Мидзогути Ацуси

Жизнь среди якудза

Предисловие

Мне часто говорили, что мои книги очень резкие и критические. Тем не менее у меня были преданные читатели, и были люди среди якудза (причем не последние), которые меня уважали. Объективные факты, которые я излагал в своих книгах, говорили сами за себя. Читатели знали, что я не пишу ерунды и ничего не выдумываю.

Подобно тому, как постарел я, состарились и герои моих книг, а некоторые и вовсе покинули этот мир. В мире СМИ и литературы нон-фикшн источник информации имеет право оставаться анонимным. Своей работой мы не должны причинять неудобства людям, у которых берем интервью и которые предоставляют нам информацию. Именно поэтому мы скрываем истоки нашей осведомленности и делаем всяческие ссылки на них максимально расплывчатыми и неопределенными. Однако если информатор умер, то не значит ли это, что его право на анонимность должно автоматически прекращаться? Ведь несомненно, что в таком случае аннулируется все, что должно было оставаться анонимным – и имя, и общественное положение, и должность…

Наверняка могут существовать секреты, которые должны сохраняться в тайне и после смерти человека. Однако я являюсь истым приверженцем девиза «Микробов лучше всего подвергать воздействию солнечного света». В общем и целом все следует делать достоянием общественности. И ограничения, охраняющие право источника информации на анонимность, после смерти должны сниматься. В этой книге я раскрываю несколько таких источников, которые до сих пор находились в тени.

Глава 1. Публикация книги «Кровь и борьба». Недолгий век журнала TOWN

Я окончил университет в 1965 году. В бытность мою студентом фильмы про якудза еще не были особо популярны. Среди фильмов, выпущенных киностудией «Тоэй» в 1963–1964 годах., есть «Театр человеческой жизни: Хисякяку» и «Игроки» с Цурута Кодзи в главной роли, «Японская рыцарская сказка», главную роль в которой исполнил Такакура Кэн, и другие фильмы, ставшие хитами, однако ни один из них я тогда, в момент выхода, не посмотрел. Не только фильмы о якудза – меня и сами-то якудза тогда совершенно не интересовали.

С якудза (в частности, с кланом Ямагути) я познакомился, когда стал работать в издательстве. В 1965 году я поступил на работу в издательство Asahi Geino (которое вскоре было реорганизовано в Tokuma Shoten), расположенное в Токио в районе Симбаси. Я пробовался и в другие издательства, но ни в одном из них я собеседование не прошел, только в Asahi Geino согласились меня взять. Помню, что меня определили в редакцию, и я стал ходить на работу где-то в марте, еще до начала моего официального трудоустройства.

Редакция располагалась в деревянном здании. В редакционной комнате на втором этаже был деревянный пол, и я подумал, что это штаб-квартира Shinko Printing – компании, связанной с Tokuma. Но возможно, они просто временно использовали старую гостиницу, выкупленную, чтобы построить на ее месте новое здание компании. Головной офис редакции должны были разместить на главной улице, в пока еще строящемся здании Daitoku Building.

В редакции мне поручили заниматься не корректурой или организационной работой, а журналистикой, и в первый же день отправили на пресс-конференцию певицы Тиёко Симакура. Не зная, что и как мне делать, я сходил в район Акасака на пресс-конференцию и вернулся, так и не сделав никаких записей.

Примерно в течение первого полугода я помогал старшему репортеру с интервью. Я встречался с людьми, задавал им вопросы, которые считал необходимыми, обобщал содержание разговорным языком и передавал старшему репортеру. А он в ночь перед сдачей рукописи (кажется, по понедельникам) садился и компилировал каждый раз статью объемом примерно в четыре страницы.

Даже мы, начинающие журналисты, были вовлечены в эту ночную работу. Около восьми часов вечера я заходил в одну из нескольких забегаловок около станции Симбаси, в которой подавали гюдон[1], и брал себе порцию. В то время у западного выхода со станции еще оставался деревянный «Новый рынок», сохранивший атмосферу послевоенного черного рынка. Когда сотрудники редакции выходили из забегаловки, они обычно покупали во фруктовой лавке недалеко от станции по одному мандарину и приносили их на работу, и ели их, когда уставали писать. Я последовал их примеру и купил несколько штук. Мандарины были кислыми, и сон как рукой снимало. Иногда вчетвером или впятером мы кипятили воду в кастрюле и ели лапшу быстрого приготовления.

Теперь, когда я вспоминаю об этом, то понимаю, что питались мы скудно. Но мне нравилась эта атмосфера летнего спортивного лагеря. Никакого стресса на работе я не испытывал. Я был спокойным одиноким человеком и жил со своими родителями в районе Такацу города Кавасаки. После работы я ходил в Синдзюку со своими коллегами выпить в Гёэнмаэ, Синдзюку Нитёмэ и Кабуки-тё[2], а когда мне было лень идти домой – пробирался в редакционную комнату для отдыха и спал там.

Первое интервью с Ямагути-гуми

В свой первый год в Asahi Entertainment я поехал в командировку в Кобе[3] с Ютакой Курихарой, репортером на год старше меня, и написал статью о клане Ямагути. Вероятно, это была первая статья Asahi Geino о Ямагути-гуми[4].

Курихара окончил университет Досися[5], занимался каратэ и играл на гитаре. Он любил Испанию, а статьи, которые он писал, были остроумными и интересными. Курихара покинул компанию после меня, переехал в Испанию и стал писать о ней под псевдонимом Акира Накамару. Умер в 2008 году.

Интервью в Кобе было довольно пустопорожним мероприятием: мы посетили штаб-квартиру полиции префектуры Хёго, где нам в общих чертах рассказали о клане Ямагути. Потом посетили ближайший полицейский участок и выслушали репортеров газет «Кобе Симбун» и «Хёго Симбун». Не думаю, что мне удалось поговорить с членами Ямагути-гуми или с кем-либо, имевшим отношение к клану. Это происходило примерно в то время, когда Кадзуо Таока, третий босс Ямагути-гуми, был госпитализирован в больницу «Кансай Росай» в Амагасаки с каким-то сердечно-сосудистым заболеванием.

Это интервью было моей первой работой, связанной с Ямагути-гуми. Но я не испытывал никаких особых эмоций и относился к этому довольно легкомысленно. Больше всего мне запомнилось то, как господин Курихара в Кобе снимал проститутку. После того, как он закончил и вышел из борделя, встал на обочине и помочился. Затем Курихара зажал крайнюю плоть на кончике своего пениса и поведал мне, что если как следует потерпеть, а потом обильно помочиться, то это поможет избежать венерических заболеваний.

На второй год моей работы компания решила начать издавать новый ежемесячный журнал TOWN. Главным редактором был назначен Масааки Сато, который ранее был заместителем главного редактора Asahi Geino. Обычно все его звали Сейко Сато, поэтому в дальнейшем я так и буду его называть. Сато выпустил ряд хитов: «Беседы с Ёсиюки Дзюнносукэ» (автор – Хидэо Нагабе), «Пятьдесят три ночные станции Новой Японии» (авторы – Акиёси Носака, Сюкуро Исидо, Рюхо Сайто, Тосихиро Танэмура и т. д.), а также работал над колонками таких писателей, как Сюдзи Тэраяма, Танака Комимаса, Тонояма Тайдзи и т. д.

Первоначально он работал в Kinema Jumpo. Будучи редактором, отвечал за писателей в жанре «новая японская литература». И, как говорят, завел ряд полезных знакомств (Итару Кимото, «Послевоенная история в журналах», серия Shincho Sensho).

Я ничего об этом не знал, поскольку был рядовым сотрудником, но думаю, что Ясуёси Токума, который являлся в то время президентом Tokuma Shoten и других компаний, вероятно, был очарован стилем работы Масааки Сато и поручил ему запустить новый журнал. Токума не был удовлетворен просто изданием журнала B-класса Asahi Geino и, должно быть, хотел ежемесячный журнал, который дал бы ему возможность выйти на уровень журналов A-класса. В то время раз в месяц в редакции Asahi Geino проходило собрание сотрудников, на котором Токума говорил минут 30–40, не давая никому слова вставить. И в этой своей речи он тоже упоминал о подобных вещах – о выходе на новый уровень и прочем в том же роде.

До этого я никогда толком не разговаривал с Сато, но летом 1966 года меня перевели из Asahi Geino в офис подготовки к запуску журнала TOWN. Это может прозвучать нескромно, но думаю, что в редакции меня высоко ценили как толкового молодого сотрудника, умеющего писать еженедельные журнальные статьи.

Заместителем главного редактора Сато был Кадзуо Курияма. В книге «Тридцать лет издательства Tokuma Shoten» говорится, что он присоединился к компании в 1964 году (за год до меня). Но выглядел он намного старше – вероятно, потому, что сутулился из-за грыжи межпозвоночного диска. Подробностей его биографии я не знаю.

Еще одним человеком, поступившим на службу в компанию и переведенным в редакцию нового журнала одновременно со мной, был Ю Киси (умер в 2018 году). Он окончил факультет искусств Киотского университета и был на год старше меня. Я тогда отвечал за сортировку материалов.

Мы с ним быстро подружились. Компания отправила нас, новых сотрудников, на вечерние курсы в Японскую школу редакторов в Канда Мисаки-тё, чтобы мы освоили базовые навыки корректуры. По пути на курсы и обратно мы с ним заходили куда-нибудь поесть или выпить.

Период подготовки журнала к запуску занял около полугода. Все это время сотрудники отдела, готовящего запуск, вяло занимались делами, не имеющими ничего общего с подготовкой или с работой. Главный редактор Сато долгое время гастролировал по разным странам, в том числе по США, Великобритании и Франции, якобы знакомясь с иностранными журналами.

Вернувшемуся из-за границы Сато очень понравилась книга Энценсбергера «Политика и преступность» (перевод Осаму Номуры, издательство «Собунся»), и он за счет фирмы закупил по экземпляру каждому сотруднику и велел всем прочитать. Я послушно прочитал и был поражен слогом переводчика. Меня особенно впечатлила «Чикагская баллада» – глава, посвященная Аль Капоне. Меня действительно впечатлило то, насколько хорошо был написан этот текст.

Первый номер журнала планировалось выпустить в январе 1967 года. Мне был поручен второй номер.

Гоити Тамаи, начинающий писатель, работавший в редакционном отделе журнала «Новая японская литература», должен был выступать в качестве автора, а я – работать с ним в качестве редактора, проводить интервью и писать статьи. Тамаи был добродушным человеком, он нисколько не задавался, хотя был старше и опытнее меня (позже он основал издательство «Содзюся» и стал его главным редактором; умер в 2015 году). Сато, вероятно, попросил Тамаи написать о Ямагути-гуми, и Тамаи согласился.

«Номер один в Японии. Политика и преступления Ямагути-гуми»

В 1966 году один из высших руководителей Ямагути-гуми, Киёси Ока, был арестован и оставил группировку. Как упоминалось выше, Кадзуо Таока из третьего поколения Ямагути-гуми годом ранее был госпитализирован из-за болезни сердца. В июне полиция префектуры Хёго создала «Штаб по расследованию случаев корпоративного насилия, осуществляемого руководителями обширной организованной преступной группировки Ямагути-гуми».

Я не думаю, что до того момента имя клана Ямагути было хорошо известно в регионе Канто. Время для репортажа в журнале TOWN было выбрано идеально, так как это было начало «Операции по уничтожению Ямагути-гуми», проводимой полицией префектуры Хёго.

Осенью 1966 года я отправился в командировку в Кобе, чтобы сопровождать Тамаи. Обосновавшись в небольшой гостинице недалеко от станции Санномия, мы ежедневно посещали полицию префектуры Хёго. Полицейские были очень отзывчивы, возможно, думая, что какой-нибудь журнал в Токио возьмет у них интервью и расскажет об их деятельности.

Они были очень расположены сотрудничать и щедро предоставляли нам любые материалы расследования, которые мы могли посчитать необходимыми. Сюда входила и информация о руководителях клана. Сейчас, когда с такой тщательностью относятся к сбору, хранению и обработке личных данных, такая просьба показалась бы немыслимой. Для того чтобы скопировать большое количество материалов, предоставленных полицией префектуры, я связался с редакционным отделом и вызвал себе в помощь Такаюки Сигэнага, редактора на год младше меня, и совместителя Хигаси Идэ.

Группировка Ямагути-гуми заправляла обработкой грузов на судах в порту Кобе. Полиция префектуры Хёго очень хотела знать, как там все устроено. Мы вернулись в Токио примерно через две недели и за это время успели встретиться и переговорить со всеми, с кем только можно. Нашими собеседниками становились руководители профсоюза грузчиков и сами грузчики, исследователи и газетные репортеры, полицейские, бизнесмены и писатели. А также люди, каким-либо образом связанные с кланом Ямагути, жены главарей других банд и прочие.

Редакционный отдел TOWN располагался в недавно построенном здании Daitoku Building, но разместили нас в съемной квартире в старом деревянном жилом комплексе на его задворках. Это называлось писательской квартирой. Туда переехал Тамаи, и я тоже оставался там ночевать и помогал ему. Тамаи написал рукопись, уложившись в срок, но главному редактору Масааки Сато рукопись не понравилась. Немного подумав, он поручил написать ее мне.

Когда я просмотрел рукопись Тамаи, то обнаружил, что она больше похожа на эссе и не содержит почти никаких данных, которые мы так долго собирали. Такой формат был бы уместным для отчета, но совершенно не годился для презентации той информации, которую мы с таким трудом добывали. А еще он упоминал в статье наши имена и хвалился, сколько утомительных интервью мы провели и как славно потрудились. Сато, вероятно, решил, что текст совершенно непригоден для печати.

Одним из столпов ежемесячного журнала TOWN был его «Документальный трек», в котором, как правило, публиковались одновременно 80 страниц плотного текста по 400 символов каждая. Это были длинные истории, немыслимые для традиционной печатной журналистики. Сато снял мне номер в отеле «Тоси Центр», расположенном по диагонали от здания штаб-квартиры Bungei Shunjū Building в Киои-тё[6], и поручил мне написать статью за восемь дней. Для меня это было впервые – жить в отеле, не выходя из номера, и работать круглыми сутками. Я нервничал, думая, что номер стоит очень дорого, и я не мог позволить себе тратить оплаченное время впустую. Прежде чем засесть за работу, я какое-то время обдумывал, как и в каком ключе буду писать.

Такаюки Сигэнага, пришедший в компанию в 1966 году, был определен в журнал TOWN. Как и Киси, он окончил Киотский университет и был человеком с уникальной чувствительностью и чувством юмора. Сигэнага советовал мне начать рукопись так: «Представь: вначале мы видим порт Кобе с высоты птичьего полета. Эта сцена даже может показаться слишком приторной. Затем бац! Мы внезапно переключаемся на текущее место. Разве это не круто?»

Я думал, что напишу логичный текст, похожий на перевод «Политики и преступности» Энценсбергера. Как только я определюсь со стилем письма, смогу детализировать свою точку зрения. И собранные данные автоматически окажутся в нужном месте.

В отеле я усердно работал восемь дней, выдавая на-гора по 10 страниц в день. Как раз тогда мы помолвились с моей нынешней женой. Она работала в страховой компании в Итигая и только один раз за то время, что я работал над статьей, зашла ко мне в гостиницу после работы.

Администратор был очень груб и позвонил мне, чтобы сказать, что этот номер – одноместный, поэтому два человека не могут там оставаться, и что женщину, которая пришла, следует выпроводить. Сейчас я бы его резко осадил или проигнорировал, но тогда был простодушен и наивен. У меня не было другого выбора, кроме как покинуть отель со своей девушкой и отправиться в отель для свиданий в Синдзюку.

Когда я передал рукопись Сато, он просмотрел ее и сказал: «Хорошо». Статья была опубликована в февральском выпуске TOWN (специальный новогодний выпуск). Теперь, когда я снова смотрю на оглавление февральского номера, я вижу эти громкие слова: «TOWN – это настоящая документалистика! Тридцать одна страница! Номер один в Японии. Политика и преступления Ямагути-гуми. Отдел специальных репортажей». В конце статьи указывалось, что в отдел специальных репортажей журнала входят Гоити Тамаи, Кэйдзо Симада (настоящее имя Ацуси Мидзогути), Такаюки Сигэнага и Хигаси Идэ.

Когда я переделывал рукопись Тамаи, то абсолютно ничего из нее не заимствовал. И даже не сказал Тамаи, что мне пришлось переписать ее по указанию главного редактора. Я чувствовал себя виноватым, но не мог набраться смелости сказать ему правду. Однако я подумал, что если имя Тамаи будет стоять первым в списке из четырех имен, то он меня простит. И эта мысль меня успокоила.

Два или три года спустя я столкнулся с Тамаи на одном мероприятии. Он вовсе не сердился на меня и похвалил ту мою статью в TOWN. У меня будто гора с плеч свалилась.

Статья в целом была хорошо принята. Норио Хатая, фотограф, работавший в редакционном отделе (в том числе он работал над «Nogo – Norio Hataya Photo Album» Сюдзи Тэраяма[7]), сказал: «В ней есть реализм».

Первая и последняя книга

TOWN просуществовал совсем недолго. Дело было в том, что главный редактор Масааки Сато поссорился с президентом Ясуёси Токума и был вынужден оставить TOWN после выхода второго номера. Возможно, Сато как-то объяснился или извинился перед редакцией, но мне об этом неизвестно. Возможно, это произошло, когда я был в командировке по редакционному заданию.

Так что для меня так и осталось загадкой, почему эти двое поссорились и почему Сато так легко бросил TOWN после выхода второго номера. В упоминавшейся книге Кимото «Послевоенная история в журналах» об этом сказано следующее: «Было напечатано 200 000 экземпляров первого номера журнала TOWN. Компания приняла решение о количестве экземпляров в расчете окупить издержки, но я думал, что 50 000 – более подходящее число», – говорит Сато. Вдобавок возникли «политические проблемы». Сильное давление на президента компании оказали источники в банке, которые заявили, что неподписанная пятистраничная манга за авторством Кадзуо Уэмуры «Падение Кавайко Саюри-чан» высмеивает премьер-министра Сато. Сато выразил протест и покинул журнал после выхода второго номера.

Так ли это было на самом деле? По крайней мере, не помню, чтобы тогда слышал разговоры об этом в редакции. Я предполагал, что Сато и Токума поссорились и разошлись, потому что журнал стоил слишком дорого и плохо продавался.

И на самом деле в журнале было много дорогостоящих проектов. Например, для первого выпуска актер Тайдзи Тонояма был отправлен в Соединенные Штаты, чтобы взять интервью у Хью Хефнера, главного редактора и президента Playboy; одновременно были опубликованы 230 новых страниц книги Акиёси Носака «Томурай Ситати», а Тэраяма Сюдзи вел колонку, где давал людям жизненные советы. А во втором выпуске журнал поручил Тонояме взять интервью у Генри Миллера и отправил фотографа Акихико Окамуру на Гавайи – такой это был роскошный журнал.

Вторым столпом TOWN был «визуализм», третьим – «интернационализм». Все страницы – фотонабор. Макет сделал популярный в то время Сэироку Ооцука.

В то время я понятия не имел, что Сато убедил нескольких сотрудников редакции присоединиться к нему и вместе покинуть компанию. Однако Ю Киси, Такаюки Сигэнага и Хироси Имаи покинули редакцию и несколько раз предлагали уйти и мне. Я планировал жениться в следующем году, поэтому стабильный доход был необходим. И это было главным аргументом моего сопротивления.

Помимо них, разбежались кто куда дизайнеры-фрилансеры, фотографы и редакторы.

После этого главным редактором TOWN стал Хироо Тотикубо, он обновил концепцию и надеялся на перезапуск, но в итоге жизнь журнала так и закончилась двумя выпусками. Выпуски с третьего по седьмой под редакторством Тотикубо даже отдаленно не напоминали TOWN. Неудивительно, что после седьмого выпуска журнал закрыли.

Я оставался в TOWN и после второго выпуска, но это был просто способ как-то свести концы с концами. После этого я вернулся в еженедельник Asahi Geino и еще полгода работал репортером, но, получив зимний бонус, ушел из Tokuma Shoten в январе 1968 года. Всего я проработал репортером в еженедельных и ежемесячных журналах два года и 10 месяцев.

После увольнения первым делом я решил не устраиваться снова на работу, а написать книгу на основе моей статьи «Номер один в Японии. Политика и преступления Ямагути-гуми», напечатанной во втором номере TOWN. Ю Киси, работавший в редакции TOWN, позже перешел в редакцию Sanichi Shobo. Когда я сказал ему, что хочу написать книгу, он ответил: «Я опубликую ее в Sanichi».

У меня была новая наводка, и я снова отправился в Кобе, на этот раз один. Мне тогда весьма помог президент одной строительной компании в центре города. Он был в хороших отношениях с могущественным боссом Ямагути-гуми, а также с ним считались и в полиции префектуры Хёго. Еще мне удалось взять интервью у руководителя компании Kobe Geinosha и заполучить материалы отчета полиции префектуры Хёго под названием «История уничтожения Ямагути-гуми».

Когда я начинал писать, то думал, что жизнь можно было бы назвать удавшейся, если бы мне удалось написать хотя бы одну книгу. Я любил книги до фанатизма, поэтому моей мечтой было хотя бы раз в жизни написать книгу под своим именем. Но если уж писать, то чтобы самому было не стыдно потом за конечный результат.

Мое решение было таковым – я не стану писать пустую бессмыслицу, не буду подхалимничать, не буду идти против своей совести. Я буду писать то, что считаю правдой, и не буду этого стесняться, и не буду слишком беспокоиться о том, что будет после того, как я закончу. Для меня это была моя первая и последняя книга. С решимостью человека, идущего в последний бой, не страшась противника, я приготовился к схватке.

С точки зрения стиля я подражал не столько упомянутой выше книге «Политика и преступность» Энценсбергера, сколько стилю его переводчика Осаму Номуры. Я хотел, чтобы мой стиль был резким и четким.

Я засел в доме своих родителей в округе Такацу города Кавасаки и трудился над рукописью каждый день. Выходы из дома ограничивались выпивкой с друзьями, деловыми встречами, ежемесячными визитами на биржу труда за пособием по безработице и свиданиями с невестой.

Свой псевдоним Ацуси Мидзогути я придумал после прочтения книги Тимпэи Нодзуэ «Определение судьбы по имени», выбрав иероглиф для имени с удачным с точки зрения нумерологии количеством черт. Ближайшей станцией к району Такацу, где находился родительский дом, была станция Мидзо-но-кути. Отсюда я взял фамилию.

Затаиться и залечь на дно

В мае 1968 года рукопись была закончена. Я помню, что был так счастлив, когда закончил писать «Кровь и борьбу», что поставил пластинку и пустился в пляс в своей комнате.

В самом начале послесловия к книге я написал следующее: «Пока еще рано убирать Ямагути-гуми на полку истории, еще слишком близко они находятся к нам. Однако книга пишется с позиции, что они уже никак не могут влиять на нашу жизнь.

Но в намерения автора не входит критика Ямагути-гуми. Это просто попытка взглянуть на якудза и организованную преступность с иной точки зрения, чем делает это мир литературы, фильмов или общественного мнения в газетах. Они не просто соседи, ведущие тот же образ жизни, что и мы, но и не самые отвратительные злодеи».

Под этим я подразумевал следующее: «Я не буду подхалимничать, но, пожалуйста, не думайте обо мне слишком плохо. Хотя якудза и находятся в процессе становления частью истории – они еще не стали ею, поэтому я призываю вас быть осторожными в своих действиях».

Кроме того, в данной книге описано мое отношение к якудза и организованной преступности, и, по моему мнению, это отношение сохранено и в последующих работах, связанных с Ямагути-гуми.

Книга была издана в издательстве Sanichi Shobo в августе того же года. Бывший главный редактор TOWN Масааки Сато написал на задней обложке книги следующие слова: «Чернявый, прыщавый, коренастый, однако не лишенный изысканности крепыш. Впервые представляю вам плоды настойчивого труда моего юного друга. Был когда-то на свете крайне недолговечный журнал под названием TOWN, в котором я по большей части бездельничал, и зародился там проект Ацуси Мидзогути, который наконец-то получил свое продолжение в этой книге. Таковы, видимо, законы войны. Я надеюсь, что эта книга заставит постыдиться шарлатанов-любителей научно-популярной литературы, модных левых интеллектуалов, прославляющих фильмы Toei о якудза, и даже псевдодокументалистов, маскирующих свои работы под телевизионные детективы. Действительно, он должен был это сделать. Сэйко Сато».

Со стороны Сато это была наивысшая похвала моей книге. Я не думаю, что те, кто покинул Tokuma Shoten, включая меня, Киси, Сигэнага и Имаи, с самого начала имели какое-либо желание костьми лечь ради Сато. Сато, может, и обладал проблесками здравого смысла, но у него был скверный характер и не очень высокие моральные качества. Я думаю, что в качестве главного редактора у него не было почти никакой власти. Киси и остальные, вероятно, ушли, потому что после увольнения Сато TOWN развалился, но при этом они, видимо, не хотели возвращаться в Asahi Geino. В то время еще было много людей, которые не особо держались за свое место, думая, что кругом полно работы.

Киси устроил вечеринку в честь выхода моей книги «Кровь и борьба» в ресторане в Суйдобаси, недалеко от здания Sanichi Shobo. На ней присутствовали Масао Мацуда (кинокритик), поэт Тэцуо Симидзу, Норио Хатая, Синдзи Судзуки (Синдзи Исии, впоследствии главный редактор Bessatsu Takarajima, президент Yosensha, умер в 2010 году), Такаюки Иэгами (редактор Sanichi Shobo, книжный рецензент, умер в 2018 году), а также покойный редактор Weekly Gendai Такаси Мурамацу. Сам Масааки Сато любезно взял на себя роль ведущего мероприятия.

Сразу после выхода книги журнал Heibon Punch (номер от 26 августа 1968 года) опубликовал на двухстраничном развороте статью о моей книге. Заголовок статьи гласил: «Человек, которого, возможно, убьют». Кажется, я давал журналу интервью, и в статье была моя фотография и что-то вроде комментария: «Автор – Ацуси Мидзогути, 26 лет. О своей профессии он говорит следующее: „Раньше я был журналистом-репортажником, но сейчас я безработный“. К сожалению, никакой дополнительной информации мы предоставить не можем, потому что в любой момент могут прийти мстить оставшиеся на свободе якудза, когда узнают о публикации этой книги. В настоящее время он сидит в своей квартире в Сэтагая, в Токио, и старается особо не болтать. Если угодно, он занялся темой якудза потому, что хотел получить гонорар за публикацию».

Да, с момента публикации книги я честно отвечал, что моя цель – деньги. Правдой является и то, что я пытался спрятаться от якудза, особенно от Ямагути-гуми, и автор статьи, заботясь о моей безопасности, намеренно указал неверную информацию, например, что квартира находится в районе Сэтагая. Хотя районы Такацу и Сэтагая в городе Кавасаки расположены по соседству, на разных берегах реки Тама, я никогда не снимал комнату в районе Сэтагая.

После окончания книги я, конечно, старался вести себя осторожно. Я ведь понятия не имел, чего можно ожидать от клана Ямагути и его членов. По этой причине я не писал ничего в журналах под своим именем (хотя мне никаких статей и не заказывали) и не появлялся на телевидении. Однажды какой-то телеканал в регионе Кансай через посредничество Sanichi Shobo пригласил меня поучаствовать в телевизионном шоу, но я не хотел показываться на телевидении, тем более в регионе Кансай, поэтому отказался. Я написал книгу и залег на дно.

Однако «Кровь и борьба» продавалась хорошо. У меня нет данных, какое количество экземпляров издательство Sanichi Shobo напечатало тогда, но книга продавалась по фиксированной цене в 350 иен. У Sanichi, вероятно, не было денег, поэтому они переводили мне гонорар по частям, по 100 000 иен каждый месяц, как ежемесячную зарплату. В то время молодая пара, особо не роскошествуя, вполне могла жить на 100 000 иен в месяц.

Примерно в то же время я арендовал часть земли, на которой стоял дом моих родителей, и построил небольшой дом на две комнаты с кухней. В октябре того же года в банкетном зале Shigaku Kaikan в Итигая состоялась наша свадьба. Свадьбу я оплатил, объяснив Sanichi ситуацию и попросив в порядке исключения выплатить мне гонорар вперед. Так что все это состоялось благодаря деньгам за книгу. После этого они продолжали выплачивать мне гонорар в рассрочку в течение четырех-пяти лет, так что я думаю, что общая сумма, вероятно, составила около 7 или 8 млн иен. Кстати, и по сей день «Кровь и борьба» все еще издается небольшим тиражом, но уже в другом издательстве под названием Kodansha, выдержав уже некоторое скромное количество переизданий. Хотя книга и не была бестселлером, она, безусловно, стала чрезвычайно долгоиграющим и хорошо продаваемым изданием.

Моей книгой зачитывались участники студенческого движения Дзэнкёто

Если подсчитать все мои доходы и расходы после публикации книги «Кровь и борьба», то вполне можно сказать, что тема Ямагути-гуми неплохо меня кормила. Иными словами, я зарабатывал себе на пропитание написанием материалов о клане Ямагути, и они мне ничего за это не сделали. Конечно, книги, особенно научно-популярные, помимо того что являются товаром, который можно покупать и продавать, обладают культурной ценностью. Например, книга может как принести человеку заслуженную славу, так и нанести ущерб его репутации; книга может вносить вклад в распространение правды, но может и нести социальное зло, распространяя среди читателей ложные сведения. И так далее. Да, это не физическая сила. Но не учитывать влияние «силы пера» нельзя.

Когда я говорю, что «клан Ямагути меня кормил», то абстрагируюсь от всего этого и просто подсчитываю доходы и расходы от коммерческой деятельности. В итоге я оказался в плюсе. Мне рассказывали, что один из влиятельных боссов Ямагути-гуми пришел в ярость, узнав, что я написал про него, что он «выращивает проституток и свиней», но никакого возмездия не последовало.

Кто покупал мою книгу? Судя по всему, в то время это были в основном молодые люди. В газете «Асахи Симбун» от 21 октября 1970 года в колонке «Осень Дзэнкёто» было напечатано следующее: «Кинотеатр в Синдзюку. Бывший участник студенческого движения Дзэнкёто во время перерыва в просмотре фильма о якудза читает книгу „Кровь и борьба“, в которой изображена банда Ямагути-гуми. „Мы проиграли. Мы не смогли сравниться с бандой Ямагути-гуми. Стыд и позор!“»

Видимо, участникам студенческого движения Дзэнкёто импонировало то, как в книге описана сплоченность якудза и то, как они следуют своим неписаным правилам. Книга пользовалась у них огромным успехом.

После того, как я закончил писать «Кровь и борьбу», я попросил Таку Мурамацу, который был редактором еженедельника Weekly Gendai издательства Kodansha, взять меня внештатным корреспондентом в Weekly Gendai, где проработал в течение примерно шести месяцев. Мурамацу был примерно на два года младше меня и в студенческие годы состоял там же, где и я, – в газетном кружке университета Васэда. Помню, что в то время в редакции Weekly Gendai работал Такафуми Каванабэ (позже он занял пост президента, а затем основал журнал Daily Gendai и был его главным редактором до самой своей смерти в 2015 году).

В другом отделе Weekly Gendai работал Масао Кояма. В школьные годы Кояма играл в футбол за ту же школу, в которой учился Каванабэ. Вероятно, они были одноклассниками. Кояма обратил на меня внимание, и меня попросили написать серию статей о Маршалле Маклюэне[8], хотя подобные статьи обычно пишут более опытные репортеры.

Примерно в то же время Гё Цуцуми, работавший в редакции Shukan Bunshun, спросил меня, не хочу ли я поработать у них репортером. Цуцуми приятельствовал с Такаюки Иноуэ из Sanichi Shobo. Наверное, услышав, как Иноуэ отзывается обо мне, Цуцуми решил пригласить меня поработать. Я отказался от его приглашения, прикинув, что у меня нет времени одновременно писать книгу и работать журналистом. Фактически работа внештатным корреспондентом в Weekly Gendai была всего лишь временным решением, пока я не определился со следующей темой.

В начале 1969 года я приступил к работе над историческим романом «Душа бунтовщика: Хэйхатиро Осио. Роман»[9]. Мне довелось прочитать поразившие меня «Мемуары об Адриане» Маргерит Юрсенар (перевод Тимако Тада, издательство «Хакусуйся»), и я захотел попробовать перенести этот удивительно сдержанный и спокойный стиль повествования в японскую биографическую прозу.

Дело было за малым: решить, чью же биографию написать. Я прошелся по истории периода Эдо, и у меня возникла идея описать историю Хэйхатиро Осио, который поднял восстание и в итоге сжег себя заживо в окружении полицейских. Итак, я ознакомился с биографией Осио, перечитал все записи о его речах и деяниях и понял, что мне совершенно не близка его философия – он был одержим духом ёмэйгаку[10]. Логика Осио казалась мне совершенно бессмысленной. Я даже думал бросить эту затею. Также мне была глубоко несимпатична личность Осио как человека.

Однако моя будущая книга – это художественное произведение. Я подумал, что могу позволить себе художественный вымысел, и продолжил работу, но все равно периодически хотелось все бросить. Я снял квартиру недалеко от своего дома и использовал ее как рабочее место, но когда я заходил в тупик и не мог дальше писать, то звал своих школьных друзей, и мы с ними пили и играли в маджонг. Моя жена все еще продолжала работать, поэтому друзья называли меня альфонсом.

В мае 1970 года Sanichi Shobo выпустило новое, дополненное новыми фактами издание моей книги «Кровь и борьба». Таким образом Sanichi, вероятно, пыталось стимулировать продажи.

Примерно в то же время я наконец закончил писать «Душу бунтовщика». Книга была издана в августе, также в Sanichi Shobo. Конечным результатом стал роман почти без диалогов. Редактирование осуществлял Киси.

Это была книга в переплете, ее прейскурантная цена составляла 680 иен. Несмотря на то, что работал я не слишком усердно, в общей сложности на написание книги у меня ушло около года и четырех месяцев. Общий гонорар составил около 400 000 иен. Для меня это стало шоком, потому что после моей первой книги «Кровь и борьба» я думал, что являюсь успешно продаваемым автором.

Однако писатель Кодзи Наката сказал мне: «Я рекомендовал вашего „Бунтаря“ на премию Наоки»[11]. Примерно в то же время Киси работал с Накатой в качестве редактора, публикуя все шесть томов его серии «Крутые», поэтому я тоже держался за Киси и увивался вокруг Накаты. По просьбе Накаты я однажды кропотливо, со словарем, перевел статью из американского журнала «История Мэрилин Монро» (Sanichi Shobo, 1974).

Глава 2. Конфликт Ямагути-гуми и Итива-кай. Я становлюсь профессиональным писателем

«Сока Гаккай, Дайсаку Икэда: Структура власти»

Поняв, что мне легче писать литературу категории нон-фикшн, чем романы, следующим делом, за которое я взялся, была книга о Сока Гаккай[12]. По случайному совпадению именно в 1970 году разгорелся скандал в связи с попытками Сока Гаккай и партии Комэйто заблокировать публикации, критиковавшие их. Я видел много критических статей в Akahata Shimbun и других газетах и примерно представлял, что главным виновником социального зла может быть Дайсаку Икэда, председатель Сока Гаккай.

Чтобы во всем разобраться, я решил отправиться в Национальную парламентскую библиотеку и изучить все номера газеты «Сэйкё Симбун» в хронологическом порядке, однако оказалось, что в архиве отсутствуют номера за первые несколько лет с начала выхода газеты.

Почему же этих номеров не было? Мне подумалось, что к этому приложило руку Сока Гаккай. Тут я вспомнил Масато Симидзу, религиозного комментатора из газеты «Новая религия». Он также был главным редактором «Новой религиозной газеты», которая регулярно издавалась Федерацией религиозных организаций Новой Японии. Когда я обратился к нему, то он сказал, что у него есть все выпуски «Сэйкё Симбун», но он не может мне их одолжить. Впрочем, можно в любое время прийти в редакцию Федерации и ознакомиться с ними, а он устроит так, чтобы я мог сделать копии.

Я почти каждый день ходил в Федерацию религиозных организаций, которая находилась на улице Яматэ-дори. Внимательно прочитав все выпуски «Сэйкё Симбун», я смог четко проследить, как формировалась основа власти председателя Дайсаку Икэда. Просто прочитав общедоступные материалы, я узнал имена руководителей, выступавших против Икэда, о которых ранее не сообщал ни один из обвинителей – Цугуо Исида, Тосимицу Рю и др.

Так в марте 1972 года я опубликовал в издательстве Sanichi Shobo, вновь под редакцией Киси, книгу «Дайсаку Икэда: Структура власти». Первоначальный план состоял в том, чтобы опубликовать мою работу в виде отдельной книги, но Киси сказал: «В последнее время у журнала Sanichi Shinsho не было ни одного хита. Я хотел бы напечатать твою книгу в Shinsho, чтобы немного подстегнуть продажи журнала», поэтому я согласился, но, возможно, это было неудачное решение. Переиздавать журнал, в отличие от книги, было сложно.

Кстати, в 1980 году бывший адвокат Сока Гаккай Масатомо Ямадзаки и бывший декан педагогического факультета Такаси Харасима восстали против правления Икэда, покинули организацию и открыто раскритиковали ее. Когда я в тот период встретил Масатомо Ямадзаки, он сказал следующее: «Помните, примерно в 1978 году был выпущен дополнительный тираж вашей книги „Дайсаку Икэда: Структура власти“? Я хотел использовать ее в качестве учебного материала, когда проводил учебную сессию с монахами, критиковавшими Нитирэн-сёсю. Это я договорился с Sanichi Shobo о ее переиздании».

Книга «Дайсаку Икэда: Структура власти» сейчас считается классической критикой Сока Гаккай, но продажи росли медленно. Как и говорил Масатомо Ямадзаки, на задней стороне обложки некоторых изданий моей книги того времени можно найти надпись «Опубликовано вторым тиражом 31 октября 1978 года». Однако я не знаю, насколько большим был этот второй тираж. Должно быть, это было около тысячи или самое большее двух тысяч экземпляров.

Несмотря на то, что моя первая книга «Кровь и борьба» продавалась долго, и я все еще периодически получал авторские отчисления, к этому времени сводить концы с концами становилось уже непросто. Моя жена была беременна, и уже скоро у нас должен был родиться ребенок. Поэтому я позвонил Масао Кояма из Weekly Gendai и спросил, нет ли у него для меня подработки на неполный рабочий день. Кояма сказал: «У меня есть знакомый по имени Митихико Имаи, из PR-отдела крупного рекламного агентства. Он раньше работал в газете „Хоккайдо Симбун“. Спроси у него, у них точно полно подработок. Я ему сейчас позвоню».

В то время штаб-квартира агентства располагалась в Канда Нисикитё. Когда я пришел на собеседование с Имаи, вместе с ним ко мне вышел менеджер по имени Ютака Тасиро. Между нами состоялся следующий разговор:

– Подработок нет. Однако мы можем предложить вам постоянную работу. У нас есть специальный контракт, по формату будет похоже на подработку, – сказал Тасиро.

– Тогда я бы хотел работать по специальному контракту.

– Сколько вы хотите в месяц?

– Около 200 000 иен.

– У нас еще не было прецедента, чтобы сотруднику по специальному контракту платили 200 000 иен в месяц. Почему бы в таком случае вам не стать штатным сотрудником? Ваша зарплата будет увеличиваться по мере выслуги лет и вскоре достигнет 200 000 иен.

Мне не нужно было проходить вступительные испытания, как для свежих выпускников без опыта работы, только проверку биографических данных. Я не собирался там долго проработать, поэтому было немного неловко их обманывать. Тем не менее я торжественно попросил принять меня в штат. Мне сказали, что работать я буду в информационной службе PR-отдела. После собеседования я отправился домой.

Раз уж я пишу научно-популярную литературу, то с информацией обращаться умею. Нет никаких причин беспокоиться. В свое время я долго не мог решиться уволиться из издательства Tokuma Shoten и в итоге сделал это в большей степени под влиянием моих товарищей по журналу TOWN. На самом деле я был бы не прочь еще немного побыть офисным работником, в глубине души думая, что у меня есть склонность к такой работе (хотя в действительности оказалось, что нет). Также мне было любопытно, что собой представляет корпорация, особенно такая крупная.

Перед тем как меня нанять, компания произвела проверку моих биографических данных. Но возможно, что сотрудник поленился это все сделать по правилам. И вместо того, чтобы поспрашивать соседей, неожиданно посетил дом моих родителей. Дома оказалась моя мать, и со словами: «Вот и правильно, что вы пришли ко мне, соседи бы вам все равно то же самое рассказали. Спрашивайте меня о чем угодно, я вам все скажу», поведала ему сплошь хорошие вещи.

Таким образом, я поступил на работу в эту компанию, не особо туда стремясь. Через три года после этого моя мать умерла от рака поджелудочной железы, и я позвонил своему начальнику и сказал, что беру выходной. Начальник спросил, по какой причине, но мне не хотелось рассказывать ему о смерти матери. Я только сказал, что иду на похороны. Начальник сказал, что отправит на похороны представителя компании, от чего мне все же удалось его отговорить. Однако внезапно оказалось, что на похороны решили поехать несколько моих товарищей по работе. Я почувствовал, что попался.

На дороге перед домом возложили несколько венков, и один из них был от райкома Коммунистической партии Японии. Моя мама была изрядной шутницей и любительницей привлечь внимание и уже в зрелом возрасте вступила в компартию. Маму очень веселила мысль о том, как удивятся соседи, когда на ее похороны пришлют огромный венок от Коммунистической партии. По этой причине еще при жизни она попросила районного руководителя партии: «Когда я умру, пожалуйста, пришлите на мои похороны венок с моим именем», завещала часть своего наследства в качестве пожертвования в пользу партии и еще отдельно заплатила за венок.

Коммунистическая партия не посылает венки на похороны каждого своего члена. В лучшем случае в официальной газете «Акахата» публикуется небольшой некролог. Но в случае с моей матерью, поскольку это было завещание, то райкому ничего не оставалось, как послать венок. Естественно, мои коллеги должны были увидеть венок, придя на похороны. Несмотря на мою просьбу воздержаться от посещения похорон, пришло человек пять-шесть с моей работы.

Как-то раз после того, как я уже вышел на работу, мне довелось выпивать со своими старшими коллегами. Зашла речь о том самом похоронном венке. Начальник посмеялся и сказал: «Тебе это чудом сошло с рук. Хорошо, что на похоронах не было никого из отдела кадров». К счастью, больше никто никогда эту тему не поднимал.

Хотя изначально эта компания мною рассматривалась в качестве временного места работы, в итоге там оказалось очень комфортно. И я проработал семь лет и три месяца. По счастливому совпадению в то время мой школьный товарищ открыл фирму в Синдзюку. Я арендовал у него помещение на ночное время, намереваясь использовать его для писательской работы, но в итоге так ничего и не написал. После целого дня в офисе у меня было ощущение, что на сегодня я уже достаточно потрудился, и писать мне уже не хотелось.

Какое-то время работа в компании казалась интересной. Безусловно, мне нравилась командная работа, я чувствовал себя членом волчьей стаи, загоняющей добычу. Однако работа рекламного агентства ориентирована на клиента. PR-отдел волнует исключительно реакция СМИ. Те, кто лавирует между интересами корпораций и потребителей, являются либо трудоспособными ворами, либо шпионами. Я не испытывал никакой гордости за свою работу.

В то время у меня был роман с коллегой по работе. Она хотела, чтобы я бросил жену. Я согласился с этим и даже какое-то время пытался уговорить жену найти работу, чтобы подготовить ее к самостоятельной жизни. Но задумавшись о том, кому я больше доверяю как человеку, жене или любовнице, я выбрал жену. Она была на три года младше меня, училась в той же средней школе, мы встретились после того, как оба начали работать, поженились после вполне стандартного конфетно-букетного периода. И у нас есть двое детей. Мне было трудно решиться на расставание.

Коллеге, видимо, надоела моя нерешительность, и она объявила, что расстается со мной. Я сказал: «Хорошо. Я уволюсь из компании, чтобы тебе не пришлось меня видеть каждый день». И тут она разрыдалась: «А что будет со мной, как мне тут оставаться?» Я тоже не смог сдержать слез. Должно быть, мы все еще любили друг друга. Думая об этом сейчас, я думаю, что я оставил ее ради писательства.

Жена узнала о моем служебном романе, расстроилась и на какое-то время уехала домой к родителям. А я почувствовал себя главным героем фильма «Человек в горящем доме»[13].

Когда я сказал жене, что ухожу из компании, она сказала: «Работа в компании делает тебя только хуже. Увольняйся».

Я снова решил стать фрилансером. Ведь и ко времени женитьбы у меня не было постоянной работы, и супруга совершенно не переживала насчет моих нестабильных доходов.

Ютака Тасиро, который некогда взял меня на работу, был в то время уже главой отдела. Я подошел к его столу и сказал:

– Вообще-то я бы хотел уволиться.

Я думал, что он будет меня удерживать, но Тасиро ответил:

– Это хорошо. Если увольняться, то до 40. Ты должен писать.

Я уволился в июне 1980 года. Это было незадолго до того, как мне исполнилось 38 лет.

Разнорабочий и тот зарабатывает больше

Я стал писателем-фрилансером во второй раз. Но хоть я и оставил двоих своих детей на попечение жены, становиться отцом, который не может позволить себе платить за школьные обеды своих детей, не хотел. Когда я подсчитал, сколько мне придется зарабатывать, чтобы прожить, то оказался в полной растерянности. Я твердо решил, что если не смогу зарабатывать деньги писательством, то буду браться за любую работу, даже физически тяжелую, но не доставлю финансовых затруднений своей семье.

И поскольку я стал полноценным фрилансером, то теперь пишу только под своим именем. Я решил, что не откажусь ни от одного заказа при условии, что на каждом тексте будет стоять мое имя. Писать для других не буду. И не буду больше изощряться в словесности, как раньше, а стану писать ясными и понятными предложениями, ровно так, как текст возникает в моей голове. Я понял, что если использовать сложные иероглифы и витиеватые выражения, то в конечном итоге это только оттолкнет читателей.

Беспокойство о том, что у меня будет мало работы, не оправдалось. В 1980 году, когда я покинул компанию, разгорелся скандал с Сока Гаккай. Как упоминалось ранее, Масатомо Ямадзаки, бывший юридическим советником Сока Гаккай, и Такаси Харасима, который был деканом педагогического факультета, покинули организацию и открыто восстали против Дайсаку Икэда. Еженедельные и ежемесячные журналы чуть ли не в каждом выпуске писали о проблемах Сока Гаккай.

И, как уже упоминалось выше, моему авторству принадлежала книга под названием «Дайсаку Икэда: Структура власти». Меня считали признанным специалистом в этой теме, и я стал одним из их регулярных авторов. Несмотря на то, что я избрал путь фрилансера, заказы самому себе искать не приходилось.

В июне 1981 года я дополнил «Дайсаку Икэда: Структура власти» и выпустил в издательстве Sanichi Shobo книгу под названием «Падший бог простых людей: История Дайсаку Икэда». Как и раньше, я печатался в Sanichi Shobo, хотя к тому времени Ю Киси уже ушел из издательства и стал внештатным редактором. Теперь моим редактором был его преемник Масами Масуда.

С сентября 1981 года я начал долгосрочную серию статей под названием «В поисках истоков гигантского культа» в журнале Weekly Post (серия выходила до мая 1983 года). Эту работу мне заказал Акихико Такэути из редакционного отдела, а с Такэути меня познакомил Исао Дан – писатель, выступавший против Сока Гаккай.

Что касается Ямагути-гуми, то в июле 1981 года от сердечной недостаточности умер третий босс Кадзуо Таока. Двумя годами ранее Национальное полицейское агентство с помощью внешних экспертов провело и опубликовало анализ доходов организованной преступной группировки. Общий объем финансирования изучался двумя методами, одним из которых было исследование образа жизни, проведенное Национальным научно-исследовательским институтом полиции. Годовой доход группировки составил 1,819 триллиона иен. Другая оценка по источникам финансирования составляет 1,376 триллиона иен. Годовой доход каждого члена группировки составлял примерно 9 780 000 иен, что в четыре раза превышало доход среднего офисного работника того времени.

В связи с этими событиями я получил заказ от журнала Monthly Gendai, издаваемого издательством Kodansha, и написал статью под названием «Управленческие ноу-хау конгломерата Ямагути-гуми», помещенную в ноябрьском номере 1981 года. Это была первая статья, которую я написал о Ямагути-гуми после возвращения к работе в качестве фрилансера.

С 1984 года внутри клана возникли разногласия по поводу того, кто же должен стать четвертым боссом Ямагути-гуми после смерти Таока.

В июне того же года новым, четвертым боссом и непосредственным руководителем Ямагути-гуми был объявлен бывший вакагасира[14] Ямагути-гуми, Масахиса Такэнака. Боссы, выступавшие против назначения Такэнака, собрались в офисе Мацумикай в районе Хигаси города Осака и созвали пресс-конференцию для осакских СМИ. Через неделю оппоненты Такэнака сформировали Итива-кай[15], противоборствующую группировку, председателем которой стал Хиро Ямамото, глава Ямахиро-гуми.

Было очевидно, что Ямагути-гуми и Итива-кай находятся в конфликте и сражаются, и, начиная с мая, я начал публиковать серию статей «Хроники Ямагути-гуми» в ежемесячном журнале Sou (всего до декабря того же года вышло семь статей).

Эта работа помогла мне упорядочить представления о том, как развивалась Ямагути-гуми после событий, описанных в книге «Кровь и борьба». Главный редактор Sou Хироюки Синода был моим знакомым со времен работы штатным сотрудником.

Беру интервью у боссов Ямагути-гуми

В январе следующего, 1985 года четвертый босс Ямагути-гуми, Масахиса Такэнака, внезапно подвергся нападению киллеров Итива-кай в лифтовом холле GS Heim Daini Esaka в городе Суита, в префектуре Осака. Сопровождавшие его в качестве охраны Кацумаса Накаяма, вакагасира, и Цутому Минами, руководитель группы Минами-гуми, выполнявший роль телохранителя, были застрелены на месте, а босс Такэнака скончался от полученных ран вечером следующего дня.

Из-за этого конфликт между Ямагути-гуми и Итива-кай еще больше обострился. Мой знакомый, редактор Sanichi Shobo, сказал: «В сёги[16], если король окружен, это означает проигрыш. То же самое и с якудза. Ямагути-гуми, потеряв своего босса, проиграли». Я так не думал, я считал, что Ямагути-гуми обязательно выиграет, но вслух этого не сказал.

С февраля я начал публиковать в Weekly Post серию статей под названием «Раскрывая темную сторону Японии» и почти каждую неделю ездил в Кансай, чтобы наблюдать за судебным процессом киллеров и брать интервью у руководителей Ямагути-гуми и Итива-кай. Моим редактором был Такааки Эбихара (впоследствии он стал главным редактором Weekly Post, директором Shogakukan; женат на телеведущей Кацу Кэйко). Со сбором материала в Осаке, Кобэ и окрестностях мне помогал спецкор журнала Post Кацуро Укаи.

Как оказалось, моя предыдущая книга «Кровь и борьба» создала мне хорошую репутацию среди якудза, и поэтому я уже не пытался скрывать свою личность и брал интервью у активных руководителей Ямагути-гуми и Итива-кай, представляясь своим полным именем.

Смена поколений в якудза происходит быстро, и большинство руководителей, которые фигурировали в «Крови и борьбе», либо умерли, либо передали эстафету своим преемникам. Иными словами, я стал человеком, который знал старших товарищей нынешних членов банды. Это неосознанно вызывало у них уважение ко мне.

Я познакомился со многими людьми: Дзёдзи Ода, Масару Такуми, Саидзо Кисимото, Кадзуо Наканиси и Ёсинори Ватанабэ из Ямагути-гуми; генеральный секретарь Митио Сасаки (Масасиро), постоянный советник Хидэо Сираками и председатель организационного комитета Сатору Китаяма из Итива-кай; Акира Исикава, глава банды Дайниппон Сэйгидан; вице-председатель Сумиёси-кай Ханада Масао; руководители Инагава-кай из Кисимото-гуми. Также среди моих новых знакомых были Масахару Сайто, начальник департамента полиции префектуры Коти; Тацуя Судзуки, бывший директор службы безопасности округа Кинки; сотрудники окружного полицейского управления города Кобе, а также бывший мэр Кобе Кадзуо Накаи; писатели Коити Иибоси и Такуро Судзуки, которые много знали о Ямагути-гуми.

В июне 1985 года я выпустил в издательстве Sanichi Shobo книгу под названием «Ямагути-гуми против Итива-кай», основанную на серии статей, написанных мной для журнала Sou.

Примерно в это же время ко мне обратился сотрудник редакции Monthly Playboy (если я правильно помню, его звали Гэнъити Ямамото) и предложил мне написать что-нибудь про якудза для их журнала.

Я подумал, что было бы неплохо написать о Масахиса Такэнака, четвертом боссе, которого только что застрелили, и отправился в Химедзи.

Когда я подошел к офису Такэнака-гуми в Дзюнисёмаэ-тё, находившемуся неподалеку от станции Химедзи, и фотографировал здание, внезапно на улицу высыпали члены Такэнака-гуми и окружили меня, и затащил меня внутрь со словами: «Эй, слышишь, ты, что это ты тут делаешь? Подозрительный тип! А ну-ка пойдем, поговорим!» Меня посадили за стол, и я рассказал им, что я пишу статью о Масахиса Такэнака для Monthly Playboy. Они осыпали меня бранью, сказав, что я сдурел, если решил, что они позволят мне написать о боссе якудза в журнале с голыми девицами. Но по их лицам я видел, что им просто скучно и эта ситуация их развлекает.

Один из них, по-видимому старший по рангу, позвонил куда-то, и меня отпустили, ничего мне не сделав. В офисе в тот день явно были одни лишь младшие члены банды, поэтому мне не удалось взять у них интервью, но я почувствовал, что они неплохие люди, и у меня сложилось о них хорошее впечатление.

Той ночью я прошелся по барам в Сиомати и послушал, какая молва ходит о клане Такэнака, а на следующий день пошел в полицейский участок Химедзи и поговорил с заместителем начальника полиции. Прежде всего он сказал, что не хочет ворошить прах покойника, однако потом продолжил: «На свете мало людей, столь же эгоцентричных и агрессивных, каким был Такэнака. Крайне подозрительный, он вечно искал ссоры с полицией». Таково было откровенное мнение полицейского.

По пути домой я заехал в Осаку, пообщался с боссами Ямагути-гуми и другими людьми, и по итогам написал статью «Деятельность Масахиса Такэнака, четвертого босса Ямагути-гуми», которая вышла в майском номере Monthly Playboy за 1985 год. Собирая материал для этой статьи, я заинтересовался биографией Масахиса Такэнака.

Примерно в то же время мне позвонил Мицуо Мацудзоно, который только что стал главным редактором еженедельного Asahi Geino. Он пришел в компанию в 1969 году и был на четыре года младше меня. В бытность мою штатным сотрудником он в Asahi Geino еще не работал, но после того, как я вернулся туда в качестве фрилансера, мне несколько раз довелось сотрудничать с ним.

Он предложил мне написать цикл статей, и у меня как раз была подходящая для этого идея. Мы встретились и поговорили за выпивкой. Он говорил, что хочет вывести журнал на новый, более высокий уровень, и для этого нужно было, чтобы я написал для них остросюжетный сериал. Мой замысел состоял в том, чтобы написать о жизни Масахиса Такэнака. Я рассчитывал провести тщательное расследование и написать то, что увлечет читателей Asahi Geino.

Я поинтересовался у Мацудзоно, сколько они мне заплатят за работу. Обычно я не спрашиваю издателей о таких вещах. Но ему я мог задать этот вопрос, потому что мы были хорошо знакомы. Я хотел выполнить свою работу как следует, поэтому было необходимо все тщательно оформить – и в плане бюрократии тоже. Мацудзоно сказал, что у журнала денег нет и платить они могут лишь столько-то за страницу, что было гораздо дешевле, чем в Weekly Post или Weekly Gendai. С этим ничего нельзя было поделать, так как тираж у журнала небольшой. Когда я попросил немного поднять плату, лицо Мацудзоно сморщилось, а в глазах показались слезы.

В итоге мы худо-бедно сошлись в цене и ударили по рукам. Я принялся за работу над проектом. Для начала при содействии Юкио Яманоути, юридического советника Ямагути-гуми, меня познакомили с младшим братом Масахиса Такэнака – Масаси Такэнака (советником Такэнака-гуми). Я надеялся добиться его расположения, но все пошло не так гладко, как я рассчитывал.

Жизнь руководителей Итива-кай без прикрас

Масахиса Такэнака, четвертый босс Ямагути-гуми, был убит Итива-кай в январе 1985 года, и конфликт между Ямагути-гуми и Итива-кай обострился. Самый младший брат убитого, Такэси Такэнака, возглавлял Такэнака-гуми в Окаяме, а после смерти Масахисы еще и присматривал за делами Такэнака-гуми в Химедзи, являясь, по сути, преемником брата. Однако полиция префектуры Окаяма оставила Такэси Такэнака на свободе, и конфронтация между группировками усилилась. Видя, что ситуация вот-вот обострится, в феврале 1985 года полиция арестовала Такэси по обвинению в организации спортивных ставок, и с тех пор его содержали под стражей, не выпуская на свободу.

Я продолжал собирать материал о конфликте между Ямагути-гуми и Итива-кай и встречаться с руководителями Итива-кай. При этом все никак не подворачивался удобный случай рассказать Масаси Такэнака о моем плане написания биографии его старшего брата. В конце августа того же года я отправился в китайский ресторан недалеко от станции Мотомати в Кобе, находившийся на первом этаже здания, в котором располагалась штаб-квартира Итива-кай, чтобы в формате неофициальной беседы обсудить с руководителями Итива-кай конфликт между кланами для своей статьи в Weekly Post.

Постоянный советник Итива-кай Хидэо Сираками (босс Сираками-гуми) уже дал свое неофициальное согласие на проведение дискуссии. В ресторане меня ждала женщина, супруга Сираками. Я много раз встречал ее в доме Сираками в центре Осаки. Это была молодая женщина, только что окончившая университет или колледж. Сираками родился в 1923 году (двенадцатый год эпохи Тайсё), и на тот момент ему было шестьдесят два года. Но хотя разница в возрасте между ним и его супругой составляла около 40 лет, она была очень преданной.

Около получаса она развлекала меня беседой. Наконец сверху, из штаб-квартиры Итива-кай, к нам спустился Сираками. Мы взяли такси и втроем поехали к дому Сатору Китаяма (председателя оргкомитета Итива-кай и руководителя группы Китаяма-гуми), который находился возле станции Син-Кобе. Сюда уже прибыл Митио Сасаки, генеральный секретарь Итива-кай (босс Сасаки-гуми). Все трое были значимыми руководителями Итива-кай.

И тут, совершенно внезапно, Сасаки выразил нежелание проводить обсуждение. Я много раз раньше встречался с ним, и думал, что знаю его темперамент. Однако у Сасаки была склонность все контролировать, и, видимо, его что-то насторожило, потому что он стал возражать против дискуссии.

В апреле того года Сасаки написал в Weekly Gendai заметку о том, что Ямагути-гуми включает в себя два элемента: традиционную ориентацию на насилие, а также просвещенность и ориентацию на интеллект – и что вдова Кадзуо Таока, Фумико, пошла против веяний времени и выбрала четвертым боссом Масахиса Такэнака, ориентированного на насилие. Пожалуй, можно сказать, что Сасаки был теоретиком Итива-кай. Возможно, он был против беседы потому, что не хотел лишний раз привлекать внимание, поскольку Сигэмаса Камода, вице-президент и председатель Итива-кай, в это время активно появлялся в средствах массовой информации, вызывая неоднозначную реакцию общественности.

У меня с самого начала не было больших ожиданий от этой встречи, поэтому я не стал настаивать, смирившись с тем, что командировка прошла впустую. И просто провел вечер за непринужденной беседой.

Сасаки высказал Сираками и его супруге, присутствовавшей при этом, все, что о них думал. Мол, он, Сасаки, насмотрелся на жен Сираками – а их было пять – и все предыдущие были молоды и красивы, а она самая среди них уродливая.

И Сираками, и его супруга слушали реплики Сасаки, не меняя выражения лиц, но я думаю, что внутри у них все кипело. Объективно говоря, супруга Сираками была вполне симпатичной молодой женщиной. Уродиной она совершенно точно не была.

В это время пришел сын Сатору Китаяма, студент третьего или четвертого курса университета, и сказал Сасаки: «Дядя, пожалуйста, найди мне работу». Я был удивлен, что нечто подобное могло происходить с влиятельными якудза. Хотя если вдуматься, то сыну крупного руководителя тоже надо искать работу по достижении совершеннолетия, в этом нет ничего особенного.

Далее я хотел бы описать без прикрас жизнь руководителей клана, какой мне довелось ее наблюдать. Это совершенно обычная жизнь, однако я не думаю, что такого рода истории хорошо известны широкой публике.

Супруги Сираками покинули дом Китаяма немного раньше остальных. Они сказали, что хотят остановиться в отеле, который недавно открылся неподалеку – мол, говорят, что это неплохой отель. Это был отель для свиданий, и название у него было что-то вроде «Голубой замок» или «Хрустальный замок». Сираками, несмотря на свой возраст, старался соответствовать своей молодой жене (однако, как я узнал позже, они в этот отель не пошли).

Я тоже попытался уйти, но Сасаки остановил меня и велел остаться. Изрядно выпивший, он встал и произнес шутливую речь, сказав что-то вроде: «Дамы и господа, я хотел бы предложить решение конфликта Ямагути-гуми и Итива-кай». Похоже, ему нравилось быть в центре внимания.

В конце концов я покинул дом Китаяма около часа ночи. Тогда я остановился в отеле Plaza в Осаке и хотел вернуться туда, но Сасаки пригласил меня в свой дом, который, как я помню, находился в Уодзаки, в районе Нада, в Кобе. Я несколько раз приходил туда брать у него интервью.

Мы с Сасаки сидели в просторной гостиной на втором этаже и выпивали, но тут он начал предъявлять мне претензии, суть которых была следующей: «Я познакомился с тобой раньше, поэтому не ходи к Сираками». Ты мне не будешь указывать, у кого мне следует брать интервью, а у кого нет, думал я, стараясь не обращать внимания на слова Сасаки. Из его дома я вышел уже в начале четвертого часа ночи.

Как раз в то время журнал Monthly Gendai заказал мне статью о строительстве международного аэропорта Кансай. В качестве строительной площадки для аэропорта была выбрана прибрежная зона Сэнсю. Возникло множество вопросов, например: где взять грунт, чтобы насыпать остров под аэропорт, где найти производителя бетона, как компенсировать убытки местным рыбакам и т. д. Естественно, в вопросе выбора земли участвовали также якудза и организация «Дова»[17].

Проснувшись около полудня в своем отеле, я начал звонить и договариваться о встречах. Я назначил встречу с Такэко Куцунуги, членом Палаты советников Коммунистической партии Японии, неоднократно поднимавшей в парламенте вопрос о строительстве нового аэропорта. Также я договорился о встречах с Лигой освобождения бураку и с Национальной федерацией освободительного движения бураку.

После этого я отправился с визитом к Сираками в его дом в центре Осаки, взяв в качестве сувенира гастрономический набор из отеля. Таким образом, проигнорировав просьбу Сасаки не общаться с Сираками, я в общих чертах узнал о том, какую роль играют якудза в строительстве международного аэропорта.

Вечером ко мне зашел Юкио Яманоути, юридический советник Ямагути-гуми, и мы с ним выпили и поболтали в баре отеля. В то время я хорошо ладил с Яманоути, и всякий раз, когда у нас была возможность, мы ходили куда-нибудь вместе поесть и выпить, даже если у нас не было особых дел. В этот раз угощал Яманоути.

На следующий день я отправился в Идзумисано, чтобы взять интервью у президента строительной компании, а затем отправился в Намба, чтобы поговорить с Дзёдзи Ода, одним из младших членов Ямагути-гуми. Ода сказал, что через 40 минут он отправляется в аэропорт и летит на Тайвань с пересадкой в Южной Корее (позже я узнал, что на самом деле Ода полетел в Гонолулу).

Странное происшествие в доме Митио Сасаки

Вечером удалось связаться с Сасаки, и около восьми часов я снова направился с визитом в его дом в Уодзаки, прихватив с собой набор деликатесов из отеля в качестве гостинца. В то время ходили слухи о сделке между Итива-кай и Ямагути-гуми, но, когда я попросил Сасаки рассказать об этом, он отказался, ответив: «Сейчас дело находится на деликатной стадии, поэтому я не могу ничего говорить».

Тогда я заговорил о ходящем в городе слухе, что Сасаки вместе с управляющим директором из Обаяси-гуми замешаны в махинациях с тендером на строительство аэропорта. Сасаки разозлился. «Опять ты об этом? Слышь ты, ублюдок, я тебя урою!» – кричал он на меня. Я опешил, но каким-то образом почувствовал веселость в его голосе, поэтому мне было не так страшно.

Не знаю, что творилось в голове у Сасаки, но он прямо при мне взял телефон, позвонил президенту одной компании и наорал на него. Я понятия не имел, какое отношение этот господин имел ко всей истории. Затем Сасаки позвонил другому управляющему директору, из Обаяси-гуми. После этого по непонятной мне причине он также позвонил менеджеру головного офиса Итива-кай Кацуми Мацумото (предводителю Мацуми-кай). Я никогда не встречался с главой компании Мацумото, но Сасаки внезапно сунул мне телефонную трубку и велел ответить Мацумото. Когда я взял трубку, Мацумото начал быстро говорить: «Ты пишешь обо мне, используя мое настоящее имя, как ты собираешься за это отвечать? Ты толком никакой информации не собрал, а выставляешь Ямагути-гуми в выгодном свете. Люди Итива-кай действуют по согласованию со штабом. Я главный, хватит писать свои выдумки, приходи, поговорим, я расскажу все как есть». Я ответил что-то вроде: «Да-да, понял, я вам позвоню в ближайшее время…», но в итоге так и не встретился с ним и интервью у него не взял.

Сасаки с видимым неудовольствием произнес: «Я даже не знаком с этим… из Обаяси-гуми, но все – и в Ямагути-гуми, и в Итива-кай – приписывают мне общение с ним на протяжении уже нескольких лет». «Ты-то зачем в это лезешь?» – спросил он. А через какое-то время почти крикнул: «Этот Сираками у меня еще получит!» Но я так и не понял, при чем здесь Сираками.

В этот момент зазвонил телефон, и к нему подошел молодой шестерка. Он сказал Сасаки, кто это. Тот взял трубку.

«У меня гости. Что ты сейчас делаешь? Пьешь? С кем ты? А, с таким-то… Не ожидал. Что говоришь, соскучился по мне? Ха-ха, ну так приходи, и друга с собой бери, не вопрос. Что принести? Да ничего не надо». Человек на другом конце провода, похоже, был пьян, и беседа была не очень связной. «Я заплачу за такси, так что приезжай, говорю тебе. А? Ну, тогда купи шоколада. Да любой пойдет. Давай уже!»

Я не знал, кто приедет, но, кажется, это был близкий друг Сасаки. Я думал, что когда гости прибудут, то я смогу откланяться и поехать домой.

Прибывший гость оказался полноватым человеком среднего роста. На нем были черные брюки и рубашка-поло, а волосы у него были маслянистые и какие-то неопрятные. На вид ему было около 40 лет.

– Что, ты один? – Сасаки посмотрел на стоявшего перед ним гостя. – А где этот?

– Он сказал, что пойдет домой. Сказал, что ему стыдно идти в дом босса пьяным, – ответил гость.

Время было около двенадцати часов ночи. Я встал и начал благодарить Сасаки за интервью. Но он остановил меня: «О чем это ты? Посиди еще». Кажется, он совершенно забыл о своей недавней вспышке гнева.

Молодой шестерка принес нам пива. Новый гость, похоже, был большим любителем выпить. Залпом опустошив свой бокал, он прикрикнул на парнишку, стоявшего рядом в ожидании: «Еще пива мне!» Тот с равнодушным видом наполнил протянутый бокал.

Однако гость расходился все больше и больше и вскоре, сняв штаны, остался в одном нижнем белье. Трусы с мелким рисунком выглядели неопрятно. Кажется, он разошелся не в меру. «Как же я люблю нашего босса. Хороший у нас босс, добрый. Два года я здесь не был. Такси обошлось мне в 7000 иен».

Мне было интересно, что же это за человек. Явно не член банды. И не журналист. Чем он занимается?

Видимо заметив мое замешательство, Сасаки спросил меня, когда мужчина отошел справить нужду: «Ну, что думаешь?» Когда я слегка наклонил голову, не зная что ответить, он сказал: «А вот», и, сложив большой и указательный палец в кольцо, приложил себе ко лбу. Я был потрясен. Это жест означал полицейского. Затем Сасаки пояснил, что это сержант одного из полицейских участков Осаки Минами. Но разве сержант – это не мелкая сошка, всего лишь на уровень выше, чем постовой? И полицейский такого ранга так нагло ведет себя перед Сасаки? Я был удивлен. Почему Сасаки не поставит на место этого сержанта?

Дом Сасаки представлял собой железобетонное здание. На втором этаже находилась жилая зона, и все комнаты располагались по периметру вокруг большого внутреннего сада. Гостиная также выходила в сад. Когда Сасаки хотел облегчиться, он открывал стеклянную дверь и мочился во двор. Его было полностью видно из гостиной.

Такие манеры удивляли, и неприятно. Но хозяин волен делать у себя дома все, что угодно. Однако гость-полицейский последовал примеру Сасаки – стоя в одних трусах, начал мочиться в сад. Каков нахал! Потом молодой шестерка полил водой это место, чтобы смыть запах мочи, но вонь все равно стояла невыносимая. Однако Сасаки его не остановил. Я не знал, какие отношения были между ними, но выглядело это крайне странно. Судя по адресу дома Сасаки и расположению его офиса, думал я, вполне вероятно, что дом находится в ведении полицейского управления префектуры Хёго. Что тут делает полицейский из префектуры Осаки? Кроме того, почему такая мелкая сошка ведет себя так, будто он здесь хозяин положения?

Более того, этот сержант еще и до меня начал докапываться. «Тебе сколько лет? Да ты, видать, моложе меня. Для человека важны ум, привязанность и любовь. Короче говоря, любовь – это женщина, любовь к женщине. Ты где остановился? А, и сегодня тоже будешь там ночевать? Откуда родом? Понятно… Ты где остановился?»

Он задавал одни и те же вопросы. И это начинало меня раздражать. Когда я посмотрел на часы, было уже три ночи. Подловив момент, я встал, попрощался и направился к двери, делая вид, что не слышу голоса Сасаки, останавливающего меня. Тогда молодой парнишка догнал меня в прихожей и сказал:

– Босс велит тебе остаться. Ты почему уходишь?

– Уже поздно, а мне завтра рано вставать, – ответил я, пытаясь подражать их интонациям кансайского диалекта.

– Только о себе и думаешь! Если ты сейчас уйдешь, босс меня отругает. Ты что, меня подставить хочешь?

Он с таким серьезным видом это сказал, что мне стало неловко. Я неохотно вернулся на свое место, но раздражение по отношению к сержанту не утихло. Мне налили, я выпил, и прошло, наверное, еще минут 10.

– Ты где остановился?

Опять тот же вопрос! Я вспылил. Периодически я не могу сдерживать себя – кровь приливает к голове, и я кричу на людей, не думая о последствиях. Каждый раз ругаю себя за это, но даже с возрастом ничего не меняется. В тот раз я закричал на него, забыв о присутствии Сасаки.

– Да какое твое дело, где я остановился! Что ты ко мне привязался, я тебя вообще не знаю! Да еще и в одних трусах тут сидишь в чужом доме! Что ты вообще себе позволяешь!

Сержант, казалось, был ошеломлен моим выпадом и ничего не ответил. Я воспользовался моментом.

– Прошу простить мне мою невоспитанность, – сказал я, вставая со своего места и кланяясь Сасаки. Сасаки попытался мне что-то сказать, затем кивнул и произнес:

– Ну ладно.

Я направился к входу. За мной проследовал тот же парнишка и быстро заговорил:

– Вы уж извините. На самом деле я даже не знаю, что он за человек. Я его первый раз вижу.

Позже Сасаки рассказал, что сержант остался в ту ночь в его доме, проспался и на следующий день около полудня уехал в Осаку.

Сираками и Сасаки продолжали свою деятельность в качестве руководителей Итива-кай. Однако в феврале 1987 года, когда начали появляться слухи о поражении и роспуске Итива-кай, Сираками был убит на острове Сайпан, куда он поехал отдохнуть. Тело застреленного Сираками обнаружили на берегу мыса Банзай. Поначалу не могли найти убийцу, но позже стало известно, что им был любовник молодой супруги Сираками. По слухам, его отыскали и арестовали. Я не знаю, правда это или нет, но если это правда, то как человек, знающий, насколько Сираками с супругой были близки, я не могу не испытывать смешанные эмоции.

В 1988 году Сасаки был приговорен к трем годам тюремного заключения за вымогательство и заключен в тюрьму Футю. К тому времени, когда он вышел из тюрьмы, Итива-кай распались. Опять же, не знаю, правда это или нет, но позже я услышал, что Сасаки умер в результате то ли самоубийства, то ли попытки двойного самоубийства вместе со своей любовницей. Теперь припоминаю, что, бывая в доме Сасаки, иногда проходил по коридору мимо комнаты, в которой была открыта раздвижная дверь. В темной комнате в японском стиле, куда не проникал солнечный свет, был разложен футон[18], а на нем сидела худая женщина, похожая на привидение. Я только мельком видел ее и так и не спросил, кто была эта женщина. Была ли это жена или любовница Сасаки? Была ли это больная, прикованная к постели? Похоже, отношения между якудза и женщинами не так просты, как кажется.

Глава 3. «Беснующийся лев. Четвертый босс Ямагути-гуми» – дух братьев Такэнака

Мечта о гастролях Майкла Джексона в Японии

Переговоры между руководителями Итива-кай, о которых я упоминал в предыдущей главе, происходили в период с 29 августа по 2 сентября 1985 года. Два дня спустя после их окончания, четвертого сентября, произошел так называемый гавайский инцидент с Ямагути-гуми. Масаси Такэнака, младший брат четвертого босса Масахиса Такэнака, и Дзёдзи Ода, младший член клана Ямагути, с которых я хотел начать жизнеописание Масахиса Такэнака, отправились на Гавайи и были там арестованы американским Управлением по борьбе с наркотиками (Drug Enforcement Administration, DEA).

Четвертого сентября многие японские газеты со ссылкой на американские источники сообщали о «гавайском инциденте» следующее: «Ямагути-гуми закупала на Гавайях оружие, в том числе реактивные гранатометы и пулеметы. В результате спецоперации с подсадным агентом были арестованы три человека: Масаси Такэнака (48 лет), Дзёдзи Ода (настоящее имя Тоёхико Ито, 57 лет), бывший владелец ресторана в Гонконге Сэй Кадзита (49 лет). Их подозревают в попытке контрабанды ракет, торговле наркотиками и заговоре с целью совершения убийства. Эти трое пытались раздобыть три гранатомета, пять пулеметов и 100 пистолетов, чтобы прикончить председателя Итива-кай Ямамото Хироси в качестве мести за убитого лидера Ямагути-гуми. Такэнака и его товарищи связались с американской преступной группировкой на Гавайях, с мафиозным кланом „Семья Джона Ли“, на самом деле состоявшим из замаскированных агентов DEA, и попросили их найти человека, умеющего управляться с гранатометом, пообещав заплатить 50 000 долларов».

Такааки Эбихара, работавший в редакции Weekly Post, попросил меня вылететь на Гавайи. У меня не было возможности отказаться, потому что я писал для этого же журнала серию статей под названием «Раскрывая темную сторону Японии». Я собирал материал на Гавайях с 9 по 14 сентября и планировал отправить рукопись по факсу, который в то время становился популярным.

В день моего прибытия в Федеральном окружном суде Гавайев в Гонолулу состоялось слушание, на котором решалось, следует ли отпустить Масаси Такэнака, Дзёдзи Ода и Сэя Кадзита под залог, и если да, то каковы будут условия. Я вдруг обнаружил, что сижу в зале суда, совершенно не понимая, что там происходит. Это привело меня в замешательство. Однако среди представителей СМИ, приехавших из Японии, был знакомый мне газетный репортер, а консул Танака, прикомандированный из Национального полицейского управления и находившийся в Генеральном консульстве Японии в Гонолулу, оказался моим соседом. Мы с ним были знакомы, хоть и не очень близко. Так вот, эти двое любезно разъяснили мне сложившуюся ситуацию.

Масаси Такэнака, сидевший в кресле подсудимого, казалось, был в хорошем настроении, и когда я вошел в зал, он поднял руку и слегка кивнул мне. Дзёдзи Ода сидел в одной камере с Такэнака в общественном исправительном центре Оаху, но накануне у него пошла горлом кровь, и его госпитализировали в больницу Святого Франциска, поэтому на слушании он отсутствовал. По слухам, у него началось прободение язвы желудка. Такэнака и Ода было запрещено встречаться и разговаривать друг с другом. Защищать Масаси Такэнака в гавайском суде взялся Уинстон Мирикитани, опытный адвокат по уголовным делам и американец японского происхождения в третьем поколении. Некогда я брал у него интервью и могу засвидетельствовать, что он хорошо понимал положение якудза в японском обществе. Такэнака принял правильное решение, обратившись к Уинстону Мирикитани.

Обстоятельства, приведшие Такэнака в западню, были сложными и запутанными. Дело в том, что в Такэнака-гуми Масаси был скорее в статусе консультанта, что подразумевало некоторую независимость. Он почти не участвовал в делах группы, что давало ему возможность заниматься тем, что ему интересно. В результате у него появился удивительно широкий круг контактов в Китае, Гонконге и Тайване, а также множество знакомых – как в преступном мире, так и в обычном обществе. В конце концов, его старший брат был боссом Ямагути-гуми, поэтому у Масаси должно было быть достаточно рычагов воздействия на азиатскую мафию. Впоследствии он познакомил меня с некоторыми мафиозными фигурами, включая нескольких гонконгских мафиози, тайваньских якудза, Чэнь Чи-Ли из тайбэйского «Бамбукового союза»[19], бежавшего в Камбоджу, а также с тайваньской «Лигой Тиньдао», которая перебралась в Шанхай, спасаясь от преследования на родине.

Одним из интересов Такэнака был Майкл Джексон. О намерении Масаси Такэнака организовать в Японии гастроли Майкла Джексона стало известно Хиро Сасаки, секретному агенту Управления по борьбе с наркотиками США и профессиональному рестлеру[20], живущему на Гавайях. Масаси Такэнака и Хиро Сасаки встретились в Кобе в январе того же года. Хиро представился членом гавайского мафиозного клана Джона Ли и легко согласился помочь организовать выступление Майкла Джексона в Японии. Масаси Такэнака был в восторге и рассказал эту историю С., президенту косметической компании, работающей с Asahi Broadcasting. С. также был одержим идеей японских гастролей Майкла Джексона.

С. часто ездил на Гавайи и заплатил Хиро 12,5 млн иен в качестве аванса, но когда тот потребовал еще и залог в размере 125 млн иен, то С. сдался. Тогда Масаси Такэнака привлек к делу Y., осакского агента по недвижимости. Y. также был одним из тех, кто мечтал о выступлении Майкла Джексона в Японии.

В мае Хиро приехал к Такэнака в Химедзи и попросил часть залога в размере 50 млн иен, Y. заплатил. В мае Масаси Такэнака полетел на Гавайи, чтобы подписать базовый контракт на выступление Майкла Джексона (на сумму 400 млн иен), не зная, что это мошенничество. Затем Хиро пригласил Такэнака в отель «Ала Моана» в Гонолулу с целью заманить его в ловушку, расставленную Управлением по борьбе с наркотиками. Он показал ему помещение, наполненное пистолетами, пулеметами, ракетными установками и другим оружием, взятым в аренду у армии США. При этом Хиро записал на видео, как ничего не подозревающий Масаси Такэнака берет в руки оружие. После этого Хиро повез Масаси в Лос-Анджелес.

Позже босс Ямагути-гуми рассказывал: «Когда Масаси Такэнака вернулся в Японию, он сказал: „Мафия – вот это настоящая сила.“ У них три телохранителя с оружием (пистолетами) на борту самолета. И им даже не нужно проходить таможню. Якудза в Японии просто ничтожество по сравнению с ними».

Хиро тем временем продолжал вести свою сложную многоходовую игру, в которой переплетались выступление Майкла Джексона в Японии и попытка Ямагути-гуми ввезти в Японию оружие с Гавайев, что окончательно запутало судебный процесс, и в итоге окружной суд Гонолулу в апреле 1986 года полностью оправдал и Масаси Такэнака, и Дзёдзи Ода, и они вернулись домой, в Японию. Вероятно, эта заслуга принадлежала еще и адвокату Уинстону Мирикитани.

Масаси Такэнака: «И хорошее, и плохое»

В декабре 1986 года я наконец-то посетил дом Масаси Такэнака в Химедзи и попросил его о содействии в сборе материала о его старшем брате, четвертом боссе Масахиса Таканэка, для моей книги «Дневники Масахиса Такэнака».

В то время еще продолжался конфликт между группировками Ямагути и Итива-кай, и, вероятно, Масаси в его положении приходилось быть бдительным относительно возможных атак со стороны Итива-кай. Тем не менее он радушно принял меня в комнате с прозрачными окнами, никак не выражая беспокойства по поводу возможной внешней угрозы. Комната, хоть и была отделена от дороги садом, хорошо просматривалась, и казалось, что любой находившийся в ней был легкой мишенью.

Масаси был высоким и крепким мужчиной. В отличие от некоторых других якудза довольно высокого ранга, он разговаривал спокойно и неторопливо.

Я объяснил ему свою цель:

– Сначала я планирую опубликовать в еженедельном журнале Asahi Geino порядка 30 серий «Дневников Масахиса Такэнака», а после завершения цикла хочу собрать все серии в одну книгу. Я хотел бы возложить эту книгу в качестве подношения на могилу Масахиса Такэнака.

На это Масаси ответил:

– Понятно. Это дело хорошее. Я познакомлю вас с людьми, которые смогут рассказать вам о моем брате, и сам сделаю все, что в моих силах. С братом случалось много разных вещей: и драки, и нападения хулиганов. Возможно, есть вещи, которые было бы лучше скрыть. Но не только хорошее должно быть включено в книгу. Если не включить и стыдные моменты, она будет скучной и заурядной. Не стесняйтесь задавать вопросы.

После ухода от Масаси я позвонил Юкио Яманоути, адвокату-консультанту Ямагути-гуми. Он сказал, что ему только что звонил M. из Окаямы и сообщил, что босс Такэнака-гуми Такэси Такэнака занят, так что встретиться с ним сегодня не получится.

Мне, конечно, было бы удобнее встретиться с обоими братьями Такэнака в один день, потому что от Химедзи до Окаямы совсем близко. M. – это, кажется, был тот человек, которого босс Такэнака посылал в Гонолулу в качестве посредника помогать Масаси во время того судебного процесса на Гавайях. Он не был членом Такэнака-гуми, но его бизнес находился в сфере влияния банды. Я был с ним поверхностно знаком со времен Гонолулу.

Тем не менее я не мог доверять M. полностью. Казалось, что сквозь его заботу о боссе Такэнака просматривается стремление к собственной выгоде. После звонка адвокату Яманоути я сам позвонил Такэси Такэнака. Хотя я лично с ним еще не встречался, но предполагал, что ему уже известно о «Дневниках».

– Я сейчас нахожусь в Химэдзи. Я хотел бы сейчас приехать к вам в Окаяму, лично представиться и рассказать вам о «Дневниках», – сказал я.

На что Такэси Такэнака ответил:

– Ну, раз так – приезжайте. Я сегодня весь день дома.

На тот момент я не знал, какие были отношения между Масаси Такэнака, советником по семейным вопросам, и главой группировки Такэнака-гуми, Такэси, поэтому старался не сказать лишнего. Например, я не стал говорить, что я только что встречался с Масаси Такэнака и он пообещал, что Такэси поможет мне в моем исследовании. Братья жили в разных местах: Химедзи и Окаяма. Оба они были младшими братьями Масахиса, но боссом стал самый младший, Такэси. А Масаси был всего лишь советником. Я понятия не имел, какие у них взаимоотношения.

На станции Окаяма я взял такси и сказал водителю: «Отвезите меня к Такэнака-гуми». Водитель знал, куда меня везти, и молча доставил меня в штаб Такэнака-гуми. Вероятно, это место было хорошо известно таксистам.

Во внешней части здания, выходившей на дорогу, располагался офис, а в глубине находилась комната для приема гостей и жилая часть. Жилая часть была светлой, с небольшим японским садом, создававшим уют. Меня провели прямо в комнату с татами[21], которая, как я предположил, была кабинетом босса. Такэси сидел, скрестив ноги, перед большим низким столом.

Я в общих чертах объяснил ему замысел «Дневников» и сказал, что хотел бы опубликовать первую серию уже весной этого года.

Такэси хмыкнул: «Не знаю, разрешится ли к тому времени конфликт с Итива-кай… Ну, не так уж важно, когда начнут выходить статьи, главное, начинайте собирать материал». И добавил: «Не пишите только хорошее. Пишите о моем брате и хорошее, и плохое. Я хочу, чтобы читатели поверили, так что пишите без прикрас. И обо мне можете тоже писать все, как есть».

«Без прикрас», прозвучавшее из уст Такэси, можно было считать высшей похвалой. Его речь была намешана из диалектов Харима и Окаяма, и ее было сложно понимать. Однако его страстная манера речи и упорство, с которым он был готов повторять вам одно и то же, позволяли даже самому рассеянному слушателю понять, о чем он говорит. Говорил он хоть и отрывисто, но страстно и убедительно. К тому же говорил он о разумных вещах, полных здравого смысла.

Я заметил, что Такэси тоже сказал «хорошее и плохое», как Масаси, и это меня обрадовало. Похоже, при написании книги мне не придется лавировать, пытаясь никого не задеть.

Моя точка зрения заключается в том, что умершие якудза становятся в некотором смысле героями сказаний, поэтому допустимо немного приукрашивать их описание. Однако писать похвалы ныне здравствующим бандитам – это позор. Автор таким образом расписывается в своей трусости и лживости. Так как Масахиса Такэнака уже умер, то можно было бы немного приукрасить его образ. Но все же честное описание, несомненно, ценнее и для читателя, и для автора.

Позже, когда я продолжил свое исследование, мне пришло в голову следующее: ведь у братьев Такэнака нет привычки общаться лицом к лицу ежедневно. При этом они, кажется, не обмениваются информацией по телефону и не обсуждают свои мнения друг с другом. Тем не менее их точки зрения в общих чертах сходятся.

Удивительно, как братья приходят к таким похожим выводам? Забегая вперед, приведу в сокращенном виде слова, которые я написал в послесловии книги «Беснующийся лев. Жизнь четвертого босса Ямагути-гуми» в январе 1988 года: «Главной целью этой книги было показать четвертого босса Ямагути-гуми Масахиса Такэнака таким, какой он есть, включая и хорошее, и плохое. Не знаю, удалось ли мне донести до читателя его целостный образ. Я благодарен всем тем многим людям, которые мне помогали в процессе написания этой книги.

В особенности следует отметить младших братьев покойного, Такэси Такэнака и Масаси Такэнака, проявивших глубокое понимание и оказавших мне поддержку, что не всегда можно ожидать от родственников умершего. Независимо от того, каким был человек при жизни, после смерти его обычно склонны идеализировать. Однако я стремился говорить о Масахиса Такэнака откровенно, веря, что только правда способна трогать сердца людей.

Надеюсь, что мне в этой книге, в отличие от других книг такого жанра, удалось избежать нежелательной идеализации умершего. И если в ней показана хоть малая доля истинности человеческой натуры Масахиса Такэнака, то в этом заслуга его братьев. Я хотел бы выразить им мою бесконечную признательность и уважение».

Это не лесть, а мое искреннее мнение. Скорее всего, они уважали своего брата, Масахиса, и восхищались им, но в их отношениях скорее преобладал объективный мужской взгляд. Они без прикрас описывали смешные и нелепые ситуации, случавшиеся с Масахиса, такие как конфликты или интриги с женщинами, что добавило повествованию юмора и человечности.

Основная моя идея заключалась в том, чтобы не льстить Ямагути-гуми и братьям Такэнака, а писать о них нейтрально и объективно, что, как мне показалось, и стало ключом к успеху.

В тот день, когда я впервые пришел к Такэси Такэнака с визитом вежливости, он начал рассказывать о своем брате и, не останавливаясь, беседовал со мной три часа.

Первая встреча с Ёсинори Ватанабэ

В следующем, 1987 году, в январе, в отеле «Нью-Отани» в Токио проездом остановились глава штаба Ямагути-гуми Сайдзо Кисимото, тогдашний помощник заместителя главы Масару Такуми, и Ёсинори Ватанабэ, выбранный заместителем главы после того, как был убит босс Масахиса Такэнака. Главный редактор журнала Asahi Geino договорился с ними о встрече в лаунже[22] отеля и предложил мне пойти вместе с ним, чтобы засвидетельствовать им свое почтение и рассказать о «Дневниках». Я подумал, что это отличная возможность, и пошел вместе с ним.

Сотрудники и гости отеля, увидев якудза, наверняка удивились, почему здесь собрались такие высокопоставленные члены Ямагути-гуми. Но никто в полицию сообщать не стал, и в лаунже не было агентов. В те времена якудза все еще занимали определенное положение в обществе.

Пока мы беседовали, я понял, что Такуми стал контактным лицом по вопросам «Дневников» и активно помогал моей работе со своей стороны, в Ямагути-гуми. Он объяснял всем, что публикация «Дневников» поможет увековечить память босса Масахиса и будет хорошей рекламой для Ямагути-гуми.

И тут Сайдзо Кисимото сказал: «Писать о четвертом боссе наверняка будет непросто». Мне эти слова были не совсем понятны. Но как писателю, мне почувствовалось в этом человеке что-то интеллектуальное. Такуми производил впечатление мастера закулисных интриг, а Ватанабэ показался мне человеком несколько поверхностным и не слишком серьезным.

В конце января я посетил Фукуко, старшую сестру Масахиса Такэнака, в родовом поместье в Химедзи. Фукуко была старшей дочерью в семье Такэнака и в молодости работала медсестрой. Она была хранителем дома семьи Такэнака, и здесь, в Химедзи, находился домашний алтарь покойного босса Масахиса.

Дом в Химедзи изначально был родительским домом и находился недалеко от Фукасино. Мы сходили на кладбище Фукасино и помолились у могилы Масахиса. Это было кладбище Конгодзан Токусёдзи, представлявшее собой обширное пространство, залитое солнечными лучами.

Затем я взял интервью у президента компании K. в Акаси, Хёго, который с давних пор знал четвертого босса Ямагути-гуми. Также я поговорил с Сэйдзи Уно, боссом подразделения Ямагути-гуми в Акаси, с адвокатом Мидзута, который занимался делами Масахиса, и с владельцем маджонг-клуба K.O., которым Масахиса в молодости пользовался вместо офиса. После этого, остановившись в Кобе, я посетил старого знакомого (еще со времен журнала TOWN) Такаси Ёсинобу, работавшего теперь в газете Kobe Shinbun и к тому времени уже успевшего стать ее главным редактором (умер в 2017 году).

В этот день я остановился в Химедзи на ночлег. Вечером мне позвонил Мацудзоно и сообщил, что редактором «Дневников» был выбран Кадзуюки Нагацуна. Он пришел в компанию в 1973 году, на восемь лет позже меня (он был очень талантливым человеком и позже стал исполнительным директором издательства «Токума», но умер в 2007 году от пневмонии).

Следующий день я также провел в Химедзи. Первым делом, взяв с собой фотографа, я отправился в офис Такэнака-гуми, где, получив разрешение от советника, мы сделали фотографии всех внутренних помещений, включая второй этаж. В процессе работы к нам заглянул босс Такэси, приехавший из Окаямы, он достал старые фотоальбомы и подробно рассказал нам о каждом снимке. Фотограф, естественно, делал копии каждой фотографии. Босс Такэси был аккуратным человеком, и если он не знал, когда и где была сделана та или иная фотография, то звонил тем, кто был на фото рядом с Масахиса, выясняя время и место съемки. Он обладал впечатляющим организационным талантом и настойчивостью. Я был поражен. Босс Такэси был хорош в азартных играх и имел прекрасную память. Считалось, что самым сильным в азартных играх в семье был самый старший брат, Хидэо, умерший в молодости, затем шли Масаси и Такэси, а босс Масахиса был не очень в этом силен. Он играл только в маджонг.

На следующий день мы с фотографом отправились в Окаяму. Мацудзоно предложил начать серию статей с интервью с Такэси, лидером банды. Когда я предложил эту идею Такэси, он согласился. Интервью должен был проводить я.

В журнальном интервью обязательно должны быть и фотографии, но когда я начал настаивать на этом, Такэси сначала был немного не в восторге. Потом все-таки сдался, сказав, что в таком случае, прежде чем мы начнем, он примет ванну. После выхода из ванны Такэси аккуратно переоделся в костюм и пристегнул бриллиантовую булавку на галстук. Он даже надел часы, хотя не было понятно, будут ли они видны на фото. «Если уж фотографироваться, то пусть снимки будут качественные», – пояснил Такэси.

Во время интервью он мне подсказывал: «Вот этот вопрос лучше задайте по-другому», или «Если вы спросите об этом, то расскажу», и т. д. В общем, Такэси оказался удивительно аккуратным, дружелюбным и внимательным к деталям человеком.

В этот день мы сели в гостиной в полдень и окончили работу только в девять вечера. Мы провели вместе с Такэси практически девять часов без перерыва. Чем больше я слушал его, тем больше убеждался, что он здравомыслящий и умный человек. Босс Такэси реагировал на мои вопросы моментально.

Мики Андо, второй босс Такэнака-гуми, являющийся сейчас помощником шестого молодого босса Ямагути-гуми, в то время исполнял роль секретаря и помощника Такэси. В тот вечер он отвез меня на машине до отеля в Окаяме. По дороге он сказал мне, что написал завещание сроком на один год. В любой момент босс может отдать приказ, так что он готов ко всему. Что касается босса, то его Андо охарактеризовал как человека, прекрасно разбирающегося как в литературе, так и в искусстве ведения войны.

В апреле я написал первую часть серии «Дневников». Оставалось еще собрать кое-какой материал, но я собирался делать это время от времени, продолжая писать серию. Однако, поскольку каждый выпуск серии был связан с семьей Такэнака, необходимо было, чтобы кто-то ответственный, например, глава семьи Такэси или старший советник, проверял содержание. Я не мог печатать недостоверную информацию. В первый раз я зачитал рукопись вслух по телефону, и ее проверил босс Такэси. Однако по телефону это было делать утомительно и занимало очень много времени. Поэтому редакция оплатила покупку факса и установила его в офисе босса. Со второго раза я отправлял факсы боссу Такэси, но в основном исправлять ничего не приходилось.

Любимая женщина и Ютака Энацу

Примерно в это же время в Гиндзу приехал Масаси. Об этом мне сообщил Нагацуна из редакционного отдела, и я решил присоединиться к их встрече. В то время редакция водила своих клиентов в один и тот же клуб в Porsсhe Building на Гиндзе. Масаси приехал туда. Это был уже третий его бар за вечер.

Заметно было, что он привык обращаться с женщинами. В его манерах была легкость и небрежность, которая даже немного пугала. Нагацуна подарил Масаси перьевую ручку Pelikan. Однако в итоге Масаси оплатил не только выпивку, но и приватный танец для меня. Обхаживать его как гостя должны были мы, а в итоге вышло все наоборот.

Масаси сказал, что собирается в Роппонги[23], поэтому мы с Нагацуна его поблагодарили и попрощались с ним, а сами пошли выпить сётю[24] в небольшом ресторанчике в Синбаши и обсудить, как продвигаются дела. Я рассказал, что пишу сейчас первую статью о детстве Масахисы и все идет по плану.

Два дня спустя мы с Нагацуна отправились в бывшую резиденцию Таока в Синохарахонмати, в Кобе. Туда также приехали Такуми, Кисимото, вакагасира Ватанабэ, а чуть позже присоединился и адвокат Яманоути. После выхода в журнале Asahi Geino интервью с боссом Такэси Такэнака и редакционный отдел, и руководство Ямагути-гуми, должно быть, захотели, чтобы героем следующего интервью стал вакагасира Ватанабэ.

В то время начали ходить слухи, что Ёсинори Ватанабэ будет следующим боссом Ямагути-гуми. Такуми, Кисимото и Ватанабэ можно было назвать «командой Ватанабэ».

Было логично, что если интервью выйдет в Asahi Geino, то делать его буду я. Однако я не очень высоко ценил Ватанабэ, и как личность он мне был не очень интересен, поэтому мне было безразлично, решат ли они в итоге делать интервью или нет.

В конце концов Такуми сотоварищи решили, что интервью с Ватанабэ выпускать еще рано, и решили пока этого не делать. Редактор не особо расстроился, полагая, что сможет это сделать, когда придет время.

В конце апреля я поехал в Окаяму и встретился с К., живущей в храме Дайандзи, находящемся всего в двух станциях от станции Окаяма. Интервью с ней есть в приложении к «Дневникам».

Это была женщина, в которую некогда влюбился Масахиса Такэнака. Он бегал за ней по всему Химедзи, добиваясь ее, но безуспешно. Когда я познакомился с ней, то заметил, что она похожа на Дзюнко Тамура, хозяйку Junko Club на Гиндзе. Это была женщина с большими, слегка опущенными глазами, ямочками на щеках и красивыми белыми зубами, и, честно говоря, она была красивее Дзюнко Тамура.

К. была странным образом связана с Дзюнко Тамура. Дзюнко Тамура вышла замуж за актера Кодзи Вада в 1974 году. После того, как Вада умер от рака желудка в 1986 году, она начала встречаться с Ютака Энацу, успешным профессиональным бейсболистом, и в еженедельных журналах его высмеивали, говоря: «Энацу для Дзюнко – как вода для увядающего дерева».

Задолго до отношений с Дзюнко Тамура, еще во времена, когда Энацу играл в юношеской лиге, К. и Энацу несколько лет встречались и даже жили вместе. Так что К. и Дзюнко в некотором роде были связаны родственными отношениями через Энацу.

К. родилась в Окаяме и переехала в Химедзи, когда была подростком. Сначала она работала в кабаре Fukunaka Kadan в Уомати, затем перешла работать в японский ресторан Y, затем в клуб Е. Позже, став хозяйкой собственного клуба К в Химедзи, она несколько лет жила с Энацу, как уже было сказано выше. Затем К. рассталась с ним и вернулась в Окаяму, где опять открыла клуб К, и на момент, когда я брал у нее интервью, была безработной. Такова была ее биография.

Четвертый босс, Масахиса Такэнака, был связан с К. почти все это время, за исключением периода, когда она жила с Энацу. Впервые он встретил К. в Fukunaka Kadan, а также приходил к ней в клуб К в Окаяме. Примерно в 1966–1967 годах он был больше всего ею одержим.

Если говорить о возрасте, в котором они познакомились, то во времена работы в клубе Е в Химедзи К. было около 23 лет, а Масахиса – 32 года.

Сестрицу сбросили со счетов

Впрочем, у Масахиса Такэнака была гражданская жена по имени Киёми Накаяма (умерла в 2013 году). До вступления в организованную банду Такэнака был членом молодежной банды в Химедзи. Их шайка постоянно зависала в маджонг-клубе KO Mahjong в Хикаругэндзимаэ-тё, рядом со станцией Химедзи. В этот клуб часто приходила Киёми Накаяма. Я слышал, что она была любовницей директора местной то ли начальной, то ли средней школы, но не знаю, правда ли это. Киёми владела небольшим баром по соседству и, по словам хозяина маджонг-клуба, была «звонкой, как молодой побег бамбука, красоткой».

Однажды я беседовал с Хидэкадзу Цубота, который долгое время был младшим членом Такэнака-гуми. Он сказал: «Босс [Масахиса] с женщинами был довольно застенчив. Мы все думали, что он мог бы быть посмелей. Но вот такой он был, молчаливый. Не мог же он просить нас с ними разговаривать, тут уж ничего не поделаешь. Поэтому для нас было полной неожиданностью, когда он сошелся с Киёми Накаяма, мы не поняли, когда это произошло.

Однако у них не было детей. Говорят, что дети скрепляют брак, но чего нет, того нет. Босс Масахиса не женился на Киёми, так что официально в браке они не состояли».

Тёдзи Ядзима, один из руководителей непосредственно подчиненных Ямагути-гуми кланов, был родом из Имабари, префектура Эхимэ, и с ранних лет дружил с боссом Масахиса. Я брал у Ядзима интервью, и он сказал следующее: «Когда у якудза появляется женщина или ребенок, они становятся более осторожными, и их боевой дух снижается. Вот почему они всегда стараются выглядеть сурово и никогда не говорят, что у них есть жена и дети».

Однако в случае Масахиса Такэнака все было не так. У него не могло быть детей. Вся плодовитость в их роду досталась его родителям – у них было более десяти детей. Но присмотритесь к братьям и сестрам Масахиса. Большинство из них либо ушли из жизни в молодом возрасте, либо тоже не имеют детей. У Такэси есть ребенок, но всего один.

Причина, по которой Масахиса Такэнака официально не женился на Киёми Накаяма, заключалась в том, что им обоим было просто лень. Они не стали ни проводить церемонию, ни регистрировать свои отношения. Тут нет какой-то драматической истории.

Вероятно, это близко к правде. Сам Масахиса после того, как стал боссом, говорил в интервью Sunday Mainichi следующее: «Жена? Нет, я не женат. Хотя есть женщина, с которой я уже 20 лет в отношениях…» Само собой разумеется, что под этой «женщиной» имелась в виду Киёми Накаяма. В какой-то мере это правда – официально они не женаты, значит, жены у него нет.

Я познакомился с Киёми Накаяма осенью 1987 года, когда брал у нее интервью для «Дневников». Мне нужно было бы встретиться с ней раньше, но я при всем желании не мог этого сделать. Киёми была замешана в деле об уклонении от уплаты подоходного налога с участием босса Масахиса и долгое время скрывалась.

Я слышал, что она слегка простыла, поэтому принес ей корзину фруктов, когда отправился в Химедзи брать у нее интервью. Она пустила меня в дом и угостила приготовленными по поводу местного праздника суши. Это были открытые прессованные суши коносиро[25], и они были восхитительны. Затем мы пошли в маленький ресторанчик под названием «Асасинтэй» в Комидзосудзи, в который они часто ходили вместе с Масахиса, и съели комплексный обед с тонкацу.

Киёми говорила приглушенно, ее манеры были несколько сдержанны, и у меня не сложилось ощущения, что она весела и жизнерадостна. Что-то заставило меня почувствовать депрессию. Она произвела на меня несколько гнетущее впечатление.

Кажется, Киёми отсутствовала на поминках Масахиса. По официальной версии она скрывалась от властей в связи с налоговым расследованием, но, возможно, истинная причина была другой. Такэси рассказал мне следующее: по вечерам, когда они вместе с молодыми членами банды ходили в центр Химедзи выпить и молодые люди выходили на улицу отлить, Киёми выходила вместе с ними и делала то же самое. Такая это женщина. Ее на официальное мероприятие пустить – позора не оберешься.

Возможно, найдутся люди, которые удивятся – как это женщина может справлять малую нужду стоя. Однако некоторое время назад в некоторых регионах это было отнюдь не редкостью, особенно среди женщин определенного возраста. Мне в путешествиях по стране не раз доводилось видеть женщин, делающих так. Тем не менее это не отменяет того факта, что такое поведение считается неприличным, и ее семья наверняка хотела бы его скрыть от окружающих.

Частично из-за того, что мне рассказал Такэси, появление Киёми в книге было сведено к минимуму.

После того нашего разговора Киёми позвонила бывшему помощнику молодого босса Ямагути-гуми и близкому другу Масахиса, Тосиаки Хосода, и по телефону насмешливым тоном прокричала, что он лжец, что она его убьет. Я уже точно не помню, но возможно, с Киёми я связался именно при посредничестве Хосода. Потом он сказал мне: «С меня хватит, передай это боссу Такэси».

После того как Хосода ушел из Ямагути-гуми, он занялся бизнесом по утилизации промышленных отходов. Разумеется, у него я тоже брал интервью. Он был очень умным и рассудительным человеком, и, вероятно, самым крутым в Ямагути-гуми. Неудивительно, что он был лучшим другом босса Масахиса. Хосода и в бизнесе своем добился успеха, что нетипично для выходца из Ямагути-гуми. В 2019 году он перенес инсульт и в настоящее время проходит реабилитацию.

Я немедленно позвонил Такэси и рассказал ему про встречу с Киёми Накаяма и про инцидент между Киёми и Тосиаки Хосода. Такэси сказал: «Хорошо, пожалуйста, скажи Хосода, чтобы он не обращал на нее внимания».

Я не знал, почему так разозлилась Киёми, но, возможно, ей было горько от осознания того, что пока она была в бегах, наследие Масахиса и память о нем были уничтожены.

Четвертый босс. Вершина иерархии якудза и любовь

После смерти Масахиса Такэнака, четвертого босса Ямагути-гуми, Киёми Накаяма, его гражданская жена, должно быть, почувствовала, что ею пренебрегают.

Киёми была втянута в дело об уклонении от налогов и была в бегах еще до убийства Масахиса, поэтому не смогла присутствовать при его последних минутах и даже не была на похоронах. Должно быть, она чувствовала, что все участники Такэнака-гуми, включая Такэси, а также Ямагути-гуми, вели себя так, как будто ее не существовало, что, должно быть, усиливало ее одиночество и враждебность.

Вот почему она не приняла от руководства Ямагути-гуми 30 млн иен, которые принесли люди на похороны Масахиса, и не стала участвовать в распределении памятных вещей усопшего. Говорят, никто не ожидал обнаружить, что у босса было 80 галстуков.

Возможно, у нее были разногласия с братьями и сестрами семейства Такэнака по поводу раздела наследства. В довершение всего, Масахиса был застрелен в доме Н., которая жила в многоквартирном здании недалеко от станции Син-Осака. Собственно, она и была причиной его убийства. Не было никаких шансов, что Киёми будет хорошо относиться к Н.

Босс Тикамацу-гуми, Тикамацу Хироёси из Нагано, был одним из молодых членов Ямагути-гуми и, можно сказать, был близким помощником Масахиса и Такэси. Как и председатель Мэйсин-кай из Нагано, Хисаси Исикава, он принадлежал к «людям Такэнака». Вскоре после встречи с Киёми я поехал в Нагано, чтобы взять интервью у босса Тикамацу. Тогда-то он и показал мне несколько фотографий Масахиса и Н., сделанных, когда те ездили на Хоккайдо или куда-то вроде этого. Это были большие цветные снимки.

Я слышал, что Н. родилась в Тоттори в 1953 году, и почему-то представлял себе сельскую женщину. Окончив среднюю школу и потрудившись в одной компании, Н. начала работать в клубе в Тоттори, где, по-видимому, и встретила босса Масахиса, случайно туда зашедшего.

Однажды я спросил Такэси про Н. Но это произошло сразу после жестокого убийства Масахиса, и было видно, что босс Такэси был полон решимости защитить ее от бесцеремонного внимания средств массовой информации. Я так и не решился тогда попросить о встрече с Н. В итоге я с ней тогда не познакомился, не видел ни одного ее портрета и не узнал, чем она сейчас занимается.

Поэтому я очень удивился, когда Тикамацу показал мне несколько фотографий Н. Это была красивая женщина с бледным лицом и невероятно умным взглядом в солнцезащитных очках. Она производила впечатление миниатюрной и подвижной, и я был поражен, что такую красивую женщину мог увлечь босс якудза Масахиса.

Босс Масахиса также был в солнечных очках и легкой куртке, что делало его похожим на веселого городского парня. От образа провинциала, кричавшего на полицейского в Химедзи, не осталось и следа. Вероятно, эта поездка была незадолго до того, как он стал боссом Ямагути-гуми. Его подчиненные, должно быть, уговорили его съездить отдохнуть хоть раз напоследок – ведь после того, как он станет боссом, у него уже не будет такой свободы передвижений. Его доверенное лицо, босс Тикамацу, сопровождал его в поездке в качестве личного помощника.

Когда я увидел фото, то подумал, что босс Масахиса нашел такую женщину, ради которой и умереть не жалко. Но его трагедия заключалась в том, что он приобрел и женщину, и титул четвертого босса почти одновременно. Телохранители, неотступно следовавшие за ним, только мешали и раздражали его. Можно понять, что ему хотелось от них отвязаться.

В марте 1988 года я завершил историю Масахиса Такэнака, отдав в печать последнюю, 46-ю главу. К счастью, серия оказалась успешной, и тираж журнала постепенно рос, что не могло не радовать редакцию Asahi Geino. Не дожидаясь окончания серии, редакция опубликовала ее версию в виде отдельной книги в твердом переплете под названием «Беснующийся лев. Четвертый босс Ямагути-гуми». И книга также неплохо продавалась.

Кадзуюки Нагацуна из редакционного отдела и я отправились в Окаяму, а потом в Химедзи. И лично вручили по экземпляру книги боссу Такэси, Масаси, их старшей сестре Фукуко, а затем положили еще один экземпляр перед могилой босса Масахиса.

Все в Такэнака-гуми и в руководстве Ямагути-гуми были довольны публикацией книги.

Глава 4. История Ямамото Кэнъити. Конфликт с Ёсинори Ватанабэ

История пятого босса Ватанабэ, рассказанная им самим

Биография Такэнака Масахиса оказалась настолько успешным проектом, что издательство вошло во вкус и стало уговаривать меня написать также историю Кэнъити Ямамото. Но я не был уверен, что мне стоит продолжать писать про якудза, потому что не считал себя профессиональным писателем, специализирующимся на этой теме.

Еще до выхода «Дневников» я при помощи Акира Тиба из издательства Kobunsha написал книгу «Сексуальные странники», которая сначала выходила по частям в журнале Houseki, а затем в 1982 году вышла отдельной книгой в издательстве Banseisha. С Тиба мы были ровесниками и учились в одном классе в старшей школе. Однако из-за болезни он умер рано, вскоре после выхода на пенсию.

В 1983 году у меня вышло две книги: «Дайсаку Икэда: амбиции королевства Сока», издательство Kioi Shobo, и «Саракин (ростовщики): империя потребительских кредитов. Takefuji, Promise, Lake, Acom», издательство Gendaishorin.

В 1984 году в издательстве Banseisha вышла моя книга «Новые тридцатые. Жены бумеров сейчас», а в 1986 году в сотрудничестве с Масао Асами из издательства Bungeishunju я начал писать серию об изобретениях Леонардо да Винчи. Асами позже занял одну из руководящих должностей в Bungeishunju, а после выхода на пенсию в 2009 году занялся изучением истории императорской семьи и системы дворянства и написал более десяти книг на эту тему.

В перечисленных книгах есть секс, Сока Гаккай, ростовщики, религиозные организации и картины, но нет организованных преступных группировок. Я хотел быть писателем, который пишет об обществе во всех его проявлениях. Тем не менее не стану отрицать, что постоянно освещал деятельность Ямагути-гуми и в целом писал про якудза куда чаще, чем про секты.

Сказывался многолетний опыт работы с материалом о Ямагути-гуми: я хорошо знал ключевые моменты, понимал, что с чем связано, поэтому мне было легко писать про них. Книги о Ямагути-гуми заняли свою нишу на рынке, и всегда находились читатели, которые эти книги покупали.

Немаловажный момент: наступало время, когда люди в целом все меньше и меньше покупали книжную продукцию, и работать в тематике, имеющей, несмотря ни на что, устойчивый спрос, было ценно само по себе. А поскольку я постоянно имел дело с Ямагути-гуми, то стал автором, которому читатели в некоторой степени доверяют. Примерно в то же время я подумывал о переезде, и мне нужны были деньги.

Вот поэтому после некоторых раздумий я все же решил взяться за биографию Кэнъити Ямамото. Оглядываясь назад, я понимаю, что, возможно, это была одна из причин того, что в 1990 году меня ударили ножом.

В декабре 1987 года я посетил штаб-квартиру Ямакэн-гуми в Ханакума-тё в городе Кобе и встретился с боссом Ёсинори Ватанабэ, якобы чтобы расспросить его еще о чем-то по поводу истории Масахиса для «Дневников». Большую часть информации я уже выяснил по телефону, так что можно сказать, что визит был в большей степени формальностью.

В офисе банды собралось 30 или 40 молодых людей. Меня провели в скромную маленькую комнату, где я смог поговорить с Ватанабэ с глазу на глаз. Я спросил его разрешения начать публиковать «Дневники Ямакэн» в журнале Asahi Geino примерно с марта следующего года. Он сказал, что не возражает, но я должен буду уговорить Масару Такуми, помощника вакагасира Ямагути-гуми, и Сайдзо Кисимото, впоследствии ставшего главным управляющим.

К чаю нам подали по два-три ломтика жареного сладкого картофеля. Это было необычно. Я знал, что Ватанабэ родом из Мибу-тё в префектуре Тотиги, и подумал, что деревенский стиль ему идет.

Тем временем Ватанабэ, похоже, сменил гнев на милость. Он начал рассказывать мне о своем детстве, и к тому моменту, когда пришло время откланиваться, прошло три часа двадцать минут. Я тогда подумал, что это хороший знак, что эта серия тоже хорошо пойдет. Однако если подумать, то целью моего интервью был Кэнъити Ямамото, начальник Ватанабэ. Сам Ватанабэ – не главный герой, а второстепенный персонаж, поэтому история его детства для книги не нужна.

На тот момент конфликт между Ямагути-гуми и Итива-кай длился уже три с половиной года и зашел в тупик, оставаясь неразрешенным. Однако еженедельные журналы, вечерние и спортивные газеты, аффилированные[26] с якудза, начали наперебой поздравлять Ёсинори Ватанабэ с назначением на должность пятого босса Ямагути-гуми. Этому способствовало несколько факторов. Во-первых, Ватанабэ, босс Ямакэн-гуми, после смерти босса Такэнака стал вакагасира в Ямагути-гуми. Во-вторых, Ямамото Кэндзи (первый босс Ямакэн-гуми) умер как раз в тот момент, когда собирался стать четвертым боссом Ямагути-гуми. К тому же Ватанабэ был фотогеничен для якудза: он был плотного телосложения, и лицо у него было волевое. Все это делало его наиболее вероятным кандидатом.

Наверняка все его приближенные, в том числе его помощник Масару Такуми, льстиво нашептывали ему, что он будет следующим боссом. Ватанабэ полностью уверился в этом и чувствовал себя главным героем событий. Поэтому наш с ним разговор неизбежно переходил на самого Ватанабэ, а не на Ямамото Кэнъити. Позже меня это стало раздражать, но в то время я об этом не задумывался, и мне все казалось прекрасным.

Впрочем, для прессы любое личное заявление Ватанабэ представляло ценность. Журналисты слетались на каждое его слово.

Однако я считал, что на роль босса Ямагути-гуми Ватанабэ не годится. Частично причиной этому было влияние Такэси Такэнака. Он считал, что боссом Ямагути-гуми должен стать человек, добившийся значимых результатов в борьбе с Итива-кай. С этой точки зрения заслуги Ямакэн-гуми, возглавляемой Ватанабэ, были невелики.

Возможно, Такуми посоветовал Ватанабэ особо не проявлять инициативу в конфликте, чтобы, чего доброго, не быть арестованным по подозрению в покушении на убийство – не видать ему тогда заветной должности. Недаром ведь говорят, что за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь.

Благодаря моим расследованиям я вообразил себе, что хорошо знаю внутреннюю кухню Ямагути-гуми. И полагал, что Ватанабэ уж точно не светит пост пятого главы клана.

«Героиня»: преступление и наказание Хидэко, супруги хозяина

В январе 1988 года я начал писать о Кэнъити Ямамото, также известном как Ямакэн. На этот раз я поехал в Кобе вместе с Кадзуюки Нагацуна, моим редактором. С разрешения Ватанабэ я поставил магнитофон на стол в офисе Ямакэн-гуми в Ханакуме и в общей сложности провел там пять часов (с часу дня до шести вечера), записывая интервью.

На следующий день Нагацуна вернулся в Токио, а я поехал в Осаку с Юкио Яманоути, юридическим советником Ямагути-гуми, в дом Такуми в Симаноути в центре Осаки. С пяти дня до восьми вечера мы просидели внизу, в мясном ресторанчике под названием «Сэрина», работая над интервью. Затем мы поднялись в квартиру Такуми. Я спросил разрешения воспользоваться уборной и был удивлен, увидев ванную комнату из розового мрамора. Пол в ванной был выложен мрамором в форме пирамиды, на вершине которой размещалась большая ванна. Мне тогда подумалось, что это напоминает интерьер отеля для свиданий. Но это, скорее, являлось демонстрацией финансовой мощи Такуми, которая превосходила все, что я о нем слышал.

В марте я брал интервью у Масао Мацусита, одного из боссов Ямакэн-гуми. Его семья изначально принадлежала к клану Гото и управляла бизнесом по перевозке грузов в порту Кобе. Он не был уроженцем Ямакэн-гуми и поэтому относился к группе не настолько ревностно, как остальные. Мацусита обладал хорошей памятью, с ним было интересно общаться. И он был единственным из Ямакэн-гуми, кто поддерживал отношения с Хидэко Ямамото, вдовой первого босса.

Как и в случае с «Дневниками Масахиса», нужно было, чтобы кто-то проверял информацию, изложенную в статьях. Сначала я обратился к Такуми, но он был слишком занят. И мне подумалось: а почему бы не попросить Мацусита?

На следующий день я был в Осаке, и во второй половине дня позвонил Мацусита. Он сказал мне, что сегодня вечером вдова Ямамото Кэнъити, Хидэко, заглянет к нему, поэтому я снова отправился в Кобэ, надеясь с ней познакомиться. Когда я приехал в его офис, выяснилось, что она приехала к ним домой. Это было неподалеку, поэтому я поехал в дом Мацусита и ждал, пока Хидэко выйдет, наговорившись с супругой Мацусита и другими домочадцами.

Госпожа Мацусита обладала живым умом и оказалась интересным собеседником. Как я вскоре узнал, Хидэко тоже была очень интересной собеседницей. Эти две женщины были очень похожи. У обеих в молодости был опыт работы в ночных клубах, обе они были не из тех, кто привлекает клиентов своей внешностью, а из тех, кто завоевывает популярность благодаря своим навыкам общения и манере поведения. Возможно, именно поэтому госпожа Мацусита и вдова Хидэко так хорошо ладили, и я подумал, что именно благодаря своей супруге Масао смог так долго поддерживать хорошие отношения с вдовой Хидэко.

К нам вышла вдова Хидэко и сразу начала что-то рассказывать, и мне почему-то на ум пришло слово «героиня». Она была стройной, среднего телосложения, речь у нее была четкая. У меня создалось впечатление, что в экстренной ситуации она сохраняет холодный ум и может рассуждать трезво и объективно.

Мы разговаривали уже какое-то время, как вдруг она спросила:

– Не могли бы вы отменить публикацию книги о моем покойном супруге? Мы с сыном сейчас не имеем никакого отношения к Ямакэн-гуми. Мой сын работает в компании, поэтому я беспокоюсь, что публикация книги ему навредит.

На что я ответил:

– Я позабочусь о том, чтобы это никак не сказалось на вашем сыне. Я даже не буду о нем упоминать в книге. Это я могу вам обещать. Однако я не могу отменить публикацию. И издательство, и руководство Ямагути-гуми очень ждут выхода книги.

Вдова Хидэко поднялась со своего места, пояснив, что ей нужно позвонить, и вышла. Вскоре она вернулась и сказала: «Я только что разговаривала с сыном по телефону. Я даю свое согласие на издание книги».

Когда она начала рассказывать, ее уже было невозможно остановить, и в тот день мы проговорили примерно до трех часов ночи.

По ходу интервью я заметил нечто странное. Сравнивая Ямакэн-гуми с Такэнака-гуми, я вдруг осознал, что в Ямакэн-гуми нет старых участников. И дело не в том, что они отбывают срок в тюрьме или умерли, – просто о них ничего неизвестно. Мне некого было расспросить о первых днях существования Ямакэн-гуми. В основном причиной исчезновения старых участников было изгнание и разрыв отношений с ними. У меня сложилось впечатление, что их всех просто выгоняли без разбора – настолько это было частым явлением.

Вдова Хидэко рассказала, как над ней издевались старые члены банды, когда она только стала женой Ямамото Кэнъити: «Только представьте себе, какой несчастной я себя чувствовала, когда что-то готовила на ужин, а мне говорили, что босс этого не любит. Кто угодно знал его лучше, чем я. Это было очень тяжело. Причем мужская подлость хуже, чем женская. Многие из них воспитаны в нездоровой среде, поэтому они спокойно совершают поступки, немыслимые с точки зрения здравого смысла. Я терпела 10 лет, не говоря ни слова. Но, придя к власти, я всему этому положила конец».

Под выражением «положить конец» подразумевалось, очевидно, изгнание из банды. Всем было известно, что Ямамото Кэнъити не смеет перечить своей жене. Влияние Хидэко распространялось даже на кадровые назначения в клане. Поговаривали даже, что в составе Ямакэн-гуми есть третья влиятельная группировка, Ямахидэ-гуми (с Хидэко Ямамото во главе).

Вот как об этом рассказывал Масао Мацусита: «Босс ни в чем не смел идти против госпожи Хидэко. Если речь касалась дел банды, то было достаточно одного его решительного окрика, однако в семейных делах он был покладистым, как кошка, и во всем соглашался с женой. Кошка и ее хозяйка, одним словом. По правде, никогда не видел босса, который позволяет жене так помыкать собой. Нас всех это ужасно раздражало».

Вдова Хидэко рассказывала, что именно она поставила Ёсинори Ватанабэ главой Ямакэн-гуми. Она высоко ценила то, что Ватанабэ взял вину на себя и отсидел вместо Ямамото Кэнъити срок за незаконное хранение оружия.

«Он выручил моего мужа, поэтому я решила, что помогу ему с карьерой, даже если мне придется злоупотребить своим положением. Вы же понимаете, что я не могу приказывать мужу? Но зато я знаю его слабые места. Мужчины, если уж говорить начистоту, не могут отказать женщине в постели. Помните историю про гейшу Хидэкома, которая могла влиять на политику? Не стоит недооценивать женщину. Я сделала его, Ватанабэ, вакагасира».

Однако эти ценные свидетельства мне не удалось использовать в книге. На то были разные причины. Например, потому, что это не имело прямого отношения к истории Кэнъити Ямамото. Однако дело еще и в том, что написанное проверял и утверждал Мацусита, и он бы такое не пропустил. Да и я не хотел использовать факты, которые могли бы обесценить книгу.

Я намеревался сохранить эти свидетельства и опубликовать их, когда найду подходящее время и возможность (что позже и сделал).

В то время Ямакэн-гуми имела репутацию воинственной группировки. Но, продолжая углубляться в их историю, я начал задаваться вопросом, так ли это на самом деле. Кэнъити Ямамото был безоговорочно предан Кадзуо Таока, третьему боссу Ямагути-гуми, но, как мне казалось, в остальных аспектах он не выдерживал никакой критики. Ямамото был крайне лоялен по отношению к своим союзникам, но чрезмерно враждебен по отношению к тем, кого он считал врагами, и я сомневался, хватит ли у него проницательности, чтобы быть лидером Ямагути-гуми. И у меня мелькнула мысль, что в управлении и кадровых вопросах клана царит беспорядок. Однако такие откровенные соображения нельзя было выкладывать в «Истории Кэнъити Ямамото».

В начале апреля 1988 года я написал первую главу биографии Кэнъити Ямамото. С тех пор я продолжал писать по главе каждую неделю. После завершения черновика первой главы я прочитал рукопись по телефону господам Ватанабэ и Мацусита, чтобы они утвердили текст. Это заняло очень много времени, поэтому далее я решил посылать рукопись на проверку Мацусита по факсу.

В середине года Мацусита организовал мой визит к вдове Хидэко. Я помню, что дом находился в районе Эсака в Осаке. Столовая в доме была спроектирована с вытяжкой над обеденным столом, потому что Кэнъити Ямамото был поклонником якинику[27]. Вдова Хидэко не позволяла членам группы Ямакэн приближаться к дому, и только Мацусита было позволено навещать ее. Возможно, старший сын был единственным ребенком. Когда он был студентом, то занимался каратэ и даже побеждал в соревнованиях. Но у него не было никаких склонностей к занятиям якудза, и в итоге он стал офисным работником в обычной компании.

Вдова Хидэко подала мне стейк из отличного мяса. Но соус по вкусу напоминал кетчуп и был не особенно вкусным.

Звонок от Ёсинори Ватанабэ

Журнальная серия была успешно завершена весной 1989 года, а в апреле должна была выйти книга «Лошадь, покорившая облака: Жизнь Кэнъити Ямамото, третьего молодого босса Ямагути-гуми», но незадолго до выхода книги (в конце марта) Ёсинори Ватанабэ начал говорить, что он против публикации книги. Что-то ему не понравилось.

Я был ошеломлен. Хотя Ватанабэ был весомой фигурой, главой бандитского клана Ямакэн-гуми, для меня, как для писателя, он оставался всего лишь одним из многих людей, с которыми я проводил интервью. Многие рассказчики, например, вдова Хидэко или Масао Мацусита, дали гораздо более ценные и интересные сведения, чем Ватанабэ. Да и вообще, обычно мои книги предназначены для широкого круга читателей, а не для Ямагути-гуми, Ямакэн-гуми или персонально для Ватанабэ.

У Ёсинори Ватанабэ вообще не было права приказывать мне отменить публикацию. Я пытался убедить редакцию, что мне не нужно его разрешение, но Нагацуна, редактор издательства Tokuma Shoten, был осторожным человеком. Он попросил тогдашнего помощника Ватанабэ, Масару Такуми, который поддерживал назначение Ватанабэ, помочь нам прийти к компромиссу.

Мы вместе с Нагацуна поехали в Осаку. В Осаке, в районе Накацу, был неприметный отель. Кажется, в подвале был японский ресторан, там мы и встретились с Ватанабэ и Такуми. Похоже, они только что закончили какую-то встречу, потому что там были и другие руководители группы, в том числе Сайдзо Кисимото и Кадзуо Маэда (помощник вакагасира Куросэй-кай). Пол в зале был застелен татами. Сев, я коротко поклонился Ватанабэ и сказал: «Спасибо вам за прошлый раз». Он слегка кивнул.

На этом, похоже, дело было исчерпано. С меня не потребовали никаких пояснений и не заставили ничего обещать относительно моих будущих слов или действий. Всего лишь несколько слов, сказанных Такуми, и Ватанабэ легко отозвал свое требование об отмене публикации. Я подумал, что если он изначально говорит какие-то неразумные вещи, а потом вот так просто берет свои слова обратно, то это недостойно взрослого человека.

Книга вышла в свет, как и планировалось. Сразу после этого мне домой позвонил Такуми. Ямакэн-гуми решила купить несколько тысяч экземпляров книги, поскольку речь шла об их покойном предшественнике. «Это крайне любезно с вашей стороны. Редактор очень обрадуется, когда я ему расскажу», – ответил я, не сказав, что мне и самому очень приятно. Учитывая предшествовавший инцидент, а также специфику книги в целом, я не рассчитывал, что они купят хотя бы несколько экземпляров.

И все равно я чувствовал, что мы с Ёсинори Ватанабэ не ладим. Годом ранее, в мае 1988 года, произошло вот что.

Мики Андо, председатель Андо-кай, связанный с Такэнака-гуми (в настоящее время помощник шестого вакагасира Ямагути-гуми), в районе Хигасинада города Кобе с подельниками, вооруженные ручными гранатами, напали на Хиротаку Ямамото, председателя Итива-кай, и на троих полицейских, которые его охраняли. В результате этого происшествия были ранены люди.

Даже организованные преступные группировки не стремятся специально убивать или ранить полицейских. Опасаясь жестокого возмездия со стороны полиции, они твердо придерживаются правила не трогать ее представителей.

Первоначально было неясно, кто и почему совершил нападение на резиденцию Хиротаку Ямамото. На следующий день Ёсинори Ватанабэ позвонил мне на работу в офис, который находился в районе Такаданобаба, в окрестностях Синдзюку. Таких звонков от Ватанабэ было несколько, и с его слов я смог получить приблизительное представление о том, что об этом деле думают в Ямагути-гуми.

Я был известен в первую очередь как автор «Дневников Ямамото Кэнъити», выходивших в еженедельном журнале Asahi Geino, но кроме этого я регулярно писал репортажи о противостоянии Ямагути-гуми и Итива-кай в еженедельниках Weekly Post, Weekly Gendai, Asahi Geino и в ежемесячном журнале Jitsuwa Jidai. Ватанабэ, конечно же, знал, кем я работаю, но, тем не менее, начал высказывать мне свое мнение по поводу произошедшего.

Например, когда я сказал, что полиция считает, что это дело рук Ямагути-гуми, Ватанабэ ответил:

– Это возмутительно. Это не мог быть кто-то из наших людей. Но мне надо собрать доказательства. Я три часа проверял всех, каждого члена банды. Ни один человек не подходит под описание. Это хорошо. На меня многие обижались, мол, мы-то своих ребят нормально воспитываем, они у нас на полицейских не нападают, – тут он усмехнулся. – Я им сказал, что пусть не обижаются, тут нет ничего личного.

– Если бы это сделал кто-то из Ямагути-гуми, это было бы очень плохо? – спросил я.

– Именно так. Я могу только предположить, что тот, кто это совершил, был под наркотиками. Будь у него хоть капля здравомыслия, он бы не сделал ничего подобного. В этом нет никакой выгоды, одни убытки, – ответил он.

Я изложил нашу с ним беседу в своем репортаже в формате «вопрос-ответ». Я не упоминал ни его имя, ни Ямакэн-гуми в целом, написав только, что информация была получена от одного членов руководства Ямагути-гуми. И напечатал статью, не спрашивая разрешения Ватанабэ.

Позже Ватанабэ меня раскритиковал. Я ответил, что принял меры предосторожности, что в статье нигде не упоминается ни его имя, ни название клана, и что невозможно узнать, кто именно говорит. Однако Ватанабэ сказал, что по манере речи понятно, что это он. «Если тебя это так беспокоит, то зачем тогда надо было мне звонить и самому все рассказывать?» – подумал я, хотя, конечно, вслух ничего не сказал.

Такэси Такэнака выступает против Ватанабэ

Вскоре выяснилось, что нападение на председателя Итива-кай Хиротаку Ямамото было совершено руководителями Такэнака-гуми. Мики Андо, зачинщик и исполнитель нападения, был в бегах. Помогал ему Тадамаса Гото, босс Гото-гуми – группировки, входившей в структуру Ямагути-гуми. Собственно, само нападение окончилось ничем – Хироси Ямамото не получил ни царапины. Однако за неделю до инцидента лидер группы Такэси Такэнака провел через посредника переговоры с Сигемаса Камода, вице-президентом Итива-кай, и приказал ему распустить группу, а самому ему покинуть мир якудза.

Таким образом (подобно тому, как с луковицы снимают слой за слоем, чтобы добраться до сердцевины) можно было добраться до Хироси Ямамото, находившегося в сердце Итива-кай. Почти сразу после переговоров Такэси Такэнака и Сигемаса Камода Кацуми Мацумото, исполняющего обязанности генерального секретаря Итива-кай, Такаси Фукуно (помощник главы) и Киёси Накамура (постоянный секретарь) распустили группу и ушли в отставку. К середине июля Итива-кай покинули Сабуро Мацуо, Сатору Китаяма, Сигэмаса Иси, Нараёси Сакаи, Сатору Окава, Кадзунори Котияма, Дзиро Асано, Сабуро Токуяма, Ёсинобу Ёсида, Масахиро Суэцугу и Сабуро Катаками.

В результате всем стало очевидно, какую острую враждебность испытывал Такэси Такэнака по отношению к Ямамото Хироси. Чтобы отомстить за жестоко убитых старшего брата Масахиса Такэнака и вакагасира Кацумаса Накаяма, он не остановился даже перед нападением на защищавших его полицейских.

После того как вышла моя статья «Интервью с высшим руководством Ямагути-гуми», основанная на телефонной беседе с Ёсинори Ватанабэ, мне на работу позвонил Такэси Такэнака: «„Высшее руководство“ в твоей статье – это Ватанабэ, так ведь? „Я могу только предположить, что тот, кто это сделал, был под наркотиками“ – он что, идиот? Разве можно так говорить, когда одного из твоих молодчиков только что взяли с наркотиками?»

Действительно, за два-три дня до этого телефонного разговора стало известно, что один из членов Ямакэн-гуми был арестован за торговлю метамфетамином. Вообще мне кажется, что в Ямакэн-гуми было много преступлений, связанных с метамфетамином.

Такэси поносил Ватанабэ последними словами, постоянно обзывая его «педиком» (хотя это было не так) и говоря, что тот ведет себя не по-мужски.

Такэси был добр и внимателен по отношению к окружающим, но когда дело касалось Хироси Ямамото и всего, что с ним связано, становился крайне упрямым: «Я не буду с ним ничего обсуждать, пока он не отрубит себе одну руку и не придет извиняться». Такэси оставался единственным из всей Ямагути-гуми, в целом склонявшейся к примирению с Итива-кай, кто настаивал на войне до победного конца. Когда я был в доме Такэнака в Окаяме, то слышал, как он говорит молодым членам клана: «Если понадобится, я куплю вам пулеметы, ракетные установки, вертолеты – все, что нужно. Не стесняйтесь, скажите мне».

Если бы полиция узнала об этом, его обвинили бы в пособничестве убийству, но Такэси, похоже, это не беспокоило.

В то время Такэси построил в своем не очень большом саду полноценный чайный домик и заявил, что собирается основать свой собственный стиль чайной церемонии. Возможно, он думал, что с помощью чая сможет обрести душевное спокойствие. Однако он не хотел гасить воинствующий дух в своем сердце. Не только японцам, но и почти всем людям на земле присуще убеждение, что месть – это дело благородное. Хотя Такэси был членом преступной организации, которая не соблюдает законы, руководство не признавало законным его желание отомстить за убитого брата и пыталось решить вопрос с Итива-кай политическим путем, задействовав Инагава-кай и Айдзу Котэцу-кай.

В феврале 1989 года Такэси был назначен одним из помощников вакагасира Ямагути-гуми, но даже в это время его постепенно подталкивали к тому, чтобы он отступился от мести.

Примерно в это же время я взял интервью у Тадамаса Гото, непосредственного члена Ямагути-гуми. Мы говорили о Сока Гаккай. По ходу беседы я спросил: «Каким человеком, по-вашему, является Такэси Такэнака?» Подумав немного, Гото ответил: «Такэси – выдающийся якудза, такие появляются раз в 50 или даже 100 лет. Однако Ямагути-гуми стала очень большой организацией, которой управляет политика. Боюсь, ему там нет подходящего места».

Гото занимался финансами и был хорошо известен в столичном регионе Токио как якудза, без колебаний прибегавший к насилию. Даже этот бандит с восхищением говорил о Такэси, что такие люди появляются раз в столетие… Интерес, с которым я выслушал его отзыв, был неподдельным.

Штаб-квартира клана Гото располагалась в городе Фудзиномия префектуры Сидзуока. В городе Фудзиномия находится главный храм Нитирэн Сёсю – Тайсэки-дзи, а Сока Гаккай в то время была светской организацией Нитирэн Сёсю[28]. Она имела глубокие связи с Фудзиномией и в силу своих интересов то присоединялась к Гото-гуми, то отделялась от нее. Именно поэтому я не раз брал интервью у Тадамаса Гото, когда собирал материал для книги про Сока Гаккай.

Сусуму Исии, Кодзо Мино, Синобу Цукаса

В процессе сбора материала для «Дневников Кэнъити Ямамото» Ёсинори Ватанабэ сказал мне: «Почему бы тебе не встретиться с братьями босса (Кэнъити Ямамото)?» По его наставлению я взял интервью у тогдашнего председателя Инагава-кай Сусуму Исии, у Кодзо Мино (умер в 2010 году) из Мино-гуми, из города Курэ, а также у Цукаса Синобу (в настоящее время шестой босс Ямагути-гуми), который был помощником вакагасира. Это люди такого ранга, с которыми даже репортеру, специализирующемуся на якудза, не так-то просто встретиться. Это правда, что я смог встретиться с ним только благодаря Ватанабэ, но я не был фанатом якудза, поэтому не испытывал в связи с этим большого трепета. Мне разрешили использовать в тексте «Дневников» по два-три слова из интервью с каждым из них, но я не могу сказать, что это был какой-то особо уникальный материал. По большей части я не услышал от больших боссов каких-либо откровенных комментариев.

Помню, я проговорил с Исии около двух с половиной часов в доме его любовницы в районе Тодороки округа Сэтагая (в доме было святилище, где бок о бок стояли три статуи то ли Инари, то ли каких-то других божеств), но он гораздо охотнее рассказывал про Ватанабэ, чем про Ямамото. «Ватанабэ – единственный достойный кандидат на пост пятого босса Ямагути-гуми», – заявил он. Такое заявление могло быть превратно истолковано как вмешательство во внутренние дела. Во время нашей беседы Исии упомянул, что хотел бы прочитать «Исторические записки» Сыма Цяня, но не смог найти книгу. На что я ответил, что часто вижу в магазинах эту книгу в японском переводе. Чуть позже я обратился к Нагацуна из издательства Tokuma Shoten с просьбой помочь и отправил Исии в подарок все тома «Исторических записок».

Я даже не фанат фильма «Битвы без чести и жалости». У меня было смутное ощущение, что причиной войны кланов якудза в Хиросиме был Кодзо Мино, который никак не мог принять окончательное решение, поэтому я не питал иллюзий на его счет. Я встретился с ним в городе Курэ при посредничестве второго босса Мино-гуми Исао Ябуути (третьего вице-председателя Ассоциации Кёсэй-кай), но опять-таки рассказы Мино не были слишком увлекательными и мало что мне дали. Он упорно говорил о войне кланов в Хиросиме. Даже когда я просил его отвлечься от хиросимской войны и поговорить о Ямамото Кэнъити, все равно он в конечном итоге, сам того не осознавая, возвращался к истории запутанных взаимоотношений в Хиросиме. Вскоре после возвращения в Токио я решил включить в следующую серию «Дневников Ямамото Кэнъити» его историю, и Мино замучил меня правками. Он был до остервенения придирчив к мелочам и очень навязчив и никогда не мог решить ничего с первого же раза.

Аналогичное впечатление у меня осталось и от Каору Огава (умер в 2009 году), крупного корпоративного рэкетира из Хиросимы. После того как интервью закончилось и мы распрощались, Огава позвонил мне: «Я сказал то-то, но имел в виду другое. Не поймите меня неправильно. Некоторые организации очень придирчиво относятся к тому, что о них пишут в прессе, поэтому будьте очень осторожны…» Он так переживал и суетился, что мне стало интересно – не может ли такое поведение быть типичным для жителей префектуры Хиросима? От рэкетира обычно такого не ожидаешь.

Синобу Цукаса тоже с гораздо бо’льшим интересом говорил о Ватанабэ, чем о Ямамото. Он был вежлив и производил впечатление здравомыслящего, но заурядного человека.

После интервью Мино приехал в Токио. Он сказал, что его восхитила написанная мной книга «Беснующийся лев» и что он хотел бы продолжить сотрудничать со мной. Мино угостил меня мясом на гриле и пригласил в корейский клуб. Однако это был единственный раз, когда я встречался с Исии, Мино и Цукаса, и это не расширило мою сеть контактов.

Глава 5. Выход книги «Пятый босс Ямагути-гуми» и нападение. Напряженные дни

Претензии со стороны Инагава-кай

В марте 1989 года Хироси Ямамото уведомил полицейское управление Кобе Хигасинада о роспуске Итива-кай и о том, что сам он отходит от дел. В апреле Кадзуо Наканиси снял свою кандидатуру на пост главы Ямагути-гуми, и Ёсинори Ватанабэ был официально назначен пятым боссом клана. В мае Масару Такуми был неофициально назначен вакагасира. Такэси Такэнака отсутствовал на заседании исполнительного комитета.

Через месяц исполнительный комитет Ямагути-гуми перевез мемориальную табличку и буддийский алтарь четвертого босса Масахиса Такэнака в дом семейства Такэнака в Окаяме, объявив, что они больше не могут держать их в головном офисе. Это решение вызвало недоумение. Могло ли оно означать, что в главном штабе Ямагути-гуми больше не отдают дань уважения покойному предшественнику?

Примерно в это же время четыре группы, прежде непосредственно связанные с Ямагути-гуми (в их числе Такэнака-гуми), отделились от основной организации и стали независимыми. В июле Ямагути-гуми впервые устроили погром в офисе Такэнака-гуми в Окаяме. В августе был разгромлен офис Такэнака-гуми в Химедзи, что привело в смятение членов банды, и многие из них покинули группировку.

Члены группы Такэнака, с которыми я близко общался, также покинули группу, и я подумал: «Эти ребята нелояльны к своим начальникам. Они ничем не лучше обычных офисных работников». Якудза – это семья, в которой мужчина, приняв рюмку саке из рук своего господина и выпив ее, становится его сыном (хоть у него и есть настоящие родители). Такими должны быть настоящие якудза, но эти без зазрения совести покидают клан Такэнака только потому, что не могут свести концы с концами.

В марте 1990 года в Химедзи банда, связанная с Ямагути-гуми, вломилась в дом Киёми Накаяма, гражданской жены Масахиса Такэнака.

Сотрудники полиции префектуры Хёго были явно озадачены этим и заявили: «Жена предыдущего босса является для членов Ямагути-гуми такой же матерью, как босс – отцом. По законам якудза немыслимо поднять на нее руку», – сказали они в интервью газете Kobe Shimbun.

То, что делал пятый босс Ямагути-гуми – это не по-людски. Клан Такэнака – это та организация, из которой вышел четвертый глава Ямагути-гуми. Я считал, что если Такэси хотел покинуть Ямагути-гуми, то боссу следовало спокойно отпустить его. Возможно, инициатором всего вышеописанного был вакагасира Такуми Масару. Но как бы то ни было, Ямагути-гуми действовали точь-в-точь как уличная банда. В их поступках не было ни чувства долга, ни человечности, ни разумности. Они творили что-то невообразимое.

В июне 1989 года мне позвонил Ясуо Сакураи, главный редактор журнала Tokyo Sports, и предложил мне написать серию статей. За ужином в японском ресторане в Гинзе он рассказал мне подробности, и я согласился. Рабочее название серии звучало как «Пять поколений Ямагути-гуми: кровь и сила». Господин Сакураи сказал мне, что стоимость рукописи будет составлять 15 000 иен за один лист бумаги объемом 400 знаков, в серии будет три страницы, а всего серий – 150. Меня удивил необычно высокий гонорар. До сих пор мне никогда столько не платили. Незадолго до разговора с Сакураи я как раз переехал в новый дом, и эта серия статей в случае успешной реализации могла бы существенно поправить мое финансовое положение.

К тому моменту у меня было собрано очень много информации о Ямагути-гуми, так что недостатка в материалах для статьи не было. Вместо того чтобы писать о малоинтересных вещах типа назначения Ватанабэ на должность пятого главы клана, я захотел воспользоваться этой возможностью, чтобы написать о реальных событиях, о которых общественность еще не знала. В то время я думал, что никогда больше не буду писать о Ямагути-гуми. Я хотел уйти красиво.

Я никогда раньше не встречался с Сакураи, но на визитной карточке, которую он мне дал, наряду с Tokyo Sports были указаны Chukyo Sports, Osaka Sports и Kyushu Sports, и я понял, что он является редакционным директором всех этих изданий. Если это так, то Tokyo Sports можно считать практически общенациональной газетой. Кажется, она должна обладать большим влиянием. Конечно, я знал, что раньше газета принадлежала покойному Ёсио Кодама, крупному правому деятелю, и что председателем совета директоров был Татикава Цунэо, близкий соратник Кодама в то время. Я также смутно помнил, что Ясуо Сакураи был ветераном компании, а также работал комментатором в программе World Pro Wrestling на канале TV Asahi, выходившей в прямом эфире.

Серия начала выходить с 1 августа. На третьем выпуске неожиданно поступила претензия, причем не от Ямагути-гуми, а от Инагава-кай. Мне позвонил Сакураи и сказал: «Серия пошла хорошо. Благодаря ей растет популярность и других журналов холдинга. Правда, есть недовольные…» Именно так я и оказался на встрече с председателем Инагава-кай Идзуми Мори и его секретарем Кэнтаро Ояма в номере отеля New Otani.

При разговоре также присутствовали Цунэо Татикава и главный редактор Ясуо Сакураи. Мори и Ояма вдруг накинулись на меня: «Мидзогути, ты что, нас за дураков держишь? Ватанабэ из Ямагути-гуми не брат Инагава-кай!»

На церемонии принятия присяги Ёсинори Ватанабэ все важные роли исполнили представители клана Инагава: Сэйдзё Инагава был «хранителем», Сусуму Исии был «казначеем», Хирохиро Инагава был «помощником». Это создавало впечатление, что Ямагути-гуми признает главенство Инагава-кай, в отличие от эпохи предыдущего босса. Все знали, что через год Хирохиро Инагава сменит Сусуму Исии на посту председателя Инагава-кай, поэтому ходили слухи, что Ватанабэ и Хирохиро Инагава побратались.

Именно этот момент и не понравился Инагава-кай. В их представлении писатель может писать только о достоверных фактах, а не о слухах, наблюдениях или предположениях. Даже если автор предупреждает, что это всего лишь слух, все равно писать такое нельзя – таково было их мнение. Сакураи не проронил ни слова, а Татикава сказал: «Мидзогути впредь должен проверять свои рукописи у господина Мори».

Это было возмутительно, такое поведение недостойно председателя правления медиахолдинга. Мне было неприятно, что Инагава-кай на меня давят, но я сказал: «Речь идет не о том, чтобы я исправил рукопись или принес извинения. В следующей серии я напишу, что Инагава-кай отрицают факт того, что Ватанабэ и Инагава побратались. В будущем я никогда не буду об этом упоминать. Если же понадобится об этом что-то сказать, то я согласую формулировку с господином Мори». Я надеялся, что это решение устроит всех. К счастью, Мори и Ояма согласились. На самом деле мне казалось, что они подняли шум из-за ерунды.

Но позже, в 1990 году, Хирохиро Инагава стал третьим председателем Инагава-кай, а в 1996 году он и Ёсинори Ватанабэ провели церемонию братания и стали равными по рангу.

Босс Тикамацу расстроен сложившейся ситуацией

В сентябре я завершил обзор современной ситуации и перешел к разделу истории. Поскольку это была история довоенного Ямагути-гуми и Кадзуо Таока, третьего босса, мало кто мог предъявить претензии – так мне казалось. Я расслабился и думал, что Ямагути-гуми тоже успокоились, однако первый же исторический выпуск вызвал переполох.

В августовском выпуске я написал, что существует план вернуть Такэси Такэнака на должность заместителя главы клана. Вот как обстояло дело: когда непосредственный руководитель наганского крыла клана Хироёси Тикамацу предложил боссу Ватанабэ вернуть Такэси обратно в Ямагути-гуми, Ватанабэ ответил: «Да, хорошо. Придумайте, как это сделать». Так появился план по возвращению Такэси, разработанный Тикамацу и начальником генерального штаба Сайдзо Кисимото. Подумали, что будет недостаточно убедительным, если Тикамацу не будет играть никакой роли, и в итоге его решено было сделать помощником вакагасира. Однако этот план был сорван Такуми и его сторонниками. Поэтому Тикамацу попросил Кисимото освободить его от должности помощника вакагасира. Растроганный Кисимото ответил: «Брат, неужели ты хочешь оставить меня одного? Я тоже уйду вместе с тобой».

Я знаю, что это звучит сомнительно, но я слышал эту историю непосредственно от Тикамацу. Я описал произошедшее, не раскрывая источник, но в сентябре Кисимото позвонил Тикамацу и спросил его об этом. Тикамацу ответил ему, что ничего об этом не знает и что Мидзогути (то есть я), наверное, все выдумал. Затем Тикамацу позвонил мне и рассказал о случившемся. В его голосе слышалось беспокойство. Я ответил ему: «Для автора анонимность источника – это святое. Что бы ни случилось, я никому никогда не скажу, у кого брал интервью для написания этой статьи, никогда не назову ваше имя. Можете не сомневаться». И тут Тикамацу дрожащим голосом сказал: «Спасибо». Я никогда не слышал таких слов от непосредственного члена Ямагути-гуми. Мне невольно захотелось сказать ему: «Да ладно вам, возьмите себя в руки!»

Я рассказываю эту историю, потому что его уже нет в живых. Он был добродушным человеком, слишком честным для якудза. В конце того телефонного разговора Тикамацу сказал: «Вам, возможно, позвонит Ватанабэ и вызовет на допрос». Я подумал: как они могут вызвать меня на допрос, если я не член группировки? Такого не может быть. Хотя если вызовут, то это может быть любопытно.

После этого я впервые за долгое время позвонил главе клана Такэнака. Такэси сказал: «Такэнака-гуми лежит в руинах. Это позор. Однако вы не волнуйтесь. Года через два дела наладятся. Эти люди из Tokyo Sports решили, будто я попросил вас написать статью, и устроили мне разнос. Но меня это нисколько не беспокоит».

Я подбодрил его, сказав, что с Такэнака-гуми все будет в порядке – они не объявили о роспуске, не разбежались кто куда. Рано или поздно дела наладятся. Тем летом мне пришло письмо от Мики Андо (вероятно, он все еще был в бегах). По тону его письма мне показалось, что он хочет помочь Такэси.

В семьдесят пятой статье цикла я написал о том, что Ёсинори Ватанабэ дважды изгоняли из клана за время его пребывания в Ямакэн-гуми. На следующее утро мне домой позвонил Сакураи. Он сказал, что я могу писать о пятом боссе Ямагути-гуми, сколько захочу, без ограничений по объему. Я как раз добрался до середины цикла из оговоренных ста 50 серий, и хронологически снова подошел к современному положению дел в Ямагути-гуми. Я опасался, что опять могут возникнуть проблемы. Сакураи предвидел это и сказал, что редакция меня поддержит в случае чего. Было приятно это слышать.

В конце 1990 года Сакураи пригласил меня в ресторан на Гиндзе и угостил рыбой фугу. Он рассказал мне, что в то время, как тиражи всех других газет холдинга снижаются, у Tokyo Sports дела идут хорошо, поэтому цикл статей вполне можно продлить – до двухсот серий вместо изначально оговоренных 150, и что после завершения этой истории они хотели бы попросить меня написать еще одну. Я был очень воодушевлен.

«Отмените публикацию»

В марте Сакураи сказал, что «История пятого босса Ямагути-гуми» будет продлена до конца марта, до двухсот четырех выпусков, и он хотел бы, чтобы сразу после я начал писать «Биографию Такэси Такэнака» примерно из ста выпусков. Я согласился, но про себя подумал, что еще надо будет уговорить на это Такэси. Однако и в апреле «История пятого босса Ямагути-гуми» все еще продолжала выходить и в итоге завершилась только 6 мая, содержа в общей сложности 233 выпуска.

Что касается реакции Ямагути-гуми, то за время выхода серии мне дважды звонил домой Масару Такуми, вакагасира Ямагути-гуми. Его голос был спокоен. Вероятно, он считал, что исполнительный комитет Ямагути-гуми находится под его контролем. Он спросил, что это я такое, черт подери, пишу. Лихорадочно соображая, как бы мне потянуть время, я сказал, что у меня есть идея и я хотел бы встретиться с ним в ближайшее время и рассказать о ней.

Я решил, что если мне действительно придется встретиться с Такуми, то я наплету ему, что очевидно, Ватанабэ – это всего лишь марионетка, и что на самом деле Такуми должен стоять во главе, и своими репортажами я на самом деле пытаюсь ему помочь. Однако Такуми мне тогда не перезвонил, ну и я тоже не стал ему перезванивать.

В следующий раз, когда он мне позвонил, то сказал: «Я скоро буду в Токио, хотел бы с вами встретиться, поговорить о вашей серии», но за этим тоже ничего не последовало. Такуми был вакагасира, поэтому он был очень занятым человеком.

Когда в мае 1990 года я с облегчением закончил работу над циклом, в середине того же месяца мне позвонил Тадамаса Гото. Он сказал, что хочет срочно встретиться со мной, и я на ватных ногах пришел один в холл отеля Shinjuku Hilton. Я сказал жене, что позвоню ей после встречи с Гото, а если не позвоню до конца вечера, то пусть сообщит в полицию.

В холле отеля было много народа. Подумалось было, что в таком людном месте я в безопасности, но тут появились два молодых человека из клана Гото и сказали, что сейчас отвезут меня к боссу, и посадили в машину. Я подумал, что дела мои плохи, но разве у меня был вариант отказаться ехать с ними?

Мы проехали совсем немного, можно было даже не брать машину ради такого расстояния. Офис Гото-гуми находился на 13-м этаже жилого дома недалеко от полицейского участка Синдзюку. Гото ждал меня в дальней комнате. С тяжелым сердцем я сел напротив него.

Гото заговорил:

– Мои друзья из Ямагути-гуми недовольны вашим сериалом. Я вам не совсем чужой человек, но в Ямагути-гуми есть мятежники. Я не хочу, чтобы вы пострадали, и сам тоже хочу еще немного пожить. Когда вы в следующий раз будете писать о Ямагути-гуми, не могли бы вы показывать мне рукопись заранее?

В то время я уже готовил к выходу книгу «Пятое поколение Ямагути-гуми», основанную на цикле статей, опубликованном в журнале. Рукопись уже была почти готова. После выхода книги я не планировал больше писать о Ямагути-гуми. Я не хотел впоследствии иметь неприятности, поэтому решил рассказать о своих планах и честно ему ответил:

– Я могу показать вам рукопись, но она еще не готова. Это будет книга, собранная на основе уже изданной журнальной серии.

Гото произнес:

– Так не годится. Дайте мне посмотреть черновой вариант книги.

– Не знаю, будет ли у меня время показать его вам, – ответил я и задумался.

Если я покажу ему черновой вариант, то начнутся бесконечные правки: «Это не годится, исправьте то». В итоге все может настолько затянуться, что книга так и не выйдет. Я подумал, что мог бы сам исправить штук 20 самых резких выражений, показать ему варианты «до» и «после» внесения изменений, надеясь, что это его удовлетворит. Он вполне мог бы показать это исполнительному комитету Ямагути-гуми и поставить себе в заслугу, что он заставил меня переписать текст, подумал я самонадеянно.

– А вы не можете отменить публикацию? – спросил Гото.

– Я не могу этого сделать. Роторный пресс уже запущен, – соврал я.

Вряд ли при печати книг используют роторный пресс, как для газет, но в тот момент я был готов пойти на любую ложь, лишь бы выиграть время.

– Я постараюсь сделать все возможное, чтобы показать вам рукопись, – сказал я и встал, завершая разговор.

Когда я вышел на улицу, силы словно покинули меня. Мне предстояло решить невероятно сложную задачу. А пока я позвонил жене и сообщил, что закончил разговор с Гото.

Два дня спустя Гото позвонил мне из вагона синкансэна[29] «Токайдо» и сказал:

– Мне все равно, покажешь ты мне рукопись или нет, просто отмени публикацию. Я заплачу тебе гонорар за первое издание.

Его требование привело меня в бешенство.

– Если я приму ваше предложение, то стану посмешищем, и моя карьера писателя будет окончена. Так что об этом не может быть и речи, – сказал я и бросил трубку.

Это моя дурная привычка – когда я выхожу из себя, то совершенно не думаю о последствиях.

Книга вышла в издательстве Sanichi Shobo в июне, как и планировалось. Конечно, я рассказал редактору Sanichi Shobo о моих взаимоотношениях с Ямагути-гуми. Ю Киси к тому времени уже покинул Sanichi и стал внештатным редактором. Его преемником стал Масами Масуда, и я предупредил его, что Ямагути-гуми могут прийти и попытаться помешать выходу книги. Он ответил, что в таком случае редакция вызовет полицию, и надо предупредить их, что все разговоры будут записаны. Обычно такие предупреждения производят обратный эффект, однако Sanichi действительно прогрессивное издательство. Там не испытывали никакого трепета перед Ямагути-гуми и не боялись их.

После того, как я опубликовал книгу, я был готов к тому, что Ямагути-гуми попытается мне отомстить, но в то же время я думал, что у меня есть страховка на случай, если такое произойдет: книга будет хорошо продаваться, и правда о Ямагути-гуми и Ватанабэ станет известна общественности.

Надо сказать, что на почве страха и нервозности у меня некоторое время не прекращалась диарея.

За границу на фоне благоприятных отзывов

Когда босс Гото-гуми Тадамаса Гото позвонил мне, чтобы остановить публикацию «Пятого поколения Ямагути-гуми» и компенсировать мне гонорар за первый тираж, я взбесился и бросил трубку. Теперь, когда переговоры провалились, не было никаких сомнений в том, что Ямагути-гуми что-нибудь со мной сделают.

Чувствуя нарастающее напряжение, я задумался о том, что же могут сделать Ямагути-гуми. Я решил, что это, скорее всего, будет что-то «для галочки» – чтобы припугнуть меня. Они могут пострелять и разбить пару окон в моем офисе в Такаданобаба или в моем доме в Татикава, или проделать дыру в наружной стене. Никто из моих домашних или коллег не должен пострадать, только если дела не примут совсем плохой оборот.

Вопрос был в том, кто из Ямагути-гуми будет совершать нападение. Я с самого начала знал, что это будет не Гото-гуми. Это было бы слишком очевидно после произошедшего конфликта, и подозрение сразу бы пало на них. Клану Ямагути-гуми напрямую подчиняются около ста группировок. Ватанабэ может мобилизовать любую из них, и, скорее всего, это будет какая-то неприметная банда.

В глубине души я недостаточно серьезно относился к Ямагути-гуми и был уверен, что они не станут напрямую нападать на меня с холодным или огнестрельным оружием. А уж о нападении на мою семью не может быть и речи. Я почему-то верил (не имея на то особых оснований), что якудза не причинят вреда женщинам и детям.

Я сказал своей жене и детям, чтобы они не волновались, потому что якудза не нападут ни на кого, кроме меня. Однако я посоветовал им брать такси, если они будут возвращаться домой поздно вечером, и просить высаживать их прямо перед входом в дом.

Единственные меры, которые я предпринял, – это стал закрывать ворота дома, которые раньше оставались открытыми на ночь, поставил двойной замок на деревянную дверь, а также укоротил цепочку на входной двери.

После звонка Гото никаких прямых контактов со мной со стороны Ямагути-гуми не было. Лишь изредка кто-то звонил и молчал в трубку или говорил, что ошибся номером. Я спросил Масами Масуда из Sanichi Shobo, не связывались ли с ним Ямагути-гуми по поводу меня, но он ответил, что ничего такого не было. Если дело обстояло именно так, то получалось, что Ямагути-гуми вообще не собирались препятствовать выходу книги.

В общем, если бы я находился не в Японии, то мне не нужно было бы трепать себе нервы и принимать меры предосторожности. В том же году (в 1990-м) я получил заказ от ежемесячного журнала WEDGE на написание серии статей под названием «Бизнесмены мира». И вскоре я уже работал над статьями о Вашингтоне, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, а следующая часть должна была быть посвящена Сингапуру. После обсуждения с главным редактором журнала WEDGE Рэйко Мацумото было решено, что 6 июня я отправлюсь в Сингапур. Присутствовавший при этом советник Юкио Сасаки познакомил меня с местным руководителем Japan Airlines. Поскольку мне предстояло вести репортаж самостоятельно, то его помощь в поиске респондентов и переводчиков мне бы очень пригодилась. Я закончил интервью в Сингапуре и вернулся домой девятого июня.

Моя книга «Пятое поколение Ямагути-гуми» уже была в печати, оставалось только сделать переплет. 20 июня был готов пробный экземпляр. Первый тираж должен был составить 10 000 экземпляров, но, судя по всему, поступило много запросов от розничных книжных магазинов, и перед поступлением книги в продажу было принято решение о дополнительном тираже в 5000 экземпляров. В июне книга должна была появиться на прилавках книжных магазинов. Мы готовились к реакции со стороны Ямагути-гуми после их ознакомления с содержанием книги. Я подумал, что мне следует быть осторожным как никогда.

В этом году я непривычно много работал за границей. Редактор журнала Weekly Gendai издательства Kodansha Харуюки Като предложил мне написать цикл статей под названием «Приобретите дом за сумму, равную вашему доходу за три года! Революция на рынке недвижимости». Авторы были обозначены как «Ацуси Мидзогути и группа специальных корреспондентов журнала». Девятнадцатый, двадцатый и двадцать первый выпуски должны были быть посвящены земельной и градостроительной политике Западной Германии, поэтому с 28 июня по 8 июля наша группа ездила во Франкфурт, Берлин, Мюнхен, Бонн и Дюссельдорф для сбора материала.

В поездку мы отправились втроем: Харуюки Като, я и Йоко Шлютерманн, которая была замужем за немцем, жила в Германии и работала переводчиком. И, хотя у нас были некоторые трудности с пониманием немецкой земельной системы и градостроительной политики, это была довольно приятная поездка.

Пока я нахожусь за границей – Ямагути-гуми меня найти не должны. В то же время и сотрудники следственного управления, следившие за ситуацией, и сотрудники полицейского участка Татикава, охранявшие мой дом, могли вздохнуть спокойно. Я с радостью отправился в командировку в Германию. 30 июня, находясь в Берлине, я впервые после отъезда из Японии позвонил домой. Жена рассказала, что каждый день домой поступает много «ошибочных» звонков и дети напуганы. Я ничего не мог с этим поделать. Раз уж я решил опубликовать эту книгу, то теперь мне придется жить с этим страхом и этой болью.

Я вернулся домой 8 июля. С момента выхода книги прошло около десяти дней. На следующий день мне позвонил Масуда из Sanichi Shobo и сообщил, что они решили напечатать третий тираж в 5000 экземпляров. Итого общий тираж книги достиг отметки в 20 000 экземпляров. Книга была принята хорошо, и мои знакомые в целом положительно отзывались о ней, хваля объективность и добротность изложения материала.

После выхода книги я продолжал работать в Токио в обычном режиме и общаться с друзьями. Я старался много не пить и приходить домой пораньше, но бывали дни, когда я отступал от этого правила и иногда оставался ночевать в своем офисе в Такаданобаба.

Нападение

2 августа мне сообщили, что вышел пятый тираж книги. Таким образом, общий тираж составил 30 000 экземпляров.

Вечером 29 августа у меня должен был состояться деловой ужин с Акихико Такэути, редактором журнала SAPIO издательства Shogakukan (Такэути был главным редактором Weekly Post, затем – главным редактором SAPIO, после стал президентом Ассоциации сертификации культуры и истории Эдо, ушел на пенсию в 2002 году).

Такэути позвонил мне в 6:45 вечера, и мы договорились встретиться в «Лесном доме», ресторане якинику, недалеко от станции Такаданобаба, в начале восьмого.

Мой офис находился на третьем этаже небольшого многоквартирного дома в Такаданобаба. Окна выходили на двухполосную дорогу перед полицейским участком Тоцука. В 6:55 я выключил свет в своем кабинете (человек, наблюдавший за окнами офиса снаружи, по погасшему свету должен был понять, что я выхожу), запер комнату и спустился вниз. На первом этаже находился почтовый ящик. Я достал доставленную почту и собрался положить ее в сумку, которая висела у меня через плечо.

В этот момент я ощутил чье-то присутствие. Подняв взгляд, я увидел мужчину в светлом костюме, стоявшего перед входом. Ему было около 30, у него была спортивная прическа, густые брови и большие глаза. Рост около ста шестидесяти пяти сантиметров, немного полноватый. Он вошел в дверь с угрюмым выражением лица. Я подумал, что он идет в одну из квартир, поэтому посторонился, чтобы дать ему пройти.

Мужчина подошел ко мне и, не говоря ни слова, ударил меня правой рукой в левый бок. На левом боку у меня висела сумка. Наверное, поэтому его рука сместилась в сторону моей спины. На мгновение мне стало жарко, но боль была не сильнее, чем от простого удара. Наверное, лицо у меня было ошалевшее. Я все еще не понимал, что меня ударили ножом. Мужчина испытующе посмотрел на мое лицо, но больше не пытался ничего сделать.

На нетвердых ногах я сделал шаг в его сторону. И тут в глазах мужчины промелькнуло беспокойство. Возможно, он подумал, что я выгляжу так, как будто я не пострадал, и буду сопротивляться. До последних классов школы я занимался дзюдо, поэтому был крепче, да и крупнее него.

Мужчина выскочил через парадную дверь и побежал вверх по лестнице справа от здания. Этот путь вел к улице Васэда-дори. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я последовал за ним. Помню быстрые движения его убегающих ног – кажется, он был в парусиновых туфлях. Я чувствовал, что если бы мне удалось еще немного сократить дистанцию, то я смог бы схватить его и повалить на землю.

Но тут, очевидно, включился инстинкт самосохранения. Напротив входа в дом находится небольшой детский парк и там вполне мог притаиться кто-то из его товарищей. Если я догоню и схвачу нападавшего, сообщник наверняка поспешит на помощь, и мне придется иметь дело с ними обоими.

Возможно, я был слишком напуган, и даже не мог крикнуть, чтобы он остановился. Я просто молча бежал, и мужчина тоже бежал молча. Когда мы добежали до верхней ступеньки, он свернул налево в небольшой переулок. Это была дорога, ведущая сразу на улицу Мэйдзи-дори. Подумав, что мне за ним не угнаться, я свернул к подъезду жилого дома.

Дотронувшись правой рукой до левой подмышки, я затем вытянул руку перед собой и увидел кровь. Крови было немного. Я размышлял, стоит ли мне позвонить по номеру вызова экстренных служб, или лучше встретиться с Такэути в «Лесном доме» и попросить его вызвать мне скорую помощь. Я не мог заставлять Такэути ждать так долго. В итоге я вернулся на улицу и направился к ресторану.

Пока я шел, прижимая правой рукой рану на спине, я заметил, что количество крови увеличивается. На Васэда-дори, куда я вышел, людей стало больше. Большинство из них направлялось на станцию Такаданобаба. Я обернулся и спросил у женщины лет 30, шедшей прямо за мной:

– У меня по спине кровь течет?

– Да, очень много, – ответила она.

Понимая, что такими темпами до «Лесного дома» не доберусь, я зашел по дороге в магазин канцтоваров. В этом магазине, где я всегда оптом покупал тубусы, папки и другие канцелярские товары, меня знали. Я попросил у хозяина разрешения позвонить и набрал домашний номер. Взявшему трубку сыну я объяснил, что меня ударили ножом, и попросил его найти номер ресторана «Лесной дом», позвонить туда и попросить передать Такэути, что я не приду. Жены не было дома, она ушла на похороны к соседям. Хозяйка магазина дала мне полотенце, я придавил им рану и позвонил по номеру 119[30].

Скорая приехала очень быстро. После того, как медики расспросили о случившемся, я самостоятельно дошел до машины скорой помощи. Через какое-то время примчался полицейский из участка Тоцука и стал выяснять подробности, приметы нападавшего и во что тот был одет. Мне кажется, что полицейский продолжал задавать вопросы всю дорогу, пока мы ехали. Скорая помощь прибыла в больницу Токийского женского медицинского университета, находившуюся в Синдзюку в том же районе, где я работаю. Я сказал, что могу идти сам, но меня посадили в инвалидную коляску. Там уже находился другой полицейский. Он начал задавать те же вопросы. Это вызвало у меня раздражение, и я выпалил: «Я уже все рассказал. Почему вы по кругу спрашиваете меня одно и то же? Спросите у предыдущего полицейского!» В глазах полиции я, наверное, был не самым приятным потерпевшим.

В больнице мне разрезали рубашку и штаны ножницами, дали наркоз и наложили швы, после чего поместили в отделение интенсивной терапии. Рана была шириной пять и глубиной 10 сантиметров. Край лезвия задел верхнюю часть почки, но, к счастью, другие внутренние органы не пострадали. Однако я потерял много крови и чувствовал слабость. Но от переливания крови отказался, надеясь восстановиться с помощью диеты.

Меня продержали в реанимации шесть дней. Когда я находился там, мне казалось, что время течет бесконечно медленно. Один вопрос не давал мне покоя. Решил ли нападавший, что достиг своей цели, или же он предпримет новую попытку? Я думал, что первое более вероятно, однако теперь, после нападения, стал по-настоящему бояться Ямагути-гуми. Но став жертвой, я чувствовал еще кое-что, кроме страха. Моя социальная ответственность – не бояться их. Быть жертвой не очень почетно, но не высказаться – трусливо. Теперь, когда на меня напали, мой долг – поднять шумиху.

В реанимации не разрешалось курить. Я пробрался в соседнюю комнату, где была оборудована маленькая кухня для сотрудников, поискал там зажигалку для плиты или спички, но ничего не нашел. Я смирился с тем, что покурить мне не удастся. Я был так зол из-за своего ранения, что решил, раз уж такое дело, бросить курить. К слову сказать, я уже пытался бросить курить, продержался четыре месяца и снова сорвался. Забегая вперед, скажу, что на этот раз у меня получилось.

В отделение реанимации посетителей не пускают, но где-то на третий или четвертый день после ко мне пришел сотрудник четвертого следственного отдела столичного управления полиции – для дальнейшего расследования обстоятельств дела. Для меня было очевидно, кто был организатором нападения – Ямагути-гуми. Никто иной этого сделать не мог. «Я записал на диктофон некоторые угрозы со стороны Ямагути-гуми. Записи предоставлю. Просто прослушайте их, и вы сразу поймете, что это они совершили это преступление», – сказал я.

Я попросил жену передать полиции пленки. Полицейские прослушали запись, но, видимо, сочли ее недостаточным доказательством. Они пытались выяснить обо мне как можно больше. В итоге у меня создалось впечатление, что они сомневаются в том, что на меня действительно было совершено нападение. Это настолько разозлило меня, что я прямо в лицо спросил офицера полиции:

– Так вы думаете, что я сам себя ударил ножом?

На что он ответил:

– Нет, конечно. Я проверил, такую рану вы не могли нанести себе сами. На дорожке, по которой вы шли, зажимая рану, была найдена всего одна капля крови, которая показала люминоловую[31] реакцию. Однако странно, что, несмотря на оживленное время – около семи часов вечера, – не нашлось ни одного человека, который бы видел убегающего убийцу. Но несомненно, что вас кто-то ударил ножом. Впрочем, Ямагути-гуми могут оказаться не единственной группировкой, у которой есть на вас зуб. Мы должны действовать, рассмотрев другие возможные варианты.

Мне нечего скрывать, ничего постыдного я не совершал, думал я. Пусть допрашивают, сколько им будет угодно. Но меня злило то, что, несмотря на все имеющиеся косвенные улики, полиция не хотела обыскивать штаб-квартиру Ямагути-гуми. Подробно рассказав о случившемся, я твердо заявил, что добавить мне больше нечего.

На шестой день меня перевели из реанимации в отдельную палату. В тот же день ко мне пришли около 20 посетителей, которых до этого момента не пускали в больницу. Я встретился с каждым из них. Сигэру Хатакэяма, президент Sanichi Shobou, произнес странную речь, очевидно, призванную меня приободрить: «Нападение на автора – это редкость. Несмотря на то, что дом президента издательства Chuukouronsha подвергся нападению со стороны правых из-за публикации скандального романа „Необыкновенный сон“, автору, Ситиро Фукадзава, удалось спастись. Так что ваш случай, несомненно, войдет в историю японского издательского дела. Что касается нас, то наш долг – продавать книги и платить вам большие гонорары».

Двое полицейских из участка Тоцука дежурили перед дверью моей больничной палаты. Они действительно хорошо выполняли свою работу. Позже, уже после выписки, я узнал от знакомого репортера, что это дежурство было организовано благодаря моим коллегам-журналистам, часто работавшим со столичным полицейским управлением. Они устроили там пресс-конференцию и заявили: «Это происшествие выявило большую проблему – подавление свободы слова насилием. Столичному департаменту полиции необходимо серьезно этим заняться».

Я провел в отдельной палате всего одни сутки, и на следующий день меня уже выписали. Швы мне пока не сняли. Несмотря на то, что ранение было в спину, еще чувствовалось онемение в животе и странная вогнутость в боку.

Я быстро шел на поправку. Из больницы Токийского женского медицинского университета меня перевели в больницу в Татикава, недалеко от моего дома, и я ходил туда на реабилитационные процедуры. Возможно, им не очень хотелось держать у себя пациента, около которого шныряют полицейские.

Лейтенант Фудзимото из четвертого следственного отдела столичного департамента полиции и сержант из полицейского участка Тоцука подвезли меня до дома в Татикава на штатной машине департамента. Похоже, теперь эти двое занимались моим делом. Я хорошо поладил с лейтенантом Фудзимото и стал меньше раздражаться из-за бесконечных вопросов полицейских. И все же для меня оставалось загадкой, почему полиция не может разобраться с Ямагути-гуми.

В день моей выписки из больницы несколько изданий предложили мне интервью. Я решил согласиться на все. Конечно, все газеты сообщили о случившемся сразу после инцидента, но мне хотелось, чтобы эта история получила продолжение.

Я был возмущен нападением. Да и полиция – как и я сам – горела нетерпением, понимая, что если мы не будем бороться с Ямагути-гуми, то проиграем.

На вопросы журналистов я отвечал у себя дома, в Татикава, стараясь делать это откровенно. На следующее утро в газетах появилось мое заявление о том, что преступление совершили Ямагути-гуми. Кроме всего прочего, репортер из Asahi Shimbun, видимо решив, что одной газетной заметки будет недостаточно, передал мою историю редактору еженедельника Weekly Asahi. Тот сразу же позвонил мне и предложил написать мемуары. Я согласился, и журнал опубликовал их в следующем номере от 21 сентября под заголовком «Эксклюзивные мемуары подвергшегося нападению журналиста Ацуси Мидзогути: Моя война с Ямагути-гуми».

Однако, судя по всему, полиции мои действия не понравились. После публикации мемуаров лейтенант Фудзимото, который вел это дело, выразил мне свое недовольство. Он сказал: «В расследовании чрезвычайно важно, чтобы информация, которая может быть известна только преступнику и жертве, оставалась в секрете. В вашем случае не был найден даже нож, который использовался в качестве орудия преступления. У нас есть только два свидетеля, которые сказали, что видели подозрительного человека возле вашего офиса незадолго до происшествия, но этого недостаточно. Если мы поймаем убийцу и в ходе признательных показаний он сообщит что-то, что не могло быть известно общественности, то это может быть использовано в качестве доказательства и привести к обвинительному приговору в суде. Вы дали интервью, написали мемуары и сами выдали все секреты».

Мне пришлось принести извинения за свой поступок. Тем временем после нападения прошло уже две недели, а у полиции все еще не было описания преступника.

Лейтенант Фудзимото хотел знать все о моих дружеских связях, моих рабочих отношениях, о том, какие рестораны я часто посещаю, и даже о семейных финансах. И хотя на большинство вопросов я ответил честно и ничего не скрывал, никакого прогресса в расследовании пока достигнуто не было.

С другой стороны, я слышал, что таким было намерение высшего руководства столичного управления полиции. А от знакомого газетного репортера и по совместительству информатора Сюнсукэ Исихара (издатель Gendai Sangyou Jouhou, умер в 2001 году), получавшего сведения от управления общественной безопасности, я узнал следующее: «Мидзогути – член Коммунистической партии. Невозможно вести расследование, если он продолжит свободно общаться со средствами массовой информации. Разве можно нормально работать в таких условиях? Расследование зашло в тупик».

Тут нужно дать пояснение. Одна из газет, на которые я подписан, – Akahata Shimbun[32]. Я читал ее уже давно. Полагаю, что Коммунистическая партия – самая толковая из нынешних политических партий, и испытываю к ней определенное уважение. Однако я недостаточно серьезен и добросовестен, чтобы стать членом Коммунистической партии. В личной жизни я не пример для подражания. Мне показалось, что нехорошо называть такого человека как я членом компартии и оправдывать этим провал расследования.

Как человек, находившийся на периферии масс-медиа, я более оторван от мира, чем обычные люди. Поэтому, когда я услышал об «истинных намерениях» полиции, то воспринял это как вполне типичное для них высказывание, и не рассердился. Однако я чувствовал, что если не буду поднимать шум, то мне не спастись от преследования со стороны Ямагути-гуми. Поэтому я должен сам стать источником информации. Судья Верховного суда США Луис Д. Брандейс сказал: «Лучший способ убить микробов – подвергнуть их воздействию солнечного света» («Sunlight is the best disinfectant»). И я согласен с этим утверждением.

Полицейские говорят, что раскрытие тайн следствия мешает. Но если они все равно не могут подобраться к преступнику, то какой толк в этом запрете? Это просто глупое правило, которому все они следуют, не вникая. Если я буду покорно молчать, то в Ямагути-гуми подумают, что они правильно сделали, что ударили меня ножом для острастки.

Кто преступник?

За неделю до нападения, 22 августа, перед моим домом была припаркована подозрительная машина. Дом находится в районе, где у машин – номерные знаки района Тама, и я нечасто вижу номерные знаки района Синагава. В машине находились двое мужчин, которые держали в руках фотоаппараты и фотографировали мой дом. Моя жена заметила это и вышла на дорогу, чтобы посмотреть, что они делают. Ей очень хотелось спросить их, что они фотографируют, но не хватило смелости, и она просто походила вокруг машины и записала ее номер.

Женщина из соседнего дома тоже заметила машину, вышла на дорогу и сказала моей жене: «Номера с буквами WA – прокатная машина, да?» Жена такой детали не знала, и слова соседки только усилили ее подозрения.

Люди в машине, должно быть, были из Ямагути-гуми. Видимо, почувствовав опасность в поведении двух женщин, они дали задний ход и уехали. Им пришлось выезжать задом, потому что дорога перед домом тупиковая и выехать, проехав вперед, невозможно. Вечером того же дня мне на работу позвонил мужчина, говоривший на осакском диалекте, и спросил, офис ли это компании Shouwa Seiki и на месте ли директор. Думаю, они звонили, чтобы понять, где я нахожусь.

Я рассказал об этих фактах полиции и сообщил им номер машины, но они, похоже, не придали этому значения. Однако через несколько дней после моей выписки из больницы полицейские наконец-то сосредоточили свое внимание на этой арендованной машине. Видимо, они изучили уже все факты моей биографии и поняли, что никто, кроме Ямагути-гуми, угрожать мне не может.

Это они мне сообщили много дней спустя, заметив при этом, что вообще-то не обязаны меня об этом информировать.

Полиция нашла имя человека, арендовавшего машину, в бухгалтерской книге прокатной конторы. Это был сотрудник кредитного агентства из города Нагоя. Полицейские отправились в офис этой компании и «деликатно» убедили их сотрудничать. Как выяснилось, агентству поступил заказ на проверку моей кредитоспособности от некоего мужчины, до недавнего времени жившего в Нагое, а сейчас являвшегося членом Охара-гуми – группировки из округа Икуно в Осаке, напрямую подчинявшейся Ямагути-гуми. Это был босс Охара-гуми, Хиронобу Охара, позже ставший главой генерального штаба Ямагути-гуми (настоящее имя – Юн Кван Хи, умер в 2017 году). Охара-гуми стала новой бандой, непосредственно связанной с Такуми-гуми, когда Ёсинори Ватанабэ стал пятым главой Ямагути-гуми.

Мне казалось, что это почти прояснило картину нападения. Ватанабэ и исполнительный комитет клана загнали вакагасира Масару Такуми в угол. «Надо наказать Мидзогути. Это теперь твоя задача, не справишься – будешь отвечать». Отвечать за то, что изначально именно Такуми привел меня к Ватанабэ. Отвечать за то, что в моей книге есть слова одного из молодых членов Такуми-гуми, который сказал буквально следующее: «Наш босс (Такуми) дает указания Ямагути-гуми, да он, считай, и есть босс». Отвечать за то, что, когда Такуми позвонил мне и потребовал назвать имя человека, сказавшего это – я отказался это сделать.

Вот три причины, по которым, как я полагаю, Такуми назначили ответственным за то, чтобы разобраться со мной. Оставался вопрос: кого послать на дело? Вероятно, Такуми решил задействовать Охара, поскольку тот был перед ним в долгу и не мог отказать. Охара и отправил ко мне своих молодчиков.

Следователи из оперативного штаба, организованного в полицейском участке Тоцука, прилетели в Осаку, заняли наблюдательную позицию с видом на офис Охара-гуми в округе Икуно и тайно снимали на видео людей, входящих и выходящих из офиса. По всей видимости, они не стали обращаться за содействием к полиции префектуры Осака, опасаясь утечки информации.

Примерно в это же время я снова отправился за границу. Это было комфортнее и приятнее, чем оставаться в Токио. Однако мой врач предостерегал меня от полетов за границу, потому что от перепадов давления в самолетах могли разойтись швы. Я все же поехал, побывал в Амстердаме, Мадриде и Лондоне, собирая материал для очередного выпуска серии «Бизнесмены мира», вышедшего в журнале WEDGE 12 сентября.

Мне нельзя было поднимать тяжелые предметы, и необходимо было ежедневно дезинфицировать рану. По этой причине главный редактор WEDGE Мацумото дал мне в сопровождающие одного из своих сотрудников, Нобухиса Нагура. Нагура заботился обо всем во время поездки, включая погрузку и разгрузку багажа, дезинфекцию раны, а также ассистировал мне при проведении интервью. Более того, мне оплатили билеты в первый класс на всех перелетах. Мне было крайне неловко, что я, хоть и ненамеренно, заставил редакцию нести такие большие расходы.

Я вернулся в Японию 25 числа того же месяца. Вскоре после моего возвращения ко мне пришел лейтенант Фудзимото с альбомом фотографий и попросил меня взглянуть на них. В альбоме было около двухсот фотографий мужчин.

Лейтенант спросил:

– Среди них есть тот, кто ударил вас ножом?

Тогда я лишь на мгновение увидел лицо того человека на пороге квартиры, но мне казалось, что я его смутно помню. Я внимательно просмотрел альбом, и, указывая на две фотографии, сказал:

– Мне кажется, вот этот или вот этот.

Лицо лейтенанта сделалось задумчивым, но он ничего не сказал. Позже мне рассказали, что оба снимка, на которые я указал, были подложными. В качестве следственного эксперимента полицейские подмешали к фотографиям членов банды Охара несколько фотографий совершенно посторонних людей. Оба человека, на которых я указал, не имели никакого отношения к банде.

Дело зашло в тупик, никаких подвижек в расследовании не было, и в итоге оно было закрыто за истечением срока исковой давности. Я проиграл, Ямагути-гуми выиграли.

Глава 6. Еще один случай нападения на FRIDAY – «Император гражданского насилия»

Жизнь и смерть в руках судьбы

После того как меня ранили, лейтенант Фудзимото, который вел мое дело, купил для меня в магазине полицейского участка специальную дубинку. Это была железная дубинка, которая раздвигалась на три части. В свою очередь, я пошел в оружейный магазин рядом со станцией Ниси-Ниппори и купил бронежилет. Жилет был двухслойным, так что даже если пуля попала бы в меня, она только сломала бы ребра и не повредила бы внутренние органы. Не самая дешевая покупка, надо сказать. Но когда я надел жилет, то оказалось, что он весьма тяжелый и в нем очень жарко. Я понял, что, к примеру, сесть в поезд и поехать куда-либо в жилете не получится.

Придется ходить без бронежилета. Если на меня снова нападут, то я, по крайней мере, смогу помахать дубинкой и разбить бандиту лоб. Я наивно думал, что в таком случае у бандита останется шрам, по которому его легко будет опознать и поймать.

А еще я думал, что, когда добропорядочный человек и бандит сталкиваются в ситуации «или ты, или тебя», то первый оказывается в заведомо невыгодном положении. Банда – это пирамидальная структура, в основании которой находятся тысячи молодых людей. Высшее руководство может командовать любым, как пешкой. Членов группировки так много, что постороннему человеку невозможно понять, кто является исполнителем. Поэтому риск быть пойманным практически отсутствует. В их руках все карты.

Они также в выигрышном положении с точки зрения обороны. Они передвигаются на автомобилях с пуленепробиваемыми стеклами. Рядом с ними сидят охранники, а спереди и сзади их автомобили сопровождают машины охраны.

При поездке на синкансэне вместе с боссом в вагоне едут семь-восемь членов банды и никого к нему не подпускают. При выходе из поезда члены банды выстраиваются у входа в две линии, и босс проходит между ними, как по коридору. Если на платформе ожидают нападающие, то у них нет ни единого шанса пробить эту оборону.

Охрана главаря банды, вероятно, даже лучше, чем охрана президента или председателя правления крупной компании, или даже премьер-министра или президента страны. Вокруг них ежедневно находится большое количество неоплачиваемого персонала, что позволяет всегда быть начеку.

В отличие от якудза, обычному человеку трудно нанять даже одного охранника, поскольку это связано с большими расходами. В случае бандитского нападения полиция выделит пару охранников, но в лучшем случае они лишь будут дежурить у входа в дом. Если вам нужно куда-то пойти или поехать, вам придется передвигаться в одиночку. Полиция – не охрана и не будет сопровождать вас повсюду, если у нее нет на то веских причин. И даже если вы куда-то отправитесь в сопровождении полицейского, то все равно будете чувствовать себя очень неуютно.

Бандиты имеют превосходство перед добропорядочными гражданами как в нападении, так и в обороне. Воспеваемый идеал якудза, главная честь для которого – умереть смертью, достойной мужчины, не соответствует действительности. Они трясутся над своей жизнью, как последние скряги над своим золотом. Поэтому, как мне кажется, противостояние бандитам требует от человека готовности попрощаться со своей жизнью и безопасностью. Чтобы изменить печальную действительность, необходимо научиться мыслить по-другому.

Да, в этом мире не существует понятия абсолютной безопасности. Просто идя по улице, вы можете попасть под колеса несущегося автомобиля и погибнуть. Жизнь не может протекать в условиях абсолютной безопасности. Если человек хочет стопроцентной безопасности, то ему остается только запереться в ядерном убежище. Но даже если это и позволит избежать физической опасности, то вполне может разрушить ваше здоровье и психику. Человечество каждый день живет бок о бок с опасностью. Когда меня ударили ножом, я стал в некотором роде фаталистом. Это наша судьба – жить и умирать. Это нужно принять.

После нападения я стал в некотором смысле жить настоящим днем. Мне продолжало казаться, что делать что-либо бесполезно, потому что завтра я могу умереть, и что как бы я ни старался, все равно ничего не получится. Это мое состояние не переросло в какое-то более серьезное расстройство, но некоторое время я не мог строить никаких планов на будущее.

Ребяческая ссора с Кёдзи Асакура

В ноябре 1990 года, через три месяца после нападения, мы с моими однокурсниками из бывшего газетного кружка университета Васэда собрались в Такаданобаба, чтобы выпить за мое чудесное спасение. Местом встречи мы выбрали идзакая[33] под названием «Умиками» на улице Васэда.

Газетный кружок – это всего лишь студенческий клуб, но в мое время, чтобы быть принятым в клуб, нужно было сдать письменный экзамен. Газетный кружок издает газету университета Васэда и журнал для абитуриентов, за счет чего покрывает расходы на свою деятельность. Нам даже оплачивали транспортные расходы, если мы ездили брать интервью для газеты. У нас бывали летние сборы и ужины один или два раза в год, расходы на которые тоже покрывала ассоциация.

Поступив в университет, я узнал, что в конце 1950-х годов Ассоциация газет университета Васэда контролировалась Мару Гакудо (Марксистским студенческим союзом). В 1963 году, когда я учился на третьем курсе, Мару Гакудо раскололась на реформистский и центристский блоки. Газетный клуб также раскололся на две фракции, и внутри группы начались конфликты.

Видимо, я хорошо справился с сочинением на вступительном экзамене, потому что на приветственном банкете для новых членов клуба ко мне подошел Синдзи Исии (прежняя фамилия Судзуки, на год старше меня, впоследствии великий редактор, основавший компанию Bessatsu Takarajima; c 1998 года директор издательства Yousensha; умер в 2010 году от рака пищевода) и спросил, не хочу ли я присоединиться к редакционному отделу первой полосы. Первая полоса была посвящена политике. Меня это не заинтересовало, потому что газета выглядела как марксистский журнал.

Я отказался, сказав, что предпочел бы поработать в разделе культуры на четвертой полосе. Мне было интереснее делать обзоры фильмов и книг. После раскола Исии вошел во фракцию реформистов и стал полноправным политическим лидером в объединении.

Из моих однокурсников, участников того газетного кружка, на встрече были Дзюнъитиро Куроки (прежняя фамилия Урусибара, впоследствии возглавил редакцию «Васэда» и женился на актрисе Тиэко Мацубара), Хироси Ямамото (репортер Asahi Shimbun, автор ставшего сенсационным репортажа о коррупционном деле 1988 года[34], впоследствии стал президентом Asahi Gakusei Shimbun, умер от болезни в 2013 году) и Масао Итагаки (репортер Mainichi Shimbun, руководитель производственного и редакционного бюро токийского головного офиса издательства), Ёсихару Имамура (агент по недвижимости), а также Кёдзи Асакура, учившийся на курс младше нас (настоящее имя Кэйдзи Осима, писатель-публицист, умер в 1998 году), и другие.

Здесь приведены имена тех, кто должен был прийти на встречу, и только Хироси Ямамото день в день сообщил, что не сможет появиться, так как был занят репортажем о храме Исэ.

На этой встрече я поссорился с Кёдзи Асакура. Он начал крайне грубо высказываться о моей книге «Пятое поколение Ямагути-гуми». Например: «Зачем ты вообще это написал?» и «Ты написал то, что не следовало писать». Я не мог не чувствовать раздражения, но поначалу попытался просто отмахнуться от него.

Я не читал ни одной книги Асакуры ни до, ни после. Знал, что он писал о криминальных историях, тэкия[35] и кавати-ондо[36], но у меня не было желания их читать. Даже во времена газетного кружка я почти не общался с ним. Он был любимчиком Синдзи Исии и его товарищей. Но, бросив университет, он занялся анархистской деятельностью в составе «Комитета прямого действия против войны во Вьетнаме» (Anti-Vietnam Committee), совершив в 1966 году нападения на предприятия Nittoku Metal Industries в Танаси, Токио, и Howa Industry в Киёсу, префектура Айти.

Позже он работал репортером в еженедельных журналах и стал писателем.

Я, Куроки, Итагаки и другие считались аполитичными людьми. Хироси Ямамото в то время был сторонником структурной реформы, и Синдзи Исии и другие, вероятно, относились к нему холодно. Когда я был студентом, Хироси Ямамото однажды пригласил меня присоединиться к реформистской группе. Имамура был членом центристской группы, и, вероятно, после того как его побили во время разгона демонстрации, он стал немного странно разговаривать.

Они не принимали особого участия в работе газетного кружка. А я в рамках своей деятельности в нем в течение одного семестра был главным редактором журнала для абитуриентов, завалив из-за этого курс немецкого языка.

Когда Асакура сказал: «Все читали твои книги», я ответил: «Я никогда не читал ни одной твоей книги, и не хочется». Естественно, его это задело, и он вспылил («Неудивительно, что тебя пырнули ножом») и добавил, что вообще-то он гораздо лучше пишет о якудза.

В итоге мы кричали друг на друга: «Придурок!» и «Сам ты придурок!», Асакура снял ботинок и ударил меня по голове. В ответ я крепко стукнул его по голове кулаком. Асакура был тщедушный, лысоватый, с мутноватыми глазами человек. У него явно не было шансов победить меня в драке.

Синдзи Исии и Масао Итагаки после идзакая «Умиками» пошли по домам. Оставшиеся четверо – Куроки, Имамура, Асакура и я – направились в ближайший бар под названием «Арль». Куроки, кажется, почти не пил, поскольку приехал на машине.

Затем Куроки повел нас в бар в Накано. Мы с Асакура время от времени продолжали оскорблять друг друга. Он подошел ко мне, размахивая бутылкой сётю и говоря: «Я убью тебя». Я закрыл голову руками, сказал: «Это опасно, стой!» и начал убегать от него, делая круги по комнате.

Потом мы решили пойти домой к Куроки. Я никогда раньше не был у него. Это был дом, где Куроки когда-то жил с Тиэко Мацубара, актрисой, не менее знаменитой, чем Саюри Ёсинага. Мы направились туда, где была припаркована машина Куроки. И пока шли, Асакура начал называть меня «врагом, с которым он не может делить этот мир». Я подошел к нему и спросил: «С каких это пор мы стали врагами, начиная с этого момента?» Асакура сказал: «Да, с этого момента!», поэтому я внезапно схватил его за воротник правой рукой, выставил вперед правую ногу и попытался сделать бросок через бедро. Он упал на спину. Я уже несколько десятилетий не практиковал дзюдо и был поражен тем, насколько хорошо мне удался прием.

Дорога, по которой мы шли, как раз заканчивалась и заворачивала в переулок. И почти одновременно с моим броском какая-то машина начала поворачивать налево. Если бы я применил прием мгновением раньше, то машина бы раздавила ноги упавшего Асакура.

Молодой человек, который был за рулем, выскочил из машины и закричал на меня: «Ты, ублюдок, опасно же!» Асакура лежал на земле лицом вверх и вопил: «Убей меня, убей меня!»

Любой бы удивился, если бы кто-то внезапно ударил вашу машину ногой. Куроки рассыпался в извинениях, я же просто сказал: «Простите». В итоге водитель не стал вызывать полицию и уехал.

Асакура не ударился головой, потому что я не выпускал его воротник при броске. Тем менее полет в воздухе, хоть и не принесший ему особого вреда, видимо, сумел остудить его воинственность.

После случившегося я сказал, что отправляюсь домой, вызвал такси и уехал. Позже Куроки рассказал мне по телефону, что Асакура остался ночевать у него и до поздней ночи играл на пианино в пустой комнате. У меня осталось неприятное ощущение, что я издевался над слабым человеком. С тех пор мы так и не общались. 20 лет спустя Асакура умер в одиночестве в своем доме, и я узнал о его смерти из газетной статьи.

Предложение от Сюсукэ Номура

Закон о борьбе с бандитизмом (закон о борьбе с организованной преступностью) был принят в мае 1991 года и вступил в силу в марте 1992 года. А в апреле 1991 года мне на работу позвонил Сюсукэ Номура, ультраправый деятель, и предложил подготовить об этом законе материал для журнала Houseki, издаваемого издательством Koubunsha.

Я знал о намерениях Номура еще до того, как он со мной связался, потому что мне позвонили сотрудник редакции и главный редактор журнала и попросили побеседовать с Номура. Оба раза я отказался, потому что не хотел с ним общаться, но Номура оказался очень настойчив. Когда он позвонил лично, мне ничего не оставалось, как отклонить предложение, сославшись на занятость.

Мои отношения с Номурой заключались в том, что мы обменивались кивками при встрече. Несколько лет назад, когда я попросил об интервью с Тадамаса Гото, главой Ямагути-гуми, мне позвонил Гото и сказал: «Сейчас я нахожусь в клубе S в Роппонги. Если вы приедете, я буду рад дать вам интервью». Я направился туда, но Гото был не один, его сопровождало человек 10. Одним из них был Номура. Я тогда подумал, что Номура, наверное, очень близок с Гото.

Номура, кажется, издал около десяти книг, но я не брал в руки ни одной. Номура – красавец-мужчина средних лет, однако я не фанат разглядывания фотографий меланхоличных красавцев. Его нарциссизм был физиологически отвратительным. Возможно, я слишком предвзят, но все же предпочел бы общаться с гангстерами и якудза, чем с ультраправыми.

Когда я отказывал Номура в проведении интервью, он говорил мне: «Вам выгоднее общаться со мной», «Мы оба не в том положении, чтобы рассчитывать прожить долгую и спокойную жизнь, так что вам лучше общаться со мной» и «Впредь вам стоит быть осторожнее».

Ничего особенного. Просто физическая угроза. Какая сволочь, подумал я, но ничего ему не стал на это отвечать, просто сказал, что никакой беседы не будет. Какой толк может выйти из разговора с Номура? Я думал, что это будет просто пустая трата времени.

Номура когда-то был сятэй[37] у Тацуо Дэгути, широко известного как Марокканский Тацу, руководителя Инагава-гуми (затем название сменилось на Инагава-кай). Позже он примкнул к ультраправым. Номура отбыл срок за поджог особняка Итиро Коно в 1963 году и нападение на Кэйданрэн[38] в 1977 году. В октябре 1993 года, через два с половиной года после нашего с ним телефонного разговора, застрелился после беседы с президентом газеты Asahi Shimbun Тоситада Накаэ в его офисе.

Как я немного отвел душу в развлекательном романе

Поскольку я открыто критиковал главного босса Ямагути-гуми Ёсинори Ватанабэ и руководство Ямагути-гуми в целом, было естественно, что никто в Ямагути-гуми не захочет давать мне интервью. Конечно, я знал об этом, когда публиковал «Пятое поколение Ямагути-гуми». Книга была продана тиражом около 100 000 экземпляров, но после этого я ушел с рынка книг о Ямагути-гуми.

К счастью, это было не единственным, что меня интересовало. Я и до того работал над многими другими темами, проблем с заказами не было, так что мой доход не сильно упал.

Однако я понимал, как все устроено в Ямагути-гуми, и когда в газетах попадались какие-то новости про них, мне было легко понять, какие движения там происходят. Также и Такэси Такэнака, босс Такэнака-гуми из Окаямы, отколовшейся от Ямагути-гуми, иногда звонил мне и рассказывал, что происходит в сердцевине группировки.

В мае 1991 года я получил неожиданное предложение. Рюдзо Сато, главный редактор журнала Kappa Novels издательства Kobunsha, предложил мне написать развлекательный роман о якудза и за прототип взять Ямагути-гуми. Так как это будет художественное произведение, то нет необходимости снова брать у них интервью. Я с удовольствием согласился.

На первой встрече Сато высказал пару пожеланий. Он сказал: «Я не хочу читать вашу рукопись, написанную от руки. Приносите мне печатный текст». Как раз тогда я начал использовать текстовый процессор Fujitsu Oasis и уже научился довольно быстро печатать, так что для меня это было легче легкого. Еще Сато добавил: «Kappa Novels – журнал, не рассчитанный на женскую аудиторию. Так что можете не заботиться о чувствах читательниц. Пишите на потребу мужской аудитории. Пусть в каждой главе будет какая-нибудь напряженная сцена».

Я никогда не писал художественных романов и не знал, что будет правильным, а что нет, поэтому с радостью согласился на то, что предложил Сато. «Напряженная сцена» – это, вероятно, сцена секса, как мне подумалось. Я не знал, получится ли такое написать, но еще чувствовал, что мне уже не терпится начать.

Идея родилась легко и непринужденно. В романе в качестве антагонистов я буду использовать вакагасира Ямагути-гуми Такуми Масару и босса Ёсинори Ватанабэ. Протагонистом же станет председатель Инагава-кай Сусуму Исии. В этой истории будут высмеиваться Такуми и Ватанабэ, а Сусуму Исии я отвел положительную роль, хотя и не чувствую себя в чем-то ему обязанным. Таков был мой коварный замысел. Думаю, можно простить человеку, которого ударили ножом в спину, желание высмеять своих врагов.

Крайним сроком сдачи рукописи стоял февраль 1992 года. Сначала дело не очень продвигалось, поскольку я впервые выдумывал историю «из головы», многолетний журналистский опыт здесь мне совсем не помогал. Лишь примерно в декабре 1991 года я основательно взялся за дело, и когда втянулся, то оказалось, что художественный текст идет легче, чем публицистика. Кажется, примерно в феврале 1992 года я отправил рукопись Сато, и он сказал мне: «Для начинающего в этой области у вас очень хорошо получается. Однако нужно больше напряженных сцен, добавьте еще пару». Я понимал, что являюсь новичком в этой сфере, поэтому с готовностью подчинялся указаниям и поправкам редактора, нисколько не обижаясь на критику.

К марту того же года я значительно переработал свою рукопись, и уже в апреле этот роман был опубликован в издательстве Kobunsha под названием «Император гражданского насилия». Я был удивлен тем, насколько быстрым оказался процесс превращения рукописи в готовую книгу.

К счастью, «Император гражданского насилия» был хорошо принят читателями, и вскоре было решено выпустить дополнительный тираж. Кроме того, Кадзуюки Нагацуна из Tokuma Shoten рассказал мне, что продюсер киностудии Toei Кодзи Сюндо (представитель Fuji Eizo Corporation и отец актрисы Дзюнко Фудзи) хочет снять по книге фильм.

Специальная полицейская дубинка, которой размахивает Ямакэн-гуми

Это было весьма неплохо для дебюта в развлекательном жанре. Но затем разразилась ужасная трагедия.

В июле того же года Масахико Мотоки, главный редактор еженедельного фотожурнала FRIDAY издательства Kodansha, сказал: «Закон о борьбе с организованной преступностью вступил в силу в марте этого года. Что в связи с этим предпринимает Ямагути-гуми? Пожалуйста, напишите об этом статью». Я принял предложение и написал статью под заголовком «Накануне гибели: сильнейшая армия Ямагути-гуми, загнанная в угол», вышедшую в номере FRIDAY от 31 июля. Статью я подписал своим именем. У меня все еще оставались каналы передачи информации из Ямагути-гуми и Ямакэн-гуми. Репортаж был основан на инсайдерской информации.

Ямакэн-гуми и ее ставленник Ёсинори Ватанабэ отличались особой тиранией среди прочих группировок, входящих в состав Ямагути-гуми. Ватанабэ мог вызвать к себе «на ковер» руководителя какой-либо из групп и предъявить ему ложные обвинения. Или, например, заставить его взять на себя вину какой-либо другой группы.

Кроме того, супруга Ёсинори Ватанабэ держала бутик недалеко от станции Син-Кобе, и лидер банды, входящей в состав клана, который хотел быть в хороших отношениях с боссом Ватанабэ, как-то раз сделал в этом бутике покупок на 4 млн иен. В этом мире воцарился закон джунглей, где выживает наиболее хитрый. Я написал об этом случае сатирический репортаж.

Репортаж был опубликован 17 июля, и в тот раз столичное управление полиции сработало очень быстро. Буквально в день выхода журнала мне позвонили из столичного управления полиции: «Пять киллеров Ямагути-гуми из региона Кансай приехали в Токио и остановились в одном из отелей в Токио. Они приехали по вашу душу, Мидзогути».

Вероятно, по приказу центрального начальства полицейский участок Татикава немедленно установил в моем доме круглосуточное наблюдение.

Я получил два или три отчаянных телефонных звонка от одного из руководителей Ямагути-гуми, с которым я контактировал во время интервью. Звонки были следующего содержания: «Клану известно, что я с вами общался. Они думают, что это я слил вам данные. Вы спасете меня, если раскроете источник информации».

В то время большинство людей, на которых я опирался, были руководителями более высокого уровня, чем этот человек. Он точно не мог знать того, что я рассказал в выпуске FRIDAY. Я указал ему на эту нестыковку и не стал раскрывать свой источник.

Через какое-то время со мной связался один из сотрудников редакции FRIDAY и сказал: «Нашему репортеру позвонил представитель Айдзу Котэцу-кай в Киото. Скорее всего, это был Тадаси Миками, глава Айдзу Котэцу-кай и Аратора Сэнбон-гуми. По его словам, одному из высших руководителей Ямагути-гуми[39] не понравилось содержание пятничной статьи. Он сказал, что если так будет продолжаться, то Ямагути-гуми отправят киллера к автору статьи Мидзогути. Миками предложил выступить посредником и организовать встречу, чтобы поговорить с этим самым „неким“ руководителем. Что думаете?».

Я ответил: «Думаю, что знаком с этим „неким высшим руководителем“ Ямагути-гуми, поэтому господину Тадаси Миками из Айдзу Котэцу нет необходимости вмешиваться. Кроме того, я не собираюсь извиняться за свою статью. Спасибо, но мне не нужен посредник».

Через два или три дня после этого разговора к моему дому в Татикава поздно ночью подъехала машина с киотскими номерами. В машине сидели два человека. Дежурные полицейского участка Татикава досмотрели их, но ни на теле, ни в машине не было обнаружено никакого оружия.

Возможно, Тадаси Миками из Айдзу Котэцу-кай подумал, что ему лучше не показываться на глаза боссу Ямагути-гуми, если он не сможет со мной договориться, поэтому примчался из Киото в Татикава.

Хотя Тадаси Миками и не был членом Ямагути-гуми, он часто выступал в роли эмиссара[40] Масару Такуми. Инцидент с убийством Нобору Такэсита произошел под руководством Торао Инамото, председателя ультраправой Японской императорской демократической партии в городе Такамацу префектуры Кагава. Предполагается, что Сусуму Исии, председатель Инагава-кай, которого Макото Канэмару попросил подавить Инамото, познакомился с Тадаси Миками через Масару Такуми, который, в свою очередь, рассказал Инамото о намерениях Исии.

Инамото и Миками были знакомы 20 лет. Через два года после того визита в Татикава Миками покончил жизнь самоубийством перед могилой своего босса.

Атмосфера, окружавшая меня, становилась все напряженнее. Около моего дома были замечены двое похожих на бандитов мужчин, сидевших в такси и изучавших карту.

Почти через месяц после выхода статьи, 14 августа, около десяти часов утра, двое мужчин пришли в Kodansha (Отова, Бункё-ку) – издательство, выпускающее журнал FRIDAY. Они ворвались в редакцию и ударили присутствовавшего там заместителя главного редактора О. полицейской дубинкой по голове. Они разбросали документы и минут через пять убежали. Однако полицейская дубинка, если она погнулась, будучи в разложенном состоянии (например, при ударе о чью-то голову), уже не сложится обратно. Разложенная и погнутая дубинка бросается в глаза, и ее нельзя носить с собой, если не хочешь привлечь излишнее внимание. Эти двое поспешно выбросили дубинку, но на ней остались отпечатки их пальцев.

После этого инцидента меня пришли допросить сотрудники четвертого следственного отдела столичного управления полиции и сотрудники четвертого отдела полицейского участка Оцука, который расположен рядом с издательством Kodansha.

К счастью, на полное восстановление после травмы заместителю главного редактора О. понадобилось всего лишь около недели. Я чувствовал себя виноватым – ведь это произошло из-за меня. В интервью национальным и спортивным газетам я твердо заявлял, что причиной инцидента стала написанная мною статья и что нападавшие были членами Ямагути-гуми.

Неделю спустя следственный штаб, созданный при полицейском участке Оцука, по отпечаткам пальцев, оставленным на дубинке, установил личности нападавших и объявил их в розыск. Это были члены Ямакэн-гуми. Ямагути-гуми, вероятно, поняв, что это им не сойдет с рук, отправили этих двоих (уже бывших) членов организации в полицейский участок Оцука, вручив им письма об отлучении от клана. Они получили срок за нападение и отбыли его, так и не признав, что выполняли указание своего начальства. Даже после расследования, проведенного полицией и прокуратурой.

После случившегося я посетил редакцию журнала FRIDAY, чтобы выразить свое глубочайшее сожаление заместителю главного редактора О. и ответственному редактору.

По всей видимости, преступники не смогли напасть на меня там, где я живу, поскольку мой дом охраняли полицейские из полицейского участка Татикава, поэтому вместо этого они совершили налет на редакцию Kodansha. Однако, как уже говорилось выше, Kodansha находится совсем рядом с полицейским участком Оцука. Не могу не задаться вопросом: как у них хватило глупости туда ворваться? Была ли это отчаянная смелость, или они просто не знали о соседстве с полицейским участком? В любом случае целью преступников был я. И, похоже, мне просто повезло, чего нельзя сказать о несчастном заместителе главного редактора О., которому разбили голову вместо меня.

После этого инцидента компания Kodansha наняла охранную компанию и требовала от посетителей надевать бейджики с именем.

И хотя из-за меня Kodansha пришлось увеличить расходы на безопасность, меня не выгнали и не запретили печататься у них. Я благодарен этой компании за проявленное ко мне великодушие.

Глава 7. Дзюдзо Итами сочувствует пациенту с таким же недугом. Проникновение в оплот китайской мафии

Экранизация «Императора гражданского насилия» и вмешательство вакагасира Такуми

В августе 1992 года я встретился с продюсером киностудии Toei Кодзи Сюндо в отеле недалеко от Симбаси. Он хотел снять фильм по только что опубликованному мной в том году развлекательному роману «Император гражданского насилия». Сюндо коротко поздоровался и тут же перешел к делу:

– Оплата за оригинальный фильм невелика, но когда фильм выходит на видео, гонорар значительно возрастает. Обычно гонорар выходит около 7 млн иен за один фильм.

Это была эпоха видеопроката. Каждая видеокассета стоила более 10 000 иен. Частные лица редко их покупали. Видеокассеты закупались магазинами видеопроката, делавшими на этом бизнес. Фильмы о якудза, которые снимала киностудия Toei, сразу же выходили на видеокассетах и распространялись в пунктах проката. Фильмы о якудза пользовались большим спросом, поэтому видео должно было хорошо продаваться. Следовательно, оригинальному автору также можно заплатить высокую цену.

– Отлично. Я не против того, чтобы по моей книге сняли фильм. Пожалуйста, снимайте, – ответил я, но в глубине души засомневался, действительно ли они это сделают.

Если кто-то немного знакомый с миром якудза прочитает «Императора гражданского насилия», то ему станет очевидно, что в книге высмеивается Масару Такуми, пятый вакагасира Ямагути-гуми. Там даже есть персонаж, прототипом которого является Сусуму Исии, председатель Инагава-кай. Персонаж, правда, положительный. Мне не хотелось, чтобы в романе все было точь-в-точь как в действительности. Сюндо наверняка должен будет встретиться с якудза, думал я, чтобы заручиться их согласием на экранизацию. И, скорее всего, получит отказ.

В самом деле, Сюндо добавил:

– Я поговорю с господином Такуми из Ямагути-гуми и господином Исии из Инагава-кай.

Конечно же, он понял, кто является прототипом моих героев, и собирался обратиться к ним обоим, чтобы они дали свое согласие на экранизацию. Я был впечатлен. Кодзи Сюндо снял немало фильмов о якудза и, вероятно, благодаря своим связям поддерживает тесный контакт с ними по всей стране. Должно быть, у него есть связи на все случаи жизни. Мне бы никогда не пришло в голову снимать фильм по роману собственного сочинения, и уж тем более я бы не стал просить разрешения снять фильм у якудза, ставшего прообразом моего персонажа.

Мне подумалось, что если они хотят снять фильм, то пусть снимают. Посмотрим, что из этого выйдет. Я сказал:

– Считаю, что книга и фильм – это разные вещи. Мне все равно, как вы будете экранизировать мой роман. Я не буду просить вас показать мне сценарий или требовать, чтобы со мной согласовывали актеров и локации. Вы вольны делать то, что хотите.

Сюндо ответил:

– Очень хорошо. У меня еще нет календарного плана, но я подумываю пригласить Асахи Кобаяси на главную роль.

И даже это громкое имя не вызвало у меня никаких эмоций. Пусть Сюндо выбирает актеров так, как посчитает нужным. Все еще пребывая в уверенности, что еще ничего окончательно не решено и что вероятность экранизации составляет 50 на 50, я попрощался с Сюндо и его помощником, Юкио Имагава из отдела планирования и производства киностудии Toei. Имагава сказал, что пришлет мне контракт позже.

После публикации «Императора гражданского насилия» Рюдзо Сато, главный редактор Kappa Novels, поручил мне написать следующий роман. Моя первая работа была довольно хорошо принята, поэтому он, вероятно, решил помочь мне закрепиться на этом поприще.

Со своей стороны, я был доволен тем, что доказал сам себе: я могу написать полноценный роман. Я не собирался полностью переключаться на художественную литературу, поскольку все же считал своим истинным призванием публицистику. Это совсем другое ощущение себя как автора. Однако надо признать, что без романа я бы не получил предложение об экранизации.

Я много думал об этом, перебирая факты, собранные в предыдущих интервью, и сел писать книгу под названием «Король боевых искусств». На сей раз повествование не было основано на реальных событиях, поэтому не должно было быть никаких проблем с прототипом. Это была полностью вымышленная история, но в этот раз процесс пошел гораздо легче – видимо, начал появляться опыт. В сентябре я окончил рукопись и передал ее в редакцию.

Через несколько месяцев после моего знакомства с Сюндо он позвонил мне и сказал, что снова приедет в Токио, потому что ему нужно кое-что обсудить со мной. Мы встретились с ним в том же отеле, что и в прошлый раз.

Сюндо рассказал, что есть небольшая проблема с Сусуму Исии из Инагава-кай. Его жена, мол, не очень одобряет затею с фильмом. Однако боссам идея понравилась, так что, скорее всего, их разрешение будет получено. Еще Сюндо добавил: «И есть проблема с Масару Такуми из Ямагути-гуми. Он сказал, ему не нравится тот факт, что вы будете указаны в титрах как автор оригинального произведения». Тогда я предложил ему убрать мое имя из титров и просто написать: «Снято по книге „Император гражданского насилия“ издательства Kobunsha». Сюндо подумал и сказал: «Пожалуй, это выход. Разумеется, если мы уберем ваше имя, то это не изменит того факта, что вы автор. Гонорар мы вам выплатим в полном объеме».

Было ожидаемо, что Такуми станет цепляться к «Императору гражданского насилия». Однако если там будет написано «Снято по книге „Император гражданского насилия“ издательства Kobunsha», то будет понятно, что это моя книга. В таком случае мое имя указывать необязательно. Меня такое условие устраивало. Честно говоря, я не особо гордился этим произведением, и для меня было вполне достаточно, что киностудия Toei заплатит мне гонорар. Дополнительного признания я не жаждал.

Возможно, те, кто думает исключительно о свободе выражения мнений, осудят меня за такое отношение. По сути, я убираю свое имя из титров под давлением якудза. Что это, как не подавление свободы слова со стороны организованной преступной группировки?

Мне кажется, такая логика имеет право на существование. Да, я высмеиваю Такуми в книге. Ему не нравится, что в титрах фильма упоминается мое имя, поэтому он требует его убрать. Да, мне хотелось, чтобы люди догадались, что именно его я высмеиваю в «Императоре гражданского насилия», ведь это по его приказу человек из клана Охара ударил меня ножом. Однако в имеющихся обстоятельствах я решил, что без этого можно обойтись, учитывая их арсенал инструментов подавления свободы слова.

Возможно, правда заключалась и в том, что мне было практически безразлично, что выйдет из экранизации. У меня не было ревностного отношения к этой книге, которую я писал, соглашаясь на каждое требование Сато добавить еще больше «напряженных сцен». Возможно, я даже выразил свою нелюбовь к фильму, признав, что роман и фильм – две разные вещи, и предоставив режиссеру полную свободу действий.

Фильм киностудии Toei «Император гражданского насилия» вышел на экраны в июне 1993 года. Режиссер Сэйдзи Идзуми, в главной роли снялся Акира Кобаяси. В фильме также принимали участие Тэцуро Тамба, Тамио Кавати, Хидэо Такамацу, Хироюки Нагато, Бунта Сугавара и Цунэхико Ватасэ. Великолепный состав, что и говорить.

Киностудия прислала мне более дюжины пригласительных билетов. Я раздал их своим знакомым и друзьям. И сам сходил посмотреть, но совершенно не понял, о чем фильм, при том, что был автором оригинальной истории. Возможно, что давление со стороны Такуми передалось продюсеру Сюндо, который, в свою очередь, передал его режиссеру Идзуми, и тот уже не понимал, что же за фильм он вообще снимает.

В статье «Император гражданского насилия» в Википедии есть ссылка на обзор в февральском номере Kinema Junpo за 1994 год. В обзоре говорится, что этот фильм, как и другие фильмы о якудза (например, Far Eastern Black Society и Shuraba no Ningen Gaku), провалился в прокате. И киностудия в итоге была вынуждена пересмотреть свой подход к производству подобной кинопродукции.

Это описание произвело на меня неизгладимое впечатление. Фильм действительно оказался провальным.

Моя старшая сестра Ёсико Фурукава (умерла в 2018 году) жила в Иокогаме и состояла в киноклубе. Куратором этого объединения был известный кинокритик Кадзуо Ямада (умер в 2012 году). Вскоре после выхода фильма сестра позвонила мне и рассказала, что Ямада удивлен отсутствием в титрах имени автора оригинального произведения. Ёсико была впечатлена тем, что даже такая мелкая деталь не ускользнула от внимания именитого кинокритика. Кажется, мое решение убрать свое имя из титров было не таким уж простым и обычным, как показалось. Пришлось со всей осторожностью объяснять ситуацию.

Тем временем мой второй роман «Король боевых искусств» был опубликован издательством Kobunsha в октябре 1992 года. Как и первый роман, этот тоже был хорошо принят с момента выхода, а издательство Kobunsha получило предложение об экранизации от продюсерской компании Twins.

Twins изначально снимала фильмы в формате, предназначенном не для обычного кинопроката. Фильмы выпускались на видеокассетах для проката в видеосалонах. Этот формат назывался V-cinema, но вначале они обычно проводили один или два публичных показа в специальных «V-кинотеатрах», что номинально давало им право называть свои фильмы видеофильмами, а не V-cinema. Как я узнал на следующий год, именно этот формат Twins использовала для создания трилогии «Король боевых искусств».

Еще было предложение от Houbunsha сделать мангу по «Королю боевых искусств». Я согласился. В результате свет увидел шеститомный комикс (рисовка – Кёдзи Огата, сценарий – Кадзухиро Касаи, автор идеи – ваш покорный слуга, Мидзогути).

Излишне говорить, что эти экранизации и издание манги укрепили мое финансовое положение.

Нападение на Дзюдзо Итами

Кстати, в мае 1992 года вышел фильм «Женщина Мимбо» режиссера Дзюдзо Итами. История разворачивается в престижном отеле в Токио, где сотрудники отеля и женщина-юрист, которую сыграла супруга Итами, актриса Нобуко Миямото, с помощью полиции и суда отбиваются от гангстеров.

Сюжет довольно легкомысленный, и у зрителя остается ощущение, которое можно описать фразой: «Ура! Мы наконец-то победили якудза!» Ключ к борьбе с организованными преступными группировками заключается в следующем: «Если гангстеры прибегнут к насилию, то дело привлечет внимание полиции, и они не смогут достичь своей цели – отнять деньги. Вот почему гангстеры стараются выглядеть угрожающе, но на самом деле они ничего вам не сделают. Не нужно бояться банд!» – говорит женщина-юрист в фильме. Однако в конце фильма героиня получает ножевое ранение от бандита. И это показывает, что из любого правила бывают исключения. В реальности же удар ножом получил сам режиссер Итами.

Случилось это так. Через неделю после выхода фильма, 22 мая, примерно в 8:40 вечера, режиссер Итами в одиночестве возвращался домой с прогулки в свой дом в Акацуцуми, район Сэтагая. Это был тихий жилой район, где даже днем прохожих немного.

Когда Итами поставил машину на стоянку и собирался достать свой багаж с заднего сиденья, на него сзади напали трое мужчин и нанесли ему пять ударов оружием, похожим на канцелярский нож. Раны были на шее, левой щеке и запястье. Рана возле левого уха, от линии роста волос до шеи, задела сонную артерию и достигла глубины четырех сантиметров. На левой щеке также был слегка задет пучок лицевых нервов.

В моем случае удар был мгновенным и однократным. Я не успел почувствовать страх. А вот режиссера Итами трое мужчин толкнули на машину, а затем пять раз полоснули его ножом по лицу. Хотя глубина его ран была меньше, чем у меня, страх, который он, должно быть, испытал, был необычайным. К тому же он был актером, чье лицо является своеобразным «рабочим инструментом». Думаю, что это вызвало стресс, сохранявшийся долгое время.

3 декабря, через семь месяцев после нападения, пять членов клана Гото, связанного с Ямагути-гуми, были арестованы и доставлены в полицейский участок Китадзава столичного департамента полиции. Дело было раскрыто, и этим оно отличается от моего случая.

Дело Итами привлекло широкое внимание общественности, о каждой детали сообщалось в подробностях. В этом деле было очень много обстоятельств, делавших его похожим на мое – причина нападения, нож как орудие преступления и участие одного из кланов якудза. Поэтому оно сразу привлекло мое внимание. Я принимал это дело близко к сердцу, как свое собственное.

После того как преступники из Гото-гуми были арестованы, меня попросили написать репортаж о случившемся для ежемесячного журнала Bungei Shunjū. И я взял интервью у режиссера Итами, который находился в процессе выздоровления.

Я беседовал с ним в гостиной его дома в Акадзуцуми. Пол в гостиной был выстлан татами «рюкю омотэ»[41] без канта по краям. В комнате почти не было мебели, там царила строгая, простая красота, как в додзё[42]. Я подумал, что эта комната очень хорошо отражает натуру своего хозяина.

Чего я не мог понять – так это того, почему банда Гото напала на режиссера Итами. Обычно гангстеры так поступают, когда кто-нибудь неодобрительно высказывается об их нынешних боссах. Они очень расчетливы и редко реагируют, когда критикуют прежних боссов или якудза в целом. Дело в том, что в этом случае они не получат никакой выгоды, например, похвалы или денег от своих хозяев. Зачем же им подвергать себя риску быть арестованными за то, что не принесет им никакой пользы?

Но если подумать… В фильме была сцена, в которой ультраправые и националистические группы едут целой автоколонной из агитмобилей[43] штурмовать отель. А человек, арестованный как предводитель группы, совершившей нападение на Итами, был вице-председателем Гото-гуми, возглавлявшим ультраправую группу под названием Фудзи Рэнго-кай.

В 1992 году был принят «Закон о борьбе с организованной преступностью», и Макото Эндо, адвокат Ямагути-гуми, который вел судебный процесс по этому закону, рассказал мне в интервью следующее: «Все пятеро подозреваемых были из числа тех, кто с января 1992 года возглавил участие в протестах против этого закона, организованных тремя фракциями: Новым левым японским народным фронтом, Новым правым крылом Иссуи-кай и якудза».

19 января 1992 года в районе Канда в Токио по призыву Японского народного фронта прошла демонстрация против закона о борьбе с организованной преступностью. В качестве индивидуальных участников присоединились около сотни членов Иссуи-кай и организованных преступных группировок.

1 марта того же года, в день вступления закона в силу, три группы снова собрали около 250 человек и провели шествие по маршруту Симбаси – Гиндза – станция Токио (выход к Яэсу). Организованные преступные группировки сформировали «Союз граждан Нинтё», «Блок Сидзуока» и «Киотский блок».

Другими словами, Ямагути-гуми, Гото-гуми, Фудзи Рэнго и другие группировки ощущали опасность со стороны «Закона о борьбе с организованной преступностью». И тут вышел фильм «Женщина Мимбо». Возможно, они восприняли фильм как часть пиар-кампании закона, как нечто, что может оказать давление непосредственно на них. Закон был направлен против организованной преступности в целом, а не конкретно против Гото-гуми. Тем не менее банда Гото устроила нападение на Итами. Интересно, был ли у Гото-гуми какой-то конкретный мотив? Может быть, они считали, что на них лежит ответственность за действия Ямагути-гуми в Тюо и Токио? Как бы то ни было, очевидно, что здесь обычные расчетливость и осмотрительность подвели их.

Ближе к концу интервью я поделился с Итами своей теорией «социальной ответственности жертвы», поскольку прошел через аналогичное испытание. Я говорил, что те, кому причинен неоправданный вред, не должны бояться, не должны отступать и должны продолжать заниматься тем же делом, что и раньше. В противном случае у того, кто напал, возникнет иллюзия, что насилие оказалось эффективным и заставило его жертву замолчать. А это придаст ему уверенности, и в следующий раз он снова прибегнет к тем же самым насильственным методам. Мы не должны позволить этому случиться. Это и есть социальная ответственность жертвы.

Выслушав меня, Итами кивнул и сказал: «Я чувствую то же самое. Я не собираюсь отступать из-за этого инцидента. До сих пор расследования проводились в дружественной манере, руководители организованных преступных группировок по каким-то своим каналам сотрудничали с полицией. Теперь же, после принятия закона о борьбе с организованной преступностью, расследования приходится проводить прямо-таки в состязательной манере. Мое дело – образцовый пример этого».

Пять лет спустя, в декабре 1997 года, тело режиссера Дзюдзо Итами было найдено под окнами многоквартирного дома в Адзабудай, район Минато, где располагалась компания Itami Productions. Неизвестно, что послужило причиной самоубийства (за которое приняли это происшествие), но тем не менее это вызывает сожаление. Смерть в возрасте 64 лет – это слишком рано. Итами много еще мог сказать этому миру.

Китайская мафия в Кабукитё

После публикации «Императора гражданского насилия» и «Короля боевых искусств» на меня посыпались заказы на романы, как будто я стал профессиональным романистом.

Среди них были «Приказ о срыве Олимпиады в Пекине» (издательство Shuueisha), «Жертвоприношение» (Kadokawa Shoten) и «Император Сюры» (Tokuma Shoten), но поскольку изначально это не являлось моим жанром, их написание потребовало от меня немалых усилий.

В нехудожественной литературе было табу брать интервью у Ямагути-гуми, да и сама группировка находилась под властью пятого лидера Ёсинори Ватанабэ и особой активности не проявляла.

Поэтому, приняв предложение Акихико Такэути (Shogakukan), я начал вести раздел о вопросах безопасности пищевых продуктов в журнале SAPIO. Серия под названием «Истории об опасной еде» была запущена в июле 1991 года. Редактором серии была Мун Томиэ из редакционного отдела журнала. С тех пор моя работа заключалась в том, чтобы посещать исследователей и исследовательские институты в этой области, чтобы учиться у них и знакомить читателей с последними результатами исследований и открытий в области пищевой химии.

Мун родилась в Токио, но ее родители были с острова Чеджу. После окончания Университета Хосэй она также училась в Сеуле и Вашингтоне. Мун была женщиной с прогрессивными взглядами и смело брала интервью. Позже мы вместе с ней расследовали деятельность мафии в Кабукитё, Тайване, Гонконге и материковом Китае.

Иногда, работая над некоторыми задачами, я чувствую, как по коже бежит холодок. Это напряжение похоже на ощущения человека, проникшего на склад взрывчатых веществ. До этого момента источником это ощущения была для меня Ямагути-гуми, но, похоже, ее место вот-вот могла занять китайская мафия. Возможно, я всегда был поклонником боевиков?

В сентябре 1992 года двое полицейских в районе Кабукичо в Синдзюку остановили для проверки документов Ван Бан Чу (26 лет), члена тайваньской мафии, находившегося в Японии нелегально. Он открыл огонь из пистолета Beretta 22-го калибра, серьезно ранив их. Одному из полицейских пуля попала в голову, второму повредила легкое.

Ван Бан Чу был членом тайбэйской банды Fang Ming Kwan. В марте 1990 года он застрелил своего товарища по группировке и ранил полицейского в игровом центре Тайбэя, а в июле того же года был объявлен в розыск тайваньской полицией по подозрению в убийстве. После попыток скрыться на Филиппинах, в Таиланде и Малайзии Ван въехал в Японию через аэропорт Нарита в мае 1992 года по поддельному паспорту, выданному в Сингапуре. Он сменил несколько адресов в Хёго и Йокогаме, а затем обратился за помощью к одной женщине (родом из Тайваня) в Синдзюку.

Застрелив полицейского, Ван скрылся в комнате своей соотечественницы на седьмом этаже многоквартирного дома, примерно в пяти сотнях метров от места стрельбы. Кроме пистолета, из которого он застрелил офицера, в комнате были найдены пистолет Smith&Wesson 38-го калибра и 28 патронов. Поскольку Ван прибыл в страну на самолете, предполагается, что эти два пистолета были приобретены им уже после прибытия в Японию. Достаточно ли развита тайваньская община в Японии, чтобы с легкостью снабжать пистолетами тайваньскую мафию?

Я посетил полицейский участок Синдзюку и спросил об этом заместителя начальника Кадзузо Судзуки. На что он ответил: «Мы не знаем, где и у кого Ван Бан Чу достал пистолет. Он сказал, что купил его в баре в Японии. Однако дальше расследование не продвинулось. Что касается тайваньской мафии, то у них нет опорного пункта в Синдзюку, и хотя ходят слухи о том, что они промышляют метамфетамином и другими наркотиками, но их ни разу на этом не ловили. Короче говоря, на самом деле мы мало что о них знаем».

Однако в то время в Кабукитё в Синдзюку было порядка сотни тайваньских клубов и пабов, и, по слухам, там работало шесть сотен тайваньских женщин. Многие из этих заведений были «продавцами живого товара», и можно было свободно выводить женщин на улицу. Клиент платил клубу 13 000 иен за напитки, 5000 иен за то, чтобы пригласить женщину, а затем платил женщине 30 000 иен за час и 40 000, чтобы она осталась на ночь. В такие клубы часто ходили японские офисные работники.

Проводя исследование в Кабукитё, я почувствовал, что правило «сначала женщины, потом мужчины» может быть применимо и ко вновь прибывшим иностранцам, для которых центр города является источником средств существования. Первой в Японию прибывает женщина, за ней следует мужчина. Мужчина, как человек, говорящий с ней на одном языке и понимающий ее чувства, может обеспечить женщине, которая зарабатывает деньги в Японии, физическую защиту. Также его влекут азартные игры, наркотики и сексуальные услуги. Женщины привозят мужчин из страны и содержат их. Мужчины, которые больше не могут оставаться в своей стране, приезжают в Японию, полагаясь на женщин, которые приехали до них. В то время в Кабукитё насчитывалось порядка 300 ресторанов, принадлежащих иностранцам, причем больше всего было корейских, за ними следовали тайваньские заведения.

Прогулка по переулкам, наполненным враждебностью

Для проекта журнала SAPIO я сначала полетел на Тайвань, чтобы изучить реалии тайваньской мафии. Перед поездкой я попросил Масаси Такэнака, советника Такэнака-гуми, познакомить меня с некоторыми членами тайваньской мафии. Масаси Такэнака обладал широким кругом контактов с важными китайскими деятелями и имел связи не только с мафией, но и с ключевыми правительственными чиновниками. Сам он занимался инвестициями в Гонконге, Макао и позже – в Шанхае. Он вкладывал деньги в отели, казино и боулинги, но я никогда не слышал, чтобы хоть одно из них принесло огромную прибыль. Я предполагаю, что доходность была несоизмерима с инвестициями, но зато количество и разнообразие контактов, которые он приобрел благодаря своему бизнесу, были ошеломляющими. Возможно, важную роль сыграло то, что он был младшим братом босса Ямагути-гуми Масахиса Такэнака, широко известного и среди китайских мафиози.

Итак, Тайвань. Ваньхуа в Тайбэе – это хаотичная улица, заполненная продуктовыми магазинами, магазинами гробов и игровыми центрами. Она похожа на Асакуса в Токио и построена вокруг храма Лонгшан. Ван Бан Чу был членом организации Fang Ming Kwan, базирующейся в Ваньхуа. Хуан Акуи, старый тайбэйский вождь, которому меня представил Масаси Такэнака, лично знал Ван Бан Чу.

Fang Ming Kwan – так назывался кинотеатр, находившийся здесь 30 лет назад. Связанные с Хонсё (Тайванем) преступники, которые собирались там, сформировали группу и назвали себя Fang Ming Kwan. Группа состояла менее чем из 50 членов, а источником финансирования служили наркотики и проституция.

Ван Бан Чу был выходцем с материка, но вступил в Fang Ming Kwan. Он часто общался с Ляо Гуокаем, застреленным полицейским три или четыре года назад.

Время было около полудня, но людей на улицах было мало. Детектив из отделения Ваньхуа полицейского управления города Тайбэя, находившегося неподалеку, повел нас в бордель, который находился под управлением Fang Ming Kwan. Узкий переулок с обеих сторон был окаймлен рядами небольших лавочек, напоминавших ярмарочные тиры. Перед зеркалами, висящими на стенах, с загадочным видом стояли молодые женщины.

Однако как только мы вошли в переулок, ставни магазинчиков начали с грохотом закрываться одни за другими, вероятно, из-за того, что нас вел знакомый им детектив, пусть и в штатском.

Навстречу нам устремились мужчины, с силой расталкивая нас. Было такое ощущение, что весь переулок полон враждебности по отношению к нам. В разгар этого сопровождавший нас фотограф Коити Сакамото попросил Мун встать перед ним и, оперев объектив камеры на ее плечо, продолжал щелкать затвором.

Скорость, с которой распространилась информация о нашем приходе, была поразительной. Менее чем за минуту закрылись все ставни по обе стороны переулка, от одного конца до другого на протяжении ста метров. Честно говоря, я испытал ужас, наблюдая за этим, и был поражен безумной храбростью Мун.

Глава 8. Дело об убийстве Масару Такуми. Разговор с Таро Накано

Ожидаемое противостояние Ватанабэ и Такуми

На некоторое время я перестал заниматься темой Ямагути-гуми и собирал информацию о тайваньской мафии, гонконгских триадах 14К и Саньион, шанхайской и юньнаньской мафиях, и писал про них статьи для журналов. Китайские квазиправительственные и преступные сообщества по-своему интересны, но они не так хорошо организованы, как японские банды. Тайваньская мафия, кажется, полностью беззаконна, например, она вступает в перестрелки с полицией, в то время как гонконгская и материковая китайские мафии больше ориентированы на экономический аспект, и как только у них появляется достаточно денег, «переобуваются» и становятся серьезными бизнесменами. В отличие от японских мафиози, у них нет даже номинально декларируемого рыцарского духа.

После двух-трех лет интервью и исследований я почувствовал, что у меня сложилось приблизительное представление о мафии в Восточной Азии. В апреле 1994 года я собрал статьи, которые ранее публиковал в SAPIO и других журналах, издаваемых Shogakukan, и в 1994 году опубликовал книгу «Китайская мафия: Кодекс жестокого дракона». Это была одна из самых первых в Японии книг о китайской мафии.

Следующий год, 1995-й, начался с землетрясения в Кобе и закончился делом «Аум синрикё»[44]. Во время землетрясения в фотожурналах и других СМИ появилась информация о том, что босс Ямагути-гуми Ёсинори Ватанабэ оказывает помощь пострадавшим, но я отнесся к этому холодно, поскольку не считал это чем-то героическим, и почти не писал об этом.

Дело «Аум синрикё» вызвало обсуждение религии как социального зла, и в парламенте начался пересмотр закона о религиозных организациях. Кроме того, по заказу SAPIO я занялся изучением вопросов религиозного управления и принципа отделения церкви от государства в США и в 1996 году опубликовал в издательстве Shogakukan книгу под названием «Религия. Игры с огнем».

В этот период Ямагути-гуми периодически появлялась в журналах о якудза. Сегодня такие журналы почти исчезли, но в то время они еще были весьма популярны.

Нобуо Сакаи (умер в 2018 году) из издательства Souyuusha был главным редактором журнала Jitsuwa Jidai, издаваемого Sanwa Publishing. Он впервые позвонил мне в 1985 году, когда журнал только начинал свое существование, и с тех пор я время от времени писал для него репортажи и критические статьи о Ямагути-гуми. Поскольку это был «профильный» журнал, то я, естественно, выражался довольно сдержанно по отношению к якудза, но никогда не стремился им угодить или польстить, и Сакаи не просил меня этого делать. Он считал, что я разбираюсь в бандах. Он и заместитель редактора Ютака Ватанабэ в юности вместе участвовали в студенческих протестах. Сакаи был известен своим причудливым, упрямым характером, и имел свое собственное мнение о якудза и ультраправых группах.

C Ясумаса Макимура из издательства Takeshobo я познакомился и обменялся визитками в 1988 году. В то время он занимал должность заместителя директора производственного отдела, а в 1999 году стал управляющим директором, затем старшим управляющим директором и, наконец, в 2011 году – президентом компании. Он обладал трезвым взглядом на вещи и был из тех, кто может достичь должности президента, пусть и небольшой издательской компании. Takeshobo также выпускало журнал о якудза Monthly True Story Document (Hello Project). В 1989 году меня представили главному редактору этого журнала, Кунихико Синода. Takeshobo также выпускало журнал Shinsengumi Special, и в 2005 году Макимура попросил меня написать пару статей и для этого издания.

Макимура был большим почитателем таланта Данси Татэкава, поэтому компания владела большим количеством аудио- и видеозаписей этого артиста. Несмотря на то, что за редактирование журнала отвечает продюсерская компания, Макимура всегда сопровождал меня в командировках, когда я отправлялся брать интервью у Татэкава.

Возможно, Макимура нравилось сопровождать меня во время моих интервью, или, может быть, он считал эти репортажи очень важными для журнала. Как бы то ни было, сопровождение Макимура во время интервью стало привычной частью моей работы в компании.

Поскольку мне доводилось писать небольшие статьи в подобных журналах и делать довольно много репортажей, к 1997 году я в целом был в курсе, что происходит в Ямагути-гуми. Однако я был как громом поражен, когда 28 августа того года получил сообщение следующего содержания от Иппэй Ивата из Weekly Asahi: «Сегодня, сразу после трех часов дня, в Кобе был застрелен вакагасира Такуми из Ямагути-гуми».

Ничто не предвещало этого. Такуми был застрелен во время разговора с руководителем штаб-квартиры Сайдзо Кисимото и заместителем управляющего директора штаб-квартиры Тэцуо Ногами в чайной на четвертом этаже отеля Shin-Kobe Oriental, примыкающего к станции Син-Кобе. Группа из четырех нападавших два раза выстрелила Такуми в голову и пять раз – в грудь, в результате чего он умер, истекая кровью.

Когда я узнал об этом, то первым делом подумал, что это внутренние разборки Ямагути-гуми. Это можно проследить в заметке, которую я написал для Asahi Shimbun Osaka на следующий день, 29 августа: «Ацуси Мидзогути, автор репортажа, тщательно следящий за движениями в Ямагути-гуми, считает: „Убийство молодого лидера Ямагути-гуми – это прямой вызов клану, трудно представить, что преступление было совершено какой-либо другой группой. Среди членов Ямагути-гуми есть те, кто был недоволен порядками Такуми, поэтому существует вероятность, что преступление было совершено противоборствующей группировкой внутри клана“».

Мой друг, репортер раздела новостей об обществе газеты Mainichi Shimbun, рассказал мне позже: «Увидев эту статью, я подумал: Мидзогути кричит на всех углах, что это разборки внутри клана, хотя полиция еще ничего не подтвердила. Не слишком ли он рискует, делая такие заявления? Но когда через несколько дней выяснилось, что за преступление ответственны члены Накано-кай, связанные с Ямагути-гуми, я вздохнул с облегчением, поняв, что ты не ошибся».

Несмотря на все прошлое – ножевое ранение, удаление моего имени из титров фильма, – я не ненавидел Такуми и не считал его своим заклятым врагом. Поэтому я не злорадствовал, узнав о его смерти, а только подумал, что это был ожидаемый финал, предугаданный мною еще семь лет назад.

В книге «Пятое поколение Ямагути-гуми», из-за которой меня ударили ножом, описаны некоторые факты, которые другим СМИ были либо неизвестны, либо они слишком боялись Ямагути-гуми, чтобы их публиковать. Позволю себе здесь привести цитату из книги: «Три человека, сыгравшие важную роль в том, что Ватанабэ стал пятым боссом Ямагути-гуми, – Масару Такуми, Сайдзо Кисимото и Тэцуо Ногами. Они, особенно Масару Такуми, взяли на себя руководство новыми кадровыми назначениями.

Говорят, что Тэцуо Ногами уже в конце 1988-го добился от Ватанабэ заявления о том, что тот не будет выступать в качестве главы союза. Другими словами, Ногами предложил, что когда Ватанабэ станет пятым главой, он оставит полномочия по управлению группой им, исполнительному комитету. Поскольку Ватанабэ молод и еще не имеет опыта, он должен пока лишь наблюдать за их работой, а они заложат основы для его правления. Ватанабэ согласился».

Масару Такуми был на четыре года старше Ватанабэ. Обычно вакагасира моложе босса. Кроме того, в Такуми-гуми, которой руководит Такуми, помимо главы, есть еще исполняющий обязанности главы. Возможно, по этой причине Масару Такуми изначально хотел стать исполняющим обязанности главы клана, и после разговора между ним и Ватанабэ тот предложил ему эту позицию. Ватанабэ должен был понимать, что исполняющий обязанности главы клана распределял власть внутри клана. Однако отношения между Ватанабэ и Такуми хорошо видны по тому, как Такуми удалось убедить Ватанабэ сделать это заявление и сделать так, чтобы никто не мог на это возразить. Однако план Такуми не сработал.

Наканиси Кадзуо (нынешний верховный советник) и Кониси Отомацу (также советник) выразили неодобрение, сказав: «Зачем нужен исполняющий обязанности главы, если Ватанабэ, глава, жив и здоров?», – и предложили компромисс в виде должности заместителя главы. Такуми тут же ответил, что такая должность ему не нужна, уж лучше быть вакагасира. На том и договорились. Однако текущее положение дел в Ямагути-гуми будет понятнее, если сказать, что на тот момент Масару Такуми являлся не вакагасира, а исполняющим обязанности лидера.

Судя по всему, пять лет после вступления в должность Ватанабэ не должен был делать никаких заявлений как глава клана, но Такуми не пытался уйти с поста вакагасира даже через восемь лет после избрания пятого босса. Каким бы управляемым ни был Ватанабэ, но после восьми лет пребывания на посту главы клана у него появился круг преданных ему людей, которые передавали ему свои знания. Любому было бы очевидно, что они примутся за устранение Масару Такуми и попытаются восстановить и утвердить власть Ватанабэ.

Таро Накано – верный вассал или предатель?

Другими словами, внимательно следя за развитием событий в Ямагути-гуми, можно было предположить, что кто-то из них убьет Такуми. Как только Ватанабэ выбрали боссом, он стал боссом. Независимо от того, стал бы Такуми вакагасира или нет, он все равно оставался подчиненным Ватанабэ. Однако Такуми считал, что, сделав Ватанабэ начальником, он сможет взять под контроль Ямагути-гуми.

До того, как Ватанабэ стал боссом, Такэси Такэнака (непосредственный руководитель Такэнака-гуми), настаивавший на продолжении конфликта между Ямагути-гуми и Итива-кай, покинул Ямагути-гуми, потому что не готов был присягнуть на верность Ватанабэ, к которому не испытывал никакого уважения. В результате полномасштабной атаки Такэнака-гуми была полностью уничтожена. Примерно в это же время я позвонил Такуми, и разговор зашел о Такэси Такэнака. «Такэси просто идиот!» – сказал Такуми с отвращением. Звук его голоса все еще звучит в моих ушах.

После того как Такуми был застрелен Накано-кай, я позвонил Такэси Такэнака и тогда впервые рассказал ему о том, как о нем отзывался Такуми. Такэси пробормотал: «Не знаю, кто из нас двоих идиот, если его убили его же люди». Я чувствовал то же самое. Масару Такуми был тем еще манипулятором, и эти интриги привели к тому, что его самого застрелили.

Расследование, проведенное полицией префектуры Хёго, вскоре установило, что автомобиль, на котором скрылись нападавшие, был арендован в компании Nakajima Sougyou, принадлежащей Накано-кай. Сайдзо Кисимото и Тэцуо Ногами, присутствовавшие при нападении, сказали: «Среди нападавших были знакомые лица. У нас такое ощущение, что это кто-то из одного из подразделений Накано-кай». Даже внутри исполнительной команды Ямагути-гуми утвердилась версия, что нападение на Такуми было делом рук Накано-кай. Хотя полиция еще не пришла к выводу, что преступление совершила группировка Накано-кай, Ямагути-гуми уже решили, что именно Накано-кай несет ответственность за убийство. 31 августа, через три дня после преступления, исполнительный комитет объявил об отлучении главы Накано-кай Таро Накано.

Ватанабэ выступил против наказания Накано. Первоначально Накано был членом группы Ямакэн. Ямакэн-гуми – это группа, созданная Кэнъити Ямамото во времена, когда вакагасира был Кадзуо Таока, и Таро Накано был сятэй (старшим бригадиром). Ватанабэ, будучи в молодости членом Ямакэн-гуми, основал Кэнрю-кай, и Накано был у него советником. Другими словами, между Ватанабэ и Накано внутри Ямакэн-гуми были отношения учителя и ученика, и для Ватанабэ было естественно защищать Накано как своего союзника. После начала правления Ватанабэ Накано был повышен до должности руководителя группы прямой линии подчинения в составе Накано-кай, а позже был выбран помощником вакагасира.

Неудивительно, что Таро Накано был близок к Ватанабэ и тот советовался с ним по поводу выхода из-под власти Такуми. И такая близость нравилась далеко не всем.

В июле 1996 года, когда Накано стригся в парикмахерской неподалеку от своего дома в городе Явата префектуры Киото, на него напали члены группировки Айдзу Котэцу. Шесть или семь человек въехали на двух машинах в парикмахерскую и стали стрелять в Накано. Телохранители Накано, находившиеся с ним в парикмахерской, смогли защитить своего босса, открыв ответный огонь и застрелив двоих. До этого, в феврале 1996 года, один из помощников вакагасира Ямагути-гуми, глава Ямакэн-гуми Кувата Канэёси, глава Айдзу Котецу Дзукоси Тосицугу и председатель Кёсэй-кай (Хиросима) Окимото Исао заключили между собой братский союз. Разумеется, каждая организация дала на это свое согласие. Это должно было укрепить отношения между Ямагути-гуми и Айдзу Котэцу, но почему же, несмотря на это, Айдзу Котэцу напали на Таро Накано, члена Ямагути-гуми?

Позже той же ночью вакагасира Дзукоси Тосицугу пришел в штаб-квартиру Ямагути-гуми и извинился перед Такуми, и на этом разногласия между Ямагути-гуми и Айдзу Котэцу были улажены. Накано же, хоть и был непосредственной жертвой нападения, никаких извинений и предложений о примирении не получил. Ему невероятно повезло, что удалось отбиться. Внезапному нападению со стороны Айдзу Котэцу не было никаких оправданий.

Накано подозревал, что именно Такуми сообщил Айдзу Котэцу о том, где будет Накано в тот день, и что именно Такуми организовал нападение на него. Более того, говорят, что за урегулирование инцидента было заплачено от 300 до 500 млн иен. Такуми распорядился деньгами по своему усмотрению и не передал Накано ни одной иены. На мой взгляд, Такуми вполне мог думать, что Накано потянет за собой в могилу Ватанабэ.

В то время существовало мнение, что Такуми планировал восстание против Ватанабэ. Если это так, то можно не сомневаться, что Накано считал Такуми тем, кто будет доставлять проблемы, даже если его убить. Он, должно быть, считал Такуми абсолютным врагом, которого нужно победить ради себя и ради главы клана Ватанабэ.

Однако для руководства Ямагути-гуми Накано оставался крупным преступником, убившим своего товарища Такуми. Нельзя держать подле себя человека, который убил своего товарища. И 3 сентября, несмотря на возражения председателя Ватанабэ, исполнительный комитет ужесточил наказание Накано с отлучения до бессрочного изгнания. Одна из пуль, выпущенных тогда нападавшими на Такуми, попала в непричастного к делу дантиста, который был доставлен в больницу, где и скончался, несмотря на все усилия врачей по его спасению. Пострадал совершенно посторонний человек. Ямагути-гуми, которые по-своему чтили закон, проявили, таким образом, свое почтение умершему, и Ватанабэ ничего не мог на это возразить.

Даже в бандах власть главы клана больше не была абсолютной. У Ватанабэ были планы ввести преданного ему Накано в Ямагути-гуми, сделать его вакагасира и доверить управление всей группировкой. Однако исполнительный комитет упрямо не давал добро на воссоединение с Накано. В исполнительном комитете доминировала фракция Такуми. Канэёси Кувата был советником вакагасира Ямакэн-гуми, но он также перешел в стан сторонников Такуми. По одной из версий он стал подчиняться Такуми после того, как тот поймал его на употреблении метамфетамина.

После смерти Такуми в течение восьми последующих лет группировка так и не смогла назначить нового вакагасира, и эта должность оставалась вакантной. В Ямагути-гуми наступил застой.

Для Накано нападение на Такуми превратилось в невозможность вернуться в Ямагути-гуми и утратило всякий смысл. Он должен был во что бы то ни стало восстановить прежние отношения. Поэтому Накано продолжал лгать и говорить, что не убивал Такуми. В марте 1998 года Накано дал интервью писателю Синъитиро Суда в газете Shukan Bunshun, в котором публично заявил, что не убивал Такуми и не отдавал приказа застрелить его. Накано открыто ввел интервьюера в заблуждение, чего никогда не следует делать.

С тех пор у меня осталось о Накано впечатление как о человеке, которому нельзя доверять. Вряд ли он снова окажется на плаву. После убийства Такуми я почувствовал, что круг моих «подопечных», за чьей деятельностью я профессионально следил, сузился до Ёсинори Ватанабэ.

Братоубийцы Ямакэн-гуми и Накано-кай

Спустя почти год после убийства Такуми фотожурнал FRIDAY сообщил, что Кадзутоси Ёсино, советник вакагасира Накано-кай (председателя Иссуи-кай), который, как полагали, был главой группы, застрелившей Такуми, скрывается в Пусане, Южная Корея. В репортаже была его фотография и сообщалось его настоящее имя.

Я был хорошо знаком с одним из редакторов этого журнала, и от него тогда узнал следующее: «Сразу после того, как мы сообщили о том, что Ёсино скрывается в Южной Корее, в редакцию поступил звонок от человека, утверждавшего, что он связан с Накано-кай. Этот человек заявлял следующее: „Накано-кай не виновны в убийстве Такуми. Но по статьям в вашем журнале создается впечатление, что это именно они его убили. Если вы будете выпускать подобные статьи, его же прикончат!“

На следующий день, 6 июля 1998 года, сразу после девяти часов вечера, этот мужчина позвонил во второй раз и сказал: „Ёсино убили! Что вы теперь будете делать?!“ Местный житель, обнаруживший тело Ёсино в Сеуле, сообщил об этом в полицию около семи вечера. А мужчина, утверждавший, что он связан с Накано-кай, позвонил в редакцию всего через два часа после этого. Он говорил, что Ёсино будет убит – так оно и вышло, вскоре после этого Ёсино был найден мертвым». Редактор посмотрел на фотографию трупа, на следы крови, текшей из носа, кровавую пену и иссиня-черное скопление крови на груди, и отметил, что это явно не самоубийство.

Южнокорейские следственные органы заявили, что Ёсино умер от болезни, но редактор был крайне напуган, подозревая по их телефонным разговорам, что Накано-кай убили Ёсино, чтобы заставить замолчать. Мне также было жутковато видеть, как легко Накано-кай убивали своих же соратников при малейшем подозрении, что они могут чем-то угрожать лидеру клана.

На самом деле известно множество случаев подозрительных смертей членов Накано-кай и Ямакэн-гуми. Есть дела, по которым в результате расследования в суде было установлено, что товарищ убил товарища, как, например, в деле об убийстве холодным оружием Кадзуо Гото, главы группы Тасабуро, входившей в состав Ямакэн-гуми (май 2007 года). В Ямагути-гуми и Ямакэн-гуми может быть много лидеров, которые имеют мафиозный менталитет и считают, что убивать своих товарищей – это пустяк. У них может быть сильное желание подавлять, и они считают, что могут делать со своими подчиненными все, что захотят.

В октябре 1998 года Киёхару Накахо, один из участников нападения на Такуми, был арестован полицией префектуры Хёго и дал признательные показания. В марте 1999 года полиция префектуры Хёго установила, что Накано-кай несет ответственность за убийство вакагасира Такуми. Однако слухи о том, что Накано-кай воссоединятся с Ямагути-гуми, не исчезли. Мало того, говорили, что босс Ватанабэ сам мог дать Накано добро на убийство Такуми.

Однако в июле 2005 года Ватанабэ ушел в отставку под давлением Кодо-кай, Синобу и других. А в августе того же года Таро Накано, человек, в конечном итоге ответственный за убийство Такуми, распустил Накано-кай и тоже ушел в отставку. Последним штрихом в этом деле стало обнаруженное в 2006 году тело Сэйки Ториябара, принимавшего участие в нападении на Такуми. Оно было найдено на арендованном складе на Рокко-Айленд в городе Кобе.

Побеждает ли туман в мозгу?

Таким образом, дело об убийстве Такуми было закрыто, но в августе 2005 года я навестил Таро Накано, проходившего курс реабилитации, и взял у него интервью.

В январе 2003 года Накано перенес инсульт, и хотя его речь до сих пор была несколько невнятной, он не стал инвалидом. Он лежал на кровати и выглядел довольно бодрым.

– Задавайте мне любые вопросы. Я буду отвечать честно, – сказал он.

На вопрос: «Были ли у вас с вакагасира Такуми какие-либо отношения, которые мешали вам работать вместе?» Накано ответил:

– В 1996 году было нечто такое. Такуми как-то обмолвился, что ему надо встретиться со мной. И когда мы встретились, он сказал: «У меня есть деньги. Деньги никогда не помешают. Если тебе понадобятся, я тебе дам». Я равнодушно ответил: «Хммм». Тогда он сказал: «Если тебе нужны деньги, просто дай мне знать в любое время, и я сразу же пришлю из штаб-квартиры грузовик денег». Он готов был заплатить, чтобы переманить меня на свою сторону. У него возникла идея свергнуть своего босса, Ёсинори Ватанабэ, и создать новую структуру.

Я спросил:

– Это был заговор против Ватанабэ?

На что Накано ответил:

– Да. Такуми хотел, чтобы я присоединился к нему. Я сказал ему тогда: «Я боссу присягал на верность, так что не надо мне говорить такие вещи». Напоследок я сказал: «Извини, но я отказываюсь. Пожалуйста, сделай вид, что ты мне об этом плане переворота ничего не говорил». Затем Такуми внезапно встал с места и сказал: «Накано, Накано, я пойду в Окуноин[45] и надеру задницу этому ублюдку. Я пойду, так что не указывай мне, что мне делать». Когда я ответил: «Да делай что хочешь», он спросил: «Правда?» Я сказал, что если он хочет это сделать, то пусть делает в одиночку, и чтобы мне больше ничего не говорил.

Мозг Накано казался затуманенным, речь была несколько невнятной. То, что Такуми внезапно предложил Накано денег, как и его слова о том, что он собирается «надрать задницу» Ватанабэ, выглядело немного неправдоподобным, но я не уверен, что это была стопроцентная ложь.

Когда Накано познакомился с Такуми в 1996 году, «экономика пузыря»[46] уже рухнула, и в Японии настало так называемое «потерянное десятилетие»[47]. Главы кланов, промышлявших игрой на фондовой бирже и агрессивной скупкой земель в районах перспективной застройки, несли убытки по всем направлениям. Однако даже после того, как в 1991 году скончался Сусуму Исии из Инагава-кай, Такуми, как лидер банды «экономического профиля», по слухам, имел в своем распоряжении от 100 до 200 млрд иен. Это была обычная тактика Такуми – контролировать людей, одалживая им деньги.

Кроме того, после смерти Такуми насилие в штаб-квартире Ямагути-гуми в Нада-ку, Кобе, стало практически неконтролируемым. Ватанабэ отстранил от должности одного из семи помощников вакагасира, и, говорят, так сильно ударил его ногой в грудь, что сломал ему ребра. Другой помощник главы, как сообщается, чем-то не угодил Ватанабэ и вымолил его прощение только тогда, когда сам отрубил себе мизинец. И наоборот, при жизни Такуми его власть была настолько подавляющей, что вполне можно было представить обратную ситуацию, когда он бы напал на главу клана – настолько была накалена атмосфера внутри клана.

Я продолжал спрашивать дальше:

– Инцидент в парикмахерской произошел из-за того, что вы отказались от предложения Такуми?

– Так все и было. Нападение в парикмахерской произошло после того, как я отказался. Я же не идиот, тут все понятно. Проблема возникла не вчера. Это типичная тактика якудза – нанести ответный удар, когда на вас напали. Я должен был отплатить Такуми.

– И вдобавок ко всему, Такуми заключил сделку с Айдзу Котэцу, не поставив вас в известность?

– Ну, вы сами подумайте. Все деньги от сделки куда-то исчезли. Я слышал, там было 400 или 500 млн. Я не получил ни одной иены.

– Именно поэтому вы организовали убийство Такуми? Значит, молодые люди из Накано-кай сделали это не по собственной инициативе?

– Ну, выходит, что так. Внешняя причина в этом.

В конце интервью Таро Накано сказал:

– Если бы я знал, что у меня будет инсульт, я бы не стал убивать Такуми.

В самой Такуми-гуми, а также в Накано-кай и Амано-гуми (лидер Хироси Амано), которые отделились от Такуми-гуми, было много тех, кто из-за дела Такуми пустил свою жизнь под откос, погиб или сел в тюрьму. А босс сидит на кровати в санатории и сетует: «эх, не надо было мне этого затевать». Отношения главаря банды и его подчиненных – поистине загадочный пережиток, сохранившийся в современном японском обществе.

Заговор против Ватанабэ

Однако если оглянуться назад, конфликт с Такуми был инцидентом, полным динамизма, в котором организации и люди столкнулись и сокрушили друг друга. Ум и глупость боролись друг с другом, и варварство в союзе с глупостью уничтожили ум. Однако это не означает, что глупость победила. Глупость была окружена бюрократией якудза, сжала кулаки и попыталась усыпить бдительность, введя в исполнительную власть своих подчиненных, чтобы те служили ей охраной.

Однако в итоге глупость Ватанабэ потерпела поражение в скоростной гонке между бюрократией и новоявленной агрессивной фракцией, и он отказался от должности главы клана.

Даже сейчас нельзя сказать, что раскрыты все подробности убийства Такуми. Возможны различные точки зрения и интерпретации. Можно сказать, что никто не знает всей правды. Однако есть одна теория, которая, на мой взгляд, ближе всего к истине. Эту точку зрения отстаивает С., токийский бизнесмен. С. поддерживает тесные отношения с лидерами Ямагути-гуми, поэтому он очень хорошо понимает внутреннюю ситуацию, внутреннюю, так сказать, «кухню» группировки.

Вот некоторые основные моменты этой теории. Примерно в 1996 году вакагасира Масару Такуми начинает планировать переворот с целью свержения главы клана Ватанабэ. Причиной послужило то, что Ватанабэ, который поначалу был марионеткой Такуми, постепенно начал выходить из-под его контроля и отказывался слушаться. Именно Такуми предложил идею переворота.

Идею поддержали три помощника вакагасира: Канэёси Кувата (умер от болезни в 2007 году), Масааки Фурукава (ушел на покой в 2005 году) и Синобу Цукаса (нынешний глава Ямагути-гуми). Сайдзо Кисимото был нерешителен, поэтому его нельзя было посвящать во все детали плана. Первоначально, как мы помним, Такуми предложил присоединиться и Таро Накано, но тот отказался.

Такуми думал, что если он оставит все как есть, то Накано может донести на него Ватанабэ, а это было опасно. Поэтому Такуми заказал Айдзу Котэцу убийство Таро Накано. У Айдзу Котэцу был зуб на Накано-кай, которые заявились в Киото и вели себя как дома. Предложение Такуми было для них просто находкой. Они ухватились за возможность оказать услугу Ямагути-гуми.

Однако в результате у них ничего не получилось, да еще и пришлось расстаться с изрядным количеством денег в пользу Ямагути-гуми.

Накано разгадал истинные намерения Такуми во время инцидента в парикмахерской. Если он не уберет Такуми, то его самого убьют. Это была игра на опережение: убей или будешь убит. Накано собрал отряд и поручил им провести предварительное расследование. И, наконец, Такуми был застрелен в августе 1997 года.

Сначала исполнительный комитет Ямагути-гуми только отлучил Накано, но тут начали высказываться за еще более жесткую изоляцию. На этом настаивали Хирофуми Курамото (умер от болезни в 1998 году), Масааки Фурукава и Канэёси Кувата. Ватанабэ не согласился, заявив, что еще не установлено точно, что преступление совершили Накано-кай. Когда Накано узнал об этом, он негодовал из-за бесхребетности Ватанабэ.

Ватанабэ не смог вернуть Накано из-за противодействия со стороны исполнительного комитета. Ища способ вернуть Накано, он начал думать о восстановлении Ямакэн-гуми. Ему нужно было сделать Ямакэн-гуми своей личной охраной, тогда он сможет конкурировать с исполнительным комитетом. Однако именно в это время Канэёси Кувата, лидер Ямакэн-гуми, принял сторону Такуми и стал совершенно бесполезен. Фаворитом Ватанабэ был Кунио Иноуэ (ныне глава подразделения Ямагути-гуми в Кобе), который в то время отбывал срок в тюрьме. Как и Накано, Иноуэ был родом из префектуры Оита и первоначально считался любимчиком Накано.

Для Ватанабэ важна была скорость замены Куваты на Иноуэ, а для Цукаса и исполнительного комитета была важна скорость реализации плана по смещению Ватанабэ.

Глава 9. Преследование Ёсинори Ватанабэ – «Мясной император» и «Наука управления Ямагути-гуми»

Скандал c коровьим бешенством и Асада из Hannan Group

Однажды днем в апреле 2002 года, прогуливаясь по Ийдабаси, я столкнулся с Сёити Сузуки, главным редактором Weekly Gendai. Я знал Сузуки еще с тех пор, как он был младшим редактором в Weekly Gendai, и мы работали вместе, когда он был заместителем редактора ежемесячного журнала Views. Сузуки пригласил меня посидеть и пообщаться в ближайшей кофейне. Он стал главным редактором Weekly Gendai совсем недавно, в июле 2001 года, и одним из его вопросов был такой – нет ли у меня какой-нибудь идеи для серийного проекта? Должно быть, он отчаянно искал проект, который мог бы стать хитом. Я не был уверен, получится ли у меня это сделать, но предложил написать о Мицуру Асада из «Ханнан», потому что как раз тогда у меня была возможность этим заняться.

Речь шла вот о чем. С сентября 2001 года в префектурах Тиба, Хоккайдо и Сайтама в Японии одна за другой стали выявляться коровы с подозрением на заражение ГЭКРС (губкообразной энцефалопатией крупного рогатого скота, так называемым коровьим бешенством). И Министерство сельского, лесного и рыбного хозяйства приняло решение о реализации «Проекта экстренного хранения говяжьих запасов», чтобы закрыть рынок для зараженной говядины.

В то время в Великобритании и США среди специалистов преобладала точка зрения, что ГЭКРС вызвана не вирусом или бактерией, а веществом, полностью состоящим из белка, так называемым прионом. Если корова заразилась ГЭКРС, то вылечить ее невозможно, и единственный вариант – убить зараженное животное, а затем сжечь. Кроме того, известна болезнь Крейтцфельдта-Якоба у людей, имеющая симптомы, сходные с ГЭКРС. И широко распространено мнение, что источником инфекции являются продукты питания, приготовленные из говядины, зараженной ГЭКРС. На тот момент предполагаемое число погибших от болезни Крейтцфельдта-Якоба в Великобритании достигло 169 человек.

В Министерстве сельского, лесного и рыбного хозяйства встревожились из-за вспышки инфекции. Проект по хранению запасов был спешно отозван, вместо него запустили другой – «Проект по экстренной утилизации изолированной говядины», в котором планировалось сжигание всех запасов говядины. На этот проект было выделено более 20 млрд иен.

Некоторые предприятия мясной промышленности воспользовались этим законопроектом и возникшей суматохой в собственных корыстных целях. Были выявлены многочисленные махинации: указывали австралийскую говядину вместо отечественной и получали субсидии на говядину, которая якобы была сожжена (но на самом деле продана на рынке). Также встречалось получение субсидий путем ложного указания говяжьих костей и других побочных продуктов и отходов производства как говядины.

В числе компаний, замешанных в этих мошенничествах, были такие фирмы, как Snow Brand Foods, Japan Foods, Starzen, Zen-Noh Chicken Foods, Marubeni Livestock и Nippon Ham.

Когда я узнал об инцидентах мошенничества в мясной промышленности, я подумал, что Мицуру Асада из Hannan Group, лидера отрасли, также наверняка в этом замешан. Вспышка ГЭКРС стала огромным камнем, брошенным в болото мясной промышленности. У меня было предчувствие, что пока идет большая волна, может получиться разворошить немало доселе скрытых нарушений.

Асада из Hannan Group был человеком, который сколотил свое нынешнее состояние, используя и приумножая власть политических, правительственных и финансовых групп, а также банд и организации «Дова». В частности, он был неразрывно связан с Лигой освобождения бураку и с Ямагути-гуми. Обе организации держали в страхе не только широкую общественность, но и средства массовой информации. Поэтому информация об Асада была словно табуирована, и при всем желании о нем мало что можно было узнать. До сих пор не было ни одной статьи или работы, которая бы раскрывала характер Асада в объеме, достаточном для написания книги.

Нет сомнений в том, что эта работа была бы весьма полезной, если бы ее удалось выполнить. Однако хотя и было бы неплохо запустить серию статей об Асада в журнале, я все же не хотел, чтобы против меня подали иск о клевете или чтобы Лига освобождения начала против меня разоблачительную борьбу. Если такое случится, это создаст проблемы не только для меня, но и для редакции и издателя журнала. Юлить и заигрывать с Асада я, естественно, не собирался. Для меня не было другой линии поведения, кроме как продолжать писать беспристрастно, честно и объективно. Но можно ли написать это так, чтобы не вызвать негативную реакцию? Это непростая задача, но, возможно, неразбериха, вызванная скандалом с ГЭКРС, отвлечет его и позволит мне беспрепятственно написать свою серию статей.

Это была наивная идея, но я подумал, что именно теперь удастся написать о Мицуру Асада, на упоминание которого долгое время было наложено табу. Мы с Сузуки поговорили о том и о сем и, прежде чем распрощаться в тот день, решили, что каждый из нас проведет предварительное исследование перед принятием решения.

Сузуки позвонил мне в середине мая, и мы снова встретились в кафе. Он сказал: «Думаю, мы сможем что-то сделать. Давайте сделаем это». И дал добро на подготовку серии. Вероятно, он также заручился согласием генерального директора Kodansha. Далее Сузуки добавил: «В редакционном отделе есть солидный человек по имени Синдзи Кихара, который выполняет кропотливую работу. Я назначу его твоим ответственным редактором».

Забавная деталь: господин Кихара был очень крупным мужчиной, во время учебы в университете он играл в американский футбол. Мне казалось, что, если я буду ходить с ним, это будет выглядеть так, будто меня сопровождает телохранитель.

Ямакэн-гуми и кости

Сначала я посетил Кэндзи Кобаяси, также известного как Кобакэн, исполнительного директора (в настоящее время представителя Ningen Shuppan) издательства Kaikai Publishing в Канда-Дзинботё. Я много раз пересекался с ним в барах и на вечеринках для издателей Токио, и мы подружились. Я сказал, что хотел бы написать об Асада серию статей, и спросил, как, по его мнению, на это может отреагировать группа «Дова».

Кобаяси ответил: «Думаю, что опубликовать серию можно. В Лиге освобождения есть те, кто критикует Асада». От Кобаяси я получил некоторые начальные знания о Лиге освобождения в Осаке. Затем, с мая по сентябрь, мы вместе с Кихара ездили брать интервью, в основном в городах Хабикино (префектура Осака) и Кобе (префектура Хёго).

Раньше, когда я писал «Историю Кэнъити Ямамото, третьего вакагасира Ямагути-гуми», глава Ямакэн-гуми Масао Мацусита, который мне очень помог, в то время уже не был главой Ямагути-гуми, но был так же добр ко мне, как и прежде. Ёсинори Ватанабэ, второй лидер Ямакэн-гуми, впоследствии стал, как мы помним, пятым боссом Ямагути-гуми, но Мацусита перед ним никогда не заискивал.

Мацусита поведал мне об отношениях между Ямагути-гуми и Асада и познакомил с людьми из мясной промышленности, которые владели нужной мне информацией. Я правильно выбрал, к кому обратиться за советом. Мацусита рассказывал: «Младший брат Мицуру Асада – Тэруцугу – был любителем азартных игр, каких еще поискать. В молодости он присоединился к Сираками-гуми, напрямую подчиняющейся Ямагути-гуми, и даже сам возглавил Асада-гуми, став одним из подчиненных Сираками. Сираками был помощником вакагасира Ямагути-гуми, но его арестовала полиция префектуры Осака. Его отстранили от должности, поскольку, по их мнению, он слишком много болтал о внутренних делах. В Ямагути-гуми он не имел большого влияния. Поэтому Мицуру временно отозвал Тэруцугу из Сираками-гуми, а Ямакэн (Ямамото Кэнъити), который в то время поднялся до должности вакагасира Ямагути-гуми, неожиданно взял его четвертого сына Хидэки к себе в сятэй».

Таким образом, Ямакэн-гуми стали кэцумоти (опекуном) Асада, а Асада превратился в богатого спонсора Ямакэн-гуми. В молодости Мацусита часто ездил по поручению Ямамото Кэнъити в Хабикино, где находился бизнес и резиденция Асада. По его словам, он отчетливо помнит, что в то время река была красной от крови забитых коров.

После смерти Кэнъити Ямамото удобный кошелек Асада перешел к Ёсинори Ватанабэ. Ватанабэ присутствовал на похоронах отца и супруги Асада, когда они умерли. Кроме того, когда земля возле дома Ватанабэ была выставлена на продажу, он позвонил Асада и попросил купить ее для него. Асада оформил фиксированный депозит в размере 172 млн иен на имя приемной дочери Ватанабэ и предложил супруге Ватанабэ войти в совет директоров компании Hannan Group.

У Асада были тесные отношения с Ямакэн-гуми, поэтому мои информационные каналы, налаженные в ходе написания предыдущей книги, оказались мне очень полезны и в этот раз. На фоне дискриминации, царящей в обществе, было хорошо известно, что организация «Дова» и живущие в Японии корейцы были важным кадровым ресурсом для якудза. Поэтому было вполне естественно, что я столкнулся с якудза, когда говорил с производителями мяса.

Во время интервью мне довелось быть приглашенным в дом одного мясника. Пока я слушал, что говорил хозяин, вошел пожилой мужчина. Глава семьи представил его как младшего брата своей жены. Когда я протянул свою визитку и поздоровался с ним, мужчина встал и пристально посмотрел на меня: «Мидзогути? Я вас знаю. Я знаю и ваш дом. Я следил за вашим домом. Это дом, стоящий в тупике, верно? После того случая я завязал. Я ушел из Ямагути-гуми и больше не имею к вам никакого отношения. Можете не беспокоиться».

Под «тем случаем», о котором говорил этот человек, подразумевался инцидент, произошедший в 1992 году из-за моей статьи для фотожурнала FRIDAY, когда заместитель главного редактора журнала получил полицейской дубинкой удар по голове. Мой дом тогда охраняли сотрудники полицейского участка Татикава, поэтому бандиты, поняв, что до меня не добраться, отправились в издательство Kodansha в Отова, район Бункё, где находилась редакция журнала.

Когда я услышал рассказ этого человека, то был в ужасе. В то время, как семья Асада живет в Хабикино, клан Асада не полностью доминирует там. У меня было ощущение, что где-то есть трещины, и информация просачивается наружу. Интервью – эффективная вещь.

К слову, начав заниматься этой темой, я несколько раз просил Асада дать мне прямое интервью. И каждый раз по почте приходило письмо с отказом, набранное на печатной машинке. Ну, не хочет давать интервью – и не надо. Я чувствовал, что смогу написать репортаж даже без беседы с ним.

В сентябре того же года моя серия «Король мяса Hannan. Человек по имени Мицуру Асада» начала выходить в журнале Weekly Gendai. Отзывы были неплохие. Мой коллега со времен моей работы в рекламной компании, который в то время работал в филиале в Осаке, специально позвонил мне и сказал: «Вы начали отличную серию. Во всем регионе на следующий день после выхода свежего номера журнала его уже не найти ни в одном киоске».

Однако каждый раз, когда появлялась статья, у меня появлялось ощущение, что я ступаю по тонкому льду. Я боялся, что Асада в любой момент может подать в суд за клевету, поэтому снова и снова напоминал себе: ничего чрезмерно критического я не пишу, просто излагаю факты. Все, что я мог сделать, это не отступать от своих принципов и находиться на надлежащем расстоянии от противника. Если я зайду слишком далеко, мне несдобровать.

В серии было 14 выпусков, завершилась она в декабре. Во время выхода серии Асада не предпринял никаких юридических шагов. Я почувствовал облегчение, но в то же время был несколько озадачен, почему он не стал ничего делать.

В конце того года я поехал на предновогоднюю вечеринку Weekly Post (Shogakukan). Я немного опаздывал, поэтому, когда я вошел, главный редактор Такааки Эбихара как раз произносил речь. Он поймал мой взгляд и сказал: «Благодаря господину Мизогути, который только что присоединился к нам, Weekly Gendai приобрел позицию, которую Post долгое время занимала как еженедельный журнал номер один». Поскольку Weekly Gendai хорошо продавался в регионе Кансай, он на короткое время стал лидером продаж в стране.

Мне также позвонил старый друг, Такэси Такэнака, глава клана Такэнака, и сказал: «Ты великолепен. Ты сунул руку в деньги Ватанабэ и доставил ему изрядных неприятностей. Я уверен, что Ватанабэ сейчас приходится несладко». У меня не было намерения как-то испортить жизнь Ватанабэ, и я был удивлен оценкой Такэси, но все же мне было лестно получить от него похвалу.

Награда и арест Асада

В марте 2003 года серия была удостоена главного приза девятой премии Editors' Choice Magazine Journalism Awards[48]. Мероприятие организовано и финансируется энтузиастами, среди которых сотрудники редакций еженедельных журналов различных компаний, объединяющих средства в целях продвижения своей работы. Это долгожданное событие для журналистов, чья работа не получает того широкого внимания, которое достается газетам и телевидению.

Это был первый раз, когда я получил что-то, что можно было бы назвать наградой.

В мае того же года название серии было изменено на «Мясной император: Мицуру Асада, человек, сколотивший гигантское состояние», и она была опубликована в виде книги издательством Kodansha. Через несколько месяцев, в августе, Японский конгресс журналистов (JCJ) присудил книге премию JCJ. «Мясной император» был одной из четырех работ, удостоенных премии. На церемонии награждения меня немного озадачили слова «социальная справедливость», которые так часто звучали там в речах. Да, согласен, что этот вопрос в книге поднимается, но создавалась она не только ради этого. Мне было интересно понять, как Асада удалось обмануть систему Министерства сельского, лесного и рыбного хозяйства и нажиться на этом. В книге также много насмешек над его отношениями с бандой Ватанабэ. Я не рыцарь в сверкающих доспехах, и писать исключительно ради социальной справедливости – это не мое.

В сентябре того же года я получил 25-ю премию Kodansha Nonfiction Award за «Мясного императора». Дополнительный приз составил 1 млн иен. А Кихара, ответственный редактор серии, получил премию президента Kodansha в размере 100 000 иен. Конечно, мне было очень приятно получить эту награду от издательства.

Но, возможно, именно из-за этой награды где-то в октябре якудза снова начали ходить вокруг меня. Неизвестные фотографировали мой дом, мне звонили люди, представлявшиеся курьерами, и пытались узнать мое местонахождение. Я получал электронные письма от писателей, которых я даже не знал. Они предупреждали меня о том, что Ямагути-гуми начали какую-то возню, и просили быть осторожным. В то время я не писал на какую-либо заметную тему, связанную с Ямагути-гуми. Поэтому, возможно, члены группировки начали прощупывать меня по линии, связанной с Асада.

В октябре 2001 года Министерство сельского, лесного и рыбного хозяйства начало проверять весь забиваемый скот для предотвращения ГЭКРС. Но прежде чем проверить весь скот, оно начало систему обратного выкупа без проверки, чтобы изолировать от рынка весь домашний скот, который был забит и распределен по каналам сбыта.

Асада был близок к Мунэо Сузуки, который в то время являлся главой ассоциации земледельцев и рыболовов. Асада содействовал пристройству «Группы по изучению распределения продовольствия в Осаке», политической организации Сузуки, в Департамент приема мяса и скота района Минами-Осака, который он эффективно контролировал, жертвуя почти 20 млн иен каждый год с 1985 по 1994 год.

Возможно, именно поэтому член палаты представителей Сузуки так резко давил на высокопоставленных чиновников Министерства сельского, лесного и рыбного хозяйства, призывая их создать систему обратного выкупа говядины отечественного производства: «Если мы будем покупать ее по 2000 иен за килограмм, то мы легко можем реализовать 13 000 тонн. Если покупать по 1000 иен за килограмм, мы сможем получить 13 млрд иен. Мы можем попросить господина Это[49] позаботиться о бюджетных мерах для этого. Послушайте, это же простое дело! Государство возьмет на себя ответственность за все. Государство обо всем позаботится!»

Это заявление, переданное в то время телеканалом «Асахи», получило широкую известность.

В результате была создана система обратного выкупа, которая не требовала сертификата на убой и позволяла переработчикам мяса маскировать свою продукцию. Безусловно, это было неправильное решение чиновников Министерства сельского, лесного и рыболовного хозяйства, запуганных аргументами группы Сузуки, но и Сузуки, и другие сотрудники министерства также несут за это большую долю ответственности.

Асада злоупотреблял этой системой, подавая заявки на закупку импортной говядины и мясных обрезков, чтобы обмануть правительство для получения субсидий. По состоянию на апрель 2004 года он получил 638 млн иен – как утверждается, обманным путем. И есть вероятность, что по мере расследования эта сумма может еще увеличиться. В апреле 2004 года господин Асада был арестован следственным отделом номер два полиции префектуры Осака по подозрению в мошенничестве.

Я гордился тем, что с арестом Асада юридически подтвердились обвинения, которые я выдвинул против него в «Мясном императоре».

В декабре 2004 года Асада был выпущен под залог, заплатив рекордную сумму залога в 2 млрд иен, а в мае 2005 года окружной суд Осаки приговорил его к семи годам лишения свободы. Асада обжаловал это решение, но в марте 2008 года Высший суд Осаки подтвердил приговор. Асада подал апелляцию в Верховный суд, и в апреле 2012 года Верховный суд вернул дело в Высший суд Осаки на том основании, что в признании вины Асада в пособничестве уничтожению улик была допущена ошибка.

В декабре 2013 года Высший суд Осаки вынес новый приговор – шесть лет и восемь месяцев тюремного заключения, апелляция ответчика была отклонена, приговор вступил в законную силу, и в ноябре 2016 года Асада был заключен в тюрьму. Бедный Асада с позором проиграл судебной системе.

«Расплата» с Ёсинори Ватанабэ

После убийства вакагасира Масару Такуми Ямагути-гуми оказалась в состоянии неопределенности, и не только не могла определиться с преемником, но и застопорилась с выбором нового помощника главы организации. Глава Ямакэн-гуми Канэёси Кувата, глава Хорё-кай Такаси Такидзава и помощник главы Кодо-кай Цукаса Синобу были признаны виновными в сговоре с целью незаконного хранения оружия, что лишило их возможности свободно передвигаться.

Президент Накано-кай Таро Накано, один из помощников вакагасира, после инцидента с Такуми был отлучен от клана, однако он не стал распускать Накано-кай, а продолжал им управлять в изоляции.

Вопрос о Накано-кай остался в подвешенном состоянии: следует ли главе Накано-кай воссоединиться с Ямагути-гуми или нет. Ватанабэ потерял доверие исполнительного комитета, не смог осуществлять руководство, не смог вернуть Таро Накано, которого он хотел держать рядом с собой как доверенное лицо, и положение его было довольно слабым. После инцидента с Такуми помощником вакагасира был назначен лидер Гото-гуми Тадамаса Гото, но даже у него не было всей полноты власти.

Группировка Ямагути-гуми потеряла управление, и даже без какого-либо внешнего давления не предпринимала никаких действий.

Для журналов, специализирующихся на якудза, это стало проблемой. При всем желании им не о чем было писать. Журнал издательского дома Takeshoubo, Tokusatsu Shinsengumi, не был совсем уж специализированным журналом, но в нем тоже часто публиковались статьи о якудза.

Именно в это время ко мне обратился управляющий директор Takeshoubo Ясумаса Макимура: «Нет ли у вас какого-нибудь сюжета, который можно было бы опубликовать в Shinsengumi?» Писать статью, когда ничего не происходит, – не очень хорошая затея. Это чревато судебными исками и «несчастными случаями».

«Ну…» – мне в голову пришла одна не самая лучшая идея. Как уже неоднократно упоминалось, до того, как Ёсинори Ватанабэ стал пятым боссом Ямагути-гуми, я почти 10 раз брал у него интервью для еженедельной журнальной статьи о жизни его босса, Кэнъити Ямамото. Каждый раз (с согласия Ватанабэ) я ставил на стол магнитофон и записывал его голос. Это было примерно в 1988–1989 годах.

Все, что меня тогда интересовало в интервью с Ватанабэ, – это информация о Кэнъити Ямамото. Однако, поскольку Ватанабэ вот-вот должен был стать пятым боссом Ямагути-гуми, он был очень озабочен собственной персоной и часто говорил о своих «достижениях». На тот момент эта информация была мне совершенно не нужна. Поскольку интервью иногда длились до десяти часов, у меня осталось более 20 кассет с записями этих бесед.

Я подумал, не воспользоваться ли мне этими записями. Было бы жаль выбросить их, не найдя им никакого применения. Например, можно было бы составить книгу под броским названием «Наука управления Ямагути-гуми в изложении босса Ватанабэ». В этих записях он также излагал свои общие мысли о том, что делать с группировками якудза. В целом это можно назвать организационной теорией.

И, кроме того, с тех пор, как Ватанабэ стал пятым боссом, он не давал никаких интервью СМИ. Он не появлялся ни в каких средствах массовой информации, включая журналы, телевидение и газеты. В 1995 году, во время Великого землетрясения Кобе, репортеры сфотографировали его, работавшего волонтером в штаб-квартире Ямагути-гуми, – и на этом все. А в моих руках был такой редкий материал!

Пожалуй, я мог бы отредактировать и опубликовать эти записи. Грубо говоря, это ценный современный исторический ресурс, и в какой-то степени он сможет удовлетворить запросы читателей. Конечно, Ватанабэ, как человек, выступавший в моем интервью, по идее, имеет право давать или не давать согласие на публикацию этих записей. Однако я посоветовался с Макимура и решил полностью проигнорировать все это.

В конце концов, меня ударили ножом по приказу Ватанабэ! Я – жертва и я не получил от него ни извинений, ни компенсации. Книга, которую я опубликую, будет моим способом поквитаться с Ватанабэ. Он не получит ни иены из моих гонораров за написание статей для журнала, равно как и гонораров от книги. Если у него будут какие-то претензии, он может обратиться в суд. Если он будет предъявлять претензии, то отлично, мне тоже есть что ему сказать!

Макимура поддержал мою идею. Сейчас, оглядываясь назад, я поражаюсь тому, что управляющий директор издательской компании ухватился за такую опасную идею, но в то время казалось, что я просто делаю очевидное. Поэтому я отбросил все формальности, такие как получение предварительного согласия Ватанабэ. Я был готов нанести внезапный удар. Шах и мат!

Итак, серия «Наука управления Ямагути-гуми в изложении босса Ватанабэ» была опубликована в двадцати двух выпусках в Tokusatsu Shinsengumi, с 3 января 2004 года по 20 ноября 2004 года. За это время никакой реакции от Ёсинори Ватанабэ, Ямагути-гуми и Ямакэн-гуми не последовало. Этот раунд остался за мной.

В июле 2005 года в издательстве Takeshoubo была опубликована также и книга. И снова со стороны Ватанабэ не последовало никакого ответа.

Примерно в то же время Ватанабэ был отстранен от должности пятого главы Ямагути-гуми в результате переворота, устроенного фракцией Цукаса Синобу.

Уйдя на покой, Ватанабэ, прогуливаясь по горной тропе Рокко, проходящей за Кобе, случайно встретил Масао Мацусита, бывшего главу Ямакэн-гуми, и они разговорились. Тогда Ватанабэ сказал: «Что этот Мидзогути себе позволяет! Он ни слова мне не сказал про книгу „Наука управления Ямагути-гуми в изложении босса Ватанабэ“! Он вообще безбашенный!» В голосе его слышалось возмущение.

Это я знаю со слов Мацусита. Однако Ёсинори Ватанабэ, который теперь стал обычным законопослушным гражданином, по-прежнему не предпринимал против меня никаких контрмер.

Глава 10. Ямакэн-гуми и ее «склонность к несчастным случаям». Мой сын получает ножевое ранение

Вопрос об ответственности работодателя

Ёсинори Ватанабэ, пятый босс Ямагути-гуми, наконец ушел в отставку в 2005 году, но до этого момента, я думаю, многие люди из Ямагути-гуми, включая непосредственных начальников, были сыты по горло его бездействием. Должности вакагасира и его помощника оставались вакантными. Оставалось неясным даже то, имеет ли Ватанабэ право решать, возвращать ли в Ямагути-гуми Таро Накано, помощника вакагасира, отлученного после убийства Масару Такуми.

Ямагути-гуми была похожа на корабль, потерявший двигатель и паруса и дрейфующий по спокойному морю. Я, хоть и был всего лишь одним из наблюдателей за Ямагути-гуми и не имел к ним никакого отношения, был раздражен и в конце концов захотел все бросить.

Ситуация начала меняться в ноябре 2004 года. Ямагути-гуми провела экстренное совещание боссов подчиненных кланов, а Сайдзо Кисимото, руководитель штаб-квартиры Ямагути-гуми, объявил, что Ватанабэ уйдет на длительный отдых и больше не будет участвовать в управлении группой и что отныне группа будет управляться через коллегиальную систему исполнительных директоров. В качестве причины ухода Ватанабэ на отдых было названо решение Верховного суда от 12 ноября того же года. Кисимото сказал боссам кланов примерно следующее: «Отныне неизбежно, что „ответственность работодателя“ в соответствии с Гражданским кодексом ляжет на босса (Ватанабэ). Более 15 лет босс усердно работал над управлением Ямагути-гуми и сделал для клана все возможное. Он очень устал. Именно для того, чтобы защитить босса, исполнительный комитет решил управлять кланом по коллегиальной системе».

Это было связано с конфликтом между Айдзу Котэцу-кай и Ямагути-гуми, произошедшим в Киото. В августе 1995 года люди Ямагути-гуми приняли сержанта полицейского участка Симогамо в Киото за члена Айдзу Котэцу-кай и застрелили его. Жена и двое детей сержанта подали иск против Ёсинори Ватанабэ и других, требуя в общей сложности 164 млн иен в качестве компенсации ущерба.

Окружной суд Киото первой инстанции признал непосредственного виновника и руководителя группы, к которой он принадлежал, ответственными за причиненный ущерб, но не признал ответственности Ватанабэ как работодателя. Однако Высший суд Осаки второй инстанции постановил, что Ватанабэ занимал положение работодателя, который мог руководить членами банды и контролировать их, и что стрельба была непосредственно связана с поддержанием и расширением организации, а также с бизнесом главы клана Ватанабэ. И что Ватанабэ также обязан выплатить компенсацию. Ватанабэ обжаловал это решение, но решение Верховного суда полностью подтвердило решение суда второй инстанции, признав ответственность Ватанабэ как работодателя и возложив на него обязанность выплаты компенсации.

Здесь Ватанабэ потерпел полное поражение, но сомнительно, что это решение Верховного суда имело достаточную силу, чтобы заставить его принять решение фактически уйти в отставку. «Ответственность работодателя» – это концепция гражданского права, и привлечение к ответственности по такому делу не означает обязательное тюремное заключение.

В конце концов, проблема решалась деньгами. И если бы сумма компенсации была разделена между ста главами подчиненных кланов, это поражение было бы для Ватанабэ совершенно безболезненным. Кроме того, ходили слухи, что за 15 лет пребывания на посту главы клана он накопил несколько десятков миллиардов иен.

Однако в этот момент Ватанабэ согласился отказаться от права управлять Ямагути-гуми. Исполнительный комитет, должно быть, преувеличил разрушительную силу и влияние решения Верховного суда на Ватанабэ и попытался убедить его, угрожая ему.

Утверждение системы «Цукаса-Такаяма»

Так начались попытки свергнуть главу клана Ватанабэ. Следующим кандидатом на должность босса, выбранным исполнительным комитетом, стал Синобу Цукаса из Кодо-кай (Нагоя). Цукаса был одним из помощников вакагасира, которого Ватанабэ до этого момента недолюбливал, говоря, что он единственный, кого ни в коем случае не стоит назначать следующим вакагасира.

Цукаса сначала стал главой собственной банды под названием Кодо-кай, а затем возродил и возглавил Хирота-гуми, которой раньше руководил его бывший босс Такэси Хирота. Бывшего вакагасира Кодо-кай Сэйдзи Такаяма он поставил вторым боссом Кодо-кай.

В апреле 2005 года на очередном собрании Ямагути-гуми Сэйдзи Такаяма, которого только что назначили боссом Кодо-кай, был выбран одним из лидеров кланов, непосредственно подчинявшихся Ямагути-гуми.

Обычно, когда в непосредственной подчиняющейся группе происходит замена и предыдущий руководитель уходит в отставку, то на руководящую должность назначается только новый лидер. Невозможно было, чтобы два человека из одной и той же группы были повышены до прямого руководителя. Однако Цукаса и Такаяма проигнорировали это правило, и два члена одной банды стали прямыми руководителями. Руководство Ямагути-гуми и непосредственные руководители закрыли глаза на это нарушение правила, как будто все, что им было нужно, – чтобы Ватанабэ ушел с поста лидера клана. Вдобавок к этому Синобу Цукаса решил занять должность вакагасира в Ямагути-гуми, которая оставалась вакантной около восьми лет после смерти Масару Такуми.

На очередном собрании Ямагути-гуми в мае того же года Сайдзо Кисимото, глава генерального штаба, объявил: «С одобрения всех членов исполнительного комитета Синобу Цукаса был выдвинут и утвержден на должность вакагасира».

О мнении пятого главы Ямагути-гуми Ватанабэ, который в это время уже покинул руководство Ямагути-гуми, упомянуто не было. Вероятно, у Ватанабэ даже ничего и не спросили. В исполнительном комитете уже не было никого, включая главу Ямакэн-гуми Канэёси Кувата, кто поддержал бы Ватанабэ.

В июне того же года Сэйдзи Такаяма, только что ставший непосредственным руководителем, сделал еще один шаг вперед. Вместе со вторым главой Такуми-гуми Тадаси Ириэ и главой Кёкусинкай Рэнгокай Хирофуми Хасимото он был включен в список помощников вакагасира Ямагути-гуми.

Затем в июле Ямагути-гуми провела внеочередное собрание, на котором объявила о назначении Синобу Цукаса шестым главой Ямагути-гуми и об отставке Ёсинори Ватанабэ. Что касается Ватанабэ, то решался вопрос о том, станет ли он после отставки почетным президентом Ямагути-гуми, но в последний момент предложение о президентстве было отклонено, и его просто отправили в отставку.

В августе шестой босс Ямагути-гуми провел в штаб-квартире Ямагути-гуми в Нада-ку, Кобе, «сакадзуки наоси», неофициальную церемонию присвоения имен, на которой присутствовали только прямые лидеры кланов.

Главным событием стало назначение главы Кодо-кай Сэйдзи Такаяма на должность вакагасира, второго человека в Ямагути-гуми. Раньше Кодо-кай управлялся командой, состоящей из Синобу Цукаса и Сэйдзи Такаяма, и теперь эта же система была перенесена в главный офис Ямагути-гуми. Другими словами, можно сказать, все было готово к тому, чтобы перекрасить Ямагути-гуми в цвета Кодо-кай. Проблема Накано-кай, остававшаяся нерешенной при пятом боссе, также была благополучно разрешена, когда Такэси Такэнака, покинувший Ямагути-гуми, помог распустить Накано-кай и вынудил председателя Таро Накано уйти в отставку.

Придирки Ямакэн-гуми

Теперь движения в Ямагути-гуми начали происходить быстро. Я получал информацию от непосредственных членов Ямагути-гуми и Ямакэн-гуми и смог познакомиться с внутренним устройством Ямагути-гуми, не выходя из своего дома.

В начале ноября я встретился в Токио с непосредственным членом Ямакэн-гуми и услышал о различных противоречиях, с которыми сталкивается группировка. Это было, так сказать, разоблачительное сообщение от непосредственного руководителя, который не мог молчать о трагическом положении Ямакэн-гуми. На основе этого я написал четырехстраничную статью для серии в журнале Tokusatsu Shinsengumi TIMES.

Статья называлась «Срочный доклад Ацуси Мидзогути. Ямакэн-гуми при правлении шестого босса Ямагути-гуми Синобу Цукаса находится на грани распада!». Название было предложено редакционным отделом.

Я понимал, что право на присвоение заголовков написанным мною статьям принадлежит редакции и что авторское право на это в принципе не распространяется. Подразумевается, что название – это вопрос того, как редакция продает статью читателям, и автор тут не может ничего решать. Поэтому я никогда не жаловался на названия, данные редакцией, и не пытался их изменить. И на этот раз я тоже не вносил никаких изменений в заголовок (не помню точно, но возможно, что мне его даже не показывали заранее).

Вот примерное содержание той статьи: «Ямакэн-гуми, про которую еще до прошлого года (2004) говорили „без Ямакэн-гуми нет Ямагути-гуми“», начала приходить в упадок. Это связано с тем, что Ёсинори Ватанабэ, выходец из Ямакэн-гуми, внезапно ушел в отставку и передал бразды правления Синобу Цукаса, вакагасира Кодо-кай. В этом году четверо членов Ямакэн-гуми были выдвинуты в непосредственные руководители: председатель Кёкусинкай Рэнгокай Хирофуми Хасимото (Хигаси-Осака), председатель Ота-кай Моримаса Ота (Осака, Икуно), глава Кимура-кай Сакаки Кимура (Мацуяма), а также председатель Дайдо-кай Утао Морио.

Поскольку каждый из этих четверых возглавляет свою банду и командует своими людьми, сила Ямакэн-гуми уменьшилась на такое же количество человек. Кто остался в Ямакэн-гуми? Прежний руководитель, Канэёси Кувата, ушел в отставку, и его место занял Кунио Иноуэ. По состоянию на прошлый год в Ямакэн-гуми насчитывалось более 7000 членов, что делало ее самой влиятельной бандой в составе Ямагути-гуми. Теперь же ее численность сократилась до 4000 человек и почти сравнялась по силе с Кодо-кай. Проблема заключается не только в уходе четырех непосредственных руководителей, но и в том, что Ямакэн-гуми, как ожидается, продолжит служить плацдармом для Ямагути-гуми. В качестве кандидата на пост непосредственного руководителя также упоминался босс Сэноо-гуми Хидэюки Сэноо (Окаяма), который только что стал вакагасира в Ямакэн-гуми.

В середине ноября, как только журнал поступил в продажу, стала распространяться информация о том, что в Ямакэн-гуми поднялся шум из-за моей статьи. О., автор, работавший в Takeshoubo, отправил в издательство сигнал тревоги, и через исполнительного директора Макимура я узнал о происходящем. Мне также позвонил непосредственный член Ямакэн-гуми, который анонимно сообщил информацию. Он сказал, что это стало серьезной проблемой внутри группы и что он хочет встретиться со мной, чтобы обсудить ситуацию. Мне позвонил С., токийский бизнесмен, имеющий связи с боссом Ямакэн-гуми Кунио Иноуэ и другими, и сказал: «Если хотите, я могу выступить посредником между вами и Ямакэн-гуми».

Я согласился на его предложение, подумав, что это проблема не того уровня, когда можно оставить все как есть и надеяться, что она рассосется сама собой.

Встреча с С. состоялась на следующий после его звонка день, в шесть часов вечера в Golden Spa в отеле New Otani. Он сразу же набросился на меня:

– Вы с ума сошли так называть статью! Какое еще «Ямакэн-гуми на грани распада»?! Ямакэн-гуми вовсе не на грани распада! О, это привело их в бешенство. Они здесь, в Токио, охотятся за вами. Если вы готовы идти на мировую, я здесь, чтобы вам помочь.

– «На грани распада» означает, что группа столкнулись с кризисом, который может привести к краху, но я не говорил, что Ямакэн-гуми распалась, – ответил я, оправдываясь. Но с точки зрения Ямакэн-гуми, конечно же, это звучало совсем не так. Их гнев можно было понять.

Позже Ясумаса Макимура, исполнительный директор Takeshoubo, тоже заглянул к нам, и сказал, что послезавтра поедет в Кобе, чтобы извиниться перед руководителями Ямакэн-гуми и обсудить с ними, как исправить ситуацию.

С. позвонил в Ямакэн-гуми и сказал, что я буду у них послезавтра. Судя по всему, С. не будет присутствовать на встрече. Что ж, для меня так было даже лучше.

После этого в New Otani появились два члена Ямакэн-гуми. Один из них был моим информатором. Я сказал им, что послезавтра поеду в Кобе извиняться. Я не стал предъявлять претензии своему информатору, что из-за него заварилась эта каша. Даже если информация неверная, отвечает тот, кто решил ее опубликовать. Он, по всей видимости, это понимал и не подавал вида, что все это из-за него. Мы оба решили, что разумней промолчать в присутствии свидетелей. Необходимо было подумать, как лучше поступить.

Допрос в исполнительном комитете Ямакэн-гуми

22 марта мы с Макимура поехали на синкансене в Син-Кобе. От станции мы взяли такси и направились в штаб-квартиру Ямакэн-гуми в Ханакума-тё, Кобе. Когда мы подошли к входу в здание, нас ждали двое или трое членов группы. Они сказали нам, что нас ждут в другом месте, и сразу же посадили в машину. Никто из них не уточнил, куда мы едем. Я не чувствовал себя в безопасности, но не мог ничего предпринять. Во время недолгой поездки мы с Макимура молчали.

Нас привезли в отель Oriental рядом со станцией Син-Кобе. В лаундже отеля собралась группа молодых людей – вероятно, членов Ямакэн-гуми. Все мрачно смотрели на нас. Я внезапно почувствовал, что невольно попал на вражескую территорию.

В глубине зала ждали вакагасира Ямакэн-гуми Сэноо Хидэюки, глава Кенкоку-кай Кунихару Ямамото и еще один человек, представившийся как Огино.

У Кунихару Ямамото от начала до конца было угрюмое выражение лица, а его аргументы были жесткими. Мое первое впечатление было, что он неприятный человек, но позже я узнал, что Кунихару Ямамото имел на удивление хорошую репутацию в обществе. Он слыл человеком, который знает, о чем говорит.

– Мне в статье не нравится все, но особенно не нравится заголовок: «Ямакэн-гуми на грани распада». Ямакэн-гуми не слабеет! Вакагасира Сэноо никогда не станет напрямую подчиняться Ямагути-гуми, кто бы ему ни приказал. Раз он сам так говорит, значит, так оно и есть. Сто процентов, что этого не будет! Еще вы пишете про заговор при выборе шестого босса и про аудиозапись разговора Таро Накано и пятого босса Ватанабэ. В вашей статье слишком много проблемных мест!

Когда он закончил говорить, я вежливо ответил:

– Эта статья – часть серии, поэтому я могу опубликовать исправления в следующем выпуске. Однако если это будет в формате исправления к предыдущей статье, то статья будет маленькая и незаметная. Поэтому давайте я лучше напишу об этом в тексте следующего выпуска. Но тут есть другая проблема. У меня не будет возможности упомянуть о Ямакэн-гуми, если вся статья будет о чем-то другом. Вот если бы у меня был какой-нибудь стоящий материал о Ямакэн-гуми в Токио, который заслуживает особого упоминания, то в ходе работы с ним я бы мог исправить или удалить проблемные части этой статьи. Я покажу вам эту часть и получу ваше одобрение перед тем, как отправить в печать. Я хотел бы сделать это так, если вы не возражаете. Мне кажется, это наилучший возможный способ.

Исправления в выпусках я могу делать по своему усмотрению, без согласования с главным редактором. Кроме того, я буду избавлен от необходимости печатать «исправления» отдельным блоком. Насколько это возможно, я стараюсь не извиняться и не заискивать перед якудза.

Я не тот человек, который старается как можно больше извиниться и загладить свою вину перед организованными преступными группами. Мне от всего сердца ненавистна мысль о том, чтобы склонять перед ними голову.

Для автора возражения со стороны тех, о ком он пишет, – это в некотором смысле возможность расширить свое видение. Число членов Ямакэн-гуми, действующих на территории Токио, исчисляется тысячами, но полная картина практически неизвестна. А знать это стоит.

Кунихару Ямамото и Хидэюки Сэноо приняли мое предложение. В Ямакэн-гуми есть должность председателя Наблюдательного комитета Канто. Эту должность занимал Кадзуюки Араки, глава Канэити-кай, сятэй Ямакэн-гуми. Руководство Ямакэн-гуми назначило Араки ответственным за интервью.

Решение проблемы, предложенное мной, ни у кого претензий не вызвало. Мы с Макимура встали, глубоко поклонились и направились к выходу. Тогда вакагасира Сэноо последовал за мной, положил руку мне на плечо, приобнял и прошептал мне на ухо:

– Кто ваш информатор? Не могли бы вы сказать по секрету только мне? Это мой прямой подчиненный?

– Нет, это единственное, что я не могу вам сказать, – ответил я. – Это профессиональная тайна.

– Он из Токио? Или из Осаки? – не унимался Сэноо.

Моим информатором был глава одного из напрямую подчиненных кланов. Он постоянно ездил туда и обратно между Токио, Осакой и Кобе по делам бизнеса. И я ответил: «Это бизнесмен из Кансая». Он ведь действительно бизнесмен. Так что формально я не соврал. Однако идентифицировать человека по одному этому признаку было невозможно.

«Я за этого юнца не ручаюсь»

Через два дня после поездки в Кобе я взял интервью у главы Канэити-кай Араки в отеле «Хилтон» в Синдзюку, подготовил рукопись следующего выпуска и отправил ее по электронной почте Макимура в Takeshoubo. Конечно, я внес соответствующие поправки в те части предыдущего выпуска, которые следовало исправить, и таким образом сдержал свое обещание, данное Ямакэн-гуми.

Takeshoubo отправило текст рукописи по факсу Кунихару Ямамото, но ответа от него не последовало. 27 числа Макимура снова получил звонок от Кадзуо Нагано из Ямакэн-гуми, который просил внести исправления. Нагано был вакамоно[50] у Кунихару Ямамото и председателем Кокурю-кай, четвертой группы Ямагути-гуми. Позже я узнал, что он неплохо разбирался в компьютерах и исполнял роль секретаря председателя Кунихару Ямамото.

В этот день Нагано должен был приехать в отель «Фудзия» в Яэсу, Токио. Я отправился в отель «Фудзия», чтобы переговорить с Макимура до встречи с Нагано. Я попросил его, чтобы он не показывал Нагано весь текст рукописи, а лучше перечислил исправления и показал, что поменял то-то и то-то. Я подумал, что так будет меньше возражений.

После того как я расстался с Макимура, Нагано появился в отеле «Фудзия» в сопровождении загадочного человека по имени Яно. Нагано все не понравилось, и он, видимо, велел Макимура все переписать. Макимура завершил дискуссию, сказав, что поговорит с Мидзогути (со мной) и перезвонит.

Когда Макимура рассказал мне все это, я подумал, что так мне придется все полностью переписывать, на что я не был готов. Я попросил Макимура передать это Нагано. В ответ Нагано сказал, что если я не перепишу статью, то он не ручается за своего помощника.

Мы с Макимура посовещались, и в итоге следующий, седьмой выпуск «Срочного донесения Ацуси Мидзогути» вышел под заголовком: «Подробный отчет о переднем фронте Ямагути-гуми в Токио!!», как и планировалось. Я был уверен, что Ямакэн-гуми видели этот выпуск, но они ничего не сказали. Возможно, этих исправлений оказалось достаточно, оптимистично думал я.

Примерно в то же время мне на мобильный телефон позвонил какой-то человек, по всей видимости, Нагано. Я в тот момент находился на железнодорожной станции, и там было так шумно, что разобрать имя было невозможно.

Я никогда раньше не встречал Нагано и был удивлен, когда мне вдруг позвонил незнакомый человек. Он спросил: «Знаете ли вы посмертное имя умершего якудза?» Я неверующий человек, который не знает даже посмертных имен своих родителей. Как я могу знать посмертные имена якудза?

Однако после этого звонка я вспомнил, что Синобу Цукаса, только что назначенный боссом Ямагути-гуми, был известен своими ностальгическими настроениями – он говорил такие вещи, как «учиться на прошлом», и тщательно оберегал могилы прошлых лидеров Ямагути-гуми. Причина, по которой человек по телефону внезапно заговорил о посмертном имени, вероятно, заключалась в том, что он хотел сделать все возможное, чтобы выполнить приказ Цукаса.

Я подумал, что Ямакэн-гуми нет нужды так сильно стараться угодить новому боссу Ямагути-гуми. Это было странно. Однако я вспомнил о книге «Энциклопедия рыцарства» (под редакцией Nihon Nenkyu Kenkyukai, автор Горо Фудзита), которую мне подарил бывший руководитель «Ассоциации дружбы с Восточной Азией» пару лет назад, сказав, что она ему больше не нужна.

Это была большая и толстая книга, цена по прейскуранту составляла 100 000 иен. Говорят, что Фудзита продал эту книгу многим крупным якудза, но поскольку она была тяжелой и занимала много места, в конечном итоге он бесплатно раздал ее людям вроде меня. В этой энциклопедии также были записаны некоторые посмертные имена. Поэтому я посоветовал своему телефонному собеседнику обратиться к этой энциклопедии.

Ответ на телефонные претензии

Создалось впечатление, что Ямакэн-гуми поутихли. Нервы у меня какое-то время были напряжены, но спустя некоторое время я расслабился. Однако с Ямакэн-гуми вновь возникла проблема.

1 декабря 2005 года я написал статью под названием «Истинное лицо шестого босса Ямагути-гуми и мастера боевых искусств Синобу Цукаса», которая вышла в январском выпуске Monthly Gendai. Мне не нравилось название, потому что оно немного вводит в заблуждение, но, конечно, это название тоже выбрала редакция.

3 числа того же месяца в издательство поступила телефонная жалоба от человека, который тоже сказал, что он из Ямакэн-гуми. На телефонный звонок ответил сотрудник редакционного отдела Кадзунобу Какисима, который передал мне, что Ямакэн-гуми выражает решительный протест по поводу статьи и требует исправлений. Голос Какисима дрожал, когда он пересказывал мне содержание телефонного разговора.

Какисима – это человек, который включил многие из моих старых работ, таких как «Четвертый босс Ямагути-гуми: Беснующийся лев», в сборник Kodansha Bunko. Когда он был студентом, то пересмотрел все фильмы про якудза в кинотеатре «Сёвакан» в Синдзюку. Казалось бы, он должен был все знать о якудза, но, столкнувшись с их угрозами напрямую, похоже, испугался.

Я сказал Какисима: «Раз такое дело, то давайте я буду контактным лицом. Пожалуйста, передайте звонившему номер моего мобильного телефона и попросите его звонить мне напрямую». Я был сыт по горло Ямакэн-гуми, но мне пришлось расхлебывать кашу, которую заварил.

Вечером 3 числа, когда я был на вечеринке у издателя, мой мобильный телефон начал вибрировать. На экране высветился неизвестный номер. Я ответил, и человек на другом конце провода сказал, что он из Ямакэн-гуми. Я пояснил, что в данный момент нахожусь на встрече и что перезвоню ему завтра по этому номеру в 10 часов утра.

На следующее утро в 10 часов я позвонил из дома. На мой вопрос, что не так со статьей, человек, назвавшийся членом Ямакэн-гуми, ответил:

– В статье говорится, что бывший босс Ватанабэ чуть ли не на коленях умолял, чтобы его назначили сосай[51].

Отвечая, я начал раздражаться:

– О чем вы говорите? Даже полиция префектуры и некоторые СМИ признали, что замена Ватанабэ на Цукаса была сродни государственному перевороту. Поскольку вы, скорее всего, не были причастны к этому, то вы и не присутствовали, когда Ватанабэ давал свое согласие на замену. Или вы слышали эту историю непосредственно от тех, кто при этом присутствовал? Если нет, то как вы можете утверждать, что факты в моей статье ошибочны? Если вы настаиваете на этом без каких-либо оснований, то это проблема!

Словом, я резко дал собеседнику отпор. Наконец я заявил:

– Я являюсь контактным лицом и отвечаю за этот вопрос. Я не буду вносить никаких исправлений в статью!

Мой собеседник примиряюще ответил:

– Ну что вы, не стоит так кипятиться с утра пораньше, – кажется, он был более привычен к светским беседам.

Однако опыт подсказывал мне, что если я сначала выхожу из себя, а потом другая сторона меня успокаивает, то дальнейшее развитие событий обычно складывается в мою пользу. Но есть и опасность потерять самообладание и наговорить лишнего.

– Да так оно и есть! Вот внесу я изменения, хотя у вас нет никаких доказательств, а потом кто-то другой прикопается, и мне снова придется вносить изменения! Я не могу поступать так безответственно! – сказав это, я подумал, что, пожалуй, хватит, излишняя резкость вредна. Поэтому я добавил:

– Предложение, о котором вы говорите, вероятно, позже будет включено в книгу. Я прослежу, чтобы в книге эта фраза была смягчена или вырезана. Кстати, это не вы встречались с Макимура из Takeshoubo? Кажется, вы забыли дать ему свою визитную карточку. Кто вы вообще такой, что требуете от меня исправлений?

– Меня зовут Кадзуо Нагано. Я вакасю[52] у Кунихару Ямамото.

– А, так это вы звонили мне и просили назвать посмертное имя якудза? Вы также звонили в редакцию Monthly Gendai. Знаете, некоторые люди пугаются ваших звонков. Не стоит так легкомысленно звонить в редакцию. Там люди к такому не привыкли.

– Понятно. Я прошу прощения за это, – ответил Нагано.

– Ну, когда в следующий раз приедете в Токио, пожалуйста, свяжитесь со мной. Давайте поужинаем вместе, – сказал я. Нагано проговорил: «Непременно», и на этом наш с ним разговор окончился.

Примерно за месяц до этого я был в Кобе. Я как раз беседовал с Хидэюки Сэноо, вакагасира Ямакэн-гуми, и Кунихару Ямамото, председателем Кенкоку-кай. В тот раз на повестке был номер журнала Tokusho Shinsengumi TIMES, и сейчас мне показалось, что проблема с Monthly Gendai была продолжением той же истории. Поэтому, когда я звонил Кадзуо Нагано, я почему-то подумал, что проблема с Monthly Gendai уже решена.

Меня заставили принять один миллион иен наличными

5 декабря мне позвонил Кадзуюки Араки, председатель Канэити-кай из Ямакэн-гуми, и попросил о встрече. Именно он передавал мне информацию о действиях Ямакэн-гуми в Токио. Я подумал, что он хочет подкинуть мне новый сюжет, и ответил, что свободное время у меня есть. Мы решили встретиться 7 числа в половине второго дня в кофейне при отеле Shinjuku Hilton. Когда я сообщил об этом Макимура, он сказал, что тоже придет на встречу.

Когда 7 числа, как и договаривались, я пришел на встречу, Араки первым делом достал и положил на стол экземпляр Monthly Gendai. Часть страницы была обведена шариковой ручкой.

– Можете ли вы исправить вот эту часть? – спросил Араки.

Я подумал: только не это! Разве мы уже не обсудили все с Нагано по телефону? Похоже, Ямакэн-гуми не хотели, чтобы читатели считали, что Ватанабэ пришлось уйти в отставку из-за того, что его близкий помощник Кунио Иноуэ не смог его защитить. Именно поэтому группировка не может позволить мне оставить в моей статье все как есть.

Но если мы хотим докопаться до истины в истории с отставкой Ватанабэ, то я не должен отметать то обстоятельство, что фактически Ватанабэ был изгнан из Ямагути-гуми в результате того, что можно назвать переворотом. Учитывая имидж Ямакэн-гуми, я не могу идти на компромисс в отношении событий, связанных с ними. Изначально должность босса Ямагути-гуми была пожизненной, поэтому смена лидера без переворота казалась немыслимой. А переворот, очевидно, был спровоцирован некоей внешней силой.

Да, я был убежден, что это переворот. Эта информация поступила ко мне из моего надежного источника внутри Ямагути-гуми. Для проведения интервью я снял номер в отеле в Осаке и принял все возможные меры предосторожности, чтобы мы с информатором смогли встретиться тайно. Это был лидер одной из непосредственно подчиненных Ямагути-гуми банд, выходец из Ямакэн-гуми. Он получил свою должность во времена пятого босса. На момент интервью он все еще поддерживал контакты с руководством Ямагути-гуми и Ямакэн-гуми.

Только лидер Ямакэн-гуми Кунио Иноуэ знал правду. Поэтому информация, которая была бы неудобна для Иноуэ, не могла быть передана руководителям Ямакэн-гуми.

Я отказался исправлять статью, сославшись на следующие причины:

– К сожалению, это разовая статья, не часть серии. Поэтому я не могу просто внести исправления в следующем номере. Чтобы внести исправления, я должен уговорить главного редактора выделить для этого специальный блок. И даже если я внесу исправления, читатели поймут, что это было под давлением со стороны Ямакэн-гуми, разве вам это надо? Давайте лучше сделаем так – когда я буду переносить этот эпизод в книгу, то исправлю или удалю это место в тексте.

В общем, я всеми правдами и неправдами хотел избежать исправления статьи. Нет необходимости вносить правки только потому, что Ямакэн-гуми что-то не нравится.

Араки, сидевший напротив меня за столом, достал сотовый телефон и начал звонить: «Босс, я тут сейчас общаюсь с Мидзогути. Он говорит, что не будет вносить никаких исправлений. Короче, сейчас я его веду в ресторан, кормлю, пою, даю денег и уговариваю сделать по-нашему. Добро?» – он говорил громко, чтобы я мог его слышать.

Вероятно, он позвонил вакагасира Сэноо. Араки взглянул на меня, давая мне понять, что босс дал добро. «Какие у вас планы на сегодня? Пойдем, перекусим, покутим!» У нас с Макимура уже были согласованы планы на этот вечер. Когда я сказал Араки, что не могу принять его приглашение, он кивнул сопровождавшему его молодому человеку. Тот быстро открыл портфель, который держал в руках, достал пачку купюр, перетянутых бумажной лентой с логотипом банка, и протянул ее Араки, который затем всучил деньги мне.

– Берите, – сказал он.

– Если я возьму деньги, моей карьере конец. Я не могу это принять, – я поспешно подтолкнул пачку купюр Араки.

Араки повысил голос:

– Якудза не берут обратно то, что дали. Это вам не шутки. Либо вы идете со мной пить, либо берете деньги. Одно из двух.

Нам с Макимура пришлось согласиться на выпивку. Однако, когда я попытался вернуть деньги, Араки передумал:

– Отданные деньги мне уже не принадлежат. Если они вам не нужны, я разбросаю их здесь.

Судя по толщине пачки, там было около 1 млн иен. Я представил, как миллион иен разлетается по всей кофейне и как хлопотно будет его собирать.

– Хорошо, мы пока оставим это у себя на хранение.

Я взял пачку купюр и передал ее Макимура. Пусть будут у него некоторое время. Араки сказал:

– Сегодня мы идем пить.

В любом случае мне нужно как-то вернуть ему деньги. Я подумал, что пока мы будем с ним пить, мне может подвернуться возможность всучить ему деньги обратно. Мы временно попрощались, договорившись в половине шестого пойти в «Дзисаку» в Цукидзи – заведение, известное своими куриными мидзутаки (блюдо на курином бульоне). Посоветовавшись с Макимура, я придумал план, как вернуть деньги. Я заверну деньги в подарочный пакет и попрошу Араки передать боссу, Кунио Иноуэ, этот скромный подарок и мои поздравления с назначением на должность помощника вакагасира Ямакэн-гуми. Я надеялся, что смогу провернуть это, не устраивая сцен.

В тот день мы с Макимура и Араки после ресторана обошли еще три клуба на Гиндзе. Должно быть, он пригласил женщин из разных клубов сопровождать нас, в итоге наша группа состояла из девяти человек, включая женщин, помощника Араки, его самого и нас с Макимура. Каждый раз, когда мы меняли клуб, Араки раздавал всем женщинам и сотрудникам заведения щедрые чаевые по 10 000 иен каждому.

Я думаю, что в ту ночь Араки потратил более 2 млн иен. Это было демонстрацией. И это была не та сумма, которую я или Макимура могли потратить на ответное угощение для Араки.

Перед началом трапезы в «Дзисаку» согласно плану, я вручил Араки подарочный пакет и начал говорить поздравительную речь. Но Араки понял, что я пытаюсь сделать, и сказал с недовольным лицом: «Вы, наверное, шутите. У меня будут неприятности, если я приму это».

Поэтому позже, посоветовавшись с Макимура, я купил 100 карточек сети ресторанов «Такасимая» номиналом 10 000 иен каждая, и Макимура отправил их Араки заказной экспресс-почтой. К посылке я приложил письмо, в котором благодарил за угощение и развлечения, и попросил раздать эти карты женщинам из клубов в качестве чаевых.

Араки молча принял это. Он обращался со мной странно и необычно, обхаживая как дорого гостя, после того, как я написал нелестную статью о группировке. Однако я воспринял его гостеприимство как знак того, что проблема решена, и почувствовал облегчение.

Злоумышленник, обронивший мобильный телефон на месте преступления

8 января 2006 года, когда я был у себя дома в Татикаве, мне позвонил сын, который жил в Митаке. В то время ему было 33 года, он был холост и жил в Митаке один. Вот что он рассказал: «Сегодня около десяти часов утра я вышел из квартиры и прошел около 50 метров по улице, когда кто-то толкнул меня сзади, не сказав ни слова. Удар был настолько сильным, что я упал вперед. А тот, кто меня ударил, перелез через забор ближайшего храма и скрылся. Я не видел его лица, однако по тому, как он бежал, можно было подумать, что ему около 50 лет. Какое-то время я стоял и смотрел в сторону убежавшего мужчины, не понимая, что произошло, но потом почувствовал тупую боль в области правой ягодицы, извернулся посмотреть и заметил, что внизу заднего кармана моих брюк был порез длиной около трех сантиметров. В кармане я носил бумажник. Когда я достал его и присмотрелся, то увидел, что угол бумажника срезан примерно на три сантиметра. Затем я увидел кровь. Две или три кредитные карты, находившиеся в кошельке, также были сильно изрезаны. Честно говоря, не знаю, что могло бы произойти, если бы у меня не было в кармане бумажника. Я тут же набрал 110».

Сначала, услышав рассказ сына, я не подумал, что это как-то связано с моим конфликтом с Ямакэн-гуми. Я беспечно предположил, что у моего сына, должно быть, были какие-то свои проблемы.

Но затем, примерно в половине второго, он позвонил снова: «Убегая, мужчина обронил на территории храма мобильный телефон и зажигалку. Полиция обыскала территорию, изъяла мобильный телефон и другие предметы. Изучив содержимое телефона, они обнаружили, что, скорее всего, он принадлежал члену преступной группировки. Могу ли я дать полиции номер твоего мобильного телефона?[53] Я думаю, что на меня напали из-за твоей работы».

После этого звонка я был почти уверен, что Ямакэн-гуми напали на моего сына вместо меня. Они ударили ножом моего сына, который не имеет никакого отношения к моей работе, только потому, что он мой сын. Мерзавцы. Их методы омерзительны.

Этот бандит допустил грубую ошибку, обронив свой мобильный телефон на месте преступления. Я думал, что если полиции удастся продвинуться в расследовании и они арестуют исполнителя и заказчиков преступления, то я подам в суд, чтобы привлечь главаря банды к ответственности как работодателя этих головорезов.

По своему опыту я знал, что у уголовного расследования есть пределы. Благодаря найденному телефону, скорее всего, удастся найти и арестовать исполнителя. Но что дальше? Кто давал ему инструкции и приказы? Даст ли он признательные показания или нет? Признание выведет следователей на начальника исполнителя, и если тот тоже даст признательные показания, то следствие выйдет на еще более высокого начальника. Поскольку членам банды невыгодно признаваться, они часто хранят молчание. Поэтому такие расследования редко приводят к аресту тех, кто на самом деле отдавал приказ. Самые главные злодеи редко попадают в тюрьму.

Напротив, в гражданском судопроизводстве, в котором используется правовая концепция гражданской «ответственности работодателя», можно привлечь руководителя к ответственности. Более того, с этого лица можно взыскать компенсацию причиненного ущерба. Если пострадавший подаст гражданский иск против организованной преступной группы, шансы на победу практически стопроцентные. По крайней мере, я в это верил.

Я извинился перед сыном:

– Мне жаль, что из-за меня ты пострадал.

– Да не переживай, это не слишком серьезная травма.

– Я подам на них в суд и заставлю их заплатить за моральный ущерб.

– Хорошо, – согласился сын.

3 февраля сына вызвали на допрос в полицейский участок Митаки, в юрисдикции которого находилось его дело. Инспектор сказал: «Извините, что я так говорю, но для нас ваше дело – это идеальный случай. Мы сделаем все возможное, чтобы не только поймать преступника, но и уничтожить организацию». Его слова звучали ободряюще, но я не был уверен, что они действительно смогут это сделать.

Я решил никому не рассказывать об инциденте с ножевым ранением моего сына и терпеливо ждал ареста преступника.

Но, очевидно, произошла утечка информации из полицейского управления, потому что 20 февраля я получил серию звонков от TBS, Nippon Television, Yomiuri Shimbun, Shukan Bunshun и других с вопросами об инциденте с нападением на моего сына. Всем репортерам я отвечал: «Я не могу вам ничего сказать, потому что это может помешать расследованию. Я не буду давать интервью».

1 марта я встретился с репортером из NHK I, и он мне сообщил следующее: «Столичная полиция установила личности двух преступников, но их местонахождение неизвестно, поэтому их не смогли арестовать. Могу я сейчас же передать это в печать?» Я согласился.

Через три месяца, в июне, мне опять позвонили из NHK I и сообщили: «Столичное управление полиции арестовало двух преступников, которые напали на вашего сына. Можем ли мы транслировать это в полуденных новостях?» Я ответил: «Да, спасибо».

После этого мой мобильный телефон начал звонить не переставая. Мне предстояла поездка, на время которой телефон я выключил. Я вышел в Такаданобаба и направился в кафе, чтобы взять еще одно интервью. Когда я снова включил свой мобильный телефон, меня засыпали просьбами о встрече. Когда я шел на работу, мне буквально преградил дорогу репортер Mainichi Shimbun, который, похоже, ждал у входа в мой многоквартирный дом. Я прошел вместе с ним в свой офис на двенадцатом этаже, где меня ждали еще репортеры из Yomiuri, Sankei, TV Asahi, TBS и т. п. Я никому не стал отказывать и пригласил всех войти. Это было похоже на небольшую пресс-конференцию.

Все эти средства массовой информации встали на сторону потерпевших и сообщили об этой новости в тоне, осуждающем жестокость организованных преступных группировок.

Tokushima Group. «Надо с этим разобраться»

2 числа мне позвонил Кэндзи Мори, глава Кодо-кай и Цукаса Когё. Меня совсем недавно познакомил с ним Н., писатель, живущий в Нагое. Мори помогал мне с интервью, рассказывая мне о Сэйдзи Такаяма (вакагасира Ямагути-гуми) то, что было известно только ближнему кругу. Банда Цукаса Когё была основана боссом Ямагути-гуми Синобу Цукаса, а Мори был крупным руководителем, которого можно назвать близким доверенным лицом босса Цукаса.

До вступления в банду он был членом группы поддержки в Университете Тюкё. Это был красивый и высокий мужчина. Некоторые говорят, что босс Мори похож на Люка Бессона, режиссера фильма «Леон», или на французского актера Жана Рено. Я думаю, что это преувеличенная похвала, но он действительно был крут. Мне он тоже понравился, потому что он был прекрасным рассказчиком, четко следовал сюжетной линии и не нагромождал ненужные подробности.

Мори сказал: «Мой старик очень ориентирован на семью, и он с вами в хороших отношениях, так что вы ему не чужой человек. Я обеспокоен тем, что преступник причинил вред его близким. Что, черт возьми, происходит?»

Возможно, он так проникся ко мне благодаря моей серии Tokusatsu Shinsengumi в Monthly Gendai. В отличие от Ямакэн-гуми Кодо-кай, кажется, воспринял мои статьи благосклонно.

Я понял, что под «моим стариком» Мори имел в виду не лидера банды Синобу Цукаса, а вакагасиру Сэйдзи Такаяма (председателя Кодо-кай). Полагая, что скрывать нечего, я рассказал Мори о Кунио Иноуэ, его подчиненном Кунихару Ямамото из Кенкоку-кай и, в свою очередь, его подчиненном Кадзуо Нагано. Пока я ему все это рассказывал, то подумал, что вакагасира Такаяма мог бы заинтересоваться этим делом и организовать что-то вроде внутреннего расследования против Кунио Иноуэ. Если бы нечто такое произошло, я бы почувствовал, что справедливость в какой-то степени восторжествовала.

В тот же день Макимура рассказал мне о звонке Кадзуюки Араки, сятэя председателя Ямакэн-гуми. Араки был обеспокоен инцидентом с моим сыном. Я не думаю, что Араки заранее знал о плане нападения на моего сына, когда водил нас по клубам. Я попросил Макимура, чтобы он передал Араки, что я знаю, он тут совершенно ни при чем, и, если он хочет, я позвоню ему лично.

15 числа я обедал в отеле All Nippon Airways в Акасаке с моим информатором из Ямакэн-гуми. Он сказал, что, хотя и не может говорить официально от лица Ямакэн-гуми, считает нападение на моего сына глубоко возмутительным поступком, недостойным якудза, и что глубоко сожалеет о случившемся.

Все же среди якудза немало приличных людей. Возможно, мне повезло, что в моем окружении такие есть.

Этот человек рассказал мне о внутренних делах Ямакэн-гуми. Внутри Ямакэн-гуми есть группа «Токусима». В эту группу входили те, кто когда-то отбывал срок в тюрьме «Токусима». Серьезные ребята. Главным среди них был Кунио Иноуэ, руководитель группы по пошиву одежды и швейных машин на фабрике тюрьмы номер восемь «Токусима». Кунихару Ямамото из Кэнкоку-кай тоже был одним из них. Когда возникает какая-то проблема, они ее обсуждают и в конце концов решают что-то предпринять. И проблемы они обычно решают насильственным путем.

Типичный пример – убийство Кадзуо Гото, главы банды Тасабуро-икка, произошедшее в мае 2007 года. Гото был помощником главы Ямакэн-гуми, базировался в Нагое. Гото открыто критиковал вакагасира Сэйдзи Такаяма, и тот знал об этом. Возможно, Такаяма предупредил Кунио Иноуэ, и для того, чтобы уничтожить неблагоприятную для себя информацию, а также для того, чтобы защитить свое положение помощника вакагасира Ямагути-гуми, Иноуэ подговорил Кунихару Ямамото убить Гото, хотя тот и был его товарищем. Гото был заколот ножом, его тело нашли на одной из улиц возле станции Син-Кобе.

Позже, в 2010 году, Ямамото был арестован полицией префектуры Хёго за нарушение закона о борьбе с организованной преступностью, а в январе 2014 года Высокий суд Осаки приговорил Кунихару Ямамото к 20 годам тюремного заключения (приговор был подтвержден в июне 2015 года, когда Верховный суд отклонил его апелляцию). Таким образом, Кунихару Ямамото покинул ряды якудза, и Кэнкоку-кай был расформирован.

Мой собеседник также рассказал мне, что Кэнкоку-кай выдвинул Кадзуо Нагано в качестве одного из прямых лидеров Ямакэн-гуми. Вот, значит, каких высот достиг Нагано, тот человек, которому я когда-то предлагал поужинать вместе.

Предполагается, что нападение на моего сына было спланировано и реализовано по заданию Кунио Иноуэ и Кунихару Ямамото.

В июле бывший член группировки был арестован по подозрению в том, что это он дал исполнителю указание нанести удар ножом моему сыну. Я подумал, что это дело можно было бы попробовать распутать до самого верха, но, похоже, на этом расследование и застопорилось.

12 июля японский «Пен-клуб», ассоциация японских писателей, пригласил меня присутствовать на заседании комитета по вопросам свободы слова и самовыражения. Я не был членом «Пен-клуба», но мне сказали, что клуб был готов сделать заявление по делу моего сына. Это меня обнадежило, и я решил вступить в клуб.

21 числа того же месяца я встретился в Роппонги с бизнесменом, который выступал в качестве посредника между мной и Ямакэн-гуми по вопросу Tokusatsu Shinsengumi. Он сказал, что очень сожалеет о случившемся. Действия Ямакэн-гуми поистине непростительны. Он посоветовал мне подать гражданский иск против Ямакэн-гуми. Впрочем, я и сам планировал это сделать.

Глава 11. Противостояние с высшим руководством Кодо-кай – «Кадзуко Хосоки: резюме ведьмы»

Shukan Bunshun вступает в войну

В марте 2006 года, когда я встретился с Харуюки Като из Kodansha, он спросил меня, не мог бы я написать серию из четырех статей о Кадзуко Хосоки. В феврале того года Като был только-только назначен главным редактором Weekly Gendai. Если честно, меня не особо интересовала Кадзуко Хосоки. В моем представлении, это была просто какая-то назойливая женщина, и всякий раз, когда по телевизору попадалась передача с ее участием, я переключал канал. Мне не хотелось смотреть на нее.

Но подумав, я понял, что не могу просто игнорировать ее существование. Я не верю в гадания. Если уж на то пошло, терпеть их не могу, но это не значит, что мне следует просто не обращать внимания на ее бездоказательные предсказания и навязчивую риторику. Кадзуко Хосоки имеет большое влияние на общество, у нее много последователей.

Я принял предложение Като и решил написать о ней. Ответственным редактором был назначен Тайитиро Катаёсэ из редакционного отдела журнала (вскоре в связи с кадровыми перестановками его заменил Синдзи Кихара).

С помощью сотрудников редакционного отдела я начал проводить предварительное исследование Хосоки и ее окружения. И тут стало всплывать множество довольно тревожных фактов. Дело было не только в том, что у нее были связи в мире якудза, но и в том, что она сама была женщиной-якудза. Она и разговаривала, как настоящий якудза.

Я понял, что четырех выпусков будет недостаточно. Сообщив в редакцию, что необходимо как минимум 10, я получил согласие господина Като.

Изначально я вовсе не собирался исключительно критиковать Хосоки. Я хотел собрать факты и изложить их в прямой, объективной и нейтральной манере. Однако еще до начала публикации Кадзуко Хосоки отклонила нашу просьбу об интервью, заявив через своего адвоката, что примет меры, если увидит в статьях какую-либо клевету.

С 20 мая 2006 года в Weekly Gendai началась публикация еженедельной серии из 14 частей под названием «Резюме ведьмы Кадзуко Хосоки».

Придя в исступление, Хосоки, начиная с 1 июня, запустила публикацию серии статей в Shukan Bunshun под названием «Большое опровержение в ответ на „Резюме ведьмы“ Weekly Gendai: всю правду о своей жизни рассказывает Кадзуко Хосоки». Статья была наполнена выпадами против нас. Я просмотрел «Большое опровержение» Хосоки и не понял, в чем, собственно, заключалось опровержение. Вопреки намерениям Хосоки, содержание ее статьи по большей части подтверждало факты, приведенные в моих статьях. Примерно в то время, когда вышел второй выпуск моей серии, редактор женского журнала, который, вероятно, был близок к Хосоки, сказал мне: «Хосоки планирует подать в суд на Shukan Gendai за клевету. Я хотел бы получить ваш комментарий по этому поводу». Что ж, я был готов к тому, что Хосоки подаст на меня в суд, но это не означало, что я чувствовал угрозу с ее стороны.

В четвертом выпуске серии (номер от 10 июня) я написал: «Кадзуко Хосоки попросила лидера банды остановить публикацию моих статей». В журнале я не раскрыл ни название организации, ни имена руководителей, ни их должности, но то, что бывшие и нынешние члены банды просили меня не писать эту статью, – это факт. Я сохранил их анонимность, чтобы избежать серьезного ухудшения отношений, однако Хосоки потребовала, чтобы я раскрыл их имена во время суда. Сохранение их имен в тайне лишает мои слова силы и убедительности, как будто я все это выдумал.

В порядке самозащиты (хоть мне и не хотелось этого делать) я сообщил судье имена. Однако я сделал это во время досудебного процесса обсуждения, во время которого не было наблюдателей или средств массовой информации.

Я позаботился о том, чтобы имена лидеров организованной преступности не были известны общественности. Однако бандиты, по всей видимости, были убеждены, что я обнародовал их имена, и с тех пор относились ко мне как к врагу.

Поэтому для ясности я буду называть здесь и организации, и людей под их настоящими именами. Один из них уже скончался, а другой продолжает вести активную деятельность, однако сейчас он занимает такое положение, что описываемые мною факты никак не могут ему повредить. События, которые я здесь описываю, произошли 15 лет назад, и можно считать, что срок исковой давности истек. Я хотел бы, чтобы читатели понимали, какие меры предосторожности я предпринимаю, используя настоящие имена.

От ворот поворот от бывшего помощника председателя Сумиёси-кай

История моих взаимоотношений с бандой такова: в три часа дня 24 апреля 2006 года я встретился с бывшим членом Сумиёси-кай Коити Канэко (умер в 2016 году, в возрасте 85 лет) в отеле «Окура» в Тораномоне. Он был известным человеком. Его знали под именем то ли Барби, то ли Бэмби. И, судя по всему, он имел хорошие связи в мире шоу-бизнеса.

Накануне я позвонил ему и попросил рассказать мне о Кадзуко Хосоки в ее молодые годы, на что он с готовностью согласился. Интервью состоялось в тот же день. Это была наша первая встреча с ним, поэтому он вручил мне визитку, на которой было написано: «Коити Канэко, помощник восьмого председателя Сумиёси-кай». Название его должности было перечеркнуто черной шариковой ручкой. Канэко пояснил: «Хотя я уже покинул банду, у меня пока нет новых визиток, использую старые. Вы уж извините».

Пожалуй, можно назвать Канэко «бывшим руководителем банды широкого профиля». Сообщается, что он сидел в тюрьме с 1958 по 1964 год, поэтому не был знаком с Кадзуко Хосоки в период, когда она управляла барами и клубами в Симбаси и Гиндзе. И о Сибуе, где Хосоки провела свои подростковые годы, он тоже мало что помнил, поэтому мне удалось получить от него не так много полезной информации.

У меня было предположение, что местом рождения Хосоки был дешевый бордель в Сибуя Хяккэн. Я попросил Канэко рассказать мне о том, как выглядел район в те времена, но он сказал, что редко тусовался на Сибуе и почти ничего не знает. Поэтому я попросил его познакомить меня с И., нынешним руководителем Сумиёси-кай, который должен хорошо знать Сибую тех времен. Канэко пообещал это сделать.

Но на следующий день, 25 апреля, отношение Канэко резко изменилось. В тот день я покинул свой дом в Татикава и около двух часов дня должен был пересаживаться с линии Сэйбу Синдзюку на линию Яманотэ на станции Такаданобаба. В этот момент мне на мобильный телефон позвонил Канэко:

– После беседы с вами я говорил с Хосоки и рассказал ей, что вы брали у меня интервью. Хосоки признает, что она выросла в окия[54], но сама проституцией не занималась. Она сама это сказала. Как вам такое? Так что нет смысла ворошить это снова и снова. Хосоки не сделала ничего плохого, – сухо сказал он.

– Такие вопросы я не могу решать самостоятельно, мне нужно посоветоваться с редакцией. Кроме того, это не телефонный разговор, – ответил я.

– Я думаю, будет лучше, если вы не будете об этом писать. Если все же вам непременно нужно об этом написать, то напишите это в защиту Хосоки. Так будет лучше для вас обоих.

Он сказал это, словно угрожая, и повесил трубку. Наш телефонный разговор длился четыре или пять минут. Очевидно, об обещании познакомить меня с И. теперь можно было забыть.

Вероятно, Хосоки узнала от Канэко о том, что я беру у него интервью. После этого она, должно быть, попросила Канэко «предпринять меры для отмены публикации». Вероятно, поэтому Канэко на следующий день взялся звонить и отговаривать меня писать эту статью.

Честно говоря, меня не испугали слова Канэко, однако я вполне осознаю, что некоторые люди почувствовали бы сильное давление или страх от одного имени Сумиёси-кай, пусть даже речь идет о бывшем члене банды. Без сомнения, Хосоки использовала якудза, чтобы запретить мне писать.

История с высшим руководством Кодо-кай

Другой лидер банды, о котором я упоминал в предыдущей главе, – Кэндзи Мори, босс Цукаса Когё, входившей в Кодо-кай. Вот как он оказался связан с Хосоки.

24 апреля Мори позвонил мне на мобильный телефон. Судя по всему, речь шла о том, что один из помощников Ямагути-гуми, председатель Хорё-кай Такаси Такидзава (умер в 2018 году), только что был оправдан решением Высшего суда Осаки. Он не сказал мне ничего прямо, но я думаю, что его настоящее намерение состояло в том, чтобы узнать, нельзя ли как-то пустить в печать новость об оправдании Такидзавы.

Такидзава обвинялся в соучастии в сговоре с целью незаконного хранения огнестрельного оружия, поскольку у его телохранителя был пистолет. Он был объявлен в розыск в ноябре 1997 года и арестован в 2001 году. В марте 2004 года он был признан невиновным окружным судом Осаки, и в этот день его также оправдал и Высший суд справедливости.

Я считал неизбежным обвинение лидера банды в соучастии в незаконном хранении огнестрельного оружия, поскольку его охраняют с помощью оружия, имеющегося у его телохранителей. Именно боссы заинтересованы в том, чтобы у телохранителей было оружие. Поэтому несправедливо, когда наказанию за незаконное хранение подвергаются только телохранители.

Среди аналогичных случаев, когда лидеры преступных группировок были арестованы за то, что у их телохранителей было оружие, – дело Синобу Цукаса, шестого босса Ямагути-гуми, и Канэёси Кувата, бывшего главы Ямакэн-гуми. Оба они были признаны виновными (шесть и семь лет лишения свободы соответственно). Я думал, что Такидзава рано или поздно будет признан виновным, и холодно отреагировал на звонок Мори. Более того, я не мог написать статью, в которой говорилось бы: «Я рад, что его оправдали», не испытывая при этом никакого человеческого сочувствия Такидзава.

Я поблагодарил Мори за предоставленную информацию, а затем мы несколько минут вели светскую беседу. В ходе разговора я упомянул о том, что пишу серию статей о Кадзуко Хосоки для Weekly Gendai. Конечно, я понятия не имел, есть ли какие-то отношения между Мори и Хосоки.

– Хм, вы собираетесь написать о Кадзуко Хосоки? – Мори, казалось, на мгновение задумался. – Возможно, я перезвоню позже, – и повесил трубку.

Действительно, несколько минут спустя Мори позвонил снова:

– Можем ли мы встретиться завтра? Я приеду, куда вы скажете.

– Конечно! Мне неловко вас утруждать, поэтому я сам к вам приеду, – ответил я.

И в итоге 25 апреля к половине третьего отправился в токийский офис Мори по адресу Минами-Аояма, 3-тёмэ[55].

Благодаря этим разговорам у меня было представление о том, что предпринимает или собирается предпринять Мори.

Итак, из телефонного разговора со мной Мори случайно узнал, что я планирую написать серию статей о Хосоки. Он немедленно позвонил ей и сказал: «Мидзогути собирается написать о вас в еженедельном журнале».

Наверняка у них тесные отношения. До меня доходили слухи, что у Мори имеются серьезные связи в шоу-бизнесе. Когда Мори позвонил Кадзуко Хосоки, она, вероятно, попросила его сделать что-то, чтобы я не писал о ней.

Другими словами, Хосоки 24 и 25 числа получила информацию о планах публикации от Канэко и от Мори соответственно. Она, видимо, почувствовала в этом угрозу, поскольку я хорошо разбираюсь в теме организованной преступности. У Хосоки были тесные связи с организованными преступными группировками, и она, возможно, испугалась, что я напишу в своей статье о ее связях с якудза, а также о ее прошлом.

Получается так, что Хосоки попросила двух лидеров якудза остановить меня и воспрепятствовать публикации статей в Weekly Gendai.

После телефонного звонка от Канэко, в котором он попросил меня не писать, я направился в токийский офис Мори в Минами-Аояма. Немного пройдя от перекрестка Омотэсандо, я увидел, как Мори выходит из дверей своего офиса на первом этаже в сопровождении одного из своих молодых помощников. Он увидел меня и с ходу пригласил зайти в ближайшее кафе. Это было кафе «Лимапур» недалеко от перекрестка Омотэсандо.

Перед кафе на улице стоят столики и стулья, поэтому в солнечные дни там можно попить кофе, нежась на солнышке. Мори сел за столик во дворике, а я сел справа от него. Его молодой помощник сел позади нас, как бы приглядывая за нами.

Мори сказал:

– Может, хватит писать о Хосоки? Вы же можете это все прекратить?

– Нет, это проект редакции, поэтому, если я уйду, редакция просто наймет другого автора. Так что просто прекратить это я не могу.

– Понятно, значит, никак… – Мори задумался.

В этот момент молодой человек, сидевший позади Мори, протянул ему свой мобильный телефон и сказал: «Звонок от Кадзуко Хосоки». Мори взял трубку, послушал голос собеседника, а затем ответил: «Да, похоже, он не может это остановить. Да, да».

Вероятно, Хосоки просила Мори остановить публикацию, и ей не терпелось узнать, чем все закончилось, поэтому она решила ему позвонить напрямую.

Мори разговаривал с Хосоки по телефону в течение нескольких минут. Во время разговора он не делал ничего, чтобы помешать мне услышать его содержание – не отошел в сторону, не прикрыл трубку рукой. Я сидел рядом с ним и невольно слушал его разговор.

Ближе к концу разговора Мори сказал: «А почему бы вам не встретиться лично? Я думаю, это было бы лучше всего». Интересно, Хосоки, которая прислала нам отказ через адвоката, готова будет послушаться Мори и согласиться на встречу?

Однако мне не особенно хотелось с ней встречаться. Я мог писать о ней, не встречаясь лично. Личная встреча, наоборот, могла бы создать затруднения. Я подумал, что если это и произойдет, то только после того, как закончу собирать материал и выпущу весь запланированный цикл статей, и у меня будет более сильная позиция.

«Серьезный путь якудза» вакагасира Сэйдзи Такаяма

После этого я немного поговорил с Мори. Мори познакомился с Хосоки, когда Тэцуо Ногами, заместитель главы Ямагути-гуми и второй босс Ёсикава-гуми, поручил Мори подавить протесты правого толка, в которые Хосоки оказалась втянута. По его словам, с тех пор они стали друзьями. Когда мы прощались, Мори сказал мне следующее: «Позвоните напрямую секретарю Хосоки и попросите об интервью. Она согласится. Когда будете звонить, не упоминайте мое имя. Я обо всем договорюсь заранее». Когда я услышал это, то согласился, но, как я сказал ранее, сам планировал встретиться с Хосоки намного позже. Я хотел узнать о ней достаточно, чтобы раскрыть ее обман. К тому же я чувствовал, что она делает мне одолжение, соглашаясь встретиться, а я в долгу оставаться не хотел.

Еще Мори сказал: «Если ты не можешь остановить публикацию, я ничего не могу с этим поделать. Она неплохая женщина, и она говорит немало хороших вещей по телевизору. Я хотел бы, чтобы вы писали о ней как можно мягче».

Я неопределенно кивнул и уже собирался встать со стула, когда Мори молча попытался засунуть в карман моей куртки плотно заклеенный конверт. Я догадался, что он приготовил его для меня. Я отказался и сунул конверт обратно ему в руки, заявив, что не могу его принять. На ощупь там была пачка купюр, думаю, около миллиона иен.

Мори сказал:

– Я не пытаюсь этим купить ваше молчание. Я просто прошу вас быть подобрее к Хосоки. Это только между нами. Если вы никому не скажете, то никто и не узнает.

– Так не пойдет. Что я скажу редакции?

– Вам не обязательно сообщать в редакцию.

– Дело не в том, узнает кто-то или нет. Это вопрос совести. Это то же самое, что и у вас с вашим боссом.

Возможно, именно эта фраза и сработала. Однако, оглядываясь назад, я вижу, что и сам не понимал тогда смысла своих слов.

Около двух месяцев назад я расспрашивал Мори о личности Сэйдзи Такаяма, вакагасира Ямагути-гуми. По словам Мори, у Такаяма было любимое словечко – «серьезно». Он любил говорить с невозмутимым выражением лица: «Ну, так веди себя серьезно, как якудза». Что он имел в виду?

«Если собираешься драться, дерись серьезно. Не делай этого полушутя. Если отчитываешься перед кем-то, отчитывайся серьезно». Я думаю, что серьезность на самом деле означает серьезное отношение к реальности. Я ненавижу ложь и по-настоящему ненавижу расхлябанность. Другое высказывание: «Например, допустим, молодой человек вступает в драку и говорит, что избил другого человека и превратил его в котлету. Что он имеет в виду под избиением? Если его спросить, сколько раз он ударил своего соперника, вполне может выясниться, что он ударил один раз, или наоборот, что это его избили».

Как писатель-публицист, я тоже считаю, что самое главное – серьезно относиться к фактам. Не говорить, что вы получили деньги, хотя на самом деле вы их взяли, – это несерьезное отношение к фактам.

Позволю себе отвлечься на минутку: когда я поступил на работу в Tokuma Shoten после окончания университета и был назначен репортером Weekly Asahi Geino, мой старший коллега сказал мне: «Иногда тебе будут предлагать деньги. Ни в коем случае не следует их принимать. Если ты согласишься, ты не сможешь написать статью».

С тех пор я ни разу не взял деньги за статью. Я также отказывался, когда мне предлагали компенсировать транспортные расходы. Однако от ужина или выпивки я не отказывался. В таких случаях я всегда находил возможность либо угостить в ответ, либо послать равноценный подарок. Но я никогда не принимал денег или сексуальных услуг. Вот почему я могу брать интервью открыто, ни от кого не прячась. Все потому, что я принял решение не принимать деньги ни от кого, кроме издателей, газетных компаний, телевизионных станций и изредка организаторов лекций.

Безответственные заявления

Было видно, что Мори уважал вакагасира Такаяма. Несколько минут мы продолжали пытаться всучить друг другу конверт, но в конце концов он сдался, сказав, что я тот еще упрямец. Я благодарен Мори за то, что он отказался от идеи подкупить меня. Я не испытываю к нему никакой недоброжелательности или враждебности. Однако я совсем другого мнения о Хосоки, которая пыталась помешать публикации моей серии, обратившись за помощью к двум влиятельным якудза – одному бывшему и одному действующему. Медийный человек просит бандитов пресечь невыгодные для него высказывания. Да это все равно что плевать против ветра!

Ходили слухи, что Кадзуко Хосоки собирается подать иск и будет требовать возмещения ущерба в размере 600 млн иен. Мне было интересно, откуда и как появилась такая сумма. Хосоки, видимо, было важно произвести впечатление, она надеялась, что я испугаюсь и откажусь от своих слов из-за непомерно высокой суммы судебного иска.

7 июня я увидел его – судебный иск Хосоки, отправленный в редакцию по факсу. Затребованная сумма составляла 612 567 400 иен, а стоимость одних только печатей, прикрепленных к иску, составила 1 859 000 иен.

Я был удивлен, но не большой сумме, а тому, что в качестве ответчика была указана только компания Kodansha (в лице директора Савако Нома), а автор, Мидзогути, не был назван. Имя главного редактора Weekly Genda также не было указано.

Если Хосоки утверждает, что моя серия нанесла ущерб ее чести и репутации, то обычно в таких случаях подают в суд на издателя, главного редактора и автора одновременно. Однако автора она не тронула. А ведь это я написал статью и продолжаю дальше их писать. По идее, именно я должен быть виновником всех ее бед.

Почему же я освобожден от судебного преследования? Опасалась ли она, что я продолжу обличать ее и в дальнейшем, или же хотела посеять рознь между автором и издателем? Конечно, у Хосоки есть возможность подать против меня дополнительный иск, но если я не буду включен в качестве ответчика с самого начала, то серьезность всего судебного разбирательства вызывает сомнения. Но!

Именно я знаю все содержание всех интервью и статей, касающихся Хосоки. Однако я не привлечен к ответственности, поэтому не имею права участвовать в судебном процессе. В том маловероятном случае, если из-за моего неучастия Kodansha проиграет Хосоки, то по моей вине издательство понесет огромные убытки в размере более 600 млн иен. Мой авторитет как писателя рухнет, я больше не смогу продолжать писать. Я был заинтересованной стороной в этом процессе, поэтому я должен был участвовать в нем во что бы то ни стало.

Один из способов принять участие в процессе в такой ситуации называется «вспомогательное участие». Однако адвокат Kodansha не может одновременно быть адвокатом «вспомогательного участника». Это основано на предположении, что у двух сторон может быть конфликт интересов.

Я попросил Сигэру Омияма, адвоката из Икэбукуро, и его знакомого, адвоката Акира Такэноути (впоследствии президент Токийской ассоциации адвокатов и вице-президент Японской федерации адвокатов), выступить в качестве моих вспомогательных представителей. Оба адвоката также принимали участие в иске о возмещении ущерба против босса Ямакэн-гуми Кунио Иноуэ и других в связи с нападением на моего сына.

Сторона Хосоки назначила пять адвокатов, главным из которых был Ко Абэ. В сентябре Абэ выразил свое возражение против того, чтобы я подключился к процессу в качестве вспомогательного участника. Он сказал, что если я присоединюсь, то я наверняка буду документировать каждое заседание. Некрасиво так говорить, но команда защиты Хосоки была паршивой и ни разу не предоставляла достаточно веских доказательств, чтобы их можно было опубликовать в статье. Хорошо тебе говорить, подумал я.

В декабре судья наконец-то одобрил мое участие, и я подал несколько письменных документов и заявлений, загнав сторону Хосоки в угол. Так, в июне 2007 года сторона Хосоки заставила Кэндзи Мори, босса Цукаса Когё, который оказывал на меня давление, явиться в нотариальную контору в Нагое и подать ложное заявление, поставив на нем свою подпись и печать. Мори не хотел выступать в качестве свидетеля в суде. Судя по всему, вместо этого он дал показания в нотариальной конторе. Это необычный метод, который крайне редко используется. Он также не имеет юридической силы.

Как бы то ни было, нам попытались продемонстрировать силу влияния команды Хосоки. Однако заявление Мори не имело никакой силы, так как не было подтверждено фактами.

Это неудивительно, если задуматься. Якудза часто подвергаются налетам и обыскам, поэтому у них нет привычки вести записи, и они их и не ведут. Напротив, в таком бизнесе, как мой, брать интервью и делать записи – это основа работы. С точки зрения скрупулезности, точности и аккуратности якудза тоже не представляют проблемы.

Более того, заявление Мори в защиту Хосоки было основано на лжи, никакой силы оно иметь не могло. В заявлении четко говорится, что Мори впервые встретился со мной в Минами-Аояма[56] 3 февраля 2006 года. Однако в этот день меня вызвали в полицейский участок Митаки для допроса в связи с нападением на моего сына. В протоколе слушаний в полицейском участке Митаки указаны дата и время, а также подпись ответственного инспектора полиции. Я предоставил копию протокола и легко опроверг ложь в заявлении Мори.

Зоркий глаз вакагасира Такаяма

Однако кое-что меня удивило. Я думал, что Мори будет отрицать, что мы спорили о подкупе. Однако в своем заявлении он подтвердил этот факт и заявил, что это действительно имело место. Адвокат Хосоки Ко Абэ возразил: «Это ложь. Мидзогути недавно написал в журнале, что Ямакэн-гуми заставили его принять конверт с 1 млн иен. Невероятно, чтобы подобный инцидент мог произойти дважды за столь короткий промежуток времени».

Однако в своем заявлении Мори признал, что это было, хотя и изменил описание конверта и выдумал совершенно ложную историю. Для справки позвольте мне процитировать эту часть заявления Мори: «Уходя, я попытался передать Мидзогути приготовленный мной коричневый конверт, содержащий 500 000 иен наличными и записку от меня, в которой говорилось: „Спасибо за вчерашний обед“. Мне было очень приятно, что он написал положительно о шестом боссе, который был мне как отец, поэтому мне захотелось поблагодарить его из своих карманных денег. Мидзогути сказал: „Я не могу это принять. Я потеряю доверие Takeshoubo…“».

Я не мог принять это от лица Takeshoubo. Речь шла об обеде, состоявшемся накануне, но я не был принимающей стороной, меня тоже просто позвали за компанию.

Цитирую дальше: «Мори: „Это не имеет никакого отношения к издательству. Это благодарность за то, как хорошо вы написали, так что вам не нужно ничего говорить редакции“. Мидзогути: „Дело не в том, узнает кто-то или нет“ (примечание от Мори: он был непреклонен). Мори: „Ну и упрямец же вы. Раз так, я оставлю это у себя до следующего раза. У вас есть любимый клуб в Гиндзе?“ Мидзогути: „Да, есть“. Мори: „Хорошо, тогда давайте потратим эти деньги в следующий раз на поход в клуб в Гиндзе. Давайте все вместе пообедаем в ближайшее время. Пожалуйста, передайте от меня поклон господам из Takeshoubo. До тех пор я подержу эти деньги при себе“. Мидзогути: „Да, пожалуйста“».

И еще: «Конечно же, Мидзогути знал, что деньги, которые я предложил ему, были ответом на прекрасный прием, который они мне оказали на днях, а также благодарностью за то, что он так хорошо написал о моем боссе».

Нет, ничего такого я не знал. Потому что это ложь. А про вакагасира Такаяма я не писал как-то особенно хорошо, а просто написал.

Далее: «Я предложил Мидзогути деньги, когда он уже собирался уходить. Немыслимо, чтобы он мог так неправильно понять меня – будто я пытаюсь купить его молчание! Что касается Хосоки, то это я попросил его взять интервью. Все знают, что именно меня следует благодарить, а не наоборот».

Как уже упоминалось выше, я тогда не хотел брать интервью у Хосоки, я только хотел вывести ее на чистую воду.

В другой части заявления Мори говорит обо мне много гадостей, но, если прочитать только эту часть, создается впечатление, что Мори всего лишь невинно привирает.

По правде говоря, мне жаль, что так вышло. Если бы не инцидент с Хосоки, я бы не потерял в лице Мори источник информации. Для меня потеря Мори была гораздо более значимой, чем потеря Ёсинори Ватанабэ, у которого я брал интервью более десяти раз, когда писал о пятом боссе Ямагути-гуми. Однако моя профессиональная этика не позволяет, чтобы из-за моей работы Kodansha понесла убытки в размере 600 млн иен. В ответ мне ничего не оставалось, как нанести жестокий удар в четвертом выпуске серии: «Кадзуко Хосоки попросила высокопоставленного якудза заткнуть мне рот».

В мае 2008 года четыре человека – Кадзуко Хосоки, Кэндзи Мори, я и Харуюки Като, тогдашний главный редактор Weekly Gendai, – давали показания в суде. Я также настаивал на допросе свидетелей. Сторона Хосоки, осознав слабость своей позиции, заявила, что если Kodansha принесет извинения, то они откажутся от своего иска на 600 млн иен. И 14 июля они как ни в чем не бывало отозвали иск. Для нас это была существенная победа.

Незадолго до этого (в марте того же года) Хосоки уже отказалась от участия во всех телепрограммах, в которых она регулярно появлялась. Две из них, «Что такое счастье? История бесчисленных сокровищ» на Fuji TV и «Я скажу вам прямо!» на TBS, закрылись с уходом Хосоки.

Таким образом, после ухода с телевидения для Хосоки больше не было смысла продолжать судебные тяжбы.

Мы просто пишем и публикуем то, что интересно нашим читателям, что отвечает общественным интересам. В каком-то смысле я стал жертвой иска Хосоки, и в свое время я даже хотел подать на нее в суд. Хосоки использовала этот судебный процесс, чтобы отвлечь внимание общественности от опасных фактов. Она воспользовалась судом в своих целях. У нас как у ответчиков не было другого выбора, кроме как принять отказ истца от иска. Обидно, хотя наша сторона, по сути, победила.

Кэндзи Мори, глава Цукаса Когё, вероятно, пытался убедить Сэйдзи Такаяма заставить Хосоки отозвать иск, сказав, что он и так нахлебался проблем с этим неуемным Мидзогути. Говорят, что Такаяма упрекнул Мори в том, что он лезет куда не надо. Мой информатор из Кодо-кай передавал мне, что Мори жаловался на это.

Когда я услышал это, то подумал, что Такаяма действительно был очень проницательным человеком. Он сразу же понял суть происходящего, хоть и не был непосредственно в это вовлечен. На самом деле, ничего бы не произошло, если бы Мори не сообщил Хосоки, что я собираюсь писать о ней статью. Мне не пришлось бы использовать его в своих целях.

Глава 12. Фактическая победа над Ямакэн-гуми. Мировое соглашение

Адвокаты хотят большего

Участвуя в судебном процессе по иску Кадзуко Хосоки на 600 млн иен, я готовился подать иск против Ямакэн-гуми о возмещении морального ущерба по делу о нападении на моего сына. Мне также приходилось выполнять и свои повседневные обязанности. В 2006 году я одновременно работал над серией статей о Хосоки в Weekly Gendai и над книгой, так что год выдался напряженным.

Мне предложили помощь в продвижении судебного процесса против Ямакэн-гуми. 25 июля Хидэми Ито, бывший инспектор полиции префектуры Сидзуока, с которым я был давно знаком, представил меня двум адвокатам: Ёсихиро Мицуи из Хамамацу (был известен своей компанией по изгнанию из офиса Итирики Икка-гуми, банды клана Ямагути; был ранен ножом в спину членом банды, умер от болезни в августе 2007 года) и некоему Нагао (сей господин, кажется, являлся членом Комитета по противодействию гражданскому насилию Японской федерации коллегий адвокатов). Ито, видимо, решил, что мне может пригодиться поддержка этих господ, поэтому познакомил нас. Мы сидели и пили чай в ресторане в парке Хибия.

Надо сказать, это был не самый легкий разговор. Нагао был очень высокомерен. Он сказал:

– Правда? Вы хотите подать в суд на Ямакэн-гуми, а не на Ямагути-гуми? У вас личная неприязнь к бывшему боссу Ёсинори Ватанабэ? – Тон голоса, которым он говорил, был очень неприятный.

Мне очень хотелось резко ему ответить. Меня ударили ножом в спину по приказу Ватанабэ – будет ли это достаточной причиной, чтобы испытывать к нему неприязнь? Однако я сдержался и спокойно пояснил обстоятельства дела:

– Причиной ранения моего сына были мои проблемы с кланом Ямакэн. Признание преступника привело к тому, что столичный департамент полиции начал расследование в отношении подразделения Ямакэн-гуми – Кэнкоку-кай. С приходом шестого босса Ямакэн-гуми пик ее могущества прошел, и то, как она принимала новую систему, сильно отличалось от действий других групп. Следовательно, тактика судебного преследования Ямагути-гуми должна быть другой, нежели в случае с Ямакэн-гуми. В контексте данного дела ответчиком должна быть Ямакэн-гуми. Если моим противником будет Цукаса Синобу, лидер Ямагути-гуми, то фокус будет размыт.

Затем я добавил:

– Я не рассчитываю на поддержку Японской федерации коллегий адвокатов. Я обращаюсь к адвокату в частном порядке за определенную плату. Есть один адвокат, к которому я обращался в прошлом году по вопросу об авторском праве и выиграл дело, поэтому я собираюсь снова обратиться к нему. Я не планирую расширять свою команду защиты.

– Все в порядке. Мы можем поддержать вас, – ответил Нагао.

«Да кто ты, черт возьми, такой! Обойдусь как-нибудь без твоей поддержки!» – думал я про себя, прощаясь с ними. Он действительно был очень неприятный человек.

Все же у меня остались приятные воспоминания об адвокате Ёсихиро Мицуи, который мало говорил на той встрече. В последующие годы я вел программу на канале Kyushu Asahi Broadcasting, в которой в ключевые моменты я брал интервью у членов банды Кудо-кай, контролировавшей Китакюсю. Тогда же я попросил полицию префектуры Фукуока дать интервью, однако мне сказали, что лично со мной они разговаривать не будут, и прислали адвоката, чтобы тот ответил на мои вопросы. Это и был Ёсихиро Мицуи. Подождите, адвокат Мицуи из Хамамацу будет представлять полицию префектуры Фукуока? Я был удивлен, но решил, что все в порядке, и встретился с ним в Фукуоке.

В то время полиция префектуры Фукуока арестовывала и преследовала членов банды Кудо-кай чаще всего на основании косвенных улик, без веских доказательств. Я спросил у Мицуи, считает ли он, что с организованными преступными группировками можно обращаться не по закону. Мицуи тогда ответил что-то такое: что бы там ни говорили бандиты, но если полиция захочет вести расследование, то она их прижмет. Кажется, эту сцену в эфире не показали. Но именно так он и сказал перед камерами.

Я был поражен тем, что эту фразу произнес адвокат. Мы оба получили ножевые ранения от организованных преступных группировок в прошлом. Однако я никогда не считал, что если мой оппонент – бандит, то я имею право игнорировать закон и карать его как захочу. Современное государство должно соблюдать юридические процедуры. И если человек заслуживает наказания, то он должен быть наказан. Концепция равенства перед законом должна быть основой работы юриста, но он заходит так далеко, что выражает личное мнение, основываясь на своем опыте работы в полиции префектуры Фукуока? В этом мире есть люди, которые говорят странные и даже возмутительные вещи, при том что они вообще-то являются юристами!

Из этого случая я извлек важный урок.

Команда защиты разрастается

В августе я навестил адвоката Сигэру Комияма в Икэбукуро и попросил его заняться иском по делу Ямакэн-гуми. Комияма в целом согласился с моей идеей и сказал, что хотел бы работать над этим делом вместе с Акира Такэноути, который впоследствии стал президентом Токийской коллегии адвокатов и вице-президентом Японской федерации коллегий адвокатов. Поскольку я тогда также рассматривал возможность присоединиться к судебному процессу по иску Кадзуко Хосоки, то попросил его участвовать и в этом процессе, на что он дал согласие.

В сентябре я снова посетил офис адвоката Комияма. Позже к нам присоединились адвокат Акира Такэноути, главный редактор Shukan Gendai Харуюки Като и главный редактор Синдзи Кихара. Оба адвоката согласились, чтобы я участвовал в судебном процессе по делу Хосоки, и согласились представлять мои интересы.

После ухода Като и Кихара у меня состоялось совещание с обоими адвокатами по поводу иска к Ямакэн-гуми. Помимо прочего, мы обсуждали, подавать в суд на Ямагути-гуми или на Ямакэн-гуми. С точки зрения юриста, чем крупнее цель, тем лучше. Если Такэноути и Комияма возьмутся за Ямагути-гуми, у них будет еще больше мотивации. Однако в этом случае иск потеряет свою прицельность.

Оба адвоката не стали настаивать на иске против Ямагути-гуми. Такэноути сказал мне, что попросит Токийскую коллегию адвокатов и столичное управление полиции поддержать его, даже если он подаст в суд на Ямакэн-гуми, а не на Ямагути-гуми.

Я был бы рад, если бы меня поддержала Токийская коллегия адвокатов, а не Японская федерация коллегий адвокатов, которая мне не нравилась. Я был почти готов подать в суд на Ямакэн-гуми. Кихара и Катаёсэ, ответственные редакторы «Резюме ведьмы», согласились со мной. Вместе с сыном я сходил в районный суд Хатиодзи, чтобы запросить копию протоколов уголовного процесса по факту ножевого ранения. Материалов было очень много.

В октябре мне позвонил адвокат Комияма. Он сообщил, что Токийская коллегия адвокатов решила направить двух молодых адвокатов из своего действующего подразделения на судебный процесс по делу о ножевом ранении независимо от того, кому будет предъявлен иск – Ямагути-гуми или Ямакэн-гуми. Адвокаты-ветераны Хидэнори Тояма и Кадзуя Савада также должны были присоединиться к команде защиты. Это была хорошая новость.

С учетом адвокатов Комияма и Такэноути моя команда превратилась в большую группу защиты, состоящую в общей сложности из восьми человек. Лидером команды защиты стал адвокат Сигэру Комияма. Я обратился за услугами к Комияма и Такэноути, но остальные решили оказать мне поддержку сами, без моей просьбы. Однако, несмотря на то, что они сами добровольно предложили свою помощь, я не мог просто воспользоваться ею бесплатно. Я решил выплатить всем (в том числе младшим юристам) гонорар, включающий первый взнос и административные расходы. 2 млн иен на восемь человек. Это была цена, которая в обычных обстоятельствах была бы немыслимо низкой.

На встрече с адвокатами обсуждалось, с кем мне было бы лучше пойти в полицию префектуры Хёго. Сошлись на кандидатурах Тояма и Савада. Я ни разу не обращался в полицию префектуры Хёго при проведении своих журналистских расследований, поскольку я получаю информацию непосредственно от банд. Иногда мне помогали репортеры, работавшие в полиции префектуры, но, с другой стороны, иногда они просили меня дать комментарий. Мне не нужно идти в полицию, а полиция относится ко мне несколько настороженно. Я знаю двух инспекторов из департамента полиции префектуры Хёго, но мы не особенно близки.

Однако если адвокаты сочли бы это необходимым, то пойти и пообщаться с полицией было бы можно, я не гордый. Однако в итоге от этой идеи мы отказались.

Одним из истцов – точнее, основным истцом – являлся мой сын. Команда защиты попросила меня однажды взять его с собой, поэтому в начале декабря мы вместе отправились в офис адвоката Казуя Савада в Ниси-Симбаси. Мы все собрались там, чтобы обсудить наши дальнейшие действия.

Присутствовал также Хидехиро Сугавара, адвокат из Осаки. От команды защиты я слышал, что Сугавара был чрезвычайно хорошо осведомлен о Ямагути-гуми и других организованных преступных группировках. Когда мы с ним поговорили, я понял, что он полностью оправдывает свою репутацию. Он знал все, причем из первых уст. Он также сказал мне как само собой разумеющееся, что это должен быть иск против Ямакэн-гуми, а не Ямагути-гуми. Я почувствовал, что нахожусь в надежных руках.

В начале 2007 года, 9 января, мы собрались в офисе адвоката Савада для окончательного обсуждения иска. Жалоба была хорошо структурирована и убедительна. Я поблагодарил группу адвокатов за их работу. И Омияма, и Такэноути – мастера юридических формулировок. Тояма довольно гибкий, работал быстро и был хорошим организатором. Хироси Сонобэ, Масаюки Мураки и Тосихико Такахаси также усердно и умело работали над подготовкой сложных документов, и я чувствовал, что мне достались отличные адвокаты.

Истцами в деле выступали мой старший сын и я. Ответчиков было пятеро: Кунио Иноуэ из Ямакэн-гуми, Кунихару Ямамото, председатель Кэнкоку-кай в составе Ямакэн-гуми, Ясуцугу Уояма, специальный советник Кэнкоку-кай, Араки Согё, исполняющий обязанности главы Кэндзи-гуми из Кэнкокукай, а также У., исполнитель. Сумма иска составляла 50 млн иен в качестве компенсации за моральный ущерб мне и 12 млн иен моему сыну. Все пятеро ответчиков несли солидарную ответственность, а ответчики Кунио Иноуэ и Кунихару Ямамото – еще и ответственность работодателя.

После встречи адвокат Тояма и его коллеги отправились в столичное управление полиции и заявили, что потребуют обеспечения безопасности для меня, моего сына, команды защиты и других. Они сказали, что иск будет передан в Окружной суд Токио в начале следующей недели (на самом деле это произошло 22 января).

Однако. Не успел я оглянуться, как с момента нападения на сына пролетел целый год!

Председатель Масахиро Намикава приступает к урегулированию спора

Примерно в это же время мне позвонил бизнесмен С., который был также связан с Ямакэн-гуми. 2 февраля я посетил его офис.

Речь, как я и предполагал, пошла о примирении с Ямакэн-гуми. Масахиро Намикава, глава Кюсю Сэйдо-кай (отколовшегося от Додзин-кай, позже известного как Намикава-кай), как говорили, работал над урегулированием вопроса по указанию Ямакэн-гуми. Босс Ямакэн-гуми Кунио Иноуэ, кажется, приходился названым братом председателю Намикава-кай. Вероятно, и Намикава, и Ямакэн-гуми попросили С. поспособствовать примирению.

Конечно же, я отклонил это предложение: «Ямакэн-гуми уже должна была получить исковое заявление, но невозможно обсуждать мировое соглашение, когда судебный процесс даже еще не начался. На нашей стороне 31 адвокат, их имена были указаны в исковом заявлении. Убедить команду защиты будет сложно, и это будет проблемой». Странно, что в Ямакэн-гуми подумали, что легко смогут договориться со мной.

Три дня спустя в Ниси-Адзабу, округ Минато, был убит Рёити Сугиура, старший член связанного с Сумиёси-кай Кобаяси-кай. 7 февраля, когда полиция еще не знала, кто его убил, Ямагути-гуми отправили в Токио помощника вакагасира Такаси Такидзава, управляющего директора штаб-квартиры Тадаси Ириэ и помощника вакагасира Хирофуми Хасимото, чтобы обсудить примирение с исполняющим обязанности председателя Сумиёси-кай Исао Секи и другими. Позже выяснилось, что его застрелили два члена группы Кокусуй-кай, которая только что присоединилась к Ямагути-гуми. Это вызвало бурю негодования, поскольку Ямагути-гуми средь бела дня в центре Токио застрелили лидера банды из Канто.

Shukan Gendai и другие издания попросили меня освещать это дело. Одним из моих источников был С., который имел контакты с Сумиёси-кай и был хорошо информирован об их делах. После интервью в Ниси-Адзабу он сказал мне: «Почему бы нам на следующей неделе не встретиться втроем с Масахиро Намикава и не обсудить предложение Ямакэн-гуми об урегулировании?»

У меня не было другого выбора, кроме как отказаться от этого предложения. Когда я встал, С. поднял два пальца и сказал, глядя на меня: «Два». Я думал, он имел в виду 20 млн иен, но сделал вид, что не понял, и вышел из комнаты. Чувствовалось, что Ямакэн-гуми оказывала значительное давление на председателя Намикава и С. с целью достижения урегулирования.

1 марта С. пригласил меня поесть угря в Роппонги. Он сказал, что Кадзуо Нагано из Ямакэн-гуми был головорезом и что это он ударил ножом моего сына по сговору с Ёсинори Ватанабэ. Вакагасира Хидэюки Сэно и Масахиро Намикава проклинали Нагано. Ямакэн-гуми хочет, чтобы я отозвал иск, а вовсе не стремится заключить со мной мировое соглашение. А теперь, когда книга «Резюме ведьмы Кадзуко Хосоки» вышла в свет, в качестве поздравления Ямакэн-гуми подарит 20 млн иен. Он спросил, как мне нравится такая идея. Я отказался, сказав, что это бред и что никто в это не поверит. Тут даже и думать не о чем.

До недавнего времени Нагано был молодым членом Кэнкоку-кай, то есть дальнего ответвления Ямакэн-гуми. Не могло быть и речи о том, чтобы человек, не являющийся непосредственным членом Ямакэн-гуми, мог напрямую встретиться с Ватанабэ и о чем-то с ним сговориться. Кроме того, никакие денежные «поздравления» по поводу выхода книги мне не нужны. Никакого праздника по этому поводу я устраивать не собирался. Если в дело вступят деньги, репутация издания будет запятнана. Это не шутки.

Уходя, С. склонил голову и сказал: «Я прошу прощения за то, что не могу сделать, как вам бы хотелось. Я думаю, на вашем месте я бы тоже не согласился».

Вероятно, С. так и представлял свою роль – просто передать предложение Намикава. Не думаю, что хоть кто-то из троих всерьез считал, что это сработает, поэтому не было смысла встречаться и обсуждать это с глазу на глаз. В результате переговоры о примирении с подачи Намикава прекратились. Меня это устраивало. Встреча с Намикава, запланированная на следующую неделю, была отменена.

Руководители Сумиёси-кай также рассчитывают на мировое соглашение

25 апреля 2007 года в Окружном суде Токио состоялось первое судебное заседание по делу Ямакэн-гуми. Это было всего лишь процедурное заседание, без выступлений сторон.

Я тоже присутствовал на этом заседании. Со стороны Ямакэн-гуми участвовал мой старый знакомый, адвокат Юкио Яманоути. Мы с ним обменялись короткими кивками. Одно время он был известен в средствах массовой информации как «юридический советник Ямагути-гуми». Поскольку мы были «врагами», то не обменялись ни одним словом.

После этого адвокат Яманоути выступил с «заявлением», но это был всего лишь набор ругательств в мой адрес, совершенно лишенных той логики, которой должен обладать подобный текст. Я чувствовал себя оскорбленным. Неужели это все, на что он был способен?

Когда я спросил одного из непосредственных членов Ямакэн-гуми, почему именно Яманоути представлял интересы клана, мне ответили, что в клане ему никто не доверяет, и его назначили просто, чтобы кого-то назначить. Что ж, это многое объясняло.

В середине декабря того же года бизнесмен С. впервые за долгое время пригласил меня пообедать с ним. Должно быть, он хотел что-то со мной обсудить. Ресторан находился за театром «Хайю-дза» в Роппонги. Когда я пришел, помимо С. меня ждал еще один мужчина.

Мы обменялись визитками. На визитной карточке мужчины было написано «Т., помощник вице-президента Сумиёси-кай». Т. внезапно спросил, готов ли я заключить мировое соглашение с Ямакэн-гуми. Тогда до меня дошло, для чего был организован этот ужин. Я не собирался во что бы то ни стало добиваться, чтобы суд вынес решение в мою пользу или чтобы дело моего сына стало юридическим прецедентом, но я хотел бы, чтобы вопрос об урегулировании они решали через мою команду юристов. Я ответил, что не хочу, чтобы меня потом в чем-то подозревали.

Т. сказал, что если я решу пойти на мировую, то с командой юристов вопрос можно будет решить. Он встал на колени и стал меня слезно умолять. Я запаниковал. Я никогда не сталкивался с такой ситуацией. Каким-то образом мне удалось заставить его подняться.

Затем C. намекнул, что сумма мирового соглашения составит уже 30 млн иен. Это очень привлекательная сумма, но моя позиция была неизменной. Я не собираюсь ничего от них принимать. Я позволил им заплатить за ужин и попрощался с ними.

Ямакэн-гуми просит адвоката Яманоути написать пространное «заявление» для суда и одновременно пытается уладить дело деньгами. Вероятно, это связано с тем, что они не уверены в своей победе в суде. Если вдуматься, адвокат Яманоути находится в незавидном положении.

Через четыре дня, в послеобеденное время, состоялось заседание команды защиты. На этой встрече я рассказал о мировом соглашении, предложенном Т. из Сумиёси-кай. Адвокаты не дали особых комментариев. Но, похоже, отнеслись одобрительно.

В начале 2008 года, 10 января, мне позвонил С. и пригласил в Golden Spa в отеле New Otani, где он остановился. Там были C. и T. из Сумиёси-кай. Мы ели жареных устриц и обсуждали дальнейшее продвижение мирового соглашения. Я немедленно написал об этом инциденте адвокатам Комияма и Такэноути по электронной почте. Поскольку это старая история, я решил, что не будет проблемы, если опубликовать цитату из того письма: «С Новым годом! Спасибо за вашу постоянную поддержку! 10 января во второй половине дня я встретился с С. и Т. из Сумиёси-кай. Цель встречи заключалась в следующем: адвокаты Ямакэн-гуми предлагают, чтобы они извинились, после чего будет заключено мировое соглашение и мы заберем иск.

Что касается собственно передачи денег, то они хотят, чтобы я тайно встретился с Кунио Иноуэ. Я сказал, что все, включая деньги, должно идти через команду защиты, и никто ничего не узнает, если я не скажу и не напишу об этом. Однако они ответили, что не хотят, чтобы вопрос о деньгах был занесен в протокол суда.

Я сказал, что передам их предложение моей команде адвокатов, и мы его обсудим. На этом наша встреча окончилась.

Если с точки зрения здравого смысла все это странно, то, думаю, можно сделать вид, что ничего не было. Поскольку примирения хочет другая сторона, нам нет необходимости идти у них на поводу. Это просто немного усложнит наши отношения с С. На всякий случай я посылаю это письмо не всей команде, а только вам двоим. Я буду признателен, если вы подумаете над этим».

Что касается другого судебного процесса, по иску Кадзуко Хосоки, то 18 января он все еще продолжался. Истец, ответчик и вспомогательные участники обменялись документами в присутствии судьи, но сторона Хосоки пыталась тянуть время, попросив перенести дату следующего слушания на март.

Мне это порядком надоело, и я все высказал адвокату Хосоки, Ко Абэ. Сторона Хосоки уже оказалась в ситуации, когда у них не было другого выбора, кроме как отозвать иск, и они просто подыскивали удачный момент, чтобы сдаться.

Компенсация в размере 5 200 000 иен

После этого у меня была встреча с адвокатами Комияма и Такэноути в зале коллегии адвокатов по поводу процесса над Ямакэн-гуми. Оба адвоката сказали, что мировое соглашение должно быть таким, чтобы его можно было объяснить третьей стороне, и его нужно провести через команду адвокатов защиты. Я согласился с ними.

24 числа я снова встретился с С. и Т. из Сумиёси-кай в отеле New Otani. Я сказал им, чтобы адвокат Ямакэн-гуми передал моим адвокатам предложение об урегулировании спора, и что вопрос будет решен. На лице Т. было растерянное выражение.

1 февраля я отправился в зал коллегии адвокатов обсудить с командой защиты вопрос о мировом соглашении с Ямакэн-гуми, а затем поехал в окружной суд Токио. Председательствующий судья объяснял дальнейшие действия, и адвокат Комияма сообщил ему, что накануне адвокат Яманоути, представлявший Ямакэн-гуми, предложил выплатить 3 млн иен в качестве компенсации. Судья был доволен. Возможно, он радовался тому, что в случае достижения мирового соглашения ему не придется оформлять длинное судебное решение.

Далее для консультации вызвали Ямакэн-гуми, и мы ждали в отдельной комнате. Через какое-то время обе стороны были приглашены для обсуждения мирового соглашения. Забегая вперед, скажу, что дело так и не было рассмотрено в суде.

После этого команда защиты провела еще одну встречу в зале коллегии адвокатов. Следующее заседание было посвящено окончательной доработке мирового соглашения. Я сказал им, что мы не должны сами определять сумму компенсации, и попросил упомянуть те 30 млн иен, которые называл С. После этого мои адвокаты провели переговоры с адвокатами Ямакэн-гуми, но мне подробности сообщены не были.

8 февраля я снова разговаривал с C. и T. в Golden Spa в New Otani. Я рассказал им о том, что было решено в Окружном суде Токио 1 февраля. Будет выплачена компенсация в размере 3 млн иен, а Кунио Иноуэ, Кунихару Ямамото и другие принесут извинения мне и моему сыну. C. сказал, что это хороший вариант, за кулисами которого можно будет заключить настоящее мировое соглашение с Кунио Иноуэ. На лице Т. было озадаченное выражение.

C. сказал, что Кунихару Ямамото изначально не думал, что я пойду на мировое соглашение, поэтому он был рад принять его. Я подумал про себя, что логика C. заключается в том, что даже если судья и группа защиты будут выступать за мировое соглашение, но истец (то есть я) будет против, то никакого урегулирования не будет. Вот почему было важно, чтобы я передумал соглашаться на урегулирование. Предполагалось, что в ответ на это Ямакэн-гуми предложит компенсацию.

Но я ничего не говорил и не делал. Я оставил все на усмотрение С. и ждал, что из этого выйдет.

«Ну что, вы выполнили свою задачу перед Ямакэн-гуми?» – сказал я C. и T. насмешливым тоном.

Я каждый раз сообщал моей команде защиты о попытках C. и T. достичь урегулирования, но не потому, что я хотел именно этого, а потому, что я хотел, чтобы все было справедливо. Впоследствии выяснилось, что и защита, и судья первой инстанции хотели урегулировать дело. Поскольку адвокаты защиты работали без гонорара, они не могли заниматься моим делом бесконечно. Понятно, что они хотели увидеть исход дела. Они хотели договориться. Я пошел им навстречу. Нельзя, чтобы я один продолжал упрямиться и, требовать разделить все на белое и черное и добиваться создания судебного прецедента.

15 числа я отправился в коллегию адвокатов. Комияма и Такэноути сказали мне, что Тояма попросил их спросить о моих истинных намерениях. Я ответил, что у меня две цели: добиться извинений от Кунио Иноуэ и получить компенсацию от Ямакэн-гуми. И добавил, что единственное, от чего я не отступлюсь, так это от того, что мировое соглашение должно быть заключено в присутствии судьи.

10 марта наша команда заключила мировое соглашение с Ямакэн-гуми в Окружном суде Токио. Мы получили 5 200 000 иен в качестве компенсации.

Что касается других результатов этого судебного процесса (а они были), то в 2016 году Эйдзи Такано, один из руководителей шестого поколения Ямагути-гуми, опубликовал в Shukan SPA! (выпуск от 12 июля) статью под названием «Достоинства и недостатки „журналистики якудза“» с выпадами в мою сторону. Видимо, им показалось, что я выступаю в поддержку группировки Ямагути-гуми Кобе, которая откололась от Ямагути-гуми шестого поколения, и им это не понравилось.

Статья на двухстраничном развороте имела сенсационный заголовок «В центре внимания – ведущий эксперт по репортажам об организованных преступных группировках. Неизвестная внутренняя история „Алмазного занавеса“» и не менее кричащий подзаголовок «Генеральный штаб Ямагути-гуми дает необычный комментарий!»

Приведу только необходимые для пояснения фрагменты статьи. Статья начиналась с комментария одного из высокопоставленных руководителей Ямагути-гуми шестого поколения: «Мидзогути подал в суд на Ямакэн-гуми по делу об ответственности работодателя в связи с нанесением ножевого ранения его сыну, не так ли? Дело было улажено выплатой компенсации в 5 млн иен. Однако сам Иноуэ заявляет, что помимо этого заплатил еще 20 млн иен. И Масаки (Тосио, глава Ямагути-гуми Кобе), которого Мидзогути использует в качестве источника информации, это подтверждает. После этого он начал писать статьи типа „Ямагути-гуми шестого поколения использует метод Нагои“.»

Редакция журнала Shukan SPA! заранее попросила меня дать опровержение, поэтому мой относительно длинный комментарий был опубликован в том же номере. Здесь я приведу только ту его часть, в которой говорится про деньги: «И, чтобы было понятно, единственные деньги, который я получаю, – это гонорары от СМИ. Когда Ямагути-гуми напали с ножом на моего сына, я подал на них в суд, по рекомендации судьи заключил мировое соглашение и получил компенсацию. Но это было до раскола группировки. Это было восемь лет назад, и это не является причиной для меня быть сторонником Ямагути-гуми Кобе. Это был иск о возмещении ущерба, причиненного моему сыну ножевым ранением, и я изначально добивался компенсации от Ямагути-гуми. Так что мне нечего стыдиться за полученные деньги. Деньги, полученные по мировому соглашению, не имеют никакого отношения к тому, что я пишу. Вы хотите сказать, что я так дешево позволил откупиться человеку, который чуть не убил моего сына???»

На этом мои контраргументы заканчиваются. Вся эта история с судебным иском сводится к следующему: Ямакэн-гуми пыталась задеть меня, напав на моего сына. Однако я подал на них в суд и добился компенсации, так что я тоже нанес им удар. Счет равный, один-один.

В марте 2008 года скончался Такэси Такэнака. Ему было 64 года. Он был боссом якудза, с которым, как мне казалось, мы нашли взаимопонимание. Перед смертью, когда я навещал его в больнице в Окаяме, он все еще был бодр и мог говорить. Я видел Такэси лежащим в гробу, но казалось, что его бледное лицо и закрытые глаза были полны воли встать и идти.

Заключительная глава. Приближающийся закат Ямагути-гуми: увидим ли мы ее конец?

Тайный посланник будущей Ямагути-гуми Кобе

В октябре 2014 года меня должны были представить господину Хироси Амано, бывшему лидеру одного из подчиненных кланов Ямагути-гуми и лидеру Амано-гуми (город Осака), и я отправился в отель Okura в Тораномоне вместе с Ёсинага Моори, главой Моори-гуми. Моори был заместителем при Сайдзо Кисимото, главе Кисимото-гуми, который долгое время возглавлял генеральный штаб Ямагути-гуми, а в 1998 году стал лидером одного из подчиненных кланов Ямагути-гуми пятого поколения. В Ямагути-гуми шестого поколения он был повышен до «исполнительного директора» и отвечал за практические аспекты деятельности генерального штаба.

Совсем недавно, в декабре 2020 года, босс Моори упал с лестницы в своем доме, получил перелом и скоропостижно скончался от воды, заполнившей его легкие. Ему было 80 лет.

Теперь, когда Моори уже нет в живых, я хотел бы впервые упомянуть его имя и рассказать, как через него я узнал о плане создания Ямагути-гуми Кобе.

Хотя это была моя первая встреча с боссом Моори, но, вероятно, по причине того, что он очень доверял Амано, который нас познакомил, Моори общался со мной очень открыто и не стеснялся критиковать руководство. Он сказал, что в Ямагути-гуми влияние Кодо-кай становится все сильнее. И, по его словам, уже начали собираться единомышленники, выступающие против их власти: «У нас уже проводятся регулярные встречи единомышленников. Пока мы стоим на ногах, мы ни в коем случае не позволим Кодо-кай подавить нас. Мы выступим, подготовив все необходимое для того, чтобы нас не раздавили».

Оглядываясь назад, можно предположить, что этот разговор (он состоялся за 10 месяцев до создания Ямагути-гуми Кобе) не был самостоятельным решением Моори, а скорее последовал за организационным решением, когда ядро Ямагути-гуми Кобе только начало формироваться. Я предполагаю, что он хотел подружиться с журналистом в лице меня, чтобы в будущем, когда будет создана Ямагути-гуми Кобе, у меня было к ним хорошее отношение. После создания Ямагути-гуми Кобе Моори работал под руководством Тосио Масаки, главы группы.

На момент открытия офиса Ямагути-гуми в Кобе я был единственным представителем СМИ, кто смог получить о них самую свежую информацию, например, о кадровых назначениях и членских взносах, и написать об этом статью. В конце концов, вся эта информация напрямую касалась исполнительного комитета, которым заведовал Моори. Возможно даже, что мне удавалось получить достоверную информацию быстрее, чем полиции префектуры Хёго.

Слушая рассказ председателя Моори в отеле Okura, я оставался настроенным скептически. Сможет ли он продолжать проводить встречи заговорщиков так, чтобы об этом не узнали босс Цукаса Синобу и помощник вакагасиры Такэути? Вакагасира Сэйдзи Такаяма уже был приговорен к 6 годам тюремного заключения за вымогательство 40 млн иен. Он подавал апелляцию в Верховный суд, но в мае того же года он ее отозвал и был заключен в Осакский центр предварительного заключения.

Отсутствие вакагасира Такаяма играло на руку заговорщикам, но якудза не очень-то умеют держать язык за зубами. Существовало опасение, что кто-то из заговорщиков проболтается, и восстание будет подавлено.

Естественно, я не стал писать о планах восстания, которые услышал в то время, и никому о них не говорил. Как можно писать о плане, который еще не реализован? Я не принимал ничью сторону, но было бы очень плохо, если бы их планы были разрушены из-за меня.

Я почти забыл о «плане восстания» Моори. Иногда я о нем вспоминал, но не мог просто спросить, как все продвигается. Это могло быть расценено как неявный призыв к началу.

Улучшила ли Ямагути-гуми Кобе систему сбора денег?

В апреле 2015 года мой приятель, работающий в IT-компании, показал мне анонимное письмо. Я сразу понял, что это то самое, о чем говорил Моори.

Вот основные положения этого письма: «В этой ситуации есть люди, которых не устраивает нынешняя система шестого босса. Эти люди тайно встречаются, чтобы создать новую Ямагути-гуми.

Тэруаки Такэути из Кодо-кай стал одним из руководителей Ямагути-гуми, и за короткий период времени его повысили до должности вакагасира. Он вошел в орган исполнительной власти. Если так будет продолжаться, Нагоя (то есть Кодо-кай) возьмет под контроль седьмое и восьмое поколения. Это очевидно для всех. Единственный способ вернуть власть – это организовать восстание.

Я сообщу вам информацию об участниках заговора. Даже сейчас, покинув Кобе, они тайно проводят собрания раз или два в неделю. Вот их имена…»[57].

Прочитав это письмо, я понял, что написавший его не был мошенником, но, должно быть, был кем-то из нижестоящих членов банды, подчиненной Ямагути-гуми. Все потому, что в тексте фигурировали трое человек, которые, как я тогда считал, никак не могли быть на стороне заговорщиков. Сейчас я могу сказать, что в отношении двух из них я был прав, а насчет третьего ошибся. Тот, насчет которого я ошибся, был Ириэ из Такуми-гуми.

Бывший глава генерального штаба Ямагути-гуми Тадаси Ириэ (второй босс Такуми-гуми) должен был стать коллаборационистом, который поможет Цукаса и Такаяма установить абсолютный контроль над Ямагути-гуми. Он указывал им путь в Ямагути-гуми. Я же скорее видел в нем человека, который был на стороне Кодо-кай. С чего бы это он решил присоединиться к Ямагути-гуми Кобе?

Предсказание босса Моори подтвердилось в августе 2015 года. 13 боссов Ямагути-гуми прямой линии подчинения покинули Ямагути-гуми и сформировали новую группу – Ямагути-гуми Кобе. Эта история транслировалась в Интернете и по телевидению. За несколько часов до того, как об этом рассказали СМИ, Амано сообщил мне: «Стало довольно шумно. Полиция префектуры Хёго, похоже, также располагает информацией».

5 сентября члены Ямагути-гуми Кобе собрались в штаб-квартире Ямакэн-гуми в Ханакуме, Кобе, и провели церемонию открытия. Хидэюки Като, глава Сумиёси-кай Кохэй, также посетил церемонию, и это было показано по телевидению. Можно сказать, что Ямагути-гуми Кобе старалась создать впечатление, что она не полностью изолирована в мире организованной преступности.

На церемонии открытия было объявлено о кадровых назначениях. Как и ожидалось, боссом Ямагути-гуми Кобе стал Кунио Иноуэ (глава Ямакэн-гуми). Вакагасира Ямагути-гуми Кобе стал Осаму Тэраока (председатель Кёю-кай из Авадзи). Двумя помощниками вакагасира были назначены Масакадзу Кэн (второй председатель Ассоциации Куросэй, Осака) и Ёсинори Ода, который в то время пользовался большим доверием босса Иноуэ.

Заместителем главы, занимающим на первый взгляд скромную должность, был Ириэ Тадаси (второй босс Такуми-гуми, Осака). Главой генерального штаба стал Тосио Масаки (босс Масаки-гуми, Цуруга, префектура Фукуи), а управляющим директором штаб-квартиры – вышеупомянутый Ёсинага Моори (босс Моори-гуми, город Суита).

Далее следовали: сятэй-гасира[58] Такаси Икэда (босс Икэда-гуми, город Окаяма), сятэй Хисао Окамото (второй босс Мацусита-гуми, Кобе) и Кадзуми Миясита (второй босс Нисиваки-гуми, Кобе), советник Сэйдзи Окуура (глава Окуура-гуми, город Хигасиосака), ваканака[59] Кодзи Икэда (четвертый глава Манабэ-гуми, город Амагасаки), Хисао Такахаси (председатель Юсэй-кай, город Киото), Тацуя Киёсаки (глава Тайси-кай, город Яцусиро, префектура Кумамото).

Штаб-квартира Ямагути-гуми Кобе располагалась в помещении Кёюкай на острове Авадзи. Изначально предполагалось, что это будет лишь временный офис, и в то время сообщалось, что они искали такое место, чтобы поместить свою штаб-квартиру перед зданием окружного суда Кобе, недалеко от бывшей резиденции третьего босса Ямагути-гуми Кадзуо Таока.

Что заслуживало особого внимания, так это недавно принятая Ямагути-гуми Кобе система ежемесячных членских взносов. Ежемесячный членский взнос составлял 300 000 иен для руководящих должностей, 200 000 иен для членов среднего уровня и 100 000 иен для рядовых членов, что было значительно меньше, чем в Ямагути-гуми. В Ямагути-гуми ежемесячный членский взнос, уплачиваемый рядовым членом банды, составлял 1 150 000 иен (плюс взнос в резервный фонд в размере 100 000 иен). Таким образом, это было менее одной десятой от взноса, уплачиваемого рядовым сотрудником Ямагути-гуми.

Кроме того, в Ямагути-гуми Кобе было запрещено дарить начальнику подарки в середине года и на Новый год. Также начальство не праздновало дни рождения, и подарки начальству в этот день тоже были запрещены.

В Ямагути-гуми шестого поколения сумма денег, которую руководители прямой линии вручили боссу Цукаса в качестве подарка в период середины лета, составляла 50 млн иен, а подарок на Новый год составил 100 млн иен. Подарок боссу Цукасе на день рождения 25 января также составил 100 млн иен. В Ямагути-гуми Кобе сумма, выплачиваемая рядовым членом группы за год, была всего 1 120 000 иен.

Суммы, которые платят в головной офис члены двух этих группировок, сильно различаются, не так ли?

Другими словами, Ямагути-гуми Кобе началась с полного отрицания Ямагути-гуми, которую контролировала Кодо-кай. Во времена третьего босса, Кадзуо Таока, ежемесячный членский взнос Ямагути-гуми составлял всего 2000 иен. Таока сам работал грузчиком в порту и в Kobe Geinousha, поэтому ему не приходилось полагаться на ежемесячные членские взносы Ямагути-гуми.

Решающая битва Кунио Иноуэ

5 числа было опубликовано «Приветственное письмо» Ямагути-гуми Кобе, в котором говорилось примерно следующее: «То, что делает босс Цукаса, – это эгоизм. Ему все равно, что будет с лидерами подчиненных кланов, его-то все устраивает. Он говорит, что „узнает новое, исследуя старое“, но то, что он посещает могилы прежних боссов и навещает их вдов, не значит, что он ценит боссов Таока и Такэнака. Если он действительно хочет их ценить, ему следует учиться у старших и быть скромным. Это большая ошибка – сидеть на вершине и предаваться роскоши».

Казалось, что в Ямагути-гуми Кобе подул ветер демократизации.

Кто же и когда предложил, чтобы Ямагути-гуми Кобе отделилась и стала независимой? Думаю, можно с уверенностью сказать, что первоначальным организатором и вдохновителем был Кунио Иноуэ, босс Ямагути-гуми Кобе (в то время он также был боссом Ямакэн-гуми).

Кунио Иноуэ, судя по всему, был нерешителен. Вакагасира Такаяма Сэйдзи из Ямагути-гуми также с самого начала распознал нерешительность Иноуэ. О том, что Иноуэ не блещет талантом стратега, можно судить и по факту нападения на моего сына, за что ему впоследствии пришлось выплатить компенсацию.

За свою карьеру Кунио Иноуэ не раз получал «шанс стать мужчиной», но так и не смог предпринять решительных действий. Он не мог нанести ответный удар своим противникам и в итоге не смог «стать мужчиной».

У него были эти шансы – например, тогда, когда Ёсинори Ватанабэ, пятый босс, не смог остановить переворот, затеянный компанией Цукаса-Такаяма (июль 2005 года), или когда он своими собственными руками убил Кадзуо Гото, главу подконтрольного ему клана Тасабуро, который отказался прекратить критиковать Кодо-кай (май 2007 года).

Также у него был шанс, когда 13 непосредственных начальников подчиненных кланов Ямагути-гуми написали совместное письмо с резкой критикой исполнительной власти после того, как Тадамаса Гото, глава Гото-гуми, был изгнан за проведение соревнований по гольфу, а имя Кунио Иноуэ было удалено из числа подписавших это письмо (октябрь 2008 года).

Действия, предпринятые Иноуэ во всех перечисленных случаях, были всего лишь временными мерами по защите его личных интересов и согласовывались с политикой линии Цукаса-Такаяма. Каждый раз Кодо-кай добивался успеха, не встретив ни единого голоса протеста.

Почему же Иноуэ, окруженный такими сильными людьми, смог восстать против группировки Цукаса-Такаяма только тогда, когда была создана Ямагути-гуми Кобе? Странная история, если задуматься, но, вероятно, Иноуэ понял, что пока он находится в Ямагути-гуми при шестом боссе, у него нет будущего.

Непосредственно в октябре 2013 года, когда Тадаси Ириэ, бывший управляющий директор штаб-квартиры Ямагути-гуми, был понижен до ранга сятэй-гасира, Цукаса предложил Иноуэ отказаться от должности помощника вакагасира и стать сятэй. В то же время трем руководителям Ямакэн-гуми – Кунихару Ямамото (город Кобе) из Кэнкоку-кай, Рюдзи Химэно (район Ниси, город Осака) из Химэно-гуми и Хироси Наката (город Кобе) из Кэнрю-кай было предложено стать непосредственными членами Ямагути-гуми.

Само собой, это предложение было направлено на разделение Ямакэн-гуми по линии Цукаса-Такаяма и увеличение числа молодых непосредственных начальников. Однако Кунио Иноуэ и четверо других членов Ямакэн-гуми, как сообщается, отклонили приглашение и предпочли сохранить статус-кво.

Иноуэ, должно быть, хорошо понимал сложившуюся ситуацию. Он не мог не осознавать, что даже если он согласится с планом Цукаса-Такаяма, то в конечном итоге его заставят уйти в отставку, а Ямакэн-гуми будет расформирована и поглощена группировкой Цукаса-Такаяма. Больше нельзя сидеть и ждать. Если ты мужчина, у тебя нет другого выбора, кроме как встать, подняв голову, и поднять свое знамя.

Даже несмотря на то, что в прошлом у меня были разногласия с Иноуэ, я все равно хотел бы оценить тот факт, что он, наконец, поднял знамя реформ и основал независимую группировку Ямагути-гуми Кобе.

По крайней мере, с моей точки зрения Ямагути-гуми Кобе была лучше, чем Ямагути-гуми шестого поколения. Я в любой ситуации склонен вставать на сторону слабых. Я сам это осознаю. По этой причине я никогда не принимал и никогда не буду принимать сторону заведомого победителя.

Так же было и тогда. В Ямагути-гуми верхи процветали за счет эксплуатации нижестоящих членов, поэтому мне хотелось поддержать Ямагути-гуми Кобе.

Красноречие Ода

В те времена, чтобы провести интервью, мне нужно было всего лишь позвонить Моори. После нескольких телефонных разговоров Моори сообщил мне, что директор штаб-квартиры Тосио Масаки готов со мной встретиться. Я сразу же попросил Моори организовать нашу встречу.

Днем 19 сентября 2015 года я пошел один на Центральный оптовый рынок в районе Хёго города Кобе. Там, в находившемся неподалеку суши-ресторане, я и побеседовал с главой генерального штаба Тосио Масаки и помощником вакагасира Цуруги Масакадзу. Это были люди, занимавшие руководящие должности в Ямагути-гуми Кобе.

Оба когда-то работали в штаб-квартире Ямагути-гуми. Они рассказали мне несколько пикантных историй про Синобу Цукаса и вакагасира Сэйдзи Такаяма. Конечно же, это было небезынтересно.

В тот момент мне казалось, что я наблюдаю за агонией Ямагути-гуми. К тому моменту я следил за Ямагути-гуми уже почти 50 лет, хотя бывали и перерывы. Я даже подумал, что могу стать свидетелем конца группировки, если до этого дойдет.

Начальник штаба Масаки был необычайно педантичен для якудза и обладал богатым жизненным опытом. Однако он был настолько болтлив, что заставлял тех, кто с ним сталкивается, сомневаться – можно ли верить его словам.

Помощник вакагасира Масакадзу, в отличие от своего коллеги, был человеком немногословным, но время от времени и он говорил что-то странное. Например, что босс Кунио Иноуэ – бережливый человек, который стирает и повторно использует маски (это было до распространения нового коронавируса) и покупает одежду в Uniqlo. Возможно, он любил немного приукрасить свои истории. Считать ли приятной похвалу этого человека, сказавшего как-то, что я произвожу впечатление настоящего мужчины, – не знаю.

Продолжая интервьюировать членов Ямагути-гуми Кобе, я начал думать, что было бы неплохо встретиться с лидером группы Кунио Иноуэ. Да, он организовал нападение на моего сына, и я подал на него в суд, но это не делает нас врагами. Это дело прошлого. Я до сих пор никогда не встречался с Иноуэ. Я встречался со многими руководителями Ямакэн-гуми, но, как ни странно, с Иноуэ ни разу не общался. Мы даже не встретились во время судебного процесса.

Однако мои оптимистические надежды где-то в июле 2016 года были поколеблены звонком Тосио Масаки.

В то время шли разговоры о примирении между Ямагути-гуми и Ямагути-гуми Кобе. Со стороны Ямагути-гуми в этом принимал участие один из помощников вакагасира, Ясуо Такаги, глава клана Симидзу, со стороны Ямагути-гуми Кобе – Ёсинори Ода, исполняющий обязанности вакагасира.

Стороны пытались договориться, но Эйдзи Такано от Ямагути-гуми, третий босс Ода-гуми и председатель оргкомитета, использовал упоминавшийся выше журнал Shuukan SPA! чтобы исказить ход обсуждения и дискредитировать сторону Кобе.

Масаки не выдержал и позвонил мне: «Я пришлю Ода, он расскажет тебе, как на самом деле происходили переговоры по примирению. Эйдзи Такано из Ямагути-гуми пытается ввести общественность в заблуждение, извращая факты. Это уже слишком!»

Слова Масаки показались мне правдоподобными. В той же статье, в которой меня обвиняют в том, что я на их стороне, потому что взял деньги у Кунио Иноуэ, они обрушиваются на Ямагути-гуми Кобе.

В любом случае, я давно хотел встретиться с Ода. Он был одним из помощников вакагасира Ямагути-гуми Кобе сразу после ее основания и по всей стране проводил демонстрации и акции против Ямагути-гуми шестого поколения. После региональных и местных собраний он вместе с членами своей банды прошел маршем перед офисом связанной с Ямагути-гуми банды, не пряча лицо от камер видеонаблюдения и крича: «Смотрите, мы настоящие. А они боятся высунуться из своего офиса!», тем самым поднимая боевой дух своих товарищей.

Благодаря ему Ямагути-гуми Кобе проявила небывалый энтузиазм, нисколько не опасаясь Ямагути-гуми. И мне кажется, что отколовшейся группировке удалось по количеству членов превзойти основную.

Интервью с Ода состоялось 12 июня в кафе на улице Кайгандори в городе Кобе. Это была первая наша с ним беседа. Его сопровождали Тосио Масаки и помощник вакагасиры Цуруги Масакадзу.

Меня тогда удивило красноречие Ода. Он говорил логично, искренне и страстно. Его речь имела настолько стройную структуру, что ее можно было печатать как есть. В конце интервью я попросил у Ода номер мобильного телефона, так как мне нужно было, чтобы он просмотрел статью, прежде чем я отдам ее в печать.

После интервью с Ода я опубликовал в Shuukan Gendai (объединенный выпуск от 20 и 27 августа 2016 года) четырехстраничную статью под следующим заголовком: «Боевой командир Ямагути-гуми Кобе Ёсинори Ода, исполняющий обязанности вакагасира, наконец говорит от своего настоящего имени. Вся правда о расколе между шестым поколением и Кобе и о том, что будет дальше».

Казалось, что дела у Ямагути-гуми Кобе шли хорошо. Ямагути-гуми была ограничена в своих возможностях и могла только распространять ложные слухи, пытаясь подорвать авторитет Ямагути-гуми Кобе.

Неужели у задачи нет решения?

Однако в следующем, 2017 году, в апреле, появились слухи о том, что Ода покинет Ямагути-гуми Кобе и создаст новую организацию.

Разве Ода не должен был быть верным вассалом Иноуэ? «Эх, не надо мне в это лезть», – подумал я, но все же набрал номер Ода. Он сразу же взял трубку и ответил, что слухи не врут. Я договорился с ним о встрече для интервью.

30 апреля Ода покинул Ямагути-гуми Кобе, чтобы сформировать новую группу, Нинкё-дантай Ямагути-гуми (позже переименованную в Нинкё Ямагути-гуми, а теперь называемую Кидзуна-кай), главой которой он и стал.

Во время церемонии основания организации в городе Амагасаки, префектура Хёго, Ода позволил мне особое обращение, отличавшееся от других представителей СМИ. Я встретился с ним в номере отеля возле станции Син-Осака и взял персональное интервью о том, почему он решил создать новую организацию. Меня тогда убедили слова Ода, и я почувствовал, что дела перешли от Ямагути-гуми Кобе к Нинкё Ямагути-гуми. С точки зрения Ода, Ямагути-гуми Кобе, как и Ямагути-гуми шестого поколения, – не более чем пережиток прошлого.

В конце концов, слова и действия Кунио Иноуэ не изменились. Ямагути-гуми Кобе выступила с критикой методов Кодо-кай, но старое зло не искоренить. Что есть «старое зло»? Да все то же самое – выкачивание денег и фаворитизм по отношению к группе, взрастившей нынешнее начальство, которое, к тому же, никогда не прислушивается к советам и рекомендациям со стороны подчиненных. Это было в Ямагути-гуми шестого поколения, и Иноуэ повторил все то же самое и в Ямагути-гуми Кобе.

Да, Кунио Иноуэ – не великий полководец, но если бы он смог удержать Ёсинори Ода, то Ямагути-гуми Кобе ждало бы большое будущее. Уход Ода стал для Иноуэ трагедией. Группировка Ямагути-гуми Кобе потеряла хватку.

Иноуэ не смог донести свои идеалы и цели до членов организации, и следующим его покинул Хироси Наката, который доверил ему Ямакэн-гуми. Иноуэ клялся, что не распустит Ямагути-гуми Кобе, даже если он останется в ней один. Чем все закончилось – думаю, уже понятно.

Будущее Ёсинори Ода, покинувшего Ямагути-гуми Кобе и основавшего нынешнюю Кидзуна-кай, тоже не выглядит безоблачным. Поставленная им задача («создать образ якудза, которые хоть немного полезны обществу») остается сложным вопросом, который еще предстоит решать.

Чем якудза зарабатывают на жизнь? Полиция не позволяет им заниматься законным бизнесом, потому что начальным капиталом для этого бизнеса являются деньги, добытые преступным путем. Традиционные источники финансирования якудза, такие как наркотики, вымогательство и азартные игры, запрещены, и даже если кто-то покидает банду, в течение пяти лет они по-прежнему считаются якудза, и им даже не разрешается открывать новые банковские счета.

Как в таких обстоятельствах можно быть якудза, для которых главное – поддержание их мужественного и благородного образа? Нет иного способа избежать навешивания полицией ярлыка «антисоциальной силы», кроме как уйти из якудза.

С тех пор, как Ода сформировал группу Нинкё Ямагути-гуми, он никогда не изменял своей политике. Он придерживается принципа «джентльмен не изменяет своему слову». Как руководитель «народной» организации он заслуживает уважения, но решение поставленных им задач настолько сложно, что он вынужден изменять самому себе. Это лабиринт, из которого нет выхода.

Ода – первый лидер в истории Ямагути-гуми, поставивший перед собой важную цель, но даже он до сих пор не может найти способ выживания якудза в будущем. Возможно, у этой задачи нет решения, и всем бандам, не только Ямагути-гуми, придется закончить свое существование.

Послесловие

Я наблюдаю за группировкой Ямагути-гуми уже почти 50 лет, с перерывами. Я написал эту книгу, чтобы разобраться в своих чувствах. Однако теперь, когда книга закончена, я испытываю ощущение, будто играю с Ямагути-гуми вот эти самые 50 лет. Правда, было время, когда я боялся, что могу быть убит или ранен кем-то из банды, но теперь все это стало не более чем давним кошмаром.

Как вы знаете, Ямагути-гуми – одна из самых известных организованных преступных группировок Японии. Но в моей душе живут смешанные чувства, которые не позволяют однозначно сказать, что они враги, которых нужно ненавидеть и уничтожать. С одной стороны, я думаю, что общество ничуть не пострадает, если они исчезнут или будут ликвидированы. Но с другой стороны, я также чувствую, что было бы хорошо, если бы в этом мире осталось хоть немного рыцарства. Они вызывают больше симпатии и сочувствия, чем люди, обладающие властью и совершающие плохие поступки. Многим людям было бы легче жить в этом мире, если бы они не были такими серьезными.

Однако число членов организованных преступных группировок (и Ямагути-гуми не исключение) с каждым годом уменьшается. Их влияние на общество, политику и экономику снижается. Можно сказать, что это вымирающий вид, о котором мало кто печалится. Но, просматривая онлайн-новости, я замечаю, что многие посетители новостных сайтов по-прежнему внимательно следят за тенденциями в мире организованной преступности. Ямагути-гуми раскололась, и до сих пор неясно, чем закончится конфликт и закончится ли вообще, но людей, которые с интересом наблюдают за происходящим, по-прежнему много.

Почему так? Это может показаться странным, но мне никогда не было скучно наблюдать за Ямагути-гуми. Я считаю, что рассматриваю Ямагути-гуми с рационалистической точки зрения, без какой-либо привязанности, симпатии или предубеждения, но даже в этом случае 50 лет – это, пожалуй, слишком много. Я не думаю, что смог бы так долго это делать просто потому, что это был мой способ заработка.

В конце концов, возможно, мне самому нравятся Ямагути-гуми и якудза. Работать над чем-то, что вам нравится, несложно, а искать соответствующую информацию – еще и увлекательно. Кто-то, прочитав эту книгу, может подумать, что это мемуары автора, посвященные исключительно Ямагути-гуми, но мне бы хотелось, чтобы читатель увидел повествование о жизни автора в центре событий, происходивших с Ямагути-гуми. Ямагути-гуми уйдет в историю. Хоть повествование в книге ведется от первого лица, не считайте ее выдумкой.

Как бы то ни было, в Ямагути-гуми есть много людей, которых я вспоминаю с ностальгией, – Такэси Такэнака и его брат Масаси, глава Ямакэн-гуми Масао Мацусита и его супруга, Хидэко Ямамото, Тосиаки Хосода, Митио Сасаки, Хидэо Сираками, Тадамаса Гото, Масару Такуми и другие. Приношу также благодарность членам Ямагути-гуми, другим исследователям, полицейским и представителям СМИ, которые помогали мне с репортажами. Есть много людей, чьи имена не были упомянуты в тексте, но я хотел бы сказать спасибо и им, и всем причастным к работе над этой книгой.

Книга была впервые опубликована в PR-журнале Kodansha Hon (с февраля по декабрь 2020 года). Впоследствии были добавлены дополнительные материалы. Синдзи Кихара из Kodansha оказал мне большую помощь с момента выхода этого материала в свет и помог мне с публикацией книги. Я хотел бы выразить ему свою глубочайшую благодарность.

апрель 2021 года

(В тексте частично сокращены уважаемые имена)

Биография автора

Ацуси Мидзогути. Писатель-публицист, журналист. Родился в Токио в 1942 году. Окончил Университет Васэда, факультет политических и экономических наук. После работы в издательской компании стал фрилансером. Среди книг автора: «Преступные группировки» (издательство Shinchousho), «Кровь и борьба. Третье поколение Ямагути-гуми», «Беснующийся лев. Четвертый босс Ямагути-гуми», «Воинствующая фракция. Четвертое поколение Ямагути-гуми. Вакагасира», «Хроники пятого поколения Ямагути-гуми», «Бунт Ямагути-гуми. Хроники крупнейшей преступной группировки Японии с 2008 по 2015 г.» (все – издательство Kodansha + αBunko).

А также другие серии документальных романов: «Мясной император» (издательство Kodansha + αBunko), «Император мошенничества» (издательство Bunshun Shinsho), «Пачинко. Черный рынок объемом в 3 миллиарда иен» (издательство Shougakukan Bunko) и др.

Вклейка

Фотография двадцатипятилетнего автора, размещенная в книге «Кровь и борьба» 1968 года издания

(Фото предоставлено автором).

Таока Кадзуо, третий босс клана Ямагути

(Фото предоставлено Информагентством «Kyodo News»).

Руководители Итива-кай после объявления о выходе из Ямагути-гуми. Митио Сасаки, положив руки стол, смотрит вправо от себя

(Фото предоставлено Kyodo News)

Братья Масаси (справа) и Такэси Такэнака. Перед могилой Масахиса Такэнака

(фотограф: Дзюн Маюми).

Третий вакагасира Ямамото Кэнъити

(фото предоставлено информационным агентством «Kyodo News»).

Ватанабэ Ёсинори, только что назначенный пятым главой клана

(фото: Маюми Дзюн).

Пятый босс и высшее руководство Ямагути-гуми

(Фото: Дзюн Маюми).

Заместитель главного редактора FRIDAY, подвергшийся нападению Ямакэн-гуми

(фото предоставлено редакцией FRIDAY).

Пресс-конференция 30 мая 1992 года. Болезненный вид Дзюдзо Итами. Супруги Дзюдзо Итами и Нобуко Миямото

(фото предоставлено Kyodo News).

Пятый вакагасира Масару Такуми на дружеской игре в гольф с Инагава-кай

(Фотограф: Дзюн Маюми).

Пятый помощник Таро Накано Вакагами

Босс Ёсинори Ватанабэ промахнулся

(Фотограф: Дзюн Маюми).

Мицуру Асада, председатель Hannan Group.

Кунихару Ямамото, четвертый вакагасира Ямакэн-гуми

(фото предоставлено редакцией FRIDAY).

Слева направо: Кэндзи Мори, глава банды Цукаса Когё; Синобу Цукаса, шестой босс Ямагути-гуми;  Хирофуми Хасимото, председатель Кёкусин Рэнго-кай

(фото предоставлено Nikkan Gendai).

Сэйдзи Такаяма, шестой вакагасира Ямагути-гуми.

Кунио Иноуэ, четвертый глава Ямакэн-гуми

(ныне глава Ямагути-гуми в Кобе).

Синобу Цукаса, шестой босс Ямагути-гуми.

Бывший вакагасира Ямагути-гуми Кобе Ода Ёсинори.

(Фотограф: Окада Ясукацу).

Сноски

1

Буквально – «чаша говядины», японское блюдо, состоящее из миски риса с говядиной и луком, тушенных в мягком сладком соусе. – Прим. ред.

2

Гёэнмаэ, Синдзюку Нитёмэ, Кабуки-тё – оживленные кварталы Токио с большим количеством развлекательных заведений. – Прим. ред.

3

Кобе (Kobe) – шестой по величине город Японии на западе от Токио. – Прим. ред.

4

Суффикс «гуми» в японском языке означает «группа, банда, кружок». – Прим. ред.

5

Частное учебное заведение, располагается в городе Киото. – Прим. ред.

6

Bungei Shunjū – японский ежемесячный журнал, базирующийся в Токио. – Прим. ред.

7

Сюдзи Тэраяма – японский поэт и драматург. – Прим. ред.

8

Маршалл Маклюэн – канадский культуролог. Исследовал воздействие электрических и электронных средств коммуникации на человека и общество. – Прим. ред.

9

Осио Хэйхатиро – японский религиозно-философский мыслитель, руководитель восстания 1837 года против режима сёгунов Токугава. – Прим. ред.

10

Одно из направлений философии, восходит к китайской конфуцианской школе Ван Янмина (яп. Оёмэй), приверженцы которого считали, что знания – это основа жизни. – Прим. ред.

11

Премия Сандзюго Наоки – литературная премия Японии, присуждаемая авторам массовой литературы. – Прим. ред.

12

Общество «Сока Гаккай» (яп. 創価学会 – «Общество созидания ценностей») – крупнейшая японская организация светских буддистов. Характерной чертой общества является активное участие в японской политике и прозелитическая деятельность за пределами Японии. – Wikipedia.org

13

Фильм 1986 года, режиссер Фукасаку Киндзи, повествует о сложной жизни популярного писателя, который должен делить свою жизнь с семьей, многочисленными любовницами и творчеством. – Прим. ред.

14

Вакагасира – досл. пер. «молодой глава», старший командир, первый лейтенант, босс вакасю (вакасю – япон. букв. «юнцы»), младший бригадир в банде якудза. – Прим. пер.

15

Суффикс «кай» в японском языке означает «сообщество». – Прим. ред.

16

Сёги (яп. 将棋 сё: ги, «игра генералов»; [ɕoːgi]) – японская настольная логическая игра шахматного типа. – Wikipedia.org

17

Дова мондай, бураку мондай, буракумины – одно из японских меньшинств, состоящее из потомков касты «нечистых». – Прим. ред.

18

Футон (яп. 布団) – традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраса, расстилаемого на ночь для сна и убираемого утром в шкаф. – Wikipedia.org

19

Крупнейшая из преступных группировок, действующих на Тайване. – Прим. пер.

20

Борец в реслинге (рестлинге), спортивном развлечении, включающем в себя матчи с элементами борьбы и актерской игры. – Прим. ред.

21

Тата‘ми – маты, которыми в Японии застилают полы домов. Плетутся из тростника игуса и набиваются рисовой соломой. – Wikipedia.org

22

Лаунж (лаундж) в отеле – это особая зона, рассчитанная на комфортное пребывание постояльцев. Термин происходит от английского слова lounge, что можно перевести как «гостиная» или «комната отдыха». – Прим. ред.

23

Роппонги – оживленный квартал в Токио, известный как центр ночной жизни. – Прим. ред.

24

Сётю – японский крепкий спиртной напиток из риса, ржи или сладкого картофеля, более крепкий, чем саке. – Прим. пер.

25

Пятнистый коносир (коносиро) – вид рыбы, популярный ингредиент традиционных эдо-маэ дзуси (вид суши, зародившийся в Токио в XIX веке; название означает «суши периода Эдо»). – Прим. ред.

26

Аффилированность – возможность влиять на финансово-хозяйственную деятельность компании или предпринимателя. – Прим. ред.

27

Якинику (焼き肉 или 焼肉) – термин японской кухни, означающий жаренные на гриле блюда, дословно переводится как «жареное мясо». Изначально название «якинику» относилось к мясу, приготовленному в стиле барбекю. – Wikipedia.org

28

Нитирэн-сю (яп. 日蓮宗) – одно из ведущих японских направлений буддизма. Основано в середине XIII века монахом Нитирэном. – Wikipedia.org

29

Синкансэ’н (яп. 新幹線, «новая магистраль») – высокоскоростная сеть железных дорог в Японии, предназначенная для перевозки пассажиров между крупными городами страны. – Wikipedia.org.

30

Номер телефона экстренных служб Японии. – Прим. ред.

31

Люминол используется судебными экспертами для выявления следов крови, оставленных на месте преступления, так как он реагирует с железом, содержащимся в гемоглобине крови. – Прим. пер.

32

Официальное печатное издание Коммунистической партии Японии. – Прим. ред.

33

Идзакая (яп. 居酒屋 идзакая) – тип японских неформальных питейных заведений, в которых посетители выпивают после рабочего дня. Функционально схожи с ирландскими пабами, испанскими тапас-барами, ранними американскими салунами и тавернами. – Wikipedia.org.

34

Коррупционный скандал, связанный с инсайдерской торговлей и вынудивший многих видных японских политиков уйти в отставку. – Прим. ред.

35

Тэкия – торговец, который организует киоски и представления в местах с интенсивным движением транспорта, таких как ярмарки и развлекательные заведения. Полиция определяет тэкия как один из истоков организованной преступности. – Прим. пер.

36

Кавати-ондо – жанр японской народной песни. – Прим. пер.

37

Сятэй – япон. буквально «младший брат», старший бригадир в банде якудза. – Прим. пер.

38

Федерация экономических организаций (Кэйдзай дантай рэнгокай) – могущественная организация, созданная в августе 1946 года и объединяющая крупнейшие компании страны, отраслевые ассоциации, экономические группы. Это своего рода штаб японского частного предпринимательства. – Прим. пер.

39

Вероятно, вакагасира Масару Такуми. – Прим. авт.

40

Эмиссар – специальный представитель, направляемый в другие организации по различным поручениям. – Прим. ред.

41

Один из видов татами, производство которого требует высокого уровня навыков и усилий. Такие татами нельзя производить массово, поэтому они, как правило, дороже обычных. – Прим. ред.

42

Додзё (яп. 道場 до: дзё:, «место, где ищут путь») – изначально это место для медитаций и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме. Позже этот термин стал употребляться и для обозначения места, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в японских боевых искусствах. В додзё, обычно в передней части, находится святыня школы и/или изображение важного для школы лица, которым в той или иной мере оказывается почтение. – Wikipedia.org.

43

Агитмобиль – звуковой грузовик (街宣車, гайсенша) – автомобиль, оборудованный системой громкой связи. Имел один или несколько громкоговорителей, которые могли воспроизводить записанное сообщение или музыку во время поездки грузовика по окрестностям. В политическом мире они используются партиями, кандидатами и группами для выражения своих взглядов. – Прим. ред.

44

«Аум синрикё» (яп. オウム真理教) – неорелигиозная экстремистская секта, возникшая в Японии. – Прим. ред.

45

Окуноин – это место, где находится штаб-квартира Ямагути-гуми. – Прим. авт.

46

Экономический пузырь – существенное завышение рыночной цены актива. – Прим. ред.

47

Потерянное десятилетие (яп. 失われた10年) – период долговременного экономического «застоя» в экономике Японии, начавшийся после коллапса японского финансового пузыря в начале 1990-х годов. – Wikipedia.org.

48

Ежегодная премия в области журналистики, присуждаемая коалицией японских издательских компаний с 1995 года. В число участвующих компаний входят такие ведущие издательства, как Kodansha, Shinchosha и Bungeishunjū. – Прим. ред.

49

Член нижней палаты парламента от Либерально-демократической партии. – Прим. авт.

50

Вакамоно – букв. «юнец», «молодой человек», но это не означает, что вакамоно не могут быть члены якудза возрастом за 40 лет. В организационной структуре якудза вакамоно является непосредственным членом клана и имеет право наследовать данную организацию. Те, кто никак не выделяется в организации, так и остаются на этой должности всю оставшуюся жизнь. – Прим. пер.

51

В очень больших организациях, помимо кумитё (босса), у вторичной организации может быть должность со’сай – президент, начальник, губернатор. Тогда в такой вторичной организации со’сай имеет большую власть, чем кумитё. – Прим. пер.

52

Вакасю – то же, что вакамоно. – Прим. пер.

53

Конечно же, я дал свое согласие. – Прим. авт.

54

Окия (яп. 置屋 окия, дословно «учрежденный дом») – дом, где проживают гейши. Каждый окия управляется «мамой» (お母さん о-ка:-сан), там живут как уже работающие полноправные гейши, так и ученицы – майко и хангёку. – Wikipedia.org.

55

Слово «тёмэ» в Японии используется для обозначения небольшого района или квадранта. – Прим. ред.

56

Минами-Аояма – район Токио с небольшими модными магазинами и элитными дизайнерскими бутиками в более крупном районе Сибуя. – Прим. ред.

57

Имена членов заговора опущены. – Прим. авт.

58

Сятэй-гасира – «младший командир», «второй лейтенант», «босс сятэй». Поддерживает высшее руководство организации (оябуна). Должность сятэй-гасира является единственной, включенной в исполнительный отдел среди братьев (сятэй). Однако сятэй-гасира не принимает непосредственного участия в управлении организацией, играя роль советника. Не имеет права наследовать организацию. – Прим. пер.

59

Молодой член клана без должности. – Прим. авт.

Content

Мидзогути Ацуси
Жизнь среди якудза

Предисловие

Глава 1. Публикация книги «Кровь и борьба». Недолгий век журнала TOWN

Первое интервью с Ямагути-гуми

«Номер один в Японии. Политика и преступления Ямагути-гуми»

Первая и последняя книга

Затаиться и залечь на дно

Моей книгой зачитывались участники студенческого движения Дзэнкёто

Глава 2. Конфликт Ямагути-гуми и Итива-кай. Я становлюсь профессиональным писателем

«Сока Гаккай, Дайсаку Икэда: Структура власти»

Разнорабочий и тот зарабатывает больше

Беру интервью у боссов Ямагути-гуми

Жизнь руководителей Итива-кай без прикрас

Странное происшествие в доме Митио Сасаки

Глава 3. «Беснующийся лев. Четвертый босс Ямагути-гуми» – дух братьев Такэнака

Мечта о гастролях Майкла Джексона в Японии

Масаси Такэнака: «И хорошее, и плохое»

Первая встреча с Ёсинори Ватанабэ

Любимая женщина и Ютака Энацу

Сестрицу сбросили со счетов

Четвертый босс. Вершина иерархии якудза и любовь

Глава 4. История Ямамото Кэнъити. Конфликт с Ёсинори Ватанабэ

История пятого босса Ватанабэ, рассказанная им самим

«Героиня»: преступление и наказание Хидэко, супруги хозяина

Звонок от Ёсинори Ватанабэ

Такэси Такэнака выступает против Ватанабэ

Сусуму Исии, Кодзо Мино, Синобу Цукаса

Глава 5. Выход книги «Пятый босс Ямагути-гуми» и нападение. Напряженные дни

Претензии со стороны Инагава-кай

Босс Тикамацу расстроен сложившейся ситуацией

«Отмените публикацию»

За границу на фоне благоприятных отзывов

Нападение

Кто преступник?

Глава 6. Еще один случай нападения на FRIDAY – «Император гражданского насилия»

Жизнь и смерть в руках судьбы

Ребяческая ссора с Кёдзи Асакура

Предложение от Сюсукэ Номура

Как я немного отвел душу в развлекательном романе

Специальная полицейская дубинка, которой размахивает Ямакэн-гуми

Глава 7. Дзюдзо Итами сочувствует пациенту с таким же недугом. Проникновение в оплот китайской мафии

Экранизация «Императора гражданского насилия» и вмешательство вакагасира Такуми

Нападение на Дзюдзо Итами

Китайская мафия в Кабукитё

Прогулка по переулкам, наполненным враждебностью

Глава 8. Дело об убийстве Масару Такуми. Разговор с Таро Накано

Ожидаемое противостояние Ватанабэ и Такуми

Таро Накано – верный вассал или предатель?

Братоубийцы Ямакэн-гуми и Накано-кай

Побеждает ли туман в мозгу?

Заговор против Ватанабэ

Глава 9. Преследование Ёсинори Ватанабэ – «Мясной император» и «Наука управления Ямагути-гуми»

Скандал c коровьим бешенством и Асада из Hannan Group

Ямакэн-гуми и кости

Награда и арест Асада

«Расплата» с Ёсинори Ватанабэ

Глава 10. Ямакэн-гуми и ее «склонность к несчастным случаям». Мой сын получает ножевое ранение

Вопрос об ответственности работодателя

Утверждение системы «Цукаса-Такаяма»

Придирки Ямакэн-гуми

Допрос в исполнительном комитете Ямакэн-гуми

«Я за этого юнца не ручаюсь»

Ответ на телефонные претензии

Меня заставили принять один миллион иен наличными

Злоумышленник, обронивший мобильный телефон на месте преступления

Tokushima Group. «Надо с этим разобраться»

Глава 11. Противостояние с высшим руководством Кодо-кай – «Кадзуко Хосоки: резюме ведьмы»

Shukan Bunshun вступает в войну

От ворот поворот от бывшего помощника председателя Сумиёси-кай

История с высшим руководством Кодо-кай

«Серьезный путь якудза» вакагасира Сэйдзи Такаяма

Безответственные заявления

Зоркий глаз вакагасира Такаяма

Глава 12. Фактическая победа над Ямакэн-гуми. Мировое соглашение

Адвокаты хотят большего

Команда защиты разрастается

Председатель Масахиро Намикава приступает к урегулированию спора

Руководители Сумиёси-кай также рассчитывают на мировое соглашение

Компенсация в размере 5 200 000 иен

Заключительная глава. Приближающийся закат Ямагути-гуми: увидим ли мы ее конец?

Тайный посланник будущей Ямагути-гуми Кобе

Улучшила ли Ямагути-гуми Кобе систему сбора денег?

Решающая битва Кунио Иноуэ

Красноречие Ода

Неужели у задачи нет решения?

Послесловие

Биография автора

Вклейка

Сноски