Александр Бессмертный

Вспоминая душу. Руководство по исцелению от алкогольной зависимости и обретению нового «Я»

БЕЗвредные привычки. Лучшие книги по избавлению от зависимостей

© Бессмертный А.В., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Предисловие автора

Моя жизнь в профессии связана с неадекватными людьми. И те из них, кто пьянствовал или еще что похлеще, никакого уважения не вызывали. Они создают шум, они навязчивы и непредсказуемы. Алкоголь превращает высокое в низменное, притворное и разрушающее. Заходя к коллегам в наркологическое отделение, я чурался атмосферы и пациентов. Даже для меня, специалиста из психиатрии, зависимый человек – проблемный, тянущий окружающих на дно.

В наркологии не желал работать ни дня. Но случилось удивительное. В период пандемии 2020–2021, готовя видеоальманах «10 °Cмыслов Психотерапии», в Харькове я познакомился с профессором Артемчуком и его сыновьями – Алексеем Анатольевичем и Кириллом Анатольевичем. Сам Анатолий Филиппович – первый ученик крымского врача, который останавливал алкоголизм разной сложности словом, – Александра Романовича Довженко. После съемок профессор пригласил меня на серию сеансов, и то, что я увидел, стало личным откровением. Настолько, что некоторое время я ни с кем не разговаривал.

А весной 2022-го, в Санкт-Петербурге, я откликнулся на вакансию одной из клиник, где передо мной поставили задачу проводить сеансы по методу Довженко. За несколько дней я воспроизвел систему помощи, наблюдаемую в центре семейной медицины доктора Артемчука, и за восемь месяцев помог сотням людей. И, самое бесценное, убедился в результативности сеансов.

Однажды моя подруга и коллега Анастасия Ионак спросила меня о работе в клинике, и мы договорились общаться на эту тему два месяца: еженедельно по два часа. Анастасия интересовалась практикой. А я переживал, что забуду впечатления в пыли ложных воспоминаний. Я никогда не зависел от спиртного, но работа с теми, кому важно оставить алкоголь, избавила и меня от желания прятать в нем душу.

Благодарю династию Артемчуков за дружбу; Анастасию Ионак – за емкое название книги и бережную фиксацию моей речи; Виктора Павловича Самохвалова – за правду без иллюзий и новый взгляд на алкоголь как катализатор творчества; Игоря Ивановича Цыганка – за ремарки по психофизиологии; а также близкого друга и дизайнера Андрея Михайлова, предложившего направить книгу на литературную премию в области медицины «Здравомыслие-2023». Мы победили в номинации «Лучшая идея книги», за что спасибо зрительскому голосованию, членам жюри и создателям премии в лице главного редактора телеканала «Доктор» – Эвелине Закамской.

Предлагаем познакомиться с делом удивительного человека, подарившего новый взгляд и отношение к душе пьющего. Чтобы передать все без прикрас и помочь читателям разобраться в себе и проблемах других, мы оставили в книге только искренность. Рад быть полезным в попытках сохранить наследие народного врача А. Р. Довженко в его современной аранжировке.

Кандидат психологических наук, медицинский психолог, ассистент кафедры психотравматологии РХГА им. Ф. М. Достоевского Александр Бессмертный

Предисловие главного редактора арт-журнала «ЛогоСлово»

Я видела алкоголизм близко. С детства. Алкоголизм был связан с одним человеком, но последствия его зависимости плелись и извивались, словно змеи, отовсюду – из каждой комнаты дома, из картин, игрушек, из-под трещин на тропинках, из рук, глаз, слов и дел любимых людей.

Алкоголизм ходил за мной по пятам, больно дергая за ниточки сердца, которые только-только начали прорастать изнутри – наружу, в мир, показывая, что мир опасен, как безжалостная, бесчувственная пиранья. Алкоголизм невпопад качал меня на руках под головокружительно громкие звуки группы Nirvana, даже не думая опускать на землю, – до тех пор, пока мне не становилось тошно. А я не могла попросить опустить меня, верила – взрослые знают, что делают. Алкоголизм корчился в судорогах прямо на моих глазах, лежа на земле, собирая на себе то ли презрительные, то ли сочувствующие взгляды сторонних наблюдателей. Алкоголизм ползал передо мной, ребенком, на коленях, приглашая поиграть, – и с горьким сожалением я стояла, парализованная, не в силах сделать шаг навстречу или отступить назад.

Алкоголизм рассказал, что такое страдание, что такое пустые надежды что-то переменить силой и волей своего детского, истинно святого для родителей, как мне ошибочно казалось, существа.

Алкоголизм заставил меня стать взрослой – значительно взрослее окружавших меня взрослых: невозмутимо, со всем своим детским сочувствием гладить по мокрым, только что вымытым волосам плачущую от бессилия, как малого ребенка, маму.

В самом сердце дома моего детства висела картина Васнецова «Аленушка» – на ней была изображена грустная, будто обреченная на вечные страдания девушка, сидящая у ручья и болезненно склонившая голову набок, глядя на водную гладь и одновременно в никуда. Мне казалось, что это красиво. Другого образа женщины у меня просто не было. Мне казалось, что нельзя быть счастливой в отношениях. Верила, что человек может смертельно ранить, – и это может называться любовью. Я увидела, что взрослые ничего не понимают в том, как быть взрослыми, и уж тем более в том, как быть счастливыми.

Процесс создания книги стал для меня возможностью диалога с человеком, у которого есть меч, чтобы изгнать этого гадкого дракона, одержавшего победу над горем алкогольной зависимости множество раз, через чье сердце прошли сердца сотни людей, живущих в пустоте, зависших в вакууме, «не ведающих, что творят», – чтобы еще раз вернуться памятью в детство и найти в себе чуть больше понимания, сострадания, прощения к дорогим людям, тоньше уловить их истинную суть, скрывающуюся за мерзостью некоторых слов и дел. С благодарностью замечу, что мне это в некоторой степени удалось. Моя роль в книге скромна: я задавала вопросы и много слушала, проживая, перепроживая, удивляясь, ужасаясь, становясь временами бесчувственной и отрешенной, а иногда – сочувствующей и понимающей. Книга стала неожиданным шансом погрузиться внутрь себя и в страшную «наружу» реальности, которая намного шире моего опыта, чтобы вынырнуть и посмотреть вокруг чуточку иначе.

Психолог, ведущая групп, аккредитованный преподаватель логотерапии

Анастасия Ионак

Предисловие рецензента

С методом Довженко и самим Александром Романовичем я знаком с начала своей клинической деятельности, с середины 70-х, когда тот еще подвергался преследованиям за незаконную деятельность. Он детально рассказывал о своих сеансах, но многое дополняли его пациенты. По характеру прост и прямолинеен. Направленно создавал свой облик, сочетающий тайну и трудности ее достижения: высокого роста, грузный, держался прямо и предпочитал стиль политбюро – черный костюм, белая рубашка, черный галстук.

Говорил зычно на низких тонах – образ классического гипнолога тех лет. Психиатрии не обучался. Работал кожвенерологом в разных городах и, наконец, в Феодосии. Мединститут окончил в 1941-м, но почему-то в армии и на фронте не служил. Именно в кожвенерологии в тот момент активно развивалась гипнология: лечили экземы, псориаз и даже витилиго. Пациента погружали во вторую стадию гипноза и давали установку, что болезнь и ее симпомы излечены. Также давали установку на то, что даже упоминание об алкоголе вызывает тошноту и позывы на рвоту: «Вы бросили пить навсегда».

В 60-е годы в Крыму был только один гипнолог – наш доцент Кирилл Сергеевич Плюйко. Якобы Довженко посетил его сеансы и сохранил дизайн, лишь усилив его. В начале 70-х Кирилл Сергеевич и меня обучал гипнозу.

Принципы дизайна следующие.

1. Великого гипнолога трудно найти. У Довженко пациенты приезжали без договоренности, группами, по «базарному радио»; им сообщали, как его найти, например, в Доме культуры села.

2. Приехали, а никого нет. Сообщают, что появится через пару дней. Расселились, ждут. По условию в течение недели они пить не должны, то есть все находятся в абстиненции. Выпьешь – унюхают и заложат.

3. В доме культуры полутьма. Выходит Сам (потом стал появляться помощник) и читает 2-часовую лекцию о вреде алкоголя. Выходить нельзя. Атмосфера напряженная.

4. В луче света появляется Довженко и произносит формулы гипноза с установками. Позже, через несколько лет, его ассистент перед погружением прыскал на шею хлорэтилом, но из-за бронхоспазма от прысканья отказались.

Следующая группа пациентов – другое село. Так было до самой легализации деятельности А. Р. Довженко НИИ клинической и экспериментальной неврологии и психиатрии им. В. П. Протопопова в Харькове, который и организовал на базе Феодосии научную лабораторию – выбили через ЦК ему дачу Стамболи.

«Я взял от алкоголя намного больше, чем он забрал у меня», – говорил Оскар Уайльд, а затем это повторял Уинстон Черчилль, доживший до 90 лет. Уинстон Черчилль известен не только как политик, писатель и художник, но и как знаток и любитель спиртных напитков.

Действительно, как его толерантность, так и зависимость от алкоголя были феноменальными. Казалось, шампанское, коньяк и вино для него – обычные ежедневные пищевые продукты на протяжении всей жизни. Однако, не забрав многого у самого Уинстона, алкоголь отомстил его потомству. Любимая старшая дочь Диана во время депрессии совершила суицид. Единственный сын Рэндольф двойной бренди употреблял уже с 18 лет. Всю жизнь был зависим от алкоголя, страдал запоями, что, вероятно, и стало причиной его смерти в 57 лет от сердечного приступа. Дочь Сара, как и ее брат, злоупотребляла спиртным с юности, а также глубоко отчаивалась. Ее супружеская жизнь в трех браках была неудачной: она не умела и не хотела контролировать свое поведение. В первом браке у нее произошел роман с американским послом – муж подал на развод, а посол покончил с собой. Сара стала пить и после трагедии уехала в Америку. Вышла замуж за фотографа Энтони Бошана, тоже страдавшего алкоголизмом и депрессиями: с ним она стала пить чаще и больше. Второй супруг скончался от передозировки снотворным, вероятно, в результате суицида. Сара вернулась в Великобританию и вышла замуж за лорда Ордли, но спустя год после бракосочетания супруг Сары скончался. Напиваясь, Сара часто была неудержимо возбуждена и агрессивна, что однажды стало причиной задержания полицией и ареста. Последние годы жизни она провела в крепких объятиях алкоголя.

Тем не менее нам прекрасно известно, что алкоголь сопровождает человечество с момента возникновения цивилизации, что существует терапия множества заболеваний вином (энотерапия), что алкоголь является непременным участником сцен горя и радости и что в тревожном чемоданчике МЧС рекомендует иметь спирт или водку. С одной стороны, безусловный вред, с другой – очевидная польза. Вред прежде всего связан с зависимостью, которая приводит к запоям, психозам и трагическим изменениям личности, превышению дозы и употреблению суррогатов, а сама зависимость связана с генетическими, психологическими и социальными причинами. Опыт терапии и психотерапии алкогольной зависимости также уходит в глубину веков.

В отличие от антиалкогольной пропаганды, книга Александра Бессмертного – взгляд на эту проблему с позиции психолога, который предлагает построить психотерапию алкогольной зависимости на обращении к личности страдающего, опираясь на базу опыта А. Р. Довженко и его последователей. Не испугать и вызвать отвращение к себе, но постараться понять импульсивное или навязчивое влечение, а также мотивы ухода от действительности. Важно оценить эффективность описанных в книге практик по сравнению с другими, которые применяются при психотерапии и реабилитации алкогольной зависимости.

Лауреат премии им. Е. А. Шевалева, основоположник Крымской ассоциации психиатров, психотерапевтов и психологов, доктор медицинских наук, профессор

В. П. Самохвалов

Глава 1

Истории разрушительной дружбы с алкоголем

Несмотря на количество людей, которые приходят к нам для избавления от алкогольной зависимости, складывается впечатление, будто годами приходит один человек, а меняются только декорации. Любопытно, что пациент далеко не всегда отдает себе отчет в том, что с ним и его жизнью что-то не так. Он теряет критичность, смиряясь с извращенными формами семейной и профессиональной жизни. Важно помочь разобраться, чем же наполнена его жизнь: что освещает ее, что омрачает, а что, возможно, стоит изменить. Все истории – об этом.

Предупредим, что в QR-коде присутствуют 10 необычных историй, где алкоголь не только олицетворяет разрушение, но и выступает катализатором творческой продукции. Эти истории прекрасно оживляют надежду. Вдохновляющим и терапевтическим аспектам алкоголя автор обязан профессору В. П. Самохвалову, увлекающему широтой взглядов на психический мир будущего. Он может привести сотню-другую примеров, где алкоголь сыграл свою, пусть и не ключевую, но вполне созидательную роль [40].

Санкт-Петербург издавна слывет городом прочных питейных традиций. Погрузимся в калейдоскоп местных историй с привкусом спиртного. Расскажем о том, как здесь навеселе творили в разное время Анна Ахматова, Александр Блок, Александр Пушкин, Лев Толстой, Федор Достоевский, Сергей Есенин, Модест Мусоргский, Сергей Довлатов, Майк Науменко, Михаил Горшенев.

Их отправляют лечиться

Это целая плеяда историй, где муж нужен из-за денег, и когда жена пренебрегает его желаниями и чувствами. Он молчит и обижается, а супруга настраивает детей против него. В итоге она отправляет его лечиться в наркологию потому, что он все чаще выпивает алкоголь наедине с собой. Происходящее усугубляется упреками и нереализованностью мужа: «Без меня бы она в студенчестве контрольную не сдала!» С ним сложно говорить: в кабинете из него слова не вытащишь, да и к работе над собой он не тяготеет.

Один из таких мужчин 1,5 часа рассказывал, как не удалась семейная жизнь: жена работает, а он много готовит и убирает, и вообще больше не хочет говорить с женой, слышать и видеть ее: «Выйду из клиники – и гори все огнем! Зачем она меня сюда привела?» Но раздался телефонный звонок от жены, которая тем временем с ребенком на отдыхе. Поразительно, как тут же изменилась манера общения мужчины – минуту назад он жаловался на совместную жизнь, а сейчас (умиляясь): «Да, дорогая, конечно! Я все сделал, посмотришь, как получилось. Жду с нетерпением!» Телефонный разговор в присутствии специалиста закончился – он продолжил обижаться. Как это понять? Как относиться к разобщенности его слов и поступков?

Есть мужчины, которые не нужны дома, потому что 80 % жизни проводят в командировках. Кто-то работает в аэропорту и каждый день ездит туда-обратно по 150 км. Усталый доезжает до работы и пьет с шефом, чтобы поддержать компанию. Кто-то дальнобойщик и иногда преодолевает сложные маршруты. Приходится выпивать за рулем, заглушая неизвестность: провалится под ним лед на водоеме или нет? Кто-то руководит танкером, авианосцем, а значит, любое промедление может иметь страшные последствия – алкоголь опять выручает.

Вахтовая работа

Мужчина, отсутствующий в семье по полгода, по 7–8 месяцев (грузоперевозки, крейсерские суда, танкеры, работа на севере, добыча ресурсов из-под земли), становится не нужен. Семья привыкает к его образу жизни. Как правило, пить в условиях такой работы – системная традиция. Мужчины разводятся и довольствуются эпизодическими, случайными связями или женаты, но на грани развода (для семьи они остаются основным источником дохода). Год за годом жена адаптируется к этому режиму и начинает строить жизнь самостоятельно. Получается, она живет своей жизнью, а он – своей. Зачастую такой человек категоричен и по возвращении из очередной вахты начинает агрессивно устанавливать правила. Могли, конечно, жениться по любви, однако обстоятельства труда, быта и алкоголь превращают его в раздражительного, импульсивного, рассеянного и опасного для близких и сослуживцев человека. Дома привыкли без него. Выполняет функцию исключительно финансовой защиты: есть банковская карточка – есть защита. Платят хорошо. Проблема – в длительном отсутствии.

С другой стороны, в парах встречаются «холодные» женщины. Тогда речи о настоящей близости нет и быть не может – оба несчастны. Мужчина страдает в таких отношениях, хочет определенности – и во многом является инициатором. Спрашивает: «Как видишь совместное будущее?» А она: «Не знаю, делай как хочешь, ты же мужчина». Сложно найти контакт. «Холодная» женщина не отправит мужа на психотерапию. С высокой вероятностью в лечении поддержат родственники.

В декрете с вином

Она в отпуске по уходу за ребенком около 2–3 лет. Получает небольшое пособие. Готовит ребенка к садику или школе. Муж поздно возвращается с работы и рано уходит. Никакого интереса к ней не проявляет. Есть обязательства, с которыми он не справился: развалился бизнес, трудные времена в карьере – поэтому таксует, живет халтурами.

Женщина пьет не без причины: чувствует себя одиноко, потому что муж с ней не общается.

Она каждый день остается дома с ребенком и все делает сама. Круг общения сужается. Когда денег не хватает, на помощь приходят родители с ее стороны, предлагая, допустим, пожить в квартире мамы, от денег которой потом зависит вся семья. От мужа слышит укоры. Чтобы хоть как-то снять напряжение, пьет, и у нее есть выбор: дешевый суррогат или изысканный алкоголь. На напитки занимает у тех, кто с ней пока дружит. Такая женщина выглядит одинокой, уставшей, замученной.

Приходит к специалисту и говорит примерно следующее: «Меня обвиняют в том, что я алкоголичка. Муж не смотрит на меня – только ругается. А я ничего не могу с этим сделать. Нет работы, а на прежнюю возвращаться не хочу. И вообще, не вижу свою жизнь дальше, после декрета».

Не все в такой ситуации хотят получить помощь. Если больше никто из членов семьи не поддерживает идею лечения, скорее всего, она уйдет после первой встречи.

Одна из таких женщин сказала: «Знаете, мы уезжаем, но я обязательно вернусь». Они с семьей улетели на отдых, и программа развлечений включала в себя дегустацию вин. Ее это даже на приеме беспокоило: «Постоянно с семьей дегустируем вина, набираем бутылки чемоданами. Боюсь, не удержусь». Так и вышло: не удержалась. Ей нужно лететь и дегустировать вино – и вся семья это поддержала. Кому здесь нужна помощь?

Трудоголик

Есть мужчины, решающие проблемы других. Таких людей ставят на позиции, где они перерабатывают в качестве заместителей с ненормированным графиком. Если работают на себя, становятся управляющими партнерами собственников. Открывают отели, кафе, бары, бани, заводы, хозяйственные помещения. Следят за строительством, организовывают перевозки. Не умеют делегировать – постоянно что-то переделывают за других. Все время проводят за решением рабочих задач, даже в кабинете специалиста по зависимостям. Им сложно найти время для себя. Не умеют отдыхать. С порога они предупреждают: «Мы увидимся сейчас и, может быть, когда-нибудь позже, если получится». Если такой человек считает себя алкоголиком, он чаще ошибается. Это трудоголик, уставший от подобного ритма жизни.

Зачем мы друг другу

Мужчина и женщина, имеющие опыт в предыдущих браках, реализованные в карьере. Их свела трагедия или, как говорят психологи, «травма», на фоне которой они приняли решение жить вместе. В отношениях, несмотря на работу, отдых, поездки, совместную деятельность, они несчастны. Находят точку соприкосновения в выпивке, притупляющей страдания. В таком режиме могут жить и 5, и 15 лет. Что делает их счастливее? Трудно ответить. Приходя на прием, даже высмеивают трезвый образ жизни.

Она бухгалтер. Он руководитель производства. Иногда пересекаются по работе. В семье огромная кредитная нагрузка. Каждому из них хочется остановиться и начать по-другому: работать, мыслить, видеть новые источники доходов. В месяц уходит больше 70 тыс. рублей на алкоголь по дороге домой.

Частое слово, повторяемое ими, – «пустота». Спрашиваешь: «Чем бы еще хотелось заняться?» Она: «Чтобы в кабинете цветы, много папок с бумагами. Хочу работать и жить в других условиях». Он хочет достроить дом, на который нужно еще два миллиона на кровлю и обогрев. Живут в доме родственников, где их ничего не вдохновляет – ремонт делать не хочется, будущее размыто.

Иногда мужчина манипулирует: «Мы разъезжаемся, пока ты не оставишь свою привычку. А я пить буду: у меня же нет проблем, они у тебя. Лечись!» Дело в том, что никто из них не видит перспектив на 5–10–20 лет. Детская позиция во взрослой оболочке без внятного ответа на вопрос: «Зачем вы друг другу?»

Пьет, как брат

Обоим супругам до 30 лет. У жены в семье пил брат, и умер он от алкоголя. Родственники живут далеко и работают на физически сложной работе с небольшой зарплатой. Девушка переезжает и выходит замуж за человека, у которого уже есть проблемы с алкоголем. Она волнуется, чтобы он не повторил судьбу брата.

Случаются и парадоксы внушенной зависимости. Например, если в жизни благополучного, ранее не пьющего мужчины появляется контролирующая женщина, которая постоянно делает замечания и сдерживает от соблазнов выпить, он начинает идти по сценарию усугубления и вполне способен повторить чью-то драму жизни.

Есть психологические теории, что любая семья, где есть зависимость у мужчины, быстрее поможет ему избавиться от алкоголя, если оба супруга изначально совместимы. Однако молодая семья более открыта изменениям, чем пара с большим семейным стажем. Для супруга значим взгляд жены – это стимул и навигатор достижений, который порой усиливает губительное влечение. Мужчине важна реализация. Он намерен перейти на высокооплачиваемую должность или остаться на прежней и пойти вверх, уменьшая нагрузку; или уволиться и сосредоточиться на предпринимательстве. Но в ежедневной рутине, дома и на работе, люди теряют интерес к обучению, развитию и друг к другу. Она хочет, чтобы муж получил высшее образование. Муж считает, что ему не нужно это образование, потому что получает стабильную зарплату.

В кабинете психолога картины мира мужа и жены встречаются. В результате у каждого из них не должно остаться подводных камней в виде неопределенности и страхов, что случится нечто ужасное.

Примечательно, что женщина сама хочет сменить деятельность, порой даже на необдуманную. Например, она руководит командой из 15 человек на предприятии и хочет уволиться, чтобы работать в бьюти-сфере. Есть вопросы: «Как ваша спина? Выдержите нагрузки в малоподвижной позе?» На сколько ее хватит? Не является ли ее выбор саморазрушением?

Важно сориентировать в профессии, потому что человек не на своем месте может разочаровываться и даже уйти в трудоголизм, требуя от партнера изменений, в которых сам нуждается.

Почему же люди оказываются не на своем месте? Случается, дети идут работать вслед за родителями, продолжая семейное дело, но будучи не расположенными к нему. Отец работает в сфере строительства и берет маленького сына с собой, чтобы показать, как все устроено.

Через много лет они работают вместе. У отца вдруг появляются проблемы с законом. Приходится уйти с должности и все делегировать сыну. Сын не справляется, по складу характера он, скорее, творческий исполнитель, а не руководитель, каким сделал его папа. С этим жить сложно. Особенно сложно сделать несколько шагов назад, когда за плечами больше 20 лет стажа.

Родитель все решит

Когда мама с раннего детства решает за ребенка любые задачи, он принимает такое поведение за проявление любви и защиты. Во взрослой жизни это действует с точностью до наоборот – не оставляя человеку места для шага вперед и самостоятельных решений. Это сильно ограничивает ребенка – даже когда родственники уже не живут вместе. А если протестующий сын попадает в плохую компанию, уходит с головой в алкоголь и наркотики, и мама приходит его спасать, то он непременно привыкает быть спасенным.

После армии сын недолго работает менеджером по продажам электроники, параллельно поддерживая отношения со старой компанией из юности. Там ему предлагают психоактивные вещества. А он по характеру добрый, гибкий, мягкий и всегда соглашается. Мама продолжает его спасать из этих мест.

Мужчина знакомится с будущей женой, которая составляет ему компанию в употреблении. Все, что дальше, – регулярное участие мамы в проблеме зависимостей. Мама приходит, устраивает нагоняй. По сути, она принимает в семью еще одного ребенка (жену сына), у которого тоже зависимость.

Дальше – больше: у них рождается дочь. Мама теперь спасает не только супружескую пару, но и полностью обеспечивает потребности внучки. У мамы три ребенка. Если сын уделяет хоть какое-то внимание девочке, то для истеричной, демонстративной и «холодной» невестки это недоступно – требует деньги от свекрови, а сама работать не хочет.

Мама становится похожа на усталого мужчину: короткая стрижка, волевой подбородок, потухшие глаза. Ей все это уже надоело, но она продолжает одну и ту же песню: «Как же они будут, если я умру?» Вся жизнь мамы построена так, что она занимается не собой, а «приютом», состоящим из детей и внучки.

Или другая ситуация. Однажды меня пригласили пообщаться с отцом ребенка (ребенку – 40 лет). Родитель говорит с представителем наркологического реабилитационного центра. Рядом сын виновато опустил голову. Спрашиваем: «Что у вас хорошего? Зачем хотели увидеться?» Родитель: «Хочу, чтобы вы его загипнотизировали и у него все прошло».

Сын работает в такси, пишет стихи и прозу, не женат. Все решения за него принимает отец. Он ставит перед специалистом задачу: «Мы обошли восемь клиник – сколько можно! Если умеете лечить, делайте, а если не умеете, мы пойдем дальше».

Каждый выполняет свою миссию, вырванную из контекста отношений. Сын пишет рассказы – отец эти рассказы не читает. В теле 40-летнего мужчины – недолюбленный подросток, нежный, ранимый, нуждающийся в мужском авторитете.

Когда сын говорил со специалистами, которые объясняли что-то и интересовались им, его глаза загорелись, ожили. Отец же относился к нему как предмету, который нужно исправить, сделать удобным, – так происходило долгое время. В итоге получилась история парня, зарабатывающего в службе такси и пропивающего все свои деньги, потому что другого выхода у него нет.

Нет самоуважению!

Образ жизни мужчины, который всем все раздает, а себя на первое место никогда не ставит.

История: уступи другим, будь хорошим, сначала другие поедят, а потом ты; предложи помощь – от денег откажись. Такие отзывчивые мужчины встречают женщин, которые «вьют из них веревки» в позиции пушкинской «владычицы морской». Они согласны все отдать, и ничего взамен. Увы, они не нужны как мужья, потому что рядом с таким «не чувствуешь себя женщиной». Его постоянно одеваешь, кормишь, а он отказывается – и по отношению к себе палец о палец не ударит. Ничего себе – все другим.

Если в таких семьях есть дети, муж и жена быстро разводятся. Один из таких мужчин повесился в гараже, на глазах у младшей дочки. Жена уехала работать за границу в эскорте, а он страдал и писал письма. Появились проблемы на работе – долги, вот он и решил уйти из жизни. Остались две дочки. Младшая, унаследовав отцовский дар нелюбви к себе, жила одна в этом большом доме с паутиной и много лет в нем практически не убиралась.

Какое представление о мужчине сформировалось у дочек? Старшая вышла замуж за пивного алкоголика, другая – социально дрейфующая: не знает, что ей хотеть и зачем ей мужчина. Долго страдала по отцу. Мечтала получить права, чтобы ездить на машине отца, рядом с которой нашла его в петле. Не иметь самоуважения – драма любви, драма на работе, драма детей без отцов. Они всем все отдали. Не осталось ничего, кроме этого текста. Что у них было на душе? Иногда к такой трагедии приводит странный брачный союз.

Супруги живут отдельно. Спят с другими, младше себя на 20 лет. По психическому развитию ближе к детям: «Здравствуй, милый! Это Вася. Буду с ним жить. Он иногда будет приходить в гости, в нашу общую квартиру. Если хочешь, можешь тоже завести себе кого-то или просто дружи с Васей». Сюр и торжество инфантилизма! О ценности отношений здесь и речи быть не может.

Что наша жизнь? Игра!

Один из супругов успешен, много работает, а его партнер в какой-то момент обнаруживает, что можно сказочно разбогатеть, просто вложив деньги в онлайн‑тотализаторы. В подобные истории попадают незрелые личности, влетая на крупные долги. Лудоман сидит дома и отдает деньги направо и налево в мечтах разбогатеть. Ошибочно представление, что, если есть некий пассивный доход, можно ничего не делать. На самом деле, даже то, что мы называем пассивным доходом, требует активных действий, создания и воплощения различных стратегий. В какой-то момент партнер лудомана с удивлением узнает о крупных долгах. Они возникают, когда человек скатывается в микрозаймы с начислением пени, процентов за сутки. Для этого даже не нужен паспорт – достаточно мобильного телефона. Если через неделю не возвращаешь деньги, появляются люди, которые звонят, стучат в двери, требуя вернуть долг. Главное, что должно волновать человека с долгами, как он будет эти деньги отдавать.

Инфантильные личности, которые попали в такую историю, остаются на попечении своих близких, которые работают теперь исключительно на возврат долгов.

Эту финансовую ношу, конечно, хочется запить – не за горами алкогольная зависимость. Лудоман в семье – всегда обуза и часто доводит близких до реплик: «Если бы ты умер, нам всем стало бы легче». При этом семья чаще всего не стремится оградить человека от соблазна игры.

На одном из приемов женщина рассказывает про мужа:

– Он делает это все через смартфон.

– Заберите у него телефон.

– Мессенджер ему нужен для работы.

90 % заработанного муж проигрывает, а что не успевает, отбирает жена. Он занимает деньги у кого-то со стороны, а жена возвращает. И у нее все время находятся причины, по которым невозможно это прекратить. Лудоманы теряют чувствительность ко всему. C ними рядом тяжело находиться. В этих случаях нужно начинать с физического извлечения человека из беды.

Лудоман пребывает в тотальной психической анестезии, уничтожая свою личность.

Ругай его, учи, проводи беседы – ему все равно. Единственное, что можно, – оградить от всех источников, отобрав телефон. Близкое окружение годами терпит ситуацию, оставаясь в стороне: «Чтобы его изолировать, нужны деньги – у нас нет денег». Зато есть деньги на выплату регулярных долгов. На реабилитацию, как правило, уходит сумма, равная средней двухмесячной зарплате. Близких лудомана можно понять, и тем не менее остается вопрос: почему не помочь человеку проверенными способами?

Найти себя не так просто

Человеку трудно найти себе применение во взрослой жизни. Он не до конца понимает, чем ему заняться в будущем, но хочет что-то поменять, находясь «в поисках себя». Это, в первую очередь, – действие / набор поступков. А действовать он не желает.

Ему за 40. Одинок. Пишет стихи и рассказы в стол. Инициирует собрания по настольным играм у себя в городе. Многие знают этого человека и благодарят за мероприятия. Каждый день работает с отчетами в компании, которая ему безразлична. Это не больше чем стабильная работа, за которую платят минимум.

Нет семьи. Есть свободные отношения. Если человеку хватает смелости и мудрости, конфликт в отношениях – всегда про возможность развития, движения вперед. Герой этого сценария не знает, что делать в точке конфликта, делает шаги назад. Когда его женщина высказывает недовольство – убегает к себе в квартиру и страдает. Все его представления о будущем связаны с кино: «Вижу себя персонажем фильма». Одет скромно, но художественно, даже карикатурно. Отказывается от помощи близких. Выпивает и не хочет уходить с работы, потому что хороший исполнитель. Кем же в действительности является этот человек? Стоит признать, что сменить род деятельности в 25 легче, чем в 40.

Пара с облаками в голове

Девушка с молодым человеком переезжают в Питер. Встречаются два года. Она мечтательно: «Любимый, поехали вместе на край света!» Он: «Конечно, дорогая! Ты творческая, и я творческий – будем творить вместе». Она поступает на актерский, он становится уличным музыкантом и по ночам подрабатывает в баре.

Каждый месяц у них скандал по поводу быта и денег. Тотальная проблема студенческой пары без поддержки родителей. Каждый из них существует в мире, в котором представлял себя в каких-то отношениях, но точно не в тех, где важны быт и обязательства. Для них отношения – сидя на подоконнике, смотреть в красивые дали, слушать музыку, прикуривать от пустоты. Спустя несколько лет таких отношений им сложно друг с другом: эмоциональные качели и спиртное. В один момент она начинает подрабатывать в webcam[1], чтобы заработать на учебу. В итоге – бесперспективные отношения, где о подлинной человеческой близости, создании семьи и поддержании финансового достатка речи не идет.

Папа с пивом

Замыленный извращенный образ мужчины в семье. Он пьет всегда и везде – при ребенке, по дороге с работы, в выходные и будни. Ребенок не помеха, потому что он, с точки зрения отца, – «дурачок, не понимающий, что происходит». И вот, все заняты. Маме нужно стиркой заниматься: «Пойди погуляй с ребенком!» Ребенок в песочнице. Папа на лавочке пьет пиво. Каждый занят своим.

Кто задаст этому мужчине вопрос: «А чем бы еще вы могли заняться?» Для многих пиво – вкус юности. Пиво с одноклассниками (вообще-то нельзя, но родители разрешили) – целое событие. Даже газировка в детстве – праздник жизни. Чаще таким людям (они соглашаются и сами об этом говорят) не хватает спорта и внимания к своему телу. Набор веса – еще одна из причин обращения к специалисту.

Развратно пить

Обязательный, ответственный мужчина, воспитан в сложной семье: мама пила, папа пил – все на его детских глазах. Пришлось выкарабкиваться из сложных обстоятельств и сбегать от родителей.

Он реализовался, но внутри происходит что-то, запускающее срывы. В чем причина? В том, что ему неудобно высказываться о своих желаниях. Более того, трудно понять, чего хочется на самом деле.

Этому мужчине необходим кто-то, кто будет обращать внимание на его желания. C женой не получается. Он спонтанен. Она требовательна, человек четких договоренностей и планов. Он хочет проводить время с друзьями. А жена хочет, чтобы он предупреждал за две недели, ведь у них есть дети, которых нужно возить на кружки и соревнования.

От разрыва мотивов (домой или отдохнуть с друзьями) мужчина срывается, пишет записку: адрес, где его найти в случае чего, и едет в публичный дом, чтобы там поговорить (это не шутка) с женщинами, занимающимися коммерческим сексом. Покупает алкоголь и едет с ними пить. Как к этому относится жена? Как к болезни. Настаивает, чтобы он с ней делился переживаниями, а для него это практически невозможно.

Дети как родители

Дети вырастают и покидают семейное гнездо – родители остаются. У родителей железный жизненный принцип: все лучшее – детям. Работают на скромных должностях, условия труда не очень, маленькая пенсия. С таким положением дел можно мириться до поры до времени, но в какой-то момент от усталости и одиночества рука тянется к бутылке. Детей это тревожит, и они берут на себя роль родителей, вытаскивая предков из алкогольных приключений, воспитывают, контролируют. Дети таких родителей обычно занимают административные должности и общаются авторитарно, в том числе с родителями.

Ситуация разрешима, если родители используют возможность попробовать себя в новых условиях. Они часто переезжают вслед за детьми, за сотни километров от дома. Например, дочь работает в большом городе, мать – в поселке. После развода мать продолжает поддерживать отношения со свекровью: живет с ней, помогает, ухаживает. При этом с мужем, с которым категорически отказывается общаться, они в разводе больше 20 лет. Он живет своей жизнью, а она свою так и не устроила. Ее спасает дочь, похожая на отца (поэтому мать ее боится).

Родители превращаются в детей, а дети – в родителей.

Замужем за пьющим психопатом

Мужчина любит себя так сильно, что не дает покоя никому. Хорошо одевается, покрыт татуировками с завитками, пахнет парфюмом, причесан. За плечами несколько браков и много детей, разбросанных по миру: Париж, Лондон, Амстердам, Москва, Прага. Считает себя хорошим отцом. Воспитывает сына от прошлого брака: так захотела мать, и так договорились без суда. Сейчас каждый из них в новых отношениях. Любящий себя мужчина знакомится с женщиной через Tinder[2]. У нее тоже ребенок. Он ее предупредил (в парке, за распитием спиртного): «Я предприниматель, путешественник и алкоголик». Они решили быть вместе.

Для него женщина – проблема: за ней нужно присматривать, ею нужно заниматься. Он блажен и великодушен. Она плачет и зависима от его мнения. Воодушевляющим, приятным, мотивирующим голосом он говорит, что делает все для того, чтобы она была счастлива.

У нее все сложно: кредиты и обязательства из прошлого. Он говорит: «Давай тебе купим курсы? Будешь самосовершенствоваться. Психологией или стрип-пластикой займешься!» Она пробует что-то изучать, но его не устраивает, как она это делает. Двойные послания сбивают ее с толку, подкрепляя неуверенность. Причем здесь алкоголь? В кабинете он рассказывает, какая она хорошая, что любит ее и хочет минимум пять детей, а дома: «Не хочу тебя здесь видеть!» Самое удивительное происходит на совместном отдыхе. Когда жена не соответствует ожиданиям, его это может вывести из себя. Он срывается и на несколько дней уходит в запой. Начинаются масштабные приключения: поиски пьяного мужчины, который куда-то исчез с детьми. Его ищут по всему полуострову. Он запирается в отеле, пока другие рвут на себе волосы от волнения. Теперь сидит в кабинете психолога с вопросом: «Что же здесь не так?»

В действительности этот мужчина хочет задавать правила игры, в которые включает и психолога: «Вы же сказали жене, что я психопат? Повторите, пожалуйста, это и мне». – «Конечно, вы именно этот человек, потому что не даете жизни ни себе, ни другим». Назовите как угодно: расстройство личности или взрывной истерик. Он стремится быть интересным, получать внимание, любовь от мира, которых так жаждет, а алкогольные прецеденты – один из способов это внимание получить. Он не умеет любить, но использует «благие намерения», которыми отправляет себя и близкое окружение в ад. Для него это единственная возможность «заработать» любовь окружающих.

Измена женщины

Они в браке год. Мужчина зарабатывает меньше жены и комплексует по этому поводу, при этом уходит от контакта и не замечает потребностей супруги. Обделенная вниманием жена добирает его от коллеги в командировках. Во время одной из поездок случается близость. Не справляется с чувствами и признается в измене мужу по дороге в отпуск. Муж жмет на тормоз. Машина разворачивается обратно. Муж переживает, напивается, кричит на жену и ведет ее к психологу, чтобы во всем разобраться. И вот, сидят в кабинете: она, очень виноватая, а он, воодушевленный новостью, что брак можно спасти. Они не придут снова. Контекст не самый приятный. Тут уже не про измену, а про дальнейшие намерения каждого из них. Она считает, что ей нужно одно, а ему – совсем другое. В их жизни нет понимания.

IT-люди

В IT работает много интровертированных, погруженных в себя людей. Это не про всех, но про критическое большинство представителей индустрии. Их трудно вытащить во внешний мир (клубы, кино, отдых): сутками у монитора, нажимают кнопки, пишут коды, тестируют. Их образ жизни во многом приводит к вредным привычкам и зависимостям. Это объясняет факт, почему со временем вокруг них образуется гора бутылок, а пепельница наполняется бычками от сигарет.

Люди из IT редко страдают от того, что у них нет близких отношений, а в тех, что есть, чаще ведут себя пассивно. Молодые айтишники могут быть не согласны с условиями труда, правилами отбора на должность, конкуренцией, несправедливостью (он знает и умеет больше других). Опытные IT-специалисты, стартовавшие в 90-е, прекрасно себя чувствуют в профессии: работают на себя, много что умеют. Семейная жизнь для них – одна из компьютерных игр, где нужно пройти путь главного героя. Семейная сопричастность не их конек. Им ближе режим знаков и символов. Можно ли изменить их личность кардинально? Нельзя. У них есть деньги, работа, семья, но нет чего-то другого. Их сложно вытащить в мир чувственности и внимательности к себе и другим. В их случае более подходящим является формат групповой психологической терапии.

Военный алкоголизм

Мужчина идет по накатанному предками пути. Когда он был ребенком, семья переезжала из гарнизона в гарнизон, из города в город, из страны в страну. У него есть братья и сестры. Он выбирает профессию предков, потому что так делал его отец, его дед.

Военный может быть женат на женщине без собственного мнения или на властных сослуживицах. В обоих случаях есть риск измены.

У военных на работе есть конфликт между тем, что хочется, и тем, что должен.

Абсурдность бумаготворчества и должностных инструкций требует непосильного смирения. Нужно «договариваться» со своей совестью. Сослуживцы могут подставить в любой момент.

Молодые военные часто хотят дослужить до 35 лет и выйти на пенсию, чтобы, например, стать водителем автобуса, пойти работать по второму высшему, открыть дело на сбережения, купить недвижимость и зарабатывать на ней. Военные после 60 лет своим примером показывают, как можно реализовываться в других сферах. Им нравится получать военную пенсию и прибыль от бизнеса. На военном контракте люди остаются по финансовым причинам. Откуда здесь алкогольная зависимость? Не показывают своих чувств дома. Пьют прямо перед совещаниями и, конечно, чувствуют неустроенность. Обращаются после того, как не сдержались на работе и получили выговор.

Реализованный алкоголик

Это человек из пролетающего премиального «мерседеса». Он заработал себе на жизнь и десятки лет может ничего не делать. Участвует в масштабных проектах. Широко известен в узких кругах. Все лучшее, что с ним могло случиться, уже случилось. Он словно доживает остаток жизни. Но не знает, зачем живет, особенно когда нет детей. Не понимает, зачем нужны отношения; с ощущением использованности и без доверия миру. Пьет дорогой алкоголь в эстетической атмосфере баров. На приеме у специалиста он мотивирован, достаточно откровенен и приятен в общении: рассказывает о давящем грузе ответственности, жалуется на бессмысленность существования.

Утрата детей

Ей 50. Востребована и реализована в профессии. Не справилась с мыслью, что ребенка больше нет. Не сумев пережить трагедию, губит себя спиртным. Хранит вещи и фотографии ребенка. Говорит психологу, что «пиджак такого цвета мог быть и на ее сыне». Созванивается или встречается с теми, кто его знал, чтобы поговорить о невосполнимом. Разговор заканчивается – люди продолжают заниматься своей жизнью, а она остается наедине с переживаниями. Вместо того, чтобы принять произошедшее и жить дальше, застывает в страдании. Чтобы помочь этой женщине, необходимо ее искреннее согласие.

Воображаемая любовь

История школьной любви переходит в свадьбу, венчание – и расставание. Мужчина продолжает драматично держать «журавля в небе». Причина мгновенного развода – деньги. Жена хочет свою половину от совместно нажитого. Муж отдает все, что осталось, и идет работать в такси.

Денег у мужчины практически нет: потерял бизнес или уволился. Жена переезжает в родной город и постфактум присылает документы о разводе. С ребенком видеться, по мнению бывшей, нежелательно. На протяжении 5–7 лет, пока бывшие супруги живут отдельно, никто не пытается разобраться в своих желаниях. Он избегает разговоров. Она ничего конкретного не говорит. Он воображает, что любит, но шагов в ее сторону не предпринимает. Страдает, перечитывает старые письма, жалеет – и сжигает их. Живет фантазиями о большом чувстве: ходит по улицам, ищет гостиницу, где повешен Есенин – и по-другому жить не хочет, упиваясь своими чувствами и алкоголем.

Выпить до встречи

Человек предупрежден, что за пять дней до первой встречи со специалистом пить нельзя. Тем не менее он пьет перед встречей, оправдываясь: «Не удержался / скучно ждать такси / запершило в горле». Все это указывает на безответственное отношение к своему здоровью. Для него эти подготовительные процедуры – игра в кошки-мышки. Выпить перед приемом – это поставить точку в работе. Такому человеку нужна другая помощь. Ни капсулы, ни инъекции его не остановят.

Важно изолировать от соблазнов, чтобы он мог вернуться в трезвость, когда возможно принять решение. Из раза в раз такой человек оправдывает себя: «Я же не валяюсь под забором, не на вокзале ночую!»

Комментарий автора

Однажды товарищ юности пригласил меня на свой день рождения в общежитие химфака. На следующий день мне нужно было в НИИ, забрать документы у научрука. А в общежитии нас ждал холодильник, до отвала забитый бутылками с домашними настойками и украинской едой от родителей. Перед нами стояла задача выпить и съесть все. Мы гурьбой шутили, пели песни и читали стихи. Мой телефон упал с высоты дома, и мы, 12 пьяных юношей, пробежали мимо консьержа, как стадо, с целью его найти. Следующим утром поехал невыспавшимся в белой мятой рубашке. Встретил научного руководителя. Он посмотрел на меня и сказал: «Саша, неужели ты не понимаешь, что идешь на дно?» Наш разговор я запомнил на всю жизнь и больше никогда не повторял подобных празднований.

Глава 2

Предвестники психологической помощи в наркологии

Зачем лечат душу душой в наркологии?

Наркология – часть психиатрии, которая, как и хирургия, находилась рядом с медициной, но медициной в чистом виде не являлась. Руками психиатрию не потрогать.

В определенный момент люди решили договориться, что есть психиатрия в рамках медицины и что есть наркология в рамках психиатрии.

Договорились через факт, что психоактивные вещества меняют психику, меняют личность, которая хочет повторить употребление. Обойдемся без дискурсов и наблюдений, как те или иные грибы, растения, вещества меняют эмоции, ощущения, переживания: это известно [28, 38].

В 1960–1980-х гг. на территории СССР наркология через ряд законодательных коллизий оформилась как специальность. В истории медицины известны примеры использования наркотических веществ в целях психотерапии (наркопсихотерапия по М. Э. Телешевской: пациентам в вену вводят психотропы и за несколько минут адресуют прямые внушения) [36, 41]. В процессе медикаментозного обезболивания тоже меняется уровень активности сознания. Врачи наблюдали подобные феномены в анестезиологии, реаниматологии [18]. Сильная внушаемость начинается на операционном столе, задолго до наркоза.

Все это существовало в совокупности событий, и врачи, которые этим занимались, порой «перетекали» из специальности в специальность: анестезиолог, педиатр, семейный врач – любой из них мог стать наркологом. Наркологами чаще становятся психиатры. И все это в ногу со временем. Пропаганда трезвости с подачи законодателей в перестройку, с 1985-го, – ярчайший пример. И все это не без авторитарного наследия психиатрии, ставшей на время рычагом управления человеком и стеснения его в конъюнктуре строя – отcюда и «карательная психиатрия». Что характерно, в постсоветской медицине долго сохранялся флер авторитарного общения с пациентами и их родственниками. Кстати, гипноз как тематический «репертуар» для книг составлял 70 % от написанного о психотерапии в СССР в 60–80-е гг. [27]. К счастью, не все врачи приветствовали авторитарность.

Существовали такие явления, как лечебно-трудовые профилактории (ЛТП), то есть вытрезвители, куда забирали на несколько суток. Как в советских фильмах, через социальное порицание человек каялся в своем проступке. Ему всячески разъясняли, что он не прав, отправляли информацию на работу, где ему объясняли то же самое. Стояла задача перевоспитать [29], сделать из пьяного трезвого, наставить на путь истинный и сделать образцово‑показательного, примерного. В этой системе мало кого беспокоило, что у пьющего на душе.

Посмотрим некоторые психодиагностические методики в наркологии советского периода. Картинки с изображениями силуэтов людей, между ними диалог. Например, женщина встречает двух мужчин на пороге: «Опять за свое? Опять пьешь? А это кто с тобой? Позор!» И так далее:

– «Выпивку приносить нельзя. Я вас не пропущу»;

– «Надо же, не хватает денег; до закрытия не успеем достать и купить водку»;

– «Это ваше вино? А мы уже его выпили до капли»;

– «Мы тебя не приглашаем выпить, так как твоя жена говорит, что тебе пить нельзя».

Иллюстрировались достаточно топорные представления о том, в каких ситуациях человек алкоголизируется.

Были, конечно, врачи-экспериментаторы, ставившие общение с человеком на первое место, проявляющие интерес к живому, скрытому, личному. У них не стояла задача перевоспитать или научить жить. Стоял вопрос попечения души. Одним из таких врачей был Александр Довженко.

Кто такой Довженко?

В вакууме политического устройства складывалось глобальное ощущение недостаточного присутствия людей в жизни друг друга. Александр Романович был всегда на стороне человека. К началу 90-х случился прилив зарубежных психологических течений, которые наши специалисты пытались скрестить с достижениями постсоветской психотерапии, построенной, в первую очередь, на внушении и сухом рационализме. Появился гештальт, позитивная психотерапия, психодрама, психоаналитические суррогаты. Специалистов группами возили на семинары. Организовывали обучение у гастролирующих зарубежных гостей в странах СНГ. Это говорит о том, что мы недостаточно справлялись. Чего-то не знали о ценности человека в мире. Голод по гуманизму и непонимание, что еще можно делать с людьми, привели нас к запросу на заимствование опыта.

Более того, в том виде, в котором находились наркология и психиатрия к середине 90-х, они исчерпали себя. Ученые писали диссертации, которые былого значения в науке уже не имели. Если ранее степень кандидата или доктора наук, звание доцента или профессора были признаками престижа и достатка, то теперь прежних привилегий это не приносило. Фальшь. Попытка спасти неактуальное. Формальная социалка, танцующая ритуальный танец на костях достижений прошлого. Диссертации пишут на заказ. Теоретики надувают щеки. А практиков – все меньше и меньше.

К тому времени открыто некое количество частных клиник (в частной наркологии тогда было престижно работать), где вовсю применялся метод А. Р. Довженко (далее – ДАР): Москва, Крым, города Украины. В 1987 году организована приватная клиника первого ученика Александра Романовича – Анатолия Артемчука в Харькове (ныне – Центр семейной медицины доктора Артемчука) [3, 48].

На волне кризиса 90-х многие специалисты эмигрировали: выживали. Ученики Довженко посещали Германию, США, Израиль и проводили массовые лечебные сеансы. Это один из золотых периодов, когда специалисты в области гипноза и психотерапии в наркологии были действительно востребованными. Кому-то предлагали деньги за шоу, как Кашпировскому. Кто отказался от соблазна – остался в медицине, а кто нет – безвозвратно потерял репутацию врача.

Можно ли разделить судьбу нашей психотерапии в наркологии на до и после Александра Романовича Довженко? Да. ДАР – первый случай в СССР, когда легализованный метод психотерапии назван именем автора. Была рациональная психотерапия Поля Дюбуа, когнитивная терапия Аарона Бека. Теперь появился наш человек [49]. Раньше Александра Романовича можно было назвать не более чем врачом-энтузиастом. Но в итоге появился такой специалист, слава о котором ширилась по всей стране. А людей, считавших себя учениками ДАР, стало настолько много, что его подняли на щит, как рок-звезду. Он просто говорил и делал так, что другие специалисты хотели причастности.

Не так важна фамилия Довженко, как то, что он из себя представлял. Он не ставил деньги на первое место. Средства в основном тратил на окультуривание: походы в театр и на выставки. С каждым годом работы становилось все больше и больше, и он не успевал не то что читать, а даже листать, глядя в сторону. Покупал многотомные собрания, дублируемые в подвале, больше для имиджа, чтобы произвести впечатление. Иначе как объяснить покупку нескольких собраний сочинений Мичурина? В период «книжного голода» Довженко был престижным покупателем у букинистов.

Сам по себе Довженко вызывал раздражение у деятелей науки, например у профессора психиатрии В. Е. Рожнова [39], создателя эмоционально-стрессовой психотерапии, в том числе в наркологии. Рожнов хотел работать с Довженко, курировать его и легализовать гипноз на государственном уровне. Александр Романович ответил отказом и этим публично поставил Рожнова в неудобное положение.

Первым в советской медицине гипноз стал применять П. И. Буль [6] в 30-е годы ХХ века. Он же первым практиковал гипноз через радио и телевидение в Ленинграде. Потом ездил на машине по городу и индивидуально по адресам «разгипнотизировал» застывшие «склеенные» руки слушателей. Параллельно занимался гипнозом в Ташкенте А. И. Картамышев [20]. В 50-е гипноз в Харькове проводил И. З. Вельвовский [8, 9], во Львове – А. П. Слободяник [41].

Врачи недоумевали, почему пьющие и курящие пациенты ни с того ни с сего бросают зависимости. Наркология того времени не справлялась со своими задачами. Такие результаты казались чудом.

Довженко увлекали вещи за пределами психотерапии: целительство, сила слова, лекарственные травы, нетрадиционная медицина. Среди учеников Александра Романовича можно встретить людей, которые, на первый взгляд, не совсем врачи в привычном понимании: интересуются китайской и народной медициной, лечением через плацебо-эффекты.

Однажды из НИИ неврологии и психиатрии (бывшая Украинская психоневрологическая академия, реорганизованная к тому времени в психоневрологический институт) в Харькове к Довженко направили Анатолия Филипповича Артемчука. Это первый человек с ученой степенью, который попал к создателю метода ДАР и стал его учеником. Артемчук получил задание поехать к доктору и найти основания для запрета деятельности этого «шарлатана».

Приехал Артемчук и убедился, что все действительно работает. Когда в институте спросили: «А почему не надавали по голове этому докторишке?», тот ответил, что нельзя что-то отрицать, пока не проверили.

Довженко не тяготел к наркологии, несмотря на то что перед самой войной в 1941-м окончил Крымский мединститут. До сих пор неясно, где и чем он занимался с 1941 до 1947 года, когда стал кожвенерологом. Он не имел психиатрической и психотерапевтической подготовки. Работал по распределению в Черновцах, Каменец-Днестровском, Алешках, Джанкое; назначен главным врачом кожно-венерологического диспансера в Феодосии, работал в медкабинете морского порта. На руководящей должности стал внедрять психотерапию.

И откуда это в нем? Читал философскую литературу, цитировал разных авторов, хотя сам толстых умных книг не писал. Основные по пальцам сосчитать, и те научно-популярные: «Тайны зеленой аптеки» [12], «Тропою старых тайн» [13], «Возвращаю вас к жизни» [14], «Мое исцеляющее слово» [15], «Здоровье в вашей воле» [16]. Происходящее несколько напоминало историю вокруг Милтона Эриксона[3]: рядом с Довженко собирались те, кто хотел поговорить с ним, понаблюдать за работой или написать про него. Собирали высказывания, мысли, «эскизы» мастерства. Эти цитаты уходили в народ. К нему приезжали люди из разных стран.

В книгах воспоминаний число учеников ДАР насчитывает более 140 человек, из которых лично Довженко подготовил 80. Но это далеко не точная статистика [2, 3, 11, 30–32]. Общение с пациентом он начинал с рукопожатия. Подходил и прикасался к плечу.

Довженко нарушал, как бы сейчас сказали, личные границы, но он это делал по-доброму.

Не отличался витиеватой умной речью – говорил на языке народа. Многие профессора психиатрии подавали себя больше с позиции «сверху вниз». Довженко же общался на равных. Он и сам был из народа, из семьи моряка. В детстве на него произвел огромное впечатление герой СССР, исследователь Арктики Иван Папанин, друживший с его отцом.

Комментарий профессора В. П. Самохвалова

Папанин – уроженец Севастополя. С ноября 1920-го – комендант Крымской Чрезвычайной комиссии (ЧК). На этот период приходится пик расстрелов чекистами пленных белогвардейцев, а также жителей Крыма из числа «бывших». Папанин писал в воспоминаниях: «Я с удвоенной энергией взялся за работу, но быстро попал в больницу». Исследователь Дмитрий Соколов, занимающийся историей красного террора в Крыму, считает, что комендант Крымской ЧК Папанин лично расстреливал арестованных и в результате нервного истощения попал в психиатрическую клинику. Чему он мог научить юного Довженко? Тем более что с 1922-го Папанин переведен в Москву комиссаром хозяйственного управления Народного комиссариата морских дел, где и продолжил карьеру [43].

Но при чем здесь работа с зависимыми? Люди много пили, беспробудно пьянствовали. Какой советский фильм ни возьми, идешь – стоит человек с бидонами: в одном – молоко, в другом – пиво.

У родителей в хрущевках – мебельные стенки с невероятным количеством посуды за стеклом. 70 % из нее – рюмки. Был тренд на крепкое спиртное. Демонстрации, лозунги, всеобщие праздники – с выпивкой. Фронтовые сто грамм на 9 мая. День ВДВ – купание пьяных в фонтанах.

Что происходит с подверженными такому тренду? Вариант первый: алкогольный психоз, или «белочка», которая в том числе пропагандировалась в советских фильмах. В фильмах хоть и можно посмеяться, когда «напиваются до чертиков», а в действительности мало кто представляет, что такое белая горячка, пока реально не сталкивается с этим в жизни. И второй вариант – когда рушится семья. Почему пьет мужчина в семье? Этим вопросом не задавались. Скорее, говорили: «Ты мне такой не нужен, но разводиться с тобой не буду». Социальная политика гласила: семья должна быть полной; у ребенка должны быть и мать, и отец. Не принято разводиться, и женщинам не оставалось ничего, кроме как перевоспитывать своих мужчин до надлома самоуважения.

Промышленность развивается стремительно. Труд и достижения – на первом месте. Как провести досуг? Трудиться в удовольствие или не справляться с обязанностями, и по последнему поводу пить.

Бунтующий молодой человек не может не пить, если вырос в окружении бунтующих сверстников с бутылкой алкоголя в руке.

В 1991-м выходит руководство по подростковой наркологии А. Е. Личко и В. С. Битенского [23]. Бунтующий подросток конца 1980-х в СССР – это рок-музыка, брейк-данс и «новая волна». Субкультуры и алкоголь смешались. В 1991-м выходит альбом Nirvana – «Nevermind». В жизни лидера группы, Курта Кобейна, случились не только алкоголь, но и множество недугов, воспринятые подростками как материал для подражания. Отметим, что учебник выдержанной школы психиатров дает весьма сухое и ограниченное представление о подростковых проблемах, о содержании их смыслов, эмоциональных и семейных трудностях.

Как мы узнавали о Довженко?

Довженко имеет две врачебные награды союзного значения. Небольшие по объему книжки описывают его личность широкими пассажами без конкретики: уважаемый, внимательный, сильный характером, трудолюбивый человек. 60 % содержания текстов о нем с навеянной значимостью. Много внимания к письмам семей, которым Довженко помог в нескольких поколениях.

Комментарий автора

Моя первая встреча с методом Довженко произошла через рекламу клиники Артемчука. На харьковском телевидении шла бегущая строка желтыми буквами и короткие ролики секунд по сорок. Ролики эти до сих пор есть в Интернете: водка льется в стакан и падает на пол, а потом сидит человек с бородой и в халате и рассказывает о методе. Это казалось чем-то из другого мира. Даже если у домашних проблемы с алкоголем, все равно думаешь, что, пока человек не сойдет с ума, помощь ему не нужна. Не может же твой близкий сойти с ума и напиться до галлюцинаций? Не может!

Метод получил второе дыхание с рождением «Довженковских чтений» – конференций памяти Довженко и его деятельности, много раз проходивших в Харькове [4, 24–26] по инициативе Артемчука в ГУ «Институт неврологии, психиатрии и наркологии НАМН Украины», где ранее трудился Довженко (1977–1985). А в 1984 году материализованы методические рекомендации по его подходу, которые дали зеленый свет массовой практике [34].

Комментарий автора

На кафедре сексологии профессора В. В. Кришталя, где я работал, говорили: «Нужно публиковать тезисы для конференций». Пишешь, конечно, отправляешь свое в очередную «братскую могилу» (тезисы на одну страницу с авторством от нескольких человек до бесконечности). Даже если не занимался заявленной темой в наркологии, материалы примут. Найдешь пьющих в своей выборке пациентов, и нет проблем. Никогда такие мероприятия меня сильно не интересовали. Когда конференция посвящается памяти какой-то личности, сама эта личность там отсутствует. Есть сомнения, хотел бы сам Александр Романович видеть всех этих людей, для которых это просто отчетное мероприятие. Практиков на конференции – по пальцам сосчитать. Прежде всего это тусовка, где рассказывают что-то грандиозное, но показать часто не могут, потому что много пишут и мало делают. Фамилия летает в воздухе, ее популяризируют – продолжает жить память о человеке, что, конечно, само по себе прекрасно.

Анатолий Артемчук – самобытный практик со своими увлечениями и собственным взглядом на мир и людей; сильная личность, как и Довженко. Люди, занимающиеся психотерапией в наркологии, увлекаются разными вещами (пишут стихи, занимаются спортом, эрудированны в разных областях знаний), и от них исходит уверенность, поскольку многое через себя пропустили.

Вот он входит в кабинет или на ученый совет – и все сразу понятно, к человеку нет вопросов. Все ответы он демонстрирует собой. Ему доступна глубина лечения душой, которой, к великому сожалению, катастрофически мало в индустрии. Анатолий Филиппович в этом смысле пробуждает интерес, потому что говорит с тобой на равных о жизни, спрашивает, интересуется, не учит, как правильно жить, не перечисляет регалии.

Комментарий автора

Работа с наркологическими пациентами никогда не входила в круг моих интересов. Раньше приходил в областную наркобольницу. Иногда туда переводили наших пациентов из психиатрии. Мой товарищ, начмед Геннадий Николаевич Ломино, приглашал в свой кабинет, где мы часами говорили о профессии. Когда шел по коридору, смотрел на пациентов отделения: изворотливые, лживые, дурашливые – так и норовят обмануть. Боязно работать с ними, тем более стационарно. Ты ему капельницы ставишь, помогаешь, а он через два дня напивается и возвращается в более тяжелом состоянии.

Моя работа в частной наркологии – скорее стечение обстоятельств. Пандемия, закрытые границы. По возвращении в Санкт-Петербург осенью 2021-го разослал резюме. Мне подходила любая клиническая работа – хотелось реанимировать свою деятельность после долгой паузы. Пригласили в «Клинику доктора Лазарева». Почему нет? Пациенты там есть всегда.

Представить не мог, что буду помогать по методу ДАР, но взялся. Поставил перед собой задачу его освоить. Уже была насмотренность (около полугода записывал портретные интервью с сотрудниками «Центра семейной медицины доктора Артемчука», включая Анатолия Филипповича). Общался на камеру с его последователями и врачами других специальностей: стоматологом, педиатрами, хирургом, гинекологом, подологом, функциональным диагностом. Занимался подготовкой контента. Мы прониклись доверием друг другу, подружились. Я видел, как работает Анатолий Филиппович. Что мог позаимствовать – позаимствовал. В этом смысле учусь через подражание. Мне несложно сначала повторить какие-то моменты, а затем вырабатывать собственный почерк на практике.

Меня поражает в работе Анатолия Филипповича то, что, вероятно, поражает многих. В момент, когда после сеанса глубокого расслабления пациент резко открывает глаза, и с ним говорят, он иначе воспринимает специалиста. Порой даже не как человек человека, а как некую сущность [говорящее зеркало]. Представить сложно.

Специалист вливает в душу информацию, которая помогает колоссально «редактировать» жизнь пациента.

Изумляет предварительная подготовка. Анатолий Филиппович может 3–4 часа говорить с пациентом на первой встрече. Удивляют интонации. Поражает, как совершенно ясные вещи могут быть недоступны сидящему напротив, который не умеет любить, работать, строить отношения, хотя уже 25 лет состоит в браке. Так пациенты лишаются полноценной жизни и убивают сами себя. А специалист, обладая практическим и духовным опытом, озвучивает самое главное, что хочет услышать каждый из страдающих.

Каждый специалист собирает собственную мозаику лечения душой. Нельзя утверждать, что в отражении автора этой книги на 100 % запечатлен Артемчук и что автор работает точь-в-точь. Это просто невозможно, даже если придерживаешься конкретных смыслов и ценностей. В исполнении может быть замешано минимум 7–8 специалистов, и не только коллег. Что-то узнаем и ощущаем через людей, с которыми работаем.

Завершающая часть основной процедуры самая необычная. Если бы кто-то посмотрел на это со стороны без подготовки, подумал: «А вообще, так можно с человеком?» Удивляет технология, внезапность эффекта. Удивляет, что у тех, кто не знаком с методом ДАР, возникает мифологическое представление, что есть секрет: специалист что-то сделал – и произошло чудо. А ты просто делаешь свою работу, которая кому-то помогает.

Комментарий автора

Процедуры в исполнении Артемчука включают и часть общего сеанса гипноза по профессору К. И. Платонову [35, 37], задача которого расслабить глаза, шею, мышцы, руки, ноги и т. д. Этот фрагмент работы я лично меняю на сеанс интегративно-диалоговой гипнотерапии профессора Р. Д. Тукаева [44] из-за большего диапазона терапевтического эффекта. Анатолий Филиппович не проводит подготовительных сеансов гипноза на первой встрече. Я провожу. Для меня важно так закрепить доверие и облегчить состояние пациента здесь и сейчас. Хочу, чтобы он не ждал неизвестности до следующей встречи.

Это ли то самое первозданное, что было завещано Довженко?

Довженко не проводил глубоких и драматичных бесед, которые проводит Артемчук. Но Довженко начинал с вопроса: «Дорогой, хочешь, помогу?» – «Да, конечно». – «Иди, оформляйся, обязательно помогу». Пациент проделывал путь в тысячи километров – и в этом эффект Довженко.

Эффект Артемчука в том, что на первой встрече профессор говорит много субъективно неприятного: «Считаете себя больным? А чем вы больны?» Провокации и создание стрессовой ситуации. Можно с уверенностью сказать, первая встреча с Артемчуком – артистический монолог, в глубоком смысле проникающий в человека и не оставляющий его равнодушным ни на секунду.

Далеко не каждый готов говорить через призму драмы, если этим можно оттолкнуть и ранить. В большей степени важно донести до человека, что его представление о зависимости и том, что с ним, а также действия членов семьи (некие танцы с бубном), которые они производят вокруг темы «пьет – не пьет», – это полный тупик. Важно в режиме «ясно-понятно» ментально отрезвить человека и его близкое окружение. Рассказать, как это работает и почему у него не получалось самостоятельно, как бы он ни старался; и зачем тут специалист.

Душа раскрывается через слово, но человеку нужно сказать определенные вещи. Как в спортзале, четко объясняем инструкции и от чего зависит эффект. Всегда говорим: «Не собираюсь вас учить, говорить, что живете неправильно. Кто я, чтобы в 60 лет переучивать вас жить? Но помогу раскрыть то, что находится в вас, и это вас спасет». В этом смысле общее дело доктора Довженко, Артемчука и их учеников отличается лишь в личном исполнении.

Мы досконально объясняем, что будет происходить на протяжении грядущих двух встреч, потому что человек вписывается в освобождение от недуга и должен знать, за что платит. А мы должны быть уверены, что он услышал, из чего состоит лечение, куда ведет его и с чем пациент останется в итоге. Вопрос «С чем остаешься?» является собирающим звеном совместной работы. Не сам факт избавления от алкоголя меняет человека, а то, чем он будет жить после этого и вместо этого; чем займется, когда чудо произойдет; что сделает руками, что головой, но от души.

У Анатолия Филипповича много поучительных историй (сенсорных, доступных «на кончиках пальцев»), метафор, цитат, стихов. До кого-то сразу доходит, кому-то нужно больше времени. Человек, испытывающий трудности с алкоголем, порой не слышит тонких моментов. Не во всех это попадает, особенно на групповых сеансах на 20–30 человек. Стараемся разжевать до мелочей.

Писатель пишет не словами, а тем, что за ними стоит и что пропущено через себя.

Артемчук на последней встрече с установкой кода впрыскивает в ротовую полость магистральные препараты, которые сам изучил и разработал. Можно ведь совсем не использовать медикаменты, поскольку не все имеют право их вводить без врачебных назначений.

Трудно утверждать, что все ученики Довженко проводят все по четкой технологии, что слова и движения являются точной копией феноменологии Александра Романовича. Наверное, так и должно быть, ведь каждый исполнитель уникален.

Работать под копирку без учета возрастных, телесных, культурных, экономических и других факторов может быть чревато. В 70–80-х гг. на эмоциональный интеллект в работе не обращали пристального внимания. Представление о том, как людям общаться друг с другом, было совершенно другим. Интернета не было. Обогащение языка происходило через литературу, радио и телевизор.

Даже если технологию процедуры попытаться провести точь-в-точь, и даже если ты ученик Довженко или относительно недавно обучился у носителя метода, не будет двух одинаковых сеансов, но может совпасть позиция – работа из души в душу (чувствуем, переживаем вместе). Сеанс меняется в зависимости от феноменов со стороны специалиста и пациента, от ситуации к ситуации.

Что же есть неизменное ядро метода?

Прежде всего последовательность и детали содержания. Цель первой встречи – изменить представления человека о том, что с ним не так. Ведь он не замечает ни себя, ни окружающий мир. Донести, что он и люди, которые пришли с ним, не совсем правы. Часто визит к врачу – последняя надежда. Все, что пациент пробовал, не сработало, не помогло.

На первой встрече опытные специалисты делают вывод, подойдет ли человеку данный метод – по степени мотивации, готовности к изменениям. Они оставляют за собой право отказать пациенту, потому что тот не готов. Всегда после первой встречи даем обратившемуся самому принять решение о продолжении работы. У пациента могут возникать иллюзии в отношении выбора нас как профессионалов, но на самом деле это мы его выбираем, когда в него верим.

Вторая встреча – про сильную психофизическую разрядку с помощью внушения. У опытных специалистов есть понятие блокирующего кода – основного внушения, созданного для излечения. Индивидуальная работа предполагает написание заявления о желании избавиться от алкогольной зависимости. В блокирующем коде есть слова, что, если нарушить запрет, случится отек легких, отек мозга, смерть. Человек в глубоком расслаблении во все это верит. Потом ему говорят: «Если почувствуете ухудшение, обязательно приходите на прием – снимем код или продлим его». Считаем это в некоторых случаях помогающей манипуляцией, к которой относимся весьма иронично.

Главный признак облегчения – слезы. Мы создаем условия, помогаем, но пациент освобождается сам. Не бывает одинаковых феноменов разрядки, которые встречаются на практике. Не могут все сказать, что ощущают одно и то же. Одни говорят: «По кончикам пальцев стекают ржавые гвозди». Другие: «Из груди пошел черный дым» и т. д.

Задача специалиста – не довести до слез, а понять, о чем плачет человек.

Важно создать физиологический эффект. Запрокидывание головы в состоянии глубокого расслабления с открытыми глазами и резкое приближение специалиста к пациенту некоторые описывают изнутри как «паническую атаку». Это сложнейшая встряска с новыми ощущениями в области груди.

Третья встреча важна для создания абсолютно нейтрального отношения к типичным для жизни пациента ситуациям, где присутствует алкоголь. Важно, чтобы человек не совершал избегающих ритуалов: проходить мимо магазинов, не посещать семейные праздники, бороться с мыслями о том, как бы не выпить. Запрет хочется нарушить.

В мультиках, сказках, детских фильмах главный герой – неуправляемый ребенок, нарушающий все запреты и поступающий наперекор взрослым. Именно он вдохновляет детей. А что вдохновляет алкоголика? Запреты, страшилки об отеке легких или мозга в случае нарушения запрета? Это далеко не так.

Главное – чем займется человек, когда оставит пагубную привычку.

Мы всегда акцентируем внимание на следующем: «Если три месяца ничего не делать, вы снова вернетесь к алкоголю».

Только действия могут вытащить человека из прежней жизни и изменить образ мышления.

Перед ним появляется выбор: покататься на лыжах или поваляться на диване, поиграть с ребенком или пойти пить пиво с друзьями. Трудно просто так встать на лыжи. Нужно придерживаться принципа маленьких шагов – от простого к сложному. После наложения блокирующего кода и подписания человеком заявления может не измениться ровным счетом ничего, если он продолжит жить по накатанной.

В нашей практике мы отказались от бюрократии. Обычно пациенты пишут заявление, после чего говорим: «Делайте с вашим заявлением что хотите». Кто-то хранил, потому что это важное решение, кто-то сжигал или выбрасывал. Порой размахивают справкой, манипулируют близкими, создают абсурдный детский сад в главных ролях со взрослыми. Происходящее за несколько часов совместной работы на сеансах куда важнее и остается в человеке надолго.

Помимо технических моментов, тактик и последовательности, есть нечто концептуальное. Идея, которую вкладывал в свой метод Довженко, описана названиями его книг и книг окружения. В контакте человек, который раньше не замечал, что с ним, не знал, что у него есть выбор, меняется на глазах.

Когда упоминаем про исцеление, волю к лечению, когда описываем происходящее, всегда делаем акцент: «Вы говорите со мной из головы, а я с вами – от сердца. Вы не решили эту проблему, потому что из головы решали. А вы вообще, как сейчас? Ваш стакан наполовину полон или пуст? Расскажите, чем больны! Ваша болезнь не диагноз из книги». Таким образом, мы обходим статистическую формализацию болезней. Классификация болезней, прежде всего, – это сухая статистика. Шифров много, а причин, почему человек сжался до точки внутри себя, перестал замечать мир и его возможности, еще больше.

Довженко пробуждал сердечный опыт. Артемчук пошел дальше, внедрив в процесс драматическую арку иллюстраций, помогающих расшевелить душу, засомневаться в своих взглядах.

Понятия справедливости и совести – извечный материал для спекуляций. Но если человеку, который мало прислушивался к себе, вдруг становится совестно, можно говорить об ощущении, когда в тебя что-то «попадает», резонирует на всех уровнях (твоя музыка, твой человек). Такие сильные моменты можно обострить в кабинете живыми историями, которые порой воспринимаются библейскими. Нельзя пройти мимо того, кто упал в лужу носом вниз. Все равно его поднимешь, схватишь за капюшон.

Один человек верит в душу и напоминает другому о ее существовании. Второй вспоминает об этом с помощью первого, и мир внутри него переворачивается. Было же время, когда ты был живым? Например, в детстве, когда еще не оброс сорняками убеждений и не засовывал свои чувства куда подальше.

Речь идет о пробуждении воспоминаний из опыта души. Человек женится. Проходит 7–10 лет, а муж только сейчас свою жену заметил и признал детей. Все время работал, жил по инерции, как в полусне. Встречался с друзьями и, чтобы разговор шел веселее, выпивал. Первоочередная задача профи – достучаться до того, что происходит внутри сидящего напротив. Дать шанс почувствовать себя живым не на словах, а на деле.

Никогда не знаешь, как с кем пойдет работа. К завершению первой встречи этот момент проясняется. Сначала же известно только то, что мы закроемся на 5–6 часов – и никуда он от нас не денется и будет вынужден слушать. В какой-то момент мы станем для человека пыткой и будем просто «капать ему на мозг», рассказывая о том, от чего он, может быть, бежит всю сознательную жизнь. Но каждый из нас знает, во имя чего здесь все собрались: он – чтобы бросить пить, мы – чтобы он вернулся в свою жизнь и занимался делами с новым взглядом на мир привычных вещей. Важно вспомнить, что делает мужчину мужчиной, женщину – женщиной, ребенка – чадом своих родителей, а родителя – созидателем.

Комментарии автора

Осенью 2013-го в харьковском Доме актера состоялась премьера драматурга Александра Юшко. Постановка под названием «Тракторист, сука!» построена на дословных высказываниях (вербасказ) реальных людей, многие из которых зависимы от алкоголя. История происходит в населенном пункте, жители которого ходят на бессмысленную работу и пьют, потому что по-другому не могут. Каждое утро слышат голос, обращенный с большого экрана. Голос зовет их в единственное место работы – МТС, где они разрывают давние могилы и собирают драгоценности усопших. Больше ничего в их жизни нет, как и ничего духовного в этой истории нет. Образ Иисуса в спектакле – женщина, распятая на металлической трубе, разговаривающая с представителями общества потребления. Действующие персонажи – на определенном уровне дна. Люди, приходящие к нам, тоже находятся на определенном уровне, причем уровень этот не связан с социальной ролью (должность и количество денег не имеет значения).

К нам приходили люди, реализованные социально, но не реализованные духовно; приходили ответственные за строительство крупного газопровода или стадиона, аэропорта; приходили управляющие крупными плавающими судами. С ними можно говорить глубже, чем с другими, потому что есть большой опыт ответственности. Остальные напоминают, к сожалению, героев упомянутой выше постановки, где ничего в жизни не происходит. Они по инерции ходят на работу (если, конечно, она есть) и пьют прозрачную жидкость из тары.

После первой консультации не возникает ни капли сомнения, за что специалист берет деньги. Есть ощущение живого, а есть ощущение пустого. Очень много опустошенных. Что ощущает специалист, пробуждая душу таких? Зависит во многом от того, с каким настроением пришел человек. Приходят пациенты с абсолютно отличимым от твоего техническим заданием, для которых метод Довженко выглядит так: сейчас проведут сеанс гипноза, отпустят, и сразу бросаешь пить; особо делать ничего не нужно, даже на встрече. Это неправда: на сеансе каждый прикладывает свои 50 % усилий: мы делаем свою работу, он – свою. Если человек не считает, что тоже что-то должен сделать, нужно внести ясность и рассказать об ответственности каждого участника: и специалиста, и пациента.

Важным признаком пробуждения души является намерение чем-то заняться.

Если человек любит музыку, важно спросить про музыку. Один из пациентов сказал, что приобрел набор пластинок и стал снова получать удовольствие от звуков на виниле. Интересно помогать людям находить ответ на вопрос: «Чем заняться, когда нет алкоголя, не замещая это другой зависимостью?» Алкоголь – разрушение по определению, потому что больше 70 % сил, внимания, денег уходит на это. Так давай эти деньги, силы и внимание направим на что-то другое, сфокусируемся! Что тебе давно хотелось? Ремонт? Шкаф красивый поставить? Очень важно, чтобы у человека было намерение. Искреннее намерение – маркер пробуждения.

Бывают пациенты, которые ставят себя в тупик ответом: «Не знаю, чем заняться». C одной стороны, это почва для длительной работы, с другой – метод Довженко обязывает за три недели дать человеку возможность испытать результат. Кроме этого, идея в том, чтобы донести мысль о существовании другой жизни. Чаще всего текущая жизнь человека не соответствует биологическому возрасту: люди буксуют и мучаются, не до конца понимая то, что у них до сих пор нет семьи, дела жизни, которое они бы выбрали. Бывает, дело исчерпало себя, а деньги продолжают платить – и тогда опять-таки зачем напрягаться? Бывает, тянешь непосильную ношу, а пора бы остановиться и определиться. Специалист поддерживает пациента в том, чтобы открыть дверь и разглядеть возможность войти.

Есть люди, которые приходят рассказать, что вычитали в Интернете. У них нет вопросов. Дальше выхваченного из Сети разговор не пойдет. Они считают, что метод Довженко – однократная процедура: «Сделайте, доктор!».

Скажем реалистично: не каждый пойдет кодироваться. Люди приходят на этапе личностного становления в глубокой неудовлетворенности. Поливают свои корни всяческими психоактивными веществами, как будто это один из способов почувствовать себя.

Вопрос про количество денег, которые уходят на спиртное, – про финансовую ответственность. Если человек годами покупает спиртное, приходит в кабинет специалиста и считает, что все происходившее раньше не имеет никакого отношения к той точке, в которой он сейчас оказался, – это трагедия: пациент не понимает причинно-следственных связей. Невозможно утверждать, что погружение в спиртное может быть вырвано из контекста жизни, что какая-то неведомая сила берет и повелевает: «Напейся!» От какой реальности бежит человек и что в этой реальности ему недоступно?

Духовное заболевание проще объяснить словами психиатра-нарколога, к. м. н. и священнослужителя В. С. Филыка [45] и из сеанса «Подъем в гору» д. м. н., профессора Р. Д. Тукаева [44]. Болен духовно, это когда не «по кресту вверх», не про «подъем на возвышенность». Когда живешь и развиваешься духовно, есть дорога вверх – по кресту. Это значит, каждый день что-то делаешь и в чем-то становишься лучше – иногда получается.

Когда получается, постоянно держишь эту планку: в семье, на работе – везде, где можно потрогать результат руками. Если получается, одновременно развиваешься и духовно. Пьющий не идет вверх, он все время на плоскости или на дне: не видит ступенек, дорожек вверх, и становиться лучше, расти – ни к чему. Сеансы помогают разобраться с этим на вербальном уровне. Что человек будет делать дальше со своей духовностью – вопрос. Есть точка зрения, что метод Довженко – одна из разновидностей духовной практики, потому что об этом не прочитать в учебниках. Через YouTube этого не постичь.

После последнего сеанса спрашиваем: «Вы записались на процедуру “кодирование по методу Довженко”. Что здесь происходило?» Никто не отвечает одинаково: расставил приоритеты в жизни, навел порядок в голове, ощутил себя, сделал выбор, на который сам не в состоянии решиться. Каждый подбирает свои уникальные слова.

Метод Довженко – практика над пропастью медицины. В круге людей с медицинским образованием появился человек, у которого важно учиться врачеванию. Как сказано в письменах, врачу даны слово, трава и нож, чтобы эту траву срезать. Люди не готовы к духовности. Да и сам Довженко, надо сказать, – атеист. Пациентам приходится принимать эту духовность в объемах, доступных в кабинете специалиста.

Если бы с каждым из прихожан разговаривали по пять минут при входе и выходе из храма, исцелений и чудес, вероятно, стало бы больше.

Прийти и совершить ритуал – одно, а прожить его, пропустив через себя, – другое.

Глядя на то, как одеваются в церкви, как ведут себя, как раздражаются друг на друга, толкаются, думается, что за этим кроется огромное количество травм и падение самоуважения. Есть необъяснимые, интимные вещи, и Довженко – один из тех, кто, может, даже не ведая того, сумел экстраполировать некую часть духовного отношения к себе и распространить его среди других, находясь в медицине.

Как останавливают алкогольную зависимость?

Остановка жажды алкоголя, или то, что называют кодированием, можно разделить на два способа. Первый – введение инородных тел, веществ, медикаментов, вызывающих отвращение к спиртному. Второй – безмедикаментозные варианты, сугубо психологическая работа над душой человека и его близкого окружения. Порой специалисты комбинируют эти варианты. Это, как правило, авторские разработки, магистральные препараты[4], не вызывающие сильных побочных действий, а, скорее, впечатляющие своими эффектами: например, жжением.

Преимущество медикаментов – быстрый эффект. Сделали инъекцию – она и действует. Выписали таблетки – человек регулярно их принимает, когда возникает тяга к спиртному. К медикаментозным способам относят капельницы для очищения крови, на профессиональном жаргоне называемые «детоксом». Применяют физраствор, реосорбилакт или глюкозу с витаминами и веществами, улучшающими работу сердца, печени и других жизненно важных органов. В таком подходе содержится элемент психотерапии. Человек ожидает врача в палате или у себя дома. В момент процедуры повышается внушаемость, и тем самым меняется отношение к лечению. Обратная сторона медали в том, что часто детокс превращается в коммерческий культ, поскольку человек в большинстве случаев не останавливается: раз в несколько месяцев «прокапаться» после очередного запоя становится для него условной нормой жизни. Как правило, регулярно капающимся не очень интересны психологические методы.

Продолжительная работа подразумевает нахождение в реабилитационном центре, где человека изолируют от общества и соблазнов на несколько месяцев, а то и на год: забирают телефон и другие средства связи, возможны лишь редкие встречи с родственниками и общение с реабилитантами.

Так называемые рехабы скорее нужны при полинаркомании, когда прием алкоголя сочетается с другими веществами. Есть наркотики дорогие, есть не очень. Менее дорогие – менее качественные. Кто-то может позволить себе кокаин или улетные галлюциногены, кто-то – нет, тем не менее любое психоактивное вещество влияет на личность и способность принимать решения.

За последние десятилетия зарубежные подходы, включающие индивидуальную и групповую психотерапию с зависимыми и их семьями, повысили доверие к безмедикаментозным способам избавления от зависимости. Медикаментозные больше востребованы людьми 50–60+ лет, заставшими былую популярность подобного рода подходов.

Срок медикаментозной кодировки определяет стоимость. По большому счету вещества вводятся одни и те же, дозировки тоже. Человек внушается и полагает, что, если укололи, значит, продержится. На самом деле внушение подкрепляется страхом: если выпить после укола, произойдет что-то плохое. С другой стороны, запрет всегда сладок, и человеку становится интересно проверить действие препарата.

В случае с безмедикаментозным способом помощи важна подготовка к духовному акту. Назовем это взрыхлением почвы в мире реальном и внутреннем. Человек слышит информацию, максимально ясно, эмоционально раскрывающую суть происходящего, без запугиваний и пристыживания. Когда просто колют препарат или вшивают капсулу под лопатку, никто глубокой психологической работы не проводит: там больше про процедуру, нежели про человека. Здесь же с человеком говорят на всех этапах.

Говорят о разном (конечно, о том, что его напрямую касается): семье, окружении, работе, достижениях, талантах. Формируется покаяние и понимание, как можно иначе. Пациент прислушивается к специалисту. У него просто нет другого способа решить эту задачу: он уже все перепробовал – не помогло.

В рамках подготовки рекомендуется не пить две недели. Некоторые коммерческие клиники утверждают, что достаточно пяти дней, мотивируя тем, что человек таким образом придет раньше и с более сильным намерением (в связи с ломкой). Ощущения при отмене спиртного неприятны: от них хочется избавиться через выпивку. Без медикаментов самостоятельно преодолеваются физические признаки зависимости. Если медикаменты блокируют тягу к алкоголю через отвращение и страх, то здесь приходится работать со своей душой, что требует гораздо больше усилий.

Преимущество метода Довженко в том, что, совершая эти усилия, человек более трепетно относится и к процессу, и к результату.

Как пациенты узнают о методе Довженко?

Как правило, заходят или звонят в клинику и спрашивают: «Что такое сеансы по Довженко?» Рассказываем: 5–6 часов, три встречи: каждая – по два часа, не реже одного раза в неделю. Оплата сразу за весь курс. Чем более сложный путь проделывает человек, чтобы вылечиться, тем лучше: едет из другого города – прекрасно. Все препятствия от мала до велика в плюс.

Где этим занимаются?

Прием проводится в изолированном от шума и света помещении. Психотерапия 90-х – это, как правило, помещение с высокими потолками, черными шторами и приглушенным светом. Один из пациентов рассказывал, как он кодировался (уж неизвестно, метод какой или местный сабантуй). Раньше не было кабинетов в их привычном понимании. Вместо этого сеансы проводились, например, в кабинетах рентгенодиагностики. Один из энтузиастов (энтузиастов тьма) приглашал пациентов в эту темную комнату. Провоцируя сильнейший испуг, он неожиданно шлепал человека лопаткой по спине, в кошачье место, с криками «Ты больше не пьешь!»

Место проведения сеанса чрезвычайно важно.

Предметы в кабинете не должны мешать: в идеале каждое из кресел можно беспрепятственно обойти вокруг (важен свободный доступ к телу человека, поскольку во время сеанса специалист прикасается к нему).

Клиники часто арендуют помещения без звукоизоляции: окна и двери пропускают шум, кто-то постоянно дергает за ручки. Если недалеко проходят строительно-ремонтные работы – это катастрофа. С одной стороны, если специалист научился работать в таких условиях, уже не страшно ничего. В принципе, в работу можно включать все, даже кашель за дверью. Лучше, конечно, чтобы кабинет находился в отдельном крыле здания.

Опытные специалисты из СССР проводили сеансы дома. Под это дело отводились отдельные квартиры без признаков жизни. Но туда устанавливали кровати для «детокса», что в целом напоминало наркологическую палату с белыми стенами. Покапались – можно и на следующую процедуру.

Что с сервисом?

Даже в стационарных условиях сложно говорить о врачебной заботе. На ремонтах экономят. Оборот коек растет, так что порой VIP-палату от стандартной, рассчитанной на пять человек, сложно отличить. Все остальное от лукавого: Wi-Fi, телевизор, книжки или их отсутствие.

Плохо бывает в частной наркологии с сервисом, расположением и функциями кабинета для психологической работы. Выхолощенная атмосфера: цветочки-декабристы, которые не пересаживали много лет, грязные чашки, кипы бумаг на столе, нечитанные книги, которые не пригодились дома. Людям, которые приходят амбулаторно, часто не предлагают даже воды или чаю, то есть нет элементарной человеческой заботы. Искреннего сервиса в работе с этими людьми мало, а он просто необходим. Пациент платит не за то, что от алкоголя отказывается, а за то, как с ним общаются и как его замечают.

В туалетной комнате важно следить за чистотой. В конце концов, чтобы без капель желтых на крышке унитаза. Люди ведь в разных состояниях приходят. Где алкоголь, там проблемы с печенью. Нужно знать, кто может прийти и какие риски. Если человек страдает сопутствующим инфекционным или другим заболеванием, его необходимо принимать только в клинических условиях.

Если пациент находится на стационарном лечении, уточняем информацию у дежурного врача. Узнаем о мотивации пациента и позиции его близких: как они вообще относятся к происходящему, кто инициатор обращения. Могут предоставить документы с выписками, описанием лечения, сопутствующими диагнозами, если таковые есть. Люди приезжают в город, например на операцию, и решают заодно остановить алкогольную зависимость. В случае онкозаболеваний алкоголь с курением усугубляют состояние, у человека есть желание качественно прожить остаток отпущенного времени. Тут, конечно, работа поглубже в смысловом ключе, но и пациенты понимают, зачем им это нужно, у них обостренное чувство реальности.

Мы сотрудничаем со смежными специалистами из других учреждений. Психотерапия не должна отнимать последние силы. Если человек сделал операцию на одно ухо, он может не расслышать часть инструкций во время сеансов. Или если у человека проблемы со зрением и он носит очки, это тоже может быть критично. Важно, чтобы пациент видел специалиста, чтобы оправа очков не давила на переносицу и не приносила дополнительного дискомфорта.

Когда отказывают в помощи?

Когда человек не выполняет условия предварительной подготовки и когда напускным образом относится к специалисту, врачи порой могут выставить его за дверь со словами: «Прошу вас выйти. Вы не оплачиваете никаких услуг, и мы больше не увидимся». Все потому, что человек может прийти пьяным. Спрашиваем: «Когда в последний раз употребляли?» – «Час назад». – «Для чего?» – «Мне скучно». Отправляем на переосмысление своего поведения. Тут важна определенная жесткость: рука не должна дрогнуть, если тебе хамят, если с тобой разговаривают не как со специалистом, а как с человеком с улицы, – любое обесценивание нужно останавливать.

Отказываем, когда не знают русский язык. Несколько лет назад поступил запрос от специалистов из Финляндии на адаптированные сеансы. Можно ли обойтись без слов? Нельзя. Спрашивают про эффективность метода Довженко. Почему 90 % успеха? Что с теми, кому не помогает, и, самое главное, почему?

Во-первых, у таких пациентов уже произошли необратимые изменения, и они не слышат специалиста: их память, внимание, мышление не справляются с ментальной нагрузкой. Туда же относят работников производств, где остро стоит вопрос безопасности: если не последуешь инструкции – рискуешь, плюс вредность. Им сложно что-то донести после 40–50+ лет работы. Например, сидит пациент и говорит: «Люди делятся на две категории: одни дебилы, других надо бить». Так же относится к своей семье: к дочке, к зятю, к жене (хотя женился по любви).

Во-вторых, это люди, у которых алкоголь сочетается с употреблением разных наркотиков. Каждое вещество оказывает определенное воздействие на эмоции, центр удовольствий. Несколько веществ усложняют картину: сложнее выработать единый подход, который бы приблизил результат. Полинаркоманов – на реабилитацию. Как и лудоманов (играющих на тотализаторах, выбирающих микрозайм). Это требует многомерной, поэтапной работы, которая начинается прежде всего с изоляции.

Что мешает работе?

Уже на первой консультации становится ясно, возможна ли в принципе работа с конкретным человеком. Спрашиваем, как он уже пробовал решить свою проблему и в чем ему нужна помощь. Объясняем принципы работы и стараемся разобраться, какое значение для пациента имеет его семья, дело, которым он занимается, насколько он критичен к происходящему.

Если человек не заинтересован в том, чтобы бросить пить, а жалуется на других (как все его подвели, какой у него неправильный сын, холодная жена, жестокий начальник), задача облегчить состояние пациента, который поговорит с адекватным человеком в лице специалиста.

Иногда приходят с родителями, от которых во многом зависит излечение, а родители хотят, чтобы изменение произошло по щелчку пальца. К сожалению, подобные случаи нуждаются в долгосрочной психологической работе.

На практике получается, что родитель является заказчиком с нереалистичным техническим заданием, а пациент – глубоко травмированным человеком. В таком случае большой пласт работы проводится именно с родителями.

Если человек рассказывает о черепно-мозговых травмах, серьезных операциях, нужно направить его к неврологу. Алкогольная зависимость часто сосуществует с психопатиями (расстройствами личности) – необходима долгая психологическая поддержка и коррекция.

Есть люди, которые предрасположены к зависимости. Для них рейв-вечеринки, клубы, рок-концерты, раскуривание [плана] в подъезде – привычное дело. Они буквально находятся в поле зависимости. Пьют, потому что не находят общий язык с другими. Бьют жен, орут на детей, разводятся, выбрасывают вещи, а на приеме представляют себя в хорошем свете. У них много подписчиков в соцсетях. Они привлекают к себе внимание, чтобы получить любовь. Иногда делают для других больше, чем для себя, но только напоказ. Приходят в долгосрочную работу, когда чувствуют, что сейчас наломают дров или уже наломали. Здесь основная работа заключается не в кодировании, а в обучении навыкам выстраивать отношения с другими.

Попадаются расстройства неуточненные, эндогенные, приводящие к подозрительности, перепадам настроения, маниакальности, когда алкогольная зависимость сочетается с миром большой психиатрии. Кодирование в таких случаях противопоказано. Сегодня он читает Пелевина, закинувшись галлюциногеном, а завтра в палате обвиняет родственников в том, что ему купили «мерседес», дали мало денег, и вообще он хотел заниматься музыкой.

Алкоголизация может сочетаться с неврологическими заболеваниями, полиневропатией, энцефалопатией. Такие случаи скорее встречаются в государственных клиниках. Иногда пациенты усиливают свое состояние, чтобы получить инвалидность и деньги за нее.

Почему люди думают поверхностно про метод Довженко?

Специалистов в этом методе действительно мало, невзирая на некоторое количество прямых и косвенных учеников Довженко. Дело в некорректном и неэкологично проведенном маркетинге.

Маркетологу говорят: «Слушай, есть такая услуга – кодирование. Нужно гипноз проводить, чтобы человек не пил». И он как может, так и продвигает эту услугу, не изучив особенности проведения, не съездив, не побыв некоторое количество времени с носителями.

В городах-миллионниках есть клиники, где делают рекламу в режиме десяти сайтов, оформленных под разные типы клиентов (где-то это научный центр, где-то – клиника с реабилитацией), и все дороги ведут в одно место. И люди, составляющие текст сайта, не очень-то разбираются, что на самом деле происходит. У них задача привлечь больше клиентов.

Если говорить про сарафанное радио, пока до двадцатого человека дойдет, как однажды показали в журнале «Ералаш», то от сути ничего не остается.

Администраторы клиник тоже не обучены доносить содержание услуг, как и диспетчеры. Да и каждый исцелившийся может по-разному пересказывать происходящее. На сайтах об этом не пишут. Люди вычитывают, что есть сеанс одномоментного гипноза с блокирующим кодом, причем что за код – непонятно. Загадочное слово. Именно для того, чтобы называть вещи своими именами, чтобы наносное разбилось вдребезги, нужна вводная встреча.

Ответственен ли специалист за донесение сути до маркетологов?

Важно иметь талант донести. Можно быть очень грамотным и глубоким специалистом, но не уметь описывать коротко, емко, сенсорно. Ну не умеет человек описывать то, что делает! Долго и витиевато говорить общими фразами не в плюс. Что скопировано из книг, написанных другими, то и получилось.

Сегодня многие соотносят метод Довженко с эмоционально-стрессовой психотерапией по В. Е. Рожнову, подразумевающей сильную встряску.

Нельзя сказать, что ДАР – исключительно стрессовая процедура. В Запорожье есть доктор В. И. Василенко [7], в популярной клинике которого происходят шокирующие для многих вещи: лечение полинаркоманов через клиническую смерть. Побывав на том свете, они могут отказаться от наркомании. Это ли не самый действенный стресс для переосмысления жизни? Когда на сайтах пишут, что метод Довженко – вариант стрессовой психотерапии, это далеко не так.

О чем узнает пациент до первой встречи?

Мы никогда не отказываем в коротком общении без всякой оплаты. Такие разговоры, конечно, не должны затягиваться на 40 минут. Но если у специалиста выдалось свободное время, пообщайтесь! Никогда не требуем ничего взамен, даже если человек спрашивает: «Куда и сколько заплатить?» Говорим: «Скажите спасибо и приходите, будем разбираться».

Иногда такой ни к чему не обязывающий диалог помогает настолько, что люди бросают пить. Без сеансов. Это наша истинная благородная цель и благотворительная миссия.

С женами пациентов можем поговорить – и тогда им становится понятней, как себя вести, что менять. Ясно ведь, что супруги живут на разных планетах и их жизни пока не пересеклись.

Предварительное общение случается часто именно в клинических условиях. Приходит администратор, дежурный врач либо сам пациент с вопросом: «А что это такое? А как происходит?» Или же есть сомнения: реабилитация нужна или кодирование. Смотрим на человека и понимаем, что он второй год на наркотиках (внешне напоминает персонажа на обложке третьего альбома Limp Bizkit «Chocolate Starfish and the Hot Dog Flavored Water»: черты лица и тела округлены, как картофель). Говорит: «Мне нужно кодирование». Спрашиваем: «Когда в последний раз употребляли?» – «Позавчера». – «Нужна реабилитация. Вас нужно извлечь, закрыть и избавить от этой гадости».

Тут еще вот в чем дело: насильно лечить никто не будет, тем более если говорить про частную практику.

Как это карается? Да не карается, если речь не идет о хранении и распространении наркотиков. Употребляет и употребляет, разрушает себя и разрушает. Помочь тут не сможем без согласия. Ему, конечно, на душе, может, почище, что с ним поговорили. Жмет руку, улыбается: «Мне было важно понять, что со мной, как это происходит и что мне может помочь». Мы выполняем роль некоего ориентира.

Иногда записываются на платную консультацию. Иногда просто минут 10–15 перекидываемся словами с родственниками, которых направили дежурные врачи или администраторы клиники.

Случается, звонят или пишут. Стараемся по телефону не общаться, чтобы не превращать это в затяжную консультацию. Иногда спрашивают, можно ли прислать голосовое, а потом присылают 28 сообщений по 3 минуты. Нам нужно сконцентрироваться, чтобы это все прослушать и уделить человеку полноценное внимание. Поэтому лучше живое общение.

Еще и родственники после первичного приема тоже хотят пообщаться. Однажды мама пациента, волнуясь, с дрожащими руками спросила: «Я тоже хочу к вам. Мне нужно поговорить». Записываем, и она приходит отдельно. Хочет, чтобы поняли ее как мать, как женщину. Все остальное в режиме 15 минут: «Что у вас хорошего? Какая у вас история? Как вы дошли до такой прекрасной жизни? Поделитесь секретами, как стать таким, как вы?»

Без юмора их не расшевелить. Понятно, что люди преимущественно будут рассказывать негатив.

Имеют ли право психологи работать с зависимыми пациентами?

Имеют, если умеют. Их часто пугают сложности. Наркология вышла из психиатрии, но редко на частном приеме можно встретить галлюцинирующего алкоголика с бредом ревности. Такие не доходят: психологи в их картине мира обесценены. А те, у кого есть хоть какая-то мотивация, сначала пойдут к психологу, а не к наркологу.

У нарколога все четко: капались – не капались, лежали – не лежали, помогло – не помогло. А психолог подразумевает долгосрочную работу, разбор семейных отношений, в которых человек пьет, групповые занятия, доставание чувств изнутри, исследование сценариев – про то, что можно поменять.

Отметим, в последнее время психологи сами не пример наркологически здоровых. Сидят с вейпами[5], пускают дым на пороге. Что может дать человек, который сам зависим? Тот, кто справился, имеет внутреннее понимание, что происходит. Сложно представить психолога, который вчера сходил в ночной клуб, оттянулся, выпил все [коктейли третьей мировой[6]], а теперь сидит и рассказывает: «15 лет не будешь пить, как я». Это смешно. Важно обладать частицей зрелого восприятия взрослой жизни и пониманием, что у тебя есть семья, что нужен некий горизонт планирования.

Пьющие психологи. Например, она работает HR-специалистом в крупной компании 15 лет, получает стабильную зарплату, может в любой момент выехать в любую страну. Когда она сидит напротив – диву даешься, как она вообще разговаривает и договаривается с людьми. Косноязычна, молчалива. Слова из нее не вытащишь. Говорит шепеляво, без четкой артикуляции. Такое бывает у зависимых, у которых из челюсти вымывается красный фосфор. Многие зависимые по этой причине – пациенты отделений челюстно-лицевой хирургии. Более того, ее задача на работе как специалиста – отбирать людей под определенные виды деятельности. Смотришь на нее и думаешь: как работала все годы? Вот она описывает свой среднестатистический будний и выходной дни. Предсказуемо покупает одну и ту же еду, передвигается одними и теми же маршрутами, работает в одно и то же время. Детей нет и не хочет. Семьи (в 47 лет) тоже нет и не хочет. Она даже не знает, как это. Живет с мужчиной, который не хочет ребенка и обращается с ней, как с чемоданом: разъехались-съехались. Он сам ребенка потерял от первого брака – у него своя дыра в груди. Зачем она ему? И начинаешь раскапывать семейную историю. Сидишь рядом с этой женщиной и чувствуешь опустошение. Что сказать, чтобы пробудить ее?

Комментарий автора

Педагог по психологическим дисциплинам – к. п. н., доцент Максим Жидко в Харькове приглашал студентов в реабилитационный центр, чтобы они видели зависимых людей и получили опыт живой коммуникации. Нужно видеть их своими глазами и формировать свое представление о том, работать ли дальше с такими пациентами. Личность специалиста с течением работы грубеет: снижается чувствительность, стирается глубокая эмпатичность.

Это не значит, что мы бесчувственные или бессердечные, это значит, что у нас вырабатывается определенного рода защита. И с зависимыми людьми важно иметь защиту, возможность быстро переключаться. С кем ты сейчас разговариваешь? Для чего говоришь или делаешь те или иные вещи?

Психологи, работающие со всеми проблемами в мире, которые рады любому клиенту (особенно обеспеченному), конечно, зависимому пациенту могут навредить. Сюда же отнесем специалистов, знакомых с созависимостью только через книги. Фанатично теребя эту тему и читая о ней, они обладают поверхностным набором представлений о практике. Созависимость как тренд и созависимость как то, что видишь лично, не одно и то же.

«100 смыслов психотерапии»: серия интервью со специалистами

Глава 3

Первая встреча с пациентом и его близким окружением

Члены семьи по-разному относятся к тем, у кого проблемы, как они считают, с алкоголем. Но именно они чаще всего звонят, задают вопросы и приходят за решением. Получается, не человек, которому реально нужна помощь, проявляет импульс справиться, а его близкие (созависимые), у которых среди окружения могла быть подобная проблема (и в некоторых случаях сами прошли путь зависимого).

Бывает, даже не контактируем непосредственно с пациентом перед первым приемом, а жена рассказывает всю подноготную. Спрашиваем: «Почему муж сам не обратился?» – «Знаете, он волнуется. Я не знаю, как он к этому отнесется». Интересно вот что: почему она берет на себя обязательство справиться с его зависимостью? Спасает в очередной раз? В переписке с ней: «В вашей семье кто-то еще пил?» – «Папа». И уже не стоит спрашивать, повторяет она семейный сценарий или нет. Но понятно, что она выбрала мужа, зная, что тот пьет с 12 лет.

Другая история: вся семья приходит (дочь, зять, мама, внук) вместе с пациентом. Спрашиваем: «Что вы здесь делаете? Давайте знакомиться. Моя задача, чтобы наши отношения были теплыми и понятными. Чтобы больше и шире понимать ситуацию, сначала вы (дочь и мама – женский взгляд на душевный недуг папы), потом вы (пациенту), а потом вместе поговорим». Нужно экспериментировать, опираясь на то, в каком составе они приходят, как вместе ведут себя друг с другом и как по отдельности. Пациент такой ласковый, а на жену рычит в присутствии специалиста. Отдельно он говорит одно, она – другое. Супруга говорит, что муж ей не изменяет, а он говорит, что едет к любовнице: «Уже 22 года живу с другой женщиной». И думаешь, какой удивительный мир!

Просишь членов семьи подождать в коридоре, закрываешь дверь и переключаешься на неформальный диалог: «Расскажите, как все на самом деле! Чем вы больны? Родные сказали свою версию. Теперь давайте начистоту. Чего вы хотите?». В присутствии родственников сложно выразить свою точку зрения. Порой родственники на приеме говорят больше любого пациента и даже больше специалиста: приходят выговориться. В общении с ними важно создать пространство, где диалог может произойти. Поэтому эффективно приглашать родственников на отдельные консультации или дать им возможность проявиться в переписке до первой встречи. С заботой и внимательностью относимся к их переживаниям.

Близкие всегда проявляются подспудно. Даже предъявляют претензии: «Чем вы там вообще занимаетесь?» В хамство и возможные оскорбления не включаемся: «Приходите и будем говорить по факту. Есть дни и время приемов».

Специалист фокусируется на жизни конкретного человека.

Закрытая дверь, тишина, ничего не отвлекает. «Вы можете прийти вместе – уделю внимание, посмотрю на вас и сведу воедино все точки зрения на ситуацию». Клиент в кабинете говорит одно, его родственник – другое. Собрать эти картины мира в единое целое сложно, объединить совместные усилия по оказанию помощи – еще сложнее. Ищем несоответствия. В кабинете несоответствий значительно меньше, а определенности больше.

Что такое деньги, которые платят специалисту за работу? Это один из способов перебросить ответственность за жизненные выборы. Какое-то время человек не занимается ни работой, ни семьей – ничем, кроме алкоголя. Для него шаг обращения за помощью волнителен, неприятен. Когда кто-то ходатайствует за пациента, это выглядит так, будто впереди него забегают и проверяют, что там безопасно. Он ныряет в непонятную пучину оказания помощи, а что будет дальше – неясно.

Самая динамичная работа происходит с теми, кто сам проявил инициативу: сам пришел, перешагнул через себя, признал степень и глубину проблемы. Это все выливается в более благополучные и приятные форматы. Но так бывает крайне редко. В основном исцеление дается непросто.

Случается, родственнику надо больше, чем пациенту, что особенно актуально для стационарных случаев. Например, родственник говорит: «Не выйдешь отсюда, пока мы с тобой что-нибудь не сделаем. Кодируйся!» В техническом задании родственника – исправить. А пациент приходит и молчит, хоть танцуй вокруг него. С вероятностью 90 % результата не будет, потому что его заставили, вынудили.

Другой вариант: пациента направил работодатель. Здесь мотивация построена на авторитете руководителя. Иногда авторитет не срабатывает: на работе человека используют, а психотерапию за него оплатили в счет будущей зарплаты. Когда за человека что-то делают, никакой мотивации у него нет и быть не может. На рациональном уровне он понимает, что пойти лечиться – это условно правильно, но не проживает необходимый уровень заинтересованности.

Первая встреча расставляет все по местам. В большинстве случаев все доходят до конца. Но может быть и так, что человек на первой встрече решает прервать работу, когда даже хоть каких-нибудь вмешательств не провели.

Как это связано с оплатой услуг специалиста? В частных наркологических клиниках чаще всего встречи оплачиваются после их окончания. Реже, по желанию пациента, оплачивается весь курс из трех встреч, чтобы дальше заниматься по еженедельному графику. В день встречи администратор клиники обязательно подтверждает встречу звонком или сообщением в личном чате мессенджера.

Один из организационных принципов частной внебольничной практики – оплата не позднее, чем за сутки перед самой процедурой, чтобы не отвлекаться на кассовые дела в день встречи. Если человек оплачивает первую встречу, а потом исчезает по уважительной причине (например, на работе завал, дальняя поездка, болезнь родственника), мы не надоедаем, не навязываемся. Аккуратно сообщаем, что он может обратиться в любое время и мы всегда ему рады. В противном случае, если мы будем навязывать помощь, это может превратиться в уговаривание социально необязательного человека или обесценивание услуг.

Пишем пару раз. Нет ответа – пишем через месяц. Снова нет ответа – больше не трогаем. Если пациент проявится сам, продолжаем.

Главное – ритм работы и время для ассимиляции опыта, полученного в кабинете.

Бывает, человек боится идти дальше, сомневается в том, что ему нужно в этой жизни и нужно ли вообще отказываться от алкоголя. Многие мыслят полумерами: «Я стану пить в два раза меньше». Вопрос «На какой срок кодируетесь?» диагностический. Человек, который делает это в качестве полумер, замотивирован лишь тем, что хочет бросить пить на 8 месяцев, а к Новому году «развязаться». Он воспринимает происходящее, как капельницу.

Иногда человек ставит перед собой цель бросить пить всего на пару лет, а после нашей работы принимает решение не пить вообще. Из «вот такой» мотивации специалист выстроил «вот такенную». Приятно.

Повторюсь, имеет значение, когда человек преодолевает расстояние (специально приезжает на несколько часов издалека), чтобы прожить время с пользой – это и про мотивацию, и про возможность отложить все дела, пойти навстречу, вписаться в график специалиста, а не свои условия ставить.

Мотивированный человек рассказывает о себе, из него не нужно вытаскивать каждую строчку – из него льется, а ты только управляешь беседой. Он не забалтывает, говорит о себе искренне – это чувствуется.

Комментарий автора

Есть такое модное понятие, распространившееся в последние десятилетия, как «мотивационное интервью». По-моему, любое интервью – мотивационное, потому что в нем есть включенность обеих сторон. Все эти названия и подходы к проблеме человека (клиническое наркологическое интервью, AUDIT-подобные тесты [22] под каждый вид зависимости) – формализм. Каждый человек шире и глубже, чем тест или ответы на вопросы мотивационного интервью.

Интереснее провести личностные тесты, компьютеризированные, закрытые – и выстроить заключение для каждого члена семьи. У каждого есть сильные и слабые стороны, особенности характера. Важнее понять, что «драйвит» человека, чем то, из какого количества этанола он состоит.

Люди приходят, ожидая, что их погрузят в специальные загадочные состояния, откроют глаза – и все прекратится без их участия. Вопросы: «Кто вы? А кто я? Как меня зовут? Чем занимаюсь, как думаете? Какой у меня диплом? Что здесь вместе будем делать?» расставляют шахматные фигуры, показывая, кто здесь и зачем. Иногда пациентов заносит, и они считают себя главными. Приходится постоянно и порой авторитарно объяснять, почему на тебе белый халат. Пациент способен обесценить.

Полезно проговорить: «Я здесь для того, чтобы вы избавились от губительной привычки. Помогаю людям убрать алкоголь из их жизни без медикаментов. Мы вместе делаем это с открытыми глазами. Это сложная, своеобразная, трудоемкая работа. Чтобы все получилось, делим процесс на несколько этапов. Сами вы эти этапы не воспроизведете. Я нужен, чтобы это произошло. Сейчас разберемся, почему у вас не получилось помочь себе без меня».

Почему пациент пьет?

Человек рассказывает детали, а специалист проявляет глубокий интерес. Уточняем, насколько человеку безразлично, в какой обстановке выпивает: сам или со случайными людьми; запирается в квартире или идет в бар. Антураж, масштабы, количество выпитого. При этом важно донести до пациента основы и не тратить время на пустую болтовню: рассказать о содержании, структуре и частоте встреч. Обучить базовому сеансу расслабления, чтобы человек мог самостоятельно выполнять его дома.

Люди приходят и рассказывают, что больны и зависимы. Что такое быть больным или зависимым? Листаем книгу диагнозов. Там написано, что существует алкоголизм. Кто-то признает себя алкоголиком, кто-то нет. Если человек пришел, значит, что-то не так. Это можно назвать разными словами, но суть от этого не меняется.

Существуют базовые причины алкогольной зависимости. Некоторые вам известны. А некоторые станут открытием.

Первая – генетическое наследие. Папа не пьет, но пил дедушка – и человек получает от дедушки ген, ведущий по опасному пути.

Вторая – поражение центральной нервной системы или родовая травма (асфиксия при рождении, обвитие пуповиной или щипцовые роды), когда мозг при рождении зацепили. Мозг неправильно работает, это приводит к алкоголизму.

Третья – пример близкого окружения, когда человек в раннем детстве узнал о том, что можно пить; увидел, как кто-то из близких возвращается домой после трудного рабочего дня уставшим и через алкоголь пытается облегчить душу. Спустя много лет у подросшего наблюдателя тоже появляется сложная работа или обстоятельства жизни, и он справляется с ними точно так же, как папа или мама.

Четвертая причина стоит особняком и кроется в том, что алкоголизм – это заболевание, но заболевание духовное, когда человек заполняет пустоту в душе.

Доктор Артемчук говорит: «Ко мне 40 лет ходят люди, и складывается впечатление, что все эти годы ходит один и тот же человек». Дальше цитирует поэта-футуриста Велимира Хлебникова и говорит о том, что мы чаще всего, глядя на нашего пациента, понимаем, что наш человек болен пустотой. На что тратит время наш человек? На пустое.

И на вопрос «Ваш стакан сейчас наполовину полон или наполовину пуст?» пациент отвечает, что пуст, потому что ничего, кроме пустоты, пустых разговоров, пустого времяпрепровождения в его жизни нет – он не чувствует себя наполненным.

Так переходим к части, где объясняем, что человек, сидящий перед нами, – наполовину муж, наполовину брат, наполовину сын, наполовину отец – все наполовину. А есть Александр Розенбаум, который спел: «Любить так любить, стрелять так стрелять». Если уж брать ответственность за что-то, то по полной и проживать эту ответственность, в ином случае получается мир полумер.

Человека, который приходит лечиться, можно метафорически сравнить с живым деревом. Это один из самых универсальных способов разобраться, что же с ним происходит.

В кроне – многообразие всех зависимостей: спортивная, кофейная, сексуальная, алкогольная, эмоциональная и т. д. Как распознать зависимость? Больше 50 % времени ежедневно человек тратит на ее обслуживание: совершает множество ритуалов, что-то ищет, покупает, отдает все возможное, чтобы получить максимум удовольствия, добиться эйфорического ощущения жизни. Алкоголь – один из способов хоть как-то почувствовать себя живым.

В стволе дерева находится мировоззрение, иными словами, то, что говорит и делает человек, что входит в центр его внимания. Поэтому на первой встрече мы так много времени уделяем вопросам о том, что делает и чего не делает пациент.

Но самый разрушительный процесс происходит в корнях дерева, рождая опустошенность, которую наш человек и запивает. Сам он эти переживания ощутить по разным причинам не может. Профессор А. С. Кочарян описал этот феномен «чувствами в целлофановом пакете» – лучше не скажешь.

Человек напротив сидит в бахилах, и чувства его тоже «в бахилах». «Вы как?» – «Нормально». – Что такое нормально? Представьте, что идете по улице в белом костюме или платье. Прошел дождь. Грязь. Рядом проехала машина и обрызгала вас. Спускаетесь в метро, надеясь встретить меньше людей. Зашли в вагон, держитесь за поручень. С каким лицом вы держитесь? Как будто ничего не происходит? А ведь вы на самом деле раздражены, расстроены, опечалены. Вас разрывает злость? Это же самая любимая ваша одежда! Ваше настроение в этой ситуации, когда вы едете и делаете вид, что ничего не произошло, – иллюстрация, каково жить с чувствами «в целлофановом пакете». Это означает изображать, что вы живой, что с вами ничего не происходит. Что делает алкоголь? Алкоголь меняет самочувствие на непродолжительное время и дает незначительное облегчение для души, поддерживая иллюзию, что все в порядке (хотя, на самом деле, по внешним и внутренним феноменам далеко не в порядке).

Затем переходим к специальной разработке, объясняющей, зачем человеку психологическая помощь и что должно произойти, чтобы ситуация разрешилась.

С этого момента каждый читатель, кому важно не только знать, но и пропустить через себя, как это звучит, познакомится с частью заданий и практик, которые есть на наших встречах.

Описание каждой встречи с пациентом содержится в QR-коде на стр. 124, ведущим вас к качественному прослушиванию из студии звукозаписи. В этом нам помог звукорежиссер и врач по образованию Алексей Бобрицкий, ныне проживающий в Германии. Аудиоматериалы также запрограммированы для комбинирования их с процедурой сенсорной светозвуковой стимуляции через светодиодные очки, наушники и аппарат биологической обратной связи. В сотрудничестве с разработчиком, спортивным врачом, психофизиологом, канд. мед. наук Ярославом Голубом мы предусмотрели и такой научный патентованный вариант [10]. О деталях аппаратного психологического сопровождения расскажем позже.

Стыковочный сценарий А. В. Бессмертного (2019)

«…Сейчас кратко объясню несколько принципов-тезисов, по которым наше взаимодействие будет наиболее успешным. Цель этих принципов – создать условия, в которых мы можем слышать друг друга более ясно и четко; быть внимательнее к тому, о чем и как говорим; понять причины и искажения высказываний.

Так будет проще распознать ваши истинные намерения, понять, что их тормозит и к каким результатам мы сможем прийти по итогу совместного сотрудничества. Проще говоря, важно, чтобы «ваша психика стала на рельсы и двинулась в нужном направлении». Можете задавать вопросы в любой момент и уточнять непонятное».

Тезис 1. «Внешний предметный мир первичен».

Мы всегда можем описать конкретным предметным языком то, что нас окружает. В этом нам помогают органы чувств: в большей степени зрение, слух и осязание. Для примера можете описать 1–2 объекта, которые окружают нас сейчас, по принципу «как называется, цвет, форма, размер, для чего используется». Если говорим о людях, то описываем их внешние проявления по принципу «что говорит и что делает человек во внешнем мире».

Тезис 2. «Личность не структура, а функция и/или момент отражения какого-либо отдельного аспекта внешнего предметного мира».

Проще говоря, личность – зеркало. Мы можем отчетливо наблюдать лишь часть предметов внешней действительности, которая лежит в поле нашего обозрения. Другие части как бы выпадают.

Вы сейчас находитесь здесь, говорите со мной, слушаете меня – и иногда слышите через слово. Есть некоторое количество предметов вокруг, которое ваше сознание сразу схватывает. Иногда замечаете восемь предметов, иногда пять. Но как только я задам вопрос про жизненно важные обстоятельства, эмоции, переживания, ситуации, конфликты, и вы начнете об этом размышлять, уже видите не восемь предметов, а два‑три. Это временное состояние.

Предлагаю посмотреть на пишущую ручку в моей руке. Прекрасно! А теперь ответьте, пожалуйста, на вопросы.

На что именно вы смотрели? На стержень? На колпачок? А быть может, вы смотрели как бы немного отдаленно на всю ручку целиком? Что скажете? Ведь почему так происходит? На ваше восприятие мира сейчас влияет эмоция, воспоминания из недалекого прошлого, а быть может, вас что-то гнетет, волнует, беспокоит? Отсюда рождается следующий тезис.

Тезис 3. «Есть боль, а есть страдание. Боль всегда снаружи, а страдание – внутри».

Больно – это когда есть внешнее воздействие. Боль – физическое воздействие на нервы, когда промахиваешься и попадаешь случайно молотком по пальцу. Сдавили нервы и испытали боль. Под страданием понимается эмоционально-чувственный дискомфорт, ощущаемый телом. Как будто колет, тянет или режет, хотя извне ничего не воздействует. Просто корешки нервов от позвоночного столба внутри напрягаются под шепот нейронов, сообщающих об опасности. И мы испытываем от горла до низа живота обиду, вину, злость, страх, отвращение, стыд или что-то другое, нечто опредмеченное (ком, кирпич, напильник, облако и т. д.). То, что так важно выразить, но самостоятельно не получается. И приходим к специалисту. В этот момент наше внимание работает по-другому.

Тезис 4. «Когда страдаем, практически все наше внимание направлено не вовне, а внутрь себя».

Порядка 70 % внимания уходит внутрь, поедая энергичность, активность. Мы по кругу прогоняем наш невроз. Как это заметить? По взгляду. Такой взгляд называют «глазным аутизмом». Люди в таком состоянии вам знакомы. Они в общественном транспорте или в толпе. Это значит, что человек физически рядом, а психически где-то далеко – в мыслях, грезах, переживаниях… Он здесь и не здесь одновременно. С вами и не с вами. Страдание, которое нужно выразить вовне, мешает ему вернуть внимание в ясное и четкое созерцание.

Тезис 5. «Если страдание внутри, а внешний предметный мир первичен, главная задача любой психотерапии – извлечь и переключить внимание человека изнутри наружу».

Психотерапия сокращает путь за счет того, что позволяет создать настроение повышенной внушаемости, минуя критическое мышление.

Зачем нужен метод Довженко и все изобилие других инструментов психотерапии? Прежде всего, избавить человека от стойких переживаний. Для этого предстоит пройти некое количество этапов.

Сначала нужно найти эти переживания, расшевелить и выразить. Набраться сил, чтобы двигаться дальше, и, самое важное, обучиться новому поведению.

Пьет человек не оттого, что плохой или больной, а оттого, что он опустошен; оттого, что чего-то попросту не умеет. Поэтому на каждой нашей встрече подготавливаем почву для новых действий. Человек постоянно думает: «Потом как-нибудь!» Нет, не потом, а сейчас: во время первой встречи пациент уже идет по пути освоения нового.

То есть можно совершить конкретное направленное действие, чтобы больше не страдать. Есть пример со стулом. Представьте комнату. Перед выходом из комнаты стоит стул с поломанной ножкой, преграждающий путь. Вы постоянно бьетесь мизинцем ноги об этот стул. Всякий раз страдаете. А ведь выхода из ситуации всего два: либо выбросить стул, либо отремонтировать и найти для него более подходящее место. Тогда страдать никто не будет. Однако, чтобы что-то изменилось, важно совершить действие. Теперь финальный тезис.

Тезис 6. «Сначала действие, потом состояние».

Зачем учиться новому поведению? Чтобы спокойно посмотреть на возможности внешнего мира, обнаружить вокруг предметы, явления, людей; сформулировать свои намерения по отношению к ним.

Можно жить в иллюзии, что ты что-то совершил, а оказывается, ты просто подумал, но ничего не сделал. Человек с зависимостью пьет и получает состояние. Наклонить бутылку, открыть рот, залить в себя – вроде бы действия, но сидя на месте. В большом смысле никаких действий и нет вовсе. И когда временное приятное состояние проходит, становится только хуже, потому что алкоголь – депрессант.

Таким образом, принцип «сначала действие, потом состояние» успешно подменяется разрушающим принципом «состояние, состояние, повторить состояние». Можно сколько угодно представлять себя чемпионом страны по бегу, но пока живьем финишную прямую не пересечешь, чемпионом не станешь [5].

Здесь вы найдете все аудиозаписи сеансов

Примерно так объясняем суть происходящего. В ней есть костяк, а есть элемент небольшой импровизации. Человеку предлагается образ мышления о том, что будет до, во время и после каждой процедуры или сеанса – ему все равно придется что-то делать, и легче это сделать с помощью профессионала. Cам он вряд ли до этого дойдет (это, скорее, чудеса).

У пьющего, кроме стыда и вины, в лучшем случае нет ничего – это несоответствие образу Я, существующему в глазах значимого родственника. К своим годам не вышло стать кем-то другим. Получилось, как получилось – и смириться с этим сложно.

Человек настолько погряз в алкоголе, что даже признать это практически не может. Даже с собутыльниками этим не поделиться.

«Бочка со спиртом» – форма объяснения того, как в принципе алкоголь воздействует на жизнь. Есть много стадий алкоголизма. По мнению одного автора, их три, по мнению другого, – пять, а третий говорит, что семь.

Как доступно объяснить, что у человека проблемы с алкоголем? Представим бочку со спиртом. Голову человека опустили в эту бочку. Он вытащил: ему не понравилось. Бочка стоит рядом, и он по праздникам может туда опускать голову вместе с другими, но сам без повода в нее не лезет. Это первая стадия.

Вторая стадия: человек опускает голову в бочку, когда хочется, а хочется время от времени. Здесь нашему человеку уже плевать, сам он это делает или с кем-то. Любой повод хорош.

Третья: человек прыгает в бочку со спиртом и постоянно находится в ней. Пропитывается парами и не хочет оттуда вылезать. Никто и ничто не заставит его сдвинуться с места. Он вязнет в этом насмерть, как муха в банке варенья.

Некоторые стараются спорить: «Я же не лежу, как эти бомжи возле метро». – «А зачем мне об этом говорите? Вы почему себя не с лучшими примерами сравниваете, а выбираете худший?» После объяснений на примере бочки становится понятно, что пациент в этой бочке каждый день.

У профессора Артемчука есть модель «навозного жука». Вы подходите к навозному жуку и говорите: «Дорогой, давай тебе библиотеку сделаем! Давай на отдых отправим! Порядок дома наведем! Образование дадим, чтобы ты пообщался с интересными людьми! Мы тебя преобразим, наполним твою жизнь легкостью и позитивом!» А навозный жук состоит из навоза, питается навозом и постоянно должен в навозе находиться. Это достаточно грубая, но интересная метафора. Может ли навозный жук жить не в навозе? Вы же не можете жить без алкоголя?

Можно ли случайно стать алкоголиком?

Прежде чем оказаться в кабинете специалиста, в жизни должно что-то произойти. Какие-то причинно-следственные связи привели пациента к нашей встрече. Он утверждает, что у него алкоголизм, и просит избавить от него. Но он не видит, что за этим алкоголизмом стоит. Можно случайно стать психиатром или архитектором? Можно случайно стать вором? Нельзя. А вот алкоголик приходит и говорит, что так произошло случайно и что он прав. Как же так произошло? Что нужно сделать, чтобы за два дня стать таким? Может, есть какой-то рецепт? Эти вопросы побуждают к осмыслению пути, который проделал пациент от момента, когда узнал, что можно пить, до момента, когда он оказался в кабинете специалиста.

Анекдоты для проверки отношения к здоровью

Существует понятие «юмора по алкогольному типу», когда человек смеется над тем, что не смешно для абсолютного большинства людей с чувством юмора. На застольях, встречах, мероприятиях есть люди, которые говорят: «Накатить бы!», «Между первой и второй», «Давай выпьем!» Малейший раздражитель, который касается спиртного, – и человек «соскальзывает»: сам шутит, сам смеется, сам цитирует кого-то, но его шутки примитивны, плоски и ограничены пространством, в котором есть только он и алкоголь.

Что такое анекдот в этом смысле? Диагностический стимул. Дочка приходит к папе: «Папа, папочка, можно я тебя поцелую?» – «Поцелуй!» Дочь целует отца, громко смеется, улыбается. Убегает за дверной проем, делает там три оборота в одну сторону, три в другую. Высовывается снова из проема: «Папа, папочка, можно я тебя поцелую?» – «Поцелуй». Приятно, что ребенок целует. «А что это ты сегодня такая любвеобильная? Что это ты целуешь меня?» – «Папа, в детском садике сказали, что водка подорожала. Наверное, ты перестанешь пить». – «Дура ты! Это ты перестанешь есть. Я еду тебе не буду покупать!»

Есть люди, которые активно над этим смеются. Фишка подобных анекдотов в том, что в них вкрапляется стрессовая часть: «Да какие вы люди вообще? Над чем смеетесь? Над трагедией?» В этот момент задевается живое, что есть в человеке. Юмор по алкогольному типу – это грубые выхолощенные эмоции. Вид давно пьющего: одутловатое лицо, нездоровая пухлость, нездоровая смуглость кожи. При употреблении любых психоактивных веществ контур тела, лица, взгляд меняются. Содержание человека меняется – он весь состоит из чего-то примитивного.

Из чего состоит работа с пациентом?

Три встречи в неделю. Первая: два часа (иногда у классических специалистов по 2–4 часа). Последующие тоже по два часа. Вместе шесть часов.

Первая встреча информационная, где мы обучаем пациента базовому сеансу; основная задача – расшевелить душу. По большому счету это можно назвать совместной подготовкой психики к психотерапевтической операции. Нельзя же сразу уложить человека на операционный стол. Важно понять, с чем имеем дело, что происходит внутри и снаружи и как с этим быть дальше.

На второй встрече к базовому прибавляется три других сеанса, которые проводим каскадом, один за другим. Человек достигает глубочайшего расслабления. В этом состоянии в какой-то момент просим его открыть глаза. Предупреждаем, что будем прикасаться во время работы ко лбу, области за ушами, грудной клетке, рукам, в области солнечного сплетения. Это часть нашей совместной работы, помогающей освободиться от накопившихся за годы психофизических напряжений. В такие моменты происходят чудесные, удивительные, исцеляющие вещи.

Дальше разбираем внешний мира человека: на что он может опереться, с чем остается, если забрать из его жизни алкоголь. Говорим откровенно, чтобы после этого хотелось жить иначе.

На третьей встрече создаем тотальное безразличие к спиртному путем отсечения эмоциональных нитей с событиями, которые связаны с алкоголем. Проходимся по значимым событиям, когда человек являлся свидетелем или непосредственным участником сцен, связанных с алкоголем. Наша задача – сделать эти сцены абсолютно нейтральными. Да, многие хотят забыть какие-то вещи, но сами мы этого не можем, потому что для этого нужно заполнить жизнь новыми впечатлениями. После алкогольных инцидентов случается ругань с близкими или череда подозрений, контроля, чувства стыда и вины, раздражения и злости. И мы помогаем избавиться от этих чувств. Какую-то часть встречи обязательно посвящаем обсуждениям того, что бы человек хотел делать в этом мире без алкоголя.

Из чего состоит базовый сеанс?

Прежде всего важно правильное положение тела. В ходе встречи человек выполняет упражнение сидя в присутствии специалиста и получает аудиосеанс как домашнее практическое задание. Дома выполняет инструкции, слушая голос в наушниках, лежа или сидя, не скрещивая рук и ног (они должны лежать параллельно) – за 30 минут перед сном.

В кабинете делаем все сидя. Руки – возле коленей, на коленях или на подлокотниках. Стопы полностью стоят на полу.

Важно сидеть, облокотившись на спинку кресла, чтобы шея не затекала. Хорошо, когда кресло с подголовником. Дискомфорта в области шеи быть не должно. Когда спина прямая, много рефлекторного возбуждения. Если облокотиться на спинку, срабатывает торможение и приходит ощущение покоя.

Говорим: «Сейчас обучу вас упражнению. Попрошу сделать приятный глубокий вдох и на выдохе закрыть глаза. Направьте все внимание на ощущение век. Ваши глаза закрыты, почувствуйте, есть ли необходимость их открыть.

Мы так устроены, что мозг хочет убедиться, что мы в безопасности. Мы видим друг друга впервые. Вы закрываете глаза, а закрывать глаза в присутствии незнакомца ненормально. Я вас понимаю. Давайте проверим. Сделайте глубокий вдох, на выдохе закрываете глаза и проверяйте: есть ли необходимость, желание, импульс открыть их. Если да, открывайте, посмотрите вокруг, опишите окружающие предметы. Посмотрите на меня, на детали одежды, на мои очки, на мой костюм, на все, что видите, – и закрывайте глаза так же, как в первый раз».

Делаем так буквально пару раз. Чаще с первого раза людей все устраивает, потому что мы уже разговорились к этому моменту.

Далее: «Сейчас попрошу вас закрыть глаза, и теперь ощущение закрытых век перенесите силой своего внимания и воображения на макушку головы как теплое приятное расслабление, как будто соединяете несколько точек: две точки от век и точку от макушки головы. Сейчас перенесите это ощущение расслабления из области глаз на макушку головы. Когда перенесете, скажите “да”, чтобы я понимал, что это произошло. Если не получится сразу, я подойду к вам и прикоснусь, чтобы точно получилось».

Когда человек закрывает глаза, подходим к нему: «Сейчас я прикоснусь к области переносицы и лба (прикасаемся). Ваше внимание здесь, в области закрытых глаз. Вы видите за закрытыми веками красные точечки или что-то темное. А теперь прикасаюсь к области макушки – соедините эти точки, перенесите это ощущение расслабления век на макушку головы».

Человек переносит ощущение за счет прикосновения (даже самый скептически настроенный человек переносит). «А теперь от макушки головы (как умеете, здесь нет правильного или неправильного) переносим через все тело до кончиков пальцев рук, ног, чтобы то, что есть в макушке головы, теперь оказалось в области кончиков пальцев рук и ног». Подходим и без предупреждения прикасаемся к кончикам пальцев рук и ног.

Как все получается, говорим: «Хорошо! А теперь сделаем это еще раз для того, чтобы вы могли убедиться, что это работает. Снова отработаем этот навык, но уже с минимальным моим участием. Опять обратите внимание на веки и перенесите чувство расслабления на макушку головы, как будто удваиваете все достигнутое расслабление: делаете в два раза медленнее, вкладывая в два раза меньше усилий. Когда сделаете, скажете мне “да”. И тут же, не задерживая решения, – через все тело, как будто расслабляетесь в десять раз глубже, чем расслабилась макушка».

Подчеркнем, это еще не сеанс. Преамбула необходима, чтобы донести до человека, с чем ему придется иметь дело дальше. На самом сеансе будем делать более сложные вещи: например, переносить тепло из одной части тела в другую, расслаблять голову, шею, плечи, низ живота, выражать дискомфортные переживания из груди наружу.

Расслабление может также происходить через счет. Я прошу обратить внимание на веки и считать вслух от одного до десяти, каждый раз в последующую цифру вкладывая в два раза меньше усилий, позволяя ей исчезать, как если бы мы писали на мокром песке, а волны эту цифру смывали. Важно, чтобы речь пациента становилась более размытой, невнятной. Этот прием подходит для людей технического склада ума, скептиков.

Есть и обратная процедура через счет. Когда счет доходит до десяти и человек не расслабляется (поднимаешь руку, а она в тонусе, напряжена), начинаем считать, размазывая весь счет протяжными глубокими интонациями в неравномерном темпе: «Деееесять» … (пауза) «Дееееевять» (еще более продолжительная пауза). Мозг ждет, что сейчас будет восемь, а ему не дают сразу эту цифру. Когда дойдем до единицы в обратном порядке, человек достигнет нужной степени расслабления.

Дальше сам сеанс. Применяем сеанс профессора Р. Д. Тукаева. Он универсален и прошел испытание временем на больших выборках пациентов с зависимостями [44].

В нем три функции.

Первая – выражающая, освобождающая от мучительных переживаний. На второй встрече эти переживания полностью покидают человека.

Вторая – релаксационная. Важно научить человека расслабляться: расслаблять голову (чтобы не было мыслей) и тело (не только мышцы рук и ног, но и глубокую мускулатуру сердечно-сосудистой, дыхательной, мочеполовой систем, желудочно-кишечного тракта). Ведь то, что долго накапливается, влияет на работу этих органов. Трудно поверить, но это правда. Когда мы счастливы, расправляемся всеми частями тела, открываемся миру, даже наше сердце бьется иначе, мы вдохновлены.

Нужно, чтобы человек мог почувствовать себя живым, настоящим и достать, наконец, свои чувства из «целлофанового пакета».

Третья функция – улучшение сна. На раннем этапе после отказа от спиртного у человека всегда есть проблемы со сном и обменными процессами. Такие же проблемы встречаются на фоне ненормированного графика или напряженной семейной, рабочей ситуации. Если сон не налажен, не будет сил двигаться дальше. Сон – главное, от чего отталкиваемся в работе.

У человека всплывает неприятное ощущение от горла до низа живота в момент, когда звучит фраза «похоже на то, когда вас обидели». Через дыхание помогаем это ощущение выразить.

Есть много вариантов, как «схватить» пациента за страдание, без специфической диагностики. В сеансе уже заложено распознавание душевного беспокойства. Оно вполне может быть неизъяснимо, но за счет дыхания становится более понятным. Пациент выдыхает и становится более спокойным и расслабленным. Мы расспрашиваем об этих ощущениях.

Когда есть чувство расслабления – есть возможность «видеть и ощущать синий цвет». «Синий цвет» произносится нараспев. Спрашиваем, что человек видел на самом деле. Вообще риторика и ритмика произносимого сходна с тем, что исходит от духовного лица в христианской традиции. Иногда люди это замечают, иногда нет, но мы не отрицаем, что действительно просто создаем ритм. Регулярно повторяю эту фразу про «синий цвет», потому что мало кто реально видит синий цвет в чистом виде c закрытыми глазами (так устроено физиологически и доказано в многолетних исследованиях Р. Д. Тукаева) [44]. Мозг ищет подтверждений, ищет синий цвет за закрытыми глазами, но не находит. Человек ожидает, а мозг не находит. И пока он пытается его найти, голова теряет критическое восприятие. В этот момент делаем внушения для расслабления тела.

Диссоциация – возможность спокойно посмотреть на неприятности жизни и чувствовать себя раскрепощенным, спокойным. Формулировка «доброжелательный критичный наблюдатель» укрепляет отстранение, повторяясь много раз, и позволяет посмотреть на себя со стороны.

Есть в сеансе и физиологические внушения: «Тепло внутри головы, тепло в шее, груди, в области сердца…» и т. д. Никогда не знаешь, у кого в какой области тела сейчас тепло. Человек молчит, а у него внутри там что-то происходит. Специалист достоверно подкрепляет происходящее.

Внушения про улучшение сна, безусловно, наполняют состояние человека во время сеанса дополнительным эффектом: «…вечером, ложась спать, расслабляетесь, засыпаете быстро и глубоко, ночной сон глубокий». Этот блок дважды повторяется в двух комбинациях и способствует улучшению сна.

В качестве домашнего задания человек слушает аудиозапись сеанса. Прослушивание не переводит в сон, то есть полчаса можно заниматься своими мелкими бытовыми делами, а потом идти спать. Ключевое – лечь спать с чистой головой, с чистой душой, без мыслей типа: «Завтра такой сложный день на работе! Все плохо!» Д/з пациент выполняет каждый день до нашей второй встречи.

В завершение спрашиваем: «Как себя сейчас чувствуете? Есть ли разница?» Даже самый жесткий скептик перестает быть скептиком. Мы не просто провели кастинг: берем его в работу или нет. Мы уже им занимаемся. Ему уже легче. Нельзя отпускать человека без эффекта облегчения. Он придет в следующий раз, уже зная, чем мы будем заниматься дальше.

Диагностика семейных отношений

В процессе глубинного интервью проводим детальный сенсорный (описанный как на кончиках пальцев рук) системно-структурный анализ семейного здоровья по В. В. Кришталю [21] по четырем аспектам жизни.

1. Самоценность (факт существования физического тела и всевозможная забота о нем).

2. Самооценка и самоуважение (насколько человек ставит свои дела в приоритет или на последнее место, предпочитая помощь другим и забывая о себе).

3. Внутрисемейное – «Я и близкие-другие» (про семью или то, что может стать семьей, с вопросом: «Что мы делаем вместе во внешнем мире с мужем/женой/детьми?»

4. Макросоциальное (все то, что свидетельствует о личной реализации за пределами семьи, обучении, социальной и финансовой реализации в связке с другими людьми).

В течение первой встречи такой анализ помогает понять, что больше всего страдает, есть ли вообще что-то здоровое, на что можно опереться.

Если речь о семейных отношениях, то наиболее информативен закрытый индивидуально-типологический опросник (ИТО) Л. Н. Собчик, существующий на момент написания данной книги в четырех версиях [42].

91 ответ на вопрос со смартфона, и мгновенно получаем расширенный профиль личности каждого из супругов. Смотрим на сочетаемость и рассогласованность.

Проясняем сильные и слабые стороны, чтобы понять, на что опереться в развитии отношений в семье. Чем больше информации, тем лучше. К следующей встрече есть возможность глубоко и на доступном языке расшифровать данные и связать их с реальной жизнью. Становится понятней, чем партнеры похожи, чем отличаются и что ими движет.

Комментарий профессора Л. Н. Собчик

Представьте себе встречу с человеком, который обратился к психологу. Первое, что вы видите, – облик мужчины или женщины. Потом оцениваете его как собеседника, на которого хотите распространить свое влияние.

Вам важно понять, внушаемый он или резистентный, будет оппонировать или эмоционально вовлечется вашим обаянием; нужно ли снять у него страх перед вашим авторитетом, или он заранее относится к любому вмешательству в его внутренние переживания с чувством превосходства интеллектуала.

Психодиагностика по ИТО сразу подскажет, кто перед вами по типу реагирования. Это и предстоит раскрыть в доверительном контакте. А это очень важно, и такой контакт возникнет быстрее и легче, если поймете, с каким вы встретились человеком, какие у него преобладающие свойства характера, что в них смешано. Для этого важно знать типологию структур личности, которая представляет лишь первичный этап познания человека напротив.

Затем выявляем социальное, контролирующее проявления характера, «застегнутого на все пуговицы» (человек носит разные маски в зависимости от окружения и эпохи). А уж что касается души, о ней узнаем лишь через косвенные признаки, дающие представление о его отношении к людям, литературе, вере, природе, искусству, семье, работе и т. д.

Работа психолога с супругами в этом смысле куда более кропотлива, чем кажется на первый взгляд. Приведем один из множества примеров.

Оба – и мужчина, и женщина – обладают чертами сильного характера, что всегда представляет большие трудности.

У мужчины выражена тенденция к главенству в семье, черты лидера, присутствует агрессивность в конфликтных ситуациях. Женщина проявляет бо`льшую уравновешенность и трезвый подход к ситуации, но противится властным замашкам мужа, стремится отстоять свою самостоятельность и лидерство на поле профессиональной активности. При этом хоть и пытается проявить сочувствие к переживаниям мужа, остается непреклонной в отстаивании своей независимости. Муж склонен уйти от конфликта, но не справляется. Его состояние близко к срыву, отчаянно пытается сохранить отношения, но при этом сохранить позицию главы семьи, свои властные притязания.

Как увидеть изменения внутри семейной пары?

Семейные отношения – один из самых значимых факторов в жизни. При нарушении гармонии в отношениях, в первую очередь мы видим повышение уровня тревоги. Зона семейной дисгармонии может быть разной.

Сексуальная рассогласованность – поле деятельности врача-сексолога. В профилях разных психодиагностических тестов в таких случаях проявляется повышение значимости самочувствия и факторов здоровья параллельно с тревожностью и внешне-обвиняющими тенденциями.

Отсутствие взаимопонимания при несходстве характеров, а также при сходстве обоих супругов по факторам выраженной склонности к лидированию, властности и упрямству. Эти свойства личности определяются не только ИТО, но и в известной степени 16-факторным тестом Р. Б. Кеттелла.

Ревность, связанная с реальными предпосылками для ее возникновения, нивелируется разрешением ситуации на основании разумного подхода.

Ревность, возникающая на почве повышенной подозрительности, которая проявлена неукротимым желанием следить за партнером, чаще не поддается коррекции со стороны психолога. При этом психодиагностика по данным ИТО, а также любым личностным тестам (СМИЛ, тест восьми влечений Л. Сонди, модификации цветового теста М. Люшера и др.) высвечивает паранойяльную акцентуацию характера[7].

Незрелые личности с неустойчивой и избыточной эмоциональностью при неразвитом самоконтроле и отсутствии опоры на рациональное часто второпях объединяются, и так же поспешно могут принимать решение «разбежаться» – это поле для работы психолога [42].

Супружеские пары, которых не спасти

Оба супруга – с выраженной тенденцией к агрессии и лидерству, упрямые спорщики или ревнивцы. Кроме того, камнем преткновения служат черты выраженного индивидуализма и интроверсии.

При явной алкогольной зависимости разницы в данных психодиагностики между мужчинами и женщинами почти нет. По развитию алкоголизма у женщин зависимость чаще всего развивается вторично вслед за любимым.

Что сохранит семейный союз?

Повышение у обоих супругов контроля над эмоциями, способность рационально подойти к ситуации и взвесить все факторы за и против. Каждому важно понять, есть ли у них общие интересы и насколько каждый дорожит отношениями [42], обратить внимание на наличие детей.

Л. Н. Собчик: «Подключите разум, оставьте обиды, не бросайте в адрес друг друга жестоких слов, которые могут сделать ситуацию необратимой. И тогда большую значимость обретут годы счастливых проведенных вместе лет и те позитивные черты характера каждого, которые следует ценить».

Психофизиологическая готовность к трезвости в семье

Ученик психофизиолога, профессора Е. П. Ильина (изучал в сравнении психофизиологию мужчин и женщин) [19], – канд. психол. наук. А. К. Дроздовский [17], работающий в центре спортивной подготовки сборных команд России, заметил у обследуемых подростков с зависимостью подтвержденную ведущую психическую тенденцию – интуицию (по К. Г. Юнгу[8]).

Аналогичная тенденция замечена им у учащихся с псевдопроблемами в учебе. В этом же секторе «расположились» музыкально одаренные дети 2–9‑го классов [17]. Подобное психофизиологическое сходство в модусах[9] химических зависимостей, учебы и музыки на пересечении интуиции в будущем даст, вероятно, больше информации о том, как и почему люди становятся зависимы.

К. Г. Юнг утверждает, что особенность интуиции состоит в том, что она не есть ни чувственное ощущение, ни чувство, ни интеллектуальный вывод, хотя она может проявляться и в этих формах. Благодаря интуиции какое-либо содержание представляется нам как готовое целое без указаний, каким образом происходило объединение этого содержания в нечто единое и осмысленное.

Наш коллега по методу ДАР, канд. мед. наук И. И. Цыганок, подчеркивает роль психофизиологической готовности пациента к сеансам [46], где специалист выступает катализатором изменений в его организме.

Комментарий к. м. н. И. И. Цыганка

Пациент говорит: «У меня сила есть, воля есть. А силы воли не пить не хватает», подтверждая цитату Николая Заболоцкого: «Не я один. Нас много. Я – живой» в том смысле, что в человеке живет множество «субличностей». Важно, чтобы он со всеми ними или с большинством договорился, чтобы они тоже были согласны. Обращаясь за помощью, человек понимает, что собственного волевого решения «не пить» недостаточно. Нужна какая-то сила извне или свыше, которая поможет ему бросить.

Или он может очень скептично или критично относиться к процедурной части работы: «Все это ерунда! Я сам просто не пью», но «Я прихожу к вам, прохожу процедуру, потому что должен знать, что назад пути нет», «Чтобы у меня не возникла подспудно мысль: “Можно же чуть-чуть сегодня и завтра, а в понедельник на работу”». Не получается чуть-чуть. Получается запой. Минимальная доза алкоголя для зависимого – ноль.

Для оценки психофизиологической готовности избавления от алкоголя И. И. Цыганок разработал «Алкотест», основанный на учете данных о свойствах высшей нервной деятельности и модификациях теста М. Люшера. Это брошюра из серий 60 цветных карточек и пяти фигур. Задача пациента – выбрать из них симпатичные и несимпатичные за 7–10 минут. Специалист регистрирует выбор карточек и наблюдает за реакциями, мимикой, стилем мышления, сохранностью познавательных психических процессов [46].

Например, пациент выбирает три симпатичные и три несимпатичные карточки; его спрашивают: «Какие не названы?» Человеку трудно сориентироваться, какие карточки не названы. Путается. Ошибается. Специалист строит свою работу с таким клиентом, говоря настолько просто, чтобы пациент был способен пропустить его слова через себя. О чем все-таки стоит поинтересоваться, это нет ли у мужчин дальтонизма. Это редкое противопоказание.

Есть метод «ЛЮСИФ», в настоящее время адаптируемый в наркологии. Он объединяет теории И. В. Гёте, М. Люшера, Л. Сонди, Г. Фрилинга, К. Г. Юнга и др.

Подробнее о теории и практике данного метода И. И. Цыганок излагает в работах и открытых лекциях [47]. Это большая инновация для нашей сферы.

Я. В. Голуб [10] предлагает на первой встрече применять одну из самых распространенных психофизиологических методик – аппарат биологической обратной связи с целью измерения кожно-гальванических реакций (КГР).

Эмоции человека можно считывать по изменениям потения ладоней. Чем больше выражена эмоция, тем больше ладони потеют (сопротивление падает). Если человек не испытывает эмоции, пот перестает выделяться (сопротивление растет). Карманный прибор передает данные с датчиков (крепятся к кончикам двух пальцев руки) через программное обеспечение (ноутбук, планшет, телефон) на монитор (располагаем его за спиной пациента, чтобы специалист мог видеть во время разговора мгновенные данные).

Применение КГР помогает сэкономить время. Пациент, как правило, уводит нас в сторону, говоря о других внешних обстоятельствах, либо о «богатом внутреннем мире». После встречи всегда можно переслушать аудиозапись с параллельной фиксацией графика – двух кривых (серой, тонической, и красной, фазической[10]).

Фазическая отражает тонкие изменения в тонической и применяется в основном на полиграфах (ответная реакция на вопрос). Что плохо видно на тонической, отражено на фазической. При этом важно положение тела: чтобы конечности не скрещивались, спина облокачивалась на спинку кресла, а стопы стояли полностью на полу.

В рамках психофизиологической диагностики специалист собирает дословные высказывания об объяснении проблемы / во время прояснения запроса (внутренняя феноменология), а также внешних действиях (что делает, чего не делает и готов бы был делать в обозримом будущем) [10].

Глава 4

Содержание второй встречи

На второй встрече проясняем, что происходило с пациентом, пока мы не виделись неделю. В редких случаях он говорит, мол, уже не очень-то и хочется думать об алкоголе. Так действительно бывает. Впечатлительные и высокомотивированные несколько раз прослушают запись сеанса, и этого достаточно. Вопросы в начале встречи нужны, чтобы проверить, насколько человек признает происходящее с ним.

Если у человека отнять алкоголь и все, что с ним рифмуется, не останется ни сферы интересов, ни целей, связанных с поиском компании и спиртных напитков.

Чем же заняться вместо выпивки?

Необходимо также проверить намерения и желания пациента на реалистичность сообразно его возможностям, текущей жизненной ситуации. Нереалистичные стратегии могут сильно навредить и привести к потере сил.

Всегда объясняем, для чего нужны живые встречи, что будет происходить на каждой. Вот что происходит на второй.

«Сегодня проведем важную работу. Наша встреча состоит из двух частей: процедурной и укрепляющей. Процедура занимает 50 минут. После завершения обсудим аспекты внешнего мира: что будете и чего не будете делать, от чего откажетесь или что, наоборот, проявится.

Процедурная часть состоит из четырех сеансов. Один сразу переходит в другой. Вы будете выполнять инструкции, как и в прошлый раз (это вам знакомо). В процессе буду прикасаться (это моя работа) к правой или левой руке, ко лбу, плечу, вискам, шее, солнечному сплетению. К интимным местам прикасаться не буду. Это запрещено и не поможет. Перед каждым прикосновением предупреждение будет в виде инструкций».

Обязательно спрашиваем, есть ли индивидуальные части тела, к которым не стоит прикасаться. Это прикосновение может вызвать эмоциональный или физический дискомфорт.

Однажды мы проводили сеанс, где по инструкции прикоснулись к кисти правой руки. Вдруг странная реакция: пациент прижал руку к туловищу с выражением лица мученика. Остановили сеанс. Он рассказал, как в детстве его заставляли ходить в музыкальную школу по классу баяна. Когда пришло время экзамена, он сломал себе руку, чтобы не идти. Умышленно уронил на руку табурет. История давняя, мозг будто забыл об этом, а тело помнит, и прикосновение спровоцировало подобную реакцию. Также есть очевидное психологическое или физическое насилие, когда человека могли душить, бить, теребить, резко прикасаться. Если все-таки есть место, к которому прикасаться нежелательно, стараемся найти обходные пути, выбирая другие телесные приемы или заменяя их на вербальные.

Мы уже говорили о заявлении. Пришло время написать.

«Возьмите лист бумаги и пишите заявление. Не для меня или ваших близких. Для своего будущего. Цель – признать свое положение и принять ответственность за изменение жизненной ситуации. “Я, Иванов Иван Иванович, избавляюсь от унизительной алкогольной зависимости сроком на…” (просим выбрать срок)».

Пациент может указать срок два года, 10 лет, всю жизнь. Специалист не проговаривает сроки. Потому что на бумаге пишут одно, а в ходе сеанса получается другое (более длительный срок или на всю жизнь). Некоторые юлят, называя срок меньше года. Например, когда пройдет 11 месяцев, перед новогодними праздниками, «снова приеду к вам – повторим».

Далее просим перечислить максимально сенсорно, наглядно и конкретно все, что важно сделать в жизни, если пациент прекратит употреблять спиртное. Даем пять минут, пациент пишет больше 10 тезисов: гулять с ребенком, отправиться в путешествие с женой, сменить работу, закончить ремонт, изучить новый язык программирования и т. д. Зачем-то люди хранят заявление. Для них это огромный шаг, и мало кто его уничтожает. Когда документ написан, человек ставит подпись и дату и садится напротив, тогда начинаем процедурную часть.

Первый сеанс – работа с сопротивлением. Основная задача сеанса – формирование устойчивого способа не идти на поводу у болезни. Субъективно разделяют больную и здоровую часть личности. Больная – ленная; ей не хочется излечиваться и что-то делать. Весь этот сеанс нужен, чтобы абстрагироваться от мыслей: «Наблюдайте за своими мыслями, как за незнакомыми людьми, которые входят и выходят через ворота вокзала». Таким образом, мы прерываем причину появления неприятных чувств через отсутствие мыслей. Затем сразу расслабляем тело: «Бывает, подумаешь о чем-то хорошем, и становится радостно, телу хочется расправиться. Бывает наоборот, когда подумаешь о чем-то неприятном, и телу хочется спрятаться, убежать, замереть или напасть». Смысл в том, что важно добраться до переживаний пациента, через которые он понимает, что у него есть и здоровая часть личности, которая как раз-таки и хочет справиться. Теперь моделируем через воображение и внимание, что в одной из рук человек может ощутить того себя, который чему-то сопротивляется. Чтобы соединить ленную часть со здоровой, первую необходимо простить. По инструкции две части, подобно полюсам, притягиваются, открывая готовность к излечению. Сеанс завершается углублением расслабления.

Переходим к базовому сеансу Р. Д. Тукаева

Мы познакомились с ним на первой встрече. Пациент самостоятельно воспроизводил его дома, что открывает беспрепятственный способ освобождения души от ключевых переживаний (физиологически различимых от горла до низа живота). Не будем останавливаться, в предыдущей главе данный сеанс описан в подробностях.

У Рашита Тукаева есть сеанс моделируемого воображением подъема в гору. Это рассказ в формате дружеского диалога, но без вербального ответа от пациента, сопровождаемый непростой прогулкой по дороге, которая ведет вверх. Все это погружает обоих участников процесса в терапевтическую среду.

Человек прикладывает усилие, поднимается по дороге вверх и видит сверху все совершенно иначе. Внизу ему казалось, будто все устроено одним образом, и его точка зрения была непоколебимо «правильной». Поднимаясь наверх, он видит, что оттуда все воспринимается по-другому: «Отсюда многое, что казалось слитным, нераздельным, воспринимается теперь как совершенно различное, принадлежащее совершенно разным областям. А то, что было изолированным и, казалось чужим, оказывается единым и слитным». Пациент берет с собой эти воспоминания и состояния. Проживаемое подкрепляем физиологическим, сопровождая человека до полного погружения: «И сердце твое бьется чаще, и дышишь глубже». Сам факт того, что он в своем воображении поднялся в гору и спустился обратно, является исцеляющим.

Целительно, что человек запоминает состояние, усилия, проживаемые в движении наверх, спускается, и то, что с ним произошло, остается в его памяти.

Сопровождаем человека не из позиции «сверху вниз», а из позиции «рядом». Ведем. Специалист для человека – проводник в его внутреннее состояние нагнетаемого страдания, которое нам предстоит выразить далее.

После подъема в гору начинается то, что многие назовут чудом. Хотя, по сути, это естественное состояние.

Перед процедурой мы говорили, что отказ от алкоголя – решение с открытыми глазами. Мы сидим в затемненном помещении так, чтобы источник света не попадал в глаза. Специалист подводит пациента к вершине драматургической арки – четвертому сеансу:

«Наша встреча действительно уникальна. Не потому, что мы закрыли дверь и вы слышите мой голос. А потому, что за время нашей встречи я переживаю все происходящее вместе с вами. Отдаю свое время, отдаю свои силы, отдаю свое здоровье, чтобы вы были здоровы».

Специалист после сеанса действительно тоже чувствует некую опустошенность, переживает катарсис.

«Сейчас откройте глаза. Смотрите сюда (показываем на область надбровных дуг собранными в воздухе ладонями). Делаю так, чтобы вы внимательно сюда и только сюда смотрели и слушали только мой голос. Помогу вам избавиться от унизительной алкогольной зависимости».

Задача – удержать внимание, потому что, когда пациент открывает глаза, воспринимает специалиста совсем по-другому: «Вы стали для меня другим человеком, вы были как будто не вы». За счет чего?

Мгновенное распахивание век – чисто физиологический эффект. Посмотрим на происходящее прагматично: 40 минут человек сидит, выполняет инструкции с закрытыми глазами, и вдруг его резко просят открыть глаза. Конечно, его сознание изменено, и пациент не успевает выстроить логическую цепочку, кто перед ним сидит, о чем говорит и зачем мы здесь. Он просто видит перед собой образ человека, инструкциям которого важно следовать.

Подкрепляем состояние метафорой зеркала: «Вы сейчас сидите передо мной, но меня нет. Дело в том, что перед вами сидите вы. Я – это вы. А вы – это я.

Люди по-разному описывают, что такое зависимость. Кто-то говорит, что биологическая болезнь, кто-то считает, что причина в генетике, а кто-то утверждает, что это болезнь, и болезнь духовная». Спрашиваем в формате монолога: «А чем же вы больны? А болен зависимый человек одним и тем же». Драматически цитируем Велимира Хлебникова: «Ты жесток к нам, мы невинны. Нет в нас жизни половины».

«Наполовину человек живет: наполовину муж, наполовину сын, наполовину отец, наполовину мать, наполовину на работе, наполовину дома в семье.

Листаешь книгу диагнозов, видишь картинки, как из старого букваря».

Далее специалист драматично, в красках проговаривает истории, цель которых – вызвать у пациента неравнодушие, сильные эмоции. Поскольку в историях упоминаются дети и несправедливое отношение к ним со стороны зависимых взрослых, это затрагивает душу пациента, доступ к которой открылся через глубокое расслабление.

Картина первая.

В дверь ломится пьяный мужчина. Дверь заклинивает. Он ее выбивает. Обрываются провода, зацепившиеся за дверь. На пороге – злой отец. Грязное пальто. Оторванные пуговицы. В руках пустая бутылка.

Отец врывается в комнату. Там сонный мальчик. Мальчик продирает глаза. Отец что-то ищет. Шумно. Раздается громкий звук падающей бутылки. Бутылка катится по полу. Вдруг отец видит у изголовья кровати валенки мальчика, хватает их под мышку и выбегает на улицу. Мальчик кричит: «Папа! Папочка, отдай! Это мои валенки!»

Картина вторая.

Снег. Зима. Отец несется по снегу. За ним мальчик: «Папа, папочка, ты же обещал! Папочка, родной, любимый! Отдай валенки!» Мальчик бежит за ним, хватает отца за рукав. Отец отбрасывает мальчика. Мальчик падает в снег и горько плачет.

Картина третья.

На пороге отец виновато смотрит вниз. В его руках новые валенки. «Здравствуй, сынок, я принес тебе валенки». Мальчик отворачивается, смотрит в окно. На глазах мальчика слезы: «Не нужны мне твои валенки, папа!» Мальчик отморозил ноги. Одну пришлось ампутировать. Перемерз. Это ли от Бога? Это ли от Бога?

Или другая история.

Другая картина, как журналист приходит за новым материалом в дом малютки, где находятся брошенные дети из разных семей. Журналист спрашивает педагога: «Кто у вас здесь из новеньких?» Педагог отвечает, что есть Катя, Света, Иван, а это Аня. – «А почему у Ани платок на голове? Лето. Жарко». Подзывают Аню. Аня говорит: «Здравствуй». Взгляд вниз. Журналист спрашивает: «Что у тебя на голове?» – «На голове платок». – «Почему платок?» – «Волос нет». – «Почему волосиков нет?» – «Потому что мама подзывала к себе и, когда я не приносила ей бутылку с водкой, тушила об меня окурки». Это ли от Бога? Это ли от Бога?

Таких историй много. В разных декорациях. Все они завязаны на продолжении рода, на отношениях с детьми, а точнее, на демонической составляющей этих отношений. Болезнь человека разрушает близкие связи, она влияет на личную семейную историю детей.

На глазах наших пациентов тоже слезы. Они вынуждены все это слушать обнаженной душой и вздрагивают, когда слышат о том, что происходит с ребенком. Между сюжетами историй проговариваем: «Нет, вы не правы… Мы невинны… В нас нет жизни половины».

Далее говорим: «А ведь каждому хочется одного и того же: быть любимым, любить и иметь на это настроение каждый день». Эта фраза услышана автором книги на концерте 5 сентября 2020 года. На Южном Берегу Киева выступал Александр Чемеров[11] с сольным концертом. Фраза вполне уместна, поскольку отсутствие любви в жизни пациентов – основная причина пустоты внутри. Эту цитату мы решили сохранить дословно, помня реакцию публики в гробовой тишине. Она дает ощущение сопричастности. Все мы являемся одним целым; все то, что происходит между нами, неизбежно.

Нам кажется, что мы какие-то уникальные, и нам хочется того, что, возможно, у большинства людей уже есть. Нет, всем хочется одного и того же: любить, быть любимым и иметь на это настроение каждый день.

Далее говорим: «Сейчас продолжаете движение по дороге вверх. Можно плыть по течению, а можно двигаться вверх. Вы выбираете двигаться вверх». Эпизодически повторяем движения ладонями, фиксируя взгляд, чтобы у пациента не было возможности задуматься о чем-то стороннем. Он выполняет инструкции, строит картинки, оживляет образы.

«Через некоторое время подойду к вам, прикоснусь, и вы примете для себя решение, к которому давно шли». После непродолжительной паузы внезапно встаем, уверенно подходим к пациенту, пока он продолжает смотреть нам на область между бровей. Левой рукой прикасаемся к плечу пациента, правой – ко лбу. Происходит мгновенный физиологический эффект. Во-первых, это очень неожиданно. Во-вторых, чем ближе взгляд, тем выше внушаемость; а прикосновение к ранее проговоренным участкам тела многократно усиливает эту внушаемость.

С дружеской интонацией продолжаем:

«Николай, вы не пили алкоголь уже 10 дней. Верно? (Кивает.) А теперь избавляетесь от алкогольной зависимости сроком… Отвечайте, на какой срок?» (Получаем ответ.) Ответ может быть смазанным. Он может говорить полушепотом. Пациент отвечает, например, что на всю жизнь. Мы: «Очень хорошо. Вы не будете пить всю жизнь. В противном случае что?» (Получаем ответ, который исходит без установок от нас; человек говорит: «потеряю все», «умру», «останусь один» и т. д.)

«Прислушайтесь, что ощущаете». В этот момент кладем свою левую руку на область солнечного сплетения, на грудь пациента. Это прикосновение ощущается наиболее субъективно значимым для пациента. При этом продолжаем смотреть в глаза со словами: «Коля, оставайся с нами. Ты здесь нужен. Мы тебя любим. Оставайся здесь». Именно в этот момент у пациента происходит сильная психофизическая разрядка. Тело может подергиваться, вибрировать. На глазах человека появляются слезы. Это состояние усиливает несколько дискомфортное положение пациента в кресле. В момент исполнения данного фрагмента процедуры важно ощущать, что происходит с человеком, присоединяясь к его состоянию. Мы поймем, что с ним, по дыханию (сильный выдох), снятию телесного напряжения, изменению цвета кожи лица.

Нам важно убедиться, поэтому мы задаем вопрос, не отрывая рук от солнечного сплетения: «Сколько процентов ощущения от моего прикосновения у вас осталось? Если было 100 %, то сколько сейчас от 100 осталось?» Пациент отвечает, например: «30 %». Говорим: «Хорошо. Сконцентрируйтесь на этом ощущении, на том, что осталось, и силой своего внимания, силой своего воображения сейчас переносите это ощущение в правое плечо (прикасаемся левой рукой к правому плечу со словами: «Прикасаюсь к правому плечу – переносите. Как перенесете, скажите “да”, чтобы я понимал, что вы сделали это»). Из правого плеча переносим ощущение в правый локоть (прикасаемся к правому локтю со словами: «Прикасаюсь к правому локтю – переносите. Как перенесете в правый локоть, скажите “да”»). И незамедлительно из правого локтя – в правую ладонь: «Сейчас ладонь сжимается сама по себе, без вашего участия, настолько сильно, насколько сильно это ощущение, эти 30 %» (легким троекратным постукиванием по внешней части кисти усиливаем превращение ладони в кулак). Ладонь сжимается. «Сейчас вы испытываете пик этого ощущения. Пик – значит этого ощущения настолько много, что вы перестаете что-либо контролировать. Просто подождите, когда рука сама разожмется, когда посчитает нужным, позволяя выражать все, что не выражено с каждым вашим вдохом и выдохом, с каждым моим словом. И, когда разожмется, остатки ощущения покинут вас».

Кулак непременно разжимается. Человек в процессе переживаний может плакать, подергиваться, дышать по-особенному. Задача состоит в том, чтобы все, что осталось невыраженным, стало выраженным. Причем в районе груди, в области солнечного сплетения может возникнуть два новых ощущения: либо прилив сильного обжигающего тепла, либо опустошение. Об этом мы сообщим пациенту после завершения сеанса и предупредим, что пройдет в течение 1,5 суток, т. к. это физиологические признаки регенерации души.

Когда дискомфорт сводится к нулю, просим закрыть глаза и даем инструкцию распространить новое для пациента ощущение из области груди одним потоком вверх (до макушки головы), другим – вниз (до кончиков пальцев ног). Даем пару минут побыть в таком состоянии и возвращаем в реальность:

«Сейчас я досчитаю до трех, вы сделаете приятный глубокий вдох-выдох, полностью вернетесь и опишете несколько предметов окружающей действительности: как называется, цвет, форма, размер, для чего используется во внешнем мире. Один – звуки становятся громче, явственней, сильнее; два – хотите пошевелить пальцами рук и ног, руками, ногами, туловищем и потянуться; три – делаете приятный глубокий вдох-выдох, потягиваетесь и описываете несколько предметов».

Пациент открывает глаза. Спрашиваем, как он себя чувствует. И, самое важное, ясно и открыто проговариваем каждый сеанс, который проводился. Буквально каждый фрагмент: «Мы работали с сопротивлением. Чувствовали ли вы сопротивление? Если да, где оно находилось? Что вы делали? Что получалось? Насколько глубоко вы были расслаблены в этот момент?» И так коротко по каждому сеансу. Таким образом мы выводим на уровень языка все происходившее. Вызывает интерес описание именно четвертого сеанса, поскольку физиологически каждый получает разную разрядку и по-разному ее описывает. Красной нитью через весь процесс проходит идея, что мы проделываем эту работу, чтобы у человека изменилось восприятие себя и мира. Если у пациента нет вопросов по происходившему, отпускаем его с рекомендацией прекратить выполнение домашних заданий и просто наблюдать за собой.

Психологическая зависимость от курения, алкоголя, компьютерных игр и смартфонов нередко является фактором отвлечения, переключения, релаксации. Они смещают фокус внимания на себя, вызывая эмоции.

Поэтому во многих случаях специалисты рекомендуют заменять одни психологические зависимости на другие. Например, слушать разработанные аудиовизуальные сессии антистресса, снятия тревоги, релаксации, восстановления, отдыха и мотивации.

Что касается алкогольной зависимости, есть данные, что на электроэнцефалограмме сглаживается фокус и снижается мощность основного ритма, увеличивается удельный вес медленно-волновой активности тета- и дельта-диапазонов. А высокочастотная активность бета-полосы усиливается в ростральных и снижается в каудальных корковых зонах [1].

Длительные сессии (не менее двух месяцев) аудиовизуальной стимуляции меняют активность мозга. В данной книге делимся возможностью выполнять упражнения, в том числе с применением запрограммированных очков аудиовизуальной стимуляции Lingvostim, что усиливает достижение психофизиологического эффекта. Противопоказаниями являются светобоязнь и неврологические заболевания, в т. ч. эпилепсия [10].

Такая стимуляция значительно увеличивает мощность в диапазонах тета-1, тета-2, альфа-1 в лобной и центральной коре. Суммарная мощность увеличивается в правой центральной области. С учетом этого для пациентов с алкогольной зависимостью рекомендуются сессии, направленные на усиление альфа-ритма, а также сессии с аудиосопровождения молитв или колокольного звона [50].

Глава 5

Третья (завершающая) встреча

Третья встреча, как и предыдущая, начинается с разбора прожитой недели. Период наблюдения расширяется. Есть первые инсайты пациента о себе и близком окружении. Расспрашиваем, помогаем высказаться. Если вначале человек колебался, менять ли работу, как договориться с партнером, какую позицию занять, то к завершающей встрече он имеет оформленный взвешенный вывод. Пациент в другом состоянии после нашей процедуры: принял решение не пить алкоголь. Восприятие происходящего меняется, будто «вывернули наизнанку».

Что характерно, пациентам, которым назначили медикаменты (для стабилизации сна, настроения), сначала лекарственный фон может мешать.

Без целенаправленных биологических мишеней люди по согласованию с врачом уходят от препаратов. А после базового сеанса гораздо лучше высыпаются.

Первые 15–20 минут третьей встречи проясняем сенсорные внешние изменения и самочувствие. Если пришли близкие, обязательно приглашаем их на совместный разговор. Они делятся наблюдениями за пациентом за две недели. За это время ничего сверхграндиозного, как в голливудских фильмах, не происходит. Идет планомерное движение, зависящее от действий человека. Специалистам самим интересно, что с пациентами и их близкими.

Хотя есть разные случаи. Например, пациента выписали из стационара и перевели на амбулаторную помощь. Люди бросают пить, чаще временно. Сложно заметить изменения из-за низкой мотивации. Люди без мотивации живут в иллюзии стабильности. Есть работа. В каком бы состоянии они туда ни пришли, работа оплачивается. Есть отношения со спасателями. Деньги на отдых, но без отдыха. С потухшим взглядом они заявляют, что все в порядке, как у всех. Даже к третьей встрече им трудно сформулировать что-то внятное. Если сесть напротив и молча наблюдать, они будут молчать. Их ставят перед фактом, что они «будут терпеть все эти процедуры». Жена скажет: «Не будешь кодироваться, расстаемся. Не пойдешь, ребенок будет жить со мной. Не решишь проблему, не сможем общаться», – своего рода шантаж.

Для других зависимых – это желание исправить. После второй встречи, на пике внушаемости, у них что-то откладывается. Оказывается, несложно разобраться, почему он пил. Люди делятся тем, как теперь реагируют на привычное ранее: «Прошел мимо магазина, но покупать не хочется»; «Сходил на день рождения – было все равно». Формируется устойчивая позиция стороннего наблюдателя. В этом помогает каждый проведенный сеанс и промежуточные итоги.

Порой пациент спрашивает: «А что, нам ходить по галереям надо?» Отвечаем: «С чего вы взяли, что говорим, куда вам конкретно идти? Мир гораздо шире галереи. Вам вообще что интересно? Что увлекает?» Таким образом, мы возвращаем ответственность за увлечения и складываем это с результатами личностного тестирования каждого из партнеров пары.

Если зашкаливает погруженность в себя у тревожного исполнителя, а его жена – экстраверт с агрессивными настроениями, важно, чтобы они как-то находили точки соприкосновения во внешних действиях или прекратили мучить друг друга. Важно, чтобы кто-то в паре был более инициативный, и они могли договориться о будущем. Стоит уточнять, что он(а) чувствует, когда кто-то рядом берет на себя инициативу; что говорит и что делает партнер при этом. Это помогает прийти к знаменателю в отношениях и определить измеримые критерии достижения.

На завершающей встрече проводим два сеанса подряд. Начинаем с базового. В процессе проговаривания инструкций создаем специальные паузы, чтобы человек глубже провалился в уже знакомое ему состояние. Продолжаем медленнее, произнося слова так, чтобы пациент ярче ощутил внутренние изменения. Каждый эффект сеанса пропускаем на уровне максимально обостряющих лечебных эффектов от внушений.

Перед завершающей встречей проговариваем цель – «разорвать эмоциональные нити, связывающие вас с событиями, где вы непосредственный участник, соучастник или наблюдатель». Он хочет, чтоб его больше не гложили переживания, рифмующиеся с алкоголем.

Например, пациент описывает ситуацию: «Проснулся в новогоднюю ночь, а жена не разбудила на обращение президента (обычно президента в Новый год слушает стоя). Встал в 1:00 ночи, взял шампанское и разбил бутылку об кафель». Жена ушла. Месяц не общаются. Признался, что обратился за помощью и хочет все исправить. Есть стыд, вина, злость и другие чувства даже после второй встречи со специалистом.

В попытке разобраться в его текущих и желаемых ощущениях заходим через то, что сейчас стало модно называть «эмоциональным интеллектом»: «У вас есть возможность избавиться от гнетущего чувства. Если бы вы его не испытывали, как хотели бы себя чувствовать и что делать?»

На втором сеансе третьей встречи идем по автобиографии человека через поиск событий его жизни, которые реально связаны с алкоголем, чтобы сделать их абсолютно нейтральными. Исследуем воспоминания для понимания, из чего состоит его жизнь, что наполняет, драйвит, будоражит, радует, показывает ее ценность.

Феномен автобиографической памяти многими учеными-практиками отождествляется с понятием личности. Воспринимаемое во внешнем мире через органы чувств откладывается в памяти человека и проявляется при воспроизведении как набор индивидуально значимых нарративов.

Тезис о том, что память + воображение = личность, высказанный В. В. Чугуновым [49], находит подтверждение. Об этом много говорил биограф В. В. Набокова, профессор филологии Б. В. Аверин в своей открытой лекции «Память как собирание личности» (2015) и профессор психологии В. В. Нуркова [33], чью модификацию методики «Линия жизни» мы применяем на третьей встрече для сбора дополнительной диагностической информации – срез значимых воспоминаний в хронологии с последующей их эмоциональной оценкой и детализацией места, времени, обстоятельств, участников событий, содержания и последствий их действий.

Эти воспоминания можно оживлять по-разному, включая в сеанс сценария исследования событий как фотографии (В. В. Нуркова), так и оживленный сенсорный опыт с двигательной активностью в рамках Терапии Активации Сознания (Ж. Беккио, Б. Суарез, С. Пурше) [37, 51].

В измененном состоянии сознания, сразу после завершения базового сеанса, говорим: «Сейчас вы будете двигаться по линии времени, будто спускаясь по шахте лифта или по ступенькам вниз. Я буду произносить цифры вашего возраста. И всякий раз, когда слышите цифру вашего возраста, перед глазами, как картинки, проносятся события, где вы непосредственный участник, соучастник или наблюдатель. События могут быть связаны с алкоголем, конфликтами, недоразумениями при употреблении алкоголя или просто могут быть значимыми событиями вашей жизни, которые вы не замечали раньше. Поэтому сейчас концентрируйтесь, вслушивайтесь, всматривайтесь, внюхивайтесь в каждую цифру, которую я произношу вслух».

Управление счетом – инструмент погружения в более глубокие состояния, что становится возможным путем размазывания произносимых чисел, создания пауз и комментариев между числами.

Например: «Вам сейчас 37 лет. Всматривайтесь, вслушивайтесь, внюхивайтесь в картинки событий, которые воспринимаете. Посмотрите на происходящее, как на трехмерную картину, где есть вы и другие люди, которые там что-то делают. Где находитесь? В помещении или на улице? Что происходит? Где ваши руки? Что делаете руками? На что смотрите?»

С помощью слов и настроения можно управлять сенсорикой: «всматриваетесь, вслушиваетесь, внюхиваетесь, трогаете, наблюдаете, обходите со стороны, дышите и т. д.». Задается инструкция для управления тем, что человек там может ощущать. Наблюдаем за подвижностью и погруженностью в выполнение инструкций. Стараемся не растягивать процедуры во времени, особенно когда людям 60+ лет, поскольку на два сеанса, которые происходят на встрече, уходит порядка 50–60 минут. Мы спускаемся по линии времени от актуального возраста: 36 лет, 35, 34, 33 и т. д. Чтобы человек считал, нужно его подготовить, дать инструкцию. Но практика показывает, что, когда специалист берет инициативу на себя и считает за клиента, в этом процессе больше результата.

Доходим условно до воспоминаний первого года жизни. Если всплывают значимые события, давшие психическую встряску (аварии, клиническая смерть, потеря близких, операции и т. д.), можно сделать на этом акцент, не погружаясь в детали фабулы всей ситуации, давая больше времени побыть в этом возрасте (до минуты).

Когда доходим до первого года жизни, говорим: «Сейчас вы в более раннем возрасте. Внутри себя, внутри своего сердца оглянитесь и посмотрите на все события, с которыми встретились. Заметьте часть событий, которые вызывают дискомфорт. Чтобы попрощаться с ними, будем идти в обратном порядке: от года вверх. И всякий раз, когда будете встречать события, являющиеся для вас нежелательными, сделайте внутри себя пять вещей. Будете внутри своего сердца говорить: “Я ненавижу тебя за…, я злюсь на тебя за…, я благодарю тебя за…, я люблю тебя за…, и я прощаю тебя за…”».

Мы повторяем эту инструкцию еще раз, медленнее, но всякий раз помогая человеку ее выполнять. C каждым счетом (первые десять цифр), после каждой цифры проговариваем эти пять слов: «ненавижу, злюсь, благодарю, люблю, прощаю». Таким образом обучаем психику пациента реагировать на эти слова. Затем, через каждые, допустим, пять лет, когда доходим до возраста с 10 до 15 лет, на 15 годах проговариваем то же самое: «ненавижу, злюсь, благодарю, люблю, прощаю». Такими внушениями психика настраивается на освобождение от того, что для нее является нежелательным.

Проговаривая комбинацию слов, иногда мы встречаем и приятное, радостное воспоминание (оговариваем это в начале встречи). Может быть, что в свои 13 лет человек играл в футбол с друзьями, и для него лучше этого на свете ничего не было. Команда качала его на руках и благодарила. Он чувствовал себя нужным и любимым. И тут вдруг откуда ни возьмись: «ненавижу, злюсь, благодарю, люблю, прощаю». Неудобно получается. Но человек фильтрует неприятные воспоминания и оставляет радостные. Главная задача – чтобы он себя простил. Простить = отсечь сильные эмоции, которыми он связывает себя с конкретными событиями внешней жизни. Результат – отстать от себя, прекратить внешние причины мучений и несчастий.

Часть, которая живет внутри как несправедливая, освобождается, и человек не носит ее больше в себе.

Когда доходим до цифры реального биологического возраста, даем инструкцию «прорасти на год вперед»: «Сейчас 8 февраля 2023 года. В комфортном для вас темпе начинаете расти на год вперед, чтобы вы оказались 8 февраля 2024 года. Сейчас погрузитесь в этот день и ответьте внутри себя: где находитесь? (В помещении или на улице.) Есть ли кто-то рядом? Кто эти люди, что вокруг, какие предметы вас окружают, что делаете руками, что делаете вместе с другими, чем занимаетесь, на что смотрите?»

Мы усиливаем эффект, спрашивая пациента о запахах, цветах, о том, о чем молчит, что говорят люди рядом, улыбаются ли они. Важно добавить больше деталей для полноценной живой картинки. Просим его побыть в этой многомерной картинке столько, сколько ему важно. Когда достаточно, просим сказать «да», чтобы понимать, что он готов вернуться в 8 февраля 2023 года. Как правило, это не занимает больше нескольких минут. Тогда говорим: «Через некоторое время досчитаю до трех, и вы полностью вернетесь. Один – и звуки становятся громче, явственней, сильнее. Два – появляется желание пошевелить кончиками пальцев рук и ног, руками, ногами, туловищем, потянуться, как после пробуждения. Три – делаете приятный глубокий вдох-выдох, на выдохе открываете глаза, описываете один-два предмета внешней действительности вслух по принципу “как называется, цвет, размер, форма, для чего используется во внешнем мире”. Как закончите описывать предметы, посмотрите на меня, чтобы я понимал, что вы полностью вернулись».

Почему возникает такая комбинация: «ненавижу, злюсь, благодарю, люблю, прощаю»? В 2015 году автор книги учился у израильских специалистов по работе с пострадавшими в ходе боевых действий и их семьями – Гилы Петровой и Моти Пикельнера. Многое пропущенное через себя на том обучении завязано на содержании Торы. Ведущие дали упражнение «Письмо прощания».

Участники выплескивали на бумагу все, что касается переживаний, когда тебя кто-то покинул или ты чего-то лишился. Это глубокая продолжительная работа. Люди плачут и проходят несколько стадий.

Первая – несогласие и обвинение («ненавижу и злюсь за что-то», «почему как дурак себя вел, «почему обижал своего ребенка», «почему поступал так с друзьями», «почему терял людей», «почему он так со мной», «как он мог так поступить и оставить нас здесь» и т. д.).

Вторая – благодарность и любовь («благодаря этому опыту что-то получаю или получил», «если бы этого опыта не было, я бы поступил иначе»).

Третья – прощение («отпускаю то, что осталось», «смиряюсь с тем, что связано с конкретным человеком и конкретными обстоятельствами, в которых возникли сложные чувства»).

Когда движемся по линии времени, проговариваем очень быстро: «ненавижу, злюсь, благодарю, люблю, прощаю». Пациент все это пропускает через себя в состоянии повышенной внушаемости в условиях, где значимые воспоминания с конкретной эмоциональной аранжировкой поддаются специфической переработке и теряют свою актуальность.

Есть события, субъективно оцениваемые человеком как полезные или бесполезные, позитивные или негативные. Мы эти события, чувства и связанные с ними переживания, переформатируем с помощью практики внушений и обращений к образам.

Если бы мы просто посадили человека за стол, дали бы ему ручку, бумагу, нарисовали линию времени и шли по этой линии, традиционно двигаясь вперед, а он бы при этом переживал, встречался с событиями и проговаривал их (и мы бы дали ему возможность написать письмо-прощание), то процесс бы происходил иначе, с другой степенью глубины, с другой концентрацией. Поэтому используем модификацию методики «Линия времени», когда пациент уже вышел из состояния повышенной внушаемости, когда общаемся в интервью.

Важно, что в результате работы у человека возникает ощущение равновесия. Сеанс – возможность представить это все в виде какого-то порядка, прожить этот порядок вещей и идти дальше, не зацикливаясь на прошлом. В любом случае цель происходящего в том, чтобы пациент не находился в чувствах, ассоциированных с алкоголем и всеми вытекающими из этого последствиями.

Есть отрывок из «Маленького принца» про пьяницу: «Когда он явился на эту планету, пьяница молча сидел и смотрел на выстроившиеся перед ним полчища бутылок – пустых и полных.

– Что это ты делаешь? – спросил Маленький принц.

– Пью, – мрачно ответил пьяница.

– Зачем?

– Чтобы забыть.

– О чем забыть? – спросил Маленький принц; ему стало жаль пьяницу.

– Хочу забыть, что мне совестно, – признался пьяница и повесил голову.

– Отчего же тебе совестно? – спросил Маленький принц, ему очень хотелось помочь бедняге.

– Совестно пить! – объяснил пьяница, и больше от него нельзя было добиться ни слова».

Алкоголика заботят в основном два чувства: вина и стыд. Стыд не оправдание образа себя перед другими. Вина – когда поступил с кем-то несправедливо и нуждаюсь в том, чтобы человек меня простил. Это перекликается с вещами, о которых мы говорим с пациентом про чувства «в целлофановом пакете». И когда достаем их, обнажаем, появляется возможность совершить действие.

Очевидно, если у человека кто-то из родных употреблял, у него нет верных ориентиров, образов мужского и женского, человеческого, внутрисемейного. Каким мужчиной, отцом в своей семье видит тебя твоя пьющая мама? И, наоборот, глядя на образ папы, ты все равно его повторяешь, поэтому у тебя и жена, которая выбрала такого же пьющего человека, каким является ее папа. Целый рефрен по сценариям.

Стыд – неоправданный образ перед другими, вина – неоправданный образ перед собой.

Пациент пробуждается после сеанса, интересуемся тем, что он видел, в чем участвовал: «Расскажите о ваших наиболее значимых воспоминаниях. Что там связано или не связано с алкоголем? Что там происходило? На какие этапы делится ваша жизнь после того, как мы это прошли вместе?» Задача – услышать человека. Бывает, с 20 до 37 лет в его жизни нет ничего, кроме плохих компаний, ночевок вне дома, равнодушия к учебе или работе. Для закрепления важно это все проговорить.

Если говорить о значимых воспоминаниях, помимо алкогольных, их тоже нужно вытаскивать и подчеркивать, что человек, возможно, что-то сделал руками (реальное физическое действие) или в чем-то принимал участие.

Любопытствуем, как он внутренне прожил год вперед, что видел в будущем, в чем принял участие. Просим детально описать увиденное и сопоставлять с внешней реальностью. Мало кто дает нереалистичную картинку. Чаще это вполне здравое видение, которое вписывается в желаемую жизнь человека: семья, дом – основополагающие вещи.

Всегда ли у нас есть ресурсные воспоминания?

Всегда. Бывают парадоксальные вещи, когда спрашиваешь, что пациент видел, а алкоголя в воспоминаниях о прошлом там вообще и нет. Специалист может задаться вопросом: «А от каких же чувств тогда освобождался пациент?», но наша задача состоит в том, чтобы у человека вообще была информация, которую он может брать в свою текущую жизнь (алкогольные воспоминания никто брать в будущее не хочет).

Все, что пациент говорит о картинке будущего, важно переключать в режим того, что он для него делает. Если ничего не делать, можно через несколько месяцев вернуться в прежнее состояние. Пустоту превращают в наполненность. А это возможно только через внешние действия.

Для закрепления автобиографических воспоминаний применяем базовое упражнение Терапии Активацией Сознания (Ж. Беккио). Мы сделали перевод этого упражнения на русский язык [51]. Приведем текст ниже.

Базовое упражнение Терапии Активацией Сознания (ТАС, 2017)

«Предлагаем выполнить упражнение. Вы будете регулярно практиковать его утром, после пробуждения, перед важными встречами или перед принятием сложных решений, которые трудно даются из-за дискомфортных переживаний. При ежедневной качественной практике (1–2 упражнения в день) на протяжении 1,5 недель возможно достичь стойких улучшений.

Чтобы сделать все правильно и получить результат, важно правильно сесть. Вам понадобится табурет средней высоты. Когда мы держим спину прямо, не облокотившись на спинку, внимание работает динамично, у нас больше реакций возбуждения нервной системы.

Сядьте так, чтобы ваши руки и ноги не скрещивались, как будто проводите две параллельные линии от плеч, которые заканчиваются кончиками пальцев ног. Стопы полностью на поверхности пола. Руки на коленях. В начале упражнения руки будут под подбородком. Держите руки под прямым углом. В процессе выполнения упражнения руки поочередно будут опускаться на ноги.

Когда будет опускаться левая рука, глаза закрыты. Как левая рука полностью опустится на левую ногу, я дам первый момент тишины. Момент тишины – в среднем 10–15 секунд безмолвия после того, как ваша рука полностью опускается на ногу. Их не нужно считать. Это время, необходимое мозгу для запоминания изменений (через движение) и адаптации мозга к ним.

Когда правая рука будет опускаться на правое колено и дойдет до середины траектории движения, вы откроете глаза и будете смотреть только на правую руку, пока она полностью не опустится на правое колено. Как полностью опустится, закроете глаза, и дам снова момент тишины.

Результаты: полное отсутствие дискомфортных переживаний (напряжений, чувств) и/или неуверенности; появление ясности решений и повышение удовольствия от результатов внешней деятельности; а самое главное, достижение повышенной концентрации внимания и переход из образного мышления в действенное. Изменения ощутимы уже после первой практики.

Перед началом упражнения важно про себя или вслух проговорить цель. Цель – это желание перейти из дискомфортного состояния в комфортное, спокойное. Внутри нас всегда есть барьер, напряжение, нечто неприятное, что мешает сконцентрироваться на том, чего мы хотим. Цель всегда должна быть конкретной, четкой, измеримой и связанной с внешним действием. Задайтесь вопросом о том, что бы вы сделали, если бы вам не мешал дискомфорт.

Выполнение: прошу занять вышеуказанную позу сидя на табурете. Руки под подбородком, под прямым углом. Глаза закрыты. Очень хорошо.

Сформулируйте конкретную, измеримую цель. Когда сделаете это, дайте мне знать, подняв указательный палец правой руки вверх. Можете проговорить ее вслух или про себя. Вслух будет лучше, поскольку вы осознаете цель четче и яснее. Очень хорошо.

Сейчас, когда ваши руки под подбородком, глаза закрыты, я попрошу вас вспомнить 1–2–3 события из вашей жизни. Абсолютно неважно, эти воспоминания о событиях из детства, юношества, отрочества или это событие из недавнего прошлого. Важно, чтобы в них вы совершали конкретное действие во внешнем мире и довели его до конца.

По завершении действия вы чувствуете то, что можно описать словами: “Я молодец! У меня все получилось!”

Из нескольких событий выберите самое яркое и наполненное для вас. И когда доводите это действие во внешнем мире до завершения, то чувствуете состояние наполненности, завершенности и удовольствия от того, что совершили. Очень важно, чтобы это действие произошло в реальности, а не в ваших фантазиях, потому что сначала мы совершаем действие, а потом испытываем состояние. Сначала пересекаем финишную прямую, а затем становимся чемпионами. А не наоборот. Всматривайтесь, вслушивайтесь, внюхивайтесь.

Прекрасно. Когда обнаружите это событие, воспоминание, скажите мне об этом (скажите мне “да” или поднимите указательный палец правой руки). Очень хорошо.

Теперь силой своего внимания, воображения перемещайте это воспоминание в левую руку. Как сделаете это, скажите мне «да». Прекрасно.

А теперь медленно-медленно, в ритме вашей психики левая рука начинает опускаться на левое колено. И когда ваша левая рука опускается вниз, начинаете полностью проживать ваше воспоминание, в котором совершаете внешнее предметное действие и чувствуете себя очень-очень хорошо. Окажитесь в этом месте, где совершаете действие. В этот момент ощутите баланс в теле, почувствуйте, как двигаются ваши мышцы. И когда ваша левая рука полностью опустится на левое колено, вы совершите это действие полностью и ощутите приятное, личное состояние. Когда вы это сделаете, я дам вам момент тишины. Прекрасно. Очень хорошо. Я замолкаю. Момент тишины.

Очень хорошо. Теперь прошу вас вернуться к своей цели и вложить ее силой ума и воображения в правую руку. Как сделаете это, скажите мне «да». Прекрасно.

А теперь медленно-медленно, в ритме вашей психики правая рука начинает опускаться на правое колено. И когда ваша правая рука опускается вниз, вы начинаете полностью проживать вашу цель и совершаете внешнее предметное действие, ведущее к достижению этой цели, и чувствуете себя очень-очень хорошо. Окажитесь в этом месте, где совершаете действие. В этот момент ощутите баланс в теле, ощутите, как двигаются ваши мышцы. Когда ваша правая рука пройдет середину траектории, откроете глаза и будете смотреть только на правую руку. И когда ваша правая рука полностью опустится на правое колено, вы закроете глаза и совершите это действие полностью и ощутите личное, приятное состояние. Когда вы это сделаете, я дам вам момент тишины. Прекрасно. Очень хорошо. Я замолкаю. Момент тишины.

Теперь сделайте приятный глубокий вход. На выдохе потянитесь, как после утреннего пробуждения. Откройте глаза и опишите 2–3 предмета внешней окружающей действительности. Как называется. Какой цвет и форма. Для чего используется во внешнем мире».

Спина прямая. Руки под подбородком, глаза закрыты. В этот момент мы достаем одно из значимых воспоминаний, когда человек уже что-то делал в раннем детстве, юношестве, отрочестве, доводил до завершения и чувствовал, что он молодец (лучше него никто это не сделает).

Затем из того, что он прожил на год вперед, берем конкретное действие, которое ему важно прожить (например, движение с ключом от двери или подписанный проект на работе), то есть достаем сенсорику, после которой человек чувствует, что он это сделал, завершил, у него получилось, у него все замечательно. В этом положении он с закрытыми глазами сначала медленно опускает руку на правое колено. В момент, когда он опускает руку, он проживает подробные детали этого раннего события, когда у него что-то получалось. Потом опускает другую руку, которая находится в это время под подбородком, и, доводя до середины траектории, открывает глаза. Событие, которое он проживает, завязано на цели, то есть конкретном действии, которое он увидел в будущем.

Чем медленнее, непривычнее движение, когда опускается рука на колено, тем глубже человек проживает всю нагрузку желаемого события.

Когда в помещении есть зеркало (например, в рабочем кабинете на шкафу-купе), в завершение встречи можем посадить пациента перед зеркалом и задать вопросы для проверки его отношения к себе: «Как вам сейчас этот человек? Что видите? Стали бы вы с ним дружить? Посмотрите в его глаза. Если бы встретили на улице такого человека, что бы вы сделали? Что бы хотели делать вместе с этим человеком? У этого человека все в порядке? Что он хочет делать в будущем? Что чувствует? Симпатичен он вам или нет? Что хотите в нем изменить?»

Это возвращает к предыдущему сеансу, когда специалист являлся для него зеркалом. Происходящее на каждой встрече между собой гармонично переплетается. Нет ничего, что бы было вырвано из контекста. В этом, вероятно, радость и гордость, что сеанс Довженко в зависимости от интерпретации претерпел некое количество изменений.

Сеансы менялись, исходя из того, какие люди и с каким опытом его проводили, какие у них речевые способности, интеллект, вживаемость в разные социальные роли, гибкость психики, личный опыт нагрузок, уверенность в себе, умение вчувствоваться в состояние другого. Кто-то, например, разрабатывал специальные отвары из нетрадиционной медицины и добавлял их как вспомогательный инструмент.

То, что сейчас происходит, – коллажи из разных вещей, которые мы наблюдали в исполнении разных людей. В этом и задача специалиста, работающего по методу Довженко или любому другому направлению социетальной[12] практики, – собирать песню, которую можно спеть хором.

Если обсудить содержательность, этапы, слова, действия, – мы все по сути стремимся к тому, чтобы это было единое полотно. Мы занимаемся тем, что собираем фрагменты, слова, рифмы, интонации, тембр и т. д.

Получая обратную связь от носителей первоисточника, у нас не возникает мысли, что мы делаем что-то иное, неправильное, превратное, дорисованное, искаженное, проинтерпретированное. Все в одной канве, и она никуда не уходит.

Есть внешняя жизнь человека, есть то, с чем в этой жизни у него проблемы (звучит, конечно, банально, но работа, семья, самоуважение и состояние психического и физического здоровья – это действительно столпы, на которых строится возможность развиваться, следовать по этапам, не застревая на вещах, которые раньше были значимыми, а теперь не соответствуют биологическому возрасту). Жизнь – движение. И в семье должно быть все в порядке, и на работе, а мы живем в мире людей, где, к сожалению, то там проблемы, то там. И человек терпит, затем срывается – решает почувствовать себя пьяным и иллюзорно счастливым.

Подводим итоги вместе с семьей

Когда мы приглашаем семью к сотрудничеству, то в присутствии всех членов спрашиваем, что для пациента значит кодирование. Говорим: «Прошу задавать любые вопросы, и вы получите на них исчерпывающие ответы». Парадоксальным образом практически никогда никаких вопросов не возникает. Когда что-то объясняешь, у человека нет вопросов: «Сколько людей ни спрашиваю, все приходят на конкретные слова: кто-то на гипноз, кто-то понял, что ему не помогают инородные тела (жидкости, гели, таблетки), а кто-то просто уже отчаялся, и ему важно начать с чего угодно. Для вас кодирование – это что? Что происходило за дверями этого кабинета? Как бы вы это назвали своими словами?»

Человек отвечает что-то, и мы дословно фиксируем сказанное (суть в том, что ни один человек не ответил одинаково на этот вопрос). Кто-то говорит, что кодирование нужно ему, чтобы разобраться в своей голове, кто-то хочет заняться, наконец, своей жизнью, а кто-то – расстаться с чем-то. Дело в том, что только посмотрев на происходящее глазами пациента и его окружения, можно понять, чем ты на самом деле занимаешься. В учебниках описывают процедурную часть, но не описывают мастерство, переживания и то, что является искусством. Дорогого стоит, когда взгляд пациента помогает навести резкость на процедурную составляющую.

Может ли процедуру проводить любой?

Данную процедуру не сможет проводить неверующий и тот, кто не поставит себя на место пациента и его близких. Неверующий – это не про соблюдение религиозных догм и ритуалов, а про способность каждый раз воспроизводить вместе с пациентом на приемах освобождение души, ее воскрешение и преображение, различимое на физиологическом уровне.

Можно строить таблицы и проводить психотерапию по технологиям, но можно не слышать человека, оставаться безучастным. Можно перенять опыт, но нельзя перенять глубину этого опыта. Глубина остается у источника сеансов. И тут абсолютно неважно, изучаешь ли метод Довженко или другое направление помощи.

Работа с семьей идет от и до

Конечно, хочется понять, как семья будет взаимодействовать дальше и как другая сторона видит развитие своего партнера. Чаще всего жены сопровождают своих мужей. Мне кажется, что работа с мужьями должна проводиться дополнительно: они не так чувствительны к происходящему с женами. Четко понимаешь, глядя на людей, что они не до конца повернуты друг к другу душой и не готовы дальше пребывать в прежних проявлениях отношений – и об этом важно говорить очень деликатно (не с точки зрения, что нужно расстаться, а с той точки зрения, что важно разобраться).

Происходит встреча двух половинок, существовавших в семейной алкогольной псевдореальности. Теперь важно, чтобы человека услышали. На завершающей встрече разбираем ситуации, в которых у них чаще всего происходят недоразумения и конфликты.

Что значит жить наполненной жизнью? Это значит учиться проявляться с другим человеком, как бы ни было сложно, отвечать за свои решения, синхронизироваться и идти на компромисс.

Если люди хотят сохранить семью, им, конечно, стоит заняться приведением семейных дел в порядок в групповом формате. Если они хотят идти к семейному психологу, пусть идут. Мы сделали шаг, чтобы человек почувствовал себя частью семьи. Пласт работы, который ему еще предстоит проделать над собой, очень большой. Он требует регулярности. Если человек начал пить в отношениях и делает это продолжительное время, значит, он себя не нашел в этих отношениях. Нужен многомерный взгляд. Люди сильно мучают друг друга, изводят, и тогда спрашиваем в их присутствии: «Вы знаете, зачем вам эта женщина?» Он: «Не знаю». Тогда говорим женщине: «Уходите отсюда. Вы понимаете, что вы ему не нужны?» Она встает и уходит, он взволнованно бежит за ней, возвращает, но не знает, зачем она ему нужна. Он не видит ценности того, что происходит между ними, ценности ее в своей жизни. И наоборот, она манипулирует, пользуется финансовыми, временными ресурсами, которые исходят от этого человека, говорит ему, куда вкладывать деньги, указывает, что купить детям от первого брака (он не принимает себя рядом, чувствует себя посторонним, когда садится пить чай в соседней комнате отдельно ото всех). Если его не допускают к участию как партнера, как равного равному, почему у него должно появиться ощущение семейной общности?

Комментарий автора

Меня очень радует, что после пережитых процедур я могу почувствовать влажность в глазах, очень сильную эмоцию. Человек делится тем, что с ним происходит, ты встречаешься с его проявлениями души – и в этом сам оживаешь. И к концу встречи ты наполняешься.

В целом все участники процесса должны услышать меня и друг друга – кто чего хочет. Мы всегда стремимся, чтобы к концу работы был ответ на этот вопрос. Когда есть ответ, появляется возможность проложить путь по всем направлениям жизни.

Многим интересно заглянуть за дверь специалиста. Увидеть там людей, которые зачем-то приходят. Для меня интересно, когда эти люди выходят, а потом видишь, как где-то там, за полкилометра, они идут пешком в сторону парка – жестикулируют или молчат, глядя под ноги, или один идет за другим. В парках много людей, но для меня важно, как люди, о которых ты так много узнал, поступают друг с другом, выйдя из моего кабинета.

Все видео автора вы можете найти здесь

Литература

1. Арзуманов Ю. Л. Электроэнцефалографические корреляты алкогольной зависимости / Ю. Л. Арзуманов // Психотерапия. – 2016. – № 1. – С. 5.

2. Артемчук А. Ф. Дорога жизни. О методе доктора Довженко в вопросах и ответах / А. Ф. Артемчук, Э. М. Абрамов. – Х. – Феодосия: ФОЛК, 2004. – 268 с.

3. Артемчук А. Ф. Феномен доктора Довженко / А. Ф. Артемчук, Э. М. Абрамов. – Х.: Плеяда, 2008. – 416 с.

4. Артемчук К. А. Теоретичне та практичне обгрунтування щадного режиму («за потребою») прийому препаратів сенсибілізуючої дії при резистентній до терапії алкогольної залежності / К. А. Артемчук // Матеріали ХVІ Української науково-практичної конференції з міжнародною участю «Довженківські читання: Редукція вживання алкоголю – нова наркологічна парадигма», присвяченої 97-й річниці з дня народження Заслуженого лікаря України, Народного лікаря СРСР О. Р. Довженка. – Х.: Плеяда. – 2015 – С. 16–19.

5. Бессмертный А. В. Стыковочный сценарий в психотерапии как способ формирования представлений о ее результатах (психообразовательный аспект) / А. В. Бессмертный // Мужское здоровье, гендерная и психосоматическая медицина. – № 2 (09). – 2019. – С. 35–41.

6. Буль П. И. Гипноз в клинике внутренних болезней. Опыт психотерапии – гипноза и внушения в клинике / П. И. Буль. – М.: URSS, 2022. – 240 с.

7. Василенко В. И. Удостоверение на рационализаторское предложение № 3 от 06.12.1999 г. «Методика комплексного лечения наркоманической зависимости с применением медикаментозного и психологического кодирования» / В. И. Василенко. – 1-я городская больница г. Запорожье (1999).

8. Вельвовский И. З. Психопрофилактика болей в родах. Лекции для врачей-акушеров / И. З. Вельвовский, К. И. Платонов, В. А. Плотичер, Э. А. Шугом. – Л.: Гос. изд-во мед. лит. «Медгиз», Ленинградское отделение, 1954. – 290 с.

9. Вельвовский И. З. Система психопрофилактического обезболивания родов / И. З. Вельвовский. – М.: Гос. изд-во мед. лит. «Медгиз», 1963. – 308 с.

10. Голуб Я. В. Как пользоваться технологиями аудиовизуальной стимуляции в психологии / Я. В. Голуб, Е. А. Бирюкова, С. В. Громов, А. Е. Левданская. – СПб., 2023. – 63 с.

11. Довженко А. В. Возвращаю вам жизнь: Сеанс надежды / Лит. запись Л. Капустиной. – Мн.: Довженко, 1994. – 212 с.

12. Довженко А. Р. Возвращаю вас к жизни / А. Р. Довженко. – К.: Молодь, 1986. – 176 с.

13. Довженко А. Р. Здоровье – в вашей воле / А. Р. Довженко. – М.: Знание, 1990. – 50 с.

14. Довженко А. Р. Мое исцеляющее слово / А. Р. Довженко. – К.: Молодь, 1989. – 192 с.

15. Довженко А. Р. Тайны зеленой аптеки / А. Р. Довженко, В. Р. Довженко. – Симферополь: Крым, 1967. – 128 с.

16. Довженко А. Р. Тропою старых тайн / А. Р. Довженко, В. Р. Довженко. – Львов: Каменяр, 1968. – 176 с.

17. Дроздовский А. К. Возможности и перспективы дифференциально-психофизиологических методов в образовании, спорте и профессиях: Инновационный потенциал двигательных экспресс-методик Е. П. Ильина для измерения свойств НС человека: от дифференциальной – к интегративной психофизиологии / А. К. Дроздовский. – СПб.: Реноме, 2023. – 472 с.

18. Иванов Г. Ю. Техники гипноза: обратная сторона сознания / Г. Ю. Иванов. – М.: АСТ, 2023. – 384 с.

19. Ильин Е. П. Дифференциальная психофизиология мужчины и женщины / Е. П. Ильин. – СПб.: Питер, 2006. – 544 с.

20. Картамышев А. И. Гипноз в дерматологии / А. И. Картамышев. – М.: ARCHIVE PUBLICA, 2024. – 95 с.

21. Кришталь В. В. Сексология / В. В. Кришталь, С. Р. Григорян. – М.: Пер Сэ, 2002. – 880 с.

22. Линский И. В. Метод комплексной оценки аддиктивного статуса индивида и популяции с помощью системы AUDIT-подобных тестов / И. В. Линский, А. И. Минко, А. Ф. Артемчук и др. // Вісник психіатрії та психофармакотерапії. – 2009. – № 2 (16). – С. 56–70.

23. Личко А. Е. Подростковая наркология. Руководство для врачей / А. Е. Лично, В. С. Битенский. – Л.: Медицина, 1991. – 304 с.

24. Матеріали ХІІI Української науково-практичної конференції з міжнародною участю: «Довженківські читання: Реабілітація та ресоціалізація осіб зі станами залежності різного походження», присвяченої 94-й річниці з дня народження Заслуженого лікаря України, Народного лікаря СРСР О. Р. Довженка. – Х.: Плеяда, 2012. – 268 с.

25. Матеріали ХIХ Української науково_практичної конференції з міжнародною участю: «Довженківські читання: «Когнітівні порушення прі вжіванні психоактивних речовин», присвяченої 101-й річниці з дня народження Заслуженого лікаря України О. Р. Довженка. – Х.: Плеяда, 2019. – 175 с.

26. Матеріали ХХI Української науково-практичної конференції з міжнародною участю: «Довженківські читання: «Вживання психоактивних речовин в період пандемії COVID-19», присвяченої 103-й річниці з дня народження Заслуженого лікаря України О. Р. Довженка. – Х.: Плеяда, 2021. – 162 с.

27. Михайлов Б. В. Исторические вехи организации и становления кафедры психотерапии Харьковской медицинской академии последипломного образования от первых изысканий до современности / Б. В. Михайлов, В. В. Чугунов, А. В. Бессмертный // Психiчне здоров’я. – 2013. – № 3 (40). – С. 94–98.

28. Наркологія: Національний підручник / Під ред. І. К. Сосіна, Ю. Ф. Чуєва. – Х.: Колегіум. – 2014. – 1428 с.

29. Новиков О. В. Александр Романович Довженко – «отец» современного метода «кодирования» от алкоголизма. 20 лет спустя… / О. В. Новиков О. В., П. В. Борисовский. – М. – Феодосия: ИД МИСиС, 2015. – 108 с.

30. Новиков О. В. Метод Довженко по избавлению от алкогольного пристрастия: уч. пос. / О. В. Новиков, П. В. Борисовский. – М.: Международная Лига трезвости и здоровья, 2013. – С. 15–30.

31. Новиков О. В. Психотерапия по Довженко. Секреты «кодирования» / О. В. Новиков, Г. З. Шакирзянов, П. Б. Борисовский. – Казань: Изд-во ГУП; «Идель-Пресс», 2008. – 208 с.

32. Новиков О. В. Русский алкоголизм. Диагностика и лечение / О. В. Новиков, Г. З. Шакирзянов, Я. Кирш. – Казань: ПИК, 2007. – 496 с.

33. Нуркова В. В. Свершенное продолжается: Психология автобиографической памяти личности / В. В. Нуркова. – М.: Изд-во Университета РАО, 2000. – 320 с.

34. Организация стрессопсихотерапии больных алкоголизмом в амбулаторных условиях: методические рекомендации: опыт работы / М-во здравоохранения СССР, Упр. по внедрению новых лекарств. средств и мед. техники, МЗ УССР; [разраб. А. Р. Довженко]. – М.: МЗ СССР, 1984. – 12 с.

35. Платонов К. И. Слово как физиологический и лечебный фактор. 3-е изд. / К. И. Платонов. – М.: Гос. изд-во мед. лит. «Медгиз», 1957. – 451 с.

36. Психотерапия в клинической практике / И. З. Вельвовский, Н. К. Липгарт, Е. М. Багалей, В. И. Сухоруков. – К.: Здоров’я, 1984. – 160 с.

37. Психотерапия: Учебник для врачей-интернов высших медицинских учебных заведений III–IV уровней аккредитации / Б. В. Михайлов, С. И. Табачников, И. С. Витенко, В. В. Чугунов. – Х.: Око. – 768 с.

38. Руководство по аддиктологии / под ред. проф. В. Д. Менделевича. – СПб.: Речь, 2007. – 768 с.

39. Руководство по психотерапии / под ред. В. Е. Рожнова. – 3-е изд., доп. и перераб. – Ташкент: Медицина, 1985. – 719 с.

40. Самохвалов В. П. Психиатрия и искусство / В. П. Самохвалов, В. Е. Кузнецов. – М.: Изд-во «Видар-М», 2015. – 376 с.

41. Слободяник А. П. Психотерапия. Внушение. Гипноз / А. П. Слободяник – К.: Здоров’я, 1982. – 378 с.

42. Собчик Л. Н. Психология индивидуальности. Теория и практика психодиагностики / Л. Н. Собчик. – М.: Речь, 2017. – 479 с.

43. Соколов Д. В. Без срока давности. Большевистский террор в Крыму в 1917–1921 гг. / Д. В. Соколов. – М.: Нижняя Ореанда, 2020. – 148 с.

44. Тукаев Р. Д. Психотерапия: структуры и механизмы / Р. Д. Тукаев. – М.: Медицинское информационное агентство, 2003. – 270 с.

45. Филык В. С. Неврозы у жителей сельской местности по данным сплошного эпидемиологического исследования (в связи с задачами повышения эффективности медицинской помощи). Автореф. дис. … канд. мед. наук по специальности: 14.00.16 – психиатрия / В. С. Филык // Ленинградский НИПНИ им. В. М. Бехтерева, 1989. – 20 с.

46. Цыганок И. И. Цветовая психодиагностика. Модификация полного клинического теста Люшера / И. И. Цыганок. – М.: Речь, 2007. – 264 с.

47. Tcyganok I. LÜSIF – eine brückenbauende Methode zwischen den Konzepti-onen von Szondi, Jung, Lüscher und Frieling. – Zürich: Selbstverlag, 2019. – 12 S.

48. Чернобровкина Т. В. Синергетическая медицина. Теоретические и прикладные аспекты в аддиктологии / Т. В. Чернобровкина, Б. М. Кершенгольц, А. Ф. Артемчук. – Х.: Плеяда, 2007. – 313 с.

49. Чугунов В. В. Клиника и дисциплинарная история психотерапии. 2-е изд., стереотипн. / В. В. Чугунов. – К.: Здоров’я; Х.: Око – Наука, 2008. – 768 с.

50. Teplan M. EEG responses to long-term audio-visual stimulation / M. Teplan, A. Krakovská, S. Stolc // Int. J. Psychophysiol. – 2006. – 59(2). – Р. 81–90.

51. Курс медицинского гипноза и терапии активацией сознания: раздаточный материал / Жан Беккио [и соавт.]. Пер. с фр. А. Сватенко; под общ. ред. канд. психол. наук А. В. Бессмертного. – СПб.: ОЦ «Компетенция», 2017. – 65 с.

Примечания

1

Бизнес, построенный на общении веб-модели и наблюдателя в видеочате за определенную сумму. Обычно общение сексуального характера. – Прим. ред.

2

Приложение для мобильных платформ, предназначенное для романтических знакомств, базируется на геопозиции и с учетом заданных параметров. – Прим. ред.

3

Милтон Эриксон – американский психиатр и психотерапевт, специалист по медицинскому гипнозу. – Прим. ред.

4

Магистральные препараты – лекарственные препараты, изготовленные в аптеках (порошки, отвары, настои, растворы). – Прим. ред.

5

Вейпинг (от английского – vaping – «парение») – процесс курения электронной сигареты посредством испарителя. – Прим. ред.

6

Коктейли третьей мировой – песня группы «Сплин» из четвертого студийного «Гранатового альбома» (1998); 10-я по счету песня в альбоме; в ней упоминается употребление алкоголя вдвоем и то, как герой песни следует принципу – не пить одному. – Прим. ред.

7

Паранойяльная акцентуация характера – повышенная подозрительность, обидчивость, стойкость негативных эмоций, как следствие – высокая конфликтность. – Прим. ред.

8

Карл Густав Юнг – швейцарский психолог, психиатр, основоположник аналитической психологии. – Прим. ред.

9

Модус – изменчивое свойство. – Прим. ред.

10

Фазическая – движение. Тоническая – удержание положения. – Прим. ред.

11

Украинский рок-музыкант, композитор, продюсер и фронтмен украинской рок-группы «Димна Суміш», в настоящее время фронтмен группы The Gitas из Лос-Анджелеса. Автор музыки и текстов группы Quest Pistols Show (до 2016 года). Автор текстов песен для англоязычного альбома Ивана Дорна. – Прим. ред.

12

Социетальность – все процессы, обеспечивающие интеграцию в социум. – Прим. ред.

Content

Александр Бессмертный
Вспоминая душу. Руководство по исцелению от алкогольной зависимости и обретению нового «Я»

Предисловие автора

Предисловие главного редактора арт-журнала «ЛогоСлово»

Предисловие рецензента

Глава 1 Истории разрушительной дружбы с алкоголем

Их отправляют лечиться

Вахтовая работа

В декрете с вином

Трудоголик

Зачем мы друг другу

Пьет, как брат

Родитель все решит

Нет самоуважению!

Что наша жизнь? Игра!

Найти себя не так просто

Пара с облаками в голове

Папа с пивом

Развратно пить

Дети как родители

Замужем за пьющим психопатом

Измена женщины

IT-люди

Военный алкоголизм

Реализованный алкоголик

Утрата детей

Воображаемая любовь

Выпить до встречи

Глава 2 Предвестники психологической помощи в наркологии

Зачем лечат душу душой в наркологии?

Кто такой Довженко?

Как мы узнавали о Довженко?

Это ли то самое первозданное, что было завещано Довженко?

Что же есть неизменное ядро метода?

Как останавливают алкогольную зависимость?

Как пациенты узнают о методе Довженко?

Где этим занимаются?

Что с сервисом?

Когда отказывают в помощи?

Что мешает работе?

Почему люди думают поверхностно про метод Довженко?

Ответственен ли специалист за донесение сути до маркетологов?

О чем узнает пациент до первой встречи?

Имеют ли право психологи работать с зависимыми пациентами?

Глава 3 Первая встреча с пациентом и его близким окружением

Почему пациент пьет?

Стыковочный сценарий А. В. Бессмертного (2019)

Можно ли случайно стать алкоголиком?

Анекдоты для проверки отношения к здоровью

Из чего состоит работа с пациентом?

Из чего состоит базовый сеанс?

Диагностика семейных отношений

Как увидеть изменения внутри семейной пары?

Супружеские пары, которых не спасти

Что сохранит семейный союз?

Психофизиологическая готовность к трезвости в семье

Глава 4 Содержание второй встречи

Чем же заняться вместо выпивки?

Переходим к базовому сеансу Р. Д. Тукаева

Глава 5 Третья (завершающая) встреча

Всегда ли у нас есть ресурсные воспоминания?

Базовое упражнение Терапии Активацией Сознания (ТАС, 2017)

Подводим итоги вместе с семьей

Может ли процедуру проводить любой?

Работа с семьей идет от и до

Литература

Примечания