женщин и молодежи (ред. от 2016). Отчет по отцам, 2016. Берлин: публикация правительства ФРГ.

Bundesministerium für Familie, Senioren, Frauen und Jugend (Hrsg.) (2017). Familienreport 2017 – Leistungen, Wirkungen, Trends. – Федеральное министерство по делам семьи, пожилых граждан, женщин и молодежи (ред. от 2017). Отчет по семье, 2017. – Показатели, Результаты, Тенденции.

Bundesministerium für Familie, Senioren, Frauen und Jugend (Hrsg.) (2012) Alleinerziehend in Deutschland. Lebenssituationen und Lebenswirklichkeiten von Müttern und Kindern. Monitor Familienforschung.

Beiträge aus Forschung, Statistik und Familienpolitik. Ausgabe 28. – Федеральное министерство по делам семьи, пожилых граждан, женщин и молодежи (ред. от 2012). Родители-одиночки в Германии. Жизненные ситуации и реалии для матерей и детей. Обзор исследований семьи. По материалам исследований, статистики и семейной политики. Изд. 28.

Deutsche Shell Holding GmbH, Hamburg (Hrsg.) (2015). Flyer zur 17. Shell-Jugendstudie.

Dornes, Martin (2012). Die Modernisierung der Seele: Kind-Familie-Gesellschaft. Frankfurt: Fischer-Verlag.

Eliacheff, Caroline (1994). Das Kind, das eine Katze sein wollte. München: Verlag Antje Kunstmann.

Grossmann, Karin und Grossmann, Klaus E. (2017, 7. Auflage). Bindungen – das Gefüge psychischer Sicherheit. Stuttgart: Klett-Cotta-Verlag.

Hüther, Gerald (2010). Wertebildung: Ergebnisse der Hirnforschung und Konsequenzen für eine erfolgreiche Erziehung. In: Schule NRW 09/10. Seite 436–438.

Jung, Carl-Gustav, zitiert aus Alt, Franz (1983). Das C. G. Jung Lesebuch. Ausgewählt von Franz Alt. Olten: Walter Verlag.

Limbourg, M., Flade, A. & Schönharting, J. (2000). Mobilität im Kindes – und Jugendalter. Opladen: Leske & Budrich.

Lohaus, Arnold und Viehaus, Marc (2015, 3. überarbeitete Auflage).

Entwicklungspsychologie des Kindes- und Jugendalters für Bachelor. Berlin: Springer-Verlag.

Montessori, Maria (1999). Kinder richtig motivieren. Freiburg/Basel/Wien: Verlag Herder.

Nettle, David (2012). Persönlichkeit. Warum du bist, wie du bist. Köln: Anaconda-Verlag.

Programm Polizeiliche Kriminalprävention der Länder und des Bundes (Hrsg.) (2012). Kinderschutz geht uns alle an. Gemeinsam gegen Kindesmisshandlung und Vernachlässigung. Eine Handreichung für Lehrkräfte, pädagogische Fachkräfte und Ehrenamtliche in der Kinder- und Jugendarbeit.

Rijt, Hetty van de und Plooij, Frans X. (1988). Oje, ich wachse! Von den 10 «Sprüngen» in der mentalen Entwicklung Ihres Kindes während der ersten 20 Monate und wie Sie damit umgehen können. München: Mosaik-Verlag bei Goldmann.

Schulte-Markwart, Michael (2016). Burnout-Kids. Wie das Prinzip Leistung unsere Kinder überfordert. München: Knaur-Taschenbuch-Verlag.

Sichler, Axel (2015). Die vaterlose Gesellschaft und ihre Folgen: Der Mangel an Vaterfiguren in der institutionellen Erziehung. Hamburg: Diplomica Verlag GmbH.

Stahl, Stefanie (2011). Leben kann auch einfach sein. Hamburg: Ellert & Richter Verlag.

Stahl, Stefanie (2014). Vom Jein zum Ja! Bindungsangst verstehen und lösen. Hilfe für Betroffene und ihre Partner. Hamburg: Ellert & Richter Verlag.

Stahl, Stefanie (2017). Jeder ist beziehungsfähig. Der goldene Weg zwischen Freiheit und Nähe. München: Kailash-Verlag.

Strüber, Nicole (2016). Die erste Bindung. Wie Eltern die Entwicklung des kindlichen Gehirns prägen. Stuttgart: Klett-Cotta-Verlag.

Tomuschat, Julia (2016). Das Sonnenkind-Prinzip: Selbstliebe, Leichtigkeit und Lebensfreude wiederentdecken. München: Kailash-Verlag.

Unfallkasse NRW (Hrsg.) (2010). Prävention in NRW. Kinder unterwegs im Straßenverkehr.

Widmer, Alexandra (3. Aufl. 2016). Stark und alleinerziehend: Wie du der Erschöpfung entkommst und mutig neue Wege gehst. München: Kösel-Verlag.

Интернет-ресурсы

1. http://www.faz.net/aktuell/gesellschaft/kriminalitaet/kriminalstatistik-2016-mehr-gewalt-gegen-kinder-15104827.html

2. https://www.welt.de/wissenschaft/article172953205/Schulweg-Warum-Elterntaxis-der-Kindesentwicklung-schaden.html

3. Limbourg, Maria. Mobilität im Kindesalter – an der Universität Duisburg-Essen. URL: https://www.uni-due.de/~qpd402/alt/texte.ml/pdf/Mobilitaet_im_Kindesalter_06.pdf

Примечания

1

Ага-переживание – эмоциональное переживание, которое связано с моментом инсайта (внезапного озарения). – Прим. ред.

2

Симбиотические отношения – взаимовыгодные отношения, которым свойственна стойкая зависимость одного человека от другого. – Прим. ред.

3

Шталь С. Ребенок в тебе может найти любовь. Построить счастливые отношения, не оглядываясь на прошлое, М.: Бомбора, 2022.

4

Импринт – это негативный опыт, который оказывает большое влияние на жизнь человека и формирует у него определенную систему установок. – Прим. ред.

5

Амимия – отсутствие способности выражать свои чувства и эмоции. – Прим. ред.

6

Хит К. Robbie Williams: Откровение, М.: АСТ, 2019. – Прим. ред.

7

Алекситимия – состояние, при котором человек теряет способность определять и выражать собственные и чужие чувства. – Прим. ред.

8

Противоречивые, двойственные. – Прим. ред.

Content

Стефани Шталь, Юлия Томушат
Гнездо, которое дарит крылья. Самостоятельность ребенка начинается с привязанности

Как деликатно участвовать в жизни детей

Тепло гнезда и крылья для родителей и детей

Кто мы такие

Если бы все было так просто…

Обучение в двойной структуре

Основы жизни: привязанность и автономия

Дети делают все для того, чтобы их любили

Все начинается с привязанности

Отец, мать, ребенок – семейная система

Частые проблемы

Воспитывать в одиночку – дело непростое

Привязанность и автономия: как балансировать

Если равновесие нарушено

Адаптированные и автономные родители

Мой взгляд на мир и его влияние на мой стиль воспитания

Воспитывать, не воспитывая

Как было у меня дома

Взгляд назад

Тоска по привязанности – адаптированные родители

Стремление к независимости – автономные родители

Родители, находящиеся между автономией и адаптацией

Экскурс: мамы и папы – сильные стороны двух родителей

Проблемы адаптированных родителей

Проблемы автономных родителей

Эпицентр: самооценка

Зеркальное Я

Как строится самооценка

Установки: язык программирования самооценки

Негативные установки снижают самооценку

Позитивные установки придают нам сил

Как лишить силы негативные установки

Дети нажимают на «кнопки»

Экскурс: когда я больше всего хотел бы ударить своего ребенка

У насилия в отношении детей долгая история

Как может возникнуть жестокое обращение

Когда любящие родители допускают промах

Первая помощь родителям

Дети отражают нашу самооценку

Сумрачный ребенок, Солнечный ребенок и взрослое «Я»

Поймай себя!

Перспектива «здесь и сейчас»

Перспектива наблюдателя

Как отвлечься

Поймать и переключить

Утешь своего Сумрачного ребенка

Экскурс: ценности семьи

Тепло гнезда, дающее крылья: сопровождение детей

Дети развиваются

Забота о себе – это забота

Тепло гнезда: родительская эмпатия

Чувства обеспечивают наше выживание

Восприятие чувств

Тепло гнезда – главное здесь эмпатия

Эмпатия в три этапа

Экскурс: выслушать без намерений

Выслушивание без намерений – вот как это происходит

Блокировки эмпатии

Типичные эмоциональные блокировки адаптированных и автономных родителей

«Выполни свое поручение»: блокировка с помощью делегирования

«Мы этого не чувствуем»: вытеснение чувств

«Ты чувствуешь то же, что и я»: проекция чувств

«Ты должен быть лучше меня»: проекция самооценки

Экскурс: самооценка и психологическое давление в школе

«Всегда счастлив»: давление жизнерадостности

«Я никогда не сержусь!»: пассивная агрессия

Как пассивную агрессию выдают за разочарование

Экскурс: «Иди ко мне. Отойди от меня» – двойные послания

«Ты такой же, как я»: проекция личности

Экстравертированные родители и интровертированные дети

Интровертированные родители и экстравертированные дети

Крылья: разрешить и поддерживать автономию

Простор и границы

Экскурс: дети-бунтари утверждают свою автономию

Адаптированные родители: не бойтесь приступов неповиновения!

Ваши дети

Автономные родители: Пожалуйста, не боритесь за власть!

Любящая стойкость

Поддержка и стойкость – вот как этого добиться

Еще несколько советов

Автономные родители и границы

Отсутствие автономии для наших детей – блокировки Сумрачного ребенка

«Я делаю все для тебя»: баловать ребенка

«Я за тобой слежу»: родители-вертолеты

«Лучше оставайся со мной»: чрезмерная опека

«С тобой ничего не должно случиться»: родительский страх

Доверие к жизни

«Ты точно справишься»: непосильная автономия

«Ты босс»: преувеличенное участие в принятии решений

«Для меня это слишком»: отказ от ответственности

Источники силы: доверять и поощрять

Экскурс: пубертатный период – второй период упрямства и конец детства

Дарить автономию – значит уметь отпускать

Почему никогда не поздно стать лучшими родителями

Примечания

Библиография

Интернет-ресурсы

Примечания