Геннадий Иванович Малейчук, Наталья Ивановна Олифирович

Сказки на кушетке

Кай, Аленушка, Мертвая Царевна, Кощей Бессмертный и другие персонажи глазами психотерапевтов

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Олифирович Н.И., Малейчук Г.И., текст, 2024

© Бортник В.О., иллюстрация на обложке, 2024

© Бортник В.О, иллюстрации в блоке, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Вступление

Не отмахивайся от бабушкиных сказок, ведь только в них сберегается знание, забытое теми, кто считал себя мудрым.

Джон Р. Р. Толкин

Помните бессмертное высказывание Л. Н. Толстого? О том, что «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»? Нам захотелось поспорить с классиком – ведь это слишком широкое обобщение. Мы решили выявить повторяющиеся сценарии на примере знакомых с детства сказочных историй, а заодно поставить «диагнозы» типичным несчастливым семьям, умножающим до боли распространенные детские страдания.

Ведь почти у каждого в окружении найдется вечно уставшая «Золушка», постоянно попадающий в неприятности «братец Иванушка» или отец-деспот, которого за глаза иначе как Кощеем и не называют…

Мы приглашаем вас нырнуть с нами в эту книгу, как в волшебную нору Алисы. Здесь вас ждет удивительное превращение старых сказок в психологический нарратив. Гарантируем, что будет интересно, но предупреждаем – из этого книжного путешествия вы не вернетесь прежним. Ведь искушенный читатель знает, что из волшебного шкафа или Зазеркалья возвращается совсем не тот герой, который открывал дверь в другое измерение. Он так много повидал и испытал, он столько пережил, что стал мудрее и взрослее.

Сказки – это не только развлечение. Еще дедушка Юнг говорил, что «символ всегда заключает в себе больше, чем его очевидное и сразу приходящее на ум значение». При близком и даже скрупулезном рассмотрении старых сказок, в пробелах и прорехах знакомых сюжетов вы можете неожиданно увидеть «театр теней», в котором разыгрываются такие привычные вам постановки и представления. И есть риск, что уже к середине книги вы с болью осознаете, что «мама мне так добра желает» – это про мать, которая крадет жизнь дочери из ревности, а «папа знает, как лучше» – это про отца-тирана. А если у кого-то родного и близкого «просто такой сложный характер», то вам совсем не обязательно из-за этого страдать всю оставшуюся жизнь…

Предупреждаем, что некоторые главы, возможно, вам будет с каждой страницей читать все тяжелее, как Русалочка с каждым шагом испытывала «сильную боль, как будто тысячи кинжалов впиваются… в ступни». Поверьте нашему шестидесятилетнему на двоих опыту работы с людьми: самые неприятные, «скучные», «болезненные» главы – они же и самые терапевтические. Вы самостоятельно осознаете суть своих психологических проблем, а благодаря резюме в конце каждой главы поймете, как именно подойти к их решению и с каким запросом пойти на личную или групповую терапию.

Первые три издания этой книги были рассчитаны на студентов психологических факультетов и начинающих психотерапевтов. Однако со временем запрос со стороны широкой читательской аудитории подтолкнул нас на доработку этой книги: мы сделали ее понятной и для непрофессионалов, но при этом оставили многочисленные отсылки к классическим психологическим трудам.

Что в итоге получилось? А вы представьте, что на золотом крыльце из детской считалочки уселись Фрейд и Юнг, Винникотт и Мак-Вильямс с Джонсоном, к ним Выготский заглянул на огонек. Вы примостились рядышком и слушаете их рассуждения о сказках, о том, как события из детства влияют на наши отношения, предпочтения и выборы, как человеку наконец-то по-настоящему повзрослеть и найти самого себя в бесконечных отражениях кривых зеркал – установках, навязанных родителями, бабушками и дедушками, воспитателями и педагогами.

За годы психологической практики и научной деятельности мы написали больше 600 статей, провели немало серьезных исследований, но нас заворожила именно глубина и универсальность детских сказок. Оказалось, что в простых и таких знакомых сюжетах прячутся золотые ключики к решению практически всех основных психологических проблем.

В сказках, словно в волшебном зеркальце, отразились типичные деструктивные семейные сценарии: мы повстречаем в этой книге родителей-захватчиков и родителей-нарциссов, эксплуатирующих своих детей, разберемся с проявлениями созависимости, осознаем всю опасность нарциссических травм, обнаружим корни проблем дисфункциональных семей, увидим, как из-за безразличия взрослых ребенок теряет связь с реальностью.

А самое главное – мы наконец-то обратим внимание на годами заброшенного собственного внутреннего ребенка и сможем «расколдовать» нечувствительного взрослого. А значит, какой бы неожиданный поворот сюжета ни готовила нам судьба, мы сможем обнаружить и организовать свой собственный хэппи-энд.

Сказочные истории – Между вымыслом и реальностью

Сказка ложь, да в ней намек…

Александр Пушкин

Психотерапия today

Сегодня психология и психотерапия все больше проникают в нашу жизнь. Профессия психолога очень популярна и существует как в виде «чистой» специальности, так и в виде совмещения с педагогикой, социальной работой, медициной, музыкой, иностранным языком, рекламой и др. В каждом глянцевом журнале есть рубрика с комментариями психолога или психологическими тестами.

Специальные психологические термины используют и в повседневной жизни: каждый второй знает, кто такой социопат (Шерлок Холмс в исполнении Бенедикта Камбербэтча), психопат (Ганнибал Лектер в разных воплощениях), носитель синдрома Аспергера (Лисбет Саландер из фильма «Девушка с татуировкой дракона»). Авторы и сценаристы наделяют персонажей психологизмом. Каждой проблеме – воспитанию детей, отношениям на работе и дома – посвящаются передачи, подкасты, лекции, книги и пр. Фактически мы живем в эпоху, когда обладание психологическими знаниями – это своеобразный признак социальной нормальности.

Но несмотря на такое бурное развитие психологии, люди не стали счастливее. Наоборот, согласно данным ВОЗ, в мире ежегодно растет число людей с депрессиями, нервно-психическими расстройствами, увеличивается количество суицидов. Причин у этого явления много. Например, важная и нужная психологическая информация зачастую не доходит до человека, потому что излагается сложно и непонятно.

Обычный человек, не вооруженный психологическими знаниями, просто не видит связи между своим поведением и отношениями в семье, проблемами детей, сложностями на работе. И даже профессиональный психолог часто не в силах ему помочь, так как не умеет доносить психологическую информацию просто и ясно.

Почему? Потому что этому на психфаке не учат. Учат речи, красивой с научной точки зрения: сложной, с огромным количеством специальной терминологии, с философскими рассуждениями, логическими умозаключениями… Студент, изучая психологию, становится профессионалом и продолжает действовать так, как его научили. Он научно, непонятно и запутанно рассуждает о простых и жизненно важных вещах, оперирует общими понятиями, дает невнятные – и поэтому бесполезные – объяснения и советы.

Именно поэтому у нас родилась идея показать будущим психологам, а в последствии и обычным читателям суть психологических феноменов на жизненных примерах. Материалом для нас стали популярные сказки, мифы, мультфильмы – то, что доступно для восприятия и понимания любому из нас.

В нашей книге мы делаем акцент на шаблонах поведения, которые возникают в ранних детско-родительских отношениях и в последствии появляются во взрослой жизни. Эти паттерны прослеживаются в супружеских, дружеских, партнерских, деловых связях и в том, как человек обращается с самим собой.

И так приходят к психологам «Аленушки», что снова и снова спасают «Иванушек», «Русалочки», которые молчат как партизаны, но верят, что их и без слов поймут, «Золушки», которым проще вкладывать силы и ресурсы в других, часто неблагодарных, чем в себя. Мы надеемся, что наша книга позволит сделать эти повторяющиеся способы поведения «прозрачными», понять, почему люди так себя ведут, откуда «растут ноги» у такого поведения и что мешает человеку измениться.

Структура сказки и ее герой

У разных народов мира можно встретить мифы, легенды, волшебные, героические сказки со сходными идеями, персонажами, способами преодоления трудностей. Но зачем такое количество историй, транслирующих один сюжет?

Нам кажется, это связано с закономерностью этапов в жизни человека. Взрослея, мы переходим на новые ступени жизни, обретаем новый статус, новую идентичность. Как из девочки стать женщиной? Что нужно, чтобы превратиться в настоящего мужчину? Как правильно: искать своего «суженого» – того единственного, кто предназначен тебе судьбой, или можно жить счастливо с разными партнерами? Каждый из нас в какой-то момент жизни искал ответы на эти вопросы.

Именно поэтому существуют бесконечные вариации тем: «взросление», «любовь», «тяжелая судьба», «сиротство», «насилие», «поиск себя», «старение», «воспитание детей», «переживание утраты».

Фольклорист и филолог Владимир Пропп исследовал структуру и композицию разных сказок. Он выделил 31 неизменную сказочную функцию и создал метасхему волшебной сказки. Также Пропп обнаружил набор поступков главного героя (функций), важных для развития сказочного сюжета. Фольклорист описал последовательность этих действий и набор ролей, распределенных среди семи персонажей: героя, антагониста (вредителя), дарителя, чудесного помощника, царевны или ее отца, отправителя, ложного героя. Не все функции обязательно присутствуют в конкретной сказке, но, согласно Проппу, их число ограниченно, а порядок появления в сказке неизменен.

Исследуя волшебные сказки вслед за Проппом, советский филолог Елеазар Мелетинский объединил функции героев в более крупные структурообразующие единицы. Это позволило определить жанровые типы самих волшебных сказок, таких, например, как героические сказки змееборческого типа, архаические сказки типа «дети у людоеда», сказки о свадебных испытаниях и др.

По мнению российских психологов, в сказке есть пять задач, обеспечивающих достижение сказочной цели.

1. Побуждение к действию. Эта задача наиболее актуальна в начале сюжета, когда герой:

а) наносит вред самому себе и/или окружающим из-за нарушения закона, запрета – «Незнайка на Луне».

б) получает удар от судьбы или терпит ущерб в силу сложившихся обстоятельств – «Карлик Нос».

2. Выбор. Эта задача связана с переходом героя из привычной жизни в неизвестные и порой смертельно опасные условия. В новых обстоятельствах он должен обрести или проявить качества, необходимые для разрешения проблемы. При этом герой стоит перед неизбежным выбором: куда идти (направление), для чего идти (смысл). Например, девочка Оля из сказки «Королевство кривых зеркал» отправляется в новый для себя мир, полный странных существ. Она встречает министра Абажа (жабу), короля Топседа (деспота) и др.

3. Накопление ресурсов. В ходе развития сюжета главный герой добывает волшебные средства и встречает чудесных помощников, преодолевает препятствия и/или проявляет «правильное поведение», тем самым наращивая духовный потенциал. Девочка Элли, шагая по дороге из желтого кирпича, встречает Дровосека, Льва, Страшилу. А пес Тотошка приносит героине волшебные туфельки.

4. Самосовершенствование. Накопление ресурсов имеет смысл лишь в случае их успешного использования, которое осуществляется в ходе испытаний героя сказки. Например, Буратино в конце истории открывает золотым ключиком (ресурс) дверь в театр.

5. Преображение. Главный момент преображения героя – это борьба и победа над сильнейшим врагом. Эта трансформация приводит к изменению проблемной ситуации и завершается воцарением героя как формы признания окружающими победы. Чиполлино побеждает синьора Помидора и принца Лимона, и все фрукты и овощи чествуют его.

Многие современные дети и взрослые, играя в компьютерные игры и наблюдая за развитием героев, используют другую систему координат для анализа характеров. Она довольно содержательная и позволяет описать каждого героя. В ней есть две дихотомические оси: «добро – зло» и «законопослушность – хаотичность».

Благодаря этой модели можно не только описывать персонажей, но и предсказывать их поведение, и молодежь, увлеченная ролевыми играми, опирается именно на эти схемы.

Как видите, сказку и ее героев можно анализировать, опираясь на разные модели. Главным фокусом нашего внимания оказываются по большей части психологические переживания героев, их мотивы, чувства, желания, особенности личности и другие аспекты психики.

Сказочная история как кейс

Все сказки изначально адресованы детям и нацелены на сознательное или подсознательное:

• обучение правилам поведения в обществе;

• развитие умение ставить жизненные цели и добиваться их;

• понимание неизбежности появления различных трудностей и проблем;

• развитие навыков поиска наилучшего выхода из сложившейся ситуации;

• формирование способности заводить друзей, строить близкие отношения и др.

Сказки в образно-символической форме показывают реальность в виде конкретных аллегорий (иносказаний), взаимодействий и отношений. Благодаря знанию о том, что в волшебной истории почти всегда есть счастливый конец, дети учатся верить в хорошее. Именно сказки в детских книжках или мультиках – первые художественные произведения, с которыми каждый из нас встречается в детстве. Однако они также понятны и интересны взрослым. Это позволяет использовать их в качестве примеров либо объяснений тех или иных психологических явлений.

Но мы хотели не просто проанализировать сказки, а посмотреть на них через призму психотерапии. Если взглянуть на героя произведения как на клиента, то можно за историей увидеть психотерапевтические задачи. Иными словами, понять, как можно помочь «Аленушкам», «Золушкам», «Иванушкам» и другим.

Истории, которые есть в книге, выбраны неслучайно.

Во-первых, мы хотели показать на конкретных примерах, как окружение, влияя на человека, приводит к появлению и поддержанию негибкого, неадаптивного поведения.

Во-вторых, нам было важно продемонстрировать разные аспекты психологии и психотерапии с помощью описания тех или иных действий, реакций, выборов и переживаний персонажей.

В-третьих, мы старались способствовать развитию эмпатии будущих психологов, а также родителей, супругов, партнеров через сопереживание героям сказок.

В-четвертых, мы хотели научить замечать психологические феномены и синдромы в сказочных историях и интерпретировать поведение персонажей с точки зрения психологии.

Функции сказочных историй

Использование сказок позволяет в полной мере включить все их функции: диагностическую, терапевтическую, прогностическую, катарсическую, творческую и развивающую.

Диагностическую функцию мы используем в нескольких случаях.

Во-первых, сама история позволяет «примерить» на главного героя различные «диагнозы», устроить «сказочный консилиум», обсудить наиболее эффективные стратегии помощи персонажам.

Во-вторых, психологи и те, кто хочет помочь своим близким, учатся использовать ресурсы сказочных историй в работе с реальными людьми. Ведь у каждого человека есть своя любимая сказка и персонаж. Благодаря психоаналитику Хансу Дикманну в психологии появился популярный термин «любимая детская сказка». Именно он писал, что различные чудовища и ведьмы – это наши страхи, проблемы и неудачи, а феи и животные-помощники – наши внутренние ресурсы.

Например, если девушка выбирает в качестве любимого сказочного героя Золушку, то, вероятно, она выполняет много рутинной бессмысленной домашней работы, ожидая за это вознаграждения – сказочного бала и принца. Но, возможно, эта история отражает сложности ее отношений с матерью, которую женщина воспринимает как жестокую «мачеху».

Так, психолог учится не принимать историю буквально, а, скорее, каждый раз пытается понять: что скрывается за выбором клиентом того или иного персонажа? Чем он симпатичен для клиента? Как жизнь сказочного героя похожа на жизнь клиента? Чем заканчивается сказка и устраивает ли клиента такой финал? И т. д.

В-третьих, в отличие от реальной терапии, диагностика случаев сказочных героев – это безопасный процесс и для психолога, и для воображаемого клиента.

В-четвертых, предлагаемый «диагноз» говорит об авторе интерпретации (например, психологе) не меньше, а, возможно, и больше, чем о самом персонаже. То есть мы сами становимся авторами и создателями именно такого видения сказочной истории.

Терапевтическая функция сказки состоит в том, что сама история всегда содержит и проблему, и способ ее разрешения. Так, осознание «своей» сказки, «своих» жизненных сценариев и персонажей – первый шаг к изменению. Примеряя на себя поведение героя и его способ разрешения ситуации, вы можете получить позитивный опыт работы с проблемой.

Прогностическая функция состоит в возможности предугадывать определенные феномены. Всем понятно, что агрессивная мачеха будет пытаться всячески извести Белоснежку. Тогда у человека, знающего «прогноз», появляется совершенно понятный план действий – обеспечить себе безопасность, выстроить границы и т. д. А еще в сказке есть ключ к разгадке, позволяющий психологу выбрать стратегию работы с клиентом.

Катарсическая функция сказки дает возможность человеку «прожить» важные для него моменты его жизни заново. Заново отреагировать, пересмотреть свой опыт.

Благодаря творческой функции сказки мы можем стать соавторами произведения, прочитать историю по-своему, включиться в креативный процесс создания новых смыслов, идей, фреймов. Можем «пересочинить» концовку, придумать новые сюжетные линии.

Развивающая функция сказки позволяет опираться на внутренние ресурсы клиента и развивать те из них, которые по каким-то причинам не задействуются сейчас. Волшебные помощники, зарытые сокровища, новые модели поведения дают возможность человеку получить толчок к развитию себя, своих умений и навыков, способов взаимодействия с окружением и т. п.

Уровни функционирования героя

Так как истории многогранны и содержат огромное количество различных смысловых категорий, для удобства анализа мы использовали представления о нескольких уровнях функционирования героя. При анализе сказок мы учитывали то, что любая история может рассматриваться на трех уровнях:

• внутриличностном;

• межличностном;

• архетипическом.

Внутриличностный уровень показыват «внутренний театр» человека, то есть то, что у него происходит в душе. Какие шаблоны поведения он использует и зачем.

Акцент на межличностном уровне позволяет проанализировать отношения главного героя с другими персонажами, увидеть, как они влияют на человека.

Архетипический уровень основан на идее прообразов, универсальных символов и мотивов.

Когда мы начинали писать книгу, мы хотели понятно объяснить важные идеи психотерапии через сказки. Они, по сути, являются фантазиями – сновидениями – ассоциациями огромного количества людей.

Анализ фантазий и сновидений, как считал Зигмунд Фрейд, – это «королевская дорога в бессознательное». Анализ сказок – это возможность выявить шаблоны детско-родительских отношений, которые присущи всем людям. Анализируя сказки, мы удивлялись, как в образной форме точно схвачены последствия психологических нарушений и травм в важных для человека отношениях.

Каждый из нас должен пройти в своей жизни определенные этапы развития: сепарироваться от родителей, найти себя, встретить подходящего партнера, создать семью, отпустить детей, передать жизненный опыт, обрести мудрость… Каждый из этих этапов сопровождается разными кризисами, которые в зашифрованном виде вы найдете в сказках.

Конечно, любой анализ сказки – это лишь одна из многочисленных версий, одна из попыток понять многогранный и сложный мир, имя которому – Человек. И в этой книге мы предлагаем собственный взгляд на психологический портрет различных героев, который не претендует на абсолютную истину.

«Русалочка»

Сказка про безразличный мир и жертвующего ребенка, или История про жизнь для другого

Жертва – это отказ от чего-то желанного ради чего-то нежеланного. Она никогда не бывает нужна.

Ричард Бах

Раннее развитие Я

Существует категория людей, которым крайне тяжело даются любые социальные контакты. Они склонны к депрессии, апатии и могут переживать острое чувство одиночества, даже находясь в кругу людей.

Казалось бы, нет никаких предпосылок для таких эмоциональных проблем, но человек все равно страдает. В чем дело? Проблема может крыться в глубоком детстве. А именно в ранних детско-родительских отношениях, в которых ребенок не получил любви.

И необязательно малыш рос в условиях насилия или абьюза. Он мог иметь полноценную семью – мать и отца. Но правда в том, что не только жестокое обращение, но и дефицит внимания и заботы может стать причиной развития психических отклонений.

Сказка «Русалочка» как раз ярко иллюстрирует идею о том, что недостаток любви, возникающий в ранних отношениях со значимыми близкими, человек пытается восполнить в течение всей последующей жизни.

Напомним содержание сказки. Главная героиня, Русалочка, младшая из шести дочерей морского царя, рано потеряла мать. Повзрослев, она влюбилась в человека – принца. С помощью ведьмы героиня превращает свой хвост в ноги и пытается стать обычной девушкой. Ей приходится принести жертву – она отдает ведьме свой голос. Из-за немоты Русалочка не в силах сообщить принцу о своих чувствах. В итоге она умирает в день свадьбы любимого.

В этой главе мы попытались проанализировать психологические особенности личности, условно относящейся к типу «Русалочка», и описать специфику терапевтической работы с ними. Также мы сосредоточились на проблеме, связанной с жизнью ребенка в условиях дефицита любви и эмпатии.

Кратко обозначим ориентиры для анализа.

Обычно заботу о младенце берет на себя мать. Отношения с ней очень важны для последующего понимания ребенком себя, своих чувств и желаний. Разбирая истории жизни клиентов, мы зачастую сталкиваемся либо с пренебрежением, либо с неспособностью родителей удовлетворить нужды малыша. Речь идет не о биологических потребностях, которые гораздо проще «закрыть», а о потребностях, связанных с контактом, близостью, установлением взаимоотношений. Маленькие дети в большей степени сфокусированы не сколько на получении молока, сколько на восприятии заботы о самом себе и чувстве теплоты и близости.

Самые серьезные случаи личностных нарушений как раз возникают из-за проблем взаимоотношений с матерью в раннем детстве. В нормальной аутической фазе[1], которая продолжается с момента рождения примерно до месячного возраста, новорожденный живет инстинктами. Задача матери – быть «внешним исполнительным Я ребенка», помогать ему оставаться сытым, сухим, чистым и довольным.

Когда у ребенка появляется понимание, что удовлетворение его потребностей зависит от отдельного объекта (мамы), то это говорит о его переходе из аутической в симбиотическую фазу. Нормальная симбиотическая фаза предполагает состояние слияния ребенка с матерью. То есть малыш еще не осознает, где он, а где его родитель, где Я, а где не-Я. Эта фаза продолжается примерно от полутора до 5–6 месяцев. Это этап жизни ребенка, когда он только начинает обнаруживать, что он – отдельное от матери существо.

На этой фазе у него проявляется способность формировать эмоциональную привязанность к родителю, которая является основой для всех его дальнейших взаимоотношений. Если ребенок нормально прошел симбиотическую фазу, если слияние с мамой было прочным, то на последующей фазе сепарации-индивидуации, в будущем, он сможет отделиться от матери. Хорошее слияние и последующее отделение – условие нормального развития личности.

Сепарация (отделение), по Маргарет Малер, – это процесс, в ходе которого младенец постепенно формирует представления о себе как о существе, отличающемся от матери. Индивидуация же означает попытки ребенка построить свою уникальную идентичность, понять себя. В этот период развития очень важно, чтобы мама была открыта и могла установить эмоциональный контакт с ребенком. Именно теплое, нежное, поддерживающее отношение матери выступает условием развития Я ребенка.

Проблемы, возникающие на этом этапе развития, приводят к формированию пограничной организации личности. Главная проблема таких людей в том, что они не чувствуют себя целостными, не могут четко описать свое состояние, чувства.

Также трудности, возникающие на ранних этапах развития, иногда провоцируют различные психопатологии в зрелом возрасте. Например, человек может занять позицию зависимого или созависимого, страдать от депрессии, психосоматических заболеваний.

Поэтому на ранних фазах развития чрезвычайно важно, с кем и как взаимодействовал ребенок, как эти люди были «съедены» – помещены внутрь психики малыша в виде образов и представлений. Нарушения взаимоотношений на этих этапах развития приводят к так называемому базисному дефекту. Метафорически этот дефект можно сравнить с участком земли, на котором в дальнейшем строится дом. Даже если здание нашей личности на более поздних этапах развития строится из хорошего и прочного материала, то, что было раньше и глубже – болотистая почва под строением, подземная река, зыбучий песок, – регулярно приводит к его оседанию и разрушению.

Ранние утраты

Анализ сказки «Русалочка» мы начнем с изучения семьи главной героини. С первых страниц автор сообщает читателям, что мать девушки умерла. Семья неполная, но при этом достаточно большая. Вместе проживают представители трех поколений: шесть дочерей, отец и его мать – бабушка героини.

Отец девочек, морской царь, давным-давно овдовел. Несмотря на свой статус, он больше не женился, и хозяйством у него заправляла старуха-мать. Термин «старуха» подсказывает нам, что она не может выполнять некоторые женские функции, в первую очередь – материнские.

Бабушка – с одной стороны, женщина умная, но, с другой, «очень гордая своим родом: она носила на хвосте целую дюжину устриц, тогда как вельможи имели право носить всего-навсего шесть. Вообще же она была особа, достойная всяческих похвал, прежде всего потому, что очень любила своих маленьких внучек». Но несмотря на всю свою любовь, бабушка не замечает очевидного: ее младшая внучка Русалочка растет странным ребенком. Девочка ведет себя тихо, часто находится в раздумьях и совсем не похожа на своих сестер.

Анализируя объектные взаимоотношения Русалочки, можно предположить, что ее мать умерла вскоре после появления девочки на свет. По-видимому, мы имеем дело с оральным характером. Человеку с таким типом личности характерны пассивность, доверчивость, зависимость.

Исходя из истории развития Русалочки, можно допустить, что она успешно прошла аутическую и симбиотическую фазы развития и смогла удовлетворить потребность в безопасности и первичной привязанности. Очевидно, у нее сложилось убеждение, что «мир не опасен, я имею право на существование». Что касается орального характера, то он формируется при условии, что ребенка родители хотели, желали, но были не в силах закрыть его потребность в эмоциональной привязанности. В случае Русалочки это произошло по причине смерти матери.

Девочке не хватило эмпатии, тепла, любви, заботы со стороны близкого человека. И этот дефицит привел к формированию определенного склада характера. Русалочка должна была очень рано демонстрировать взрослое, независимое поведение, достойное морской принцессы. А вот близкие отношения, искренняя поддержка во дворце не водились.

Как следует из текста Андерсена, Русалочка плохо идет на контакт. Героиня предпочитает слушать истории бабушки и сестер, проводить время в мечтах и фантазиях: «больше всего любила Русалочка слушать рассказы о людях, живущих наверху, на земле. Старухе пришлось рассказать ей все, что она знала о кораблях и городах, о людях и о животных».

Терапия таких клиентов, как Русалочка, начинается с установления доброжелательной, безопасной атмосферы. Принимающее поведение психолога, а также формальные договоренности о границах создают условия для надежного взаимодействия.

Для успешной терапии «Русалочек» важно регулярное использование эмпатии. Оно помогает прочувствовать эмоциональное состояние клиента. Психолог должен распознать ту боль, которая скрывается за словами клиента, и понять все стороны его внутреннего мира.

Инициация как кризис

Русалочка живет в постоянном ожидании чуда. Рассказы о жизни наверху пробудили ее воображение. Даже ни разу не видев мира людей, Русалочка верит, что она полюбит его. Но пока девушке не исполнится 15 лет, она не может выплывать на поверхность. Это запрещено.

Сестры-погодки Русалочки одна за другой поднимаются наверх и рассказывают о чудесах, которые они видели. Русалочке остается только ждать, когда же наступит тот самый день и она получит право покидать дворец. Взросление символизирует наступление нового этапа жизни, а подъем наверх является процедурой инициации[2].

Любая инициация проходит на двух уровнях – внешнем и внутреннем. Внешний уровень проявляется в виде различных последовательных обрядовых действий. Например, окунание младенца в святую воду (крещение), прыжки на быках (практикуется в эфиопском племени хамар), военная присяга и пр.

В этой сказке инициация дает возможность подниматься на поверхность моря. «Когда вам исполнится пятнадцать лет, – говорила бабушка, – вам тоже разрешат всплывать на поверхность моря, сидеть при свете месяца на скалах и смотреть на плывущие мимо огромные корабли, на леса и города!» Подъем наверх – это рост, развитие, взросление, скачок на качественно новый уровень восприятия мира. На шкале «девочка – девушка – женщина – старуха» этот переход определяет границу между детством и подростковым/юношеским возрастом.

Внутренний уровень инициации сопровождается обретением нового статуса и новой идентичности, что меняет самооценку, самоотношение, самоощущение. В таком значении инициация – это нормативный психологический кризис.

Кризис предполагает нарушение равновесия. У человека возникают иные потребности, меняется мотивация. Кризис – это состояние стресса, требующее трансформировать свои преставления о мире, себе, окружающих за короткий срок. И зачастую внутренняя ревизия запускает процесс изменений в структуре личности. Они могут быть как позитивными (человек открывает новый источник сил), так и негативными (человек впадает в зависимость, страдает от депрессии).

При таком подходе кризисы – это чрезвычайно важные моменты жизненного пути. Кризисы в какой-то степени – «шансы жизни», точки роста, в которых происходит изменение Я человека. Кризисы – это возможности для выбора новой формы Я, новой самоидентичности.

Кризисы знаменуют переход из одной стабильной фазы в другую, разрушение старого, отжившего и освобождение пространства для чего-то иного. Например, незакрытые потребности Русалочки в заботе и любви вновь выходят на передний план, а характер переживания кризиса позволит либо научиться осознавать и удовлетворять их, либо усугубить уже имеющиеся проблемы.

Во время прохождения Русалочкой кризиса инициации происходит сценка, которая ярко иллюстрирует ее личность.

Наконец и ей исполнилось пятнадцать лет.

– Ну вот, вырастили и тебя! – сказала бабушка, вдовствующая королева. – Поди сюда, надо и тебя принарядить, как других сестер!

И она надела Русалочке на голову венок из белых лилий – каждый лепесток был половинкой жемчужины, – потом, для обозначения высокого сана принцессы, приказала восьми устрицам прицепиться к ее хвосту.

– Ой, как больно! – воскликнула Русалочка.

– Ради красоты и потерпеть не грех! – сказала старуха.

Ах, с каким удовольствием скинула бы с себя Русалочка все эти уборы и тяжелый венок – красные цветы из ее садика шли ей куда больше, – но она не посмела!

– Прощайте! – сказала она и легко и плавно, точно пузырек воздуха, поднялась на поверхность.

Депрессия и агрессия

Возможно, вы заметили, что Русалочка испытывает боль, но не пытается ее облегчить. И на протяжении всей истории она никогда не борется, не настаивает на своем, не требует того, что ей нужно. Это происходит потому, что Русалочка лишена контакта с собой и со своими желаниями. Ко всему прочему, окружающие не способны понять девушку, поддержать ее.

Возможно, если бы бабушке не нужно было воспитывать еще пятерых внучек и заниматься государственными делами, она заметила бы эмоциональные страдания Русалочки. Но старуха занята формальными, социальными сторонами жизни внучки. Она не видит ни ее потребностей, ни ее психологической боли. Русалочка тоже усвоила такое отношение к себе: она не знает своих желаний и не умеет их выражать и удовлетворять, не способна строить глубокие доверительные отношения с другими, просить о помощи и заботе.

К тому же девушка не осознает своей зависти и злости к уже повзрослевшим сестрам – она молча ждет своего пятнадцатилетия. Это происходит потому, что люди с оральным типом характера лишены контакта со своей агрессией и враждебностью. Русалочка не смеет противоречить бабушке, не заявляет о том, чего хочет… Ее типичное состояние – это постоянная печаль.

Британский психоаналитик Мелани Кляйн в своих работах предложила модель, которая описывает корни депрессивных тревог в ранних отношениях ребенка с матерью. Ребенок, находясь в контакте с матерью, со временем начинает воспринимать ее как «хорошую мать»: как человека, который может сдержать его страх и его разрушительность. Ведь мать заботится о нем и любит его. Но в тоже время часть злости ребенка проецируется на мать, которая в эти моменты воспринимается как «плохая».

Позднее ребенок присваивает «хорошую», сильную мать, учится справляться со своей агрессией, сдерживать свою деструктивность и меньше проецирует на родителя свою враждебность. Но при этом его хорошие и плохие чувства переживаются так, будто они направлены к разным людям: он любит хорошую, заботливую мать и ненавидит плохую, покидающую, наказывающую его женщину.

Когда наступает «момент истины», ребенок начинает понимать, что «плохая» и «хорошая» мать – это разные стороны одного и того же человека. В этот момент ребенок сталкивается с переживанием, что мать, от которой он зависит и которую он любит, – это та самая мать, которую он ненавидит и атакует. Понимание этих фактов влечет за собой душевную боль и мучительные переживания. Ребенок начинает бояться, что его агрессивность и жадность «испортят» маму, истощат ее силы. Именно эту тревогу о безопасности и благополучии любимого человека Мелани Кляйн назвала депрессивной тревогой.

Как раз на этой стадии малыш особенно нуждается в контакте с матерью. Ему важно убедиться, что, несмотря на все проявления его враждебности, мама по-прежнему любит его, заботится о нем, что с ней все в порядке. Только так ребенок может научиться отличать внутреннюю реальность, где мать выступает как слабая и истощенная, от внешней реальности, где с ней все благополучно.

Депрессивные переживания ведут к появлению таких чувств, как вина, грусть, скорбь. Если эти чувства переносимы для ребенка, он начинает использовать их для изменений. Например, старается быть заботливым, доставлять матери меньше хлопот, радовать ее своим поведением, контролировать проявления злости. Но при этом злость никуда не исчезает – она просто сдерживается.

Когда ребенок взрослеет, у него появляются возможности для исправления причиненного матери вреда – как реального, так и существующего в фантазиях. Репарация[3] может быть разной: помощь маме по дому, хорошая успеваемость в школе, примерное поведение. Желание произвести репарацию стимулирует развитие навыков, умений, интересов.

Таким образом, одна из задач, решаемых путем развития, – это поиск ответа на вопрос «Может ли выжить любовь, атакуемая ненавистью?». Сомнения в своих хороших качествах ведут к разочарованию в себе и в возможности защитить любимый объект (маму, значимого взрослого). Для того чтобы избежать болезненных переживаний вины, дети и взрослые продолжают использовать такие защитные механизмы, как отщепление («Я не чувствую злости»), проекция («Это они злятся и хотят разрушения»), отрицание («Я не такой») и др.

Что происходит, когда вышеописанные процессы прерываются, не дойдя до своего логического завершения? Мы видим это на примере Русалочки. Даже когда родитель на время покидает ребенка, последний злится и чувствует дискомфорт. В случае смерти матери на фазе сепарации-индивидуации привычный мир ребенка рушится. Мать не возвращается, а заместители не могут компенсировать ее утрату.

Но брошенный, разочарованный младенец все равно пытается адаптироваться к ситуации. Постоянные страдания, отчаяние и протест ничего не меняют и ведут к сильной психологической боли. Поэтому ребенок ищет компромисс, который позволяет ему выжить и справиться с болью, – начинает подавлять свое Я.

Смерть матери, вероятно, спровоцировала у Русалочки фантазии о своей разрушительности, «плохости», деструктивности и опасности. Поэтому на протяжении всей истории девушка ни разу не проявляет агрессии к другим. Разрозненные стороны «хорошей» и «плохой» матери не позволяют Русалочке провести интеграцию собственного Я. Таким образом, у девушки формируется особый способ отношения к себе и к миру.

Как и у других оральных личностей, у Русалочки в поведении, взглядах и видимых чувствах будет проявляться полярность. Она может «прилипать» к другим людям, бояться одиночества и в тоже время оставаться не в состоянии выразить свои потребности и попросить о помощи.

Использование местоимения «мы», предложений с долженствованиями («мне нужно», «я должна» и т. п.) ярко иллюстрирует отсутствие у «Русалочек» ясных представлений о себе. Лишь акцентируя внимание клиента на его собственных чувствах и желаниях, терапевт помогает начать процесс его «отделения» от других.

Репарация и защитные механизмы

В начале истории Русалочка дистанцирована от окружения. Она скорее наблюдает за жизнью, чем живет. Ее садик украшен статуей прекрасного мраморного мальчика, который, похоже, стал замещающим объектом: тем, кого героиня может любить без угрозы его утраты. Взрослея, Русалочка не меняется. Лишь инициация дает надежду на то, что девушка, пережив кризис, разрешит ранние проблемы и обретет себя.

Долгожданное событие – возможность всплыть на поверхность моря – принесло Русалочке огромное количество впечатлений. Шум, музыка, яркие краски и молодой красавец-принц, который просто околдовал нашу героиню, видевшую до этого лишь один мужской объект – своего отца. День подходит к концу, темнеет, но Русалочка «не может оторвать глаз от корабля и от красавца-принца». Она взволнована, возбуждена, опьянена свободой и новыми возможностями.

В это время погода начинает меняться, и через некоторое время над морем разражается буря! «Корабль стонал и скрипел, толстые доски трещали, волны перекатывались через палубу; грот-мачта переломилась, как тростинка, корабль опрокинулся набок, и вода хлынула в трюм». Получается, первые впечатления, которые получает Русалочка после инициации, связаны с тем, что все прекрасное, все то, что ты только начинаешь любить, оказывается разрушенным безжалостной стихией! У Русалочки уже был такой опыт – ее мама умерла.

Именно поэтому такой необычной с точки зрения общепринятых норм и правил является «встреча» Русалочки с принцем. Обычно герой-мужчина спасает девушку и совершает ряд подвигов (убивает Дракона, Кощея Бессмертного, Змея Горыныча), и в женском бессознательном формируется образ мужчины-спасателя. Но в нашем случае все наоборот. Подвиг совершает именно Русалочка.

Русалочка отыскала глазами принца и, когда корабль разбился на части, увидела, что он погрузился в воду. Сначала Русалочка очень обрадовалась тому, что он попадет теперь к ним на дно, но потом вспомнила, что люди не могут жить в воде и что он может приплыть во дворец ее отца только мертвым. Нет, нет, он не должен умереть! И она поплыла между бревнами и досками, совсем забывая, что они в любую минуту могут ее раздавить. Приходилось то нырять в самую глубину, то взлетать кверху вместе с волнами, но вот, наконец, она настигла принца, который уже почти выбился из сил и не мог больше плыть по бурному морю; руки и ноги отказались ему служить, а прелестные глаза закрылись; он умер бы, не явись ему на помощь Русалочка. Она приподняла над водой его голову и предоставила волнам нести их обоих куда угодно.

Итак, рискуя жизнью, героиня бросается спасать принца. Начинается процесс репарации. Но по понятным причинам в качестве материнского объекта теперь выступает принц.

Смещение и проецирование чувств, переживаний, желаний с одного человека (объекта) на другого – классическая «ошибка» нашего бессознательного. Утратив мать, Русалочка остается тем ребенком, который ищет заботу, тепло, любовь. Из-за действия защитных механизмов этим объектом оказывается принц. Поэтому Русалочка буквально с первого взгляда влюбляется и в мужчину, и в его мир. Девушка не сомневается и не раздумывает, она бросается спасать незнакомого человека. И это неудивительно.

Травматически прерванный контакт с матерью привел к тому, что Русалочка во многом осталась ребенком. Она не осознает своих желаний, не понимает, что такое личные границы, и не может их выстроить. Инициация не помогла разрешить ранние задачи развития, а лишь опять обострила старые травмы. Русалочка так и не интегрировала свои импульсы, связанные с любовью и агрессией.

С другой стороны, прежде она никогда не имела отношений с мужчинами, а о мире людей слышала только из рассказов бабушки. А дефицит информации способствует тому, что человек у себя в голове начинает строить воздушные замки, придумывать идеальную жизнь, семью, отношения. Этот процесс очень похож на одну строчку из популярной песни: «Я тебя слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила».

В жизненном опыте Русалочки есть лишь бабушкины рассказы о том, что находится на поверхности океана, да скульптура мраморного мальчика. Одна за другой всплывают на поверхность старшие сестры и восторженно рассказывают о чудесах надводного мира. Неудивительно, что у Русалочки сложились очень высокие ожидания и в отношении земли, и в отношении живущих там людей. Она, как и пушкинская Татьяна (тоже, кстати, жившая в условиях «эмоционально бедной среды» – в деревенской глуши), была готова к встрече со своим принцем – тем, кто вернет ей утраченный рай, кто будет ее любить так, как ее любила мама.

К утру непогода стихла; от корабля не осталось и щепки; солнце опять засияло над водой, и его яркие лучи как будто вернули щекам принца их живую окраску, но глаза его все еще не открывались.

Русалочка откинула со лба принца волосы и поцеловала его в высокий красивый лоб; ей показалось, что принц похож на мраморного мальчика, что стоит у нее в саду; она поцеловала его еще раз и пожелала, чтобы он остался жив.

Похоже, любовь Русалочки к матери, проецируемая на мраморного мальчика, теперь переместилась на принца. Девушка наконец обрела того, кого она может любить и кто может отвечать ей взаимностью. В ее внутреннем вакууме наконец появился кто-то живой, настоящий – первый попавшийся объект.

Я и системы социальной поддержки

Несмотря на совершенный подвиг, Русалочка остается «неизвестным героем». Принц приходит в себя после того, как девушка уплыла. У героини не развиты навыки самопрезентации, получения вознаграждения за сделанную работу. Люди с таким складом характера, как у Русалочки, часто удовлетворяют чужие потребности, а свои не замечают.

Затем Русалочка увидела, что принц ожил и улыбнулся всем, кто был возле него. А ей он не улыбнулся, он даже не знал, что она спасла ему жизнь! Грустно стало Русалочке, и, когда принца увели в большое белое здание, она печально нырнула в воду и уплыла домой.

И прежде она была тихой и задумчивой, теперь же стала еще тише, еще задумчивее. Сестры спрашивали ее, что она видела в первый раз на поверхности моря, но она ничего им не рассказала.

Русалочка остается один на один со своими фантазиями и переживаниями. Несмотря на наличие отца, сестер и бабушки, у нее нет близкой подруги, с которой можно поделиться мыслями и мечтами. Похоже, что отношения в семье достаточно формальны. Никого не волновало то, что девушка, до этого условно «сидевшая взаперти», пропала на всю ночь, а потом никому ничего не рассказала. Безразличие окружающих привело к тому, что сама девушка начала относиться к себе так же – с пренебрежением и игнорированием важных чувств и желаний.

Естественно, что депрессивное состояние Русалочки не проходит – оно только усугубляется.

Часто и вечером, и утром приплывала она к тому месту, где оставила принца, видела, как созревали в садах плоды, как их потом собирали, видела, как стаял снег на высоких горах, но принца так больше и не видела и возвращалась домой с каждым разом все печальнее.

Единственной отрадой было для нее сидеть в своем садике, обвивая руками красивую мраморную статую, похожую на принца, но за цветами она больше не ухаживала; они росли, как хотели, по тропинкам и на дорожках, переплелись своими стеблями и листьями с ветвями дерева, и в садике стало совсем темно.

Темнота в садике – метафора того, что происходит в душе Русалочки. У нее не хватает внутренних сил, она все глубже погружается в печаль и депрессию. Но на время ей удается разрешить свой глубокий внутренний кризис – она обращается за помощью к семье.

Семья – это источник как самых сильных травм, так и бесконечных ресурсов. Доверив свою историю одной из сестер, Русалочка получает опыт поддержки от значимых людей. Именно сестры помогают героине узнать, где находится дворец принца и как найти к нему дорогу.

Дефицитарное Я и Невозможное

Сестры героини – это один из аспектов Я Русалочки. Более адаптированный к реальности, гибкий, способный на разные реакции, на выбор иных способов разрешения проблемы в тех ситуациях, когда старые не работают. Но Русалочка лишь ненадолго входит в контакт с этими аспектами своего Я. Это видно из текста: вместо общения с сестрами и с представителями подводного мира Русалочка постоянно приплывает к берегу и смотрит на гуляющего или катающегося на лодке принца. Она все глубже погружается в фантазии.

Не раз слышала она, как говорили о принце рыбаки, ловившие по ночам рыбу; они рассказывали о нем много хорошего, и Русалочка радовалась, что спасла ему жизнь, когда его, полумертвого, носила по волнам; она вспоминала, как его голова покоилась на ее груди и как нежно целовала она его тогда. А он-то ничего не знал о ней, она ему и присниться не могла!

Русалочка все сильнее влюбляется в созданный ею образ, и теперь ей сложнее вернуться в свой реальный мир.

Все больше и больше начинала Русалочка любить людей, все сильнее и сильнее тянуло ее к ним; их земной мир казался ей куда больше, чем ее подводный; они могли ведь переплывать на своих кораблях море, взбираться на высокие горы к самым облакам, а их земля с лесами и полями тянулась далеко-далеко, ее и глазом не охватить!

Ее тянет к невозможному, к тому миру, который она наблюдает как зритель и в котором ей нет места. Русалочка пытается понять этот мир, но ее сестры сами не владеют информацией, и ей вновь и вновь приходится расспрашивать бабушку:

– Если люди не тонут, – спрашивала Русалочка, – то они живут вечно, не умирают, как мы?

– Ну что ты! – отвечала старуха. – Они тоже умирают, их век даже короче нашего.

Мы живем триста лет, но, когда нам приходит конец, нас не хоронят среди близких, у нас нет даже могил, мы просто превращаемся в морскую пену. Нам не дано бессмертной души, и мы никогда не воскресаем; мы как тростник: вырвешь его с корнем, и он не зазеленеет вновь! У людей, напротив, есть бессмертная душа, которая живет вечно даже и после того, как тело превращается в прах; она улетает на небо, прямо к мерцающим звездам! Как мы можем подняться со дна морского и увидать землю, где живут люди, так и они могут подняться после смерти в неведомые блаженные страны, которых нам не видать никогда!

– А почему у нас нет бессмертной души? – грустно спросила Русалочка. – Я бы отдала все свои сотни лет за один день человеческой жизни, чтобы потом тоже подняться на небо.

Здесь мы опять видим жертвенность Русалочки. Она готова отдать всю себя за то, чтобы хоть немного побыть тем, кем не является. В терапевтических условиях это происходит с клиентами, которые не имеют представлений о своем Я, не знают и не ценят себя и поэтому идеализируют окружающих. В этой ситуации психологу нужно вернуть человека к его переживаниям и чувствам по поводу своей идентичности.

Зачастую клиенты не понимают, чего хочет от них терапевт. Они переспрашивают, рассказывают о других людях или незначительных событиях, теряются… Предложение клиенту рассказать что-нибудь о себе, вопросы «Что вы чувствуете, рассказывая мне о том, кто вы и какой вы человек?», «Чего вы хотите?» и т. п. – начало кропотливой работы по восстановлению Я клиента от тех ранних травм, которые нанесли такой сильный ущерб его психике. Но бабушка Русалочки не психотерапевт. Она не пытается понять желания внучки, а обесценивает их.

– Вздор! Нечего и думать об этом! – сказала старуха. – Нам тут живется куда лучше, чем людям на земле!

Бабушка не замечает границ между своим Я и Я Русалочки. Старуха достаточно хорошо чувствует себя в подводном мире, не видит и не осознает страданий девушки. Бабушка подчиняется существующим правилам и законам, она горда собой и большое значение придает социальному статусу и его атрибутам. Воспитание таким человеком не способствует самопониманию ребенка, а обычно ведет к формированию симбиотической личности. Последняя не видит разницу между Я и не-Я.

Однако Русалочка находится в кризисе и пробует продвинуться с той точки, на которой она находилась раньше. Она начинает конфронтировать с бабушкой.

– Значит, и я умру, стану морской пеной, не буду больше слышать музыки волн, не увижу чудесных цветов и красного солнца! Неужели я никак не могу обрести бессмертную душу?

– Можешь, – сказала бабушка, – если кто-нибудь из людей полюбит тебя так, что ты станешь ему дороже отца и матери, если отдастся он тебе всем своим сердцем и всеми помыслами и велит священнику соединить ваши руки в знак вечной верности друг другу; тогда частица его души сообщится тебе и когда-нибудь ты вкусишь вечного блаженства. Он даст тебе душу и сохранит при себе свою. Но этому не бывать никогда! Ведь то, что у нас считается красивым, твой рыбий хвост, например, люди находят безобразным; они ничего не смыслят в красоте; по их мнению, чтобы быть красивым, надо непременно иметь две неуклюжие подпорки – ноги, как они их называют.

Русалочка глубоко вздохнула и печально посмотрела на свой рыбий хвост.

Итак, у Русалочки нет души.

«Возвращение души» возможно только благодаря исцелению. В формате терапевтических отношений психолог выполняет для клиента материнскую функцию. Он становится для него «хорошей матерью» – безусловно принимающей, чувствительной, эмпатичной – именно такой, какой ему не хватало на ранних этапах развития. Но при этом специалист сохраняет терапевтическую позицию: «Он даст тебе душу и сохранит при себе свою». Это очень точная метафора терапевтических отношений.

В реальных же отношениях «…этому не бывать никогда!». Из-за неудовлетворенной потребности, например, в привязанности человек в течение всей жизни может искать идеальные отношения в надежде «закрыть» ситуацию. Но сделать это действительно нереально, так как сложно представить, что партнер будет готов стать для человека такой «матерью». В реальности мы можем периодически становиться для своих партнеров и родителями, и детьми, и братьями, и сестрами – и это абсолютно нормально. Однако современные «гуру» часто пугают своих адептов тем, что даже такое ограниченное во времени родительство для своего партнера – когда ему плохо, тяжело, больно – разрушает отношения.

Но Русалочка все же пытается это сделать. Она меняет свою русалочью идентичность на человеческую. Но мир людей для нее – это мир невозможного. Существуют вещи, которые мы не можем изменить и которые нам необходимо принять. Это наш пол и наш возраст. Принимая эти факты, мы соглашаемся с реальностью и существующими в ней границами между полами и поколениями.

Для Русалочки к миру невозможного относится еще и строение тела. Ниже талии у нее хвост, а не две ноги, как у обычного человека. Она прекрасна в своем мире, но ей этого мало. Бабушка говорит ей прямо: «То, чем ты обладаешь, в мире людей считается некрасивым», но Русалочка не слышит. Чарующий и манящий мир людей овладел ее сердцем. Она не может думать ни о чем другом – только о невозможном, о том, что имеет непреодолимую границу. Ее наличие она не хочет замечать и признавать.

Клиенты, недовольные собой, уверенные, что только внешние изменения сделают их счастливыми, не могут принять реальность или чаще всего видят ее в искаженном свете. Все больше и больше людей меняют свое тело и платят за это высокую цену – боль, осложнения от операций, утрату здоровья. Так сильна их вера в то, что изменение строения тела изменит их жизнь, судьбу и позволит наконец обрести счастье.

Психолог не должен игнорировать мысли клиента о внешних изменениях. Еще он не должен говорить банальностей типа «посмотри на себя, ты же красивая», «зачем тебе делать пластическую операцию», «для чего ты изнуряшь себя тяжелой диетой». Необходимо кропотливо исследовать, каких внутренних изменений жаждет клиент и какой, по его представлениям, станет его жизнь после того, как его внешность трансформируется. Такое исследование открывает истинные потребности и желания клиента – в любви, заботе, внимании, признании. Когда настоящие потребности выявлены, можно начать другие способы их удовлетворения.

Мать и ведьма

Вечером во дворце, где живет Русалочка, проходит бал. На время героиня отвлекается от своих переживаний, но позже снова пускается в печаль.

Посреди залы вода струилась широким потоком, и в нем танцевали водяные и русалки под свое чудное пение. Таких звучных, нежных голосов не бывает у людей. Русалочка пела лучше всех, и все хлопали ей в ладоши. На минуту ей сделалось весело при мысли о том, что ни у кого и нигде, ни в море, ни на земле нет такого чудесного голоса, как у нее; но потом она опять начала думать о надводном мире, о прекрасном принце, и ей стало грустно, что у нее нет бессмертной души.

У Русалочки есть признанная красота, прекрасный голос, самый чудесный в мире, но ее это не радует. Она мечтает о невозможном – о том, чего у нее нет, и при этом не способна ценить то, чем обладает. Русалочку нельзя назвать самодостаточной, как любую оральную личность. Она всегда испытывает душевный голод. Ее отношение к миру может измениться, только если она залатает все внутренние «дыры» – найдет того, кто будет ее любить, кто поделится частичкой своей души. Душа есть у земного человека, то есть живущего в другой стихии и обладающего твердой почвой под ногами. Пока этого не произойдет, Русалочка не сможет получать удовольствие от жизни.

Она незаметно ускользнула из дворца, и, пока там пели и веселились, печально сидела в своем садике. Вдруг сверху до нее донеслись звуки валторн, и она подумала: «Вот он опять катается на лодке! Как я люблю его! Больше, чем отца и мать! Я принадлежу ему всем сердцем, всеми своими помыслами, ему я бы охотно вручила счастье всей моей жизни! На все бы я пошла – только бы быть с ним и обрести бессмертную душу! Пока сестры танцуют в отцовском дворце, поплыву-ка я к морской ведьме; я всегда боялась ее, но, может быть, она что-нибудь посоветует или как-нибудь поможет мне!»

Итак, находясь в отчаянии, неспособная рационально размышлять Русалочка принимает импульсивное решение – обратиться за помощью к ведьме. Все ее мечты и замыслы крутятся вокруг обретения души, своего Я. И сделать это она хочет путем вручения себя и своей жизни принцу. Русалочка не мыслит критически – она действует как одержимая. Вся ее жизненная энергия, ее помыслы, фантазии, планы направлены на другого человека, который, как ей кажется, решит все ее проблемы. Мужчина стал для нее воплощением ее незакрытой потребности в близких отношениях. Бессознательно девушка полагает, что контакт с принцем поможет ей «дорасти», «дозреть».

Часть истории, посвященная пути Русалочки к жилищу ведьмы, пронизана страхом. В задушенной полипами русалке, которую она встречает по дороге, угадывается намек на невозможность для нашей героини вырваться из своего привычного мира, перейти границу. С одной стороны, у Русалочки есть сильное желание измениться, а с другой – не менее сильный страх умереть.

Лучший способ пережить этот страх – не убегать от него, а осознать, что за ним скрывается. Все агрессивные и аутоагрессивные действия, которые происходят на протяжении истории, можно объяснить попытками Русалочки найти себя и страхом, что она умрет, так и не обретя свое Я. Но не осознающая своих желаний, опасений и тревог Русалочка пытается защититься. В попытке найти себя она использует следующие защитные механизмы:

• идентификация – приписывание другим людям собственных характеристик, заимствование идентичности у других или слияние собственной и чужой идентичности (попытки стать девушкой путем отказа от своей «русалочьей» личности);

• перенос – процесс, при котором чувства переносятся с одного объекта на другой, который становится заменителем первоначального объекта (мать – мраморный мальчик – принц);

• инверсия – обращение чувств, мыслей, желаний в их противоположность (боль при ходьбе превращается в смех и радость от общения с принцем);

• обращение против себя – перенаправление негативного аффекта, относящегося к внешнему объекту, на себя (агрессия к принцу трансформируется в аутоагрессию).

Все это – защиты орального характера. Мечтая слиться с принцем, Русалочка рискует своей жизнью, испытывает боль и ужас, но продолжает упорно идти к своей цели. Другой человек имеет для Русалочки гораздо большую ценность, чем она сама. У героини есть иллюзия, что только через другого она сможет найти путь к себе.

Остановившаяся в своем развитии, Русалочка не способна «перескочить» через ступеньку и пытается вернуться к симбиотической фазе. Похоже, только после ее прохождения возможно перейти к этапу сепарации-индивидуации. Именно поэтому все попытки найти себя обречены на неудачу – этап близости и взаимопонимания не завершился. По сути, героиня бросается в омут с головой. Но она об этом не знает – и поэтому верит в помощь ведьмы.

Морская ведьма, эквивалент Бабы-яги в славянских сказках, – один из самых ярких женских образов в истории Андерсена. Она обладает большой властью и силой. Отталкивающая внешность, полипы, дом из человеческих костей – все это атрибуты границы между царством живых и царством мертвых. Ведьма принадлежит обоим мирам – именно поэтому Русалочка надеется, что она поможет ей попасть в мир людей. Обычно ведьма испытывает героев, помогая лишь тем, кто вынес трудности. Испытанием стало уже само путешествие к ее дому, опасное и угрожающее жизни.

Интересно, что в славянских сказках в обрядах инициации и посвящения (на лопату – и в печь) Баба-яга выступает для подростков еще и как проводник в мир взрослых. Русалочка же обращается к ведьме за пропуском в мир невозможного. Однако это большой риск. Может быть, задушенная полипами русалка – это предупреждение о том, что не стоит пытаться перейти границу?

Образ ведьмы олицетворяет материнскую бессознательную стихию, иногда – злую, «плохую» мать. Интерес вызывает то, что ведьма, по сути, является единственной «матерью» Русалочки. Остальные родительские объекты или не способны заботиться о ней, как бабушка, или просто отсутствуют в ее жизни, как отец. Из двух возможностей – не иметь никакой матери или иметь плохую – Русалочка выбирает вторую. Это происходит потому, что, несмотря на все негативные стороны, ведьма готова помочь Русалочке.

– Знаю, знаю, зачем ты пришла! – сказала Русалочке морская ведьма. – Глупости ты затеваешь, ну да я все-таки помогу тебе – тебе же на беду, моя красавица! Ты хочешь отделаться от своего хвоста и получить вместо него две подпорки, чтобы ходить, как люди; хочешь, чтобы молодой принц полюбил тебя, а ты получила бы бессмертную душу!

Ведьма выступает в этой истории в качестве материнского объекта, она знает и понимает, чего хочет ребенок, но не объясняет ему, почему это желание не нужно удовлетворять. Ведьма – это садистическая мать. Но она, в отличие от девушки, может мыслить критически и оценивать последствия. Тем не менее женщина готова поддержать ее в таком саморазрушающем поведении. Ведьма воплощает агрессивные импульсы, которые нужны для построения границ, утверждения своего Я. Но если ведьма не уравновешена «хорошей матерью», то одержимый внутренней ведьмой человек будет крайне разрушительным – для других или для себя.

Когда у ребенка еще не сформирована зрелая способность совершать выбор, он нуждается в такой матери, которая может объяснять ему, как правильно поступать. При этом она не будет поддерживать его разрушительных и саморазрушительных намерений, а поможет контейнировать страх и ярость. Чем старше ребенок, тем сложнее удерживать его путем объяснений и уговоров от различных неадекватных с точки зрения социума действий. В норме у ребенка со временем складываются внутренние «удерживающие» структуры: вина, стыд, совесть. Он начинает понимать, где его границы, а где границы других.

Русалочка, которая была лишена контакта с теплой матерью, не имеет возможности посмотреть на ситуацию с взрослой позиции. Девушка способна взаимодействовать лишь с внутренней ведьмой. Это злая, отнимающая, разрушающая и поглощающая мать. Но у Русалочки нет другой, и поэтому все, что делает реальная ведьма, принимается ею как должное.

– Ну ладно, ты пришла в самое время! – продолжала ведьма. – <..> Я изготовлю тебе питье, ты возьмешь его, поплывешь с ним к берегу еще до восхода солнца, сядешь там и выпьешь все до капли; тогда твой хвост раздвоится и превратится в пару стройных, как сказали бы люди, ножек. Но тебе будет так больно, как будто тебя пронзят острым мечом. Зато все, кто тебя увидит, скажут, что такой прелестной девушки они еще не встречали! Ты сохранишь свою плавную, скользящую походку – ни одна танцовщица не сравнится с тобой; но помни, что ты будешь ступать как по лезвию ножа и изранишь свои ножки в кровь. Вытерпишь все это? Тогда я помогу тебе.

– Да! – сказала Русалочка дрожащим голосом и подумала о принце и о бессмертной душе.

Русалочка соглашается с тем, что, став человеком, никогда больше не увидит свой дом и родных, а если принц не полюбит ее всем сердцем, то она не получит и бессмертной души. И даже последнее предупреждение ведьмы: «С первой же зарей после его женитьбы на другой твое сердце разорвется на части, и ты станешь пеной морской!» не останавливает девушку. Героиня относится к себе с крайним пренебрежением и равнодушием.

Мать определяет образ мира ребенка. Отсутствие души у Русалочки символизирует еще и ее собственное не-присутствие, слабость, хрупкость в этом мире. В терминах психотерапии отсутствие души можно определить как несформированную идентичность. Иными словами, человек не знает, кто он, чего хочет, к чему стремится, какие у него способности, ресурсы, ограничения и слабости.

Ребенок – это открытая система, постоянно вступающая во взаимодействия с внешним миром. Путем этих взаимодействий ребенок создает собственный внутренний мир, представление о самом себе и о Других. В дальнейшем процессе индивидуации ребенок строит собственную идентичность. Он начинает воспринимать себя как отличного от Других. Если в развитии происходит «сбой», у ребенка сохраняется иллюзия слияния с архаическим образом матери своего раннего детства. Идентичность не формируется, что переживается ребенком как чувство внутренней опустошенности.

Функция матери в этом процессе – выступать и в роли щита против разрушительных для ребенка стимулов, факторов, и в качестве посредника, расшифровывающего сообщения ребенка и дающего на них адекватные ответы. Когда ребенок испуган, обижен, расстроен, болен или рассержен, он ничего не может сделать с этими состояниями. Мать выступает в роли объекта, который может принести малышу спокойствие и облегчить страдания.

Если у ребенка нет возможности создавать образ успокаивающей и опекающей его матери и внутренне объединяться с этой фигурой, то отсутствие ментальной защиты сохраняется и во взрослой жизни. Такой человек остается, по сути, ребенком, у него нет чувства стабильности, уверенности, он принимает импульсивные решения и доверяет тем, кому не следует доверять, либо минимизирует контакты с окружением.

Образ матери в таких случаях может быть расщепленным.

С одной стороны, существует идеализированный и недостижимый образ всемогущей матери, которая может помочь в любой ситуации и удовлетворить любое его желание. Ребенок пытается найти эту «идеальную мать», проецируя желаемые качества на объекты привязанности уже во взрослой жизни. Для Русалочки таким объектом становится принц.

С другой стороны, у ребенка имеется также образ отвергающей, наказывающей, плохой матери, в нашей истории – это образ ведьмы. Если он преобладает, по мере взросления ребенок начинает идентифицироваться с этими аспектами и относиться к себе точно так же, как «плохая» внутренняя мать.

Стратегическая задача терапии с таким клиентом – помочь ему осознать свою агрессивную, живую, активную часть и научить использовать ее для удовлетворения собственных желаний и потребностей. Но работа по признанию и принятию своей «плохой» части (внутренней ведьмы) требует терпения и времени.

Внутренняя ведьма, аутоагрессия и алекситимия

Когда ведьма заявляет Русалочке, что та должна заплатить ей за помощь, у читателя может возникнуть сопереживание героине и желание остановить, удержать ее от безрассудного поступка. Ведь ведьма точно знает, чего она хочет, и прекрасно обращается со своими желаниями. Она сообщает девушке, что платой за зелье будет немота – свой прекрасный голос героиня навсегда отдаст ведьме. Эта ситуация показывает, какая маленькая и беззащитная Русалочка и как легко ее обмануть.

И Русалочка не замечает подвоха, не думает о том, КАК она будет говорить с принцем, если станет немой. Она соглашается и жертвует тем, чем она реально обладает, тем, что может стать мостиком между ней и любимым. Для нее это способ справиться одиночеством, и самое главное – с непереносимой печалью.

Похоже, душевная боль Русалочки так велика, что физическая не идет с ней в сравнение. Выпив напиток ведьмы, она теряет сознание, а очнувшись, обнаруживает, что с ней произошло обещанное превращение: вместо хвоста у нее две ноги. Но получив невозможное, Русалочка не перестает страдать, только к психологической боли добавляется физическая.

Ведьма сказала правду: каждый шаг причинял Русалочке такую боль, будто она ступала по острым ножам и иголкам; но она терпеливо переносила боль и шла об руку с принцем легкая, как пузырек воздуха; принц и все окружающие только дивились ее чудной, скользящей походке.

Анализируя сказку, необходимо остановиться на том, что же символизирует хвост. С одной стороны, это – атрибут водной стихии. Именно из-за хвоста Русалочка похожа не только на обычную девушку, но еще и на рыбу.

С другой – в переводе на язык метафор рыбой называют холодную, сексуально замороженную женщину. И это очень точно подмечено: Русалочка – не женщина, она – ребенок. Ее сексуальность не проснулась, и поэтому она остается целомудренной на протяжении всей сказки. Внешнее изменение – превращение хвоста в пару ног – не привело к изменениям внутренним.

Мы уже говорили о том, что в поисках своего духовного Я люди пытаются изменять Я телесному. Рост популярности пластической хирургии, появление передач и сериалов, пропагандирующих изменения внешности, – это отражение желания справиться с внутренней пустотой путем изменения облика. Но эта трансформация обычно не приносит желаемого результата.

Так, Русалочка обрела то, к чему так стремилась: она находится рядом с принцем. Но теперь она немая и не может разговаривать. Немота – это отражение «пустот» в ее идентичности. Еще немота отражает невозможность Русалочки говорить о своих чувствах. Именно в этот момент особенно ярко обнаруживается ее алекситимия.

Под алекситимией обычно подразумевается неспособность понимать и объяснять другим свои переживания и состояния, а также сложность отделения себя от симбиотического партнера (объекта привязанности). Русалочка демонстрирует алекситимию на протяжении всей второй части истории. Каждый шаг причиняет ей боль, но она терпеливо сносит ее, ни разу не пытаясь пожаловаться или хотя бы показать, что она ощущает.

Неспособность Русалочки говорить о своих чувствах (немота) привела к тому, что она так и не сообщила принцу ни о своей любви, ни о том, что именно она – его спасительница. Русалочка лишь смотрит на принца своими прекрасными глазами, но ничего не говорит. Принц же относится к ней как к ребенку, которым она и является. Ребенком, который готов пожертвовать собой, игнорировать свою боль, лишь бы только находиться рядом с дорогим для него человеком.

На пути к Я

Однако принц и Русалочка по определению не могут быть вместе. Они – представители разных стихий. Вода и земля – метафора разных уровней организации личности. Вода нестабильна, текуча, она позволяет растворять и растворяться… Земля – устойчива, на нее можно опираться, на ней можно что-то вырастить… Известно, что пары образуют люди со схожим уровнем организации личности.

Русалочка, представитель водной стихии, не может одномоментно стать другой – устойчивой, уверенной земной женщиной. Внешне Русалочка выглядит как зрелая девушка, однако ведет себя она совершенно не так. Это подчеркивается характером любви к ней принца: «Он любил ее только как милое, доброе дитя, сделать ее своей женой и королевой ему и в голову не приходило».

Инициация в норме позволяет девочке-ребенку перейти в другой социальный слой – группу девушек-невест. Нормативная задача Русалочки на этом этапе – это поиск подходящего партнера, а вершина, знаменующая новый виток развития, – свадьба и переход в категорию женщин. Но Русалочка не прошла испытание и не стала невестой.

Принц проводит много времени вместе с Русалочкой, тепло к ней относится, но не рассматривает ее в качестве сексуального объекта, целуя ее по-родительски в лоб. Принц – зрелый мужчина, он собирается встретиться с другой девушкой, но он еще не уверен, что сможет ее полюбить, и дает Русалочке ложные надежды. А она, для которой свадьба принца с другой означает смерть, лишь тяжело вздыхает и думает: «Я же нахожусь возле него, вижу его каждый день, могу ухаживать за ним, любить его, отдать за него жизнь!» Не пройдя инициацию, она остается ребенком, потому что дети еще не понимают, что такое смерть, и не знают о ее необратимости.

Когда принц встречается с дочерью короля из соседнего королевства, он совершает ошибку – принимает за своего спасителя именно ее, а не Русалочку. И это неслучайно: он находит себе подходящую пару и по возрасту, и происхождению. Это земная девушка, дочь короля из соседнего государства. Русалочка – тоже принцесса и дочь короля, но они с принцем не ровня: ведь ему нужна взрослая, зрелая девушка.

То, что невеста принца воспитывалась в монастыре, говорит о духовности, необходимой для близости в паре. Русалочка лишена души – она лишь пытается создать подходящую внешнюю оболочку.

Встретив подходящую девушку, принц сообщает Русалочке, что он очень счастлив: «То, о чем я не смел и мечтать, сбылось! Ты порадуешься моему счастью, ты ведь так любишь меня!» И вновь Русалочка реагирует как алекситимик: «Русалочка поцеловала ему руку, и ей показалось, что сердце ее вот-вот разорвется от боли: его свадьба ведь убьет ее, превратит в морскую пену!» Испытывая сильную боль внутри, внешне она демонстрирует радость и принятие. Ребенок, который прячет и подавляет свои чувства, готов умереть, потому что для него важнее всего то, что объект его любви находится рядом.

Подавленная агрессия превращается аутоагрессию и разрушает Русалочку изнутри. Но, даже зная, что на рассвете она умрет, девушка думает не о себе, а о том, что «лишь один вечер осталось ей пробыть с тем, ради кого она оставила родных и отцовский дом, отдала свой чудный голос и ежедневно терпела невыносимые мучения, о которых он и не догадывался. Лишь эту ночь оставалось ей дышать одним воздухом с ним, видеть синее море и звездное небо, а там наступит для нее вечная ночь, без мыслей, без сновидений».

В этот момент помочь Русалочке пытаются ее сестры. Они остригли и отдали ведьме свои волосы, символ женской красоты и привлекательности, в обмен на нож – оружие, которое может спасти Русалочку, если она убьет принца.

– Прежде чем взойдет солнце, ты должна вонзить его в сердце принца, и когда теплая кровь его брызнет тебе на ноги, они опять срастутся в рыбий хвост и ты снова станешь русалкой, спустишься к нам в море и проживешь свои триста лет, прежде чем превратишься в соленую морскую пену. Но спеши! Или он, или ты – один из вас должен умереть до восхода солнца!

Этот текст снова доказывает, что идентичность героини – размыта. Сестер можно рассматривать как отщепленные агрессивные стороны Я Русалочки. Они готовы разрушить объект своей любви, если это – условие выживания. Мы опять сталкиваемся с тем этапом в развитии ребенка, когда он понимает, что его деструктивные импульсы направлены на того самого человека, который является самым значимым и важным в его жизни. В норме мы можем злиться на того, кого любим, и здоровая двойственность позволяет нам видеть окружающих не плоскими, а объемными – «хорошими», «плохими», «добрыми», «агрессивными» и пр.

Именно так происходит в норме, если ребенок прошел все фазы развития. Но Русалочка эти этапы не прошла. И поэтому мы вновь видим, что ее ранние травмы и нарушения глубоки и болезненны.

Некоторое время она находится в колебаниях, но в итоге понимает, что не готова за свое спасение заплатить жизнью любимого человека. Для нее это равно или даже хуже смерти. Цена слишком высока – поэтому Русалочка бросает последний взгляд на принца и ныряет в воду, где через мгновение превращается в морскую пену.

Таким в очередной раз болезненным способом совершается отделение-отдаление Русалочки от объекта привязанности. В реальности мы часто встречаем людей, которые фигурально и буквально умирают, утратив симбиотического партнера. Когда границ нет, когда неясно, где Я, а где Другой, люди живут иллюзиями и надеждами. Разрушение иллюзий всегда болезненно, а иногда смертельно. Им действительно легче умереть, чем пережить утрату объекта любви, потому что, как сиамские близнецы, они «живут другим человеком», «дышат» им, и смерть или уход партнера означает смерть части их Я.

Но мы имеем дело со сказочной историей, в которой есть продолжение.

Русалочка замечает, что она отделяется от морской пены и поднимается вверх. Перейдя в другое состояние, она теряет телесность, но опять обретает голос. Кажется, мы сталкиваемся с очередным кризисом в жизни Русалочки. Благодаря ему она обретает новые качества, способности, новый взгляд на мир и новое Я. Однако это Я гораздо ближе к реальности. Ему судьба дает еще один шанс прожить травматические эпизоды развития.

– К кому я иду? – спросила Русалочка, поднимаясь в воздухе, и ее голос звучал такою дивною музыкой, какой не в силах передать земные звуки.

– К дочерям воздуха! – ответили ей воздушные создания. – У русалки нет бессмертной души, и обрести ее она может, только если ее полюбит человек. Ее вечное существование зависит от чужой воли. У дочерей воздуха тоже нет бессмертной души, но они могут заслужить ее добрыми делами… Пройдет триста лет, во время которых мы будем посильно творить добро, и мы получим в награду бессмертную душу и сможем изведать вечное блаженство, доступное людям. Ты, водная русалочка, всем сердцем стремилась к тому же, что и мы, ты любила и страдала, подымись же вместе с нами в заоблачный мир. Теперь ты сама можешь добрыми делами заслужить себе бессмертную душу и обрести ее через триста лет!

И Русалочка протянула свои прозрачные руки к солнцу и в первый раз почувствовала у себя на глазах слезы.

Слезы на глазах – это обретение чувствительности, восстановление контакта со своим детским, одиноким и страдающим Я. Оплакивание того, на что уже нет надежды – любви матери, любви принца, возможности быть человеком, – позволяет обрести согласие между запретным и невозможным благодаря процессу восстановления – репарации.

Русалочка перестает быть одинокой: она встречает таких же, как и она сама, созданий. Они понимают ее, они объясняют ей то, что с ней происходило, они принимают ее (буквально – в свои ряды), они зовут ее вместе с собой подняться и творить добро.

Это символизирует переход на новую ступень развития. Отказ Русалочки разрушить принца как объект любви дал возможность переработать произошедшее и придать смысл страданиям. Если после смерти матери девушка осталась в депрессии, расщеплении и одиночестве, то здесь у нее появилась возможность восстановиться и заслужить при помощи добрых дел бессмертную душу – обрести подлинное Я.

Клиенты типа Русалочки часто показывают созависимые, нарциссические и мазохистические модели поведения. Они могут пребывать в депрессии, стремятся жить чужой жизнью. В терапии прогресс у клиентов-«Русалочек» наступает тогда, когда они наконец могут оплакать все свои травмы; когда к ним постепенно возвращается чувствительность; когда агрессия перестает разрушать их изнутри, а начинает использоваться для созидания и построения значимых отношений.

Только в контакте с терапевтом «Русалочки» могут пережить симбиотическую стадию за счет внимания, эмпатии, поддержки и заботы специалиста. Проживание этой стадии позволяет таким клиентам перейти к фазе сепарации-индивидуации и запустить свое собственное, отдельное от других Я-развитие.

Несмотря на грусть, которую вызывает сказка, у нее жизнеутверждающее завершение. «На корабле за это время все опять пришло в движение, и Русалочка увидала, как принц с женой ищут ее». Она видит, что ее ищут, значит, она важна, небезразлична принцу. Русалочка не нанесла объекту любви никакого ущерба, он жив и здоров.

Смерть Русалочки носит символический характер. Чтобы обрести новое качество, чтобы стать другой, ей необходимо отказаться от привычных способов построения контакта: подавления агрессии, игнорирования себя и саморазрушения в широком смысле этого слова.

Только после этого Русалочка может наконец повзрослеть: сепарироваться от принца, принять себя и начать собственную жизнь. Эта сказка дает надежду на то, что даже очень глубокие травмы можно разрешить в психотерапии путем глубинной проработки всех переживаний, травм, фантазий и желаний клиента.

Резюме «Жертвующий ребенок»

Как появляется феномен. Формирование личности типа «Жертвующий ребенок» происходит в ситуации ранней утраты материнского (заботящегося, принимающего) объекта при отсутствии других заботящихся и поддерживающих людей. Ребенок не проходит стадии сепарации-индивидуализации, у него не на кого внутренне опереться.

Как проявляется феномен. Личность не способна осознавать и выражать собственные потребности и чувства (алекситимия), не умеет просить о помощи и сближаться. Удовлетворяет потребности других людей в ущерб себе вплоть до отказа от себя и собственной жизни. Жертвующий ребенок не может оценить свои действия и их последствия. Готовность к самопожертвованию и саморазрушению ради счастья других людей. Покорность, сверхтерпимость, доходящая до уровня мазохизма.

Как перестать быть «Жертвующим ребенком» и/или как помочь «Жертвующему ребенку»

1. Проработать глубинную травму.

2. Оплакать утраты и ранние потери.

3. Исследовать и интерпретировать реакции на сепарацию (даже короткое отделение от терапевта). Это даст понимание того, какой высокой чувствительностью к любым реакциям отдаления обладает клиент и как он несчастлив в одиночестве.

4. Устранить страх быть брошенным и покинутым.

5. Проработать чувство вины и неполноценности.

6. Сформировать способность чувствовать, опираться на реальные факты, не «влипать» в зависимость от других.

7. Осознать агрессивные импульсы, поддержать переход от аутоагрессии к внешнему ее выражению.

8. Конфронтировать с идей, что «выражение гнева приведет к тому, что меня все бросят».

9. Поддерживать здоровую заботу о себе, о своем физическом и психологическом благополучии.

10. Научиться лучшему пониманию своих чувств и желаний, а также способности их отстаивать.

11. Отказаться от идеализации и принять себя и других как людей, имеющих определенные изъяны и несовершенства.

12. Вернуться в реальность, поддержать взрослую позицию (кто ты, сколько тебе лет и др.).

«Сестрица Аленушка и братец Иванушка»

Сказка про зависимого мужчину и созависимую женщину, или история про жизнь в слиянии

Вы узнаете о том, что вы зависимый человек, тогда, когда, умирая, обнаружите, что перед вами промелькнет не ваша собственная, а чья-то чужая жизнь.

Берри Уайнхолд, Дженей Уайнхолд

Предварительные замечания

Понятие «созависимость» возникло относительно недавно – в конце ХХ столетия. Изначально его применяли для изучения последствий поведения алкоголиков, наркоманов, игроков и других зависимых для их ближайшего семейного окружения. Но впоследствии термин вышел за пределы профессионального и научного круга.

Это понятие не найти в международных классификаторах психических расстройств. Там при описании созависимой личности используются термины «зависимое расстройство личности» и «расстройство личности в виде зависимости».

Под созависимой личностью мы будем понимать человека, который патологически привязан к Другому: супругу, ребенку, родителю. Яркие маркеры созависимого человека – включенность в жизнь Другого, полная поглощенность его проблемами и делами, попытка установить контроль. Еще для созависимых людей характерны:

• низкая самооценка;

• потребность в постоянном одобрении и поддержке со стороны других;

• размытость личных границ;

• чувство вины или ответственности за чужие проблемы;

• эмоциональные качели;

• ощущение своего бессилия что-либо изменить в нездоровых отношениях и др.

Прежде всего созависимость ассоциируется с утратой свободы, потерей себя, разрушающими отношениями. Это понятие прочно вошло в нашу реальность и активно используется при описании нездоровых отношений между зависимым и созависимым человеком или между двумя созависимыми людьми.

В этой главе мы сосредоточимся на описании феномена созависимого человека. Опираться будем на текст известной русской сказки «Сестрица Аленушка и братец Иванушка».

В сказке Аленушка предстает как заботливая сестра, которая опекает брата после смерти родителей. Из-за собственного непослушания брат превращается в козленка, но Аленушка продолжает терпеливо заботиться о нем даже после создания собственной семьи. Злая ведьма пытается погубить Аленушку и разрушить ее семейную жизнь. Она топит Аленушку, занимает ее место около мужа и хочет уничтожить Иванушку. Однако Аленушку удается спасти, Иванушка превращается из козленка обратно в мальчика, а злую ведьму наказывают.

Формирование созависимости

При анализе сказки мы столкнулись с трудностью: какие отношения можно считать «условно нормальными», а какие – патологически созависимыми, нездоровыми? Ведь человек развивается последовательно, через взаимодействие с миром, окружением. И почему на одних этапах жизни наше поведение в какой-либо ситуации – это норма, а позже при похожих условиях это же поведение считается неадекватным? Давайте разбираться.

После взаимодействия с кем-либо у нас формируется опыт, который позже становится частью нашей личности. Опыт дает нам уверенность, способность планировать и выстраивать свою жизнь. Быть с другими и быть собой – это две стороны одной медали, потому что быть собой в отсутствие других людей невозможно. Но в созависимых отношениях баланс «давать – брать» нарушен. Обычно у созависимого человека возникает чувство, что он дает гораздо больше, чем получает: «Я столько вложила в эти отношения!». Отсюда у него возникает чувство опустошенности, истощенности, неудовлетворенности.

В психоанализе идея «быть собой и быть с другими» была описана австрийским психоаналитиком Отто Ранком. Он утверждал, что существуют два вида страха. Первый – страх перед жизнью. Его яркая характеристика – потребность в зависимости от Другого. Она проявляется в полном отказе от себя, от своей идентичности. Такой человек – это лишь тень того, кого он любит. Второй вид страха Ранк назвал страхом смерти. Он связан с полным поглощением Другим, утратой независимости. Психоаналитик считал, что первый вид страха более типичен для женщин, а второй – для мужчин.

Высшие потребности[4] человека и способы их удовлетворения обычно связаны с ранними отношениями ребенка с мамой. В ходе развития и взаимодействия с окружением ребенок меняется сам и меняет способы удовлетворения разных потребностей. Проще говоря, его взрослое поведение не является «голографическим отражением» детского опыта.

Понятно, что на этапе младенчества созависимость, или, точнее, слияние матери и ребенка, – это необходимое условие выживания последнего. Без помощи матери младенец не может ухаживать за собой, потреблять пищу и т. д. Маленький ребенок не существует сам по себе, он всегда находится рядом со взрослым – матерью или другим человеком. Например, британский педиатр Дональд Винникотт выдвигал идею, что в процессе развития ребенок проходит путь от состояния абсолютной зависимости к состоянию зависимости относительной. Чтобы ребенок смог пройти этот путь, рядом с ним должна быть «достаточно хорошая мать». То есть не идеальная или гиперопекающая, а та, которая сможет поддерживать нормальный уровень жизни ребенка, заботиться о нем и откликаться на просьбы.

Если у малыша развитие протекало нормально, он получал заботу и поддержку, то в будущем он сможет строить жизнь самостоятельно. Но если ребенок не прошел стадию психологической автономии, не смог стать самостоятельным, то, вероятнее всего, во взрослой жизни он впадет в созависимость. У него не сформированы четкие личные границы, он не знает, какой он человек, какие у него желания и мечты. У него нет Я, отдельного от родителей.

Ощущение своего Я позволяет заявлять о себе, полагаться на свою внутреннюю силу, брать ответственность за свое поведение, а не ожидать, что кто-то будет управлять тобой. Это своеобразное второе рождение – психологическое, рождение собственного Я. Такие люди способны вступать в близкие отношения, не теряя при этом себя.

Венгерский врач-психиатр Маргарет Малер считала, что для успешного развития психологической автономии ребенка необходимо, чтобы психологической автономией обладали оба его родителя.

Из сказки известно, что родители Аленушки и Иванушки умерли, оставив сына на попечение старшей дочери. Аленушка находится в том возрасте, когда можно выйти замуж: предположительно ей около 16 лет. Иванушка – ребенок, который не слушает сестру, не способен долго удерживать в памяти запреты и долженствования. То есть у него не сформировано супер-эго[5]. Вероятнее всего, Иванушке от 3 до 5 лет.

Смерть родителей – это утрата не просто привычного окружения, это потеря первых объектов любви и привязанности. Подобные переживания могут привнести хаос в жизнь как ребенка, так и взрослого. Однако если разрушительное поведение продолжается длительное время, можно выдвинуть два предположения. Первое – что смерть родителя отозвалась сильной травмой, с которой человек не смог справиться. Второе – что он был таким уже до утраты.

Именно второе предположение легло в основу нашего анализа поведения Аленушки. На наш взгляд, ее жертвенность, безропотное подчинение, неспособность бороться за себя, отсутствие собственных желаний и жизнь лишь в качестве функции позволяет описать ее как созависимую личность. Неудовлетворенные в детстве потребности в близости и любви привели Аленушку к готовности быть сколь угодно долго в деструктивных отношениях, пока жива иллюзия, что она не одинока. Такой способ справляться со страхом самостоятельной жизни ведет к утрате себя. Но эту потерю девушке легче вынести, чем одиночество.

Феноменология созависимого поведения

Созависимость – феномен, напоминающий зависимость, ее зеркальное отражение. Основными психологическими характеристиками любой зависимости и созависимости является триада:

• навязчивые, непрекращающиеся мысли об объекте созависимости: маме, супруге, сыне («Как она там без меня?», «Как он уехал, никак не могу успокоиться. Переживаю»);

• использование такого незрелого механизма психологической защиты, как отрицание («У меня все в порядке», «Помощь мне не нужна»);

• утрата контроля над своей жизнью.

Аленушка – типичный представитель созависимых личностей. Она не просто привязана к Иванушке – она буквально прикована к нему. Еще в начале сказки бросается в глаза ее терпеливость. Они с братом идут по широкому полю. Иванушка просит пить, а Аленушка спокойно объясняет, что нужно подождать, чтобы дойти до колодца. Но Иванушка крайне нетерпелив и импульсивен, что вполне естественно как для детей, так и для взрослых зависимых. Он предлагает Аленушке компромиссные варианты: хлебнуть воды из следов, оставленных различными домашними животными.

– Сестрица Аленушка, хлебну я из копытца!

– Не пей, братец, теленочком станешь!

Братец послушался, пошли дальше. Солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит лошадиное копытце полно водицы.

– Сестрица Аленушка, напьюсь я из копытца!

– Не пей, братец, жеребеночком станешь!

Вздохнул Иванушка, опять пошли дальше. Идут, идут, солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит козье копытце полно водицы.

Иванушка говорит:

– Сестрица Аленушка, мочи нет: напьюсь я из копытца!

– Не пей, братец, козленочком станешь!

Не послушался Иванушка и напился из козьего копытца. Напился и стал козленочком…

Зовет Аленушка братца, а вместо Иванушки бежит за ней беленький козленочек.

Залилась Аленушка слезами, села на стожок – плачет, а козленочек возле нее скачет.

Посмотрите, Аленушка не выражает агрессию, не злится на Иванушку. Она заливается слезами, в то время как тот продолжает скакать рядом с сестрой.

Созависимый человек не живет своей жизнью. Он спаян, слит с жизнью другого, и все его проблемы переживает как свои собственные. В таких условиях собственное Я не развивается. Аленушка, практически взрослый человек, при столкновении со сложной ситуацией погружается в печаль. Она теряет способность действовать, не пытается найти выход. Героиня полностью дезорганизована и растеряна. Она утратила контроль над своей жизнью.

Очевидно, что все мы в моменты неожиданных изменений в жизни испытываем замешательство и растерянность. Человек может быть травмирован или дезорганизован более или менее длительный период времени. Однако целостная личность в силах через некоторое время мобилизоваться и адаптироваться к изменениям. Созависимый человек утратил эту способность. Он, по сути, не может ничего изменить сам, потому что Другой определяет ход его жизни.

Феноменология зависимого поведения

Известный российский психолог Борис Братусь выдвинул идею, что получение удовольствия без усилия – путь к алкогольной психике. Иванушка – яркое подтверждение этой идеи. Мальчик не умеет терпеть, не способен долго выдерживать напряжение. Такое поведение нормально для маленького ребенка, но недопустимо для взрослого. Однако именно так ведут себя взрослые зависимые – алкоголики, наркоманы, игроки, когда сестра, жена, мать или другой созависимый уговаривают их не пить (не играть, не нюхать, не колоться). На пути «Иванушек» всегда встречается то или иное копытце, испив воды из которого, они теряют человеческий облик.

Неумение удерживаться от действий, снижающих тревогу, объясняется следующим: созависимые и зависимые люди не в силах выдерживать напряжение. Эта способность у человека возникает довольно рано и связана она с удовлетворением потребностей. Так, маленький ребенок часто испытывает голод, жажду, потребность в общении и др. Он сигналит о своих нуждах и желаниях окружающему миру. Если ребенок получает немедленное удовлетворение своей потребности, то не получает опыта выдерживания напряжения. Если же он совсем не получает удовлетворения, то испытывает фрустрацию. Оптимальный вариант – это отсроченное удовлетворение. Например, мама говорит сыну: «Мы пойдем с тобой в парк после того, как я закончу варить суп». Таким образом, ребенок учится терпению и получает удовольствие в качестве вознаграждения за «работу» – за то, что смог выдержать напряжение.

Тревожная мать старается быть «идеальной» и пытается немедленно удовлетворить все потребности ребенка. Такой ребенок не имеет опыта отсроченного получения, желаемого и поэтому организует свою жизнь вокруг легкодоступных удовольствий. Именно поэтому частыми клиентами психолога являются родители «золотой молодежи», которая, по их описанию, имеет все, кроме интересов и целей в жизни.

Увы, «счастливое детство» не гарант формирования такого качества личности, как целеполагание – способность планировать будущее, ставить цели и добиваться их. Отсюда наркомания, алкоголизм, бесцельная трата времени, поиск удовольствий для сиюминутного ощущения себя живым. Зависимые клиенты обычно плохо поддаются психотерапии, потому что спектр их проблем определен базисным дефектом их психики. Отсутствие самоконтроля, крошечная сфера интересов, «приклеенность» к объекту зависимости/созависимости – серьезный вызов для психотерапевта.

Зависимые люди не способны просить о помощи у окружения. Обычно за консультацией обращаются их родственники или кто-то приводит их на терапию буквально за руку. Психотерапевту предстоит работать с «маленьким ребенком», не осознающим своих желаний, потребностей, своей отдельности от окружения. Иллюстрацией феномена и зависимой, и созависимой личности является тот момент, когда ведьма утопила Аленушку. Иванушка пытается вернуть сестру.

Утром и вечером ходит по бережку около воды и зовет:

– Аленушка, сестрица моя!

Выплынь, выплынь на бережок…

Обратите внимание: Иванушка не пытается рассказать о своей проблеме людям, мужу Аленушки, попросить у них помощи или найти самостоятельно способ спасения сестры. Все, на что он способен, – ходить по берегу и продолжать жалобно взывать в никуда. Ведь рассказать о проблеме и попросить о помощи означает признать свою недееспособность, свои страхи и проблемы, стать очень уязвимым.

Именно поэтому сложность исцеления зависимой личности заключается в том, что его партнер – созависимый – не дает ему возможности вырасти. Он поддерживает его в детском, инфантильном, безответственном состоянии, выступая в качестве своеобразного «психологического костыля». Любые попытки партнера заявить о своих границах воспринимаются созависимым как отвержение.

Символическая интерпретация козла

Задумывались ли вы, почему Иванушка превращается именно в козленка? Не в теленка, не в жеребенка…

Образ козла имеет различные значения. В христианстве это символ грешника, а также дьявола. В Средневековье последний изображался в виде козла или человека с козлиной бородой, рогами и копытами.

При описании мужчины слово «козел» обычно подразумевает своенравность, упрямство, глупость. Именно эти черты показывает Иванушка, когда Аленушка уговаривает его не пить из копытца. Однако брат не слышит разумных доводов сестры. Он превращается в козленка, олицетворяющего активность, непоседливость, детское упрямство.

Интересна и другая символика козла. В иудейско-христианской мифологии козел одновременно священен (символ мужского начала в природе) и проклят. Он приводит в движение пагубные природные стихии, от действия которых древнееврейский народ освобождается, изгоняя в пустыню козла отпущения. Иудейский козел был символом искупления: первосвященник возлагал свои руки на голову животного, исповедовал над ним грехи всего народа и изгонял в пустыню.

Именно эта символика ярко проявляется в созависимых отношениях в паре. Согласитесь, на «козла» легко свалить все грехи, сделать «козлом отпущения» – ведь он заслуживает наказания и изгнания. Затем ему даруется прощение, и отношения продолжаются. Однако эффект «прощения» не вечен – при любом удобном случае человеку припоминают «козлиное» поведение. «Козла отпущения» в такой паре, по сути, и не прощают, и не отпускают. Он остается в семье, нагруженный своими вечными и тяжкими прегрешениями без надежды на искупление и прощение. Например, мужчина и не женится на девушке, и не отпускает ее от себя, убеждая в том, что «еще не время», «не готов», «нужно заработать денег» и т. д.

Отношения в паре, где есть созависимый человек, поддерживает чувство вины. Созависимый человек постоянно дает понять своему партнеру, что, как бы он себя ни вел, он все равно остается «козлом»: «Ты все постоянно портишь!», «Если бы ты себя так не вела, все было бы хорошо». Чувство вины является квазиклеем для второго партнера. Оно же не дает ему шанса на исцеление, загоняя в патологический круг: «хорошее поведение – вина – стыд – cрыв – превращение в козла». «Козел» всегда будет «козлом».

Созависимость в браке

Пары складываются неслучайно. Согласно теории выбора брачного партнера, мы создаем пары с теми, кто может удовлетворить наши потребности. Именно поэтому так часто образуются комплементарные союзы – один спасает, а другой нуждается в спасении; один несчастный, а другой его утешает; один просит помощь, а другой хочет помогать… Именно по такому принципу Аленушка выходит замуж.

Героиня проявляет свою жертвенность – соглашается стать женой первого встречного, чтобы спасти Иванушку. При этом она морально разбита, так как не может справиться с переживаниями по поводу превращения брата в козленка.

В ту пору ехал мимо купец:

– О чем, красная девица, плачешь?

Рассказала ему Аленушка про свою беду. Купец ей и говорит:

– Поди за меня замуж. Я тебя наряжу в злато-серебро, и козленочек будет жить с нами.

Аленушка подумала, подумала и пошла за купца замуж.

Обратите внимание, что купец тоже проявляет черты созависимого человека. Встретив незнакомую девушку, находящуюся в сложной ситуации, он сразу, не раздумывая, предлагает ей помощь. В норме пара должна прожить какой-то период, для того чтобы партнеры лучше узнали друг друга и приняли решение о продолжении отношений или о их разрыве. Однако созависимые очень быстро и без раздумий выбирают «подходящего» партнера: «Я будто знала его всю жизнь», «Наша встреча – это судьба!», «Мне ее послал Бог». На самом деле это выбор без выбора, поэтому купец сразу готов заботиться и об Аленушке, и о ее братце.

Интересна картина: Аленушка говорит купцу, что это животное – на самом деле не козел, а ее маленький брат. В реальной жизни человек усомнится в адекватности сообщения, попытается проверить собеседника на «нормальность». Но купец, так же как и Аленушка, находится в другой, «сказочной» реальности, где человек может превратиться в животное и животное может превратиться в человека.

Искажение действительности, отрицание сложностей и проблем – яркие характеристики мышления созависимых людей и типичные защитные механизмы, поддерживающие их картину мира. Когда всем окружающим уже понятно, что у алкоголика (наркомана, патологического ревнивца, игрока) сильно нарушена личность и он разрушает жизнь созависимого партнера, последний остается единственным, кто все еще верит в счастливый конец: «Я потерплю, и будет как раньше», «Я верю, что наша любовь нас спасет», «Я буду стараться лучше». Он говорит, что еще не все испробовал, что недостаточно старался, что есть еще способы и средства помочь партнеру «стать человеком». Поэтому работа с зависимым должна начинаться с терапии его ближайшего окружения – созависимого партнера.

Роковой треугольник

Феномен созависимых отношений описан в психотерапии как «треугольник власти» – Карпмана, или триада «жертва – спасатель – преследователь». Стивен Карпман, развивая идеи Эрика Берна, в 1968 г. показал, что все многообразие ролей, лежащее в основе «игр, в которые играют люди», может сводиться трем основным: спасателя, преследователя и жертвы. Треугольник, который объединяет эти роли, символизирует одновременно их связь и постоянную смену. То есть один человек одновременно может быть и преследователем, и спасателем. А еще этот треугольник можно рассматривать и в межличностном, и во внутриличностном плане. Коротко расскажем о каждой позиции.

Жертва – тот, чью жизнь портит тиран-преследователь (вездесущая свекровь, нечувствительный руководитель, придирчивая учительница ребенка). Жертва несчастлива, не достигает в жизни того, чего могла бы достигнуть при условии освобождения. Она вынуждена все время контролировать преследователя, однако ей это плохо удается. Обычно жертва подавляет свою агрессию, которая иногда может проявляться в виде вспышек ярости или аутоагрессии. Для поддержки нездоровых отношений жертве необходимы внешние ресурсы в виде помощи от спасателя.

Преследователь – это тот, кто преследует жертву, при этом зачастую считая, что последняя сама виновата и провоцирует его на «плохое» поведение. Он непредсказуем, не отвечает за свою жизнь и нуждается в жертвенном поведении другого человека для выживания. Только уход жертвы или устойчивое изменение ее поведения могут привести к изменению преследователя.

Спасатель – это важная часть треугольника, которая дает «бонусы» жертве в виде поддержки, участия, различных видов помощи. Например, подруга, которая выслушивает проблемы несчастливой жены, страдающей от мужа-алкоголика. Без спасателя этот треугольник бы распался, так как у жертвы не хватило бы собственных ресурсов для жизни с партнером. Спасатель также получает свою выгоду от участия в этом проекте в виде благодарности жертвы и ощущения собственного всемогущества от нахождения в позиции «сверху».

А теперь посмотрим на треугольник «Аленушка – Иванушка – купец». Купец – типичный спасатель. Он, как и Аленушка, является созависимым. Купец спасает Аленушку, которая, в свою очередь, спасает Иванушку – жертву злого волшебства (зависимого). Подобная созависимая пара в реальной жизни часто организует свое супружество таким образом, чтобы главной целью и оправданием их совместной жизни было спасательство.

В таких семьях ребенок зачастую становится «идентифицированным пациентом» – тем, кому нужна помощь, надзор. Такой ребенок дает возможность родителям длительное время осуществлять заботу и оказывать помощь тому, кто без них «пропадет» (то есть ему). Еще спасать можно родственников, соседей, знакомых или даже друг друга. В стабильной семейной ситуации, когда роль спасателя невостребована, такая пара сталкивается с пустотой и бессмысленностью своего существования. Спасательство дает созависимому человеку смысл в жизни, структурирует и поддерживает его идентичность, затыкает дыру в душе. В этом смысле зависимый – идеальная пара для созависимого человека.

Но мы помним, что ролями можно меняться. Так, купец спасает одинокую сироту Аленушку. Но купец одновременно сам является и жертвой злых сил – ему приходится принимать Иванушку в образе козла, – и жертвой обмана, когда вместо Аленушки его женой становится ведьма. Аленушка при таком раскладе может выступать как преследователем (вызывая чувство вины у купца за желание избавиться от такого родственника или сама желая зарезать козленка), так и спасателем (своим безграничным терпением и преданностью благодарить купца за его жертву). Иванушка также может как спасать пару, выступая смыслообразующим элементом семьи, так и разрушать ее.

Размытость и одновременно негибкость этих ролей приводит нас к пониманию важнейшей характеристики созависимой личности: утрате личных границ. Так, Аленушка выходит замуж за купца, обретает новую социальную роль – роль жены. Однако ее поведение не меняется: «Стали они жить-поживать, и козленочек с ними живет, ест-пьет с Аленушкой из одной чашки».

Такое поведение девушки неслучайно. На самом деле она не взрослеет, не принимает своего нового социального статуса. Более того – героиня привела в свою новую семью брата, который продолжает, как и раньше, есть-пить с сестрой из одной чашки. Это пример грубого нарушения семейных границ. Интересно, что в этой ситуации чувствует купец?

Можно предположить, что он злится на Иванушку. Однако нигде в сказке не говорится о какой-либо агрессии в адрес мальчика со стороны купца. В лучшем случае у супруга Аленушки можно обнаружить беспредметное раздражение, так как он сам, являясь созависимым, не способен быть чувствительным к своей агрессии. Или купец может использовать частое отсутствие дома как способ убежать от проблем: «Дорогая, я сегодня задержусь на работе». Это – яркая характеристика эмоциональной сферы созависимого человека. Можно назвать это избирательной алекситимией. Созависимый в роли спасателя и жертвы отвергает злость, раздражение, свою агрессивность – социально неодобряемые чувства, в то время как вполне осознает сострадание, сочувствие, жалость.

Еще одной характеристикой созависимой личности является постоянное переживание чувства вины. Вина – это остановленная агрессия, направленная на самого себя. От созависимых часто можно услышать, что именно их поведение привело к сложившейся ситуации: «Если бы я тогда не отпустила его…», «Я недостаточно сделал для решения проблемы» и т. д. Они также формируют чувство вины у зависимых, обвиняя, упрекая, контролируя, оценивая и одновременно не отпуская их от себя. Если агрессия способствует выстраиванию границ, то вина, наоборот, ведет к их размыванию.

Возникает закономерный вопрос: почему созависимые не могут проявить свою агрессию? На наш взгляд, сильная злость блокируется еще более сильным чувством – страхом. В описании переживаний созависимых находят отражение уже упоминаемые нами идеи Отто Ранка. Человек боится отделиться, стать одиноким, переживает, что его могут отвергнуть. Он не автономен, не может жить в ладу с собой один.

Для многих созависимых совершенно непереносима ситуация одиночества, которая ассоциируется ими с переживанием брошенности, ненужности, отвергнутости. Жить своей жизнью, нести ответственность за себя и свои собственные выборы для них гораздо сложнее, чем контролировать и опекать других.

Ведьма

Агрессия все равно должна найти выход – иногда в косвенной, а иногда и в прямой форме. Агрессия обязательно должна проявиться каким-то образом, но страх созависимой личности разрушить отношения часто ведет к выбору «непрямых» способов ее выражения. Вина и обида помогают распоряжаться своей злостью. Однако в сказке есть момент, когда агрессия выражается напрямую. Он связан с появлением в истории ведьмы.

Один раз купца не было дома. Откуда не возьмись, приходит ведьма: стала под Аленушкино окошко и ласково начала звать ее купаться на реку.

Привела ведьма Аленушку на реку. Кинулась на нее, привязала Аленушке на шею камень и бросила ее в воду.

Опять мы сталкиваемся с парадоксом. К Аленушке приходит незнакомая женщина, зовет ее купаться, и та, не раздумывая, соглашается. Почему? Ответ может быть только один: Аленушка на самом деле хорошо знает этого человека. Этот человек – она сама. Ведьма в сказке – метафора агрессивной субличности Аленушки. Подтверждение этой гипотезы мы найдем далее.

Ведьма «оборотилась Аленушкой, нарядилась в ее платье и пришла в ее хоромы. Никто ведьму не распознал. Купец вернулся – и тот не распознал».

Ведьма – это сама Аленушка, однако способная адекватно распоряжаться своей агрессией. Поэтому никто и не заметил «подмены» – с окружением ведьма ведет себя так же, как и раньше. Ее поведение изменилось в отношении только одного персонажа: любимого братца Иванушки.

Одному козленочку все было ведомо. Повесил он голову, не пьет, не ест. Утром и вечером ходит по бережку около воды и зовет:

– Аленушка, сестрица моя! Выплынь, выплынь на бережок…

Узнала об этом ведьма и стала просить мужа: зарежь да зарежь козленка.

Похоже, когда созависимый исчерпал все ресурсы терпения, он позволяет проявиться своей агрессии и переходит из позиции жертвы в позицию преследователя. Однако накопившаяся за долгое время злость настолько сильна, что атакует отношения с объектом зависимости. Доведенная до отчаяния Аленушка готова на «убийство» своего братца.

Эта часть сказки показывает аспекты реальности, связанные с готовностью созависимой личности к символическому убийству своего партнера, прежде всего – к разрыву отношений, к разводу, к расставанию. Купец выступает в роли социального окружения, которое не поддерживает идею «убийства» отношений.

Купцу жалко было козленочка, привык он к нему. А ведьма так пристает, так упрашивает – делать нечего, купец согласился:

– Ну, зарежь его…

Велела ведьма разложить костры высокие, греть котлы чугунные, точить ножи булатные.

В этой сказке в образе ведьмы подчеркивается только агрессивная ее часть. Однако ведьма одновременно является и мудрой женщиной, так как проявление агрессии и выстраивание границ – это единственная возможность избавления от зависимости и созависимости.

Когда система рушится, зависимый оказывается под угрозой – о нем некому беспокоиться. В этот момент жертва пытается вернуть спасателя, вызывая у того жалость.

Побежал козленочек на речку, стал на берегу и жалобнехонько закричал:

– Аленушка, сестрица моя!

Выплынь, выплынь на бережок.

Костры горят высокие,

Котлы кипят чугунные,

Ножи точат булатные,

Хотят меня зарезати!

В этой ситуации созависимый оказывается в сложной ситуации. С одной стороны, он уже не раз оказывался в ловушке с известным исходом. С другой – он просто не способен отказать в помощи тому, кто так сильно в нем нуждается. Сначала Аленушка пытается проявлять твердость и последовательность. Похоже, отношения с Иванушкой действительно истощили ее терпение. Она отвечает Иванушке с речного дна: «Тяжел камень на дно тянет, шелкова трава ноги спутала, желты пески на груди легли».

Эти слова – красивая метафора того бессилия, которое испытывает каждый спасатель. Аленушка неподвижна. Ее грудь, символизирующая эмоциональную сферу, сдавлена. Ноги – с одной стороны, опора, а с другой, средство передвижения – спутаны. Аленушка не свободна даже сейчас, несмотря на то, что пытается избавиться от невыносимых отношений.

Возникает вопрос: что останавливает ведьму? Что мешает выстроить границы и изменить жизнь? Что заставляет созависимого бесконечно «ходить по кругу»?

Страх предательства

Отвержение и страх остаться в одиночестве – сложные и маловыносимые переживания для созависимого человека. Строя отношения проективным способом, не имея ясных границ и ощущения себя как отдельной личности, смутно представляя свои желания и потребности, созависимый утрачивает энергию и желание перестраивать отношения в тот момент, когда сталкивается с необходимостью отказаться от Другого. Сам факт отречения созависимый воспринимает как предательство. Ему проще предать себя, забыть о своих планах и мечтах, подавить свои желания, чем реально выстроить границы с партнером.

Отсутствие личных границ – это невозможность отделить свои переживания от переживаний другого человека. Причинение боли партнеру приводит к ощущению этой боли как своей собственной. Неразделенность, отсутствие разницы между Я и не-Я удерживает созависимого от решительного шага. Поэтому без профессиональной помощи созависимый в очередной раз предаст себя, прощая партнера и продолжая жить как раньше. Кроме того, неспособность отказаться от Другого поддерживается идеей неспособности последнего «выжить» без созависимого. Значимые для созависимого социальные установки, сковывающие спасателей по рукам и ногам, – «нельзя бросать слабого», «без меня он пропадет», «я навсегда в ответе за своего партнера» – прочно «впаяны» в его образ Я.

Эти же установки поддерживают инвалидность жертв, которые продолжают жить рядом со спасателем. В итоге высокая «миссия спасателя» дает превосходство и моральное оправдание любых действий: «Она же просто хотела помочь! Желала лучшего». Также поведение спасателя одобряется и поддерживается окружением: «Ты не могла поступить иначе», «Семью надо сберечь» и т. д.

Разрешение кризиса в отношениях, описанное в сказке, типично для семьи с созависимостью. Как только социум узнает о том, что Аленушка собирается оставить Иванушку, он (социум) начинает «спасать» козленка, реанимируя прежнюю добрую, принимающую и всепрощающую Аленушку.

Собрали народ, пошли на реку, закинули сети шелковые и вытащили Аленушку на берег. Сняли камень с шеи, окунули ее в ключевую воду, одели ее в нарядное платье. Аленушка ожила и стала краше, чем была.

Действительно, без профессиональной помощи и поддержки созависимый быстро возвращается к привычным паттернам поведения. Общество, на словах поддерживая выход созависимой личности из разрушающих ее отношений, в реальности зачастую старается вернуть все как было. Это происходит потому, что изменение этих отношений приведет к необходимости изменения взаимодействия во всем социальном окружении партнеров.

Созависимая личность испытывает и внутренние сложности, связанные с отдалением от партнера, и внешние затруднения в виде давления со стороны: «Вы столько лет прожили вместе!». Созависимому невыносима встреча с агрессией – как со своей, так и со стороны Другого. В силу этого без внешней поддержки неизбежно возвращение к прежней ситуации.

Так, в сказке Аленушка превратилась в преследователя – ведьму – и стала преследовать Иванушку – жертву. Однако добрые спасатели извне быстро вернули систему к прежнему состоянию – вернули всепрощающую сестрицу Аленушку и избавились от субличности «ведьма». Огромное сожаление вызывает тот факт, что в сказке «ведьму привязали к лошадиному хвосту, и пустили в чистое поле». Факт убийства ведьмы – это метафора подавления агрессии. Аленушке так и не удалось вырваться из порочного круга созависимых отношений.

Ода конструктивной агрессии

В обычной жизни агрессия рассматривается как один из серьезнейших социальных пороков, деструктивное поведение, которое противоречит нормам и несет вред окружающим.

Однако отметим, что в этимологии слова «агрессия» существуют разночтения. В первом варианте выдвигается гипотеза о происхождении слова «агрессия» от лат. aggressio – нападение. Сторонники второго считают, что слово aggredi («агрессивный») образовано от adgradi, которое в буквальном смысле означает ad – «на», gradus – «шаг». Согласно этой версии, агрессия связана с движением в направлении какого-то объекта, своеобразным наступлением. Таким образом, в первоначальной версии быть агрессивным означало «двигаться в направлении цели без промедления, без страха и сомнения».

В современной психологии понятие «агрессивность» тоже имеет ряд значений. Различают агрессию как следствие фрустрации; инструментальную агрессию – способ достижения значимой цели; ситуативную агрессию; агрессивность как свойство личности, предрасположенность человека совершать акты физической или вербальной агрессии, направленной против других людей, и др.

Нужно научиться различать конструктивную и деструктивную агрессию. Например, австрийский психолог Альфрид Лэнгле выделяет в агрессии две составляющих. Первая – психодинамическая, защитная, охраняющая витальность[6]. Вторая – экзистенциальная. Эти составляющие агрессии ярко продемонстрированы на примере Аленушки. Пока она справляется с напряжением и проблемами, пока у нее хватает сил, она терпеливо заботится о брате. Но когда ее потребности хронически не удовлетворяются, она истощается, перестает быть «хорошей сестрой» и начинает использовать агрессию как способ восстановить свои границы. «Ситуативный возбудитель агрессии – чувство безысходности», – говорил Лэнгле.

Для созависимой личности свойственна в основном защитная агрессия, в то время как экзистенциальная составляющая заблокирована. Потребность быть собой, быть автором своей жизни, иметь защищенные отношения с другими часто становится непозволительной роскошью для созависимого. Конструктивная агрессия – единственная возможность для восстановления целостности собственного Я в контексте логики собственной жизни, а не только в качестве проживания жизни за другого. Именно поэтому, чтобы избавится от оков созависимости, очень важно научится конструктивно и здраво выражать агрессию.

Из сказки видно, что Аленушка как созависимая личность использует такую защиту как расщепление. Аленушка в расщеплении представляет собой двух разных людей. Одна часть Аленушки – добрая, любящая, принимающая сестра, хорошая жена и, что очень важно, – почти труп, лежащий на дне и способный только говорить о том, что он ничего не может сделать. Другая ее часть – живая, энергичная, активная ведьма, которая знает, чего она хочет и, соответственно, чего не хочет. Эти два человека в Аленушке – метафора двух стихий. Одна – Аленушка как вода (в которой она находится с камнем, песком на груди и спутанными травой ногами), готовая принять любую форму и не имеющая своего Я. Другая – Аленушка как огонь, в котором она готова переплавить свои созависимые отношения.

Сложность любого созависимого человека заключается в том, что невозможно быть и поддерживающим, и агрессивным одновременно. Переключения из хорошей сестры в злую ведьму и обратно – свидетельство разъединенной идентичности. Принятие своей «злой» части и поиск адекватного способа распоряжения агрессией – единственный путь к восстановлению себя.

Исцеление созависимой личности

Терапия созависимой личности – это терапия взросления. Истоки созависимости лежат в раннем детстве. Терапевту или помогающему лицу необходимо помнить, что он имеет дело с человеком, который по своему психологическому возрасту соответствует ребенку 2–3 лет. Следовательно, цели исцеления будут определяться задачами развития, характерными для этого возраста.

Терапию с людьми типа Аленушка можно рассматривать как проект по «выращиванию» клиента, который метафорически можно представить как отношения «мать – ребенок».

Основная цель работы с «Аленушками» – создание условий для «психологического рождения» и развития собственного Я. Это станет основой для его психологической автономии. Для этого необходимо решить ряд задач в психотерапии: восстановление границ, обретение чувствительности, прежде всего к агрессии, контакт со своими потребностями, желаниями, научение новым моделям свободного поведения.

Сложности в исцелении созависимых обычно начинаются уже с момента обращения к психотерапевту. Чаще всего созависимый человек приходит «жаловаться» на своего партнера, сестру, брата, мать и т. д. Задачей психотерапевта на этом этапе является переключение фокуса внимания с партнера на клиента. Необходимо объяснить созависимому, что в проблема конфликтов не только в козле отпущения, но и в том, кто обратился за помощью. И психотерапия будет осуществляться не с другим человеком, а именно с ним. На этом этапе работы возможно сопротивление клиента, связанное с непризнанием своего «авторства» в заявленных проблемах: «Это он на меня постоянно кричит!», «Это она не дает мне жизни!». Поэтому очень важно уделить много внимания психологическому просвещению клиента в области созависимых отношений.

Еще один феномен, с которым придется столкнуться психологу на начальном этапе терапии, – это роль спасателя, с которой соотносит себя клиент. В образе Я клиента содержится достаточно сильное представление о своей миссии помогающего, выручающего, поддерживающего человека. Из-за этого появляются фантазии о неспособности партнера, друга, брата, свата выжить без него: «Если я уйду, он погубит свою жизнь», «Если я отпущу ее одну, с ней обязательно что-нибудь случится», «Только я один знаю, как ему помочь».

Образ Я созависимого расщеплен на полярности спасатель и спасаемый. Каждая из сторон ассоциирована с определенными качествами и характеристиками. Спасатель – хороший, добрый, великодушный, сильный (почти всемогущий), честный и т. п. Спасаемый, естественно, плохой, злой, подлый, ненадежный, слабый и т. п. Полюс «спасатель» принимается созависимым, и он легко с ним идентифицируется. В то же время полюс «спасаемый» отвергается и проецируется на зависимого (плохого, козла отпущения).

В анализируемой сказке Аленушка соотносит себя со спасателем, а все отвергаемые части ее Я представлены в образе ведьмы. Задачей исцеления является объединение расщепленного образа Я в одну личность. Для этого необходимо вести работу по осознаванию своих отвергаемых частей и их принятию.

В работе с такого рода клиентами первым шагом на пути к исцелению является признание бессилия спасателя. Перестав спасать другого, созависимый перестает тем самым его «инвалидизировать» и поймет, что спасать нужно себя. Успешным завершением этого этапа становится создание рабочего альянса терапевта и клиента с готовностью последнего работать в психотерапии над восстановлением своего Я, своих отношений и своей жизни в целом.

Сложность, с которой столкнется психолог в такой работе, – сильное сопротивление клиента, причина которого – страх отвержения и одиночества. Человек боится, что другой не примет его из-за проявления агрессии и отстаивания личных границ.

Истоки страха находятся глубоко в детстве. Человека отвергают родители в тот момент, когда он пытается заявить о себе, о своих желаниях и потребностях. Неспособность родителей принимать ребенка в разносторонних проявлениях, не всегда ими одобряемых, их неумение выдерживать агрессию, неизбежно сопровождающую любые стремления развития автономности, приводят к пресечению этих попыток. Как итог – ребенок не может психологически «родиться». Обычно про таких детей говорят: «Не видно, не слышно». Эти дети не знают, кто они такие, не знают, чего хотят.

Созависимость клиента, как мы говорили, имеет истоки в раннем детстве и появляется в результате эмоциональных проблем его родителей, неспособных принимать в себе «плохие» стороны своего Я – мысли, чувства, желания. Они хотят быть образцом идеальности, «святыми» мамами и папами. В итоге эти принимаемые свойства проецируются на ребенка, и уже ребенок в будущем хочет быть идеальным, помогать и прощать.

Использование метафоры «родитель – ребенок» в психотерапии созависимых людей помогает определить стратегию работы с ними. Психотерапевту следует быть безоценочным и принимающим разнообразные проявления Я клиента. Для этого сам терапевт должен принимать и осознавать все свои стороны, уметь выдерживать проявление разных чувств, эмоций и состояний клиента, прежде всего – его агрессии. Проработка деструктивной агрессии дает возможность выйти из слияния с другим человеком и перестать ограничивать собственное Я.

Следующая цитата английского психиатра и псиоаналитика Джона Боулби, на наш взгляд, красноречиво и точно отражает стратегию работы с созависимым человеком: «Ничто не помогает ребенку в большей степени, чем способность выражать враждебные и ревностные чувства откровенно, прямо и спонтанно, и я полагаю, что нет более значимой задачи родителя, чем быть способным принять такие выражения дерзости ребенка, как „я ненавижу тебя, мамочка“ или „папочка, ты – скотина“. Выдерживая эти взрывы гнева, мы показываем нашим детям, что мы не боимся их ненависти и уверены, что она может контролироваться; кроме того, мы обеспечиваем ребенка атмосферой терпимости, в которой может расти его самоконтроль». Заменив слова «ребенок» и «родитель» на «клиент» и «терапевт», мы получаем модель терапевтических отношений в работе с созависимыми людьми.

На первых этапах созависимые люди относятся к процессу терапии очень позитивно. Они восхищены сеансами, готовы слушать психолога и следовать его рекомендациям. Эти реакции являются производным от «хорошей» части Я клиента. Они подогреты страхом отвержения и желанием заслужить любовь терапевта-родителя. Контрпереносные[7] реакции терапевта будут чаще всего противоречивы – желание заботиться о клиенте, сочувствовать ему и поддерживать его, а также раздражение из-за ощущения фальши в реакциях клиента, пытающегося «быть хорошим».

Специалисту придется приложить много усилий в создании доверительных отношений, прежде чем он позволит себе больше свободы в выражении собственных чувств и переживаний. Появление на следующем этапе работы контрзависимых[8] тенденций созависимого с агрессивными реакциями в сторону терапевта – негативизма, агрессии, обесценивания – необходимо всячески приветствовать. У клиента появляется реальная возможность получить в терапии опыт проявления своей «плохой» части, при этом сохраняя отношения и не получая отвержения. Такой новый опыт переживания принятия себя значимым Другим может стать основой принятия самого себя. Это послужит условием для построения здоровых отношений с ясными границами. Терапевту же необходимо запастись вместительным «контейнером» для «складирования» негативных чувств клиента.

Отдельная важная часть терапевтической работы должна быть посвящена обретению клиентом чувствительности к своему Я и его воссоединению. Для созависимых людей, как уже говорилось, свойственна избирательная алекситимия. Она заключается в неспособности осознавать и принимать свои чувства, желания, мысли. Именно поэтому у созависимого, по определению немецкого психиатра Гюнтера Аммона, существует «структурный нарциссический дефект», проявляющийся в существовании «дефекта границ Я» или «дыр Я».

Задачей терапии на этом этапе является осознавание и принятие отвергаемых сторон своей личности, что способствует «залатыванию дыр» в Я созависимого клиента. Открытие позитивного потенциала «негативных» чувств – бесценные инсайты клиента в этой работе, а их принятие – условие для обретения целостного Я.

Критерий успешной терапевтической работы – возникновение у созависимого клиента собственных желаний, открытие в себе новых чувств, переживание новых качеств своей личности, на которые он сможет опираться, а также способность оставаться в одиночестве.

Психотерапия созависимого клиента – долгосрочный проект. Существует мнение, что ее длительность исчисляется из расчета один месяц терапии за каждый прожитый год клиента. Почему эта терапия длится так долго? Ответ очевиден – это терапия не конкретной проблемы человека, а образов его Я, Других и Мира. Исцеление приводит к качественному изменению всех вышеназванных компонентов мировоззрения.

Прогноз

Сказка, несмотря на кажущееся благополучное завершение, на самом деле показывает нам неудачный исход развития событий. Исцеления от созависимости не произошло. Аленушка не получила поддержки своей агрессивной части, так как, к сожалению, рядом не было принимающего и понимающего человека. Ее муж, купец, не способен помочь жене, поскольку сам является созависимым.

Согласно сказке, после спасения Аленушки «козленочек от радости три раза перекинулся через голову и обернулся мальчиком Иванушкой». Но это – хорошая сторона сказки. В несказочной реальности это всего лишь завершение очередного цикла созависимых отношений, после чего ситуация опять вернется к начальной точке. Ведь Иванушка не повзрослел – он снова обернулся мальчиком. Мальчиком, который лишь очень недолго может выносить напряжение, принимать ответственность за свою жизнь, добиваться отсроченных целей…

Его психологический возраст не меняется, и, когда он в очередной раз превратится в козла, Аленушке опять понадобятся выдержка, терпение, а также навык подавления агрессии. Ведь Иванушка лишь очень короткий период способен быть хорошим мальчиком, и через некоторое время на его пути встретится очередное копытце. Аленушка же, хотя по факту уже взрослый человек, психологически представляет ребенка примерно одного возраста с Иванушкой. Очевидно, что воссоединение Я Аленушки в такой ситуации невозможно.

Если же рассматривать другой исход – Иванушка чудесным образом исцелится и уйдет от Аленушки, то они с мужем столкнутся с утратой смысла своего существования – им будет некого спасать. Они неизбежно встретятся с явной или скрытой депрессией, психосоматизацией[9] и попытаются организовать свою жизнь привычным созависимым способом.

Отсутствие «козла отпущения» – зависимого Иванушки – неизбежно будет разрушать партнеров. Наиболее вероятным исходом в такой ситуации станет либо тяжелая хроническая болезнь одного из партнеров, либо алкоголизация или другая форма зависимости.

Поэтому важно не убить, а реанимировать внутреннюю ведьму, которая в сказке становится метафорой нашего многогранного внутреннего мира. Реальный человек, в отличие от идеального или святого, понимает, кто он есть, чего хочет добиться, с чем должен смириться, и делает выбор, опираясь на разные ресурсы своего Я. Ведь каждый из нас, Другие и Мир содержат разные качества и характеристики, которые бесполезно делить на «хорошие» и «плохие». Для здорового человека, согласно взглядам гештальт-терапии, больше всего подходит слово «соответствующий», то есть адекватный той или иной ситуации, контакту с партнером и в целом текущему моменту жизни.

Резюме «Созависимая женщина»

Как возникает состояние. Созависимость берет истоки из детства. Ребенок не получает должного внимания и поддержки от родителей, испытывает чувство брошенности, фрустрации, отчаяние из-за неудовлетворения своих потребностей. Часто такой ребенок нагружен долженствованиями, которые превышают возрастные и личностные возможности.

Как проявляется состояние. Проявление зависимого или созависимого поведения, спасательство, подавление собственных чувств и желаний, прежде всего – агрессивных. Отсутствие личных границ, неспособность к психологической автономии. Отсутствие четких представлений о своем Я. Жертвенность. Сильный страх одиночества, ведущий к готовности терпеть любые унижения. Гиперответственность за жизнь другого человека. Утрата контроля над своей жизнью.

Как перестать быть «Созависимой женщиной» и/или как помочь «Созависимомой женщине»

1. Проработать переживания психологической боли по причине отвергнутости или брошенности.

2. Помочь осознать чувство страха по поводу покинутости.

3. Помочь высвободить подавленные чувства, прежде всего – ярость, отчаяние и обиду, и научить их выражать.

4. Помочь личности осознать ее/его потребности.

5. Признать право на существование чувств и потребностей, отличных от чувств и потребностей других людей.

6. Развить способность сообщать о своих чувствах и потребностях.

7. Проработать семейную историю, связать страх брошенности и покинутости с определенными событиями в ней. Осознать сформировавшуюся подверженность психологической травматизации.

8. Помочь обнаружить цикл спасательства (спасатель – жертва – преследователь), чтобы прервать его через принятие личной ответственности за свои выборы.

9. Помочь развить настоящее чувство любви, прежде всего – к основному объекту привязанности, и научиться его выражать здоровым, а не созависимым способом.

10. Развить и укрепить способность и навыки заботы о себе.

11. Поддержать развитие собственного Я, основывающегося на истинных желаниях и потребностях, а не на попытках притворяться хорошим, чтобы любой ценой оставаться в отношениях.

12. Проанализировать и проработать основные защитные стратегии и процессы (отрицание, проекцию[10], идентификацию[11], ретрофлексию[12] и др.), чтобы осознать их и научиться гибко использовать в отношениях с другими.

13. Усилить ощущение переживания собственного Я и разграничения между собой и другими.

14. Развить умение обращаться за помощью к другим людям.

15. Увеличить степень «укоренения» в реальности с целью более зрелого функционирования.

16. Поддержать навыки взаимодействия, основывающиеся на отношениях «взрослый-взрослый», и способность формировать зрелые любовные отношения.

17. Поддержать и развить навыки выражения здоровой агрессии, позволяющей заявлять о своих потребностях и выстраивать границы.

«Рапунцель»

Сказка про мать-захватчицу и присвоенную дочь, или Одна жизнь на двоих

Люди всегда разрушают то, что любят сильнее всего…

Оскар Уайльд

Предварительные замечания

Анализируя различные истории, мы заметили, что в сказочных семьях особым персонажем является мать. И чаще всего именно с хорошей, доброй, любящей матерью случается что-то ужасное. Она либо умирает, либо теряет силы и не может защитить своего ребенка. И на ее месте появляется другая женщина – плохая, злая, коварная, использующая ребенка в своих целях или желающая сжить его со свету.

Одна из сказок, позволяющих познакомиться с этим феноменом, – «Рапунцель». Мы взяли за основу не только оригинальный текст братьев Гримм, но и популярный мультфильм «Рапунцель: Запутанная история», выпущенный студией Уолта Диснея в 2010 г.

Сюжет картины весьма прост. Счастливые и любящие друг друга король и королева ждут первенца. Внезапно королева тяжело заболевает, и спасти ее может только волшебный цветок. Вся страна бросается на его поиски. Однако его давно облюбовала для своих нужд женщина по имени Готель, которая с помощью цветка продлевает свою молодость.

Цветок найден, королева спасена. Женщина благополучно рожает дочь Рапунцель – прелестное дитя с золотистыми волосами. Однако ведьма похищает ребенка, запирает в башне и продолжает использовать волшебные силы Рапунцель, полученные ею от цветка, для того чтобы оставаться молодой и красивой. Девочка вырастает в полной изоляции и считает ведьму своей матерью. Когда в ее жизни появляется мужчина, Рапунцель удается разобраться со всеми странностями в своей жизни, обрести друга и возлюбленного, а также вернуться к своим настоящим родителям.

При анализе мы будем обращать свое внимание на несколько вещей. Во-первых, мы подробно разберем отношения в паре «мать – дочь». Во-вторых, мы проанализируем роль третьего лица в этой диаде.

Роль случайности в жизни человека

В книге «Исторические корни волшебной сказки» Владимир Пропп, рассказывая про структуру сказок, большое внимание уделяет описанию волшебной семьи. Он говорит о том, что понять характер семьи мы можем только после того, как начнут развиваться события повествования. А еще Пропп обращает внимание на то, что обычно в сказках семья живет довольно счастливо. И она могла бы так прожить очень долго, если бы с ней не произошли с виду очень незаметные события, которые вдруг разражаются полной катастрофой.

Действительно, в каждой истории есть маленькое «но». Все было бы хорошо, если бы не пришел торнадо и не снес дом, если бы мальчик не повстречал старуху на базаре и она не превратила его в карлика, если бы жаба не украла девочку у доброй женщины. В каждой истории «встречаются» две философские категории – случайность и необходимость. Бывает, что дочь остается вдвоем с матерью – реальной или человеком, который ее заменяет. И иногда обстоятельства складываются так, что девочка вырастает адекватным человеком. Но достаточно часто у таких дочерей есть ряд патологий, а также различные формы социальной дезадаптации[13]. Поэтому при анализе этой истории мы будем фокусироваться в основном на необходимых и достаточных условиях для относительно нормального развития ребенка в паре «мать – дочь».

Роль изоляции в развитии человека

Возникает вопрос: почему и для чего в сказках вводят мотив изоляции героя от мира? Иногда это просто изоляция, иногда запрет видеть солнечный свет, касаться ногами земли, иногда – запрет видеть кого бы то ни было.

В мультфильме довольно ясно показаны причины заключения Рапунцель: она обладает магией, позволяющей ведьме-матери жить вечно. То есть ее «мать» руководствуется корыстными целями. И хотя в сказочной истории непосредственной опасности для Рапунцель нет, эта опасность существует для Готель. Если она потеряет Рапунцель, например из-за ее замужества, то начнет быстро стариться и умрет. Поэтому женщина придумала скрывающую правду историю, поэтому так высока башня и так хитроумно она запрятана в густом лесу.

Интересно, что в сказке братьев Гримм Рапунцель заключают в башню не сразу.

Стала Рапунцель самой красивой девочкой на свете. Когда ей исполнилось двенадцать лет, колдунья заперла ее в башню, что находилась в лесу; в той башне не было ни дверей, ни лестницы, только на самом ее верху было маленькое оконце.

Эти строки – прямая отсылка к возрасту, когда девочка становится девушкой. В момент созревания союз девочки с матерью-тюремщицей находится в опасности: ведь дочь может понравиться кому-то или она сама может влюбиться. А значит, пришло время укрепить замки и усилить запоры. Именно поэтому самые сильные бури в семьях, состоящих из матери и дочери, бушуют в подростковом возрасте. Если матери удается сломить сопротивление, дочь практически не имеет шанса выбраться из «башни»: она не заводит семью, не переезжает от матери, не имеет ничего «своего».

Не все отношения между мамой и дочкой так драматичны и проблематичны, но история Рапунцель позволяет нам в выпуклой, гротескной форме выявить самые серьезные проблемы и найти путь для построения «хороших» отношений.

«К черту драму, слушай маму!»

Изоляция ребенка в случае реальной опасности понятна и оправданна. Но почему многие матери удерживают дочь подле себя, когда ребенку ничего не грозит? Мы можем предположить, что в силу разных причин матери выгодно, чтобы дочь оставалась в заключении.

Это может быть связано с тем, что мать боится остаться одна, или с тем, что ребенок родился довольно поздно. Но несмотря на разные обстоятельства, анализ похожих историй говорит об одном: для матери разлука с дочерью равна смерти. Весь мир такой женщины крутится вокруг родительских обязанностей, и уход дочери равносилен утрате своего Я, то есть смерти психологической. Именно поэтому некоторые мамы прикладывают огромное количество усилий, чтобы удержать дочь около себя: контролируют, с кем ребенок общается, никуда не пускают, читают личные переписки, препятствуют общению с мальчиками. Некоторые психологи метко называют таких матерей термином «матери в большей степени, чем женщины».

Но если маленького ребенка легко удерживать в изоляции, то как это возможно со взрослым человеком? На этот случай есть несколько универсальных приемов и манипуляций, используемых матерями всех времен и народов.

Во-первых, они формируют у ребенка чувство вины: «Я отдала всю себя, а ты, неблагодарная…», «Я растила тебя одна, ночей не спала!», «Всю жизнь стараюсь, чтобы ты была счастлива, одета, сыта». Из-за чувства вины многие дочери живут со своими матерями буквально до их смерти, не смея раньше освободиться и начать собственную жизнь. Каждая попытка девушек вырваться на свободу сопровождается возрастающим чувством зависимости и вины, в которых они запутываются все больше.

Во-вторых, они с детства внушают ребенку чувство страха. «Лишь здесь, со мной, цела ты», – говорит «мать» Рапунцель. Показательна в этом плане песенка, которую она поет Рапунцель, заикнувшейся о желании выйти из башни. Под маркой идеи «мама умней» она запугивает Рапунцель:

…Мама умней, слушай свою маму:

Очень страшен мир людей.

Мама умней, я же врать не стану,

Знаю точно: быть беде.

Дикари, бандиты или куст-убийца,

Каннибалы и чума,

Змеи, паразиты, мальчик-людоед,

И – стоп! Что-то стало дурно мне!

Мамочка здесь, мама будет рядом,

Вместе с мамой ты сильней!

К черту драму, слушай маму,

Мама умней…

Мамочка поймет, мамочка утешит,

Безопасно только с ней…

И не стоит прекословить —

Мама умней.

В-третьих, такие матери пытаются вызвать у ребенка стыд: «Никто не будет любить тебя так, как мама», «Только я принимаю тебя со всеми недостатками». Формирование комплекса неполноценности, исподволь проводимое матерью, позволяет ей легко манипулировать ребенком. Мать может использовать сарказм, издевки, болезненные уколы. Например, «мать» Рапунцель, стоя рядом с ней у зеркала, говорит: «Какая уверенная, сильная и умная красавица… стоит рядом с тобой!» и тут же обращает все это в шутку.

Самое главное – у ребенка стараются подавить даже малейшие признаки бунта и непослушания. Тогда он легко управляем и остается с матерью, соединенный с ней неразрывной «пуповиной» даже в зрелом возрасте. Психоаналитик Франсуаза Кушар называет такое поведение матери захватничеством, проявляющимся, прежде всего, в «присвоении» и «пленении» дочери.

Особенности Я присвоенного ребенка

Присвоенный, «захваченный в плен», изолированный ребенок обречен проживать свою жизнь не только рядом, но зачастую вместо захватчика. Мы видим, что Рапунцель ни секунды не сидит на месте: она убирает, приводит в порядок дом, читает, рисует, расчесывает свои волосы… Однако «мать» ее все время упрекает: помолчи, я устала, могла бы быть и попроворнее… Что бы ни делала дочь, этого недостаточно для матушки Готель.

Если такая нездоровая связь с матерью длится слишком долго, она отсекает все остальные отношения – с друзьями, мужчинами. У дочери формируются различные нарушения самости (собственной личности) и сексуальные отклонения.

Как может ребенок в такой ситуации сохранить себя и свое отдельное Я, не потерять цели и желания? Возможность «маневра» при построении собственного Я невелика: можно либо строить идентичность, созвучную материнской, либо совершать контрвыборы и строить свое Я в противовес родительскому. В обоих случаях существует риск формирования ложной самости[14].

Обычно у дочери не хватает сил и психических ресурсов на то, чтобы «освободиться из плена», так как мамочка в этой ситуации останется травмированной, разочарованной, расстроенной и т. п. Поэтому для длительных нездоровых отношений в тандеме «мать – дочь» характерно саморазрушающее поведение последней. Агрессия, необходимая для построения границ и своего собственного Я, у ребенка заблокирована и направляется на самого себя: «Это я во всем виновата!», «Мама уже пожилая, а я так некрасиво с ней поступаю!», «Маму надо беречь, а я пока потерплю».

Иногда ребенок сохраняет возможность развития представлений о себе за счет важных для него других людей: бабушек, друзей, коллег, однокурсников. В анимированной сказке эту роль выполняет ручной хамелеон Паскаль. Он друг девочки, с ним она делится своими секретами. Дети иногда создают таких виртуальных друзей или доверяют свои мысли дневнику. Важно, чтобы у ребенка было пространство для диалога с кем-то, отличным от него самого и матери, – это помогает формировать здоровую идентичность.

Мать как образ мира

«Захваченный в плен» ребенок принесен в жертву и заперт в извращенной связи. Возникает вопрос: как такой ребенок воспринимает мир? Для него большинство проявлений внешнего мира – это агрессивные, разрушительные события. Именно так смотрит героиня мультфильма на Флинна Райдера (он же Юджин Фитцхерберт), который является первым человеком, помимо матушки Готель, переступающим порог ее замка.

Рапунцель встречает его… ударом сковороды по голове! Именно так, а не иначе – ведь «мама» рассказывала ей о кровожадных людоедах, разбойниках, в общем, обо всех потенциальных встречах с реальностью, где ее поджидают страдания и смерть.

Для того чтобы построить нормальные отношения с другими людьми, нужно доверие. Конечно, оно не формируется в один миг, должно пройти время, должны быть приложены усилия. Иногда к нам приходят на прием девушки, которых на терапию отправили их матери: «Моя мама беспокоится из-за моего одиночества». Но такие дочери часто скрывают многое от терапевта, относятся к нему с недоверием, а после сессии все в подробностях рассказывают матерям. Как только в работе возникают темы отношений с матерью, последняя блокирует терапию и возвращает дочь «в башню». Получается, что описываемый мамами образ подлого и разрушающего мира принимается дочерями на веру и проецируется на других, в том числе и на терапевта.

Последствия изоляции

Возможно, что ребенок, который рос в изоляции и не имеет отношений с другими, сформирует у себя шизоидную защиту[15]. Родительская черствость, недостаток эмпатии, холодность, отстраненность ведет к тому, что ребенок чувствует себя ничего не значащим, ненавистным, нежеланным. Вспомним, как Рапунцель в анимационном фильме пытается поговорить с «матушкой», которая вообще ее не слушает и лишь досадливо отмахивается от нее. Девочка почти все время одинока и ничего не знает о внешнем мире.

Конечно, и в сказке братьев Гримм, и в мультфильме не показана вся глубина патологии, которая может сформироваться у изолированного ребенка. Но в реальности последствия такой изоляции всегда очень серьезны и зачастую не дают возможности адаптироваться к миру, даже когда «оковы» заключения спадают.

«Третий лишний» как условие освобождения

В этой истории Рапунцель нужна своей «матери», чтобы поддерживать вечную молодость. На символическом уровне это значит, что мать должна «слиться» с дочерью и проживать ее жизнь вместе – или вместо – нее. Но то, что легко удается с маленьким ребенком, осложняется по мере взросления. Чем старше становится дочь, тем больше она выходит из-под материнского контроля. В ее жизни появляются подруги, а затем и мужчины.

В сказке у матушки Готель нет никакого мужчины. Да и саму Рапунцель она похитила у благополучной пары любящих супругов. На символическом уровне это говорит нам о невозможности матери-захватчика жить нормальной семейной жизнью, любить мужчину, сохраняя и женскую, и материнскую идентичность. Она становится только матерью, и в такой жизни третьему человеку просто нет места.

В паре «мать – дочь» стирается разница в возрасте и разница между полами. Поэтому, когда матушка Готель и Рапунцель стоят рядом, разница в их возрасте минимальна, но стоит им хоть ненадолго расстаться, как последняя начинает стареть.

Взросление, переход от девочки к женщине представляет особую опасность для матери-захватчика. Появление любого третьего в их отношениях означает расшатывание или разрушение их незыблемой пары. Но именно третьего человека не хватает для их символической смерти как дуэта и одновременного возрождения каждой для своей собственной жизни.

Когда в жизни Рапунцель возникает Флинн Райдер, прочная связь с лже-матерью начинает трещать по швам. Рапунцель каждый год в свой день рождения видит в небе движущиеся огоньки – китайские фонарики – и мечтает посмотреть на них вблизи. Флинн выступает тем, кто может привести ее к мечте. Однако при этом девушка должна нарушить материнский запрет и выбраться из замка.

Молодой человек, случайно попавший в замок, получивший сковородой по голове и потерявший украденную корону, не горит желанием вести странную босую девушку с волосами длиной в несколько метров туда, где его разыскивают за кражу. Однако Рапунцель убедительна. И она отправляется в первое в своей жизни настоящее приключение. Однако длинные волосы, как пуповина, остаются с ней и продолжают связывать ее с Готель.

Дорогами иной любви

Каждая мать старается дать дочери все, что может. И это нормально и естественно – родители закономерно дают детям гораздо больше, чем последние в состоянии отдать им взамен. И для каждой матери настает момент, когда она должна отпустить дочь к мужчине. Мужчина – это тот, с кем дочь испытает иную любовь. Любовь равных, любовь, где можно и давать, и получать, быть искренним, ощущать страсть, нежность, проявлять сексуальность…

Но некоторые матери не готовы отпустить дочь. Тогда баланс нарушается – дочь начинает давать матери больше, чем последняя может дать своему ребенку. В такой ситуации естественный поток жизни останавливается. Вся та любовь, которую дочь должна нести дальше, к своему мужчине, к детям, получает ее мать. И их платонический инцест может длиться вечно, если только не появится другой человек, который сможет вырвать хотя бы одну из женщин из нездоровых отношений.

Однако даже появление этого человека не панацея. Малейшее движение «в сторону» у одного из членов симбиотической пары болью отдается у второго, и он начинает действовать таким образом, чтобы не допустить разрыва связи. Например, матери могут запирать дочерей дома, отбирать ключи, очернять возлюбленного, друзей. А дочь может в штыки воспринимать отчима, клеветать на него.

Поэтому появление третьего, как в сказке братьев Гримм, так и в мультфильме, активизирует энергичные действия матери по возвращению ситуации к прежнему равновесию. В мультфильме Готель ведет себя как коварный манипулятор и ловкий стратег, заставляя Рапунцель поверить в то, что Флинн ее подло бросил. В сказке братьев Гримм ведьма выступает как гораздо более агрессивный персонаж. Узнав об «измене» воспитанницы, она отрезает девушке прекрасные волосы и отводит «бедную Рапунцель в глухую чащу; и пришлось ей там жить в большой нищете и горе».

Большой интерес вызывает судьба возлюбленного Рапунцель, описанная братьями Гримм. Приведем цитату из сказки.

И в тот же самый день, как она прогнала Рапунцель, она привязала вечером отрезанные косы к оконному крючку и, когда явился королевич и крикнул:

– Рапунцель, Рапунцель, проснись,

Спусти свои косоньки вниз! —

то спустила колдунья (отрезанные) волосы вниз.

И взобрался королевич наверх, но не нашел там своей любимой Рапунцель, а увидел колдунью. Она глянула на него своим злобным, язвительным взглядом.

– Ага! – крикнула она насмешливо. – Ты хочешь увезти свою возлюбленную, но красавицы-птички нет больше в гнезде, и она уже не поет. Ее унесла кошка, а тебе она выцарапает к тому же глаза. Ты потерял Рапунцель навек, не видать ее тебе больше никогда!

Королевич был вне себя от горя и в отчаянии выпрыгнул из башни; ему удалось сохранить жизнь, но колючие шипы кустарника, на которые он упал, выкололи ему глаза. И он бродил слепой по лесу, питаясь лишь одними кореньями да ягодами, и все время горевал и плакал по потерянной им любимой жене.

Колдунья лишает принца зрения. Что же такое страшное он не должен видеть? Думаем, это символический инцест между «матерью» и дочерью. А заодно – и саму дочь. Поэтому подобная мать прилагает все усилия к тому, чтобы оставить дочь подле себя, заточенной в «башню» интриг и материнских манипуляций. Мать может обесценить избранника дочери, символически кастрировать, соблазнить или агрессивно изгнать за пределы башни, где третий всегда лишний, а «нормальной» является лишь изолированная от всего мира любовь между матерью и ребенком, занявшим место отца.

Хорошее решение

Какой же «хороший» выход существует из этой ситуации? Похоже, «слитые воедино» мать и дочь не способны справиться с этой проблемой самостоятельно. И тогда необходим тот самый третий, который поможет выстроить границы между ними. Неважно, к какому «берегу» пристанет этот «корабль» – материнскому или дочернему. Важно, чтобы этот третий появился.

Его основная задача – восстановить порядок в системе. Мать должна осознать, что она не может жить с дочерью, замещающей ей мужчину. Дочери нужно понять, что для нее важно встретить своего человека, несмотря на то, что это будет весьма болезненно для матери.

Но мы знаем, что осознавание проблемы – не гарантия изменений. И мать, и дочь могут понимать всю неадекватность отношений, но ничего не делать. Именно поэтому функция третьего человека заключается в «обесточивании» связи в отношениях «мать – дочь».

Конечно, возможен вариант, подобный истории братьев Гримм: заметив присутствие мужчины, приемная мать-колдунья выгоняет девушку и обрекает на скитания. Мужчину она калечит прежде всего психологически. Но гораздо больший интерес вызывает мультипликационная версия. Лже-мать и здесь ведет себя крайне агрессивно: она смертельно ранит Флинна. Дочь просит дать ей возможность исцелить любимого и взамен предлагает свое вечное добровольное рабство, свою готовность пожертвовать недавно обретенной и такой недолгой свободой ради жизни другого.

Однако мужчина не хочет такой жертвы. Он совершает только одно действие, одно движение – отрезает прекрасные длинные волосы Рапунцель, из-за которых Готель держит девушку в рабстве. И сразу после этого мать-ведьма исчезает – то ли упав с башни, то ли превратившись в горсть праха…

Действие Флинна «освобождает» женщин, он как бы перерезает «пуповину», связывающую мать и дочь. Но порой в реальной жизни сделать это крайне трудно, так как за годы совместной жизни эта пуповина крепчала, в нее вплетались все новые и новые нити, веревки, путы и узы, новые контексты, не дающие женщинам возможности жить своей жизнью. Не ставя цели проанализировать все «почему так происходит», мы лишь хотим подчеркнуть, как из этого выйти. Кто-то из женщин должен иметь смелость сказать «да» новым отношениям, какими бы пугающими и ненадежными они ни выглядели/казались.

Если при рождении эта «пуповина» не была перерезана, если мать рожает дочь «для себя», выгоняет и исключает из этих отношений отца, то возможность вырасти для дочери возникает лишь тогда, когда появляется разделяющий их третий объект. Мужчине, вмешивающемуся в такой тесный союз, грозят опасности: ослепнуть (перестать видеть важное), быть смертельно раненым матерью, если он претендует на дочь (а он претендует), бродить впотьмах и искать возлюбленную… Но если он готов вступить в борьбу за свою любовь, у него есть шанс построить очень непростые отношения с очень непростым, но преданным ему человеком.

Рассматривая эту историю в терапевтическом контексте, мы подчеркнем роль Другого – терапевта – в процессе изменения отношений между матерью дочерью. Закономерный вопрос: как действовать терапевту (или помогающему лицу), учитывая, что дочь не умеет быть собой, не знает своих желаний, зависима, закрыта, испытывает страх и даже ужас по отношению к миру? Как «перерезать пуповину» максимально экологичным способом, учитывая, что зачастую мы имеем дело с женщинами – матерью и дочерью, – у которых в некотором роде одна психика и одно тело на двоих?

Хороший пример «работы» приведен в сказке братьев Гримм. Принц (в роли своеобразного терапевта) знакомится с Рапунцель и ежедневно приходит к ней в одно и то же время. Это – необходимое условие контакта с такими клиентами. Регулярность, стабильность, доброжелательность и надежность – краеугольные камни терапии с теми, у кого много страха по поводу мира и других людей.

Принц-«терапевт» навещает Рапунцель днем, а «мать»-колдунья приходит ночью. На наш взгляд, такое «разделение» связано с разными «направлениями воздействия». Если терапевт обращается к разуму, сознанию, чувствам, то мать – к бессознательному, иррациональному, темному, к тому, что Карл Юнг назвал тенью.

В реальной практике психолог, конечно, больше нужен матери, которая контролирует и не отпускает дочь. Но она никогда «не сдастся» добровольно и будет бороться за ребенка до конца. Выбирая метафору войны, мы хотим подчеркнуть, что в случае обращения дочери за помощью ее отношения с матерью через некоторое время становятся «полем боя». Не зря приемная мать-ведьма в сказке выгоняет (символически убивает) дочь и калечит принца-«терапевта».

Мать будет всячески вмешиваться в терапию, особенно когда заметит у дочери изменения. Если она контролирует дочь финансово, то может запретить ей посещать сеансы, просто не давая денег. Она может начать манипулировать дочерью, например, заставлять подробно рассказывать о происходящем на сенсах. В такой ситуации дочь опасается предать мать, не говорит о ней «ничего плохого» и не имеет возможности осознать свою агрессию, позволяющую выстроить границы и создать хоть какое-то личное пространство. Либо она все рассказывает матери, тем самым «вынося» всю энергию за пределы терапевтического пространства.

Однако в начале терапии психологу или помогающему лицу не следует атаковать материнский объект. Мать – все, что есть у дочери, и ее разрушение будет также разрушать дочь. Может, и не самой удачной, но яркой метафорой терапии на этом этапе является лечение раковых опухолей больших размеров. Вначале врачи подвергают их облучению и лишь затем удаляют. Точно так же и в описываемой нами ситуации психолог должен продиагностировать «размеры опухоли» и степень ее злокачественности. Одно дело – контроль матери, возникший сравнительно недавно при постоянных протестах дочери. Совсем другое – их многолетняя жизнь вдвоем при отсутствии значимых Других, способных помочь им сформировать индивидуальные границы.

Когда дочь восстановит чувствительность за счет хорошего контакта с терапевтом, она может начать замечать и осознавать разницу между матерью и Другим. И это – опасный момент для терапии, потому что дочь начинает меняться и видит отличия матери и терапевта. Этот факт иллюстрируется в сказке братьев Гримм.

Колдунья ничего не замечала до тех пор, пока однажды Рапунцель не заговорила с ней и не сказала:

– Скажи мне, фрау Готель, почему мне тебя тащить наверх тяжелей, чем молодого королевича? Он подымается ко мне в один миг.

– Ах ты, мерзкая девчонка! – крикнула колдунья. – Что я слышу? Я считала, что скрыла тебя ото всех, а ты меня все-таки обманула!

Дочь сама выдает свои изменения. Этим она приводит в движение все материнские страхи, тревоги и желание удержать ее подле себя.

Как раз в этот момент атака матери может быть сильной, агрессивной и неожиданной. В нашей практике мы встречались с разными вариантами – от звонков терапевту до звонков «в компетентные органы» с заявлением о том, что над дочерью проводят опыты, ее зомбируют и калечат…

Если психолог присутствует в контакте своим сердцем, если он понимает, как непросто в этой ситуации дочери, если он сохраняет чувствительность, гибкость и тактичность, у него есть шанс помочь женщине-дочери маленькими шажками отойти от матери. Либо специалист может показать, как пройти нелегкий путь взросления, если мать жестоко отвергнет девушку (как в сказочной истории).

Так, согласно сказке братьев Гримм, «была колдунья такою безжалостной, что завела бедную Рапунцель в глухую чащу; и пришлось ей там жить в большой нищете и горе». Действительно, выход из материнского лона – хоть при рождении, хоть в 35 лет – может будить отчаяние и безнадежность. Несмотря на страшное, но освобождающее «изгнание», дочери нужно прожить период одинокого блуждания по чаще собственных страхов и ужасов.

Поэтому основная задача терапевта – осторожно и бережно помочь дочери освободиться из материнского плена, из крепкого захвата «любящих» рук, из высокой башни запретов, чтобы она наконец могла делать со своей жизнью то, что сама посчитает нужным.

Но этот процесс сложен и тернист. Терапевта ожидает не самое простое путешествие. Он может на время потерять ориентиры и ослепнуть, как принц из сказки. Однако у него есть единственный шанс – это снова и снова восстанавливать контакт с клиенткой, используя «здоровые» органы чувств.

Резюме «Присвоенная дочь»

Как возникает травма. Личность по типу «Присвоенная дочь» формируется в нездоровой семье в ситуации, обозначаемой как символический инцест в паре «мать – дочь». В диаде мать выполняет роль «захватчицы» в психологическом и/или физическом плане. Она всячески ограничивает дочь, держит «у ноги», кормит идеями о том, что мир опасен и жесток. Мать может ограничивать общение со сверстниками, запирать дома, клеветать на возлюбленного или друзей и т. д. Все это приводит к формированию у ребенка тревоги, страха, вины, неуверенности в себе.

Как проявляется травма. Такой человек несамостоятелен и находится «в плену» у матери. Обычно эти девушки не могут показать истинных чувств, боятся высказывать мнение, зависимы, уязвимы. Они не имеют внутренних границ, живут жизнью, мыслями, чувствами, интересами своего захватчика, легко поддаются манипуляциям. Мир «Присвоенная дочь» воспринимает как враждебный, полный опасностей и угроз. Другие люди представляются несущими угрозу и разрушение.

Как перестать быть «Присвоенной дочерью» и/или как помочь «Присвоенной дочери»

1. Психологу или помогающему лицу нужно уменьшить чувство вины клиента из-за наличия переживаний и желаний, отличных от переживаний и желаний других людей, прежде всего – матери.

2. Необходимо ослабить страх травмировать кого-либо или разрушить что-либо из-за любых проявлений своего Я.

3. Усилить все стороны контакта с окружающим миром – осязательные, зрительные, вкусовые, обонятельные и др.

4. Поддержать формирование и развитие отношений с другими людьми: друзьями, возлюбленными.

5. Прожить сожаление, разочарование, печаль и гнев, связанные с иллюзией материнской «безусловной», «жертвенной» любви.

6. Поддержать способность осознавать и выражать свои чувства и желания, прежде всего направленные на психологическое рождение и отделение от матери.

7. Пересмотреть навязанную матерью картину мира и заметить разные проявления окружающей среды – и плохие, и хорошие.

8. Научиться строить близкие отношения с другими людьми.

9. Помочь личности развить агрессивное и ассертивное поведение[16] с целью отстаивания личных границ.

10. Помочь в развитии женственности, в том числе сексуальности, основывающихся на навыке построения здоровых женско-мужских отношений.

«Золушка»

Сказка про дисфункциональную семью и ребенка – козла отпущения, или История про нарушение контакта с реальностью

Хотите отобрать веру, разбить мечту? Вы замахнулись на святое… Золушка – это Библия, на которую молится каждая девушка.

Из разговора с коллегой

Архетипический сюжет

Одна из самых популярных сказок, которая не утратила своей актуальности в наше время, – история Золушки. Аналог этой сказки есть практически у всех народов: древнеегипетская с фараоном и сандалией, китайская с императором и маленькими золотыми туфельками, итальянская с пианеллой (галошей с подошвой из пробки), скандинавская… Наиболее известными, дошедшими до нашего времени, являются версии Шарля Перро и братьев Гримм.

На первый взгляд история до жути банальна. После смерти матери девочка становится сиротой. Ее отец женится на властной женщине, полностью попадает под ее влияние и позволяет новоиспеченной мачехе и ее дочерям издеваться над героиней. Но при помощи феи-крестной Золушка попадает на бал, очаровывает принца и выходит за него замуж. Зло наказано, добро торжествует, читателей ждет счастливый финал.

Однако так ли прост сюжет? Нет ли в нем подводных камней? Этот вопрос – не риторический. Ведь идея «Золушки» настолько мощно вошла в подсознание женской половины человечества, что многие наши девушки свято верят в реальность такой истории. Как и раньше, современные «Золушки» надеются, что если терпеть, мучиться, много работать, отказывать себе во всем и быть хорошей, то непременно найдется Принц на пресловутом белом коне. «Золушки» живут с такими идеями достаточно долго – взрослеют, учатся, слушают мам, работают, читают правильные книги и ждут, ждут, ждут…

Однако в реальности все происходит по-другому. Почему же абстрактная «Золушка» не всегда в конце получает обещанную награду? Почему часто она всю жизнь находится в отношениях, где ее унижают? А если вернуться к сказке, то почему к Золушке так плохо относятся окружающие? Почему она одна занимается тяжелыми домашними делами? Возможно ли такое, чтобы семья, приглашенная на королевский бал, не имела прислуги и эксплуатировала одного из своих членов?

Приведем цитату из книги братьев Гримм:

– Неужто эта дура будет сидеть у нас в комнате? – сказала мачеха. – Кто хочет есть хлеб, пускай его заработает. А ну-ка, живей на кухню, будешь стряпухой.

Главная проблема – не в отсутствии прислуги в доме, а в отсутствии места для этой девочки – в новой семье отца и в сердце мачехи.

Для того чтобы ответить на поставленные вопросы, попробуем проанализиоровать личность клиента типа «Золушка». Для лучшей иллюстрации клинических феноменов мы будем использовать два варианта сказки: Шарля Перро и братьев Гримм.

Методологические основания для анализа

Подобно археологу, который воссоздает целостный предмет на основе его частиц, мы попробуем провести своеобразные «психологические раскопки», пытаясь лучше понять героиню. Отправляясь в путешествие, полезно взять карту, чтобы сверять свой маршрут. Для нас такой картой будет ряд клинических аксиом. Так как у нас немного информации о детстве Золушки, для воссоздания ее клинической организации личности воспользуемся некоторыми исходными тезисами.

Во-первых, личностные особенности девушки мы будем рассматривать как следствие от ее контакта с ближайшим окружением. В нашем случае – членами семьи Золушки.

Во-вторых, воссоздавая историю Золушки, мы будем обращать внимание на тот этап развития личности Золушки, на котором произошел сбой. В психологии существует ряд доказательств того, что между глубиной травмы и этапом развития человека существует следующая зависимость: чем раньше произошел сбой в развитии, тем глубже будет нарушение.

В-третьих, мы будем опираться на идею о том, что симптомы могут проявляться динамично, а не застревать в одном положении. То есть человек может двигаться к «плюсу» при добрых, благоприятных обстоятельствах, и к «минусу» в стрессовых и опасных ситуациях. Пример в сказке – это превращения Золушки из замарашки в принцессу и обратно.

В-четвертых, мы обращаемся к диагностическим категориям лишь для удобства объяснения некоторых феноменов. Условность клинического диагноза означает отсутствие однозначной соотнесенности клиента к определенной группе. Человек гораздо сложнее, чем любые диагностические критерии и категории.

А теперь давайте попробуем ответить на вопрос: к какой категории личности относится Золушка?

История развития клиента типа «Золушка»

Героиня сказки растет в дисфункциональной семье. В ней нет сплоченности, гибкости, иерархии, внешних и внутренних границ. Также в семье не отлажен коммуникативный процесс, отсутствует ролевая структура семьи.

Когда мы говорим про нарушение по показателю «иерархия», то имеем в виду, что власть в семье в нормальных условиях принадлежит супружеской паре. Но, например, в семье Золушки правит бал только мачеха. Именно она контролирует быт, принимает решения. Мачеха – гипер-, а отец – гипофункционал. Отец зарабатывает деньги, но у него нет никакой власти, так как в семье он низведен до положения ребенка. Его жена определяет даже характер и качество его контактов с Золушкой. Современная канадская писательница и клинический психолог Сью Джонсон, описывая один из паттернов формирования истерической личности, говорит: «Мать представляется как плохая, доминирующая и враждебная, а отец – как пассивный и зависимый».

Когда мы рассуждаем про ролевую структуру семьи, то подразумеваем, что у каждого ее члена есть ряд обязанностей. По ним можно определить вклад человека в семейную жизнь и проанализировать типичные модели поведения в различных ситуациях. Показатель дисфункциональности семьи – это проявление психотравмирующих действий, направленных на окружение (патологизирущих ролей). Да, они позволяют семье как системе сохранять стабильность, но причиняют вред и боль ее членам.

Пример патологизированной роли – это передача ребенку ответственности взрослого. Посмотрите, Золушка с детства перегружена взрослыми обязанностями и играет роль козла отпущения. Героиня – «стряпуха», «на кухне с утра до самого позднего вечера», «выполняет черную работу», «встает рано утром», «носит воду», «топит печь», «моет», «причесывает другим волосы и чистит туфли», не имеет «приличной одежды». Также над ней издеваются остальные, например, смешивают горох и чечевицу с золой, а Золушку заставляют выбирать их оттуда и сортировать бобовые.

Появление козла отпущения – один из ярких признаков нездоровой семейной системы. У других членов семьи набор ролей отличается разнообразием и большим количеством возможностей. Те члены семьи, которые играют в основном важные роли, обладают большей властью в семье.

В здоровых семьях структура семейных ролей динамична: члены семьи взаимозаменяемы и могут выполнять различные обязанности, обусловленные ролью. Например, на родительское собрание обычно ходит мама ребенка, но если мать не может присутствовать на них какое-то время, то отец в состоянии ее заменить. И наоборот. Важно, чтобы выполнение различных ролей обеспечивало удовлетворение потребностей всех членов семьи. При этом важно соблюдение баланса между индивидуальными потребностями и потребностями других членов семьи. Посмотрите, в этой семье индивидуальные потребности Золушки вообще не учитываются.

Также в адекватно функционирующих семьях имеется соответствие принятых ролей возможностям личности. То есть пятилетнему ребенку мы не можем поручить составление сметы расходов и доходов семьи, но просьба убрать свои игрушки будет адекватной. Что до Золушки, то перечисленный нами список ролей не соответствует ее возможностям. Героиня настолько сильно уставала, что «вечером, окончив работу, она забиралась в уголок возле камина и сидела там на ящике с золой», не имея сил (и возможностей) на общение с окружающими или на отдых за пределами семьи.

Дисфункциональность семьи Золушки также определяется неспособностью членов семьи гибко управляться с несколькими ролями. Отец – это «тот, кем руководит жена», «тот, кто зарабатывает на жизнь», «кто ни во что не вмешивается». Мачеха – это «глава семьи», «тот, кто принимает все решения», «кто все контролирует». Список ролей Золушки, перечисленный выше, – это яркий маркер жесткой и патологической семейной структуры.

Обратите еще внимание на разницу в статусе детей. Известно, что все они примерно одного возраста, но при этом родные дочери мачехи обладают высоким статусом, а Золушка – низким. К детям предъявляются разные требования, они выполняют не поддающийся сравнению круг домашних обязанностей.

Помимо этого, семья Золушки нарушена по показателю «гибкость». Это значит, что, несмотря на происходящие с ее членами изменения, в семье все остается по-прежнему. Так, Золушка хочет попасть на бал, что означает ее притязание на статус невесты, то есть на взрослость. Однако ее притязания не принимаются. Это происходит потому, что семья не готова перестраиваться и признавать, что Золушка уже в состоянии создать свою семью.

Анализ взаимоотношений в семье героини наводит нас на ряд предположений. Согласно истории, в детстве Золушка получала достаточно тепла, любви и внимания. Но ее мать умерла и в семье появилась мачеха, которая никогда не поддерживала Золушку. Однако рядом с девушкой остался родной отец. В норме он должен любить и защищать свою дочь. Но в какой-то момент родитель отстраняется от Золушки и перестает выполнять свою отцовскую роль.

Мы предполагаем, что его отстранение связано с развивающейся сексуальностью дочери. Мужчинам сложно обходиться со своими теплыми чувствами к дочерям в период их созревания, так как треугольник «отец – мать – дочь» превращается в треугольник «мужчина – женщина – девушка». Именно страх нарушения инцестного табу[17] в сочетании с властной, конкурирующей женой, полностью подчинившей мужа, приводит к эмоциональному отдалению отца от дочери.

Моделью анализа семейной системы является треугольник. Он включает любые отношения с тремя каналами связи. Мы видим ряд треугольников в этой семье, в каждом из которых «на периферии» остается Золушка. У нее нет близких, эмоционально теплых отношений ни с одним из членов семьи. В треугольнике с сестрами она изгой; в треугольнике с родителями ее общение с отцом контролирует мачеха; в треугольниках «мачеха – ее дочери – Золушка» она может быть только объектом, удовлетворяющим потребности. Даже в треугольнике «отец – Золушка – дочери мачехи» она не может получить тепла и любви. Обратите внимание на следующий момент сказки:

Случилось однажды, что отец собрался ехать на ярмарку и спросил у своих падчериц, что привезти им в подарок.

– Красивые платья, – сказала одна.

– Жемчуга и драгоценные камни, – попросила другая.

– Ну, а ты что, Золушка, хочешь?

– Привези мне, батюшка, ветку, что на обратном пути первая зацепит тебя за шапку. Отломи ее и привези мне![18]

Кажется, что Золушка боится просить о чем-то даже собственного отца. Ее поведение может объясняться и страхом отказа, и насмешками со стороны сестер, и контролем мачехи. В то же время героиня отчаянно нуждается в любви и принятии. Именно поэтому после того, как отец привез подарок,

поблагодарила его Золушка, пошла на могилу к матери и посадила там ветку, и так сильно плакала, что слезы катились у нее из глаз на землю. И полили слезы ту ветку. Выросла веточка и стала красивым деревом. Золушка трижды в день приходила к дереву, плакала и молилась; и каждый раз прилетала на дерево белая птичка. И когда Золушка ей высказывала какое-нибудь желание, птичка сбрасывала ей то, о чем она просила.[19]

Птичка символизирует отношения со щедрой, заботливой, всемогущей матерью из младенчества – той, о которой можно только мечтать во взрослой реальности.

В семье Золушки нарушена коммуникация. Девушку либо используют, либо ею пренебрегают. А желания героини либо не слышатся, либо высмеиваются. В то же время сообщения других членов семьи понимаются и «декодируются» без искажений.

Если проанализировать стиль эмоциональной коммуникации, то можно заметить специфическое для этой семьи циркулирование позитивных чувств и агрессии. Так мачеха выражает теплые чувства к собственным дочерям и никогда не ругает и не критикует их. А Золушке достается вся агрессия и пренебрежение и никогда – поддержка, похвала, одобрение.

История развития клиента типа «Золушка» включает в себя агрессию и пренебрежение со стороны матери, а также эмоциональную холодность и отстраненность со стороны отца. Сочетание дисфункциональной семейной структуры с определенными свойствами нервной системы клиента (чувствительность, эмоциональность, нестабильность нервно-психических процессов, общительность) дает все предпосылки для развития истероидности.

Маска сироты: история Золушки как фантазм

Очевидно, что те унижения, боль и печаль, которые пережила Золушка, не оставляют равнодушными читателя и вызывают много сочувствия и сопереживания. Наверняка каждый из нас сталкивался с отвержением и игнорированием. Именно поэтому Золушка – это объект для подражания со стороны девушек, которых притесняют, обижают или не понимают родители. Фраза «Я в семье Золушка» может скрывать какое угодно содержание и при этом вызывать сочувствие окружающих.

Мы попробуем совершить необычное действие и посмотреть на эту сказку не как на выдуманную, а как на реальную, но запутанную историю. Одна из ее версий звучит так: Золушка – обыкновенная девушка, которая живет в обычной семье, где в ходе развития не происходило кризисных событий, связанных со смертью родителей. Если допустить такую мысль, то получится, что ее мачеха – на самом деле родная мать. После рождения младших детей она, как принято во многих семьях, переложила часть нагрузки на старшую дочь – Золушку. Однако та не была готова к такому повороту событий. Из-за того, что девушка не пережила кризис уникальности и не справилась с переживаниями, она начинает регрессировать к более ранним фазам своего развития.

Это явление популярно. После появления младшего ребенка старший может демонстрировать поведение, которое было характерным для него в глубоком детстве: сосание пальцев, капризы, утрату способности ясно выражаться и др. Но через некоторое время навыки возвращаются, и, пережив сложный период жизни, старший ребенок смиряется с появлением младшего, учится обращаться со своей агрессией и продолжает жить, развиваться и учиться.

Что происходит, если место старшего в родительском сердце занял младший брат или сестра, но при этом старший ребенок, став развенчанным кумиром, не справился с такой эмоциональной нагрузкой? Каждый раз решением проблемы будет компромисс между, с одной стороны, потребностями и желаниями ребенка и, с другой, ответом среды. Этот компромисс представляет собой процесс адаптации родителя. Он помогает развить ряд специфических защитных механизмов, помогающих ребенку справиться с напряжением.

На наш взгляд, появление сестер пришлось на 3-5-летний возраст Золушки. Именно в этом возрасте большую роль играют эдипальные конфликты[20]. Из истории Шарля Перро мы знаем, что Золушка была красавицей – «добрая, приветливая, милая». Возможно, именно особенности внутрисемейных отношений, связанные с соблазняющим (или соблазняемым отцом) и фактом соперничества Золушки и матери за его внимание, привели к развитию истероидного типа личности у героини.

Возможно, получая любовь и внимание отца, Золушка вступила в конкурентные отношения с матерью. Такая ситуация привела к конфликтам и напряжению между ними. Жена, чувствуя сверхвнимание и любовь, которые вызывает дочь у мужа, испытывает ревность, напряжение, гнев и в ответ избирает достаточно агрессивный и унижающий ребенка способ поведения. Она начинает контролировать их контакты таким образом, что Золушка «не решалась пожаловаться даже отцу».

Мачеха так прибрала его к рукам, что он теперь на все смотрел ее глазами и, наверное, только побранил бы дочку за неблагодарность и непослушание[21].

Итак, Золушка оказалась отвергнутым кумиром. Она лишилась любви и поддержки отца. Также она потеряла любовь матери – ведь ее место заняли сестры! Золушка превратилась в «функцию». Она была вынуждена помогать с младшими детьми и заниматься тяжелой домашней работой. Ее ценность стала определяться только тем, насколько хорошо она выполняет свои обязанности, насколько соответствует требованиям окружения. Никого не волновало, что чувствует Золушка, чего она хочет, как ей живется.

И должна она была там с утра до самого позднего вечера исполнять черную работу: вставать рано утром, носить воду, топить печь, стряпать и мыть… Вечером, когда она уставала от работы, ей приходилось ложиться спать не в постель, а на полу, рядом с печкой, на золе.[22]

Похоже, именно эти события стали триггером к ее регрессу и появлению ряда нарциссических защитных характеристик, приправленных глубокой истерической патологией.

В реальности жизнь старшего ребенка, свергнутого с трона любви, бывает не столь трагична. В сказке эта идея представлена гротескно, выпукло: девочка живет в семье, где вместо родной матери воспитанием занимается злая мачеха, а отец не имеет власти.

Но нам важны не столько реальные обстоятельства жизни, сколько внутренние переживания ребенка, чувствующего себя отвергнутым. Субъективная картина мира лишенного любви ребенка может быть гораздо трагичней объективной реальности, в которой он находится. Если, например, рассматривать историю Золушки как фантазм, то очевидно, что героиня очень болезненно переживает отвержение со стороны матери. Его она может воспринимать как символическое убийство. Травматические переживания приводят Золушку к своеобразной мести. Включается такая защита, как диссоциация. Она как бы позволяет создать реальность, в ходе которой добрая мать «умирает», ее заменяет злая мачеха, а Золушка становится «сиротой».

В терапевтической практике мы не обязательно имеем дело с реальной историей клиента. То есть это может быть искаженная картина мира, связанная с какой-то сильной душевной болью, которую клиент переживает именно таким образом. Первым с этим явлением столкнулся Зигмунд Фрейд. Практически во всех историях, рассказанных его пациентками, присутствовал инцест, соблазнение или насилие в раннем возрасте, зачастую являвшиеся плодом фантазий, в которые они искренне верили.

Следовательно, одно из реалистичных объяснений всех «нестыковок» в жизни героини связано с тем, что волшебные приключения, метаморфозы и удивительные события в жизни Золушки – плод ее воображения. Ведь реальность настолько сурова и жестока, что оставаться в ней практически невозможно.

Важный диагностический признак истерического стиля Золушки – это жизнь в выдуманном мире. Уход в виртуальный мир защищает девочку от полного саморазрушения и утраты самоуважения. Работая, убирая, стирая, Золушка отстраняется от этих процессов – она живет в мире своих фантазий. Очевидно, они выполняют защитные функции, т. е. поддерживают мечты Золушки о своей, а также о совсем другой жизни, где она делает нечто противоположное ежедневной рутине: хорошо одевается, развлекается, танцует, пользуется всеобщим вниманием и уважением.

Именно к фантазиям Золушки можно отнести основную часть «не сказочной» истории. В сказке Перро «сын короля той страны устроил большой бал и созвал на него всех знатных людей с женами и дочерьми. Сестры Золушки тоже получили приглашение на бал». Любопытно: почему на бал, куда приглашены все подданные королевства и собираются пойти сестры, не берут Золушку? Ведь она тоже дочь знатного человека.

Попробуем рассмотреть эту часть сказки как воображаемую историю. В такой интерпретации и бал, и приглашения – плод фантазий. В них Золушка выступает как проигнорированный, обесцененный член высокостатусной семьи. Она упивается этими фантазиями, воображая подготовку к балу и дорогие покупки нарядов для сестер.

Это созвучно идеям доктора психологических наук Дэниела Шапиро. Он говорил о том, что «романтическое, мечтательное, нереальное и неплотное восприятие мира истериком распространяется и на него самого. Он не ощущает себя материальным существом с фактологической историей. Часто он вообще не осознает своей истории, а если и осознает, то она видится ему в форме романа, населенного впечатляющими романтическими или идеализированными персонажами. Он и сам чувствует себя персонажем этого романа, Золушкой или героическим и отважным Дон Жуаном».

В реальной жизни Золушка продолжает тяжело работать по дому.

У бедной Золушки работы и заботы стало еще больше, чем всегда. Ей пришлось гладить сестрам платья, крахмалить их юбки, плоить воротники и оборки… Сестры то и дело подзывали Золушку и спрашивали у нее, какой выбрать гребень, ленту или пряжку. Они знали, что Золушка лучше понимает, что красиво и что некрасиво. Никто не умел так искусно, как она, приколоть кружева или завить локоны[23].

Интересно, откуда у девушки, весь день занимающейся уборкой-стиркой-готовкой, такие специальные умения и навыки, а также знания в области моды? Кажется, что мы и правда имеем дело с фантазиями и мечтами. Еще одним подтверждением того, что наша героиня пребывает в искаженной картине реальности, является тот факт, что Золушка, девушка из семьи, приглашенной на бал к королю, должна была выполнять всю эту тяжелую работу по дому. Сложно представить, что такое могло произойти в реальности.

Роль мученицы: история Золушки как реальность

Можно рассмотреть эту историю и как реальную жизнь девушки – изгоя в семье. Семейный козел отпущения, на которого направляется вся агрессия, – популярное явление. Обесцененный и отвергнутый человек зачастую становится носителем симптома, отражающего семейное неблагополучие.

Однако возникает ряд вопросов, связанных с длительным пребыванием Золушки в таких чудовищных условиях. Почему же девушка ничего не предпринимает в реальности? Почему не пытается занять подобающее место в семье? Почему терпит унижения и оскорбления? Чем поддерживается ее терпение и смирение? Ведь у любого есть шанс изменить свою жизнь к лучшему.

На наш взгляд, такое жертвенное поведение говорит о скрытом нарциссизме героини. Демонстрация окружающим того, как она безропотно несчастна, как ее используют, эксплуатируют и не любят, позволяет Золушке гордиться собой и считать себя лучше, выше и достойнее других. Однако напрямую она не выражает свое желание быть уникальной, выигрывать конкуренцию, получать внимание. Наоборот, героиня всегда со всеми соглашается и всем подчиняется, ведет себя незаметно, не выражает потребности. Это поведение носит защитный характер и «оберегает» Золушку от столкновения с суровой реальностью.

Она самая красивая:

«А все-таки Золушка в своем стареньком платьице, перепачканном золою, была во сто раз милее, чем ее сестрицы, разодетые в бархат и шелк»[24].

Нарциссические защиты Золушки необходимы ей для поддержания ее самооценки и самоуважения. Они помогают ей сохранить реальность искаженной, потому что только в ней героиня знает и умеет все гораздо лучше. Отрицая реальность, в которой она является обычной молодой девушкой, Золушка продолжает жить в выдуманном мире, где под грязным домашним платьицем прячется идеальная, умная, воспитанная красавица. Таким образом, мы сталкиваемся с тщеславием Золушки. Нэнси Мак-Вильямс говорила: «Склонность к тщеславию у истерических людей составляет нарциссическую защиту, так как служит для получения и поддержания самоуважения».

Еще одним отражением использования Золушкой нарциссических защит является сцена, в которой сестры просят Золушку причесать их для поездки на бал. «Другая на месте Золушки причесала бы сестриц как можно хуже. Но Золушка была добра: она причесала их как можно лучше». Хотя Золушка и могла бы все испортить, но не делает этого. Здесь мы сталкиваемся с подавленной агрессией Золушки и с ее обладанием тайной властью – ведь при желании она может сделать все совсем по-другому. В своих фантазиях она выступает как великодушная, добрая, всепрощающая и принимающая особа.

Это ярко отражено в одном из эпизодов сказки. Золушка хочет пойти на бал и обращается к сводной сестре:

– Ах, сестрица Жавотта, дайте мне на один вечер ваше желтое платье, которое вы носите дома каждый день!

– Этого только не хватало! – сказала Жавотта, пожимая плечами. – Дать свое платье такой замарашке, как ты! Кажется, я еще не сошла с ума[25].

Золушка не ждала другого ответа и нисколько не огорчилась. В самом деле: что бы стала она делать, если бы Жавотта вдруг расщедрилась и вздумала одолжить ей свое платье!

Что бы она действительно стала делать, если бы с нее сняли ореол мученицы? Как бы себя чувствовала? Похоже, это бы расстроило всю ее игру. «Все или ничего» – зачастую именно эта фраза является тщательно скрываемым девизом Золушек. Свергнутый с трона ребенок мечтает вновь его обрести, и перспектива быть обычным, таким, как все, не прельщает его. Тогда остается терпеть и ждать своего звездного часа, своего принца, который восстановит справедливость. Уровень притязаний Золушки – это роль королевы, которая сможет повелевать всеми. И прежде всего – обидчиками: мачехой и сестрами.

Но Золушка никогда всерьез не задумывается о своем положении. Она продолжает игнорировать печальную реальность, выполнять грязную работу, носить старую одежду, отказываться от всех радостей жизни, никогда не жалуясь на притеснения и насилие. Золушка не пытается анализировать свою жизнь, поведение, желание и место в семье. В напряженных ситуациях она просто уходит от реальности в мир фантазий.

Интересно отношение Золушки к миру мужчин и женщин. Какое-то время после смерти матери она жила только с отцом. Похоже, их отношения были достаточно близкими, так как Золушка оставалась единственным напоминанием о покойной жене. Но после второго брака отца все изменилось: дочь отвергли и оставили один на один с агрессивной мачехой и сводными сестрами.

Несмотря на то что Золушка по-прежнему тоскует по любящему и заботливому родителю, отец практически все время находится «вне зоны доступа». Оставленная теплой матерью и отцом, травмируемая и притесняемая другими женщинами семьи, Золушка ощущает себя глубоко отвергаемой по причине своего пола. В то же время она замечает, что «женственность обладает странной властью над мужчинами»[26].

Так, в истории Золушки разворачивается классическая ситуация: традиционные культурные стереотипы (мужчины сильные, но отстраненные; женщины мягкие, но слабые) сочетаются с целым рядом семейных дисфункций, и они вместе приводят «к поиску безопасности и самоуважения посредством привязанности к мужчинам, которых она считает особенно сильными»[27]. Поэтому Золушка пытается привлечь и очаровать всех присутствующих на балу, и даже «старый король шепнул королеве, что он уже много лет не видел такого чуда». Присоединение к сильному мужчине – это единственный доступный Золушке шанс вырваться из семьи.

Созависимость и злая мать

Однако мы попробуем задать вопросы: почему Золушка так живет? Чего она хочет? Чего боится?

Похоже, из-за презрительного отношения членов семьи у героини низкая самооценка и полная утрата самоуважения. Она делает все, чтобы найти свой безопасный остров.

Однако способ, который Золушка выбирает, весьма нарциссичен. Героиня стремится добиться грандиозного успеха и доказать всем, что она не просто бедная трудолюбивая девушка-замарашка, а настоящая принцесса. Именно поэтому уровень ее притязаний – не обычный мужчина, а сам принц!

Но она не мечтает о любви, отношениях, семье – она мечтает о сильном мужчине и получении той власти, которая позволит ей приобрести безопасность и уважение. Путем «присоединения» к принцу Золушка может также усилить самооценку, так как этот носитель титула и статуса станет как бы частью ее самой. Главное в отношениях к принцу – не любовь, а создание условий для более устойчивого самоощущения Золушки. Заметим, что в сказке ни разу не говорится о ее чувствах к принцу или принца к ней.

Единственные эмоционально насыщенные отношения в сказке – это отношения между Золушкой и ее матерью-мачехой и сестрами. Эти отношения нельзя назвать простыми. Похоже, больше всего Золушка боится утраты этих сложных, унизительных, спутанных, но единственно доступных для нее эмоциональных связей. Пробуждающаяся женственность требует своей реализации, но Золушка не прибегает к открытой, реальной конкуренции с сестрами. Героиня использует фантазийный вариант – предается мечтам, в которых она принцесса, а ее избранник – принц.

Отношения Золушки с мачехой и сестрами могут быть описаны как созависимые. Термин «созависимость» состоит из двух частей: «со-» обозначает «совместный», а «зависимость», описывает потерю свободы. Одним из основных чувств в созависимых отношениях является страх – страх отвержения со стороны значимых людей. Именно из-за этого страха Золушка не строит границы, не говорит «нет», не отказывается от невыносимой работы и не требует уважения.

Любопытен тот факт, что мачеха – как раз тот персонаж, который выполняет двойственную роль в жизни Золушки. С одной стороны, ее агрессивное, унижающее Золушку поведение формирует определенные мазохистические черты у героини. Золушка помнит, как была сломлена ее воля, но она все еще жива. У нее остается желание противостоять поражению.

«Я не буду злиться, я отомщу» – эта фраза кратко выражает скрытую феноменологию мазохизма. Но проблема такой личности заключается в разнице сил с конкурирующим человеком. Поэтому мазохистическая личность пытается одержать победу через поиск радости в своем поражении. Она демонстрирует миру свою несчастность и ничего не делает для того, чтобы изменить свою жизнь.

Похоже, именно отношения с жесткой и унижающей мачехой превратили Золушку в ту, кем она является, – внешне покорную, забитую, согласную с любым насилием девушку, которая мечтает о собственном торжестве и мести обидчикам. Сформированный мазохистический радикал[28] ведет к тому, что рядом с жертвой-Золушкой все члены семьи становятся тиранами.

Возможно, Золушка провоцирует свое окружение на насилие, потому что извлекает вторичную выгоду[29] из своего положения жертвы. Похоже, она неосознанно добивается именно этого эффекта. Высокомерие Золушки-жертвы заключается в том, что она упивается своими страданиями, чувствуя себя при этом победительницей.

На первый взгляд достаточно сложно разглядеть за наблюдаемым безропотным поведением, жертвенностью и даже мазохизмом истеричность Золушки. Однако это особая форма истеричности, единственно возможная в сложившейся ситуации. Она проявляется в демонстрации жертвенности и помогает привлечь внимание. И Золушке это удается: ей сочувствуют все читатели мира, но только не ее родные. Как это созвучно переживаниям людей, которые живут с истериками, играющими роль жертвы. В других же, более благоприятных случаях, например на балу, Золушка сполна может использовать свою демонстративность, чтобы очаровать всех гостей.

С другой стороны, такое поведение мачехи нормально и адекватно. Золушка – девушка на выданье, и приучение ее к домашней работе, развитие трудолюбия, навыков ведения хозяйства является адекватным и естественным для девушки того времени. Точно так же, как сегодняшние матери водят детей на секции и кружки, занимаются их образованием и развитием навыков, необходимых для самореализации в обществе, мачеха готовит Золушку к взрослой жизни. Правда, она выбирает для этого достаточно агрессивные формы и методы.

Однако именно такое поведение мачехи, как ни парадоксально, способствует отдалению Золушки. Для начала самостоятельной жизни девушка должна сепарироваться от родителей. Современным детям бывает сложно «предать» любящую, понимающую, всепрощающую мать. Отделиться от нее бывает сложно, а порой невозможно. Мачеха же в сказке достаточно агрессивна по отношению к Золушке. Она также пресекает все ее попытки отделения – например, не пускает на бал, где принц ищет себе невесту. Так, в версии сказки братьев Гримм, Золушка стала просить мачеху, чтобы та отпустила ее.

– Эх ты, Золушка, – сказала ей мачеха, – вся ты в грязи да в пыли, куда уж тебе идти на пир? У тебя ведь ни платья нет, ни туфель, а ты еще танцевать захотела!

Но Золушка все ее просила. Тогда мачеха ей говорит:

– Вот просыпала я миску чечевицы в золу. Коль выберешь ее за два часа, тогда можешь идти вместе с сестрами[30].

Чем более сложные задания дает Золушке мачеха, тем сильнее желание девушки нарушить запреты и пойти на бал, а, по сути, на поиски мужчины. Мать как бы пытается как можно дольше оттянуть роковой момент ухода дочери из семьи. Она может попытаться отрезать дочь от внешнего мира, запрещать общаться с друзьями и пр[31].

Так, мачеха – это мать, которая вырастила дочь «для себя». Она держит ребенка рядом, одновременно выстраивая с ним жесткие границы. Это сложное поле двойных посланий – «Ты не нужна мне целиком, мне нужны лишь твои навыки и умения» – очень тяжело пережить. На это можно реагировать отчаянием и саморазрушением (по мазохистическому типу), уходом в мир фантазий (по истерическому типу) и доказательством матери своей ценности и уникальности (по нарциссическому типу).

Ни один из этих выборов не учитывает собственное Я Золушки – ее желания, мечты, потребности, способности. Жизнь с такой матерью приводит к формированию одной из вышеописанных патологий.

Терапевтические функции феи-крестной

Однако в истории есть мать-заместительница. Это фея-крестная, которая компенсирует отсутствие материнской любви и ослабляет зависимость Золушки от мачехи. То, чего героиня не может получить от мачехи, – поддержку, заботу, уважение, помощь в выборе одежды и др. – она получает от феи-крестной. Или в другом варианте сказки – от деревца, выросшего на могиле матери.

Давайте посмотрим на различные проявления материнской ипостаси в сказке. Одна – мачеха – выступает как суровая, наказующая, невнимательная к потребностям дочери. Эта мать готовит ее к реальной жизни. Однако она уравновешена другой матерью – крестной. Эта мать выступает исполнительным Я Золушки. Фея-крестная дает Золушке все то, о чем она мечтает, поддерживает ее, заботится о ней, относится к ней со вниманием и пониманием:

Ее крестная, которая как раз в это время зашла навестить бедную девушку, застала ее в слезах.

– Что с тобой, дитя мое? – спросила она. Но Золушка так горько плакала, что даже не могла ответить.

– Тебе хотелось бы поехать на бал, не правда ли? – спросила крестная.

Она была фея – волшебница – и слышала не только то, что говорят, но и то, что думают[32].

Идеальная мать – это мать, которая понимает невысказанное. Если она не уравновешена «плохой» матерью, у дочери нет шанса отделиться. Но в реальной жизни матери зачастую находятся то на одном, то на другом эмоциональном полюсе. Они либо жестоко травмируют, отвергая и эксплуатируя дочь, либо удерживают ее рядом с собой, не давая возможности сепарироваться и стать взрослой. Поэтому фантазии Золушки о фее-крестной включают в себя те грани отношений, которых ей не хватает в контакте с мачехой.

С другой стороны, фея-крестная берет на себя роль психотерапевта. Она чувствительна, эмпатична и понимает состояние героини. Что очень важно – она обладает такими ресурсами, которых нет у Золушки. Но девушка не в состоянии сделать их собственными: время действия волшебства ограничено. В сказке оно заканчивается в полночь: сегодняшний день завершен, и новый требует изменений. Получается, поддержки крестной хватает ненадолго. После окончания действия волшебства Золушка нуждается в новой «дозе» помощи.

Реабилитация советов в психотерапии

В связи с наличием в сказке такого персонажа, как фея-крестная, мы бы хотели обратить внимание на некоторые стереотипы, существующие в психотерапии. Так, в этой области существует табу на советы клиенту.

Что же такое «совет»? Это многозначное слово, имеющее несколько значений:

• даваемое кому-то указание, как поступить;

• совместное обсуждение чего-либо;

• согласие (устар.);

• официальный коллегиальный орган.

Синонинмы слова «совет» это: указание, рекомендация, напутствие, совещание, обсуждение, согласие, гармония.

Таким образом, в этом слове соединены два значения – и помощь другому (рекомендация, указание, напутствие), и совместность (совещание, согласие). Те, кто критикует совет как терапевтическое средство, всегда обращают внимание на его директивность.

Нам кажется, что такое понимание совета является слишком односторонним. Совет не возникает из ниоткуда. В ходе каждой сессии терапевт внимательно выслушивает рассказ клиента, старается сориентироваться, какие защиты использует последний и что именно он защищает, какие повторяющиеся модели поведения есть в его истории. Любое вмешательство терапевта основано как на его знаниях и клиническом опыте, так и на учете специфики каждого человека. Чувствительный терапевт способен к выбору в каждой ситуации взаимодействия с клиентом. И именно свободный, осознанный выбор позволяет принять решение о том или ином вмешательстве.

Учитывая уникальность каждого клиента, универсальная рекомендация «не давать советов» выглядит устаревшей. Совет может стать действенным средством в терапии, если использовать его профессионально грамотно.

Что касается формы, то совет вовсе не обязательно использовать в лоб. Это может быть информирование клиента о том, как в такой ситуации поступают другие люди, или это может быть элемент рассказа о своем личном опыте поведения в схожей ситуации и др.

Очень важным является время «выдачи» совета, то есть его своевременность. Когда клиент внутренне готов к «открытию», небольшой внешний толчок в виде «наводящей подсказки» может запустить процесс его осознавания и изменения.

Адресность предполагает хорошее знание личностных особенностей человека. Некоторые клиенты (к примеру, зависимые) воспринимают советы некритично, другие (контрзависимые) в принципе не способны их слышать и принимать. Именно поэтому психолог может выбирать в каждой конкретной ситуации методы и средства терапевтической помощи.

Если мы, например, имеем дело не с автономной, а с крайне незрелой личностью, которая не осознает собственных внутренних ресурсов и не может найти выход из сложной ситуации, совет может оказаться как раз тем внешним ресурсом. Он позволит клиенту со временем перейти с опоры на других к опоре на себя.

Туфельки – это метафора опоры в сказке, а элементы волшебства феи-крестной – метафора совета в психотерапии. Ведь если у клиента нет собственной опоры, то мы можем потратить годы на то, чтобы она появилась, а можем дать ему во временное пользование «хрустальные башмачки». Они позволят ему с честью выдержать испытание и получить новый опыт.

Представьте себе фею-крестную, которая говорит: «Я вижу, что тебе хотелось бы поехать на бал. Но ведь у тебя нет ни платья, ни обуви… Осознай это и подумай, как ты можешь их получить». Возможно, это честный и правильный, но зачастую тупиковый ход. Правила создаются для общих случаев, и в любом правиле есть исключения. Другое дело, что в сказке не учитываются те принципы обращения с советами, о которых мы писали выше. Ко всему прочему, фея-крестная как терапевт дает намного больше, чем способна взять Золушка как клиент.

Терапия

Проведенный анализ позволяет отнести нашу героиню к истерическому типу личности. Подтверждением этого факта являются:

1. История развития героини. Первоначальная атмосфера любви и обожания с последующим «свержением с трона».

2. Семейная ситуация, дисфункции семейной системы.

3. Способы контакта Золушки с окружающими и внешним миром – демонстративность, отсутствие глубоких и теплых отношений с окружающими, склонность предаваться фантазиям.

4. Доминирующие защитные механизмы: регрессия, диссоциация, идеализация.

Остановимся на основных моментах терапии с клиентами типа «Золушка».

Основными требованиями к психотерапевту являются сохранение спокойствия и терпимости. Иногда психолог хочет перевоспитать, переделать клиента, но такие реакции подрывают контакт из-за большой чувствительности и ранимости этого типа клиентов.

Типичной реакцией контрпереноса[33] на клиентов типа «Золушка» является восприятие его как маленького, требующего помощи и советов ребенка. Интересно, что и при чтении сказки создается впечатление, что Золушка – маленькая девочка, хотя по факту она зрелая девушка.

Поскольку одна из основных защит в истерическом арсенале – регрессия, то терапевту сложно не впасть во всемогущество с вытекающим из этого желанием подбодрить, утешить, похвалить, взять на себя ответственность, вместо того чтобы развивать способность клиента к самоподдержке. Такая стратегия не принесет положительного результата, а будет поддерживать инфантильность клиента и его зависимость от терапевта. Самая значительная помощь, которую может оказать психолог «Золушкам», – это поддержать их уверенность в том, что они сами способны решить проблему и в состоянии принять ответственное решение.

Еще одна сложность в работе с истерическими личностями – это их идеализирующий перенос. В ходе терапии на психолога может проецироваться внутренний идеализированный объект. Например, клиент может сказать: «Вы лучшее, что со мной случалось в жизни». Театральное и драматичное поведение клиента иногда производит на терапевта сильное впечатление «настоящей любви». Часто, если терапевт не отвечает на сильные чувства клиента, его обвиняют в эгоизме и непонимании; если же он поддается соблазну (вступает в любовную связь), терапия заканчивается. Истерик может исцелиться, только если его тактика соблазнения терпит провал. И когда наконец он осознает это, то у него появляется ресурс принять помощь без эксплуатации других людей.

Основная стратегия работы с «Золушками» должна быть направлена на «заземление». То есть психолог в этом случае ненавязчиво и методично возвращает человека к реальности. При этом ведущей техникой будут выступать интерпретации.

А теперь вернемся к нашей героине и попробуем посмотреть на ее реальную социальную ситуацию как на потенциальную ситуацию психотерапии. Из ее окружения реальным терапевтическим воздействием обладают мачеха и фея-крестная. Отец Золушки отдалился от нее и не в состоянии влиять на поведение дочери. Фигуры феи и мачехи несут в себе противоречивые терапевтические функции – поддержку и фрустрацию. Они в жизни Золушки несбалансированны и выражены полярно. Мачеха не учитывает потребности девушки, фея-крестная – неадекватно поддерживает. Их стратегии не обладают целительным свойством, так как не способствуют приближению Золушки к реальности и развитию ее адекватной самооценки.

В ситуации сказки у Золушки нет ресурсов для изменения. В сказке кардинально меняется внешняя ситуация, а не героиня. Прогноз в связи с этим представляется нам неблагоприятным. Если Золушку поместить в другую среду, то она будет либо по-прежнему играть роль жертвы, либо превратится в жестокого агрессора. Эта вероятность существует в сказках о Золушке, где присутствуют два варианта развития событий.

В варианте Шарля Перро в конце истории сестры «кинулись к ногам Золушки, чтобы вымолить себе прощение за все обиды, которые она вытерпела от них. Золушка простила сестер от всего сердца – ведь она была не только хороша собой, но и добра».

Но в сказке братьев Гримм завершение не такое безоблачное.

А когда пришло время свадьбу справлять, явились и вероломные сестры – хотели к ней подольститься и разделить с ней ее счастье. И когда свадебное шествие отправилось в церковь, старшая оказалась по правую руку от невесты, а младшая по левую; и выклевали голуби каждой из них по глазу. А потом, когда возвращались назад из церкви, шла старшая по левую руку, а младшая по правую; и выклевали голуби каждой из них еще по глазу.

Так были они наказаны за злобу свою и лукавство на всю свою жизнь слепотой.

Получается, добродетель Золушки оказывается ложной: под ней скрывается бешеная ярость, разрушительная для бывшего обидчика. Голуби, выклевавшие глаза сестрам, – те самые помощники Золушки, которые отделяли горох и чечевицу от золы. Они наказали обидчиц.

В терапии мы тоже можем встретиться с этим морем ярости у длительно отвергаемого и угнетаемого ребенка. Эта ярость – позитивный момент в психотерапии. Но признание таких чувств практически невозможно для Золушки, так как она все время их подавляет и отрицает.

Поэтому терапия клиентов типа «Золушка» требует понимания и терпения в моменты проявления ярости и злости. Сложность заключается в том, что такие клиенты не готовы присваивать свое поведение и брать за него ответственность: «Это были не мои чувства», «Я так на самом деле не думаю», «В меня как будто что-то вселилось». Использование такой защиты, как диссоциация, требует от терапевта проработки всех «отщепляемых» аффектов клиента.

Прогноз на дальнейшую жизнь

В этой сказке есть еще один человек, который порождает много надежд и фантазий, – принц. Именно на его появление делает ставку Золушка, надеясь на то, что он изменит ее жизнь. Поэтому миллионы девушек честно говорят: «Я жду своего принца на белом коне». Сказка о Золушке будоражит их сердца.

Попробуем поразмышлять об их дальнейшей семейной жизни. Осмелимся предположить, что она не будет такой радужной. Наша героиня в силу своей структуры личности и склонности предаваться фантазиям изначально запрограммирована на встречу с высокостатусным мужчиной. Принц интересует ее не как человек со своими личностными особенностями, характером, привычками и мечтами, а именно как принц – носитель власти, которой лишена сама героиня.

Реальность Золушка идеализирует. Героиня пытается воплотить свои фантазии о высоком статусе и признании, но не думает об эмоциональной близости и любви. Похоже, Золушка, утратившая и материнское, и отцовское тепло, не считает их ценными характеристиками семейной жизни. Она выбирает более весомый и важный для нее параметр – власть.

Принц, исходя из текста сказки, вероятнее всего, нарцисс. Он также ищет себе жену-принцессу – привлекательную, яркую девушку. Его, по-видимому, мало интересуют человеческие качества будущей жены. Проведя с ней два вечера, он так ничего о ней и не узнал: ни того, кто ее родители, ни где она живет, ни ее предпочтений, вкусов, привычек.

Однако принц по натуре охотник. Ему не так важно, кто она на самом деле. Почувствовав интерес и возбуждение, он начинает преследовать Золушку, потому что решил, что она ему нужна как привлекательный предмет. Интересно и то, как он ищет героиню. При попытке разыскать ее он делает основную ставку на туфельку: она либо подходит девушке, и тогда это его невеста, либо не подходит, и, следовательно, это не она. Эта метафора в целом отражает отношения нарцисса с другими. Люди сами по себе не важны: важно какое-то свойство или качество, нужное нарциссу. При этом принц два раза ошибается и выбирает не ту девушку.

Отрубила девушка палец, натянула с трудом туфельку, закусила губы от боли и вышла к королевичу. И взял он ее себе в невесты, посадил на коня и уехал с нею[34].

Ради того, чтобы стать женой принца, девушки готовы калечить себя. Как это похоже на современную ситуацию с пластической хирургией и бесконечным улучшением внешности. Девушкам кажется, что, изменив себя, они найдут достойного жениха. Жаль, что не все помнят, что принц замечает обман и возвращает девушек родителям.

С другой стороны, Золушка также задала принцу сложную задачу. Ведь при встрече она была в маске принцессы. Можно предположить, что вслед за идеализацией Золушки принцем произойдет ее обесценивание. Это типичное поведение нарцисса.

Таким образом, реальная встреча Золушки и принца в сказке не состоялась… Встреча – это контакт двух людей «без масок», с их живыми интересами, печалями и мечтами, с их несовершенством и поиском счастья… Масочно-ролевое поведение всегда носит защитный характер. Оно призвано спрятать непринимаемые, отвергаемые или вызывающие стыд черты личности. Зато благодаря такому завершению истории осталось богатое поле для читательских фантазий.

Как ни печально признавать, но без глубокой работы над собой, без соединения образов мачехи и феи в один образ «достаточно хорошей матери» Золушка пополнит ряды мечтательниц, жертв семейного насилия с высоким уровнем притязаний и низким – самореализации.

Резюме «Ребенок – козел отпущения»

Как появляется феномен. Личность по типу «Золушка» или «Козел отпущения» формируется в неблагоприятных семейных условиях, в ситуациях, когда ребенка отвергают. Не в силах справиться с обесценивающим, пренебрежительным, избегающим поведением родителей, либо не получая отзывчивой родительской заботы, ребенок разочаровывается. Он начинает формировать иную реальность, уходит в фантазии, либо пытается завоевать любовь хорошим поведением, подавляя собственные потребности и желания.

Как проявляется феномен. Такому человеку характерны высокий уровень тревоги и напряженности. Он может демонстрировать тепло и эмоциональную чувствительность, но совершенно скрывать злость, гнев, раздражение. Часто таких людей называют «искусственными». «Золушки» любят демонстрировать страдания и вызывать сочувствие. Используют подавление, регресс, драматизм и диссоциацию в качестве основных защит.

Как перестать быть «Козлом отпущения» и/или как помочь «Козлу отпущения»

1. Сформировать с кем-либо стиль терапевтических отношений. Он должен быть основан на уважении и доброжелательности и учитывать личные границы.

2. Помогающее лицо должно конфронтировать и интерпретировать защиты «Золушек». Они используют их, чтобы уйти от разрешения реальных проблем.

3. Помочь в осознании механизма отказа от собственной ответственности, силы, активности – «Золушки» ожидают помощь извне.

4. Помочь соединить все полярные стороны личности в одну.

5. Увеличить способность человека к адекватному восприятию, осознаванию, выражению и сдерживанию своих чувств и переживаний.

6. Проработать противоречивые чувства по отношению к себе и к другим. Прежде всего – тоску по зависимости и зависть в отношении к мужчинам; тоску по матери и одновременную ярость к ней за отвержение и использование; потребность в поощрении со стороны отца и вину за это и др.

7. Поддержать человека в его переживаниях печали, обиды и злости, связанных с семейной историей и личной драмой.

8. Поощрять формирование искренних человеческих отношений, конфронтировать манипуляции, кокетство, уклонение от глубоких контактов.

9. Поддерживать развитие, принятие, одобрение и проживание всех собственных чувств, особенно агрессивных, сексуальных, конкурентных и любовных.

10. Помочь найти адекватные способы выражения чувств, особенно сексуальных и агрессивных.

11. Поддержать в отказе от зависимых и созависимых моделей поведения.

12. Помочь в интеграции рациональных и эмоциональных импульсов.

13. Поддержать формирование интегрированной концепции собственного Я.

«Тайна Коко»

Мультфильм про предназначенного или посвященного ребенка, или История влияния семейных тайн на жизнь потомков

Почти всегда, когда мы прикасаемся к тайне, выясняется, что есть множество причин, по которым больно, страшно или стыдно ее раскрывать.

Наталья Олифирович, «Семейные тайны»

Настоящее – мост между прошлым и будущим

Это – непростые вопросы, и однозначного ответа на них нет. Если мы выбираем ответ «не нужно ворошить прошлое», «у них – своя жизнь, у нас – своя», то «отрезаем» важный опыт.

Если же считаем, что связь между нашим поведением, чувствами, выборами и жизнью наших предков все-таки существует, то нам предстоит не самое простое, но увлекательное путешествие. В ходе него можно выяснить:

• что именно влияет;

• как именно влияет;

• на что именно влияет.

Сейчас появилось много направлений психотерапии, использующих, а иногда эксплуатирующих идею связи человека с предками. Возможно, вы встречались с рассказами про «имена, которые не стоит давать детям», кармические связи, повторение судьбы, «родологию» и прочими поп-психологическими текстами, которые возбуждают, пугают, но мало что объясняют.

Однако идея связи «там и тогда» и «здесь и теперь» возникла не сегодня. Еще Карл Маркс в «Капитале» ссылался на известную французскую пословицу «Le mort saisit le vif» – «Мертвый хватает живого». Она напоминает нам о тяжелом бремени прошлого, об устаревших традициях и предубеждениях, ценностях и нормах, которые мешают человеку двигаться вперед, смотреть по-новому на вещи, отказываться от застревания в паутине отживших идей.

Но иногда даже жизни нескольких поколений не хватает, чтобы распутать сложные узлы отношений, связывающих намертво прошлое, настоящее и будущее. Поэтому важно вооружиться определенными инструментами, которые позволят нам понять, стоит ли искать ответы в прошлом, нужно ли листать семейный альбом или перебирать полуистлевшие архивные листки, коллекции грамот и значков, поваренную книгу прапрабабушки, исписанную мелким почерком, или лучше просто двигаться дальше. Но для этого нам все равно придется остановиться, задуматься и ответить на вопросы:

• Кто я?

• Куда я иду?

• Чего я хочу?

• Что меня поддерживает?

• Как относятся к тому, что я делаю, мои родители, прародители и другие родственники?

Могу ли я выбирать или обречен всегда оглядываться на их мнение и ожидать их одобрения?

• Моя связь с родными – это расставленные сотовые вышки, которые позволяют поддерживать контакт в обе стороны, или паутина, в которой я запутался?

В этой главе мы попытаемся провести исследование-расследование нашей связи с прошлым на примере мультфильма «Тайна Коко».

Звонок из прошлого

У Кира Булычева, доктора исторических наук, известного фантаста, «отца» Алисы Селезневой, есть прекрасный небольшой рассказ под названием «Можно попросить Нину?». Главный герой, Вадим, живущий в 1972 году, звонит знакомой, но его звонок внезапно попадает в военный 1942 г. Трубку снимает девочка Нина, которая живет в блокадном Ленинграде. Вначале она не верит, что Вадим – человек из будущего, но парень рассказывает Нине о множестве фактов и событий, а также о том, где в 1942-м потерял хлебную карточку. В этот момент их разъединяют.

Озадаченный Вадим устраивает детективное расследование и находит квартиру, где сейчас, спустя 30 лет после войны, должна жить Нина. Он приходит по адресу, звонит в дверь, но ему никто не отрывает. И в тот момент, когда он собирается уйти, женщина из соседней квартиры выходит и спрашивает: «Вы Вадим Николаевич?» Парень отвечает положительно, и соседка отдает ему письмо:

«Дорогой Вадим Николаевич!

Я, конечно, знаю, что вы не придете. Да и как можно верить детским мечтам, которые и себе уже кажутся только мечтами. Но ведь хлебная карточка была в том самом подвале, о котором вы успели мне сказать…»

Конечно, это фантастика, и у нас нет возможности поговорить с кем-то из прошлого. Но внутри нас часто живут «призраки» – наши бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки. Они «звонят» по невидимой связи, что-то говорят, требуют, указывают. Их «послания» могут выражаться в сновидении, в котором, например, бабушка говорит внучке, чтобы та не покупала квартиру или скрупулезнее обдумала переезд. Или это может быть наше необъяснимое поведение, которое люди часто описывают так: «В него кто-то вселился», «Я действовал как другой человек».

Например, когда внучка умершей от аборта бабушки не хочет выходить замуж или дальняя родственница предка, убившего в революцию священника, уходит в монастырь замаливать грехи своего рода – это тоже «послания» предков.

Иногда мы сталкиваемся с внутриличностным конфликтом, потому что не понимаем, чем и откуда подпитывается источник наших страхов, сомнений, переживаний и страданий. Иногда «призраки» указывают на место, где лежит «хлебная карточка», а иногда требуют воспроизведения трагической истории и повторения своей судьбы.

Мы часто пропускаем эти «звонки из прошлого», но их можно заметить в тех ситуациях, когда:

• Ваша реакция на что-то не соответствует событию. Например, в абсолютно безопасной ситуации вы чувствуете волны ужаса, тревоги и паники. Так, внучка несправедливо осужденного дедушки каждый раз испытывает прилив жара к щекам и скачок пульса при встрече с любыми представителями закона.

• Ваши эмоции очень сильны в ничего не вызывающей у других людей ситуации. Например, потомок семьи, где многие погибли в газовых печах концлагеря, чувствует страх, стоя в любой очереди. Или, наоборот, эмоции отсутствуют там, где должны быть: в ситуации давления, унижения, грубого нарушения границ потомок выжившей в войну прабабушки живет по принципу «Лишь бы не убивали».

• Какая-то тема, история, проблема сильно цепляет и долго не отпускает, хотя на первый взгляд не имеет к вам никакого отношения. Просмотр новостей с «военных полей», застревание в соцсетях в определенных тематических группах может указывать на зону тайного или незнаемого – «пробела» в семейной истории.

• Вы действуете по наитию, автоматически, не раздумывая, будто вами кто-то руководит. Это – повод задуматься: не участвуем ли мы в разыгрывании какой-то старинной драмы, где нам отведена сложная и болезненная роль, которую совсем не хочется играть?

• Не сигналит ли нам кто-то из прошлого, чтобы мы вновь воспроизвели какую-то историю, окруженную ореолом тайны? То есть возникает желание вспомнить, что на самом деле произошло.

• Нет ли в семье кого-то, чья жизнь или смерть сопровождались стыдом, виной, ужасом, позорным секретом?

• Не забыли ли о ком-то из предков?

Если человек замечает частые сигналы «призраков прошлого», то это повод задуматься и, возможно, проанализировать истории своих предков. Это поможет осознать и проработать свои паттерны поведения, свои желания и страхи.

День мертвых

В каждой стране – свои ритуалы и обычаи, позволяющие поддерживать связь поколений. И если на постсоветском пространстве лозунг «Мы наш, мы новый мир построим» привел к разрывам и лакунам в ткани истории и связи поколений, то в других странах эта связь – такая же часть жизни, как сон, еда и дыхание.

Именно поэтому мы решили проанализировать мульфтфильм «Тайна Коко». Он иллюстрирует сложные, напряженные и порой трагические последствия забывания своих корней, истоков, предков.

И в качестве предварительных замечаний мы хотим напомнить о том, что в Мексике и некоторых других странах ежегодно празднуют День мертвых – El Día de Muertos. Интересно, что его празднование 1 и 2 ноября совпадает с католическими праздниками – Днем всех святых и Днем всех душ. Просто удивительно, как жители Южной Америки вплели в свое настоящее, с одной стороны, традиции индейцев майя и ацтеков, с другой – католическое вероисповедание и не мучаются вопросом «или – или», а выбирают «и то и другое». Этот праздник – настолько масштабное и красивое зрелище, что в 2003 году ЮНЕСКО включила его в список нематериального культурного наследия человечества.

По традиции в эти дни в стране проходит карнавал. Создаются алтари в честь умерших предков, на которые выставляются их фотографии, любимая еда и сладости в виде черепов, посещаются могилы родственников. Кладбища украшают, а на дорогах ставят свечи, чтобы покойники могли «добраться» до дома.

Именно на этом празднике завязан сюжет анимационного фильма. Он начинается со слов главного героя, 12-летнего мальчика Мигеля Риверы:

«Мне иногда кажется, надо мной нависло проклятие, причем еще до того, как я успел родиться. Дело было так. Жила на свете одна семья. Папа был музыкант. И всей семьей они пели, плясали и радовались жизни. Но была у папы мечта: радовать музыкой весь мир. И вот однажды он взял свою гитару и навсегда ушел.

Жена не плакала – некогда ей было лить слезы из-за беглеца-музыканта. Она вычеркнула музыку из жизни и озаботилась тем, как прокормить дочь. Она засучила рукава и выучилась мастерить обувь.

Могла бы делать леденцы, или – еще лучше – пиротехнику, или блестящие трусы для реслеров. Но нет – она выбрала сапожное ремесло. Затем она обучила и дочь, а потом, когда пришло время, – и зятя. Потом приобщились и внуки. Росла семья, росло и крепло семейное дело.

Музыка расколола ее семью, а обувное ремесло сплотило. Так вот, той женщиной была моя прапрабабушка Имельда. Я прапрабабушку Имельду при жизни не застал, но родные пересказывают мне ее историю каждый год в наш главный семейный праздник – День мертвых. А ее дочурка – моя это прабабушка, бабуля Коко».

Это – завязка, это – начало сюжета. И невозможно не обратить внимание на то, что семья много лет назад пережила трагедию. Муж Имельды навсегда исчез из ее жизни и жизни дочери – малышки Коко. Имельде пришлось взять в свои руки штурвал семейного корабля. Она прекрасно справилась – нашла семейное дело, приобщила к нему дочь, зятя, внуков и других родственников. Семья живет и процветает. Но все ли так просто?

В психологии есть понятие «синдром годовщины». Он описывает реакцию на какое-то давнее событие, которое привело к тяжелым последствиям или не было переработано психикой предков. Тогда потомки сохраняют тревогу и иногда, не помня о самом событии, совершают бессознательный ритуал, который символизирует их преданность семье. Например, можно болеть в те даты, когда умер любимый родственник, или попадать в неприятные ситуации, похожие на те, что происходили с умершими родственниками: терять деньги, ломать конечности, уходить с работы, рушить важные отношения.

День мертвых – это своеобразный легализованный синдром годовщины, когда не нужно доказывать свою преданность предкам, а можно просто их чтить. И это прекрасно срабатывает, если предок по каким-то причинам не был забыт, исключен или вышвырнут из семейной системы.

Травматический опыт

Наша жизнь полна неожиданностей, проблемных и стрессовых ситуаций. Но в нас заложен большой запас прочности, благодаря которому многим из нас удается пережить страшные, болезненные, неприятные события без особого ущерба для психики. Но что происходит с человеком в момент кризиса, даже если этот кризис – ожидаемое событие, такое как заключение брака, рождение ребенка, переезд? А что насчет травматичного опыта – измен, гибели, техногенной катастрофы? Что происходит, когда привычный мир рушится, разбивается на осколки, распадается на фрагменты?

Человек пытается справиться с ситуацией всеми доступными способами: обращается за советом, договаривается, меняет поведение. Если ничего не выходит, то на помощь приходят защитные механизмы психики. Но если и это не действует – возникают психосоматические заболевания, в критических случаях – психоз.

Как вы думаете, что почувствовала молодая женщина с ребенком на руках, когда ее покинул муж? Что она подумала о нем, о себе и о их дочери? И самое главное – что она сделала?

Об этом в самом начале говорит Мигель: она «не плакала – некогда ей было лить слезы из-за беглеца-музыканта». Имельда сосредоточилась на выживании, на помощи себе и своему ребенку. Но какую цену она заплатила за свое остановленное горе? Чего ей стоили эти невыплаканные слезы, превратившиеся в айсберг в ее душе? И как ей удалось справиться?

Она просто:

• заморозила свою боль,

• «отрезала» все воспоминания,

• «репрессировала» своего мужа, подавив все их совместное прошлое.

О нем не говорят в семье, его не принято упоминать. Все, что разрешено, – это восхвалять Имельду и игнорировать беглеца, которого даже не называют по имени. А еще нельзя думать о музыке и заниматься музыкой.

Новая семейная идентичность – «мы – сапожники» – позволяет проходить по тоненькому льду мимо острова боли, реки безнадежности, берега предательства. И запрет на воспоминание о пропавшем музыканте расширяется и распространяется и на его профессию. Музыка в любом виде и любых проявлениях выброшена за борт бодро плывущего семейного корабля. Ведь что может различаться больше, чем одухотворенное, творческое служение музыканта, создающего нематериальные ценности, и ремесло сапожника, предназначенное «укоренять» и «заземлять» людей. Ведь обувь – это то, что связывает нас с землей, а музыка служит для путешествия по мирам мечтаний и возвышенных фантазий. Мигелю Ривере грустно говорить об этом: «Возможно, мы единственная семья в Мексике, которая не любит музыку».

Несмотря на то что с момента описанных событий прошло больше 100 лет, сила чувств по поводу музыки – злости, ярости, обиды – не ослабевает. Внучка Имельды, бабушка главного героя Мигеля, строго-настрого запрещает мальчику приближаться к гитаре. Это происходит потому, что Имельда не пережила травму. Непережитая травма ведет к остановке времени. Именно поэтому члены семьи, знающие об истории только понаслышке, реагируют так, будто сами были свидетелями произошедшего: запрещают слушать музыку, нападают на музыкантов, обесценивают их роль в обществе. Им кажется, что они занимаются настоящим делом – по сути, приземляют людей, при помощи обуви дают им возможность ходить по земле.

Но не все члены семьи Ривера разделяют убеждение о том, что именно это – хорошая и достойная жизнь. Мальчик Мигель бредит музыкой. Он безумно хочет петь и играть на гитаре. У него есть кумир – легендарный Эрнесто де ла Крус, который когда-то жил в его родном городе. Мигель пытается подражать ему и, несмотря на запреты и агрессию родственников, пробует играть на самодельном инструменте.

Почему? Кто-то скажет: «Это гены». Но кроме генетики есть огромная заряженность семьи музыкальным или антимузыкальным настроем, что в принципе является разными сторонами одной медали. Табу на музыку, наложенное Имельдой, передается от поколения к поколению. Женщины семьи помнят о матриархе, идентифицируются с болью ее утраты, которая, несмотря на прошедшее время, не ослабевает, передаваясь, как эстафетная палочка, от поколения к поколению.

Поведение бабулиты Елены, которая набрасывается на уличного музыканта с башмаком в руке, на первый взгляд кажется несколько озадачивающим. Степень ее агрессии, уровень тревоги и возбуждения кажутся совсем не соответствующими ситуации – мальчик всего лишь хочет поиграть на гитаре. Но его желание в Елене вызывает такие эмоции, что она свирепеет от ярости. В ее картине мира мальчик пытается сделать что-то ужасное, страшное, преступное.

Возникает предположение, что у бабулиты Елены более глубоко нарушенная структура личности. Этого не распознать с первого взгляда, так как героиня хорошо адаптирована к жизни. Ее поведение говорит о диссоциации личности, расколе Я на несколько частей. В Елене есть добрая, заботливая, любящая часть, которая помнит и чтит своих предков. Но один из фрагментов Я бабулиты функционирует таким образом, будто он остается нетронутым временем. Его она получила путем трансгенерационной передачи[35] от своей собственной бабушки Имельды.

Идентифицируясь с Имельдой, с ее историей, с ее страданиями и болью, последующие поколения выбирают то же, что и она: не думать, не переживать, а идти и делать то, что отвлечет от грустных мыслей, загрузит голову и заставит человека трудиться на благо семьи. Это так называемая радиоактивная идентификация. Переданные следующим поколениям травмированные обломки представлений Имельды о себе (я – женщина, которую променяли на музыку) и о других (муж бросил меня с дочерью, она ему не нужна), как радиация, незаметно разъедают психику вовлеченных потомков.

Возникает поляризация: семья становится сверхсплоченной, или слитой; дети являются сверхценностью, но при этом ни у кого нет собственного мнения. Никто не готов играть какую-то роль, кроме той, которую ему – и другим членам семьи – давным-давно отвела Имельда.

По сути, из жизни вместе с пропавшим прапрадедушкой Мигеля безжалостно выброшена музыка, право на выбор чего-то, кроме профессии сапожника, способность мечтать о высоком и искать свое предназначение, если оно отличается от уготованного семейным сценарием ясного, но весьма приземленного ремесла.

Но именно в День мертвых Мигель готов взять в руки гитару, несмотря на запреты родных. Именно в этот день, когда вспоминается история рода, Мигель всем своим поведением сигналит: музыка есть, музыканты есть, и сколько бы вы ни забывали о прапрадедушке – он есть в памяти, в генах и истории семьи.

Зов и отказ от зова

Мигель похож на многих из нас. Как и во всех используемых в Голливуде сценариях, базирующихся на идее «Тысячеликого героя» Джозефа Кэмпбелла, персонаж слышит зов. Его душа просит: займись музыкой, это твое! Но он боится. Почему? Потому что он чувствует то же, что и мы, когда поступаем на экономический или в медицинский, вместо того чтобы реализовать мечту стать художником, сценаристом, писателем. Когда не уходим от неинтересного, скучного или агрессивного партнера. Когда не меняем давно надоевшую работу. Когда не позволяем себе хорошо жить, ездить в отпуск и все лето пропалываем грядки и поливаем огурцы с помидорами.

Почему мы так поступаем? Ответ прост: мы делаем это из любви и преданности своей семье. Если «отделимся», то можем потерять право на членство в собственной семейной системе. Мы не хотим стать изгоями, париями, отверженными.

Несмотря на усиление сосредоточенности людей на себе, до сих пор не во всем мире ценится независимость, финансовая самостоятельность, ценности саморазвития и бесконечный поиск своего настоящего Я. В тех странах, где все еще сильны семейно-центристские (в отличие от эго-центристских) тенденции, люди дорожат своим местом и ролью в семье и готовы пожертвовать своими амбициями ради общего блага.

Именно поэтому мы всегда должны учитывать культурный контекст. Например, в странах Востока принадлежность к семье и поддержка традиций играют гораздо более значительную роль, чем такое милое сердцу западного человека «построение индивидуальных границ».

Быть преданным

Слово «преданный» имеет два значения. Под первым подразумевается служение своему делу, организации, идее. Под вторым – переживание предательства какого-то лица. Именно поэтому мы часто оказываемся перед выбором: я или другой, я или моя семья, я или мое социальное окружение. Что выбрать – уступить сейчас, потому что, согласно системе балансов, потом пойдут навстречу мне, или стоять до конца на своем – это сложная проблема.

Ранее мы уже писали о предательстве себя[36] – когда человек выбирает лояльность семье и ставит крест на своих мечтах. Но если даже взрослому бывает сложно сказать своей семье «Я не буду ездить по выходным на дачу», «Я не хочу переезжать в другой город», «Я не готова к жизни с твоей мамой», «Я хочу получить второе высшее образование» – то представьте, как тяжело приходится ребенку.

Мигелю всего двенадцать лет. Он все время слышит зов – желание исполнять музыку, петь, сочинять… Но Мигель настолько боится потерять расположение и любовь своих близких, что продолжает играть на гитаре тайком и делать вид, что он такой же, как и все, – обычный, трудолюбивый, приземленный сапожник.

В одной из сцен Мигель чистит обувь роскошно одетому музыканту. Мужчина поддерживает мальчика и предлагает ему поучаствовать в конкурсе в честь Дня мертвых. Мигель хочет, но боится: если родные узнают об этом, то очень разозлятся. Мальчик делится своими опасениями, на что музыкант говорит ему: «Тогда чисти обувь».

Слова мужчины – сермяжная правда. Когда мы идем против окружающих, мнения близких, мы очень рискуем. Но если забыть о своем зове-призыве и остаться в зоне комфорта, можно всю жизнь прожить с нереализованной мечтой, продолжить «чистить обувь» – ходить на ненавистную работу, жить с нелюбимым человеком, отказывать себе в новой одежде, потому что необходимо копить деньги. И зачастую это – наследство от предков, которые жили именно таким образом.

Сколько планов и мечтаний хранится в семейных сундуках и кладовых! «Зачем тебе это нужно», «Я против», «Это не профессия», «Это неправильно», «У нас так не принято», «Этим ты свою семью не прокормишь», «Будешь всю жизнь на подсосе» – перечень запретов и угроз огромен. По сути, послание, которое дает семья, считывается так: «Если выберешь это, значит, ты – не наш». Очень страшно потерять принадлежность, опору, поддержку, страшно стать чужим для своих. И поэтому так много поломанных судеб, опаленных крыльев, похороненных мечтаний.

«Мы лучше знаем, что хорошо, а что плохо для наших детей» – основа в семьях с секретом и репрессивной атмосферой. «Не смейте их просвещать», «Не смейте им рассказывать», «Не смейте им показывать альтернативы» – на этом базируется их способ сохранять в семье равновесие и не позволять появляться чему-то новому.

Бабушка Елена нарушает все границы – с башмаком в руках она бросается на музыканта, требуя, чтобы тот оставил в покое «чистенького», «невинного мальчика-ангелочка» и не смел к нему приближаться со своей музыкой. Это – защиты, которые выстраивает семья: не давать информацию, не отпускать, запрещать, угрожать. Удержать в рамках, в системе, в коконе, в паутине, чтобы был таким, как все.

Бабушка с дядями забирают Мигеля с площади, попутно делая выговор за то, что мальчик отправился туда, где все кишит музыкантами. Но Мигель не сдается – он срывает и прячет объявление о музыкальном конкурсе в честь Дня мертвых.

И это очень важно, потому что когда человек теряет надежду и хоронит свою мечту, он лишается части своего Я. Терзающие душу сожаления, сомнения, боль из-за невозможности делать то, чего хочется, приводят к изменению характера, физического состояния, походки, к снижению иммунитета и в целом радости от жизни. Это уже не человек – это его оболочка, лишенная мечты.

Исключенные родственники

После происшествия на площади бабушка притаскивает Мигеля в дом, к семейному алтарю. Она вновь рассказывает, что они – семья, что семейный праздник нужно проводить вместе, а не шляться с музыкантами. В этот День мертвых предки «приходят» к алтарю – но, по поверью, только в том случае, если на алтаре размещена их фотография. В этой сцене Мигель снова нарушает табу – заговаривает о прапрадедушке, который есть на поврежденной фотографии. Бабушка обрывает его – «мы о нем не говорим».

В мультфильме «Тайна Коко» муж Имельды «исчез», но бывают и другие ситуации:

• супружеская измена;

• исчезновение из отношений без объяснения;

• роковая ослепляющая страсть при наличии обязательств;

• внебрачные дети;

• воровство;

• выбалтывание чужого секрета, повлекшее тяжелые последствия;

• несправедливое получение привилегий или преимуществ за счет других членов семьи;

• убийство близкого человека, спланированное или по неосторожности;

• участие в военных действиях на стороне противника, предательство родины, причинение ущерба стране и др.

И каждый раз, когда случается подобная катастрофа, когда человек делает что-то, идущее вразрез с семейными нормами, правилами и ценностями, что-то, что расценивается в системе как преступление, семья на это реагирует, используя разные способы наказания. Близкие люди могут изгнать «преступника», лишить наследства, отвернуться, оборвать контакты и т. д.

«Преступнику» сложнее всего перенести исключение из семьи. Эксклюзия, или исключение, – это процесс, в ходе которого совершившего неблаговидный поступок человека:

• лишают его места в семейной системе и доступа к ней;

• не упоминают в разговорах;

• лишают встреч с близкими, которые хотят поддерживать отношения;

• отвращают от возможности заслужить прощение;

• символически убивают, говоря: «Он для меня умер», «Для меня она не существует», «Его больше нет».

Именно так поступили с прапрадедушкой Мигеля – его удалили из семейной истории. Мигель не знает, как звали «того человека». Мигель не понимает, какими чертами характера он обладал. Мигелю непонятно, как они жили с прапрабабушкой, какие у них были отношения, почему он отправился «за славой музыканта». Он может только строить догадки и мечтать о музыке. Потому что незавершенный гештальт «фонит» в пятом поколении – от прапрадедушки к Мигелю – и толкает праправнука на поиски своего Я.

История семьи Ривера – классический сценарий, в котором человека не готовы простить за какой-то старый поступок-проступок и «наказывают» его забвением.

Но семейные психологи знают, что все это бесполезно. Да, есть межпоколенная передача – ясный источник связи между родственниками. При межпоколенной передаче предки рассказывают потомкам о своей жизни, опыте, сложных и радостных событиях. Информация передается через слова и эмоции в структурированном, ясном и пригодном для усвоения виде. Например, бабушка рассказывает внуку: «Твой дедушка был ликвидатором катастрофы на Чернобыльской АЭС, его облучило большой дозой радиации, и он умер от лучевой болезни». При этом бабушка показывает мальчику фотографии, говорит о том, каким человеком был дедушка и что внука назвали в его честь.

Но существует другой вид трансляции информации – это трансгенерационная передача. Эта передача осуществляется «через», «сквозь» поколения, минуя сознание, слова, пояснения и чувства. Она включается в тот момент, когда какие-то темы умалчиваются, игнорируются, пропускаются, когда ребенок получает не ясную, хорошо систематизированную и символизированную информацию, а расплывчатые намеки, табуированные темы, осколки какой-то старой истории.

Например, прадед пришел с войны и, недолго пробыв с семьей, ушел к другой женщине – медсестре. Последняя спасла прадеда от смерти, вынесла с поля боя и выходила. При этом она потеряла возможность иметь детей, и прадед «отдал долг» – ушел от жены и сына и прожил свою недолгую послевоенную жизнь с этой женщиной. Жена окаменела в боли и ненависти и сказала сыну, что отец погиб в ходе сражения. Однако, вспоминая о нем, она каждый раз поджимала губы, вздыхала, отводила глаза.

Сын женился, родилась внучка, которая так и не вышла замуж, потому что история бабушки прошла «сквозь» нее, оставив следующую информацию: «Мужчины ненадежны. Все равно по итогу ты остаешься одна».

В отличие от межпоколенной, трансгенерационная передача – это контрабанда, которая проникает в психику последующих поколений, не «фильтруясь» и не переосмысливаясь. Она, как радиация, разрушает связи, убивает чувства и желания, мешает жить и выбирать. Процесс длится до тех пор, пока не появляется «последователь» или «подражатель» – тот, кто своим поведением заставляет вспомнить, что в семье уже был похожий на него человек. Человек, о котором забыли.

Как просачивается тайная информация

Как бы в семье ни прятали темные, болезненные, страшные и неприятные истории, как бы их ни пытались завуалировать и заменить на семейный миф – они будут фонить, выползать, намекать на прошлое.

Так и в мультфильме: как только бабушка «затыкает рот» Мигелю, вспомнившему о том, чье имя нельзя называть, из полудремы выходит прабабушка Коко, дочь Имельды и того самого забытого музыканта. Совсем старенькая, с болезнью Альцгеймера, она, услышав слова Мигеля «папа бабули Коко», спрашивает: «Папа пришел?»

Прабабушка Коко на пороге жизни и смерти все еще помнит своего папу. Вероятно, ей было запрещено о нем говорить. Но она его не забыла, она продолжала любить и ждать.

А вот ее дочь, внучка Имельды, никогда не встречала своего деда и полностью «съела» семейный миф: «дед-музыкант – предатель, помнить о нем мы не будем, он – ничтожество. А бабушка Имельда – героиня, и в память о ней мы оставим все как есть».

В мультфильме мы видим многопоколенную семью:

• Первое поколение – Имельда и ее муж, неизвестный музыкант, а также братья Имельды, близнецы Оскар и Фелипе, вероятно, поддержавшие сестру и помогавшие ей развить семейный бизнес.

• Второе поколение – единственная дочь Имельды Коко, ее покойный муж Хулио, прадедушка Мигеля, и его покойная сестра Росита.

• Третье поколение – дочери Коко: старшая, ныне покойная, Виктория и младшая – бабушка Мигеля – бабулита Елена.

• Четвертое поколение – отец Мигеля Энрике и его мать Луиза, беременная на момент происходящих событий.

• Пятое поколение – Мигель и его новорожденная (чуть позже) сестра.

У наших героев можно обнаружить ряд треугольников, через которые передается и вербальная, и невербальная информация. Первый треугольник – это Имельда, ее муж и их дочь Коко. Очевидно, Коко очень любила отца. Даже когда мать запретила ей о нем говорить и думать, маленькая Коко сохранила в своем сердце укромный уголок для своего папы. Так, неожиданно прервавшаяся связь отца и дочери, невозможность его оплакать, говорить о нем не ожесточили девочку, потому что в ее детстве между отцом и дочерью успела возникнуть привязанность.

Но, похоже, у Имельды была особая связь со своей внучкой – Еленой. Возможно, в это время она уже запустила свой бизнес и успокоилась, возможно, она оттаяла после рождения второй внучки, возможно, ей было сложно с дочерью, которая помнила и любила отца, – однозначно сказать сложно. Очевидно одно: именно бабулита Елена – глашатай и проводник воли покойной Имельды.

Именно Елена преувеличенно ужасается попыткам Мигеля заниматься музыкой. Именно она настраивает всех членов семьи против музыкантов, будто они – чудовищные пришельцы из чужих галактик. И именно она управляет семьей, заняв место своей бабушки.

Ее поведение – продукт бессознательной идентификации. В отличие от более осознанной, зрелой идентификации, бессознательная ведет к тому, что мы «съедаем» какого-то человека, а потом говорим похожим на него образом, думаем по аналогии с ним и проживаем «перенятые» от него чувства.

Именно так и выглядит процесс трансгенерационной передачи. Поэтому мы используем метафору призрака: внутри бабушки Елены «живет призрак» Имельды и продолжает вещать, руководить, требовать, наказывая ни в чем не повинного Мигеля за проступки прапрадедушки, которого он никогда не видел.

Целеустремленность как компас

Как часто в детстве мы отказываемся от своих целей, мечтаний, устремлений? Как часто нас тормозят формулировки «мама знает лучше», «взрослым видней», «для тебя стараемся, потому что любим», «не хочу, чтобы ты допускал такие же ошибки, как я в свое время», «вырастешь – поймешь» и традиционная вишенка на тортике «потом скажешь спасибо»?

Часто мы убегаем от себя, потому что нам не хватает сил и ресурсов бороться с семьей, со взрослыми людьми, с теми, от кого мы в полной зависимости. И любопытно, что многие люди после сорока меняют профессию, влюбляются, начинают путешествовать и заниматься чем-то новым. Почему? Потому что зачастую только к этому времени они наконец взрослеют, а постаревшие родители оказываются не всемогущими всезнайками, а просто людьми со своими многочисленными ограничениями и жизненным опытом.

Но в герое нашего мультфильма все еще живет мечта. В тайной комнате с алтарем, уставленным фотографиями кумира Эрнесто де ла Круса и свечами, он играет на самодельной гитаре и говорит сам себе: «Хватит скрываться… Надо ловить свой миг удачи! Я бы спел на площади, даже если бы мне грозила смерть!»

И вот в мультфильме настает момент, когда, согласно Кэмпбеллу[37], герой получает сверхъестественную помощь. На втором этапе путешествия у персонажей появляются покровители, помощники и союзники, которые помогают справиться с поставленной задачей.

В активе у Мигеля – только уличный пес Данте, самодельный музыкальный инструмент и сильное желание играть.

Мальчик решает идти на площадь, хотя изнутри его разрывают противоречия. И они материализуются: по пути его перехватывают родители и бабулита Елена. Они решили, что Мигелю пора перестать чистить обувь, а начать ее мастерить. Семья озвучивает свое предложение мальчику, но тот ему совсем не рад. Родные его не слушают, потому что Мигель – Ривера, а все Ривера, как известно, – сапожники!

Формально согласившись, Мигель замечает, что пес ест предназначенное предкам угощение с алтаря. Он оттаскивает пса от еды, но все равно не успевает поймать одну из фотографий – как раз ту, на которой изображена Имельда, ее муж (частично) и маленькая Коко. Вынимая фотографию из разбившейся рамки, Мигель обнаруживает, что ее часть была согнута, и на спрятанном под рамкой кусочком изображена… гитара которую держал его прапрадед. И, что самое поразительное, это та же гитара, с которой не расставался Эрнесто де ла Крус!

Мигель мгновенно решает, что именно Эрнесто – его прапрадедушка, и спешит поделиться этой новостью с семьей. Те совершенно этому не рады. Более того – когда Мигель говорит, что в нем течет кровь прапрадедушки – музыканта, бабулита Елена ломает его гитару.

В отчаянии, в обиде на родных Мигель убегает, чтобы участвовать в конкурсе. Но у него нет гитары, и никто не готов поделиться своим инструментом. Тогда мальчик подходит к статуе де ла Круса и спрашивает: «Что мне делать?» И тут же получает ответ, читая надпись на постаменте: «Лови свой миг удачи».

Получив «подсказку», чувствуя, что он просто обязан достичь своей цели, Мигель в поисках инструмента для игры пробирается в музей де ла Круса. Ради участия в конкурсе мальчик готов на преступление. Проникнув в помещение через окно, он берет в руки гитару – и становится невидимым для людей. Но это еще не все. Теперь Мигель замечает призраков, которые пришли на праздник.

Так начинается не самое простое путешествие мальчика, который не хочет быть тем, кем его видят родные. И этот сюжетный ход отражает символическую смерть, которую мы переживаем, отказываясь от ложной, навязанной идентичности. Старая, «тесная» идентичность мальчика-сапожника должна умереть – или умрет его душа.

Но все не так просто, потому что, попав в мир мертвых, Мигелю предстоит пройти еще одно испытание. Оказывается, что он забрал с алтаря «пропуск» из мира мертвых – фотографию Имельды, и теперь ее не пускают к семье на праздник. А так как никто не понимает, что происходит, Имельда и другие члены клана Ривера решают забрать живого мальчика с собой в страну мертвых.

Путешествие героя в мир мертвых

Почему, украв гитару, Мигель становится мертвым? Путешествие Мигеля в другой мир можно рассматривать символически как терапевтическое путешествие, в котором клиент отправляется в прошлое, «умершее» для настоящего, и совершает там важную работу по интеграции своей идентичности и исцелению души.

В реальной психотерапии человеку нередко приходится обращаться к событиям минувших дней, так как за актуальными проблемами клиента зачастую стоит предыдущий неблагополучный, травматичный опыт. Иногда эти проблемы тянутся корнями именно в его прошлое. Но бывает, что первопричины проблемы лежат в межпоколенной плоскости. И тогда человеку приходится погрузиться в историю своего рода.

Наш герой, как уже отмечалось, является идентифицированным пациентом – своеобразным семейным симптомом. В нем «здесь и сейчас» сконцентрирована психологическая проблема всей семьи. И именно он может стать ключом для ее решения. Мигель не упускает такую возможность и совершает свое «терапевтическое путешествие».

Физически мальчик не умирает, а застревает на границе миров. Благодаря этому у него появляется возможность быть и в мире живых, и в мире мертвых. Но его время ограничено. Нужно успеть докопаться до истинной причины семейного раскола, пока Мигель сам не «перешел» навеки в мир мертвых.

Борьба за право выбирать

Встреча Мигеля с прапрабабушкой Имельдой вызывает у зрителей ощущение дежавю. Имельду не пускают в мир живых, потому что Мигель унес ее фотографию с алтаря. И как она на это реагирует? Точно так же, как бабулита Елена, увидев Мигеля среди музыкантов: она в ярости кричит, а потом снимает с ноги туфлю и колотит ею по «таможенному компьютеру» мира мертвых. Становится понятно, кто «передал» несдержанность и импульсивность бабулите Елене. Любопытно, что обувь используется как аргумент в споре, как оружие, которым можно наказать обидчиков.

Также интересна роль «таможни» между мирами. Из мира мертвых в мир живых может попасть лишь тот, кого помнят. Все забытое, захороненное, спрятанное от возможности осознания не пропускают: таможня «не дает добро». Но если мы забыли о чем-то важном, не знаем или не хотим знать, мы не можем обрести целостность. В мультфильме «Тайна Коко» вся семья «отрезала» часть своей истории и не желает признавать тот факт, что отсутствие этой части мешает обрести гармонию – если не всем, то совершенно точно мальчику Мигелю. Последнему приходится отыскать недостающий пазл в истории семьи – прапрадедушку.

Во многих мифах содержится идея о психопомпах – проводниках или посредниках между загробным и реальным мирами, сознательным и бессознательным. Мигель – не психопомп в прямом смысле этого слова. Но он становится тем, кто может поддерживать связь между двумя линиями времени.

С одной стороны, Мигель – носитель так называемого семейного симптома. Этот симптом, связанный с непроявленным горем, с травмой и болью Имельды, трансформировался в запрет на любую профессию, кроме работы сапожника. Но Мигель не согласен с этими условиями, что ведет к серьезному конфликту. Для семьи его поведение – напоминание о захороненном прошлом, которое вновь стучит, хочет вырваться из оков забвения и проявиться через ненавистную музыку.

Семья Ривера идет по проторенной дороге вот уже 100 лет. Любой шаг в сторону карается, жесткие семейные правила регламентируют повседневное поведение, семейные ценности остаются неизменными: много работать, беречь отношения, быть сапожником. Мы не беремся оценивать такую жизнь с точки зрения «хорошо – плохо». Но эти жесткие долженствования подходят не всем. Они хороши лишь для тех, кто готов жить стереотипно, по шаблону, но разрушительны для людей, стремящихся жить более эмоционально и независимо.

Современная жизнь динамична и полна неожиданных изменений. Одним из ее ярких штрихов является профессиональная мобильность. Дети, которые оканчивают школу и выбирают свой профессиональный путь, часто сталкиваются с непониманием родителей. Кто такой ландшафтный дизайнер? Нутрициолог? Блогер? Тестировщик? Интернет-маркетолог? «Вообще не хочешь идти в вуз? Какой ужас!»

Как часто ребенок получает послание «Будь как мы, иди в экономисты (краснодеревщики, фермеры и т. д.)»? Но то, что было хорошо для предков, далеко не всегда годится для потомков. Многие профессии канули в Лету, другие находятся на грани исчезновения. Всемогущий искусственный интеллект, новые методы сбора, хранения и распространения информации в IT-секторе меняют облик нашей жизни. И старые, ригидные убеждения ведут к тому, что молодое поколение сталкивается с давлением, агрессией, манипуляциями со стороны родителей и прародителей.

Именно поэтому такое огромное количество людей получает второе, третье профессиональное образование или на 180 градусов меняет свою обыденность в зрелом возрасте. Это нормально: увеличивается продолжительность жизни, и то, что восхищало в 15, 17, 20 лет, теряет свое очарование в 30, 40 или 50. Никто из нас не знает, что нужно детям, как им будет лучше или комфортнее во взрослой жизни. Но «благими намерениями вымощена дорога в ад», и поэтому родители не направляют – а ломают, не мягко вмешиваются – а категорически запрещают, не советуют – а настаивают.

Именно поэтому все время «удлиняется» период детства. Именно поэтому многие современные дети не умеют принимать решения. Именно поэтому мы получаем множество инфантильных девочек и мальчиков, которые хотят получать удовольствие без напряжения. Именно поэтому важно давать детям возможность совершать свои ошибки, разочаровываться, переживать кризисы, но при этом учиться опираться на себя и верить в возможность достижения поставленной цели. И поэтому Мигель, оказавшись в мире мертвых, получает не только возможность понять, что случилось в его семье, но и шанс построить собственное будущее, отстаивая свои ценности и свой, хотя и не одобряемый семьей, выбор.

Застрявший между мирами

Итак, попытка Мигеля украсть гитару Эрнесто де ла Круса оказалась неудачной. Проклятие, наложенное на гитару, активировалось от прикосновения и отправило героя в мир мертвых. Оказывается, теперь, чтобы вернуться к своей семье, а точнее к ее живой части, Мигеля должен благословить кровный родственник из мира мертвых.

Имельда, услышав эту историю, сообщает Мигелю о том, что семья не говорит про этого музыканта, он для них умер. Мальчик в ответ резонно замечает, что мертвы они все. И тогда Имельда дает свое благословение, однако это оказывается «подарок с зубами». Она благословляет Мигеля вернуться домой, вернуть ее фотографию на алтарь и больше никогда не брать в руки гитару.

Как часто «подарки» и «благословения» от родственников содержат это пресловутое «но». «Я оставлю квартиру тебе в наследство, но только если ты не будешь встречаться со своим одноклассником – он из плохой семьи», «Я помогу тебе с детьми, но я буду иметь право нарушать твои границы, нападать на твоего мужа и указывать, как вам жить», «Я дам вам денег на машину, но я ее выберу сам, и мне неважно, что вам нравится другая марка».

Взяв такой «подарок», человек оказывается заложником ситуации и теряет свободу действий.

Однако Мигель с честью проходит испытание: как только он оказывается в мире живых, то сразу берет в руки все ту же проклятую гитару и… мгновенно возвращается обратно в мир мертвых, в окружение все той же родни.

Имельда нападает на праправнука, требуя подчиниться, но Мигель говорит, что это несправедливо. Прапрабабушка уже прожила свою жизнь, как заметил мальчик, а у него еще множество своих планов. Однако Имельда остается жестоким доминатором и сообщает, что она не хочет, чтобы Мигель пошел по дорожке прапрадеда. Мигель пытается получить благословение от других родственников, однако все боятся Имельду и отказываются помочь.

Мигель не отчаивается. Он понимает, что в мире мертвых есть еще один родственник – муж Имельды, о котором нельзя вспоминать. Блуждая по миру мертвых, преследуемый многочисленной родней во главе с Имельдой, он встречает беднягу Гектора. У последнего не осталось никого, кто бы ставил на алтарь его фото. Герои заключают сделку: Гектор готов провести Мигеля к его предполагаемому прапрадеду, Эрнесто де ла Крусу, а за это Мигель, вернувшись домой, поставит фото Гектора на алтарь, чтобы тот мог приходить раз в году в мир живых.

С этого начинается новый виток приключений Мигеля. Пробраться к де ла Крусу оказывается безумно тяжело – он знаменит, его охраняют. Попутно с этим Мигель узнает, что Гектора называют «окорочок» – из-за того, что он умер, подавившись куском ветчины. Однако мужчина протестует и утверждает, что его отравили.

Как в мире живых, так и в мире мертвых, чтобы достичь желаемого, Мигелю нужно сыграть на конкурсе и завоевать первое место. Это поможет обратить на себя внимание Эрнесто де ла Круса. И та же незадача – ни в одном из миров у Мигеля нет гитары. Однако Гектор обещает помочь, и они бредут в ту часть города, где живут всеми забытые души. Их называют так по причине того, что о них забыли в мире живых – своеобразная смерть после смерти.

При поддержке Гектора Мигель добывает гитару и срывает громкие аплодисменты на своем первом выступлении. Он смог, он спел, он преодолел страх и панику. Но ему не удается насладиться этим моментом, потому что родственники хотят поскорее отправить его домой. Ведь если он не вернется до рассвета, то останется в загробном мире навсегда.

Когда Имельда почти догняет Мигеля, тот пролезает через решетку. Очень символично, что вновь семья разделяется на две половины. Прабабушка говорит, что пытается спасти жизнь Мигеля, но тот считает, что она хочет ее испортить. И тогда женщина неожиданно поет строчку из песни и рассказывает праправнуку историю своей жизни. Оказывается, Имельда не всегда так относилась к музыке. Раньше она ее обожала, и стоило им с мужем начать петь, как все уходило на задний план. Но после рождения дочери Коко появились более важные дела. Имельда говорит: «Я хотела пустить корни, он хотел покорить весь мир. Вот каждый и выбрал, чем ему пожертвовать в своей жизни. Вот ты теперь тоже выбирай».

Это очень трогательный момент. Имельда говорит о том, что в жизни каждой женщины, родившей ребенка, возникает точка невозврата, когда ей важно сделать выбор. Молодая мать не может позволить себе продолжать жить так же, как жила до появления малыша. И современные исследования говорят, что для ребенка важно не только постоянство заботящегося о нем человека, но и постоянство места. Именно поэтому люди, которые раньше путешествовали по миру, хотя бы временно оседают. Имельда, понимая это, хотела «пустить корни», чтобы растить маленькую Коко. А для ее мужа в этот момент была важна профессиональная самореализация…

Этот конфликт часто встречается в современных, особенно бикарьерных, семьях. Когда оба хотят славы, признания, профессиональных достижений, приходится использовать услуги третьих лиц – нянь, бабушек, других родственников. Но если нет никого, кто мог бы помочь, приходится, как говорила Имельда, чем-то жертвовать. И часто женщина жертвует всем, что имеет, – карьерой, временем, планами. Она идет на это осознанно, во имя будущего своей семьи. Но в последние годы эти жертвы ценятся все меньше. Зарабатывать деньги, строить карьеру, заниматься творчеством – это всегда более осязаемо, чем постоянная забота о малыше, который не спит ночами, капризничает, болеет, у которого режутся зубки, болит животик…

И конфликт Имельды и ее мужа – вечный конфликт. Потому что без жертв невозможно создать семью и вырастить детей, как, справедливости ради, заметим, невозможно сделать карьеру, стать специалистом и «завоевать мир».

Имельда предлагает Мигелю пожертвовать своими мечтами ради семьи. Но Мигель не соглашается с ней. Он с болью говорит: «А если не хочу я выбирать быть за одних и против других. Родные должны быть все друг за друга и все за одного, а не так, как вы», – и убегает.

Исцеление семейной травмы

Мигелю удается пробраться во дворец де ла Круса. Преодолев множество препятствий, он просит у него благословения, потому что уверен: прапрабабушка никогда не одобрит занятий музыкой, а для него это смерти подобно.

Разговаривая с де ла Крусом, Мигель пытается выяснить, не жалел ли Эрнесто о своем выборе – об отказе от семьи, отъезде из дома. Но известный артист весело говорит, что его предназначением всегда была музыка. И в этот момент появляется Гектор. Он упрекает де ла Круса за то, что тот украл его песни. Слово за слово – и выясняется, что именно Гектор был автором всех знаменитых шлягеров де ла Круса. А когда Гектор решил вернуться к семье, де ла Крус отравил его…

Боясь разоблачения, де ла Крус выбрасывает Мигеля из своего дворца в канализацию, зная, что живому мальчику оттуда не выбраться, а времени для возвращения у него мало. Ведь когда взойдет солнце, вполне живой мальчик станет мертвым.

Но Гектор не оставляет Мигеля, и в ходе разговора признается, как он сожалеет, что оставил семью. Он горюет из-за того, что, возможно, больше никогда не увидит свою дочь. Она его уже начала забывать… Они расстались навсегда в реальном мире и не имеют шанса на встречу даже в мире мертвых.

И когда Гектор наконец называет имя своей дочери – Коко – до Мигеля вдруг доходит, что его кумир, который оказался убийцей, – не его прапрадедушка. Он – потомок талантливого и несправедливо забытого Гектора. И это очень важный момент. Мигель глубоко сопереживает прапрадеду. Он наконец начинает понимать, как важна семья, родовые корни и какие страдания причинил всем де ла Крус, убивший Гектора, присвоивший его песни и разделивший семью на части.

Мигель видит, как одинок Гектор. Мужчина забыт в мире живых и является изгоем в мире мертвых. Гектор, которому никто не верит. Гектор, потерявший надежду. Гектор, которого помнит только один человек на земле – его дочь Коко.

И что-то меняется в душе Мигеля – мальчика, который не хочет выбирать «или – или». Он пытается, даже не осознавая этого, «склеить» осколки семьи, разрушенной в результате вероломного убийства, не пережитой трагедии. В семье царит матриархат – ведь после случившегося мужчинам не доверяют принятие решений, так как они ненадежны, могут сбежать и исчезнуть, гоняясь за призрачной мечтой.

Исцеляющая правда

Мальчик Мигель рассказывает правду Имельде, несмотря на ее агрессивное отношение к Гектору и нежелание его слушать. Потому что правда, какой бы горькой она ни была, исцеляет лучше любого лекарства. Незнание порождает фантазии, которые мешают видеть реальность такой, какая она есть. Ложь разъедает душу и передает ложные идеалы потомкам. Забвение заставляет держать под контролем огромные пласты боли, злости и отчаяния. Правда же позволяет оплакать, отгоревать, принять действительность и идти дальше.

Так и случается в истории Мигеля. Узнав причину ухода мужа Имельды, вся семья сплочается вокруг важного дела. Они хотят забрать фото у де ла Круса, чтобы Мигель, вернувшись домой, поставил его на алтарь, а Гектор наконец мог обрести свое место среди родных и близких.

И когда Мигель отправляется домой с благословением родственников безо всяких условий, он получает право на свои выборы, свою жизнь и свою музыку. Но возвращается он другим, с пониманием ценности как свободы выбора, так и ответственности перед своей семьей. И Мигель, и упокоившаяся часть семьи прошли трансформацию.

Но дома Мигеля ждут встревоженные, разыскивавшие его всю ночь родственники. Однако герой, не обращая внимания на них, бежит к бабуле Коко, чтобы пробудить ее воспоминания о папе. В противном случае Гектор в ближайшее время исчезнет. Мигель поет песню «Не забывай» – очень трогательную, нежную, искреннюю мольбу того, кто покинул свой дом, но несмотря, ни на что, помнит о близких. Песню, которую когда-то сочинил Гектор для своей дочурки. Для Коко.

Коко вспоминает об отце и достает из тумбочки оторванный и бережно хранимый кусок фотографии, на котором изображен Гектор. Девочка, которая пронесла любовь к своему отцу, сохранила память о нем, несмотря на запреты и санкции матери. Коко не просто знала – она чувствовала всем сердцем, что папа ее любит, и поэтому не забыла ни Гектора, ни его песни.

Happy End

Через год в День мертвых семья Ривера собирается во дворе дома. Впервые за много лет Гектор переходит через мост между мирами. Он счастлив: потому что идет к родным, потому что рядом жена и дочь, потому что он любит и любим. И потому что его праправнук Мигель не только объединил семью, но и оказался талантливым музыкантом.

Анимационный фильм «Тайна Коко» – очень глубокий и трогательный.

• Он напоминает нам, что, если травматический опыт не переработан, он может оказывать влияние на последующие поколения.

• Он заставляет задуматься над тем, что за устаревшими банальными истинами, запретами и ограничениями, о которых твердят родственники, стоит их искреннее желание уберечь нас от невзгод и ошибок и что с ними можно говорить, спорить и конфронтировать, хотя это требует определенных усилий.

• Он наталкивает на мысль о балансах между нашей свободой и нашей ответственностью перед другими, а также о том, что не существует ни полной зависимости, ни полной независимости – всегда есть выбор.

• Он зачаровывает своей музыкой, яркостью, но снова показывает нам, насколько важны семейные узы и как много сил нужно, чтобы их сохранить в условиях кризиса, перемен, трудных жизненных обстоятельств.

Как говорил персонаж Марио Пьюзо устами «крестного отца», великого дона Корлеоне: «Мы должны держаться вместе. Семья – это главное!»

И лучше не скажешь.

Резюме «Предназначенный ребенок»

Как появляется травма. Развитие ребенка происходит в семейной системе с тайной, непроработанной травмой или стыдной историей в предыдущих поколениях. Семья пытается забыть этот опыт, спрятать, подавить воспоминания о прошлом путем жесткого следования определенным правилам и ритуалам. В такой семье будущее ребенка предопределено: профессия, брак, место жительства выбраны для него и за него старшими членами семьи.

Как проявляется травма. Мягкий отказ, бунт или попытка изменить свою судьбу и получить право на свою жизнь, свои интересы и свои выборы сталкиваются с протестом семьи. Страх утратить любовь своих близких ведет к чрезмерному послушанию и последующему отказу ребенка от себя. Право быть членом семьи требует жертвовать идентичностью и приводит к механическому следованию старым нормам и правилам без шансов на собственную жизнь.

Как перестать быть «Предназначенным ребенком» и/или как помочь «Предназначенному ребенку»

Такой клиент может прийти на терапию, потому что он чувствует, что занимается в жизни не тем, чем хочет, что ему скучно и неинтересно, что он сталкивается с бессмысленностью и внутренней пустотой.

1. Проанализировать семейную историю человека и понять, кто является носителем жестких семейных норм и правил.

2. Понять, чего опасался клиент, которого семья заставила жить по регламенту, что ему грозило в случае нарушения требований.

3. Помочь в осознании того, что он взрослеет или уже стал взрослым и имеет право на свои собственные планы, мечты и выборы.

4. Помочь справиться с возникающим из-за «предательства семейных ценностей» чувства вины.

5. Попробовать проанализировать семейную историю и по «хлебным крошкам» восстановить те кризисы и трагедии, которые заставили считать единственным способом выживания модель «держаться вместе» и «быть похожими друг на друга».

6. Помочь клиенту научиться говорить с членами семьи не с позиции «они большие – я маленький», а с позиции «мы взрослые люди».

7. Поддержать сепарационные процессы клиента с опорой на ценность семейных отношений и возможностью сохранить принадлежность к системе, но уже в другом качестве – в роли взрослого человека.

«Я краснею»

Мультфильм о сложностях отделения хорошей девочки от матери, или История принятия другой части Я

В людях куча самых разных сторон, и некоторые – в беспорядке. Главное – не задвигать плохое в сторону, а выделять ему место, жить с ним.

Мультфильм «Я краснею»

Размышления о сепарации

Существует огромное количество психологических теорий развития личности, описывающих жизнь человека от рождения и до последнего вздоха. Где-то концепции противоречат друг другу, где-то дополняют, но неизменно каждая из них подтверждает одно: подростковый возраст – самый сложный, болезненный и противоречивый период для человека.

Это возраст, когда происходит огромное количество физических изменений. Возраст, когда желаний много, а возможностей недостаточно. Возраст, когда требования сильно превосходят возможности.

Подростков не любят педагоги. Подростков не терпят окружающие. Подростков часто не выносят даже собственные родители. Это происходит потому, что в один момент из хорошей девочки или послушного мальчика вырастает нечто со странным вкусом, своеобразными друзьями, непонятными пищевыми привычками…

Подростковый период похож на сложную трансформацию – не совсем такую, как у гусеницы, превращающейся в бабочку, но тоже довольно радикальную. И в ходе этой трансформации должны появиться ясные и проницаемые психологические границы – невидимые, но осознаваемые. Границы как раз позволят взрослеющему подростку выбросить весь «хлам», который в него вкладывали и впихивали родители, педагоги, другие заботящиеся взрослые, и «принести» в свое пространство все то, что кажется важным, нужным и ценным.

Именно границы позволяют очертить пространство между Я и не-Я, Я и Другими, «моим» и «чужим».

С годами границы пересматриваются. В какие-то периоды жизни мы держим их «на замке» и тщательно проверяем всех, кто хочет приблизиться, на предмет виз и разрешений. А бывают моменты, когда мы широко распахиваем все контрольно-пропускные пункты и настойчиво приглашаем других в свою реальность. Но подростковый возраст – очень специфический и особенный для «расчерчивания» и прояснения того, где проходят пресловутые границы.

Дело в том, что основной конфликт подросткового возраста разворачивается вокруг оси отношений «взрослый – ребенок» и проявляется в назревающем противостоянии между детьми и их родителями. В процессе выхода из него должна будет выплавиться новая идентичность подростка. Этот иной образ Я, который на много лет вперед определит смыслы, цели и задачи человека, должен быть защищен пока очень хрупкими и поэтому так страстно отстаиваемыми границами.

Знакомство с хорошей девочкой Мэй

Главной героине Мэй 13 лет. Она активная и трудолюбивая. Ей хочется быть первой во всем. В поведении Мэй мы наблюдаем типичный подростковый максимализм: кажется, что весь мир лежит перед ее ногами, и она вместе со своими подругами готова его изменить!

– Я сама себе хозяйка, я веду свою игру. Ношу что хочу, говорю что хочу, а вот взбредет мне в голову – возьму и сделаю колесо – просто потому, что хочу…

Главная героиня весьма многогранная и, судя по описаниям, противоречивая личность. Вот что о ней говорят ее знакомые:

• «Очень активная, слегка назойливая девочка»;

• «Ку-ку на всю голову!»;

• «Клиническая ботанка, стукачка».

Очевидно, что Мэй далека от целостности – она очень разная, и части ее личности «торчат» из нее, как иголки из ежика. Но для героини противоречивость не является проблемой – она воспринимает ее как норму.

Мэй учится в школе, у нее есть три верные подруги. С ними у Мэй много общих увлечений и интересов. Одно из них – подростковая музыкальная группа «Фортаун», аллюзия на BTS, популярную корейскую k-pop-группу. Подруги страстно мечтают попасть на их выступление вживую и постоянно говорят об этом.

Парадокс развития

Мы знаем, что в каждой батарейке есть «плюс» и «минус», что за каждой любовью скрывается агрессия, за каждой идеализацией – бешеная ярость, за любым послушанием – желание бунта. И уже в начале фильмамы встречаемся с парадоксом развития – когда взрослеющему подростку хочется быть собой и при этом оставаться с Другими, когда есть его собственное «хочу» и исходящее от окружения «надо». Этот баланс между собой и другими очень сложно поддерживать, а наша героиня Мэй уже замечает и переживает эти противоречия.

– Главное правило моей семьи – почитай своих родителей. Эти высшие существа подарили тебе жизнь, трудились в поте лица и пожертвовали всем, чтобы у тебя была крыша над головой, еда на столе… Отблагодарить их можно только беспрекословным послушанием.

– Почитать родителей – это, конечно, здорово, но если переборщить, то можно забыть о себе.

– Я правда сама себе хозяйка. Но это не значит, что я могу делать все что вздумается. Как у большинства взрослых, у меня есть обязанности. Я веду свою игру. Но иногда правила диктует она.

Кто же эта «она», диктующая правила жизни для нашей героини? Это мама Мэй. Властная, категоричная и одновременно тревожная и контролирующая Минг Ли. Когда Мэй возвращается домой, женщина буквально с порога засыпает дочь вопросами:

– Мэй Ли, наконец-то! Ты пришла на 10 минут позже. Что случилось? Ты ранена? Ты голодна? Как дела в школе?

Мама, наряду со своим контролем и тревогой, также умело поддерживает амбиции дочери, манипулирует ее тщеславием, прогнозирует ей «светлое будущее» и программирует дочь на успех.

– Ты у меня просто профессор. Сегодня медалистка. Завтра – генеральный секретарь ООН. Предки бы тобой так гордились!

Мэй пока находится в слиянии с мамой – любит, восхищается, ценит, боится, часто проводит вместе с ней свободное время. Минг и ее дочь организовывают экскурсии, смотрят сериалы, выполняют ритуал-молитву. Отец поддерживает эту атмосферу: готовит ужины, помогает жене.

Нашей героине удается выдерживать эту тонкую грань между собой и Другим. Но это длится недолго. В душе у Мэй неумолимо назревает подростковый кризис – важный этап формировании идентичности подрастающего ребенка. Ее все больше тянет к сверстникам, тянет к другой вселенной. Последняя малопонятна взрослым. В ней действуют свои правила и законы, есть собственный язык.

Потихоньку семейная идиллия рушится…

Подростки: на границе двух миров

Симптомы подросткового кризиса не заставляют зрителя долго ждать. Уже в следующей сцене, во время совместного с мамой просмотра сериала, в рекламе показывают любимую группу Мэй Ли. Девочка не скрывает своих восторженных чувств. Но ее мама в ужасе:

– Это еще что за хип-хоперы? Почему название «Фортаун»? Их же пятеро?

– Не знаю, народу это нравится…

– Кому, Мерим, что ли? (Одна из трех подружек Мэй.) Очень странные…

Девочка, как и ее подружки-подростки, уже начинает проявлять интерес к противоположному полу. Образы мальчиков все чаще начинают всплывать в ее сознании. Но мама категорична: она хочет, чтобы дочь разделяла ее взгляды и убеждения, и не готова заглянуть в закулисье подросткового мира и понять, чем дышит ее дочь, что ей интересно, о чем она мечтает.

Однажды Мэй Ли рисует картинку, на которой изображена девушка в объятиях парня. Ее тревожная мама, случайно обнаружившая это, тут же приходит в ужас:

– Мэй, что это? Мальчик? Кто он? Он с тобой так делал? Это тот модный кассир из магазина!

Минг тут же переходит от эмоции к действиям. Она берет дочь за руку и вместе с ней едет в магазин, в котором предположительно работает нарисованный Мэй парень. Полная гнева и решительности, мать врывается в здание. На глазах у сверстников своей дочери она кладет перед парнем рисунки Мэй. Все вокруг начинают их рассматривать и смеяться. Мэй чувствует ужас и стыд.

Такое поведение мамы ведет к состоянию Мэй, которое подростки часто обозначают как «кринж». Оно происходит от английского слова cringe – «сжиматься», «съеживаться» – и обозначает стыд или смущение за чужие действия или поведение. Можно только догадываться, что испытывает девочка, мать которой так бесцеремонно обходится с ее чувствами и переживаниями. Под смех и гам сверстников Минг уводит Мэй из магазина.

Это важная сцена в анализируемом мультфильме. Сверстники в этом возрасте становятся референтной группой для подростка, в то время как родители отходят на второй план. Ребенок делает шаг от семьи к друзьям. И поведение родителей часто служит катализатором: чем больше они требуют, указывают, настаивают, «прессуют» подростка, тем более сильную симптоматику он может выдавать в ответ. Негативизм, протесты, непослушание, обесценивание родителей, грубость – вот лишь немногие симптомы подросткового кризиса. Дети начинают стыдиться своих мам и пап, дистанцироваться от них, называют их «предками», «стариками», «олдáми» и пр.

Это непростой период, как для подростка, так и для его родителей. Последним сложно отпускать ребенка в новый мир. Для них этот мир неизвестный, неопределенный и в силу этого пугающий. Он кажется родителям нелогичным, неправильным, непредсказуемым, опасным. У них возникает закономерное желание уберечь ребенка от потенциальных несчастий: они начинают контролировать его, пугать, винить, стыдить, всячески удерживая от этого естественного шага в сторону мира сверстников.

Но наступает время, когда каждому подростку нужно сделать выбор между родителями и друзьями. Последние – это те, с кем у ребенка есть общие увлечения, интересы, планы, темы для разговоров.

Если ребенок был очень послушным, правильным, если он по-прежнему сильно привязан к родителям, то ему непросто сделать выбор в пользу сверстников и предать мир родителей. Но подростку важно сделать этот шаг. Потому что это:

• неизбежный и естественный закон развития;

• закономерный процесс его личностного роста;

• условие продуктивной жизни с верой в свои силы и возможности.

Подростку очень важно быть среди сверстников – ведь ему предстоит жить среди них, общаться с ними, дружить, работать и конкурировать. Мир родителей на время должен стать для него чужим. Попытки стоять на месте или не делать этот шаг завершаются для подростка, как правило, печально. В этом случае ребенок остается жить в мире родителей, сливается с ними и формирует эмоционально зависимые отношения. «Свой среди чужих, чужой среди своих» – так можно описать переживания ребенка, задержавшегося в родительском мире.

Конечно, можно возразить: «А чем плохи советы родителей?», «Они не желают зла своему ребенку», «Они имеют большой жизненный опыт». Проблема в том, что опыт родителей зачастую совсем не подходит их детям. Те изменения, которые происходят в мире с бешеной скоростью, требуют постоянного приспособления к чему-то новому и неизвестному, требуют гибкости и креативности. А родители обычно предлагают «готовые шаблоны» из серии «если – то…» или «делай так – и будет хорошо». Поэтому отказаться от развития собственного инструмента познания мира, отказаться совершать свои ошибки, отказаться падать и подниматься – значит отказаться от себя и согласиться жить в качестве бледной копии матери и/или отца.

Сверстники, в свою очередь, тоже не прощают предательств. Игнорирование, отвержение, обесценивание, преследование, буллинг – вот чем приходится расплачиваться подростку, который не может предать родителей, не в силах перейти на другую сторону – совсем не темную, как думают родители, и уж точно не на сторону зла. А на сторону себя.

Мэй находится в эпицентре описываемого нами феномена. После сцены, которую устроила ее мать в магазине, душа девочки разрывается на части. Она в своих внутренних диалогах шарахается из полюса агрессии и независимости в полюс слияния и покорности:

– Больная, о чем ты думала? Зачем ты это нарисовала? Все эти ужасы, поцелуйчики…

– Все норм. Уеду в другой город, сменю фамилию…

– Мамочка, прости меня!

– Она должна гордиться тобой, дай ей повод!

– Это не повторится больше никогда!

Привязанность к матери, ее образ и авторитет все еще очень сильны для Мэй и, покопавшись в своих противоречивых переживаниях, она принимает решение больше не расстраивать ее. Агрессия, которая была поднята грубым вмешательством мамы в ее жизнь, оказалась подавлена страхом и стремлением к лояльности и была направлена вовнутрь. Но – к счастью – ненадолго.

Ужасное превращение

Вечером этого трудного дня Мэй Ли засыпает, и всю ночь ей снятся кошмары. Во сне она видит, как мир вокруг нее рушится. Сон метафорически передает те процессы, которые происходят в ее душе. Ее до этого стабильная и определенная идентичность «хорошей девочки», «послушной дочери», «отличницы» критически пошатнулась. А наутро с Мэй происходит трансформация: она просыпается в образе большой красной панды. Девочка вначале не замечает этого, но, подойдя к зеркалу, она, к своему ужасу, видит, что стала животным. Мэй кричит от ужаса, шока и страха – она не понимает, что произошло.

Услышав дикий крик, мать решает, что у дочери началась менструация. Мэй Ли прячется в ванной. Мать, не видя ее, рассказывает ей, что нужно делать, пытается успокоить. Мы видим, что Минг одновременно и очень тревожная, и избыточно заботливая. Но, похоже, Мэй сейчас нужно что-то другое – не бояться предъявить маме свое новое тело, попросить помощи и совета… Но Мэй так страшится разочаровать мамочку, что ищет причины трансформации в себе, привычно подавляя агрессию.

Отойдя от первых сильных чувств и немного успокоившись, Мэй вскоре обнаруживает механизм, превращающий ее в панду, – это действие сильных эмоций. Стоит героине успокоиться, как она снова становится обычной девочкой, в то время как яркие переживания – ярость, ужас, стыд – трансформируют ее в животное. Похоже, что превращение в панду – метафора встречи Мэй Ли с ее идовской, эмоциональной частью, с миром тех ее чувств, которые, затаившись, дремали под образом «хорошей послушной девочки».

С этого момента в жизни героини возникают большие сложности. Прорвавшиеся наружу, подавленные чувства плохо подчиняются Мэй. Животная часть может появиться в любой момент. Так, в школе сверстники провоцируют девочку, рассказывая про стыдную историю в магазине. Мэй злится и с ужасом замечает, как у нее начинает отрастать хвост.

Вскоре мама устраивает ей очередную публичную «позорную сцену». Минг пробирается в школу и на глазах у сверстников дочери пытается всучить ей прокладки. Мэй взрывается от стыда и у всех на виду превращается в панду. В отчаянии и стыде она бежит в туалет, а из него выскакивает на улицу.

Стыд как способ выхода из слияния: первый шаг к сепарации

Сделаем небольшое отступление от мультфильма и поговорим о стыде.

Часто бывает, что подростки в определенный момент начинают стыдиться своих родителей. Еще вчера вы вели за руку в школу своего сына и это не вызывало проблем, а сегодня он уже отстраняется от вас при виде друзей. Подобные действия говорят о начале подросткового кризиса и сепарации от родителей. Стыд в этом случае выполняет важную функцию дифференциации, то есть выхода из слияния с родителями.

Благодаря переживанию стыда ребенку удается увидеть себя не только частью семейной системы, но и отдельной личностью со своими границами. Это – ключевой момент в построении новой идентичности. В этом случае для подростка очень важно осознать и понять, что можно взять из опыта родителей в качестве строительного материала для своего Я, а что необходимо получить, самостоятельно экспериментируя с миром и, таким образом, напрямую узнавая его.

Но стыд – это сложное и болезненное переживание. В контакте с родителями пережить это чувство практически невозможно, особенно если это стыд за их поведение, внешний вид, взгляды, манеры. А вот со сверстниками – пожалуйста. Только в контакте со своей референтной группой можно встречаться и проживать это чувство. Но стыд переживается в этом случае не напрямую, а через его другую сторону – бесстыдство. И подростки часто демонстрируют бесстыдные формы поведения в своей субкультуре – громко говорят, смеются, задирают и обзывают друг друга, используют ненормативную лексику и клички.

Еще одна очень сильная эмоция, помогающая ребенку сепарироваться, – это ярость. Уровень возбуждения повышается, переживания зашкаливают, и в результате ребенок теряет контроль над своим поведением.

Ярость и стыд – реактивные двигатели сепарации. Именно они сопровождают сепарационный процесс и нашей героини. Название мультфильма «Я краснею» также имеет самое непосредственное отношение к этим чувствам – ведь краснеют чаще всего от стыда и ярости.

Красная панда

Мэй вмультфильме превращается в красную панду. Если рассматривать это как метафору, то каково значение этого символа?

С точки зрения психологии панда означает безмятежность, миролюбие и стремление к покою. С другой стороны, речь идет не об обычной панде, а о красной.

Красный – цвет активности, энергичности, возбуждения, агрессии и страсти. Он оказывает активизирующее влияние на человека: ускоряет ритм дыхания и сердцебиения, повышает кровяное давление и мышечный тонус, стимулирует все функции организма. Активизация происходит и на психологическом уровне: красный цвет в психологии ассоциируется с энергией, жизненной силой, желанием бороться, действовать, достигать желаемого.

Получается, что красная панда – противоречивое животное. Она парадоксально сочетает в себе противоположные качества – безмятежность и страсть, стремление к покою и энергичность, миролюбие и агрессию. Умение сочетать в себе полярные свойства – признак целостности, гармонии и баланса. В психологии это один из центральных критериев ментального здоровья. Проблемы возникают тогда, когда какая-то часть доминирует, а вторая уходит в тень. Человек в этом случае либо идентифицируется с какой-то одной частью и становится «однополюсным», либо постоянно разрывается в противоречиях между этими частями, не в силах их интегрировать.

Мэй находится в ситуации подросткового кризиса. В этот период в душе человека встречаются противоречивые части, возникает внутренний конфликт. Хорошим результатом этого кризиса является интеграция этих частей в непротиворечивое целое и обретение новой идентичности.

Неразрешенный же психологический кризис прерывает процесс сепарации, и последствия незавершенного кризиса неизбежно дают о себе знать в зрелом возрасте в разных плоскостях жизни человека:

• в плане отношений – эмоциональная зависимость в виде созависимости или контрзависимости,

• в плане физического здоровья – психосоматические заболевания,

• в плане психологического здоровья – неврозы, тревожные расстройства,

• в плане духовного здоровья – отсутствие смыслов и ценностей, ощущение остановленной или непрожитой жизни, депрессия.

Перед нашей героиней сейчас стоит эта задача – обнаружить в себе две стороны своего Я: эмоциональную и когнитивную, социальную и индивидуальную, природную и культурную. Обнаружить и интегрировать их в целостную, ясную и непротиворечивую идентичность.

Семейная тайна

Вернемся к нашей истории. Мэй, повторно встретившись со стыдом, в ужасе сбегает из школы. Фактически дети в этом возрасте часто дистанцируются от родителей и пытаются «сбежать» от них, надевая наушники, погружаясь в виртуальный мир, книги, занятия. Все это позволяет детям не контактировать с недавно такими важными и любимыми, а сейчас – с вызывающими сильное раздражение и стыд людьми.

Мэй убегает, но мать бежит за ней. Ведь редкие родители готовы добровольно отпустить ребенка в автономное плавание. Разрушая все на своем ходу, девочка прибегает в свой дом. Минг, догнав и увидев дочь в образе красной панды, не удивляется, не падает в обморок, а, наоборот, старается ее успокоить. Кажется, увиденное не стало для матери ужасной неожиданностью. В этот момент входит отец и произносит фразу: «Это уже случилось?»

Как выясняется далее, родители действительно предвидели такие события. Они посвящают Мэй в семейную тайну, рассказывают ей историю их рода.

– Как ты знаешь, у нашей праматери Сунь Ли были особые отношения с красными пандами. Она их так любила, что попросила богов превратить ее в панду. Шла война. Всех мужчин призвали. Сунь Ли отчаянно искала способ защитить себя и дочерей. И однажды на красную луну боги исполнили ее желание, даровав способность с помощью силы эмоций превращаться в могучего волшебного зверя. Она смогла отгонять бандитов, защищать деревню и спасла семью от гибели. Сунь Ли передала этот дар своим дочерям, когда они выросли, а они передали своим. Но со временем семья перебралась в новый свет и благословение превратилось в неудобство.

Мэй оказывается не готова к такому повороту событий. Она впадает в ярость! Со словами: «Это проклятие!» – она бросается на семейный свиток, чтобы порвать его, но мать останавливает ее и пытается успокоить:

– Это можно исцелить. Это было и со мной, я это преодолела, и ты сумеешь. На следующую красную луну мы проведем ритуал, и он запечатает дух твоей панды в этот медальон. И ты исцелишься навсегда, как и я. Но любая сильная эмоция выпускает панду, и чем чаще ее выпускать, тем сложнее будет ритуал. Есть темная сторона у панды, у тебя будет один шанс изгнать ее, права на ошибку нет. Или ты никогда не будешь свободной. Мы справимся вместе, и я буду с тобой на каждом шагу.

Однако рассказ и поддержка мамы не успокаивает Мэй. Она в отчаянии от того, что периодически превращается в панду. Это похоже на то, что происходит с многими подростками. Родители часто рассказывают: «Нормально учился – а тут вдруг забросил уроки и не ходит в школу, водим по очереди», «То все хорошо – уберет, приготовит еду, – а то иногда закроется в своей комнате, устроит там бардак и целыми днями сидит перед зеркалом», «Я не переношу эти постоянные колебания – будто у меня не один, а два разных ребенка!». Эти полярные, не похожие друг на друга части и состояния способны дезориентировать и родителей, и самого подростка, который часто не понимает, что с ним происходит и как этим управлять.

В нашем мультфильме спасение приходит из нужного места – из мира сверстников. Мэй, которая уже покорилась своей судьбе, старается быть хорошей. Но однажды к ней приходят ее три лучшие подруги с известием, что в их город приезжает группа, которой они все так восхищаются. Подружки, неожиданно увидев панду, пугаются и хотят убежать, но Мэй удается их успокоить. Их первоначальный страх от увиденного сменяется восторгом, они с удовольствием трогают панду, гладят ее. Им интересно, что случилось.

– Мэй, объясни, в чем дело.

– Это такая неудобная генетическая фишка по маминой линии. В смысле, это пройдет в какой-то момент. Может быть…

Мэй в отчаянии начинает плакать.

– Ненавижу, я вся грязная, от меня пахнет, мама смотреть на меня не может. А как же «Фортаун»? Когда они приезжают? 18-го? До 18-го это точно не пройдет. Все, уходите. Идите, взрослейте без меня. Я чудовище, просто оставьте меня в покое.

Цифра 18, на наш взгляд, здесь совсем не случайна. 18 лет – это время начала периода зрелости, граница между детским и взрослым возрастом. Это тот возрастной рубеж, на котором обычно завершается подростковый кризис. Обычно, но не всегда. Однако Мэй нужно успеть.

Подружки пытаются ее подбодрить и начинают танцевать под одну из композиций их любимой группы, приглашая присоединиться к ним Мэй. И им это удается: она подпевает им, танцует и успокаивается.

– Спасибо, девочки!

– Мы любим тебя, Мэй. Ты наш человек. Что бы то ни было – панда ты или не панда.

В этот момент Мэй снова превращается в человека. Она замечает интересное явление. Мэй в какой-то момент злится на девочек, но при этом не превращается в панду. Она искренне удивлена этому. Что же такое произошло? Возможно, все дело в ее подружках и их реакции на ее гнев.

– Девочки, это вы как-то нейтрализуете панду?

– Это наша любовь. Мы теплое, пушистое одеяло.

– Значит, можно… вернуть свою жизнь!

Исцеляющая обстановка

Так Мэй случайно обнаруживает, что агрессию можно проявлять в поддерживающей, любящей обстановке. Когда тебя не стыдят, не обвиняют, не отвечают ответной агрессией, то ничего страшного не происходит.

В психотерапии этот прием называется контейнированием. Когда терапевт, сохраняя спокойствие, позволяет клиенту проявлять злость, ярость, гнев, обиду и поддерживает его в этом, то клиент получает для себя новый и необычный опыт. Он встречается с удивительными переживаниями: «Оказывается, это делать можно и даже нужно. И ничего при этом страшного не произойдет. Меня за это не убьют, не обвинят, не застыдят, не отвергнут». Так у человека впервые возникает возможность признать и принять те чувства, которые до этого находились под запретом, не были интегрированы в его идентичность, а значит, не «работали на него».

Почему важно принимать весь спектр чувств? Потому что только переживание всех эмоций позволяет нам ощутить полноту бытия в его непредсказуемости и многогранности. Именно поэтому в психологии не делят чувства на негативные и позитивные, как это делают в педагогике и житейском мировоззрении. Психологическая аксиома в этом случае звучит следующим образом: в психике нет ничего лишнего. Такие концепции, как «позитивное мышление» и «тотальное прощение», пытаются прятать чувства, неудобные для социального взаимодействия. И в первую очередь это касается различных переживаний, производных от агрессии, – раздражения, злости, гнева, ярости. «Обрезая», подавляя, игнорируя «ненужные чувства», мы тем самым избавляемся от тех функций, которые они выполняют в психике.

Наш учитель, французский гештальт-терапевт Серж Гингер, приводил следующую этимологию слова «агрессивность». Он считал, что термин происходит от латинского ad-gressere – «приближаться к другому человеку», что близко по смыслу к рrо-gressere – «продвигаться вперед» и противоположно re-gressere – «отходить, идти назад». Именно поэтому психологи всегда «идут за энергией» – там, где много агрессии, есть жизнь, потребности и желания. Подавление агрессии равно убийству очень большой своей части, которая связана с приближением, достижением своих целей, предъявлением своих нужд и потребностей.

Одна из важнейших функций чувств – сигнальная. Чувства нужны для того, чтобы осознать, что с нами происходит, и сообщить об этом другим. Когда мы говорим собеседнику: «Я злюсь на тебя», – это является сообщением для человека о нашем состоянии здесь и сейчас. Мы, таким образом, становимся для него более понятным, и он может выстроить стратегию контакта с нами, учитывая наше эмоциональное состояние. Одновременно чувство – это сигнал и для нас самих.

• О чем моя злость?

• Что за ней скрывается?

• Какая потребность за ней стоит?

• Чего я хочу тогда, когда злюсь на Другого?

Анализ своих чувств позволяет распознать те потребности, которые чувства маркируют. Именно поэтому важно задавать себе вопросы:

• Что я чувствую?

• К кому я это чувствую?

• Чего я от него хочу?

Чем больше внимания мы будем уделять своим чувствам и переживаниям, тем ближе станем к своим желаниям и, соответственно, начнем разумнее подходить к принятию решений.

Неудачная попытка: невозможность договориться

Мэй и ее подруги продолжают мечтать о походе на концерт молодежной группы.

– Ты можешь пойти с нами на «Фортаун». Это наш единственный шанс увидеть их вместе. Отпрашивайся у родителей сегодня. Ставим вопрос ребром. Мэй, ты же с нами?

– Да, но как я отпрошусь у мамы? Я – бомба замедленного действия.

– Теперь ты это контролируешь. Докажи это своей маме, и тогда она тебя отпустит.

Героиня сообщает родителям, что она умеет контролировать эмоции. Родители устраивают ей своеобразный тест. Они показывают дочери разного рода эмоционально окрашенные картинки и смотрят на ее реакцию. Мэй, собрав всю волю в кулак, мужественно держится, демонстрируя невозмутимость и эмоциональную устойчивость. Родители впечатлены результатами:

– Но это невозможно! Что стало с твоей пандой?

– Все просто. Когда эмоции зашкаливают, я представляю себе тех, кого больше всего люблю.

Воспользовавшись моментом, Мэй просит у родителей разрешения посетить выступление «Фортаун», но встречается с решительным отказом матери.

– Нет, категорически нет. Одно дело быть спокойной дома и в школе, но не на концерте. Ты там взбесишься, и твоя панда все разнесет!

Папа пытается поддержать дочку:

– Может пора ей доверять?

Часто отцы меньше контролируют, тревожатся и готовы поддерживать детей в их смелых экспериментах, связанных с познанием себя и мира. Но в семье есть непреклонная мама:

– Это я им не доверяю. Какие-то напомаженные хулиганы, а еще дергаются!

Говоря эти слова, Минг представляет «ужасные» картинки того, как Мэй ведет себя на выступлении.

– Что ты забыла на этом концерте, объясни мне.

– Я хочу расширить свой музыкальный горизонт.

– Это не музыка, это грязь, которая грозит твоему благополучию. Никаких концертов, и точка!

В вышеприведенном диалоге мы обнаруживаем пропасть между двумя мирами – миром родителей и миром их детей. Чаще всего в таких ситуациях мамам и папам не хватает эмпатии и умения выслушать своего ребенка для того, чтобы попробовать понять его вселенную. Родители уверены, что их дети:

• Не так одеваются.

• Слушают неправильную музыку.

• Имеют ложные ценности.

• Выбирают не ту профессию.

• Общаются не с теми людьми.

• Ставят неверные цели.

Этот список можно продолжать бесконечно, но правда в том, что подростки думают, действуют, живут не так, как хотят их родители. Родители привычно используют свою силу и власть и «затыкают» ребенка, ставят его на место, «ломают», «переделывают под себя». Так между ними появляется трещина, которая со временем может перерасти в пропасть отчуждения и непонимания.

Собрав волю в кулак, натянув на лицо улыбку, Мэй сквозь зубы отвечает: «Что ж, ладно, спасибо, что выслушали» – и уходит в свою комнату. По-хорошему договориться с родителями не удается. Мама оказывается не способной разговаривать с дочкой с горизонтальной позиции: она боится за нее и не доверяет ей. Похоже, Минг не готова не то что отпустить дочь во взрослую жизнь, а даже довериться ей в мелочах. А Мэй пока еще удается сдерживать свою ярость. Силы не равны. Авторитет и власть родителей кажутся незыблемыми.

Нерешенные задачи развития предыдущих поколений

После ухода дочери Минг продолжает возмущаться:

– Что это было? Она не сможет удержать панду в себе. И потом – 200 долларов! Кем они себя возомнили. А этот взгляд! Понабралась где-то… С матерью так говорить.

В этот момент звонит телефон, муж поднимает трубку и говорит, что это мама Минг. И тут с Минг происходит что-то невероятное. Эта уверенная, строгая, властная женщина, услышав о звонке собственной матери, прячется под диван и дрожащими руками берет трубку. Голос ее поразительным образом меняется, он становится тихим и каким-то детским: «Мама, алло, как дела?»

В один миг мать Минг превращается из суровой женщины в маленькую девочку, которая покорно слушает все, что ей говорят, и оправдывается за свое поведение:

– Я знаю про Мэй.

– Но все в порядке. Я сама справлюсь с ритуалом.

– Ты уже справилась. Мэй в новостях. Я выезжаю, и с подкреплением!

По содержанию этой сцены, по голосу и поведению мы видим, что Минг не отсепарирована от своей мамы, зависима от нее и находится с ней в слиянии. Общаться на равных, в горизонтальной плоскости, как два взрослых человека они не могут.

Бабушка говорит с Минг с позиции родителя – контролирует, обвиняет, упрекает, учит, в то время как Минг сразу же проваливается в детскую позицию – она пугается и оправдывается. Становится очевидным, что в этой семейной системе существует межпоколенная проблема с сепарацией, которая передается по женской линии. Здесь мы наблюдаем, как нерешенные задачи развития предков автоматически становятся задачами их потомков. И так может длиться долго, пока кто-нибудь из детей не решит эту задачу и не прервет родовую эстафету.

Сейчас настало время Мэй. Она может остановить процесс, где матери не позволяют взрослеть своим дочерям, а дочери боятся бунтовать против матерей.

Скрытый бунт Мэй

Мэй не смиряется. Девочка очень хочет попасть на концерт любимой группы. Она возмущена существующим положением в ее семье. Подружки не узнают прежде такую послушную и прилежную Мэй. Похоже, назревает бунт.

– Мы должны попасть на концерт. Как мама не понимает. Я никогда ничего не просила. Я всю жизнь была ее милой паинькой. Мы были послушными, но раз нам все равно не доверяют – какой смысл!

– Ого, это еще кто? Ты классная! Долой запреты!

– Это же не просто наш первый концерт. Это наш билет во взрослую жизнь. И мы должны попасть туда вместе!

Нужны деньги на билеты, и подруги пытаются придумать, как их заработать. Деньги – это символ тех ресурсов, которые нужны подростку для отделения-отдаления от родителей. Они дают возможность купить пресловутый «билет в мир взрослых». Но где их взять? Ответ рождается неожиданно. Мэй по просьбе подружек превращается в панду, то есть фактически извлекает на свет божий ту часть своего Я, которую очень боится ее мама. «Запрещенная» часть очень нравится подругам. Когда красную панду обнаруживают другие дети, они приходят в восторг и готовы на все, чтобы снова ее увидеть:

– Так вам нравится панда?

– Нравится? Да я от нее в восторге! Я дам тебе все что хочешь – деньги, мою булочку… и душу!

Девочкам нужно достать 800 долларов, и они составляют бизнес-план:

– Шаг первый – нейтрализуем императрицу! (маму Мэй)

– Шаг второй – реклама.

– И шаг три – берем панду в оборот и выжимаем из нее все досуха!

Девочки проявляют много креатива, и скоро им удается заработать почти всю сумму – 700 долларов. Остается неделя до концерта, но им все еще не хватает 100 долларов. Неожиданно их сверстник предлагает прийти на вечеринку по поводу его дня рождения и развлечь гостей пандой, пообещав за это деньги. Мэй нужно только как-то попасть туда. И она придумывает очередную историю для мамы, говорит, что ей необходимо быть на каком-то учебном спецкурсе. Но тут возникает проблема – Минг не хочет отпускать дочь одну. Мэй пытается на ходу придумать всякие отговорки, поясняя, почему маме не нужно идти с ней, но Минг непреклонна. Мэй, использовав все приличные способы остановить маму, буквально становится на ее пути… И тут неожиданно, как рояль в кустах, появляется ее бабушка с целой свитой сопровождающих ее тетушек. Минг при виде своей мамы сразу тушуется и привычно «делается маленькой». Бабушка обращается к Мэй:

– Ты уже, наверное, так намучилась с этим неуправляемым зверем, но твоя семья уже здесь, Мэй. И мы обо всем позаботимся.

План заработать деньги проваливается. Гости ждут появления Мэй в образе красной панды на вечеринке, а Мэй дома, в окружении тетушек, которые пытаются засунуть ей в рот какую-нибудь еду. Бабушка берет ситуацию в свои руки:

– Итак, Мэй, тебе удается сдерживать панду?

– Да, полностью.

– Сложно поверить, что Мэй может контролировать такого зверя, она ведь дитя.

Мэй удается убедить своих тетушек, что она в силах справиться со своей пандой, и под предлогом желания спать, девочка идет в свою комнату. Одна лишь бабушка не верит в то, что Мэй удалось приручить животное. Она заходит к ней в комнату в тот момент, когда Мэй уже собирается сбежать через окошко. В руках бабушки клочок шерсти красной панды.

– Я нашла вот это. А говорят, девочка не выпускает свою панду.

– Это не мое…

– Мэй, я знаю, что ты делаешь. Я знаю, как тяжело удерживать зверя внутри. Ведь его так здорово выпускать! Это свобода. Но с каждым разом ты становишься все сильней, и ритуал не сработает. Этого нельзя допустить.

И бабушка рассказывает Мэй историю ее отношений со своей дочкой – мамой Мэй.

– Мы с твоей матерью раньше были близки. Но красная панда все разрушила. Я не вынесу, если это случится с тобой. Так что больше никаких панд. Твоя мама души в тебе не чает, Мэй, я знаю – ты поступишь правильно.

Мы видим, что Минг не удалось вырваться из уготованного ей и поддерживаемого семьей образа послушной, правильной, хорошей девочки. Ее сепарация оказалась незавершенной, и она наглухо уничтожила в себе свою природную часть, заблокировав все яркие эмоции. Сейчас пришло время Мэй, и с ней собираются проделать тоже, что и с Минг.

Но Мэй удается выскользнуть из дома и попасть на вечеринку. Девочкам не хватает денег на один билет, и героиня решает в последний раз показать гостям красную панду.

– Завтра мы придем на концерт детьми, а уйдем взрослыми.

– Мэй, а если не проходить ритуал? Что, если ты оставишь панду? Ты ведь уже не такая отличница, прилежная уборщица. Ты стала бунтаркой.

– Девчонки, я не могу остаться такой. Вся семья с ума сойдет, особенно моя мама. Она возложила на меня все свои надежды.

Устами подруг говорит новая, живая, яркая часть Мэй, та, что вкусила свободы и радости. Но лояльность семье все еще очень сильна, и «внутренняя мама» запрещает любые рискованные эксперименты.

Предательство Мэй

Мэй пребывает в сомнениях. Она все еще находится в сильном слиянии со своей мамой, и ей непросто вырваться из плена ее ожиданий. Но родительские ожидания, отрицающие нормальность потребностей подростка, со временем ведут к формированию самоотрицания. И тогда уже родителям не приходится контролировать ребенка – тот самостоятельно подавляет все свои «неправильные» потребности и чувства, блокируя себя на телесном уровне. Подросток может ограничивать дыхание, напрягать мышцы, чтобы не дай бог не вырваться в манящую и опасную вселенную, далекую от привычного и понятного мира родителей.

Девочки-подруги, наоборот, поддерживают Мэй в ее изменениях. К тому же они уже в шаге от желанного события – выступления «Фортаун». Но вдруг выясняется, что одна из подружек перепутала дату начала концерта. Он состоится в их городе не 18-го, а 25-го. Мэй в ужасе и ярости от этого известия, потому что 25-е – это день, когда должен состояться ритуал изгнания из нее духа животного. Мэй понимает, что не попадет на концерт.

В это время мальчик, который нанял ее на день рождения за деньги, требует, чтобы Мэй шла к гостям развлекать их. Героиня в ярости бросается на него, подминает его под себя. И именно в этот момент появляется ее мама.

Оказалось, что мама зашла в комнату дочери и обнаружила, что ее там нет. Заглянув под кровать, она нашла секретный план девочек по подготовке к концерту. В шоке от увиденного, Минг отправилась на поиски дочери. Она появилась как раз в тот момент, когда Мэй в ярости набросилась на именинника. Услышав шум и заподозрив что-то неладное, подключились родители других детей. Они начали упрекать Минг и высказывать ей свои претензии по поводу того, что творит ее дочь. Минг безуспешно пыталась их успокоить. Когда все разошлись, она подошла к подругам Мэй и обрушила на них свой гнев:

– Как вы могли так ее использовать? Я знала, ты хулиганка, заморочила бедной девочке голову, выставляешь ее напоказ. Теперь она врет, сбегает из дома. Она напала на беззащитного мальчика. Думаете, это шутки? Вы знаете, как это опасно?

– Мы не специально… Мы просто хотели сходить на «Фортаун».

– «Фортаун»! Вы использовали мою дочь ради этой смазливой шпаны?

– Нет, она сама этого хотела.

– Не сваливайте на нее. Она хорошая девочка. А вы ею воспользовались.

– Мэй. Скажи ей…

Мэй смотрит на девочек, потом на свою маму и молча поворачивается к ней. Девочки в шоке. Они ждали от нее другой реакции. Но Мэй не может ничего сказать. У нее еще не хватает личной силы для того, чтобы противостоять материнским ожиданиям и представить миру правду о себе – ту правду, которая не понравится ее маме. И она своим молчанием предает подруг.

Минг берет дочь за руку и уводит ее к машине. Мэй все еще боится покинуть уютный и ясный мир.

Ритуал

Настает день концерта. Подружки Мэй покупают билеты, а у Мэй в это время начинается ритуал по изгнанию из нее красной панды. На мероприятие приглашен опытный шаман, который заверяет героиню, что все пройдет «как по маслу и почти не больно».

Все члены семьи сидят за круглым столом. Ритуал открывает бабушка Мэй, которая напоминает присутствующим семейную легенду:

Давным-давно духи ниспослали женщинам нашей семьи большое испытание. Мэй, настал твой черед. Как и все присутствующие здесь дамы, ты изгонишь из себя зверя и наконец станешь самой собой.

Всходит красная луна, и Мэй предлагают идти готовиться к ритуалу. Она причесывается и вспоминает сцены своего превращения в панду. В это время в ее комнату входит отец, который случайно увидел видео, на котором Мэй в облике животного проводит время со своими подружками: им хорошо, они играют и веселятся. Дочь предлагает отцу стереть видео, но он удерживает ее от этого. Между ними происходит очень важный, на наш взгляд, разговор, напоминающий сеанс психотерапии:

– Давай я сотру. Мы наделали глупостей. Панда очень опасна, непредсказуема.

– Говоришь как твоя мама. Что она рассказала тебе про свою панду?

– Ничего. Из нее слова не вытащишь.

– Она была разрушающей, гигантской! Она занимала чуть ли не полхрама.

– Ты видел ее?

– Однажды. Они с бабушкой тогда страшно поругались.

– Из-за чего поругались?

– Бабушка не одобряла меня. Но ты бы видела свою маму – она была невероятна!

Папа говорит это с нескрываемым восхищением. Очевидно, что, если бы Минг не отстояла свое право быть с тем, кто ей нравится, Мэй не появилась бы на свет, а мама до сих пор бы находилась под жестким контролем бабушки. Становится понятным, кого копирует Минг – конечно же, свою собственную мать.

Но Мэй как будто не готова принять эту реальность – реальность, где папа восторгается агрессией и силой своей жены, ее матери, в образе красной панды.

– Но я же чудовище!

– У людей есть разные черты, Мэй. Какие-то черты неприглядные. Главное – не запихивать все плохое под ковер, а разобраться, научиться жить с этим. Мэй. Сотри, если хочешь, но эта твоя черта меня развеселила.

Слова отца звучат неожиданно для Мэй. Она с удивлением смотрит на него. Девочка и раньше получала одобрение этой своей непринимаемой части, но это были ее сверстницы. А сейчас этот текст звучит из уст взрослого человека – ее отца. И он не осуждает ее неодобряемую взрослыми черту, а даже восхищается ею, тем самым поддерживая в дочери принятие своих таких разных характеристик и особенностей.

Агрессия: второй шаг к сепарации

Сепарационный процесс в семейной системе Мэй оказался прерванным на этапе агрессии. Это чувство было наглухо заблокировано у всех женщин рода. С помощью специально организованного ритуала панду помещали в специальный амулет, который женщины носили на груди. Это позволяло женщинам быть сдержанными, социализированными и жить правильной жизнью. Но вместе с агрессией оказывалась заблокированной и вся та энергия, которая содержится в этом чувстве.

В реальной жизни из страха перед разрушительной стороной агрессии люди нередко прячут это чувство, подавляют, «убивают», лишаясь при этом тех важных функций, которые в нем содержатся. А ведь агрессия необходима не только и не столько для нападения. В контексте развития личности агрессия выполняет две важные функции:

1. Обозначение для Другого своего Я, своей территории и ее границ. Во всех случаях, когда мы произносим я, мое, мне, меня, мы прибегаем к агрессии. «Я хочу!», «Мое право!», «Мне нужно!», «Послушай меня» – эти фразы заряжены энергией агрессии.

2. Защита своей территории и своих границ от посягательств извне. «Это мое», «Я не хочу этого слышать», «Не дави на меня», «Меня этим не купишь» – вот лишь некоторые примеры использования энергии вербальной агрессии. А есть еще целый арсенал невербальных средств, содержащих заряд этого эмоционального состояния: поза, мимика, взгляд, дистанция и др. Уровень этого заряда можно регулировать. Раздражение, злость, гнев, ярость – являются эмоциями, выражающими степень агрессии.

Весь этот арсенал очень актуален для детей в период подросткового кризиса, ведь он помогает распознать, обозначить и укрепить свою Я-идентичность. Отсутствие этого арсенала либо неумение им владеть приводит к сложностям протекания кризиса, задержке и даже к невозможности его продуктивного разрешения.

В каких случаях ребенку бывает сложно либо даже невозможно проявить агрессию?

В эмоционально зависимых отношениях, в которых много вины, долга, ответственности за Другого, страха не оправдать его ожидания, стыда от его возможного непринятия. На пути агрессии могут стоять другие чувства, блокирующие ее. Главные из них – страх, стыд, вина.

У ребенка в этом случае очень мало шансов построить свою подлинную идентичность. Для него велика вероятность так и остаться в жизни чьим-то нарциссическим проектом. Идентичность «нащупывается» в опыте, экспериментировании, часто методом проб и ошибок, через преодоление запретов, запугиваний, ожиданий со стороны Других. Если человеку не удастся прорваться через барьеры, сооруженные его социальным окружением, то он всю жизнь будет «носить тот костюмчик, который для него сшили Другие». Пусть даже и шили они ему с любовью.

В нашей истории мы наблюдаем вышеописанную неблагоприятную ситуацию для прохождения подросткового кризиса. Сепарационная ситуация Мэй осложняется еще и тем фактом, что отец девочки «безголосый». В семейной системе царят матриархат и монолог. Женщины присвоили себе право на моральную истину, тотальный контроль поведения, диктатуру правил, а все, что не поддается их контролю, прячется при помощи шамана в какой-нибудь амулет. После чего «все идет по плану»…

В семьях, где нет диалога, существует только одна точка зрения – единственная и неоспоримая. Ребенок, находясь в такой ситуации, не может получить поддержку со стороны второго взрослого, хотя она так нужна ему в этот непростой период.

Ритуал

Тем временем все подготовлено к совершению ритуала. Зажжены свечи, родственники в сборе. Шаман чертит круг и усаживает в него Мэй. Члены семьи героини берутся за руки и начинают петь, а шаман произносит какой-то магический текст.

– О, Сунь Ли, преподобная праматерь, услышь нас. Проведи эту девочку через все бури! И прогони обратно дух красной панды.

Мэй от происходящего впадает в транс и оказывается в бамбуковом лесу. Ей является дух Сунь Ли, который держит в руках зеркало. Мэй сначала смотрит в него, а потом дотрагивается, и ее рука становится лапой красной панды. Панда хватает девочку и пытается затянуть в зеркало. Мэй, поддерживаемая своими родственниками, отчаянно сопротивляется и старается вырваться из лап панды. И это ей почти удается. Еще немного – и от животного не останется и следа.

Шаман уже приготовил медальон, куда собирается поместить дух панды Мэй. Если ему это удастся, героиня уже никогда не сможет прикоснуться к миру своих чувств, ее Я будет стерильно правильным, чуждым эмоций, «глупых» желаний, страстей. Но в последний момент Мэй оглядывается, чтобы еще раз посмотреть на панду, и видит в зеркале симпатичного красного медвежонка. Перед ее глазами проносятся сцены из ее опыта «жизни с пандой». Это были разные моменты: веселые и грустные, стыдные и милые. Но это была ее жизнь. И она чувствовала себя в этот период живой и счастливой, наполненной разными событиями и переживаниями. И всего этого ее сейчас хотят лишить навсегда!

Красная панда почти исчезла… И вдруг Мэй отчаянно кричит: «Нет»! Она не хочет расставаться с медвежонком. Он стал ей так дорог, это часть ее Я. Панда возвращается, и Мэй превращается в нее. Все в шоке. Ритуал провален. Мама в отчаянии подходит к Мэй-панде.

– Мэй, не страшно, проведем еще раз.

– Я ее оставлю! – заявляет Мэй.

Попытка к бегству

С этими словами девочка пытается выбежать из дома. Напуганные и ошарашенные родственники мертвой хваткой вцепляются в нее. Однако, Мэй-панда делает усилие и сбрасывает с себя нависших на ней бабушек и теть. С криком: «Я иду на концерт!» – она убегает на улицу. Мэй не хочет отказываться от панды, она уже прикоснулась к опыту жизни со своим Я, со своими – а не мамиными – мыслями, чувствами, желаниями, намерениями. И этот опыт непросто перечеркнуть и забыть. К тому же у нее уже есть поддержка со стороны подруг и отца.

Семья в шоке. Бабушка набрасывается на Минг с упреками и обвинениями. В душе у Минг в этот момент поднимается ярость. В гневе она кричит: «Как она могла поступить так с родной матерью!» И в этот момент медальон на ее груди, в котором заключен дух ее собственной панды, разлетается на мелкие кусочки. Минг на глазах у всех превращается в зверя – огромную красную панду! Удержанной ярости скопилось очень много: она долго подавлялась, а сейчас оказалась на свободе – и готова все разрушить на своем пути.

В это время Мэй-панда со всех ног мчится на стадион, где проходит концерт. Она оказывается среди своих подруг и превращается в человека. Подруги шокированы:

– Мэй, что ты здесь делаешь?

– Я не смогла, панда – часть меня, и вы, девочки, тоже.

– Но ты отвернулась от нас!

– Я знаю, простите. Я всю жизнь добивалась одобрения мамы, я не могла его потерять. Но потерять вас – это еще хуже.

– Что ж, очень жаль, ты нас потеряла.

Но позднее девочки прощают Мэй и обнимают ее со словами: «„Фортаун“ навеки!»

Бунт как крик о своем Я

Концерт начинается, гремит музыка, зрители с восхищением встречают артистов. А в это время огромная разъяренная мама-панда, круша все на своем пути, приближается к стадиону в поисках непослушной дочери. С криком: «Мэй, где же ты?» – Минг нависает над зрителями. Люди в ужасе бросаются наутек. Мэй убегает вместе со всеми. Она встречает родственников, которые говорят ей, что нужно спасти маму и провести ритуал для усмирения ее панды. В этот момент мама-панда огромной лапищей хватает Мэй и поднимает высоко над землей: «У тебя большие проблемы!»

Минг начинает рушить все вокруг – рекламу, освещение, декорации. Она не хочет смириться с тем, что ее дочь здесь, среди этих орущих от избытка чувств подростков. И что ее дочь такая же, как они.

«А ты не такая!» – кричит она девочке.

Но Мэй со словами: «Нет, я такая!» – превращается в панду и кусает мать за руку.

– Я больше не твоя миленькая Мэй, я врала вам!

– Что?

– Я придумала брать деньги за панду, я сама пошла на вечеринку! Это все я! Мне нравятся мальчики, мне нравится громкая музыка, я люблю танцевать, мне 13, смирись!

Это очень смелый шаг – показать себя не таким, каким тебя хотят и каким привыкли видеть другие. Сломать фальшивый фасад своего Я, слепленный в угоду чужим ожиданиям. И тем самым глубоко разочаровать близких людей, которые ждут от тебя воплощения своих сладких проекций. Иногда для того, чтобы тебя услышали и заметили как иного, другого, а не продолжение семьи, недостаточно просто говорить. Нужно кричать во все горло, буквально – бунтовать.

Бунт подростка – это тот случай, когда по-другому не удается донести миру, родителям, Другому свое право на изменения. Бунт необходим, когда Другие не готовы тебя видеть, слышать и замечать. Он возникает в тех ситуациях, когда сепарационные процессы ребенка жестко тормозятся родителями. В таких детско-родительских отношениях, как мы уже писали выше, присутствует много правил, долженствований, вины, стыда, страха, выступающих способом манипуляции ребенком.

Довольно часто родители, пытающиеся удерживать ребенка в милом для них образе, используют также и любовь. «Если ты будешь таким, как я тебя вижу, – ты будешь хорошим. Оставайся таким всегда, будь таким, каким я тебя хочу видеть, и я буду тебя всегда любить!» В этом случае подростку бывает непросто преодолеть такого рода искушение – быть всегда любимым мамой и папой. Родительское послание здесь звучит буквально так: «Откажись от себя, предай себя, и я буду тебя любить!».

Детям иногда ничего не остается, кроме как уйти в другую крайность и тоже ответить жестко – «стать плохим». Стать плохим в этом случае – это возможность получить право на что-то свое, хотя бы таким неприглядным способом. Стать плохим – это решение, применимое в ситуациях, когда Другие не могут / не хотят / не готовы отпустить тебя по-хорошему. Стать плохим – это единственная возможность встретиться с собой, когда иные способы сделать это становятся невозможными. Стать плохим – это способ выжить, когда Другой со своими принципами и правилами уцепился за тебя мертвой хваткой и у тебя нет альтернативного способа отделиться, кроме как грубо выразить несогласие и пренебрежение и некрасиво, но все же уйти.

Что делать родителю в этой ситуации? Принять и отпустить. Принять тот факт, что ребенок может быть другим, непохожим на родителей. Отпустить, переживая, грустя, тоскуя о том, что ребенок растет и никогда уже не будет прежним – милым, послушным, удобным…

Отпустить, потому что это жизнь. И она течет. И лучше не становиться на пути этого потока, а пытаться смотреть на него с уважением, принятием, грустью и восхищением. Отпустить – это наблюдать за тем, как созревает яблоко, и понимать, что наступит момент, когда оно напитается соками, оторвется и покинет яблоню. Важно пожелать ему доброго пути, благословить его. И это лучший исход: грустный и радостный одновременно. Если же яблоко останется на яблоне, то скоро оно сморщится, потеряет свои соки и будет висеть на ветке в виде скукоженного, загнившего плода.

Но вернемся к нашей истории. Минг не желает слышать свою дочь. Она в ярости. Бабушка, видя все это, кричит: «Ритуал!» – и просит Мэй отвлечь панду. Отец Мэй отчаянно чертит линию вокруг медведицы, а та гонится за Мэй и ревет:

– Вернись! Думаешь, ты уже взрослая? Врать мне? Как ты можешь так вести себя!

– Это ерунда. Я могу и похлеще.

С этими словами она поворачивается спиной к маме и начинает плясать, вращая попой. Мама в шоке, ведь Мэй демонстрирует свободную телесную экспрессию, а своей мохнатой пандовской попой она вертит так ловко и смело, что сразу понятно, куда она готова отправить свою маму в случае дальнейших поползновений на ее свободу. Между пандами происходит словесная перепалка.

– Я просто пыталась попасть на концерт! – кричит Мэй.

– Я в жизни не была на концерте. Всегда была на первом месте. Я пыталась быть хорошей дочкой.

– Прости, что я не идеальна и что не была достаточно хороша. И извини, что никогда не буду, как ты!

С этими словами Мэй с разгону ударяется в огромную голову мамы-панды. Минг валится на землю. Мэй от удара также отлетает и, стукнувшись о пол, превращается в девочку. Она видит, как на небе заходит красная луна. Еще есть совсем немного времени, чтобы успеть провести ритуал, иначе мама может навсегда остаться животным.

Помощь рода

Мама-панда лежит на земле, а Мэй бежит к ней. Дочь просит прощения и тянет Минг в круг, но у нее ничего не получается. В этот момент бабушка со словами: «Сунь Ли, дай мне сил» – разбивает свой амулет и превращается в большую красную панду. Ей тоже в свое время пришлось усмирить в себе природную, живую, сексуальную, манкую женскую часть, но сейчас ей нужна ее сила, чтобы спасти дочь. Они вместе с Мэй тянут маму-панду в круг и зовут на помощь родственников. Это тот случай, когда нужна помощь всего рода.

Все женщины семьи устремляются к ним, на ходу разбивая свои амулеты и превращаясь в красных панд. Они начинают петь и тащат Минг в круг. «Громче, – кричит им шаман, – круг не работает!» Но тут песню подхватывают подруги Мэй, а потом и солисты группы «Фортаун». Весь стадион подпевает им.

Неожиданно Мэй опять оказывается в бамбуковом лесу, она бежит по нему и зовет свою маму. В лесу героиня натыкается на плачущую девочку – это ее мама в возрасте Мэй. Минг, не сдерживая слез, просит у нее прощения:

– Прости меня. Это моя вина.

– Что случилось?

– Я ударила мою маму. Я так разозлилась, я вышла из себя, мне надоело быть идеальной. Она никогда не будет довольна мной. Никто не будет.

Со словами: «Я знаю, так кажется, но все по-другому» – Мэй берет маму за руку и ведет через лес. Они выходят на поляну, на которой видят своих родственников. Минг подходит к своей маме, та смотрит на нее, а потом вдруг обнимает дочь. Минг просит прощения у своей матери, но та со словами: «Не надо извиняться» – подходит к Мэй. Все женщины рода выстраиваются друг за другом, они по очереди подходят к зеркалу, которое разделяет их на людей и красных панд, и исчезают в бамбуковом лесу. Последними к зеркалу подходят Мэй с мамой. Мама просит дочь вместе с ней пройти через зеркало, но Мэй в сомнении. Между ними происходит трогательный диалог.

– Я меняюсь, мам. Я наконец-то разобралась в себе. Но я боюсь, что это может нас разлучить.

– И я. Я понимаю, Мэй. Ты так сильно пытаешься всех осчастливить, но ты забываешь о себе. Если я тебя так воспитала – прости меня. Не сдерживайся. Ни для кого. Чем дальше ты зайдешь – тем больше я буду гордиться тобой.

После этих слов Мэй с мамой прикасаются ладонями друг к другу и какое-то время стоят так. Вскоре зеркало вместе с изображением мамы исчезает, и девочка остается одна в бамбуковом лесу. Заходит красная луна, и перед Мэй появляется образ Сунь Ли. «Я ведь не пожалею?» – спрашивает у нее героиня. Сунь Ли молча подхватывает Мэй, они превращаются в панд и вместе уносятся к красной луне.

Последняя сцена мультфильма переносит нас в семью Мэй. Произошедшие события не оставили без изменений не только Мэй, но и бабушку с мамой. Мы видим, что женщины научились слушать и уважать друг друга и неплохо ладят между собой. На фоне происходящих событий звучит голос Мэй, она рассказывает, как изменилась ее жизнь:

– Когда мне исполнилось 13 – жизнь сошла с ума. Люди все еще обсуждают панда-апокалипсис. Мы с мамой называем это болезнью роста. И да, иногда я скучаю по старому – ничто не вечно под луной. Внутри каждого сидит зверь. Все мы прячем свои странные, громкие, нелепые черты. Многие никогда не выпускают их наружу, а я выпустила.

Приняв в себе и свою «хорошую девочку», и панду, и отличницу, и мамину помощницу, и любительницу подростковой музыки, и подругу, и многие другие свои части, Мэй наконец обрела целостность, а семья решила давнюю и болезненную проблему, научившись принимать агрессию как часть здорового взросления.

Резюме «Типичный подросток»

Как появляется феномен. Ребенок, согласно нормам развития, в подростковом возрасте начинает бунтовать. Таким способом он пытается сепарироваться от родителей, построить свою идентичность, сгруппироваться со сверстниками. А еще с помощью протестов подросток учится выражать агрессию.

Такое поведение является нормативным. Оно показывает, что ребенок переживает подростковый кризис. В результате удачного разрешения этого кризиса у ребенка формируется новая идентичность, новый образ Я, который на много лет вперед определит его смыслы, цели и задачи.

Как проявляется феномен. У подростка появляются секреты. Подруги и друзья впервые в жизни становятся важнее родителей. Возникают альтернативные интересы, взгляды, вкусы, первые влюбленности, конфликты из-за формирующейся системы ценностей, которая не совпадает с родительской. Ребенок вступает в период кризиса. Проявлением этого кризиса является разворачивающийся конфликт отношений – как между ребенком и родителями, так и внутри Я ребенка.

Если процесс взросления-сепарации протекает удачно, формируются границы Я и, соответственно, идентичность подростка – она знаменует переход человека ко взрослой жизни. В случае очень жестких репрессий и непринятия изменений ребенка, подросток либо остается покорным и не взрослеет, либо всю оставшуюся жизнь периодически устраивает бунты и революции против любых родительских фигур – начальников, командиров, руководителей.

Как перестать быть «Типичным подростком» и/или как помочь «Типичному подростку»

1. Проанализировать характер сепарации у родителей подростка и выявить, как они формировали свою идентичность.

2. Принять неизбежность изменений, проявляющихся в отделении-отдалении от родителей, формировании нового круга доверенных лиц, новых интересов и желаний.

3. Верить в разумность и нормативность агрессивного поведения как способности отстаивать себя и добиваться своих целей.

4. Поддержать подростка в ситуации, когда он превращается в кого-то, кем не являлся раньше, и поделиться своим опытом.

«Снежная королева»

Сказка про обольщающего взрослого и введенного в искушение ребенка, или История про этапы исцеления людей-снежинок

Он складывал из льдин целые слова, но никак не мог сложить того, что ему особенно хотелось: слово «вечность».

Ганс Христиан Андерсен, «Снежная королева»

Нарциссическая травма и история Кая

Нарциссизм – одна из самых часто обсуждаемых проблем в кабинете психолога. Если в начале XX века типичными пациентами были люди с истерическим типом личности, а середина прошлого века характеризовалась как «шизоидный мир», то сейчас именно люди-снежинки все чаще и чаще приходят к нам на прием.

Чтобы яснее понять суть проблемы нового мира, мы разберем, какими способами формируется нарциссизм и как он влияет на взаимодействие с окружающими. В качестве иллюстрации процесса используем произведение Ганса Христиана Андерсена «Снежная королева». Сказка состоит из семи историй. Кратко вспомним сюжет.

В первой истории говорится про зеркало тролля, в «котором все доброе прекрасное уменьшалось донельзя, все же негодное и безобразное, напротив, так и бросалось в глаза и казалось еще хуже». Разбившись на мелкие осколки, зеркало не утратило свои качества. Каждый осколок, попадая в глаз либо в сердце человеку, навсегда менял его мировосприятие и отношения с окружающими.

Вторая история посвящена Каю и Герде – двум детям, чью крепкою дружбу разрушил осколок зеркала тролля, попавший мальчику в глаз и сердце. После этого Кай повстречал Снежную королеву, которая увезла его с собой.

Все оставшиеся истории описывают путешествие Герды, в которое она отправляется ради спасения Кая. В процессе событий Герда встречает ряд персонажей: женщину, умевшую колдовать, принца и принцессой, маленькую разбойницу и северного оленя, лапландку и финку. Преодолев все препятствия, Герда находит Кая и вызволяет его замка Снежной королевы.

Чудесная история, замечательная концовка, яркий сюжет, но при чем тут нарциссизм? Сейчас объясним.

Нарциссизм как клинический феномен

Начиная анализ сказки, сталкиваешься с парадоксом. С одной стороны, написано большое количество статей и книг, посвященных нарциссизму, с другой – до сих пор не существует одной концепции этого феномена. Психиатры осторожно относятся к нему. Это объясняется тем, что в классификаторе психических заболеваний МКБ-10 для него пока не выделена отдельная рубрика.

Нарциссическое личностное расстройство только в 1980 г. было включено в руководство DSM-3[38]. Согласно ему, нарциссизм диагностируется при установлении пяти и более признаков, среди которых:

1. Грандиозное чувство самозначимости.

2. Вовлеченность в фантазии о неограниченной власти и успехе.

3. Вера в свою уникальность, оценить которую могут только избранные.

4. Потребность в восхищении.

5. Ощущение привилегированности.

6. Эксплуатация других в межличностных отношениях.

7. Отсутствие эмпатии.

8. Зависть к чужим достижениям.

9. Вызывающее, наглое поведение.

Чтобы понять, склонен ли человек к нарциссизму, нужно понаблюдать за ним и выяснить, ждет ли он подтверждение своего успеха от окружающих и нужны ли ему другие, чтобы увидеть в себе ценность. Нарцисс уверен: нет на свете людей прекраснее него. Нарцисс не умеет создавать прочную теплую связь с людьми и часто испытывает душевную пустоту. Чтобы защитить себя от нее, такой человек использует самые примитивные психологические защиты – идеализацию («Ты самый лучший») и обесценивание («Да не принимай ты близко к сердцу!»).

Особенности самоощущений и представлений о себе у нарциссов заключаются в том, что они испытывают фальшь, стыд, зависть или полярные переживания – самодостаточность, тщеславие, превосходство. Нарцисс в своих глазах либо грандиозен, либо ничтожен.

Нарциссизм и нарциссическая травма

Название этого расстройства происходит из античного мифа о Нарциссе – прекрасном юноше, влюбившемся в свое отражение и умершем от безответной любви к самому себе. Эта история – отражение проблемы таких людей, сущность которой заключается в невозможности Нарцисса создавать прочную связь с окружающими. Под такой связью мы имеем в виду умение видеть в собеседнике, партнере личность, относиться к человеку как ценности, уважать его непохожесть, вступать с ним в отношения не только ради каких-то достижений, быть способным к настоящей близости.

Мы часто сталкиваемся с вопросом: ребенок в семье нарциссов обязательно вырастет нарциссом? Ответ – не обязательно. Но есть высокий риск того, что у него появится нарциссическая травма. А это не одно и тоже, что и расстройство. Сейчас объясним, в чем разница и зачем эта информация необходима нам для понимания проблемы Кая.

Типичная ситуация, приводящая к возникновению нарциссического расстройства, – воспитание ребенка по типу «нарциссического расширения». То есть родители как бы создают проект «золотой ребенок» и поднимают на знамя лозунг: «Наш сын (дочь) – лучший!». В этом случае ребенок обречен проживать сценарий, навязанный семьей. Любое отклонение от этого сценария вызывает отвержение со стороны родителей. Такой ребенок получает метапослание: «Будь тем, кем я хочу тебя видеть, и я буду тебя любить». Вследствие этого развивается «ложное Я», то есть защитная маска. Чтобы сохранить ее, от ребенка требуются недюжинные усилия.

Стоит сказать, родители-нарциссы могут как пытаться реализовать свой проект, так и проявлять любовь, понимание, эмпатию к ребенку. В случае преобладания нарциссического давления основной задачей ребенка становится выполнение определенных функций и соответствие ожиданиям родителей. Например, ребенок может бояться сказать «нет» на предложение матери записаться в спортивную секцию, чтобы не быть наказанным или отвергнутым.

Но в жизни встречаются и другие причины возникновения нарциссизма, которые родом не из детства, а были сформированы позднее. Например, в результате отвержения со стороны авторитетов (наставника, начальника) или после попадания в ситуацию публичного порицания, унижения и обвинения. Или при длительном разрушающем воздействии на самооценку личности в виде обесценивания, критики.

Такой удар по образу себя в глазах общественности значимых людей может вызывать сильнейшую эмоциональную боль, которая способна разрушить даже самую устойчивую личность, привести к потере самоуважения и ощущению собственного ничтожества.

Суть проблемы состоит в неспособности человека переработать и принять случившееся из-за отсутствия в тот момент внутренних ресурсов или поддерживающего окружения. Так возникает нарциссическая травма, которая нарушает прежнюю структуру личности человека.

Нарциссическая травма, как и любая другая, раскалывает Я как минимум на две части:

• «внешне нормальную» часть личности – ВНЛ, которая продолжает жить обычной жизнью, избегая травматических воспоминаний;

• «аффективную» часть личности – АЛ, которая определяется травматическим опытом, переполнена разрушительными, неистовыми эмоциями, возникшими во время травматизации. Эта часть весьма ограничена в своих возможностях, самопонимании, самосознании.

Эти две части не встречаются между собой, что ведет к обеднению всех жизненных сфер.

За нарциссической травмой, приводящей к описанной структурной диссоциации, может следовать развитие посттравматического стрессового расстройства – ПТСР – и появление различных диссоциативных феноменов. Человек блокирует в своем сознании ужасные и позорные воспоминания, чтобы уменьшить тревогу. Он может избегать говорить о травме, отрицать гнев и ярость, слабоэмоционально реагировать на важные события: «Все было не так, как ты говоришь!», «Я не желаю это обсуждать!».

В работе с нарциссами необходимо сначала выяснить, в результате чего возник нарциссизм – из-за игнорирования ребенка в детстве или из-за травмирующего события. В случае неверной диагностики терапевтический процесс может усугублять возникшее состояние. Иногда метафорически его описывают как попадание в «воронку травмы».

Получается, мы имеем два варианта формирования нарциссизма у человека. Первый вариант подразумевает, что родители-нарциссы создают ребенка «под себя», второй включает в себя получение человеком травмирующего опыта, который он не в силах пережить.

Нарциссам внушают: «Ты самый лучший, остальные – ничтожны».

Травматикам внушают: «Ты ничтожен, остальные лучше тебя».

Как отличить нарцисса от человека с нарциссической травмой? Посмотреть, какие именно психологические защиты он использует. В обоих случаях это расщепление человека на отдельные субличности. Но в ситуации с «настоящими» нарциссами это расщепление происходит в рамках одной характеристики ощущений – эмоциональной, мыслительной или поведенческой, а в случае с травматиками расщепление происходит во всей личности человека.

Например, «настоящий» нарцисс может воспринимать себя то как грандиозного, то как ничтожного. То есть его мнение о себе постоянно меняется. И если, например, нарцисс начинает обесценивать себя, а вы в этот момент подтверждаете его никчемность: «Да, ты ничего не умеешь!», то он быстро перестанет с вами общаться. А травматик, наоборот, может подтвердить ваши слова, а к комплиментам о том, какой он умный, сильный и проницательный, отнесется с недоверием. При этом стоит отметить, что из-за того, что у травматиков расщепление происходит во всей личности, он часто диссоциирует – «отключается» от реальности. Например, занимаясь мыслительной деятельностью, находясь во взаимодействии с другими, он «отрубает» чувства и ничего не ощущает относительно происходящего.

В силу этого необходимы разные стратегии работы с этими категориями клиентов. При работе с нарциссом нужно тактично, но настойчиво конфронтировать с проявлениями грандиозности, а также постоянно интерпретировать используемые им защиты и прояснять чувства, особенно зависть и жадность: «Может ли быть так, что это чувство возникает у вас в связи с…», «Возможно ли, что…».

В то же время работа с травматиком предполагает восстановление его Я – вместе с «замороженной» его частью – и доброжелательное принятие его идеализации или обесценивания. Задачей становится интеграция всех отщепленных, отвергнутых частей, возвращение всего спектра переживаний, чтобы достичь полноты жизни.

На наш взгляд, история жизни Кая – это как раз случай нарциссической травмы, хотя при первом прочтении может показаться, что мы имеем дело с «настоящим» нарциссом. Внесем последние штрихи в анализ идентичности человека и перейдем к разбору истории.

Нарушения самопонимания как следствия нарциссической травмы

Мы будем рассматривать людей с нарциссической травмой через призму их самоидентичности.

Идентичность – это непрерывный, изменяющийся поток переживаний человеком своего соответствия. Это своего рода паспорт вашей личности. Идентичность может быть разной: культурной, гендерной, профессиональной. Но она всегда – совокупность черт, которая делает вас именно вами. Например: «Я Алексей, мне 35 лет, я успешный айтишник, живу в России, люблю заниматься спортом, неудачник в отношениях».

Идентичность динамична. Она меняется в связи с обстоятельствами, временем, местом жительства и пр. Вспомните себя 5 лет назад. Наверняка у вас трансформировались взгляды и увлечения.

В структуре идентичности можно выделить следующие компоненты:

• Я-концепция, или образ Я, – совокупность представлений человека о самом себе;

• концепция Другого, или образ Другого, – что мы думаем о своем окружении, партнере, родителях;

• концепция мира, или образ мира, – какой мы видим окружающую действительность.

Все три элемента идентичности находятся во взаимосвязи и взаимовлиянии. Любое изменение в одном из элементов влечет за собой перестройку всей системы.

В норме идентичность должна регулярно трансформироваться и развиваться. Но, как ни парадоксально, одно из условий здоровой личности – стабильность. Именно она дает человеку ощущение устойчивости Я во времени. И это одно из условий здоровой идентичности – баланс динамичности и статичности. Динамичность и статичность – полярные стороны нашего Я.

Другие критерии здоровой идентичности: дифференцированность и ее противоположный полюс – диффузность; фрагментарность и ее противоположность – целостность.

Дифференцированность – это осознование и выделение многих сторон или качеств своего Я. Например: «Я мужчина, профессионал, умный, настойчивый, честный и т. д.». На другом полюсе диффузность – отсутствие у человека ясных целей, ценностей, убеждений.

Целостность означает переживание внутреннего единства, несмотря на кажущуюся разнородность качеств человека:

«Я умею сострадать, но могу быть и холодна к проблемам других». Фрагментарность предполагает существование в Я отдельных разобщенных его аспектов. Пример крайней фрагментарности – это Кевин, персонаж фильма «Сплит», в котором живет 24 субличности, поочередно занимающих его тело.

В норме должен быть баланс между динамичностью и статичностью, а также высокий уровень дифференцированности и целостности. К тому же в норме мы должны воспринимать других таким же образом. Неумение выделять в людях разные черты приводит к тому, что человек будет строить оценку окружающих по полярному типу «хороший – плохой», «свой – чужой» и т. д. Тоже самое относится и к представлениям о мире.

Человек со здоровой идентичностью и самопониманием имеет динамический, теплый контакт с собой, окружающими и миром, может творчески реагировать на изменения и адаптироваться к трансформации среды. Нарциссическая травма же способна разрушить контакт с собой и другими.

Идентичность формируется на протяжении всей жизни, но именно подростковый возраст (12–19 лет), по Эрику Эриксону[39], – наиболее важный период ее развития. На него приходится основной кризис идентичности. За ним следует либо обретение «взрослой идентичности», либо задержка в развитии – «диффузия идентичности», ролевое смешение (взрослая женщина ведет себя как ребенок) и непрерывный поиск ответов на вопросы: «Кто Я? Какой Я?».

Главная задача подросткового возраста – собрать воедино все знания о себе и встроить их в целостный гештальт: личную идентичность, которая позволяет опираться на прошлое, планировать будущее и осознавать существующее «здесь и сейчас».

Подростки живут в мире противоречий – «моратория» идентичности. В ситуации нарциссической травмы в подростковом возрасте удару подвергается еще нестабильное, несформированное, «слабое» Я. Критика внешности и поведения, обесценивание достижений, унижения, запреты, безразличие, агрессия со стороны окружения могут нанести серьезный ущерб ребенку и остановить процесс формирования идентичности.

Но и взрослый человек, не переживший «подростковый кризис», также будет уязвим к изменениям мира – они будут травмировать его хрупкое Я.

А теперь давайте посмотрим, как изменился контакт Кая-подростка с собой, окружающими и миром после того, как он попал в травмирующую ситуацию.

Трансформация Я-концепции Кая

Согласно истории Андерсена, осколки зеркала тролля попали Каю в глаз и сердце. Осколки зеркала – метафора психической травмы, в результате которой у мальчика произошли изменения всех составляющих его идентичности.

Концепция Я (самопонимания). До появления травмы Кая можно считать типичным обладателем концепции Я подростка. Он был дружелюбным, доброжелательным и, самое главное, «теплым». Самые важные для него люди – это сверстники, Герда, партнеры по играм. Его представление о себе еще не сформировано окончательно. Он получает обратную связь важных людей – Герды в лице сверстников и бабушки как родительской фигуры, способен на гибкую адаптацию к изменениям.

Осколок зеркала превратил сердце Кая в кусок льда. Мальчик стал высокомерным, агрессивным, нечувствительным и «холодным». Мы замечаем проявления расщепления – нарциссические качели «идеализация – обесценивание». Например, когда Кай рассказывает Снежной королеве, «что знает все четыре действия арифметики, да еще с дробями, знает, сколько в каждой стране квадратных миль и жителей», она только улыбается в ответ. Каю в этот момент кажется, «что он и в самом деле знает мало».

Но это лишь внешнее проявление. Мы также видим расщепление между эмоциональными и когнитивными ощущениями. Он «…складывал разные затейливые фигуры из льдин, и это называлось „ледяной игрой разума“», «…да и само сердце его было куском льда». Кай интеллектуально вовлечен в деятельность, но его эмоции при этом отключены.

«…Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого: поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и самое сердце его стало куском льда». То есть хрупкая, только начавшая обретать устойчивость идентичность Кая «застыла», и для ее развития необходимо оживить, «разморозить» его сердце.

Концепция Другого (понимание других). Люди, пережившие травму, теряют интерес к окружению. Их социальные контакты становятся монотонными и автоматическими, лишенными заинтересованности и участия. Мы замечаем, что другие люди превратились в объекты постоянных насмешек и шалостей Кая.

…рассказывала ли что-нибудь бабушка, он придирался к словам. Да если бы еще только это! А то он дошел до того, что стал передразнивать ее походку, надевать ее очки и подражать ее голосу! Выходило очень похоже и смешило людей. Скоро мальчик научился передразнивать и всех соседей – он отлично умел выставить напоказ все их странности и недостатки, – и люди говорили:

– Что за голова у этого мальчугана!

А причиной всему были осколки зеркала, что попали ему в глаз и в сердце. Потому-то он передразнивал даже миленькую маленькую Герду, которая любила его всем сердцем.

Кай совершенно утратил способность к эмпатии и может сообщить той же Герде: «Какая ты сейчас безобразная!»

Концепция мира. Восприятие мира человеком, который подвергся нарциссической травматизации, тоже меняется. Андерсен описывает такое состояние так: «Холодно, пустынно, мертво и грандиозно!»

Кусок зеркала тролля, попавший в глаза, меняет мировосприятие Кая: практически все, что раньше казалось ему привлекательным, вдруг стало безобразным и отвратительным. Его интерес привлекают лишь неживые предметы, снежинки стали «куда интереснее настоящих цветов». Мир Кая – это мир травматика.

Королевство мертвой матери

Мы рассматриваем эту сказку как удачную модель описания нарциссической травмы. Но мы помним, что иногда сердце ребенка «замораживается» гораздо раньше – в раннем детстве. И тем «троллем», который травмирует ребенка, чаще всего становится мать.

В сказке «Снежная королева» ничего не говорится о родителях Кая. Но в реальной жизни мы часто сталкиваемся с темой, которую французский психоаналитик Андре Грин обозначил метафорой «мертвая мать».

«Мертвая мать» – это вполне живой человек, который физически заботится о ребенке. Однако такая мать мертва психологически, потому что она впала в депрессию – из-за утраты, разочарования, потери. Смерть близкого родственника или ребенка, нежеланная беременность, выкидыш, измены мужа, унижения – все это может привести к тому, что мать погружается в свое горе и практически не интересуется ребенком.

Ребенок пытается привлечь внимание мамы тревогой, рассказами о ночных кошмарах или страхом перед неизведанными существами, психосоматическими симптомами, но все бесполезно. Когда он убеждается в том, что ни один способ не работает и он не может вернуть себе любовь мамы, включаются защиты другого порядка. Способом восстановить близость становится отождествление себя с «мертвой матерью» – и даже не с ней, а с ее внутренней пустотой.

Таким детям очень важно чем-то заполнить дыру в душе – например, развитием своего интеллекта. Они часто становятся заводилами компании, потому что раз за разом предпринимали безуспешные попытки оживить недоступную, неотзывчивую «мертвую мать» и достигли вершин в этом искусстве. Но, вырастая, они не умеют находиться в близких отношениях, не умеют любить и переживают постоянные разочарования в личной жизни.

В сердце такого ребенка находится его «мертвая мать», как Снежная королева в сердце Кая. И поэтому они не могут устанавливать здоровую привязанность – их сердце уже не свободно. У них нет ни любви, ни ненависти – только «прохладные отношения». Испытываемая ими боль так невыносима, что они предпочитают заморозить свое сердце и тоже омертветь.

В терапии наши клиенты часто жалуются на внутренний холод. Они пытаются встретить близкого человека, но как только такой человек возникает, убегают от него изо всех сил. Они стараются выбирать недоступные объекты любви – такие, как мать, от которых невозможно получить тепло. Владычество «мертвой матери» ведет к одиночеству, несмотря на наличие всех формальных составляющих счастливой жизни: жены/мужа, детей, профессиональных достижений.

Попытка извлечь осколок «зеркала тролля» обычно безуспешна, если только человек не проходит глубинную и длительную психотерапию. Но даже длительная работа изобилует ловушками – чем ближе психолог к ядру замороженной боли, тем больше пустоты появляется у клиента. Нарцисс пытается быть идеальным – для психолога так же, как для своей матери, которая когда-то его «отвергла».

Терапевтическое путешествие Герды

Путешествие Герды можно рассматривать как метафору терапии. Понимая всю условность этой метафоры и помня о том, что терапия как профессия определяется условиями сеттинга (границы, ответственность, организационные вопросы), тем не менее мы считаем эту историю удачной иллюстрацией специфики работы психолога с клиентами с нарциссической травмой.

Такой человек, несмотря на кажущуюся доступность для терапевта, реально находится в другом мире – «мире Снежной королевы», и достучаться до него очень сложно. Замораживание, анестезия – его единственный способ сохранить свою условно целостную идентичность, оставляя видимость жизни. Потеря чувствительности – это способ справиться с сильной травмой.

Кай не чувствует своего Я (нет эмоций, желаний), тела (он без одежды пребывает на ледяном холоде), не чувствителен к Другому (равнодушен к Герде, которая пытается его спасти) и к окружающему миру (занят абстрактной деятельностью и не замечает ничего вокруг, кроме кусочков льда).

Сложный путь, который проделала Герда для спасения Кая, показывает множество препятствий, существующих в терапии клиентов-травматиков. Эти препятствия можно отнести к своеобразным «терапевтическим ловушкам» или иллюзиям благополучия.

Встречи Герды с персонажами сказки можно, на наш взгляд, рассматривать как контакт с различными отщепленными аспектами Я мальчика. Неслучайно в истории Андерсена Герда на протяжении всего пути не встречается с реальным Каем (за исключением сцены в финале), а лишь с его «нарциссическим двойниками» – отщепленными частями, осколками его Я.

Первая встреча: иллюзия благополучия мира

Первой, кого встретила Герда, была женщина, умеющая колдовать. Она жила в доме с красивым садом, полным цветов. Эта встреча ознаменовывает этап взаимодействия с клиентом, который можно назвать иллюзией благополучия жизни (мира). При первой встрече клиент с нарциссической травмой предъявляет свой фальшивый, иллюзорный мир, в котором он всем доволен. Для него это возможность укрыться и защититься от повторной травматизации, способ избежать боли. Розы, спрятанные колдуньей от Герды под землей, символизируют глубоко погребенные воспоминания о травматических событиях и переживаниях.

Однако психолог всегда следует за знаками, так как невозможно уничтожить все следы пережитого опыта. Так, например, Герда находит нарисованную розу, которая возрождает в ее голове ассоциативный ряд «роза – Кай». Девочка пытается отыскать настоящие розы, но только ее слезы, упавшие на землю, приводят к возрождению розовых кустов.

Так, слезы Герды отсылают нас к идее чувствительности терапевта, его возможности предъявлять свои переживания, созвучные переживаниям клиента. Именно аутентичность психолога – необходимое, но недостаточное условие для начала путешествия к травмированному Я клиента. В результате этой работы происходит первая встреча с реальным миром нарцисса, который не похож на созданный им оазис благополучия.

Иногда психолог может поддаться очарованию иллюзорной реальности нарцисса и попасть в ловушку подобно Герде, которая, лишь вырвавшись из сада колдуньи, заметила, что «лето уже прошло, на дворе стояла поздняя осень, а в чудесном саду, где вечно сияло солнышко и цвели цветы всех времен года, этого не было заметно!..Каким серым, унылым казался весь белый свет».

Задача терапевта на этом этапе – помочь клиенту встретиться с реальным миром, с его многообразием, сложностью, неоднозначностью, с его множеством цветов и оттенков.

Вторая встреча: иллюзия благополучия Я

Следующая встреча Герды описывает очередную ловушку, в которую может попасть терапевт. Ее можно назвать иллюзией благополучия Я. Герда встречает ворона и рассказывает ему историю своих поисков Кая. В ответ ворон сообщает, что он видел его. У мальчика все хорошо, и он собирается жениться на принцессе. Герда решает проверить это сама, пробирается в дворцовую спальню и обнаруживает, что это не Кай, а другой человек.

В реальной жизни нарцисс тоже показывает своего благополучного двойника и зачастую предстает перед терапевтом «принцем», у которого все в совершенном порядке. Утратив бдительность, приняв искусный фасад за реальное Я, терапевт может решить, что клиенту больше не нужна его помощь.

Для специалиста, столкнувшегося на этом этапе терапии с такими проявлениями клиента, важна тонкая и осторожная работа. Лобовое проникновение с «парадного входа» включает действие психологических защит нарцисса. В истории Андерсена Герда пробирается к мнимому Каю с черного хода под покровом ночи и застает его спящим.

Спящий человек не представляет угрозы, что в контексте терапии означает ослабление защит и возможность увидеть человека таким, какой он есть. Так происходит развенчание очередной иллюзии – иллюзии фальшивого Я. Ресурсы психолога или помогающего лица на этом этапе: бдительность и гибкость. Бдительность позволяет заглянуть за фасад, не принимая за чистую монету демонстрируемое благополучие нарцисса, гибкость – возможность менять стратегии и тактики в поиске точек контакта с человеком.

Однако ситуация, когда терапевт застает нарцисса «обнаженным», вызывает у последнего много стыда. Клиент может «соблазнять» терапевта, продолжая делать вид, что все в порядке, и пытаться остановить терапевта в его дальнейшем продвижении, предложив, как в истории Андерсена, «оставаться во дворце, сколько она пожелает».

Третья встреча: на пути к возвращению чувствительности

Герда не поддается на очередные уловки и снова отправляется на поиски Кая. В лесу на нее нападают бандиты, отбирают все ее вещи, а сама Герда становится пленницей маленькой разбойницы. Маленькая разбойница – агрессивная, капризная, избалованная девочка. Герда заметила, что «глаза у нее были совсем черные, но какие-то печальные». Вначале она угрожает убить Герду, но в конце сменяет гнев на милость и даже помогает ей в поисках.

Если терапевт не останавливается и не поддается попыткам клиента очаровать и соблазнить его, а потом прорывается к стыду нарцисса, то неизбежно сталкивается с агрессией последнего. Этот этап работы мы назвали «иллюзия разрушительности».

В этот момент нарцисс и его способы контакта с окружающими становятся крайне разрушительными и деструктивными. Агрессия – это первое чувство, которое появляется у травмированного человека, и именно она несет «нагрузку» всех остальных переживаний. Любовь, привязанность, нежность, зависть, желание – все выражается через агрессию. Так, маленькая разбойница испытывает теплые чувства к Герде, но при этом, обнимая одной рукой героиню, она держит нож в другой и обещает ее пырнуть, если та пошевелится. Точно также маленькая разбойница взаимодействует с матерью, с северным оленем, другими своими зверушками.

Появление агрессии – позитивный момент в терапии. Психолог должен понимать, что только через возможность проявить агрессию к клиенту возвращается чувствительность. Терапевтической ошибкой было бы буквальное понимание агрессии и реактивное поведение специалиста. То есть психолог не должен в ответ проявлять агрессию.

На этом этапе работы основными становятся два типа вмешательства: отзеркаливание того, что происходит, и поддержка клиента в его выражении чувств. Так, Герда несколько раз пересказывает историю о Кае и не отвечает агрессией на агрессию, а добивается установления хорошего контакта с маленькой разбойницей, которая в итоге помогает героине. В терапии это считается свидетельством хорошего рабочего альянса и готовности нарцисса двигаться дальше.

Четвертая встреча: раненый целитель

Описанный выше этап работы весьма энергозатратен для терапевта. Ему приходится удерживать, замораживать ряд своих реакций и переживаний. Клиент здесь может быть достаточно разрушительным, и зачастую психолог сам нуждается в помощи, превращаясь, по меткому выражению Карла Юнга, в «раненого целителя». Эту помощь терапевту может оказать его супервизор.

Именно такими помощниками (супервизорами) в нашей истории являются лапландка и финка. Лапландка согревает, кормит и поит Герду. Финка возвращает ей уверенность в себе, сообщая, что не может сделать Герду сильнее, чем та есть в реальности:

– Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди, и животные? Ведь она босая обошла полсвета! Не у нас занимать ей силу! Сила – в ее милом, невинном детском сердечке. Если она сама не сможет проникнуть в чертоги Снежной королевы и извлечь из сердца Кая осколки, то мы и подавно ей не поможем!

Как супервизор финка выполняет следующие функции:

• поддерживающую, когда говорит, что Герда движется в верном направлении и сможет преодолеть все препятствия;

• диагностическую – она объясняет, что «причиной же всему осколки зеркала, что сидят у Кая в сердце и в глазу»;

• дидактическую – информирует Герду о том, что осколки «надо удалить, иначе он никогда не будет человеком и Снежная королева сохранит над ним свою власть».

Так, чтобы помочь клиенту в восстановлении его чувствительности, терапевт должен быть чувствительным к самому себе. Экологичное обращение с собственными переживаниями и чувствами – важно условие работы с травматиками, особенно на начальных этапах возвращения их чувствительности. Важно помнить о параллельных процессах в терапии и супервизии и о том, что психолог в супервизии может воспроизводить реакции своего клиента, и это часто является ключом к пониманию терапевтического процесса.

Пятая встреча: исцеление травмы

Получив поддержку от финки, наша героиня оказывается в чертогах Снежной королевы. Андерсен дает мастерское описание травматического мира:

Как холодно, как пустынно было в этих белых, ярко сверкающих чертогах! Веселье никогда и не заглядывало сюда!..Холодно, пустынно, мертво и грандиозно!..Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого, – поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и самое сердце его стало куском льда.

Кай «сидел на одном месте – такой бледный, неподвижный, словно неживой. Можно было подумать, что он замерз».

Эпитеты, которые использует автор для описания мира травматика – «холодно», «пустынно», «мертво», «грандиозно», «неподвижный», «неживой», – отражают потерю чувствительности, своеобразную психическую анестезию. Последняя защищает человека от невыносимой боли.

Из-за душевного одиночества смысл жизни Кая свелся к «ледяной игре разума» – навязчивой попытке сложить из льдин слово «вечность». Здесь мы сталкиваемся с механизмом смещения, который типичен для травматиков. Сосредоточение внимания на навязчивой деятельности перемещает внимание и, следовательно, энергию от внутренней боли и эмоционального стресса. Кай находится в изоляции, он эмоционально мертв и не свободен. Снежная королева сказала ему: «Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет».

Ряд психотерапевтов называют совладание с тяжелыми эмоциональными переживаниями сделками, «которые люди заключают с жизнью». Это некий «обмен»: я «складываю льдинки», и тогда мне не больно. Выбирая такой способ реагирования на травму, человек получает облегчение душевных мук неопределенности, но остается не совсем живым.

Происходит фиксация: человек не может уйти от травмирующей ситуации, пока не переживет («пережует») ее. Парадокс в том, что люди зачастую не способны сделать это из-за слишком сильной душевной боли и сопровождающих ее чувств: страха, стыда, вины.

Человек блокирует свои переживания, мысли и чувства, поддерживая гештальт незавершенным. Он не в силах встретиться лицом к лицу с отчаянием, стыдом, виной, бессилием, ничтожностью. Перечисленные выше феномены – симптомы травмы как «замороженной боли».

Для работы с травмами недостаточно одних лишь интерпретаций и осознавания. Ведущим методом на пути к исцелению становится повторное переживание, или ре-переживание. Человек должен иметь возможность осознать и эмоционально пережить влечения, тревоги, конфликты своего прошлого. Чтобы грамотно переработать и «утилизировать» травматические переживания, нужно соблюсти ряд условий:

1. Чувства должны быть испытаны и выражены в присутствии того человека, на которого они теперь направлены. Можно создать символическое пространство при помощи метафорических ассоциативных карт, направленных фантазий, фотографий. Но в длительной терапии чаще всего этот человек – психолог.

2. Переживаемые заново чувства должны быть не просто осознаны, но и выражены тому, на кого они направлены.

3. Новый адресат старых чувств – психолог, на котого они теперь направлены, – должен быть готов обсуждать все переживания с интересом, объективно и без защит.

4. Клиент-травматик нуждается в помощи в понимании причины эмоций и аффектов, переживаемых им заново.

Итак, Герда видит Кая и бросается к нему. Однако Кай продолжает сидеть, все такой же неподвижный и холодный.

Тогда Герда заплакала; горячие слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили его ледяную кору и расплавили осколок…

Кай вдруг залился слезами и плакал так долго и так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами. Тогда он узнал Герду и очень обрадовался.

– Герда! Милая моя Герда!.. Где же это ты была так долго? Где был я сам? – И он оглянулся вокруг. – Как здесь холодно, пустынно!

Исцелиться от нарциссической травмы можно за счет повторного переживания остановленной психической – а иногда и физической – боли. Слезы Кая – это слезы мальчика, которому было больно, когда в глаз и в сердце попали осколки зеркала. Однако «там и тогда» переживание боли было заблокировано. Восстановление всех отколотых фрагментов идентичности клиента с нарциссической травмой возможно только «здесь и сейчас» в контакте с терапевтом или понимающим и принимающим человеком. Мы замечаем, как в результате катарсиса у Кая восстанавливается чувствительность к реальному миру – «Как здесь холодно, пустынно!», к Другому – «Милая моя Герда!.. Где же это ты была так долго?» и к самому себе – «Где был я сам?».

Чувствительность терапевта к себе и окружающим очень важна при терапии нарциссической травмы. Это – условие возвращения чувствительности клиента. «Замороженный», бесчувственный терапевт не способен помочь человеку вырваться из «чертогов Снежной королевы».

Любопытно, что человек, обретя чувствительность, автоматически получает пропуск «на выход»: льдинки сами складываются в слово «вечность», он становится «сам себе господином» без Снежной королевы и может подарить себе «весь белый свет». Лишь восстановление всей идентичности, «воскрешение» эмоций и чувств позволяют обрести целостность, витальность и продуктивность.

В конце истории содержится еще один интересный момент: дети Кай и Герда становятся взрослыми. Это происходит потому, что время травмированного человека останавливается, фиксируется в точке травмы, в результате чего возникает застревание в развитии. Исцеление вновь «запускает» для человека течение времени, предоставляя ему реальную возможность для взросления.

Резюме «Введенный в искушение ребенок»

Как возникает травма. Такая личность, как «Введенный в искушение ребенок», формируется в результате нарциссической травмы. Травма – это следствие попадания человека в сложную жизненную ситуацию, с которой он не может справиться. Из-за травмы человек отказывается от самого себя в пользу чужих идеалов и ценностей, теряет контакт с собой и маскирует боль.

Как проявляется травма. При первом знакомстве личность типа «Введенный в искушение ребенок» похожа на человека с нарциссическим расстройством, признаки которого: колоссальное чувство собственной грандиозности; фантазирование о неограниченных власти и успехе; вера в собственную уникальность; потребность в восхищении; ощущение избранности и т. д. Однако при взаимодействии с травматиком за фасадом его замороженности, холодности, отстраненности можно обнаружить тоску по прежним близким отношениям, прежнему образу жизни, подавленным потребностям и др.

Как перестать быть «Введенным в искушение ребенком» и/или как помочь «Введенному в искушение ребенку»

1. Создать теплую, поддерживающую, уважительную атмосферу в отношениях с ним.

2. Осторожно исследовать чувства пустоты, ненужности, выключенности из жизни, а также ощущение разрозненности во внутреннем мире.

3. Помочь в проработке травмы (ситуации соблазнения), возникшей из-за обесценивания, насилия, унижения и т. д.

4. Помочь преодолеть последствия травмы: нежелание вступать в контакты с людьми, холодность, подозрительность, отстраненность, недоверчивость и др.

5. Помочь осознать используемые защиты, прежде всего – идеализацию, обесценивание, расщепление.

6. Помочь восстановить и вернуть чувствительность: способность переживать и выражать нежность, тепло, заботу, проявлять агрессию и др.

7. Помочь заметить Другого как реального, живого, а не идеализированного человека, восстановить интерес к его жизни, чувствам, желаниям и потребностям.

8. Вновь увидеть мир в полноте его красок и оттенков в противовес черно-белому восприятию.

9. Поддержать человека в развитии здоровых представлений о себе, включая историю переживания травмы соблазнения, проявляющуюся через чувство пустоты, расколотости, разбитости, за которыми скрыта подавленная ярость, стыд, вина и др.

10. Помочь принять как свои возможности, ресурсы, так и свои ограничения.

11. Поощрять человека в его социальных контактах.

12. Поддержать в формировании отношений, где он способен принимать заботу, теплоту, поддержку, участие, сочувствие и проявлять их по отношению к другим людям.

«Кунг-фу панда»

Мультфильм про эксплуатирующих отцов и использованных детей, или История о роли ранних отношений с родителями в становлении идентичности

Чего стоит жизнь? Стоит ли она того, чтобы быть прожитой?

Альбер Камю

Предисловие

В психотерапии принято определять степень развития личности теми отношениями, которые у человека сложились в детстве. Яркой иллюстрацией этой идеи является мультфильм «Кунг-фу панда». Его сюжет построен на противопоставлении двух героев – панды По и барса Тай-Лунга. Эти персонажи позволяют создателям истории продемонстрировать зрителю полярные ценности, мировоззрение и жизненные стратегии, сформированные в детстве.

Кратко напомним сюжет. Панда – первый герой – мечтает стать мастером кунг-фу. Он случайно попадает на фестиваль боевых искусств, на котором его избирают Воином Дракона. Это кардинально меняет жизнь По. У него появляются новые обязательства: Воин Дракона должен спасти долину и победить барса Тай-Лунга – второго героя. Кульминация фильма – это встреча двух героев. В ходе нее происходит решающее сражение за право обладания Свитком Дракона.

Родители и дети

Чтобы понять героев, необходимо проанализировать путь их развития. Давайте посмотрим на истории жизни и взаимоотношений панды и барса и попытаемся понять, как на их мировоззрение повлияли родители.

Согласно сюжету, отец По вовсе не медведь, а гусь. При помощи такого приема создатели мультфильма подчеркивают уникальность каждого ребенка, имеющего право быть безусловно принятым своим родителем, даже если у них есть явные различия. А еще выбор именно таких контрастных персонажей говорит о том, что ребенок прежде всего – Другой и не должен быть копией мамы или папы. В фильме это доведено до гротеска. Панда – животное, гусь – птица, то есть персонажи принадлежат к разным классам. Они совершенно различные.

Отец панды – известный в городе лапшичник, владелец собственного ресторана. Его бизнес вполне успешен и приносит семье доход. Отцу было бы приятно, если бы сын продолжил его дело. Однако панда выбирает другой путь, и отец позволяет ему идти своей дорогой. Это происходит потому, что гусь как отец – добродушный, чувствительный, оптимистичный, принимающий и понимающий себя и других.

Мы уже упоминали термин «достаточно хорошая мать», введенный Дональдом Винникоттом. Напомним, что под ним понимается родитель, способный заботиться о ребенке, быть эмпатичным, эмоционально отзывчивым, поддерживающим и принимающим. Неважно, родной этот родитель или он замещает отца или мать, – важно, чтобы он выполнял эти функции.

Гусь как раз такой родитель для По. Он поддерживает и заботится о панде, тем самым поддерживая развитие его здоровой самости (способности быть собой). Последняя становится основой самопринятия, самоподдержки, саморегуляции, самоуважения и др.

Семейная ситуация Тай-Лунга контрастирует с жизнью По. Его воспитал приемный отец Шифу, признанный мастер кунг-фу. Родные родители барса бросили его, что говорит об отсутствии поддерживающего и понимающего окружения в его раннем детстве. Мастер Шифу – профессионал в области обучения кунг-фу. Он вырастил и воспитал барса, однако был для него не столько родителем, сколько учителем. Основные его функции как педагога – тренировка и оценка.

Смотря мультфильм, возможно, вы заметили, как мастер кунг-фу взаимодействует с учениками. Чаще всего он отстранен, эмоционально холоден и строг. Так же Шифу общался и с Тай-Лунгом. Он растил его согласно своему проекту, самозабвенно вкладываясь в его обучение. Однако, в отличие от панды, у Тай-Лунга не оказалось выбора: его жизненный путь был предрешен отцом-учителем. Конечно, функции, связанные с обучением, социализацией, освоением требований и норм необходимы ребенку на последующих этапах развития. Но маленькому ребенку нужен просто «достаточно хороший родитель». И этого вполне довольно для развития его Я.

Таким образом, окружение, в котором вырос каждый из персонажей, определило их дальнейшее развитие. В мультфильме мы встречаемся с уже взрослыми героями, обладающими устойчивой структурой личности.

Мечты и реальность

При первом взгляде на панду бросается в глаза его конституция. Он выделяется своими размерами и избыточным весом. Такой тип телосложения называется пикническим и характеризуется склонностью к полноте, мягкими чертами лица, здоровым, часто чрезмерным аппетитом и хорошим пищеварением.

Согласно мнению российского и советского психиатра Петра Ганнушкина, это соответствует циклоидному (биполярному) типу характера. Панду можно отнести к конституционально возбужденному подтипу. Ганнушкин дает следующее описание этой группы: активные, энергичные, предприимчивые люди. Они общительны, очаровывают своим остроумием, приветливостью, открытым характером. Но неустойчивое внимание и поверхностные, неглубокие интересы не позволяют им надолго сосредоточиться на одном предмете. В их работе не хватает выдержки, они склонны к построению воздушных замков и грандиозных планов. Для них типична склонность к лени и праздности.

Именно таким предстает перед зрителями По. Мы встречаемся с ним в тот момент, когда ему снится сон, в котором он сильный, неотразимый, вызывающий восхищение воин. Однако реальность совсем другая. Вместо восторженных криков почитателей мы слышим голос его отца, который говорит: «По, вставай, на работу опоздаешь».

Когда панда спускается вниз, отец заботливо спрашивает его: «Что тебе снилось, сынок?» Мы видим, каким смущенным и неуверенным становится в этот момент герой. К удивлению зрителя, после некоторых колебаний он отвечает, что ему снилась лапша.

– Тебе правда приснилась наконец лапша? О, счастливый день! Моему сыну наконец-то приснилась лапша. Это знак свыше, По! – восклицает радостный отец.

– Знак чего? – спрашивает панда.

– Чтобы я доверил тебе великую тайну секретного ингредиента моего секретно-ингредиентного супа, и тогда ты, По, выполнишь свое жизненное предназначение, и этот ресторан перейдет в твои руки, так же как он перешел ко мне от моего отца, к нему от его отца, а тот выиграл его у друга.

– Пап, это всего лишь сон. Неужели тебе никогда не приходило в голову ничего, кроме лапши?

– Признаюсь, когда я был молодым и необузданным, я подумывал о том, чтобы сбежать из дому и научиться делать тофу, – признается гусь.

Этот момент ярко показывает, насколько важно для ребенка соответствовать ожиданиям родителя. В некоторых случаях, когда мечты ребенка и планы родителя не совпадают, это приводит к внутренним противоречиям. Но если ребенок отрицает свои желания в детстве, то может всю свою жизнь следовать чужому сценарию. Когда родитель видит в ребенке продолжение себя, ребенок может слиться с этим присвоенным образом, теряя чувствительность к своим потребностям, желаниям, формируя фальшивое Я.

Семейный сценарий и сепарация

В семье, где воспитывается панда, принято следовать сценарию. Показывая портреты предков, гусь сообщает сыну, что все его родственники по мужской линии были лапшичниками. Правда, гусь при этом замечает, что в молодости у него возникали идеи нарушить семейную традицию и заняться другим делом, которое, однако, тоже было связано с приготовлением пищи.

Профессия гуся не случайна. Приготовление еды относится к традиционным женским функциям. Это говорит о наличии в его Я и женских, и мужских сторон: материнских, связанных с заботой и кормлением, и отцовских, проявляющихся в проектировании жизни сына. На наш взгляд, именно такая внутренняя гармония делает гуся более терпимым к «инаковости» сына. Это позволяет панде расширить границы для поиска себя и создать собственный сценарий жизни.

Другой отец, мастер Шифу, – сугубо маскулинный персонаж. В нем чувствуется сила, властность, прямолинейность, уверенность в себе. Во всем его образе нет даже намека на сомнения и колебания. Его телесная организация, прямая осанка, походка являются отражением его внутренних качеств: зажатости, негибкости.

Реальность мастера Шифу четко определена. Он не слышит себя, не слышит других. Для внутреннего мира мастера характерно эмоциональное уплощение, все его переживания и чувства находятся под контролем. Его взаимодействие с учениками строится на замечаниях, указаниях, оценке.

Авторитет отца в мире мастера Шифу настолько незыблем, что подавляет любое проявление собственного Я у его учеников. Это мир крайностей: ты либо принимаешь точку зрения отца, либо объявляешься изгоем. Такая позиция препятствует развитию человеческих отношений.

Не готовый подчиняться, барс Тай-Лунг бросает вызов своему отцу – мастеру Шифу. То есть мирная сепарация от родительской фигуры оказалась невозможной, и Тай-Лунг отделился через полный разрыв всех отношений. Кажется, для него это было единственным способом освободиться от авторитетного и авторитарного отца.

Сепарация – необходимый этап в развитии каждого человека. Но когда вместо отделения происходит эмоциональный разрыв, человек лишается возможности опираться на семью, черпать ресурсы из опыта, историй, мифов своего рода. Поэтому важно, чтобы родители были готовы принять уникальность, отдельность ребенка и разрешили ему пройти свой путь.

Но, физически сепарировавшись от отца, Тай-Лунг остается зависимым от него психологически. Не получив признания от значимого родителя, он в ярости начинает разрушать все, что было дорого Шифу. Всю свою энергию он тратит на борьбу с отцом, с его авторитетом. Бунт Тай-Лунга против отцовской фигуры превращается в бунт против социальных устоев.

Мужское и женское

Нам кажется, что этот мультфильм можно отнести к разряду «мужских». Все действующие персонажи фильма, за исключением гадюки и тигрицы, – мужчины. Да и тигрицу смело можно отнести к фаллическим женщинам: она занимается тяжелым делом и, конкурируя с остальными, претендует на лидерство. Представленный нам мужской мир обычно предполагает отрицание и обесценивание женственности.

Но чтобы человек мог гармонично развиваться, ему необходимы как женские, так и мужские аспекты идентичности. Отрицание женственности проявляется и в том, что тигрица, несмотря на высочайший уровень владения кунг-фу, – не избранный ребенок. Героиню, так же как и Тай-Лунга, не выбирают воином Дракона. Кажется, что Тигрица маскулинна даже в большей мере, чем мужские персонажи. Это выражается в ее следовании идеальному образу сурового, непреклонного воина. Она не принимает панду с его шутками, гибкостью, открытостью, способностью к творчеству. Тигрица отвергает именно те качества в панде, которых не хватает ей самой.

В результате воспитания отстраненным и холодным отцом тигрица вытеснила свою женственность. Вся ее энергия направилась на то, чтобы удержаться от контакта со своей изолированной частью. Фанатичное следование образу идеального бойца как раз защищает Тигрицу от осознания своей женской половины личности. Даже когда все едят и нахваливают сваренный пандой суп, тигрица отказывается от еды и остается непреклонной: «Легенда гласит, что Воин Дракона способен долгие месяцы жить на росе с одного единственного дерева гингко и на энергии Вселенной». Размытая, противоречивая идентичность и перфекционизм тигрицы позволяют охарактеризовать ее организацию личности как пограничную.

Все окружение мастера Шифу отражает его внутреннюю организацию. Его ученики жесткие, логичные, суровые. В них нет внутренней гармонии. Но в панде она присутствует – в своей личности он соединил инь и ян. Поэтому на первый взгляд нелогичный выбор панды в качестве Воина Дракона становится оправданным.

Ребенок как нарциссическое расширение

Мастер Шифу – нарцисс и порождает вокруг себя нарциссическое окружение[40]. Его непринимаемые и отвергаемые потребности во власти, грандиозности, желание поставить себя выше других особенно ярко проявляются в приемном сыне и любимом ученике Тай-Лунге.

В таких отношениях барсу была отведена роль нарциссического расширения[41]. Тай-Лунг усваивает не только внешние атрибуты, связанные с обучением воинскому искусству, но и бессознательные, вытесненные стороны внутреннего мира своего отца-учителя. То, что мастер Шифу запрещает себе осознавать, воплощается в реальности его сыном.

Здесь мы видим симметрию, параллельные феномены в двух парах «отец – сын». Слабоосознаваемые желания отца-гуся, связанные с освобождением от семейного сценария, реализует его сын По. Вытесненные и отрицаемые потребности мастера Шифу во власти, совершенстве и признании воплощает в жизнь его приемный сын Тай-Лунг.

Не зря в Советском Союзе были популярными строки: «То, что отцы не допели, – мы допоем, то, что отцы не построили – мы построим». Те идеи, мечты и планы, которые предыдущее поколение транслирует детям, оказывают на них влияние и иногда ограничивают их выбор.

Выбор как предательство

Взаимосвязь родительских сценариев и установок с выборами детей показана в самом начале мультфильма. Обслуживая покупателей в кафе, панда узнает о том, что учитель Угвэй выбирает Воина Дракона. Он восклицает: «Я ждал этого тысячу лет!» По готов бежать на церемонию во дворец, но тут отец напоминает ему о необходимости взять с собой тележку с лапшой.

Мы видим, как меняется лицо панды, но он не отказывается, а, чтобы угодить отцу, даже берет с собой дополнительный груз – пирожки. Чтобы добраться до дворца, нужно преодолеть огромную лестницу. Для зрителя очевидно, что панда с тяжелой тележкой будет двигаться медленно и вряд ли успеет вовремя.

Интересен символизм образа тележки. С одной стороны, она олицетворяет семейный бизнес и все его положительные стороны, с другой – своеобразные «семейные узы», тот груз, который затрудняет движение панды по собственному пути. Часто родители так сильно «нагружают» ребенка различными идеями, правилами и мнениями, задачами, что он становится не способен двигаться или «нести» то, что нужно ему самому. Освобождение от родительского груза наступает тогда, когда панда наконец бросает тележку и устремляется к воротам. Однако они закрываются прямо перед ним – он все равно не успел попасть на церемонию.

Это важный момент фильма. Закрытые ворота, высокая стена – препятствия на пути к мечте панды. Самое простое в этот момент – это отказаться от желаний, впасть в депрессию и начать страдать, что зачастую и происходит с каждым человеком. Но всегда есть выбор – оценить возможности и все же попытаться, попробовать пробраться в то место, куда ты так давно стремился. Интересно, что одно и то же место обладает разной доступностью: еще минуту назад панда бы спокойно прошел через ворота, а сейчас они заперты.

Время – это одна из непреодолимых границ. У панды еще есть несколько минут – и он начинает предпринимать отчаянные попытки попасть внутрь. По карабкается, подпрыгивает, использует подручные средства, но все напрасно. Наконец панда привязывает себя к стулу, окружает фейерверками и поджигает их. В этот момент на авансцене снова появляется отец-гусь.

– По, что ты делаешь? – удивленно вопрошает он.

– Я увижу Воина Дракона.

– Тебе же приснилась лапша? – пытается разобраться в происходящем диссонансе гусь.

В этот момент у панды снова появляется выбор: остаться хорошим сыном, слезть со стула и дожидаться голодных покупателей или не оправдать ожидания отца, все равно рискуя при этом не попасть на церемонию. Его выбор – выбор между двумя предательствами. Он должен предать либо себя, либо отца. И По делает свой выбор: «Я соврал. Не лапша мне приснилась, пап, я люблю кунг-фу».

В этот момент фейерверк взрывается, и панда взлетает в небо. Он решает пробраться на церемонию выбора Воина Дракона несмотря ни на что. Выбор, который делает По, и объявление Воина Дракона совпадают во времени и в пространстве, и, открыв глаза, полуоглушенный герой видит нацеленный на него палец Угвэя. «Вселенная послала нам Воина Дракона», – провозглашает черепаха. В итоге панда не только реализует свою мечту, но и получает больше, чем он хотел.

Интересно, что параллельно с церемонией избрания воина Дракона посланник мастера Шифу достигает тюрьмы, где заключен Тай-Лунг. Начальник тюрьмы смеется над тревогами Шифу, связанными с возможным побегом Тай-Лунга. Показав посланнику заключенного, начальник говорит: «Сбежать из тюрьмы невозможно. Один вход, один выход, сто охранников и один заключенный». И добавляет: «Он полностью обездвижен. Учителю Шифу не о чем беспокоиться». Действительно, отцовская власть тяжким бременем сковала Тай-Лунга. Замороженный, скованный, неподвижный Тай-Лунг – метафора его окаменелого Я, находящегося в плену отцовских установок.

Таким образом, нарушив отцовский сценарий, наши герои одновременно переживают тяжелые испытания, каждый – свое. Панда попадает в вотчину мастера Шифу и тут же разбивает ценный сосуд. Мастер Шифу еле-еле сдерживает себя. «Ты – легендарный Воин Дракона?» – вопрошает он у панды. И сам дает ему ответ: «Нет, и никогда им не станешь, пока не узнаешь секрет Свитка Дракона». Он запугивает панду, давит на него и заставляет пройти полосу препятствий. Однако панда не сдается. И хотя ему приходится нелегко, он постепенно очаровывает всех учеников Шифу своим юмором, непосредственностью, открытостью и передавшимися ему от отца кулинарными навыками.

Поддержка изменений

Ярким моментом в фильме является встреча панды и учителя Угвэя. По в печали пробирается к священному небесному дереву персиковой мудрости и утешает себя, поедая сочные плоды. Именно в этот момент появляется мудрый Угвэй. Он замечает, что По расстроен. Тот вначале все отрицает, но потом делится своими переживаниями и болью.

Панду обуревают сомнения: есть ли у него необходимые способности? «Меня он выбрал случайно. Никакой я не Воин Дракона… Кого я обманываю?» По говорит Угвэю: «Они все меня ненавидят… И как же Шифу сделает из меня Воина Дракона? Я на ребят из пятерки не похож, у меня нет ни когтей, ни яда, ни крыльев. Даже у богомола есть свои примочки. Может, стоит все бросить и снова заняться лапшой?»

Однако Угвэй обращает внимание панды на то, что тот слишком занят анализом прошлого и просчитыванием будущего. «Бросить – не бросить… Лапша – не лапша… Тебя слишком занимает то, что было, и то, что будет. Мудрецы говорят: „Прошедшее – забыто. Грядущее – закрыто. Настоящее даровано, поэтому оно называется настоящим“». Герой мечется между полярностями, он пытается проконтролировать будущее. «Здесь и сейчас» – вот то, что реально существует, и этой мудростью делится с пандой старый мастер.

Похоже, именно такой поддержки не хватало По. Он не может насладиться своим избранием, потому что не чувствует себя принятым окружением, не считает себя достойным и соответствующим званию Воина Дракона. Однако мастер открывает ему возможность проживать свою жизнь в настоящем, опираясь на прошлое и устремляя смелые планы и мечты в будущее. Плоды персикового дерева – а точнее, встреча с мастером Угвэем – помогли По подкрепить свои смелые желания и амбициозные цели вековой мудростью. И панда начинает действовать.

Контроль и принятие реальности

Утром мастер Шифу уже не надеялся увидеть толстого неповоротливого панду во дворце. Его действительно не оказалось в спальне – он тренировался. И пускай день был неудачным, пускай По был смешным и неуклюжим, но ему удалось завоевать сердца неистовой пятерки.

Сблизившиеся с пандой ученики раскрывают ему секрет мастера Шифу. Перед По проносится жизнь мастера, его включенность в воспитание и формирование характера подброшенного ему младенца, барса Тай-Лунга.

Мастер верил в Тай-Лунга и сказал, что его ждет великое будущее. Но Тай-Лунгу всегда и всего было мало. И он захотел получить Свиток Дракона. Мастер Угвэй увидел мрак в сердце Тай-Лунга и не отдал ему свиток. В ярости барс решил разорить долину, и Шифу должен был уничтожить того, кого сам создал. Но разве он мог! Шифу любил Тай-Лунга так, как никого до этого. И после этого.

Из рассказа становится очевидным, что панде предстоит невозможное. Он занял место воина Дракона, которое, как думал Шифу, займет Тай-Лунг. Тай-Лунг был лучшим, панда же просто посмешище, а не воин кунг-фу. Барс занимал важное место в сердце Шифу, а По для него никто, самозванец. И только авторитет и слова учителя Угвэя о том, что совпадений не бывает, а случайности не случайны, удерживают Шифу от изгнания медведя.

Параллельно происходят изменения в жизни Тай-Лунга. Интересно, как цепочка событий, которая привела к освобождению Тай-Лунга, демонстрирует двойственное отношение Шифу к приемному сыну. С одной стороны, он искренне не хочет разрушения долины Мира и отправляет в тюрьму гонца, чтобы предотвратить побег Тай-Лунга. С другой – именно перо, упавшее с крыла посланца, позволяет Тай-Лунгу сбежать. Случайность? Но учитель Угвэй повторяет, что ничего не бывает просто так. Поэтому можно предположить, что неосознаваемое желание мастера Шифу видеть Cвиток Дракона в руках своего сына-ученика привело к таким последствиям.

Возможно, в жизни вы сталкивались с семьями, в которых у прекрасных родителей вырастает жестокий, агрессивный ребенок. Но если заглянуть глубже, то окажется, что поведение ребенка – это слепок, копия неосознаваемых желаний, подавленной злости, зависти, амбиций и проектов его ближайшего окружения. Перфекционизм толкает нарцисса к постоянному совершенствованию, получению признания и восхищения. Поэтому нет покоя в душе мастера Шифу.

Похоже, об этом знает мудрая черепаха. Шифу встречается со своим учителем возле персикового дерева и говорит ему о том, что Тай-Лунг сбежал. Однако Угвэй остается спокойным и в ответ на тревогу Шифу сообщает:

– Панда не выполнит своего предназначения, а ты своего, пока не расстанешься с иллюзией, будто все в этом мире зависит от тебя… Что бы ты ни делал, из этого семени вырастет персиковое дерево. Ты можешь хотеть, чтобы выросла яблоня, но вырастет персиковое.

– Персиковое дерево способно победить Тай-Лунга?

– Может и способно, если ты пожелаешь направить его, взрастить, поверить в него… Ты должен просто верить…

Это последние слова Угвэя. Он заканчивает свой земной путь, выполнив свое предназначение. Теперь мастеру Шифу предстоит принимать решения самостоятельно. Похоже, уход Угвэя растопил лед и сомнения в сердце Шифу. Он потерял Тай-Лунга, потерял Угвэя, и ему еще есть что терять – долину Мира, учеников… Видимо, в этот момент он начинает верить панде и присматриваться к нему.

Очевидно, что в воспитании барса Шифу проглядел его нарциссическую травму. Брошенный ребенок должен стать идеальным, должен быть первым – иначе ярость, с которой он так и не научился управляться, сметет все. Недостаток эмпатии у Шифу привел к неразвитости этого качества у Тай-Лунга. Неспособность отступать, признавать первенство других, примиряться с проигрышами, стремление к совершенству любой ценой – вот типичные характеристики нарциссов. Таким был Шифу, таким стал Тай-Лунг. И только смирившись с потерей барса, признав свою ошибку, учитель Шифу может открыть свое сердце для кого-то еще.

В наше время, когда постоянно изобретаются все новые и новые технологии воспитания и обучения, педагоги иногда забывают о самом главном – о потребностях ребенка, лежащих в основе обучения. Если их нет или они не стали частью внутреннего мира обучаемого, проект не может быть успешным. Поэтому Шифу начинает с главного – с мотивации своего ученика.

Панда говорит о своих сомнениях, о том, что он не способен стать Воином Дракона и остановить Тай-Лунга. И только честный диалог с Шифу, который поверил в По благодаря Угвэю, позволяет и панде поверить в себя и снова войти в контакт со своим желанием стать воином кунг-фу. Шифу еще не знает, как именно научить медведя кунг-фу, но он готов взяться за этот проект, и это самое важное. Когда знание предвосхищает событие, возникает иллюзия, что мы контролируем ситуацию. Однако самые замечательные планы зачастую терпят крах, встречаясь с реальностью. Поэтому для педагога желание помочь и вера в ученика не менее важны, чем знания, планы и стратегии.

Творческое приспособление

Приступая к обучению панды, Шифу учитывает напутствия Угвэя. Он не пытается «вырастить яблоню из персиковой косточки» и начинает исследовать поведение По. Случайно он обнаруживает, что главная мотивирующая сила действий панды – еда. Его поиск еды, любовь к еде носят защитный характер: панда всегда ест – когда расстроен, волнуется, чувствует себя непонятым и/или отверженным. Такой способ самоутешения довольно архаичен. Младенец успокаивается, когда получает материнскую грудь, взрослый же утешает себя чем-нибудь вкусненьким.

Панда вполне осознает свое поведение, но не может остановиться в постоянном поиске средств снятия напряжения. Обнаружив это, мастер понимает, что ему придется изобрести новую методику обучения кунг-фу. Он сообщает панде: «Тебя нельзя тренировать так, как я тренировал неистовую пятерку. Теперь я знаю секрет твоих тренировок – пельмешки. Потренируешься – поешь».

Изменения, произошедшие во внутреннем мире мастера Шифу, – маркер творческого приспособления к особенностям панды. Такие изменения мы можем наблюдать у чувствительных родителей, а также у тех, кто ранее потерпел неудачи в воспитании и сумел сделать из этого адекватные выводы. Модифицируя воспитательные стратегии, гибко реагируя на особенности ребенка и приспосабливаясь к нему, мудрый родитель и учитель достигают главного – позволяют ребенку обнаружить свои внутренние ресурсы и использовать их для развития. В этом контексте говорить об «инновационных технологиях» некорректно, потому что необходимо найти свой уникальный подход к каждому ученику.

Трансформации, произошедшие в сознании мастера, становятся катализатором для изменений панды. Наконец нашелся кто-то, кто поверил в мишку. И это не простой человек, а признанный всеми мастер. Панда начинает усваивать уроки, демонстрируя недюжинные способности.

В конце обучения, совершив немыслимые трюки в борьбе и честно заслужив еду, панда неожиданно отказывается от тарелки пельменей. Он говорит: «Я не голоден». Действительно, когда еда призвана заполнять внутреннюю пустоту, насыщение становится принципиально невозможным. Только войдя в контакт со своими потребностями, осознав реальные способы их удовлетворения и получив позитивный опыт их практического достижения, человек может отказаться от старых способов самоподдержки. Компульсивная еда сменяется удовольствием от контакта со своими способностями, со своим телом; повышается чувствительность к своему Я, появляется возможность выбирать то, чего действительно хочешь.

Атрибуты силы

«Когда ученик готов, учитель приходит» – это известная восточная мудрость. В тот момент, когда панда поклонился в знак уважения и произнес: «Мастер», он признал себя учеником, а Шифу – своим учителем.

Иногда педагог хочет учить, психотерапевт – лечить, родитель – воспитывать, но обучаемый/клиент/ребенок не готов к встрече с новым, тогда все попытки что-то дать ему, донести до него наталкиваются на стену сопротивления. И только тогда, когда он созревает для контакта, когда он способен не просто слушать, но слышать, не просто смотреть, но видеть, происходят изменения. Мы способны измениться только в контакте с Другим, но для этого нужно с ним встретиться. Это простая, но важная истина.

Панда обучается кунг-фу, а второй герой, сбежавший из тюрьмы Тай-Лунг, движется к долине Мира. Его пытается остановить неистовая пятерка – сильные, подготовленные воины, но все безуспешно. Для Тай-Лунга самое важное – это победа над Воином Дракона. Ведь только так он сможет доказать, что Шифу и Угвэй ошибались и, что именно ему принадлежит Свиток Дракона.

Что же на самом деле представляет собой этот Свиток Дракона? Когда Шифу торжественно вручает его панде, он сообщает, что, прочитав его, По сможет ощущать трепетание крыльев бабочки, видеть свет в темной пещере… Свиток Дракона – это атрибут силы и власти.

Но, развернув свиток, медведь оказывается в полной растерянности: там ничего нет. Смятение посещает и мастера Шифу. Ведь если Воин Дракона не смог прочитать Свиток, значит, ошибался Угвэй, ошибался он, Шифу, и тогда панда – не избранный. Шифу остается защищать храм, а подавленный, расстроенный По возвращается в долину, где и происходит кульминация действия.

Гусь был рад возвращению сына домой. Отец не утратил надежды видеть По лапшичником и считает, что пришло время сообщить ему семейную тайну.

– Настало время поведать тебе то, что следовало поведать уже давным-давно. Секретный ингредиент моего секретного ингредиентного супа. Секретного ингредиента не существует. Нет его. Никакого секретного ингредиента, – говорит гусь.

– Так мы готовим обыкновенную лапшу, не добавляя туда ни специй, ни соуса? – поражается панда.

– Да незачем. Чтобы сделать что-то особенное, надо просто поверить, что это особенное.

Это признание – не только секрет приготовления лапши – оно и ключ к Свитку Дракона. Никакого секрета нет – нужно просто верить в себя, быть чувствительным к своим потребностям, преданным своему делу и двигаться по избранному пути, несмотря на препятствия.

Именно гусь, а не Шифу, является истинным Мастером. Ведь Шифу верит в навыки, техники и методики, а гусь верит в себя и знает, что именно он придает своему делу уникальность. Он сам и есть тот самый секретный ингредиент.

Символично, что именно родной отец добавляет ту самую последнюю каплю, тот самый штрих, который делает обученного кунг-фу панду великим воином. Не зря дзенские мастера говорят о том, что Будда – в каждом. Атрибуты власти, деньги, достижения не делают людей счастливыми, если они не знают этого простого секрета.

Отцы и дети

Итак, в одной паре «родитель – ребенок» отец помогает сыну найти путь к себе. Другая пара в это время затевает ожесточенный бой. Мастер Шифу пытается остановить барса, но это невозможно. Тай-Лунг в ярости, он обвиняет Шифу в своих неудачах:

– Я двадцать лет гнил в тюрьме из-за твоей слабости.

– Подчинение мастеру не есть слабость. Ты не мог стать Воином Дракона. В том нет моей вины.

– Нет твоей вины? А кто затуманил мой разум? Кто тренировал меня, пока не затрещат кости? Кто разрушил мою судьбу?

Слова Тай-Лунга – это боль ребенка, из которого пытались слепить то, что было нужно родителю. Не обращая внимания на его желания и возможности, учитель видел в нем только то, что могло, по его мнению, пригодиться Воину Дракона. Австрийский психолог и психотерапевт Альфрид Лэнгле, изучая причины возникновения нарциссизма, говорил о совращении, понимаемом им в широком смысле как «совращение с пути истинного».

Схожих идей придерживается Стивен Джонсон, доктор философии, психотерапевт. Он говорит о том, что нарциссическая уязвимость появляется в тех случаях, когда окружение требует от личности, чтобы она стала другой, чем есть в реальности: «послание, которое получает формирующаяся личность, звучит так: „Не будь тем, кем ты являешься, будь тем, кем я хочу, чтобы ты был. То, кем ты являешься, на самом деле разочаровывает меня, угрожает мне, злит меня и излишне меня возбуждает. Будь тем, кем я хочу, чтобы ты был, и я буду тебя любить“».

Шифу пытался создать «золотого ребенка», но это сломало Тай-Лунга. Барс не получил искомой награды – не был признан Воином Дракона. А не получивший признания нарцисс чувствует себя ничтожным, неудачником, никому не нужным. За фасадом грандиозности и всемогущества прячется внутренний ребенок – голодный, истощенный, полный ярости и зависти.

Невыносимость затопивших барса чувств так велика, что он, чтобы не разрушить до конца самого себя, начинает разрушать внешний мир. Его действия – проекция бушующих в душе бурь и ураганов. Все его помыслы заняты местью, хотя, по сути, ему важно получить признание.

– Я все делал, чтобы ты мною гордился. Скажи, ты гордишься мной, Шифу, скажи, скажи, – обращается он к Шифу.

– Я всегда тобой гордился, и эта гордость меня ослепила. Я слишком сильно тебя любил и не увидел, во что ты превращаешься. Во что я тебя превращаю, – с горечью отвечает ему Шифу.

Любил ли действительно Шифу своего приемного сына? Скорее он любил в нем свою мечту. Он хотел вырастить идеального ребенка с идеальными навыками, выдержкой. Так происходит потому, что родители нарцисса полностью поглощены проблемами власти, на любовь у них не остается сил.

Сам будучи нарциссом, Шифу не способен был любить и принимать других, как, впрочем, и себя. Красивое подтверждение этих слов находим у Альфрида Лэнгле: «Он (нарцисс), любит не себя, он любит свой отблеск в сиянии объектов». И в любви к другому человеку он любит только то, что повышает его самоценность. Неудивительно, что и Тай-Лунг не способен на теплые чувства. И даже в диалоге со своим приемным отцом он говорит не о любви, а о гордости, которая заменяет ему любовь.

Несмотря на открытость и честность Шифу в этой встрече, Тай-Лунг закрыт для диалога. Он долго страдал, он обижен, он полон гнева – и уже не способен остановиться. После нескольких ударов он оставляет бездыханного отца и устремляется на поиски своего врага – Воина Дракона.

Последняя битва

Когда наступает момент встречи, Тай-Лунг поражен. Вместо великого воина он видит обычного панду. По доброжелателен, но Тай-Лунг начинает схватку за Свиток Дракона. Долгое время они дерутся на равных, и панда ничем не уступает свирепому барсу. И вот наступает ключевой момент – Тай-Лунг в конце концов овладевает свитком Дракона.

– Наконец-то! Сила Свитка Дракона теперь принадлежит мне, – говорит он, разворачивая Свиток. Но, к своему ужасу и ярости, ничего не обнаруживает.

– Расслабься. Я сначала тоже не въехал, – пытается поддержать его панда. – Секретного ингредиента нет. Дело в тебе.

Вглядываясь в Свиток Дракона, панда, как в зеркале, видит себя и понимает, что это значит, но Тай-Лунг не в состоянии понять истинный смысл отражения. Он уже не способен ни верить, ни слышать. В отчаянии Тай-Лунг предпринимает последнюю попытку уничтожить Воина Дракона, но поверивший в свои силы панда выполняет секретный прием, который, как и Свиток, держится только на вере в секретный ингредиент. Тай-Лунг повержен.

В этот момент мы снова видим, как отличаются два героя. Для барса характерны фанатизм, жесткость, сила и продолжительность аффектов. Его фальшивое Я не позволяет заглянуть внутрь себя, разглядеть другие желания, кроме получения власти и признания. Глубокая поранненость Тай-Лунга определила невозможность его адаптации.

Структурная организация личности панды более адаптивна, так как он обладает лучшими ресурсами благодаря теплым ранним отношениям с отцом. Медведю свойственны гибкость, пластичность, хорошее чувство юмора, готовность заботиться о других. Благодаря взаимодействию с Шифу По смог обрести и усвоить те качества, которые гармонично дополнили его Я: целеустремленность, твердость, настойчивость, уверенность.

Хотя героев учил один и тот же мастер, боевой стиль Тай-Лунга напоминает продвижение армии, которая продолжает идти вперед, невзирая ни на ландшафт местности, ни на потери, пока не загоняет себя в ловушку. Стиль панды напоминает легкий танец, учитывающий все нюансы окружающего мира и чувствительность к самому себе.

Разное качество идентичности героев определило разные уровни их адаптации к изменениям и разные способы переживания кризисов. Если у панды «все, что меня не убивает, делает меня сильнее», то у Тай-Лунга каждый кризис смертелен и уничтожает различные аспекты его самости. В конце мультфильма барс полностью асоциален, он опасен и разрушителен, прежде всего – для себя. Почти уничтожив отца, он лишил себя силы, остался без опоры. Его проигрыш закономерен, но сам Тай-Лунг вызывает жалость, потому что он не оставляет возможностей для теплого контакта и шанса как-то достучаться до него и показать ему другую модель жизни.

В той реальности, где живет панда, можно быть толстым, неуклюжим и при этом счастливым и любимым. Принятый своим отцом-гусем, По ищет и экспериментирует, ошибается и снова пробует. Он тоже сомневается и проигрывает, но ядро его Я содержит самое главное – присвоенный и усвоенный образ любящего и принимающего родителя. Это и становится основой для становления зрелой идентичности.

Я Тай-Лунга расщеплено на идеальное и ничтожное. То есть в его сознании он должен быть либо победителем, либо никем. Он не способен жить в гармонии с миром, потому что этой гармонии нет в его душе. Зависть к Воину Дракона, злость к Шифу и Угвэю разъедают его. Именно его нарциссическое, фальшивое Я приводит Тай-Лунга к разрушению и гибели.

Ученик и учитель

Победив Тай-Лунга, панда получает признательность и благодарность от жителей долины Мира. Тепло обнимаясь со своим отцом-гусем, он вдруг спохватывается: а что же с Шифу? И, несмотря на усталость, взбирается по бесконечной лестнице, чтобы увидеть мастера.

Их встреча очень трогательна. Испуганному панде кажется, что учитель погиб: он лежит без движения с закрытыми глазами… Но, к счастью, Шифу в порядке. Узнав о том, что панда победил Тай-Лунга, мастер испытывает сильные чувства. Панда пытается что-то говорить, но Шифу переживает тот самый опыт-предел, те пиковые переживания, о которых писал Абрахам Маслоу. И тогда панда ложится рядом. Учитель и ученик в этот момент на равных. Формальные слова благодарности уже не нужны. Они много прошли и поняли, многое узнали вместе, их обуревали отчаяние и сомнения, и каждый из них что-то потерял, что-то приобрел…

Как и предсказывал мудрый Угвэй, Воин Дракона принес мир не только в долину, но и в душу Шифу. Похоже, для мастера тоже открылись те истины, о которых ему говорил его учитель, но нужно было время для их осознания… Изменился не только ученик – изменился и мастер. И последние слова панды, его предложение «А может, по пельмешке?» – свидетельство той незримой близости, которая возникла между ними. Это «встреча без галстуков», настоящая близость с Другим, к которой, пройдя нелегкий путь, способен теперь и мастер Шифу.

Мультфильм «Кунг-фу панда» еще раз открывает нам вечную истину – огромное значение ранних отношений с родителями для развития Я каждого ребенка. Любая личностная патология – это следствие межличностного взаимодействия. Устоявшиеся, жесткие, неадаптивные модели поведения, возникшие достаточно рано в контакте с родителями, ведут к серьезным нарушениям в зрелом возрасте.

Даже если родители могли бы стать идеальными, не стоило бы ожидать, что жизнь детей будет свободной от проблем, дискомфорта и кризисов. Но именно ранний опыт, основанный на эмпатии, принятии и любви ребенка, позволяет ему овладеть зрелыми механизмами защиты, научиться осознавать свои желания и возможности и достигать большей гармонии во взаимодействии с собой и другими.

Резюме «Использованный ребенок-1»

Как появляется феномен. Формирование личности этого типа (панда По) происходит в дисфункциональной семье в ситуации, обозначаемой как манипуляции со стороны родителя. Ребенка заставляют следовать традициям, семейному сценарию. Присутствует невнимательность к внутренним потребностям и ресурсам ребенка при высокой активности и энергичности последнего.

Как проявляется феномен. Активные, энергичные, предприимчивые люди. Они общительны, очаровывают своим остроумием, приветливостью, открытым характером. Однако им характерно неустойчивое внимание и поверхностные, неглубокие интересы, что не позволяет «пандам По» надолго сосредоточиться на чем-то одном. В их работе не хватает выдержки, они склонны к построению воздушных замков и грандиозных планов. Они могут быть склонны к лени и сибаритству, зачастую – получению оральных удовольствий (обжорство, повышенная разговорчивость, курение и др.). Из-за манипулятивного поведения взрослого формируется лояльность семье («мы – семья лапшичников») и ограничивается доступ к собственной здоровой агрессии.

Как перестать быть «Использованным ребенком-1» и/или как помочь «Использованному ребенку-1»

1. Проработать страх отвержения из-за несоответствия ожиданиям других людей и желания следовать собственной дорогой.

2. Поддержать в осознании и реализации своих желаний и чаяний.

3. Помочь перейти от аутоагрессии к прямой конфронтации и адекватному выражению агрессии. Научить человека говорить «нет», «не хочу», «не буду».

4. Помочь отказаться от идеализации – как защиты, ослабляющей самооценку.

5. Поддержать сепарационные и индивидуационные процессы. Помочь осознать тот факт, что следование по своему собственному пути не означает предательство семьи и близких людей.

6. Помочь в проработке телесных зажимов, обращая внимание на восстановление свободного протекания энергии по телу, укрепление мускулатуры, высвобождение грудной клетки, расслабление мышц в нижней части спины, в плечевом поясе, в нижней челюсти и т. п.

7. Помочь осознать и остановить паттерны «заедания» тоски и депрессии.

8. Поддержать свободное выражение чувств, особенно таких, как душевная боль, печаль, горе, недовольство, несогласие, злость.

9. Научить «Использованного ребенка-1» принимать все свои проявления, в том числе и те, которые он считает «плохими»: эгоистичность, жадность, зависть, гнев, гордость и др.

10. Помочь избавиться от вины и убеждений в том, что все плохое в его жизни вызвано его поведением.

11. Помочь человеку отказаться от критики в отношении себя.

12. Научить распознавать манипуляции, которые направлены на нарушение его границ.

13. Поддерживать «Использованного ребенка-1» на пути сепарации, особенно в те моменты, когда он не уверен в том, что справится сам, и склонен использовать регрессию.

Резюме «Использованный ребенок-2»

Как появляется феномен. Формирование личности этого типа (барс Тай-Лунг) происходит в ситуации, когда окружение требует от ребенка, чтобы он стал другим, не тем, чем является в реальности. Ребенок воспитывается в атмосфере родительских ожиданий, оценок, жестких требований. Пытаясь быть идеальным для своей семьи, ребенок формирует ложное Я.

Как проявляется феномен. Такой личности присуща полярность в самоощущении: он считает себя либо грандиозным, либо ничтожным. Пребывая на полюсе грандиозности, такие люди активны, энергичны, обладают завышенной самооценкой и чувством собственного превосходства. Они считают себя особенными, уникальными, заслуживающими особых правил. Для них характерен перфекционизм, ориентация на достижения и успех, манипулятивность в поведении, склонность использовать людей для достижения своих целей, отсутствие эмпатии, высокомерие, самонадеянность, надменность. Находясь на полюсе ничтожности, такая личность чувствительна к стыду и унижению, склонна к самообвинению, депрессии, ипохондрии. В случае асоциальных (антисоциальных) тенденций личность начинает вести себя деструктивно по отношению к другим.

Как перестать быть «Использованным ребенком-2» и/или как помочь «Использованному ребенку-2»

1. Завоевать доверие человека путем демонстрации своей устойчивости, стабильности, уверенности.

2. Помочь осознать чувства пустоты, фрагментарности и нестабильности истинного Я.

3. Помочь осознать разрушительность высокомерия, надменности, гордости, манипулирования в отношениях с другими людьми.

4. Сменить установку «другие люди – это функции» на «другие – это тоже люди», научить человека замечать человеческие проявления в себе и других.

5. Помочь осознать и проработать ранние травмы, вызванные отсутствием принятия и безусловной любви.

6. Помочь осознать и проработать ранние утраты и потери.

7. Проработать подозрительность и отсутствие доверия.

8. Содействовать развитию эмпатии, способности к сочувствию, сопереживанию, пониманию другого человека.

9. Преобразовать фальшивое Я в «нормальный нарциссизм».

10. Помочь сформировать реалистичную оценку собственных способностей, возможностей, ресурсов.

11. Помочь в проработке глубокой затаенной боли и печали из-за непонимания, фрустрации, насмешек.

12. Поддерживать развитие социальных навыков человека и помочь их использовать в реальной жизни.

«Храбрая сердцем»

Мультфильм про сепарацию подростка от родителей, или История психологического рождения

Наверное, переходный возраст – это когда перестаешь задавать вопросы окружающим и начинаешь задавать вопросы себе.

Фильм «Урок литературы»

Предварительные замечания

Подростковый возраст – важнейший период в развитии человека. Это ситуация мощного кризиса, в котором сосредоточено множество конфликтов. В этом бурлящем котле противоречий варятся и вызревают те качества, установки и ценности, которые в будущем прочно впишутся в картину мира человека, станут ядром его Я-идентичности.

В этот период обнажаются расхождения между желаниями и потребностями подростка и требованиями общества быть таким, как «положено». А еще в это время с максимальной силой обостряется отсутствие единства между «хочу» и «надо», между индивидуальной и социальной идентичностью.

Для того чтобы проиллюстрировать трудности взросления, мы решили обратиться к мультипликационному фильму «Храбрая сердем», выпущенному студией Pixar в 2012 году.

Сюжет мультфильма придуман Брендой Чепмен, которая для вдохновения обращалась к истории своих отношений с дочерью. «Храбрая сердцем» входит в золотую коллекцию мультфильмов под названием «Обязательно смотреть взрослым и детям», а его героиня Мерида – одна из диснеевских принцесс.

Мы попробуем побродить по извилистым лабиринтам души подростка и вместе подумать о том, как сохранить и поддержать детско-родительские отношения в этот непростой период.

Начало истории

У каждой истории есть начало. А у каждого ребенка, даже если он вырос в детском доме, есть родители. И каждый из них «вкладывает» в ребенка что-то свое – чаяния, ожидания, надежды, мечты. Чей вклад окажется весомее, на каком этапе жизни «папина» часть победит «мамину» и наоборот, не догадается никакой экстрасенс. Но наши части, унаследованные от каждого из родителей на биологическом, генетическом, психологическом и социальном уровнях, будут оказывать на нас сильное влияние.

Первые кадры чарующего мультфильма уносят нас в теплый мир детства, где мама и папа – шотландский король Фергус и его супруга королева Элинор – празднуют день рождения своей маленькой дочери Мериды. В начале фильма мы видим пример прекрасного взаимодействия в виде игры между матерью и девочкой. Мерида прячется от мамы, а та ее ищет и как бы не может найти:

– Где же ты? Выходи, выходи… Ну-ка выходи. Сейчас я тебя найду! Где ты, маленькая проказница? Я тебя поймаю. Где моя маленькая именинница? Я ее съем с потрохами, когда отыщу!

Наступает время подарков. Папа, настоящий мужчина, не задумывается о том, что у него дочь, а не сын, и дарит имениннице на день рождения лук. Мама, хоть и не приветствует такого рода подарок («Лук, Фергус! Она же леди!»), тем не менее реагирует на это вполне лояльно и доброжелательно. Почему? Потому что маленькому ребенку еще многое дозволено. Над ним еще не так жестко довлеют социальные роли. Ему еще не говорят: «Мальчики не плачут», «Девочки всегда слушаются», «Леди так себя не ведут». И поэтому в первые годы жизни яркая индивидуальность Мериды получает много принятия и поддержки от родителей: она укрепляется, растет и «кристаллизуется» через принятие себя, своих проявлений, желаний и интересов.

Правда, ее детство омрачается одним тяжелым эпизодом. Впервые выстрелив из подаренного отцом лука, Мерида не попадает в мишень, и мать отправляет дочь в лес за стрелой. Отыскав стрелу, девочка видит блуждающий огонек, затем еще один… Мерида идет вглубь леса, не слыша голос зовущей ее мамы. Так и в жизни – дети иногда следуют за своим любопытством, рискуя жизнью. В такие моменты очень важно, чтобы рядом с ними находились заботливые родители.

Мерида выходит из леса, но она уже привлекла внимание страшного медведя Мордуˊ, злой легенды этих мест. Спасая дочь, Фергус вступает в схватку с медведем и в ходе неравной борьбы лишается ноги. Его жена и дочь оказываются в безопасности.

Все эти события происходят до титров мультфильма, что довольно символично. Сейчас, когда модно во всех грехах, проблемах и недочетах обвинять родителей, многие забывают о том, какое огромное количество жертв приносят отец и мать во имя достойного и безопасного будущего ребенка. Бессонные ночи. Недостаток свободного времени. Огромное количество обязанностей. Финансовые расходы. Погруженность в жизнь ребенка.

Да, родители совершают ошибки. Но они делают и много хорошего. Однако, к сожалению, это быстро забывается, потому что детство заканчивается и из главных людей, помощников, опекунов родители для ребенка трансформируются в ограничителей, контролеров, зануд, сатрапов и агрессоров. А все родительские жертвы упоминаются «до титров», и поэтому на них никто не обращает внимания.

Между «хочу» и «надо»

Уже следующий эпизод переносит нас в подростковый возраст героини. Для девушки все более актуальными становятся вопросы ее социальной идентичности – роли и выборы. Каждый из нас несет в себе черты характера, взгляды, ценности, особенности поведения и папы, и мамы, но наступает момент, когда ребенок хочет понять:

• Кто я?

• Какой я?

• На что я могу претендовать?

• Что я могу, а чего не могу себе позволить, имея именно этот пол, эту внешность, это происхождение?

• Имею ли я право жить своей жизнью или необходимо следовать предначертанному судьбой?

И этот момент – переломный. Именно от его проживания зависит, сможет ли ребенок успешно перейти черту между детским и взрослым миром, потому что подростковый возраст – это граница. Сможешь перейти ее – станешь взрослым, не сможешь – навсегда останешься в инфантильной позиции. Но есть и третий путь: не хватит сил – застрянешь в ситуации вечного поиска себя, своей идентичности.

Размышления Мериды о жизни звучат очень мудро:

Некоторые говорят, что наша судьба связана с землей. Мы – часть ее, ну а она – часть нас. Другие говорят: судьба – словно полотно, сотканное из множества переплетающихся нитей, как судьбы разных людей. Кто-то просто живет по воле судьбы, кто-то борется, чтобы ее изменить. Есть те, кто свою судьбу ищут. А есть те, кого к ней ведут.

В жизни героини наступает время вышеописанного подросткового кризиса, в котором вопросы об идентичности становятся первоочередными. У нее есть братья, которым разрешают всё, а ей ничего:

Я принцесса. Пример для всех. Я многое должна, обязана. От меня многого ждут. Моя жизнь распланирована. Я готовлюсь ко дню, когда стану как мама. Она командует мной изо дня в день.

Посмотрите на этот список воспитательных сентенций-долженствований, исходящих из уст королевы Элинор, пытающейся примерить на дочь «костюм из социальных ролей».

«Проникновеннее, говори четко, чтобы тебя можно было понять в любом конце зала. Иначе все без толку».

«Принцесса должна все знать о своем королевстве. А не чертить закорюки!»

«Тут нота си, дорогая!»

«Принцесса не хрюкает. Не набивает полный рот. Она рано встает и всегда терпелива, нежна, опрятна. И прежде всего – принцесса стремится к совершенству».

Но, несмотря на огромный поток материнских поучений, выражений по типу «обязана», «должна», «надо», героиня все же получает доступ к своему Я и его «хочу». У нее есть небольшой кусочек времени для поддержания и укрепления своей индивидуальной идентичности.

Но время от времени выдается денек, когда мне не нужно быть принцессой. Ни уроков, ни требований. В этот день может произойти все что угодно. День, когда я могу изменить свою судьбу.

Принцесса садится на своего любимого коня и мчится, стреляя на ходу из лука, залезает на отвесную скалу и пьет воду прямо из водопада. В этот день она живет по зову своей души, своего настоящего, природного Я.

Конец детства

Но все когда-то заканчивается. И детство Мериды тоже. Принцесса созрела, превратилась в девушку, и к ней, согласно местным обычаям, начинают свататься женихи. Женихи должны пройти испытание, показать в соревнованиях, на что они способны и кто из них достоин руки принцессы. Естественно, с Меридой никто не обсуждает, хочет она этого или нет, – это традиция. Но Мерида спорит с матерью, ругается и бунтует.

Современные подростки регулярно сталкиваются с такой же проблемой. Правда, их не заставляют вступать в брак. Но родители не считают нужным объяснять, для чего нужно учиться, заниматься математикой, спортом, вокалом, зачем готовиться к поступлению в вуз или колледж, для чего каждые выходные нужно ездить к бабушке в деревню. И, естественно, подростки начинают противиться.

Для подросткового возраста в норме перестать видеть в родителях главные объекты любви и восхищения, разочароваться в них и начать строить свое Я. Не подлежит сомнению, что активная и свободолюбивая Мерида воспринимает новость о женихах крайне негативно. Между ней и матерью с новой силой обостряются противоречия и усиливаются конфликтные перепалки.

– От каждого клана будет выдвинут претендент, чтобы состязаться за право стать твоим мужем.

– А принцесса должна делать то, что ей велят?

– Принцесса никогда не повышает голос! Именно к этому ты готовилась всю свою жизнь.

– Нет! Это ты готовила меня к этому всю жизнь. Я не пойду замуж. Ты не заставишь меня.

Неслучайно то, что именно мать пытается помочь дочери принять новый социальный статус и передать ей свои «женские» знания и опыт. Если дочь воспринимает мать как образец для подражания, если жизнь матери кажется ей правильной и достойной – она все равно может бунтовать и протестовать, но при этом сохранять любовь и соглашаться с тем, что она в будущем тоже станет женой и матерью. Полное непринятие матери, глубинные конфликты с ней порождают отказ от всего, что родитель думает, чувствует, делает. Обесценивание материнского и женского ведет впоследствии к сложностям при построении парных отношений, к нежеланию выходить замуж и иметь детей.

Обратите внимание, что Мерида как раз находится в состоянии острого конфликта с матерью: она не готова согласиться с уготованной для нее судьбой, тем «костюмчиком социальной идентичности», который старательно и настойчиво пытается «надеть» на нее Элинор. Он слишком тесен и неудобен для принцессы-сорванца.

Замужество является символом сепарации от родителей и взросления для девушки, актом перехода в новую социальную роль. Но Мерида пока к этому не готова. В ней слишком много противоречий, неосознаваемых желаний, протеста и стремления понять, что же нужно ей самой. Мать старается быть деликатной, но у нее ничего не выходит. Женщина расстроена, потому что ее попытки убедить дочь «смириться с необходимостью» выйти замуж терпят полный провал.

Король пытается поддержать жену, но очевидно, что он занимает двойственную позицию. В душе Фергус радуется, что у него такая необычная дочь, по всем поступкам скорее похожая на сына. Он говорит Элинор: «Поговори с ней!» «Я только и делаю, что говорю, – с отчаянием отвечает Элинор, – а она меня не слушает». Король предлагает жене: «Представь, что я – Мерида, поговори со мной».

И королева произносит слова, которые с трепетом отзываются в сердце каждого родителя бунтующего подростка: «Мерида, столько труда, столько времени потрачено на твою подготовку, обучение. Мы дали тебе то, чего сами никогда не имели. Скажи – ну что же, по-твоему, мы теперь должны делать?»

Это сложный момент для родителей. Они всегда хотят для детей самого лучшего, и конфликт усиливается в тот момент, когда становится ясно, что это «самое лучшее» по-разному выглядит для ребенка и родителя. Король и королева понимают, что отказ женихам – это начало войны, и считают это слишком высокой ценой за свободу Мериды. А девушка как раз не видит в этом проблемы и готова воевать за свое право выбирать.

Прибывают женихи, и закованная в приличия, упакованная в костюм, Мерида наблюдает за несуразными парнями, чьи отцы мечтают породниться с ее семьей. Конкуренция, подколки, драка – все это неинтересно девушке, пока она не слышит слова о том, что только первенец может соревноваться за право стать ее мужем. Она понимает, что тоже первенец – только женского пола…

Мерида решает принять участие в соревнованиях, выбирая в качестве орудия боя лук. Никто не ожидает от девушки подобного поступка, и в тот момент, когда король и королева объявляют жениха, на поле выходит принцесса. Она говорит: «Меня зовут Мерида, я старшая среди потомков клана Дунброх. И за свою руку я поборюсь сама!» – и попадает ровно в середину всех трех мишеней.

Королева Элинор в шоке от вольностей дочери – это позор, бесчестье и потенциальная война. Мать утаскивает дочь в замок, и в этот момент их конфликт достигает пика.

– Все, терпение мое кончилось. Ты всех опозорила и меня…

– Я соблюдала правила… Да послушай меня!

– Я королева, это ты слушай меня.

– Ты думаешь о себе, ты только и думаешь, чтобы я вышла замуж, а ты спросила, чего хочу я? Ты все время указываешь мне, что делать, а чего не делать. Ты хочешь, чтобы я стала такой, как ты? А я такой, как ты, не стану!

– Ты ведешь себя как ребенок.

– А ты зверь! Вот ты кто. Я никогда не буду такой, как ты. Лучше умереть, чем быть такой!

С этими словами Мерида в гневе разрубает мечом вышивку, над которой долго работала ее мать. На полотне изображена их семья – король, королева, сама Мерида и ее братья-тройняшки. Теперь мать «отрезана» от остальной части семьи: мужчин и дочери. Мерида, которая хочет жить как парень – быть свободной, скакать на лошади, стрелять из лука, – «отрубает» вместе с матерью все женское. А мать, в свою очередь, бросает в огонь ее любимый лук – символ свободы, мужественности, ловкости и ее связи с отцом.

Эта сцена – эскалация конфликта, катастрофа в отношениях. Мерида в слезах убегает, а мать со словами: «Что я наделала» – достает из огня обгоревший лук. Но это уже не помогает – между дочерью и матерью появляется огромная трещина. Разрыв. Пропасть.

Мы видим, как разворачивается внешний конфликт между двумя самыми близкими людьми. Конфликт усиливается и внутри души Мериды. По сути, это борьба между индивидуальной и социальной идентичностью героини, между ее личными желаниями и требованиями внешнего окружения.

Мерида попадает в эпицентр сепарационного кризиса. Результатом этого кризиса может стать формирование новых отношений между ребенком и родителями или их полный разрыв. Вся наша жизнь – это колебания между полюсами «хочу быть собой» и «хочу быть с Другими», между «я» и «мы». Но правда очень проста: чтобы сформировать близкие отношения с кем-то, вначале нужно узнать, кто я, что я за человек, куда иду, чего хочу. Чем более ясные границы выстроит человек, чем больше он будет знать о себе – тем более искренние, уважительные, здоровые отношения он сможет построить с людьми.

Первый шаг к этому – обретение себя в подростковом возрасте. Во внутреннем пространстве подростка происходит попытка найти баланс между собственными желаниями и ожиданиями социума, прежде всего – родителей. Ребенок разрывается между «хочу» и «надо», между Я и Другие, стараясь примирить в своей душе эти полярные тенденции и обрести целостность. В момент сепарационного кризиса мы видим пограничную динамику в душе подростка Мериды: этот баланс сдвинут в сторону идеализации индивидуального, «хочу» и Я, в то время, как социальное, «надо» и Другой обесценены.

Именно поэтому так сложно родителям подростков. Мамы и папы желают только хорошего, пытаются разговаривать, объяснять, но в какой-то момент истощаются и начинают давить. Если родители и подростки не переживут этот конфликт, если дети не переработают все свои чувства, мысли и отношения, то навсегда застрянут в подростковой динамике и будут всю оставшуюся жизнь продолжать войну с авторитетами, конфликтовать и доказывать, что «имеют право». А психологи будут вздыхать и говорить: «Что вы хотите? Это – „пограничник“».

Сепарация как условие развития личности

Сепарация – не просто процесс физического, эмоционального, ценностного отделения от родителей. Это – единственная возможность встретиться со своим Я, познать его, обрести свою уникальную Я-идентичность. В процессе развития ребенка мы можем наблюдать его периодические движения от родителей к себе и обратно. Эти движения от Я к Другому и от Другого к Я происходят циклично. В отдельные периоды эти тенденции становятся ярко выраженными, полярными и позволяют, согласно закону перехода количества в качество, радикально измениться, подобно тому, как гусеница превращается в бабочку.

В индивидуальном развитии ребенка есть два ярких периода движения от Других, воплощенных в образе родителей. Это кризис раннего возраста, часто обозначаемый психологами как «Кризис „Я сам“!» («Не надо меня обувать. Я сам!», «Отойди, я сам возьму это», «Не надо меня поднимать. Я сам») и подростковый кризис. Последний разворачивается особенно остро, так как перед ребенком возникает сложный выбор: предать себя либо предать свою семью.

Стоит сказать, что психологическое отделение от родителей, или сепарация, – нормальный, естественный процесс, отражающий логику индивидуального развития ребенка. Чтобы встретиться с собой, подростку необходимо решить непростые задачи:

• выйти из психологического симбиоза-слияния со своими родителями;

• отделиться-сепарироваться от них;

• обрести автономию и при этом сохранить связь и близость с семьей.

Неверно считать сепарацию разрушением, это просто перестройка отношений. Но иногда, как в случае с Меридой, этот процесс обретает крайне деструктивные формы. Что происходит в душе подростка? Она разрывается:

• между «надо» (ходить в школу, получать образование, помогать родителям) и «хочу» (гулять с подругами, отдохнуть год перед университетом, отправиться в путешествие);

• между родителями и сверстниками;

• между злостью к родителям и виной перед ними.

С одной стороны, есть родители с их представлениями об устройстве мира, видением жизни, накопленным опытом. Чтобы не возникало конфликтов, подростку необходимо просто принять этот мир, согласиться с «правилами игры» семьи, разделить и поддержать их нормы и ценности. Выбор такой перспективы заманчив – он обещает комфорт, покой, ясность и любовь мамы и папы. Однако подобные решения удерживают ребенка от назревающей потребности в отделении и могут стоить ему отказа от автономии и взросления.

С другой стороны, перед подростком открывается новый мир – мир его сверстников с возможностью проверить родительский опыт, не принимая его сразу на веру, получить собственные впечатления и знания, начать эксперименты с разными способами поведения, отличными от принятых в семье. Это увлекает, захватывает, интригует и пугает одновременно. Для подростка это – выбор. И весьма непростой.

Переживания родителей

Сепарационные процессы детей даются «хорошим» мамам и папам, как правило, крайне болезненно. Их ребенок меняется, экспериментирует, примеряет новые непривычные образы себя, трансформирует поведение, экспериментирует с одеждой, разными способами построения отношений. И порой родителям безумно сложно согласиться с такими новшествами, перестроиться и принять другой образ Я своего ребенка. Из привычного, удобного, прогнозируемого, послушного человека он превращается в непредсказуемого, непривычного, странного.

Родители в это период проживают целую гамму необычных и сложных для себя чувств по отношению к подростку. Какие же это чувства? Родителям страшно: «Не влез бы куда…», «Не натворил бы чего…», «Что из него выйдет?», «Вдруг свяжется с дурной компанией? Попробует наркотики?», «А вдруг она останется такой навсегда?». Родители злятся: «И в кого он такой?», «Почему так себя ведет?», «Когда это уже прекратится! Сколько можно?», «Достал уже!». Родителям обидно: «Чего ему не хватает? Стараешься-стараешься для него, ничего не жалеешь, растишь-растишь, ночей не спишь, а он… Неблагодарный!». Родителям стыдно: «Стыдно перед людьми! Позоришь нас своим поведением! Не таким я представлял себе своего ребенка!». Родители тоскуют: «Что стало с моим ласковым мальчиком?», «Куда делась моя послушная малышка?», «Как быстро пролетело время и когда они успели вырасти?».

Время не вернуть, и дети никогда уже не будут маленькими. Но родители Мериды не сдаются. Они пытаются разрешить обострившийся конфликт с дочерью, ищут пути для диалога. К решению проблемы подключается отец Мериды. Именно он предлагает жене разыграть возможный диалог между ней и дочерью, выступая в этом диалоге с позиции Мериды.

– Я не хочу выходить замуж, хочу быть свободной, и пусть мои волосы развеваются на ветру, когда я скачу по долине и выпускаю стрелы в закатное солнце, – говорит король, пародируя свою дочь.

Как мы уже писали, главный аргумент Элинор такой же, как у большинства родителей: «Мы сделали все правильно», «Мы во всем отказывали себе, чтобы дать тебе то, чего не было у нас», «Мы растеряны и не знаем, что делать, – потому что думали, что ты будешь благодарна, а ты…».

В мультфильме в этот их импровизированный воображаемый диалог неожиданно врывается Мерида. Ее «ответы» матери довольно логичны, если стать на ее позицию:

– Отменить назначенную встречу. Они не умрут от этого. Ты королева и можешь сказать лордам, что принцесса к этому не готова и, возможно, никогда не будет готова. И на этом все, всего доброго, ждем от вас утром объявления войны.

Подросток не сдается и не готов подчиниться родительской воле, какой бы разумной она ни казалась. Мать не отступает, она пытается, несмотря на неожиданные действия Мериды, поддерживать диалог, на этот раз с реальной дочерью:

– Я понимаю, наверное, это кажется несправедливым, даже я сама сомневалась, когда речь зашла о моей помолвке. Но мы те, кто мы есть, и от этого не уйти.

– Я не хочу, чтобы моя жизнь на этом закончилась. Я хочу свободы! – парирует Мерида.

– А ты готова заплатить цену, в которую обойдется твоя свобода? Ты хотя бы попытайся понять: все, что я делаю, я делаю любя.

– Но это моя жизнь. Я не готова. Я клянусь, этому никогда не бывать, я не пойду на это.

Услышать друг друга и договориться не удается. Конфликт между матерью и дочерью продолжает обостряться.

Когда беспроблемная сепарация невозможна

В некоторых случаях система не готова отпустить человека из своих «тесных объятий». Процесс сепарации в этой ситуации будет крайне осложнен. Если у подростка или взрослого недостаточно внутренней силы, ребенок так и не сможет вырваться из системных связей, останется запутанным в семье, как в паутине, будет демонстрировать лояльность, преданность системе и никогда не сможет выйти на уровень личной автономии. Это – вариант слияния, зависимости, симбиоза. В другом случае, если у человека достаточно внутренних ресурсов для «сепарационного прыжка», то единственным вариантом станет разрыв отношений с системой, не готовой его отпустить. Это – вариант контрзависимости, вечного протеста и конфликта.

В первом случае человек так и не сможет стать самостоятельным и проявить индивидуальность, останется в формате Мы-идентичности. Во втором – человек обречен на одиночество, невозможность опираться на других, поддерживать коллегиальность и переживать близость.

В семейной системе сепарация затруднена в том случае, когда ребенок нагружен родительскими долженствованиями и ожиданиями: «Ты должен помогать мне по дому», «Ты обязан, как твой отец и дед, поступить в медицинский», «Мы ждем о тебя отличных спортивных результатов». При таких обстоятельствах беспроблемное отделение оказывается невозможным. Ребенок либо будет жить, опутанный долгом и виной, без шанса психологического рождения и обретения своей Я-идентичности, либо будет вынужден выбрать проблемный вариант сепарации и пойти на сепарационный бунт – разрыв связи со своей семьей.

Мы часто встречаем взрослых, которые так и остались детьми. Они живут с оглядкой на своих родителей, боятся «обидеть мамочку» или «разозлить отца». Им может быть 30-40-50, но они остаются в предподростковом периоде. Это – вечные дети, школьники, они продолжают заслуживать «хорошие оценки» у родителей, вместо того чтобы повзрослеть и отделиться.

Мужчина, мама которого потеряла мужа и многим пожертвовала, в свои 39 лет не может жениться, «ведь мамочка останется совсем одна». Женщина, дважды разведенная из-за того, что мама все время вмешивается в ее жизнь. Внуки, которых бабушка «украла» у матери, потому что та «все делает не так». Это примеры жизни людей, которые так и не смогли отделиться от родителей. Которые проиграли в неравной борьбе с авторитетами. Которые перестали протестовать. Которые так и не узнали, что каждый имеет право на самого себя.

Сепарационный бунт

Как же мы становимся взрослыми? Так же, как происходят революции: через восстания, протесты, военные действия.

Сепарационный бунт – болезненный и сложный период для родителей, но он закономерен и естественен. Это, безусловно, кризис – и для ребенка, и для взрослых. Но, как и всякий кризис, это важная точка для роста. Противоестественным для подросткового возраста является как раз отсутствие проявлений этого кризиса. Если ребенок не бунтует – значит, у него нет энергии, сил, ресурсов, веры в себя, необходимых для попытки отделения.

Почему так происходит? Почему некоторые подростки покорно слушаются, зато потом в 40 лет переживают сепарационный кризис, но уже от мужа/жены через «седина в бороду – бес в ребро»? Почему они так поздно узнают про личные границы и начинают бравировать ими тогда, когда нужно строить мосты? Чаще всего такой эффект – эффект отказа от бунта – бывает накопительным. Это результат неудачных попыток прохождения предыдущих кризисов отделения. В каждом возрасте ребенок делает шаг от родителей. И важно, чтобы эти шаги были возможны. Если родители были очень тревожными, если ребенка продолжали держать рядом и опекать армия бабушек и дедушек, если маленький человечек так и не сделал раньше этих важных шажочков от родителей, то он не смог получить позитивный опыт здорового одиночества, независимости, свободы.

Известный психотерапевт Хорхе Букай в книге «Я хочу рассказать вам о…» говорит о цирковом слоне, который никуда не убегал, потому что в детстве его привязывали к колышку. Букай пишет: «Я представил себе беззащитного новорожденного слоненка, привязанного к колышку. Я уверен, что тогда слоненок дергал и тянул изо всех сил, чтобы освободиться. Но, несмотря на все старания, он ничего не добился, потому что тогда кол был слишком прочен для него. Я представлял себе, как он вечером валился с ног, а наутро пытался снова и снова… Пока в один ужасный для него день он не покорился своей судьбе, признав собственное бессилие. Этот огромный и мощный слон не убегает из цирка, потому что думает, бедняжка, что не может. В его памяти осталось это ощущение собственного бессилия, испытанное им сразу после рождения. И хуже всего, что он больше никогда не ставил под сомнение эти воспоминания. Никогда больше он не пытался применить свою силу».

Многие дети растут с таким же ощущением. Все их бунты жестоко подавлялись. Все попытки конфронтации и споров пресекались на корню. Все самостоятельные действия подвергались критике и обесцениванию. И поэтому мы так часто встречаем сдавшихся, обездвиженных, не верящих в себя взрослых с пустыми глазами. Они уже давно не бунтуют. Они уже давно ничего не хотят. Им уже давно все равно…

Поэтому еще раз подчеркнем: у ребенка есть два варианта развития:

1. Предать и «послать» родителя, чтобы отделиться от него.

2. По разным причинам не сделать этого и предать себя.

Во втором случае есть два варианта течения – острое и хроническое. Острый вариант может закончиться суицидом, хронический – психологическим суицидом.

Родители, не готовые к сепарации своего ребенка, иногда используют различные стратегии взаимодействия, затрудняющие сепарационный процесс:

• Запугивание: «Мир опасен, а ты слаб и беззащитен без родителей», «Ты без нас ничто», «Ты не справишься».

• Обвинение: «Ты в неоплатном долгу перед своими родителями, мы столько для тебя сделали, столько тебе дали», «Ты неблагодарный».

• Стыжение: «Ты недостаточно умен», «С тобой что-то не так».

В этой ситуации единственным вариантом отделения для ребенка становится сепарационный бунт. В психоанализе есть метафорическое выражение: «Дети должны убить своих родителей, для того чтобы отделиться от них». У ребенка есть несколько этапов в его развитии, когда он пытается символически убить, в менее тяжелом варианте – «послать» родителя. И подростковый возраст – наиболее оптимальное для этого время. Ребенок уже готов для сепарационного прыжка. Подросток символически, а иногда и своими реальными словами и действиями, – «посылает» своих родителей. Он делает это через действия, поступки, в целом – через отношение к миру взрослых. Делает он это часто некрасиво, неудобно, жестко. Делает так, как может: через негативизм, непослушание, презрение, отвращение, бунтарство, обесценивание родительских ценностей, смыслов. Он может хлопать дверьми, грубо отвечать на просьбы, убегать из дома к друзьям, жаловаться сверстникам, обесценивать заслуги родителей и пр.

Для психологического отделения ребенку необходимо «отрастить и заточить зубы», проявить агрессию. Однако злиться на «хорошего» родителя, который стольким пожертвовал, столько всего дал, столько лет заботился, оказывается сложно. В итоге у ребенка нет возможности встретиться со своей агрессией и получить опыт ее пользования. Он не обретает Я-идентичность. «Послать» родителя – это не просто физически от него отделиться. Здесь более важными будут внутренние эмоциональные изменения, которые при этом происходят у подростка. Успешное завершение сепарации приводит к трансформации образа себя и образа родителя, появления новой Я-идентичности. И тогда становится возможным выстраивать другие, новые отношения с семьей.

«Послать» родителя – значит психологически отделиться от него, переключиться с внешнего источника родительской энергии на свой собственный, внутренний источник. Это значит:

• сменить локус ответственности с внешнего на внутренний;

• перестать ожидать от родителя помощи и обвинять его, если он чего-то не дает;

• научиться брать самому;

• перестать ждать от мира, что он тебе должен, а стать автором своей жизни – делать выбор, принимать решения;

• выстраивать другие отношения со своей жизнью – отношения творческие.

«Послать» родителя – это:

• встретиться с собой-Другим;

• встретиться с родителем-Другим.

«Посылание» дает возможность подростку познакомиться с родителем как с реальным человеком, отказавшись от идеального образа «бога»-папы и «бога»-мамы. Однако в некоторых осложненных ситуациях для успешной сепарации недостаточно «послать» родителя, его необходимо «убить».

Ярость против долга

Именно эту картину мы наблюдаем в анализируемом мультфильме. У Мериды, благодаря любви, принятию и поддержке родителей, достаточно внутренней силы для того, чтобы совершить «сепарационный прыжок». Но ее семейная система оказалась довольно жесткой и не готова дальше поддерживать Мериду в экспериментах с новой идентичностью. Однако семейные правила и долженствования слишком тесны для индивидуальности и Я-идентичности подрастающей девочки. И Мерида атакует семейную систему, «уничтожая» самый опасный для ее развития объект – собственную мать.

После того как мать сжигает лук – символ ее идентичности, Мерида, переполненная негативными чувствами, садится на своего коня и мчится куда глаза глядят. Она в ярости и в этот момент готова на все, даже на то, чтобы убить самого дорогого человека. Такая возможность у нее вскоре появляется. Упав с лошади, она обращает внимание на голубые огоньки и идет за ними. Так она попадает в лесную избушку, в которой живет колдунья. Мерида обращается к ведьме и просит у нее помощи.

– Так ты ведьма! Ты изменишь мою судьбу. Дело в моей маме.

– А ты хорошо знаешь, что ты хочешь?

– Я хочу заколдовать свою маму. Это изменит мою судьбу.

Колдунья совершает обряд и дает Мериде кекс, который должна съесть ее мама, чтобы колдовство подействовало. Мерида, возвратившись домой, угощает маму этим кексом, и та превращается в медведицу. Однако Мериде такой результат колдовства не нравится, она пугается, но при этом не хочет брать на себя ответственность за поступок. На упреки своей матери она отвечает следующее:

– А что ты на меня-то сердишься? Это ведьма виновата. Мерзкая старуха. Чего это я во всем виновата? Это нечестно.

Итак, Мерида с помощью ведьмы превращает мать в медведя. Символически это означает, что она в своем восприятии «убивает» в своей матери человека и начинает видеть в ней только звериную сущность. Но тогда у нее не остается возможности встретиться с матерью как с человеком. «Убив» Элинор, сделав из нее животное, Мерида понимает, что это совсем не то, чего она хотела. Уничтожив свой объект привязанности, она видит, что проблема не решается. Невозможность поместить во внутреннюю, психическую реальность свою мать в итоге может обречь девушку на внутренний раскол, породить дисгармонию и создать в будущем сложности для построения отношений с теми, кем она дорожит и кого любит.

Родители подростков регулярно сталкиваются с тем, что дети «превращают» их в чудовищ. Требования убрать в комнате, делать уроки, приходить не позже десяти вечера, не гулять с Таней-Настей-Васей-Петей – все это становится поводом для скандалов, негативизма, жалоб на «неадекватного» родителя. Но это – способ ребенка отделиться от родителя. Приведем цитату семейного терапевта Клу Маданес: «Обвинять своих родителей полезно. Это помогает нам оберегать свои взаимоотношения с другими. В большинстве случаев родительская любовь безоговорочна. Мы можем как угодно нападать на них и обвинять, зная, что в конце концов они все равно простят нас и будут любить по-прежнему. А про наших супругов, друзей и коллег этого обычно сказать нельзя». Поэтому каждый – и ребенок, и родитель – проходит свое испытание и свой путь: один – отделения, другой – отпускания.

В том случае, когда подростоку не удается продуктивно решить задачу сепарации, образ родителя оказывается дезинтегрированным, полярным, расщепленным – на «хорошую» и «плохую» часть, в нашем случае – на «маму-человека» и «зверя». С таким расщепленным Другим невозможно строить близкие отношения. В человеческом сознании формируется очень мощная установка на идеализацию и обесценивание. Вырастая, такая личность обречена на то, чтобы изначально идеализировать партнера, а потом глубоко в нем разочаровываться – то есть снова проигрывать тот же сценарий, что и с родителями. Этот сценарий может повторяться бесконечное количество раз. В обоих случаях выросший, но застрявший в подростковом сепарационном кризисе человек встречается не с реальными людьми, а лишь со своими расщепленными образами Других. А еще он, как правило, оказывается в комплементарных отношениях: «я хороший – ты плохой», «я спасатель – ты жертва», «я всемогущий – ты бессильный» и т. п.

Однако вернемся к нашему анализируемому сюжету. Мерида, превратив мать в медведя, сталкивается с чувством вины.

Ловушка вины

Сделаем небольшое отступление относительно сути вины.

Вина и стыд – социальные, человеческие чувства. Они позволяют человеку стать и оставаться человеком. Эти чувства создают ощущение социальной принадлежности и разделенности. Переживание этих чувств образует в сознании человека и в его внутреннем мире вектор, направленный на Другого.

В определенный момент вина и стыд имеют ключевое значение для индивидуального развития. Переживание ребенком этих чувств зарождают у него моральное сознание и создают возможность для преодоления им эгоцентрической позиции – описанный в психологии феномен децентрации. Если же этого по ряду причин не происходит или происходит в незначительной степени, то человек вырастает фиксированным на себе, проще сказать – эгоистом, не способным к эмпатии. Клиническим вариантом такого варианта развития может стать социопатия.

Однако если переживания вины и стыда становятся чрезмерными, то человек слишком далеко уходит от своего Я к Другому. Окружающие становятся доминирующим полюсом в его сознании, сверхценностью его внутреннего мира. Это – путь к невротизации. Поэтому в отношении вины, как, впрочем, и в отношении любого другого чувства, в психологии стоит не вопрос «хорошо – плохо», а скорее вопрос уместности, своевременности и степени выраженности.

Использование родителями вины в манипулятивных целях в начале сепарационного процесса может полностью заморозить трансформацию ребенка. Изменения в поведении подростка вызывают сильную тревогу у мам и пап: «Что произошло с моим ребенком?» Родители в сложившейся ситуации начинают судорожно искать способы вернуть подростка в прежнее привычное, удобное для них, «правильное» состояние. В ход пускаются все доступные средства: уговоры, угрозы, устрашения, обиды, стыд, вина… У каждой родительской пары свое уникальное сочетание вышеназванных средств.

На наш взгляд, самым эффективным по части прерывания сепарационных процессов является сочетание вины и стыда с доминированием вины. Хорошие родители, поэкспериментировав с набором антисепарационных средств, очень скоро понимают, что лучше всего «на удержание» ребенка работает вина. Пожалуй, ни одно другое чувство не способно так привязывать к себе другого человека. Использование вины для удержания – манипулятивный по своей сути прием. Эта вина липкая, обволакивающая, парализующая. И родители, столкнувшись с сепарационными установками подростка, могут применять это оружие.

«Ты был таким хорошим ребенком в детстве!» За этими словами родителей читается следующее послание: «Я люблю тебя, только когда ты хороший!» Вина – это манипуляция любовью.

«Если я плохой, то меня не любят» – так подросток расшифровывает для себя это родительское послание. Слышать такое от самых близких людей невыносимо. Это вызывает желание доказать обратное – «Я хороший!» – и не меняться…

Так сепарационные процессы, желания и планы ребенка оказываются обесточены, остановлены и зарублены на корню. Подросток попадает в ловушку вины. Идет время, и реальный непринимающий, обвиняющий родитель с посланием «Как ты можешь быть таким!» становится постепенно внутренним родителем. Ловушка вины – вины, навязанной извне, – захлопывается и становится внутренней ловушкой – ловушкой сознания. Отныне человек обращается заложником своего образа «Я хороший» и сам сдерживает себя от изменений изнутри. Ему уже не нужен реальный родитель для взращивания чувства вины, он становится способен делать это сам.

Далеко не каждый ребенок способен противопоставить родителям какую-то эффективную стратегию борьбы с навязанным чувством вины. Наказание за бунт для многих оказывается непереносимым: дистанция, игнорирование, нелюбовь. И наверняка есть немало взрослых людей, которые, подобно нашим клиентам, вполне могут примерить к себе следующие фразы:

• Я подавлял злость и раздражение.

• Я не позволял себе быть плохим.

• Я старался быть очень хорошим, очень правильным.

• Я слушал своих родителей, читал правильные книжки, вовремя приходил домой.

• Я очень старался, чтобы меня любили.

• Я так не хотел разочаровывать родителей.

Подросток же в норме – асоциальный: бунтующий, дерзкий, бросающий вызов всему привычному.

Репарация как способ возвращения целостности Я

Однако вина, с которой сталкивается Мерида, иного плана. Она, в отличие от вины, описанной выше, «запускается изнутри», а не через внешние интенсивные обвинения. И, что еще важно, она возникает в тот момент, когда ребенок уже «совершил преступление против Другого». Следовательно, переживание ребенком вины в этом случае уместно и необходимо, оно может поспособствовать возвращению в психическую реальность Другого человека как ценности. Это, по сути, вина экзистенциальная. Агрессия необходима, чтобы «разрушить» объект привязанности, вина нужна, чтобы «собрать» его заново.

Мерида встречается с виной, которая помогает ей осознать случившееся, и запускает репарацию. Репарация – процесс (защитный механизм) уменьшения вины с помощью действия, предназначенного компенсировать воображаемый вред, который якобы был нанесен объекту привязанности; процесс воссоздания внутреннего объекта, который в фантазии был разрушен.

Мерида, переживая вину за содеянное, принимает решение расколдовать свою мать и вместе с ней – хотя Элинор стала медведицей – отправляется на поиски ведьмы. Они находят домик старухи, но он оказывается пуст. Мерида не сдается и пытается найти колдунью. Неожиданно появляется призрачный образ ведьмы, который сообщает девушке, что по условиям колдовства после второго восхода солнца снять заклятие будет невозможно. Ведьма исчезает, произнося последние слова:

– И главное – запомни эти слова: судьбу измени – в себя загляни. Гордыню смири – полотно почини!

Мерида и Элинор в замешательстве, они не могут понять сути слов колдуньи. Очень важно, что мать после факта колдовства и превращения ее в медведя не отреагировала на дочь «по-звериному». У нее оказался достаточно большой эмоциональный контейнер, чтобы выдерживать ярость и разрушительные слова и действия дочери. В такой ситуации далеко не каждый родитель может обуздать в себе зверя и не отреагировать симметричным способом, не «уничтожить» ребенка в ответ: «Ты мне не дочь/сын!», «Ненавижу тебя!», «Жалею, что я тебя родила!», «Я тебя после этого не хочу знать!», «Я отрекаюсь от тебя!».

Такого рода реакции мам и пап являются, по сути, пограничными и запускаются в ответ на пограничную динамику ребенка. После подобных фраз возможность «починить полотно отношений» становится очень призрачной. Ребенку крайне сложно в такой ситуации продуктивно разрешить сепарационный кризис и не остаться во внутреннем расщеплении.

Мать Мериды пребывает в замешательстве, страхе и злости, но не отталкивает дочь, а пытается вместе с ней решить задачу, которую задала им ведьма. Мерида также проникается сложностью и важностью решения проблемы. Она вспоминает трогательные сцены из детства, наполненные близостью и любовью. В ее памяти всплывают слова ее матери: «Моя храбрая малышка. Я с тобой. Я всегда буду рядом с тобой!»

Это важный опыт, помогающий ребенку актуализировать и воссоздать образ теплого, любящего родителя, который в период сепарационного кризиса оказывается «задвинут глубоко в подсознание» и невидим из-за «звериного облика». Очень ценно в такие моменты получать доступ к этим переживаниям, чтобы восстановить не поляризованное, а целостное восприятие и себя, и Другого.

Преодоление заклятия

Но время идет, и пребывание в облике медведя не проходит даром для матери Мериды. Она начинает проявлять звериные черты.

– Мама, ты изменилась. Будто твоя душа стала медвежьей.

Маме и дочери необходимо спешить, иначе Элинор так и останется медведем навсегда. Опять появляются голубые огоньки, и принцесса с матерью идут за ними. Огоньки приводят их на вершину горы к старому разрушенному дому-дворцу. Внутри него они находят изображение четырех принцев. Три из них изображены рядом, а четвертый отделен расщелиной. Мерида замечает это:

– Разрыв, как на том полотне. Заклятие. Такое уже бывало. Его судьба изменилась. Тот принц превратился в медведя.

Похоже, в их роду уже был случай неудавшейся сепарации, приведший к расколу внутри семьи. В этот момент в разрушенном здании появляется огромный медведь – заколдованный принц Мордуˊ, который бросается на Мериду. Мать спешит к ней на помощь, они вместе пытаются убежать от разъяренного зверя, и им это удается.

В этот момент происходят важные изменения в душе Мериды. Она уже не отрицает своей вины в содеянном, и это дает ей возможность взять инициативу в свои руки. Девушка проникается той ответственностью, которая на нее легла, и пытается найти решение, чтобы исправить ошибку и изменить свою судьбу.

– Мама, нам нужно вернуться в замок. И поскорее. Иначе ты станешь медведем, настоящим, навсегда. Гордыню смири, полотно почини. Ведьма подсказала ответ, речь о гобелене.

Далее события разворачиваются стремительно. Под покровом темноты героини проникают в замок. Им необходимо пробраться к гобелену, однако это оказывается непросто. В замке бушуют страсти. Женихи требуют ответа от отца Мериды – кого она выбрала в качестве мужа. Мерида, пытаясь отвлечь гостей от матери-медведицы, направляется к молодым людям в зал и произносит речь:

– Я сейчас говорила с королевой. Некогда было одно древнее королевство. Это королевство пало в омуте хаоса и разрушительных войн. Легенды многому учат. В них скрыты истины.

Наше королевство еще молодо. Наши истории еще не стали легендами. Они говорят о том, что нас связало. Наши кланы раньше враждовали. Но когда нам стали угрожать захватчики с моря, мы объединились и отстояли наши земли. Вы все сражались бок о бок и рисковали друг ради друга… У нашего королевства очень яркая история. Мой отец собрал вас вместе, и вы выбрали его королем. Этот союз скреплен отвагой и дружбой, и он жив до сих пор.

Но я была эгоисткой. Из-за меня в королевстве возник большой разлад. Это только моя вина. И я должна исправить ошибку. И все починить. Итак, вернемся к вопросу о моем замужестве.

Мерида признает свою вину и готова исправить ошибку. Мать-медведица старается ей подсказывать с помощью жестов. Она смотрит на свою маму и пытается считать ее жестикуляцию.

– Я решила поступить так, как нужно. И нарушить традицию. Моей маме, королеве, подсказало ее сердце, что мы должны свободно писать свою историю, следовать велению души. И найти любовь в свое время. Королева и я просим вас рассудить, милорды, могут ли молодые люди сами выбирать, кого им любить?

Представители старшего поколения возмущены, однако ее слова находят поддержку среди молодых людей, претендентов на ее сердце.

– Это отличная идея!

– Дайте нам самим выбирать свою судьбу.

– Несправедливо заставлять нас бороться за руку принцессы, которую она не отдает.

Их отцы, послушав реплики своих сыновей, неожиданно с ними соглашаются:

– Ну, решено. Пусть ребята попробуют завоевать ее сердце, чтобы заполучить ее руку.

Отец Мериды также поддерживает идею дочери:

– Ты у нас вся в маму, умница.

Важно, что Фергус любит и уважает свою супругу, тем самым поддерживая для дочери ее авторитет. Если этого нет в супружеской паре, ребенку будет очень сложно идентифицироваться со своей матерью.

Между тем Мериде с мамой-медведицей удалось пробраться к разораванному холсту.

– Надо зашить его, нам нужны нитки с иголкой.

Но в это время Фергус пытается найти супругу и обнаруживает ее разорванное платье. Он бежит по замку и врывается в комнату, в которой Мерида вместе с матерью-медведицей пытаются починить холст. Увидев медведицу рядом со своей дочерью, отец отважно бросается на нее. Но путь ему неожиданно преграждает Мерида. Он отталкивает ее, выхватывает меч с желанием убить зверя. Мама-медведь отбрасывает его и пытается убежать. Дорогу ей перегораживают гости. Они нападают на нее, но ей удается уйти. В этот момент происходит диалог между Меридой и ее отцом:

– Папа, это твоя жена!

– Что за чушь ты несешь?

– Это правда. Ведьма дала мне заколдованные кексы. Это не Мордý.

– Мордý или нет, я отомщу за твою маму и не допущу, чтобы ты тоже погибла.

– Нет, ты послушай меня, послушай. Это твоя жена!

Но Фергус глух. Полный решимости убить медведя, он запирает Мериду в комнате и отправляется на поиски зверя. Мерида предпринимает отчаянные попытки выбраться из замка, но это ей не удается. Она смотрит сквозь узкие бойницы дворца и видит, как гости во главе с отцом бросаются вдогонку за медведем. Девушка приходит в отчаяние и начинает плакать, но потом ее взгляд падает на холст – решение созрело! Она хватает полотно и пытается найти иголку с ниткой.

В это время за медведицей мчится разъяренная толпа с собаками во главе с Фергусом. Они уже почти загнали медведицу. Мерида хватает холст, и с помощью младших братьев, тоже съевших пирог и превратившихся в медвежат, вырывается из замка. У нее теперь одна цель – найти и спасти свою маму.

Параллельно этому вооруженные факелами и мечами люди окружают медведицу и пытаются ее убить. Они набрасывают на нее веревку, вяжут и валят на землю. Мерида мчится к месту событий, на ходу зашивая холст. Отец Мериды замахивается мечом, но подоспевшая в последние секунды дочь выбивает из его рук меч:

– Отойди, это моя мама.

– Ты в своем уме, милая?

– Мама, ты ранена?!

Отец пытается оттолкнуть Мериду, между ним и дочерью возникает схватка. Со словами: «Я не дам тебе убить мою маму!» – Мерида выбивает из рук отца оружие. В этот момент к месту событий приближается заколдованный в медведя разъяренный принц Мордуˊ. Он начинает крушить все и всех. Расшвыряв людей, в том числе и отца Мериды, он нависает над Меридой с раскрытой пастью. Еще секунда – и он убьет ее. И тут связанная мать-медведица разрывает веревки и бросается на помощь дочери. Между матерью-медведицей и принцем-медведем происходит яростная схватка. Борьба неравная, медведь больше и мощнее медведицы, но ей придает силы желание спасти дочь. Медведь отбрасывает мать-медведицу и устремляется к Мериде, он уже совсем рядом. Собравшись с последними силами, в отчаянном прыжке мать-медведица бросается на Мордуˊ. И тут на медведя-принца валится огромный валун и погребает его под собой. Когда рассеивается пыль, из-под обломков на минуту появляется и исчезает образ принца, заколдованного в медведя.

Возвращение утраченной целостности

Тем временем начинает всходить солнце. Мерида хватает зашитый ею фамильный холст и накрывает им мать-медведицу. Солнце поднимается все выше, но волшебного превращения не происходит, мать остается в образе медведя. Элинор с дочерью в отчаянии смотрят друг на друга. Мерида склоняется перед матерью и начинает плакать и просить у нее прощения.

– О, мама, прости, это все я виновата. Я навлекла беду на тебя. Ты всегда заботилась обо мне. И никогда не сдавалась. Я так хочу, чтобы ты вернулась. Я люблю тебя!

В этот момент всходит солнце и освещает зашитый Меридой холст. Мерида горько плачет, она в отчаянии. И в этот момент происходит чудо! Медведица превращается обратно в мать! Между королевой Элинор и принцессой Меридой происходит трогательный диалог.

– Мама, ты вернулась! Ты изменилась.

– Детка, мы обе изменились.

Пройденные испытания не прошли незаметно. Совместный опыт поиска решения в сложной ситуации трансформировал героев. Эти изменения произошли и в их отношениях, и в их внутреннем мире. Мать и дочь обнимаются и плачут от счастья. К ним с радостными возгласами присоединяются отец и маленькие проказливые мальчики, которые успели побывать медвежатами. Семья вновь воссоединилась.

Мерида, пройдя испытание взрослости и автономии, сумела сохранить связь с семьей и не разрушить отношения с близкими людьми. Проделав «работу над ошибками», восстановив семейную систему и одновременно отстояв свое право на автономию и самостоятельность, она обретает новые ценности. В будущем она сможет подпитываться семейной энергией и опираться на родителей. Ее мать также смогла измениться, через свою дочь увидеть и принять в себе другую свою грань – индивидуальную идентичность.

В конце истории Элинор с Меридой вышивают холст, на котором изображены держащиеся за руки девушка с медведицей. Полотно символизирует встречу между дочерью и матерью и их встречу внутри психической реальности, а также способность интегрировать нашу человеческую, социальную и биологическую, «звериную» части.

Мультфильм завершается тем, что мать и дочь садятся на лошадей и вместе мчатся рядом.

Процесс сепарации для нашей героини успешно пройден. Принцессе удается присвоить целостный, нерасщепленный образ матери и творчески вписать в свой Я-образ социальную идентичность, сохранив свою идентичность индивидуальной. Ее Я становится интегрированным, целостным и творчески сбалансированным.

Резюме «Бунтующий/сепарирующийся подросток»

Как возникает феномен. Поведение бунтаря характерно для активных, деятельных, самостоятельных, свободолюбивых подростков, которые в определенный момент начинают резко негативно реагировать на попытки родителей управлять их жизнью и выдвигать жесткие требования. В ответ возможна демонстрация контрзависимого поведения, агрессия, негативизм. При сильном давлении со стороны родителя подросток может «сломаться», отказаться от своих желаний и потребностей и остаться «хорошим ребенком». В крайних ситуациях возможно проявление аутоагрессии вплоть до выражения суицидального поведения.

Как проявляется феномен. Сепарация в подростковом возрасте – нормальный и естественный процесс, связанный с отделением от родителей, появлением собственных взглядов, планов, осознанных желаний, обретением своего настоящего Я через контрзависимое или протестное поведение. Подросток бросает вызов родительским и социальным нормам. В случае успешного прохождения подросткового кризиса обретается автономия. В случае неуспешного – подросток не может интегрировать в свое Я разные системы ценностей, роли и позиции, оставаясь неуверенным, стыдливым, испытывая ощущение своей неполноценности. К признакам несостоявшейся сепарации от родителей относятся: установка, что «родители ему должны»; противоречивые чувства в отношении к родителям; ощущение «мертвой» привязанности к родителям; жизнь «с оглядкой на родителей»; сильные чувства вины и долга перед родителями с одновременной хронической обидой; претензии к родителям за «испорченное детство»; ответственность за счастье и жизнь родителей; включение на родительские манипуляции, оправдания; желание оправдать родительские ожидания; болезненное реагирование на родительские замечания, эмоциональное доказывание своей правоты.

Как перестать быть «Бунтующим подростком» и/или как помочь «Бунтующему подростку»

1. Поддержать усиливающееся желание подростка к самостоятельности и автономии.

2. Помочь осознать агрессию и враждебность к родителям из-за их запретов и ограничений с одновременным «подсвечиванием» их мотивов, обусловленных заботой и любовью: «Я все это делаю ради тебя».

3. Снизить чувство вины из-за конфронтации с родителями.

4. Помочь подростку в интеграции разных, зачастую полярных ролей.

5. Поддержать способность осознавать свои желания и потребности, строить планы, отстаивать себя как личность.

6. Научится искать баланс между своими и чужими желаниями, потребностями, взглядами, ценностями.

7. Помочь в осознавании и развитии женственности/мужественности и фемининности/маскулинности как основы здоровых партнерских и супружеских отношений.

Резюме «Контролирующий родитель»

Как появляется феномен. Родитель, не способный перестроиться с учетом изменений подростка, не понимающий и не принимающий целей и задач этапа взросления в жизни ребенка, продолжает вести себя как раньше. Это приводит к взаимным обидам, злости, непониманию и конфликтам. Неспособность изменить отношение к подростку и способы общения с ним приводит к увеличению давления, росту дистанции, агрессии, аутоагрессии вплоть до депрессии родителя и утраты смысла жизни: «Я столько в него вложила…».

Как проявляется феномен. Родитель сепарирующегося подростка находится в состоянии растерянности, обиды и злости из-за тех способов дифференциации, которые выбирает ребенок: отказа слушать и слышать, девиантные способы поведения, «странные» желания, идеи, сленг, друзья. В случае понимающего и принимающего поведения родителя подросток успешно проходит через процесс сепарации-дифференциации и может создать новые, более осознанные и близкие отношения со взрослым. Непринятие нового социального статуса ребенка характеризуется:

– продолжающейся опекой в тех сферах, с которыми подросток может и должен справляться самостоятельно;

– упреками за те вклады, которые на протяжении жизни делали родители и которые не ценит ребенок;

– хроническим чувством раздражения, злости и обиды за любые самостоятельные действия;

– желанием поддерживать «блаженный симбиоз» через рассказы о том, каким хорошим малышом был подросток и сколько сил потребовалось, чтобы его вырастить;

– неготовностью отказаться от ожиданий и посмотреть на подростка как на самостоятельную, разумную личность.

Как перестать быть «Контролирующим родителем» и/или как помочь «Контролирующему родителю»

1. Пересмотреть семейные нормы и правила с учетом происходящих изменений в характере ребенка.

2. Отказаться от ответственности за то поведение подростка, которое он сам контролирует или которое не может контролировать родитель.

3. Сохранять разумность и спокойствие в ситуации эскалации конфликта со стороны подростка.

4. Найти систему помощи и поддержки в виде расширенной семьи, группы родителей-подростков, специальной литературы.

5. Помнить, что все кризисы когда-нибудь завершаются и что результатом успешного прохождения подросткового кризиса является формирование здоровой Я-идентичности подростка.

6. Научиться радоваться тому, что ребенок является целеустремленным, настойчивым, понимающим свои желания/нежелания, готовым брать на себя ответственность за свои решения.

«Сказка о мертвой царевне и семи богатырях»

История про убивающую мать и мертвую дочь, или Непринятие матерЬЮ взросления дочери

Не получив признания своей женственности от матери, девушки-дочери в сказках и в жизни вынуждены искать это признание у других объектов.

Геннадий Малейчук

Предварительные замечания

В основу известной «Сказки о мертвой царевне и семи богатырях» А. С. Пушкина легли различные вариации истории о Белоснежке и семи гномах. Этот сюжет описан братьями Гримм и А. Н. Афанасьевым, а также встречается в сказках разных стран: шотландской народной «Золотое дерево и Серебряное дерево», армянской «Нури Хадиг», итальянской народной «Белла Венеция», сказке народов Восточной Африки «Волшебное зеркало» и др. Схожие мотивы можно найти в сериалах «Десятое королевство» и «Однажды в сказке», фильме «Белоснежка и охотник» и многих других.

Все эти истории крутятся вокруг одного сюжета. Юная девушка остается без матери. Отец заключает второй брак. Мачеха по мере взросления девушки испытывает все больше зависти и злости и в итоге решает убить падчерицу. Но ее замысел рушится – девушка остается в живых. Тогда мачеха предпринимает еще ряд попыток уничтожить девушку. Однако благодаря помощи семи гномов/богатырей и принца героиня остается в живых и побеждает злую мачеху.

В сказке Пушкина описывается один из вариантов отношений между матерью и дочерью. А в фокус внимания попадает именно тот период, когда дочь взрослеет и превращается из девочки в девушку. Мы попробуем понять, что происходит в паре «мачеха – падчерица» («мать – дочь») и почему вполне обычные отношения становятся садистическими, разрушительными, пропитанными ненавистью и уничтожающей агрессией.

«А девочка созрела»

Итак, мачеха – самая красивая женщина в королевстве. Под королевством можно понимать семью, где в супружеской паре жена является самой прекрасной для своего мужа. Так может продолжаться долго. Если у такой матери рождаются только мальчики, она остается единственной «королевой» в своем доме. Но иногда у таких женщин рождаются дочери или им приходится стать мачехой для неродной девочки. И зачастую они довольно долго выполняют все обязанности по «выращиванию» девочки: заботятся, кормят, поят, воспитывают. Однако рано или поздно дочери взрослеют. Такой момент наступает в сказке. Итак, девочка созрела:

Но царевна молодая,

Тихомолком расцветая,

Между тем росла, росла,

Поднялась – и расцвела,

Белолица, черноброва,

Нраву кроткого такого.

И как только падчерица расцветает, мачеха испытывает настолько сильную злость, что готова уничтожить юную девушку. Возникают вопросы: «Что происходит?», «Что является триггером, включающим убивающий паттерн в отношении дочери?», «Почему это случается именно тогда, когда царевна переходит из состояния „девочка“ в состояние „девушка“?».

Обратите внимание, что в сказке Пушкина агрессия мачехи возникает, когда у девушки появляется жених:

И жених сыскался ей,

Королевич Елисей.

Наличие жениха – подтверждение того, что девочка превратилась в девушку. Анализ материнской агрессии выходит за пределы дуэта «мать – дочь» («мачеха – падчерица») и включает третьего человека – отца. В разных сказках о мертвой царевне он иногда жив, иногда отсутствует или мертв. Но в любом случае именно его образ, его влияние, его присутствие – реальное или символическое – запускают «убийство» дочери. Именно ее взросление, сексуальное созревание превращают треугольник «мать – отец – дочь» в другой треугольник «женщина – мужчина – женщина». И будят зависть, ревность и конкуренцию в душе у той, которая вроде бы должна любить, заботиться и оставаться мамой. Должна, но не может.

Появление королевича Елисея запускает зависть и ревность в душе царицы. Королевич является подтверждением того, что девушка нравится мужчинам, что она хороша собой, что именно ее выбирают, предпочитают. Ее, а не мачеху. И для некоторых женщин эти переживания невыносимы.

Задачи родителей взрослеющей дочери

На каждом этапе развития динамичная семейная система гибко меняет правила, структуру, способы коммуникации. Это предполагает, что каждый из родителей должен выполнить ряд задач, позволяющих ребенку перейти на новый этап развития.

Вырастая, девочки нуждаются в подтверждении своей формирующейся женственности от важных ей людей – матери и отца. У каждого из них на этом этапе есть свои задачи.

Задача отца – заметить взросление дочки-девушки, восхититься и очароваться ее красотой. Но – самое важное – не соблазниться, не перейти ту тонкую и опасную черту, которая ведет к реальному или символическому инцесту. Отцу нужно поддерживать баланс и не скатиться ни к полюсу отчуждения-дистанцирования, ни к полюсу чрезмерного сближения с дочерью. Второй полюс – крайне опасен. О нем мы расскажем в сказке про Царевну-лягушку.

Но в этой истории ничего такого не происходит. Царь-отец, по всей видимости, справился со своей отцовской ролью. Даже в тех вариантах сказки, где он умер или убит, его дочь способна в будущем довериться мужчине и принять его любовь.

Задача матери – принять формирующуюся красоту и женственность своей дочери и признать, что дочь «милее, румяней и белее…», чем она. Если эта задача выполнена, то подрастающая девушка получает от матери важный подарок – признание ее женской идентичности. Такая мать понимает и замечает изменения в дочери, способна поддержать ее хрупкую женственность, контейнировать возникающую тревогу («Я некрасивая» – «Ты очень красивая. Ты красивее меня»). Однако это может сделать только та мать, у которой сформирована устойчивая идентичность «Я-женщина».

Стоит сказать, что далеко не каждая мать является таковой в реальной жизни. Инфантильные, незрелые матери сами нуждаются в постоянном подтверждении своей неустойчивой самооценки: «Ты красивая!», «Ты еще так молода и прекрасна». Они часто сравнивают себя с другими, вступают в конкуренцию. К сожалению, постоянная тревога и неуверенность, а также переполняющие их зависть и враждебность ведут к тому, что собственная дочь тоже становится конкурентом, как падчерица для царицы в этой сказке.

В истории отсутствие возможности у дочери подтвердить свою женственность и сексуальность отражается через усиление – мать не родная, а мачеха. Замена матери на мачеху – частый прием, используемый в сказках. Этим подчеркивается «психологическая неполноценность», несостоятельность матери, ее неспособность адекватно выполнять свои функции на этапе взросления девочки.

Именно поэтому царица в сказке Пушкина не может сделать такой подарок дочери-падчерице. Она не способна на принятие, признание и любовь к подросшей девочке. И поэтому ее яблоки отравленные.

Яблоко – важный символ. Именно яблоко стало тем плодом, которым Змей в раю соблазнил Еву, а она, в свою очередь, – Адама. Именно яблоко раздора привело к Троянской войне. Яблоко – это и символ смерти (именно оно сделало смертными Адама и Еву), и символ новой жизни. У многих народов вручение этого фрукта означало признание в любви.

Именно в этом состоит двойственность «подарка» царицы. Она вручает падчерице яблоко будто бы с хорошими намерениями, но оно убивает девушку. Такие «подарки» от матерей мы часто видим в реальной жизни. «Я забочусь о тебе, но ты такая толстая», «Я хочу как лучше, но если ты не…, то ты (не поступишь; не окончишь школу; будешь никому не нужна и т. п.)». У женщины, не принимающей взросление своей дочери, в корзине всегда припасены «отравленные яблочки»: критика, обесценивание, агрессия, унижение, сверхконтроль, сравнение с более успешными людьми и др. Убивать можно по-разному, и «мачехи» разных стран и народов являются специалистами в этом деле.

Чаще всего мачеха-царица – это человек с нарциссической[42] структурой личности, иногда – с антисоциальными чертами. Несмотря на ее реальную красоту и ум, которые так точно «схватил» поэт:

Правду молвить, молодица

Уж и впрямь была царица:

Высока, стройна, бела,

И умом и всем взяла.

Царица не является самодостаточной и уверенной в себе женщиной. Ее личность расщеплена. С одной стороны, женщина живет с ощущением своей красоты, с другой – она совсем не уверена в своей женской привлекательности. Такое расщепление может проявляться в неконтролируемых вспышках агрессии, ревности (но зато горда, ломлива, своенравна и ревнива), а то и в антисоциальном поведении, направленном на уничтожение соперницы.

Функция зеркала в сказке и жизни

Царица постоянно ищет подтверждение своей неустойчивой самооценки со стороны других. В этой сказке женщина регулярно обращается к зеркальцу, так как это значимый объект для нее.

Ей в приданое дано

Было зеркальце одно;

Свойство зеркальце имело:

Говорить оно умело.

С ним одним она была

Добродушна, весела.

Зеркальце царицы – не простое, а волшебное. В чем же суть его волшебства? Оно может разговаривать, то есть оно живое и имеет собственную точку зрения. Еще зеркальце обладает собственной активностью, оно не отражает пассивно все, что в него попадает.

Увидеть себя в живом зеркале – это, по сути, посмотреть на себя глазами другого. Когда мы смотрим на себя в обычное зеркало, мы видим только часть своего отражения – то, что можем и готовы увидеть, но не более. Русский философ Михаил Бахтин говорил, что человек переживает перед зеркалом ложь и фальшь, потому что, находясь перед ним, он хочет посмотреть на себя глазами другого, однако не может увидеть ничего, кроме удвоения своего собственного лица. Он не видит реакции на себя со стороны окружающих, он видит только свои-чужие глаза, которые отражаются в этом зеркале.

Лишь глядя в глаза другого, в нашем случае – живого зеркала, мы можем посмотреть на себя с обратной стороны. Эти глаза могут быть дружелюбными, ласковыми, приветливыми, принимающими, или, наоборот, подозрительными, ненавидящими, смотрящими с плохо скрываемым презрением.

Царица регулярно обращается к зеркальцу с целью подтверждения своей неустойчивой женской идентичности.

«Свет мой, зеркальце! Скажи

Да всю правду доложи:

Я ль на свете всех милее,

Всех румяней и белее?»

И ей зеркальце в ответ:

«Ты, конечно, спору нет;

Ты, царица, всех милее,

Всех румяней и белее».

Когда зеркало ведет себя как двойник, отражая только то, что царица хочет увидеть, она остается довольной и счастливой. Получив очередную порцию признания собственной привлекательности от важного объекта, царица впадает в грандиозный экстаз:

И царица хохотать,

И плечами пожимать,

И подмигивать глазами,

И прищелкивать перстами,

И вертеться, подбочась,

Гордо в зеркальце глядясь.

Посмотрите, царица ведет себя как маленький ребенок, получивший огромную пачку конфет. Но радость быстро заканчивается, и женщина вновь и вновь испытывает мучительный голод подтверждения, потому что внутри она все еще не верит в то, что она красива, желанна, привлекательна. И поэтому снова и снова на свет извлекается зеркальце с извечным вопросом: «Я ль на свете всех милее?», за которым скрывается болезненное подозрение: «Я некрасива. Я неинтересна. Я не способна никому понравиться. Если в моем окружении появится другая женщина, она обязательно будет лучше меня».

Принятие своего возраста как признак зрелости

Время идет, и вот царица, как и любая другая женщина, начинает стареть и терять свою красоту. В этот период подрастающая царевна становится краше и краше. Свежесть и молодость падчерицы являются немым укором, отражающим неумолимость времени и то, что красота и молодость царицы не вечны. При этом царица никогда не жила в мире с самой собой – она всегда испытывала тревогу по поводу своей привлекательности. Именно поэтому расцветающая женственность падчерицы вызывает у нее чувства ревности и зависти и усугубляет конкуренцию с царевной.

Но ситуация достигает апогея, когда однажды, привычно обратившись к зеркалу, царица не слышит от него слов подтверждения своей привлекательности.

На девичник собираясь,

Вот царица, наряжаясь

Перед зеркальцем своим,

Перемолвилася с ним:

«Я ль, скажи мне, всех милее,

Всех румяней и белее?»

Что же зеркальце в ответ?

«Ты прекрасна, спору нет;

Но царевна всех милее,

Всех румяней и белее».

Этот момент является сложным, а иногда и переломным в жизни каждой женщины. В нормальной ситуации женщина знает, что придет время, когда она будет уже не такой молодой и прекрасной, и поэтому «накапливает» другие доказательства своей женской состоятельности. Этими доказательствами могут быть успешная карьера, хобби, дети, путешествия, интересное окружение, навыки. Но если у женщины никогда не было ничего, кроме ее красоты, старение вызывает у нее ужас и ярость, ведь она теряет, а другая обретает.

В реальной жизни в качестве таких «зеркал» выступают другие люди – свидетели изменений, которые и сообщают женщине, что она изменилась, а дочь выросла и превратилась в красавицу. Слова мужа: «Дочка-то какая выросла», замечание собственной матери: «Посмотри, скоро внуков тебе нарожает», мимолетный взгляд соседки: «О, такая, как ты в молодости, только красивее», – все это может запустить колесо зависти и агрессии.

В сказке царица, не получив привычное подтверждение своего превосходства, в ярости бросается на объект самоидентификации.

Но скажи: как можно ей

Быть во всем меня милей?

Признавайся: всех я краше.

Обойди все царство наше,

Хоть весь мир; мне равной нет.

Не в силах выдержать напряжение, связанное с тем, что зеркало из двойника превратилось в Другого, отражающего что-то неприятное и невыносимое, царица впадает в нарциссическую ярость:

Как царица отпрыгнет,

Да как ручку замахнет,

Да по зеркальцу как хлопнет,

Каблучком-то как притопнет!..

Не желая принимать реальность, женщина в качестве психологической защиты использует неприятие реальности и обесценивание. Она обвиняет зеркало во лжи, так как не может согласиться с тем, что падчерица выросла и расцвела:

Ах ты, мерзкое стекло!

Это врешь ты мне назло.

Далее следует обесценивающий текст в отношении царевны и других, потенциально «виновных» в том, что девушка становится все прекраснее, а царица стареет:

Как тягаться ей со мною?

Я в ней дурь-то успокою.

Вишь какая подросла!

И не диво, что бела:

Мать брюхатая сидела

Да на снег лишь и глядела!

Но скажи: как можно ей

Быть во всем меня милей?

Признавайся: всех я краше.

Обойди все царство наше,

Хоть весь мир; мне равной нет.

И в эти моменты полезно объяснять людям, что никто не врет, что никто не виноват, что дочь или другие молодые девушки не «забирают» ее красоту, что этот процесс – естественный ход вещей. Но женщины, которые зафиксировали себя на идее вечной молодости и красоты, в такие моменты начинают вести себя следующим образом:

1. Занимаются «улучшайзингом». Такая «царица» все время тратит на тренажерный зал, пластические операции, омолаживающие процедуры. Она сидит на диетах, занимается своей внешностью, ищет секреты вечной молодости, то идет на йогу, то посещает ашрамы, то покупает новый чудодейственный крем. Такая женщина воюет с самим временем.

2. Разрушают или ухудшают отношения с другими. Чаще всего – с дочерями или молоденькими девушками. Вспомните Салтычиху[43], прижигающую раскаленными щипцами своих крестьянок, и матерей-психопаток, мучающих и избивающих своих дочерей. Можно вспомнить мачеху, пытающуюся убить падчерицу чужими руками (Чернавка[44]), а когда план не срабатывает – убивающую ее лично.

Из текста сказки мы видим, что у царицы актуализируется ненависть по отношению к падчерице. Она не просто хочет отослать ее «с глаз долой» – она хочет разрушить ее, убить, связать и оставить на съедение волкам. Агрессия царицы достигает апогея, когда она узнает, что девушке удалось спастись. Она доводит план мести до конца – и, откусив отравленного яблочка, девушка погружается в состояние, которое внешне похоже на смерть.

Сексуализация отношений как подтверждение женственности

Когда девушки-дочери не получают признание своей привлекательности от матери, они ищут это подтверждение у другого. И довольно часто таким человеком становится отец. Он может жалеть дочь, пытаться ее тайно поддерживать.

Но в случае, если он женат на нарциссической женщине с параноидными или антисоциальными чертами, его действия могут только ухудшать ситуацию. Чем больше он заботится о подрастающей дочери, тем в большую ревность и ярость впадает жена и тем больше достается девочке. Она идет за поддержкой к отцу – и цикл повторяется.

Если отец – мягкий, интеллигентный человек, он реально не понимает, как помочь своей дочери. Отец с девочкой могут образовывать тайную коалицию против матери-мачехи, что усиливает ее подозрительность и ярость. И часто дочь выбирает уйти из дома и искать подтверждения своей привлекательности во внесемейной среде. Отец может переживать из-за того, что дочь ушла из дома: «Тужит бедный царь по ней» – но ничего не предпринимать для нормализации ситуации, потому что такую жену «переделать» невозможно.

Иногда отца в семье просто нет. Например, он умер, как в разных вариациях сказки, или надолго уехал: ведь жить с такой женой непросто. И тогда мать-мачеха безнаказанно издевается над дочерью-падчерицей. Девочку некому защитить. Самое разумное в этой ситуации – конечно, покинуть дом. И если девушка чувствует себя в силах уйти, она уходит.

Но тут ее ожидает новая ловушка. Неуверенная в своей привлекательности девушка может начать искать подтверждение, меняя сексуальных партнеров и заглядывая в разные «зеркала». Современные формы многомужества, беспорядочные половые связи – это лишь небольшая часть аутоагрессивных действий, которые молодая женщина может использовать для того, чтобы исцелить раны, нанесенные мачехой-матерью.

В разных вариациях сказки девушке приходится «пройти» через бесчисленное множество богатырей, гномов и пр. Не зря их число варьируется – в одних сказках их семь, в других – двенадцать… Чтобы обрести себя, встретиться со своей женской идентичностью, «напитаться» признанием, она смотрится в разные «зеркала». И тут есть два исхода.

Первый – деструктивный. Он может проходить тремя путями.

1. Девушка вступает в конкуренцию с мачехой-матерью и начинает «доказывать» ей, что она красивая, привлекательная, сексуальная и нравится мужчинам. Она впадает в отыгрывание и зачастую не может остановиться. Если в ее душе «пробита дыра», если мать-мачеха была жестокой, садистической, обесценивающей, девушка, копируя ее образ, так же как и она, будет нуждаться в постоянной поддержке. В качестве «зеркал» она предпочтет мужчин – сексуальных партнеров, коллег, мужей, как собственных, так и чужих, которых она соблазняет и потом отвергает, потому что рано или поздно любое «живое зеркало» начинает говорить невыносимую для нее правду.

2. Девушка может «заморозиться», то есть у нее пропадет сексуальный интерес, желания или исчезнет способность в будущем испытывать удовольствие от секса.

3. Девушка может «превратиться» в собственную мачеху-мать и атаковать любые намеки на сексуальность в других женщинах, становясь очень «правильной» и выискивая вокруг малейшую искру «неприличного вида» или «поведения».

Второй – конструктивный. Выйдя из-под опеки мачехи-матери, девушка ищет другие способы для формирования зрелой женской идентичности. Например, получает профессию, ищет и строит по-настоящему близкие отношения с мужчиной, выбирает увлечения в соответствии с своими интересами. Однако и в этом случае внутри остается «черная дыра» как отражение конкурирующего, завистливого, разрушительного материнского образа. К счастью, эти процессы могут быть осознаны и проработаны в терапии, а часть душевных ран исцелена за счет близости в значимых любовных и дружеских отношениях.

Убивающая мать и гиперкомпенсация

В сказке девушка получает отравленное яблоко. Оно символизирует невозможность подтверждения своей женственности. Девушка умирает. Но ее смерть не является буквальной.

Она,

Как под крылышком у сна,

Так тиха, свежа лежала,

Что лишь только не дышала.

По сути, речь идет о психологической смерти как неспособности полноценно жить и утверждаться в своей женственности. В реальной жизни девушка может выбирать варианты: символически «убивать себя», например переставая есть (анорексия), пытаясь повредить или даже убить себя (аутоагрессия). Но наиболее частым вариантом символической смерти является депрессия.

В своей книге «Сказки обратимой смерти. Депрессия как целительная сила» Симона Мацлиах-Ханох говорит о депрессии как о процессе, обладающем важным терапевтическим потенциалом. Смерть различных сказочных героинь рассматривается как временное, обратимое явление. Спит ли спящая красавица 100 лет, спит ли мертвая царевна несколько месяцев – этот процесс можно считать лекарством для ее раненой, травмированной души.

Современные люди все чаще и чаще впадают в депрессию. И депрессия «молодеет»: все активнее за помощью обращаются молодые девушки, которые не могут повзрослеть. Хотят, но боятся – потому что рядом находится мать-мачеха, которая не позволяет дочери вырасти и стать взрослой, самостоятельной, свободной женщиной. Модные тенденции матери-мачехи – это оставаться такой, как дочь. Современные технологии позволяют женщинам, между которыми огромная разница в возрасте, выглядеть как ровесницы. Такая мать может покупать себе и дочери одинаковую одежду, «тусоваться» с ее подружками… В общем, делать все, чтобы не дать вырасти дочери, оставаясь рядом с ней красивой, сексуальной и молодой.

Депрессия возникает тогда, когда человек не в силах принять и пережить разочарование. Дочери безумно сложно и невыносимо больно сталкиваться с тем, что мать бывает враждебной, обесценивающей, контролирующей каждый шаг, дающей двойные, расщепляющие душу послания. «Ты, конечно, уже выросла, но…», «Что бы ты без меня делала», «Ты без меня не сможешь» – это мягкий вариант манипуляции. «Ты – (перечисление всех известных животных, растений и примеров сниженного интеллекта)», «Лучше бы я тебя не рожала», «Лучше бы ты умерла».

И такая мать не обращается к терапевту, потому что она лишь в сказке осознает, что хочет убить свою дочь. В реальности ее поведение подается под соусом «Я желаю тебе добра». И она продолжает кормить дочь отравленными яблочками – кусочек за кусочком, каждый день, приправляя сахаром: «Вот если бы у меня была такая жизнь/мама/возможность…».

И если дочь не бросается «во все тяжкие», не начинает воевать и не убегает из дома, ей остается только погрузится в самые темные, потаенные уголки своей души. Ей остается только умереть. Умереть, чтобы не встречаться с тем, что у матери есть своя внутренняя «темная часть» – убивающая, разрушающая, завидующая, чтобы не сталкиваться с правдой: по сути, мать – это мачеха.

Близость как спасение

Есть ли выход из этой сложной, болезненной ситуации? Как мы писали выше, один из вариантов – уйти. Но это не всегда возможно: нет сил, денег, поддержки…

В этой ситуации всегда нужна третья сторона – спасательная «кочка» в топком болоте, встав на которую, можно попытаться сделать следующий шаг. Иногда такой «кочкой» становится терапевт. Иногда – отец, который поддерживает сепарацию дочери.

Но есть еще один способ исцеления – это отношения здоровой зависимости/привязанности, которые позволяют дочери выйти из постоянного цикла «преследователь – убегающий». Это может быть близкий друг или подруга, возлюбленный, мудрый коллега, родственник. Именно рядом с таким человеком девушка узнает, что есть близость без использования и разрушения, что агрессия бывает конструктивной и деструктивной, что из болезненных отношений можно и нужно выходить. И чем быстрее, тем лучше.

В сказке в качестве такого «хорошего объекта» выступает жених – королевич Елисей. Именно он отправляется на поиски невесты и совершает ряд усилий для ее спасения. Он пытается найти девушку, еще не зная, что она не живая и не мертвая.

Обратите внимание, что королевич Елисей и сам находится в переживании утраты – он потерял связь с возлюбленной. По натуре чувствительный, он готов последовать за невестой в ее депрессию. «Он горько плачет» – слова, свидетельствующие о том, что королевич Елисей глубоко переживает потерю. Он пытается найти, обнаружить возлюбленную.

Вначале он обращается к солнцу – это ясный, житейский, поверхностный слой отношений, когда мы пытаемся «вытащить» человека из депрессии советами, объяснениями, рекомендациями. Но увы – здесь ему не найти царевну. Он обращается к месяцу, который отражает темную, ночную, теневую сторону – страхи, агрессию, отвергаемые нами части. Но и тут ему не найти возлюбленную, не вызвать отклик в ее израненной, недоверчивой душе. Тогда он обращается к ветру – гибкому, способному проникнуть в самые сокровенные тайны и заметить глубоко запрятанные болезненные секреты. И именно от него он получает ответ:

Там за речкой тихоструйной

Есть высокая гора,

В ней глубокая нора;

В той норе, во тьме печальной,

Гроб качается хрустальный

На цепях между столбов.

Не видать ничьих следов

Вкруг того пустого места;

В том гробу твоя невеста.

Чтобы найти травмированную, израненную душу, чтобы исцелить ее от материнского яда, Другой должен спуститься на самые глубокие слои психики. Там одиноко и пустынно. Там страшно. И не каждый рискнет вступить в близость с «мертвой» женщиной. Потому что только в сказке царевна просыпается сразу после поцелуя любимого, а в реальности могут пройти месяцы и годы, прежде чем девушка откроет глаза. Однако в сказке герой активно действует:

И о гроб невесты милой

Он ударился всей силой.

Гроб разбился. Дева вдруг

Ожила. Глядит вокруг

Изумленными глазами,

И, качаясь над цепями,

Привздохнув, произнесла:

«Как же долго я спала!»

И встает она из гроба…

Ах!.. и зарыдали оба.

В сказках с помощью поцелуя любимого часто удается вернуть к жизни «условно мертвых» героинь. Однако не только в сказках, но и в реальной жизни для помощи депрессивному человеку его спасателю приходится преодолевать многие препятствия и совершать бесчисленные подвиги. Именно поэтому далеко не каждый «королевич Елисей», «Иван-царевич», «принц» и т. д. способен на огромное количество активности с сомнительным исходом. Ведь не факт, что удастся спасти возлюбленную.

Главная проблема в том, что проклятие наложено другим человеком – матерью-мачехой. И по-хорошему она бы должна, раскаявшись, снять это проклятие, сказать: «Прости, мне жаль, была не права». Но и сказочная, и повседневная реальность суровы. Этого не происходит. Никогда. И поэтому «колдовство» матери остается односторонним процессом: она может заколдовать дочь, но не хочет, не может, а иногда уже и не в состоянии ее расколдовать.

Надежду дает понимание того, что вместо матери-мачехи это могут сделать другие люди: важная для девушки женщина (например, добрая фея-крестная), подруга, бабушка. Такое «колдовство» можно снять с помощью обряда женской инициации. Например, популярность расстановок[45] можно объяснить и тем, что там существуют целые психотехнические ритуалы принятия, благословения от рода или только от его женской/мужской части. Они позволяют встретиться с «хорошей», «доброй», «любящей» частью своей матери.

Увы, в современном мире женские и мужские инициации чрезмерно упростились, формализовались и перестали выполнять изначально заложенные в них функции – передавать любовь, поддержку, благословлять и отпускать. И поэтому царевичи в сказках, а мужья в жизни выполняют несвойственную им функцию, «подчищая» родительские ошибки.

Нарциссическая депрессия как результат прерванного потока любви

Вернемся к нашей истории. Не выдержав сравнения не свою пользу, царица получает нарциссическую травму. Она впадает в состояние ничтожности. В сказке этот факт преувеличивается до реальной смерти.

Злая мачеха, вскочив,

Об пол зеркальце разбив,

В двери прямо побежала

И царевну повстречала.

Тут ее тоска взяла,

И царица умерла.

Иногда хочется сказать: «Так ей и надо!» Но если заглянуть чуть глубже, то становится понятно, что она и сама является жертвой. В этой истории, как и во многих других, мы встречаемся с женщинами-матерями, которые сами не получили от своих родителей необходимых принятия, признания, любви и не в состоянии передать их «по наследству». Они сами психологически мертвы.

Эти женщины живут в постоянном напряжении и вынуждены непрерывно и любой ценой искать знаки, подтверждения того, что они «самые красивые», «самые умные», «самые талантливые», «самые популярные». Зачем?

Просто для того, чтобы почувствовать себя живыми. Им приходится использовать в качестве «нарциссической подпитки» близких людей, в том числе своих дочерей. Именно из-за своего внутреннего голода они все время пытаются «подпитаться», «откусить кусочек», в очередной раз вступая в конкуренцию и сообщая, что они опять превзошли дочь по тем или иным показателям. «У тебя дома не убрано» (а у меня убрано – выиграла!), «Ты приготовила невкусное мясо» (а я делаю мясо очень вкусно – очко!), «Тебе муж никогда не дарит украшения» (а мне муж все время покупает золото – приз в студию!). И раз за разом, день за днем она сообщает дочери – я всегда буду «милее, румяней и белее» тебя.

Теоретически им можно помочь. Но в реальности есть много препятствий. В первую очередь – непонимание источника своих проблем, непринятие своей ответственности за испорченные отношения с близкими людьми, да и нежелание что-то менять в своей жизни… Так они и живут – в психологическом одиночестве, с разными «зеркалами», в надежде, что когда-нибудь они останутся в единственном числе и самом совершенном состоянии, выиграв все битвы и конкуренции…

Но зеркальце рано или поздно разбивается – как и нарциссические иллюзии и надежды, и когда не остается ничего, когда бездна отчаяния засасывает в свою пучину – только тогда у агрессивной, враждебной, разрушительной матери-мачехи появляется шанс на встречу с самой собой… Жаль, что часто это происходит тогда, когда уже поздно что-то менять…

Терапия как восстановление близости

Период, который описывает Пушкин в сказке, является кризисным для обеих женщин. Но именно царица, несмотря на желание остановить жизненные процессы, встречается с переживанием неумолимости времени и неизбежности старения.

Такие женщины сталкиваются с несоответствием образа внутри себя и образом «в зеркале». То есть их представления о себе отстают от реальности, не успевают перестроиться. Они не могут перейти в другую фазу женской и человеческой жизни.

Если не игнорировать «вызовы реальности», а встретиться с ними, осознать их, прожить и измениться – в них нет ничего страшного. Кризисы идентичности всегда связаны с глубокой ревизией самоощущений и перестройкой личности. Безусловно, лучше это делать с помощью специалиста. Но тем, кто обладает навыками самоанализа и рефлексии и имеет поддерживающие окружение, удается пройти через кризис самостоятельно.

Но для этого не должна прерываться «связь времен и поколений». И если мать передала свою любовь и мудрость дочери, то та, в свою очередь, сможет передать эту мудрость и любовь дальше. И тогда женщина обретает способность спокойно смотреть на себя в разные «зеркала», размещать в социальных сетях свои фотографии, не прибегая к фотошопу. Но самое главное – она может сказать своей дочери: «Ты выросла, и ты прекрасна. Живи. Люби. Ошибайся. И, если нужно, – всегда обращайся ко мне за поддержкой. Потому что я – твоя мама, я подарила тебе жизнь и хочу, чтобы тебе нравился мой подарок, как нравится мне моя жизнь, подаренная мне моей матерью».

Взять жизнь как дар и сделать из нее что-то хорошее – прекрасная альтернатива смерти.

Резюме «Убивающая мать»

Как появляется травма. Формирование личностной структуры происходит в нездоровой семье с конкурирующей, завидующей и разрушительной матерью, которая не способна принять взросление своей дочери и отпустить ее во взрослую жизнь. Во взрослом возрасте мать, сливаясь с агрессором, предъявляет к дочери те же требования, которые когда-то были предъявлены к ней: «не старей», «оставайся вечно молодой и красивой», «живи вечно». Из-за невозможности справиться с напряжением, с одной стороны, и принять неизбежность старения – с другой, «убивающая мать» демонстрирует депрессивные, агрессивные или разрушительные тенденции.

Как проявляется травма. Выказывание высокомерия, нечувствительность к переживаниям других людей. Агрессия, борьба за власть с взрослеющими детьми, неспособность их отпустить вплоть до символического убийства. Непринятие своей уязвимости, демонстрация исключительно силы и всемогущества. Зависть, обвинение других в собственных проблемах. Высокий уровень тревожности, гиперконтроль, постоянное обращение к значимым объектам («зеркалу») для подтверждения собственной значимости. Попытки поддерживать непререкаемый авторитет в глазах окружающих.

Как перестать быть «Убивающей матерью» и/или как помочь «Убивающей матери»

Отметим, что приход такого клиента на терапию маловероятен, поэтому прогноз крайне неблагоприятен.

1. Установить доверительные отношения, в которых терапевт или помогающий человек будет восприниматься как авторитет.

2. Помочь осознать чувство ужаса и ярости из-за предстоящих возрастных изменений.

3. Осознать садистические, агрессивные и деструктивные импульсы по отношению к окружающим. Понять, в каких ранних отношениях человек был в уязвимой позиции и что из прошлого он привносит в сегодняшние отношения с окружающими.

4. Осознать зависть к дочери и попробовать его проработать, принимая неизбежность собственного увядания и расцвет дочери как часть жизненного цикла.

5. Проработать отношения с собственной матерью, выявить, какие послания она давала человеку и как они перетекли в ее отношения с собственной дочерью.

6. Помочь в осознании собственных подавленных чувств и перенаправить их к реальным объектам из прошлого, прежде всего – родителям, «освободив» дочь от негативного переноса.

7. Проработать семейную историю, связать садистическую агрессию к дочери с ее событиями, осознать и пережить психологические травмы.

8. Развить и укрепить способность замечать собственную деструктивную агрессию и контейнировать ее в ситуациях, где она проявляется из-за собственных травм.

9. Проработать глубокую тоску, депрессию и печаль, скрывающуюся под агрессией.

10. Научиться принимать свой возраст с радостью и гордостью, замечать не только признаки физического увядания, но и расцвет в других областях.

11. Научиться смотреть на подрастающую дочь как на отдельного человека, а не на объект для сравнения и конкуренции, радоваться ее расцветающей женственности и красоте и сообщать ей об этом.

12. Сформировать способность соглашаться с тем, что нельзя изменить.

13. Пересмотреть систему смыслов и ценностей в своей жизни, наметить новые жизненные цели и задачи.

Резюме «Мертвая царевна»

Как появляется травма. Развитие девочки происходит в семье с матерью, которая все время пытается быть лучшей. Когда девочка взрослеет, мать старается остановить этот процесс путем посланий «Не взрослей», «Будь маленькой», «Не смей становиться красивее и привлекательнее меня». Она наказывает, обесценивает и обвиняет дочь, которая замораживается и иногда, впадая в глубокую депрессию, символически умирает.

Как проявляется травма. Попытка убежать из дома, вырваться из цепких удушающих объятий «убивающей матери» и найти хоть какую-то, даже не очень подходящую защиту. Неумение защищаться и различать тех, кто по-настоящему добр, а кто агрессивен, приводит к попаданию в угрожающие для жизни и здоровья ситуации. Постоянный поиск «доброй матери» и столкновение с внутренней «мачехой» ведет к различным формам дезадаптации.

Как перестать быть «Мертвой царевной» и/или как помочь «Мертвой царевне»

Такой клиент может прийти на терапию, потому что он «не делает никому ничего плохого», но его жизнь «не работает», а внешний мир все время подбрасывает «отравленные яблочки».

1. Проанализировать историю жизни и обнаружить, кто играл роль «убивающей матери».

2. При помощи техник «ограниченного во времени родительства» стать хорошим родителем для клиента и поддержать его право быть собой.

3. Помочь реабилитировать здоровую агрессию как важную часть защитной стратегии от деструктивного окружения.

4. Назвать поведение «убивающей матери» тем, чем оно являлось на самом деле: конкуренцией, завистью, разрушением Другого.

5. Попробовать понять, что лежало в основе такого поведения «убивающей матери», чтобы можно было посмотреть со стороны на семейную историю.

6. Научиться использовать эмоциональный интеллект для понимания мотивов поступков людей, развить навык различения «хороших» и «ограничивающих», деструктивных посланий.

7. Сформировать способность уходить из разрушительных отношений, не дожидаясь очередной порции «отравленных яблочек».

8. Развить способность клиента делать свой собственный выбор, опираясь на свое понимание ситуации, интуицию, ощущения, желания.

9. Укрепить отношения клиента с «хорошими объектами» из его реальной жизни, найти достойных символических матерей для идентификации с женской, заботящейся, любящей и принимающей частью каждого человека.

«Царевна-лягушка»

Сказка про соблазняюще-отвергающего отца и травмированную дочь, или Про изнаночную сторону детско-родительских отношений

…психика всегда использует тело, чтобы сообщить что-то, донести какую-то информацию и, таким образом, не допустить реализации запретных влечений и желаний.

Джойс Макдугалл, «Театры тела»

Предварительные замечания

Роль отца в развитии дочери уже давно стала активно обсуждаться психоаналитиками, психотерапевтами, педагогами, социологами, философами и др. Но несмотря на такой интерес, количество публикаций на эту тему в десятки раз меньше, чем, например, на тему отношений в паре «мать – дочь». Нам кажется, такое «умаление» роли отца говорит как о сложности темы, так и о ее табуированности, запретности.

Анализировать отношения ребенка с родителем противоположного пола сложнее, так как в этой паре присутствует гораздо больше напряжения. С одной стороны, в нашем обществе существуют представления о нормативных обязанностях отцов: показывать специфику мира мужчин, поддерживать женское начало в дочери, заботиться о ней, формировать эмоциональную независимость и т. д. С другой стороны, между отцом и дочерью возникает взаимное влечение, соблазнение и провокации, которые под действием инцестного табу, должны превращаться в привязанность и нежность. И если условно «нормальные» отношения между папой и дочерью довольно легко понять и описать, то различные нарушения отношений в этой паре, зачастую приводящие к реальному и/или символическому инцесту, гораздо труднее поддаются анализу из-за их табуированности.

Чтобы не быть голословными, приведем несколько примеров.

Аналитик Урсула Виртц в своей книге «Убийство души»[46] критикует Зигмунда Фрейда за то, что он не стал развивать тему реального инцеста из-за страха потерять поддержку элиты. Общественность сконцентрировала свое внимание на символическом инцесте, на фантазиях о соблазнении и на время отвлеклась от понимания реальных жертв насилия. Тема флирта и возбуждения между отцом и ребенком оказалась более табуированной, чем сам инцест.

В 1949 г. британский педиатр Дональд Винникотт ввел в обиход понятие «достаточно хорошая мать», которое сегодня активно используется. Но вот предложенный термин «достаточно хороший отец» не прижился. Возможно, это связано с тем, что отцовский образ мы чаще нагружаем властными и сексуально-эротическими характеристиками.

Английский аналитик Эндрю Сэмуэлс предложил понятие «эротического воспроизводства» в отношениях между отцом и ребенком. Под «эротическим воспроизводством» понимается такое отношение, когда ребенок для отца становится тем, кем можно восхищаться, тем, кто привлекает в физическом и эротическом плане. Эротическое воспроизводство важно и для отца, и для ребенка. Оно содержит гармонию, нежность, значимость и смысл.

При этом Сэмуэлс понимает, что общество может двойственно воспринимать это понятие. Аналитик в своих работах подчеркивает, что имеет в виду лишь инцестуозные фантазии, а не реальный инцест. Основу эротического воспроизводства составляют благожелательность и великодушие.

Сексуальные фантазии и эротические чувства в отношениях отцов и дочерей есть на всех стадиях развития. В психоанализе существует идея о том, что свободное выражение таких фантазий по большей части свойственно детям, которые находятся на эдипальной стадии[47], так как они не осознают социальных запретов.

Реальный же инцест – это нарушение родительской функции, атака на личность и достоинство ребенка. Увы, он достаточно часто случается, как в гетеро-, так и в гомосексуальной форме и вызывает тяжелые последствия у его жертв.

Существует несколько видов инцестов:

1. Инцест первого типа, то есть сексуальные отношения между родственниками.

2. Инцест второго типа: сексуальные отношения с одним и тем же партнером у кровных родственников. Например, физические отношения с одним и тем же мужчиной у матери и дочери.

3. Платонический или символический, инцест как образование пары в результате исключения третьего человека. Например, платонический инцест отца и дочери в результате исключения матери.

Конечно, существует большая разница между последствиями реального инцеста и психологического. Первый ведет с серьезной психологической травме и психопатологии. А последствия психологического инцеста не так заметны и болезненны. Кроме того, зачастую психотерапевты встречаются с отстроченными и поэтому не такими «очевидными» результатами символических инцестов. Например, к нам на прием приходят женщины, которые не могут найти подходящего мужчину из-за страха физической близости. У них мы можем наблюдать более «легкие» нарушения: истерические, мазохистические, депрессивные, психосоматические и др.

В этой главе мы разберем известную русскую народную сказку «Царевна-лягушка», так как она, по нашему мнению, удачно показывает последствия психологического инцеста между отцом и дочерью. Мы говорим о символическом инцесте как о грубом нарушении границ ребенка одним из родителей. Оно проявляется в принуждении, навязывании своей воли, игнорировании потребностей ребенка, ранней сексуализации, формировании сверхблизости и др., то есть в разных формах психологического насилия. При анализе сказки мы также обращали внимание на нарушения психологических границ, которые существуют в паре «отец – сын».

Вспомним сюжет истории. Царь решает женить своих сыновей и предлагает им выбрать невесту. Старшему в жены достается боярская дочь, среднему – купеческая, а младшему – лягушка. Младший сын расстроен, но лягушка оказывается и рукодельницей, и хозяйкой, и красавицей. Из-за страха потерять жену, Иван-царевич сжигает лягушачью шкурку. Однако этот поступок приводит к исчезновению девушки. В результате главный герой вынужден отправиться в путешествие для освобождения жены из рук Кощея Бессмертного – отца, превратившего дочь в лягушку.

Патриархальный мир

Эта история необычна тем, что в ней нет ни одной матери. В сказке описан патриархальный мир, где существуют две отцовские фигуры: царь, отец Ивана-царевича, и Кощей Бессмертный, отец Василисы Премудрой.

В семье, где есть папа, мама и ребенок, отношения многообразны, полны различных контекстов и конфликтов. Ребенок знакомится с реальностью, где есть оба родителя, два разных человека, представители разных миров, носители разных социальных ролей, предъявляющие к ребенку разные требования. Отец в норме должен разрушать симбиотическую привязанность[48] матери и ребенка и таким способом подчеркивать границу между полами, поколениями, а также тот факт, что ребенок не обладает зрелой сексуальностью. Но иногда мать умирает или уходит из семьи, и тогда ребенок остается тет-а-тет с отцом. В такой ситуации появляются особые феномены, которые мы подробно опишем на примере этой сказки.

Какой он – мир отца, где нет матери? В чем особенность ситуации, где отсутствует «мужское – женское», где нет пары «отец – мать»? Этот мир характеризуется, прежде всего, жестко иерархизированными отношениями. Все подчинены отцу, и он принимает решения за всех.

Каждый отец – глава своего мира. В руках у авторитарного отца огромное количество власти. Именно он определяет порядок в доме, систему ценностей, традиции, создает ритуалы, устанавливает границы. В этом мире чаще всего нет места «женскому» – сочувствию, пониманию, нежности, любви, ласки, робости. Уходит женщина, и вместе с ней исчезают и атрибуты ее поведения – сомнения, мягкость, уступчивость по отношению к детям. Все подчинено одному закону – слову отца. Дети же чаще всего воспринимаются отцом через их возможность слушаться, выполнять указания, то есть существовать, обеспечивая незыблемость отцовского мира. Это может напоминать армию: порядок, дисциплина и система наказаний, если ты не выполняешь приказы «отцов-командиров».

В патриархальном мире нет места свободе, выбору, сомнениям, размышлениям, потребностям отдельного человека. Все решает глава семьи. Например, в начале сказки царь зовет к себе сыновей и говорит им:

– Дети мои милые, вы теперь все в возрасте, пора вам и о невестах подумать!

– За кого же нам, батюшка, посвататься?

– А вы возьмите по стреле, натяните свои тугие луки и пустите стрелы в разные стороны. Где стрела упадет – там и сватайтесь.

Обратите внимание, что у сыновей никто не спрашивает, готовы ли они к браку, хотят ли жениться, есть ли у них уже возлюбленная. Царь-отец сам выбирает и навязывает сыновьям и время, и способ поиска невесты.

Вышли братья на широкий отцовский двор, натянули свои тугие луки и выстрелили.

Пустил стрелу старший брат. Упала стрела на боярский двор, и подняла ее боярская дочь.

Пустил стрелу средний брат – полетела стрела к богатому купцу во двор. Подняла ее купеческая дочь.

Пустил стрелу Иван-царевич – полетела его стрела прямо в топкое болото, и подняла ее лягушка-квакушка.

Возможно, вы заметили, что отец игнорирует разницу в возрасте детей. Это – один из признаков дисфункциональной, т. е. неблагополучной семьи. Младший сын еще не готов к браку, поэтому на процесс поиска невесты в сказке можно посмотреть через призму сопротивления младшего сына отцовской воле. С одной стороны, Иван-царевич не может начать прямой конфликт с отцом, а с другой – не готов отстаивать свое мнение. Компромисс между своими желаниями и отцовским произволом воплощается в неудачном исходе: стрела улетает в болото, и невеста – лягушка.

Несмотря на недовольство Ивана, отец игнорирует проблему и требует выполнения приказа: «Бери квакушку, ничего не поделаешь!» Такое поведение говорит о жесткости отца и негибкости выработанных им правил.

Согласитесь, заключение брака означает новый этап в жизни человека – этап его психологического и социального взросления. Но в сказке царь не признает формальной и неформальной взрослости сыновей и продолжает свои испытания.

На другой день после свадьбы призвал царь своих сыновей и говорит:

– Ну, сынки мои дорогие, теперь вы все трое женаты. Хочется мне узнать, умеют ли ваши жены хлебы печь. Пусть они к утру испекут мне по караваю хлеба.

Посмотрите: ни один мужчина, кроме отца, не имеет права голоса и не принимает решений. То есть существует четкая иерархия. Но принятие решений одним человеком неизбежно ведет к тому, что, вырастая, дети остаются инфантильными. Они не проявляют инициативы, не интересуются жизнью, не готовы брать ответственность, ждут, когда за них сделают выбор друзья, родители, начальники.

В сказке отец продолжает подавлять всех вокруг. Например, его совершенно не волнует то, что невесткам придется работать всю ночь. Девушки с первой минуты должны принять существующие правила и стать винтиками в отлаженной системе, где любое отступление от правил карается, а полное подчинение одобряется.

Пришли и старшие братья, принесли свои караваи, только у них и посмотреть не на что: у боярской дочки хлеб подгорел, у купеческой – сырой да кособокий получился.

Царь сначала принял каравай у старшего царевича, взглянул на него и приказал отнести псам дворовым.

Принял у среднего, взглянул и сказал:

– Такой каравай только от большой нужды есть будешь!

Дошла очередь и до Ивана-царевича. Принял царь от него каравай и сказал:

– Вот этот хлеб только в большие праздники есть!

Отец кажется очень категоричным человеком. Он делит мир на черное и белое: каравай можно либо «псам выбросить» (обесценивание), либо «на большие праздники есть» (идеализация).

Обратите внимание, что в этой сказке отец «заступил» на место и матери, и отца. Несет двойную вахту. Он – абсолютный символ и жизни, и власти. Но в одиночку отец не способен поддерживать в системе женское и материнское. Женское подавляется, подвергается суровой критике, рассматривается лишь как дополнение мужского, а не как равноценная часть.

Стоит сказать, что и сегодня женщине в патриархальном мире нужно быть мужественной, чтобы выжить, адаптироваться, получить одобрение отца – начальника, мужа, работодателя и т. п. Только через мужское принятие она может занять «хорошее место» в системе, потому что другие мужчины полностью зависимы от воли-произвола старшей мужской фигуры. Но наличие матери в жизни ребенка позволяет творчески приспосабливаться к жизни.

Ребенок патриархального отца: личностные характеристики

В семье с жестким, авторитарным, подавляющим родителем у ребенка чаще всего формируются депрессивные черты характера. Подтверждение тому в сказке – ситуация возвращения Ивана домой к молодой жене-лягушке.

Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

– Ква-ква, Иван-царевич, – говорит лягушка-квакушка, – что ты так опечалился? Или услышал от своего отца слово неласковое?

– Как мне не печалиться! – отвечает Иван-царевич. – Приказал мой батюшка, чтобы ты сама испекла к утру каравай хлеба…

Американский психолог Нэнси Мак-Вильямс говорила, что «люди в депрессивном состоянии направляют большую часть своего негативного аффекта не на другого, а на самого себя»[49]. Таким образом, вся агрессия к отцу у Ивана подавляется и трансформируется в аутоагрессию – причинение вреда самому себе. Преобладающими защитными механизмами у депрессивных людей являются интроекция[50] («Мальчики не плачут», «Девочки должны любить порядок», «Женщины не могут перечить мужчинам») и обращение против себя (ретрофлексия).

В сказке есть два варианта развития сценария жизни детей патриархальных родителей.

Первый – депрессивный. Он показан на примере структуры личности и поведения Ивана-царевича. Его сильная зависимость от отца проявляется в следовании «токсическим», разрушительным интроектам. Из-за этого Иван-царевич боится открыться, показать свое Я, обозначить границы, проявить волю, воспротивится навязыванию невесты. Система отношений Ивана с отцом формирует не только его поведение, но и объясняет его способ мышления и возникающие эмоции. Из-за страха перед главой семьи Иван не может логично мыслить и все время испытывает тревогу и печаль.

Второй вариант развития воплощен в сказке образом Царевны-лягушки. Жизнь Василисы в родительском доме описана скупо. Нам лишь известно, что «Василиса Премудрая хитрей-мудрей отца своего, Кощея Бессмертного, уродилась, он за то разгневался на нее и приказал ей три года квакушею быть». И мы снова сталкиваемся с патриархальным миром, правила которого нарушила дочь. Она сознательно или неосознанно вступила в конкуренцию со своим отцом.

Обратите внимание, что автор сказки, описывая жизнь Василисы, делает акцент на «голове» – интеллектуальной (отцовской) сфере, рациональном измерении отношений. Кажется, в норме отец должен гордиться умом своей дочери. Однако, согласно сюжету, он настолько рассержен, что изгоняет ее из дома, и не просто изгоняет, а превращает в лягушку. Что же вызывает его ярость и приводит к такому жестокому действию? Почему он превращает свою дочь именно в лягушку?

Согласно славянским поверьям и мифам, лягушка когда-то была женщиной. Именно этот мотив, на наш взгляд, нашел отражение в этой сказке. Лягушка зачастую вызывает страх. Почтение, уважение и запрет на убийство лягушек у многих народов связан с преданиями, что такой поступок может привести к ужасным последствиям: болезни, смерти, мести сил природы (засухе, плохому урожаю и т. п.). Лягушке приписываются различные сверхспособности: исцелять, приносить счастье в дом, вызывать дождь, беречь урожай и т. п.

С другой стороны, лягушка у большинства вызывает отвращение, прежде всего – из-за влажной, бугристой кожи. Именно поэтому, на наш взгляд, Кощей Бессмертный превратил Василису Премудрую именно в лягушку – на нее никто не позарится. Поиск ответа на вопрос «Почему он это сделал?» наводит нас на предположение о сути конфликта между отцом и дочерью.

Обратите внимание, что «смерть Кощея находится на конце иглы, та игла – в яйце, то яйцо – в утке, та утка – в зайце, тот заяц – в кованом ларце, а тот ларец – на вершине старого дуба. А дуб тот в дремучем лесу растет». Кощей не зря прячет свою «иглу» во столько оболочек. Возможно, именно таким образом он пытается удержаться от соблазнения своей дочери.

Обычно в реальной жизни отец, столкнувшись с пробуждением в дочери женственности и сексуальности бессознательно отдаляется от нее (более подробно мы проанализировали этот феномен в сказке о Золушке). Однако эти действия не приносят желаемый результат, и поэтому Кощею-отцу нужны дополнительные приемы, чтобы удержаться от сближения с дочерью. Таким приемом в сказке становится превращение дочери в отвратительную лягушку с последующей рационализацией своего поступка: «Василиса Премудрая хитрей-мудрей отца своего, Кощея Бессмертного, уродилась, он за то разгневался на нее и приказал ей три года квакушею быть».

Интересен конец цитаты: «Ну, да делать нечего, словами беды не поправишь». Осознавание не помогает, разговоры ни к чему не ведут, возбуждение остается, и превращение Василисы в отвратительную лягушку – единственный для Кощея способ держать свою «иглу-смерть» вдали от дочери. Таким способом интерес с нижней части тела смещается на верхнюю – голову (слишком умная) и приводит к появлению логического объяснения поступка. Причем такая трансформация делает Василису недоступной для других мужчин, потому что ее внешний вид вызывает у них отвращение.

Отвращение в отношениях прежде всего выполняет функцию ограничения, отворачивания, отделения субъекта от объекта. Чаще всего отвращение указывает на нарушение границ. У человека с высокой чувствительностью при нарушении его границ обычно возникает агрессия, злость, недовольство, которые и ведут к их восстановлению. Гораздо сложнее ситуации, когда отвращение возникает в отношениях, где есть любовь. И здесь оно также маркирует нарушение границ, однако человек сталкивается с двумя одновременно существующими противоречивыми чувствами – любовью и отвращением, ни одно из которых невозможно выразить в полной мере. Любовь не дает проявить агрессию, за которой скрывается отвращение, а отвращение блокирует любовь.

В таких ситуациях психотерапевт обычно работает с остановленным и неотреагированным чувством, которое проявляется в виде какого-либо симптома[51], чаще всего – психосоматического. Например, у некоторых людей откуда ни возьмись появляется частый озноб, холодный пот, дрожь и т. д.

Если наши догадки верны, то мы можем предположить, что Кощей с помощью превращения дочери пытается выстроить с ней границы, дабы избежать инцеста. А чтобы точно держаться от Василисы подальше, выбирает в качестве «сосуда» непривлекательное существо – лягушку.

В реальной жизни отец может превращать дочь в «жабу» на символическом уровне – замечать в ней только плохое и отвратительное, саркастично общаться с ней, унижать и обесценивать: «Ну что за прическа неаккуратная?», «Это ты так к экзаменам готовишься, лежа на диване?», «Что-то ты поправилась сильно». С таким поведением близкого человека дочь зачастую сталкивается с началом взросления. Отца как бы «подменяют»: еще недавно теплый, любящий и чувствительный папа превращается в придирчивого, колючего, ворчливого агрессивного или просто отстраненного человека. Все это – способы отца удерживаться от инцеста. Но одновременно с этим родитель причиняет боль своему ребенку из-за страха столкнуться с миром Запретного.

Конечно, в такой опасной ситуации невозможно «эротическое воспроизводство». Дезорганизованный своими желаниями, не благожелательный и тем более не великодушный отец грубо отвергает свою дочь, создавая у нее ощущение и состояние собственной ущербности, ненужности и внешней непривлекательности. Как следствие, у дочери возникает дефицитарное состояние: она продолжает нуждаться в нежности, так как эмоционально привязана к отцу. Но, не получая любви, внимания и тепла, дочь не может повзрослеть и избавиться от симптома (лягушачьей шкурки), который одновременно является и символом границ, и символом связанности с отцом.

Есть еще один вариант создания инцестуозной ситуации – это превращение «в лягушку», инициированное самой дочерью, как, например, в сказке «Ослиная шкура». Если отец реально нарушает границы, сексуально провоцирует дочь, то она сама может «организовать» себе симптом – кожное заболевание, лишний вес, анорексию… Тогда при помощи симптома (психосоматического или поведенческого) дочь показывает отцу: держись от меня подальше, иначе я могу:

• заразить тебя (при экземе, псориазе);

• напугать (татуировками, пирсингом, необычной прической или цветом волос);

• испачкать тебя, вызвать отвращение (неряшливым внешним видом, запахом);

• отгородиться от тебя собственной плотью (при ожирении);

• исчезнуть, совсем уйти от тебя, возможно, в другой мир (при анорексии) и др.

Тем не менее у дочери остается тоска по отсутствующему и пренебрегающему отцу, а симптом – это способ оставаться с ним связанной, пусть даже ценой нанесения ущерба самой себе.

Подведем промежуточный итог.

Если отец авторитарен, нарушает границы, соблазняет дочь, то последняя организовывает себе защиты. Они позволяют ей спрятаться, убежать от отца физически и одновременно оставаться с ним связанной психологически. Независимо от того, говорим мы о реальном или психологическом инцесте, такая травматизация может приводить к формированию диссоциированной (множественной) личности. Суть этой личности заключается в наличии двух и более Я, обладающих различными автономными характеристиками. Обычно про таких людей говорят: «Не понимаю, что с ним такое. Еще вчера он мне говорил совершенно обратное!», «Она постоянно „переобувается“». Причиной возникновения такого расстройства служат травмы различного происхождения, но чаще всего – сексуальный абъюз, выявляемый в 97–98 % случаев при постановке этого диагноза.

Симптом как защита

В животном мире в случае опасности можно выбрать два универсальных способа поведения – борьбу или бегство. В человеческих, а особенно в детско-родительских отношениях, чаще всего это невозможно – ведь ребенок не может драться со своими родителями или бегать от них. Тогда вместо этого ребенок использует психологические защиты – диссоциацию, «уход в голову» (рационализацию) или «организацию» себе симптома. Получается, что та энергия, которая появляется в результате мобилизации организма на борьбу или бегство, остается заблокированной в теле и приводит к так называемым психосоматическим расстройствам.

Работая с разными клиентами, мы часто встречаемся с психосоматическими симптомами. Они проявляются в виде заболеваний отдельных органов, хотя и вызываются психологическими причинами. Психосоматический симптом обычно появляется тогда, когда человек не может напрямую сказать другому что-то важное из-за страха, стыда, зависимой позиции: сотрудник боится признаться руководителю в том, что в финансовом отчете допустил ошибку, из-за страха увольнения. Или, например, дочери стыдно и страшно сказать матери, что она не хочет заниматься плаванием и т. д. Мы можем столкнуться с замиранием, заторможенностью, «выключенностью» нашего клиента из жизни, с его головной болью, болью в горле или в желудке, холодными конечностями или постоянным ощущением холода. Симптом пытается сказать нам то, что человек не может выразить словами.

Когда в терапии мы имеем дело с симптомом, то начинаем с поиска первичной травмы. Нам, психотерапевтам, важно выяснить и понять: когда, в какое время появился симптом? Что за отношения за ним скрываются? Можно ли выразить то, что человек без слов говорит при помощи симптома, напрямую? Иногда это действие невозможно: тот, кому оно адресовано, умер или недоступен. В сказке Кощей отправил дочь в болото, и у девушки исчезла возможность встретиться с отцом лицом к лицу и выразить свои чувства. Однако на примере сказки мы видим, как последствия травмы приводят к диссоциации – появлению трех «Василис». Попробуем их описать.

1. Условно здоровое Я – Василиса – девушка-красавица. В этой ипостаси Василиса показывается как умная, красивая девушка, достойно прошедшая все испытания и оставшаяся в живых. Вспомните, как она появилась на пиру: «Подъехала карета к крыльцу, и вышла из нее Василиса Премудрая – сама как солнце ясное светится. Все на нее дивятся, любуются, от удивления слова вымолвить не могут». Возникая в образе Василисы Премудрой, героиня проявляет высокую активность: печет по ночам караваи, ткет ковры, не теряет оптимизма в кризисных ситуациях. По сути, она все время находится в энергичном, даже слегка маниакальном состоянии, быстро действует при выполнении просьб и заданий, то есть функционирует как вполне адекватный самодостаточный человек.

Однако Василиса переживает ту самую остановку своей жизни, некое капсулирование в своем предыдущем опыте – и поэтому, «переключаясь» из лягушки в девушку, она остается функцией, но не живым человеком. Героиня не доверяет Ивану, потому что доверие в ее жизни подорвано из-за отношений с соблазняющее-отвергающим отцом. Девушка ничего о себе не рассказывает. Внешне нормальная Василиса отдаляется от других людей и собственного опыта.

2. Выживающее Я – Василиса-лягушка. Выживающее Я появилось в результате травмы. Эта часть Василисы не похожа на первую – в этом состоянии героиня чувствует себя безобразной и уродливой. В качестве лягушки она была не просто травмирована, а еще и лишена контакта с людьми, прожив долгое время на болоте. Она не могла ни с кем поговорить, отреагировать на что-то, получить поддержку. Однако Василиса приспособилась и адаптировалась, несмотря на глубокую пораненность. Превращение в непривлекательную лягушку позволило ей выжить. Останься она красивой, отец-Кощей, возможно, продолжал бы испытывать возбуждение и злость.

В этом состоянии Василиса не имеет возможности вызывать симпатию и любовь. Вспомните эпизод из сказки. Говорит Иван-царевич: «Как мне за себя квакушу взять? Квакуша не ровня мне!» – «Бери! – отвечает ему царь. – Знать, судьба твоя такова». Когда Иван, выполняя волю отца, берет лягушку с собой, он просто подчиняется. Что происходит в его душе, когда он понимает, что ему предстоит прожить с такой безобразной женой? Скорее всего, печаль, обида на отца и лягушку, подавленная ярость и безнадежность. Он не способен «смотреть за симптом» невесты и видеть такую же боль и отчаяние другой раненой души.

Однако лягушка, адаптировавшись к своей травме, вполне хорошо чувствует себя в качестве жены. В виде царевны героиня в основном успокаивает мужа, укладывает, как ребенка, спать, провожает к отцу, убеждает в правильности тех или иных действий. Похоже, она и сама нуждается именно в этом – поддержке, заботе, теплом и внимательном отношении. Но Иван занят лишь собой – он ничего не спрашивает у Василисы и ничего не замечает.

Обратите внимание, что в качестве лягушки Василиса и буквально, и фигурально уменьшается: снижается количество и качество выполняемых ею функций, меняется ее телесный облик. Если в образе Василисы она деятельна и энергична, то в качестве лягушки героиня лишь просит о чем-то Ивана или пытается его успокоить. Можно предположить, что именно в облике земноводного существа инфантильный и незрелый Иван подходит ей больше всего, как, впрочем, и она своим психологическим «размером» подходит своему мужу. Получается, в качестве Царевны-лягушки героиня нуждается в том, чтобы муж обеспечивал ей хотя бы минимальную защищенность.

Очень интересен момент перехода Василисы Прекрасной к лягушке и обратно. Кажется, в ситуации безопасности появляется Василиса. Обычно ее муж в это время спит или отсутствует. Но когда супруг возвращается домой от отца, то он всегда видит лягушку. Можно предположить, что ей сложно и страшно находиться наедине с мужчиной в образе прекрасной девушки – проще это делать в образе земноводного, на которое никто не покушается как на женщину. Единственный раз она открыто показывается на пиру, в присутствии большого количества людей, то есть в относительно безопасном месте. Возможно, лягушечья кожа защищает Василису от нарушений границ и излишнего внимания мужчин.

3. Дезорганизованное Я – Василиса – Белая лебедь. Третье Я Василисы возникает после того, как Иван сжигает лягушечью шкурку. По сути, Царевич повторно травмирует супругу: уничтожая оболочку, он, так же как отец девушки Кощей Бессмертный, грубо вторгается в личное пространство. Возможно, Иван не может сжиться с мыслью о том, что его красивая и энергичная супруга иногда превращается в неприятное существо.

Разрушительная атака на границы жены, на часть ее телесности – это способ справиться со своей растерянностью, непониманием, завистью и агрессией. Иван не советуется с женой, не спрашивает, правильно ли то, что он собирается сделать, – он тайно, как ребенок, «улучил минутку и побежал домой. Разыскал лягушечью кожу и спалил ее на огне». Да, очевидно, что Иван «хотел добра», но каждый раз, когда один решает за другого, у последнего возникает множество проблем.

Кожа является и символом границ, и самой границей между человеком и миром. Иван, сжигая кожу, действует как невнимательный муж и неумелый психотерапевт – пытается напрямую работать с симптомом. Но симптом – это защита. По сути, Иван своим поступком говорит жене: «То, что ты из себя представляешь, для меня невыносимо. Ты нравишься мне только частично, а твою другую часть я не могу принять и поэтому уничтожу».

После сжигания кожи Василиса оказывается полностью дезорганизованной и дезадаптированной. Она говорит мужу: «Ах, Иван-царевич, что же ты наделал! Если бы ты еще три дня подождал, я бы вечно твоею была. А теперь прощай, ищи меня за тридевять земель, за тридевять морей, в тридесятом царстве, в подсолнечном государстве, у Кощея Бессмертного. Как три пары железных сапог износишь, как три железных хлеба изгрызешь – только тогда и разыщешь меня…» Речь Василисы – прямая отсылка к необходимости быть терпеливым и неторопливым при работе с симптомом, а также в реальной жизни с человеком, травмированным таким образом.

Интересно, что после этого Василиса предстает в третьей ипостаси: она «обернулась белой лебедью и улетела в окно». Белая лебедь – результат повторной травматизации, или ре-травматизации. Иван поступил также, как и Кощей Бессмертный: он перешел личные границы девушки и причинил ей боль.

По нашему мнению, это превращение означает то, что Василиса начала использовать другие защитные механизмы. В более легком случае «Белая лебедь» – это еще один вариант травмированного Я, которое ищет средства выживания. В более сложном – превращение в птицу может означать переход Василисы от психосоматического уровня защиты (пупырчатая, отталкивающая кожа) к психотическому.

Существует идея о двухэшелонной линии обороны. Если отталкиваться от нее, то психосоматический процесс у человека происходит в такой последовательности:

1. Сначала человек пытается решить конфликт, проблему привычными способами. Например, обсуждая ее с оппонентом или используя нормальные психологические защиты: вытеснение (человек забывает неприятный факт), отрицание («Не помню! Не было!»), регрессия (инфантильное поведение), изоляция и др.

2. В том случае, когда первая (невротическая) линия обороны не срабатывает, включается защита второго эшелона – соматизация, то есть психосоматическая линия обороны: высыпания на коже, заболевания желудка, дрожь в руках и пр.

3. Третья линия обороны, которая введена современными психоаналитиками, возникает тогда, когда вторая (психосоматическая линия обороны) не срабатывает или оказывается разрушенной. Защита третьего эшелона – это психотическое симптомообразование (превращение в лебедя или в реальной жизни обнаружение у себя новой «болячки»). Например, пациенту делают операцию на желудок (или исследуют проблемы со здоровьем) и как бы «лишают» его второй линии обороны: «Дорогой пациент, вы здоровы!». Но пациент «не сдается», идет на обследование в другую клинику и находит у себя новое заболевание.

Именно психотическую реакцию Василисы, на наш взгляд, в сказке символизирует «отлет» Белой лебеди. Птица не «заземлена», она находится в контакте с другой реальностью, чем человек и даже лягушка. Если по неосторожности психолог разрушает защиту второго эшелона, то он усложняет процесс терапии: теперь ему, как и Ивану, нужно «износить три пары железных сапог» и «изгрызть три железных хлеба»…

Природная женщина

Жертвы и психологического, и реального инцеста дорого платят за его последствия. У них обычно снижена самооценка, и они часто ощущают себя «жабами» – некрасивыми, непривлекательными, отвратительными. Они чувствуют вину и стыд, потому что сами «спровоцировали» на насилие, родившись «умней своего отца», «красивей своей матери», «лучше своих родителей» и т. п. Последствия любого инцеста могут быть социального характера – неуспешность, неорганизованность, маргинальность, злоупотребление алкоголем и наркотиками, сексуальные отклонения, отталкивающий способ одеваться и др.

Чтобы изменится, жертвам инцеста нужно преодолеть свое ощущение «плохости» и «инаковости»: почувствовать себя ценными, испытать уважение к себе. Важно ощутить принадлежность к своей семье или социальной группе, которая готова принять и поддержать. В сказке начало трансформации происходит тогда, когда Василиса превращается не в лягушку, а в птицу.

Стоит сказать, что Белая лебедь символизирует первозданную, природную, дикую женщину. Страдая от неразумного обращения, подвергаясь разрушению и опустошению ради ублажения других, эти женщины борются за свою самодостаточность любыми способами.

Клариса Пинкола Эстес в своей книге «Бегущая с волками»[52] описывает времена, когда «измывавшихся над своими детьми родителей просто называли „строгими“, когда „приличными“ считались женщины и девушки, туго перетянутые корсетами, крепкой уздой и плотным намордником, а распутницами – те, кому удавалось хотя бы на мгновение выскользнуть из ошейника». Времена меняются, но многие женщины продолжают жить по старым правилам и несут на себе бремя современной культуры с ее многочисленными «женщина должна».

Освобождаясь хотя бы ненадолго от необходимости следовать указаниям мужчин (выполнять приказы царя и носить навязанный отцом облик лягушки), героиня может ощутить свободу полета. Обычно окружающие негативно воспринимают изменения женщины, особенно в ситуациях, когда она перестает выполнять привычные обязанности и уходит в «другой мир» – самопознания, внимательного отношения, когда перестает слушаться, но начинает требовать внимания и уважения к себе. В Средневековье таких женщин просто сжигали на кострах (а Иван сжег лишь шкурку). Но что это состояние значит для самой женщины, например для Василисы?

Василиса – это нечто большее, чем тело, в котором она «выходит в мир». В сказке, как и в реальности, каждая девушка постоянно подвергается оцениванию: красивая – безобразная, трудолюбивая – ленивая, умная – глупая… Но первобытная женская суть может проявляться во всевозможных состояниях и телесных оболочках – и в прекрасной девушке, и в лягушке, и в лебеди. Стать собой и принять себя она может только через того, кто способен принимать ее в самых разных проявлениях, не пытаясь сжечь или уничтожить ни одно из них.

По нашему мнению, превращение в Белую лебедь – точка бифуркации. Из такого критического состояния есть два выхода: прийти к большей целостности и гармонии, либо погрязнуть в хаосе и разрушении. В жизни каждой женщины есть моменты, когда она «выбирает» тяжелую болезнь (психосоматизацию, невроз, депрессию) или большую целостность. И, как ни странно, первый путь зачастую проще. Как только девушка берет на себя роль больного или жертвы, она встречается с армией врачей, психологов, целителей, социальных работников, психиатров, которые готовы ей «помогать»…

Второй выбор сложнее. Там нет четких правил, норм и законов. Чтобы стать целостной, нужно опираться на свои чувства, интуицию, знания о своих желаниях. На этом пути хорошо бы иметь проводника – того, кто и сам прошел похожей дорогой.

Ошибки как терапевтический ресурс

Ивана-царевича и Василису можно воспринимать как тандем «психолог – клиент», причем Иван скорее начинающий специалист, который, как и многие «зеленые» психологи, торопится помочь. Но «скорая помощь» не всегда идет на пользу клиенту. Первые попытки Ивана как «психотерапевта» оказались неадекватными, непрофессиональными и неэкологичными для Василисы. Такое часто бывает в случаях, когда специалист нацелен на «быстрое избавление» и использует разные методы терапии, которые дают «мгновенный результат». В такой ситуации нужно осознать свои ошибки и вернуться в ту точку, с которой началась работа.

Хотим подчеркнуть, что, если терапевт (Иван) не ослушается «отца», представленного терапевтическими правилами, интроектами, предписаниями и нормами, у него нет шанса вырасти в полноценного, взрослого профессионала. Увы, терапевт дорого платит за свои ошибки. Но ошибка, вызывающая кризис, – это точка начала путешествия терапевта, в котором ему предстоит многое узнать и о себе, и о клиенте. Его помощники в этом пути – это коллеги, супервизоры, прекрасные книги других специалистов, описывающие их сомнения и тревоги, их опыт и ошибки… Без ошибок еще никто и никогда не вырос.

Испытания, которые проходит Иван, дают ему возможность психологически повзрослеть. Он совершает первый мужской поступок – идет спасать Василису.

Загоревал Иван-царевич. Снарядился, взял лук да стрелы, надел железные сапоги, положил в заплечный мешок три железных хлеба и пошел искать жену свою, Василису Премудрую.

Для этого ему приходится потратить много времени и сил и попросить поддержки других. Наиболее интересной, на наш взгляд, является встреча Ивана со старцем. Последний символизирует внутреннюю мудрую часть Ивана, контакт с которой помогает герою освободиться от созависимых отношений со своим отцом и «вырвать из рук» Кощея свою жену Василису.

Мужчина и женщина: сложности взросления

Разберем еще один аспект сказки – а именно пример того, как мужчина становится мужчиной. В истории показан механизм нормального (непротивозависимого) способа обретения мужской идентичности: герой совершает подвиги, находит в себе мудрого отца… Но если этого не происходит, то есть два варианта: или остаться в зависимости от своего реального отца, или продолжить борьбу с ним. В сказке Иван выбирает третий вариант: направляет всю свою энергию не на выяснение отношений с отцом, а на своего символического соперника – отца своей жены Василисы.

Эта задача непроста – отец жены предстает как сверхмощный и непобедимый объект: «Долго он по дремучим лесам пробирался, в топях болотных вяз и пришел наконец к Кощееву дубу. Стоит тот дуб, вершиной в облака упирается, корни на сто верст в земле раскинул, ветками красное солнце закрыл». Сильный, огромный, подавляющий отец существует не обязательно в реальности, а скорее находится на символическом уровне. Таким образом, Ивану-царевичу в сказке приходится сражаться не только и не столько с реальным внешним объектом (отцом жены), а с ее идеальным внутренним образом отца.

Психологический инцест создает сложнопереплетенные созависимые отношения между отцом и дочерью. И здесь мужчине приходиться столкнуться с непростой задачей – выиграть конкуренцию у отца жены. «Убить Кощея Бессмертного» для мужчины означает заместить, а в идеале – превзойти образ отца в сердце девушки. В противном случае ей грозит опасность так и остаться «замужем» за своим отцом, а мужчине – быть второстепенным в ее жизни.

Если же мужчине удается выиграть конкуренцию, то у него появляется реальный шанс стать для супруги по-настоящему близким человеком и «полноценным» мужем. Для этого ему зачастую предстоит совершить много различных «подвигов», направленных на «выход» девушки из плена прежних отношений с минимальными потерями. При благоприятном исходе у женщины формируется готовность видеть других мужчин и вступать с ними в отношения: «Иван-царевич, сумел ты меня найти, теперь я весь век твоя буду!». Такие слова – свидетельство готовности женщины вкладываться в союз, не сбегая в прежние деструктивные контакты, в психоз, в психосоматизацию и пр.

Но для женщины анализируемая ситуация также оказывается непростой. Ей нужно «очароваться» своим будущим мужем, его мужскими поступками (условными подвигами), а также совершить символическое предательство отца. Только такой исход событий поможет женщине найти путь к целостности, «освободится», встретиться со своей идентичностью, открыться контактам с новыми людьми.

Если мы вернемся в «кабинет психотерапевта», то этот процесс для специалиста означает включение его мудрой части личности, неспешное путешествие в историю психосоматики клиента, выявление «адресата» симптома, помощь в построении контакта с этим «адресатом» на символическом уровне с целью осознавания заблокированных в этих отношениях чувств и потребностей. Клиент может сопротивляться вмешательству терапевта, направленному на конфронтацию с родительскими предписаниями, жесткими нормами и ценностями. Такая история может быть драматичной, сложной и запутанной, полной боли, стыда, отвращения, любви и ненависти. Задача психолога – осторожно и бережно провести клиента по пути его трансформации, по «топким болотам», по «дремучим лесам», к большей внутренней свободе и гармонии.

Искалеченная женственность требует аккуратного и бережного восстановления. Терапевту-мужчине особенно нелегко, так как он выполняет множество функций, которые игнорировал реальный отец. В отличие от настоящего отца, специалист понимает, что использование зависимости и нуждаемости клиентки для удовлетворения собственных сексуальных желаний может полностью разрушить ее и без того хрупкий мир. Терапевтическая работа в отдельные моменты предполагает аналог «эротического воспроизводства», который был не пройден в отношениях с отцом: возможность говорить с клиенткой о тех чувствах и переживаниях, которые она вызывает у терапевта, поддержка ее женственности и сексуальности при четком соблюдении границ терапевтического процесса.

Резюме «Травмированная дочь»

Как возникает травма. Личность по типу «Травмированная дочь» формируется, как правило, в нездоровой семейной обстановке, в которой есть соблазняюще-отвергающий отец. Модель поведения родителей «приближение-отвержение» становится частью внутренней картины мира ребенка. Из-за чего у человека появляется непринимаемая, отвергаемая, вызывающая стыд внутренняя часть. Она зачастую проявляется в виде психосоматического, соматического или поведенческого симптома (ожирение, анорексия, неопрятность). Основные способы защиты личности от травмы: диссоциация, соматизация (хроническая боль, нарушение аппетита), алекситимия[53], психическая анестезия, ангедония[54].

Как проявляется травма. Травматизация (обычно – сексуальное и/или физическое насилие, чаще всего – в детском возрасте) ведет к проявлениям соматических или психосоматических симптомов. Они – способ заявить о себе, выстроить личные границы с другими. Чаще всего такие люди кажутся ответственными и целеустремленными людьми, но они часто ставят перед собой нереалистичные цели. Недостижение результата ведет к срывам. Для личности характерны переживания депрессии, диссоциации, деперсонализация (ощущение утраты собственного Я). Зачастую специалисты могут выявить у человека сложность в различении родителя от инцестора. Иногда у таких клиентов можно увидеть диссоциативное расстройство – наличие нескольких личностей внутри одного человека.

Как перестать быть «Травмированной дочерью» и/или как помочь «Травмированной дочери»

1. Сформировать доверие к терапевту или помогающему человеку и создать безопасные условия для работы, взаимодействия.

2. Выявить, осознать и проработать травматическую ситуацию, содержащую физическое и/или сексуальное насилие, эксплуатацию, катастрофические события и др.

3. Поддержать обнаружение, осознавание и переработку чувств и эмоций, особенно ужаса, агрессии, ярости, возбуждения, стыда и вины, провоцирующих диссоциацию в травматической ситуации.

4. Помочь в интеграции существующих субличностей и выполняемых ими функций.

5. Помочь в формировании устойчивого чувства собственного Я, основанного на самоуважении и самопринятии. Помочь человеку в воссоединении конфликтующих эмоциональных состояний.

6. Помочь человеку найти доступ к различным частям своего Я, помочь вспомнить момент травмы, чтобы соединить части человека в одну личность с непрерывной историей, воспоминаниями, чувствами.

7. Конфронтировать с глубинными разрушительными убеждениями человека по типу «Я заслужила наказания за…», «Я очень плохая, иначе это бы со мной не случилось» и т. п.

8. Выявить позитивные стороны и вторичные выгоды симптоматического поведения и попытаться найти им замену. Под вторичными выгодами имеются в виду факторы, которые побуждают человека оставаться как можно дольше в проблемной ситуации, даже если она наносит ему большой урон. Вторичными выгодами могут быть дополнительное внимание, деньги, сочувствие окружающих и пр.

9. Поддержать развитие чувствительности к собственным желаниям и потребностям, особенно к возможности их отстаивать в ситуации нарушения собственных границ.

«Шрек»

Мультфильм про прагматичного мужчину и романтичную женщину, или История о пути к целостности

Счастливый брак зависит не от того, насколько вы совместимы, а от того, как вы справляетесь со своими различиями.

Лев Толстой

К себе через Другого

Наверняка вы когда-нибудь задавались вопросами: «Кто Я?», «С кем Я?», «Чем я отличаюсь от Других?», «Для чего я живу?». И хотя в обычной жизни эти вопросы могут звучать не так пафосно, они неизбежно мучают нас в разные периоды жизни. Дело в том, что мы можем сколько угодно сидеть в одиночестве и рефлексировать, безуспешно пытаясь понять самого себя. Безуспешно – потому что путь к ответам на эти вопросы всегда лежит через Другого.

Найти себя возможно только в контакте с Другим. Стать психологом можно только тогда, когда есть клиент. Стать писателем можно лишь в том случае, если появился читатель. Стать женщиной можно только в контакте с мужчиной. Не важно, реальный это будет партнер или на женской терапевтической группе он присутствует лишь в символическом плане – его образ очень важен для того, чтобы осознать как различия, так и сходство между женским и мужским мирами.

Для того чтобы проанализировать и проиллюстрировать этапы обретения себя и своего места в жизни, мы будем опираться на мультифильм «Шрек». Его огромная популярность у зрителей превратила историю в медиафраншизу: уже сняли четыре части основной истории, несколько спин-оффов и короткометражек, и даже сериал. Неудивительно, что его обожают не только дети, но и взрослые.

Что же так привлекает взрослых в мультфильме? На наш взгляд, именно возможность прожить нелегкий путь обретения себя через сопоставление себя с главными героями фильма, увидеть варианты мужского и женского пути поиска своего Я делают «Шрека» таким привлекательным для аудитории разного возраста и пола.

Сюжет первой части истории довольно прост. Шрек – огромный зеленый огр, который живет на болоте. Его жизнь размеренна и предсказуема. Но в один день все рушится: лорд-кототышка Фаркуад изгоняет магических существ из королевства на болото к огру. Для того чтобы вернуть реальность в прежнее русло, Шреку нужно привезти принцессу Фиону для правителя Дюлока. Преодолев множество трудностей, герой находит и спасает девушку, которая впоследствии становится его женой.

Образы Шрека (Герой) и Фионы (Красавица) архетипические и отражают важные этапы перехода от юноши к мужчине и от девушки к женщине. Анализируя эту историю, мы подробно рассмотрим механизмы, способы и средства, при помощи которых каждый из героев обретает свою идентичность, находит свой путь.

Размышления об одиночестве

В начале фильма мы видим, что Шрек одинок. Он живет в полной изоляции, не хочет ни с кем общаться и производит вид вполне самодостаточного персонажа. Точно так же и принцесса Фиона – она заключена в башню, которую охраняет Дракон, и живет одна. Вопрос, который возникает прежде всего: нравится ли Шреку и Фионе их жизнь? Что каждый из них думает по поводу своего одиночества?

В нашей культуре одиночество обычно имеет негативные коннотации. В то же время в психоанализе уже давно доказано, что способность нормально существовать в одиночестве – это один из признаков зрелой личности. Но в профессиональной литературе больше внимания уделяется именно страху остаться одному, а не способности чувствовать себя счастливым, будучи изолированным от окружения[55].

Чуть позже мы поясним, как это связано с главным героем мультфильма.

Рассуждая об одиночестве, детский психоаналитик Дональд Винникотт говорил об отношениях в трио «мать – ребенок – отец», в паре «мать – ребенок» и нормальности решения человека строить отношения с самим собой.

Винникотт считал, что человек приобретает способность спокойно переносить одиночество в тот период, когда, будучи ребенком, он мог длительное время играть и заниматься своими делами один, но в присутствии мамы, которая находилась неподалеку. Формально мама присматривала за ним, но не всегда была рядом, играла не во все игры, «не стояла над душой». Когда ребенку была необходима помощь, мать оказывала ее, откликалась на просьбы. Эту поддерживающую мать ребенок со временем «поместил в себя», интроецировал и таким способом научился нормально переносить одиночество без частого обращения за поддержкой к родителям.

Итак, нетравматичное переживание одиночества подразумевает:

Четко очерченные личные границы, то есть способность человека к различению себя и не-себя.

Умение принимать себя в существующей реальности без компенсирующего (дополняющего) объекта – других людей.

Согласно наблюдениям психологов, с переживанием одиночества ребенок знакомится в конце первого – начале второго года жизни, когда начинает осознавать свою отдельность от матери и ограниченность собственных возможностей: мама может что-то принести/достать, добыть еду, успокоить, а он пока не может. Этот процесс со временем приводит к «психологическому рождению».

Во взрослом возрасте человек не может смириться с одиночеством, если знакомство с реальностью в младенчестве было для него травматичным, если он слишком рано и слишком надолго был вынужден оставаться один – без внимания, поддержки, улыбки, прикосновения. Например, родитель не отвечал на призывы малыша, не помогал, не заботился, игнорировал такие важные для него потребности. Ребенок пытался, но не мог привлечь внимание взрослых. Он не был «спасен» и оставался заброшенным, оставленным, не услышанным и не замеченным. Из-за этого у него возникало чувство одиночества, потерянности, брошенности и, как следствие, – небезопасности этого мира.

Эта травма возможна в период, когда младенец пребывает в нормальном аутистическом состоянии. Напомним: в это время мать выполняет функции внешнего исполнительного Я ребенка. А позднее травматизация может возникнуть в любой ситуации, когда мир обретает для него свойство непредсказуемости. Во всех этих случаях можно говорить о том, что реальность не оставила малышу подстраховывающего опыта иллюзий, связанных с тем, что кто-то рядом и придет на помощь, если она понадобится. Без такого опыта одиночество для человека невыносимо, сопряжено с чувством тревоги, брошенности, внутренней пустоты.

На ранних этапах развития ребенка именно устойчивый, хорошо структурируемый и, следовательно, безопасный внешний мир становится условием возникновения и формирования стабильной Я-идентичности (или самости).

Но вернемся к нашим героям. Если проанализировать их жизнь, то становится понятно, что одиночество Фионы и Шрека – разное. Похоже, у огра это результат непростого выбора. У принцессы все гораздо сложнее – она не выбирала одиночество, ее заточили в башню из-за определенных обстоятельств.

Ретроспективный анализ жизни Шрека

Главный герой Шрек – сказочный зеленокожий великан, одиноко живущий на болоте. В начале истории мы видим его занятым повседневными делами. Он с удовольствием умывается, чистит зубы, наводит порядок на своем участке, готовит еду. Шрек производит впечатление вполне довольного собой и своей жизнью «человека». Он улыбается, у него хорошее настроение. Возникает ощущение, что огр живет в гармонии и с собой, и с окружающей природой.

С одной стороны, Шрек находится на том этапе своей жизни, когда ему уже не нужна ежедневная поддержка родителей и он способен сам заботиться о себе. Но почему он живет один? Почему не хочет обзавестись друзьями и подругами? Почему вместо туалетной бумаги он использует книгу со сказками и с видимым удовольствием рвет картинки? Почему так жестко отстраивает границы и никого не пускает на свою территорию?

Ответ мы находим буквально через несколько минут после начала фильма: Шрек – изгой, отверженный, страшный зверь для местных жителей. Они считают его ужасным, кровожадным людоедом, но при этом сами постоянно на него нападают. Шрек пытается отгораживаться от людей на своем болоте, однако это невозможно – его границы постоянно нарушаются, на его территорию приходят новые и новые захватчики.

С точки зрения известного психоаналитика Отто Кернберга, неумение выстраивать устойчивые социальные отношения – один из критериев пограничной организации личности. Но в чем проблема? И кто в этом виноват?

В психологии часто все сводится к проблемам детско-родительских отношений. И многие специалисты бы предположили, что именно ранние нарушения в отношениях с семьей привели к тому, что Шрек никому не доверяет и не готов создавать близкий контакт.

Но нам кажется, что этот мультфильм отражает другую идею. Не зря главный герой Шрек – не человек, а огр. Он отличается от людей цветом кожи, размером, пищевыми предпочтениями… Он – не такой, как все. Именно поэтому люди относятся к нему предвзято, ожидая агрессии, приписывая ему кровожадность и прочие неприятные характеристики. Как вороны клюют белую товарку – так и Шреку сложно, почти невозможно найти свою группу, где его любят, принимают и видят в нем равного.

В последние десятилетия мы наблюдаем небывалое движение огромных масс людей по всему миру. Люди, лишенные дома, потерявшие близких, бегут от бед, голода, разрухи в другие страны. Легкость передвижения привела к тому, что другая категория – обеспеченные люди или высококлассные специалисты – могут работать удаленно и поэтому выбирают для жительства понравившиеся им города и страны. В какую бы страну вы ни приехали, там можно встретить людей разных цветов кожи, роста, национальности, вероисповедания.

И для каждого человека очень остро встает вопрос: насколько я толерантен к Другому, непохожему на меня? Насколько готов жить рядом с шумными и гостеприимными соседями, семья которых состоит примерно из трех десятков человек, насколько готов выносить специфические запахи, слушать чужую речь, видеть их странную одежду? Насколько спокойно воспринимаю влюбленных: темнокожую девушку и белого юношу, людей, принадлежащих к разным расам? Насколько мы готовы улыбнуться человеку в инвалидной коляске, с детским церебральным параличом, с дефектами тела и отнестись к нему как к абсолютно такому же, как и мы?

Например, европейское сообщество честно пыталось решить проблему помощи беженцам, но столкнулось с тем, что для взаимопонимания и местные жители, и гости должны выработать довольно ясные правила проживания в «коммунальной квартире». А это не очень просто, и поэтому теперь толерантные европейцы пытаются найти способ помочь беженцам вернуться на родину. Но может случиться, что сами европейцы станут изгоями, чужими в своей стране, как наш герой Шрек столкнулся с попытками выселить его с болота.

Параллельно с разговорами о толерантности у людей усиливаются социальные фобии – агорафобия, ксенофобии и др. Сегодня мы можем встретить самых причудливых и экзотических жителей нашей планеты в одном мегаполисе. Появляется серьезный вопрос адаптации таких людей и общества друг к другу.

Бессознательные механизмы заставляют нас пользоваться социальной стереотипизаций. Иными словами, человек пытается упростить мир за счет стереотипов и ярлыков: «Все немцы пунктуальные!», «Блондинки – глупые», «Все мамы светятся от счастья после родов» и т. д. Социальные стереотипы зачастую создают ошибочное мнение, но люди охотно пользуются ими. Ведь они экономят время и силы при познании мира.

Вернемся к Шреку. Мы видим, как крестьяне, пришедшие с палками, вилами и факелами, ищут «кровожадного людоеда». У крестьян, вероятнее всего, есть некий социальный стереотип, что все огры едят людей. То есть они чувствуют угрозу и пытаются ее устранить, нанося превентивный удар.

Можно предположить, что, будучи непохожим на других, Шрек с самого детства сталкивался с буллингом, отвержением, троллингом, агрессией. А чуть позднее, в следующих частях франшизы мы узнаем, что отец Шрека хотел его съесть. Это повлекло за собой формирование ряда защит, прежде всего – изоляции и аутизации[56]. Поэтому образ Шрека позволяет подчеркнуть инаковость, непохожесть его на окружающих и описать действие социальной стереотипизации.

Роль Других в формировании образа Я

Итак, постоянная внешняя агрессия формирует у огра различные защитные способы поведения. Его жесткие личные границы – это результат навешивания ярлыков на Шрека. Герой не готов никого впускать на свою территорию, потому что люди приходят к нему не с миром, а с войной. В такой ситуации он, несмотря на достаточно высокий уровень эмоциональной зрелости и самостоятельности, обречен на изоляцию.

Находясь долгое время в социальном отчуждении, мы лишаемся возможности получения извне обратной связи и реакций на наше поведение, не можем делиться переживаниями и т. п. Чаще всего социальных контактов не достает инвалидам-колясочникам, запертым в своих квартирах; психически больным людям; людям с физическими особенностями и представителям тех маргинальных социальных групп, на которых навешивается стигма, клеймо, ярлык.

Отметим, что самопонимание нашего героя сформировалось в ответ на существовавшую много лет социальную ситуацию. Годами его травили, преследовали, негативно оценивали, отвергали, однажды пытались съесть. Очевидно, что опыт Шрека в концентрированном виде отражает все предыдущие встречи и переполнен недоверием и подозрительностью. Люди и мир в целом воспринимаются им как опасные, предсказуемо-агрессивные, враждебные, вторгающиеся в его личное пространство, преследующие.

Именно поэтому появление в его жизни Осла – дружелюбно настроенного, веселого, благодарного за спасение – не меняет поведения Шрека. Негативный опыт привел к тому, что его отношение к окружающим тоже стало стереотипным: «Все плохие. Все желают мне зла. Все хотят посягнуть на мои границы, на мои владения».

Шреку сложно увидеть уникальность Осла, его непохожесть на всех тех, с кем Шрек имел дело раньше. Стереотипные представления огра о Других складывались годами, и поэтому невозможно изменить эту картину в один момент. Поведение Шрека – абсолютно адекватное, учитывая весь его многолетний опыт. И поэтому он привычно старается отправить «за границы» своей жизни всех, кто пытается к нему приблизиться.

Осел: В чем твоя проблема? Что ты имеешь против мира?

Шрек: Проблема вовсе не во мне. Она в окружающих. В самом мире. Все сразу начинают блажить: «Ай, на помощь, назад, большое тупое чудовище, тролль!» Не успев узнать, судят обо мне. Одному спокойнее.

Исцеление такого рода людей – сложный, трудоемкий, длительный процесс. «Шреки», как правило, скептично настроены. Они не хотят впускать терапевта в свой внутренний мир. И это неудивительно.

Такие клиенты вполне способны пребывать в одиночестве, но им сложно поддерживать общение, прежде всего – дружеское и любовное. Ведь оно требует «обнажаться», раскрываться. Работа с «Шреками» требует от терапевта и других людей особого терпения, такта, умения ждать, продвигаться небольшими шагами, способности контейнировать неизбежные в терапии недоверие, осторожность и закрытость клиента.

Кризис как шанс

Вернемся к мультфильму. Возможно, Шрек так бы и продолжал жить, используя привычные для себя способы взаимодействия с миром и Другими. Вначале болото было для огра местом, где можно было спрятаться от боли, убежать от отвержения. Он чувствовал себя там безопасно. Но с годами это место имело шанс превратиться в серьезное препятствие для изменений – по сути, стать его могилой. Шрек бы старел в одиночестве, капсулизируясь и все глубже погружаясь в болото привычной повседневной жизни, в котором тонут все надежды на близость, дружбу и любовь.

Многие так и существуют. Травмы, обиды и недоверие приводят к тому, что люди не хотят больше рисковать и переживать боль и отвержение. Социальная смерть в трясине тоски и одиночества – частая ситуация у «белых ворон». Возникшие в результате травмы привычные способы ухода, аутизации, защиты личных границ сначала помогают выжить и спастись, но потом становятся преградой для счастливой жизни.

Но судьба подбрасывает нам сюрпризы, которые психологи называют кризисными ситуациями. Их часто воспринимают в негативном ключе. Ведь все привыкают к определенному укладу, каким бы скучным, однообразным и бесперспективным он ни был. А кризис – это всегда вызов, необходимость менять поведение и делать что-то совсем по-другому.

Давайте пофантазируем: какие обстоятельства могли бы пошатнуть зону комфорта Шрека и заставить его измениться? Люди регулярно нападали на огра, но он научился с этим жить. Отец пытался его съесть, купая в шашлычном соусе, но он преодолел эту травму. Его дни были однообразными и размеренными. Он «оброс» ритуалами (утром умываться, принимать грязевую ванну, строить изгородь) и научился получать удовольствие от своей замкнутости. Похоже, Шрек мог так прожить до самой смерти, если бы не внешние обстоятельства. Если бы не кризис.

Совершенно неожиданно для нашего героя на его территории появляется огромное количество сказочных персонажей, изгнанных из города лордом Фаркуадом.

«Я ценю уединение».

«Молчать! Что вы позабыли в моем доме?»

«Живу на болоте. Натыкал табличек. Я огромный и злой. Этого мало, чтобы добиться уединения?!»

У Шрека это вызывает огромное напряжение. Его границы нарушены, территория оккупирована, он уже не может ни на минуту побыть в тишине. Что с ним происходит? Он зол, расстроен, дезорганизован, напуган и именно поэтому вынужденно начинает действовать, чтобы вернуть жизнь в привычное русло.

Его реакция нормальна. Любой человек, переживающий кризис, прежде всего пытается откатиться к существовавшему ранее порядку, забывая, что в одну реку дважды не входят. Поэтому в надежде восстановить спокойное одинокое существование огр отправляется в город. Очень важно, что он не один: из двух зол (огромное количество незнакомых существ и немного знакомый Осел) Шрек выбирает меньшее и делает первый шаг к социальным контактам.

– Слушайте, сказочные твари! Не будьте как дома, вам тут официально не рады. Это факт. Я быстро схожу к Фаркуаду, и тогда вас живенько разгонят по вашим домам!

Но в городе ситуация приобретает неожиданный характер, и кризис еще больше усугубляется. Шрек хочет поговорить с правителем Дюлока об аннексии болота. Неожиданно он попадает в гущу событий и становится очень заметным, сразившись с солдатами и одержав блестящую победу.

Тут мы впервые видим лорда Фаркуада. Он воплощает в себе классический образ маленького труса, мужчину с комплексом Наполеона. Шрек заключает с лордом сделку. Фаркуад обещает очистить болото, если Шрек освободит заточенную в башне принцессу и привезет ее в город.

Таким образом, из одинокого и закрытого огра Шрек превращается в выполняющего важную миссию рыцаря. И это – иллюстрация открытия и «присоединения» своих утраченных частей, или забытых «территорий души», как очередного шага по пути к обретению целостности.

Ресурсы полярностей

Шрек отправляется в путешествие, предполагающее принятие на себя новой социальной роли – роли героя. Он путешествует не один, а с Ослом. Осел – это персонаж-спутник, который участвует во всех авантюрах главного героя и отзеркаливает все те качества, которых недостает центральному персонажу:

– К твоему сведению, великаны не так просты, как кажутся!

– Приведи пример.

– Пример? Изволь. Великаны – как луковицы.

– Воняют?

– Да нет!

– Доводят до слез?

– Да что ты!

– Наверное, чернеют и скукоживаются на солнце?

– Нет! Многослойность! Лук многослоен! Я тоже! Слой за слоем. Ты усек? Мы многослойные!

– А-а-а! Оба многослойные… Только не все любят лук!.. Торт! Все любят тортики! Слоеные!

– Мне плевать на мещанские вкусы! Великаны не тортики!

Рассмотрим эти полярности подробнее. Шрек достаточно замкнут, недоступен для контакта, у него жесткие границы. Осел, напротив, открыт, общителен, контактен, обладает гибкими границами и с легкостью нарушает чужие. Шрек прост и бесхитростен, а Осел изворотлив и изобретателен. Шрек сильный и смелый – Осел слаб и труслив. Шрек опирается в основном на свои ресурсы, а Осел активно использует окружающую среду. На первый взгляд, эти полярные качества несовместимы. Однако, рассмотрев их поближе, обнаруживаем, что именно такая взаимодополняемость позволяет героям успешно преодолевать трудности. Осел и Шрек уравновешивают силы друг друга.

Этот феномен наиболее ярко представлен в идее гештальт-подхода о полярностях. Суть этой идеи заключается в том, что не разделение на полюсы, а целостность позволяет достичь гармонии с собой и миром. Разделение на противоположности не дает человеку увидеть и использовать целый ряд нюансов и оттенков, расположенных между полюсами.

В литературе часто можно встретить идею, что есть «плохие» и «хорошие» чувства, черты характера, способы поведения. На самом деле это иллюзия. Нет плохих и хороших качеств – просто разные ситуации требуют разных реакций, ответов, действий и выборов. И если один из полюсов является заблокированным, а творческое приспособление нарушается, то человек начинает действовать стереотипно, автоматически воспроизводя привычные способы поведения. Если в образе Я зафиксирован только один из полюсов, то в нестандартной ситуации человек не сможет использовать ресурсы другого полюса. Он становится заложником своих стереотипных представлений о приемлемых способах поведения, «правильных» реакциях, «хороших» действиях.

Персона и тень

Однако в нашей истории есть еще один важный персонаж – это принцесса Фиона, которую Шрек, согласно сценарию, должен героически спасти. Фиона заключена в башню, которая символизирует замкнутый, закрытый мир с жесткими непроницаемыми границами. Вход в башню охраняет Дракон, контролирующий, агрессивный, уничтожающий всех, кто пытается приблизиться к принцессе или попасть вовнутрь. Дракон и прекрасная Фиона дополняют друг друга так же, как Шрек и Осел.

При первой встрече Фиона предстает как девушка, живущая/заточенная в мире своих идеальных представлений. Башня и Дракон выполняют функции защиты Фионы. Героиня должна пройти определенные и заранее предопределенные этапы жизненного пути – они заложены в сценарных решениях. Она должна быть красивой, слабой, беззащитной и ждать, пока ее спасет сильный, статусный, самодостаточный мужчина. Вся жизнь Фионы подчинена этому сценарию: она не живет, не развлекается с подругами, не общается с людьми. Она ждет.

– Меня заперли в башню ждать суженого, что спасет меня.

Отметим, что многие современные девушки обладают схожим набором установок, считая, что в их жизни в какой-то момент вдруг появится герой – сильный, социально успешный мужчина. Он почему-то решит все проблемы (профессиональные, финансовые, психологические) и возьмет на себя всю полноту ответственности за их жизнь.

Эти иллюзии обычно разбиваются при встрече с реальностью. Поэтому девушке нужен защищающий ее Дракон. Ведь как только защиты разрушаются, девушке приходится быстро перестроиться, чтобы создать очередную защитную иллюзию. Дракон уничтожает героя, который не прошел испытание, и девушка может ждать дальше – веря, что рано или поздно найдется тот самый. Многие так и проживают всю жизнь с Драконом, не дождавшись прекрасного освободителя, и умирают с ощущением, что их обманули.

Согласно вышеупомянутому сценарию, чтобы освободить принцессу, герою необходимо вступить в бой с Драконом. В терапии это схоже с работой с сопротивлениями. Терапевту их нужно преодолеть, прежде чем он реально встретится с клиентом. Башня и охраняющий ее Дракон есть у каждого, но не обязательно вступать с ними в прямой бой, направленный на их уничтожение.

Не надо забывать, что и сопротивление клиента, несмотря на всю его внешне кажущуюся абсурдность, выполняет важную для него функцию – оберегает его от болезненных переживаний. Поэтому когда защита перестает «работать» – клиент встречается с реальностью, свободной от идеализации, и расстается с иллюзиями.

Утрата иллюзий через разрушение стереотипов

Так произошло и с нашей героиней. Уже при первой встрече Шрек нарушил весь ее замысел: не поцеловал Фиону, как должно было быть по ее сценарию, а, схватив за руку, потащил из комнаты. Этот эпизод выглядит как попытка разрушения стереотипа. Шрек совершает неожиданное действие, наиболее адекватное для этой ситуации, и оно позволяет ему выжить и сделать то, для чего он проделал свой путь, – спасти Фиону. Он не желает действовать по сценарию Фионы – не зря книга со сказками висит у Шрека в уборной в качестве туалетной бумаги. Она не стала для него «священным писанием» и руководством по жизни. Это не его сказка.

Многие годы Фиона провела в заточении, вынашивая идею, кто и как именно должен спасти ее от Дракона. Согласно сценарию, ее должен спасти прекрасный храбрый принц: «Меня должен спасти мой суженый, а не какой-то тролль с мелким скотом!» Этот принц, действуя в соответствии с определенными и четкими правилами, должен был вступить в жестокий бой с Драконом, убить его, затем найти и поцеловать принцессу, посадить ее на коня и увезти туда, где они будут «жить долго и счастливо». Однако все принцы, действующие «по правилам», погибали, а их кости оставались в башне навсегда. Отметим, несмотря на всю «неправильность» действий Шрека, именно ему удалось освободить Фиону из замка (замка ее иллюзий) в то время как остальные «герои» бесславно погибли, следуя «нормам».

Неудивительно, что не соответствующее идеальным представлениям поведение Шрека вызвали возмущение и даже ярость у Фионы: «Ты не уничтожил дракона?!» Ведь огр даже не подумал о том, чтобы убить чудовище, превышающего его силой и размером. И немудрено – ведь он не читал «кодекса чести рыцаря» – книга выполняла для Шрека другую функцию, ясно отражающую его отношение к подобного рода предписаниям.

Огр прокрался в башню и схватил Фиону, даже не попробовав ее поцеловать. «Да какой вы рыцарь!» – в сердцах восклицает принцесса. «Да какой уж есть», – отвечает Шрек. Зато его действия позволили достичь цели – спасти принцессу из башни и остаться в живых. Ведь по сценарию Дракона обязательно нужно убить. Но есть более мягкие способы работы с защитами – отвлечь, переключить, подружиться. Как раз действия Шрека могут послужить хорошей иллюстрацией современного подхода в психотерапии к работе с защитами и сопротивлением клиента.

Действительно, за годы, которые прошли с момента появления идеи Фрейда о защитах, способы работы с ним претерпели колоссальные изменения. Теперь мы не говорим о необходимости «разрушения сопротивления» – мы пытаемся понять, что за ним стоит, как использовать его силу и энергию. Шрек здесь действует как опытный терапевт: отвлек, переключил Дракона и смог выполнить свою миссию по спасению Фионы.

В терапии мы сталкиваемся со схожей ситуацией, работая с клиентами, живущими в мире своих фантазий, установок, нежизнеспособных представлений. И тогда единственным способом, позволяющим вернуть клиента к реальности, остается искреннее поведение самого терапевта, который может быть смелым и честным, несмотря на все желание клиента задержаться в мире своих грез. При этом все умения и навыки терапевта, вся его терапевтическая мудрость не отменяет необходимости простого присутствия рядом с клиентом и уважительного безоценочного отношения к его жизненному опыту. Тогда через некоторое время осознанное и проработанное сопротивление становится «прозрачным» и для клиента.

С этого момента мультфильма мы с интересом следим за развитием отношений между главными героями – Фионой и Шреком. Им удалось вырваться из замка благодаря тому, что Шрек смог разорвать стереотипный способ действий по спасению Фионы. У них еще многое впереди: им предстоит долгий путь к лорду Фаркуаду, знакомство друг с другом и первый совместный завтрак.

Однако успешное спасение принцессы не решает всех проблем героев. Они так долго жили определенным образом и с определенными представлениями, что их невозможно одномоментно изменить. Шрек большой отрезок времени не видел ничего, кроме своего болота, а Фиона – кроме своей башни. Героям нужен новый опыт, эксперименты, готовность пойти на риск, креативность для встречи с другой реальностью.

Так и в терапии клиенту в течение длительного времени необходима поддержка, благодаря которой он сможет пережить ряд разочарований, прежде чем будет способен получить, осознать и присвоить новый опыт. Последний позволит по-другому выстраивать значимые отношения.

Нашей героине Фионе пришлось столкнуться с целой чередой разочарований: Шрек оказался не прекрасным мужчиной, а зеленым огром; в критических ситуациях ей нужно было самой не только отстаивать свою честь, но также спасать жизнь Шрека и Осла; ее герой оказался далеко не идеальным рыцарем из сказки… Однако Фиона нашла в себе силы меняться, что позволило ей получить новые переживания, осознать собственные ресурсы и даже получить опыт первых в ее жизни романтических отношений.

Актеры «театров души»

Однако возникшие между нашими героями отношения не могли развиваться дальше из-за тайны Фионы. Из-за проклятия она каждый вечер после захода солнца разительно меняется, превращаясь из прекрасной принцессы в огра:

– Ш-ш-ш, тише, Осел, я – Фиона, в чужом теле!

– О боже, ты съела принцессу!

Именно поэтому родители поместили Фиону в башню: согласно предсказанию, ее спасет прекрасный принц, и после его поцелуя она обретет «окончательную форму», то есть, как думали родители, станет человеком навсегда. Так, в Фионе присутствуют две разъединенные части, одну из которых она тщательно прячет.

В терапии мы сталкиваемся с проявлениями расщепленной идентичности в ситуациях, когда клиент не может ответить на вопрос «Кто я?» или когда его представления о себе хаотичны, отрывисты, противоречивы. Такие люди испытывают стыд и страх, что кто-нибудь узнает правду, какие они на самом деле. Так и Фиона, обладающая двумя полярными представлениями о себе (прекрасная принцесса – чудовище), не нашла в себе мужества сразу признаться в этом Шреку: «Ослик, я принцесса, а принцессе не положено быть уродкой!». И наши герои, несмотря на симпатию друг к другу, вынуждены были расстаться из-за секретов и недоговоренностей, связанных со страхом отвержения.

В терапии тайна клиента часто бывает той точкой, дальше которой невозможно продвинуться. В этом случае психологи обращают внимание не на бессознательные, а на сознательные сопротивления, когда клиент целенаправленно скрывает что-то важное от специалиста. Существуют определенные правила при работе с секретом.

Прежде всего, не может быть никаких компромиссов при анализе тайны. Однако в терапии психологи направляют энергию не на сам секрет, а на мотивы его создания. Зачем он клиенту? Какие у него отношения с тайной? Чаще всего секрет связан со стыдом, а также фантазиями об унижении и отвержении клиента окружающими в случае его раскрытия. Наличие таких переживаний приводит к тому, что человек замыкается и не хочет работать «дальше» и «глубже».

Обычно тайны, связанные с наличием «спрятанных», «стыдных» частей, появляются в результате травмы. Это может быть сексуальный абьюз, хроническое пренебрежение или отвержение, физическое насилие. Клиент не хочет вспоминать ни обстоятельства, ни ситуацию насилия, но эта темная часть его травмированного Я появляется, как тень в ночное время, тогда, когда защиты «засыпают» и начинает править бал бессознательное.

В реальной жизни также часто случается, когда травматики демонстрируют друг другу лишь светлую, идеальную часть своей личности. Отношения, построенные на стыде, недоговоренности, неуверенности в возможности сказать правду, избегании, как правило, не выдерживают проверки временем и заканчиваются взаимными разочарованиями, обвинениями и распадом отношений. Люди не могут быть по-настоящему вместе, пока каждый продолжает жить в мире своих иллюзорных представлений о себе и партнере и не готов открыть свою раненую душу, представить своего «темного попутчика».

Для создания по-настоящему честных, открытых близких отношений паре зачастую необходим посредник. Он позволяет прорваться через завесу тайн, проекций, искажений и реально встретиться. В супружеской терапии таким посредником выступает терапевт. Именно специалист с помощью различных медиаторов (слово, знак, символ, миф) поддерживает и контакт между партнерами, и связь между различными пластами их реальности, помогая «выводить» на сцену всех актеров их внутреннего театра. Этими актерами могут быть «отверженный подросток», «нелюбимая дочь», «ребенок неправильного пола», «отверженный», «заброшенная», «сексуально соблазненная» и другие глубоко спрятанные, но выжившие части Я клиентов.

Функция посредника в обретении целостного Я

В нашей сказке роль посредника в обретении целостности выполняет Осел. Благодаря эмпатии, позволяющей понимать Другого, он устанавливает хороший контакт с героями и оказывается тем соединительным звеном, которое помогает им встретиться.

– Знаешь, в таком забавном обличье… ты и Шрек… Пожалуй, вы споетесь.

Герои боятся рискнуть и рассказать друг другу правду. Шрек не уверен в себе и думает, что прекрасная принцесса может относиться к нему лишь с презрением. Услышав обрывок фразы Фионы о «чудовище», он решает, что принцесса говорила о нем, и закрывает свое сердце на замок. Неуверенность Шрека в себе, его уязвимость привели к тому, что это слово попало, как пуля, в место его уязвимости. Похоже, он и раньше не раз слышал эти слова в свой адрес и поэтому привычно поместил себя в ряд отверженных. Шрек вновь попал в свою «воронку травмы», даже не предполагая, что Фиона чувствует себя так же, как и он, – некрасивой, недостойной, ужасной, чудовищем.

В паре партнеры часто скрывают друг от друга свои больные, уязвимые места, не говоря друг другу правду. И вместо «Мне было обидно, когда ты назвал меня дурой, так меня называла мама в детстве, и я очень расстраивалась» девушка говорит: «Ты сам идиот!» И вместо «Я очень испугался, когда ты не перезвонила, я решил, что ты разочаровалась во мне и хочешь меня оставить» возникают реактивные слова: «Да делай что хочешь, мне все равно!» Люди боятся показывать свою уязвимость. Они боятся открывать свою душу. Они просто не хотят, чтобы им снова было больно – ТАК БОЛЬНО, как уже было тогда, когда их отвергли… Не услышали… Бросили… Издевались… Использовали…

Так и наши герои. Они не нашли друг для друга слов – слов, которые бы исцелили их раненые души, – и разошлись. В реальности это бы означало конец отношений. Когда оба партнера поранены, они боятся боли и поэтому делают вид, что «все хорошо», скрывая настоящие чувства и переживания: обиду, страх, ужас, стыд, одиночество. Но даже потерявший надежду, отчаявшийся Шрек, смог бороться за свое право на любовь. Это случилось благодаря поддержке Осла. Именно он в сложный момент жизни Шрека оставался рядом, был «эталонным образцом» дружеского поведения, благодаря чему Шрек смог поверить в себя и рискнуть, чтобы быть с любимой.

– Ты так запутался в слоях, лучок, что боишься своих чувств!

Так же ведет себя «достаточно хороший» терапевт. Он эмпатичен, чувствителен, способен замечать сильные стороны клиента, его ресурсы. Он стимулирует клиента на осознанный риск: «Почему бы вам не поговорить об этом с вашим партнером?», «Почему вы не спросите у нее?», «Что произойдет, если вы об этом спросите?», «А вы когда-нибудь пробовали…? Что вас останавливает?», «Похоже, вы так боитесь поверить, что вас любят, и снова пораниться, что предпочитаете делать вид, что вам все равно» и т. п.

При этом терапевт осознает, что его слова, «трогающие сердце» клиента, должны меняться в зависимости от ряда факторов: доверия между ними, степени их близости, готовности клиента слышать, замечать и меняться. То, что в мультфильме длится две минуты, требует нескольких лет глубокой и непростой терапевтической работы, направленной на поддержку встречи клиента со своими «теневыми» областями и их принятием.

Идентичность и любовь

В мультфильме мы с интересом наблюдаем за внутренним развитием еще одного персонажа – принцессы Фионы. Несмотря на вызволение из замка, она не обрела счастья, а, наоборот, оказалась в сложной ситуации. Никто, кроме Осла, не знает, что по ночам она из прекрасной девушки превращается в зеленого огра. Фиона не принимает свою «ночную» часть и пытается жить в отрицании. Но при этом она каждый день с ужасом следит за тем, в какой точке горизонта находится солнце, чтобы вовремя найти убежище и спрятаться до его захода. Ее расщепленность можно исцелить, но для этого нужны принятие, любовь, поддержка со стороны другого. Ведь Фиона знает себя и как принцессу, и как огра, но не знает, как совместить эти части своего Я.

В терапии мы часто сталкиваемся с тем, что главной проблемой человека является разрозненность частей его Я. Например, человеку с детства говорили, что агрессия – это плохо, что нельзя проявлять злость, так как это неприемлемо для другого. В будущем у него могут возникнуть проблемы с отстаиванием себя, своей позиции, своих границ, неспособность к конкуренции.

А самое главное – он может столкнуться с невозможностью быть в приносящих удовольствие близких отношениях, потому что в дружбе, любви, сексуальности очень важна интеграция любовных и агрессивных сторон. Именно конструктивная агрессия в этих отношениях является аналогом топлива для машины. Она позволяет отношениям быть живыми, волнующими, динамичными, страстными и радующими партнеров.

Хорошая иллюстрация условий развития близких отношений – теория любви, разработанная американским психологом Робертом Стернбергом. В своей теории он предложил рассматривать три компонента любви как базис, который определяет качество отношений.

Первый из них – интимность. Он подразумевает близость, взаимную поддержку и партнерство. Обычно развитие отношений в паре сопровождается возрастанием интимности. Со стороны мы не всегда замечаем ее внешнее выражение, однако она проявляется при преодолении парой того или иного кризиса.

Второй из них – страсть. Этот компонент проявляется в виде желания соединиться с любимым и характеризует стремление к сексуальным отношениям. С течением времени в процессе длительных отношений страсть стабилизируется.

Третий компонент – ответственность, или преданность. При первых встречах с потенциальным партнером любовные отношения не подразумевают преданности. Но по мере сближения людей взаимная преданность приобретает большее значение.

Если не будет хватать хотя бы одного из компонентов как составных частей коктейля – это будет другой напиток, но не любовь. Лишь наличие всех составляющих позволяет паре создать по-настоящему важные, честные, близкие и волнующие отношения.

Очевидно, что в паре героев есть страсть и взаимное сексуальное влечение. В ходе совместного путешествия и узнавания друг друга Шреком и Фионой можно отметить усиление преданности. Она проявляется в заботе, готовности нести ответственность за другого, включенности в его жизнь:

– М-м-м, очень вкусно! Просто изумительно! Что это?

– Сорная крыса. На вертеле.

– О, неужели?.. Вот вкуснотища!

– И рагу из них ничего. Знаешь, неудобно хвастать, но о моем рагу ходят легенды.

– Да, завтра меня уже так не накормят…

– Ну… Может как-нибудь заглянешь ко мне вечерком? Уж я угощу на славу: супчик из жаб, рыбьи глаза… Да мало ли!

– С радостью…

Но, к сожалению, в паре не хватает интимности – эмоционального компонента отношений, готовности по-дружески делиться сомнениями и страхами. Шрек не готов говорить о своих сильных чувствах, Фиона – о своей «теневой части».

Фиона мучительно ищет ответ на вопрос «Что делать?». Ей нагадали, что она обретет свой истинный облик после поцелуя любимого. Если ее поцелует человек – она будет человеком, если огр – огром: «Когда я была ребенком, меня околдовала ведьма. Каждую ночь я становлюсь такой. Уродливым чудовищем». Фиона разрывается между двумя желаниями. Либо стать такой, как все, то есть человеком, либо быть с Шреком в социально неодобряемом союзе, навсегда превратившись в огра. Как решить эту дилемму? Что выбрать? Ведь выбор одного автоматически означает отказ от другого. Никогда не стать человеком… Никогда не быть вместе с Шреком… Что правильно? Кто подскажет? Кто поможет? Фиона находится в смятении, в тревоге и колеблется.

Телесная двойственность Фионы говорит о ее внутренней расщепленности. И с этой расщепленностью она никак не может справиться сама. Для изменений, для принятия различных сторон своего Я Фионе нужен Другой. Ведь только после поцелуя любимого мужчины, символизирующего принятие и ее женской, и скрытой «чудовищной» части, она может обрести постоянное телесное Я.

Интересно, что скрываемая ею часть очень подходит Шреку. Идея взаимосвязи наших выборов с нашими внутренними аспектами (маскулинностью и феминностью, анимусом и анимой[57] и т. п.) нашла отражение в двойственности принцессы. И когда люди иногда не понимают выбора того или иного мужчины или женщины, важно смотреть не на внешние проявления – важно смотреть вовнутрь, в глубину.

Любопытно, что Шрек не скрывает своего я. Он не идеален – икает за едой, не пользуется носовым платком и вообще ни разу не метросексуальный красавец. Но, похоже, за счет всех очень человеческих действий по спасению Фионы, а также благодаря поддержке Осла он смог принять свою человеческую часть, оставаясь при этом зеленым огром. Шрек оказался более интегрированным, потому что в нем переплелись все аспекты его идентичности – и человеческой, и «чудовищной». Он как раз образец того, как можно быть агрессивным, сохраняя нежность; быть способным к дружеским и любовным отношениям, оберегая свои границы; быть чудовищем в привычках и благородным воином в действиях.

Кульминацией мультфильма становится момент, когда Фиона оказывается перед выбором. Вот-вот зайдет солнце. Фиона нервничает и торопится: если ее до этого времени не поцелует лже-герой, лорд Фаркуад, она, как обычно, превратится в огра, и все увидят ее другой.

Переживания Фионы очень сильны и болезненны. Она не знает, что предпринять. С одной стороны, есть ее чувства к Шреку и страх утратить эти отношения. С другой стороны, присутствует стыд из-за своего секрета. Желания, потребности, чувства говорят ей, чтобы она выбрала Шрека и разделила с ним свою жизнь. Представления о нормальности, правильности говорят об обратном. Именно в этот момент появляется Шрек.

Преодолев страхи, стыд и смущение, он врывается в зал, где Фиона должна стать женой лорда Фаркуада. Шрек открыто демонстрирует свои чувства и готовность услышать ответ Фионы. Он очень рискует – ведь окружающие люди и лорд Фаркуад смеются над огром, влюбившимся в принцессу.

Но вот Фиона, узнавшая о корыстности правителя Дюлока и о том, что он не любит ее, а лишь хочет использовать, останавливает брачную церемонию. Несмотря на напряженность ситуации, понимая, что солнце заходит и она вот-вот начнет трансформироваться, Фиона делает паузу и обращается к Шреку: «Красотка днем, в ночи – урод… Прежде взгляни на меня». В этот момент солнце садится, и Фиона превращается в огра. Все окружающие вскрикивают от ужаса, однако Фиону волнует реакция только одного присутствующего в зале – Шрека.

И в этот момент Фиона видит его глаза, полные бесконечного восхищения и любви. «Это многое объясняет», – просто говорит Шрек, узнавший тайну Фионы и принимающий принцессу в таком ее воплощении. Его слова – про то глубокое понимание, которое возникает в любящей паре. Им не нужно много слов. Взгляд, слово, вздох – иногда по-настоящему близким людям этого достаточно.

Все действия Шрека, показывающие его преданность, любовь, верность, готовность рисковать и, без сомнения, идти до конца, позволяют Фионе наконец поверить в его любовь, открыться, довериться собственным чувствам и сделать по-настоящему свой выбор. После поцелуя с Шреком она начинает сиять, поднимается вверх и опускается на землю. Фиона восстанавливает способность осознанно выбирать, опираясь на подлинные чувства, обретает почву под ногами, человека, который ее очень любит, и свою идентичность. И это действительно так. Идентичность женщины, ее представления о своей женственности, привлекательности, способность принимать различные аспекты своего Я проявляются и раскрываются в присутствии того мужчины, который рядом с ней… Впрочем, как и идентичность мужчины проявляется и раскрывается рядом с Его женщиной.

Потери и приобретения кризиса

Нашим героям пришлось прожить сложный момент своей жизни. Он изменил каждого из них. Шреку пришлось расстаться с частью своего «нечеловеческого», одинокого, «огрского» способа жизни. При этом он обрел человечность и мудрость. Благодаря путешествию Шрека, где ему было нужно проявлять силу и мужественность, рисковать, планировать, быть настойчивым и твердым, у него появились новые «человеческие» качества: терпение, преданность, способность любить, дружить и заботиться. Он смог сохранить свою самобытность, аутентичность, и при этом научиться быть внимательным и чувствительным. Как результат, Шрек приобрел больше свободы – выбирать, быть, жить, проявлять в зависимости от ситуации и человеческое, и «нечеловеческое» поведение.

Фиона смогла принять свою «нечеловеческую» часть, сохранив важные аспекты «человеческого» Я и обретя «новообразования» – способность любить по-настоящему, а не по-книжному. Она оставила иллюзии о принцах и приняла земную реальность, в которой научилась твердо стоять на ногах.

Они нашли друг друга, нашли себя и свою любовь. Каждый из них обрел целостность и гармоничность. Интересно то, что каждый шел от своей полярности: Шрек от «огрской», Фиона от «человеческой». Они встретились не как две половины, дополняющие друг друга, – а как два полноценных создания. Именно встреча двух полноценных людей, принимающих себя и Другого, – залог счастливой семейной жизни. А популярная идея про «половинки» неполноценных людей, где они за счет комплементарности заполняют дыры друг друга, – утопия.

И конечно, мы должны сказать, благодаря чему – или кому – это произошло. Все путешествие рядом с ними был верный, надежный, понимающий и заботливый Осел. Он выполнял и социализирующую, и терапевтическую функции. Иногда он перегибал палку, бывал слишком навязчивым, вмешивался не в свое дело, вызывая раздражение. Но именно благодаря его посредничеству произошла встреча, преобразившая и Шрека, и Фиону.

Мы не можем измениться, сидя в своем болоте или в замке с высокими стенами. Мы можем обрести себя только в контакте с Другими, только через любящие и принимающие отношения с нашими родителями, друзьями, партнерами, коллегами.

Так, только встреча друг с другом без всяких масок, встреча, где каждый предстает перед другим таким, какой он есть – с переживаниями и страхами, с болью и надеждами, с хрупкостью и уязвимостью, позволяет каждому обрести себя, а нам – прожить вместе с героями чарующую историю, в конце которой, как положено, появилась надежда, что они будут жить долго и счастливо…

Резюме «Прагматичный мужчина»

Как появляется феномен. Формирование личности типа «Прагматичный мужчина» происходит в достаточно здоровых условиях вследствие его развитой способности заботиться о себе и способности к продуктивному одиночеству. Однако при попадании в агрессивную внешнюю среду «Прагматичный мужчина» может демонстрировать закрытость и недоступность для контакта, использовать примитивные защиты типа изоляции.

Как проявляется феномен. В целом достаточно здоровая и адекватно функционирующая личность, попадающая во враждебную среду и пытающаяся защитить себя от травм посредством аутизации, изоляции, ухода от болезненных, враждебных и обесценивающих контактов.

Как наладить контакт с «Прагматичным мужчиной»

1. Создать доброжелательную принимающую атмосферу.

2. Восстановить интерес к себе в контексте социальных отношений.

3. Выявить ситуацию, которая привела к изоляции, и проработать ее.

4. Восстановить способность доверять людям.

5. Помочь в осознании чувств и аффектов, сформировать или восстановить навыки их адекватного выражения.

6. Помочь в формировании чувства собственной значимости, уверенности в себе путем опоры на реальные достижения.

7. Поддержать «открытие» внешних границ.

8. Помочь в осознании, установлении и укреплении привязанности к людям, особенно – к основному объекту любви.

9. Обучить или смоделировать обучающие ситуации для овладения важными социальными навыками. Среди них: выражение собственных чувств в общении, навык поддержки зрительного контакта и др.

10. Помочь научиться радоваться жизни и всем ее проявлениям.

«Маленький принц»

Сказка про нечувствительного внутреннего взрослого и заброшенного внутреннего ребенка, или История про интеграцию Я

– Знаешь, отчего хороша пустыня? – сказал он. – Где-то в ней скрываются родники…

Антуан де Сент-Экзюпери

Вечные вопросы

Удивительные вещи открываешь, когда перечитываешь в зрелом возрасте детскую книгу. «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери.

Эта книга наталкивает на размышления на философские темы и поднимает сложные вопросы. Кто Я? Для чего живу? Как любить Другого и при этом не утратить себя? Как обходиться с чувствами радости, обиды, злости, нежности? Как, став взрослым, сохранить детское открытое, непосредственное и творческое восприятие мира? Что делать, когда потерян смысл жизни? Как пережить изоляцию?

Читая «Маленького принца», мы внезапно обнаруживаем огромную пропасть между взрослыми и детскими мирами. Это дает возможность остановиться, задуматься и усомниться в том, что наш взрослый, сугубо серьезный мир – единственный во Вселенной, ведь рядом находится другой, забытый нами, – мир нашего детства. К сожалению, контакт между ними утрачен. Именно это, по-видимому, причина большого количества взрослых проблем: потери смысла жизни, депрессии, одиночества, апатии, отчужденности, изоляции.

Взрослый, попадая в кризисную ситуацию, каждый раз сталкивается с необходимостью встречи со своим забытым прошлым, со своим детством. Успешное преодоление кризиса часто предполагает диалог детской и взрослой нашей части. В результате него возможно «очищение от шелухи» – всего наносного, внешнего, второстепенного – и обретение нового уровня целостности, глубины, чувствительности, внутренней мудрости.

Начало кризиса

Герой, от чьего имени ведется повествование, – летчик. Он очутился в пустыне, потому что что-то «сломалось в моторе его самолета». Герой совсем один: с ним «не было ни механика, ни пассажиров», и он решил «попробовать сам все починить… исправить мотор или погибнуть».

Наверное, надо самому оказаться в жизненном тупике, чтобы замереть в этом месте и ахнуть: «Да ведь это про нас!»

Одиночество – это межличностная изоляция. Отщепление различных аспектов своего Я – изоляция внутриличностная. Но есть еще один вид ее – экзистенциальная изоляция. Известный психиатр Ирвин Ялом описывал ее так: «Долина одиночества, к которой много путей». Пустыня, в которой происходит действие, – та самая «долина одиночества».

Как мы попадаем в «долину одиночества»? «Падаем с небес» – с высоты наших достижений, нашей уверенности… И кризис дает нам две альтернативы – умереть или выжить. Смерть – необязательно физическая. Она может знаменоваться остановкой в развитии, застоем, следованием старым привычкам и шаблонам, как смерть творчества.

Разные планеты

Символично, что на русском языке «Маленький принц» опубликован как составная часть книги под общим названием «Планета людей». Планета людей – это планета взрослых, где все всерьез, где дети – инопланетяне. В произведении эта идея воплощена буквально: ее второй главный герой, Маленький принц, прилетел с другой планеты. Как выглядит этот взрослый мир глазами детей-инопланетян? Прежде всего это мир, в котором главный вопрос – не «Какой?», а «Сколько?».

Взрослые очень любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: «А какой у него голос? В какие игры любит играть? Ловит ли он бабочек?» Они спрашивают: «Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько зарабатывает его отец?»

В этом мире в одном саду произрастают пять тысяч обезличенных безымянных роз. При этом люди не обретают того, что можно найти в одной-единственной розе, которая – Моя Роза, Единственная Роза… В этом мире слова «мешают понимать друг друга»… В этом мире любовь и привязанность – «давно забытые понятия»… В этом мире люди садятся в поезда и не знают, куда едут и чего ищут, «даже сам машинист этого не знает»…

Одни только дети знают, чего ищут. Они отдают всю душу тряпочной кукле, и она становится им очень-очень дорога…

В этом мире изобретают «пилюли, которые утоляют жажду». Это делается для того, чтобы сэкономить время, но можно было бы просто сходить к роднику…

В этом мире для людей «звезды немые».

«Немые звезды» – это метафора невозможности услышать и понять Другого, заметить иной мир – мир детей. В силу этого непонимания взрослые и дети живут на разных планетах. В реальной жизни встречи между взрослыми и детьми происходят крайне редко. Одной из таких возможностей встретиться и услышать друг друга является ситуация экзистенциального кризиса.

Маленький принц говорит взрослому-летчику:

У каждого человека свои звезды. Одним – тем, кто странствует, – они указывают путь. Для других это просто маленькие огоньки. Для ученых они – как задача, которую надо решить. Для моего дельца они – золото, но для всех этих людей звезды – немые. А у тебя будут совсем особенные звезды… У тебя будут звезды, которые умеют смеяться… И ты полюбишь смотреть на звезды.

«Немые звезды» – это утрата связи с нашим детством. Вырастая, взрослые забывают о том, что когда-то были детьми, и теряют все то, что связано с детством: способность к любви и привязанности; понимание того, чего ты хочешь; возможность «просто сходить к роднику». Взрослые не помнят о том, что можно разговаривать с цветами и животными, слышать звезды. Взрослея, каждый несет потери. Зачастую они связаны с утратой важных вещей – чувствительности, самопонимания, внимательности к себе и другим, духа поиска и удивления. Взрослые все дальше и дальше удаляются от заснувшего Ребенка. «Маленький принц» – это повесть о встрече с уснувшей памятью о своем детстве…

Встреча с внутренним ребенком

Та встреча, о которой говорится в повести, невозможна с точки зрения реальности. Взрослый оказывается в пустыне, где он знакомится с ребенком, якобы прилетевшим с другой планеты. Если подойти к этому феномену с позиций психиатрии, то мы, скорее всего, имеем дело с галлюцинаторно-бредовым синдромом[58]. Но любой факт можно проанализировать двояко: как психопатологический синдром и как психологический феномен. Здесь мы не пытаемся определять диагнозы. Нам как психологам гораздо интереснее переживания человека, а еще мысли и чувства читателей повести. Мы хотим проанализировать ощущения от встречи человека со своим ушедшим детством, со своим прошлым, которое продолжает жить в нас.

Символично имя, выбранное для названия повести и для героя, – Маленький принц. Почему он – принц? Потому что каждый маленький ребенок – принц или принцесса в своем мире. Про детство обычно говорят, что это самое счастливое время. Ребенок словно маленькое божество. И если в семье, где он появился, ему обеспечены принятие, забота и безопасность, он чувствует себя настоящим принцем. Находясь в центре внимания, получая поддержку и любовь, ребенок чувствует свою уникальность и избранность. Это – его мир, его планета, планета Детства.

Встреча летчика и Маленького принца – это встреча с внутренним ребенком, которая очень важна для поиска выхода из кризиса. Контакт с внутренним ребенком важен для того, чтобы оставаться живым.

Многие психотерапевты используют метафору «внутреннего ребенка» как ресурс живого и аутентичного поведения. Объединение взрослого с его внутренним ребенком – основа способности оставаться в контакте со своими чувствами и переживаниями, быть целостным, способным к игре, творчеству, любви. С годами мы начинаем мыслить шаблонами и стереотипами, выживать и функционировать, а не жить. Но часто спасение рядом – надо лишь посмотреть на ситуацию глазами трех-пятилетнего ребенка, и все становится ясным и понятным.

Установки и творчество

Зачастую этот контакт с собой, со своей креативной, живой частью утрачивается очень рано по вине ближайшего окружения. Пример этому – история главного героя. В детстве он мечтал стать художником. Юный живописец, нарисовав удава, проглотившего слона, показал свое творение взрослым и спросил, не страшно ли им. Но взрослые, глядя на рисунок, спрашивали: «Разве шляпа страшная?» Шестилетний художник предпринял еще одну попытку, нарисовав удава изнутри, чтобы взрослым было понятнее. Взрослые посоветовали юному художнику «не рисовать змей ни снаружи, ни изнутри, а побольше интересоваться географией, историей, арифметикой и правописанием». Из-за этого ребенок отказался от «блестящей карьеры художника». Так в этой истории очень ярко продемонстрирован механизм, при помощи которого взрослые, негативно оценив ребенка, останавливают его творческое развитие.

Наставления, указания, поучения, оценки, внушения типа «это плохо», «это неправильно», «лучше бы тебе за это не браться», «займись делом» и т. п. замораживают живые чувства ребенка, его креативность, потребность в самовыражении. Во взрослом возрасте это приводит к бесконечному повторению отживших и неадаптивных способов поведения, усвоенных достаточно рано.

Такой человек не живет – он выполняет определенные функции, он не радуется, а испытывает удовлетворение, не мечтает, а ставит задачи и достигает цели… Но это не приводит к счастью и ощущению полноты жизни. Апатия, скука, серость, обыденность, отсутствие близости и отношений, хроническое недовольство собой и другими – типичные жалобы «героя нашего времени», обратившегося за психологической помощью.

Лучше всего таких людей характеризует введенный психологами-гуманистами термин «люди без психики». Такой человек превращается в объект манипуляции, становится машиной, которой можно управлять.

Почему так происходит? Потому что в процессе социализации ребенок зачастую вынужден отказаться от свободы, от возможности быть самим собой, от аутентичности, а в итоге – и от своего Я. Выдвигаемые обществом эталоны и нормы ведут во взрослом возрасте к шаблонности, стереотипизации, усредненности, а в итоге и к психологической смерти. Американский психолог Эверетт Шостром в своей книге «Анти-Карнеги, или Человек-манипулятор» дает описание «болезни» современного человека. Он говорит: «Наш человек мертв, и его поведение действительно очень похоже на поведение трупа, который „позволяет“ окружающим делать с собой все что угодно».

Неудивительно, что в психотерапии незыблемым принципом является установка на безоценочное принятие клиента. Задача терапии – возвращение творческого компонента, восстановление витальности, чувствительности к себе и своим желаниям. За счет внешнего принятия значимым человеком – терапевтом – у клиента восстанавливаются самопринятие, вера в себя и свои силы, способность экспериментировать, становиться автором своей жизни.

Инопланетяне

Нашему герою удается без помощи психотерапевта встретиться со своей, все еще живой, креативной частью – детским опытом. Маленький принц появляется тогда, когда взрослый находится в отчаянии, когда он пытается «починить» себя и свою сломанную жизнь…

«Вообразите же мое удивление, когда на рассвете меня разбудил чей-то тоненький голосок. Он сказал: „Пожалуйста… Нарисуй мне барашка“». С точки зрения психотерапии совершенно понятно, почему именно в этой точке произошла встреча. В точке, где когда-то произошла утрата контакта со своими желаниями, с творческим Я, с верой в свои возможности. Но точка «поломки» может стать точкой «сборки», восстановления и роста.

Неслучайно Маленький принц просит нарисовать барашка. Во взрослом мире творчество летчика подвергалось оценке и осуждению. В детском мире он способен нарисовать все что угодно при поддержке того, кто верит в его силы. Взрослый рисует Маленькому принцу то, что он рисовал раньше, однако, к своему удивлению, слышит: «Нет, мне не надо слона в удаве… Мне нужен барашек. Нарисуй барашка».

Посмотрите, Маленький принц с легкостью решил сложную для взрослых задачу. Он увидел в рисунке именно то, что хотел показать художник – слона в удаве. После нескольких неудачных попыток нарисовать барашка герой Сент-Экзюпери придумывает оригинальный способ, адекватный развитому детскому воображению. Летчик рисует ящик и говорит: «Вот тебе ящик. В нем сидит такой барашек, какого тебе хочется». К его изумлению, Маленький принц высоко оценил его творчество. Почему? Ответ прост: детское воображение богаче реальности. Нарисовав не барашка, а ящик, в котором сидит барашек, взрослый вместо конкретной формы предоставил ребенку возможность для создания потенциального множества форм.

Картина мира взрослого определена, конкретна и предсказуема. Картина мира ребенка не завершена. В процессе восприятия ребенок одновременно строит, познает и творит мир. Мир ребенка потенциален, незавершен. Его детская картина сродни миру шизофреника: она индивидуальна, символична, насыщена только одному ему понятными смыслами. Взрослые же построили свой мир и договорились, что есть что в этом мире. Для взрослого картина мира ребенка, как и картина мира психотика, бредовая – в ней разговаривают цветы и животные, есть возможность путешествовать с одной планеты на другую… Неудивительно, что для взрослого мир ребенка принципиально непостижим, а ребенок для него – инопланетянин, использующий другую коммуникативную систему.

Терапия встречей со своим опытом детства

Чтобы терапия принесла плоды, психолог должен понимать язык клиента и уметь разговаривать с ним на этом языке. Чтобы это делать, нужно иметь навыки исследования феноменологии клиента. Все, что говорит клиент, – правда для терапевта. Почему? Да потому, что нет объективной, однозначной правды. Она всегда индивидуальна, конкретна, адекватна ситуации и существует «здесь и сейчас».

Психотерапевт – специалист по изменению субъективной картины мира. Он не в силах изменить объективную реальность: влиять на настроение окружающих клиента, на финансовые условия, географию проживания и т. п. Но психолог помогает клиенту усовершенствовать систему отношений, увидеть возможности.

Это осуществимо благодаря смене позиции: с всезнающей взрослой точки зрения на открытое, наивное детское восприятие – смене грозного следователя на удивляющегося миру почемучку. Благодаря этому у клиента появляется выбор: кризисы становятся точкой роста; у проблемы, которая казалась неразрешимой, появляются альтернативы; из казавшейся тупиковой ситуации неожиданно обнаруживается выход.

Именно это произошло с нашим героем. Встреча с Маленьким принцем позволила летчику «включить», реанимировать, разбудить свое забытое детство, вернуть способность видеть вещи такими, какими они являются на самом деле. Перед его глазами проходит череда взрослых миров-планет: планета короля, честолюбца, пьяницы, делового человека, фонарщика, географа. Благодаря восстановленным возможностям летчик по-другому увидел ограниченность мировосприятия многих взрослых. Он обнаружил, что каждый из этих персонажей чем-то одержим, от чего-то зависим. Жизнь их подчинена мертвым идеям, пуста и бессмысленна.

Каждый из этих персонажей живет в полном одиночестве на своей планете. Например, король пытается повелевать, хотя у него нет подданных. Честолюбец требует восхищения. Пьяница напивается, чтобы не слышать голос своей совести. Деловой человек считает звезды, не помня, как они называются и для чего он это делает. Фонарщик навязчиво включает и выключает фонарь, а географ формально фиксирует сведения об окружающем мире, ни разу не покинув свою планету. Каждая новая встреча Маленького принца усиливает его удивление и непонимание абсурдного поведения взрослых. «Да, без сомнения, взрослые – очень, очень странный народ».

Всех встреченных персонажей только условно можно назвать людьми – ведь они давно ничего не чувствуют. Парадоксально, но единственный взрослый, у которого есть чувства, – это пьяница, который испытывает стыд. Эмоциональный мир остальных персонажей «уплощен». Они забыли о том, что такое эмоции и переживания. Отсутствие чувств дает им возможность избегать душевной боли, не размышлять о смысле – или бессмысленности – своей жизни. Но человек без чувств – это человек с атрофированной душой. Чувства, эмоции, какими бы болезненными они ни были – признак того, что душа не умерла.

Все эти персонажи могут рассматриваться как «совокупный взрослый». Действительно, среднестатистический взрослый человек занят вопросами власти, но не любви; работы, но не отношений; личных достижений, но не заботы о ближних; повторяющимися бессмысленными действиями, а не поисками истинного… Это и непонятно Маленькому принцу, который пока еще познает мир, открыт для нового и готов к изменениям.

Встреча взрослого и ребенка может взаимно обогатить друг друга. Но так происходит не всегда. Многие взрослые нацелены на воспитание удобного и адаптированного ребенка, а не на творческое соединение.

Ни один из взрослых – жителей планет – к этому не способен. По сути, встреча не состоялась, потому что для контакта важно увидеть Другого, попробовать понять его, заметить его непохожесть на самого себя. Но ни один из этих персонажей – король, честолюбец, пьяница, деловой человек, фонарщик, географ – так и не смог выйти за пределы своего узкого мирка и «услышать звезды».

Этапы формирования привязанности

После шести неудачных попыток найти Другого Маленький принц попадает на Землю. «Итак, седьмая планета, которую он посетил, была Земля». Семь – символ завершения. За семь дней Бог создал Землю. Семь дней в неделе. Семь цветов в радуге. Семь чистых нот музыки. Семь смертных грехов. Семь чудес света. Семь (плюс-минус два) определяет объем человеческой памяти[59]. Семь я – семья. Магическая семерка в культурах различных народов имеет значение максимума и предела. Семь – это завершенный гештальт, и Маленький принц близится к концу своей миссии.

И тут в жизни Маленького принца появился Лис. Эта встреча – самая важная встреча во всей истории. Маленький принц, испытавший непонимание и разочарование во взаимоотношениях с розой, до этого встречавший только зависимых и одержимых людей, наконец-то знакомится с Другим. Последний осторожно входит в отношения.

– Поиграй со мной, – попросил Маленький принц. – Мне так грустно…

– Не могу я с тобой играть, – сказал Лис. – Я не приручен…

– А как это – приручить?..

– Это давно забытое понятие, – объяснил Лис. – Оно означает: создать узы.

– Узы?

– Вот именно, – сказал Лис. – Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего лишь лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу…

Это описание, на наш взгляд, – наиболее точная и подробная иллюстрация начала терапевтических отношений. Идеи технологизации всех процессов сегодня стремительно проникают и в психотерапию. Как лечить депрессию? Какие техники лучше использовать с застенчивыми детьми? Как эффективнее работать с созависимыми? Но невозможно починить сломанную вещь, разламывая ее на еще более мелкие детали. Нельзя помочь человеку, страдающему из-за неудовлетворяющих его отношений, игнорируя актуальное взаимодействие с терапевтом. Именно поэтому для того, чтобы терапия была успешной, необходимо прежде создать доверительные отношения. А для этого нужно время, иногда достаточно длительное.

Идея «создания уз» подразумевает создание безопасного пространства с возможностью приближаться и удаляться. Тоже самое происходит и в терапии. В отличие от зависимости, «правильные» отношения привязанности предполагают свободу приближений-отдалений. При этом, приближаясь, не чувствуешь страха быть поглощенным, а отдаляясь (отделяясь?), не испытываешь мучительной вины и ужаса одиночества… Поэтому у многих людей находят отклик слова Лиса о том, что можно узнать только те вещи, которые приручишь – то есть те к которым ты по-настоящему привязан. Однако «у людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей».

Отношения, которые предлагает Маленькому принцу Лис, иллюстрируют то, как возникают и развиваются отношения терапевта и клиента.

– Если ты хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня!

– А что для этого надо делать? – спросил Маленький принц.

– Надо запастись терпеньем, – ответил Лис. – Сперва сядь вон там, поодаль… Я буду на тебя искоса поглядывать… Но с каждым днем садись немножко ближе… Лучше приходи всегда в один и тот же час… Вот, например, если ты будешь приходить в четыре часа, я уже с трех почувствую себя счастливым… В четыре часа я уже начну волноваться и тревожиться. Я узнáю цену счастью! А если ты приходишь всякий раз в другое время, я не знаю, к каком часу готовить свое сердце… Нужно соблюдать обряды.

Соблюдение условий («обрядов») терапевтического контракта – важнейшая часть терапии. Клиент должен приходить к терапевту в «свой» день, в «свое» время. Несоблюдение временных границ терапии разрушительно как для хрупких, только начинающих формироваться, так и для уже длительно существующих отношений.

Переносы терапевтических сессий терапевтом, его опоздания недопустимы, так как они разрушительно влияют на процесс терапии. Но если терапевт остается стабильным и соблюдает договоренности, то все невербальные сигналы клиента (опоздания, переносы, отмены сессий) могут быть проанализированы как послания, с которыми клиенту сложно обходиться напрямую. Длительная терапия позволяет клиенту «врастить в себя психотерапевта». Это помогает человеку обрести большую стабильность. Он начинает ценить отношения и время, а также учится выражать свою агрессию словами, а не действиями.

Вернемся к повести. Маленький принц с честью прошел испытание. Он приходил каждый день на встречу с Лисом и садился чуть ближе. Медленно и постепенно он приручил Лиса. Этот новый опыт изменил его жизнь. Именно обретение опыта привязанности позволяет осознать, что «твоя роза – единственная в мире». Она уникальна именно для тебя, потому что она – твоя.

Расставаясь, Маленький принц узнал от Лиса важный секрет: «зорко одно лишь сердце, самого главного глазами не увидишь». Это очень созвучно идее психотерапевтов о значимости чувств, эмоций и переживаний для понимания себя и других. И даже утрированный тезис «ты навсегда в ответе за всех, кого приручил» звучит как послание о важности человеческих отношений, близости, дружбы и любви в противовес отношениям зависимости (я и ты – одно целое), контрзависимости (я и ты – противоположности) и независимости (я – это я, ты – это ты).

Маленький принц получает в подарок от Лиса «хорошую форму» – идею взаимозависимости. Она предполагает возможность быть собой и быть с Другим, свободно перемещаясь между полюсами эмоций и не чувствуя при этом вины, страха, стыда, боли и разочарования.

Встреча с Лисом дала Маленькому принцу возможность лучше узнать себя и понять Другого, научила строить и поддерживать отношения, несмотря на возникающие в них трудности.

Зорко одно лишь сердце

На прощание Лис говорит Маленькому принцу: «Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь». В психотерапии этот тезис реализуется через внимание к чувствам и переживаниям клиента. «Что с тобой происходит?», «Что ты сейчас чувствуешь?», «Что с тобой?» – это обычные вопросы терапевта.

Если клиент давно разучился испытывать чувства, психотерапия помогает восстановить их с помощью медленного, кропотливого совместного изучения всех потаенных уголков его души. Если клиент сопротивляется, стыдится и прячет переживания – терапевт все равно поддерживает процесс исследования, потому что именно чувства сигнализируют нам о том, что с нами происходит.

Мы слишком много думаем, рационализируем, работаем – а совсем рядом находится забытый нами, но простой и ясный мир детства. Игнорируя, забывая, подавляя этот мир, мы делаем анестезирующую инъекцию в самую чувствительную часть нашей души, а потом удивляемся: куда пропала радость? Почему нам ничего не хочется? Куда подевались все чувства, кроме усталости, раздражения и скуки?

Именно поэтому встреча взрослого и Маленького принца – это встреча героя со своим детским прошлым. Целую неделю продолжается это общение, по ходу которого летчик пытается починить свой самолет, а Маленький принц рассказывает ему о своей жизни. Между ними возникает близость, и, несмотря на иногда возникающее непонимание, Взрослый привязывается к Ребенку.

Но вскоре его жизнь подвергается реальной опасности: самолет по-прежнему сломан, выпита последняя капля воды… Находясь в пустыне, мучимый жаждой, летчик понимает, что найти колодец в бескрайней пустыне – практически неразрешимая задача. Спросив у Маленького принца, знает ли он, что такое жажда, летчик получает непонятный для себя ответ: «Вода бывает нужна и сердцу». Однако они отправляются вместе на поиски и на рассвете находят колодец.

Вода эта была не простая. Она родилась из долгого пути под звездами, из скрипа вóрота, из усилий моих рук. Она была как подарок сердцу.

В психотерапии психолог и клиент часто отправляются на «поиски воды». Она нужна клиенту, чтобы вернуться к жизни. Иногда этот поиск кажется напрасным и бессмысленным: пустыня огромна, и найти в ней колодец практически невозможно…

Но терапевт знает, отчего хороша пустыня: «где-то в ней скрываются родники». Даже отчаявшийся, утративший надежду клиент способен найти этот родник, если рядом будет мудрый, но не всезнающий, добрый, но не святой, верящий себе и Другому человек.

Поэтому терапевту очень важно находиться в контакте с внутренним ребенком. Ведь если психолог относится к нему с любовью, он сможет принять и различные проявления своего клиента: понять его иррациональные детские чувства, вынести слезы и разочарование. Кем бы ни был клиент, какой бы он ни был Взрослый, мы убеждены: внутри него жив жаждущий любви, принятия, помощи и заботы ребенок. И его сердцу нужна целительная вода…

Анализируя эту повесть, мы хотели подчеркнуть важность отношений взрослого и ребенка. На наш взгляд, это произведение – иллюстрация теплого контакта между двумя составляющими человека.

Кризис – это всегда вызов. Приняв его, человек отправляется в путешествие, в долину одиночества или пустыню, где его ожидает встреча. Кризис дает каждому из нас шанс измениться, стать более вовлеченным в свою жизнь, обрести смысл… Встреча с внутренним ребенком, с памятью о своем детстве – надежный путь к выходу из экзистенциального кризиса.

Резюме «Заброшенный внутренний ребенок»

Как появляется феномен. Кризис, через который проходит человек, может произрастать как из внешних условий (теракты, наводнения, потеря близких), так и из внутренних состояний и переживаний (потеря смысла в жизни, утрата гармонии). Сначала личность пытается использовать привычные способы решения проблем. Когда эти способы не помогают, напряжение увеличивается. Оно требует мобилизовать все внутренние и внешние источники сил. При недостатке ресурсов возникает повышение тревоги, депрессия, чувства беспомощности и безнадежности, потерянность.

Как проявляется феномен. Личность, находящаяся в кризисе, переживает неожиданность происходящего; разрушение привычного хода жизни; отсутствие целостного видения ситуации (она воспринимается фрагментарно); неопределенность будущего; чувство потери, опасности; чувство собственной неполноценности; страх; отчаяние; потеря контакта с другими и собой; ощущение отсутствия поддержки со стороны окружающих; длительное состояние страдания и др.

Как помочь себе или другому восстановить отношения с внутренним ребенком

1. Помочь клиенту установить контакт с внутренними ресурсами, прежде всего – с детской частью.

2. Проработать актуальные чувства: непонимание, нечувствительность, невнимание к своим переживаниям. Сделать это через призму детского опыта и контакта с непонимающими, нечувствительными, невнимательными взрослыми.

3. Восстановить отношения взрослого с внутренним ребенком, услышать его голос, распознать его потребности, отнестись с вниманием и принятием к детской части.

4. Переосмыслить ситуацию кризиса. Посмотреть на него под углом ресурса, новой возможности.

5. Поддержать восстановление собственной целостности за счет принятия отвергаемых частей.

Заключение

Вот, кажется, и все… Поставлена последняя точка, внесены последние правки. Мы рады, если наш текст оказался для вас живым, читаемым и, самое главное, вдохновляющим на изменения. Ведь когда мы вступаем в отношения – неважно, с реальным человеком или его текстом – и этот контакт нас никак не впечатляет и не меняет, то это впустую потраченное время.

То, что мы уже знали, не толкает нас вперед. Лишь новый взгляд, свежая идея, альтернативная позиция позволяют нам измениться или увидеть что-то под другим углом зрения, а значит – хотя бы на полградуса повернуться к невидимому и неизведанному. К тому, чего мы не замечали во внешнем мире и в собственной душе.

Поэтому мы ставим точку в этом месте. Как получилось – судить вам. Читая, вы стали нашими соавторами и творцами собственного мира. И если после всего, что вы узнали от нас и о нас, вы захотите встретиться с нами, в реальности или в виртуальном пространстве, – пишите. Мы будем рады вашей обратной связи.

Наши электронные адреса:

n. olifirovich@gmail.com – Наталья Олифирович;

maleychuk@mail.ru – Геннадий Малейчук.

Глоссарий сказочных образов

Баба-яга (сказка «Царевна-лягушка») – знающая. Это пожилая волшебница, чародейка, наделенная магической силой. Обычно она живет в избушке на курьих ножках, вдали от людей, за забором из человеческих костей с черепами.

В. Я. Пропп выделял три вида Бабы-яги: дарительница (в этом качестве она дарит герою волшебный предмет, помогающий достичь цели), похитительница детей и воительница, схватка с которой позволяет герою сказки перейти к другому уровню зрелости.

Так, Баба-яга обладает двойственной (амбивалентной) натурой. Ее образ восходит к древнему божеству славянского пантеона, хранительнице (иногда воинственной) рода и традиций, детей и пространства около дома, часто – лесного.

Бабушка Русалочки (сказка «Русалочка») – заботящаяся. Бабушка Русалочки выполняет функции матери – ухаживает за внучкой, рассказывает истории, следит за ней. Однако в силу возраста и занятости она не способна заметить и понять происходящее с внучкой. Так, она представляет собой функциональные аспекты матери без эмпатии и эмоциональной вовлеченности в жизнь внучки.

Белая лебедь (сказка «Царевна-лягушка») – освобождающаяся. Представляет собой свободные аспекты Дикой Женщины. Атрибуты – способность передвигаться по воздуху (отрешаться от проблем), чистота, легкость. Неосознаваемый аспект свободы – непонимание того, от чего она убегает или к чему хочет приблизиться, а также оторванность от земли.

Братец Иванушка (сказка «Сестрица Аленушка и братец Иванушка») – ребенок. Характеристики: непосредственность, живость, энергичность, неспособность позаботиться о себе. Нуждается в защитнике, покровителе, спасателе. Не способен выжить без посторонней помощи.

Василиса Премудрая (сказка «Царевна-лягушка») – всемогущая. В этом воплощении героиня может все – печь пироги, ткать ковры и др. Обладает способностью к превращениям и глубокой женской мудростью. Однако уязвима к внешней агрессии, особенно к вмешательству в свои телесные границы.

Ведьма (сказка «Сестрица Аленушка и братец Иванушка») – агрессор. «Ведьма» происходит от старославянского «ведать» – «знать». Ведьма – это женщина, обладающая важными и иногда тайными для других знаниями, практикующая магию и волшебство различного рода. Ведьма способна быть «всегда молодой» и перевоплощаться в разные образы, то есть быть «разнообразной».

Воин Дракона (мультфильм «Кунг-фу панда») – победитель. Воин Дракона – это тот, кто поверил в себя и знает, что можно победить не благодаря «секретным ингредиентам», а благодаря самоуважению, самодисциплине, настойчивости и следованию по своему собственному пути.

Вор (мультфильм «Рапунцель: Запутанная история») – вор. Отражает готовность человека к похищению и присвоению чего-то, ему не принадлежащего.

Герда (сказка «Снежная королева») – целеустремленная. Герда – один из вариантов спасателя, упрямо движущегося к цели, несмотря на препятствия. В отличие от других типов спасателей, ведет борьбу с реальной угрозой и помогает тому, кто не способен справиться сам.

Гусь (мультфильм «Кунг-фу панда») – заботливый. Гусь воплощает как женские аспекты родителя (кормление, утешение), так и (в меньшей степени) мужские – помощь в построении жизненных планов, включение в социальную жизнь, дисциплинирование.

Деловой человек (сказка «Маленький принц») – зацикленный делец. Является символом труда, результатами которого невозможно воспользоваться. Акцент сделан на «иметь» и «владеть» при игнорировании «быть», на довольно бессмысленных действиях по приумножению и так бессчетного капитала.

Дракон (мультфильм «Шрек») – пугающий. Дракон – символ тех испытаний, которые нужно пройти герою, чтобы получить сокровище. Он может выступать в качестве стража, охраняющего девушку, то есть его атрибут – защищать, беречь и не позволять чему-то выйти наружу.

Змея (сказка «Маленький принц») – перерождение. Змея олицетворяет круговорот явлений. В качестве Уробороса (мифологический мировой змей, обвивший Землю, ухватив себя за хвост) символизирует бесконечное возрождение, преходящую природу вещей, бесконечность, цикличность, перерождение, а также идеи первоначального единства.

Змея несет двойственные черты и представляет одновременно и позитивное, и опасное начало. Она отождествляется с началом и концом, жизнью и смертью, добром и злом, исцелением и ядом и др. Поскольку змея живет под землей, она находится в контакте с подземным миром и имеет доступ к силам, всеведению и магии мертвых. Она считается источником инициации, омоложения и хозяйкой недр. Змея также символизирует изначальную инстинктивную природу, прилив неконтролируемой и недифференцированной жизненной силы, потенциальную энергию, воодушевляющий дух. Это посредник между небом и землей, между землей и подземным миром.

Золушка (сказка «Золушка») – мечтательница. Персонаж, живущий тяжелой реальной жизнью и мечтающий о волшебных изменениях. Для достижения своих целей нуждается либо в чуде и волшебных помощниках, либо в развитии рациональности, логики, способности анализировать свою жизнь и строить реалистичные планы на будущее.

Иван-царевич (сказка «Царевна-лягушка») – ищущий. На этом этапе мужчина характеризуется целеустремленностью, готовностью пройти опасный путь и найти свою избранницу, вступая в борьбу как с внешними препятствиями, так и с ее собственными страхами, тревогами и травмами.

Иван-царевич (сказка «Царевна-лягушка») – инфантильный. Характеризует этап в жизни мужчины, когда он полностью зависим от других (чаще – от родительской фигуры), от их мнения. Несамостоятельный, неуверенный в себе, легко впадающий в печаль и пытающийся угодить статусным фигурам.

Кай (сказка «Снежная королева») – замороженный. Травматик, нечувствительный ни к внешнему миру, ни к своим ощущениям, желаниям. Чтобы не чувствовать боль, обычно «делает инъекцию» в чувствительную часть своей души или сердца. Зачастую нуждается в помощнике для «размораживания».

Козленок (сказка «Сестрица Аленушка и братец Иванушка») – упрямец. Характеризует по-детски упрямого персонажа, непослушного, своенравного и своевольного. В случае опасности обещает начать вести себя хорошо и исправиться.

Кощей Бессмертный (сказка «Царевна-лягушка») – разрушитель. Отражает властность, самоуверенность, асоциальность, нежелание следовать нормам общества. Разрушителен для окружающих и в итоге – для самого себя.

Купец (сказка «Сестрица Аленушка и братец Иванушка») – идеалист. В его образе воплощаются готовность приходить на помощь, делить тяготы и заботы другого, терпеть неприятности и т. п. Не способен к проявлению агрессии, наивный, добрый.

Лапландка (сказка «Снежная королева») – помощница. Олицетворяет готовность помочь в трудную минуту, согреть, накормить, сказать доброе слово.

Летчик (сказка «Маленький принц») – потерпевший неудачу. В образе летчика отражаются характеристики человека, переживающего кризис. Он одинок, растерян, подавлен и нуждается во внешней помощи либо в актуализации внутренних ресурсов. Позитивные аспекты – возможность остановиться, подумать, переосмыслить свою жизнь, войти в контакт с внутренним ребенком.

Лис (сказка «Маленький принц») – друг. Демонстрирует аспекты мудрого, поддерживающего, дружелюбного человека. Отражает идею «создания уз» как поэтапного формирования привязанности.

Лорд Фаркуад (мультфильм «Шрек») – ничтожный. Показывает поведение нарциссически-организованного человека, который ничего из себя не представляет, но пытается властвовать другими и поднимать свой социальный статус за счет чужих ресурсов и использования силы.

Маленький принц (сказка «Маленький принц») – заброшенный. Одинокий ребенок, который знает цену дружбе, ищет ответы на экзистенциальные вопросы. Романтичен, доверчив и по-детски мудр, так как отказывается играть во взрослые нарциссические игры.

Мастер Угвэй (мультфильм «Кунг-фу панда») – принимающий. Олицетворяет мудрость, неспешность, принятие мира таким, какой он есть. Видит в каждом ресурсы и потенциал, готов поддерживать в сложные минуты, верит в уникальность каждого.

Мастер Шифу (мультфильм «Кунг-фу панда») – учитель. Воплощает в себе дисциплинированность, рациональность, дистантность. Позитивный аспект – умеет настоять на своем, помочь добиться нужного результата. Негативный аспект – критичность, неверие в силы тех, кто рядом, сверхконтроль, отрицание тепла и сердечности в отношениях.

Мать-мачеха (мультфильм «Рапунцель: запутанная история») – тюремщик. Демонстриует властность, желание удерживать другого подле себя, манипулятивность, отсутствие эмпатии.

Мачеха (сказка «Золушка») – садист. Олицетворяет желание обладать властью над другим человеком ценой его унижения. Характерны доминирование, склонность к насилию. Иногда совершает акты агрессии над жертвой, прикрываясь идеей, что это необходимо для последней и пойдет ей на пользу.

Мертвая царевна («Сказка о мертвой царевне и семи богатырях») – взрослеющая. Девушка, которая живет с критичной, завистливой, разрушительной матерью. Последняя ревностно следит за взрослением девушки. Из-за зависти матери девушка может психологически умереть или замереть в своем развитии.

Морская ведьма (сказка «Русалочка») – определяющая цену. Олицетворяет агрессивно-садистические стороны личности человека. Поддерживает нерациональные и разрушительные действия, требуя за это высокую цену.

Морской царь (сказка «Русалочка») – отстраненный. Представляет собой статусную, родительскую фигуру, не включенную в жизнь ближайшего окружения и занятую «государственными» делами.

Невеста принца (сказка «Русалочка») – земная девушка. Обычная девушка, типичная представительница взрослой, готовой к браку женской половины рода. Атрибуты: зрелость, гармония рационального и эмоционального, способность любить и поддерживать отношения, зрелая сексуальность.

Осел (мультфильм «Шрек») – шут. Характеризует веселого, легкого в общении, дружелюбного человека. Позитивные аспекты: свобода, активность, творческое приспособление к сложным ситуациям. Негативные аспекты: легкомысленность, нерациональность, неуважение к чужим границам.

Отец Золушки (сказка «Золушка») – безвольный. Отражает характеристики слабого, безответственного человека, попавшего под влияние властной садистической фигуры. Позитивный аспект: доброта. Негативный аспект: неспособность защищать себя и другого, отсутствие твердости и собственного мнения.

Панда (мультфильм «Кунг-фу панда») – мечтатель. Хочет достичь своей цели, но не знает, как это сделать. Нуждается во внешнем объекте, для того чтобы поверить в себя, вступить в контакт со своими желаниями и ресурсами.

Принц (сказка «Золушка») – выбирающий. Характеризует мужчину, который готов к браку и ищет себе подходящую партию. Чувствителен к внешним атрибутам красоты, легко обманывается.

Принц (сказка «Русалочка») – счастливый. Характеризует личность того, к кому благосклонны внешние обстоятельства, и гармоничного внутри. Ощущает себя полным сил и радости, счастливым.

Принц и принцесса (сказка «Снежная королева») – гармоничные. Демонстрируют аспекты маскулинности/феминности, которые сбалансированно дополняют друг друга.

Пьяница (сказка «Маленький принц») – зависимый. Символизирует зависимого человека, пытающегося подавить стыд за свой образ жизни и не способного вырваться из порочного круга.

Разбойник (мультфильм «Шрек») – разбойник. Характеризует асоциального человека, готового пойти на все ради своей цели: воровство, насилие, набег. Активен, изворотлив, хитер, энергичен.

Разбойница (Маленькая разбойница) (сказка «Снежная королева») – желающая. Олицетворяет мир инстинктов и необузданных, диких желаний, живую природную агрессию. Позитивный аспект: использует активные стратегии и способы поведения, испытывает гордость за свои дерзкие победы и успехи, обладает мощным напором и целеустремленностью. Показывает, как нечто на первый взгляд опасное может быть полезным и даже спасти в трудную минуту. Негативный аспект заключается в том, что природа этих импульсов зачастую бывает разрушительной как для окружающих, так и для самого человека.

Рапунцель 1 (мультфильм «Рапунцель: Запутанная история») – заключенная. Отражает особенности личности человека, который в силу различных обстоятельств вынужден жить в симбиозе с другим, не имеет личной свободы, должен полностью подчиняться желаниям и прихотям другого.

Рапунцель 2 (мультфильм «Рапунцель: Запутанная история») – освободившаяся. Отражает способность человека к пониманию причинно-следственных связей и изменению ситуации, в которой его удерживают силой.

Родители Рапунцель (мультфильм «Рапунцель: Запутанная история») – любящие. Принимают, любят своего ребенка, гордятся им, защищают и оберегают. В силу обстоятельств им иногда не удается полностью оградить его от жизненных невзгод, но они, в отличие от идеальных родителей, верят в способность ребенка к развитию, самоподдержке и способности найти выход из сложной ситуации.

Роза (сказка «Маленький принц») – капризная. Демонстрирует непредсказуемое, непонятное для окружающих поведение. Требует, чтобы окружающие догадывались о ее невысказанных желаниях. Высокомерна. Ранима и нуждается в заботе, но не умеет ее просить, а только требует и капризничает, из-за чего воспринимается как отвергающая.

Русалочка 1 (сказка «Русалочка») – жертвующая. Характеризует человека, готового пожертвовать всем, в том числе и своей жизнью, ради другого. Позитивные аспекты: материнская жертвенность, преданность людям и делу. Негативные аспекты: обесцененное Я, осуществление выбора в пользу другого, игнорирование своих потребностей и желаний.

Русалочка 2 (сказка «Русалочка») – одинокое дитя. Этот образ отражает характеристики брошенного, одинокого человека, у которого, по сути, нет никого по-настоящему близкого, способного разделить тяготы, выслушать, поддержать. Не умеет говорить о своих чувствах и желаниях, не знает, как доверять другому.

Сестрица Аленушка (сказка «Сестрица Аленушка и братец Иванушка») – спасатель. В этом образе отражаются все типичные характеристики спасателя: бесконечное терпение, вера в светлое будущее, готовность приносить себя в жертву ради другого, подавление агрессии.

Сестры (сказка «Золушка») – отвергающие. Эгоизм, игнорирование других людей, фокусирование только на своих потребностях, высокомерное отношение ко всем, кого считают более низкостатусным.

Сестры Русалочки (сказка «Русалочка») – удерживающие от изменений. Характеризуют веру в то, что все может оставаться неизменным, игнорируют сам процесс жизни, выборы и их последствия. Пытаются повернуть вспять кризисную ситуацию, найти способ нивелировать, аннулировать результаты каких-то предыдущих действий.

Снежная королева (сказка «Снежная королева») – дистантно-холодная. Демонстрирует стороны личности человека, лишенного эмоциональности, стремящегося к идеальным формам, рационального, не понимающего мира человеческих чувств. Не думает о других, берет то, что ей нравится.

Старик (сказка «Царевна-лягушка») – мудрец. Отражает мудрость, способность помочь, зрелость.

Старый король (сказка «Золушка») – поддерживающий. Демонстрирует способности поддерживать выборы своего ребенка, одобрять их.

Тай-Лунг (мультфильм «Кунг-фу панда») – яростный. Характеризует личность, не готовую смириться с поражением, с утратой первых позиций. Позитивный аспект – сила, энергия, уверенность в себе. Негативный аспект – агрессивность, ярость, неумение остановиться даже при угрозе саморазрушения.

Тигрица (мультфильм «Кунг-фу панда») – перфекционист. Персонаж отражает такие характеристики, как желание быть совершенным, выполнять все правильно путем подавления всех чувств, сомнений и переживаний. Для данного персонажа неизбежно столкновение с собственным несовершенством, приводящее его в отчаяние.

Тролль (сказка «Снежная королева») – злодей. Проявление всех характеристик асоциальной личности: лживость, жестокость, получение удовольствия от страданий другого.

Фея-крестная (сказка «Золушка») – волшебница. Готова исполнять различные желания, заботиться и поддерживать. Однако при этом обладает хорошими границами и ставит условия, при невыполнении которых волшебство перестает действовать.

Финка (сказка «Снежная королева») – поддерживающая. Она олицетворяет материнскую заботу и поддержку, способность показать другому его силу и внутренние ресурсы.

Фиона и Шрек (мультфильм «Шрек») – любящие. Отражают позитивные аспекты любви, связанные с самопринятием. Полюбив и приняв Другого, ощутив его любовь и принятие формируют новое самоотношение и принимают себя в разных воплощениях и проявлениях.

Фиона (мультфильм «Шрек») – расщепленная. Олицетворяет двойственность натуры и борьбу с непринимаемой частью.

Флинн Райдер (мультфильм «Рапунцель: Запутанная история») – оптимист. Характеризует жизнерадостного, веселого, находчивого человека, готового преодолевать трудности. Иногда совершает ошибки и глупые поступки, но в целом не теряет надежды на хороший исход любой ситуации.

Фонарщик (сказка «Маленький принц») – негибкий. Напоминает Сизифа, с одним лишь отличием – Сизиф проклят, а фонарщик продолжает выполнять давнюю договоренность, хотя может от нее отказаться. Положительный аспект – добросовестность, порядочность, честность. Негативный аспект – полная бессмысленность и бесперспективность того, что он делает.

Хамелеон (мультфильм «Рапунцель: Запутанная история») – утешитель. Разновидность друга, способного подстраиваться, эмоционально поддерживать, быть рядом. Тип друга, который не предлагает радикальных изменений, но в сложный момент поддерживает своим присутствием.

Царевна-лягушка (сказка «Царевна-лягушка») – изолированная. Утратив социальные контакты и внутреннюю силу, не может жить так, как хочет, проявлять и предъявлять себя. Вынуждена прятать свое истинное Я, иногда – путем психосоматической болезни. Тяжело переживает одиночество и, как следствие, – ненужность, собственную неполноценность.

Царица («Сказка о мертвой царевне и семи богатырях») – завистливая. Отражает аспекты конкурирующей, разрушительной матери, для которой непереносимо, что дочь или другая девушка превратилась в соперницу. Готова разрушить другого человека из-за непереносимости собственного несовершенства, старения, утраты социального статуса.

Царь-отец (сказка «Царевна-лягушка») – властный. Отражает такие аспекты личности, как самоуверенность, властность, готовность отдавать приказы. Позитивная сторона – готовность брать на себя ответственность. Негативная – отсутствие интереса к мнениям, желаниям и потребностям других. Раздает приказы, распоряжения, олицетворяет самодержавную власть и самоуверенность. Нуждается в окружении, которое слушается, подчиняется и выполняет поручения («короля делает свита»).

Цветочница (сказка «Снежная королева») – уводящая от реальности. Символизирует мир вечного детства, вечного лета, вечного покоя, вечной и неизменной материнской (родительской) любви. Позитивные аспекты образа – комфорт, внутренний и внешний покой, наслаждение, исполнение желаний. Негативный аспект – уход от реальности, заключение внутри «волшебного сада», игнорирование необходимости пройти свой путь, полный лишений и борьбы, для обретения целостности.

Честолюбец (сказка «Маленький принц») – честолюбец. Нарцисс, главной задачей жизни которого является удовлетворение потребности в восхищении.

Шрек (мультфильм «Шрек») – иной. Персонаж, олицетворяющий уникальность, индивидуальность, непохожесть на других. В то же время обладает жизнелюбием, человечностью, юмором, энергией, эмоциональной стабильностью, ответственностью.

Список использованной литературы

1. Александер, Ф. Психосоматическая медицина / Ф. Александер. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2002. – 354 с.

2. Аммон, Г. Психосоматическая терапия / Г. Аммон. – СПб.: [б. и.], 2000. – 238 с.

3. Андерсен, Г. Х. Снежная королева / Г. Х. Андерсен // Дикие лебеди. Сказки. – Минск: Юнацтва, 1990. – С. 52–79.

4. Балинт, М. Базисный дефект: Терапевтические аспекты регрессии / М. Балинт. – М.: Когито-Центр, 2002. – 256 с.

5. Барт, Р. Смерть автора / Р. Барт // Избранные работы: Семиотика. Поэтика. – М.: [б. и.], 1994. – С. 384–391.

6. Бермант-Полякова, О. В. Посттравма: диагностика и терапия / О. В. Бермант-Полякова. – СПб.: Речь, 2006. – 248 с.

7. Благовещенский, Н. А. Мужчина и женщина: отец и дочь в психоаналитическом контексте / Н. А. Благовещенский // Мужчина и женщина в современном изменяющемся мире: психоаналитические концепции: Материалы Всероссийской психоаналитической конференции. 17–18 декабря 2005 г. Москва. – М.: Русское психоаналитическое общество, 2005. – С. 96–100.

8. Боулби, Дж. Создание и разрушение эмоциональных связей / Дж. Боулби. – М.: [б. и.], 2004. – 232 с.

9. Братусь, Б. С. Аномалии личности / Б. С. Братусь. – М.: Мысль, 1988. – 301 с.

10. Бусыгина, Н. П. Научный статус методологии исследования случаев / Н. П. Бусыгина // Московский психотерапевтический журнал. – № 1. – 2009. – С. 9–34.

11. Бьюдженталь, Дж. Искусство психотерапевта / Дж. Бьюдженталь. – СПб.: Питер, 2001. – 304 с.

12. Винникотт, Д. В. Семья и развитие личности. Мать и дитя / Д. В. Винникотт. – Екатеринбург: [б. и.], 2004. – 400 с.

13. Витакер, К. Полночные размышления семейного терапевта / К. Витакер. – М.: Класс, 1998. – 208 с.

14. Ганнушкин, П. Б. Избранные труды / П. Б. Ганнушкин. – Ростов н/Д.: Феникс, 1998. – 416 с.

15. Гингер, С. Гештальт-терапия контакта / С. Гингер, А. Гингер. – М.: [б. и.], 1998. – 287 с.

16. Гримм, Я. Золушка / Я. Гримм, В. Гримм. // Сказки братьев Гримм. – Режим доступа: http://www.kinderbooks.ru/publications/view/58/page/2456 (02.03.2010).

17. Грин, А. Мертвая мать / А. Грин. – Французская психоаналитическая школа. – Спб.: Питер, 2005. – С. 333–361.

18. Гринсон, Р. Р. Техника и практика психоанализа / Р. Р. Гринсон. – М.: [б. и.], 2003. – 478 с.

19. Джонсон, С. М. Психотерапия характера. Практическое руководство / С. М. Джонсон. – М.: [б. и.], 2001. – 356 с.

20. Дикманн, Х. Юнгианский анализ волшебных сказок. Сказание и иносказание. Приложение: Методы аналитической психологии. (Главы из книги) / перевод Г. Л. Дроздецкой и В. В. Зеленского; под общей редакцией В. В. Зеленского. – СПб.: Академический проект, 2000. – 256 с.

21. Ефимкина, Р. П. Пробуждение спящей красавицы. Психологическая инициация женщины в волшебных сказка: Монография / Р. П. Ефимкина. – СПб.: Речь, 2006. – 263 с.

22. Жорняк, Е. С. Нарративная психотерапия / Е. С. Жорняк, Н. В. Савельева. – Режим доступа: http://narrapractice.narod.ru/kj_ns.htm (19.10.2009).

23. Зинченко, В. П. Культурно-историческая психология: опыт амплификации / В. П. Зинченко // Вопросы психологии. – 1993. – № 3. – С. 5–19.

24. Исаенко, О. С. «Архаичные» формы и методы психологической помощи / О. С. Исаенко // Журнал практической психологии и психоанализа. Ежеквартальный научно-практический журнал электронных публикаций. – 2010. – № 3. – Режим доступа: http://psyjournal.ru/j3p/pap.php?id=20100304 (10.12.2010).

25. Кадыров, И. М. Удостоверение личности нарцисса. Обсуждение доклада А. В. Казанской / И. М. Кадыров // Московский психотерапевтический журнал. – 2002. – № 2 (33). – С. 74–82.

26. Калина, О. Г. Развитие представлений о роли отца в психоаналитической традиции / О. Г. Калина. – Режим доступа: opai.ru/documents/father%20role.doc (12.07.2011).

27. Кан, М. Между психотерапевтом и клиентом: новые взаимоотношения / М. Кан. – СПб.: Б.С.К., 1997. – 143 с.

28. Капра, Ф. Дао физики. Общие корни современной физики и восточного мистицизма / Ф. Капра. – М.: София: [б. и.], 2008 – 416 с.

29. Кернберг, О. Ф. Тяжелые личностные расстройства: Стратегии психотерапии / О. Ф. Кернберг. – М.: Класс, 2000. – 464 с.

30. Кляйн, М. «Любовь, вина и репарация» и другие работы 1929–1942 гг. / М. Кляйн // Психоаналитические труд: в 6 т. – Т. 2. – Ижевск.: Ergo, 2007. – 386 с.

31. Кохут, Х. Анализ самости: систематический подход к лечению нарциссических нарушений личности / Х. Кохут. – М.: Когито-Центр, 2003. – 368 с.

32. Лакан, Ж. Образования бессознательного (Семинары: Книга 5 (1957 / 1958)) / Ж. Лакан; пер. с фр. А. Черноглазова. – М.: Гнози: Логос, 2002. – 608 с.

33. Лэнгле, А. Агрессия: причины возникновения и формы агрессии с позиции экзистенциального анализа / А. Лэнгле // Что движет человеком? Экзистенциально-аналитическая теория эмоций. – М.: Генезис, 2008. – 235 с.

34. Лэнгле, А. Грандиозное одиночество / А. Лэнгле // Московский психотерапевтический журнал. – 2002. – № 2 (33). – С. 34–58.

35. Мак-Вильямс, Н. Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе / Н. Мак-Вильямс. – М.: Класс, 1998. – 480 с.

36. Макдугалл, Д. Театр души. Иллюзия и правда на психоаналитической сцене / Д. Макдугалл. – СПб.: ВЕИП, 2002. – 303 с.

37. Малейчук, Г. И. Взгляд на психосоматический симптом с позиции гештальт-терапии / Г. И. Малейчук // Гештальт гештальтов. Научно-практический журнал. Евро-Азиатский вестник гештальт-терапии. – 2008. – № 1. – С. 100–108.

38. Малейчук, Г. И. Модель диагностики уровня психического состояния клиента / Г. И. Малейчук // Гештальт гештальтов. Научно-практический журнал. Евро-Азиатский вестник гештальт-терапии. – М.: [б. и.], 2007. – С. 77–87.

39. Малейчук, Г. И. Идентичность ранней юности. Клинико-феноменологический подход: Монография / Г. И. Малейчук. – Брест: [б. и.], 2001. – 123 с.

40. Малейчук, Г. И. Клинико-феноменологический метод в психологии / Г. И. Малейчук // Журнал практического психолога. – № 7. – 1998. – С. 23–28.

41. Малейчук, Г. И. Психологическое здоровье личности: клинико-феноменологический подход: Монография / Г. И. Малейчук. – Брест: БрГУ им. А. С. Пушкина, 2009. – 207 с.

42. Малейчук, Г. И. Специфика психологического диагноза / Г. И. Малейчук // Зборнiк навуковых прац Акадэмii паслядыпломнай адукацыi. – № 8. – 2010. – С. 197–204.

43. Малейчук, Г. И. Специфика границ Я на разных уровнях организации личности / Г. И. Малейчук // Психология в вузе. – 2006. – № 4. – С. 23–31.

44. Малер, М. Процесс сепарации-индивидуации и формирование идентичности / М. Малер, Дж. Б. Мак-Девитт // Журнал практической психологии и психоанализа – 2005. – № 2. – Режим доступа: http://psyjournal.ru/j3p/vol.php?id=200502 (17.02.2015).

45. Мацлиах-Ханох, С. Сказки обратимой смерти. Депрессия как целительная сила / С. Мацлиах-Ханох. – М.: Когито-Центр, 2014. – 256 с.

46. Мелетинский, Е. М. Чудесный горшочек. Миф и сказка / Е. М. Мелетинский. – Режим доступа: http://fairypot.narod.ru/story/Meletinsky.htm (14.09.2016).

47. Мировоззрение. Режим доступа: http://rpwiki.ru (10.10.2016).

48. Митчелл, Дж. Женская сексуальность. Жак Лакан и ecole freudiene / Дж. Митчелл // Введение в гендерные исследования. – Харьков: ХЦГИ; СПб.: Алетейя, 2001. – Ч. 2. – С. 534–560.

49. Моховиков, А. Н. Психическая боль: природа, диагностика и принципы гештальт-терапии / А. Н. Моховиков // Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия. – № 2 (5). – 2004. – С. 140–164.

50. Мэй, Р. Искусство психологического консультирования / Р. Мэй – М.: Апрель Прес: ЭКСМО-Пресс, 2001. – 256 с.

51. Наговицын, А. Е. Типология сказки / А. Е. Наговицын, В. И. Пономарева. – М.: Генезис, 2011. – 336 с.

52. Олифирович, Н. И. Психологический анализ сказочных историй: клинико-феноменологический подход: сборник статей. В 2 ч. Ч. 1. – Минск: Бизнесофсет, 2009. – 120 с.

53. Олифирович, Н. И. Проективные сказочные карты: методическое руководство / Н. И. Олифирович, Г. И. Малейчук. – СПб.: Речь, 2013. – 128 с.

54. Олифирович, Н. И. Семейные тайны: хранить нельзя открыть. Системно-аналитический подход к трансгенерационной передаче семейной травмы / Н. И. Олифирович. – М.: Альма Матер, 2022. – 366 с.

55. Олифирович, Н. И. Сказочные истории глазами психотерапевта / Н. И.Олифирович, Г. И.Малейчук. – 3-е изд. – М.: Академический Проект, 2019. – 399 с.

56. Олифирович, Н. И. Теория семейной психотерапии: системно-аналитический подход / Н. И. Олифирович, Т. Ф. Велента. – М.: Академический Проект, 2017. – 300 с.

57. Осорина, М. В. Секретный мир детей в пространстве мира взрослых / М. В. Осорина. – СПб.: Речь, 2004. – 276 с.

58. Перро, Ш. Золушка / Ш. Перро; пересказ Т. Габбе. – Режим доступа: http://www.kostyor.ru/tales/tale8.html (01.03.2010).

59. Пригожин, И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой: Пер. с англ. / И. Пригожин, И. Стенгерс. – М.: Прогресс, 1986. – 432 с.

60. Пропп, В. Я. Исторические корни волшебной сказки. – Режим доступа: http://www.koob.ru/books/psychoanalis/ist_korni_volsh_skazki.zip (11.10.2009).

61. Ранк, О. Миф о рождении героя / О. Ранк. – М.: Рефл-бук: Ваклер, 1997. – 252 с.

62. Тайсон, Р. Психоаналитические теории развития / Р. Тайсон, Ф. Тайсон. – Екатеринбург: Деловая книга, 1998. – 528 с.

63. Тарабрина, Н. В. Психология посттравматического стресса / Н. В. Тарабрина. – Часть 1. Теория и методы. – М.: Когито-Центр, 2007. – 208 с.

64. Уайнхолд, Б. Освобождение от созависимости / Б. Уайнхолд, Дж. Уайнхолд. – М.: Класс, 2003. – 22 с.

65. Фрейджер, Р. Личность. Теории, упражнения, эксперименты / Р. Фрейджер, Д. Фейдимен. – Прайм-Еврознак, 2004. – 608 с.

66. Ференци, Ш. Тело и подсознание / Ш. Ференци. – М.: NOTA BENE, 2003. – 590 c.

67. Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. – 4-е изд. – М.: Политиздат, 1981. – 445 с.

68. Фрейд, З. Случай фрейлейн Элизабет фон Р. / З. Фрейд // Московский психотерапевтический журнал, 1992. – № 1. – С. 71–96.

69. Фрейд, З. Печаль и меланхолия / З. Фрейд. – Режим доступа: http://www.psy-alfa.ru/ArticleView.aspx?Articleid=103 amp;Albumid=2 (07.03.2009).

70. Хомский, Н. Аспекты теории синтаксиса / Н. Хомский. – М.: [б. и.], 1972. – 234 с.

71. Шапиро, Д. Невротические стили / Д. Шапиро. – М.: Институт Общегуманитарных Исследований, 2000. – 176 с.

72. Шарфф, Дж. С. Основы теории объектных отношений / Дж. С. Шарфф, Д. Э. Шарфф. – М.: Когито-Центр, 2009. – 304 с.

73. Шостром, Э. Анти-Карнеги, или Человек-манипулятор / Э. Шостром. – Минск: Полифакт, 1992. – 127 с.

74. Эльячефф, К. Дочки-матери. Третий лишний? / К. Эльячефф, Н. Эйниш. – М.: Институт Общегуманитарных Исследований, 2008. – 448 с.

75. Эриксон, Э. Идентичность: юность и кризис / Э. Эриксон. – М.: Прогресс, 1996. – 344 с.

76. Эстес, К. П. Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях / К. П. Эстес. – Киев: София, 2003. – 496 с.

77. Ялом, И. Экзистенциальная психотерапия / И. Ялом. – М.: Класс, 1999. – 576 с.

78. Ясперс, К. Собрание сочинений по психопатологи: в 2 т. / К. Ясперс. – Т. 2. – М.: Академия, 1996. – 350 c.

79. Flyvbjerg, B. Five Misunderstandings About Case-Study Research. – Режим доступа: http://flyvbjerg.plan.aau.dk/Publications2006/0604FIVEMISPUBL2006.pdf (17.10.2009).

80. Mahler, M. On Human Symbiosis and the Vicissitudes of Individuation / M. Mahler. – New Yorк: International University Press, 1968.

81. Putnam, F. W. Diagnosis and treatment of multiple personality disorder. – New York: The Guilford Press, 1989.

Об авторах

Олифирович Наталья Ивановна. Кандидат психологических наук, доцент. Председатель Республиканского общественного объединения психологов и психотерапевтов «Гештальт Подход» (Беларусь). Директор МНИФ «Институт Гештальта». Гештальт-терапевт, групповой терапевт. Семейный психотерапевт, сексолог. Супервизор (сертификаты Московского Гештальт Института, Парижской школы гештальта). Руководитель секции семейной психологии Белорусского Общества Психологов. Действительный член Европейской Ассоциации Психотерапии (EAP), Европейской Ассоциации Гештальт-терапии (EAGT), Международной Ассоциации Семейной Терапии (IFTA). Ведущий тренер и член профсовета Московского Гештальт Института. Автор более 300 научных и научно-методических публикаций в области современной практической психологии и психотерапии.

Малейчук Геннадий Иванович. Кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии Брестского государственного университета имени А. С. Пушкина. Гештальт-терапевт (сертификаты МГИ, EAGT), преподаватель гештальт-терапии, супервизор. Специалист в области клинической психологии и психосоматики, системных семейных расстановок, групповой психотерапии. Действительный член Европейской Ассоциации Гештальт-терапии (EAGT), член правления Белорусской ассоциации психотерапевтов (БАП). Ведущий тренер Московского Гештальт Института. Член редколлегии журнала «Псiхалогiя». Заместитель главного редактора «Вестника гештальт-терапии». Со-редактор журнала «Психотерапия», Монреаль, Канада. Автор более 300 научных и научно-методических публикаций в области современной практической психологии и психотерапии, в том числе ряда книг и монографий.

Примечания

1

В этот период новорожденный способен воспринимать лишь немногое из того, что находится вне его организма; кажется, что он живет по большей части в мире внутренних стимулов и действует на чисто интуитивном уровне.

2

Обряд, знаменующий переход человека на новую ступень развития.

3

Возмещение убытков.

4

По-другому – метапотребности – высшие человеческие потребности, включая справедливость, красоту, порядок, честь и самоактуализацию.

5

Сверх-Я, также супер-эго, – один из трех компонентов психики человека, согласно теории психоанализа Фрейда. Сверх-Я отвечает за моральные и религиозные установки человека, нормы поведения и моральные запреты и формируется в процессе воспитания человека.

6

В широком смысле – способность оставаться живым.

7

Контрперенос (контртрансфер) – неосознанное перенесение на личность клиента эмоционального отношения психотерапевта к значимым для него людям.

8

Контрзависимость – акт гиперкомпенсации, возникающий в результате ощущения зависимости и подсознательного желания двигаться в противоположном направлении.

9

Психосоматический уровень реагирования (психосоматизация) – использование тела и телесных функций для решения невротического конфликта.

10

В психологии проекцией называется перенос своих нежелательных качеств на других людей. По сути, это защитный механизм психики, позволяющий индивиду не чувствовать вины и ответственности за собственные отрицательные черты, мысли, желания и поступки.

11

Идентификация – отождествление себя с кем-то или чем-то.

12

Ретрофлексия – один из защитных механизмов в гештальт-терапии. Вместо воздействия на окружающий мир и изменения обстоятельств, человек изменяет самого себя, совершает по отношению к себе действия, которые он хотел бы направить на другого.

13

Дезадаптация – это неспособность человека поддерживать стабильные социальные отношения, справляться с проблемами и приспосабливаться к меняющейся среде. Человек с дезадаптацией часто эмоционально нестабилен и может отличаться поведением, отклоняющимся от общепринятых норм и правил.

14

Обычно о ложной самости говорят в контексте детско-родительских отношений, т. е. когда ребенок вынужден отказываться от себя, чтобы не быть отвергнутым матерью. И к маме в таком случае предъявляется много ожиданий.

15

Шизоидный человек, чтобы защититься от окружающих, которых он часто воспринимает как требовательных и вторгающихся, использует уход от межличностного контакта и бегство в мир фантазий, потому что зрелые защиты у него не сформированы, а имеющиеся – недостаточны для сохранения целостности Эго.

16

Ассертивное поведение – это уверенное неагрессивное поведение, основанное на соблюдении равновесия при отстаивании своих интересов.

17

О феномене психологического инцеста подробно рассказано в главе про Царевну-лягушку.

18

Я. Гримм, В. Гримм.

19

Я. Гримм, В. Гримм.

20

В период эдипального конфликта ребенок начинает соперничать с родителем своего пола за родителя противоположного. Он стремится встать на один уровень с родителем своего пола и занять, таким образом, партнерское положение. Именно это желание порождает внутренний конфликт, ведь ребенок занимает более низкую ступень в системе семейной иерархии.

21

Ш. Перро.

22

Я. Гримм, В. Гримм.

23

Ш. Перро.

24

Ш. Перро.

25

Ш. Перро.

26

Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика. Понимание структуры личности в клиническом процессе. – М.: Класс, 2021. – С. 398.

27

Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика. Понимание структуры личности в клиническом процессе. – М.: Класс, 2021. – С. 399.

28

Личности, считающие себя незаслуженно страдающими.

29

Преимущество, которое человек получает, находясь в невыгодной, неприятной, сложной ситуации. Вторичными выгодами могут быть: деньги, статус, внимание со стороны сочувствующих окружающих и т. д.

30

Я. Гримм, В. Гримм.

31

Подробнее о феномене матери-захватчицы рассказано в сказке про Рапунцель.

32

Ш. Перро.

33

Ответная реакция психолога на перенос клиента.

34

Я. Гримм, В. Гримм.

35

Передача следующему поколению травматического, несимволизированного, неосознанного опыта.

36

Подробнее об этом рассказано в главе «Храбрая серцем».

37

В книге «Тысячеликий герой» Джозеф Кэмпбелл описал и проанализировал структуру мономифа, в котором любой герой проходит свое путешествие. Оно состоит из нескольких этапов: 1) получение зова/призыва, 2) прохождение испытания, 3) возвращение домой.

38

DSM – (Diagnostic and Statistical Manual of mental disorders) – диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, принятая в США номенклатура психических расстройств. Разрабатывается и публикуется Американской психиатрической ассоциацией (АПА) (англ. American Psychiatric Association, APA). Последняя версия классификатора – DSM-5, выпущенная в 2013 году, была обновлена в 2022 году под названием DSM-5-TR.

39

Немецко-американский психолог и психотерапевт.

40

Подробнее о нарциссическом расстройстве и нарциссической травме рассказано в сказке про Снежную королеву.

41

Имеется ввиду, что ребенок воспитывался как «Золотой проект» родителя.

42

О нарциссическом расстройстве и нарциссической травме подробно рассказано в сказке про Снежную королеву.

43

Дарья Николаевна Салтыкова по прозвищу Салтычи́ха и Людоедка – позже вошедшая в историю как изощренная и серийная убийца, в отношении которой было доказано убийство 38 подвластных ей крестьян.

44

Чернавками в древние времена называли девушек, прислуживавших богатым женщинам и выполнявших так называемую «черную» работу. В «Сказке о мертвой царевне и семи богатырях» Пушкин так называет одну из героинь, служанку злой царицы.

45

Системные, или семейные, расстановки придумал немецкий психотерапевт Берт Хеллингер в начале 90-х годов прошлого века. Он полагал, что некоторые проблемы людей могут быть связаны с неразрешенными конфликтами внутри рода.

46

Виртц У. Убийство души: Инцест и терапия. – М.: Когито-центр, 2014.

47

Влечение к родителю противоположного пола и враждебные чувства к родителю своего пола. Стадия эдипального комплекса приходится на возраст от трех до пяти лет.

48

Вид коммуникации между матерью и ребенком, при которой и тот и другой испытывают повышенную тревожность, зависимость от одобрения, внимания и присутствия в избыточном количестве. Такие дети ни на шаг не отходят от мамы, провоцируют ее на демонстрацию близости, ревностно относятся к тем, кто переключает ее внимание.

49

Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика. Понимание структуры личности в клиническом процессе. – М.: Класс, 2021. – С. 296.

50

Заимствованные взгляды, которые человек признает как свои собственные.

51

С точки зрения гештальт-терапии симптом – это застывшая форма существования противоречия, противоречия между двумя потребностями, которые субъективно не могут сосуществовать друг с другом.

52

Эстес К. Бегущая с волками: женский архетип в мифах и сказаниях. – М.: София, 2022.

53

Трудности в определении и словесном описании своих эмоций и чувств, а также чувств других людей.

54

Неспособность человека чувствовать или испытывать радость и удовольствие.

55

Речь идет не о вынужденном одиночестве, когда, например, преступник отсиживает срок и при этом безумно страдает. Интерес вызывает именно способность жить счастливо одному. – Прим. авт.

56

Изменение психики в сторону замкнутости, снижения потребности в общении, ухода от реальности в мир собственных переживаний.

57

Анима и анимус (от лат. anima и лат. animus – «жизненное начало; душа» в, соответственно, женском и мужском родах) – термины, введенные в психологию Юнгом для обозначения архетипов, связанных с женским и мужским полом. Юнг полагал, что Анима – это женская часть психики мужчины, а Анимус – мужская часть психики женщины; по сути, и то и другое – архетипы гендера и являются во многом неосознаваемыми архетипами.

58

Синдром, который включает в себя галлюцинации и бредовые идеи.

59

«Магическое число семь плюс-минус два» («кошелек Миллера», «закон Миллера») – закономерность, обнаруженная американским ученым-психологом Джорджем Миллером, согласно которой кратковременная человеческая память, как правило, не может запомнить и повторить более 7 ± 2 элементов.

Content

Геннадий Иванович Малейчук, Наталья Ивановна Олифирович
Сказки на кушетке
Кай, Аленушка, Мертвая Царевна, Кощей Бессмертный и другие персонажи глазами психотерапевтов

Вступление

Сказочные истории – Между вымыслом и реальностью

Психотерапия today

Структура сказки и ее герой

Сказочная история как кейс

Функции сказочных историй

Уровни функционирования героя

«Русалочка» Сказка про безразличный мир и жертвующего ребенка, или История про жизнь для другого

Раннее развитие Я

Ранние утраты

Инициация как кризис

Депрессия и агрессия

Репарация и защитные механизмы

Я и системы социальной поддержки

Дефицитарное Я и Невозможное

Мать и ведьма

Внутренняя ведьма, аутоагрессия и алекситимия

На пути к Я

Резюме «Жертвующий ребенок»

Как перестать быть «Жертвующим ребенком» и/или как помочь «Жертвующему ребенку»

«Сестрица Аленушка и братец Иванушка» Сказка про зависимого мужчину и созависимую женщину, или история про жизнь в слиянии

Предварительные замечания

Формирование созависимости

Феноменология созависимого поведения

Феноменология зависимого поведения

Символическая интерпретация козла

Созависимость в браке

Роковой треугольник

Ведьма

Страх предательства

Ода конструктивной агрессии

Исцеление созависимой личности

Прогноз

Резюме «Созависимая женщина»

Как перестать быть «Созависимой женщиной» и/или как помочь «Созависимомой женщине»

«Рапунцель» Сказка про мать-захватчицу и присвоенную дочь, или Одна жизнь на двоих

Предварительные замечания

Роль случайности в жизни человека

Роль изоляции в развитии человека

«К черту драму, слушай маму!»

Особенности Я присвоенного ребенка

Мать как образ мира

Последствия изоляции

«Третий лишний» как условие освобождения

Дорогами иной любви

Хорошее решение

Резюме «Присвоенная дочь»

Как перестать быть «Присвоенной дочерью» и/или как помочь «Присвоенной дочери»

«Золушка» Сказка про дисфункциональную семью и ребенка – козла отпущения, или История про нарушение контакта с реальностью

Архетипический сюжет

Методологические основания для анализа

История развития клиента типа «Золушка»

Маска сироты: история Золушки как фантазм

Роль мученицы: история Золушки как реальность

Созависимость и злая мать

Терапевтические функции феи-крестной

Реабилитация советов в психотерапии

Терапия

Прогноз на дальнейшую жизнь

Резюме «Ребенок – козел отпущения»

Как перестать быть «Козлом отпущения» и/или как помочь «Козлу отпущения»

«Тайна Коко» Мультфильм про предназначенного или посвященного ребенка, или История влияния семейных тайн на жизнь потомков

Настоящее – мост между прошлым и будущим

Звонок из прошлого

День мертвых

Травматический опыт

Зов и отказ от зова

Быть преданным

Исключенные родственники

Как просачивается тайная информация

Целеустремленность как компас

Путешествие героя в мир мертвых

Борьба за право выбирать

Застрявший между мирами

Исцеление семейной травмы

Исцеляющая правда

Happy End

Резюме «Предназначенный ребенок»

Как перестать быть «Предназначенным ребенком» и/или как помочь «Предназначенному ребенку»

«Я краснею» Мультфильм о сложностях отделения хорошей девочки от матери, или История принятия другой части Я

Размышления о сепарации

Знакомство с хорошей девочкой Мэй

Парадокс развития

Подростки: на границе двух миров

Ужасное превращение

Стыд как способ выхода из слияния: первый шаг к сепарации

Красная панда

Семейная тайна

Исцеляющая обстановка

Неудачная попытка: невозможность договориться

Нерешенные задачи развития предыдущих поколений

Скрытый бунт Мэй

Предательство Мэй

Ритуал

Агрессия: второй шаг к сепарации

Ритуал

Попытка к бегству

Бунт как крик о своем Я

Помощь рода

Резюме «Типичный подросток»

Как перестать быть «Типичным подростком» и/или как помочь «Типичному подростку»

«Снежная королева» Сказка про обольщающего взрослого и введенного в искушение ребенка, или История про этапы исцеления людей-снежинок

Нарциссическая травма и история Кая

Нарциссизм как клинический феномен

Нарциссизм и нарциссическая травма

Нарушения самопонимания как следствия нарциссической травмы

Трансформация Я-концепции Кая

Королевство мертвой матери

Терапевтическое путешествие Герды

Первая встреча: иллюзия благополучия мира

Вторая встреча: иллюзия благополучия Я

Третья встреча: на пути к возвращению чувствительности

Четвертая встреча: раненый целитель

Пятая встреча: исцеление травмы

Резюме «Введенный в искушение ребенок»

Как перестать быть «Введенным в искушение ребенком» и/или как помочь «Введенному в искушение ребенку»

«Кунг-фу панда» Мультфильм про эксплуатирующих отцов и использованных детей, или История о роли ранних отношений с родителями в становлении идентичности

Предисловие

Родители и дети

Мечты и реальность

Семейный сценарий и сепарация

Мужское и женское

Ребенок как нарциссическое расширение

Выбор как предательство

Поддержка изменений

Контроль и принятие реальности

Творческое приспособление

Атрибуты силы

Отцы и дети

Последняя битва

Ученик и учитель

Резюме «Использованный ребенок-1»

Как перестать быть «Использованным ребенком-1» и/или как помочь «Использованному ребенку-1»

Резюме «Использованный ребенок-2»

Как перестать быть «Использованным ребенком-2» и/или как помочь «Использованному ребенку-2»

«Храбрая сердцем» Мультфильм про сепарацию подростка от родителей, или История психологического рождения

Предварительные замечания

Начало истории

Между «хочу» и «надо»

Конец детства

Сепарация как условие развития личности

Переживания родителей

Когда беспроблемная сепарация невозможна

Сепарационный бунт

Ярость против долга

Ловушка вины

Репарация как способ возвращения целостности Я

Преодоление заклятия

Возвращение утраченной целостности

Резюме «Бунтующий/сепарирующийся подросток»

Как перестать быть «Бунтующим подростком» и/или как помочь «Бунтующему подростку»

Резюме «Контролирующий родитель»

Как перестать быть «Контролирующим родителем» и/или как помочь «Контролирующему родителю»

«Сказка о мертвой царевне и семи богатырях» История про убивающую мать и мертвую дочь, или Непринятие матерЬЮ взросления дочери

Предварительные замечания

«А девочка созрела»

Задачи родителей взрослеющей дочери

Функция зеркала в сказке и жизни

Принятие своего возраста как признак зрелости

Сексуализация отношений как подтверждение женственности

Убивающая мать и гиперкомпенсация

Близость как спасение

Нарциссическая депрессия как результат прерванного потока любви

Терапия как восстановление близости

Резюме «Убивающая мать»

Как перестать быть «Убивающей матерью» и/или как помочь «Убивающей матери»

Резюме «Мертвая царевна»

Как перестать быть «Мертвой царевной» и/или как помочь «Мертвой царевне»

«Царевна-лягушка» Сказка про соблазняюще-отвергающего отца и травмированную дочь, или Про изнаночную сторону детско-родительских отношений

Предварительные замечания

Патриархальный мир

Ребенок патриархального отца: личностные характеристики

Симптом как защита

Природная женщина

Ошибки как терапевтический ресурс

Мужчина и женщина: сложности взросления

Резюме «Травмированная дочь»

Как перестать быть «Травмированной дочерью» и/или как помочь «Травмированной дочери»

«Шрек» Мультфильм про прагматичного мужчину и романтичную женщину, или История о пути к целостности

К себе через Другого

Размышления об одиночестве

Ретроспективный анализ жизни Шрека

Роль Других в формировании образа Я

Кризис как шанс

Ресурсы полярностей

Персона и тень

Утрата иллюзий через разрушение стереотипов

Актеры «театров души»

Функция посредника в обретении целостного Я

Идентичность и любовь

Потери и приобретения кризиса

Резюме «Прагматичный мужчина»

Как наладить контакт с «Прагматичным мужчиной»

«Маленький принц» Сказка про нечувствительного внутреннего взрослого и заброшенного внутреннего ребенка, или История про интеграцию Я

Вечные вопросы

Начало кризиса

Разные планеты

Встреча с внутренним ребенком

Установки и творчество

Инопланетяне

Терапия встречей со своим опытом детства

Этапы формирования привязанности

Зорко одно лишь сердце

Резюме «Заброшенный внутренний ребенок»

Как помочь себе или другому восстановить отношения с внутренним ребенком

Заключение

Глоссарий сказочных образов

Список использованной литературы

Об авторах

Примечания