Виктор Муазан

Сага Yakudza. Подобная дракону

Посвящается Кадзуме Кирю и всем его дублерам

© Попов Р.С., перевод на русский язык, 2024

© Ерышев И.И., текст доп. главы, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Два потерянных десятилетия

Серия видеоигр Yakuza – не просто самая сильная лицензия SEGA на сегодняшний день: сага, выходящая с 2005‐го практически ежегодно, стала редким примером франшизы, которая идеально вписалась в работу массовой индустрии – путем постоянного выпуска новых игр благодаря обкатанной бизнес-модели. При этом ее авторы продолжили развивать этот уникальный и всеобъемлющий комментарий к своему времени. Мир организованной преступности стал промежуточным звеном в процессе социокультурного исследования современной Японии, из-за чего серию когда-то начали преподносить как восточный аналог Grand Theft Auto. Как мы увидим далее, этот ярлык обманчив: бунтарские и хаотичные произведения Rockstar с отсутствующим чувством меры весьма далеки от проектов Yakuza. Создатели последних скорее стремятся запечатлеть застигнутую суматошными временами японскую идентичность в стиле многотомного романа или масштабного кинополотна.

Несмотря на риск отпугнуть публику вне Японии, разработчики Yakuza раз за разом делают местом действия родную страну, чаще всего фокусируясь на ее городах и особенностях культуры ночной жизни (ее часто считают не подлежащей экспорту в принципе), такой порочной и вместе с тем ребяческой. Уже это представляет серию в каком-то смысле проблемной, ведь создатели крупнобюджетных видеоигр чаще стремятся соответствовать модели куда более глобальной. Кроме того, серия Yakuza изначально была рассчитана на мужчин-японцев и городских жителей, хотя сейчас ее влияние выходит далеко за пределы этой узкой целевой аудитории. Похоже, что иностранные геймеры немного привыкли к японским культурным ориентирам, из-за чего франшиза компании SEGA наконец-то стала в глазах игроков тем, чем всегда хотела быть, но никогда не осмеливалась: чем-то гораздо большим, чем простая забава про драки и мелодраму; чем-то, что обозначило целый вектор культурных особенностей и превратило эту серию в летопись современной Японии. Yakuza действительно черпает свою силу в особой позиции по отношению к национальной истории, поскольку действие саги разворачивается на фоне двух потерянных десятилетий.

Первое – 1990‐е годы, когда в экономике страны лопнул финансовый «пузырь», а Япония погрузилась в рецессию. Хотя само это «потерянное десятилетие», как его фактически назвали историки, действие игр не охватывает (главный герой Кадзума Кирю провел немалую часть 1990‐х в тюрьме), оно как минимум составляет неочевидное ядро повествования. Между периодом экономических чудес и началом третьего тысячелетия в японском обществе не только наметился перелом, но и окончательно завершился золотой век японской преступности, то есть якудза. Пик славы этих бандитов с отрубленными фалангами и чересчур систематическими ритуалами пришелся на 1960‐е – и во время бума иены они излишне увлеклись финансовыми спекуляциями, доведя жизнь в 1980‐х годах до декадентского состояния – именно на ту изобильную, но небезупречную пору оглядывается Yakuza 0, приквел основной саги. Идеально вписываясь в новейшую историю Японии, Yakuza начинается в 2005 году, на другом конце потерянного десятилетия, когда мир якудза уже изменился. Возможно, игра и возрождает фольклор вокруг японских преступных организаций (с сильными кивками в сторону популярного кино, особенно фильмов о якудза), однако ее герой – это олицетворенный пережиток прошлого, последний из «честных разбойников», которому остается лишь оглядываться на настоящее, столкнувшись с беспощадным ходом времени.

Таким образом, авторы Yakuza точно прощупывают текущие события, даже если судят о них с учетом ценностей дней прошедших. Одновременно жестокая, сентиментальная, гуманистическая, сатирическая, гротескная и даже в чем-то панковская серия игр охватывает пятнадцать лет социальных изменений и эволюционирующих японских нравов. Поскольку действие разных частей происходит ровно во время их выхода в свет, вся серия – это не что иное, как хроника Японии в реальном времени. В ее сюжетах мы находим отголоски актуальных событий и проблем, таких как вопрос американских военных баз на Окинаве (Yakuza 3) или чрезмерное медийное внимание к поп-идолам (Yakuza 5). Ее запутанные детективные истории вряд ли можно назвать реалистичным изложением событий, но так или иначе они проводят нас по всем уровням японского города XXI века, от его трущоб до настоящих башен из золота (Yakuza 4). В повествование этих игр вкраплены всевозможные социальные факты о Японии (скажем, проблема стареющего населения в Judgment), а некоторые сюжеты даже своевременно проливают свет на злободневные темы (в той же Judgment говорится об особенностях функционирования японской судебной системы ровно в тот момент, когда разгоралось дело Карлоса Гона [1]). Помимо этого, в Yakuza нам предлагают экскурс по региональным особенностям страны, увековечивая древнее противопоставление Востока и Запада (Yakuza 2) или отправляя в путешествие по современной Японии (Yakuza 6: The Song of Life). Наконец, с самой первой части сага углубляется в японские политические реалии, где якудза и политики определяются как «две стороны одной медали», а в более поздней Yakuza: Like a Dragon рассказывается о многолетних махинациях вымышленной партии, очень похожей на Либерально-демократическую – политическое формирование, удерживающее власть в стране с конца Второй мировой войны.

Другое потерянное десятилетие касается развития японских видеоигр. Цикл приключений Кадзумы Кирю (2005–2016 гг.) более или менее совпал с «засухой», охватившей всю японскую игровую индустрию: некогда блиставшая, теперь она не успевала за уровнем качества и влияния западных проектов. Технически и концептуально ограниченные японские компании застряли в капкане своих старых порядков. Здесь применим термин «галапагосский синдром», описывающий изоляцию национального рынка вкупе с ослаблением экспортных мощностей. Yakuza, задуманная как реакция на глобализацию экономики и сознательный бойкот международной аудитории, стала чистейшим продуктом этого явления: долгое время плохо расходившуюся за пределами Японии франшизу вдруг заново открыл для себя весь остальной мир, хоть и с некоторым отставанием. Важно отметить, что серия преодолела период затяжного кризиса и в итоге выстрелила в качестве грандиозной, эпатажной и непокорной японской видеоигровой работы, идущей против течения. Ее сила заключается именно в статусе чисто японского произведения без каких-либо культурных компромиссов и даже построенного на предубеждениях, которые даже могут показаться реакционными: так, отказ от эстетики аниме, большеглазых лиц и поп-тонов в пользу фотореализма отсылает (помимо очевидного кинематографического родства) к популярному графическому стилю довоенного периода, в значительной степени заброшенному во второй половине XX века из-за его связи с империалистической пропагандой.

Однако в подобном реализме также отразилось и влияние Shenmue, духовного прародителя Yakuza. Это концепция не открытого мира, а «открытого района» – то есть ошеломляющего своим правдоподобием ограниченного пространства, сотканного из ряда дотошно воспроизведенных деталей и мелочей, что вызывают сильнейшее ощущение знакомства с местностью. С появлением Yakuza оживленный центр самого густонаселенного мегаполиса в мире вдруг превращается в привычное поселение: Камуро-тё – это немного искаженная имитация Кабуки-тё, токийского квартала красных фонарей. Развлечения, доступные его гостям в этой виртуальной реальности, придают району вид своеобразного парка аттракционов для взрослых. Он также наполнен сотнями забавных и пикантных историй – их порождают столь же многочисленные экстравагантные персонажи, встречающиеся на его улицах. Паутина мелких событий придает местному лабиринту из бетона и неоновых огней объем целой воображаемой страны.

При всей своей реалистичности Yakuza остается наследницей давней традиции вольнодумных и стилизованных произведений, прославивших компанию SEGA. В этом смысле авторы серии наслаждаются самыми бредовыми ситуациями, которые допускает игровая среда, и постоянно лавируют между двумя полюсами – реальностью и вымыслом, никогда не отдавая предпочтение одному или другому и не заботясь об их гармоничном сочетании. «Есть несколько элементов, составляющих шарм Yakuza, – объясняет Тосихиро Нагоси, создатель игры. – К ним относятся отображение мужского стиля жизни, сопереживание подлинной драме, улавливание актуальных тенденций и интеграция абсурдных элементов в реалистичную обстановку – и неважно, в какой очередности» [2]. По собственному признанию авторов, Yakuza не изобрела ничего нового, не стала инициатором каких-либо игровых трендов и никогда не стремилась «перевернуть чайный стол вверх дном», если воспользоваться японским выражением, которое часто употребляет Сигэру Миямото. Вряд ли эти игры можно назвать новым словом для последователей – разработчики успешной японской серии просто перекроили уже существовавшие геймплейные системы и технологические принципы, чтобы породить свежий проект, ориентированный на взрослых игроков и скрупулезно фиксирующий вибрации времени, а сами авторы могут задавать вопросы о будущем своей страны. Существует не так много видеоигр, дарящих нам возможность лучше познать мир, и именно поэтому серия Yakuza представляется настолько ценной.

Как и в любой другой саге, действие Yakuza разворачивается с помощью сонма персонажей. В событиях участвуют десятки, даже сотни главных героев, в той или иной степени вдохновленных реальной жизнью и ее стереотипами – именно они подпитывают всю местную хронику. И даже в этом аспекте вымысел следует за течением реального времени, поскольку с годами персонажи зреют, стареют или вырастают. Будущее родной Японии находится здесь в центре внимания: она представлена как страна юных сирот, среди которых полно как амбициозных подлецов, так и благородных блюстителей нравственности. Тему детства и правда можно считать самым сильным лейтмотивом Yakuza. С этой точки зрения Харука – маленькая девочка, через одиннадцать лет после событий первой части ставшая матерью, – лучше, чем кто-либо другой, символизирует таких детей будущего. Будет ли у них право на свободу, на жизнь в счастливом мире, или же они падут жертвой цинизма старших, как многие поколения до этого? В связи с этим семейная структура организаций якудза становится очевидной метафорой становления японского единства и преемственности.

Авторы Yakuza прочесывают весь архипелаг с севера на юг и охватывают несколько десятилетий современной японской истории, повторяя из игры в игру одни и те же ситуации, одни и те же драматические повороты и поднимая одну и ту же проблематику. Серия практически стала самостоятельным уникальным жанром (SEGA не ошиблась, открыв Ryu Ga Gotoku Studio – иначе говоря, Yakuza Studio – в 2012 году), неизменно следуя единой неисчерпаемой формуле, которую можно адаптировать как угодно, порой самыми неожиданными способами. Так на ее задворках появляются спин-оффы, где знакомые персонажи и ситуации сопоставляются с иными типично японскими жанрами: телевизионными мыльными операми, апокалиптической научной фантастикой, аниме, фильмами о боевых искусствах или историческими полотнами. Подобные отступления – не что иное, как возможность расширить портрет Японии, формируемый канонической сагой. На протяжении всех основных и второстепенных частей эмблематичный Кадзума Кирю (герой настолько легендарный, что его прозвали «Драконом Додзимы») будто бы становится олицетворением суверенной и несгибаемой японской морали, эквивалентом национального мифа.

Это история серии Yakuza, которая в то же время красной нитью пронизывает историю современной Японии.

Об авторе

Виктор Муазан преподает и живет в Киото с 2013 года. Он пишет о видеоиграх и кино, участвует или принимал участие в создании материалов в журналах Carbone, Games, JV, а также написал множество статей для сайтов Merlanfrit, Gamekult, Chro и Le Monde-Pixels. Благодаря кинообразованию, а также продолжительной работе по распространению культурного синефильского наследия своей страны, Виктор отстаивает критический стиль анализа, объединяющий игровой опыт с эстетическими нормами культурных и художественных форм. Это его первая книга.

1

Рождение дракона. От аркадных автоматов до пришествия Yakuza

Кадзума Кирю заходит в игровой зал Club SEGA с центральной площади Камуро-тё. Гул города остается по ту сторону автоматических дверей, сменяясь грохотом машин, их карнавальными сиренами и сжатыми мелодиями. Весь зал наполнен приглушенным светом. Справа находятся два совершенно новых автомата – это легендарная гоночная игра OutRun 1986 года, сходу узнаваемая по своей имитации кабриолета Ferrari Testarossa и издающим грув динамикам, музыка из которых прокатывается по комнате, как мягкий бриз. Слева – три мотоцикла Гран-при, установленные на подвижных платформах и отмеченные логотипом SEGA. Это, конечно же, делюкс-версия Super Hang-On, выпущенная в 1987 году: гоночная игра, ответственная (наряду с горсткой других столь же новаторских проектов) за популярность студии AM2, возглавляемой в то время Ю Судзуки. Далее, в углублении справа, Кирю обнаруживает два автомата с аркадой Space Harrier, еще одним творением Судзуки – тридцать один год назад она стала немаловажной главой в истории SEGA. Чуть выше, напротив игры в дартс, находится Fantasy Zone – красочный и показательный представитель жанра shoot ’em up [3], завершающий дань уважения 1980‐м.

Виртуальная версия Club SEGA, по которой мы можем пройтись в Yakuza 6: The Song of Life, выглядит, пожалуй, самым ностальгическим залом игровых автоматов из всех когда-либо воссозданных в серии. Это не только коллекции бонусных игр, но и небольшие музеи славы самой компании SEGA. С каждой новой частью Yakuza залы знаменитого японского бренда становились все более проработанными. Первоначально в них были доступны лишь фиктивные автоматы-суррогаты, придуманные специально для этого случая (мини-игры YF6 и Boxcelios), однако в 2012 году в грандиозной Yakuza 5 они обрели и наследственное качество. Теперь мы можем поиграть в эмуляторы таких классических игр, как Virtua Fighter 2 (в Yakuza 5), Puyo Puyo (в Yakuza 6), Virtual-On: Cyber Troopers (в Yakuza Kiwami 2) или Fighting Vipers (в Judgment). Игры внутри игр, сопровождаемые скрупулезным воссозданием соответствующих автоматов, возвращают нас в золотой век аркад 1980–1990‐х, отмеченный головокружительным господством SEGA. Их присутствие вписывает сагу Yakuza в более обширную видеоигровую историю, охватывающую несколько десятилетий, а намеренное признание истоков всей серии увековечивает память и стиль этой выдающейся компании. Более того, обновленный вид игрового достояния сознательно вызывает в памяти Shenmue, еще одну важную веху, при создании которой Ю Судзуки обратился к собственному прошлому и установил автоматы Hang-On, Space Harrier и OutRun в ее виртуальных аркадах [4]. Залы Club SEGA в Yakuza – это пространство воспоминаний, присутствующее во всех эпизодах и раскрывающее родственную линию всей современной саги через конкретное место, которое можно посетить внутри самих игр [5].

В своем смешении жанров Yakuza напоминает синтез всего, что SEGA смогла создать за свою яркую историю. Разумеется, тут есть схватки, служащие основой всего геймплея, пронизанного повторяющимися, нереалистичными и яркими уличными стычками, а также «подземелья», где бои идут непрерывно. Брутальная и избыточная (но скорее карикатурная, чем жестокая) система beat ’em up [6] противоречит реализму городской реконструкции и демонстративно выпячивает свою видеоигровую природу. Вспоминается Streets of Rage, культовая серия времен Sega Mega Drive, где игроки точно так же пересекали улицы города, по пути ломая кости врагам – голыми руками или с помощью подобранного оружия. Yakuza стала наследником этой классики, а ее собственные корни растут из SpikeOut: Digital Battle Online, 3D-игры в жанре beat ’em up от Тосихиро Нагоси (которая, вероятно, еще в 1998 году послужила черновиком для будущей Yakuza), а также серии файтингов Virtua Fighter, чья новаторская полигональная анимация шла рука об руку с утонченной техничностью, отразившейся в стилизованных столкновениях в Yakuza.

Золотой век SEGA вместе с тем включает в себя целый ряд «городских» игр, перекликающихся с бетонной средой Камуро-тё и других районов по всей Японии, по которым путешествуют Кирю и его спутники. Небоскреб «Миллениум» в центре токийского квартала воскрешает в памяти адскую башню из Die Hard Arcade [7] 1996 года – игры, где сражения и элементы Quick Time Event (задолго до Shenmue) перемежались так же, как в Yakuza [8]. Но другие ключевые аркадные жанры помимо beat ’em up тоже внесли свой вклад в игровое разнообразие этой пышной серии, и все они отмечены одним и тем же урбанистическим характером. Так, когда персонажи Yakuza пускаются в погоню по автостраде (или на скоростном катере, как в Yakuza 4), где врагов нужно расстрелять за ограниченное время, игра приобретает вид рельсового шутера, заимствуя многие идеи из Virtua Cop (1994) – вплоть до переработки знаменитой системы наведения, когда прицел изменяет цвет перед выстрелом противника. Еще один повлиявший на формирование компании SEGA видеоигровой тир The House of the Dead (1996) послужил отправной точкой для спин-оффа Yakuza: Dead Souls (2011), погрузившего игроков в хаотичный и кишащий зомби город. Пародию на этот устрашающий шутер можно найти в игре Judgment: в зале Club SEGA главный герой волен попробовать свои силы на автомате Kamuro of the Dead – получилось нечто среднее между классической игрой 1996 года и вымышленным миром Yakuza. Можно назвать это окончательным сплавом реальной истории SEGA и цифрового мира ее собственной серии игр с открытым миром [9].

Другие жанры также не прошли мимо серии, приводя к самым разнообразным экспериментам: например, гоночные игры, символ великолепной технической работы SEGA в 1980‐х и 1990‐х годах. В Yakuza: Like a Dragon сбор консервных банок на велосипеде по улицам Иокогамы напоминает бешеные гонки по склонам Сан-Франциско из Crazy Taxi 1999 года [10], а заезды в режиме Dragon Kart похожи на изворотливые трассы из Power Drift – гонки на картах, которую курировал Ю Судзуки в 1988 году [11]. Как будто прошлое SEGA вновь ожило, чтобы обогатить современную и правдоподобную атмосферу Yakuza своим восхитительным наследием. В конце концов, разве Yakuza: Like a Dragon не повествует о человеке, чей зацикленный на видеоиграх разум искажает мир, который он видит перед собой? Тем более что духу аркадных автоматов следуют и мини-игры (напомним, что компания SEGA изобрела знаменитую кран-машину UFO Catcher – естественно, ее можно найти в Club SEGA). На протяжении всех частей Yakuza они встречаются повсеместно, что придает играм серии такой разнотипный шарм.

При всей своей необычности начатая Тосихиро Нагоси сага стала успешной, и по сей день она не прекращает отдавать дань уважения породившей ее компании. Порой кажется, что сам ее создатель полностью сформирован ДНК SEGA, как он сам и отмечает: «По ходу своей карьеры я наблюдал, как усердно мой начальник, Ю Судзуки, работал над играми тайкан. Также я видел, как Хисао Огути боролся за создание гоночных игр или установку своей World Club Champion Football в залах игровых автоматов. Я думаю, что ДНК SEGA точно так же заложена во мне» [12]. Одновременно верный истории SEGA и смелый, бунтарский, исключительный опыт Нагоси – вероятно, лучший способ проследить генезис серии Yakuza.

Тосихиро Нагоси: сложный организм

На протяжении тридцатилетней карьеры Тосихиро Нагоси в SEGA его лицо постоянно менялось. Новичок с безобидной внешностью в 1989 году, только что пришедший в компанию, в дальнейшем постепенно обновлял свой облик: его кожа темнела под воздействием ультрафиолетовых лучей, выщипывание бровей сопровождалось истончением носа, а затем он перекрасился в блондина и нещадно остриг свои волосы. Нагоси словно стал персонажем собственной игры, типичным гулякой среди потных улиц и ночных баров Кабуки-тё, оплота его долгоиграющей серии. Дизайнер уже давно заработал репутацию заядлого тусовщика, и надо сказать, что сам ночной мир японских мегаполисов порой выглядит как целая выставочная площадка: неоновые лабиринты, типичное клише городской Японии, представляются сосредоточием стиля и гламура.

Так что мода – главное увлечение Нагоси. В своих интервью он может говорить о пиджаках несколько минут подряд, при этом постоянно насыщая игры модными аксессуарами, одеждой и своими любимыми брендами виски, выстраивая многочисленные рекламные партнерства, подобные которым редко можно встретить в мире видеоигр (как минимум со сравнимой тщательностью и реалистичностью). «Когда я надел свою первую рубашку от Gucci, я подумал: „Вот как должно выглядеть мое тело“. Я считаю, что рубашки пробуждают во мне самое лучшее, и за это я люблю бренд» [13], – откровенно писал Нагоси в 2003 году. Гордясь вычурно мужественным образом, дизайнер подчеркивает свою рок-н-ролльную натуру и любит говорить, что его переменчивые стили – это влияние его сменяющих друг друга подружек. Например, собственный длинноволосый период он приписывает бывшей жене, американке по происхождению и поклоннице хард-рока, с которой он также познакомился в магазине Gucci, где, по его словам, она заставила его примерить «идеальный костюм»…

Он повторяет свои реальные или выдуманные истории из жизни на протяжении многих лет в различных формах, и они выстраивают его особый имидж. Этот имидж сильно контрастирует с большинством занудных и добродушных дизайнеров, которыми полнится индустрия. Благодаря долголетию Yakuza Нагоси оттачивает свой образ в соответствии с клише мира, изображенного в его серии, но при этом следит за тем, чтобы не казаться полным отморозком (например, у него нет татуировок). С некоторой игривостью он примеряет на себя стиль изысканного жителя мегаполиса с благородными устоями, возрождающего японскую эстетику сибуй (резкой и грубоватой красоты), и это противоречие с трендами времени лишь добавляет ему мужественности. Нагоси трудится над своим имиджем и без колебаний придает ему реакционные формы – точно как и его собственные герои, что постоянно сетуют на вырождение былых ценностей. «Интересно, не ослабил ли мужчин экологический бум, – осмелился сказать он в 2010 году, хотя сам при этом водит Ferrari. – Я не считаю борьбу за экологию чем-то плохим, но ее всегда сопровождает странная мысль, будто мы должны прекратить движение к новому. Говорят что-то типа: „Какая безвкусица, совсем не экологично!“ Мне кажется, отчасти поэтому мужчины лишаются своей жизненной силы» [14]. Или вот его недавнее высказывание: «У меня сложилось впечатление, что у геймеров старшего поколения пропадает интерес к организованной преступности как к художественной теме, но я хочу отметить вот что: вы все еще мужчины, вас по-прежнему стимулирует такая жесткая страсть, она в вашей ДНК» [15].

Это крик души? Скорее всего, нет, поскольку Нагоси, в лучших традициях японских медийных артистов, – прежде всего рекламный образ, и он не стесняется продавать себя, когда это необходимо. Так, например, было в рамках конкурса, организованного одним журналом для хостес-клубов в 2010 году: победительница награждалась привилегией провести день с дизайнером – «престижным клиентом», обещавшим потратить целое состояние в ее заведении [16]. «Для видеоигры личность продюсера важнее маркетинга» [17], – заявил он в 2003 году. В 2012 году SEGA назначила его CPO (главным директором по продуктам), ответственным за бренд, маркетинг и художественную целостность проектов; должность и сейчас занимает очень высокое место в иерархии компании. Таким образом, большой любитель кинематографа (который он изучал в университете) оказался у самого руля шоу, подпитываемого придуманной им самим драматической франшизой. И этот странный процесс дошел до такой стадии, что сам создатель в итоге слился со своим творением. Когда Нагоси появляется в конце японской рекламы Yakuza Kiwami 2016 года, его лицо выглядит настолько гладким, что невольно задаешься вопросом: действительно ли это он, во плоти, или перед нами лишь очередной ошеломляюще реалистичный CG-персонаж, которыми славится серия? Хотя в наши дни дизайнер известен в основном как «мистер Якудза», столь необычный карьерный путь сделал его сложнейшим организмом, который сформирован многочисленным и порой противоречивым опытом, а также разнородными стечениями обстоятельств. Нагоси стал не только наследником обширного периода истории SEGA, но и целой эпохи его предшественников.

Дитя рыбацкого порта

Тосихиро Нагоси родился 17 июня 1965 года на крайней западной оконечности Хонсю в небольшом городке Симоносеки (префектура Ямагути) и вырос возле порта с видом на море Генкай-Нада. По его словам, он рос в скромной «семье продавцов рыбы, не интересующихся технологиями», и у него не то чтобы осталось много счастливых воспоминаний о детстве. Он редко общался с родителями: отец, которого зачастую не было дома, накопил столько долгов, что соседи стали распускать слухи об их бедовой семье (в Японии это целый национальный вид спорта). «Лучше не общаться с их ребенком», – раздавалось в окрестностях. На самом деле юного Нагоси в основном воспитывала бабушка, и он был очень к ней привязан. Она жила с остальной родней, как это принято во многих традиционных японских домах.

По мере взросления Нагоси стал искать убежища в кинотеатрах. В большей степени, чем мангой или аниме, популярными среди других детей на школьном дворе, он увлекся массовым кино. 1970‐е годы привили ему вкус к многосерийным фильмам, чье несомненное влияние осталось в саге Yakuza. С одной стороны, на это кинематографическое десятилетие пришелся золотой век работ Брюса Ли – Нагоси до сих пор считает его «абсолютным героем» (фильм Роберта Клауза «Выход дракона» 1973 года, посвященный турниру по боевым искусствам, остается его любимым фильмом с Ли). С другой стороны, именно тогда вся Япония полюбила Тору-сана, любвеобильного антигероя, которого Киёси Ацуми играл сначала на телевидении, а затем на большом экране в не менее чем пятидесяти фильмах (последний вышел в конце 2019 года, но уже без Ацуми, так как он умер в 1996 году), и почти все из них снимал Ёдзи Ямада. Действие каждого эпизода проходит по одной и той же схеме, сопровождаясь рядом гэгов и романтических поворотов, а заканчивается неизбежным разочарованием героя в любви. Вполне возможно, что такая смесь задорности и сентиментальности повлияла на серию Yakuza, в центре которой также находятся обаятельные неудачники.

Когда Нагоси закончил среднюю школу, он наконец-то смог покинуть Симоносеки и удушливый семейный быт. Он решил отправиться в столицу, сулившую ему свободу и новые горизонты. В Токио он мог попробовать свои силы в том, что ему действительно нравилось – кино. Для этого он сдал вступительный экзамен, но провалился на втором этапе. Процесс отбора в японских университетах строгий и суровый, а от кандидатов требуется четкое соответствие формату экзамена – он обычно занимает несколько месяцев интенсивной подготовки. Несмотря на неудачу, Нагоси упорствовал и провел целый год в Токио, прежде чем снова попытался сдать экзамен. Днем он посещал подготовительные курсы, а по ночам работал. Следующей весной его приняли в частный университет искусств и дизайна Дзокэй на кинофакультет. Нагоси пришлось и дальше перебиваться подработками, ведь родители не поддерживали его материально. Каждый месяц у него оставались небольшие деньги – их он тратил на пленку Super 8, чтобы снимать новый материал со своими сокурсниками. «Мы все где-то подрабатывали и пытались накопить достаточно денег, чтобы снять свой собственный фильм»[18], – вспоминает он.

Именно в это время он увлекся видеоиграми. До тех пор Нагоси посещал залы аркадных автоматов, но никогда не играл там регулярно. Все изменилось, когда его тогдашняя подружка подарила ему консоль Famicom (на Западе известную как NES [19]) с игрой Super Mario Bros. Приставка стала откровением для Нагоси, и он часами пропадал в плену домашних развлечений, доступных на этом устройстве. После окончания университета молодой выпускник, все еще мечтавший снять свое кино, начал поиски работы. Однако киноиндустрия в Японии находилась в упадке, а возможности трудоустройства неумолимо сокращались, из-за чего он попытал счастья в видеоиграх. «SEGA казалась мне своего рода монолитной компанией, поэтому я не ожидал, что меня возьмут, – рассказывает дизайнер. – Честно говоря, я пошел на собеседование только для того, чтобы потом было о чем рассказать. Но по какой-то причине они сразу же приняли меня на работу. В целом я почувствовал облегчение, ведь мне больше не нужно было беспокоиться о том, как себя прокормить» [20].

В 1989 году, когда Нагоси присоединился к SEGA, моральный дух в компании был на высоте: она доминировала на рынке аркадных автоматов и только что выпустила многообещающую 16‐битную консоль Mega Drive. В кулуарах компании поговаривали, что настало время отобрать у Nintendo трон короля домашних видеоигр, и это стремление укрепил рекордный успех Sonic the Hedgehog два года спустя. Именно в таком благоприятном контексте, признается он в ретроспективе, Нагоси начал свою карьеру в качестве дизайнера компьютерной графики, отвечая за внешний вид персонажей, декораций и спецэффектов для игр на аркадных автоматах. Проблема заключалась в том, что ему не хватало навыков: он едва умел пользоваться компьютером, из-за чего работа казалась ему чередой утомительных заданий. Нагоси делал свои иллюстрации со скоростью черепахи, шаг за шагом, поэтому вскоре задался вопросом, почему именно его выбрали для этой работы. Он вспоминает: «Конечно, я использовал специальный графический инструментарий, но все остальные сотрудники были ветеранами и работали гораздо быстрее. По части графических задач я за ними совершенно не поспевал» [21]. Первые несколько месяцев в SEGA были трудными. Как новобранцу, Нагоси в основном давали поручения, имевшие мало общего с работой дизайнера. Его сэмпаи (старшие сотрудники) часто выдавали ему задания к следующему дню, и Нагоси, которому нравилась ночная тишина в офисе, взял за правило задерживаться допоздна, осваиваясь там в одиночестве. «Может быть, меня все-таки не уволят, – думал он, – а просто переведут в другой отдел» [22]. Однако, как это часто случалось в его дальнейшей карьере, ему повезло.

Нагоси в самом деле присоединился к SEGA в переходный период (особенно по части аркадных автоматов), когда на смену 2D-графике пришли 3D-технологии обработки изображений в реальном времени, возможности которых разработчики только начинали обкатывать. В будущих трехмерных играх станут учитываться новые параметры, такие как освещение и углы камеры – все эти концепции еще не освоили ветераны 2D, но Нагоси уже изучил их благодаря своему кинообразованию. Молодой человек привлек к себе внимание во время памятной встречи, где он взял на себя смелость вмешаться и исправить презентацию своего начальства. В разгар дискуссии о деморежиме одной аркадной игры экспертов отдела перебил весьма самонадеянный сотрудник, чьи слова попали точно в цель, поскольку он мощно и понятно ужал всю суть игры, которую остальные пытались представить. Шеф похвалил юного сотрудника и, впечатлившись его выдающейся способностью кратко изложить концепцию, спросил его, где тот учился маркетингу. «Я ничего не знаю о маркетинге, но мне показалось, что предмет нашего обсуждения очень похож на то, что я изучал о кино»[23], – ответил Нагоси. Тогда на него возложили ответственность за анимированные эпизоды, еще не названные кат-сценами. С той поры он также выступал консультантом в работе над множеством проектов и использовал свои знания при создании трехмерных полигональных игр, которым предстояло занять революционное место в истории SEGA и аркадных автоматов в целом.

Это стало поворотным моментом в карьере молодого Тосихиро Нагоси – до тех пор он каждый день приходил на работу и думал, когда же, наконец, решится уйти. Переход SEGA к 3D и технологическим инновациям наконец-то позволил ему найти свое место в компании, сохранив при этом некоторую связь с кинематографом. «Я всегда очень хотел снимать фильмы, но оказался в ситуации, когда мне пришлось делать видеоигры, – говорил Нагоси тридцать лет спустя. – Тогда я был совершенно обескуражен, но сейчас я убежден, что все было к лучшему. Потребовалось много времени, чтобы мое уныние превратилось в нечто позитивное» [24].

Король гоночных игр

Одним из основных благоприятных моментов для Нагоси стала возможность начать карьеру рядом с Ю Судзуки, когда последний пребывал на пике славы после успеха целого ряда авангардных аркадных игр, таких как Hang-On и OutRun. Судзуки был родоначальником устройств тайкан – мобильных автоматов, имитирующих внешний вид транспортных средств и учитывающих вес игрока, включая динамику его движений в игровой процесс. Яркий внешний вид автоматов тайкан, сразу бросающийся в глаза при входе в игровой зал, кажется отличным примером непревзойденного мастерства SEGA в золотой век аркад.

Предположительно, Нагоси присоединился к отделу исследований и разработок № 8 (закрепленному за проектами студии AM2 [25]), где работала команда, специализирующаяся на играх тайкан и отобранная лично Судзуки, который ее возглавлял. Звездный дизайнер SEGA был требовательным, бескомпромиссным начальником, и Нагоси по сей день говорит о нем в уважительных, но непростых тонах: «Он был энергичным и, скажем так, немного инфантильным человеком. Его переполняло любопытство, но, когда что-то шло не так, как ему хотелось, он очень злился»[26], – рассказал он журналу Edge в 2018 году. В течение первого года работы Нагоси в SEGA студию покинуло значительное число старших сотрудников (вероятно, в результате разногласий с Судзуки), а также несколько менее опытных кадров. Штат сократился вдвое, с двух команд до одной. Нагоси некоторое время колебался, не последовать ли примеру других, однако он почувствовал, что еще ничему не научился. Поэтому он решил задержаться и воспользоваться сложившимися обстоятельствами, чтобы выкроить себе место в студии. «Те, кто ушли, не вписывались [в видение начальника]» [27], – с горечью подытоживает Нагоси.

Это пошло ему на пользу, поскольку далее студия приступила к созданию первой полигональной 3D-игры от SEGA, и инициативный Нагоси взял на себя роль главного дизайнера. Разработанный на совершенно новой платформе Model 1 симулятор «Формулы‐1» Virtua Racing (1992) произвел революцию в мире аркадных игр благодаря использованию полигонов и трехмерного изображения, что стало результатом многомесячных экспериментов. Нагоси не нравился вид цветных многоугольников, но в конце концов он понял, что такой графический схематизм позволяет создавать трехмерные визуализации, расширяющие пространство точек обзора. Используемый в карте графический движок, способный обрабатывать до 180 000 полигонов в секунду, многократно увеличивал изобразительные возможности. Во время разработки команда смогла свободно перемещать камеру вокруг автомобилей, при этом еще не понимая, как интегрировать новую функцию в игру. К счастью, Нагоси оказался рядом и смог поделиться своими знаниями в области киносъемки. Он придумал знаменитую «кнопку V.R.», позволяющую в любой момент переключаться между четырьмя различными ракурсами прямо во время игры. Эта функция, созданная с помощью игрового движка, стала отличной иллюстрацией технологического скачка аркадной системы Model 1 и поразила игроков Virtua Racing, когда проект вышел на игровых автоматах с известным успехом.

Однако во время разработки платформы Model 1 большинство членов команды мечтали о другом типе игры. Увидев прекрасно анимированную 3D-сцену из Virtua Racing, в которой машина заезжает на пит-стоп, Нагоси и его молодые коллеги воскликнули: «С такими персонажами нужно сделать полигональный файтинг!» Судзуки, однако, не был уверен в успехе такого начинания и твердо намеревался создать гоночную игру. Несмотря на мировой успех недавней Street Fighter II, руководство компании не хотело рисковать таким же пробным запуском. «Было решено, что всякий раз, когда подготавливалась новая аркадная система, ее сперва обкатывали на игре тайкан, так как это был лучший способ оценить ее возможности, – объясняет Нагоси. – С деловой точки зрения было нецелесообразно издавать файтинг в качестве первой игры при запуске системы» [28].

Однако длительная разработка Virtua Racing позволила команде поэкспериментировать в области анимации тел для следующего проекта Ю Судзуки (и следующего успешного релиза), Virtua Fighter (1993). Для игры, положившей начало революции реализма в файтингах, создатель обратился за помощью к Сэйити Исии, который затем ушел в Namco, где стал дизайнером первых двух частей серии Tekken. Что касается Тосихиро Нагоси, то он обрел свой первый опыт в жанре файтинга незадолго до этого в Burning Rival (1993) – двухмерной игре, намеренной конкурировать со Street Fighter II, как следует из ее красноречивого названия. Продолжая работать в качестве дизайнера компьютерной графики, он также подарил свой голос афроамериканцу Джексону, тайскому боксеру с завитым гребнем, поразительно похожим на нынешнюю прическу дизайнера. После этого он лишь кратко участвовал в разработке Virtua Fighter (в качестве 3D-художника), так как был слишком занят концептуализацией следующей хитовой гоночной игры для SEGA и выполнением бесчисленных обязанностей, которые взваливал на него капризный Судзуки.

Нагоси отвечал за обновление графических инструментов в студии, и в какой-то момент его попросили проконтролировать их перенос на компьютеры Macintosh. Трудность заключалась в том, что в Японии в то время мало кто из программистов знал, как работать на Macintosh. Нагоси обратился к нескольким подрядчикам, но это не принесло результатов, пока не нашлась компания, представители которой отважно заявили: «Не знаем, справимся ли мы, но нам хотелось бы попробовать» [29]. Это был настоящий ад, вспоминает он: пришлось пройти через множество испытаний, прежде чем получилось добиться нормальной работы примерно сотни устройств, установленных по просьбе Ю Судзуки. Однако, когда все проблемы были улажены, результат повысил эффективность и скорость решения задач. Компания SEGA стала первым японским разработчиком игр, применившим системы Macintosh, и Нагоси продолжал действовать как посредник в отношениях компании с Apple, помогая своей команде преодолеть этот сложный, но выгодный переход. Его подвиг, помимо прочего, привел к тому, что спустя некоторое время после прохождения традиционной внутренней проверки на профпригодность его повысили в иерархии SEGA. Однажды у Нагоси появилась возможность спросить Хисаси Судзуки (начальника Ю Судзуки), что именно позволило ему пройти эту проверку. Судзуки ответил, что они никогда не видели такого высокого показателя стрессоустойчивости.

После Virtua Racing Тосихиро Нагоси, новая влиятельная фигура в SEGA, получил в свое распоряжение первую игру на платформе Model 2: Daytona USA (1994). Считается, что этот легендарный проект создавали в качестве реакции на Ridge Racer от Namco, однако его трехлетняя разработка говорит об истории куда более сложной. Созданная для демонстрации возможностей Model 2 игра снова оказалась гоночной, но, как сказал президент SEGA Enterprises USA Том Петит во время обсуждения запуска Model 2, она должна была понравиться американцам, представлявшим крупнейший рынок аркадных игр. В свою очередь, Нагоси хотел отойти от увлечения «Формулой‐1», продолжавшегося с 1980‐х годов. Во время деловой поездки в США он посетил заезд на сток-карах на знаменитой трассе Daytona International Speedway во Флориде, и это невероятное зрелище его по-настоящему потрясло.

В ноябре 1990 года представители General Electric Aerospace, занимавшиеся разработкой виртуальных симуляторов для американских военных и NASA, провели демонстрацию для руководителей SEGA. Известно, что Ю Судзуки обращался к оборонным компаниям вроде Lockheed Martin с просьбой предоставить новейшие процессоры, которые послужили бы основой для новых революционных технологий SEGA. Инженеры GEA, стремившиеся выйти на новые рынки после распада СССР, поразили его симуляцией гонок NASCAR на сверхмощной машине. Сами сток-кары появились в этом прототипе как раз потому, что штаб-квартира GEA располагалась очень близко к гоночной трассе Daytona, поэтому их инженерам было легко воспроизвести ее как можно точнее. Более того, на тот момент ни один игровой издатель еще не приобрел лицензии NASCAR и Daytona 500. «Увидев потенциал идеи, после многочисленных обсуждений SEGA решила сделать игру про гонки NASCAR под брендом Daytona и добавить новые, более сложные трассы», – рассказывает Режис Монтерран, соавтор книги L’Histoire de Sonic [30], в пересказе на сайте Twitter. Нагоси, хорошо разбиравшийся в теме, снял видеоролик об этой концепции, чтобы представить публике платформу Model 2. Еще до появления самой игры трейлер отлично передавал захватывающий вид гоночных автомобилей, поэтому его очень хорошо приняла аудитория. После этого Нагоси назначили руководителем и главным дизайнером Daytona USA от AM2 – она стала первой игрой, где использовался знаковый логотип студии в коктейльных цветах на фоне кокосового дерева.

В начале разработки главной задачей была предельная достоверность. Официальная лицензия трассы Daytona обязывала сотрудников студии создать безупречную реконструкцию, и для ее детального моделирования они использовали спутниковые снимки. Естественно, Нагоси также отправился прямо на трек с несколькими членами AM2, где они приняли участие в нескольких заездах, чтобы испытать столь знакомое гонщикам чувство скорости. «Нагоси прошел всю трассу и понял, что повороты там безумно крутые и стабильно выехать из них практически невозможно. Все эти детали переданы в игре с маниакальной тщательностью»[31], – пишет Кен Горовиц в книге The Sega Arcade Revolution.

Однако Daytona USA – прежде всего аркада, и ее создателям пришлось постепенно избавляться от присущего симуляторам реализма, чтобы игроки могли получить максимальное удовольствие от процесса. Поскольку разработка застопорилась, Нагоси решил посоветоваться со своей командой. Красота графического исполнения была неоспорима, но фундаментальный интерес всего действия все еще ускользал от дизайнера, и он начал сомневаться в своих способностях в качестве руководителя проекта. Он обратился к разработчикам, и те предложили ему подчеркнуть и даже гиперболизировать некоторые приемы вождения вроде дрифтинга (то есть управляемого заноса), ведь так можно создать менее реалистичный, но более увлекательный геймплей. Нагоси вспоминает свою реакцию: «Я был в ярости. „С какого перепугу ты вообще захотел делать симулятор?“ – сказал я себе. С этого момента на повестке встал вопрос об изменении законов физики. „Дрифтинг – это весело. Так давайте позволим автомобилям при этом ускоряться!“ Да, такое выглядит дико, но особенность видеоигр в том, что они выходят за рамки реальности. Как только решение было принято, остальная разработка длилась недолго» [32]. Этот эпизод подчеркивает две существенные стороны метода работы Нагоси, которые также характеризуют его подход к Yakuza: с одной стороны, всегда советоваться с командой, учитывая идеи каждого; с другой стороны – никогда не ограничиваться рамками правдоподобия, а полагаться на тот факт, что видеоигра может выходить за пределы реального.

Руководители SEGA, требовавшие новый симулятор, остались этим недовольны, но вскоре команда Нагоси решила вовсе игнорировать внутренние оценки с их стороны. Вместо этого разработчики занялись созданием новых систем, которые должны были сформировать геймплей так, как ни в одной другой гоночной игре. В частности, стоит отметить искусственный интеллект, разработанный AM2: он адаптировался к способностям игрока, регулируя сложность виртуальных соперников после первого круга трассы в соответствии с навыками водителя. Такую модель с тех пор переняли почти все гоночные игры, ведь она стала ключевым элементом при создании личных впечатлений каждого отдельного игрока на протяжении всего процесса [33]. Чтобы спроектировать трассы Daytona USA, разработчики из AM2 часами тестировали их со всех сторон. Нагоси засекал круг за кругом, отмечая, сколько раз он поворачивает влево или вправо и как далеко уводит руль. По собственному признанию гейм-дизайнера, его философия создания гонок сродни написанию музыки, поскольку каждый круг проходит по четко размеченной науке партитуры и грува. «Повороты и неровности задают темп, а вождение диктует ритм» [34], – писал он в журнале Edge в 2003 году. Чувство музыки, будь то пробивной рок или приятный фанк, задавало тон большинству аркадных игр SEGA, и эта фирменная черта преобладает во многих более поздних играх Нагоси.

С момента выхода в марте 1994 года Daytona USA обрела феноменальный успех. Игра, разработанная на платформе Model 2, стала технологическим достижением, так как выдавала шестьдесят кадров в секунду на великолепных автоматах тайкан. Долгое время она оставалась главным развлечением в игровых залах по всему миру. В своей книге Кен Горовиц даже написал: «Daytona USA стала для гоночных игр тем же, чем Space Invaders была для жанра shoot ’em up» [35]. Этот бесспорный шедевр превратил Тосихиро Нагоси в нового короля гоночных игр и самого выдающегося дизайнера SEGA в середине 1990‐х годов.

Успех, однако, уступил место личной трагедии. Вскоре после выхода Daytona USA Нагоси узнал, что его семейный дом в Симоносеки сгорел. Это обычное явление в старых японских кварталах: тесно построенные деревянные дома, которые зачастую плохо обслуживают их стареющие жильцы, страдают от землетрясений и случайных пожаров. Любимая бабушка Нагоси погибла в ходе этого трагического события. Его родители выжили, но мать впоследствии страдала когнитивными нарушениями до такой степени, что перестала узнавать лица мужа и сына. Однако из невзгод рождается и нечто хорошее: Нагоси постепенно сблизился со своим отцом, когда тот мучился из-за болезни жены. Печальные эпизоды впоследствии вызвали у Нагоси желание рассказать личную историю человека, зацикленного на потерянном времени, которое он провел вдали от близких, – историю, за которой уже виднеется Yakuza…

Когда Нагоси вернулся в Токио, его попросили курировать разработку сиквела Daytona USA в качестве руководителя. Игру выпустили несколько лет спустя, но Нагоси выступил «всего лишь» продюсером – тогда он был против идеи создавать продолжения своих проектов. Как он настаивал в то время, он всегда хотел начинать с чистого листа, чтобы постоянно внедрять инновации. Поэтому во главе Daytona USA 2: Battle on the Edge (1998) оказался Макото Осаки – разработчик, которого обучал сам Тосихиро Нагоси. Осаки учился ремеслу во время создания SCUD Race (1996), первой гоночной игры на системе Model 3 под руководством Нагоси [36]. Хотя авторы SCUD Race стремились отдалиться от предыдущего хита дизайнера, продемонстрировав спортивные автомобили GT на четырех живописных трассах, на самом деле она стала своего рода черновым вариантом Daytona USA 2. Публика хорошо встретила проект, но в этот раз гораздо более сдержанно. Тем не менее игра помогла закрепить положение некоторых членов SEGA, окружавших Нагоси (в титрах упоминаются Дайсукэ Сато и Хидэнори Сёдзи, будущие столпы серии Yakuza), а сам он затем оставил свой любимый жанр и обратился к динамичным потасовкам, все ближе подбираясь к миру Кадзумы Кирю.

Пора конфирмации [37]

«Я стал задумываться, а хорошая ли это идея – всю жизнь создавать гонки, – говорит Нагоси. – В то время казалось, что только Ю Судзуки способен делать гоночные игры интересными. Я хотел попробовать что-то другое. Поскольку не было файтинга, в который можно поиграть с незнакомцами, я создал SpikeOut: Digital Battle Online» [38]. Игра вышла на игровых автоматах в сентябре 1998‐го, через два года после Die Hard Arcade (первого успешного 3D beat ’em up от SEGA), отразив твердое желание автора продвинуть жанр в новую эру. Четыре игрока могли проходить SpikeOut совместно по локальной сети, из-за чего игровые сессии длились куда дольше, чем обычно. Нагоси стремился разрушить закостенелые условности, о чем говорит яростное название проекта: «SpikeOut была актом личного бунтарства. Я хотел сделать игру, в которую можно было бы долго играть даже с одной монеткой. В первую очередь я думал об игроках» [39], – заявил дизайнер в 2003 году. По всей видимости, чересчур амбициозный проект получил не самый теплый прием в игровых залах: хотя игрокам он понравился, операторы не очень любили автомат, на котором одна монета в сто иен позволяла устраивать длительные игровые сеансы.

Несмотря на это, SpikeOut получилась одной из фирменных игр Нагоси времен AM2 и его последним проектом на основе системы Model 3 (в ее воплощении Step 2). Как и в гоночных играх Нагоси, основное внимание тут уделено ощущениям от игрового процесса – причем даже более энергичного, чем раньше, – а сам проект в дальнейшем сыграл ключевую роль в развитии уличных боев в Yakuza. Опираясь на опыт разработчиков таких хитов, как Virtua Fighter 3 и Fighting Vipers, Нагоси наконец-то смог отойти от автомобилей и сосредоточиться на персонажах, оказавшихся в самом пекле коллективных поединков. Сражения проходят на улицах Дизелтауна – вымышленного города, захваченного бандами, на расправу с которыми мы и тратим свое время. Здесь уже чувствуется атмосфера Камуро-тё в американизированном обличье. Стремясь дистанцироваться от реализма Virtua Fighter, Нагоси вместо этого представил экстравагантные бои, где элементы декораций можно использовать в качестве оружия, что позже перекочует в Yakuza. Как и в столкновениях в Yakuza, уровни разделены барьерами: чтобы продвинуться дальше, их необходимо разрушить, а у каждого врага на пути игрока рядом с полоской жизни отображается имя [40]. Прототип в жанре beat ’em up, у которого впоследствии были продолжения и порты на другие консоли, стал важным шагом в формировании ряда технических средств, а также и самой команды, благодаря чему несколько лет спустя возникнет интересующая нас франшиза.

После выхода SpikeOut компания SEGA реорганизовала свои отделения и поставила Тоcихиро Нагоси во главе студии AM11, где к нему присоединились такие известные программисты, как Сатоси Мифунэ (After Burner) и Тэцуя Каку (Virtua Fighter). Всего за десять лет Нагоси стал одним из основных сотрудников компании. За прошедшие годы бывший кохай (младший сотрудник) зарекомендовал себя как образцовый наследник истинного духа SEGA, продемонстрировав свои умения во всех ее ключевых жанрах с потрясающей точностью. SpikeOut – это ведь дань уважения Streets of Rage, точно так же, как SCUD Race – это попытка помериться силами с терминалами тайкан, изобретенными Ю Судзуки. По стопам своего наставника Нагоси продолжил идти в Planet Harriers (2000), духовном продолжении знаменитой Space Harrier, вышедшем пятнадцать лет спустя. В игре, разработанной на системе Hikaru (особая версия карты NAOMI), воздавали почести классике 1985 года, но не пытались полностью ей следовать. В частности, основные принципы предшественницы дополнились кооперативным мультиплеером и многочисленными этапами от первого лица. Все это сопровождалось системой прицеливания, позаимствованной из серии Panzer Dragoon, которая, как оказалось, тоже повлияла на проект. Planet Harriers также стала одной из первых крупных игр под брендом Amusement Vision – нового облика команды R&D4 (бывшей AM11) после очередной внутренней реорганизации SEGA. Теперь это была автономная студия, которой Нагоси мог руководить с полной свободой действий.

В 2000 году, когда SEGA приняла историческое решение прекратить выпуск Dreamcast и на неопределенное время уйти с рынка производства консолей, Тосихиро Нагоси приветствовал перемены (в отличие от большинства своих коллег). Так он смог начать вторую карьеру в качестве разработчика игр для домашних систем. С наступлением нового тысячелетия Нагоси посетило желание отвлечься от аркадных автоматов и их бесконечных портов независимо от того, насколько престижными они были для бренда. Иначе говоря, он предчувствовал грядущие метаморфозы в индустрии. «Мне хотелось бы, чтобы разработка проектов для автоматов и консолей разграничивалась сильнее. Наши игры должны быть направлены на конкретный целевой рынок с самого начала» [41], – писал он в то время. SEGA открыла несколько студий, которые оставались в составе компании, но каждая из них имела гораздо больше автономии, чем любая из предыдущих. Таким образом, Нагоси возглавил Amusement Vision. Название новой полунезависимой конторы навевает мысли о веселье и инновациях, но, не без некоторой доли юмора в стиле самого дизайнера, ее логотип A.V. также намекает на индустрию Adult Video, то есть японских порнографических фильмов. «Это такой способ привлечения клиентов», – шутил президент компании. Во всем происходящем мы также можем рассмотреть преддверие принципа «игры для взрослых», который он будет отстаивать пять лет спустя при работе над Yakuza.

Теперь, став ветераном компании SEGA, где он пользовался значительным влиянием, Нагоси начал вести регулярную колонку в британском ежемесячнике Edge. В ней он делился личными историями, а также размышлениями об индустрии и о руководстве собственной студией. Он рассказывал, что никогда не приходил на работу раньше одиннадцати часов утра, но как только на него возложили ответственность за управление целой студией, ему пришлось привыкать к новому безжалостному ритму. Колонки A. V. Out [42], выходившие в Edge в период с 2000 по 2004 год, представляют собой интересное свидетельство душевного состояния дизайнера в этот неспокойный период. Чувствуется его пессимизм по поводу окончания гегемонии SEGA, а также озабоченность увеличением времени на разработку и растущими бюджетами в индустрии, хотя назначение нового генерального директора Хидэки Сато в 2001 году он оценивает благосклонно, похвалив способность компании «реформировать свои привычки и культуру». Нагоси всегда пренебрежительно относился к иерархическим отношениям, и нередко можно было услышать, как он критикует робкие действия SEGA. «Мы довольствуемся переносом лучших игр с Dreamcast на другие консоли, – написал он в своем обзоре за 2001 год. – Наш потенциал совсем не используют, мы можем выпускать более интересные игры» [43]. Чтобы избавиться от апатии, характерной для японских структур, Нагоси прислушивается к своим сотрудникам, дает им время передохнуть, когда они проходят через сложные этапы разработки, и пытается использовать их индивидуальные творческие способности, тем самым встряхивая привычный тяжеловесный порядок производства.

Решение SEGA прекратить выпуск консолей и стать мультиплатформенным издателем позволило Нагоси исполнить одно из своих самых ранних чаяний: поработать с Nintendo, познакомившей его с видеоиграми еще в студенческие годы. Как только его назначили главой Amusement Vision, Нагоси отправился в Киото, чтобы начать сотрудничество с компанией имени Марио, которая тогда только собиралась выпустить GameCube. Руководители Nintendo заинтересовались инициативой известного дизайнера и спросили его, не думает ли он о разработке гоночной игры или файтинга. Нагоси удивил их, ответив, что хочет сделать семейную игру в истинном духе Nintendo, как можно более легкодоступную в своей ясной и эффективной концепции. «Я, конечно, упустил из виду, что игра выйдет с логотипом SEGA» [44], – признается он, оглядываясь назад. В это же время у него состоялась бурная дискуссия с генеральным директором SEGA – тот спросил дизайнера, почему затраты на разработку поднимаются все выше и выше. Не имея возможности дать сколь-нибудь убедительный ответ, Нагоси начал создавать игру, требующую минимум ресурсов, времени и бюджета.

Именно так была задумана Super Monkey Ball (2001) – игра в жанре party game, где необходимо провести шар (с обезьянкой внутри) через полосу препятствий, в чем-то похожую на участок для мини-гольфа [45]. Платформер, впервые созданный для аркадного автомата под названием Monkey Ball, прекрасно управлялся с помощью стика без использования кнопок. Компания Amusement Vision, которой выпала честь получить первый девкит GameCube, вскоре смогла выпустить домашнюю версию игры к началу продаж консоли. При создании этого оригинального и веселого продукта Нагоси ограничился тем, что выслушал небольшую группу разработчиков из своей команды и записал их лучшие предложения. «Покатушки – вот в чем состояла моя основная идея. Но уровни, игровые механики и особенности изобрели дизайнеры, а не я, – скромно писал он в Edge в 2003 году. – Ощущения от перекатывания шарика и наши мини-игры – дело рук программистов, как и многопользовательский режим на четырех игроков. Я решал только то, что останется в финальной версии» [46]. Несмотря на высокое качество, Super Monkey Ball не произвела большого впечатления в Японии. Однажды Нагоси вызвали к Хидэки Сато для подведения коммерческих итогов. Дизайнер ожидал холодного приема, но президент встретил его с улыбкой на лице и сказал, что игра пользуется большим успехом в США. Отличная новость, ведь SEGA как раз находилась в процессе стратегических изменений и стремилась увеличить объем продаж за пределами Японии. «Браво! Вы прекрасно уловили, что нужно предложить международному рынку», – сказал ему босс. Нагоси радостно кивает: удача снова улыбнулась ему. По сей день Super Monkey Ball вызывает приятные воспоминания у целого поколения западных геймеров, особенно у американцев, для которых игра стала в некоторой степени культовой.

С выходом Super Monkey Ball начался период, в рамках которого Нагоси несколько утратил присущий SEGA менталитет. С нескрываемым удовольствием он приблизился к ее бывшему заклятому сопернику, Nintendo, демонстрируя компании свою глубокую признательность: по его мнению, она представляла собой саму суть игровой среды. «Видеоигры изобрели и усовершенствовали в Киото», – написал он в колонке в журнале Edge, посчитав, что философия Nintendo – это универсальное достояние всей индустрии. Так началось тесное и плодотворное сотрудничество между Nintendo и одной из главных студий SEGA – совсем недавно, когда SEGA еще производила консоли, такой союз и представить было невозможно!

Пока Amusement Vision укрепляла связи с Nintendo (в частности, портировав свою успешную футбольную игру Virtua Striker 3 на GameCube в 2002 году), Нагоси стремился к новым высотам и хотел наконец-то взять на себя одну из основных лицензий компании. Его заветной целью было желание лучше понять, как работает Nintendo изнутри. Было названо несколько направлений, включая новую Metroid, но в итоге под контроль студии передали серию F-Zero, и Нагоси смог вернуться к любимому жанру: гоночным играм. Amusement Vision одновременно разработала F-Zero GX (2003) для GameCube и F-Zero AX (2003) для новой аркадной системы Triforce, которая позволяла загружать транспортные средства, вставляя карту памяти из консоли в терминал. Союз между аркадным наследием SEGA и легендарной франшизой Nintendo (а часть серии, созданная Amusement Vision, считается одной из лучших) уже казался всеобъемлющим, и Нагоси заявил, что во время разработки «игра стала символом новой эры». И правда, у дизайнера получилось не только лучше понять внутреннюю работу Nintendo (где, по его словам, ему так и не удалось никого в чем бы то ни было переубедить), но и увидеть фундаментальные различия между двумя великими историческими компаниями Японии [47]. «Целостный подход и многогранность команд Nintendo работали безупречно, – объясняет Нагоси. – Я понял, чего не хватает SEGA, и в то же время увидел, в чем наши сильные стороны» [48].

Отношения Тосихиро Нагоси с Nintendo остаются прочными и по сей день. На мероприятии, посвященном запуску Switch в январе 2017 года, он лично вышел на сцену и продемонстрировал поддержку SEGA «невероятно привлекательной», по его словам, консоли. Дизайнер никогда не скупился на похвалы в адрес базирующейся в Киото компании – своим становлением он обязан Nintendo не меньше (или даже больше), чем SEGA. Посмотрите только, что говорит бывший протеже Ю Судзуки о Сигэру Миямото: «Если я – музыкант, записавший несколько хитов, то он – The Beatles» [49]. Как минимум в воображении Нагоси между Nintendo и SEGA в самом деле существует оппозиция в духе The Beatles/Rolling Stones: у первых свой приятный, гармоничный образ, а вторые кажутся куда более неуправляемыми и эксцентричными. Но как бы Нагоси ни был привязан к рабочим процессам Nintendo, его чувство индивидуальности явно остается на стороне SEGA – именно потому, что ее стиль гораздо ближе к Rolling Stones, чем к The Beatles: «В отличие от Nintendo, компании SEGA присущ характер тярай [легкомысленный и мятежный, с налетом показухи], – размышляет дизайнер. – Не думаю, что смог бы продолжать там работать без такого образа действий. А если бы я присоединился к Nintendo, то, вероятно, очень быстро покинул бы индустрию!» [50] Тем не менее успешное сотрудничество между Amusement Vision и Nintendo позволило Тосихиро Нагоси завершить свое обучение в качестве дизайнера – иначе говоря, пройти полный круг.

Эти годы стали важной вехой в его карьере и могли бы продлиться дольше, если бы не настал очередной бурный период в истории SEGA – компания снова погрузилась в хаос. В 2004 году, когда Amusement Vision получала все большую прибыль от сотрудничества с Nintendo, новое руководство SEGA решило положить конец недолгому периоду существования полунезависимых студий. Amusement Vision (а также аналогичные подразделения внутри компании) в скором времени оказались расформированы. Нагоси, как и всегда, вышел сухим из воды: его назначили руководителем одной из основных структур по вопросам развития, возникших в результате очередной реорганизации, а гейм-дизайнер наконец решил приступить к работе над личным проектом с беспрецедентными амбициями.

Вот так Тосихиро Нагоси – провинциал, перенявший бешеный образ жизни Токио, дитя кинематографа и сенсационных аркадных игр, духовное, хотя и скандальное чадо Nintendo и SEGA – приближается к вратам серии Yakuza, своего главного произведения, к которому сходятся пути его плодовитой карьеры. Однако прежде чем мы перейдем к этому моменту, необходимо упомянуть последний краеугольный камень в карьере Нагоси, важный для всех, кто хочет понять генезис его саги: Shenmue, грандиозную и незаконченную работу Ю Судзуки, в судьбе которой отец Yakuza сыграл значительную роль.

Образец Shenmue

В начале 1999 года разработка Shenmue для Dreamcast застопорилась. История этого беспрецедентного проекта и его длительного становления хорошо известна и описана, начиная с первых дней существования игры как ролевой версии Virtua Fighter и заканчивая ее хаотичным переходом с консоли Sega Saturn на Dreamcast. Как вспоминал Тосихиро Нагоси в интервью Edge в 2018 году [51], Судзуки никогда не составлял плановую документацию перед созданием своих аркадных хитов, и ему явно не хватало методичности в разработке его первой настоящей консольной игры. Интуитивный и требовательный Судзуки, категорически не приемлющий компромиссов, страдал в новой среде, где ему было трудно реализовать свое видение. Вот как он сам объяснил это журналу Games в 2015 году: «Я перешел от команды из пятнадцати человек при работе над Virtua Fighter до трехсот человек во время создания Shenmue. В большой команде неизбежно пропадает часть информации, когда исходные инструкции искажаются при дальнейших указаниях и конечных результатах. Нужно найти наилучший способ организовать все так, чтобы первоначальный замысел как можно меньше потерялся в процессе разработки» [52]. Некоторые этапы производства Shenmue излишне затянулись: отладка, например, превысила 20 % предусмотренного создателем времени работы над проектом, пока сотрудники с трудом добивались того, чтобы эмуляция аркадных автоматов работала в игре как следует. Команда продолжала расти, серия увязла на полпути к выпуску первой части, а Судзуки уже анонсировал от одиннадцати до шестнадцати глав в общей сложности!

«Президент Накаяма и вице-президент Иримадзири были больше не в состоянии управлять Ю Судзуки. В итоге никто ничего не контролировал» [53], – с горечью вспоминает Хисаси Судзуки. Хотя он в то время был главой отдела аркадных проектов и в принципе не должен был беспокоиться о разработке Shenmue, разработчик сотрудничал с Ю Судзуки более пятнадцати лет – и потому решил присмотреть за его проектом на расстоянии. Однажды к нему пришел Тосихиро Нагоси: сам он играл второстепенную роль в работе над Shenmue, но, увидев, что ситуация только ухудшается, Нагоси забил тревогу и попросил поддержки Хисаси Судзуки, чтобы найти экстренное решение накопившихся проблем. Затем ему предоставили позицию вспомогательного продюсера и руководителя с требованием завершить работу над игрой в течение шести месяцев. Благодаря близким отношениям с Ю Судзуки, Нагоси был одним из немногих сотрудников SEGA, которых мастер в принципе бы согласился принять в качестве верного помощника, поэтому он с уверенностью согласился на поставленные условия. «Мне потребовалось больше месяца, чтобы понять, что вообще происходит со всей разработкой» [54], – рассказывал позже Нагоси, но ему все же удалось завершить игру в срок.

Возможно, Ю Судзуки и был наставником Тосихиро Нагоси, но интервью, которое Нагоси дал сайту Famitsu по случаю своего тридцатилетия, не рисует совсем уж добродушный образ легендарного дизайнера SEGA. «Какой же эгоист!» [55] – размышляет он о своих первых днях работы под началом мастера. Гневные вспышки и бескомпромиссные требования Судзуки не давали покоя молодому сотруднику AM2, но с первого взгляда он распознал творческий и дальновидный гений своего босса, «человека, которого мир еще не готов понять» [56]. Под его влиянием Нагоси узнал, что настойчивость – важное качество на пути достижения своего личного видения, и что нужно уметь игнорировать стремление к всеобщему признанию. «Не помню, чтобы Судзуки меня хвалил, – с горечью признается Нагоси. – Я находился в положении ученика, жаждущего получить похвалу от своего кумира, но в лучшем случае слышал „ага, сойдет“» [57]. Несмотря на суровость такого подхода, создатель Yakuza бесконечно благодарен за этот формирующий опыт, ведь Судзуки смог передать ему свое чувство перфекционизма и редкую способность: он постоянно ставил под вопрос казавшиеся очевидными вещи, чтобы достичь ясно выраженной концептуальной чистоты. «Ни один другой пример для подражания не сыграл более важной роли в создании моих игр, чем Ю Судзуки» [58], – наконец признается Нагоси.

До Shenmue он уже унаследовал от Судзуки неподражаемый аркадный стиль SEGA, где захватывающе сочетаются скорость, яркие краски и плавный геймплей – все эти качества можно найти, например, в Daytona USA. Но Shenmue ознаменовала поворотный момент из-за своей кинематографичности и напрямую соответствовала образованию Нагоси: Ю Судзуки и сам киноман, поклонник великой классики (среди его любимых фильмов – нетленная «Касабланка» Майкла Кёртиса и «Мошенник» Роберта Россена с Полом Ньюманом в главной роли). Он также увлекался популярным американским кино, совмещая это со своим восхищением рок-н-роллом и быстрыми автомобилями. Так, одним из главных источников вдохновения для OutRun стала экшен-комедия 1981 года Хэла Нидэма «Гонки „Пушечное ядро“» про заезд без правил через Соединенные Штаты. Поэтому, когда Ю Судзуки решил сделать самую дорогую игру в истории полноценным кинематографическим эпосом, она стала кульминацией его карьеры и новаторским шагом для всей индустрии. Нагоси последовал его примеру, когда несколько лет спустя начал сагу Yakuza, где изобилие киношных сцен выступает движущей силой всей серии. Благодаря столь глубокому внедрению синефильской культуры в повествование Shenmue и Yakuza крепко связаны с гуманистическими темами, что (скажем честно) не так уж свойственно видеоиграм, тем более в то время. В поисках истины Рё Хадзуки, как и в ходе злоключений Кадзумы Кирю, ясно прослеживается процесс раскрытия истоков, сопровождаемый апологией нравственной чистоты – и неважно, затрагивает ли сюжет традиции боевых искусств или отсылает к легендам о честных разбойниках. Герои этих саг – сироты, создающие для себя новые семьи в соответствии со случайными встречами на пути через все соответствующие эпохи.

Самое поразительное сходство между Shenmue и Yakuza – это, разумеется, воссоздание современной и реалистичной обстановки. Да, приключенческая игра Ю Судзуки в какой-то момент отправляет героев в Китай, но в рамках ее прерванного повествования (несмотря на запоздалый третий эпизод) именно первой части, чье действие происходит полностью в Японии, отводится особое место в коллективной памяти геймеров. Первая Shenmue произвела революцию системой FREE [59] за авторством Судзуки, и игроков того времени невероятно впечатлил (возможно, даже больше, чем рассказанная в ней история) сам образ повседневной Японии, где им приходилось терпеливо жить. Во многих отношениях Shenmue напоминала симуляцию местной жизни, а улицы и лица прохожих постепенно становились все более знакомыми. Например, это была одна из самых первых видеоигр (по крайней мере, на Западе), где можно было зайти в комбини [60] за покупками, наслаждаясь маниакальным вниманием к деталям: инструментальная музыка в магазине, лотерея кудзибики [61], вежливое приветствие сотрудника – все это представляло собой повседневные ритуалы, которые и сегодня можно встретить в японских мини-маркетах. Камуро-тё из Yakuza, токийский квартал, воссоздаваемый в каждой новой игре с 2005 года, также приобретает вид знакомого района с уже привычными местными жителями и городскими обычаями, формирующимися в сознании игрока эпизод за эпизодом. Но темп игры заметно отличается от неторопливой Shenmue (налицо влияние яростной ДНК аркадных автоматов), и здесь игрок мчится по поразительной реконструкции окружения, пересекая несколько улиц, чтобы забежать в комбини и купить бэнто [62].

Таким образом, через предельный реализм в моделировании городов Yakuza приобретает и туристическое измерение, уже присущее улочкам Йокосуки в Shenmue. В конце концов, если последнюю на Западе оценили куда выше, чем в Японии, то только потому, что она позволила многим игрокам совершить путешествие в тщательно воспроизведенную экзотическую обстановку, чувство дезориентации от которой было сравнимо только с забавным ощущением от перенесения настоящего в виртуальное. Прямо сейчас туристический офис Йокосуки предлагает карты города с перечнем мест, послуживших вдохновением для игры, и организует их в «маршрут Shenmue», по которому можно пройтись пешком. Точно так же воссозданный в Yakuza Кабуки-тё способен либо заменить, либо дополнить наше знакомство с этим кипучим районом в реальной жизни. Создатели сериала не перестают подпитывать туристический интерес и иногда переносят нас в другие места: Осаку в Yakuza 2, Окинаву в Yakuza 3, Фукуоку, Саппоро и Нагою в Yakuza 5 и так далее. Однако правдоподобная репродукция современной Японии – не просто вопрос фетишизации; она служит для того, чтобы, помимо воссоздания городской среды, оставить в памяти конъюнктурную реальность, эпоху и национальную историю.

Ровно как образ Йокосуки в Shenmue красочно описывает японский пригород 1980‐х годов, в портах которого орудуют преступные элементы, а близость американской военной базы вызывает наплыв иностранцев, последовательные эпизоды Yakuza неотделимы от контекста своего времени, с проблемами которого регулярно сталкиваются их герои: семейный кризис, нелегальная иммиграция, экономическая инфляция, фискальная политика, урбанизация, оборона – все это здесь есть. Поэтому воссоздание реальности – не какое-то кокетство, а способ задокументировать определенный период современной истории Японии, демонстрируя его нам с точки зрения улиц и местных обычаев. Помимо игровых систем Shenmue, сочетающей в себе ролевую игру, нарративный квест и beat ’em up (такие же влияния подхватила Yakuza), именно эта наследственная черта смогла увековечить сагу Тосихиро Нагоси. Став идеальным учеником Ю Судзуки, озорник из компании SEGA сделал главный опус мастера своим бесспорным образцом для подражания.

Yakuza, или Поиски «игры для взрослых»

После нескольких бурных лет, отмеченных многочисленными разворотами, слухами и отмененными в последнюю минуту сделками, SEGA (уже давно пребывавшая не в лучшей форме) объединилась с Sammy Corporation – компанией, сделавшей свое состояние на патинко и других патислотах, то есть японских автоматах азартных игр. Новая организация SEGA Sammy Holdings Inc. была официально основана 1 октября 2004 года, а во главе встал генеральный директор Sammy Хадзимэ Сатоми, что существенно повлияло на политику компании в отношении видеоигр. В то время этот сектор производства находился в начальной стадии кризиса: с ростом мощностей домашних консолей стоимость разработки неуклонно росла, а продажи игр в Японии падали, отчасти из-за старения играющего населения. Доходы от аркадных автоматов также снижались, что вынудило компанию пойти на значительные перемены. Их проводником стал Хисао Огути из студии Hitmaker, придумавший новую механику для аркадных игр, основанную на сборе медалей и карт. Именно благодаря этому успешному результату он стал новым президентом SEGA. Наряду с ним генеральный директор Сатоми назначил еще двух влиятельных деятелей компании на основные должности. Первый – Юдзи Нака, глава Sonic Team, которому было поручено курировать консольные игры [63]. Вторым стал Тосихиро Нагоси, получивший позицию креативного директора по вопросам исследований и разработок.

Всех трех дизайнеров выбрали из-за их опыта работы в SEGA, но, по собственному признанию Нагоси, именно откровенность и факт успешного сотрудничества с Nintendo принесли ему престижную должность. «Единственным способом обеспечить ту свободу действий, которую я хотел, было повышение» [64], – признается он, вспоминая об этом периоде. И правда, в ходе своей карьеры Нагоси неизменно удавалось воспользоваться изменениями и реструктуризациями в SEGA, и он всегда демонстрировал необычайную способность выкраивать для себя место в иерархии компании. При этом он действовал не как верный исполнитель, а скорее как автор в постоянном поиске абсолютной творческой свободы. Так он смог благополучно пережить бурное начало нового тысячелетия. «Нагоси многое преодолел. Все его коллеги и другие руководители студии тогда оказались сдвинуты на второй план после прихода Sammy. Между теми, кто с горечью ушел в отставку, и теми, кого попрятали по пыльным чуланам, остался только он, – пишет журналист Оскар Лемэр, описывая карьерный путь дизайнера. – Он один из немногих людей своего поколения, кто умело воспользовался преимуществами нового руководства в лице Хадзимэ Сатоми» [65]. В конце 2004 года, когда эра полунезависимых студий подходила к концу, а будущее казалось как никогда неопределенным, Нагоси возглавил новую структуру под названием New Entertainment R&D Department, объединившую разработчиков из двух разных миров: аркадного и консольного.

В команду вошли многие сотрудники из Amusement Vision (больше специализировавшейся на аркадных играх), а также из Smilebit, бывшей студии по разработке консольных проектов, ответственной за культовую Jet Set Radio (2000) для Dreamcast. На момент объединения Amusement Vision и Smilebit как раз закончили совместную работу над игрой про скейтбординг под названием Ollie King, во многом вдохновленную Jet Set Radio и выпущенную на игровых автоматах в марте 2004 года, что способствовало слиянию двух студий. Однако не все члены бывших отделений присоединились к New Entertainment R&D: значительная часть из них перебралась в отдел, занимавшийся в SEGA спортивными играми. Остальные перешли под руководство Тосихиро Нагоси, тем самым наметив развитие будущих событий.

Бунтарский замысел

Поначалу новоиспеченный креативный директор не был уверен, как управлять своим кораблем. Стоит ли сосредоточиться на лицензиях Amusement Vision вроде Super Monkey Ball или Virtua Striker? Или лучше обратить внимание на популярную серию спортивных игр Tsukurou!, разработанную Smilebit?

Несколько первых неопределенных недель в основном были посвящены знакомству членов команды друг с другом. Нагоси понимал, что в контрастах между их различными культурами может быть что-то полезное, и поэтому он последовал философии Ю Судзуки – когда ни выбор А, ни выбор В не удовлетворяют тебя полностью, должен появиться выбор С. Нагоси задумал новую франшизу, в которой сочетались бы поразительные эксперименты консольных игр и эффективность аркадного геймплея, но вскоре он понял, что во всех основных жанрах уже есть свои титаны, и бесполезно даже пытаться им подражать. Поэтому он отправился на поиски новых идей.

Стратегия японских издателей того времени (не только SEGA, но и подавляющего большинства из них) заключалась в переориентации на международный рынок. Пока доходы от видеоигр в Японии снижались, за рубежом они продолжали расти. Более того, увеличение затрат на разработку в принципе больше не позволяло ориентироваться только на японскую публику. Местные производители оказались в состоянии конкуренции с иностранными студиями, которые завоевывали все большую популярность – гиганты вроде EA (Electronic Arts) или Rockstar Games беспрепятственно захватывали рынок. Здесь мы наблюдаем начало длительного периода безденежья в японской игровой индустрии – хотя не то что бы она совсем погибла или целиком потеряла способность привлекать внимание за пределами страны. У локальной индустрии все еще оставалось несколько международных хитов, но они будто бы охватывали лишь ограниченное количество жанров: фэнтези (Final Fantasy), военно-фантастические игры (Metal Gear Solid), файтинги (Street Fighter) и спортивные симуляторы (Pro Evolution Soccer). Руководители компаний окончательно убедились, что это единственные типы крупнобюджетных игр, которые еще могут пробиться на международный рынок, поэтому японские издатели больше не хотели выходить за рамки этих жанров. SEGA, вынужденная планировать свои проекты в соответствии с глобализацией всей индустрии, предпочитала доверять другие жанры недавно приобретенным западным студиям. Что касается игр, сделанных в Японии, то работа над ними велась в рамках устоявшихся производственных процессов. Они были ограничены приевшимися клише и очень часто сталкивались с угнетающим конформизмом.

Стремясь вести свою культурную продукцию по сетям глобализации, в течение нескольких лет Япония прилагала большие усилия для обновления экспортного имиджа и даже создала более доступную для иностранцев идентичность, обозначенную как «cool Japan». Концепция «крутой Японии» еще сильнее полагалась на восхищение всего остального мира предполагаемой эксцентричностью японцев и их поп-культурой. Сфабрикованная национальная идентичность последовала импульсу от чрезвычайно успешной японской продукции, аниме и видеоигр, таких как франшиза Pokémon, ставшая международным феноменом. Однако многие наблюдатели отмечают, что всемирный успех этих произведений обусловлен их характером мукокусэки, то есть «не обладающий национальными признаками». Если их предшественники были полны японской специфики, то новые поколения культурного контента нельзя так однозначно связать с конкретной страной или культурой, что позволило им раствориться в водах глобализации. Вселенная покемонов, если использовать этот пример, кажется скорее европейской, чем японской. Прежде всего, лицензия выиграла от беспрецедентной для своего времени работы по локализации: перевод и маркетинг были умело осуществлены в каждом из регионов, где франшиза каждый раз появлялась с оглушительным успехом. Видеоигр коснулись те же тенденции, что и экспорта аниме – в новых проектах, ориентированных на международную аудиторию, появлялись все более «обобщенные» персонажи. В условиях, когда на национальный рынок приходилось лишь четверть доходов от игр, Тосихиро Нагоси все же решил создать продукт, ориентированный только на японцев – и то не на всех.

По сути, Нагоси задумал свою будущую серию как реакцию на сложившуюся ситуацию. «По правде говоря, в основном мной двигал гнев. Я хотел пойти против рынка, – вспоминает он. – Я знал, что мы можем сделать игру, которая не будет соответствовать нормам, и на этом пути нас обязательно поддержат фанаты… Я не хотел, чтобы моих персонажей звали Джек или Том – мне хотелось, чтобы героя звали Кадзума Кирю. Конечно, это имя американцам ни о чем не говорит, но я и не ждал, что они купят такую игру» [66]. Обдумывая свой план, Нагоси сначала отказался от идеи выпуска экспортного продукта. Затем, стремясь как можно меньше идти на компромиссы, он решил создать игру, не ориентированную на женщин или детей. С этого момента основные черты Yakuza вырисовывались все яснее. «Поскольку в игре также должны были оказаться схватки, выбор в пользу отображения изнанки общества был очевиден» [67], – объясняет он. Изнанка общества, или урасякай по-японски, – это, разумеется, преступный мир, обитель городских изгоев и бесправных, невидимых сил современной Японии, скрывающихся под прикрытием ночи. Вот так сознательное стремление идти против тенденций индустрии породило одну из самых ярких японских саг среди видеоигр нового тысячелетия.

Поставленная задача казалась невыполнимой для игры, которая отвергала международный рынок и была пропитана японскими особенностями, а также ориентировалась на городское население, состоящее исключительно из взрослых мужчин. Проект Нагоси оказался даже более рискованным, ведь он стоил значительного бюджета и должен был оказаться настоящим хитом, чтобы обеспечить компании прибыль: для этого требовалось продать полмиллиона экземпляров в одной только Японии. «Пока привычные рассуждения об успехе блокбастеров сводятся к их способности к „глокализации“, то есть адаптации повествования и визуального исполнения для каждого региона, Yakuza рискует и идет другим путем», – анализирует этот момент исследователь Давид Жавэ в своей увлекательной статье Envahissement urbain et transformation identitaire («Наплыв урбанизации и трансформация идентичности»). «Выступив против защитников концепта „крутой Японии“, Тосихиро Нагоси <…> представил игрокам произведение, полностью принимающее этот новый японский „мягкий национализм“ – произведение, которое ни в коем случае нельзя назвать представителем эстетики мукокусэки, но которое остается сугубо японским» [68]. Безусловно, Yakuza гордится своей национальностью, выпячивая безупречную реконструкцию токийского квартала красных фонарей и беспрецедентную фетишизацию японской городской среды того времени. У ее мира неона и грязи есть свой стиль, которого нет больше нигде, – ему присущ удивительный шарм, и сам дизайнер (ветеран ночной жизни подобных районов) знаком с ним достаточно хорошо, чтобы суметь заинтересовать тысячи игроков. Ночные удовольствия больших городов хорошо известны японским мужчинам, как и романтический образ, который популярное кино и литература десятилетиями придавали образам преступников. Тем не менее почти не существовало игр, изображающих такие миры.

Учитывая масштаб замысла, можно предположить, что Нагоси размышлял над своим передовым проектом уже несколько лет, и он вот-вот должен был обрести форму. «Моя мечта – инициировать или создать новый жанр, пробить брешь, – писал он в журнале Edge в 2000 году. – Мне трудно назвать конкретный жанр, который мне нравится, но могу сказать, что мне не очень по душе ролевые игры» [69]. Удивительно, если учесть, что Yakuza вышла пятью годами позже и в общих чертах позаимствовала структуру японских ролевых игр с исследованием локаций и боями, статистикой и меню, множеством побочных заданий и прочими знакомыми элементами. Тем не менее богатая разнообразными влияниями Yakuza задумывалась без какого-либо реального образца. Из-за этого было трудно определить точный бюджет и спланировать всю организацию работы над таким маскулинным и беспрецедентным проектом, в равной степени подхватившим идеи как из аркадных игр, так и из интерактивных адвенчур.

В конечном счете Нагоси хотел сделать многослойное произведение: не просто экшен или ролевую игру, не просто имитацию развлечений из японских кварталов красных фонарей. Желая восстановить связь со своей синефильской природой, дизайнер намеревался рассказать историю, которая бы выходила далеко за рамки клише фильмов о якудза, и с ее помощью надеялся увлечь игроков. Хотя похождения Кадзумы Кирю в грязном мире Камуро-тё не лишены некоторого извращенного увлечения табуированными темами и дурацким юмором, в основе Yakuza лежит стремление создать персонажей глубоко человечных, за развитием которых мы наблюдаем на протяжении целой эпохи. Сага рассказывает о меняющихся отношениях между «теми, кто связан узами крови, и теми, кто ими не опутан», как Нагоси объяснил Famitsu в 2016 году, добавив: «В этом состоит сама суть жизни – драма, возникающая из людских отношений». Сага, находящаяся где-то между литературным натурализмом и остросюжетными сериалами с японского телевидения, представляет собой странную смесь жанров, на сочетание которых видеоигры раньше осмеливались мало, если осмеливались вообще. «Наш мир полон серьезных проблем и случайных событий, но, если отвлечься от всего этого и пронаблюдать за ним достаточно долго, можно заметить, что в основе всегда лежит что-то глупое и уморительное. Осознание того, что юмор присущ всему вокруг, формирует соотношение серьезности и гротескного комизма в серии» [70], – размышляет Нагоси. Таким образом, сочетание юмора и драмы в Yakuza указывает на жанр инновационный скорее в своей гибридности, чем в изобретательности, и чья дополнительная ценность заключается в наигранности всей постановки.

Не следует забывать, что Нагоси вырос в 1970‐х, когда манга для подростков и юношей разрушала сдерживающие табу. Журналы вроде Weekly Shonen Jump или Garo (родившиеся в то же время, что и ребенок из Симоносеки) каждый по-своему сносили условности литературы, ранее считавшейся исключительно детской, ниспровергая устои и интегрируя зрелые, сатирические и даже скандальные темы в свои рисованные истории. В начале 2000‐х Нагоси понял, что широкая общественность по-прежнему считает видеоигры развлечением для молодежи, и решил бросить вызов такой риторике. Он добавил к своей концепции термин «игра для взрослых» – выражение подвело итог его желанию покончить с надоевшими ярлыками японских видеоигр и учесть реальный средний возраст аудитории в попытке заставить игровую форму показать мир таким, какой он есть. Этими ключевыми словами руководствовались даже при продвижении Yakuza в 2005 году, о чем свидетельствует один из ее рекламных слоганов, который гласит: «Для взрослых, которым надоели игры. Для взрослых, которые любят игры».

Оформив свою идею, Тосихиро Нагоси представил ее высшему руководству SEGA в 2004 году. Увы, проект дважды отклонили. Хотя Нагоси обещал завершить работу над игрой за один год, на ее разработку требовались значительные средства, а решение ориентироваться только на взрослую мужскую аудиторию казалось самоубийственным [71]. «Немыслимо, чтобы такая игра продавалась», – сказали ему на встрече. Непонятно, почему дизайнер настаивал на таких рисках, когда было достаточно просто повторить рецепты своих прошлых хитов и обеспечить компании прибыль. Но не помеха! Нагоси упорно защищал свое видение. Поскольку слияние SEGA и Sammy только что стало официальным, он воспользовался представившейся возможностью и обошел весь иерархический протокол: на одной из первых внутренних встреч с генеральным директором SEGA Sammy Holdings Хадзимэ Сатоми, где обсуждались планы издательства на будущее, Нагоси удалось протащить свою видеопрезентацию. К счастью, Сатоми понравился концепт, и он выразил желание увидеть его в развитии. Очевидно, что Хисао Огути, президент SEGA, был взбешен такой наглостью, но шеф только что дал свое согласие, и ему осталось лишь смириться с положением дел. «Это был хитрый способ выбить необходимый мне бюджет, – признается Нагоси, – но в итоге мне очень повезло. Я раз за разом повторял, почему считаю, что игра будет продаваться, и Сатоми прислушался к моей решимости и уверенности в проекте» [72]. Нагоси, убежденный в потенциале своей идеи, даже заявил начальнику, что, если его игра не станет успешной, он возьмет на себя всю ответственность и тотчас уволится.

После этого можно было приступать к разработке будущей Yakuza под кодовым названием «Проект J» [73]. Начав без предварительного наброска, команда столкнулась со множеством трудностей. Бюджет постоянно увеличивался, и Нагоси трижды просил дополнительные средства, навлекая на себя все больший гнев руководства. «На нашей третьей встрече Хидэки Окамура, который тогда был президентом консольного подразделения, очень разозлился, – вспоминает он. – Раньше я никогда его таким не видел, и это больше ни разу не повторялось. Несмотря на свой гнев, он дал нам втрое больше первоначального бюджета. Именно тогда разработка Yakuza по-настоящему тронулась с места» [74]. Скандалы повергли часть команды в сомнения, в офисе поползли слухи, некоторые из соавторов Нагоси приходили к нему в слезах, а на фоне всеобщей напряженности несколько членов вовсе покинули студию. Найти издателя для такого проекта также оказалось непростой задачей. Сначала Нагоси обратился к Nintendo, с которой у него были особые отношения, но компания из Киото не поверила в потенциал его игры. То же самое произошло и с Microsoft. Тем не менее дизайнер упорствовал, не забывая слова Ю Судзуки: «Люди не понимают новизны. Нужно быть наивным, чтобы думать иначе». В конце концов, именно Sony, как мы знаем, дала Yakuza шанс.

Но на этом разработка не превратилась в увеселительную прогулку. Sony доминировала на рынке благодаря своей консоли PlayStation 2 и очень строго контролировала наполнение игр, выходящих на ее платформе. Компания Sony Computer Entertainment пригласила бывшую сотрудницу SEGA по имени Ёсиэ Китагава для рецензирования игры к выпуску. Она обнаружила в ней множество проблемных элементов, большинство из которых были связаны с чрезмерными графическими изображениями сексуального или насильственного содержания. Ее смутило введение в историю Харуки в сцене посреди залитого кровью бара, а также наличие массажных салонов. «Предлагают ли они услуги сексуального характера?» – откровенно спрашивала она. «Нет, там обычный массаж», – отвечал Нагоси с бесстыдным лукавством. Дизайнеру постепенно удалось отстоять свое видение «игры для взрослых», и убежденная Китагава в конце концов потребовала лишь незначительных изменений [75]. Это была неожиданная победа, ведь мы знаем, что во время первой встречи с Sony компания предложила выпустить игру на PC – по ее мнению, платформа была более приспособлена для такого типа контента, но тогда она составляла лишь 2 % японского рынка!

Yakuza впервые предстала перед публикой 23 августа 2005 года на специально организованном мероприятии в Club Heights, ночном клубе в Синдзюку. Разработчики показали изумительно воссозданный район Кабуки-тё и беспрецедентный киношный сюжет, в котором приняли участие известные актеры озвучки. У всей рекламной кампании Yakuza было ощущение грандиозности, и на ее продвижение ушла значительная часть и без того внушительного бюджета – смелое решение, но, как считает Нагоси, в итоге оно себя оправдало. Верный своему обещанию, дизайнер сумел завершить разработку чуть более чем через год после ее начала. Yakuza вышла в Японии 8 декабря 2005 года эксклюзивно для PlayStation 2.

Yakuza и ее «дрим-тим»

Хотя Тосихиро Нагоси занимает центральное место в дискурсе вокруг Yakuza, не следует думать, что он единственный важный компонент всей разработки. По меньшей мере еще три человека сыграли решающую роль в рождении франшизы, и начнем мы с продюсера Масаёси Кикути. Кикути присоединился к SEGA в 1995 году в составе Team Andromeda и работал над нетипичной серией Panzer Dragoon, сначала выходившей на Sega Saturn, а затем на Xbox с игрой Panzer Dragoon Orta. Производство последней он возглавил в 2002 году, на этот раз в компании Smilebit. Возможно, важнейшее место образа дракона в серии Yakuza («самого легендарного существа на свете», по словам Манабу Кусуноки, иллюстратора первых Panzer Dragoon [76]) как раз появилось из бессознательного следа этой франшизы – как считается, она была крупнейшим хитом SEGA на заре 3D. Несмотря на качество шутеров про сказочных змеев, Кикути не особенно любил игры-стрелялки или даже фэнтези, из-за чего стал искать иные пути выражения. Так он придумал Jet Set Radio, которую создал в компании Smilebit. К тому времени, когда студия присоединилась к команде Amusement Vision и начала работать над Yakuza, наследие этой эпохальной и отвязной серии сильно повлияло на проект, но к этому мы еще вернемся.

Назначенный продюсером Кикути оказывал Yakuza существенную поддержку, когда дело доходило до защиты прототипа или противостояния с руководителями – они неоднократно оспаривали дальнейшую разработку. Спокойный на фоне Нагоси (известного своей пылкостью) характер Кикути привнес определенную мягкость в процесс переговоров. Разбавляя вино водой, он пытался найти компромиссы и расширить целевую аудиторию за пределы японцев-мужчин. Например, для сюжета он придумал тему встречи легендарного якудза с маленькой девочкой. Питч, сильно вдохновленный фильмом Люка Бессона «Леон» 1994 года (имеющим культовый статус в Японии), также напоминает народные предания о жизни Кунисады [77], бессовестного бандита начала XIX века, который якобы взял на воспитание ребенка, чьего отца убили по приказу самого Кунисады. «Еще до того, как появился сценарий, именно эти ранние зарисовки показали, что идея нам подходит» [78], – вспоминает Нагоси. Представленные на встречах иллюстрации и правда ясно показывали драматический потенциал концепции, поэтому их одобрило высшее руководство SEGA, благодаря чему разработка пошла гладко. Масаёси Кикути оставался главным продюсером саги Yakuza и одним из самых влиятельных ее представителей до выхода пятой части в 2012 году, а затем перешел в мобильное подразделение SEGA, где работает и сейчас.

Противоположные характеры и различные подходы [79] Нагоси и Кикути не мешали им хорошо ладить друг с другом. «Во время разработки первых двух частей мы ходили пить по вечерам два-три раза в неделю» [80], – вспоминает Кикути. Выпивка давно стала одним из главных увлечений Тосихиро Нагоси, и он даже посвятил ей несколько своих колонок в журнале Edge, восхваляя сётю (японский спиртной напиток из ячменя или батата) или рассказывая, как он не переносит вино (от которого у него похмелье), но фанатеет от виски. Его страсть естественным образом отразилась в Yakuza, где обильное присутствие напитков сопровождается их подробными описаниями. В начале своей карьеры, вспоминает Нагоси, он зачастую выпивал по бутылке бурбона в день. Когда он встретил свою первую жену, она тоже разделяла это увлечение [81] – молодая пара даже устраивала игры на выпивание, о чем Нагоси любит вспоминать много лет спустя. За его внешностью крутого парня скрывается немного шутовской характер, и можно легко представить, как он прогуливается в ритме тидори-аси («птичья походка») по переулкам Кабуки-тё – точно как Кадзума Кирю после посещения бара Bantam [82].

Во время своих ночных вылазок Нагоси и Кикути проводили интенсивную разведку мест действия – хостес-клубов и баров на улицах Кабуки-тё, что позволило им уловить пульс современной Японии. Проектом постепенно овладел реалистичный уклон, но так было не всегда. Первоначальная задумка предполагала смешение мощной вселенной кино-нуара и экстравагантных драк, открывая дорогу к самым немыслимым фантазиям. Например, когда разговор заходил о поединках, Нагоси и Кикути не пытались придать хореографии боев правдоподобный или гармоничный вид. Прежде всего они хотели, чтобы игроки ясно понимали жестокость происходящего на экране. Для этого они предоставили игрокам возможность сражаться бытовыми предметами, а не традиционным оружием – утверждалось, что обычному человеку легче представить боль, которую способна причинить хрустальная пепельница или велосипед, а не катана. «Это должна быть форма боли, понятная каждому; развитие того чувства, когда бьешься ногой об угол мебели» [83], – объясняет Дзюн Орихара, ответственный за схватки в игре. Для описания уличных драк студия даже предпочитала использовать термин «потасовка», а не «бой». Основываясь на этой философии, игра некоторое время существовала в виде прототипа под названием YA-KU-ZA ogre, где красочные персонажи-гангстеры сражались с ордами демонов на улицах Кабуки-тё. Мультяшная графика не имела ничего общего с реалистичным видом, который игра приобретет позже, но определенная стилизованная наигранность уже была на месте.

Кроме Нагоси и Кикути, игра во многом обязана присутствию в основной команде Рюты Уэды— он был одним из известных арт-директоров Jet Set Radio и стал руководителем первых двух частей Yakuza. После обучения искусству в Киото Уэда устроился на работу в SEGA в 1995 году и вскоре оказался в составе Team Andromeda, также поработав над серией Panzer Dragoon, для которой создавал корабли, врагов и, конечно же, драконов. В то время Уэда, как и его коллега Кикути, уже устал от этой франшизы. С одной стороны, разработка Panzer Dragoon Saga (1998) оказалась хаотичным периодом для всей команды; с другой стороны, грубая вселенная в охровых тонах ему попросту не нравилась. Уэда, предпочитавший яркие миры, на несколько лет пленился PaRappa the Rapper – ритм-игрой для PlayStation, выпущенной в 1996 году. В этом флагмане консоли, придуманном музыкантом по имени Масая Мацуура и украшенным колоритными работами иллюстратора Родни Гринблата, сформировалась одновременно крутая и элегантная эстетика. Из-за этого игра сразу пришлась по вкусу целому поколению и нашла отклик в молодежной среде Токио на заре нового тысячелетия. Вот что пишет Виржини Неббиа в своей книге о Jet Set Radio: «Живая энергия овладевает всем городом, разливая кислотные цвета на каждом углу, пока диджейские сеты, отголоски биг-бита и J-Rock эхом отражаются от фасадов» [84]. Тогда Уэда мечтал создать городскую игру – красочную, фанковую, созвучную времени и соответствующим субкультурам, – и начал рисовать персонажей на роликах в мешковатых брюках, экстравагантных футболках и с наушниками на голове. Он показал их Масаёси Кикути, за которым вскоре последовал в ряды Smilebit. Так родилась культовая игра для Dreamcast.

Важность Jet Set Radio в зарождении Yakuza, как правило, упускается из виду. Тем не менее ее влияние было существенным во многих отношениях. Во-первых, Jet Set Radio родилась благодаря заявленному Уэдой и Кикути намерению отойти от привычных клише и сделать игру «для взрослых», к чему позже присоединился проект Тосихиро Нагоси. Во-вторых, в ней содержались зачатки открытого мира в то время, когда этого термина еще не существовало. Благодаря фантастическому воссозданию трех знаменитых районов Токио, Jet Set Radio стала предшественницей дальнейшего подробного воссоздания городской среды в трехмерных видеоиграх. Средний возраст ее разработчиков не превышал двадцати пяти лет, из-за чего в проекте удалось синтезировать достопримечательности мегаполиса и изобразить Токио как центр народного оживления, игровую площадку (в данном случае посвященную уличному искусству и граффити), которая идеально подошла для динамичных покатушек в привычном духе SEGA. В вымышленном районе Бэнтэн-тё уже находилась миниатюрная репродукция Кабуки-тё, и это за пять лет до появления Yakuza. Наконец, Jet Set Radio, как и ее прославленная преемница, изобиловала характерными для современной японской культуры особенностями, и по этим причинам ее встретила неспокойная международная судьба. Да, игра получила известность за рубежом, но только в переработанном виде: оригинальную версию украсили двумя дополнительными кварталами, вдохновленными Нью-Йорком, несколько японских персонажей оказались «натурализованы» на американский манер, а в саундтрек добавили западные композиции [85]. Возможно, разработчики задумывали ее как дань уважения Токио 2000 года, надеясь передать электрическое очарование города через любые границы, однако SEGA опасалась, что для западной аудитории она покажется «слишком японской», и такое же неудачное предположение позже распространилось на серию Yakuza, что привело к многочисленным ошибкам и сомнительным переделкам.

В наши дни Jet Set Radio помнят за потрясающую мультяшную эстетику, положившую начало моде на сел-шейдинг – графическую технику, придающую «мультяшный» двухмерный вид 3D-моделям, перенося рисованный стиль в полигональную среду. Прежде чем проект переориентировался на реалистичную эстетику, прототип YA-KU-ZA ogre тоже был выполнен в технике сел-шейдинг – дополнительное доказательство генетического отпечатка Jet Set Radio на серии Yakuza. Более того, многих разработчиков первой можно найти в команде второй: среди них Кадзуки Хосокава, еще один художественный руководитель, который позже станет одним из столпов начатой Нагоси серии. Веселый и бурлескный настрой культовой игры для Dreamcast, безусловно, повлиял и на городские странствия Кадзумы Кирю. В первой Yakuza даже есть явный намек на нее во время побочного задания, где Кирю доставляет пачки салфеток человеку, застрявшему в общественном туалете, а затем тот наконец называет свое имя: Годзи Роккаку – так зовут главного антагониста Jet Set Radio. Что касается Рюты Уэды, то после работы над первыми двумя частями Yakuza он отошел от ведущих позиций, а вскоре вовсе покинул студию (причины до сих пор остаются загадкой). Трудно составить точное представление о его вкладе как руководителя, поскольку его имя часто отсутствует в официальных историях о саге, но несомненно, что он оставил в играх свой личный почерк. Позже он перешел в сферу мобильных игр сначала в SEGA, а затем в Yahoo! Japan, где работает и сейчас.

Последний столп оригинальной команды Yakuza – сценарист Масаёси Ёкояма, с тех пор ставший главным человеком франшизы и наиболее очевидным преемником Тосихиро Нагоси. Ёкояма пришел в SEGA в 1999 году и был одним из архитекторов Jet Set Radio, где занимал должность главного планировщика [86]. В компании Smilebit он быстро стал одним из протеже Масаёси Кикути, который взял его под свое крыло, хотя Ёкояма не был похож на типичного разработчика: когда они впервые встретились, Нагоси удивил его изысканный выбор одежды, контрастирующий с превалирующим в индустрии стилем отаку. Ёкояма тогда без колебаний заявил начальству, что не увлекается видеоиграми, но он трудолюбивый работник и будет выполнять порученные ему задания с самоотдачей. Но тогда почему он присоединился к SEGA? Просто он хотел попробовать себя в творческой работе. Свободомыслящий сотрудник посчитал присутствие Кикути слишком гнетущим и попытался вырваться при первой же возможности: в 2004 году, когда SEGA объявила, что члены Smilebit переходят в две разные студии в соответствии с личными предпочтениями, Ёкояма ждал, пока его начальник уедет в командировку, чтобы объявить о своем решении. В надежде стать на ноги самостоятельно он хотел перейти в отдел спортивных игр, куда, как ему было известно, Кикути не последует. К несчастью для него, Кикути узнал о предательстве и спешно вернулся из поездки – как раз вовремя, чтобы остановить процесс перевода в другую структуру! В итоге молодой разработчик нехотя последовал за ним, и так он присоединился к команде Нагоси.

К моменту прихода Ёкоямы разработка YA-KU-ZA ogre находилась в тупике. Нагоси решил создать игру, где сохранялся бы антураж японского преступного мира, но при этом преобладала сентиментальная драма. Кикути уже придумал слоган: «Бесстрашный якудза и маленькая девочка стоимостью в десять миллиардов». Кто-то нарисовал черно-белый концепт-арт, на котором белокурый мафиози выставляет вперед большой пистолет, а к его ногам прижимается маленькая девочка ростом в три вершка. Но этой идее не хватало «мяса», поэтому Нагоси попросил членов своей команды придумать историю. В соответствии с японскими традициями все закончилось встречей за круглым столом, где каждый тщательно подготовил документы на презентацию и свой питч. У Ёкоямы, только что присоединившегося к команде, не было времени на составление синопсиса. Вместо этого он набросал древо персонажей, на котором стрелками были указаны их взаимоотношения. Он начал свое выступление так: «Напротив главного героя мы видим маленькую девочку. Он попадает в любовный треугольник. Его соперник в любви – близкий друг, выросший в том же детском доме, что и он. Та маленькая девочка также прошла через детдом. Герой попадает в тюрьму вместо своего друга, проводит там десять лет, а потом, выйдя на свободу, вынужден бороться с ним, ведь тот его предал… А про десять миллиардов иен я еще не придумал!» [87] Ёкояма понимал, что природа этой астрономической суммы не нуждается в излишних подробностях, и он мог использовать ее в качестве макгаффина – согласно определению Альфреда Хичкока, предлога для развития сценария, загадочного объекта, который держит зрителя в напряжении, но чья фундаментальная природа не имеет значения. Такой ход встречается в большинстве выпусков Yakuza. Куда важнее, считает Ёкояма, сам характер взаимоотношений между героями истории.

Задумка покорила Нагоси, и он тут же назначил Ёкояму сценаристом – неожиданный поворот для молодого человека без опыта работы в этой области. С чем-то похожим Ёкояма сталкивался только в младшей школе, когда с несколькими одноклассниками устроил кукольное представление по мотивам мультфильма Хаяо Миядзаки «Небесный замок Лапута». Через пятнадцать минут с криками «барус!», прямо как в фильме, они подожгли замок и тем самым активировали противопожарную спринклерную систему по всей гимназии, за что получили строгий выговор. После этого эпизода Ёкояма больше не пробовал свои силы в искусстве. Обучаясь на литературном факультете университета Токай, он числился там только для того, чтобы изучать связи с общественностью. «За свою жизнь я прочитал так мало романов, что их можно пересчитать по пальцам одной руки» [88], – признается Ёкояма. Вместо этого он рос за просмотром телевизора и аниме (в какой-то момент даже мог наизусть процитировать все реплики из «Евангелиона»). Кроме того, разработанный им в Yakuza нарративный метод, которого он придерживался впоследствии, похож на подход к написанию японских телесериалов: сценарист начинает с создания древа персонажей (заодно представляя потенциальных актеров), а затем пишет сюжет в порядке его развития, сцена за сценой, продвигаясь вперед, будто бы он сам всего лишь зритель своей работы. Неужели именно это придает сюжетам Yakuza их неправдоподобную, немыслимую комплексность? Безусловно, но надо понимать, что такой метод работы прежде всего позволяет поддерживать заигрывание с аудиторией: бредовая эскалация театральных поворотов в сюжете только способствует обаянию серии, а также ее свободе от оков реализма.

После успеха первой Yakuza Масаёси Ёкояма стал главным сценаристом саги и даже написал восхитительные истории «самурайских» спин-оффов Kenzan! и Ishin!. Хотя за прошедшие годы команда сценаристов Yakuza изменилась, он остается дирижером всего оркестра, а также главным редактором. Однако Ёкояма не только пишет вдохновленные кинематографом детективы, но также руководит актерами и постановкой. Начиная с 2005 года, он лично следит за записью реплик и контролирует съемки многочисленных игровых кат-сцен. При этом он изобрел стиль, ставший неотделимым от всей серии, – он отличается длинными дублями (соавторы даже любили его поддразнивать, постоянно повторяя «Ничего не вырезаем!»), а также натуралистической актерской игрой, не имеющей аналогов в родной индустрии. У Ёкоямы появилась привычка самостоятельно режиссировать игру актеров как в плане реплик, так и жестов, что стало продолжением его писательской деятельности. С тех пор такой метод стали куда чаще использовать в индустрии под влиянием важных фигур вроде Хидео Кодзимы [89] (Metal Gear Solid), Дэвида Кейджа (Heavy Rain) и Нила Дракманна (The Last of Us), но в то время похожих авторов почти не было. Ёкояма занял важное место в работе над Yakuza: контролируя процесс записи, он имел привилегированный доступ к актерам и часто переписывал реплики по ходу их исполнения, учитывая индивидуальные особенности каждого человека и развивая с ним отношения, схожие с теми, что возникают на съемочной площадке.

Различные эпизоды Yakuza можно рассматривать как длинные CGI-фильмы (созданные по сценариям, каждый из которых достигает почти двух тысяч страниц) отчасти из-за того, что они вдохновлены кинематографическими методами производства. Подобно многим другим режиссерам, Ёкояма знает, как правильно использовать казусы и непредвиденные обстоятельства во время съемок. Именно так, совершенно случайно, появился эксцентричный персонаж Горо Мадзима, каким мы его знаем. На бумаге Мадзима – непредсказуемый якудза, который должен был привнести нотку безумия в ряды главных героев, а сам образ был вдохновлен злодеем из фильма «Леон» в исполнении Гэри Олдмана. В день, когда должны были записывать первые реплики персонажа, Нагоси отсутствовал. Так как руководителя проекта не было рядом, Ёкояма решил вольно обойтись с его указаниями. Он попросил Хидэнари Угаки (актера озвучки, играющего Мадзиму) не сдерживаться, что привело к появлению целой серии колоритных реплик, а карикатурное использование осакского диалекта сделало их еще мощнее. В итоге персонаж стал похож на неугомонного развязного демона и обрел огромную популярность. «Мадзима – это чудо, порожденное моим отсутствием» [90], – позже признался Нагоси.

Изощренностью повествования и наличием в ней множества знаковых персонажей Yakuza также обязана Масаёси Ёкояме. Оставаясь основным сценаристом саги, он стал главным продюсером в 2012 году, после того как Масаёси Кикути покинул судно. Если бы Yakuza была The Legend of Zelda, Нагоси был бы Сигэру Миямото, а Ёкояма – Эйдзи Аонумой, творческим гением, взявшим бразды правления франшизой. С самой первой части Ёкояма помогал создавать организационные структуры, существующие и по сей день. Теперь он поставил перед собой сверхзадачу – выпускать Yakuza в промышленных темпах, да так, чтобы серия при этом не растеряла душу.

Долгосрочная судьба

Долголетие серии Yakuza стало следствием успешного релиза оригинальной части в Японии в 2005 году. Благодаря такому признанию образовалась целая плодовитая франшиза (студия выпускает в среднем одну игру в год), и оно во многом было обязано огромному рекламному бюджету, который сумели выбить разработчики. Удостоверившись, что Yakuza обладает потенциалом для привлечения новой аудитории, они убедили SEGA предоставить им беспрецедентные средства для охвата потенциальных игроков за пределами привычных медийных пространств. Они нацелились на нетематические СМИ, фанатов кино (в производстве игры участвовали известные актеры), любителей литературы (романист Сэйсю Хасэ внес свой вклад в сценарий, см. главу 3) и даже посетителей хостес-клубов: SEGA заключила эксклюзивное партнерство с одним из таких заведений в Роппонги, где предлагалась играбельная версия Yakuza. Любопытная рекурсия – мужчины, зашедшие провести время с хостес, сами брали в руки контроллер, чтобы побаловаться с виртуальными девушками. Более 100 000 копий игры бесплатно распространяли посредством различных СМИ и мероприятий в рамках ее продвижения. На выставке Tokyo Game Show в сентябре 2005 года на стенде Yakuza воссоздали обстановку японского квартала красных фонарей, скрытого за белой стеной, куда не допускались лица моложе 18 лет. Это стало традицией для сериала, который с каждым новым эпизодом представляли на ежегодной выставке с помощью заманчивых, но сомнительных декораций: соблазнительные хостес, горы денег и другие тотемы мачизма неизменно зазывали зрителей на фестиваль. Yakuza подавалась как «игра для взрослых», но часто вызывала ассоциации с «фильмами для взрослых», что обеспечило устойчивую, хотя и ограниченную аудиторию.

Нагоси не хотел ничего другого, кроме как создать популярную игру, которая парадоксальным образом осталась бы нишевой. Его авантюра удалась, и первая Yakuza с успехом превзошла прогнозы, сделанные SEGA до выхода игры, – самый оптимистичный из них составлял всего 70 000 проданных копий, предрекая релизу полный провал. Тем не менее за шесть месяцев Yakuza удалось разойтись в количестве 300 000 копий по всей Японии. Вероятно, такой результат можно объяснить значительным числом казуальных геймеров или взрослых, которые давно не прикасались к играм, но соблазнились конкретно этим проектом. В целом игру ждал радушный прием, но она еще не стала бестселлером. Затем ее перевыпустили в октябре 2006 года (спустя всего десять месяцев после первого запуска) в рамках серии бюджетных релизов PlayStation 2 The Best. В комплект входил рекламный DVD, посвященный Yakuza 2 – она должна была выйти двумя месяцами позже. Успеху этой версии способствовали хорошие отзывы геймеров: они были очарованы тщательно воссозданным токийским кварталом и увлечены захватывающей историей. «Что действительно помогло продажам, так это сарафанное радио и поддержка некоторых СМИ», – считает Нагоси, отдавая себе отчет, что к стилю его проекта аудитории нужно было привыкать. «Когда игра вышла, многие не знали, что это вообще такое, но в каком-то смысле оно и понятно: нужно было привыкнуть к ее характеру» [91]. Благодаря многочисленным переизданиям тираж первой части Yakuza в Японии превысил миллионную отметку. Хоть игра и продавалась по цене 1 890 иен за копию (менее 16 евро при пересчете на нынешний курс), из-за чего она не принесла SEGA больших денег, ее успех помог популяризировать проект и закрепить франшизу в умах японской публики.

В любом случае, никто не сомневался, что Yakuza с бюджетом в 2,4 миллиарда иен (или почти 22 миллиона долларов на тот момент) способна принести прибыль, поэтому SEGA быстро решила сделать продолжение. Сиквел должен был выйти через год после первой части, положив начало политике ежегодных релизов, которую студия продолжает и по сей день. При создании Yakuza 2 команда под руководством Нагоси в основном опиралась на уже проделанную работу и минимизировала производственные затраты по сравнению с оригиналом. Затем студия подобрала для себя организационную структуру, позволяющую поддерживать бешеный темп выпуска по одному релизу в год, и начала одновременно выполнять различные этапы разработки, которые традиционно шли бы один за другим. Устройство студии стало более строгим: ее разделили на три подразделения, параллельно работающие над дизайном, программированием и планированием, причем в одном только этом секторе было три команды – та, что отвечала за сюжет, та, что занималась боевой системой, и та, что развивала свободное перемещение по городу, а также побочные задания (все это известно как «приключенческая» часть). Метод параллельной разработки принес свои плоды, и ключевые члены студии нашли свою специализацию в соответствии с неумолимой логикой производственного процесса. Yakuza 2 продалась по полной цене тиражом около 600 000 копий (всего в Японии было продано более 820 000 копий), и серия смогла уверенно продолжить свой путь.

Став успешной сагой в Японии, Yakuza тем не менее была далека от статуса социального феномена. До того, как в 2020 году Yakuza: Like a Dragon попыталась возродить франшизу, охватывающую пятнадцать игр, ее коммерческие показатели показывали явный спад на протяжении многих лет [92]. На родине продажи канонических частей серии сократились более чем вдвое – с одного миллиона в случае первой Yakuza до примерно 450 000 единиц Yakuza 6: The Song of Life. Цифры демонстрируют устойчивое снижение: его можно объяснить трансформацией модели потребления видеоигр в Японии, где большинство игроков теперь предпочитают проекты для смартфонов, но также его можно рассматривать как результат некоторой усталости от серии, все части которой настолько похожи друг на друга [93]. Стоит отметить, что франшиза Yakuza стала идеальным примером искусства переработки. Постоянное использование одних и тех же элементов даже можно считать ключевым элементом ее производственной модели, где повторяются одни и те же приемы и структуры [94], а основные типичные составляющие при этом подвергаются незначительному развитию (районы, мини-игры, геймплейные системы и так далее). Такая диверсификация формулы Yakuza также позволяет более или менее искусно отступать от нее посредством спин-оффов: феодальный сеттинг в Kenzan!, историческая драма в Ishin!, фильм категории Z в Dead Souls, адаптация манги в Fist of the North Star: Lost Paradise, новые персонажи в Judgment. Однако скелет – а значит, и процесс разработки, – каждый раз оставался практически идентичным.

В конечном счете, Yakuza – не просто смелый видеоигровой проект, рожденный желанием пойти против течения, как мы представили его здесь и как Тосихиро Нагоси хотел бы, чтобы мы его рассматривали. Несмотря на то, что серия противостояла мейнстриму глобализации, к которой стремились японские издатели во время создания этих игр, ее авторы все же учли пожелания руководства SEGA – компания хотела финансировать надежный контент, который можно легко превращать в спин-оффы и производные продукты. «Компенсировать растущие затраты на разработку путем повышения ценности контента посредством согласования действий. <…> Диверсифицировать возможности получения прибыли путем развития единого типа контента по нескольким каналам» [95], как указано в протоколе собрания акционеров за 2004 год. С этой точки зрения Yakuza полностью соответствует навязанной SEGA стратегии, поскольку оказалась многолетней и бесконечно воспроизводимой моделью самодостаточной франшизы. Тот факт, что она нацелена на ограниченную аудиторию, ничего не меняет, а только помогает ей существовать и дальше: есть целая база игроков, которым нравится прогуливаться по богатым декорациям цифровых кварталов несмотря на то, что они едва меняются из года в год и создаются в условиях экономии. В Японии Yakuza остается главным активом SEGA на консолях и, возможно, самой сильной современной лицензией компании. Ежегодные релизы хорошо принимает пресса, а также преданные игроки, продолжающие считать игры серии беспроигрышной покупкой.

А что же на Западе? Часто говорили, что Yakuza не подлежит экспорту, и SEGA, похоже, долгое время думала так же, не прилагая излишних усилий для защиты франшизы за рубежом. Серия плохо распространялась в течение многих лет, игры выходили с задержкой и (в случае некоторых частей) с вырезанным контентом, который сочли «культурно несовместимым». Однако в западной нише интернета все же образовалось сообщество поклонников: хотя эти чрезвычайно объемные игры были еще и на японском языке, в Сети появились переводы от особо преданных фанатов. Растущий феномен в конце концов убедил компанию SEGA локализовать игры, которые теперь становятся все более популярными за рубежом [96]. Эта история не очень известна, но первую часть Yakuza почти с самого начала собирались продвигать на международном уровне: наконец-то представленный в Токио в августе 2005 года таинственный «Проект J» изначально должен был оказаться на западной выставке видеоигр E3 несколькими месяцами ранее! Незадолго до презентации, когда Нагоси и его команда показали трейлер менеджерам по маркетингу SEGA US и SEGA Europe, те отреагировали сдержанно, утверждая, что их аудиторию не заинтересует подобное воссоздание Японии. Анонс отменили в последний момент и перенесли на случай более «японского» мероприятия. Но кто знает, вдруг грандиозное представление Yakuza на выставке E3 помогло бы ей (вопреки всем ожиданиям) обрести глобальный успех еще тогда?

Во время выхода оригинальной игры SEGA все еще пыталась дать старт франшизе на Западе и вкладывала в это средства, хоть и, вероятно, не самым лучшим образом. Там игра вышла в сентябре 2006 года, через девять месяцев после релиза в Японии, с полноценной английской озвучкой, выполненной по просьбе Sony. Так как в японском издании отметились известные актеры, для английской озвучки также привлекли американских знаменитостей: Марк Хэмилл («Звездные войны») озвучил Горо Мадзиму в стиле Джокера из мультсериала «Бэтмен», сыгранного им же, а одного из главных антагонистов, Футо Симано, исполнил Майкл Мэдсен («Бешеные псы»). Выбор актеров можно похвалить, но он проистекал скорее из желания американизировать игру (на что явно повлияла работа Rockstar Games над Grand Theft Auto), чем из уважения к ее японским особенностям. Результат был в лучшем случае комичным, в худшем – гротескным [97]. Еще больший ущерб нанес тот факт, что Yakuza рекламировалась как игра в свободном открытом мире с преступниками на первых ролях – в такой фабуле некоторые западные проекты работали гораздо лучше, а драматический сюжет, одна из сильнейших сторон игры, при продвижении игнорировался. Это был провал: в США разошлось менее 60 000 экземпляров. Yakuza 2 все же вышла за рубежом, на этот раз только с английскими субтитрами и спустя почти два года после японского релиза.

С 2008 года руководство SEGA Sammy стало принимать решительные меры, чтобы снизить дефицит средств в своем видеоигровом подразделении. За этим последовали волны увольнений, в том числе в американских и европейских филиалах (в частности, закрылись двери SEGA France). Было принято решение прекратить тратить деньги на локализацию малодоходных игр. В рамках новой стратегии на обочине оказались практически все лицензии, кроме четырех: Sonic, Football Manager, Total War и Aliens [98]. Пройдет несколько лет, прежде чем мы снова увидим Yakuza за рубежом: локализации, распространяемые без шумихи и, как правило, в цифровом формате, с трудом поспевали за бешеным темпом японского производства. Задержка между выходом японских и западных релизов работала против франшизы, которая в то же время растянулась между несколькими поколениями консолей. Немногие геймеры отваживались взяться за столь продолжительную серию, и по мере того, как количество ее эпизодов постоянно росло, Yakuza казалась все более и более эксклюзивным продуктом, предназначенным исключительно для ниши японских фанатов. Не будем забывать и о том, что локализация серии охватывала только английский и китайский языки, так что эти игры оставались недоступными для всех иностранных игроков, не владеющих ими.

«Мы хотели, чтобы Yakuza оценили и на Западе, но серия была слишком эксцентричной, – говорит Нагоси, с сожалением вспоминая культурные предубеждения, повлиявшие на международную судьбу франшизы. – Пятнадцать лет спустя наши игры наконец-то получают признание за рубежом – вернее сказать, их открывают заново» [99]. Действительно, после тщательной локализации Yakuza 0 в начале 2017 года наблюдается настоящий феномен переоткрытия серии иностранными геймерами. На это было две основные причины: с одной стороны, приквел наконец-то позволил многим игрокам погрузиться в сагу без риска потеряться в ее запутанной хронологии; с другой стороны, в век мемов, стримов и социальных сетей комичность забавных скетчей, изобилующих в этой части (особенно при выполнении побочных заданий), идеально подошла для распространения в Сети и обеспечила игре вирусную рекламу, которую SEGA, скорее всего, совсем не ожидала.

Хотя новое увлечение франшизой осталось относительно скромным, оно породило волну ремейков (две части Kiwami, соответствующие Yakuza и Yakuza 2 [100]), а также ряд ремастеров, позволивших игрокам (особенно иностранным) наверстать упущенное. Сейчас все канонические эпизоды саги доступны на PlayStation 4 на английском языке и в неплохом техническом виде, а ведь не так давно западные фанаты подписывали петиции с просьбой выпустить Yakuza 5 на их рынке (это произошло только через три года после восточного релиза). SEGA вдруг осознала, что у японской франшизы есть зарубежная аудитория, способная компенсировать потерю интереса на родине. Вдобавок компания перестала ограничивать специфику продукции: теперь нет необходимости сглаживать особенности Yakuza [101]. В конце концов, видеоигры также могут быть средством культурного познания и окном в мир.

Фух! На это ушло больше десяти лет, но серия наконец смогла полноценно выйти в свет… Сейчас SEGA проделывает огромную работу на благо своей флагманской франшизы, особенно в отношении зарубежных релизов. С этой точки зрения приобретение студии Atlus в 2013 году оказалось чрезвычайно полезным решением, так как теперь SEGA может пользоваться ее опытом и средствами локализации – особенно это касается серии Persona, которую переводят и выпускают за рубежом с большим успехом даже несмотря на ее ярко выраженный японский характер.

Atlus отвечает за локализации Yakuza начиная с Yakuza 0 и далее, демонстрируя свои впечатляющие навыки в этом деле [102]. Командам переводчиков содействуют корректоры, которые стремятся соблюдать верность оригинальному тону (особенно в том, что касается юмора), но при этом берут на себя смелость переписывать тексты на родном английском языке, часто отдаляясь от буквы японского. Такое сотрудничество между переводчиками и рерайтерами позволяет отделу локализации создавать более аутентичные диалоги, подчеркивающие характерные черты языка перевода. Здесь можно отметить одно из самых сильных мест японской Yakuza – игровой текст написан убедительно, в согласии с особенностями языка. Локализаторы же, в свою очередь, должны предоставлять западным игрокам столь же достоверный сценарий на английском. «Наши корректоры плохо владеют японским или вообще не говорят на нем, что повышает уровень креативности в процессе работы над текстом. В противном случае у нас мог бы получиться дословный перевод с японского, а дословный перевод – это не локализация» [103], – объясняет Скотт Стрикхарт, руководивший адаптацией серии [104]. К этому следует добавить совершенствование организационного подхода SEGA по локализации этих необъятных текстов (только в Yakuza 0 насчитывается почти 1 800 000 японских символов, что намного больше, чем в средней JRPG – в таких играх обычно содержится около 1 200 000 символов). Основной задачей стала оптимизация качества перевода, позволяющая выпускать игры серии за рубежом как можно скорее. Поэтому часть контента передают команде локализаторов еще на стадии разработки, чтобы они не ждали завершения производства перед началом перевода. Цель очевидна: сократить разрыв между японскими и международными релизами или даже устранить ожидание полностью, поскольку зарубежная аудитория теперь столь же важна, как и внутренний рынок. В качестве доказательства можно привести тот факт, что Yakuza 6 разошлась в Японии таким же количеством копий, как и за пределами страны.

Среди новых территорий, где Yakuza набирает популярность, – Азия, в основном Китай. Китайский рынок уникален тем, что он быстро растет. «Восемнадцать месяцев назад Китай был для нас в тридцатке лучших регионов, сегодня же он входит в первую пятерку»[105], – объяснял вице-президент SEGA Europe Джон Кларк еще в июле 2018 года. В случае Yakuza 0 издательство выложилось на полную: эту часть не только локализовали для Китая, но и заменили модель киллера по имени Лао Гуй – в китайской версии он приобрел черты гонконгской звезды Сэма Ли. Что касается других стран, в 2019 году Judgment вышла в Европе с английскими, французскими, немецкими, испанскими и итальянскими субтитрами – первый такой случай для игры из серии Yakuza [106]. Это показывает, что SEGA теперь рассматривает франшизу с глобальной точки зрения. Случались и другие потрясения, например портирование трех частей на Xbox One в 2020 году (Yakuza впервые стала играбельной на консоли Microsoft) после их появления на PC и выхода в Steam не без некоторого успеха. Аудитория PC стала основным сектором для SEGA, ведь платформа предлагает дополнительное преимущество – более податливый формат, позволяющий моддерам дополнять и без того бредовый юмор с помощью многочисленных изменений и еще больше подогревать популярность игры, которая идеально подходит для распространения в социальных сетях. Наконец, по словам создателей Yakuza, почти четверть ее аудитории теперь составляют женщины [107].

За пятнадцать лет серия, придуманная Тосихиро Нагоси исключительно для японских городских жителей, значительно расширила свой охват. Однако не стоит заблуждаться, ведь в мировом масштабе Yakuza остается нишевой серией, далекой от конкуренции с родившимися одновременно с ней мастодонтами. Если сравнивать несравнимое, то Yakuza 6 с ее почти миллионом продаж по всему миру в сто двадцать пять раз уступает Grand Theft Auto V. Несмотря на это, успех Yakuza достоин восхищения не потому, что серия вышла за пределы японских границ, а потому, что ей удалось при этом остаться верной своим корням и чувству культурной непокорности. Yakuza – один из немногих примеров успешной игровой франшизы, которая смогла не размыться в теплых водах глобализма. Не отказываясь от своего японского начала, она сумела покорить множество геймеров самых разных национальностей, познакомив их с районом Кабуки-тё – этим маленьким клочком земли, отведенным под разнообразные развлечения необычной столичной фауны; этим вольнолюбивым сердцем, бьющимся на другом конце света.

2

Анти-GTA? Контекстуальное погружение в реализм Yakuza

В намеренно японской идентичности Yakuza содержится связка между традициями JRPG и локальной тягой к симуляторам повседневности – проектам столь же дотошным, сколь и тривиальным, которые на момент выхода первой части серии все еще казались специфичным продуктом Японского архипелага (за исключением нескольких западных приключенческих игр). Привнося собственные инновации, Нагоси не столько представлял ранее невиданные концепции, сколько использовал уже отметившиеся средства на благо создания «национального» блокбастера, способного стать итогом эволюции типично японской модели создания видеоигр.

И все же мы привыкли сравнивать серию именно с западным эталоном, поскольку за пределами Японии часто говорят (и эту фразу можно услышать по сей день), что «Yakuza – это японская Grand Theft Auto». Такая тематическая редукция явно не идет игре на пользу: любой, кто ожидает найти в Камуро-тё ту же свободу передвижения и действий, которая так опьяняет в открытых мирах Rockstar, останется разочарован. Напротив, среда Yakuza, верная японской игровой философии, кажется плотной, но сдержанной. Она подчиняется влиянию лимитов и правил, а также неизменно следует линии драматического напряжения, что сводит действия игрока к роли эпизодического актера, а зачастую и вовсе обычного зрителя. Песочнице GTA, ее чувству всемогущества и темпу в Yakuza противопоставляется форма интерактивного фильма, внутриигровые ограничения и типично японское однообразие. Оригинальное название этих игр означает «подобный дракону» и отсылает к темам, проходящим красной нитью через всю сагу: судьба, стойкость и наследие. Но за пределами Японии Ryu Ga Gotoku преобразовали в Yakuza, чтобы нажиться на ассоциациях с бандитами, преступностью и безнравственностью [108]. По мнению многих западных фанатов, вынужденная связь с Grand Theft Auto (чье название означает «кража транспортного средства» и также наводит на мысли о криминале) оказалась сомнительным и вводящим в заблуждение выбором коммуникации со стороны SEGA – привлекательность серии прежде всего основывается на ее комплексных историях и элементах приключенческих игр [109].

Однако модель GTA действительно лежит в основе Yakuza, в чем мы можем убедиться, взглянув на некоторые концепт-арты прототипа YA-KU-ZA ogre, по которым видно, как могла бы смотреться игра [110]. Стоящий перед обширной площадью в Кабуки-тё аватар игрока – тощий блондин, больше похожий на западного гангстера, чем на Кирю, – окружен рамкой визуального интерфейса, бесстыдно скопированного с элементов HUD [111] из серии Rockstar. Слева внизу находится знаменитая круговая мини-карта из GTA, справа вверху – иконка оружия, рядом с которой можно увидеть время, а также сумму денег в тысячах иен, набранную крупными серыми символами.

Мы уже упоминали, что Нагоси, давно мечтавшему о создании игры, где можно свободно перемещаться по локациям, было нелегко убедить инвесторов. Нет никаких сомнений в том, что он полагался на феноменальный успех GTA III, чтобы уверить их окончательно. Помимо того, что главный хит Rockstar в 2001 году стал самой продаваемой игрой во многих странах (включая США), он еще и фактически изобрел открытый мир в 3D. Хотя в Японии GTA III вышла только через два года, она имела выдающийся успех для зарубежного продукта: на сегодняшний день в этой стране продано более 450 000 копий.

Тосихиро Нагоси тоже обратил внимание на GTA, но в основном в негативном ключе. Когда вышла GTA III и продемонстрировала несомненную привлекательность подхода Rockstar, он выразил сожаление по поводу извращенного увлечения насилием, которое, по его словам, стало «определяющим элементом всей симуляции» [112] в игре. Он утверждал, что развлекательные продукты не должны так вольно демонстрировать столько смертей и убийств. Те, кто знаком с Yakuza, знают, насколько редко в серии случаются убийства и как сильно они влияют на трагичность игровых сюжетов. Поэтому можно предположить, что в контексте начала 2000‐х Yakuza задумывалась как реакция на успех Grand Theft Auto III, то есть попытка японской корректуры, вдохновленная высокой степенью реализма в американском образце, но преследующая менее вычурное и более рефлексивное видение игр – «уважающее реальность» [113], по словам ее создателя.

Этот самый реализм, который Нагоси поставил перед собой в качестве основополагающего принципа, все же не синонимичен правдоподобию. Во многих отношениях Yakuza столь же гротескна и нелепа, как и GTA. В этом смысле она не перестает быть чистейшей видеоигрой, чьи регрессивные достоинства здесь не отрицаются, но подчиняются ряду правил, ограничивающих свободу игрока. Подобные рамки становятся обязательным условием нашего погружения, поскольку отсутствие ограничений привело бы к ощущению катарсиса и всемогущества от песочницы в стиле GTA, которой Yakuza быть не желает. Амбиции этой «игры для взрослых» направлены на другое: здесь именно обстановка, а не происходящие в ней события, усиливает интерес от погружения – тщательно воспроизводя реальность, авторы моделируют среду, которая воспринимается и как конкретная местность (в частности, лабиринты улиц Кабуки-тё в Токио), и как социальная структура (изнанка общества, сложная организация семей якудза). Именно в условиях такого абсолютно японского сочетания амбициозная серия SEGA обретает свои существенные различия с предметом сравнения, определяющие оригинальность ее концепции. Но что именно представляет собой ее чрезвычайно локальная обстановка?

Мир якудза

Кадзума Кирю, одетый в бордовую рубашку и светлый костюм, подпоясанный ремнем, подчеркивающим его атлетическое телосложение, пробирается мимо прохожих на улице Тэнкаити. Но вдруг его покой нарушают, и он слышит: «Э, дядя! Поди сюда!» На него нападает горстка тимпира (мелких бандитов), намереваясь обчистить его карманы. Под ревущую музыку Кирю разогревает руки, разминает шею и готовится как следует отделать шпану.

Эту сцену, повторяющуюся до умопомрачения часто на протяжении всех частей Yakuza, можно назвать лейтмотивом серии, где избыточность драк одновременно выступает движущей силой сюжета и помехой во время свободных прогулок по городу. Кирю, которого некоторые из его несчастных жертв называют «зверем», способен проявлять жестокость, однако он следует непогрешимому правилу: никогда не начинать драку самому, а только отвечать на провокации. Итак, перед нами первое отличие от забористого геймплея GTA: в Yakuza нельзя напасть на кого-либо без контекстуального обоснования. Нагоси говорит, что это ограничение вызвано его ответственностью как создателя видеоигры, при работе над которой необходимо принимать этические решения, а также следовать принципу реализма: «Конечно, мы могли бы позволить игроку инициировать драки, – объясняет он. – Часто говорят, что в видеоиграх аудитория как раз хочет делать то, чего не может в реальной жизни. Весомый аргумент, я это прекрасно понимаю. Но мне кажется, что проект, базирующийся в реальности и при этом не исключающий наше собственное чувство ответственности, кажется куда ближе к впечатлениям от настоящего мира» [114].

В дополнение к правилам, ограничивающим свободу действий игрока по части агрессии, почти все конфликты в серии происходят между преступниками, что соответствует действительным обстоятельствам изображенной в саге среды: миру якудза. В Японии члены преступных организаций следуют кодексу чести, который (в теории) запрещает им нападать на гражданских и предписывает прибегать к насилию только в рамках своих внутренних разборок. Якудза, разумеется, бандиты, однако они считают себя благородными защитниками общества, пользующимися поддержкой части населения, а также достойными наследниками мистических традиций прошлого.

Театр крайностей

Якудза подчиняются принципам нинкёдо, свода благородных правил, прямо происходящего от самурайского кодекса бусидо. В своей фундаментальной работе о японской мафии Дэвид Каплан и Алек Дубро пишут, что якудза видят себя «самураями при полных регалиях, духовными потомками доблестных японских воинов и последними защитниками классических ценностей нации» [115]. Такое моральное обоснование позволяет им утверждать легитимность своего существования, а также сохранять сплоченность в качестве единого социального образования. В действительности героическая и романтическая сторона якудза кажется сомнительной и берет свое начало в историях о благородных разбойниках феодальной эпохи. Подобное восприятие только усилилось в современном искусстве, в частности в литературе (Син Хасэгава, чьи романы пользовались успехом с 1910‐х годов, изображал верных и сентиментальных якудза, эдаких защитников угнетенных, равно как и Горо Фудзита в 1980‐х), в кино – разумеется, посредством целого яркого жанра (фильмы о якудза), – и в видеоиграх, где серия Yakuza увековечила восторженность человеческой трагедией через романтический образ преступников в популярной культуре.

В этих произведениях наблюдаются основополагающие ценности японского рыцарского достоинства, основанные на понятиях гири (чувство долга, принцип верности, моральные обязанности) и ниндзё (сочувствие, сострадание, человечность). Якудза – часто одинокий человек, находящийся на задворках общества, но преданный своим правилам (еще более строгим, чем те, которым следуют обычные люди) и наделенный непогрешимыми моральными устоями. «Он бросает вызов привычному порядку и разоблачает его недостатки, – пишет Филипп Понс в книге Misère et crime au Japon („Бедность и преступность в Японии“). – Он одновременно жертва (эпохи, судьбы, общества) и носитель идеи, претензии на индивидуальную аутентичность человека, идущего до конца в соответствии с избранными им ценностями» [116]. В этом виднеется моральный портрет Кадзумы Кирю, эдакого возмущенного несправедливостью борца с моральным разложением, жертвы козней, которые, кажется, лишь подталкивают его навстречу судьбе – судьбе вольного духа, лишенного своей приемной семьи (Тодзё-кай) и оставшегося сиротой. К тем же традиционным ценностям своими величественными речами пытаются привязаться многие антагонисты из рядов якудза на протяжении всей серии, но, как правило, с куда меньшей праведностью в действиях.

Одинокий «добрый якудза» воплощает традиционный романтический образ японского скитальца – будучи отверженным от своей общины, он выступает повторяющейся героической фигурой в местной художественной литературе. Ронин, самурай без господина, странствующий по стране, – самая известная версия такого образа, породившая самурайские шедевры кинематографа (их ярчайшей иконой стал Тосиро Мифунэ, любимый актер Акиры Куросавы [117]). В феодальную эпоху многие «кочующие» бродяги таким образом становились приверженцами праведности, граничащей с бандитизмом, и гарантами некой справедливости. Группировка мати-якко на службе города (как наемники из «Семи самураев») защищала угнетенных от бандитов точно так же, как сообщества отокодатэ, своего рода «Робины Гуды», прославленные в театре кабуки, берегли слабых от богачей или уличных бандитов. Представители якудза, также благородные преступники из народного фольклора, в принципе стремятся к тем же идеалам поддержки и доброжелательности, из-за чего считают себя незаменимыми для нормального функционирования общества.

В каком-то смысле Кирю и другие главные герои Yakuza – изгои, преданные окружающими, попавшие в плен (Тайга Саэдзима), ввергнутые в нищету (Сюн Акияма), исключенные из семьи (Кадзума Кирю), потерявшие многообещающую карьеру (Тацуо Синада), лишенные профессии (Такаюки Ягами [118]) и т. д. Вечные странники всегда находятся в движении, но при этом неустанно помогают горожанам, как отокодатэ. В этом и заключается важность второстепенных заданий в серии – моментов взаимопомощи, которые часто кажутся комичными и тривиальными, но где четко прослеживается откровенный героизм наших протагонистов. Игровые аватары (независимо от того, якудза они на самом деле или нет) принадлежат к одной семье скитальцев, для которой случайный милосердный поступок не менее важен, чем личный крестовый поход. Это тоже перекликается с прошлым Японии: в игре Ryu Ga Gotoku Kenzan!, чье действие происходит в Киото в 1605 году, мы видим Кадзуманосукэ Кирю в роли какэмавари, своего рода мальчика на побегушках, который улаживает дела других людей. В конечном счете, спин-офф, затрагивающий период Эдо, в меньшей степени выглядит простым историческим отступлением от основной серии Yakuza, а скорее становится современным пересказом героических деяний феодальных времен.

Будучи консервативной силой, якудза почитают порядки старого мира. Особенно это заметно в обилии кодексов и ритуалов, которыми они руководствуются. Как говорит бывший патриарх якудза Эйдзи Идзити: «Это феодальный мир, сильно отличающийся от обычного общества» [119]. В играх SEGA, как и в реальности, члены этих организаций редко используют слово «якудза» – они предпочитают выражение «гокудо», связывая таким образом свой образ жизни с великими японскими боевыми и культурными дисциплинами: бусидо, кэндо, дзюдо, а также сёдо (каллиграфия), садо (чайная церемония) и прочими. Иероглиф до (道) означает «путь», а гоку (極) выражает нечто завершающее, кульминацию, апогей (этот же иероглиф, в некоторых случаях читающийся как кивами, используется для обозначения ремейков Yakuza и Yakuza 2, а также для игровых heat actions – знаменитых спецприемов, которые можно выполнять во время боя). Поэтому гокудо – это «путь до конца», мир, из которого нет выхода, что подразумевает полную и окончательную самоотдачу. Это выбор жизни, об условиях которой невозможно договориться, выбор судьбы, которая поглощает того, кто ее принимает. Филипп Понс очень хорошо описывает душевное состояние представителя гокудо: «Движимый нарциссическими компенсаторными импульсами, такой человек должен доходить до крайности во всем. Именно через показное поведение он выстраивает уважение к себе, а культ ритуалов и демонстрация богатства подчеркивают его власть и влияние. Театрализация его жизни будет продолжаться до того самого момента, когда ему придется покориться судьбе и пойти на смерть» [120]. Истинный ученик пути гокудо в самом деле заранее знает, что обречен, и в этом он похож на упрямого фантома – прямо как Кадзума Кирю, который не перестает подниматься на ноги, стоически и непоколебимо отстаивая свои моральные принципы до самого последнего вздоха.

С другой стороны, термин «якудза» не привлекает членов этих банд, поскольку несет в себе гораздо меньше пафоса. По всей видимости, слово происходит от карточной игры ханафуда, где худший результат соответствует комбинации из трех карт: восьмерки, девятки и тройки, которая читалась (вдоль Токайдо и других оживленных дорог феодальной эпохи, когда эта игра была широко распространена) как я-ку-дза. Таким образом, якудза – проигравший, ничего не стоящий, дурной игрок. Сначала выражение использовалось для обозначения двух основных категорий преступников – заправил в игорных притонах (бакуто) и подпольных торговцев (тэкия), а в XX веке его стали распространять на весь преступный мир Японии. Поэтому, в зависимости от того, с какой стороны на него посмотреть, понятие производит двоякое впечатление: одно славное – гокудо, другое обесценивающее – якудза. Эта двуполярность отлично чувствуется в играх SEGA, где серьезный и драматичный стиль одновременно соседствует с дурацкой комедией, где все персонажи – те еще лузеры.

Надо сказать, что современные якудза с их вычурным стилем одежды и возмутительной манерой поведения любят казаться карикатурными. В Японии, где униформа неизменно встречается во всех сферах общества, представителей якудза также должны узнавать с первого взгляда. Но внешний вид, остававшийся традиционным и элегантным в эпоху Мэйдзи, во второй половине XX века преобразовался в соответствии с западными стандартами, во многом искаженными культурным разрывом между странами. В 1960‐х годах к образу якудза добавились стрижки ежиком, поясные сумки, солнцезащитные очки (их носили даже ночью) и обилие костюмов-троек, дорогих часов и дизайнерской обуви. На фоне ажиотажа вокруг всего американского, охватившего Японию в послевоенный период, именно мафиози стали одними из законодателей моды и каким-то образом придумали для себя экстравагантный стиль. «Поскольку якудза не имели контактов с настоящими американскими гангстерами, они вдохновлялись фильмами, где показывали таких преступников, – объясняют Дэвид Каплан и Алек Дубро. – Поэтому их образ появился скорее как пародия, чем истинное воспроизведение образцов подражания» [121]. Следует добавить, что слово «якудза» очень похоже на «якуся», что значит «актер». Связь с данным термином многие исследователи японской преступности проводят без колебаний, поскольку весь этот параллельный мир рассматривается как своего рода театральная реверсия обычной жизни.

Таким образом, концепция Yakuza следует логике усиленного реализма в отношении антуража, изобильно представленного в играх. При этом серия с удовольствием обращается к выдуманным стереотипам, исходящим как от самих якудза, так и от того, как художественные произведения в самом широком смысле любят их изображать. Тосихиро Нагоси утверждает, что его команда не привлекает консультантов из преступного мира (но мог бы он признать обратное?). Вместо этого она черпает вдохновение в тематических фильмах, манге и романах, и поэтому в саге мы можем найти все элементы, стереотипы и известные ритуалы, связанные с этим сверхкодифицированным миром. Поскольку здесь невозможно составить полный перечень таких деталей, попробуем привести несколько наиболее ярких примеров.

Во-первых, стоит отметить юбицумэ – церемониальный способ загладить вину за серьезную провинность путем ампутации фаланги мизинца. Преимущество этой болезненной инициации в том, что провинившегося человека, совершившего юбицумэ, не станут исключать из семьи или, более того, ликвидировать. В наши дни этот ритуал практикуют реже, хотя он существует еще со времен активного использования мечей (наказание тогда было еще серьезнее, ведь человек без мизинца не мог с прежней силой держать катану). Несомненно, этот атрибут остается самым известным элементом фольклора якудза. Его популяризировали фильмы о молодых новобранцах – фантазируя об этом испытании психической выдержки, они спешат отрубить себе фалангу пальца по поводу и без. В начале Yakuza 0 есть сцена юбицумэ, где Дайсаку Кудзэ, лейтенант семьи Додзима, вынужден таким образом искупить вину, после того как Кирю унизил его в бою [122]. Неприятная задача в итоге выполнена, и потерянная фаланга становится символом его жажды мести и ненависти к герою, которого он преследует на протяжении всей игры в четырех последующих противостояниях (столь же тщетных, как и первое). Искалеченный Кудзэ, прежде носивший маску ветерана якудза с хриплым голосом, становится жалким ничтожеством перед лицом восходящей звезды Тодзё-кай [123], ведь Кирю раз за разом его побеждает.

Татуировки, еще один отличительный признак якудза, занимают видное место в серии игр SEGA. В феодальной Японии это был символ наказания: в знак остракизма власти татуировали преступников черным кольцом вокруг руки. Однако существовала и более благородная традиция художественной татуировки в профессиях, где тело часто выставляли напоказ (носильщики, плотники, рабочие и другие), а также среди подпольных игроков, часто сидевших с обнаженным торсом, или некоторых куртизанок. Как и юбицумэ, татуировка – испытание на прочность. Очень болезненная операция, выполняемая вручную с помощью бамбукового или стального инструмента, может длиться несколько лет и требует длительного постельного режима. По сути, татуировка становится необратимым знаком принадлежности к среде и образу жизни, которые обычно мало почитаются остальными. Еще в период Эдо сёгунат Токугава тщетно пытался запретить татуировки, и в наши дни они остаются синонимом преступности в Японии – настолько, что любому человеку с татуировкой, как правило, запрещено входить в общественную баню [124]. Тем не менее японская традиция татуировки заняла свое место среди других национальных искусств, основанных на секретах ремесла – они передаются от отца к сыну или от мастера к ученику точно так же, как это происходит в кулинарии, фехтовании или садоводстве. В Yakuza 2 Кирю встречает в Осаке четвертого мастера-татуировщика Кадзабори, втянутого в спор о преемственности своей мастерской. В Yakuza 3 другой мини-сюжет показывает знакомство нашего закадычного друга Рикии с мастером Утабори – молодой окинавский якудза просит того закончить татуировку в виде гадюки, поскольку его прежний татуировщик умер, не успев завершить работу. В то же время мы узнаем больше о происхождении знаменитого рисунка дракона на спине Кирю, ведь Утабори [125] был и его автором. Далекие от вульгарных и броских дизайнов татуировки (игрок может узнать о них побольше, если уделит время этим побочным историям) стали плодом светской и строгой традиции, где секреты исполнения берегут как зеницу ока.

Последний пример мотива, воспроизведенного в играх и обрамляющего всю сагу, – театр тюремной вселенной. Тюрьму можно назвать обязательным атрибутом для любого достойного якудза. Это место тяжелых испытаний, знаменующих абсолютную преданность семье [126]. С одной стороны, отбывание наказания для многих преступников становится почетной наградой за победу в схватке. «Если ты проиграешь, то либо умрешь, либо окажешься в больнице. А если ты победил, то сидишь в тюрьме – такова наша жизнь. Что бы ты ни делал, если уж ввязался в драку, то должен взять верх» [127], – говорит бывший «крестный отец» Эйдзи Идзити. С другой стороны, молодые якудза часто попадают в тюрьму, чтобы защитить старших и оградить их от наказания, играя роль «крайних». Именно так кобун (подручный) демонстрирует свою преданность оябуну (боссу) и тем самым зарабатывает уважение своей семьи, как объясняет социолог Хироаки Иваи: «Кобун-новичок должен вести себя как „оружейный снаряд“ (тэпподама) в стычках с другими бандами; он должен стоять на передовой, прямо перед ружьями и мечами противников, рискуя собственной жизнью… Если нужно, он возьмет на себя ответственность за преступление, совершенное его оябуном, и сядет в тюрьму вместо него» [128].

В 2005 году сага Yakuza открывается именно такой жертвой: сдавшись полиции за убийство, которого он не совершал, Кадзума Кирю защищает не своего босса, а брата по клятве Акиру Нисикияму, и соглашается отбыть десятилетний срок за него. Поступок сразу же придает ему невероятный моральный вес среди якудза, чей кодекс чести расценивает этот преданный шаг как обряд посвящения и переход в безмерно уважаемый статус [129]. Интересно, что при перезапуске серии с выходом Yakuza: Like a Dragon в 2020 году SEGA решила переиграть отправную точку сюжета: в начале игры Итибан Касуга из преданности своему боссу принимает роль «крайнего» и отправляется отбывать восемнадцать лет в тюрьме. Но его, как и Кирю, после освобождения встречает мир, совсем не похожий на прежний, поскольку структуры власти уже заметно переменились. Тюремное заключение – это невосполнимый промежуток в жизни якудза, пустота, несущая на себе отпечаток необратимой потери (подобно отсечению одной или двух фаланг). Из-за этого существует серьезный риск провести большую часть жизни за решеткой, что, по всей видимости, уготовано Тайге Саэдзиме, вечному узнику из мира Yakuza. Саэдзима, которого переводят в тюрьму строгого режима на Окинаве после 25 лет в камере смертников (Yakuza 4), а затем отправляют в мифическую тюрьму Абасири на Хоккайдо (Yakuza 5), платит тяжелую цену за то, что его использовали в качестве тэпподама – рядового солдата или пешки в скандальной кровавой бане с участием клана Уэно Сэйва в 1985 году (см. главу 3). Саэдзима – целая стихия, воплощение образа упорного и выносливого якудза, способного стойко переносить физические и психологические тюремные пытки, обладающие особой мистической привлекательностью в мире японского криминала: «Для якудза промолчать даже тогда, когда давление доходит до предела, все равно что выиграть медаль. Это касается не только парней из одной банды, кстати: о такой выдержке начинают говорить полицейские, которые потом относятся к тебе как к настоящему якудза, и члены других банд. Тот, кто проявлял себя таким образом, зарабатывал хорошую репутацию» [130], – вспоминает Эйдзи Идзити. Едва ли следует пояснять, что мир якудза – прежде всего мир мужчин.

С присущей ему мужской одержимостью (в играх она только усугубляется), этот мир прежде всего ценит испытания силы, способность переносить физические страдания (гаман-суру, как говорят персонажи Yakuza), а также выдерживать психологическое насилие. Якудза иногда кажутся бандой выпендривающихся мальчишек, которые порой ведут себя крайне жестоко. Люди рано вступают в эту среду – часто те, кто присоединяется к японскому преступному сообществу, еще совсем молодые люди, оторвавшиеся от социума по ряду причин. Может быть, в подростковом возрасте они стали членами свирепых группировок, а может, эти синдикаты заменили им семью, которой им всегда не хватало. Неудивительно, что многие из главных героев Yakuza (в частности, Кирю) – сироты, люди со сложной семейной историей или представители китайских и корейских меньшинств, чья интеграция в обычный мир встретилась с непреодолимым «стеклянным потолком» японского общества. Дэвид Каплан и Алек Дубро утверждают, что семьи преступного мира обеспечили социальное положение и финансовый комфорт, а также стабильный образ жизни для тех, кто способен подчиняться строгим правилам: «Преданность банде здесь, вероятно, ценится выше, чем в любой другой стране. Многие потенциальные якудза не справляются с требованиями такой жизни, поэтому бросают ее, или же их изгоняют. Ежегодный отток людей составляет 10 %, но те, кто выдерживает первые несколько лет, испытывают такое же удовлетворение, как и любой японец в обществе, где пожизненную занятость можно назвать отдельным институтом» [131].

История о семье

Защитное и патерналистское социальное формирование организаций якудза основано как на послушании, так и на братстве. Прежде всего, каждая семья, большая или маленькая, подчиняется пирамидальной структуре, где первенствующее место отводится патриарху, или оябуну. Как правило, патриарх старше членов остальной семьи и занимает священное, незыблемое положение, требующее величайшего уважения и высшей степени самопожертвования от его лейтенантов. В интервью Дэвиду Каплану и Алеку Дубро в 1984 году Сётаро Хаяси, восьмой оябун семьи Досида, связанной с группировкой Сумиёси-кай, подытожил это следующим образом: «Мы занимаемся такого рода работой, потому что любим своего босса. Что, черт возьми, мы бы делали, если бы не думали, что оябун – самый могущественный человек в мире после императора?» [132] Таким образом, оябун буквально занимает место отца. Показательно, что создатели Yakuza в рамках своей обширной драмы решили отдать Синтаро Кадзаме двойную роль оябуна и приемного отца Кадзумы Кирю, поскольку последний вырос в детском доме «Химавари» (Sunflower Orphanage, или «Детский дом „Подсолнух“») под его опекой. С такой позиции мы также можем лучше оценить отвратительную безнравственность нескольких антагонистов по ходу всей серии – они без колебаний предают своего патриарха, что считается серьезнейшим преступлением, равносильным измене для любого достойного якудза.

В этом мире мужчин уважение к отцу/боссу сочетается со вторым типом мужской любви через братские узы, которые часто складываются между двумя якудза. Подобная связь может сформироваться между двумя людьми с общим прошлым (так произошло в случае Кирю и Нисикиямы, вместе выросшими в детском доме «Химавари»), двумя членами разных семей, которые в какой-то момент помогли друг другу (как Саэдзима и Мадзима, члены семей Сасаи и Симано соответственно, обе из которых связаны с Тодзё-кай), или даже двумя якудза, принадлежащими к, казалось бы, противоположным группировкам (например, Масару Ватасэ и Минору Аояма в Yakuza 5, которые остались товарищами, даже несмотря на соперничество между Оми-рэнго и Тодзё-кай). Во всех этих случаях два якудза приносят друг другу клятву (обычно на крови или за стаканом саке) и становятся кёдай (братьями), объединенными договором дружбы, связывающим их судьбы долгом верности, помощи и взаимозависимости. Традиция также стала способом обеспечить межсемейную солидарность среди различных организаций – такие союзы всегда держатся в стороне от крупных расколов и сохраняют целостность всей среды, объединяющей тех, кто «отличается от обычных людей» [133].

Чтобы сориентироваться в сложной номенклатуре саги Yakuza и сотне ее ключевых персонажей, необходимо составить хорошее представление о семейном механизме работы японских преступных организаций. В этой туманной структуре основной единицей является группировка (куми, или – гуми в качестве суффикса), то есть семья в смысле «клан», во главе которой стоит предводитель (кумитё), а ему в свою очередь помогает лейтенант (вакагасира, буквально «молодая голова»), отвечающий за младших по рангу. В Японии насчитывается несколько сотен куми, каждая из которых уходит корнями в местную историю и обладает своей собственной идентичностью, знаками отличия и ценностями, а также определенной автономией в организации. Куми принадлежат к более крупным кланам, а они объединяются в региональные или национальные ассоциации. Подобно совету директоров, эти ассоциации сосредотачиваются вокруг патриарха, уполномоченного принимать боссов основных группировок на собственных заседаниях. Таким образом, мощные синдикаты объединяют в себе множество кланов, у которых могут быть разные интересы, но все они одинаково уважают действующую пирамидальную иерархию (обычно в организации существует три уровня групп и подгрупп, но в наиболее важных структурах их может быть до пяти). Каждый якудза платит ежемесячный «членский взнос» своей группировке в соответствии с рангом. По мере того как эти взносы увеличиваются по пирамиде всего объединения, синдикаты начинают располагать колоссальными состояниями.

В истории якудза с середины XX века отмечают сосуществование трех основных группировок: основанные в Токио Инагава-кай и Сумиёси-кай, а также крупнейшее в стране объединение Ямагути-гуми, выросшее из профсоюза портовых рабочих Кобе после Второй мировой войны. Именно эти преступные организации стали образцами при создании двух основных семей, движущих сюжетами серии Yakuza, хоть и в тонко замаскированной форме.

В играх группировка Тодзё-кай (буквально «ассоциация восточных замков») выступает главной силой в Канто, регионе Токио. В начале саги Кадзума Кирю принадлежит к Тодзё-кай, а точнее, к клану Додзима, влиятельной семьи в организации. Вымышленная группировка Тодзё-кай, вероятно, вдохновлена Инагава-кай, основанной в 1949 году колоритным персонажем – патриотом Какудзи Инагавой, сумевшим «превратить то, что изначально было простой бандой головорезов и рэкетиров, в мощный преступный синдикат, даже несмотря на относительно небольшой личный состав». Он поднялся на вершину благодаря «своим организаторским способностям, политическим связям и „ударным силам“, которые разумно использовал для того, чтобы избегать открытого конфликта с полицией» [134]. Как и реальный прототип, Тодзё-кай не считается крупнейшим синдикатом по численности (в 2012 году в Yakuza 5 в нем насчитывалось чуть более тридцати тысяч человек), из-за чего он оказывается в слабой позиции по отношению к своему мощному сопернику. Однако он все же остается самой влиятельной преступной силой в своем регионе по тем же причинам, что и Инагава-кай. В качестве вымышленной группировки в Yakuza объединение Тодзё-кай выступает единоличным хозяином Канто, где в действительности ни одной организации никогда не удавалось добиться полного господства. Это также возможная отсылка на группировку Канто-кай, возглавляемую Инагавой в 1960‐х, когда семь основных банд Канто попытались объединиться в самую мощную организацию в стране. Инициативу распустили в 1965 году всего лишь после пятнадцати месяцев существования.

Серия Yakuza также вырисовывает историю Оми-рэнго («альянс Оми»; Оми – название древней провинции в центральной части Японии, которая значится как входная точка в современный регион Кансай), базирующейся в Осаке группировки, постоянно так или иначе вмешивающейся в сюжеты различных эпизодов саги, обычно находясь в конфликте с Тодзё-кай. Для Оми-рэнго характерны все стереотипы, обычно ассоциирующиеся с Кансаем – горячая кровь, пристрастие к роскоши, витиеватый диалект, пренебрежение к церемониям и прочие атрибуты. Оми-рэнго – крупнейший синдикат в стране (объединявший сто двадцать семей в 2006 году), чьим вдохновением послужила группировка Ямагути-гуми, которая на сегодняшний день является ведущим преступным сообществом Японии. Ямагути-гуми можно назвать самым ярким из синдикатов якудза благодаря гордой истории культовых (и медийных) патриархов, жестокой вражды за кресло босса и финансовых операций с огромными состояниями. Знаменитая репутация этой группировки отражена в неукротимом характере Рюдзи Годы, «Дракона Кансая» – бешеного пса, решившего силой захватить власть над Оми-рэнго в Yakuza 2.

Безусловно, объединения якудза (подвергающиеся постоянному учету со стороны властей, которые проводят ежегодные переписи) считаются преступными организациями, но они ни в коем случае не скрываются в тени, в отличие от той же мафии. Напротив, они существуют в условиях полной прозрачности и действуют средь бела дня. «Организации якудза в Японии легальны, – пишет журналист и писатель Джейк Адельштейн [135]. – У них те же права, что и у любого другого бизнеса, а их члены считаются полноправными гражданами. Эти братские организации – что-то вроде ротари-клубов [136]» [137]. Они даже могут свободно размещать свои наименования и эмблемы на табличках у входа в штаб-квартиры. Например, хорошо известна историческая штаб-квартира Ямагути-гуми: крепость в самом сердце одного из элитнейших районов Кобе. На Хэллоуин местные якудза поднимают металлические двери большого гаража, примыкающего к комплексу, и раздают детям пачки конфет. Так они улучшают свой имидж среди населения, склонного видеть в них необходимое зло, а зачастую даже покровительствующую и внушающую доверие силу. В конце концов, якудза – что-то вроде второй полиции, один из главных факторов гражданской безопасности в Японии. Они не только следят за тем, чтобы не пострадали добропорядочные люди, но и стараются не допускать бесчинства воров и нарушителей порядка на японских улицах. Им нравится думать о себе как о местных управленческих структурах, хотя их методы куда более сомнительны, чем у столь активных в повседневной жизни японцев из районных ассоциаций.

Якудза также идет на руку их гламурный образ из множества книг, журналов (включая специализированные издания для фанатов!), манги и фильмов. Надо сказать, что серия SEGA также участвует в прославлении если не самого рода деятельности, то, по крайней мере, морали якудза, добродетельного стоицизма ее «героев», а также их социальных ценностей. Кирю и большинство других персонажей, с которыми мы встречаемся на протяжении всей саги, могут находиться по другую сторону закона, но они остаются гуманистами и борцами с коррупцией, разлагающей их окружение. Именно поэтому фундаментальная модель гокудо никогда не подвергается сомнению в этих играх, скорее наоборот. Говорят, что представители преступного мира любят серию, так как она прекрасно иллюстрирует фантазии самих якудза, эту смесь романтизма и крайней стилизации – в общем, качеств, которые так обширно рекламируют преступный мир в Японии. «Боссы самых крупных банд – суперзвезды, – говорит Джейк Адельштейн. – Представители Сумиёси-кай и Инагава-кай даже дают интервью в газетах и на телевидении. Их можно увидеть на встречах с политиками. Они владеют креативными агентствами, чей статус подставных компаний широко известен <…>, что не отталкивает главные японские СМИ от сотрудничества с ними» [138]. В отличие от скрытности, характерной для деятелей преступного мира на Западе, семьи якудза с гордостью демонстрируют свой статус. Ничего удивительного, если учесть обычаи Японии – страны, где общественное положение любого человека всегда должно легко считываться. Якудза даже носят на костюмах значки с названием своего клана, похожие на знаки отличия полицейских и адвокатов (см. Judgment). При игре в Yakuza маркировка позволяет легко отнести нового персонажа к определенному лагерю, хотя его внешний вид может поначалу вводить в заблуждение.

Но не дайте себя запутать: якудза – это и правда бандиты, живущие за счет общества. Сейчас им приносит прибыль не подпольная торговля или нелегальные азартные игры, как в былые времена, а множество видов преступной деятельности, зачастую сопряженной с насилием: вымогательство, шантаж, инсайдерская торговля, мошенничество с недвижимостью, ростовщичество, политическая коррупция, отмывание денег, управление сомнительными агентствами шоу-бизнеса, контроль над секс-индустрией, а иногда торговля наркотиками (хотя это запрещено их кодексом чести) и многое другое. Чрезвычайно консервативные (если не открыто националистические) организации настолько прочно обосновались в Японии, что до сих пор навязывают свой удушливый контроль в некоторых ключевых сферах жизни, демонстрируя, что все остается по-прежнему: развлечения, ночная жизнь, строительство и недвижимость – можно быть уверенными, что здесь как-то замешаны махинации якудза.

Центральная роль преступного мира в японском обществе установилась во второй половине XX века, когда преступные организации воспользовались экономическим восстановлением на благо собственного процветания. После войны полиция даже относилась к якудза благосклонно, видя в них «регуляторную силу, обладающую своего рода национальной легитимностью, унаследованной от действий в период милитаризма» [139]. Якудза были империалистами во времена господства империи и стали капиталистами при американской оккупации. Для войск генерала Макартура, который часто их нанимал, якудза стали средством стабилизации страны и противодействия растущему влиянию левых и коммунистических идеологий. По мнению ряда исследователей, они также проникли в политику, профинансировав создание Либерально-демократической партии в 1955 году – консервативной силы, с тех пор вставшей во главе Японии (за исключением нескольких коротких периодов смены власти). Нобусукэ Киси, дед премьер-министра Синдзо Абэ [140], сам был премьер-министром с 1957 по 1960 год в начале существования ЛДП. Известно, что Киси имел неприятные связи с миром якудза, в частности с неким Рёити Сасакавой – бизнесменом-националистом, с которым он подружился в тюрьме, где Киси отбывал срок как военный преступник класса «А». Шестьдесят лет спустя, когда Синдзо Абэ проводит жесткую правую политику, следы грязного наследия предшественников так никуда и не делись.

Кладбище чести

Как и в фильмах жанра, в играх SEGA представлена Япония (или, по крайней мере, некоторые ее районы), охваченная вспышками криминального насилия. В реальности такие критические ситуации увидеть почти невозможно, хотя время от времени и происходят какие-то разборки. Бандитские стычки, иногда попадающие в заголовки газет, почти никогда не затрагивают гражданских лиц. Однако история якудза включает в себя невероятно насыщенные периоды и жестокие эпизоды, из которых авторы игровой серии с удовольствием черпают информацию при создании ее захватывающих сюжетов. Например, Ямагути-гуми пережила долгую войну за преемственность после смерти своего знаменитого патриарха по имени Кадзуо Таока в 1981 году. Семья оказалась разорвана на части, и было неясно, кто возьмет верх. Когда назначенный преемник оказался в тюрьме, появились другие претенденты, которых поддержали различные фракции внутри организации. Необычным для этой в целом мизогинной среды стало то, что в столь неспокойный период у руля встала вдова умершего лидера, Фумико Таока. Создатели Yakuza 2 определенно вдохновлялись этой подробностью, когда сделали Яёи Додзиму, вдову Сохэя Додзимы, временным боссом Тодзё-кай. Она держала власть железной хваткой, чтобы обеспечить мирный переход между предполагаемой смертью пятого патриарха, Юкио Тэрады, и появлением шестого, своего сына Дайго Додзимы.

В 1990 году среди банд разразилась настоящая война. Это случилось после того, как группировка Ямагути-гуми предприняла серьезную попытку завоевать регион Токио. Руководители ассоциации осмелились разместить большое количество своих представителей в Канто, чтобы расширить сферу влияния, и, что еще хуже, нарушили закон преступного мира, набрав в свои ряды членов, ранее принадлежавших к другим организациям. В качестве ответной меры Сумиёси-кай сформировала коалицию с Инагава-кай, у которой было давнее перемирие с группировкой из Кансая. В Токио начались перестрелки, в ходе которых шальные выстрелы привели к гибели трех гражданских лиц, что вызвало как медийный, так и общественный скандал. «В пригородном Хатиодзи бои происходили так часто, что муниципалитет раздавал детям карты с указанием „безопасных маршрутов“ до школы, – пишут Дэвид Каплан и Алек Дубро. – Но Ямагути-гуми достигла своей цели: группировка прочно обосновалась в Токио» [141]. Знаменитая открытая война, послужившая источником вдохновения для борьбы между Тодзё-кай и Оми-рэнго в Yakuza (особенно во второй и пятой частях), частично привела к принятию в 1991–1992 годах важных законов, регулирующих преступный мир в Японии.

До тех пор власти, в основном принимавшие законодательные акты по делам жестоких банд, редко вмешивались в деятельность якудза. Только в 1964 году, когда организация достигла своего пика (в 1963‐м по всей стране насчитывалось 184 000 представителей), началась первая крупномасштабная операция против этих бандитов. Как показывают игры SEGA, японские гангстеры сражаются только со своими коллегами, то есть полиция не воспринимается как главный враг якудза [142]. Напротив, как в случае дружбы между Кадзумой Кирю и детективом Макото Датэ, они часто работают вместе, обмениваясь информацией о конкурирующих группировках или очищая улицы от шпаны тимпира. «Банды уважают полицию, – пишут Дэвид Каплан и Алек Дубро. – Они понимают, что полицейские обязаны следить за правопорядком. Поэтому после совершения преступления убийца из рядов якудза самостоятельно отправляется в ближайший полицейский участок, чтобы дать полные показания» [143]. Похожая ситуация повторяется несколько раз на протяжении всей саги Yakuza. Более того, учитывая, что преступный мир оставался весьма полезной для различных ветвей власти консервативной силой, потребовалось много времени, чтобы оснастить японскую полицию инструментами, необходимыми для борьбы с организованной преступностью. До 1991–1992 годов не существовало законов против рэкета и отмывания денег, а полицейским не разрешалось вести электронное наблюдение и устраивать слежки. Секретные операции были под запретом, как и возможность предоставления поблажек свидетелям. Это был золотой век якудза.

1980‐е обернулись десятилетием избыточности и привели к ужесточению законодательства в отношении преступных организаций, когда лопнул так называемый «японский финансовый пузырь». Сам этот «пузырь» и безудержные спекуляции позволили представителям якудза массово проникнуть в легальный бизнес: кланы владели собственностью по всей стране, управляли агентствами недвижимости, креативными бюро, ростовщическими предприятиями, строительными площадками и отлично чувствовали себя в торговле. Все это позволяло им отмывать астрономические суммы денег, которые накапливались быстрее, чем их могли потратить. Именно такую роскошь и декадентство эпохи великолепно демонстрирует приквел Yakuza 0, где во время драк из вражеских карманов вылетают купюры по 10 000 иен, на дискотеках искрятся бутылки шампанского, а игроку позволяют пристраститься к мини-игре по управлению недвижимостью – любимому виду спорта якудза образца 1980‐х годов. «По словам Такадзи Кунимацу, главы отдела национальной полиции по расследованию уголовных преступлений, к концу 1980‐х преступный мир сильно изменился: его главный принцип – „не вмешиваться в жизнь порядочных людей“ – остался таковым лишь на бумаге, – объясняет Филипп Понс. – Напротив, криминал становился центральным звеном подпольной экономики, которая функционировала посредством шантажа, вымогательства и насилия, разъедая весь мир бизнеса» [144]. Якудза вышли из 1980‐х преображенными и, когда «пузырь» окончательно лопнул, на них справедливо указали как на основных выгодополучателей этой катастрофы. Законы 1991–1992 годов о борьбе с отмыванием денег и правда несколько очистили мир легального бизнеса, исключив из него, по статистике, около десяти тысяч якудза, но этих мер все равно было недостаточно. Хуже того, удар по криминальной среде заставил преступников прекратить сотрудничество с полицией. Вдобавок эти организации перенесли свою деятельность за границу и стали действовать еще более скрытно, используя многочисленные фиктивные прослойки и подставные компании.

Следует учитывать, что в 2005 году, когда начинается действие Yakuza, славная эпоха преступности уже позади. В этом отношении сага немного отходит от реальности и позволяет демонстрировать ситуации, редко встречавшиеся в начале XXI века, но они все же соответствуют романтическим представлениям об этом мире. В целом, все, что кажется показным – армии солдат в идеально подогнанных костюмах, значки (которые теперь демонстрируют менее охотно, чем раньше), открытые потасовки и даже юбицумэ, – было больше не актуально. С другой стороны, сага Нагоси точно документирует преобразования своего времени и отражает старые порядки, постепенно теряющие свой лоск.

В 2011 году, между выходом Yakuza 4 и Yakuza 5, против преступных организаций были приняты новые и более эффективные законы. С этого момента члены синдикатов больше не могли заключать контракты с банками и агентствами недвижимости, а они в свою очередь должны были следить за тем, чтобы их клиенты подписывали любые заявления под присягой. В случае доказанного факта намеренной лжи нарушителя полагалось поместить под арест за мошенничество. Другой закон гласил, что отныне запрещено вымогать деньги за протекцию от кланов. Более того, теперь кумитё прямо затрагивают случаи, когда их подчиненные наносят кому- либо ущерб, чего не было раньше.

Политика отчуждения якудза, похоже, принесла свои плоды – по оценкам Национального полицейского агентства Японии, с 2011 года число членов группировок ежегодно сокращается примерно на 10 %. В 2018 году насчитывалось всего 30 500 якудза, что в шесть раз меньше, чем в начале 1960‐х [145]. В результате стольких препятствий «профессия» якудза больше не представляет собой перспективную отрасль, и набор новых кадров постепенно иссякает, пока общественное мнение все меньше и меньше благоволит криминальным семьям. Новая экономическая реальность напрямую учитывается сценаристами Yakuza: пятый и шестой эпизоды знаменуют упадок группировки Тодзё-кай, ряды которой редеют, а влияние ослабевает. В Yakuza: Like a Dragon в свою очередь обсуждается конец японской организованной преступности, сметенной радикальной операцией по «чистке». Однако следует оговориться: несмотря на очевидный по статистике успех полиции и сокращение числа членов группировок, все еще существует множество «подельников», связанных с преступным миром через легальную сферу. Кроме того, приостановленное развитие организованной преступности можно объяснить и ее внутренними метаморфозами, ведь все ее сети и структуры стало гораздо труднее обнаружить. Не будем забывать, что в современную эпоху японские преступники привыкли моделировать свою деятельность на основе экспансии бизнеса и, следуя за экономическим ростом, сумели раствориться в водах капитализма.

Более того, нынешний консервативный идеологический контекст вполне способен привести к мощному возвращению якудза, о чем свидетельствуют повторяющиеся вспышки насилия. 27 августа 2015 года группировку Ямагути-гуми потряс раскол, когда часть высокопоставленных кумитё отделилась и образовала Кобе Ямагути-гуми, что вызвало серию кровавых стычек, убийств и попыток устрашения (вплоть до отмены традиционной вечеринки синдиката в честь Хэллоуина). Рассказывая об этих эпизодах, Джейк Адельштейн утверждает, что из-за отсутствия жертв среди гражданского населения «полиция и общественность склонны наблюдать за этими войнами банд со стороны, как за спортивными соревнованиями» [146].

Но это еще не все: 30 апреля 2017 года другой лидер банды по имени Ёсинори Ода объявил о создании совершенно новой группировки, Нинкё Ямагути-гуми, верной традиционным принципам легендарного патриарха Кадзуо Таоки (напомним, что нинкё – это рыцарский кодекс, на котором основана вся мистическая доблесть якудза). Громкие выступления Оды в защиту своего проекта способствовали продвижению прогрессивных мер среди якудза, таких как запрет на мошенничество, установление горизонтальной иерархии, гарантия социальных отчислений в местные органы власти, запрет на любую преступную деятельность и нелегальную занятость. Короче говоря, Ода (который стал объектом покушения, стоившего жизни его телохранителю) на полном серьезе выступал за модернизацию преступной среды в доброжелательную и гуманистическую организацию – по его словам, такое преобразование стало бы справедливым возвращением к первоначальным ценностям и смыслу существования якудза. «Добрые бандиты» считают себя безрассудными филантропами, точно как Кадзума Кирю – как и приемный отец до него, с момента выхода Yakuza 3 он приютил немало сирот в своем окинавском детском доме. Наиболее консервативные якудза убеждены в своей социальной миссии, что они иногда открыто демонстрируют: например, они помогали жертвам землетрясения в Кобе в 1995 году или в Тохоку в 2011‐м. Иначе говоря, «семья» превращается в ограждающую структуру, защищающую слабых и юных от все более деградирующего мира.

В конечном счете сага Yakuza в целом рассматривает два аспекта. С одной стороны, в серии вырисовывается сложная и богатая событиями история Тодзё-кай, модели вымышленной «большой семьи», объединившей в себе расходящиеся траектории движения ее членов, борьбу за власть и память о традициях прошлого – эти элементы оставались характерными для японской преступности на протяжении более трех десятилетий. С другой стороны, авторы изображают традиционную и фольклорную среду, которая утратила свои ценности в конце прошлого века и, наряду с неутолимой жадностью капитализма, приняла отталкивающий аморальный облик. В Yakuza описывается мир, где некогда добродетельные рыцари и защитники слабых превратились в беспринципных бизнесменов, которых не заботит соблюдение старых правил преступного мира. В самом деле, с конца 1980‐х японский криминал захватили люди более образованные, чем раньше, но также более непредсказуемые и амбициозные, ведь их неспособен остановить никакой кодекс чести – именно так выглядит утонченный, но жестокий Ёситака Минэ, главный антагонист Yakuza 3 [147]. Новые якудза в полной мере поучаствовали в «экономике казино», которая привела к концу японского спекулятивного «пузыря», и с тех пор продолжают заниматься экономическим паразитизмом, смешавшись с легальным бизнесом. Это своего рода «интеллектуальная преступность», где насильственные методы криминальной деятельности поддерживают чистейшую капиталистическую прибыль.

Как резюмируют Каплан и Дубро: «Финансовый пузырь изменил правила игры. <…> Криминальный мир тесно переплелся с миром бизнеса. Временами даже казалось, что преступники объявили войну японскому народу» [148]. Конечно, оставаясь на стороне простых людей, Кадзума Кирю воплощает идеал последнего народного героя из постепенно исчезающей среды, развращенной так называемыми якудза, которых мы ставим на место эпизод за эпизодом. Но все это тщетно, ведь на смену гокудо пришли тимпира и продажные подонки. Именно в этом смысле игры Нагоси носят ярко выраженный ностальгический и даже реакционный характер, перенося в наше время в лучшем случае пародийное, а в худшем – плачевное искажение великого японского национального образа. Творец из SEGA наверняка не спорил бы со словами, произнесенными в 1992 году одним из лидеров Ямагути- гуми: «Мы – последние в современной Японии, у кого остались принципы. <…> Мы живем в соответствии с ценностями, унаследованными от кодекса воинов. Это „феодальный“ взгляд на вещи? Возможно, но я предпочитаю его нынешнему аморализму» [149]. В конечном счете, это и есть основополагающий дискурс серии Yakuza.

Камуро-Тё – открытый мир в миниатюре

В дополнение к тонкому документированию социокультурного и исторического контекста, авторы Yakuza воссоздают и географическое окружение, фокусируясь на «локальных» качествах своей формулы. Место действия – Камуро-тё, виртуальный двойник токийского Кабуки-тё, который настолько часто воссоздавали на протяжении множества игр, что он стал самостоятельным героем серии. «В мире Yakuza есть два основных элемента, – объясняет Тосихиро Нагоси. – Первый – это главный герой, Кадзума Кирю, а второй – обстановка в Камуро-тё. Конечно, действие игр может разворачиваться в других городах, а также затрагивать других персонажей. Но что бы ни происходило, эти два элемента присутствуют в них неизменно» [150]. Кирю все больше проявляет себя как личность на протяжении сиквелов Yakuza, а отдельно взятый район Токио со временем развивается, раскрывая свои многочисленные богатства. Поскольку квадратная сетка его улиц навсегда запечатлелась в нашем сознании из-за постоянного возвращения в эти места, мы становимся завсегдатаями его баров и ресторанов, узнаем его перекрестки, запоминаем переулки и задворки его завораживающего лабиринта. По мере того, как герои стареют, а некоторые взрослеют, персонаж Камуро-тё тоже становится старше: вот здесь магазины меняют свои фасады, а там строительная площадка превращается в коммерческий комплекс. Процесс знакомства с местом, которое постоянно обновляется и отражает течение лет в стране, где городской ландшафт находится в беспрецедентном и постоянном движении, только подчеркивается острым ощущением реализма.

Возвращаясь к противопоставлению Yakuza и GTA, нельзя не отметить, что их открытые миры исходят из противоположных идей. Если в серии Rockstar он кажется неисчерпаемым, ведь по нему можно передвигаться на автомобиле, открытый мир в играх от Ryu Ga Gotoku Studio остается пешеходным, узким, ограниченным, до боли знакомым: от него исходит чувство монотонности, переходящей в маниакальную детализацию, а не головокружительный дух исследования обширных просторов. Другими словами, Камуро-тё выступает в качестве центра притяжения Yakuza. На эту сцену постоянно возвращается как игрок, так и Кирю. Он неизменно созерцает окрестности за большой красной аркой на улице Тэнкаити, отмечающей его появление (этот легендарный кадр повторяется эпизод за эпизодом), как будто местный «открытый мир» на деле равносилен тюрьме. Камуро-тё, как неизменное место обитания якудза, – это анклав в обширной столице; мир, подверженный ритму веяний моды и мутаций японского общества, но улицы и рамки которого остаются теми же, материализуясь в неизменной квадратной форме с четырьмя непреодолимыми границами. Район ограничен небольшой территорией, поэтому его предпочитают раскрывать вовнутрь, а не расширять наружу. Технологическое же исполнение позволяет придавать этому городу внутри города ту плотность, которую всегда стремились воспроизвести создатели Yakuza, придерживаясь своего манифеста о предельной достоверности.

Из Кабуки-тё в Камуро-тё

Кабуки-тё, расположенный в самом сердце токийского Синдзюку, обычно представляется как район красных фонарей в границах японской столицы. В этом очаге преступности расположено большое количество «массажных салонов», а также заведений, предлагающих плотские развлечения. В действительности район представляет собой нечто большее, чем восточный Пигаль [151], поскольку на скромном периметре связывает самые разнообразные виды деятельности и, следовательно, различные группы населения и клиентов. В его истории сочетается то, что Филипп Понс называет «адской троицей» японской городской топографии, «где объединяются три низкие области: плотские удовольствия (район с проституцией), подпольная деятельность и „оживленные места“, то есть увеселительные заведения» [152].

В наши дни от трущоб Кабуки-тё мало что осталось – «увеселительная» сторона победила окончательно, превратив район в маленький ультрасовременный городок, где процветают яркие магазины и крупные развлекательные комплексы. Однако в конце Второй мировой войны из местных руин (90 % токийского района было стерто с лица земли) возник свой «Двор чудес» [153], где все зарабатывали на жизнь незаконной деятельностью. Какое-то время преступники-иммигранты, особенно корейцы и тайваньцы, правили Кабуки-тё, но их затем изгнали «патриотичные» якудза, стремившиеся захватить принадлежавшие иностранцам территории (эту страницу истории серия Yakuza без колебаний затрагивает во 2‐м и 6‐м эпизодах). Черный рынок превратил местный анклав в микрокосм маргинальных и бесправных людей, следы которого можно найти в его искаженной копии: в Камуро-тё бездомные составляют целое скрытое сообщество, к чьей помощи Кирю обращается почти в каждой части. Вопреки названию «Кабуки-тё», здесь никогда не было театра кабуки, лишь запланированный культурный проект, который быстро свернули. Какое-то время району была уготована гораздо более мрачная судьба перекрестка преступных миров, как того желал босс подпольных торговцев Киносукэ Одзу – именно он организовал черный рынок в Синдзюку всего через четыре дня после поражения империи, провозгласив знаменитый и ироничный лозунг: «свет исходит из Синдзюку».

Сейчас в Синдзюку и правда очень много света. Неоновое освещение в залах патинко, караоке-барах, хостес- или хост-клубах, на гигантских экранах, в секциях игровых автоматов, на подсвеченных витринах, вывесках ресторанов, в магазинчиках комбини и в виде всевозможных лампочек стало клише всей Японии. Ночью по токийскому небу над Синдзюку расходится голубоватая волна, порождаемая городом, который никогда не спит. Этот свет одновременно кажется фундаментом гиперурбанизма и его упадка, отражением ночной жизни и ее излишеств. В пределах Синдзюку Кабуки-тё остается оплотом именно такой жизни, сосредоточенной вокруг заведений мидзу-сёбай (буквально означает «торговля водой»), то есть легальных предприятий вроде кабаре, баров или ресторанов, которыми заправляют якудза.

Тут сосредоточены все виды досуга японского общества, и сюда приходят вечером, чтобы забыться – здесь типичный сарариман [154] ищет алкоголя и сентиментальных баллад энка; здесь ужинают окономияки с друзьями в ресторане, а затем идут к кабинкам пурикура [155], чтобы пофотографироваться; здесь можно отдохнуть после тяжелого рабочего дня, выбив парочку хоум-ранов на тренировочной бейсбольной площадке; здесь дозволяется потратить всю свою зарплату на шампанское в хостес-баре; или же сюда просто идут посмотреть фильм в IMAX в кинотеатре Toho, а затем перекусить полуночным рамэном по дороге домой. Такое количество форм отдыха на столь небольшой территории превратило Кабуки-тё в идеальную городскую игровую площадку и тем более идеальное место для современной видеоигры, нуждающейся в разнообразии занятий (вспомните Shenmue и ее побочные развлечения). Этим же объясняется туристическая популярность района Кабуки-тё, где заправляет преступный мир, – гостей привлекают многолюдные улицы и безупречная чистота, обеспеченная сотнями камер наблюдения. Такие камеры (которые в том числе помогают детективу Ягами в Judgment) гарантируют непревзойденную безопасность в любое время суток – улицы Кабуки-тё представляют угрозу только в видеоиграх.

Но Кабуки-тё – это также рай для секс-индустрии, тогэнкё (земля обетованная) для мужчин, если использовать название огромной общественной бани из Yakuza [156]. Подобные бани на самом деле представляют собой так называемые соупленды [157], то есть набор отдельных комнат, оборудованных душевыми, где массажистки, как следует размяв клиентов, проводят с ними сексуальные процедуры. Законная и весьма прибыльная индустрия пользуется преимуществами лицемерного японского законодательства, в котором запрещена проституция, но ее понятие ограничено вагинальным сексом. Поэтому соупленды, представленные в бесконечном количестве вариаций, можно назвать самыми распространенными «красными» заведениями в Кабуки-тё. Другие виды бизнеса, посвященные поискам сексуального удовольствия, также встречаются повсеместно: секс-шопы, садомазохистские клубы, стриптиз-шоу и видеосалоны – лишь вершина айсберга, поскольку район стремится удовлетворить все фетиши, даже самые изощренные.

У разработчиков Yakuza есть негласное правило никогда не упоминать Кабуки-тё в интервью, даже если можно найти случаи (обычно из давних материалов), когда команда все же произносит название района. Однако несомненно, что основное место действия франшизы – копия района красных фонарей в Синдзюку, где используется его география и наиболее знаковые достопримечательности, такие как пространство Cine City Square (переименованное в Театральную площадь/Theater Square в играх) или переулки Голден Гай – лабиринта крошечных баров, знакомого Кадзуме Кирю как Район победителей (Champion District в английской локализации – в честь караоке-бара Champion, отмечающего вход в это место в реальности). Еще до проработки сюжета Yakuza первоначальный замысел Нагоси заключался в том, чтобы передать атмосферу и привлекательные черты японского квартала развлечений – мира, который хорошо знаком создателю, ведь он, по его собственным словам, в течение продолжительного периода своей жизни был «тусовщиком». Нагоси предпочел отойти от чувства дезориентации, присущего непривычным виртуальным локациям, так как хотел опереться на знакомство своей целевой аудитории с этой средой. Современный японец, часто встречающийся с проявлениями ночной жизни и ее условий, способен без проблем ориентироваться в тщательно воспроизведенной репродукции, радуясь от повторных визитов к местным достопримечательностям.

Сходства между Кабуки-тё и его виртуальным аналогом Камуро-тё бесчисленны. Они становятся предметом сравнительных видеороликов в интернете и паломничеств фанатов к местам подвигов Кирю. В центре внимания здесь находится район не столько уникальный, сколько знаковый (во всяком случае, для японцев), и в самой серии Yakuza предпринимается попытка придать обычному японскому городу больше живописности. Подобную эстетическую задачу она разделяет с другими видеоиграми, такими как Shenmue (где ностальгически воспроизведена Йокосука 1980‐х) или более поздняя Persona 5 (стремящаяся передать старомодное очарование токийского района Сангэндзяя). По сути, игра опирается на уже имеющиеся знания о конкретном месте (при условии, что мы знакомы с Токио), интеграция которых в наши виртуальные приключения работает на пользу последующей мифологизации всей локации. Например, после сеанса в Yakuza тренировочная бейсбольная площадка в Кабуки-тё вызовет воспоминания о противостоянии с Горо Мадзимой, хотя пришли мы туда только для того, чтобы позаниматься с битой; вывеска ресторана быстрого питания Matsuya пробудит в нас мысль о вкусе риса с говядиной, который мы ели там только в играх, а городские кабаре потеряют свою неприступную загадочность даже несмотря на то, что мы никогда не открывали их двери. Камуро-тё, двойник Кабуки-тё, – не только пародия (хотя безумной пародийности здесь хватает), но и тщательно задокументированное свидетельство состояния района, жизнедеятельности внутри него и царящей там атмосферы на протяжении многих лет – реальность и вымысел в результате смешались друг с другом. Десятки, даже сотни часов, проведенные нами на улицах Камуро-тё, делают нашу связь с этим местом даже крепче, чем у вымысла с оригинальным прототипом.

Во время разработки первой Yakuza близость Кабуки-тё к офисам SEGA позволила команде проводить исследования местности с особым рвением. Для моделирования района дизайнеры опирались на официальные правительственные данные (к примеру, о ширине улиц и высоте столбов электропередач), а также на планы некоторых зданий, воспроизведенных в игре. Но когда информации оказывалось недостаточно, они без колебаний выходили на улицу и проверяли все самостоятельно. Цуёси Цунои, который в то время отвечал за создание декораций, вспоминает: «Мы не фотографировали на смартфоны, как это обычно делают сейчас – камеры в то время были огромными. Когда я выходил со своим зеркальным фотоаппаратом на разведку местности, я привлекал к себе много внимания» [158]. В частности, его несколько напугал процесс воссоздания в Yakuza 2 мрачного района Синсэкай в Осаке, который он описывал как место, где «на улице валяются люди в трусах». Прежде чем отправиться туда, Цунои подобрал одежду, чтобы слиться с толпой, и разработал стратегию поведения: «У меня не хватало смелости снимать у всех на виду, поэтому я прятал камеру в сумку или доставал ее тайком, когда никто не смотрел в мою сторону» [159].

Таким образом, воспроизведение городов в Yakuza в основном базируется на бытовом знакомстве с этими местами, а также на предварительной исследовательской работе небольшой команды (например, для разработки Ономити в Yakuza 6 такой отряд включал пять или шесть человек). Затем моделируется виртуальная копия района, где здания и улицы воссоздают в реальных пропорциях, а фотографии используют в качестве основы для текстур, обеспечивая всему проекту высокую степень фотореализма. Так, первые две части Yakuza продемонстрировали беспрецедентную достоверность. Использование статичной камеры позволило показать город со всех сторон: например, можно было перейти от общего плана, захватывающего суету на улице Тэнкаити, к более близкому ракурсу, когда персонаж идет по переулку. Благодаря своему уверенному кинематографическому мастерству, команды Нагоси «смонтировали» образ района, похожего на извилистый комплекс зданий [160]. После перехода на PlayStation 3 игроки cмогли свободно управлять камерой, чтобы максимально погрузиться во все более проработанный мир. К тому же технологическое развитие устройств, на которых выходят очередные эпизоды серии, вынуждает художников SEGA добиваться все большего изящества и детализации, как рассказывает Такахиро Ямада, руководитель отдела создания объектов: «Было много элементов, на которых мы не акцентировали внимание и оставляли размытыми, например надписи на визитных карточках и тому подобные вещи. Но нам пришлось делать их разборчивыми из-за возросших мощностей PlayStation 4. Теперь мы обязаны прорабатывать все объекты окружения» [161].

Со времени первой части технический прогресс только усилил маниакальное стремление к детализации, руководящее ходом реконструкции городов на протяжении всей саги. Для повышения реалистичности окружающей среды разработчики моделируют множество объектов, от вывесок магазинов до велосипедов и мусорных баков. Овладение наукой моделирования также повысило зрелищность боев в Yakuza, где в качестве оружия можно использовать практически все, что попадается под руку. Многочисленная и разношерстная публика Камуро-тё также выглядит правдоподобно: например, мы вряд ли сможем найти детей или подростков в квартале, предназначенном для взрослых. Члены банд, которые сталкиваются с нами на улице, носят типично японские фамилии – скажем прямо, выбить зубы Ямаде или разбить нос Сакаю гораздо веселее, чем поколотить двух безымянных негодяев! В Yakuza 0 окружение квартиры Горо Мадзимы в Осаке меняется в зависимости от времени суток [162]: жильцы развешивают белье днем, но убирают с наступлением темноты, почтовые ящики иногда пустуют, а иногда заполняются до отказа, и так далее. Стремление к экстремальной детализации, и без того впечатляющее еще во времена первых игр, только усиливается с новыми эпизодами, а каждая версия повторяющихся локаций обретает еще более серьезные обновления, чем предыдущая.

В целом из-за такой тщательной проработки дизайн открытого мира в играх от Ryu Ga Gotoku Studio кажется очень необычным. Вместо того чтобы развиваться через расширение места действия, они уходят вглубь и обрастают деталями. Как минимум с момента выхода Yakuza 4 создатели серии усердно работали над тем, чтобы создать роскошный срез Камуро-тё, будто это кусок швейцарского сыра: игра 2010 года позволяет исследовать подземные ходы, крыши, переулки, чередует день и ночь, дождь и солнце, а главное, меняет наше представление о районе и заставляет нас возвращаться в него четырьмя разными персонажами, каждый из которых имеет собственные уникальные занятия и посещает особые примечательные места (см. главу 3). После грандиозной Yakuza 5, отправившей нас в четыре уголка страны, в Yakuza 6 авторы не ушли в еще более чрезмерные дали, а использовали мощь PlayStation 4 в целях воспроизведения маленького исторического городка Ономити – несмотря на его приземистый и скромный вид, «разведчикам» пришлось трудиться больше, чем обычно. То же самое относится и к Камуро-тё, ведь район так и не вышел за пределы своих границ, но обогатился беспрепятственным доступом к множеству интерьеров, переулков и этажей, из-за чего Yakuza 6 и ее наследница Judgment представляются такими плотными по части содержания.

«Идеальная для меня карта – это местность, где игрок волен заходить в незапертые помещения»[163], – говорит Цуёси Цунои. Его слова, сильно напоминающие философию Ю Судзуки в рамках работы над Shenmue, похоже, подытоживают политику студии в отношении Камуро-тё. «На мой взгляд, из-за одновременного присутствия различных компонентов, миссий, подмиссий, мини-игр и прочего небольшая территория впечатляет куда больше, чем крупный город, – сказал Масаёси Ёкояма во время выхода Yakuza 6. Для главного продюсера серии плотность среды важнее, чем обширность окружения. – Если нет зданий, в которые игрок может войти, нет переулков, то смена города – это просто смена декораций. В таком случае он просто пробежит мимо локаций, не проявив особого интереса. Другое дело, когда по городу можно полноценно погулять, зайти в магазины, рассмотреть витрины. Именно этим отличается наша серия. <…> Чем пробежать 42 195 километров, лучше, скажем, пройтись только по главной улице квартала Гиндза [164], но зайти и поиграть в каждом здании. Вот почему мы делаем то, что делаем» [165].

Начиная с Yakuza 6, новый движок Dragon Engine позволяет исследовать интерьеры большего количества локаций без каких-либо переходов или экранов загрузки, препятствующих прогрессу игрока. Кроме того, реалистичность декораций и объектов окружающей среды достигла невероятных высот, погружая нас в беспрецедентно воссозданную сердцевину района, который, как ни парадоксально, так и не стал больше [166]. В конце концов, неизменная виртуальная территория Камуро-тё не искушается тем, что лежит за пределами ее границ. Она и без того таит внутри себя богатый город, итерация за итерацией приближаясь к окончательной версии (то есть максимально соответствующей действительности), чему способствовал свежий графический движок в Yakuza 6 (2016), Yakuza Kiwami 2 (2017) и Judgment (2018) [167]. Последнюю стоит воспринимать не столько как спин-офф, сколько как финальную дань уважения этому кварталу – одному из главных героев «цикла Кирю», который серия завершает раз и навсегда, прежде чем перейти к другим горизонтам.

Квартал наслаждений

Тщательная репродукция города выражается не только с помощью технического исполнения декораций, выстроенных Ryu Ga Gotoku Studio, но и наличием видов досуга из Кабуки-тё, адаптированных в мини-игры. Интегрированные уместным и забавным образом элементы и правда стали важным компонентом серии Yakuza, обогащая наши впечатления от погружения в ее городскую среду – своего рода парк отдыха и развлечений. Рёсукэ Хории, ответственный за некоторые мини-игры (включая караоке), оправдывает обилие таких занятий заботой о достоверности: «В игре, действие которой происходит в Кабуки-тё, попросту необходимо интегрировать характерные для района впечатления. Если нельзя посетить кабаре, то это уже не Кабуки-тё, поэтому наличие таких заведений кажется очевидным» [168]. Игры Yakuza могут показаться перегруженными нелепыми побочными занятиями, не всегда соответствующими представленному Камуро-тё и превращающие его в «полный до краев бэнто» [169] (по выражению Масаёси Ёкоямы), однако в их основе остаются реальные развлечения из токийского квартала наслаждений.

Наличие «отвлекающих» мини-игр позволяет, например, приостановить свое продвижение по сюжету и отправиться в караоке. Поскольку на центральной улице в Кабуки-тё есть большое отделение Karaokekan, мы можем найти такое же заведение на Накамити (буквально «центральная улица») в Камуро-тё [170]. Но зачем довольствоваться простым фасадом, если проходящий мимо игрок, скорее всего, захочет зайти внутрь, арендовать кабинку и спеть пару песен? Поэтому мы наблюдаем и фальшивые мраморные статуи в фойе, типичные для сети Karaokekan, и прокуренный интерьер ее комнат, и даже сам интерфейс выбора песен на сенсорных планшетах здесь интегрирован в ритм-игру, адаптирующую реальность.

Применяя тот же принцип ко всем достопримечательностям Кабуки-тё, разработчики Yakuza предлагают целый набор небольших увеселений, имитирующих настоящие формы отдыха в районе. Может быть, игрок попробует каждое из них только один раз и больше никогда не вернется к этим мини-играм, а может, решит потратить на них все свое время в ущерб сюжету. Сторонние развлечения образуют целую плеяду возможностей, столь же пьянящих, как и вся игровая площадка настоящего Кабуки-тё. Здесь найдется что-то для каждого: симуляторы игр (бейсбол, боулинг, дартс и прочие) в точности следуют правилам и механикам своих реальных прототипов – и без того щедрое предложение, к которому можно добавить залы Club SEGA с идеальной эмуляцией знаменитых аркадных терминалов. Такие вспомогательные занятия не только подогревают интерес игрока, но и усиливают документальную глубину игр, информируя нас о местной истории и культурных традициях: только вспомните задымленные комнаты в Камуро-тё, где пожилые мужчины целыми днями сидят за распитием чая и игрой в маджонг, го или сёги (японские шахматы). Западный игрок в Yakuza, возможно, не решится задержаться здесь надолго (хотя в локализованных версиях сложные правила этих игр объясняют), но само присутствие подобных занятий необходимо для образовательного аспекта саги.

Все же иногда авторы Yakuza обращаются к вымыслу – например, разработчики представляют игорные притоны и подпольные казино, скрывающиеся под поверхностью Камуро-тё: в этих экстравагантных заведениях можно поиграть в покер или блэкджек, а их виртуальная реконструкция совсем отходит от реальности, чтобы воплотить более фантастическое видение «изнанки города». При этом разработчики также напоминают нам, что еще недавно казино в Японии были под запретом [171], так что японский игрок, который заходит в казино в Yakuza, несомненно испытывает удовольствие от их недозволенности.

Мини-игры в Камуро-тё часто вызывают похожий азарт, особенно связанные с секс-индустрией. Несмотря на чрезмерную откровенность, такие побочные занятия часто оказываются одними из самых комичных, если вам по душе скабрезный юмор Yakuza. Разработчикам приходится соответствовать возрастному рейтингу CERO-D (от семнадцати лет и старше) [172], поэтому они не могут чересчур достоверно следовать действительности. В этом отношении им пришлось проявить изрядную изобретательность и придумать забавные экивоки, которые разряжали бы непристойный характер подобных действий, но тем не менее передавали бы присущее им сексуальное напряжение.

Массажные салоны можно посещать с первой Yakuza [173]: по ходу игры Кирю волен зайти в соупленд под названием Love in Heart и отдаться в руки профессионалок. Вместо того чтобы показать, что на самом деле там происходит, игра переключается на чувственную сцену с розовым фоном, где камера проносится взад-вперед по почти обнаженному телу молодой женщины, пока она шепчет нам на ухо сладкие трели. Цель мини-игры сводится к бешеному нажатию двух кнопок с противоположными функциями (одна усиливает возбуждение Кирю, другая его подавляет), пока курсор перемещается по шкале «горячо/холодно». Смысл заключается в контроле над эмоциями, причем жесты игрока, размахивающего контроллером в этот момент, не оставляют сомнений в двусмысленности всей метафоры. Если курсор становится синим, Кирю засыпает, а на экране появляется лицо счастливого малыша – способ высмеять недостаток выносливости нашего героя. Но если продержаться до конца, экран становится белым, демонстрируя сияющий пейзаж с полем подсолнухов под лазурным небом. Массаж заканчивается «хэппи-эндом» – победой в игре, но и, согласно современному жаргону, достижением оргазма. Через насмешливый дух, характерный для этой дурацкой и хулиганской мини-игры, разработчики стремились подчеркнуть невинное удовольствие от виртуального посещения японских массажных салонов.

С документальной точки зрения множество магазинов, где можно делать покупки в Камуро-тё, служат не столько игровым системам (не считая напитков для восстановления здоровья и некоторых предметов экипировки, лишь немногие продукты кажутся необходимыми для нашего прогресса), сколько утонченному, почти тактильному чувству знакомства с настоящим районом. Большой магазин Don Quijote на углу улиц Сёва и Накамити настолько точно воспроизводит его базарную атмосферу – визитную карточку известной японской сети дискаунтеров, – что там попадается больше бесполезных товаров, чем нужных вещей. То же самое можно сказать и о кафе, барах и ресторанах, разбросанных по всему городу. Они играют не только сугубо функциональную роль, поскольку предлагают чрезвычайно разнообразный ассортимент еды – от гамбургеров в фастфудах до суши в элитных ресторанах, от лавочек с такояки, где можно перекусить на ходу, до сетей модных кафе. У них есть подробные, фотореалистичные меню и исчерпывающий список доступных в этом районе блюд. Желая подкрепиться в ресторане после очередного боя, игрок в первую очередь думает не о своей шкале здоровья, а задается вопросом, что он еще не попробовал. Таким образом, шопинг и питание создают своего рода ролевую систему, которая в полной мере дополняет игровые увеселения всей серии [174].

Самым ярким примером двойной функции мини-игр (документальной и развлекательной) стали кабаре или хостес-бары [175], постоянно встречающиеся в Yakuza в различных вариациях. В своей наиболее полной реализации они принимают форму диалога, когда нам нужно выслушать хостес и затем подобрать реплику, которая понравится ей больше всего. По сути, процесс представляет собой тест с выбором вариантов ответа, где есть свои негласные правила (каждый раунд содержит один правильный, один нейтральный и один неправильный ответ), а также более явные условия (полоса в верхней части экрана показывает, насколько мы нравимся девушке). Чтобы быстрее продвинуться дальше и повысить показатель на шкале, мы можем тратить деньги на подарки, драгоценности, роскошные аксессуары, алкоголь, еду и прочие атрибуты. В любом случае, прежде чем мы сможем «выиграть» (то есть заполнить шкалу нашей хостес и пойти с ней на свидание), нам придется многократно возвращаться в клуб, чтобы продолжить мини-игру и при этом тратить огромные суммы денег на счета и подарки. Утомительное побочное занятие, отнимающее кучу времени, воплощает не только характерный для RPG гринд, но и изящный способ отобразить реальность [176].

Вопреки тому, как их понятия часто смешивают, хостес-клубы в Японии нельзя считать заведениями для занятия проституцией, равно как и хостес не следует считать проститутками. Работа этих молодых женщин заключается в том, чтобы заводить разговоры с клиентами-мужчинами, составлять им приятную компанию, развлекать, повышать самооценку и льстить их самолюбию. Делается это в откровенно корыстных целях, поскольку клиентам в таких заведениях предлагают потратить как можно больше денег. Конечно, бывает и так, что между завсегдатаем клуба и его любимой хостес возникают сентиментальные отношения, но не в этом основная цель подобных визитов. Джейк Адельштейн в книге Tokyo Vice сравнивает социальную функцию хостес с работой психоаналитиков на Западе – весьма уместное сравнение, ведь мы рассматриваем общество, где психологические трудности принято замалчивать, а для их открытого обсуждения почти нет площадок. Адельштейн добавляет: «Район Кабуки-тё можно рассматривать как образец девиантных практик японцев, а также пронаблюдать через него механизмы социальных отношений в целом. Хостес- и хост-бары, безусловно, относятся к одной из наименее очевидных сторон секс-индустрии в этой стране. Такие заведения не имеют ничего общего с сексом как таковым, но они предлагают иллюзию близости и дразнящую перспективу сексуальных отношений» [177]. Символично, что именно эта возможность способна побудить игрока посетить кабаре в Yakuza (в дальнейших частях показывают пикантное видео с настоящей красоткой, исполнившей роль нашей хостес, когда нам наконец удается завершить ее «квест» [178]), но при условии, что игрок сам отдастся процессу и будет усердно развивать отношения с молодой девушкой, предлагая ей свои бесчисленные «доказательства любви». Именно так виртуальный мир позволяет нам попробовать жизнь пристрастившегося к хостес-клубам человека. Более того, мы погружаемся в подобие дружеских отношений, выстраиваемых в ходе долгих бесед с виртуальным персонажем – мы проявляем к нему интерес и стремимся угодить. Так мы узнаем, что работа хостес неразрывно связана с вопросом человеческих взаимоотношений.

На протяжении всех частей серии разработчики только усиливали присутствие хостес-клубов, а их документальное отображение расширяли изобретением новых мини-игр. Рёсукэ Хории вспоминает: «Однажды вечером Нагоси пригласил меня в роскошное кабаре. Весь вечер я завороженно наблюдал за работавшими там мужчинами в черных костюмах. Они были в курсе всего, что делали клиенты и сами девушки. Они всегда были на шаг впереди, предвосхищая наши потребности и заботясь о том, чтобы все хорошо провели время. Мне казалось, что они играют в некую игру и отлично в ней разбираются. Я подумал, что это можно превратить в игровой процесс, и отложил идею на потом – я знал, что однажды она пригодится. Затем появилась Yakuza 0 и предоставила нам идеальную возможность использовать задумку» [179]. В приквеле один из главных героев, Мадзима, действительно выступает менеджером кабаре. Разработчики добавили побочное занятие под названием Nightlife Island – эксцентричный сюжетный эпизод с отдельным режимом, который имитирует управление подобного рода заведением. Даже столь длительное побочное занятие игроки восприняли с большим энтузиазмом, в том числе и западные. Это доказывает, что воссоздание японских реалий от Ryu Ga Gotoku Studio способно преодолевать культурные барьеры вопреки мнению SEGA во времена локализации Yakuza 3: из западной версии тогда удалили несколько необязательных элементов, включая проработанный симулятор менеджера хостес [180].

Эволюция мини-игр, зачастую перетекающих в затяжные сюжетные линии, следует принципу ежегодных итераций в основе дизайна Yakuza. С этой точки зрения мини-игры помогают летописной стороне серии, описывая актуальные веяния моды или свидетельствуя о социальных изменениях от года к году. Хорошим примером можно считать растущую важность мобильного телефона в играх: он превратился из простой диковинки, которую в основном использовали как камеру (для фиксирования «откровений» по всему городу), в многозадачный инструмент для прокачки персонажа, размещения вспомогательных подсистем через выдуманные приложения или даже для продвижения по сюжету. В игре Judgment, вышедшей в 2018 году, нам предлагают поучаствовать в гонках дронов. В Yakuza 0, напротив, действие происходит в 1988 году – в эпоху миниатюрных машинок Pocket Circuit, которые мы коллекционируем и используем в заездах [181]. В той же игре Кирю может посетить видеосалон и посмотреть кассеты с записями молодых девушек в нижнем белье, а также предаться радостям секса по телефону с помощью мини-игры, где герой представляет себе тело девушки с соблазнительным голосом (на деле, однако, она может оказаться совсем не такой привлекательной). Двадцать восемь лет спустя, в Yakuza 6, Кирю становятся доступны интернет-кафе и чаты с веб-моделями (их играют настоящие актрисы в настоящих видео, и чувствуют себя они скорее неуютно, чем раскрепощенно). По сути, это современная версия того же секса по телефону из Yakuza 0, так что мини-игры не просто отражают время, а следуют его течению. Их присутствие на протяжении последовательных частей серии также становится способом зафиксировать историческую эволюцию форм досуга, доступных японскому городскому жителю.

Что касается художественного исполнения, то мини-игры и другие побочные занятия позволяют менять тон повествования, и именно такие «перерывы» дарят серии изрядную долю ее шарма. Если основной сюжет серьезно следует форме жесткого и запутанного детектива, то разбросанные по Камуро-тё развлечения позволяют игроку и главному герою расслабиться, занимаясь если не откровенно абсурдными, то, по крайней мере, веселыми делами. Через эти побочные линии перед нами раскрываются другие грани персонажа – он может вести себя извращенно, жалко, трогательно, игриво, прожорливо, меркантильно, по-ребячески и так далее. Его черты определяются самим игроком, когда он решает поучаствовать в мини-играх или же пройти мимо [182]. Кирю в принципе похож на многих японцев, которые после работы любят забыться в процессе самых диких увеселений.

Разработчики признаются, что побочные занятия служат контрапунктом к основной сюжетной линии, позволяя им регулировать тон всей игры. Короче говоря, чем мрачнее история, тем глупее все остальное. Рёсукэ Хории любит напоминать, как Кирю из первых двух частей приобрел настолько застывший вид стоического и смелого героя, что команде приходилось следовать неофициальным правилам и отдельно определять его рамки дозволенного. Хории признается: «Благодаря тому, что в первых двух играх мы сформировали характер Кадзумы Кирю, далее мы смогли делать с ним что-то более необычное и рискованное. Именно потому, что Кирю такой флегматичный и рациональный человек, мы можем повеселиться и отойти от нормы, отправляя его тренироваться под водопад [в Ryu Ga Gotoku Kenzan!] или петь в караоке [в Yakuza 3]» [183]. А его коллега Такэси Танака, эксперт по «режиму приключения», добавляет: «В конце концов, проект Yakuza изначально задумывался как своего рода шутка» [184]. Самоуничижение и правда остается постоянным качеством в этих играх.

Хории и Танака принадлежат к поколению «детей Рю», как их называют в SEGA, то есть «детей Yakuza» – разработчиков, начавших свою карьеру в индустрии с работы над серией и с тех пор не покидавших ее пределов, развиваясь в иерархических эшелонах Ryu Ga Gotoku Studio и занимая в ней все более важные позиции. В условиях ежегодного производства и одновременных проектов студии и правда необходимо заботиться о подготовке будущих руководителей, а также новых технических специалистов. Мини-игры, каждая из которых закрепляется за одним из членов команды, служат одновременно и проверкой навыков, и возможностью показать себя, поскольку их часто отдают новым сотрудникам для оттачивания их собственных идей. «Мы не выдаем нашим новым сотрудникам серьезные задачи, мы не говорим им: „Ну давайте, сделайте нам боевую систему!“ Однако с помощью мини-игр можно доверить им определенную степень ответственности, – объясняет Рёсукэ Хории. – И если они хорошо себя покажут, то в дальнейшем могут попробовать создать что-то свое» [185]. Другими словами, это идеальная отправная точка для продвижения в студии. Хории, получивший должность руководителя в Yakuza: Like a Dragon, хорошо с этим знаком, поскольку сам начинал простым планировщиком в Yakuza 2, а затем сделал себе имя на создании мини-игр. По сути, Ryu Ga Gotoku Studio – что-то вроде школы, где ученики становятся не хорошими дизайнерами видеоигр в принципе, а хорошими дизайнерами Yakuza, чрезвычайно особенного жанра, одновременно строго стандартизированного и (с благословения Нагоси и Ёкоямы) открытого для самых безумных инициатив, о чем свидетельствуют уморительные мини-игры.

Театр обыденности

Есть еще один важный для души Камуро-тё элемент Yakuza, связанный с обрядами посвящения учеников Ryu Ga Gotoku Studio. Речь, конечно же, о побочных историях – коротких необязательных сценариях с порой эксцентричными, а порой и трогательными персонажами, которых в играх так много, что они иногда кажутся перегруженными. В каждой их не меньше пятидесяти, а в некоторых частях число достигает сотни. Такие истории обычно появляются перед нами неожиданно: незнакомка просит помочь ей разобраться с какой-то проблемой, вспыхивает драка, происходит что-то необычное или кто-то пытается загнать нам товар или услугу (почти всегда с целью нас обмануть). Все это выглядит типичной для жанра RPG системой побочных квестов, то есть традиционным способом повышения уровня персонажа, увеличения продолжительности игры и погружения в ее сеттинг. Поскольку Yakuza – облегченная ролевая игра, по сути именно последние два пункта мотивируют ее подсюжеты. Они, конечно, увеличивают хронометраж, если только игрок не отказывается в них участвовать (но как же можно оставить стольких нуждающихся без помощи?), однако прежде всего они позволяют придать ощущение реальности окружающей среде. В данном случае миру, который кажется близким к действительности (Кабуки-тё), но на деле оказывается абсолютно неправдоподобным (Камуро-тё), – и именно эту двойственность подчеркивают наши встречи с жителями района. Итак, иногда обыденные, а иногда уморительные сюжеты вместе создают портрет воображаемого города.

Мы связываем их с «обрядами посвящения» как раз потому, что, как и в случае с мини-играми, именно планировщиков (первая ступень студийной иерархии) часто приглашают набросать второстепенные истории. «Во время разработки каждой новой игры все планировщики представляют свои идеи. В результате особенности каждой команды отражаются в их предложениях, – говорит Кодзи Ёсида, руководитель разработки Yakuza Kiwami. – Например, дизайнеры боевой системы придумывают такую ситуацию: „Кирю пробует странный препарат, из-за которого меняется управление“» [186]. Вместо того чтобы разделяться по ролям, вся команда объединяет свой опыт и воображение воедино, чтобы склепать лоскутное одеяло из разрозненных историй, которые затем перерабатывают сценаристы. Разнообразие идей поддерживается заранее заданными категориями: например, авторы побочных заданий сходу решают, что в игре будет пять сценариев, углубляющих историю главного героя, пять с нелепым сюжетом, пять, отправляющих игрока по четырем сторонам района, пять, отражающих дух времени, и так далее. Такая строгая организация, основанная на идеально отлаженном механизме работы, позволяет студии выпускать сиквелы очень часто (даже если из-за этого формула Yakuza начинает казаться несколько закоснелой) – основываясь на вкладе как можно большего числа сотрудников, вся система питает этот неиссякаемый источник историй.

Сталкиваясь с ошеломляющей изобретательностью (и даже глупостью) представленных приключений, часто задаешься вопросом, откуда сценаристы черпают идеи подобных сюжетов. И снова реальность становится их главным источником вдохновения, тем более что эти истории отлично работают на документальную сторону Yakuza. Через них мы узнаем о любимых занятиях работника хост-клуба или разделяем смятение официантки кафе, которая не понимает по-английски, но вынуждена обслуживать иностранных клиентов, или знакомимся с кассиром в комбини… С самой первой части Нагоси вдохновлялся тем, что лично слышал в барах и клубах Кабуки-тё – некоторые истории он узнал от друзей, другие взял из собственной жизни. Дизайнер даже использует знакомые имена и фамилии, положив начало особому методу написания, который подхватили десятки вспомогательных сценаристов, работавших под его руководством на протяжении всей саги. По словам представителей студии, многие приключения из необязательных заданий (часто неправдоподобные, но пронизанные человеческим сочувствием зарисовки) появились в результате того, что видели и слышали сотрудники. Немногие видеоигры черпают столько материала из реальной жизни, и именно этим Yakuza выгодно отличается.

Подобно мини-играм, подсюжеты помогают менять настроение игры. Самые комичные из них привносят шутливую легкость, которая тем не менее редко бывает беспричинной: такие сцены могут представлять сатирический взгляд на общественные явления, когда не высмеивают саму игру (см. сочную сцену из Yakuza 2, где Кирю сталкивается с двойником, выдающим себя за нашего протагониста, чтобы отжимать деньги у прохожих). Другие истории, напротив, направлены на развитие характеров. Многие из них можно назвать подобием дорам, то есть японских телевизионных мыльных опер с сильным сентиментальным содержанием. Затрагивающие людские отношения сюжеты красной нитью проходят через все игры, а иногда даже из одной в другую, прокладывая таким образом мостики между эпизодами. На протяжении всей саги некоторые сюжеты повторяются или немного меняются, и постоянное возвращение второстепенных персонажей – знакомых нам лиц со своими маленькими историями, – стимулирует наше сочувствие показанным событиям и способствует тому, что мы привязываемся к серии как таковой.

Часто игры не стесняются ностальгически оглядываться назад. В Yakuza 6, например, мы пересекаемся с фанатом машинок Pocket Circuit из Yakuza 0 и Yakuza Kiwami, ставшим на 28 лет старше и продающим тофу в своей лавочке на окраине торгового центра в Ономити. Теперь это преждевременно состарившийся мужчина с седыми волосами, над которым издевается сварливая жена. Цель побочного задания – помочь ему воссоединиться со своими юношескими мечтами и в процессе завоевать восхищение сына, ничего не знающего о его страсти. Эти безобидные истории обычно разыгрываются на минорный лад и содержат некоторые из самых трогательных моментов всей саги. Подход их авторов к тому, как вызвать наше сочувствие, часто кажется топорным и чрезмерно мелодраматичным, однако они предоставляют нам интересную социальную роль благодетеля, меняющего судьбы тех, с кем встречается на своем пути.

В побочных историях, которые в конечном итоге составляют большую часть этих игр, Кирю больше не Дракон Додзимы, а герой простого обывателя. Он слоняется по улицам и всегда готов оказать службу – надежный и доступный товарищ, способный отвлечься от дел, чтобы помочь несчастным. Верный смельчак, защищающий страждущих, заботящийся об обычных людях и наказывающий негодяев, олицетворяет миф о самурае из рядов якудза и становится доблестным потомком посланца из района Гион, которого сам же воплощает в спин-оффе Kenzan!. С другой стороны, многие из этих сюжетов превращают Кирю в антигероя, которому суждено попадаться на крючок обмана или становиться жертвой самых ужасных извращений, как в культовом отрывке из Yakuza 2 с подзаголовком «Be My Baby» (в честь песни группы The Ronettes), где Кирю оказывается в фетиш-салоне в окружении сарариманов в подгузниках, которые изображают младенцев. Очеловечивая главного героя, выставляя его личностью, полной изъянов, но остающейся непоколебимо честной, эти маленькие истории представляют Кирю как катализатора стремлений, недостатков и достоинств местных жителей.

Именно в этом и заключается ценность побочных сюжетов Yakuza: бесчисленные зарисовки следуют за течением жизни всего района. Так, в первых частях серии мы скорее натыкаемся на такие истории, чем ищем их специально. Они появляются по ходу наших странствий и связаны с главами сценария – если мы слишком быстро проходим основную сюжетную линию, возможности остаются позади, а задания исчезают [187]. Поэтому такие сценки неотделимы от состояния города в конкретный момент и предлагают возможность получше узнать его, посетив самые сокровенные места или встретив самых колоритных персонажей. Если пойти еще дальше, можно сказать, что именно эти истории оживляют Камуро-тё – не только потому, что тщательно изображают вымышленный район, но и потому, что вторят голосам его жителей, из-за чего с годами обретают летописную ценность. Другими словами, подсюжеты свидетельствуют о состоянии города, фокусируясь на историях из его жизни, то есть на его историческом опыте, окраинах и людях с самого дна. Такие истории не просто необходимы для существования Камуро-тё, они становятся самим фундаментом локации, как утверждает Рёсукэ Хории: «Качество сюжетных линий улучшалось с каждой игрой, потому что мы хотели углубить характер Кирю и одновременно индивидуализировать окружающих его людей. <…> С самого начала я считал, что побочные истории в Yakuza в основном направлены на создание этого города» [188].

Многие Камуро-тё Японии

В исчерпывающей реконструкции района Кабуки-тё мы наблюдаем блестящий результат проекта Нагоси по представлению игрокам до боли знакомых японских реалий. Принято считать, что виртуальность видеоигр должна дарить побег в миры если не воображаемые, то, по крайней мере, чуждые. Но ведь это значит забыть о том, что можно убежать и в реальность. Подобно тому, как писатель или режиссер способен создать вселенную по своему вкусу из местного окружения, соответствующую его жизненному опыту (как, например, Мартин Скорсезе сделал с Нью-Йорком), Нагоси увидел свой мир в виде клетчатой сетки Кабуки-тё. Именно потому, что он знает этот район как свои пять пальцев, он сделал его местом действия своей саги в 2005 году, не поддавшись давлению индустрии, которая все призывала его сделать выбор в пользу западного направления (ценой выпуска игры в реалистичной и современной обстановке). «Тогда нам пришлось бы создавать декорации на основе фотографий американских кварталов, где мы никогда не были, – вспоминает он. – Нам пришлось бы писать персонажам шутки в подражание западному юмору, который мы не понимали» [189]. По мнению Нагоси, до тех пор, пока дизайнеры игры остаются японцами, Yakuza не покинет этот архипелаг (хотя он не исключает, что будущие эпизоды его саги могут охватить и другие страны [190]). По его мнению, типичный западный город вроде Нью-Йорка или Лос-Анджелеса, смоделированный без реального жизненного опыта, получился бы слишком шаблонным. Точно так же, если бы в 2005 году ему пришлось ориентироваться на международную аудиторию и убрать самые уникальные атрибуты Камуро-тё, он показался бы чрезвычайно скучным районом. Именно поэтому идентичность Yakuza неотделима от Камуро-тё, доподлинного воссоздания типично японской обстановки и, более того, культурно нетронутого городского образца.

Конечно, Камуро-тё – не единственное место, которое мы посещаем по ходу серии. В Yakuza 2 Кирю едет на «Синкансэне» в Осаку, где прохожие говорят на кансай-бэн, местном певучем диалекте. Оживленный район Дотомбори – яркая торговая улица, известная своими необычными вывесками, – воспроизведен с поразительной точностью. Однако в реальности, как и в игре, он просто представляет собой южную и чуть более туристическую версию Кабуки-тё. Еще более экзотическая Yakuza 3 переносит нас на Окинаву, на тропические острова Японии. В Нахе, центральном городе архипелага Рюкю, Кирю надевает красочную рубашку и идет на рынок, чтобы среди прочих местных деликатесов купить гою, сорт горькой тыквы. Однако живописный колорит торговых комплексов меркнет по мере удаления от него к району Сёмати, расположенному дальше на север, где полно заведений с хостес, караоке-баров и ночных клубов. То же самое происходит и в Yakuza 5 – огромном эпизоде, охватывающем пять японских городов, где раз за разом повторяются одни и те же виды досуга и заведения, хотя там имеются свои региональные особенности. В Фукуоке вдоль реки можно найти лавочки, торгующие рамэном, в Саппоро – увидеть снежный фестиваль, но как только вы удалитесь от открыточного шарма этих городов, перед вами останется сетка городских улиц, в которых чувствуется все тот же Камуро-тё.

Во время выхода Yakuza 6, чье действие частично происходит в Ономити, историческом и старомодном городе в префектуре Хиросима, Масаёси Ёкояма осознал избыточность различных локаций, представленных в серии, и попытался ее устранить: «До сих пор все представленные места были центральными и оживленными городскими районами. Конечно, мы наделяли каждый из них уникальными чертами с помощью обстановки, людей, языка, культуры и прочих атрибутов. Но, если говорить честно, все это рушилось, как только игрок попадал в какое-нибудь развлекательное заведение и понимал, что оно в точности такое же, как в Камуро-тё» [191].

И правда, ничто так не похоже на японский город, как другой японский город. На острове Хонсю, если мы решим сесть на поезд и проехать девятьсот километров между Токио и Хиросимой, мы едва ли выйдем за пределы городских районов, а во время остановок по пути нас вряд ли посетит чувство, что мы прибыли в по-настоящему незнакомое место. Уникальность японских городов обычно заключается в их немногочисленных туристических достопримечательностях, воспроизведенных в Yakuza – замок, башня, храм, гавань и так далее, – но на этом все. Местная кухня также становится одним из основных маркеров различий, как видно из серии игр, при создании которых авторы часто сотрудничают с местными туристическими бюро, чтобы подчеркнуть гастрономические особенности различных регионов (см. главу 3). С другой стороны, архитектура, а также внешний вид улиц, вывесок магазинов, указателей и ориентиров различаются мало (за исключением нескольких исторических городов, таких как Киото или Нагасаки). В среднем или крупном японском городе обязательно будут комбини, большой крытый торговый центр, сети ресторанов быстрого питания, сигналящие пешеходные светофоры, разрушенные и перестроенные домики, тусклый неон, светлый бетон и, наконец, один и тот же тип развлекательного района, привлекательного и мерзкого одновременно, с типичными барами, хостес и прохожими, блюющими на улице.

С этой точки зрения Камуро-тё кажется непревзойденным образцом японского квартала ночной жизни. Как и реальный Кабуки-тё, он имеет значение общего знаменателя, определяющего стандартный формат подобных мест для других крупных городов страны. В Yakuza, когда герои приезжают в Осаку, Наху, Фукуоку, Саппоро, Нагою или Иокогаму, они всегда отчасти остаются в Камуро-тё, будто скованные своей городской смирительной рубашкой, неспособные развиваться в иной обстановке. В Камуро-тё подполье района красных фонарей, которым заправляет «Флорист» [192], называется Чистилищем (или Сай-но Кавара в оригинальной версии, в честь японского аналога Стикса), потому что в этот подземный мир приходят азартные игроки, грешники и проклятые души, чтобы насладиться удовольствиями морального разврата (казино, боями без правил, борделями), запрещенными в мире наверху. Для Кирю, как и для всех других маргиналов Yakuza, Камуро-тё и его заменители по всей Японии также кажутся своего рода чистилищем – единственной средой или структурой, в которой эти фигуры, покинувшие общество обычных людей, способны существовать.

Реальнее, чем реальность

Геймплей Yakuza, как и присущая серии окружающая обстановка, придерживается скрупулезного стремления к реализму. Эстетическая концепция здесь отступает от главенства быстрого темпа, характерного для большинства игр с открытым миром, и обращается к мелочам (смоделированная в совершенстве еда) или привычным деталям (интерьеры комбини выглядят натуральнее, чем в жизни). Реализм серии SEGA коренится в наследии Shenmue и ее симуляции, но еще больше – в первоначальном плане Нагоси, Кикути и Ёкоямы создать кинематографический детектив, который одновременно был бы и драмой человеческих отношений. Таким образом, эти игры находятся на стыке жанрового кино и камерной хроники, чьи приемы и элементы они тщательно перенимают.

Поэтому Yakuza обладает необычным для индустрии визуальным стилем, который сочетает высокую степень реализма с идеализацией застывшей во времени обыденности, но при этом не маскирует игровой характер произведения. Хотя сейчас этот процесс стал обычным делом, Yakuza долгое время оставалась одной из немногих игр, где мы постоянно откладываем контроллер, чтобы полюбоваться, скажем, длинной сценой, посвященной разговору двух персонажей друг с другом – «полюбоваться», потому что в кинематографическом языке Yakuza простой диалог может быть заряжен напряжением и поставлен если не зрелищно, то тонко, с проникновенным чувством. К этому добавляются и привычки мыльной оперы (отступления от основного сюжета и введение множества второстепенных персонажей), из-за чего приключения на экране становятся куда более осязаемыми. Однако, глядя на карикатурные и почти бессмысленные сражения, которые так любит серия, мы все же не забываем, что эти произведения остаются видеоиграми.

Эпизод за эпизодом в Yakuza сталкиваются реальность и вымысел. Разработчики из SEGA воссоздают район Кабуки-тё с точностью до камня и заходят так далеко, что интегрируют реальные рекламные бренды – и все для того, чтобы лучше вписать свои неправдоподобные истории в столь реалистичное окружение. Точно так же они оцифровывают голоса и лица известных актеров, идеализируют одежду и тела героев так, как это не делают ни в одной другой видеоигре [193], а получившиеся виртуальные персонажи избегают проблем «зловещей долины», но не теряют при этом свой вычурный и стереотипный вид с ярко выраженным вкусом к излишествам. Тем самым формируется характерный для серии стиль, почерк (или фактура, если использовать киношное выражение), который необходимо определить, чтобы понять весь эстетический масштаб этих работ.

Широко используя технологии захвата движения, создатели Yakuza говорят, что стремятся создать картинку, которая была бы «реальнее, чем реальность» [194]. Высказанный нюанс кажется вполне логичным: в самом деле, вместо того, чтобы ограничиваться мимикрией на службе иллюзорной реальности, стоит обращаться к духу правдоподобия и обходить правила действительности, когда это необходимо. Погружаясь в игры, мы привыкаем к местам, вещам и лицам их виртуальности. Продвинутый реализм придает их мирам осязаемость, но они в то же время взывают к освобождающему потенциалу игровой формы и силе необузданного воображения.

Бренды и ориентиры

Если вы знаете Камуро-тё как свои пять пальцев, то в каждом новом эпизоде или спин-оффе Yakuza перед вами окажется новая итерация района с небольшими изменениями. Всегда остаются его неизменные ориентиры, такие как дискаунтер Don Quijote [195] и кафе Alps на улице Накамити, Club SEGA на центральной площади, роскошный магазин Le Marché на бульваре Сёва, комбини на улице Тэнкаити (Poppo или M-Store, в зависимости от игры), бар Bantam в центре, а также Earth Angel в Районе победителей и многое другое. Город с годами движется и меняется вокруг этих ключевых столпов. Появляются новые развлечения – например, VR-комната, которую можно найти в Judgment почти там же, где она открылась в настоящем Кабуки-тё. Масштабные перепланировки осуществляются в течение нескольких игр и меняют облик района: начиная с Yakuza 2, большой парк, где жили бездомные, сровняли с землей, чтобы освободить место для колоссального Kamurocho Hills – коммерческого и жилого комплекса, хаотичное строительство которого играет ключевую роль в сюжете нескольких эпизодов (см. главу 3). Эта эпопея охватывает три канонические игры, и Kamurocho Hills наконец-то появляется только в Yakuza 5! [196]

Архитекторы Камуро-тё умело смешивают настоящие достопримечательности, вдохновленные реальными зданиями Токио, с чисто вымышленными местами, такими как вездесущая башня «Миллениум», нависающая над всем районом. Грандиозное строение выступает символом Камуро-тё и свидетельствует об искусственности его воспроизводства действительности. Такая смесь реальности и вымысла – отличный для серии способ придерживаться приближенной к действительности исторической перспективы, но в то же время с удовольствием фантазировать о современной Японии. В Yakuza 6 задворки «Маленькой Азии» уступают место совершенно новому Китайскому кварталу, а в центре города появляется огромный торговый центр Kamuro Theater, повторяющий открытие здания Shinjuku Toho Building в Токио в то же самое время. Если Kamuro Theater достоверно отражает преобразования в настоящем Кабуки-тё, то новый Китайский квартал – чистая выдумка, выражающая едва скрытый страх (очень показательный для нынешнего состояния умов в Японии) перехода района в руки китайских банд и предпринимателей. В целом, независимо от того, реальные они или вымышленные, многочисленные достопримечательности Камуро-тё не остаются герметичными во времени – напротив, их можно считать одним из самых ценных свидетельств его течения.

«Раньше нам казалось, что чем больше игры представляют свою эпоху, тем менее актуальными они будут по мере изменения общества. Мы думали, что игра, не подверженная влиянию времени, окажется более долговечной, – говорит Масаёси Ёкояма. – Но я начал смотреть на вопрос по-другому. Когда мы делали Yakuza Kiwami, редизайн первой Yakuza заставил меня осознать ценность отображения эпохи. <…> Даже за десять лет люди меняются, город меняется. <…> Из-за таких небольших преобразований игры становятся только интереснее. Иначе говоря, чем точнее образ, который мы создаем сегодня, тем больше будет его развлекательная ценность в будущем» [197].

Поэтому Yakuza можно рассматривать как социально-исторический документ своего времени – кажется, что в сиквелах авторы принимают этот статус все ближе к сердцу, удаляясь от простого моделирования криминальной жизни (в некоторых частях приближаясь к стилю приключенческих игр), чтобы охватить актуальные проблемы страны. В Yakuza 5, например, в одном из побочных заданий нам предлагают угадать количество бездомных на Хоккайдо (ответ – семьдесят один человек в 2012 году). В Yakuza 6 Камуро-тё становится жертвой электронного туризма: Кирю сталкивается с грубым ютубером и избивает наглеца его же собственной селфи-палкой. Возможно, самая важная отсылка на текущие события содержится в Yakuza 3, действие которой разворачивается вокруг программы размещения баллистических ракет на Окинаве – эта тема постоянно освещалась в японских новостях во время выхода игры (см. главу 3). В конечном счете, ежегодные релизы Yakuza позволяют разработчикам осуществить нечто такое, чего ранее не предусматривала ни одна серия видеоигр (по крайней мере, в таком масштабе): обрисовать состояние дел в стране, ее общество и его эволюцию практически в реальном времени. Когда мы возвращаемся в старые эпизоды, переносящие нас в 2005 год и ранее, мы в полной мере осознаем их историческую ценность.

Но что делать, когда эволюция японского общества приводит к тому, что представленные ключевые элементы начинают казаться старомодными? Масаёси Ёкояма задался этим вопросом, как только понял, что одна из главных достопримечательностей сериала в его ранние годы – хостес-клубы – уже не так гламурна, как пятнадцать лет назад. «В 2005 году кабаре были на пике моды, и туда ходили все, – вспоминает продюсер и сценарист. – В Токио их встретил огромный успех, многие на них подсели. Однако широкая общественность еще не знала, что там происходит, поэтому вокруг них витала аура загадочности. С тех пор клубы разошлись по стране, и их можно встретить даже в провинции. Некоторые хостес стали знаменитыми, и теперь все знают, как работают такие заведения. Из-за этого нам пришлось изменить их представление в играх» [198]. Следовательно, в течение серии мы проходим путь от простого клиента, флиртующего с хостес (в первой Yakuza), до более невероятной роли агента, отвечающего за макияж девушек и их карьеру (Yakuza 2, 3 и 4), до полноценного менеджера кабаре (Yakuza 0, а затем Kiwami 2 [199]). При этом подобная продолжительная занятость во многом отводит судьбы главных героев на второй план, рискуя совсем отклониться от хода повествования. «Так кабаре приводили к созданию все более и более сложных мини-игр, пока мы не поняли, что они стали совершенно неправдоподобными, – продолжает Ёкояма. – Но поскольку хостес-клубы остаются частью ночной жизни, нам нужно и дальше включать их в игру. Я уже много лет ломаю голову над новыми способами их воссоздания» [200]. Постоянно обновляясь, серия Yakuza сталкивается с дилеммой: ее авторы стремятся дарить игрокам новые впечатления, пока ее мир остается практически неизменным, а в чем-то даже теряет свой блеск и демонстрирует признаки увядания. В таких случаях на помощь приходит вымысел, и верность реальности ослабляет хватку, а игра полностью принимает свои безумные стороны – именно так можно скрасить фон, который почти не меняется.

Камуро-тё, столь же консервативный, как и преступный мир в Yakuza, увековечивает пословицу из фильма «Леопард»: «Чтобы все осталось по-прежнему, все должно измениться». Район регулярно преображается, но в основе своей остается прежним. Чтобы квартал менял свой облик из года в год, его украшают плакатами, билбордами, атрибутикой и рекламой реальных брендов. Вторжение настоящих компаний в игровое пространство выполняет двойную функцию: это способ поддержать актуальность игры, поскольку в ней представлены знакомые в Японии бренды, который в то же время позволяет игроку еще больше погрузиться в симулированную обстановку.

Еще в 2005 году Тосихиро Нагоси набросал концепцию Yakuza с мыслью о том, что рекламные щиты в игре должны быть настоящими. «Каждый раз, когда видишь поддельный бренд, становится еще яснее, что ты находишься в фальшивой среде», – вспоминает Нагоси о ранних прототипах, подчеркивая еще одно ключевое отличие от GTA и ее искусственных миров с пародийными брендами. «Если нам удастся включить в игру настоящие бренды, – подумал я, – то стоит добавить их как можно больше» [201]. Так родились партнерства с реальными фирмами, которые помогли серии обрести успех в Японии. Во время разработки первой Yakuza Нагоси обращался к крупным японским компаниям, чтобы договориться о включении известных продуктов в свою игру, но их представители встретили столь необычный подход с опаской. Простое упоминание «игры про якудза» обычно сталкивалось с вежливым отказом. Тем не менее Нагоси и его сотрудникам удалось подписать несколько соглашений – например с компанией Suntory, чьи бренды пива и виски можно встретить в игре. Партнерские отношения имели решающее значение: многие игроки, знакомые с Кабуки-тё, удивились, когда обнаружили в игре дискаунтер Don Quijote, и поразились еще больше, когда услышали знаменитый джингл магазина [202].

Основываясь на своем первоначальном опыте, студия стремилась привлечь больше брендов в Yakuza 2, и сотрудника по имени Кодзи Уэмура специально назначили для работы с партнерскими отношениями. До внутренней реорганизации он работал в отделе продаж, и у него не было опыта в маркетинге. Пребывая в растерянности, Уэмура однажды вечером рассказал о своей проблеме Нагоси, когда они выпивали в Кабуки-тё. Начальник ответил язвительно: «Неважно, что ты не знаешь, как это делается. Нам нужно придумать что-то новое по части промоушена». Смелость вообразить нечто невиданное ранее, а также новые связи между виртуальным и реальным – вот что характеризует стремление Нагоси на пути к «игре для взрослых». Для Yakuza 2, действие которой происходит в Осаке, Уэмуре удалось заручиться помощью известных предприятий на улице Дотомбори, таких как знаменитый ресторан Kani Doraku с гигантским крабом на здании, Zuboraya с большим фонарем в виде рыбы фугу, ресторан окономияки Tsuruhashi Fugetsu и сеть традиционных кафе Ganko. Их можно считать визитной карточкой Осаки – торгового города, гордящегося своими кулинарными изысками, и все японцы знакомы с красочными магазинами в местном туристическом районе. Их присутствие в игре не просто придает реалистичной обстановке дополнительную глубину, но и еще более доподлинно передает локальный колорит.

После медленного старта набор новых связей стал для SEGA простой формальностью. Нагоси любит рассказывать о том, как крупные компании, захлопнувшие дверь перед его носом в 2005 году, прибежали к нему несколько лет спустя и умоляли его включить в игру их бренд, увидев успех серии. С тех пор количество партнеров с каждой игрой только увеличивалось, достигнув почти ста пятидесяти брендов в Yakuza 5. Такие соглашения не столько выполняют функцию простого взаимовыгодного сотрудничества (хотя иногда именно в этом и состоит их цель), сколько позволяют использовать преимущества рекламных уловок для создания целостной и знакомой виртуальной обстановки. Вот как это объясняет Давид Жавэ: «Компаниям нравится, когда разработчики обещают показать их бренды достоверным образом, тем самым усиливая правдоподобность игрового мира, а также добавляют возможность пользоваться их продуктами в игре точно так же, как в реальности. В таком случае интенсивный продакт-плейсмент не кажется игроку неуместным или агрессивным, а становится одной из основных составляющих продвижения. <…> Но чтобы это сработало наилучшим образом, игрок должен быть японцем, лучше всего из Токио. В итоге лицензия оказывается настолько привязанной к конкретному региону, что место проживания игрока существенно влияет на его впечатления от самой игры» [203]. В японской версии Yakuza 4, выпущенной в 2010 году, SEGA экспериментировала с новой функцией, воспользовавшись преимуществами интернет-соединения на PlayStation 3: внутриигровая реклама регулярно менялась с помощью обновлений, модифицирующих городские дисплеи и демонстрирующих все больше и больше продакт-плейсмента.

Рекламные сотрудничества привлекают внимание, функционируют как один из основных механизмов идентификации с проектом (похожим образом действуют приключенческие игры от Shenmue до Deadly Premonition, прошедшие через школу квестов point-and-click) и превращают тривиальность в двигатель реалистичной симуляции. Так разработчики обращаются к чувствам игрока, его повседневным отношениям с миром, а также к его воспоминаниям. Нагоси рассказывает следующую историю о том, как он переехал в Токио из своего родного города Симоносеки: «Я еще был деревенщиной и зашел в Matsuya. Мне принесли мисо-суп к моему гюдону [блюдо из риса и говядины], и меня это удивило. Я подумал, что они ошиблись с заказом, и если я съем суп, с меня за него возьмут деньги, поэтому я к нему даже не притронулся! До сих пор помню, каким вкусным показался мне тогда гюдон» [204]. Неопытность Нагоси на тот момент (мисо-суп на самом деле подают в качестве бесплатного гарнира) кажется тем более комичной, что в ресторане Matsuya предлагают низкопробную еду, больше рассчитанную на то, чтобы набить желудок в четыре часа утра, чем порадовать вкусовые рецепторы. Но когда Кодзи Уэмуре удалось наладить сотрудничество с этой сетью ресторанов в Yakuza 2, Нагоси пришел в восторг, поскольку почувствовал, что в игру теперь вложена частичка его личного опыта. Много лет спустя, в начале Yakuza: Like a Dragon Итибан Касуга празднует свой последний день на свободе, радостно поглощая гюдон в ресторане Akaushimaru, вымышленном аналоге Matsuya. Так создатели изображают персонажа одновременно жалким и трогательным, а также обращаются к нашему собственному знакомству с современной Японией (и/или Камуро-тё), чтобы сблизить нас с миром игры.

Однако партнерские соглашения не ограничены рекламными площадками, предоставляемыми брендам. Они часто обогащают геймплей новыми возможностями, а иногда порождают собственные сюжеты или мини-игры, как в случае с отделениями Karaokekan. В Yakuza 6 SEGA начала сотрудничество с модной фитнес-сетью Rizap, и оно вышло далеко за рамки простой рекламы: Кирю не только может посетить фитнес-центр, чтобы подкачать свои характеристики, но и последовать диетическим советам бренда – питательные свойства блюд, которые мы поглощаем в ресторанах, распределяются в виде прироста атрибутов. Другими словами, присутствие Rizap в игре меняет ее привычные системы и расширяет геймплей, связанный с потреблением еды. Ryu Ga Gotoku Studio подошла к делу очень серьезно и сотрудничала с консультантами бренда. «Я составлял предложения по блюдам для каждого из ресторанов в игре, а затем Rizap предоставляли свою экспертизу, – рассказывает Рёсукэ Хории. – К примеру, я говорил: „Это блюдо можно использовать для увеличения скорости персонажа“. Мы вместе обсуждали его, они делились своими мыслями, а затем мы составляли меню» [205]. Серия вдохновляется реальностью даже в своих подсистемах: здесь игрок насколько это возможно становится проводником двух измерений по ту и эту сторону экрана, распознавая то, что также существует в его или ее повседневном окружении, и наслаждаясь этой игрой в имитацию.

Рекламная сила Yakuza (по крайней мере в Японии) заключается во взаимоотношении виртуального и реального. Хотя сами бренды появляются в играх в качестве рекламы, их присутствие также способствует продвижению каждой новой части. Самые разные компании предлагали свой собственный мерчандайзинг под маркой Ryu Ga Gotoku: в сети Matsuya появилось оригинальное карри к выходу Yakuza 4, предприятие по производству авамори (спирта из риса и черного плесневого грибка) на Окинаве выпустило ограниченную серию своего напитка в бутылках с логотипом Yakuza 3, а бренд Acecook представил специальную лапшу быстрого приготовления Kenzan!, которую сам Кадзуманосукэ Кирю может отведать в таверне в районе Гион во время своих странствий. Очень часто продвижение совместных проектов в реальном мире совпадает с их появлением в играх: фактический глава отдела маркетинга Acecook Косукэ Уэда появляется в качестве неиграбельного персонажа в Yakuza 3 во время побочного задания, где он пытается воспроизвести вкус бульона из забегаловки Kyushu No. 1 Star в Камуро-тё. Кирю помогает ему разработать новую серию лапши, и одновременно с выходом игры ее начинают продавать в Японии!

Руководители предприятий и представители брендов часто появляются в качестве второстепенных персонажей в Yakuza. В пятом эпизоде Харука принимает участие в конкурсе на позицию лица рекламной кампании для сети идзакая (японских бистро), разделенной на две франшизы: классическую, под названием Watami, и специализирующуюся на мясе на гриле Watamin-chi, которая откололась от первой. Во время интервью с Харукой беседуют два настоящих босса этих ресторанных сетей. Савамура, менеджер Watami, шутит с девушкой о том, что у них одинаковые фамилии. Кувахара, представляющий Watamin-chi, подчеркивает отличия и элитный имидж своего бренда. Мы быстро понимаем, что два начальника борются за Харуку и ведут себя как противники, хотя принадлежат к одной компании. Таким образом, эти Савамура и Кувахара, в действительности значащиеся реальными менеджерами компании, становятся здесь комическими персонажами, будто сошедшими с экранов японского телевидения: в игре они смоделированы до совершенства, но из-за своих речей превращаются в странный шутовской дуэт при костюме и галстуке [206].

В Judgment Ягами заводит дружбу с Кунио Итиносэ, президентом сети ресторанов Ikinari Steak. Итиносэ – медийная личность, и его улыбку можно увидеть на фасадах всех отделений компании в Японии. Для продвижения своего бренда предприниматель создал образ очаровательного начальника, и в игре 2018 года он стремится подмаслить игрока. Всегда внимательный к своим клиентам Итиносэ (вернее, его виртуальный двойник) время от времени появляется перед рестораном Ikinari Steak в Камуро-тё, чтобы пообщаться с нами, выступая в качестве говорящего рекламного щита («Мы создали ресторан, где клиентам не нужно выбирать между качеством и ценой»). Корпоративистские теплые слова, которые этот неигровой персонаж праведным тоном изрекает при каждой встрече («Благодарность лучше всего разделить с другими»), относятся к более масштабной рекламной кампании. Отчасти она даже затрагивает заявления самих разработчиков, и поэтому, когда Ёкояма говорит в интервью [207], что во время разработки часто ходил есть стейки в Ikinari Steak, или когда Нагоси хвалит Matsuya, стоит ли верить им на слово?

Естественно, рекламное присутствие брендов в Yakuza всегда идет им на пользу. Более того, оно способствует их собственной романтизации и формированию скромной мифологии. Такое простодушие может показаться нам забавным, однако многие именно так воспринимают мерчандайзинг и рекламную коммуникацию в Японии: без недоверия, а с желанием поверить в сказки, слагаемые компаниями. Оцифрованные в Yakuza дружелюбные начальники, вероятно, существуют только в ее вымышленном мире. Тем не менее крайняя степень достоверности этих игр создает выгодную для брендов амбивалентность: благодаря ей предприниматели выглядят более человечными, и нам кажется, что мы теперь знаем их получше, как будто и правда с ними встретились. Так серия придает очарование самому обыденному, даже скучному и фабричному.

В статье, опубликованной в журнале Japon Pluriel, Давид Жавэ подводит итог тому, какие цели и задачи преследуют подобные сотрудничества: «Разработчики [Yakuza] предлагают японской аудитории постоянно поддерживать связь с виртуальной вселенной через их личное знакомство с районом Кабуки-тё, протягивая тонкую нить между потреблением продукции какого-либо бренда и удовольствием от игры. Мы наблюдаем процесс трансформации отношения человека к своему жизненному пространству, „магическое“ вторжение в этот процесс видеоигрового вымысла» [208]. Таким образом, Yakuza изменяет само наше восприятие реальности: человек, который каждый день проходит мимо ресторана Ikinari Steak по дороге домой с работы, может впервые зайти туда именно после того, как посетит виртуальное заведение. И наоборот, интеграция повседневных достопримечательностей в видеоигру – форму, по своей природе ориентированную на уход от реальности, – в свою очередь провоцирует отмеченную выше «магическую» метаморфозу. Действительно, присутствие настоящих брендов в Yakuza не просто имитирует наш мир, а создает эффект «подлинности» и служит трамплином в среду, похожую на ту, где мы живем, но кажущуюся более интересной и правильной. Образно говоря, авторы идеализируют реальность и тем самым обращают свинец в золото.

Тела и лица

Приняв это представление об идеализации реальности, Yakuza способна похвастаться бесконечным набором персонажей благодаря превосходному моделированию их внешности, став одной из самых «олицетворенных» серий видеоигр в истории. Первоначальный замысел Нагоси заключался в создании виртуального детективного сюжета, в значительной степени следующего образцу кино, чье повествование разворачивалось бы в многочисленных и продолжительных кинематографических вставках. Из-за сильного влияния фильмов о якудза в серии часто появляются персонажи, перенявшие черты звезд этого поджанра: мы можем встретить прекрасно смоделированных Сусуму Тэрадзиму (Kenzan! Kiwami 2), Сё Айкаву (Yakuza 5), Рики Такэути (Yakuza 0, Like a Dragon: Ishin!) и вездесущего Такэси «Beat Takeshi» Китано (Yakuza 6) среди многих других громких имен. Их поразительно реалистичная внешность придает Yakuza ощущение кинематографичности, но вместе с тем еще сильнее возвышает эффект правдоподобности: мы узнаем актеров, которых привыкли видеть своими глазами на большом экране. Как и в фильмах, это не совсем персонажи – скорее, они воплощают в первую очередь самих актеров, и за виртуальным слоем мы видим их настоящие лица.

Разработчики получили доступ к технологии оцифровки, позволившей им включить в игру детализированные и реалистичные лица, только в 2008 году, когда вышла Ryu Ga Gotoku Kenzan! (первая игра франшизы на PlayStation 3). Их изначальное желание наконец сбылось, как вспоминает Тосихиро Нагоси: «Технологии захвата лиц приучили нас к тому, что модели в играх получаются очень похожими на настоящих актеров, но, когда мы разрабатывали Yakuza 2, у нас еще не было уверенности в таком оборудовании. Тогда мы планировали использовать захват мимики только для кат-сцен, но затем подумали о более интенсивных моментах и об общем виде проекта, из-за чего решили, что лучше придерживаться последовательного стиля. Мы смогли использовать технологию должным образом только при переходе на PlayStation 3» [209]. В начале Kenzan! кинолюбитель может с удивлением заметить, как посреди увеселительного квартала Киото образца XVII века появляется невероятно реалистичный Сусуму Тэрадзима в образе помощника самурая Кирю. Даже не зная самого актера, который постоянно снимается в фильмах Китано, мы понимаем, что на лице персонажа сосредоточено особое внимание и оно кажется более реалистичным, чем у других моделей – настолько, что его присутствие сразу выделяется. Более того, для рекламы спин-оффа впервые привлекли известных актеров (кроме Тэрадзимы в игре появляются и другие популярные персоны). Yakuza практикует этот метод по сей день, только подчеркивая сходство серии с кино.

Прежде чем прибегнуть к захвату лиц в Kenzan!, создатели еще только зарождающейся серии уже обращались к культовым актерам фильмов о якудза, которые пока лишь озвучивали персонажей. Тэрадзима (снова он) озвучил детектива Кавару в Yakuza 2 [210], а роль Синтаро Кадзамы в самой первой игре исполнил легенда жанра, Тэцуя Ватари, так что духовный отец Кирю – герой культового фильма Сэйдзюна Судзуки «Токийский скиталец» 1966 года! Изначально участие известных актеров в озвучке оговаривалось с их агентами так же, как и рекламные сотрудничества, то есть отдельно при каждом конкретном случае: тогда еще редко можно было встретить кинозвезд, решившихся появиться в видеоиграх. В Японии в таких случаях используются сэйю – актеры, специализирующиеся на озвучке, которые сами могут считаться именитыми звездами (не путать с хайю – актерами, снимающимися в фильмах или сериалах на камеру). Стоит отметить, что создатели Yakuza и сейчас сочетают работы как сэйю, так и хайю, тем самым допуская необычное смешение жанров: сэйю известны своим необъятным диапазоном, который хорошо подходит аниме и сближает игры с культурой отаку, в то время как хайю, очевидно, предпочитают более натуралистичный актерский стиль. Авторы серии любят объяснять, что они сознательно используют преимущества столь неоднородного сочетания и выпускают игры, находящиеся одной ногой в реальности, а другой в вымысле.

В частях, вышедших на PlayStation 2, озвучка позволила ярко и осязаемо воплотить некоторых героев (голос известного актера в некотором смысле «обгоняет» самого персонажа), и она до сих пор стоит во главе весьма специфической постановки Yakuza. В отличие от обычных подходов к работе со звуком, студия использует прескоринг: актеры записывают диалоги до создания видеоряда. Это означает, что вместо озвучки по изображению (как, например, при работе над типичным анимационным фильмом) видео моделируют по уже готовой аудиозаписи. Другими словами, голоса предшествуют лицам [211]. Более того, актерам не нужно изображать персонажей визуально (это делают другие люди, специализирующиеся на захвате движений), но их голоса определяют внешний вид, а также поведение героев, что влечет за собой несколько нюансов. С одной стороны, выступление актера кажется более аутентичным, поскольку ему не нужно следовать ритму ранее созданного видео. С другой стороны, раз постановка кинематографических эпизодов основана на предварительной звукозаписи, в них чаще ориентируются на диалоги и медленное развитие сюжета, чем на активный экшен.

Сцены в Yakuza действительно характеризуются терпеливой сменой кадров, медленным ритмом, отводящим основное внимание обмену взглядами, а также заметным присутствием перебивок и деталей. Разработчики оперируют пространством с помощью монтажа и создают напряжение через диалоги, следуя собственным правилам постановки и не стремясь к зрелищности. Вот как это объясняет Тосио Ясуда, работавший над кат-сценами в нескольких частях серии: «Камера в Yakuza мало двигается, игра чаще полагается на неподвижные кадры, чтобы подчеркнуть драматизм сцены. Можно сказать, что основное внимание уделяется людям и их лицам, что задает определенный темп. Главное знать, когда сделать паузу» [212]. С кинематографической точки зрения эффективность такого подхода к режиссуре объясняется следованием классике, будто здесь нет влияния фильмов о якудза – стиль кат-сцен не кажется ни барочным, как у Сэйдзюна Судзуки, ни грубым, как у Киндзи Фукасаку или Такаси Миикэ, ни даже стилизованным, как у Такэси Китано.

Чтобы напряжение в сцене оказалось действенным, взгляд зрителя нужно захватить изображением в кадре (прямо как в кино). В чем Yakuza отличается от большинства видеоигр и где она ближе всего к своему кинематографическому образцу, так это в смелости использовать лицо в качестве зрительского фокуса. Для этого серия продолжает дело Shenmue, но уже с помощью новейших технологий: если Ю Судзуки пробил брешь в создании реалистичных лиц, используя технологии 3D-сканирования с глиняных бюстов, то теперь моделируются настоящие люди. Начиная с Kenzan! команды SEGA применяют 3D-сканеры калифорнийской компании Cyberware – она чаще имела дело с оцифровкой актеров из голливудских фильмов. Затем снимки обрабатываются с помощью программы Softimage XSI, разработанной HP. Эту же программу используют для улучшения лиц игровых персонажей, чью внешность не делали из сканов – то есть созданных с нуля героев вроде Кирю или Харуки. При этом разработчики стараются приблизить вид таких моделей к реальным актерам – например, их лицам добавляют больше морщин или выразительности. Другими словами, захват внешности также позволяет обеспечить однородность компьютерных актеров.

Используемый метод повышает степень реалистичности персонажей и вместе с тем сокращает время на создание моделей и общую работу, тем более что разработчикам необходимо создавать все большее количество неигровых персонажей по мере выхода новых игр. В дополнение к нескольким известным актерам, десятки безымянных сотрудников студии также были оцифрованы и занесены в базу лиц, из которой дизайнеры персонажей в дальнейшем могут черпать данные. Поэтому, гуляя по Камуро-тё, мы неосознанно натыкаемся на часть команды разработчиков! В Yakuza 3 сканы сотрудников помогли при создании трехсот второстепенных персонажей или массовки, и большинство таких моделей можно спокойно использовать повторно путем изменения определенных параметров (прически, телосложения, одежды и прочих атрибутов). Как следствие, разработчики демонстрируют не только преимущества современных технологий и их высокой степени фотореализма, но и собственное мастерство, благодаря которому виртуальный мир не теряет свой «рукотворный» вид.

Естественно, подход сильно эволюционировал со времен PlayStation 3, и, по словам Ёкоямы, прогресс стал особенно заметен в степени выразительности персонажей: «Мы добавили много нового в работу костей и движения лицевых мышц. Конечно, это не значит, что они совсем не двигались раньше, но теперь нам доступно гораздо больше параметров пластичности кожи. Команда по захвату лиц, отвечающая за актерскую игру в этой области, располагает обширным объемом данных и может добиваться еще более точного воспроизведения движений – настолько точного, что стало возможным демонстрировать актерскую игру даже без слов» [213]. Под руководством Ёкоямы работа с актерами претерпела значительные изменения с 2005 года, когда она сводилась к простому зачитыванию реплик. Сейчас даже малейшее выражение лица в Yakuza может добавить сцене нюансов, а учитывая количество лжецов, подлецов и мошенников в серии, такие тонкости превращают ее сюжеты во все более изворотливые детективные истории – выходя за рамки своего нехитрого формата постановки, последние эпизоды франшизы приняли вид полноценных компьютерных фильмов. Однако фотореализм не создает ощущения правдоподобия сам по себе, поэтому здесь его дополняет виртуальность происходящего, сопутствующие искажения и колебания между форматами фильма и видеоигры. В Yakuza 5, где полно отступлений и очень длинных кат-сцен с диалогами, соблазн сделать гигантскую мыльную оперу с виртуальными актерами наверняка ощущался еще сильнее, чем в предыдущих частях серии. Но что тогда представляет собой эта странная форма на стыке фотореализма и цифрового кино?

У Нагоси есть ответ: «Наши игры фотореалистичны, но не до такой степени, чтобы люди принимали персонажей за реальные изображения. На это есть две причины. Во-первых, мы хотим, чтобы выдуманные персонажи оставались стилизованными. Другими словами, вместо того, чтобы в точности придерживаться реализма, действительность немного „додумывается“ в пользу стилизации. <…> Да, мы используем известных актеров, но наша технология не обеспечивает идеального фотографического качества их репродукции, из-за чего мы теряем некоторую живость в их внешности – им чего-то не хватает, и такое отсутствие деталей облегчает процесс воплощения неправдоподобных персонажей, которым звезды часто дарят свои голоса» [214]. Другими словами, зыбкость представленной реальности облегчает переход в мир неправдоподобного вымысла. Точно так же, как создатели совмещают работу сэйю и хайю, они смешивают отсканированные образы актеров с персонажами вроде Кирю, Мадзимы или Харуки, более близкими к манге или аниме: «В случае Кирю было бы реалистичнее сделать ему менее заметную прическу и брови, или не настолько броскую одежду, но тогда мы бы не получили желаемого эффекта, – продолжает Нагоси. – Каждый раз, когда мы обсуждаем изменения во внешности Кирю, в команде начинаются долгие дебаты. Конечно, технологический прогресс позволяет нам улучшить выразительность персонажей, однако мы не хотим гнаться за более совершенным фотореализмом» [215].

Создатель Yakuza хочет сказать, что серия не стремится к строгой имитации реальности. Кроме того, видеоигры вообще не предназначены для идеального моделирования действительности – разве что их авторы намеренно хотят показать искаженную версию реальности, полную тревожных отклонений. Игры Yakuza, как и лица в них, следуют гибридной форме исполнения и воспринимаются органично, поскольку не боятся быть неправдоподобными. Напротив, серия любит карикатуру и предельный вымысел – как говорит Нагоси, в ней «додумывается» реальность, которую дополняет чистейшая фикция. Поэтому фотореализм следует использовать осторожно, и это утверждение относится как к лицам персонажей, так и к их телам.

Для создания одного персонажа в Yakuza требуется несколько тел. С одной стороны, есть захват тела для реализации движений и поз персонажа во время кинематографических сцен, на которое помещают лицо воплощающего его человека (известные актеры, напомним, передают персонажам только свои черты и голос, но не движения). С другой стороны, есть тело для сражений, которое также создают с помощью захвата движения, но на этот раз с участием хореографов. Оно гораздо более подвижное, спортивное и стилизованное. Иначе говоря, персонаж игры состоит из отдельных частей и имеет несколько идентичностей: реалистичного героя с подаренным актером лицом, как в большинстве фильмов, и персонажа видеоигры – например, во время сражений. Двойственность тела продолжает характерную для серии противоречивость между реальностью и вымыслом, что приводит к самым диким допущениям. Так, драки иллюстрируют те моменты, когда уже не существует никаких правил и ограничений: персонажам открываются невероятные боевые стили вроде брейк-данса у Мадзимы в Yakuza 0 или сават-канкана у Акиямы в Yakuza 4, а их тела изгибаются будто марионетки, если бы управляющий ими кукловод оказался еще и мастером боевых искусств. При контакте с видеоигровой логикой персонажи становятся одержимыми, способными на сверхчеловеческие действия и наделенными невероятной податливостью. Каждый раз, когда Кирю злится, мы видим, как он крепко сжимает кулаки, как бы сдерживая ту фантастическую, разрушительную стихию, которая только и ждет, чтобы вырваться наружу. В характере Yakuza действительно есть что-то от мистера Хайда, и серия всегда готова дать волю своему игровому «я».

Крупная татуировка на спине каждого ключевого героя сериала символизирует это самое «я» – внутренняя сущность персонажа в каком-то смысле отображена прямо на его на коже. Именно в этом духе были задуманы татуировки якудза, которые с 2005 года разрабатывает Хоритомо – японский мастер-татуировщик, живущий в Калифорнии, чьи творения находятся на пересечении традиций ирэдзуми [216] и современной западной татуировки. Для Кирю Хоритомо создал сказочного черного дракона, тянущегося к небу в знак удачи. Дракон держит в когтях сферу с санскритским иероглифом, изображающим Вайрочану: будду, которого в Японии называют Дайнити-нёрай (он изображен в виде огромной статуи в храме Тодай-дзи в Наре) – он считается божеством-покровителем 1968 года, когда родился Кадзума Кирю. Чтобы символизировать разъяренный характер Горо Мадзимы, Хоритомо выбрал превосходную маску хання – призрака мстительной женщины, впавшей в безумие, тем самым придав непредсказуемому персонажу ауру неугомонного демона. Вокруг маски переплетаются змеи и красные цветы вишни, символизируя его яркую, утонченную и ядовитую личность. Другой пример – кёдай Кирю, Акира Нисикияма, для которого Хоритомо создал ярко-красный рисунок карпа: рыбы, водящейся в большинстве японских храмов и святилищ, в своей наиболее красочной разновидности носящей название нисикигои, или «парчовый карп» (что также вдохновило имя этого персонажа с королевскими амбициями). Китайская легенда гласит, что карп, проплывший против течения по реке до Драконьих врат, сам превратится в дракона – она явно перекликается с гордым восхождением Нисикиямы в первой Yakuza. Независимо от того, заказывают ли эти татуировки по точным инструкциям от SEGA или же Хоритомо вдохновляется именем, биографией и телосложением героя, они остаются выражением истинной и неотъемлемой натуры, скрытой под формой каждого якудза.

Такая проработка приводит к сцене, которая до смешного часто повторяется на протяжении всей серии: перед каждой крупной схваткой персонажи совершенно нереальным способом, буквально одним движением, срывают с себя одежду и демонстрируют татуировку на спине. Экспресс-раздевание, выполняемое на манер супергероев, меняющих костюмы по щелчку пальцев, раскрывает тело персонажа, его кожу, а также истинную форму. Реалистичное моделирование татуировок придает телам персонажей почти осязаемое качество, а камера задерживается на месте, чтобы позволить рассмотреть их до мельчайших подробностей. Серия подчеркивает сопутствующую плотскую тактильность и постоянно использует этот мотив в кульминации, апофеозе, когда нити повествования напряжены до предела. Тела больше нельзя скрыть, когда их обнажают догола, а истинные чувства – гнев, любовь, восхищение, ревность, зависть, благодарность, моральный долг или любая иная причина для схваток в Yakuza – должны наконец скинуть свои маски. Именно это символизирует татуировка, а ярким примером можно назвать великую групповую стычку Кирю, Саэдзимы, Ватасэ и Кацуи на крыше комплекса Kamurocho Hills в финале Yakuza 5.

В целом, такого рода стриптиз среди персонажей служит введением к боям, в которых можно отметить впечатляющую жестокость ударов – игрок ощущает их в полной мере благодаря замедленной анимации и мощному звуковому сопровождению, чувствуя передаваемый эффект физического насилия, парадоксальным образом обладающего некоторой чувственностью. Сражения с боссами не просто истощают тела персонажей, они утомляют и наши руки, поскольку порой кажутся бесконечными, растянутыми до предела. Наши противники не остановятся, пока не опустеет их последняя полоска жизни – оранжевая, которая следует за желтой, которая следует за зеленой, которая идет после синей и т. д., в соответствии с дорогой для серии колориметрической логикой, пока сами игры превращают главных боссов в стриптизеров [217]. Поэтому противостояние означает лишь новое раздевание, часто переходящее в гротеск из-за своей вычурности и напыщенности.

В общем, тело в Yakuza обязательно должно выглядеть экспрессивно. Это не оболочка реалистичного человека, какого-то достоверного существа – оно воплощает сентиментальную метафору пылкого естества (вспомним переход в боевой режим heat mode [218], вызывающий всплеск энергии), которая прослеживается в лице вымышленных, даже легендарных персонажей («дракон Додзимы», «бешеный пес Симано» и прочие клички звучат прежде всего как устрашающие прозвища). Раздевание перед столкновениями демонстрирует преувеличенные тела, изваянные из мышц чересчур рельефных, чтобы соответствовать действительности. Татуировщик Хоритомо говорит, что чрезмерная мускулистость персонажей вызвала у него проблемы, так как искажала его татуировки, поэтому он попросил разработчиков сгладить спины персонажей и сделать их более женственными. «Большинство главных героев Yakuza – мачо, и их телосложение отличается от среднестатистического японца, – поясняет Хоритомо. – Исходя из этого, я создаю для них рисунки немного крупнее обычных» [219]. Больше, чем обыденность, больше, чем достоверность, – так можно охарактеризовать действующий в Yakuza фиктивный реализм, ее эстетику искажения и преувеличения правдоподобного.

Как бы тщательно ни была воссоздана современная городская обстановка, как бы точно ни была воспроизведена среда якудза, как бы реалистично ни были смоделированы лица и их черты, Yakuza не перестает быть видеоигрой – более того, видеоигрой, взятой в ее самой дерзкой и свободной форме. Серия балансирует между крайним реализмом по сути, по форме, и сильной тягой к неправдоподобию, будь то в бездумных боях, сортирном юморе или запутанных сюжетах безрассудной драмы. Франшиза SEGA не стремится ни к достоверности, ни к последовательности, поскольку именно в жонглировании между реальностью и свободой от нее она черпает свою силу как видеоигровое произведение. Сами разработчики не стесняются этого противоречия, как говорит Масаёси Ёкояма: «Я лично считаю, что Yakuza – нереальная вселенная, где есть доля реализма. Неважно, придумываем ли мы имена персонажей или сотрудничаем с существующими магазинами – я хочу, чтобы части этого мира выглядели настоящими, когда попадаются на глаза. Но с точки зрения сюжета и удовольствия от игры, то есть с точки зрения развлекательного продукта, я не думаю, что нужно придерживаться достоверности. Такие игры нас веселят именно благодаря своей нереалистичности» [220]. В конечном итоге у многолетней саги выработался собственный необычный тон, который можно описать как неправдоподобный реализм.

3

Канон Yakuza. Хронология эпизодов «цикла о драконе»

Будь то мир искусства, ремесла или даже преступности, поддержка традиций в Японии – дело многих поколений. В японском языке некоторые суффиксы обозначают степень происхождения человека, наследующего известную родословную: – даймэ (代目), «из энного поколения», указывает на преемственность мастеров или поваров, которые не обязательно приходятся друг другу биологическими родственниками, но связаны переходящим статусом, секретами ремесла и «семейной» историей. Седьмой (в историческом порядке) шеф-повар известного ресторана будет называться нанадаймэ (7代目), а актер кабуки, если он внук бывшей звезды, будет носить звание сандаймэ (3代目) – обозначение связывает их соответствующие титулы с престижными династиями. После событий первой Yakuza Кадзума Кирю становится ёндаймэ (4代目) Тодзё-кай. Хотя он пробыл во главе организации всего несколько часов, его до сих пор называют именно так, тем самым подчеркивая, что его имя навсегда связано с историей, которая пересекает поколения и охватывает кодекс японского наследия предков.

Так слово «сага» вступает в свои права при описании семи канонических эпизодов Yakuza, выпущенных в период с 2005 по 2016 год [221]. Сага, напомним, – это эпос, действие которого происходит на протяжении нескольких поколений. Хотя Тосихиро Нагоси изначально не собирался делать из Yakuza сагу, ежегодное развитие франшизы и его решение следовать фактическому ходу времени привело к созданию одного из самых сложных и плотных серийных повествований в истории видеоигр. Канонические эпизоды Yakuza можно проходить по отдельности и даже не по порядку, поскольку каждый из них следует своему собственному сюжету, который разрешается в конце игры. Однако они все же связаны между собой повторяющимися персонажами, местами, темами и точками зрения, составляя объемное хронологическое произведение. В серии прослеживается эволюция японского преступного мира на протяжении лет и даже десятилетий, поскольку сага Кирю охватывает период с 1980‐х до самого конца 2016 года, фиксируя его состояние на стыке двух тысячелетий. Это история в форме цикла, у нее есть начало и конец, но она связывает несколько поколений, которым суждено следовать друг за другом. Мы видим, как главные герои постепенно стареют, а мир оставляет их позади. В то же время появляются новые действующие лица и взрослеют дети. В рамках этого процесса серия предстает как вестник идеи о природе наследия.

Сага также содержит семейную эпопею, поэтому связь отцов и детей – центральная тема Yakuza, описывающая отношения между Кирю и Харукой на протяжении лет и одновременно развивающая (с менее личных позиций) судьбу Тодзё-кай. Не будем забывать, что японский преступный мир сам по себе представляет большую семью, где узы чести, любви и верности между людьми еще крепче, чем кровные. В течение семи канонических игр, описывающих приключения Кирю, мы пересекаемся с сотнями персонажей, чьи характеры и положение в обществе проработаны с удивительной тщательностью. Реалистичные имена и иерархический статус закрепляют их присутствие в виртуальной реальности Yakuza. Более того, эти люди связаны друг с другом клятвами, чувствами вражды или родства настолько, что мы начинаем воспринимать их в виде того самого древа персонажей, которое Масаёси Ёкояма разрабатывает перед написанием своих сценариев (см. главу 1) – их лица и имена оказываются помещенными на «карту» отношений из сходящихся и расходящихся стрелок [222]. Из-за этого львиная доля удовольствия от запутанных сюжетов Yakuza проистекает из нашей способности (как игрока/зрителя) формировать мысленную схему таких взаимосвязей. Семейная мыльная опера здесь представляет продолжительную эпопею, движимую генеалогическими откровениями, порождающими многочисленные эксцессы в повествовании, – то же самое происходит в серии Metal Gear Solid, с которой следует сравнивать Yakuza; обе франшизы также разделяют тягу к кинематографическому искусству.

Как и в знаменитых играх Konami, в Yakuza выстраивается своя собственная мифология, что только подчеркивает оттенок легендарности, присущий любой саге, достойной такого обозначения. Иконами здесь предстают неординарные личности, вписывающие свои имена в бурную историю вымышленного и широко мифологизированного преступного мира (в Yakuza: Like a Dragon ветеранов Тодзё-кай вроде Мадзимы или Саэдзимы даже называют «живыми легендами»). Самый прославленный из них – это, конечно же, Кадзума Кирю, Дракон Додзимы, который начинает как относительно нейтральный универсальный персонаж, но в течение последующих игр достигает статуса полубога. Совершая героические подвиги, а также испытывая символические смерти и последующие перерождения, Кирю проходит через свою личную одиссею, куда вплетаются социальные отголоски сопутствующего времени. Верный былым ценностям герой остается все тем же, меняется только мир вокруг него. Поэтому он играет роль персонажа-проводника, благодаря которому мы можем наблюдать за современной Японией.

«Цикл о Драконе» – неофициальное название, которое мы дали семи каноническим эпизодам начиная с Yakuza и заканчивая Yakuza 6: The Song of Life, и их ключевым элементом можно считать Кирю. Все эти игры, созданные на одной и той же основе, объединяются в оригинальную сагу, чьи темы, повторяющиеся и углубляющиеся от эпизода к эпизоду, становятся отражением эпохи, в которой они появились на свет. С самого своего начала Yakuza видится как продолжительное произведение, находящееся в состоянии вечной эволюции, полное смелых ходов и запинок, со своей долей излишеств и слабостей, но чья траектория развития неотделима от контекста своего времени. Этот комплекс самых разнообразных частей, не имеющий аналогов в медийной истории, в конечном итоге напрямую связывает проект «японской видеоигры» с настоящим временем.

Yakuza (Playstation 2, 2005)

Yakuza, а точнее Ryu Ga Gotoku, вышла в Японии 8 декабря 2005 года эксклюзивно на PlayStation 2 [223] и, как мы знаем, добилась успеха. Тосихиро Нагоси преуспел в своей авантюре – «игра с характером», как он ее называл, соблазнила значительную часть взрослых геймеров, которые с энтузиазмом погрузились в ее чрезвычайно реалистичный мир, нечто среднее между ролевой игрой и кинематографическим детективом. Сарафанное радио поддержало обещания необычной рекламной кампании, где говорилось, что это первая в истории игра, симулирующая хостес-клубы и массажные салоны. Открытый мир Камуро-тё осторожно, но верно придерживался своих амбиций – неважно, что район не обладал масштабами карты из Dragon Quest или Final Fantasy, ведь современный облик обеспечил ему беспрецедентную насыщенность и высокий уровень погружения.

Однако своим успехом Yakuza обязана не только скрупулезной реконструкции японского квартала красных фонарей: благодаря общей постановке, из игры получился блокбастер с захватывающим сюжетом и исключительными для своего времени нарративными достоинствами. Выдвинув историю на передний план, Нагоси хотел разрушить типичные для мафиозных сюжетов ожидания. Вместо использования типичного сценария по типу нинкёдо, его игра приняла форму семейной и гуманистической мелодрамы. Первоначальная задумка о якудза, маленькой девочке и десяти миллиардах иен стала предлогом для создания сложных, милых сердцу и долговечных персонажей, таких как маленькая Харука.

Из текста на экран

Хотя о генезисе первой Yakuza мы уже рассказывали, стоит вернуться к процессу работы над ее историей. Желая удостовериться в реалистичности сюжета, Нагоси обратился к писателю Сэйсю Хасэ, чтобы тот помог Масаёси Ёкояме в написании сценария. Хасэ – модный романист, автор детективов, отличающихся грубым чувством реализма. Сам он работал барменом в Голден Гай, злачном сердце Кабуки-тё, где долгое время оставался частью ночной жизни района. Ему предложили стать консультантом при создании Yakuza благодаря его липкому документальному описанию Кабуки-тё в романе Fuyajo («Бессонный город») 1996 года: Хасэ был знаком как с работой японских кварталов красных фонарей, так и с законами преступного мира. Надо сказать, что писатель даже выглядит соответствующе – носит светлые волосы и темные очки, которые никогда не снимает. В начале 2000‐х он обрел скандальную репутацию из-за репортеров, неустанно следовавших за ним во время его ночных дебошей по всем уголкам страны (например, его фотографировали в окружении голых стриптизерш). Он успешный автор, и его романы порой адаптировали в фильмы – в частности, режиссер Такаси Миикэ («Город потерянных душ», 2000) [224]. Включая его имя в титры Yakuza, SEGA также стремилась привлечь аудиторию за пределами охвата видеоигр – подобно тому, как участие известных киноактеров на озвучке, таких как Тэцуя Ватари (Кадзама) и Дзюнко Михара (Рэйна, владелица бара Serena), привлекло внимание широкой прессы и подарило Yakuza беспрецедентный для видеоигры медийный статус.

В ходе работы с Сэйсю Хасэ Ёкояма составил объемный сценарий из десятка глав и отправил его писателю на оценку. Сценарий вскоре вернулся обратно, но уже испещренный язвительными замечаниями. На первой странице красной ручкой было нацарапано: «Похоже, что человек, приложивший руку к этому сценарию, недостаточно серьезно относится к писательству!» Хасэ сетовал на вопиющий недостаток правдоподобия; результат не соответствовал стандартам так называемой «игры для взрослых». В частности, все, что касалось иерархических отношений – будь то ранг детектива Датэ или структура кланов якудза, – показалось ему чрезвычайно неряшливым с точки зрения реализма. Поэтому он предложил Ёкояме углубиться в исследование темы, проведя настоящую полевую работу. С этого момента команда Yakuza стала регулярно посещать Кабуки-тё, где разработчики оставляли всю свою энергию (и деньги) в бездонной ночи района удовольствий. Во время своего первого посещения кабаре Ёкояма сел за столик с Тосихиро Нагоси и Масаёси Кикути. Когда он открыл меню, то понял, что цены здесь намного выше тех, которые он описал в первом варианте сценария. Это побудило его начать с чистого листа и изучить различные развлекательные заведения в округе. По словам Нагоси, который тогда организовывал дорогие ночные увеселения для своих сотрудников, SEGA отказалась оплачивать эти расходы из бюджета игры… Нам неизвестно, признало ли в итоге руководство компании целесообразность таких прогулок, но вклад этих экскурсий по клубам и салонам Кабуки-тё стал решающим при работе над аутентичным характером проекта.

Какой бы реалистичной она ни была, Yakuza прежде всего остается художественным детективом. Чтобы сделать сюжет более целостным, Масаёси Ёкояма разработал технику повествования, ставшую стандартом в последующих сериях, а именно: использование центральной загадки (в данном случае макгаффина в виде десяти миллиардов иен), вокруг которой крутятся мотивы большинства главных героев (а также антагонистов). У авторов Yakuza необычный подход к сюжету – они не разрабатывают его план заранее, а скорее позволяют истории развиваться по мере написания сценария. Таким образом, первый эпизод знаменует собой развитие метода, который в дальнейшем будет применяться во всех последующих играх. Как правило, Ёкояма пишет первые две главы, а затем передает их Нагоси. Обсудив их, они вместе решают, какие моменты убрать, какие добавить, а где повествование направить в ту или иную сторону. Такой способ продвижения вперед наобум, без синопсиса, дарит сюжетам Yakuza творческую свободу, которой сценаристы регулярно злоупотребляют, насыщая свои истории неправдоподобными ситуациями и безумными откровениями – заметное присутствие множества сценарных излишеств стало одной из визитных карточек серии, где возможно все.

«Когда Нагоси дает добро, я начинаю работать над остальной частью сценария, но зачастую я не выстраиваю в голове весь сюжет, – признался Ёкояма в 2016 году. – Всякий раз, когда Нагоси спрашивает меня, кто в этой истории злодей, я уклоняюсь от ответа, потому что до последнего момента сам этого не знаю. Я слежу, чтобы под рукой было несколько персонажей, которые могли бы стать злодеями, и использую их для создания подсюжетов, которые постепенно сходятся вместе. Личность главного антагониста не кажется мне приоритетной – меня больше волнует, с кем из персонажей будет интереснее всего столкнуться в конце вне зависимости от причины. Я делаю так потому, что мы все же создаем видеоигры» [225]. В этом заключается неизменное правило: сюжеты саги могут имитировать детективный роман, но их авторы с удовольствием пользуются вольностями и парадоксами, присущими свободным игровым нарративам.

Краткое содержание. Легенда о Драконе Додзимы

Yakuza повествует о человеке, который вернулся домой после длительного отсутствия и обнаружил, что его семья пребывает в бедственном положении. Тогда он решает встретиться с судьбой лицом к лицу. Этот человек – Кадзума Кирю, бывший член клана Додзима, связанного с группировкой Тодзё-кай. Кирю провел десять лет в тюрьме после убийства патриарха своей собственной семьи в 1995 году, однако на самом деле преступление совершил его кёдай Акира Нисикияма, а Кирю взял вину на себя, чтобы защитить его. Нисикияма и Кирю выросли вместе в приюте «Химавари» («Подсолнух»), основанном якудза Синтаро Кадзамой [226], и они считают его приемным отцом. Оба влюблены в одну и ту же женщину, Юми Савамуру, выросшую в детском доме вместе с ними. Именно поэтому Нисикияма убил патриарха Додзиму – Акира защищал Юми, когда тот попытался ее изнасиловать. Столь драматическая экспозиция образует пролог к первой Yakuza, где порывы к сексу и убийству выразительно подчеркиваются достойными фильма ужасов раскатами грома.

В 2005 году Кирю выходит из тюрьмы и возвращается в Камуро-тё. Так как во время отбытия срока его исключили из семьи за измену, он больше не считается якудза. За десять лет все изменилось: оказавшись по другую сторону современного «очищенного» района, которого он уже не узнает, Кирю выясняет, что Юми пропала, Нисикияма стал надменным царьком во главе своего собственного клана, а сама группировка Тодзё-кай находится на грани гражданской войны. Организацию из Канто раздирает изнутри смутная история с украденными деньгами – различные ее фракции ищут десять миллиардов иен, украденные у президента Сэры, и при этом сражаются друг с другом в надежде занять его место, так как весь скандал подпортил легитимность его положения. Вскоре на Сэру совершается успешное покушение.

Во время поисков Юми Кирю натыкается на девятилетнюю девочку Харуку – ее преследуют преступники и, по всей видимости, она тоже знакома с Юми. Харука приехала в Камуро-тё, чтобы разыскать маму. Нет никаких сомнений в том, что Юми и есть ее мать, даже если игра (несмотря на некоторые явные намеки) выжидает до самого конца, чтобы раскрыть их родство. Отвергнутых всеми Кирю и Харуку сближает общий статус людей, оторванных от семьи и стремящихся воссоединиться с ней. Попутно Кирю заводит дружбу с детективом Макото Датэ – пропитанным виски персонажем, вышедшим прямиком из криминального романа. Группа временно поселяется в винном баре под названием Serena. По мере расследования становится ясно, что Харука, которую разыскивают всевозможные преступные группировки Камуро-тё – отколовшиеся члены Тодзё-кай, наемники, китайские триады, секретные правительственные организации, – является ключом к поиску десяти миллиардов иен.

В итоге выясняется, что деньги украли Кадзама, Сэра и Юми для того, чтобы защитить Тодзё-кай от влияния вложившего их человека, коррумпированного политика по имени Кёхэй Дзингу. После откровений, достойных чистейшей семейной мелодрамы, мы узнаем, что Дзингу – бывший муж Юми и, следовательно, отец Харуки! Различные нити повествования, сплетающие сюжет Yakuza, распутываются в череде жестоких столкновений, результатом которых становится смерть Синтаро Кадзамы. Прикрыв собой взрыв гранаты, он умирает на руках у плачущего Кирю, пока тот находится вне себя от горя. Перед смертью Кадзама отдает Кирю сертификат, заявляющий о его легитимности в качестве нового президента Тодзё-кай. Таким образом, герой не только реабилитирован, но и становится наследником всей организации. Отец должен был умереть, чтобы сын возродился королем [227].

Именно в этом статусе Кирю отправляется на верхний этаж небоскреба «Миллениум», где в роскошном лофте прячется Юми. «Неудавшаяся» семья вновь собирается вместе. Кирю, Юми и Харука обнимаются, но вскоре Дзингу и его приспешники прибывают на вертолете для кульминационного во всех смыслах финала. С высоты небоскреба этот влиятельный человек рассказывает, что объединился с группировкой Оми-рэнго из Кансая, фактически предав Тодзё-кай, и он намерен править Японией, контролируя как политический, так и преступный мир. Проиграв Кирю в бою, Дзингу наставляет на него пистолет, но Юми вступается и получает пулю, после чего умирает. Харука ошарашено смотрит, как отец убивает ее мать.

Поворот судьбы: Нисикияма появляется вновь. В ярости он убивает Дзингу и подталкивает Кирю к финальному противостоянию – поединку между братьями, соперниками в любви и антагонистами в амбициях, который не остановит даже совместно проведенное детство. Любой якудза, выбравший свой путь, должен пройти его до конца, поэтому они вынуждены противостоять друг другу. Но верхний этаж башни «Миллениум» разлетается на куски в результате взрыва – Нисикияма, только что поверженный Кирю, жертвует жизнью и подрывает бомбу, чтобы защитить брата по клятве и маленькую Харуку, в то время как иены десятитысячными купюрами обрушиваются на Камуро-тё [228].

В конце Yakuza Кирю отказывается от преступного мира, а также от титула президента Тодзё-кай, который завещает Юкио Тэраде, бывшему патриарху Оми-рэнго. Оставшись без отца (Кадзамы), брата (Нисикиямы) и сестры (Юми), Кирю берет Харуку под свою опеку. У них начинается другая жизнь, построенная на вновь взращенных связях. Среди прохожих по Камуро-тё идут бывший якудза и маленькая девочка – всего лишь два гражданских, два безымянных человека, которые вместе создают новую семью…

Семейный детектив

Сценарий Yakuza, изобилующий невероятной театральностью и резкими поворотами, в конечном итоге больше похож на трагедию поколений с шекспировскими подтекстами, чем на криминальный фильм. Игра рассказывает о разрыве семьи, конкретно Тодзё-кай, а также о потере ее героем своих близких («Кадзама, Нисикияма и Юми – единственные, кого я считаю семьей», – говорит Кирю). Бывший якудза, вернувшийся в места своей юности через десять лет после того, как его оттуда вырвали, в чем-то похож на тогдашнего Тосихиро Нагоси, когда тот переживал важный момент: он наконец-то достиг желаемого, но все еще скучал по родному Симоносеки и потерянным членам своей семьи. Мы знаем, что у создателя Yakuza есть привычка давать своим героям имена людей, которые что-то значили для него. Это как раз случай Кадзумы Кирю, чей источник вдохновения до сих пор неясен – известно только то, что его имя родом из прошлого Нагоси. «Следовательно, персонажи – не просто условные объекты на экране, а настоящие люди с душой… Откуда берутся их имена? Это секрет» [229], – загадочно заявляет дизайнер.

Характер Кирю, появившегося в первой Yakuza, задает тон всей серии. Хотя от такой игры можно было бы ожидать протагониста без стыда и совести, жестокость самых яростных моментов уравновешивается чистотой сердца главного героя, который дружит с девятилетней девочкой, несколько раз заливается слезами и даже покупает корм для маленькой бездомной собачки (вероятно, это отсылка к котенку, за которым ухаживает Рё в Shenmue). Жесткий снаружи Кирю остается нежным внутри и хранит свою платоническую любовь к Юми Савамуре. Из-за привязанности к подруге детства, почти что младшей сестре, он будто сам еще не совсем вырос. Масаёси Ёкояма даже выдвинул забавное предположение, что Кирю на протяжении всей серии остается девственником! [230] В этом смысле Yakuza походит на роман о поздней адаптации: после десяти лет жизни вне общества Кирю должен восстановить связь с миром. По ходу сюжета судьба заставляет его вырвать свое прошлое с корнем, ведь к нему невозможно вернуться. По пути Кирю встречает новых друзей – они помогают ему начать другую жизнь и создать семью, центром которой становится Харука, также лишенная детства самым жестоким образом.

Объединившись, Кирю и Харука образуют необычный, но незабываемый дуэт, ярко демонстрируя контраст между предполагаемой жестокостью раскаявшегося бандита и невинностью ребенка. Присутствие асимметричной пары основано на классическом приеме контрапункта – что-то похожее можно увидеть, например, в фильме Такэси Китано «Кикудзиро» (1999), где якудза и маленький мальчик разделяют общее чувство одиночества в течение одного лета. Мы помним, что эта идея пришла в голову Масаёси Кикути под влиянием фильма «Леон» (1994), так что Харуку можно назвать японской двоюродной сестрой девочки, чью роль в фильме Бессона исполнила Натали Портман. Yakuza впервые показывает юную героиню в сцене, которую французский режиссер вполне мог бы снять сам: прячась за стойкой бара, где только что произошла резня, Харука дрожит и держит в руках слишком большой для ее ручек пистолет [231]. Не самый тонкий символизм противопоставляет ее невинную хрупкость ужасному виду крови. Кирю становится защитником девочки, ее ёдзимбо (телохранителем), но героев прежде всего объединяет их положение сирот, связывающее судьбы двух персонажей воедино.

Вместе погружаясь в глубь Камуро-тё, Кирю и Харука не дают друг другу потеряться в бесчеловечности, присущей этому району. Скорее, они извлекают из своего испытания общую силу, вырабатывая ее в столкновениях с колоритными антагонистами, которые кажутся ближе к буйству персонажей манги (или фильмов о Джеймсе Бонде), чем к приземленному реализму Yakuza. Среди самых запоминающихся злодеев можно вспомнить китайского копьеносца Лау Ка Лонга, амбала Футоси Симано и, конечно, непредсказуемого Горо Мадзиму (самого популярного персонажа серии по результатам опроса, проведенного в 2018 году [232]). Параллельно игра знакомит нас с целым рядом компаньонов, которым суждено стать постоянными героями саги: детективом Макото Датэ, хозяевами клуба Stardust Кадзуки и Юей, патриархом Тэрадой (он сыграет центральную роль в Yakuza 2) и тайным информатором по прозвищу Сай-но Ханая («Флорист» Кагэ в западной версии), следящим за всем Камуро-тё с помощью своих камер. Все эти персонажи, достойные мыльных опер, составляют художественную основу Камуро-тё, гарантируя десятки будущих историй.

В качестве первого эпизода в Yakuza уделяется много времени созданию фундамента всей серии не только по части постоянных персонажей, но и знаковых мест, таких как штаб-квартира Тодзё-кай, бар Serena или башня «Миллениум». Последняя служит местом действия для драматического финала этой части, а также многих последующих. Небоскреб – очевидный фаллический символ, возвышающийся над городом. Его внушительный вид на горизонте Токио демонстрирует власть денег и роскошь сильных мира сего, но корни здания уходят в грязный квартал, построенный на секс-индустрии и теневой экономике. Небоскреб, как и главный антагонист игры Кёхэй Дзингу, оказывается между двумя мирами: политическим и преступным. «В Японии есть два правительства. Одно из них публичное, а другое – то, которое отдает приказы государственным учреждениям; это скрытая власть» [233], – так, говорят, однажды заявил режиссер Такэси Китано, прекрасно знакомый с темой.

Для Дзингу, желающего контролировать и то и другое, политический и преступный мир в Японии XXI века – в самом деле лицевая и оборотная стороны одной медали. Это, как кажется, крайне консервативные среды, растворенные в современном капитализме; обе представляют органы несгибаемой патриархальной власти, которую высокомерно символизирует фаллос башни «Миллениум». Неудивительно, что небоскреб так часто становится местом финальных столкновений в Yakuza, в ходе которых рубашки сбрасывают наземь, а мускулы бьются против мускулов. Братоубийственная дуэль между Кирю и Нисикиямой, приводящая первую Yakuza к кульминации, заканчивается эякуляцией самой башни, из которой вылетают тысячи банкнот – семя всего нашего общества. Из первоначального инцидента, повторяющегося в сюжете нескольких последующих частей, зарождается легенда Кадзумы Кирю, и его известность как Дракона Додзимы растет.

Yakuza Kiwami

В начале 2016 года на консолях PlayStation 3 и PlayStation 4 вышла Yakuza Kiwami, полностью переработанная первая часть [234]. Ремейк выглядит красивее и плавнее, чем оригинальная игра, а также использует некоторые системы из более поздних эпизодов серии. Ушли в прошлое отдельные переходы перед каждым сражением в стиле RPG – здесь открытый мир не прерывается подзагрузками. Помимо модернизации игровых механик, дополнительным контентом также обогатился нарратив. Злополучное восхождение Нисикиямы по иерархии Тодзё-кай теперь можно проследить через несколько не демонстрировавшихся ранее сцен, а SEGA заигрывает с фанатами, заставляя Горо Мадзиму появляться по всему Камуро-тё – он маскируется под полицейского, зомби и даже гигантский дорожный конус! Сумасшедший бандит преследует нас с криками «Кирю-тян!» и нападает в ходе неоднократных стычек. Боевая система также стала глубже, предложив четыре различных стиля, между которыми можно свободно переключаться. Вдобавок в Yakuza Kiwami появились новые мини-игры. Наконец, SEGA использовала побочные сюжеты для тестирования своей технологии захвата лиц и включила в игру некоторых знаменитостей того времени, таких как дзюдоист Синити Синохара – неудачный финалист Олимпийских игр 2000 года в Сиднее (выступавший против Давида Дуйе), – или телевизионный комедийный дуэт «Онигоэ Томахоку», пополнивший ряды клана Мадзима. Тем не менее Kiwami осталась крайне верной оригиналу.

Особенно поражают два аспекта. Во-первых, здесь представлен взгляд на портрет общества, обрисованный игрой 2005 года и обновленный более десяти лет спустя, из-за чего ремейк кажется не столько ретроспекцией прошлого, сколько исследованием корней нашей собственной эпохи. Масаёси Ёкояма рассказывает, как социально-историческая сторона Yakuza бросилась ему в глаза, когда он возвращался к игре перед разработкой Kiwami: «Вручая Кирю мобильник, Датэ говорит: „Сейчас даже у детей есть такой телефон“. Когда думаешь о том, как далеко мы продвинулись за это время, удивляешься еще сильнее!» [235] Кирю, попавший в тюрьму в середине 1990‐х годов, вдруг оказывается в середине 2000‐х. Временной разрыв, от которого он так и не смог оправиться, играет ключевую роль в подсюжетах первой Yakuza. Так, в одном из них его пытается соблазнить женщина по имени Руби, а затем появляется ее сообщник (называя себя ее парнем) и требует денег. Такой вид мошенничества «на живца», известный как honey trap, был довольно распространен среди любителей ночной жизни того времени, и Кирю, ничего о нем не зная, попадается на крючок. Но в итоге Руби оказывается трансвеститом, а ее сообщник – наоборот, женщиной, выдающей себя за мужчину! Абсурдный юмор сюжетов Yakuza не знает границ. В 2005 году это казалось скорее бессмыслицей, чем осознанным отражением общества, но игрок Yakuza Kiwami в 2016 году вряд ли будет воспринимать подобные сцены таким же образом.

Второй аспект, который удивляет при игре в Kiwami в случае знакомства с оригиналом, – это то, насколько ремейк верен своему образцу, особенно в отношении кат-сцен, ведь все заставки из первой Yakuza воспроизведены здесь до последнего кадра. Становится очевидно, насколько хорошо игра 2005 года сохранилась с точки зрения постановки – отличное кинематографическое исполнение обеспечило Yakuza ее уникальный характер и силу повествования. Хотя оригинал не особо состарился в этом отношении, улучшенная детализация Kiwami придает истории Нагоси и Ёкоямы дополнительную ценность и возводит ее в ранг классики. Детективная мелодрама снова захватывает нас своими культовыми сценами, эмоциональное воздействие которых уступает лишь периодической комичности злоключений Кирю. Поэтому Yakuza Kiwami – лучшая точка входа в серию для тех, кто хочет начать с ней знакомство. Именно тут, по сути, содержится формула, которой придерживается вся франшиза: конспирологический детектив, чье действие происходит в современной Японии, захватывающий сюжет с неправдоподобными персонажами, множество побочных историй, позволяющих затеряться в глубинах Камуро-тё, уличные драки, сопровождаемые звуком ломающихся костей, и, в конечном итоге, надежда, которую Кирю находит во взгляде больших глаз Харуки.

Yakuza 2 (PLAYSTATION 2, 2006)

Продолжение Yakuza входило в планы SEGA с самого начала – только так можно было окупить ее значительный бюджет. Поскольку продажи с каждой неделей только росли, Тосихиро Нагоси был уверен, что разработка Yakuza 2 пройдет в более спокойных условиях и он сможет уделить время новым идеям. Но не успела команда отпраздновать успешный запуск, как Масаёси Кикути подпортил всем настроение. «У нас есть год, чтобы выпустить Yakuza 2», – заявил продюсер ко всеобщему удивлению. Кикути был убежден, что у SEGA на руках курица, несущая золотые яйца, и «если пламя новой лицензии не поддерживать, оно погаснет так же быстро, как разгорелось». «Если игра не выйдет в следующем году, мы только впустую потратим время» [236], – сказал он скептически настроенному Нагоси.

Итак, Yakuza 2 создали всего за десять месяцев, и она вышла в Японии 7 декабря 2006‐го, почти через год после первого эпизода. Продажи сразу же доказали правоту Кикути: в первую неделю игра вдвое превзошла количество копий, проданных ее предшественницей за тот же период времени, достигнув тиража в 500 000 экземпляров всего за один месяц. Судьба франшизы была предрешена. С этого момента Yakuza стала серией, способной порождать крупную игру почти каждый год (чередуя канонические эпизоды и спин-оффы) – машиной по постоянному производству контента, неустанно совершенствующей свою формулу и перерабатывающей достижения предыдущих игр, но чье соотношение качества и производственных возможностей не перестает удивлять.

Несмотря на короткий период разработки, Yakuza 2 – далеко не халтурный продукт. Многие фанаты относят ее к лучшим играм серии из-за захватывающего сюжета (более правдоподобного и менее фарсового, чем в первой Yakuza), а также запоминающихся персонажей: от вспыльчивого Рюдзи Годы до трогательной Каору Саямы – безжалостного детектива, в которую влюбляется Кирю. Опираясь на фундамент первой части, авторы Yakuza 2 взяли на вооружение прежнюю структуру с разделением по главам, буйную боевую систему, колоритных приятелей и, прежде всего, обстановку Камуро-тё, производящую все тот же эффект год спустя. Но, перенеся добрую половину игры в Осаку, команда ввела некоторые новшества и расширила живописное изображение японской «изнанки общества», сместив географический центр повествования – к этому процессу серия будет прибегать в дальнейшем, посещая другие «Камуро-тё» Японии. Путешествие по стране здесь дополняется путешествием во времени и отдалением от современной истории якудза, поскольку изобилующий флешбэками сюжет Yakuza 2 переносит нас в 1980‐е годы, чтобы раскрыть тайны прошлого. Поиск истины также мотивирует главных героев, так или иначе испытывающих кризис отношений отцов и детей. Тем самым усиливается тема большой семьи, лежащая в основе всего канона Yakuza.

Десять месяцев на оформление

Хотя молниеносная разработка Yakuza 2 часто представляется как авантюра со стороны Масаёси Кикути, такая срочность была мотивирована не каким-то визионерским капризом, а вполне конкретным обоснованием. Хотя первую Yakuza встретил критический и коммерческий успех, она не смогла покрыть затраты на разработку и дополнительные средства, выделенные на продвижение игры. SEGA должна была по максимуму воспользоваться всем, что совсем недавно создала команда Yakuza: открытым миром Камуро-тё и захватывающей реконструкцией района, партнерскими отношениями с местными брендами, многочисленными игровыми системами, моделями персонажей и необъятным потенциалом героев. Поэтому самым очевидным вариантом казалось последовать заложенным основам первого эпизода, добавив новый сюжет. Но поскольку это продолжение, было необходимо предоставить и дополнительный контент, поэтому Кикути попросил команду сделать игру в полтора раза больше предыдущей. В студии было много споров, как вспоминает Нагоси: «Кикути настаивал: „В сложившихся обстоятельствах мы не можем перейти к новой франшизе. Нам нужно как можно скорее создать отличное продолжение, пока у нас осталась энергия“. Но были и противоположные мнения: „Yakuza хорошо себя показала. Вместо того чтобы спешить, давайте потратим больше времени и достигнем новых высот“. Несколько человек высказались в пользу именно этого варианта» [237].

В конце 2005 года, когда на горизонте замаячила PlayStation 3 (она вышла годом позже), эпоха PlayStation 2 подходила к концу. То есть если бы Yakuza 2 чересчур задержалась, она бы неминуемо пострадала от сравнения с играми следующего поколения. Чтобы избежать этого, у SEGA была возможность сделать продолжение для PlayStation 3, на что требовалось больше времени, ведь тогда пришлось бы начать с нуля и не использовать наработки первой Yakuza. Более того, существовали риски работы с новой консолью, потенциал которой разработчики еще не освоили (в ретроспективе мы знаем, сколько времени потребовалось PlayStation 3, чтобы полноценно встать на ноги). Поэтому студия оказалась перед дилеммой, и именно точка зрения Кикути в итоге взяла верх, хотя Нагоси изначально был против. В результате Yakuza 2 вышла на PlayStation 2 в самом конце ее жизненного цикла. Продюсер убедил Нагоси, что его команда в ударе, и на этот раз у нее будет меньше работы благодаря контенту, оставшемуся от предыдущей игры. На деле все сложилось иначе, поскольку количество нововведений оказалось весьма обширным.

Главным новшеством Yakuza 2 стал сеттинг – город Осака и его яркая атмосфера, охватившая два места: популярный торговый район Дотомбори (переименованный в игре в Сотэмбори) и более старый район Синсэкай (в данном случае Синсэй-тё). Торговая улица Дотомбори с неоновой рекламой, гигантскими экранами и эксцентричными витринами магазинов несомненно считается олицетворением современной Осаки. Толпы горожан и туристов стекаются туда по вечерам, чтобы прогуляться вдоль канала, отражающего огни города, опьяняясь обилием звуков и необычных достопримечательностей (например, на фасаде ресторана Kani Doraku висит гигантский краб!). Здесь можно поесть на ходу или посетить одну из многочисленных сетей питания, ведь ресторанов такояки, окономияки и кусикацу тут великое множество: мы находимся в самом сердце столицы региона Кансай, а традиционная еда и шумная атмосфера – это ее гордость. Команда Yakuza 2 ни за что бы не стала преуменьшать такой региональный колорит! Игра должна была соответствовать сумасшедшей плотности своего реального прототипа, пользующегося огромной популярностью, поэтому в ней появилось несколько знаковых местных заведений. В Yakuza Kiwami 2 даже можно встретить полигональное воплощение высокопоставленного менеджера ресторана Kushikatsu Daruma, и он становится персонажем побочного задания!

Трудно поверить, что при формировании точной модели бурной городской артерии, усыпанной сверкающими витринами магазинов и уникальными достопримечательностями, не потребовалось сверхчеловеческих усилий. Однако за десять месяцев разработчикам и правда удалось создать убедительно реалистичную версию Дотомбори. Но это еще не все: поодаль от главной улицы, на другой стороне моста Тадзаэмон, где собирается молодежь Осаки, находится район ночных развлечений, также представленный в игре, – аналог Кабуки-тё в столице Кансая. Собственно, в центре города на юге Осаки на нескольких улицах собраны все достопримечательности типичного мегаполиса Японии (рестораны, бары, развлечения для взрослых, магазины). В общем, идеальное место для тесного открытого мира Yakuza. В конечном счете, серия делает ставку на плотность окружения, а не на большие территории, поскольку именно таким образом выстроен современный японский город.

В ходе игры мы посещаем еще один уголок Осаки, который служит противовесом электрическому очарованию Сотэмбори и его окрестностей: полуразрушенный район Синсэй-тё, вдохновленный Синсэкаем – павшим памятником гордости мегаполиса в Кансае. Созданный в начале XX века в подражание модерну Нью-Йорка и Парижа район Синсэкай был разработан с единственной целью – продвинуть Японию в новую эру. Район стал чистейшим продуктом эпохи Мэйдзи и усилий, предпринятых в этот период с целью повторить западную модель и превзойти ее. Местный парк развлечений и канатная дорога стали витриной прогресса, в центре которой возвышалась огромная железная башня Цутэнкаку («башня до неба»). Во второй половине XX века район пришел в упадок и стал одним из беднейших в Японии, символом мимолетной славы и ориентированного на прошлое бесперспективного будущего. Это полуразрушенная башня иллюстрирует так же иронично, как и название местности (синсэкай означает «новый мир»). Японцы описывают район как опасный и не рекомендуют его в туристических путеводителях, а дурная репутация в течение нескольких десятилетий сформировала Синсэкай как главное в Японии пристанище бездомных, объединившее в свою преступную фауну проституток, азартных игроков, нищих иммигрантов и трансвеститов. Поэтому Синсэй-тё идеально вписался в приключения Кадзумы Кирю – персонажа, постоянно посещающего задворки общества, ведь он сам бывший якудза и сирота, из-за чего часто обращается за помощью к опустившимся людям и бездомным. Однако с 2000 года Синсэкай испытал череду изменений – район восстановили, отреставрировали, и он стал безопаснее, чему явно поспособствовала и вышедшая в 2006 году Yakuza 2. Тем не менее, описав Осаку двумя настолько контрастирующими локациями (одна представляет современный и процветающий город, а другая символизирует неудачи экономических надежд), SEGA по-своему отобразила историю типичного японского города.

У многих японцев Осака ассоциируется с более шумным умонастроением, чем столица. Городу присущ певучий диалект, его улицы не такие чистые, как в Токио, коллективные правила здесь соблюдаются не так строго, и у него даже есть собственный традиционный юмор (Осака славится своими популярными комедийными шоу). Разработчики Yakuza 2 поддержали столь живописный образ в своей игре и доработали его с точки зрения местного колорита – в частности, с помощью выбора актеров озвучки. Например, известный комик из Осаки и бывший боксер Хидэкадзу Акай подарил свой голос вспыльчивому комиссару Цутому Бэссё [238]. Актеры второго плана и подсюжеты в целом необходимы для привязки истории к конкретной региональной обстановке, атрибуты которой японцы сразу же узнают. Более того, в Yakuza 2 продолжился начатый в первом эпизоде процесс, и в сиквел попали знаменитости с телевидения и кино, также поспособствовав продвижению игры во время выхода. Наряду с Акаем, здесь можно найти других завсегдатаев фильмов о якудза, таких как Сусуму Тэрадзима («Сонатина») или Хироси Тати, звезда телевизионного криминального сериала Seibu Keisatsu.

Что касается сценария, то метод его написания остался идентичным оригиналу [239]. Масаёси Ёкояма по-прежнему пользовался поддержкой Сэйсю Хасэ, но на этот раз ему удалось получить одобрение от писателя всего после двух вычиток. «Единственное, на что он обратил мое внимание, – это служебная карьера детектива Саямы, – вспоминает Ёкояма. – Хасэ не переписывал ни диалоги, ни сюжет. Тем не менее все, чему он научил меня во время написания первых двух игр, было бесценно, и я ему за это благодарен» [240]. Ёкояма таким образом вежливо дает понять, что работа над Yakuza 2 позволила ему вырваться из-под опеки писателя и навсегда стать постоянным автором франшизы – второй эпизод знаменует собой завершение сотрудничества с Сэйсю Хасэ.

Производство Yakuza 2, занявшее десять месяцев, позволило сплотить команду и (начав массовое производство франшизы) создать особый метод работы студии с опорой на несколько ключевых фигур, которым будет суждено вести сагу вперед на протяжении более десяти лет. Некоторые основные сотрудники укрепились в своих позициях – например, Дайсукэ Сато здесь указан как ведущий дизайнер. Сато (не путать с его тезкой, автором манги «Школа мертвецов») работал в SEGA с эпохи Saturn; он давний друг Нагоси и помогал ему еще при создании SCUD Race. Сато делал уровни для Super Monkey Ball и F-Zero GX, а также работал над персонажами в Shenmue. В некотором смысле у него и Нагоси одна и та же ДНК. Сато с самого начала приложил руку к Yakuza: он был ведущим дизайнером первой части, и именно он озвучивал Кадзуму Кирю на стадии прототипа! Из-за нехватки бюджета на профессиональных актеров в тестовой версии члены команды использовали собственные голоса, так что Дайсукэ Сато стал первым Кирю в истории [241]. Позже он работал над Yakuza 3 и Binary Domain в качестве руководителя, а затем стал одним из ключевых продюсеров серии. Сейчас он возглавляет Ryu Ga Gotoku Studio, и его часто можно увидеть в ходе рекламных кампаний во время выхода новых игр [242]. В целом, большинство сотрудников, в настоящий момент занимающих ответственные посты в студии, участвовали в разработке первых двух эпизодов – двух последовательных испытаний, при создании которых пришлось изобрести не имеющие аналогов в индустрии ритм и методичность производства, с чем команда справилась на отлично. «Оглядываясь на эволюцию сериала, можно сказать, что успех первой части был очень важен, – резюмирует Нагоси. – Но тот факт, что мы создали продолжение всего за один год, оказался еще важнее» [243].

Краткое содержание. Дуэль драконов

Действие Yakuza 2 начинается на заре 1980‐х, на пике экономического «пузыря». Ночные клубы Камуро-тё переполнены до отказа – именно из одного из них выходит детектив Дзиро Кавара. Он пересекает несколько переулков, прежде чем войти в здание и стать свидетелем кровавой перестрелки: корейских иммигрантов убивает якудза, который представляется Синтаро Кадзамой, а затем в постройке вспыхивает пожар. На одном из верхних этажей женщина с ребенком стоит у окна, готовясь броситься вниз. Кавара едва успевает вмешаться, чтобы не позволить ей совершить этот отчаянный поступок…

Вернемся к настоящему. Сейчас декабрь 2006 года. Кирю живет с Харукой, взяв девочку под свою опеку. Они вместе отправляются на кладбище, чтобы почтить память погибших в первой Yakuza – такой повествовательный прием позже использовался в Yakuza 2 и Yakuza 3: игрок может подойти к могилам и посмотреть краткое содержание предыдущих частей. Вступление на кладбище также позволяет вписать каждый новый эпизод в повествование предыдущего и подчеркнуть важность преемственности во всей истории. Затем появляется Юкио Тэрада, новый президент Тодзё-кай, и хочет поговорить с Кирю наедине. Чувствуя, что его организация терпит крах, Тэрада заявляет, что хочет заключить перемирие с Оми-рэнго – полезная инициатива, которая, однако, в рядах Тодзё-кай наверняка будет встречена в штыки. Но не успевает он раскрыть свои намерения, как совершается покушение: люди в костюмах стреляют в него и тяжело ранят. На исходе сил Тэрада просит Кирю отправиться в Кансай для переговоров о решающем перемирии.

Перед отъездом Кирю хочет предотвратить новую войну за преемственность в Тодзё-кай, поэтому он отправляется на поиски молодого Дайго Додзимы, сына бывшего патриарха клана Додзима Сохэя Додзимы и законного наследника престола – единственного человека, способного возглавить организацию и предотвратить ее развал. Но Дайго еще совсем молод; потерявшийся в излишествах Камуро-тё хулиган проводит время в клубах, растрачивая деньги своего покойного отца. Кирю находит его и избивает, после чего отправляет на «Синкансэне» в Осаку в качестве исправительной поездки.

В Сотэмбори, в самом центре Осаки, Кирю и Дайго сталкиваются с еще одним капризным чадом: светловолосым хвастливым грубияном по имени Рюдзи Года, приемным сыном президента Оми-рэнго Дзина Годы. Рюдзи прозвали «Драконом Кансая», и он возглавил свой собственный клан, Горю-кай, который совсем не играет по правилам. Своенравный бунтарь собирается захватить организацию в Осаке и тем самым совершить переворот против стареющего патриарха Оми-рэнго, чтобы начать войну между якудза западной и восточной Японии. Помимо этого, Года оказывается связан с нападениями, которые в то же самое время происходят в Камуро-тё, где офис клана Кадзама сотрясает мощный взрыв.

Во время драки в штаб-квартире Оми-рэнго Кирю и Рюдзи арестовывает полиция Осаки. Кирю попадает под опеку Каору Саямы, беспощадного детектива по прозвищу «охотница на якудза». На самом деле Саяма не только пытается расследовать напряженные отношения между Тодзё-кай и Оми-рэнго: девушка использует Кирю в надежде выследить убийц ее собственных родителей, погибших от рук солдат Тодзё-кай в ходе бойни более двадцати лет назад. Ее стремление к мести перекликается с личной историей Кирю, и по мере того, как вскрывается больше подробностей о прошлом Саямы, два героя притягиваются друг к другу. Общая перспектива сирот, переживших предательство преступного мира, приводит к невозможному роману между полицейской и бывшим якудза.

Во второй половине повествование погружается в круговорот сюжетных твистов и сосредотачивается на крупном преступном заговоре, охватывающем четверть века. Известно, что матерью Саямы была женщина по имени Су Ён, жена главы корейской мафии Джин Гвон в Камуро-тё. В начале 1980‐х клан Додзима уничтожил Джин Гвон, как мы видели во вступлении, и именно Кадзама, духовный наставник Кирю, убил их лидера. Во время инцидента Су Ён и ее ребенка спас детектив Кавара, который в то время занимался расследованием деятельности этих организаций. Он влюбился в Су Ён, и у них родился ребенок – Каору Саяма [244].

События прошлого выставляют Кирю и Саяму наследниками антагонистических лагерей, но они не поддаются фатуму и решают помочь друг другу, выслеживая детектива Кавару. Он вскоре умирает на руках своей дочери, пав жертвой предательства высокопоставленного офицера токийской полиции, состоящего в союзе с Джин Гвон [245]. Тем временем корейская мафия продолжает организовывать свою месть. Пока Кирю и Саяма ищут последних выживших после резни 1980‐х годов, Джин Гвон планируют помянуть годовщину той бойни, взорвав несколько бомб в Камуро-тё. Наряду с этим Кирю приходится иметь дело с воинственными амбициями Рюдзи Годы – воспользовавшись вызванной корейцами неразберихой, он планирует вторжение в Токио и еще больше мешает Дракону Додзимы. Для отвода глаз лейтенант Оми-рэнго Тораносукэ Сэнгоку похищает Харуку и увозит ее в замок в Осаке – Кирю отправляется спасать ее [246]. Далее действия игры постоянно перемещаются между двумя городами, прежде чем закончиться кульминацией в Камуро-тё.

Пока Рюдзи Года готовится к завоеванию Токио, он хочет сразиться с Кирю, потому что, по его словам, «может быть только один Дракон». Поединок снова происходит на вершине, но на этот раз не башни «Миллениум», а строительной площадки Kamurocho Hills. Там мы наблюдаем новые повороты сюжета: бывший глава Тодзё-кай Юкио Тэрада восстает из мертвых и раскрывает свое корейское происхождение – будучи тайным членом мафии Джин Гвон, выжившим после резни в Камуро-тё, он замышлял свою месть более двух десятилетий. Он также рассказывает Рюдзи Годе, что тот на самом деле является сыном бывшего главы Джин Гвон, то есть ребенком из начала игры и, следовательно, сводным братом Саямы! В финале Тэраду предают и убивают [247], после чего предателя расстреливает сам Года. Далее следует последняя, напряженная и жестокая схватка между двумя драконами, Кирю и Рюдзи: Восток против Запада, моральные традиции против грубости новых якудза, честь против силы. Дракон Додзимы выходит победителем, но перед смертью Тэрада заложил бомбу, рассчитанную на взрыв всего здания. Кирю и Саяма оказываются в ловушке. Приняв свою судьбу, они пылко обнимают друг друга, пока продолжается обратный отсчет таймера… [248]

Последний сюрприз: бомба не срабатывает! [249] Герои выбираются целыми и невредимыми к огромной радости Харуки, которая счастливо приветствует замену матери в лице Саямы. Мы снова наблюдаем центральную тему саги Yakuza: семья, которую выбирают, а не наследуют, способна сплачивать сирот. Так они могут встретить будущее и залечить раны, нанесенные потерей своих корней.

Подробнее на тему

У сюжета первой части и ее продолжения есть много общего. В Yakuza 2 авторы начали выстраивать повторяющиеся мотивы, ставшие отличительной чертой серии: непредсказуемый детективный сюжет, пронизанный нитью загадочной семейной истории; отсылки к прошлым эпизодам, старым травмам, к которым постоянно возвращается сюжет; связи персонажей с маргинальной средой или низшими слоями населения (в данном случае, бездомными и корейскими иммигрантами); финальная битва с участием оголивших торс персонажей на вершине готовой взорваться башни и т. д.

В то же время разработчики продолжили развивать нарратив первой части, намереваясь создать длинную сагу. Второстепенные персонажи, такие как «Флорист» или детектив Датэ, появляются вновь и участвуют в сюжете активнее, чем раньше, став постоянными персонажами. Хотя Харука здесь фигурирует меньше, чем в первой Yakuza, мы понимаем, что по мере взросления она будет играть все более важную роль (в Yakuza 3 она снова окажется в центре событий). В тринадцатой главе Харука выходит прогуляться по улицам Осаки, где сомнительные модельные агенты обращают на нее внимание и предлагают начать карьеру поп-идола, – за этой мечтой она последует гораздо позднее в Yakuza 5, в самом сердце того же города [250]. Становится очевидно, что сценаристы умеют работать с идеями вдолгую. Что касается Горо Мадзимы, полюбившегося игрокам в первой части, то теперь он превратился в руководителя строительства на участке Kamurocho Hills! Так он заявил о себе как о непредсказуемом персонаже-хамелеоне, эдаком Джокере в пиджаке из змеиной кожи, который своими появлениями не оставляет камня на камне от всего нарратива, возникая столь же редко, сколь и поразительно. В Yakuza 2 он служит для иллюстрации прочных связей между криминалом и строительной индустрией в Японии – там среда пользуется гораздо большим спросом, чем в большинстве стран мира (в японских городах постоянно сносят здания и возводят новые постройки), и в нее уже давно вкладывают деньги мафиозные организации.

В плане геймплея Yakuza 2 повторяет формулу своей предшественницы, но во многом совершенствует ее. Кинематографическая приключенческая игра с оттенком RPG работает все так же эффективно, но разработчики внесли коррективы в боевую систему (с самого начала доступны атаки по разным направлениям, облегчающие перемещение от одного противника к другому) и мини-игры (улучшены кабаре), а также добавили всевозможные косметические детали. Например, Yakuza 2 стала первой игрой в серии, где Кирю прикуривает сигарету, если несколько мгновений стоит неподвижно…

Однако именно по части сюжета Yakuza 2 оказалась наиболее запоминающейся. Сценарий Ёкоямы, больше похожий на социальный детектив, убедительно задокументировал борьбу между полицией и организованной преступностью, а также структуру японских управлений по борьбе с нею. В центре внимания – загадочная бойня из прошлого, и весь эпизод принимает форму мрачной головоломки, истинная форма которой постепенно раскрывается через несколько точек зрения на манер флешбэков в фильме «Подозрительные лица» (реж. Брайан Сингер, 1995).

Более того, в игре затрагивается табуированная тема корейской иммиграции и инсценируется расправа над Джин Гвон со стороны Тодзё-кай – вымышленное событие сильно вдохновлено реальной зачисткой Кабуки-тё. В то время якудза захватывали территории, ранее занятые корейскими и тайваньскими организациями, зачастую при попустительстве полиции. В более широком смысле игра посвящена корейцам дзайнити – поколениям прибывших в Японию мигрантов (особенно во время оккупации Кореи имперскими войсками), с которыми большую часть XX века обращались как с изгоями. Дискриминируемые дзайнити жили в отдельных кварталах вместе с другими «нечистыми» народами (в частности, с буракуминами [251]). Им не позволялось посещать большинство общественных мест в Японии, но они процветали по другую сторону социума. Не стоит забывать и про статистический факт, согласно которому весомая часть японских якудза на самом деле имеет корейское происхождение. Такую генеалогическую связь сами гангстеры обычно скрывают, считая ее позорной. Это касается нескольких важных персонажей игры, таких как Рюдзи Года, Юкио Тэрада или продажного полицейского Ватару Курахаси – в их жилах неявно течет корейская кровь.

Проблема скрытых истоков в Yakuza 2 позволила еще больше углубиться в постоянную тему серии – родственные связи и генеалогические тайны вновь оказываются в центре всей истории. Начиная с пролога, мы гадаем, кто же этот ребенок, которого в последний момент спас детектив Кавара и чью историю, как мы знаем, раскроет игра. Обращаясь к прошлому, мы можем докопаться до правды и выявить семейные узы, будь то кровные (Рюдзи Года и его корейские родители) или духовные. Так, во флешбэке появляется Кадзума Кирю – еще совсем подросток, поразительно похожий на Рё из Shenmue (продолжателем дела которой стала Yakuza), – в сцене, после которой мы лучше понимаем силу уз, связывающих его с Синтаро Кадзамой.

Однако Yakuza 2 лучше всего иллюстрирует проблематику отцов и детей при противопоставлении двух сыновей патриархов, двух упрямцев: с первых же глав в игре представлена история посвящения Дайго Додзимы, мятежного наследника Тодзё-кай, которого Кирю хочет обучить, забрав с собой в Осаку. Сам Дайго пока еще не понимает всю степень своей ответственности. Такие же терзания, почти что подростковые, с гораздо большей силой проявляются в Рюдзи Годе, самодовольном «Драконе Кансая». Последний, свергая Дзина Году из Оми-рэнго, буквально стремится убить отца. По ходу игры контраст между двумя персонажами со схожими статусами (оба – наследники патриархов, но один брюнет, а другой блондин, один худощавый, а другой крупный, один неразговорчивый, а другой хвастливый, и так далее) приводит к тому, что они принимают свою участь противоположным образом: Дайго растет над собой и соглашается взять на себя роль нового президента Тодзё-кай, следуя по стопам предшественников, а Рюдзи использует свою бурную силу, чтобы подорвать институт якудза изнутри, игнорируя иерархические традиции. Жажда власти и наглость в итоге приводят его к гибели. Мир якудза прочно стоит на месте, ликвидируя любой дух сопротивления.

В лице Рюдзи Годы авторы Yakuza создали одного из самых популярных антагонистов серии. Будучи естественным антиподом Кирю, Года настолько же высокомерен, насколько Дракон Додзимы скромен и честен. Он воплощает склонность современных якудза к роскоши и жестокости, а белокурая грива и непочтительная беззаботность сделали его одним из самых культовых врагов всей саги и, пожалуй, одним из любимых персонажей Yakuza у косплееров наряду с Мадзимой. Опираясь на свою популярность, Дракон Кансая позже вернулся, чтобы порадовать фанатов в играх Yakuza: Dead Souls и Ryu Ga Gotoku Ishin!. В сентябре 2019 года, когда Ryu Ga Gotoku Studio на выставке Tokyo Game Show анонсировала новый сезон мобильной игры Ryu Ga Gotoku Online, публика бурно приветствовала трейлер с участием Рюдзи Годы, центрального персонажа нового приквельного сценария для free-to-play-эпизода франшизы. Спустя почти пятнадцать лет после своего первого появления Дракон Кансая по-прежнему остается любимым «плохишом» саги.

Плохиши они или нет, но дети в Yakuza, как правило, лишены родителей и находятся в постоянном поиске своих корней. Эту дорогую для серии тему здесь незабываемо воплощает Каору Саяма, ведь она также пытается узнать правду о своем происхождении. Чувствительная Саяма, скрывающая свою хрупкость за маской бескомпромиссной и трудолюбивой женщины [252], в некотором роде занимает здесь роль Харуки из сюжета первой Yakuza, поскольку придает игре мелодраматическую глубину, на этот раз смешанную с романтикой. Несбыточная любовь между ней и Кирю отлично работает на благо сентиментальности серии и слезливой эффективности «драмы людских отношений» Нагоси. Благодаря своему упорству и высокой степени моральной чистоты Саяма выступает единомышленником Кирю, находясь на правильной стороне закона. Она производит впечатление одной из самых сильных женщин в серии, поэтому так печально видеть ее исчезновение в начале Yakuza 3 – она переводится работать в США, и это выглядит лишь предлогом для того, чтобы навсегда убрать ее из сюжета. Тем не менее «охотница на якудза» сыграла основную роль в Yakuza 2, а ее история отразилась во многих персонажах саги, передавая всю боль от отсутствия связи с настоящей семьей: «Нет ничего страшнее, чем не знать, кто ты», – с разбитым сердцем шепчет она в середине игры.

Несмотря на документальность и мелодраматичность, Yakuza 2, как и ее предшественница, не перестает разряжать серьезность сюжета совершенно игровыми излишествами. Избыточность здесь ощущается еще сильнее, чем в первой части, во многом из-за броского характера региона Кансай. Например, у высокомерного Рюдзи Годы все сделано из золота. Дерзкий молодой человек воспитал в себе вульгарный вкус к шику, что приводит к одной из самых неправдоподобных сцен в игре: знаменитый замок в Осаке раскрывается надвое, как секретная база какого-нибудь злодея из фильма о Джеймсе Бонде, и открывает взору второй замок, сделанный полностью из золота! [253] Масаёси Ёкояма рассказывает, как появилась эта безумная идея: «Именно Нагоси подошел ко мне и сказал: „Я хочу, чтобы замок в Осаке раскололся на две части и породил второй, сделанный из золота!“ Я сказал ему, что затея интересная, но потом полностью проигнорировал ее при написании сценария. Когда Нагоси пришел проверить работу, он сказал: „Но здесь нет моего замка! Нам он нужен, я не шучу. Можно даже представить, как он превращается в робота!“ Увидев восторг Нагоси, я понял, что мой сценарий никогда не одобрят, если я не включу в него эту сцену» [254].

Верный переменчивому тону серии создатель Yakuza заботится о том, чтобы видеоигровой дух никогда не исчезал из его произведений. Он встречает несоответствие настроений с распростертыми объятиями и не мешает вторжению вымысла в симулированную реальность. Например, отрывок с замком в Осаке (а точнее, с разграблением знакового памятника исторического наследия города) получился чистейшим плодом фантазии. Золотой замок открывает вход в неправдоподобное подземелье, где Кирю переходит с этажа на этаж, как Брюс Ли в «Игре смерти» (реж. Брюс Ли и Роберт Клауз, 1978), чтобы спасти Харуку. В одной из самых странных сцен он даже сражается с двумя тиграми голыми руками! [255] Животные – питомцы хозяина дома, экстравагантного Тораносукэ Сэнгоку (тора по-японски означает «тигр»), и схватка с ними вконец разрушает ощущение реалистичности игры. Однако вполне возможно, что якудза, находившиеся в состоянии эйфории от богатств экономического «пузыря», действительно владели экзотическими животными: львами, тиграми, пантерами, как это делали американские гангстеры в другую эпоху, чтобы подчеркнуть свою свирепость. Давайте не забывать, что Yakuza – это видеоигра, которая даже в своих самых экстремальных формах всегда вдохновляется реальностью.

Этот аспект явно подчеркивается в побочных заданиях Yakuza 2, где снова главенствует юмористический тон. Большинство из них высмеивают Японию 2006 года, поскольку Кирю, по всей видимости, стал излюбленной жертвой многочисленных мошенников в Камуро-тё, будь то интернет-провайдеры, ассоциации по восстановлению лесов или загадочные продавцы VHS – мы натыкаемся на проклятую кассету с записью призрачной женщины, после просмотра которой к нам на улице подходит медиум и предлагает «снять» проклятие за большую плату. Это явная отсылка на фильм ужасов «Звонок» (реж. Хидэо Наката, 1998), имевший оглушительный успех несколькими годами ранее.

Начиная с Yakuza 2, все больше и больше зарисовок саги опираются на популярную культуру. Многие из них не скрывают наследия жанра JRPG и следуют формату заданий, переносящих нас из одного конца реконструированных кварталов в другой, даже если из-за этого они начинают казаться утомительными и бессмысленными. В частности, один подсюжет в Yakuza 2 повторяет японскую народную сказку «Варасибэ Тёдзя», на которую опирается множество бартерных квестов в классических японских видеоиграх, от The Legend of Zelda до Dragon Quest. В оригинальной сказке бедняку, у которого нет ничего, кроме пучка соломы, удается сколотить целое состояние путем последовательного обмена вещами. В Yakuza 2 Кирю берет диск с дурным любительским рэпом и меняет его на ручку, затем на ботинки, их – на шарф, а его, наконец, на швейцарские часы, которые продает за сто тысяч иен. За это время мы обходим весь Камуро-тё вдоль и поперек, участвуем в дюжине уличных драк, слушаем несколько довольно неинтересных разговоров, но в итоге становимся богаче. В своей смеси пародии и самоуничижения иронические диалоги Yakuza не перестают подчеркивать всю скуку происходящих событий. Можно даже подумать, что высмеиванием проверенных механик серия демонстрирует определенный скептицизм в отношении достоинств видеоигр – об этом времяпрепровождении сам Кадзума Кирю не слишком высокого мнения, и он не стесняется принижать его при первой же возможности. Так, в Yakuza 2, избив банду гиков под названием 16-Bit, Кирю говорит им: «В жизни есть вещи поважнее, чем видеоигры».

Yakuza Kiwami 2

В конце 2017 года Yakuza 2 также получила ремейк на PlayStation 4 [256]. Как и первая часть, Kiwami 2 осталась чрезвычайно верной оригиналу, чьи сцены и ход повествования она скрупулезно повторила лишь с небольшими изменениями. Так, в ремейке пропал район Синсэй-тё. Части сюжета, которые происходили там в Yakuza 2, перенесли в Сотэмбори – так разработчики смогли ограничить нагрузку и сконцентрировать свои усилия на обновлении центра Осаки. Последовав за Yakuza 6, Kiwami 2 стала второй игрой, где использовался новый движок Dragon Engine, обеспечивший повышенную реалистичность окружения. Подобно тому, как Камуро-тё полностью обновили в Yakuza 6, Сотэмбори приобрел совершенно новый великолепный внешний вид, и игроки смогли посетить множество местных интерьеров, смоделированных с поразительным вниманием к деталям и представленных без каких-либо подзагрузок.

Более того, Yakuza Kiwami 2 последовала тенденции ненасытного наполнения серии по части контента: в дополнение к основной сюжетной линии и побочным историям, уже присутствовавшим в оригинальной игре, в обновлении 2017 года ввели множество новых возможностей и убрали несколько старых. Расширилась боевая система, из-за чего уличные потасовки стали более тактильными; появились дополнительные мини-игры, например анахроничная Toylet – система интерактивных писсуаров, разработанная SEGA в начале 2010‐х, которая здесь позволяет нам использовать мощь наших выделений на благо геймплейных задач. Yakuza Kiwami 2 также следует по пути разврата, проложенному Yakuza 0 и порноактрисами, снявшимися в ее непристойных видеороликах: Кирю может пофотографировать раздетых женщин, а затем игра переключается на живое видео, где две актрисы, Хикару Аояма и Рина Хасимото, дразнят нас перед камерой, принимая при этом соблазнительные позы [257]. Дискомфорт полный, но давайте не забывать, что Камуро-тё – то еще гнусное место! И наконец, в игру добавили многочасовые побочные занятия, в том числе режим Nightlife Island из Yakuza 0 (управление кабаре), а также Clan Creator – вариация на тему жанра tower defense, позаимствованная из Yakuza 6. Сюжетная линия Clan Creator, связанная с Majima Construction (строительной компанией, которой в Yakuza 2 управляет Бешеный пес Симано), позволила выдвинуть на передний план одну из великих причуд Ryu Ga Gotoku Studio – любовь к профессиональному рестлингу. И правда, в нескольких эпизодах серии в качестве героев подсюжетов фигурируют реально существующие рестлеры. Здесь три борца подарили свои черты «Трем мушкетерам» – легендарному трио, которое действительно существовало и вошло в историю рестлинг-промоушна New Japan Pro Wrestling в 1990‐х годах. Но в конечном счете большинство этих необязательных занятий повторяют предыдущие игры, что кажется как сильной, так и слабой стороной франшизы Yakuza: авторы полагаются на тонны проверенного контента, тем самым обеспечивая часы увлекательного геймплея, но постоянное повторение одного и того же шаблона в итоге придает новым частям все более и более избыточный вид.

Помимо основной сюжетной линии, в Yakuza Kiwami 2 также появилась возможность ознакомиться с «Сагой Мадзимы» – побочной историей из трех глав, где мы играем за Бешеного пса Симано. Невиданное ранее дополнение описывает восхождение Мадзимы по рядам Тодзё-кай [258] и рассказывает историю о том, как он вырвался из группировки, тем самым заполнив некоторые пробелы в истории Yakuza. Самое главное, оно взывает к нашим воспоминаниям о Yakuza 0 и возвращает в сюжет Макото Макимуру – слепую девушку, подарившую игре 2015 года самые ее трогательные моменты. Дополнение, напоминающее фан-фикшн, опирается на успех Yakuza 0, ознаменовавший возрождение интереса к саге на Западе. Именно в таком контексте и, возможно, как раз для этой новой «неяпонской» аудитории и разрабатывались ремейки Kiwami, а также ремастеры старых эпизодов саги [259].

Yakuza 3 (PLAYSTATION 3, 2009)

С выходом Yakuza 2 студия Тосихиро Нагоси закрепилась в сильной позиции, поскольку теперь опиралась на два успешных релиза подряд. Казалось очевидным, что следующая часть должна выйти на PlayStation 3, но с этой задачей возникли две проблемы. С одной стороны, медленный старт новой консоли Sony вызывал беспокойство, что будущая Yakuza 3 продастся меньшим тиражом, чем две ее предшественницы. С другой стороны, технологический скачок новой системы поставил под угрозу саму политику ежегодного выпуска игр франшизы. Студия, только что закончившая два изнурительных проекта, задавалась вопросом, как ей удастся укротить PlayStation 3 и создать Yakuza нового поколения всего за десяток месяцев. Было принято решение отложить каноническую серию и сделать спин-офф, с помощью которого можно было бы ознакомиться с новой машиной, держась при этом в стороне от амбиций полноценного сиквела.

Чтобы ограничить расход ресурсов, необходимых для реализации плана, разработчики задумались о менее плотном и многолюдном месте, чем Камуро-тё. Рассматривались провинциальный город, тюрьма, интерьер большого дома. В итоге выбрали историческое направление: действие игры происходит в первые годы периода Эдо (начало XVII века), история вдохновлена жизнью народного героя Миямото Мусаси, а привычные черты Yakuza перенесены в самурайский сеттинг. В теории, воссоздание феодального Киото должно было сопровождаться гораздо меньшим объемом работ по моделированию, чем при проектировании современного Камуро-тё – выстроенные в шахматном порядке деревянные здания древней столицы стоят низко и обособленно, опираясь на просторные и рудиментарные улицы. Обстановка также послужила идеальным способом продемонстрировать графическую производительность PlayStation 3, чему способствовали красочные персонажи. Простое присутствие куртизанок в кимоно или роскошных расписных ширм внесло огромный вклад в яркую картинку Ryu Ga Gotoku Kenzan!, вышедшую в Японии 6 марта 2008 года (см. главу 4).

Изначально задуманная как скромный, почти экспериментальный проект, Kenzan! оказалась такой же сложной и объемной в разработке игрой, как и любой канонический эпизод – возможно, даже сложнее. Авторы не только потеряли возможность полагаться на реальный город, но и должны были заложить основы следующего поколения Yakuza, определив графический стиль (в частности, внешность персонажей) и новые правила эргономики (это первая игра в серии со свободной камерой), а также внедрив игровые системы, которые затем перейдут в эпизоды на PlayStation 3. У Kenzan! были все отличительные черты Yakuza 3, ведь большинство нововведений последней уже присутствовали в спин-оффе. Сельская обстановка Окинавы, придавшая каноническому третьему эпизоду неторопливый темп и подчеркнувшая разрыв с предыдущими сериями, во многом обязана просторам из Kenzan!. Игра отлично передала шарм деревенской местности Киото, впервые выведя сериал за пределы городской среды. В этом отношении спин-офф 2008 года не только оказался успешен сам по себе (хотя при этом получился замечательной игрой), но и выступил в роли эдакой «нормандской дыры» [260] для всей саги, устранив приевшееся послевкусие и проложив путь к новым изыскам. Вслед за ней вышла Yakuza 3, выпущенная в Японии 26 февраля 2009 года (менее чем через год после Kenzan!) [261], которая ознаменовала собой перерождение серии. Оставив позади условности жесткого детектива, игра углубилась в драматическую жилу сериала и обратилась к более личным темам (жизнь в детском доме) или актуальным событиям (оборонная политика Японии), явно демонстрируя взросление саги.

Курс на тропики

Ryu Ga Gotoku Kenzan!, хорошо принятая критиками, за несколько недель разошлась тиражом более 300 000 экземпляров. Окрыленные таким успехом, несколько членов команды выразили желание сделать сиквел, а не возвращаться к канонической серии. «Мы вложили много труда в реконструкцию района Гион, который нам пришлось создавать с нуля. И теперь нам все это выбрасывать после одной игры? – жаловались они Нагоси. – Вы понимаете, через какие трудности мы прошли?» На их аргументы директор отвечал бескомпромиссно: «Извините, но игра, которую все ждут, называется Yakuza 3. Теперь, когда Kenzan! научила нас пользоваться PlayStation 3, мы можем с уверенностью приступить к долгожданному продолжению» [262]. Спин-офф позволил студии реорганизоваться и максимально повысить свою эффективность в рамках подготовки к будущему проекту для консоли Sony. Чтобы справиться с возросшим объемом задач и завершить работу над Yakuza 3 всего за один год, штат сотрудников SEGA CS1 значительно увеличился [263].

Yakuza 3 представляла для команды проект беспрецедентного масштаба. Игра была больше и длиннее, чем предыдущие части. В ней использовали преимущества новых геймплейных элементов, появившихся в Kenzan!, таких как свободная камера и более динамичная интеграция боев, которые больше не сопровождались переходами в черный экран [264]. С эстетической точки зрения модели персонажей, опробованные в Kenzan!, вновь послужили для создания лиц главных героев – у разработчиков получилось смоделировать более реалистичную внешность благодаря новой технологии захвата [265]. Затем, продолжив традицию рекламного сотрудничества, студии удалось заключить партнерство с не менее чем двадцатью семью различными брендами, что открыло перед игрой новые двери – например, сотрудничество с женским журналом мод Koakuma Ageha позволило добавить в игру модели девушек-хостес, чьей карьерой затем можно было обстоятельно управлять [266]. Во время выхода Yakuza 3 франшиза достигла такого уровня популярности, что многие известные бренды сами захотели появиться в игре. Давно прошли те дни, когда Нагоси заваливал компании подарками и умолял их принять участие в его проекте!

Короче говоря, Yakuza 3 – это работа зрелой студии, у которой никогда прежде не было столько денег, из-за чего ее сотрудники начали предаваться различным безумствам. В качестве иллюстрации можно привести следующую известную историю: в седьмой главе Кирю отправляется на стройплощадку Kamurocho Hills в поисках Мадзимы. Когда он выходит из маленького строительного помещения, его встречает армия якудза, которые синхронно ему кланяются. При работе над этой сценой Ёкояма сначала написал следующее предложение: «Пятьдесят членов клана Мадзима склонились, чтобы поприветствовать Кирю». Затем, будучи в озорном настроении, он добавил к цифре еще один ноль. Через некоторое время он поразился, обнаружив, что по его сценарию сделали сцену, где пятьсот мужчин в костюмах кланяются с идеальной синхронностью!

Не менее удивительным выглядит и выбор Окинавы в качестве места действия, ведь для канонической саги такая провинциальная среда – нечто неслыханное, и серия до этого времени в основном держалась городов. Народный шарм и райские пейзажи тропических островов Японии, расположенных в полутора тысячах километров от Токио, заметно отличают этот эпизод от остальных, однако выбор нового места действия был непростым. Во время подготовки к работе над Yakuza 3 студия провела опрос, чтобы определить, какую локацию предложить игрокам в дополнение к Камуро-тё. Нагоя, четвертый по величине город Японии, был одним из самых частых ответов, но все они так или иначе относились к известным развлекательным районам в крупных японских мегаполисах. Нагоси это не убедило, ведь он хотел застать аудиторию врасплох. Поэтому он некоторое время размышлял о переносе серии за границу, рассматривая Гонконг в качестве сеттинга. Но такой выбор противоречил бы принципу аутентичности Yakuza, чей дизайн окружающей среды основан на тщательной разведке местности, а студия не могла позволить себе часто отправлять сотрудников в столь отдаленное место. Кроме того, команда состоит из японцев и не знакома с обстановкой в Гонконге, поэтому существовал риск, что его игровое воспроизведение окажется размытым и неточным, скорее вдохновленным Гонконгом, чем идеально достоверным, а это противоречит ценностям серии. Именно тогда авторы Yakuza совершенно случайно узнали о сомнительной сделке по застройке на Окинаве. История их вдохновила, и они отправились туда, чтобы посмотреть, подойдет ли необычная обстановка весьма уникальной части страны (большинство японцев считают Окинаву не совсем Японией) для их целей. Поездка оказалась успешной, и можно было приступать к работе.

После этого команда совершила несколько разведывательных поездок на Окинаву. «Дизайнеры раз в неделю отправлялись туда по очереди, чтобы передать атмосферу и ощущения от местности, – вспоминает Тосихиро Нагоси. – Они начали с анализа характерной притягательности Окинавы, обратив особое внимание на солнечный свет, цвета вывесок, расположение объектов вокруг, вид светофоров. Каждую неделю кто-нибудь возвращался в офис с сильным загаром, потом изрядно побронзовевшим приезжал кто-то другой и так далее. Когда хорошо загорели все дизайнеры, наша подготовительная работа на Окинаве наконец подошла к концу» [267].

Несмотря на столь доскональное исследование местности, разработчики допустили некоторые вольности. Поскольку пляж возле города Наха (основное поселение на архипелаге, где происходит действие Yakuza 3) уже потерял свой нетронутый вид, они решили взять за образец пляж Токасику, расположенный на острове Токасики, куда можно добраться на пароме. Этот пляжный рай воплощает в себе все клише тропических островов, которые только можно придумать: мелкий песок, бирюзовая вода, редкие лачуги и пышная растительность, колышущаяся под свежим бризом. Аналогичным образом, воссозданный в игре административный центр Наха не совсем соответствует виду города в 2009 году, так как там прошла масштабная реконструкция. Вместо этого дизайнеры Yakuza обратились к старому облику Нахи, вернув столбы электропередач, которые в реальности оттуда убрали, тем самым придав центру города более живописный вид. Кроме того, для поддержания атмосферы движок игры дополнили системой частиц: в Токио рассеивается туман, а на Окинаве свет ярче отражается от окружающей среды.

Yakuza 3 – первая часть франшизы, где заметно развился аспект «путешествия по Японии», характерный для пятой и шестой глав «Цикла о Драконе». Yakuza 6, последнее приключение Кирю, имеет много общего с Yakuza 3 – расслабляющая провинциальная обстановка обеспечила герою своего рода ранний выход на пенсию. Здесь мы видим его свободным от дел, ведь он стал управляющим небольшого детского дома. Праздная неспешность пронизывает более рассредоточенный и минималистичный, чем обычно, сценарий Ёкоямы, а сцены, повествующие о повседневной жизни в приюте «Асагао» [268] (японское название цветка ипомея, также известного как садовый вьюнок), кажутся не менее важными, чем лежащие в основе сюжета драматические загадки.

Ёкояма продолжил черпать вдохновение в кино, о чем свидетельствует неожиданная атака с вертолета сквозь окна здания, позаимствованная из знаменитой сцены фильма «Крестный отец 3». Но в основном игра ссылается на «Сонатину» Такэси Китано вплоть до того, что Кирю (когда находится на Окинаве) носит ту же рубашку, что и герой Сусуму Тэрадзимы (снова он) в фильме 1993 года. В нем бандиты отправляются отдыхать на дикий окинавский пляж, и фильм о якудза становится минималистской хроникой, сотканной из комедийных и меланхоличных зарисовок. В Yakuza 3 поединок между Кирю и Рикией на борцовском ринге, установленном на пляже, видится явной отсылкой к сцене из «Сонатины», где якудза имитируют матч по борьбе сумо, стоя перед морем. Как и в работах Китано, пляж у приюта «Асагао» становится местом побега от реальности сначала в буквальном смысле, поскольку туда ссылают Кирю, но также и в метафорическом, ведь он возвращает героев в детство.

Во время разработки Yakuza 3 ее светлое настроение и постоянное присутствие детей рядом с Кирю не очень понравилось студии. Маркетинговый отдел предложил Ёкояме переписать историю в более нуарном стиле, но Нагоси всегда был готов отстоять видение своего сценариста. Создатель франшизы знал, что кажущаяся расхлябанность повествования не мешает сюжету Yakuza 3 затрагивать серьезные вопросы. Несмотря на теплую атмосферу Окинавы и тропические клише, темная сторона истории острова также играет здесь ключевую роль. Нагоси уделял большое внимание таким элементам: «Поскольку мы на Окинаве, речь пойдет о военных базах и оборонной политике. И я хочу, чтобы ты добавил сцену беспорядков в японском парламенте!» [269] – приказывал он Ёкояме, который оказался в неловком положении, когда ему пришлось включать в игру острые политические темы. На тот момент премьер-министр Таро Асо находился в постоянной конфронтации с властями региона: в начале 2008 года был арестован морской пехотинец армии США, изнасиловавший четырнадцатилетнюю девочку на Окинаве. Этот печальный эпизод вновь вызвал гнев местных жителей, а также протест значительной части населения Японии против американских военных баз, присутствие которых на островах часто критиковалось – даже несмотря на тот факт, что они стали центральным элементом оборонной политики Японии и договора о безопасности с США.

У Нагоси сложились масштабные амбиции в отношении Yakuza 3: он не только хотел объединить две сильные темы – политику и детей – для усиления драматизма, но и сделать более обширную и разнородную игру, чем раньше. Иначе говоря, Yakuza 3 должна была стать настоящим фестивалем побочных занятий и мини-игр, доводя абсурдное озорство франшизы до самого предела. Здесь есть симулятор карьеры хостес, унаследованные от Kenzan! погони, фотосафари по городу (в ходе чего Кирю становится свидетелем комичных сцен, которые превращает в «откровения» и разблокирует новые боевые навыки) и многое другое. Нет недостатка в безумных идеях, дополнивших разнообразный спектр игровых возможностей, и не всегда удачные пробы пера в дальнейшем подхватили и развили в последующих эпизодах. Сто двадцать три [270] экстравагантных побочных задания также демонстрируют безудержную креативность авторов после работы над Kenzan!. Некоторые подсюжеты даже ощущаются как прототипы для тестирования новых геймплейных идей: например, мы осматриваем место преступления в кафе Alps на улице Тэнкаити в черновом варианте системы расследований, предвосхитившей Judgment десятью годами ранее. Однако здесь появилась мини-игра, которая как никакая другая иллюстрирует безрассудное разнообразие Yakuza 3, ее мощное чувство юмора и смелую уверенность разработчиков даже в самых диких инновациях. Эта мини-игра впоследствии стала символом серии, ее сочетания реалистичной достоверности и нелепых выходок – разумеется, речь идет о караоке, которое дебютирует именно в третьей части.

Король караоке

Караоке-игра в Yakuza 3 родилась благодаря сотрудничеству с сетью Karaokekan, и за ее разработку отвечал Рёсукэ Хории. Он присоединился к SEGA в 2006 году и сразу же попал в команду Yakuza 2, где занимал различные должности. Например, он помогал сотрудникам, отвечавшим за сюжет, работать над звукозаписью или настройкой субтитров в кат-сценах. Его первым заметным достижением можно считать Kenzan! – он работал с командой по созданию боевой системы, отвечая за спецприемы heat actions. На самом деле его всегда больше клонило в сторону мини-игр, поскольку побочные развлечения занимали в серии все более и более важное место. В Kenzan! Хории придумал тренировки под водопадом – юмористическую мини-игру, в которой Кадзуманосукэ Кирю медитирует под потоком ледяной воды, пытаясь избавиться от нечистых мыслей, терзающих его разум. Его мысли принимают форму обнаженных девушек, выстраивающихся во все более непристойной манере на фоне громовых ударов и томных слов. Сомнительный характер этой ритм-игры снискал молодому планировщику репутацию шутника в студии.

Оказалось, что Хории также увлекается караоке. В юности у него была своя группа, и он мечтал стать музыкантом. Рухнувшая надежда переросла в страсть к пению до такой степени, что к тому моменту он уже более пятнадцати лет вел скрупулезный каталог песен, которые исполнял в караоке. Этот каталог регулярно обновляется (в 2018 году в нем насчитывалось около семи тысяч композиций, и это не предел), и разработчик поставил перед собой цель добавлять не менее трехсот новых наименований в год, превратив караоке из простого хобби в настоящую страсть. Когда его взяли на работу в SEGA, он признался в любви к компании (искренним поклонником которой являлся), но, увидев, что этого недостаточно, начал рассказывать о своем пристрастии к караоке. Нагоси, как сообщается, сказал ему: «У многих есть такое хобби». На что Хории ответил, гордо держа в руках свой счастливый список: «Да, но такого другие не делают» [271].

Назначить Хории ответственным за караоке при работе над Yakuza 3 казалось очевидным решением. Он не только придумал сам основной принцип – дурацкая ритм-игра основана на четырех геометрических символах контроллера DualShock 3 и следует за словами песен в соответствии с интерфейсом, смоделированным на основе программного обеспечения Karaokekan, – но и срежиссировал музыкальные сцены. Он также организовал отдельные сеансы звукозаписи, чтобы добавить восклицания персонажей для сопровождения песен. Хории попросил Такаю Куроду, известного актера озвучки Кадзумы Кирю, дико кричать и хлопать как тюлень, но особых успехов он тогда не добился. «В команде считали, что, если Кирю позволит себе слишком много выкриков, это будет несвойственно его характеру, – вспоминает Хории. – Поэтому я записал несколько спокойных и сдержанных вариантов в дополнение к тому, что я хотел. Затем я сказал команде, что записал другие, более мощные, просто чтобы было из чего выбрать, однако отметил, что буду использовать обычные восклицания. Когда я представил им результаты звукозаписи, я сразу же запустил самые дикие версии, почувствовав, что их это убедит» [272]. Так и произошло. Не мешая харизме Кирю, мини-игра напирает на шутовскую сторону его личности и позволяет Такае Куроде позабавиться, выкрикивая «ох!», «ах!» и «сэйя!» своим низким и немного гнусавым голосом.

С тех пор Рёсукэ Хории стал главным по караоке во всей серии Yakuza, самостоятельно сочиняя тексты для большинства песен. Многие из его произведений выглядят торжеством самоиронии и только способствуют культовому статусу саги – например, неотразимая композиция «Bakamitai» («Дурнем я был») или «Samurai Ondo», пародирующая традиционные песни в Ryu Ga Gotoku Ishin!. После Yakuza 3 Хории поднялся по карьерной лестнице и стал одним из столпов Ryu Ga Gotoku Studio. В Yakuza 4 он руководил работой над боевой системой, одновременно с этим создав несколько мини-игр. Поучаствовав в процессе звукозаписи для международной версии Binary Domain, он присоединился к адскому производству Yakuza 5 в качестве главного планировщика [273], и эту должность он занимал при работе над несколькими последующими играми. Он также отвечал за написание побочной истории с участием Мадзимы в Yakuza Kiwami 2.

Однако во время разработки Yakuza 6 Хории узнал, что у него поздняя стадия рака. Он провел в больнице несколько месяцев и сумел поправиться. «Я рад, что мне это сошло с рук. Было бы обидно умереть во время разработки игры с подзаголовком „Песнь жизни“» [274], – шутит он сейчас. Выздоровление привело к настоящему воскрешению Хории, который получил должность руководителя в Yakuza: Like a Dragon. Амбициозный восьмой эпизод франшизы должен был стать еще более уморительным, и король караоке наилучшим образом вписался в рамки этой миссии. Хории однажды сказал, что хотел бы сделать комедийную игру – такой настрой охватывает весь его вклад в серию и прямо проявляется в Yakuza 3, которая куда чаще склоняется к драматической комедии, чем две ее предшественницы.

Краткое содержание. Новые горизонты

Yakuza 2 открывалась флешбэком, а Yakuza 3 начинается с флешфорварда. Перед нами пляж детского дома «Асагао» на Окинаве. Кирю выходит из прозрачной воды с тропической рыбой в руке, а Харука сидит на песке и наблюдает за ним. Но бурные события вскоре ставят под угрозу их тихую райскую жизнь – в Токио тяжело ранен патриарх Тодзё-кай Дайго Додзима, а на Окинаве почти в то же самое время таинственный незнакомец нападает на босса местной мафии. Единственным ключом к разгадке личности нападавшего становится портрет, нарисованный увидевшей сцену расправы девочкой Саки. Кирю не может поверить глазам: виновник похож на его покойного наставника Синтаро Кадзаму…

В январе 2007 года, через несколько недель после окончания Yakuza 2, наши герои собираются на кладбище и перелистывают страницы прошедших событий. Их пути расходятся: Кирю говорит, что откроет детский дом на Окинаве, а Саяма пакует чемоданы и отправляется в США, где ей обещают новое профессиональное будущее. Первая глава игры состоит из расставания с Камуро-тё – странное начало в виде конца, во время которого мы прощаемся со всеми, кто помогал нам до этого момента. Кирю хочет убедиться, что Тодзё-кай (им теперь руководит Дайго Додзима) выживет без него. Для этого он отправляется к Горо Мадзиме, чтобы попросить его присмотреть за молодым патриархом.

Первая четверть Yakuza 3 представляет игрокам медленную экспозицию, знакомя нас с местной экзотической обстановкой. Кирю и Харука теперь живут в приюте «Асагао» вместе с восемью детьми. Мы проводим там время за приготовлением карри и разрешением споров, разбираемся с кражей денег, лечим раны и сердечные боли этой юной компании. Но даже на Окинаве есть якудза – клан Рюдо, небольшая семья, правящая центральным районом города, приказывает освободить детский дом (права на территорию принадлежат им), чтобы продать эту землю инвесторам, которые планируют построить на ней гигантский курорт. Несчастный Кирю отправляется к Накахаре – патриарху клана Рюдо, приятному человеку с сильной привязанностью к родной земле. Накахара надеется защитить экономику Окинавы, поддержав новый строительный проект, поэтому он намеревается прогнать Кирю из «Асагао», но сталкивается с твердостью бывшего якудза.

Спустя некоторое время люди из клана Рюдо приходят в приют, но на этот раз с просьбой о помощи. Саки, приемную дочь Накахары, похитили, и теперь в качестве разменной монеты ее использует конкурирующий клан Тамасиро. Его представители хотят отнять право собственности на эту землю и воспользоваться проектом по строительству недвижимости. Биологическая мать Саки, женщина куда менее добродетельная, становится новой компаньонкой патриарха Тамасиро. Когда Кирю вмешивается, чтобы остановить похитителей, последняя отказывается от собственной дочери и возвращает ее старому патриарху Накахаре. Именно так между Кирю и кланом Рюдо завязывается дружба. Через несколько дней в Наху приезжает сам Дайго Додзима и объявляет себя инвестором из Токио, намеревающимся купить землю для строительства отеля. На территорию также имеет виды министр обороны – он хочет построить здесь новую военную базу. Но когда Дайго узнает, что именно здесь находится детский дом Кирю, он обещает заморозить переговоры и не заключать сделку.

На протяжении всей игры Yakuza 3 держит умеренный темп, сосредоточившись на описании повседневной жизни приюта в течение нескольких месяцев. Мы знакомимся с детьми, привыкаем к мирной семейной обстановке, наслаждаемся покупками на рынке или играми на пляже. Медленное знакомство с регионом в ритме накатывающих волн и частых посещений торговой улицы в Нахе помогает подчеркнуть угрозу для приюта, грозящую разрушить сложившееся шаткое равновесие, когда события, описанные во флешфорварде, наконец придут в движение. Решив докопаться до сути «фальшивого» Кадзамы, Кирю вынужден вернуться в Камуро-тё и провести собственное расследование…

Пока Дайго находится в больнице в критическом состоянии, возобновляется традиционная борьба за трон Тодзё-кай. Среди воюющих сторон на пути Кирю стоят три лейтенанта: Цуёси Канда, грубый человек со свирепыми «сексуальными» наклонностями [275], Го Хамадзаки, корыстный хищник, заключивший договор с китайскими триадами, и венчающий список Ёситака Минэ – человек хороших манер, но кровожадных методов. Вскоре становится ясно, что каждый из них пытается завладеть стройкой на Окинаве: она представляет собой важнейший инструмент давления на пути к верховной власти в Тодзё-кай, поскольку позволит посадить представителей политического мира на привязь. Споры вокруг земли в самом деле затрагивают министра туризма и министра обороны, которые ведут переговоры с мафиозной организацией из Канто, но посредством враждующих семей. Например, семью Мадзима, занимающую прочные позиции на строительном рынке, Министерство туризма назначило ответственной за возведение курорта. С помощью журналиста Датэ Кирю выясняет, что таинственные люди в черном во главе с неким иностранцем также ведут свою игру в тени Камуро-тё. В ходе расследования он в конце концов натыкается на человека, похожего на Кадзаму. На странном английском языке он произносит: «Beautiful eyes, like I heard from my brother before» [276], а затем ускользает…

Кирю и Датэ вызывают к самому министру обороны по имени Рюдзо Тамия, когда тот узнает об их поисках. Во время долгого разговора чиновник сообщает им, что человек, похожий на погибшего оябуна Кирю, на самом деле Дзёдзи Кадзама – брат покойного Синтаро, работающий на ЦРУ! Он тайно сотрудничает с министром, чтобы выследить международную группу торговцев оружием под названием «Black Monday». Поэтому ставший широко известным проект по созданию военной базы на Окинаве – лишь приманка, нацеленная на укрывшихся торговцев. В действительности этот план не должен был реализоваться, однако один из верных помощников Рюдзо, окинавец по имени Тома, узнал об этом и в гневе отправился в лагерь министра туризма, где пригрозил раскрыть секрет. ЦРУ решило устранить его до того, как вся история вскроется, но Тамия хочет, чтобы Кирю спас его бывшего протеже, пока того не убил Дзёдзи Кадзама. Однако по дороге из парламента на Датэ и Кирю нападают агенты министра туризма. Героям удается выбраться из западни с помощью Мадзимы.

Вернувшись на Окинаву, Кирю находит Дзёдзи Кадзаму, твердо решившего выполнить порученную ЦРУ миссию. Он сражается с Кадзамой и выходит победителем. В это же время приют «Асагао» разрушает экскаваторами семья Тамасиро при поддержке приехавшего из Токио Ёситаки Минэ, а старика Накахару похищают и увозят на арену для боя быков. Кирю удается спасти его в последний момент, но он не может предотвратить смерть Рикии, лейтенанта клана Рюдо, с которым подружился во время игры. Вне себя от ярости, Кирю понимает, что Минэ – предатель из Тодзё-кай, организовавший похищение для отвода глаз и намеревающийся наведаться к Дайго Додзиму в больницу, чтобы убить его.

На крыше токийской больницы происходит традиционный финальный поединок, на этот раз между Кирю и Минэ, то есть между человеком чести и амбициозным негодяем – благородный изгой против выскочки-якудза [277]. Затем таинственный иностранец, возглавляющий «людей в черном», появляется вновь и представляется Андре Ричардсоном, главой организации «Black Monday» [278]. Когда Ричардсон готовится убить Дайго, Минэ, только что поверженный Кирю, жертвует собой и спасает жизнь своего бывшего господина, сбросившись с крыши здания вместе с Ричардсоном [279]. Пока Дайго Додзима жив, единство Тодзё-кай сохраняется.

Через несколько дней, когда Кирю совершает последнюю прогулку по Камуро-тё вместе с Харукой перед их возвращением на Окинаву, на него нападает бродяга, и герой получает ножом в живот. Незнакомцем оказывается Хамадзаки – разорившийся бандит, чьи планы сорвал наш бывший якудза [280]. Кирю медленно истекает кровью в самом центре Камуро-тё, Харука плачет… Однако финальная сцена после титров показывает, что он все-таки выжил, восстановился от полученных травм и теперь живет в детском доме «Асагао» (который к тому времени восстановили) вместе со своей новой семьей. В конце игры, чьи злодеи были особенно жестокими, судьба непорочного Кирю подтверждает непогрешимую мораль, проходящую через всю сагу Yakuza: убийцы всегда в итоге погибают, а те, кто стараются щадить людей, чудесным образом остаются в живых.

Дети, политики и островной туризм

В 2018 году фильм «Магазинные воришки» режиссера Хирокадзу Корээды выиграл «Золотую пальмовую ветвь» на Каннском кинофестивале. В нем повествуется о том, как группа неимущих и несчастных людей сумела создать новую семью, и его сюжет кажется ярким примером темы, повторяющейся в японской культуре на протяжении по меньшей мере двадцати лет. Многочисленные романы, манга, фильмы и сериалы ставят под сомнение важность кровных связей, демонстрируя смешанные семьи, которые живут в большем счастье и любви, чем многие «настоящие» родственники, но в обществе при этом считаются менее легитимными. До «Магазинных воришек» Корээда уже неоднократно работал с этой темой через призму социологической притчи («Каков отец, таков и сын», 2013) или новостного сюжета («Никто не узнает», 2003). В свою очередь, сага Yakuza постоянно касается аналогичных вопросов.

Возможность существования смешанных семей явно служит тематическим стержнем Yakuza 3, где открытый Кирю и Харукой детский дом становится метафорой всего социума обездоленных. Вопрос усыновления, присутствующий в серии с самого начала, здесь особенно важен: Саки, приемная дочь доброго Накахары, была брошена матерью и увидела, как ее биологический отец покончил жизнь самоубийством. Девочка пережила сильную травму и стала немой. В начале истории Саки приходится выбирать между своей родной матерью, пользующейся девочкой в своих целях и презирающей ее, и приемным отцом-оябуном, любящим ее по-настоящему. Перед девушкой встает вопрос: не правильнее ли выбрать семью самостоятельно, чем дальше жить со злом, бок о бок с которым мы родились? Хотя Саки не совсем сирота (в отличие от Кирю или Харуки), она находит в структуре якудза семью, которой ей так не хватало. Таким образом, Yakuza 3 продолжает воспевать ценности общности и солидарности, лежащие в основе добродетельного мифа о японском преступном мире. Будь то в гражданском обществе или его изнанке, говорит нам игра (равно как и многие современные произведения), эти ценности постепенно исчезают в пользу все более дегуманизирующего индивидуализма. В таком контексте тип замкнутого консерватизма окинавской семьи якудза выглядит вымирающей породой. «Клан Рюдо продолжает защищать то, о чем якудза практически позабыли, – резюмирует Кирю. – Увидев их любовь к жизни, я обрел новых незаменимых друзей» [281].

Детский дом «Асагао» становится иллюстрацией нужды в восстановлении семейных связей, разрушенных обществом. Японские якудза, которые любят изображать из себя добрых самаритян, регулярно участвуют в благотворительной деятельности и тем самым претендуют на выполнение этой миссии. Кроме того, Yakuza 3 опирается на вымышленные истории о якобы филантропическом характере бандитов, такие как фильм Такаси Миикэ «Живым или мертвым 2» (2000), где два якудза спонсируют островную школу для сирот и жертвуют доходы от своих преступных заказов на благотворительность. В фильме Миикэ, полном безумной мультяшности, они даже показаны как буквальные ангелы-хранители с оружием! Дуэт Кирю и Харуки в Yakuza 3 выглядит более приземленно, но столь же доброжелательно. В этой части статус Кирю меняется еще сильнее – из сына он превращается в отца, а Харука берет на себя роль старшей сестры (онэ-сан) для детей приюта.

Через навязчивое описание повседневной жизни в игре также пристально рассматривается образование, и процесс обучения местных детей выполнен почти по заветам Руссо [282] – они любят природу, не ужинают перед телевизором (в отличие от большинства японцев) и не играют в видеоигры (Кирю хвастается, что в его детском доме их нет). Yakuza 3 пропагандирует беззаботность и получение новых знаний с помощью прикладного опыта: это хорошо видно по тому, как Кирю обращается с украденной купюрой в тысячу иен в третьей главе. Такая концепция свободного обучения – менее строгого и репрессивного, чем на Западе, – характеризует образовательные традиции Японии применительно к детям младшего возраста (до поступления в начальную школу), и с этой точки зрения авторы Yakuza 3 продолжают работу по социокультурной документалистике. Тема образования также позволяет затронуть и иные вопросы, такие как расизм (Кирю отчитывает маленькую Риону, которая восклицает: «Я не хочу встречаться с черным», – имея в виду влюбленного в нее друга смешанной расы [283]), солидарность (детям предлагают принять в свой круг мальчика, у которого нет друзей) или даже местные обычаи и кухню.

Первоначально зарисовки, посвященные проблемам юных сирот в «Асагао», задумывались как необязательные, но в середине разработки Тосихиро Нагоси осознал растущую важность домашней хроники в своей игре и попросил команду объединить их с основной сюжетной линией. Благодаря таким моментам мы привязываемся к милой банде детей настолько, что центральная детективная история начинает казаться не движущей силой сюжета, а скорее разрушительным элементом, отрывающим нас от местной идиллии. В конце четвертой главы, когда Кирю нужно лететь в Токио, его отъезд постоянно откладывается из-за мелочей: он занят дрессировкой собаки Мамэ, игрой в бейсбол на пляже, прятками с детьми – возможность побыть вместе подольше, хотя бы ненадолго, кажется герою ценнее всего. Нагоси хотел во что бы то ни стало интегрировать в игру тему детства, и она представлена здесь как метафора нуждающегося в поддержке образа сосуществования, а также как обеспокоенный взгляд на общество – его представителям следует задуматься о будущем, которое они оставляют своим детям.

Будущее японских детей связано не только с их образованием, но и с национальной политикой: по настоянию Нагоси, она выступает вторым компонентом сюжета Ёкоямы. Учитывая отсылки на споры вокруг военной базы на Окинаве, Yakuza 3, пожалуй, можно назвать самым откровенно политическим эпизодом в саге (по крайней мере до Yakuza: Like a Dragon, где герой ведет избирательную кампанию). Игра не оставляет никаких сомнений в существовании устойчивых связей между якудза и правительственным аппаратом, управляющим страной на протяжении десятилетий. Сделка вокруг земли на Окинаве (центральная загадка сюжета) продвигается двумя министрами, каждый из которых символизирует важный стратегический вопрос для будущего Японии: с одной стороны – внутренний туризм, один из самых прибыльных секторов экономики страны (вскоре к нему добавится феноменальный бум иностранного туризма, растущего экспоненциально после восстановления Фукусимы), с другой – ремилитаризация, которую правительство Абэ в настоящее время поддерживает всеми силами, пытаясь пересмотреть мирную конституцию Японии.

К этому добавляется проходящее через всю серию противопоставление традиционных ценностей и современной безнравственности, перенесенное в мир политики. Тамия, министр обороны, выглядит как идеализированный архетип старомодного политика, благородного и честного. Он не жаждет дорваться до должности премьер-министра и считает, что такая честь может быть оказана кому-либо только в результате его заслуг, а не личных амбиций. После долгого разговора с Кирю Тамия со вздохом наблюдает, как тот покидает здание парламента: «Я и не знал, что в этой стране еще остались такие якудза…» Дзёдзи Кадзама также лоялен институтам власти, поскольку предпочитает любой ценой выполнять приказы ЦРУ, а не следовать собственной логике. Он также проницательно сравнивает директивы своего начальства с приказами оябуна, подчеркивая тот факт, что политика или государственная администрация управляются примерно так же, как и мир якудза.

Две традиционалистские и добродетельные фигуры, Тамия и Кадзама, уравновешиваются присутствием Ёситаки Минэ, главного антагониста третьей части. Он символизирует новых якудза (но также и новых политиков), свободных от любых кодексов чести. Минэ предает не только Тодзё-кай, но и Дайго Додзиму, своего патриарха и господина, человека, к которому испытывает смесь уважения и восхищения. Минэ – хладнокровный человек и гениальный карьерист, который любит упражняться с боксерской грушей в своем кабинете. Несмотря на то что под его внешностью бюрократа скрываются дикие и непредсказуемые черты, Минэ контрастирует с другими антагонистами игры, демонстрируя более реалистичный характер, менее вычурный и карикатурный, чем у последних. Возможно, именно поэтому он остается самым популярным злодеем в серии среди поклонников франшизы [284]. Перед нами идеальный пример кэйдзай якудза («экономический якудза»), который воспользовался положением экономики, получил образование и приобрел социальный статус – скажем, присоединившись к загородному клубу. Именно поэтому в качестве мини-игры в Yakuza 3 присутствует гольф, иллюстрируя его престижность в Японии: с 1980‐х годов этот вид досуга, практикуемый в элитных клубах для избранных, стал заветным желанием для нуворишей как среди политиков, так и среди якудза, перекидывая еще один мостик между двумя мирами.

В вышедшей в 2009 году Yakuza 3 закрепилось стремление серии стать повседневной хроникой Японии. Среди огромного количества социально-политических явлений, рассматриваемых в игре, вопрос об американской системе ПРО (противоракетной обороны) кажется самым животрепещущим. Программа вооружений, в действительности позволяющая Японии оставаться практически неуязвимой для атак с воздуха, оправдывается напряженностью в регионе, но в конечном итоге остается частью подвластной политики, навязанной со стороны Соединенных Штатов после окончания войны. Местные базы выступают краеугольным камнем сложной геополитической схемы, пагубные последствия которой видны уже сегодня. Между возобновлением эскалации в отношениях с китайскими и северокорейскими соседями и возвращением к более агрессивному милитаризму, которого желает нынешнее правительство, возможность мирного будущего Японии кажется как никогда неопределенной. В центре циничной борьбы за власть – печальная судьба Окинавы, «крошечного острова в глуши», как презрительно выразился один токийский политик в игре.

Небольшой участок земли, на котором расположен приют «Асагао», оказывается в центре политических вопросов в Yakuza 3 и имеет первостепенное значение. Тематическое использование территории, вокруг которой разворачивается борьба за власть, также впоследствии появляется в Yakuza 0, где различные фракции якудза сражаются за крошечный пустырь в самом центре Камуро-тё. В обоих случаях земля обладает символическим значением: став объектом людской жадности, она представляет господство экономических законов над историческим наследием и самобытностью. Оспариваемая земля на Окинаве превращается в символ борьбы слабых против сильных, местных сообществ против катка японской бюрократии (в самом широком смысле слова, включая якудза и политиков). Сама местность находится посреди повторяющегося в Yakuza 3 противостояния между провинцией и столицей, Окинавой и Токио, традиционной Японией и Японией XXI века, двумя полюсами, между которыми мы постоянно движемся туда и обратно.

Такие процессы приводят к некоторому разрыву между культурами, и это затрагивает многие моменты в игре. В Нахе мы посещаем школу английского языка (эйкайва, частные разговорные центры, каких в Японии тысячи), чьи сотрудники наживаются на доверчивых клиентах. В другом побочном сюжете участвует молодая женщина с Окинавы – она мечтает переехать в Токио и заваливает нас вопросами о жизни в столице. Когда мы отправляемся в Токио с Рикией, молодым якудза из клана Рюдо, он не может разобрать дорогу в большом городе и в итоге теряется – нам приходится обыскать все комбини в Камуро-тё, прежде чем мы его наконец находим! Хотя в игре мягко высмеиваются провинциальные нравы, нет сомнений в том, что ее авторы поддерживают сторону приземленной Японии, немного старомодной и деревенской, но по-прежнему сохраняющей золотую душу всего народа [285].

Окинава превращается в метафору всей страны: следующий традициям теплый остров становится жертвой внешних сил, угрожающих его преобразовать, и через этот процесс формулируется идея о протекционизме, закрепляясь в консервативном видении всей серии. Только взгляните на судьбу одного из важнейших представителей Запада в игре [286]: Андре Ричардсон, человек в черном, представляет собой нечто среднее между Терминатором, чудовищем Франкенштейна и Тираном / Мистером Икс[287] из Resident Evil. В последней главе он дважды дерется с нами в больнице, упорно вставая каждый раз, когда мы сбиваем его с ног. Нелепая английская речь персонажа и его комичная смерть (он падает с крыши с криком «Noooooo!») идеально соответствуют фильмам категории Z. Дурацкий злодей также объединил в себе японские клише о чудовищности условного иностранца, наделенного скверной внешностью, непонятным языком и сомнительной человечностью.

Объясняется это тем, что серия Yakuza, как и современное японское общество, все еще не очень ориентирована на внешний мир. Напротив, ее создатели страстно увлечены национальными особенностями. В Yakuza 3 это отражено в живописном виде Окинавы: авторы отошли от городских районов из предыдущих частей и впервые взяли за основу обстановку, по которой игроки вряд ли гуляли в реальной жизни, что только подчеркивает туристическую сторону проекта. Рюкю-гай, вымышленное название центрального района в Нахе в Yakuza 3, относится к имени древнего королевства на архипелаге Окинава. В смоделированном районе акцентируется базарный шарм, затронувший всю игру: окинавский акцент звучит на каждом углу, а названия овощей и рыб на рынке написаны на местном диалекте, а не на японском. Разработчики продолжают документальную работу, не стесняясь смешивать локальный колорит с геймплейной неправдоподобностью: красным тунцом с рынка можно избивать врагов, а знаменитые окинавские черные быки, которых обычно тренируют для традиционных матчей уси-дзумо (сумо быков), здесь используются для пытки бедного Накахары. В конечном счете Yakuza 3 ознаменовала решающий шаг в серии, поскольку местные жители перестали быть ее целевой аудиторией, уступив место туристам.

В большинстве японских городов с той или иной степенью развития туризма есть большие торговые пассажи (пешеходные и, как правило, крытые), где находятся разнообразные магазины, рестораны, ремесленные и продуктовые лавки, всевозможные киоски и даже алтари. Такие торговые зоны называются сётэнгай, и их можно считать эволюцией рынков феодального периода с заметным вниманием к местной продукции. Будучи центрами рыночной экономики, сётэнгай в наши дни присоединяются к другим туристическим достопримечательностям города или района. Сами предприятия, которые часто передают из поколения в поколение, подчеркивают течение времени и придают таким местам старомодное, но аутентичное обаяние. Сётэнгай часто посещают путешествующие японцы и покупают там сувениры, чтобы привезти их в качестве подарков своим коллегам и друзьям. В Ономити (старом городе, где происходит действие Yakuza 6) есть большой сётэнгай, равно как и в Нахе, репродукцию которого мы видим в Yakuza 3. Таким образом, третья часть ввела в сериал тенденцию на присутствие рынков сётэнгай, которая будет развиваться и в дальнейшем, повторяя в виртуальности одно из любимых занятий японцев – любование собственной страной.

Yakuza 4 (PLAYSTATION 3, 2010)

Главный сюрприз Yakuza 4, вышедшей в Японии 18 марта 2010 года (чуть больше года после предшественницы), заключался в том, что в игре не появилось нового города. Исчезло влияние сётэнгай, однако призрак таких локаций уже втайне готовился к своему победному возвращению в Yakuza 5 – последнем эпизоде саги, который отправил игроков в большое путешествие по Японии. Но для реализации всех амбиций требовалось время, а студии, запустившей в производство сразу несколько проектов, было необходимо осторожнее обращаться с резервами. Поэтому при создании Yakuza 4 авторы полагались на разумный дизайн, вернув нас в значительно расширенную версию Камуро-тё – район здесь выступает единственной открытой локацией. Вместо создания нового города разработчики решили наполнить свежим контентом старый: Камуро-тё обогатился крышами, пешеходными мостами, подземными переходами и скрытыми лазейками, представив целый срез бетонного Токио.

Такой подход обеспечил беспрецедентное погружение в городскую среду, как подчеркивает суровый голос за кадром в американской рекламе Yakuza 4: «Сегодня суббота, в Токио 21:00. Естественно, хочется повеселиться. Есть два варианта. Обзорная экскурсия: суши, поездка на „Синкансэне“, скидки в Харадзюку, бла-бла-бла… Но более отважные захотят прогуляться по самым пленительным уголкам города. Загляните сюда – это Камуро-тё, район красных фонарей в Токио». В этом трейлере выбор коммуникации со стороны SEGA USA снова кажется не совсем корректным, ведь в нем игру представляют как симулятор аморальной жизни, демонстрируя грубые культурные допущения и даже называя героев «настоящими отморозками». Однако в одном реклама права: Камуро-тё действительно стал первичной составляющей игры и настоящим главным героем Yakuza 4.

В Камуро-тё расширилась не только география, но и история, сплетающая судьбы четырех играбельных персонажей и разделяющая город на четыре взаимодополняющие перспективы. Вопрос о создании игры Yakuza, в которой игрок воплощал бы нескольких персонажей, уже поднимался во время предварительного планирования Yakuza 2, хотя первая часть тогда еще была в работе. Но в итоге ответственные за франшизу люди не решились менять выигрышный рецепт своего хита. Вариант также рассматривался в случае Kenzan! и Yakuza 3, но его признали слишком сложным из-за перехода на новую консоль. В Yakuza 4 разработчики наконец исполнили давнее желание, определившее ключевую идею четвертого эпизода: «Рассказать историю с точки зрения нескольких мужчин в Камуро-тё – буквально вымазанном в жадности районе» [288].

Коррупция и деньги здесь служат фоном для очередного захватывающего сюжета, более кинематографичного и запутанного, чем когда-либо, с шикарно поставленными сценами вроде незабываемого нападения в рамэнной. Более того, разработчики полностью положились на свой технологичный подход по части реконструкции городов, чтобы представить по-бальзаковски полный срез местности и вырисовать социологический очерк Японии конца 2000‐х. Разнообразие главных героев помогает взглянуть на различные общественные проблемы: коррумпированную тюремную систему (Тайга Саэдзима), неудачную социальную политику в отношении нищих (Сюн Акияма) или судьбу нелегальных иммигрантов из Юго-Восточной Азии (Масаёси Танимура). Оригинальная версия Yakuza 4 получила подзаголовок «преемник легенды», и новая часть выглядит настоящей фреской о судьбе трех героев с окраин, идущих по стопам мифа о Кирю – сам он совершает запоздалое, но ожидаемое возвращение в последней четверти игры.

Банда четырех

Размышляя об уже пятой игре франшизы (если считать Ryu Ga Gotoku Kenzan!), Тосихиро Нагоси обнаружил, что его творческий запал несколько поугас. Он поделился своими сомнениями с командой. Авторы провели опрос, чтобы определить направление развития и будущих изменений в четвертой части злоключений Кирю. «Отзывы игроков всегда были немного одинаковыми, – вспоминает Нагоси. – „Пожалуйста, добавьте этот город в качестве сеттинга“ или „Если вы сделаете игру про Горо Мадзиму, я ее куплю хоть за миллион иен!“ Миллион иен? Я не очень-то в это верил» [289]. Затем дизайнер почувствовал желание вернуться к основам серии, то есть исследовать изнанку общества. Для этого он решил воплотить в жизнь идею, которая давно не давала ему покоя: сделать произведение-антологию, смешивающее точки зрения разных персонажей, чтобы составить разнообразный и контрастный портрет Камуро-тё.

Сосредоточенная на четырех главных героях Yakuza 4 ознаменовала апофеоз писательского метода, в рамках которого персонажи всегда ставились выше сюжета. Иначе говоря, прежде чем продумать историю нового эпизода, Ёкояма и его команда начали разрабатывать персонажей (одновременно с географической обстановкой), которые задали бы ей тон. Сценарист, предпочитающий пропускать стадию синопсиса, сразу перешел к написанию безостановочных диалогов в игре. «Если меня спросить, почему мы так делаем, то я отвечу вот что: на мой взгляд, одним лишь синопсисом правильно личность героя не передашь, – считает Ёкояма. – Возьмем, к примеру, Сюна Акияму, чей характер довольно легко понять в рамках художественного произведения: он из тех людей, которые могут часами говорить ни о чем, и эта черта ясно раскрывает его личность. Но если прочитать краткое изложение сюжета, где не увидеть его фирменных реплик, теряется весь шарм» [290].

Ростовщик Акияма, своего рода современный Робин Гуд, и правда оказался одним из самых успешных персонажей в игре. Ёкояма представлял его как оммаж персонажу Рё Саэба из манги «Городской охотник». Легкомыслие, характерное для антигероя Цукасы Ходзё, присуще и озорному Акияме. Но, как и в случае с Рё Саэбой, это лишь маска, скрывающая темное прошлое и несгибаемую моральную чистоту [291]. Чтобы придать жизнь персонажу, Ёкояма сразу выбрал актера, который должен был его играть: Коити Ямадэра, звезда озвучки с характерным проникновенным голосом. Это тот самый Ямадэра, исполнивший роль охотника за головами Спайка Шпигеля в аниме «Ковбой Бибоп» (реж. Синъитиро Ватанабэ, 1998–1999), еще одного замечательного антигероя с беззаботными манерами. Акияма стал фронтменом рок-н-ролльной стороны Yakuza 4 и подарил игре наиболее характерную для ее эпохи фабулу о человеке, который балансировал на краю пропасти и был спасен лишь благодаря внезапному повороту судьбы в виде проливного дождя из банкнот.

Таким образом, новые главные герои Yakuza 4 создавались с учетом конкретных моделей. При написании Тайги Саэдзимы Ёкояма вдохновлялся стилем Канкуро Кудо, модного автора телевизионных дорам, известного своим мрачным юмором и хлесткими репликами. «В том, как Саэдзима всегда серьезно реагирует на любые ситуации, есть что-то забавное. Это моя интерпретация „почерка Кудо“, – рассказывает Ёкояма. – Но я сомневаюсь, что кто-то это понял» [292]. Ёкояма чаще обращается к популярной культуре, чем к классицизму (ведь он обычно говорит, что никогда не читает романы), но в этом персонаже-каторжнике, этом нахальном силаче все же можно обнаружить оттенок Жана Вальжана, который будто бы восстал из мертвых, чтобы восстановить в обществе хоть какое-то подобие морали. Что касается Масаёси Танимуры, японо-тайского полицейского, занимающегося боевыми искусствами, то он связан с более широкой азиатской культурой и напоминает нам о восхищении Ёкоямы гонконгским кино – в частности, фильмом Джона Ву «Светлое будущее» 1986 года, который он особенно любит. Три новых главных героя, представленные в Yakuza 4, – разбитые люди, и их иногда искушают пороки. Это более слабые личности, чем благородный Кирю, и им не хватает его героизма. «Несколько глав игры родились в результате нашего умственного упражнения, когда мы представляли, что произойдет, если обычных людей, таких как мы, бросить в мир Камуро-тё» [293], – объясняет Масаёси Ёкояма. В Yakuza 4 снова появилось место для обычных смертных, ведь сам Кирю уже достиг статуса полубога [294].

Центральный персонаж саги здесь исчезает, чтобы предоставить другим фигурам возможность проявить себя, и такой переход в том числе предполагает обновления в геймплее. Поиски разнообразия, которые вела команда Нагоси, отразились в боевых стилях каждого из них. Акияма привносит в схватки скорость, Саэдзима делает упор на грубую силу, а Танимура, владеющий боевым искусством кобудо (с использованием оружия), сочетает ловкость и технику. Их отличительные стили многое говорят об истории и характере каждого персонажа. Высокие удары ногами у Акиямы выглядят очень небрежно, что как нельзя лучше подходит непредсказуемому неряшливому ростовщику. То, как Саэдзима поднимает мотоцикл, чтобы швырнуть его в банду головорезов, подчеркивает его образ «природной стихии» или даже циркового фрика. Захваты Танимуры в сочетании с использованием обездвиживающего оружия демонстрируют его полицейскую подготовку и подчеркивают строгое следование правилам боевых искусств – это усугубляется постепенно нарастающей сложностью, поскольку стиль Танимуры, за которого мы играем в третью очередь, куда более тонкий: из-за упора на приемы самообороны и защитные стойки его труднее освоить.

По мере разработки Yakuza 4 совершенствование боевой системы представило немало трудностей для команды, ответственной за ее реализацию. «Они проверяли приемы на себе, чтобы узнать, работают ли они на самом деле, – со смехом вспоминает Нагоси. – Мы смотрели, как коллеги борются в офисных коридорах, и думали: „О, как хорошо они трудятся!“» [295] Естественно, для работы над схватками увеличилось количество сотрудников, но при этом другие области игры также не обошла череда улучшений. В целом Yakuza 4 подтолкнула студию к еще более промышленной логике производства, чем раньше: команда работала над углублением уже опробованных и испытанных идей с целью создания совершенной итерации всей формулы.

Четыре протагониста с разнообразными стилями поведения подарили студии возможность наполнить фирменную атмосферу Yakuza новым содержанием, создав обновленный Камуро-тё, неразрывно связанный с путешествиями самих персонажей. Игроку здесь предлагают взглянуть на город с разных точек зрения, соответствующих истории каждого героя. Например, Танимура, выросший в Маленькой Азии, – до финала единственный персонаж, у которого есть полный доступ к лабиринту переулков и улочек, спрятанных в самом сердце Камуро-тё. Мы следим за его повседневной деятельностью в качестве полицейского-изгоя, собирающего взятки с нелегальных предприятий в районе. С другой стороны, часть, где мы управляем Акиямой, проводит менее мрачный тур по Камуро-тё: праздный герой наслаждается городскими развлечениями, отдыхая в караоке-барах или банях, где он с удовольствием играет в пинг-понг – сексуальную мини-игру, где при наборе очков с его соперницы соскальзывает халат. Будучи управляющим кабаре, Акияма часто встречается со своими любимыми хостес и не жалеет средств на ночные удовольствия. Саэдзима же всегда отказывается от посещения хостес-клубов, утверждая, что ему это «неинтересно». Сбежав из тюрьмы, он вынужден перемещаться по ранее недоступным крышам и подземным ходам города, что приводит его к самым неожиданным находкам. Мы открываем Камуро-тё с иной стороны, и теперь район кажется куда более плотной территорией, полной секретов и тайн.

Камуро-тё, разделенный на фрагменты в соответствии с точками зрения четырех главных героев, будто бы насквозь наполнен рытвинами – район столь же прозрачен на поверхности, сколь лабиринтообразен в глубине. Теперь его дополняют самые разнообразные оттенки культур, а также вертикальность, наводящая на мысли о родстве с Jet Set Radio – игрой, где вдохновленный Кабуки-тё район Бэнтэн-тё выглядел как целая вереница неоновых огней и тайных ходов по земле и по воздуху. Для Кадзуки Хосокавы, арт-директора Yakuza 4 и бывшего руководителя Smilebit (он также был арт-директором Jet Set Radio), процесс создания новых местечек над и под поверхностью Камуро-тё прежде всего стал эстетическим вызовом, ведь разработчики использовали технические возможности PlayStation 3, пытаясь при этом сохранить привычную планировку города. Вдобавок ко всему, нужно было сделать интересными места, которые по своей природе кажутся довольно унылыми и пустыми. Коллекционирование разбросанных по городу ключей от шкафчиков (это занятие уже встречалось в предыдущих играх) теперь сочетается с новыми локациями, что только обогатило тщательную охоту за предметами – в идеале нужно включать вид от первого лица, чтобы внимательно изучить окружение. При многочисленных погонях используются переулки, крыши и канализация, объединяющиеся в своеобразную полосу препятствий (опять же, знакомый отпечаток Jet Set Radio). К этому добавилась возможность бродить по окрестностям не только днем или вечером, но и ночью [296], что добавило реалистичности обстановке (хотя в серии продолжают игнорировать цикл смены дня и ночи, который можно обнаружить в большинстве игр с открытым миром). Несмотря на то, что игровые основы остались неизменными, архитектура ее места действия ушла вглубь, обновив тем самым наши впечатления от этого бессонного города.

«При создании подземных локаций в Yakuza 4 мы хотели поразить воображение игроков, вызвать у них ощущение, что они находятся прямо под шумным центром города, и удивить тех, кто уже был знаком с Камуро-тё» [297], – объясняет Дзюн Орихара, руководитель разработки. Аналогично, возможность впервые увидеть улицу Тэнкаити и ее неоновые огни не с земли, а с высоты новых точек зрения только усилила ощущение правдоподобности всего района, еще глубже закрепив место действия в сознании игроков. Выбор в пользу расширения территории за счет новых, более линейных пространств привел к появлению закулисья Камуро-тё: его строительные леса и служебные туннели как бы посвящают игрока в некую внутреннюю тайну. Как будто старательное возвращение в эти места на протяжении многих лет предоставило нам VIP-доступ к их недрам и, наконец, ключи ко всему городу и его левел-дизайну.

Кроме того, разнообразие при введении нескольких протагонистов позволило провести более масштабную работу над саундтреком. Впервые в серии музыку доверили разным композиторам, и они распределили между собой персонажей, чтобы еще ярче придать всему ансамблю неоднородность. Руководил созданием музыкального сопровождения неизменный Хидэнори Сёдзи, знаковый композитор саги [298] – именно его здесь просто необходимо упомянуть.

Саундтрек Yakuza

Сёдзи присоединился к компании SEGA в 1990‐х годах. Тогда он поработал над несколькими аркадными играми в студии AM2 под управлением Ю Судзуки, а затем стал верным сотрудником Тосихиро Нагоси, с которым регулярно сотрудничал, начиная со Spikeout: Digital Battle Online. В конце разработки F-Zero AX в 2003 году Нагоси представил Сёдзи набросок будущей Yakuza и попросил его написать саундтрек. После этого композитору предстояла долгая исследовательская работа методом проб и ошибок. Нагоси хотел, чтобы Сёдзи передал в музыке ощущение развлекательного токийского района «эпохи Сёва» – послевоенный период с еще только растущим экономическим «пузырем» в коллективной памяти сопровождается ностальгией настолько же лучезарной, насколько и неактуальной. Такую неустойчивую энергичность как раз можно обнаружить в легкомысленности Камуро-тё. Дизайнер также хотел, чтобы в саундтреке сочетались рок и техно, но при этом сохранялась сильная японская идентичность. Результатом стал чрезвычайно своеобразный стиль, своего рода урбанистический фьюжн с оглядкой на полный электричества город, и Нагоси назвал его «диджитал-рок».

Хидэнори Сёдзи, получивший образование гитариста, выступал в инди-рок-группе и сейчас остается частью «H.» – совместного проекта нескольких саунд-дизайнеров из SEGA, куда также входят Хироси Кавагути (Hang-On, Out Run) и Такэнобу Мицуёси (Daytona USA, Shenmue). Сёдзи поместил гитару в центр своих композиций, подарив Yakuza насыщенный хард-роком саундтрек, энергичность которого напоминает о громогласном и бурном аркадном наследии. В первых нескольких частях серии Сёдзи также отвечал за звуки окружающей среды, характеризующие безостановочный гул Камуро-тё при перемещении игрока. Из-за этого он решил использовать звуки города в самих треках, добавив к гитарному перегрузу полицейские сирены, чтобы усилить урбанистический характер музыки. Саундтрек в итоге приобрел неоднородный и шумный характер, подобный какофонии, и особенно хорошо вписался в уличные драки. Саундтрек был открыт для всевозможных звуковых экспериментов и аранжировок: Сёдзи, например, использовал тайко (большие барабаны), чтобы придать музыке японский характер и тем самым удовлетворить требования Нагоси. Более того, он взял за привычку перерабатывать, ремикшировать и всячески видоизменять свои композиции при переходе от одной части серии к другой, все больше и больше меняя свои оригинальные работы так же, как варьируются сами игры.

«Receive You», фирменный трек Yakuza, можно назвать показательным примером работы Сёдзи. Во время создания первой части дизайнер записал около тридцати различных версий заглавной композиции, прежде чем Нагоси был наконец удовлетворен. Хотя мелодия постоянно менялась, постепенно переходя от танцевального стиля к более восточному, составляющий ее основу рифф остался практически неизменным. Она послужила основой для множества кавер-версий, поскольку песня звучит в большинстве эпизодов саги во время столкновений с Мадзимой, каждый раз следуя новым аранжировкам. Для Yakuza 4 Сёдзи обратился к композитору Юити Канатани из студии AM1, который исполнил собственный кавер, озаглавленный «Receive and Bite You», – песня в стиле техно зазвучала гораздо более неистово, чем оригинальная версия, мелодию которой здесь трудно отыскать, но изначальный пыл трека сразу обращает на себя внимание.

Как и в случае с брендами и спонсорами, музыка Yakuza обзавелась собственными сотрудничествами. По словам Сёдзи, во время разработки первой Yakuza он обращался к известным артистам с предложением включить в игру оригинальную песню для финала, но все они отказались. Это удалось сделать только в Yakuza 2: заглавную песню и трек для финальных титров написала и исполнила группа Crazy Ken Band [299]. После этого в каждую новую часть серии старались включать синглы известных музыкантов, обычно созданные специально для этого случая и играющие важную роль в рекламной кампании. В зависимости от актуальных трендов, SEGA может звать популярных певцов (Эйкити Ядзава, песня «Loser» в Yakuza 3) и звезд хип-хопа (Zeebra, песня «Bushido» в Kenzan!), или же устраивать коллаборации диджеев и модных групп (Ясутака Наката и Shonan no Kaze с песней «Ichibanka» в Yakuza: Like a Dragon), демонстрируя разнообразие вкусов, а также чутье на модные веяния [300].

Хидэнори Сёдзи не прочь отклоняться от оригинального стиля композиций Yakuza – более того, он сам с ними часто экспериментирует. В Yakuza Kiwami, например, он решил использовать оригинальный саундтрек игры 2005 года, но на этот раз назначил каждому из персонажей свой инструмент на манер симфонии «Петя и волк» Прокофьева. Так, Мадзиме аккомпанируют на басу, Датэ – на электропианино, «Флористу» – на арфе и так далее. Спин-оффы франшизы предоставили Сёдзи возможность поработать с новыми звучаниями. Для Ishin! он научился играть на сямисэне, традиционном японском трехструнном инструменте, что позволило ему сочинить саундтрек, соответствующий историческому контексту игры. В двух «самурайских» эпизодах Yakuza саундтреки в целом звучат гораздо более классическими и кинематографическими, чем обычно, и это свидетельствует о многогранности их композиторов, ведь Сёдзи работает не один. Начиная с Yakuza 5 он даже уступил дорогу более молодым авторам, таким как Мицухару Фукуяма, ограничившись ролью супервайзера. Здесь следует вспомнить, что Ryu Ga Gotoku Studio всегда заботится о подготовке будущих поколений, ведь именно они будут поддерживать во франшизе жизнь, развивать ее по нескольким направлениям сразу и изобретать что-то новое во все более высоком темпе.

Как и в случае с другими сторонами производства, для создания музыки в Yakuza 4 пришлось расширить штат: поскольку игры становились все более плотными, иногда объединяя несколько историй сразу, необходимый объем песен оказалось сделать не под силу одному человеку. На этот раз работа выпала на долю нескольких авторов: Сёдзи отвечал за главы с участием Саэдзимы, треки Акиямы достались Хидэаки Кобаяси (Phantasy Star Online), а историю Танимуры поручили композитору с кинообразованием (тем самым подчеркивая особенно кинематографический стиль эпизодов с его участием) [301]. Всего в работе над саундтреком Yakuza 4 принимали участие больше десяти человек – усилия стали как никогда коллективными. «Сделав мой фирменный звук менее броским, чем раньше, мы смогли заметно разнообразить музыку» [302], – скромно размышлял Хидэнори Сёдзи несколько лет спустя. Различия в тоне и стиле композиторов заметно усилили контраст между четырьмя частями игры, а также четырьмя ее главными героями. Художественный потенциал Yakuza раскрылся еще лучше, и создалось впечатление, что к этому миру можно возвращаться бесконечно.

Краткое содержание. Преемник легенды [303]

Часть 1. Сюн Акияма

Сюн Акияма – один из множества ростовщиков, ведущих дела в Камуро-тё, но в отличие от своих коллег, которые берут непомерные проценты, он не берет их вообще. Вместо этого он испытывает своих клиентов, предлагая им необычные и неожиданные условия. Однажды вечером в его кабинет заходит женщина и просит о займе в сто миллионов иен. Акияма соглашается одолжить ей эту астрономическую сумму, но только если она проявит себя в качестве хостес в кабаре под его управлением. Сама женщина называет себя Лили.

В то же время Акияма оказывается вовлеченным в спор между кланами якудза, с которыми он поддерживает непрочные связи. Одного из его друзей по имени Араи, лейтенанта клана Канэмура (находящегося под опекой семьи Сибата, связанной с Тодзё-кай), подстрелил какой-то тимпира из Уэно Сэйва – независимой семьи, поддерживающей дружеские отношения со все той же группировкой Тодзё-кай. Ситуация обостряется: вскоре после этого события президента Канэмуру убивают таинственным образом, а Акияма застает Араи, когда тот хладнокровно стреляет в ранившего его человека из Уэно Сэйва. Избегая погони, Араи в итоге исчезает, а Акияма, чья близость к бандитским группировкам привлекает внимание полиции, оказывается под наблюдением детектива Сугиути.

В штаб-квартире Тодзё-кай собираются патриархи с целью разрядить кризис. Дайго Додзима предлагает деньги (и отрубленный палец крестного отца семьи Сибата) представителю Уэно Сэйва, некоему Исао Кацураги, однако тому нет до этого дела. Кацураги требует либо выдать Араи лично ему (но никто не знает, где он находится), либо подарить ему многомиллиардную строительную компанию Горо Мадзимы, занятую на участке Kamurocho Hills. В крайнем случае, как считает Кацураги, только смерть якудза ранга Мадзимы сможет стереть оскорбление, нанесенное его семье, что приводит представителей Тодзё-кай в ярость.

Акияма ведет расследование собственными силами, чтобы найти след Араи, и мы узнаем больше о прошлом ростовщика. Пятью годами ранее Акияма занимался финансовым инжинирингом в банке Toto, но его подставили и уволили за хищение, после чего он остался без крова. Однажды ночью Араи спас его от нападения банды, расправляющейся с бродягами, – так началась их дружба. Вскоре после этого судьбоносный взрыв обрушил с вершины небоскреба «Миллениум» бесчисленные немаркированные купюры по десять тысяч иен (см. события первой Yakuza). Акияма собрал достаточно денег и начал новую жизнь в качестве ростовщика, поклявшись, что предоставит эти средства тем, кто в них по-настоящему нуждается… [304]

Вернемся к настоящему времени. Акияма узнает, что клан Сибата охотится за таинственной Лили, и в его расследовании помогают бездомные из Камуро-тё, открыв ему доступ в городское подземелье. Вскоре он обнаруживает, что у Лили есть дурная привычка постоянно оставлять после себя трупы: Акияма встречается с Лили, когда передает ей деньги, и она с горечью признается в своих преступлениях. Вскоре на Акияму выходит Горо Мадзима – он также ищет эту женщину. Мадзима рассказывает, что ее настоящее имя Ясуко и он хочет защитить ее, чтобы исправить ошибку, которую совершил в 1985 году…

Часть 2. Тайга Саэдзима

20 апреля 1985 года. Тайга Саэдзима, молодой рекрут клана Сасаи (связанного с Тодзё-кай), живет со своей сестрой Ясуко. Он связан клятвой братства с Горо Мадзимой, принадлежащим к клану Симано семьи Додзима. Оба получили задание от своего оябуна – они должны совершить нападение на членов семьи Уэно Сэйва, которые завтра встречаются в рамэнной, и устранить их патриарха. Однако на следующий день Мадзима не появляется, и Саэдзима вынужден проводить операцию в одиночку. Двадцатилетнему якудза все же удается устранить все поставленные цели в захватывающей перестрелке. Затем он сдается полиции и получает приговор: смертная казнь за убийство восемнадцати человек.

Двадцать пять лет спустя Саэдзима все еще ждет своего часа в камере смертников. 3 марта 2010 года его неожиданно переводят в тюрьму строгого режима № 2 на Окинаве, где заправляют садисты-тюремщики. Там он встречает Го Хамадзаки (см. Yakuza 3), тот также отбывает наказание. Хамадзаки рассказывает ошеломленному Саэдзиме, что патриарх Уэно Сэйва чудом выжил после нападения на ресторан и даже заключил дружеское перемирие с Тодзё-кай. Одновременно с этим бывший патриарх Саэдзимы, Хидэки Сасаи, распустил свой собственный клан и залег на дно, оставив свое место в организационной структуре Тодзё-кай клану Сибата. По словам Хамадзаки, Саэдзиму использовали в качестве пешки в крупномасштабном заговоре, поэтому он предлагает ему бежать из тюрьмы и самому докопаться до истины. Во время побега Хамадзаки попадает под обстрел и оказывается под водой. Тем не менее он успевает попросить Саэдзиму найти человека по имени Кирю, который живет на Окинаве и может ему помочь. Саэдзиме везет: он оказывается на пляже детского дома «Асагао»!

Беглеца приютила Харука. Назвав имя Хамадзаки Кирю, он получает от него письмо и деньги, а значит, теперь может вернуться в Камуро-тё. Как только Саэдзима прибывает в Токио, он начинает искать Сасаи, стараясь оставаться незамеченным. Он отправляется к «Флористу», и тот обещает предоставить ему нужную информацию, если он согласится принять участие в смертельной схватке в подземном колизее. В конце боя Саэдзима отказывается добивать своего противника и укоряет толпу возбужденных зрителей. Увидев доброту беглеца, «Флорист» организует встречу с бывшим оябуном Саэдзимы. Хидэки Сасаи теперь опустившийся человек, живущий на улице и потерявший рассудок, но он все же узнает Саэдзиму.

За этим следует еще одно воссоединение, когда Горо Мадзима приходит на встречу с Саэдзимой и рассказывает ему правду о 21 апреля 1985 года. За несколько часов до дела Мадзиму вызвал на встречу патриарх Кадзуо Сибата и попытался отговорить его от участия в операции, объяснив, что ее подстроили два предателя, работающие на Тодзё-кай и Уэно Сэйва, с целью развязать войну между кланами. Молодой якудза все равно собирался на место из верности Саэдзиме, но Сибата помешал ему, велев заковать в цепи и отдать под пытки своему приспешнику, который зверски лишил Мадзиму глаза. По мнению Мадзимы, убийство в рамэнной было подстроено Сибатой, но до последнего, как он отмечает, уже не добраться – он только что был убит…

Часть 3. Масаёси Танимура

Будучи сотрудником Департамента общественной безопасности Токио, молодой Масаёси Танимура заработал плохую репутацию в рядах полиции. Прозванный «паразитом Камуро-тё» Танимура проводит свои дни за азартными играми в притонах района и за сбором взяток с нелегальных предприятий, особенно с тех, где задействована нелегальная рабочая сила. Благодаря свободному владению мандаринским китайским он уже давно считается членом иммигрантской общины Камуро-тё, поскольку его самого воспитал китаец по фамилии Чжао, владелец ресторана в «Маленькой Азии». Попутно Танимура ведет расследование, пытаясь найти преступника, виновного в гибели своего отца – детектива токийской полиции, убитого при загадочных обстоятельствах двадцать пять лет назад. Танимура давно разыскивает женщину по имени Ясуко, которая, как говорят, была одной из последних, кто видел его живым.

Когда он наконец находит ее, женщину похищают люди Сибаты. Танимура преследует их и становится свидетелем внезапного нападения: Араи убивает Кадзуо Сибату. Араи сбегает с места преступления, и Танимура оказывается в компании Ясуко, которая рассказывает ему свою историю. Желая найти способ освободить брата из тюрьмы, бедная женщина попала в руки Исао Кацураги (лейтенанта Уэно Сэйва). Он пообещал восстановить честное имя Саэдзимы, раскрыв властям правду о нападении 1985 года, но только если она согласится устранить для него несколько людей или же предоставить невероятную сумму денег. Ясуко оказалась в западне нарастающей спирали из убийств, прежде чем решила встретиться с Акиямой и попросить у него сто миллионов иен.

После этого Танимура встречает Кацураги, и тот признается, что он и Сибата организовали подставное нападение 1985 года, инсценировка которого помогла повысить статус их соответствующих организаций. Саэдзима взял вину на себя, но пули в его револьверах были резиновыми и лишь оглушили жертв. Уже после этого Кацураги хладнокровно убил потерявших сознание членов собственного клана, пощадив только босса, и тот назначил его лейтенантом семьи. Детектив Танимура-старший обнаружил, что полиция покрывает это дело, и в ходе расследования внутренней коррупции его устранили. Спустя двадцать пять лет Кацураги находится вне досягаемости закона [305] и не собирается раскрывать правду другим преступникам. Таким образом, ему удалось избавиться от клана Сибата, выйдя сухим из воды, и все благодаря Ясуко. Рассказав это Танимуре, Кацураги пытается убить и его, но полицейского в последний момент спасают его коллеги.

Обратившись за помощью к Акияме, Танимура обнаруживает, что отчет о нападении 1985 года сфальсифицировал детектив Сугиути из отдела по расследованию убийств. Он находит его и добивается признания после погони на катере. Сугиути действительно оказывается «кротом» в организации, а также убийцей Танимуры-старшего. На самом деле детектив – это якудза из клана Уэно Сэйва, брат Исао Кацураги по крови, внедрившийся в токийскую полицию и шпионящий за ней изнутри. Заговор распространяется и на некоего Мунакату, заместителя комиссара Токио, – узнав о действиях Сугиути в 1985 году, он поклялся хранить молчание, в обмен на что попросил своего подчиненного познакомить его с Кацураги. Именно так второй по важности человек в полиции обрел связи с преступным миром! В ходе этих откровений внезапно появляется приспешник Мунакаты, также коррумпированный полицейский, и убивает Сугиути…

Часть 4. Кадзума Кирю

Невероятно, но факт: Го Хамадзаки не умер – его тоже выбросило на пляж «Асагао»! Встретившись с недоверчивым Кирю, он показывает последнему секретный документ, который только что украл у охранников тюрьмы. В нем содержится информация о масштабных сделках между преступниками и полицией. Даже десять миллиардов иен, украденные у Тодзё-кай Кёхэем Дзингу в 2005 году (см. события первой Yakuza), могли в итоге пойти на финансирование зловещей тюрьмы № 2 на Окинаве! Досье доказывает коррумпированность высокопоставленных полицейских и раскрывает их связи с Уэно Сэйва, а также общее намерение уничтожить Тодзё-кай, отобрав у группировки строительную площадку Kamurocho Hills. У Кирю нет выбора, и он вынужден вернуться в Токио, чтобы спасти свою семью. Именно тогда он встречает Ясуко, приехавшую на Окинаву, чтобы повидаться с братом перед казнью. Узнав, что Саэдзима сбежал и ему тоже грозит опасность, они оба отправляются в столицу.

В Камуро-тё происходит полная неразбериха. Полиция только что арестовала Мадзиму, и он разоблачает подставу, устроенную Дайго Додзимой. В действительности последний был вынужден пойти на этот шаг в результате шантажа со стороны Мунакаты. Заместитель комиссара полиции воспользовался шатким положением Тодзё-кай и теперь намеревается взять организацию под свой контроль. Он хочет назначить Араи своим лейтенантом и использовать его в качестве посредника, чтобы контролировать весь преступный мир.

Уэно Сэйва, напротив, захватили Саэдзиму и его сестру Ясуко с помощью Кацураги, который также украл все состояние Акиямы и – понимая, что Мунаката предаст его, – теперь стремится в одиночку захватить Kamurocho Hills. На вершине строительной площадки Кирю встречается с ним лицом к лицу и пытается договориться об обмене на секретный документ, переданный Хамадзаки, где содержатся неоспоримые улики против Кацураги. Однако все идет не по плану, и после невероятной серии предательств именно Араи заполучает компрометирующее досье. Несчастную Ясуко, в свою очередь, ранит шальная пуля. Прежде чем умереть, она успевает убить Кацураги. Так брат и сестра Саэдзима, воссоединившиеся лишь на несколько часов, испытывают жестокую смертельную разлуку.

Часть 5. Финал – Реквием

Кадзума Кирю, Тайга Саэдзима, Сюн Акияма и Масаёси Танимура объединяются, чтобы остановить организованный Мунакатой и Араи план. Пока заговорщики завершают свой обмен вокруг пирамиды банкнот на вершине небоскреба «Миллениум», наши герои спускаются на вертолете и отправляют эти деньги в полет по токийскому небу. Каждый из них сталкивается с соответствующим соперником: Акияма мстит своему бывшему другу Араи, Саэдзима наказывает молодого якудза Кидо, пытавшегося предать его, Танимура побеждает в поединке коррумпированного начальника Мунакату, а Кирю укоряет Дайго за то, что тот не смог правильно руководить Тодзё-кай в такой неспокойный период. В конце четырех схваток Араи сдается властям, а Мунаката, оказавшийся в ловушке из-за публичного разоблачения собственной коррупции [306], кончает жизнь самоубийством.

Через несколько дней, когда все возвращается на круги своя, в штаб-квартире Тодзё-кай проходит церемония создания клана Саэдзима, окончательно реабилитирующая бывшего заключенного.

Слои Камуро-тё

В значительной степени отсылающая к оригинальной игре 2005 года Yakuza 4 – это не только возвращение к основам серии, но и, с точки зрения повествования, самый убедительный детективный сюжет, разработанный ее авторами на сегодняшний день. Используя PlayStation 3 на полную, студия смогла углубиться в свой подход к постановке [307]. С увеличением производственного бюджета неподвижные кадры уступили место более динамичным мизансценам, которые добавили в игру больше визуальной выразительности, усиливая влияние кинематографических моментов на развитие истории. Теперь они равно эффективны, когда помогают нам следовать за извилистым ходом истории (в первые полчаса игры двадцать минут посвящены экспозиционным разговорам, но они смотрятся интенсивно и интересно) или демонстрируют экшен (убийство в рамэнной или побег из тюрьмы на Окинаве, выполненные с резкой сменой кадров и быстрыми движениями камеры, выглядят великолепно).

Всецело приняв амбиции киношного детектива, игра также стала первой канонической частью, где использовалась техника захвата лиц, опробованная в Kenzan!. Благодаря ей семь персонажей позаимствовали черты и голоса знаменитостей из жанрового кино (например, Кэнити Эндо, известный актер с суровым лицом и частый гость в фильмах Такаси Миикэ, здесь играет детектива Сугиути), а также звезд телевизионных дорам вроде Мадзю Одзавы (Ясуко Саэдзима) или Хироки Наримии (Масаёси Танимура) – он также стал первым актером в истории франшизы, воплотившим играбельного персонажа [308].

Игра-антология Yakuza 4 знаменует момент, когда сага окончательно утвердилась в своих «мыльнооперных» стремлениях. Сценаристы разбили историю на пять частей с четырьмя персонажами, каждая из которых связана с отдельным поджанром детектива: история о роковой женщине у Акиямы, невероятный побег у Саэдзимы, полицейский триллер у Танимуры, отставка у Кирю, и все это завершается финалом, где каждый злодей получает по заслугам. Разнообразные эпизоды накладываются друг на друга и очерчивают большой заговор в центре сюжета Yakuza 4, но каждый из них также функционирует автономно, фокусируясь на главном герое, уникальном тоне повествования и подсюжетах. В дополнение к обычным побочным историям серии здесь появилось несколько сцен, специфических для биографии каждого персонажа. Такие зарисовки углубляются в жизни этих «наследников» Камуро-тё, демонстрируя неизменную социальную хронику в Yakuza и ее острое чувство своевременности.

Нападение на рамэнную, например, похоже на инцидент, произошедший 25 января 2003 года в городе Маэбаси (префектура Гумма). В этот день член Сумиёси-кай ворвался в закусочную, чтобы ликвидировать конкурентов из Инагава-кай. Там он убил четырех человек (трое из них оказались гражданскими), вызвав целую серию ответных ударов и облав. С художественной стороны Саэдзима в Yakuza 4 выглядит типичным примером традиции тэпподама (буквально «оружейный снаряд») – обычно так называют новобранца низкого ранга, которого используют для совершения нападения на конкурирующую организацию. Такой тэпподама подвергает себя риску и жертвует собой ради клана. Он смиряется с жизнью в тюрьме или по меньшей мере с длительным сроком заключения, после чего выходит в мир, успевший преобразиться с ног до головы (см. начало Yakuza: Like a Dragon). Войдя в маленький ресторанчик в 1985 году со своими шестизарядными револьверами, Саэдзима был готов принять такую судьбу: его обязывает долг якудза. «Я сожалею о каждой украденной мною жизни, это разъедает мне душу, – признается он по ходу игры. – Но я никогда, ни разу не пожалел о двадцати пяти годах, проведенных в тюрьме. Я готов на все ради босса».

Четверть века, проведенная Саэдзимой за решеткой, превратила его в стоического и безжалостного человека с толстой шкурой, ставшего бесчувственным из-за пыток. Отвратительная тюрьма, в которую его отправляют в игре, – это место за рамками законов японского правительства, где охранники потворствуют наихудшим издевательствам над заключенными. Подобные эпизоды явно отсылают к тюремной эстетике японских эксплуатационных фильмов 1970‐х, таким как серия Sasori («Заключенная Скорпион») с легендарной Мэйко Кадзи в главной роли. Кроме того, часть Yakuza 4, посвященная Саэдзиме, наиболее близка к GTA, ведь мы противостоим блюстителям закона и совершаем эффектный побег.

После двадцати пяти лет не-жизни Саэдзима, наконец, вновь выходит в свет, но он уже практически полностью превратился в зверя под стать своему телосложению. Колеблющаяся природа его человечности поразительно отражена в моменте, когда захваченный врасплох Харукой колосс спотыкается и, лихорадочно нависая над девочкой, будто бы готов отдаться своим сексуальным желаниям, но он все же способен одуматься. Позже, отказавшись добить противника, он обрушивается с критикой на толпу зрителей в подземном колизее Камуро-тё. Трудно не услышать в его словах кредо самого Нагоси, которого возмущает тривиализация убийства в видеоиграх: «Кто из вас вообще убивал человека? Так я вам, стервятники, расскажу, каково это. Это самое страшное, что есть на свете!» – кричит Саэдзима, пуская потоки слез: отличительная черта мужественных героев Yakuza. В конечном счете, его линия в игре представляет собой путешествие призрака, постепенно возвращающего себе чувствительность, а через нее – человечность.

Слишком прямой подход к делу выставляет его немного одномерным персонажем, но это же и характеризует его образ поборника абсолютной преданности преступному миру. «Люди видят в нас бандитов, но я горжусь тем, что выбрал такую жизнь. Честь и долг – вот что значит для меня быть якудза», – заключает он, исповедуя свою веру. Его слова – еще один пример мифа о настоящем якудза как о человеке чести, распространению которого серия заметно способствует. Такое популярное, хотя и сомнительное видение феномена якудза позволило Тосихиро Нагоси представить свое личное определение героизма, и каждый персонаж Yakuza 4 отражает его определенную грань. Так, через присутствие в истории хладнокровного и неразумного в своей решимости Саэдзимы автор восхваляет самоотверженность.

В случае с Акиямой скорее рассматривается вопрос о том, какую роль играет удача в судьбе героической фигуры. «Ты либо самый невезучий, либо самый удачливый человек в мире», – восклицает Кидо, когда ростовщик рассказывает ему о том, как оказался на улице, а затем с неба на него свалилось целое состояние. Для Акиямы деньги – это форма, которую принимает удача, и его жизнь кажется неизбежно связанной с непостоянной природой денежных средств. Причудливый банкир, в одночасье ставший бездомным, подарил игре 2010 года возможность злободневно пройтись по финансовому кризису 2008 года. Однако Акияма – скорее художественный герой, чем реалистичный персонаж, и его незаинтересованность в деньгах (которыми он обладает в большом количестве, но при этом не поклоняется им) аллегорически поднимает вопросы по части понятий о богатстве и удаче. В конце игры, когда Акияма получает пулю в грудь, ее останавливает толстая пачка купюр: деньги снова спасают ему жизнь [309]. Как и фондовый рынок, судьба ростовщика зависит от рисков и капризов экономики.

Сюн Акияма также представляет интерес как персонаж, полностью созданный Камуро-тё и порожденный вымыслом Yakuza, поскольку его героическое происхождение связано с инцидентом, завершающим начальный эпизод саги [310]. Взрыв башни «Миллениум» (и последовавший за этим денежный дождь) создал нового героя современности, до этого пребывавшего в тени основного сюжета, позволив простому статисту в условиях кризиса стать одним из королей всего района. В начале Yakuza 4 Акияма прогуливается по улицам походкой магната, одинаково непринужденно общаясь с местными лавочниками и представителями якудза. Действительно, Камуро-тё – рай для ростовщика, его естественная среда обитания. Эту метафору он сам использует по ходу игры: «Джунглям всегда нужен король, и этот город не исключение, – философствует Акияма. – В Камуро-тё якудза всегда воспринимались как львы, но после ухода Кадзумы Кирю все остались без короля. Поэтому меньшие твари теперь ищут кого-то другого». Рассматривая район как джунгли, Акияма рисует образ постоянной схватки за выживание, в которой деньги кажутся ключом к власти. Но если якудза – это львы, то ростовщики занимают иное видное место в экосистеме японских кварталов красных фонарей и играют эндемическую роль гиен.

Сюн Акияма – саракин, буквально «сарариман-кредитор», деятельность которых переживала бум в 1980‐х, когда в Японии действовало более 42 000 ростовщических контор. Прочно связанные с преступным миром саракины (хотя сами они не считаются его частью) воспользовались отсутствием интереса финансовых учреждений к потребительскому кредитованию и открыли свои собственные кредитные компании, начиная от маленьких, потрепанных лавочек и заканчивая крупными, хорошо зарекомендовавшими себя конторами. «Таким образом, – пишут Дэвид Каплан и Алек Дубро, – любой взрослый японец мог зайти в офис местного саракина и, предъявив удостоверение личности, через двадцать минут выйти оттуда с двумя тысячами долларов наличными под 60 % годовых» [311]. Ставки, взимаемые жадными до денег ростовщиками, оказались настолько непомерными, что в 1983 году был принят закон, ограничивающий их до 40 % (иногда они превышали 110 %!). Но именно из-за давления, оказываемого на должников, саракины оказываются столь близки к преступной деятельности. Чтобы выбить деньги, ростовщики часто прибегали к услугам якудза: преследования, угрозы, насилие и – самое страшное наказание, по крайней мере для японца, – акты публичного унижения стали обычным делом. Пока в Японии ежегодно несколько тысяч человек кончают жизнь самоубийством или «пропадают» по финансовым причинам, саракины процветают, а некоторые из них (например, Сусуму Кадзияма, попавший за решетку в 2003 году, которого весь Кабуки-тё прозвал «королем ростовщиков») даже становятся медийными личностями.

Несомненно, при создании Акиямы авторы вдохновлялись Кадзиямой, ведь наш герой – своего рода районный император, которого уважают все представители изнанки общества от гангстеров до нищих, тем более что он также управляет известным хостес-клубом. Однако, в отличие от Кадзиямы, ростовщик из Yakuza 4 не считается ни членом преступного мира, ни социальным паразитом. Акияма – его моральная противоположность; вымысел, который попытался исправить ошибки реальности и восстановить иллюзию справедливости там, где ее уже давно не существует. Акияма дает в долг только нуждающимся и несчастным, не взимая процентов. Избегая преступной деятельности типичного саракина, он выглядит героем авантюрного романа, который стремится восстановить социальное равновесие путем помощи обездоленным, чью судьбу он сам разделял совсем недавно.

Акияму и правда можно назвать другом нищих и бездомных жителей Камуро-тё, как мы видим в начале игры, когда он пробирается к ним в окрестностях старого Западного парка [312], где сейчас находится строительная площадка Kamurocho Hills. Мы уже упоминали эту местность, меняющуюся по ходу серии и подвергающуюся реконструкции, но здесь важно подчеркнуть насильственные социальные процессы, которые она иллюстрирует на протяжении всей франшизы. В первой Yakuza (и в еще большей степени в Yakuza 0, так как действие игры происходит раньше) в Западном парке находился лагерь бездомных – в некоторых крупных городах Японии такие существуют десятилетиями, располагаясь рядом с доя-гай (временные жилые районы) и ёсэба (рынки для поденной работы). В стране, где попрошайничество не практикуется, а бездомные обычно держатся подальше от обычных людей, такие районы напоминают закрытые поселения в самом центре города. Западный парк в Yakuza, например, – это маленькая деревня из брезента и картонных коробок, где нищие проводят время за азартными играми и сбором барахла. Большинство из них – мужчины за пятьдесят, жертвы нестабильного рынка труда и жестокости либеральной экономики во главе стареющей страны [313], которая не удосужилась обеспечить их пенсией. В 1990‐х годах, после того как лопнул спекулятивный «пузырь», один из основных бедных районов столицы находился рядом с Кабуки-тё, и вот как описывает его Филипп Понс: «Синдзюку, сочетающий в себе суматошную бизнес-деятельность и жизнь „бессонного города“, стал центром сосредоточения новой бедноты. К традиционным бродягам добавились „новички“ среди нищих. На Тюо-дори, подземной улице между станцией и мэрией Токио, каждую ночь возникала целая деревня из картона». В сноске историк добавляет: «После пожара в 1998 году, в ходе которого погибли три человека, многих загнали в окрестные парки» [314].

Даже в наши дни некоторые крупные парки Токио в дневное время населяют бездомные. Они держатся в тени и исчезают по другим местам после наступления темноты – бедняки в Японии обладают удивительной способностью скрываться от посторонних глаз. Такие люди существуют, с ними поступают так же, как и со всем прочим, что не принято выносить напоказ и что кажется неприятным нежному взгляду горожан: их заметают под ковер. Поэтому нежелательные элементы часто сталкиваются с крупными городскими изменениями: проекты по реструктуризации регулярно вытесняют нищих с привычных территорий, все больше и больше выгоняя за невидимые границы. Чтобы «очистить» Токио перед летними Олимпийскими играми 1964 года, бездомных убрали из наиболее людных районов. Аналогичным образом крупная облава произошла в Синдзюку в январе 1996 года, когда полиция прогнала тысячу бездомных. Решив продемонстрировать «Японию будущего» на Олимпийских играх 2021 года, правительство столицы также продолжило продвигать имидж «чистого» города.

Маргинальность японских изгоев, страдающих от неадекватности системы социального обеспечения и постоянных проектов застройщиков, изображается в серии Yakuza путем постепенной замены «деревни» в Западном парке на гаргантюанский торговый центр Kamurocho Hills. Вытесненные бездомные не покидают город – напротив, они селятся либо в заброшенных зданиях, таких как Дворец Дракона [315] (из Yakuza 2), либо захватывают канализацию и километры подземных туннелей под дорожным покрытием, как показано в Yakuza 4. Во всех подобных случаях они ассимилируются в теневой, невидимый и тайный класс, к которому наши герои обращаются во время своих приключений, когда им приходится разгадывать тайны Камуро-тё. «Как и везде, в Японии существует своего рода „наглядная“ бедность среди ночных кочевников из подземных городов, – пишет Филипп Понс. – Бросая вызов обществу, помешанному на гигиене, уличные жители с их порой отталкивающей неопрятностью только укрепляют уверенность этого самого общества в том, что они „другие“, посланцы из иных мест, выходящие за рамки общепринятых норм» [316]. В Yakuza 4 сообщество бродяг Камуро-тё буквально превращается в армию шпионов, передающих информацию и помогающих «Флористу», королю изнаночной стороны района. Тем самым они образуют целое подпольное сообщество изгоев – союзников Кирю и его компаньонов, ведь они тоже причислены к касте нежелательных элементов.

Исследованию глубин города и его потаенных обществ уделено особое место в сегменте, посвященном Масаёси Танимуре, полукровке из японских окраин по прозвищу «паразит Камуро-тё», которого большинство его коллег в полиции считают ничтожеством. В начале своего эпизода Танимура собирает взятки с нелегальных предприятий и проходит через целый лабиринт коридоров, лестниц, задних дворов, кухонь и переулков. Сцена выполнена с непрерывным движением камеры, и зрелище погружает нас в темное и оживленное закулисье Камуро-тё, где живут несколько поколений иммигрантов, пока мы следуем за полицейским. Нам кажется, что мы открываем для себя параллельное общество, находящееся в постоянном движении среди привычных механизмов города. Вся эта часть игры посвящена судьбе нелегальных иммигрантов, живущих в Синдзюку, о бедственном положении которых сообщается в японских новостях каждый раз, когда всплывает новое дело о черном рынке или торговле людьми. Yakuza 4 становится частью настоящего времени: например, в ней затрагивается случай корейской студентки без визы, которую эксплуатируют мерзавцы из убогого клуба. Далее мы узнаем о связях Чжао – приемного отца Танимуры. Он помогает детям нелегальных иммигрантов, депортированных властями, а его китайский ресторан (чье название можно перевести как «родина») фактически действует как приют или убежище в «Маленькой Азии», восполняя недостатки японского общества по отношению к азиатской рабочей силе за рамками закона.

Китайцы или выходцы из Юго-Восточной Азии, как и большинство изгоев в Камуро-тё, не оказываются брошенными на произвол судьбы, поскольку могут рассчитывать на организованную братскую общину – маргинальный круг, существующий наряду с видимой частью города. Они становятся наследниками китайской родовой традиции цзянху, то есть категории людей, живущих на задворках привычного общества, включающей странников и неугодных. Как и якудза, которые часто называют себя честными народными бандитами, цзянху также вбирают в себя воинов улинь, защищающих порядочных людей от разбойников и угнетателей.

Именно с этой точки зрения следует рассматривать неоднозначный характер Масаёси Танимуры – поначалу он кажется лишь очередным продажным полицейским, но по ходу повествования все больше демонстрирует свои несгибаемые моральные устои. Хотя иногда он проявляет себя как настоящий законник, его чувство справедливости остается довольно расчетливым, свободным от бюрократического кодекса блюстителей порядка, поскольку в конечном итоге именно полиция, а не «паразит», оказывается коррумпированным элементом. Когда Танимуре удается поймать подлого детектива Сугиути, последний пытается сбежать, насмехаясь над молодым офицером, пока тот держит его на мушке: «Японским полицейским запрещено стрелять в людей!» – на что Танимура отвечает: «У меня свое представление о правосудии», а затем нажимает на спусковой крючок в качестве предупреждения.

Разоблачая заговор в токийской полиции, Танимура противостоит строгой и закостеневшей иерархии японской системы. В этом смысле «паразит» возглавляет месть невидимых членов общества против господствующих каст, давно отказавшихся от морали ради власти [317]. Как и в случае с политикой в Yakuza 3, здесь в серии рассматриваются беспорядочные связи между полицией и преступным миром Японии. Повторяя речь политика Кёхэя Дзингу из финала первой Yakuza, заместитель Сэйсиро Мунаката обращается к патриарху Тодзё-кай так: «С моей точки зрения, президент Додзима, организованная преступность в обществе необходима. Мы – две стороны одной медали». Затем Мунаката разражается тирадой с националистическим подтекстом, напоминая о том, как полиция и якудза рука об руку работали над восстановлением Японии после Второй мировой войны, о чем свидетельствуют некоторые исторические факты. Например, синдикаты якудза иногда отправляли своих солдат на охрану полицейских участков во время беспорядков. В 1960 году, когда японское правительство готовилось к приему президента США Дуайта Эйзенхауэра, тысячи членов преступного мира призвали сформировать кордон между аэропортом и центром города из-за бурной обстановки в стране. Мунаката, чьи слова напоминают о «золотом веке» периода Сёва, говорит о том, что общество необходимо оберегать, и в истории страны проводниками стабильности были как законные власти, так и преступные организации. Однако, заключает он, якудза заняли слишком много места, и теперь полиция вынуждена восстанавливать свои права. Он собирался установить контроль над Тодзё-кай, пока Кирю не сорвал его планы.

Таким образом, детективный сюжет Yakuza 4 позволил авторам серии провести социальное исследование Японии 2010 года, ссылаясь на современную историю страны (в частности, события 1980‐х), чтобы подчеркнуть ее внутреннюю борьбу за власть, пороки и неравенство. Приняв точку зрения четырех человек, чьи жизни оказались предметом торга между власть имущими, игра создала многослойный портрет Камуро-тё, обретая схожесть с романами XIX века – описываемое в ней японское общество, гладкое и славное на поверхности, на деле полнится несправедливостями и в конечном итоге очень напоминает то, каким был XIX век в Европе, охваченной неравенством и системами эксплуатации. Снимая городские наслоения одно за другим, Yakuza 4 показала существование безнаказанной коррумпированной власти, против которой единственным возможным сопротивлением выступает теневой сброд. Следующий эпизод серии продемонстрирует, что пагубное положение, на котором якудза всегда наживались, характерно не только для Камуро-тё, но и для всей Японии.

YAKUZA 5 (PLAYSTATION 3, 2012)

Когда Ryu Ga Gotoku 5: Yume, Kanaeshi Mono вышла в Японии 5 декабря 2012 года, с момента релиза предыдущей части прошло более двух с половиной лет. За это время сменилась сама студия: пятый эпизод – первый в серии, выпущенный под эгидой Ryu Ga Gotoku Studio, новой структуры (по крайней мере, по названию) с Тосихиро Нагоси во главе. В ней объединились разработчики, прошедшие обучение по формуле Yakuza и назначенные на ключевые должности в этом престижном филиале SEGA. Оглядываясь назад, можно заметить, что продажи серии несколько снизились после перехода на PlayStation 3, но цифры по периодам выхода последующих частей демонстрируют тенденцию к росту. Yakuza 4, например, добилась лучшего старта в истории франшизы и продалась в Японии тиражом в почти 400 000 копий за первую неделю. Так что Yakuza продолжила свое существование и, похоже, обзавелась верными поклонниками. Открыв свои двери, Ryu Ga Gotoku Studio обозначила факт окончательного формирования своего специфического «ноу-хау», пока сама франшиза становилась одним из флагманов SEGA. Иначе говоря, с выходом Yakuza 5 студия вступила в сознательный возраст.

Однако этот период оказался не совсем гладким – в команде Нагоси витали неоднозначные настроения. Хаотичный запуск Yakuza: Dead Souls в 2011 году, отложенный из-за трагического землетрясения в Тохоку, несколько нарушил планы SEGA по диверсификации своей основной лицензии (см. главу 4). Спин-офф про зомби, возможно, и продавался хорошо (на сегодняшний день в Японии разошлось более 400 000 копий), но его посредственное качество, на которое часто указывала пресса, нанесло ущерб престижному имиджу бренда Yakuza. Не способствовали росту популярности и две побочные игры Kurohyou (выпущенные на PlayStation Portable в 2010 и 2012 годах соответственно), ориентированные на подростковую аудиторию и преобразованные в спин-оффы других форматов (телесериал, манга). Наконец, почти за год до выхода Yakuza 5 Ryu Ga Gotoku Studio с большой помпой выпустила Binary Domain – первую игру с логотипом новой структуры. Проект должен был завоевать глобальную аудиторию, пропустив успешные рецепты западных шутеров от третьего лица через японский фильтр. Несмотря на воодушевленные отзывы, игру приняло лишь небольшое количество игроков (см. главу 4). Неужели Ryu Ga Gotoku Studio, подобно самонадеянной лягушке, которая хотела стать большой, как вол, было суждено испустить дух? К счастью, нет, ведь Yakuza 5, – безусловно, самая амбициозная игра саги, – стала вершиной серии.

Пятая часть приключений Кадзумы Кирю обзавелась технической модернизацией, отказавшись от Magical-V Engine (инструмента для создания лицевых анимаций, использовавшегося в эпизодах на PlayStation 3) в пользу инструмента, обеспечивающего больше графических возможностей, а также повышенную плавность изображения и сокращение подзагрузок. Хотя сам визуальный скачок не так очевиден, колоссальная работа, проделанная над этой частью серии, демонстрирует беспрецедентный объем геймплейных нововведений. В игре смоделировали пять крупных районов (три из них – совершенно новые), тем самым обеспечив исчерпывающий фон для трагической драмы, как никогда ранее укоренившейся в городских переулках и изгибах японских улочек. Если Yakuza: Dead Souls (в оригинале вышедшая с подзаголовком Of the End) стала безжалостным актом разрушения, призванным положить конец всему, что существовало до этого, то Yakuza 5 ознаменовала возрождение. Авторы придерживались традиционных принципов серии, но при этом гораздо дальше вышли за привычные рамки. На ее создание ушло более двух лет, что вдвое превысило обычный срок разработки. «Мы нарушили нашу традицию выпускать игры ежегодно, потому что хотели начать с чистого листа, – объяснил Нагоси в ноябре 2011 года. – Если сравнить Yakuza 5 со зданием, то мы занимались полной перестройкой, а не просто добавили новый этаж» [318]. Итак, разнородная и неохватная игра-монстр, в центре которой – богатая режиссура, сравнимая только с такой же характеристикой всего ее повествования, на сегодняшний день остается самой полной работой ее единственных архитекторов.

Япония в 2012 году

С самого начала производства Yakuza 5 у создателей уже сложились обширные амбиции. Сразу же было решено, что игра должна содержать еще больше контента, чем предыдущие части. В Yakuza 4 было четыре играбельных персонажа, значит, в ее преемнице их будет пять. Такое решение не было банальной эскалацией численных показателей, а скорее отразило желание авторов отойти от унисонного формата повествования и наконец принять то, чем всегда была Yakuza: длинной сагой с участием нескольких персонажей, живущих в конкретную эпоху. Yakuza 5 с подзаголовком «Тот, кто исполняет желания» рассказывает о судьбах главных героев, пытающихся обрести идеалы в разочаровывающем мире. Большинство из этих лиц нам уже знакомы: Кирю, Саэдзима, Акияма. К ним присоединился новый персонаж Тацуо Синада и отлично вписался в местную группу неудачников. Но в центре игры – как с точки зрения сюжета, так и положения конкретной главы, – находится Харука, за которую впервые можно поиграть. Пятнадцатилетняя девушка начала карьеру поп-идола – звезды японских медиа. Из-за этого она, как никто другой, воплощает в себе то «стремление к мечте», о котором часто говорится в этом роскошном эпизоде, и наконец ступает на авансцену в прямом и переносном смысле, как задумывали Нагоси и Ёкояма с самого начала. Но за пределами ранее невиданной перспективы Yakuza 5 осталась чрезвычайно мужественной вселенной, и ее рекламный слоган звучал так: «От такого образа жизни мужское сердце бьется быстрее». То есть разработчики хотели не переписать формулу, а скорее «интенсифицировать» ее.

После принятия решения о включении пяти играбельных персонажей настало время определиться с сеттингом – было предпочтительно новое место действия, так как Yakuza 4 почти полностью проходила в Камуро-тё. Как это уже случалось ранее, Ryu Ga Gotoku Studio, регулярно учитывающая отзывы сообщества при развитии франшизы, провела онлайн-опрос, чтобы узнать, какой город игроки больше всего хотели бы посетить в игре. Разработчики предложили на выбор четыре варианта: Осака, Нагоя, Фукуока и Саппоро – последний, крупнейший город на северном острове Хоккайдо, получил почти 40 % голосов. Дело тут не в том, что жители Саппоро были особенно влиятельны в сообществе Yakuza, а в том, что пятый по величине город Японии, расположенный в самом сердце заснеженной местности, подарил бы игре экзотическую зимнюю атмосферу, став внезапным противовесом Окинаве из третьей части. «Должен признать, что образ окруженного снегом Кирю в зимней одежде способен придать игре новый визуальный оттенок» [319], – прокомментировал тогда Нагоси. Несмотря на подавляющую поддержку Саппоро, разработчики решили проявить невиданную щедрость и включить в игру все предложенные города с дополнительным бонусом в виде нового появления Камуро-тё! Впрочем, так и задумывалось с самого начала, а опрос служил в основном для того, чтобы подогреть ожидания игроков…

Дерзкий выбор прибегнуть к объемной реконструкции пяти различных регионов также позволил лучше развить индивидуальные истории персонажей, выделив каждому из них определенный город. Разделение не происходило случайным образом, а следовало логике сюжета на ранних стадиях проектирования. Например, Кирю, который в прошлом бывал в Токио, Осаке и Окинаве, а с конца четвертого эпизода залег на дно, становится водителем такси в Фукуоке, главном городе на острове Кюсю, – то есть как можно дальше от столицы и деятельности Тодзё-кай. Настоящая Фукуока, расположенная в регионе, где на протяжении последнего столетия бушевали жестокие столкновения со стороны профсоюзов и рабочих (особенно в горнодобывающей промышленности), также остается одной из основных колыбелей преступного мира в современной Японии, и город до сих пор страдает от связанной с этим скверной репутации. Таким образом, охват нескольких крупных городов в Yakuza 5 позволил авторам вписать историю якудза в отдельные территории Японии, а в более широком смысле – проследить новейшую историю страны, сопоставляя ее с местной географической разнородностью.

Более того, в Yakuza 5 значительно усилился туристический аспект, начатый в Yakuza 2 с посещением популярных улиц Осаки, а затем углубленный в Yakuza 3 с ее живописной реконструкцией Окинавы. Повторимся, что внутренний туризм в Японии – явление широко распространенное, тем более что в стране так много пенсионеров, стремящихся познать все региональные особенности архипелага. Такие путешествия включают в себя не столько осмотр достопримечательностей, сколько исследование местных уникальных черт, особенно кулинарных. Японцы любят путешествовать по стране, чтобы поесть и, конечно, привезти потом своим близким омиягэ [320]. Поэтому авторы серии продолжили напирать на туристическую традицию: в Yakuza 5 рекреация Фукуоки точно воспроизводит центр города Хаката и знаменитые уличные киоски вдоль реки Нака, которые вечером превращаются в ресторанчики. Кирю может даже протянуть руку помощи владельцу такого заведения, нуждающемуся в рабочей силе, приняв участие в мини-игре по приготовлению лапши на бульоне из свиных костей – знаменитого тонкоцу рамэна из Хакаты. Другой пример: мэнтайко – восхитительная добавка с пряной икрой трески и один из самых изысканных деликатесов Фукуоки помогает продвижению сюжета в начале игры, когда Кирю дарит это лакомство начальнику [321]. В Саппоро игра проходит во время знаменитого февральского Снежного фестиваля, когда в центре города выставляются массивные скульптуры из снега и льда, привлекающие ежегодно более миллиона посетителей. В ресторанах Цукимино (созданного по мотивам реально существовавшего района Сусукино) можно отведать дзингисукан (баранину на гриле), дзанги (жареную курицу) и блюда из картофеля, которые способен предложить только Хоккайдо. Что касается Нагои, крупного и довольно типичного города в центральной части Японии, то мы открываем его для себя с новой стороны благодаря еде (в частности, лапше). Разработчики могли бы отправить нас в его знаменитый замок, но вместо этого мы посещаем местные массажные салоны и хостес-клубы. Yakuza скорее служит путеводителем по городским развлечениям – прямо как информационные центры, направляющие клиентов по клубам в кварталах красных фонарей, – чем традиционным туристическим бюро.

В Yakuza 5 симуляция путешествий по Японии стала одной из главных примечательных черт. Виртуальная реконструкция должна была получиться безупречной, и с этой стороны подход к документальному отображению действительности получил дальнейшее развитие. Несколько членов Ryu Ga Gotoku Studio специализировались на исследованиях по определенным темам: хотя авторы мини-игры «Кабаре» не были поклонниками таких заведений, они все равно проводили время в клубах, слушали истории, которые рассказывали работницы, и записывали их, после чего включали в игровую обстановку.

Однако лучший пример такой точной документальной работы можно найти в главе с участием Харуки, где представлена симуляция жизни поп-идола – ни больше ни меньше. Игроку нужно не только репетировать танцы и пение, а также побеждать в схватках (обычные для серии бои для этого превратили в ритм-игру), но и следить за своим имиджем, участвовать в телевикторинах, давать интервью и посещать известные фанатские мероприятия, где поклонники выстраиваются в очередь, чтобы несколько секунд пообщаться со своим кумиром и пожать ей руку. Задача разработчиков – сделать каждый реалистичный компонент игры как можно более простым. В Yakuza 5 для работы над Харукой был назначен один из сотрудников студии, знаток мира поп-идолов. Однако результат получился слишком сложным и мудреным, и ему пришлось упростить свои наработки, чтобы получилось нечто в духе действительности и понятное с точки зрения геймплея. Поэтому дизайнеры, отобранные для реконструкции реальных явлений в Yakuza, должны были точно подмечать разные особенности настоящего и извлекать из них игровой потенциал, при этом не искажая реальность, но и не стремясь во всем ей следовать.

Как бы ни был приятен результат, верность документальному подходу означает, что непристойные и даже гнусные грани жизни скрывать тоже нельзя. Игра может обращаться с ними с юмором, например, когда мы видим, что аудитория фанатских мероприятий с Харукой состоит не из подростков (а поп-идолы в теории ориентируются как раз на них), а из слюнявых взрослых отаку, которые нюхают свои пальцы после рукопожатия с молодой звездой. Но Yakuza 5 способна подходить к делу и менее дурацким способом, скажем, когда игра исследует обратную сторону мира телевидения. В одной из необязательных сцен игры к пятнадцатилетней Харуке начинает беззастенчиво и очень грубо приставать Таками, представившийся продюсером. А как насчет симуляции японской средней школы, куда мы погружаемся параллельно с карьерой идола? Когда Харука отправляется в кафе в Осаке со своими друзьями, разговорная мини-игра позволяет нам прочувствовать социальное давление и неуверенность подростка. Позже она подвергается унижениям со стороны соперниц из «Лиги принцесс», как и многие японские школьники, ежедневно сталкивающиеся с жестокими издевательствами. Поэтому реализм – это не только воспроизведение обстановки, соответствующей нашему миру, но и демонстрация его жестокости.

В Yakuza 5 дизайнеры хотели довести реконструкцию до крайности, и здесь все особенно сосредоточено на мелочах. Привычные рамки кинематографического фотореализма вновь расширились за счет привлечения доселе невиданного количества более или менее известных актеров, воплотивших запоминающихся закадычных друзей. Бескрайний состав артистов умело вобрал в себя самые разнообразные регистры и поколения. Например, модель и актер дорам Сюнсукэ Дайто в роли молодого убийцы по имени Сигэки Баба стоит плечом к плечу с ветераном Сё Айкавой (возможно, самым знаковым исполнителем ролей преступников из 2000‐х), сыгравшего ростовщика Такасуги из Нагои. Yakuza 5 – напряженная игра с очень длинными кинематографическими диалоговыми сценами, еще более интенсивными и многочисленными, чем у предшественниц, – была задумана как виртуальный детектив, доведенный до предела. Все здесь создано с чрезмерным чувством детализации, и в разных городах, которые мы исследуем, различается даже одежда: в Осаке школьницы носят более длинные юбки, чем в Токио, а в Фукуоке у них больше слоев, как и в реальной жизни. То же самое относится и к костюмам якудза, вид которых разнится в зависимости от города. Что касается прохожих, представленных в невиданном количестве и разнообразии благодаря новому движку, то они иллюстрируют тонкие местные нюансы, заметные лишь опытному наблюдателю. Более того, расширенные графические возможности затронули и бои: игрок теперь сражается с ошеломляющим количеством врагов одновременно (в конце посвященной ему главы Кирю принимает участие в крупной драке в порту против нескольких десятков якудза). Обновленный движок постоянно выставляет себя напоказ – технология позволила обильнее заселить города, а также подробнее детализировать локации, что взвалило значительную нагрузку на плечи студии. Одна только проработка сцен с пассажирами Кирю стала отдельной головной болью, потребовавшей нескольких ночных вылазок на стоянки такси и многих часов совещаний, где обсуждалось, как лучше воспроизвести интерьеры автомобилей. Все это – во имя священного фотореализма.

«Из всех игр серии Yakuza 5 больше всего наполнена духом современной Японии, – говорил Масаёси Ёкояма, рекламируя игру на Западе через несколько лет после японского релиза. – Здесь есть все: бейсбол, культура поп-идолов, индустрия развлечений и многое другое. Если вы никогда не были в Японии, думаю, я не ошибусь, если скажу, что эта игра крайне похожа на сегодняшнее состояние страны» [322]. Иначе говоря, в игре 2012 года синтезировалось то, чем Япония является или какой она была на момент выхода. Например, сказочный взлет Харуки к вершинам J-pop происходил прямо в разгар феномена AKB48 (реальной женской труппы поп-идолов, которая тогда была нарасхват). Пока юная виртуальная героиня пела песню «So Much More» в воссозданных телешоу, AKB48 не сходили с японских экранов, постоянно давая интервью и появляясь в журналах. Настоящее нашло отклик в портретах судеб, изображенных в Yakuza 5, и помножилось на побочные задания, в которых встречаются все жители Японии 2012 года – от продавца в комбини, получающего семьсот иен в час (минимальная зарплата в Японии на тот момент) и стесняющегося давать сдачу клиентам, до местных бездомных и даже тургида для иностранных знаменитостей, приехавших познакомиться с достопримечательностями японской городской среды.

Серия так и не приняла облик симулятора жизни, унаследованный от Shenmue, сосредоточившись на более профессиональных задачах: Кирю водит такси, Саэдзима становится охотником в горах Хоккайдо, Харука начинает свой многообещающий творческий путь, а Синада пытается собрать осколки былой карьеры профессионального бейсболиста. Эти эпизоды составляют новую сторону игры под названием «Другая драма» – необязательные сюжеты, характерные для каждого протагониста и охватывающие несколько часов. Такие зарисовки рассказывают собственные истории и представляют уникальные геймплейные системы, разработанные специально для каждого персонажа. Сама идея «Другой драмы» проистекает из желания изменить устоявшуюся формулу Yakuza (где мини-игры представляли собой повторяющиеся побочные действия, не более чем бонусы), интегрировав альтернативные игровые моменты в истории главных героев и приблизившись к приключенческим играм. Хотя прохождение побочных сценариев не обязательно для продвижения по основному сюжету Yakuza 5, оно настоятельно рекомендуется из-за повествовательной ценности этих небольших игровых очерков. «Другая драма» отняла значительную часть бюджета Yakuza 5 и еще сильнее закрепила главных героев в их окружении, одновременно привнеся разнообразие в игровой процесс. Когда Кирю берет на себя банду водителей-лихачей, с которыми сражается на дороге, Yakuza на время превращается в гоночную игру; охотничьи вылазки Саэдзимы воссоздают дикую природу Хоккайдо и позволяют исследовать окрестности деревни, затерянной в горных снегах, и так далее.

В «Другой драме» Yakuza 5 отходит от своей оригинальной природы, рискуя забыться окончательно. В этих побочных режимах можно проводить по несколько часов, не возвращаясь в привычный для серии цикл из исследования локаций и боев. «Я отвечал за побочную историю Синады, где в основном затрагивается бейсбол и почти нет якудза, так что я даже забыл, что работаю над игрой Yakuza» [323], – вспоминает Такэси Танака, отвечавший за приключенческую часть. «Тогда наше расписание выглядело как-то так: двухчасовая встреча по вопросу поп-идолов, встреча по медведям с шести часов…» – смеется Рёсукэ Хории. Интеграция длинных побочных историй, оторванных от основного сюжета, стала нормой для последующих эпизодов серии. Зачастую это позволяет разработчикам опробовать новые игровые режимы и уточнить портрет Японии, исчерпывающе демонстрирующий ее бесчисленные грани, а сами авторы дают нам столько времени, сколько нужно, чтобы полностью погрузиться в реалии страны.

Как итог, Yakuza 5 ознаменовала игровую и эстетическую поворотную точку в развитии саги, но также отметила начало новой эры для студии. Например, пятая часть стала последним эпизодом с участием Масаёси Кикути, оригинального продюсера франшизы, которого вскоре на посту главного продюсера сменил Масаёси Ёкояма. Оставаясь сценаристом, Ёкояма также стал руководителем разработки Yakuza 5, и эту роль он поделил с Кадзуки Хосокавой, бывшим арт-директором Jet Set Radio – тот также поднялся по карьерной лестнице. В ходе таких «перетасовок» новые личности часто занимали видные места в иерархии, чтобы и далее формировать будущее Yakuza. Хосокава, например, вскоре стал режиссером Yakuza 0 и сейчас остается одним из главных продюсеров серии [324]. Наконец, 2012 год отметился назначением Тосихиро Нагоси на пост директора по контролю производства – эта должность в организационной структуре SEGA несколько отдалила его от руководства своей студией. На деле именно Дайсукэ Сато, ветеран франшизы и руководитель нескольких проектов, встал у руля Ryu Ga Gotoku Studio. В общем, Yakuza 5 в некотором смысле определила процесс передачи эстафеты между двумя поколениями, символизируя созревание первого и зарождение второго.

Что касается западных игроков, то они смогли открыть для себя эту игру лишь несколько лет спустя, так как проект разрабатывали во время спада интереса SEGA к локализациям. Однако после выхода в Японии Yakuza 5 регулярно упоминалась геймерами в опросах «Building the List» – их проводил Джо Корси (глава отдела Sony по сотрудничеству со сторонними разработчиками) для отбора игр, которые общественность хотела бы видеть на PlayStation. В результате усилий весьма скромной группы фанатов Yakuza 5 появилась на Западе спустя три года после выхода на родине. Ее анонсировали на мероприятии PlayStation Experience в декабре 2014 года и через год игра стала доступна на PlayStation 3, но только на английском языке и в цифровом виде – скромная участь для такого весомого проекта.

Краткое содержание. Тот, кто исполняет желания [325]

Часть 1. Кадзума Кирю

Декабрь 2012 года. Дайго Додзима находится в Фукуоке, где надеется заключить соглашение о сотрудничестве между Тодзё-кай и местной семьей Ямагаса, возглавляемой старым патриархом Мадарамэ. Для якудза на архипелаге наступили тяжелые времена. Президент Оми-рэнго, страдающий на серьезной стадии рака, находится при смерти. Когда он скончается, хрупкое перемирие между двумя основными организациями страны наверняка будет нарушено, поэтому Дайго поспешно посоветовался с кланами нескольких крупных японских городов, чтобы сформировать оппозицию Оми-рэнго – ведущему альянсу в стране, – которая позволила бы Тодзё-кай сохранить равновесие и избежать открытой войны.

После беседы с Мадарамэ Дайго навещает Кирю. Бывший якудза тайно живет в Фукуоке и работает таксистом под другим именем. Вскоре после их встречи телохранители Дайго [326] в панике отправляются в дом Кирю: их босс только что исчез, и никто не знает, где он. В то же время мы узнаем, что некий Аояма занял пост временного лидера Тодзё-кай – на самом деле он оказывается предателем, уже некоторое время замышлявшим устранить Дайго и стать главой организации. Однако Дайго намеренно скрылся, прежде чем Аояма смог осуществить свой план.

Кирю отправляется на поиски Дайго. В процессе он встречает детектива из Осаки по имени Кадзухико Сэридзава, прибывшего расследовать преступную деятельность в Фукуоке, и вспыльчивого лейтенанта Оми-рэнго Масару Ватасэ, который помогает Кирю в его попытках избежать войны между кланами. Вскоре на их пути встает предатель Аояма, пытающийся уничтожить семью Ямагаса, однако Кирю в последний момент удается ее спасти. Вскоре после этого Кирю сталкивается с Аоямой и его людьми в порту. Ему удается победить их и выяснить, что вся операция была лишь уловкой, чтобы вывести его из подполья. Когда Аояма собирается раскрыть личность настоящего заговорщика, его убивает один из телохранителей Дайго [327]. Кирю вынужден вернуться в Камуро-тё и найти ответы на свои вопросы, но прежде чем отправиться туда, он слышит по радио ужасную новость: в Саппоро только что был обнаружен труп знаменитого преступника Горо Мадзимы…

Часть 2. Тайга Саэдзима

Саэдзима заключен в легендарную тюрьму Абасири на востоке Хоккайдо, где отбывает срок в надежде на условно-досрочное освобождение. В его камере сидит молодой преступник Сигэки Баба, с которым он подружился. Однако вскоре дела принимают ужасный оборот: Саэдзима и Баба подвергаются провокации, а затем нападению со стороны заключенного-психопата – его специально заслали сюда с воли, чтобы Саэдзима оставался в тюрьме как можно дольше. Вскоре Саэдзима узнает, что его лишили членства в Тодзё-кай, а его брат по клятве Горо Мадзима был убит, что повергает его в отчаяние. Сломленный Саэдзима отказывается от своей просьбы об освобождении. Однако ему помогает один из охранников тюрьмы и, зная о готовящемся заговоре, позволяет ему бежать вместе с Сигэки. После погони на снегоходе и схватки с медведем их обоих спасают охотники из маленькой деревушки среди центральных горных хребтов Хоккайдо.

Оправившись от ран, они отправляются в Саппоро в поисках правды о смерти Мадзимы. Они подозревают босса местной мафии Тайдзо Китакату в причастности к убийству и хотят разузнать все у него, подстроив похищение во время Снежного фестиваля. В ходе разговора с Саэдзимой патриарх признается, что Мадзима действительно приходил к нему, чтобы предупредить о готовящемся заговоре в рядах Тодзё-кай. Но прежде чем Китаката успевает сказать что-то еще, в него стреляет Баба и раскрывает свою истинную сущность предателя из Оми-рэнго. Саэдзиме удается догнать Сигэки и избить, оставив его в живых. Затем появляется детектив Сэридзава и пытается договориться с Саэдзимой, поскольку хочет вовлечь его в свою работу по раскрытию крупного заговора, сотрясающего весь японский преступный мир. Поэтому он просит Саэдзиму отправиться в Камуро-тё под его защитой.

Часть 3. Харука Савамура / Сюн Акияма

В Осаке Харука проходит серьезную подготовку в агентстве Dyna Chair, намереваясь стать поп-идолом. Агентством руководит безжалостная Мирэй Пак, уроженка Кореи, – в прошлом она сама была поп-идолом и видела, как рушатся мечты юности. Харука постепенно сближается с Пак, которая обещает сделать девушку звездой, но при одном условии: бывший якудза Кирю должен уйти из жизни Харуки, чтобы не повредить ее будущей карьере. По мере того как Харука пробивается по этапам соревнования «Лига принцесс», ей приходится терпеть провокации соперниц из дуэта T-Set и испытывать муки от зарождающейся звездной жизни, одновременно готовясь к большому концерту на токийском стадионе Japan Dome. Однажды вечером Пак говорит Харуке, что собирается встретиться с бывшим мужем, важное письмо от которого она только что получила. Но вскоре после этого главу Dyna Chair находят мертвой – предположительно, она спрыгнула с крыши студии.

Потрясенная Харука не может поверить, что это было самоубийство. Затем она пересекается с Акиямой – он приехал в Осаку, чтобы развивать свой бизнес. Ростовщик заинтригован внезапной смертью Пак, ведь он сам когда-то одолжил ей крупную сумму денег, вложившись в карьеру Харуки. Поэтому Акияма и Харука объединяют усилия, чтобы расследовать обстоятельства трагедии. Вскоре они обнаруживают, что предсмертная записка, оставленная Пак, – подделка, и им удается пройти по ее следу до таинственной подставной компании Ousaka Enterprises, возглавляемой человеком по имени Наоки Кацуя. Опасаясь, что их разоблачат, люди из Ousaka Enterprises похищают Харуку. Акияме удается спасти ее и узнать, что якудза хотят заполучить письма, которыми обменивались Пак и ее бывший муж. Затем личность последнего раскрывается: это Горо Мадзима!

Наоки Кацуя не был зачинщиком похищения, на самом деле оно было организовано его агрессивным и неуправляемым подчиненным. Он извиняется перед Харукой и просит ее отдать секретные письма Пак и Мадзимы. Когда девушка отказывается, он угрожает уничтожить приют «Асагао» и устранить Кирю. Харука соглашается передать ему то, что он просит, но во время обмена на станции Син-Осака на нее снова нападают приспешники Ousaka Enterprises. В этот момент появляется Акияма, побеждает их и забирает юную звезду с собой на борт «Синкансэна», направляющегося в Токио, где должен состояться большой концерт на стадионе Japan Dome…[328]

Часть 4. Тацуо Синада

Тацуо Синада – праздный, обремененный долгами человек, выживающий за счет написания внештатных статей для городских путеводителей, специализирующихся на ночной жизни для мужчин. Будучи завсегдатаем массажных салонов и хостес-клубов оживленного района Кинэй-тё в Нагое, Cинада приобрел определенную известность среди местных работников. Однако в прошлом ему была уготована совсем другая судьба: пятнадцатью годами ранее, когда он начинал свою многообещающую карьеру бейсболиста в команде Nagoya Wyverns, его подставили. Синаду обвинили в договорняке после невероятного хоум-рана и исключили из лиги, из-за чего ему пришлось расстаться со своими спортивными мечтами. С тех пор эта подстава неустанно преследует его, и он превратился в разбитого фаталиста, неудачника с чистым сердцем. Синаду ежедневно донимает ростовщик Такасуги, которому он задолжал крупную сумму денег, а затем вдруг появляется таинственный человек в маске и предлагает следующее: если бывший спортсмен согласится расследовать скандал вокруг того самого хоум-рана, жертвой которого он стал пятнадцать лет назад, этот человек расплатится со всеми долгами.

С помощью Такасуги, больше похожего на доброжелательного наставника, чем на проницательного ростовщика, Синада отправляется на поиски истины. По пути он попадает в опасные передряги и раскрывает паутину заговоров: оказывается, что вся интрига с хоум-раном была подстроена, чтобы ослабить присутствие Тодзё-кай и Оми-рэнго в Нагое, подорвав их букмекерские операции. После скандала две основные организации фактически покинули город, оставив позади таинственную местную преступную группировку под названием Нагоя-гуми, члены которой держатся в тени. После дальнейшего расследования Синада попадает в руки этого клана. Его представители оказываются кооперативом предпринимателей и жителей Кинэй-тё, объединивших усилия, чтобы сохранить независимость и самобытность своего города. Другими словами, Синаду предали его же друзья, в частности массажистка по прозвищу «Милки», в которую он влюбился: она была одним из организаторов Нагоя-гуми. Но это еще не все: одновременно Синада обнаруживает, что инициатором провокации с хоум-раном был не кто иной, как тренер Фудзита, его духовный наставник и, как оказалось, глава Нагоя-гуми.

Опустошенный и отчаявшийся бейсболист собирается покинуть город. Перед отбытием человек в маске возвращается и раскрывает свою личность: это Дайго Додзима. Оба садятся на «Синкансэн» до Токио, но Синада видит новость в газете и понимает весь масштаб заговора: Оми-рэнго собирается заменить Фудзиту на посту главы Нагоя-гуми кем-нибудь из собственной группировки, что позволит организации из Кансая взять город под контроль [329]. Синада в последний момент сходит с поезда, рассчитывая сорвать их план. Именно на бейсбольном поле он сталкивается с Савадой [330] и приспешниками Оми-рэнго, а затем воспроизводит тот самый роковой хоум-ран, который отбил пятнадцать лет назад, окончательно доказывая, что его достижение было настоящим. Одержав победу, теперь Синада может отправиться в Токио…

Финал

По мере нарастания различных противостояний в Токио, в грандиозном финале Yakuza 5 растет и число откровений. Детектив Сэридзава, следивший за главными героями с самого начала игры, оказывается седьмым президентом Оми-рэнго Цубасой Куросавой, скрывающимся под чужим именем. Куросава страдает от рака легких и перед смертью хочет очистить свою организацию изнутри [331], взяв под контроль Тодзё-кай и объединив таким образом большую часть японского преступного мира, чтобы передать ее своему тайному сыну – Масато Айдзаве, одному из телохранителей Дайго Додзимы! В частности, Куросава хочет устранить столпов Тодзё-кай, Кирю и Саэдзиму. В то же время Горо Мадзима, который на самом деле не умер, послужил приманкой с целью помешать планам Куросавы и запутать семьи якудза в Японии.

Союзники и соперники сталкиваются во всех мыслимых комбинациях, а достопримечательности саги, такие как комплекс Kamurocho Hills и башня «Миллениум», во многом переосмысляются и становятся шикарными декорациями для сражений. Тем временем Харуке предстоит выйти на сцену Japan Dome, но в последний момент концерт превращается в невообразимое шоу – юная певица объединяется со своими бывшими соперницами из дуэта T-Set, с которыми формирует совершенно новую группу Dream Line. Куросава приказал убить Харуку во время концерта, но спутникам девушки удается сорвать его план из-за кулис, пока она исполняет свой номер в самом центре внимания [332]. Одновременно с этим Куросаву побеждает наша группа героев, а Кирю удается одолеть Айдзаву, окончательно покончив с заговором. В конце выступления Харука публично объявляет своим ошеломленным поклонникам, что ее воспитал якудза, и решает преждевременно завершить карьеру, после чего убегает через черный ход Japan Dome. После титров Кирю, медленно умирающего на заснеженной улице после боя с Айдзавой, находит Харука. Присутствие девушки возвращает героя к жизни.

Реалити-шоу

По мере распутывания заумного сюжета, секрет которого знает только Масаёси Ёкояма (до такой степени, что уследить за нитью повествования становится практически невозможно), Yakuza 5 выстраивается как длинная мыльная опера с кучей поворотов – пусть и не очень последовательная, но обладающая поразительной эмоциональной силой. Игра как никогда полагается на замечательную режиссуру (см. потрясающее вступление, где в течение нескольких минут смешиваются детектив и социальная хроника), а также на безупречную игру актеров, однако прежде всего именно реалистичное отображение невероятных судеб персонажей придает ей тематическую глубину. Искусно передавая региональный колорит пяти воссозданных локаций, разработчики приглашают нас совершить экскурсию по современной Японии, вводя огромное количество деталей, которые могут узнать японские или японоязычные геймеры. Постоянные отсылки на региональные особенности раскрывают шлюзы японской коллективной памяти, черпая вдохновение как из истории, так и из популярной культуры.

В тюрьме Саэдзима и его сокамерники ведут долгие беседы о кулинарных и языковых различиях японского севера. В это время в игре приостанавливается развитие сюжета, и на несколько часов она превращается в симуляцию тюремной жизни. Влияние фильмов о тюрьмах очевидно: особенно вспоминается картина Тэруо Исии «Тюрьма Абасири», снятая в 1965 году: лента настолько популярная, что породила десяток продолжений, на которых выросло целое поколение японцев, а Кэн Такакура стал одной из самых значимых звезд кинематографа в жанре фильмов о якудза. Там мы можем найти похожие разговоры между заключенными, перешептывающимися в уединении своей камеры.

Авторы Yakuza уже цитировали это классическое кино о побеге из тюрьмы в предыдущем эпизоде (когда Саэдзима выбрался из вымышленной тюрьмы на Окинаве), однако на этот раз игра осмелилась напрямую затронуть миф о тюрьме Абасири, в некотором роде считающейся японским Алькатрасом. В огромной тюрьме, интересную реконструкцию которой можно посетить в наши дни, тысячи заключенных (в основном политических) содержались под стражей начиная с периода Мэйдзи. Она выполняла двойную функцию – обеспечивала японское присутствие на Хоккайдо (в XIX веке на острове проживали в основном коренные айны, но к нему тянулись и соседние страны, в частности Россия) и выступала одной из ключевых точек местной колонизации. Сами заключенные Абасири были заняты на строительстве дорог через горы и леса большого северного острова Японского архипелага, часто погибая от тяжести работы в невыносимом зимнем климате. «Первое, что я помню о жизни в Абасири, – говорит Эйдзи Идзити, отбывавший там срок в 1950‐х годах, – это то, что работать приходилось в лютых условиях. Я даже удивлялся, как такое выдерживают охранники» [333]. Тюрьма на краю света обрела репутацию беззаконного учреждения в XIX и XX веках, а также отметилась своей долей героических историй (например, легендарным спасением «короля побегов» Ёсиэ Сиратори [334] в 1944 году) и способами эксплуатации заключенных, что также отображено в фильме Исии: в последнем герой невольно оказывается втянутым в побег на шахтерских тележках. В Yakuza 5 это действие происходит на снегоходах, но сходство столь же очевидно, сколь и преднамеренно. Так авторы смогли поместить персонажей в непрерывный ход японской исторической реальности посредством вымысла и кино. Иначе говоря, заключенный Саэдзима, как и тот, кого Такакура сыграл на большом экране, стали последователями строителей дорог эпохи Мэйдзи – людей, с которыми безжалостная нация обращалась как с животными.

Точно так же знаменитая схватка Саэдзимы с бурым медведем Яма-ороси («сильный горный ветер») добила остатки правдоподобия и подарила Yakuza 5 один из ее самых «видеоигровых» моментов. Необычный зверь прежде всего послужил способом обратиться к фольклору жителей Хоккайдо – местному населению на протяжении веков приходилось сталкиваться с неподконтрольными силами природы, и это породило множество народных сказаний, основанных на кровавых событиях. Например, за считаные дни в 1915 году в четырех деревнях на северо-востоке острова семь человек оказались убиты медведем необычайных размеров – ростом 2,7 метра и весом 340 кг, получившим прозвище Кэсагакэ («диагональный шрам, идущий от плеча»). Чудовище посеяло панику в регионе, оставив после себя груду трупов. На помощь вызвали опытного охотника по имени Хэйкити Ямамото, и после нескольких дней изнурительных поисков в лесу ему удалось настичь животное. Нет сомнений, что сцены охоты на медведя, составляющие основу побочной сюжетной линии Саэдзимы в Yakuza 5, в значительной степени вдохновлены этими событиями, которым впоследствии посвятили роман и фильм. Даже был открыт туристический мемориал – его можно посетить и сегодня. В общем, долгие поиски Саэдзимы по следам медведя Яма-ороси кажутся данью уважения охотникам и фермерам, творившим историю Хоккайдо: им пришлось научиться выживать в самом сердце дикой природы, даже не пытаясь приручить ее.

В более широком смысле каждый из сегментов Yakuza 5 содержит набор побочных сюжетов, позволяющих авторам показать местные сообщества: охотники-крестьяне и Саэдзима, таксисты (каста пожилых, но не вышедших на пенсию мужчин, играющих важную роль в современном японском обществе) в сегменте Кирю, владельцы развлекательных заведений и массажистки из соуплендов в эпизоде о Синаде, а также молодые танцоры J-pop, которых можно повстречать на мосту Ивао в Сотэмбори в главе о Харуке. Игра наделяет голосом сообщества, к большинству из которых люди относятся скорее с пренебрежением, и таким образом демонстрирует целую панораму отринутых личностей, объединяя в своей «устной истории» фольклор, популярную городскую культуру и субкультуры.

Это стремление особенно ярко проявляется в части, отведенной Синаде, так как впервые в серии игра по-настоящему погружается в мир проституции и описывает нестабильное положение обитателей ночных кварталов. Будучи «испытателем» массажных салонов в Нагое для мужских развлекательных журналов, Тацуо Синада в то же время зарабатывает доверие местных работниц, к которым он испытывает жалкую, но чистую любовь. Более того, внештатная работа позволяет ему знать, чем живут и дышат люди района, где он уже стал завсегдатаем и познакомился со всеми – от владельцев баров до хостес из кабаре и менеджеров соуплендов. Поэтому иронично, что его в конце концов предает Нагоя-гуми, – та самая «семья» местных жителей и владельцев заведений, которые тайно объединились, чтобы противостоять влиянию сил из Токио и Осаки, – ведь он сам был одним из самых ярых глашатаев этого сообщества! Нагоя-гуми – тайное объединение частных бизнесменов и местных обывателей, подобное которому мы сможем позже встретить в Judgment и Yakuza: Like a Dragon, где аналогичным образом организуются владельцы магазинов, чтобы сохранить свою независимость. Такие народные объединения многое говорят о политической ориентации серии, чьи авторы неосознанно им потворствуют. Безусловно, Yakuza придерживается стороны справедливости, идущей с самых низов, способной существовать только посредством изнанки общества – серой зоны, на которой держится Япония (и которую антагонисты из организации «Отбелим Японию» в Yakuza: Like a Dragon хотят очистить), – даже если из-за этого придется погрязнуть в махинациях и коррупции.

Несмотря на мрачные темы, освещаемые в Yakuza 5, японская панорама в игре избегает подводных камней соцреализма, предпочитая юмористический подход к большинству своих городских историй. Например, во время одного из побочных заданий Синада сталкивается с двумя массажистками: первая похожа на некоего Уно (человека, которому он задолжал деньги), а вторая – точная копия его бывшего менеджера. Да, мы наконец узнаем, как работает такой соупленд изнутри, однако тревогу от этого визита разряжает шуточная и дикая сцена. На протяжении всего нашего путешествия по Японии комедия остается постоянной величиной – это призма, через которую игра позволяет нам прикоснуться к региональным особенностям. В Осаке Харука может принять участие в мандзай – выступлении комедийного дуэта, основанном на постоянном обмене шутками. Это шоу по-прежнему прочно ассоциируется со столицей региона Кансай, где и развивался такой жанр. Номера мандзай с двумя неизменными клоунами (один обязательно серьезный, а другой бестолковый), всяческими каламбурами и живописным использованием кансай-бэн (регионального диалекта) регулярно показывают по телевидению, и они всегда вызывают в сознании зрителей мысли о буйной атмосфере Осаки [335].

Когда мы играем в Yakuza 5 и путешествуем по региональным клише, мы как раз становимся немного похожими на телезрителей: мы видим Японию с точки зрения ее эксцентричности (здесь она наиболее заметна) и испытываем откровенное чувство удивления – фирменная черта японских репортажей о реальном положении дел в стране. В Японии существует множество программ о туризме, местной кухне и необычных историях (или даже обо всем этом сразу), где притворные реакции гостей и ведущих показывают в углу экрана. Не случайно в каждом из городов Yakuza 5 шеф-повар Тацуя Кавагоэ сопровождает нас в туре по локальной кухне, предлагая проверить рестораны в округе (что, кстати, повышает нашу шкалу здоровья). Кавагоэ и сам перебрался сюда с телевидения, поскольку этот молодой динамичный шеф ведет успешные шоу в Японии. После того как мы сводим игровую копию кулинара в три ресторана по его вкусу, он порадует нас своим собственным творением, навеянным местными блюдами в зависимости от города, в котором мы находимся. Реальность вновь вдохновляется телевидением, и мы чувствуем, что получили свои пятнадцать минут славы [336].

Медийность игры также иллюстрируется сильным присутствием бейсбола – спорта номер один в Японии, куда его импортировали с Запада в период Мэйдзи [337]. После окончания войны большая часть популярности спорта пришла с экранов телевизоров. Например, турнир Косиэн каждый год с большим энтузиазмом транслируют по всей стране. Yakuza 5 показывает, насколько сакральным стал этот вид спорта для японцев: Синада ловко обращается с оружием во время драк, но стоит ему взять бейсбольную биту, как он лишь оценивает ее взглядом, прежде чем передумать и положить на место – он слишком уважает этот предмет.

А как насчет конкурса «Лига принцесс», где выступает Харука, и его неутомимого ведущего по имени Дольче Камия (существующего только в игре), который полностью имитирует формат телевизионных шоу с исполнителями J-pop? Мы по-прежнему находимся на экранах телевизоров. По мере прохождения мы продолжаем встречаться со знаменитостями (реальными и не совсем) в побочных заданиях: от Сюхэя Симады, медийного артиста, который гадает по рукам на телевидении и появляется в игре, до «Дэдди Папа», поп-звезды, одетой в платье из водорослей, – явный намек на Леди Гагу, пребывавшую тогда на пике славы из-за своих эксцентричных клипов и выступлений. В очень японском стиле, то есть без всякой сатиры, Yakuza 5 весело празднует популярную культуру в ее самом коммерческом, фальшивом и умопомрачительном виде, но и в самом актуальном по состоянию на 2012 год.

Дорама без иллюзий

Благодаря подборке фольклорных отсылок, комических эпизодов и живописных ситуаций Yakuza 5 приняла форму мыльной оперы или, скорее, японской телевизионной дорамы – чрезмерно сентиментального, но не скупящегося на самые разные настроения сериала. Большинство таких дорам несут в себе специфику японских регионов, где происходит их действие, подчеркивая местные акценты, пейзажи и обычаи, а также демонстрируя широкой публике определенный провинциальный почерк, не лишенный туристической привлекательности. Но дорама, как и мыльная опера, – это прежде всего обширная история человеческих судеб, попавших в гущу драматических событий. История Yakuza 5, беспрецедентная по своему размаху, осталась верной уже привычным темам серии. Однако на этот раз авторы хотели изобразить маргинализацию доблестных и нравственных деятелей среди меняющихся времен и в масштабе всей страны.

На этот раз именно Цубаса Куросава, которого играет популярный актер Эйдзи Окуда, олицетворяет бесчестного и нехаризматичного якудза, противопоставленного яркому характеру Кирю и его приближенных. Куросава, «крестный отец» крупнейшей в стране мафиозной организации, действует под личиной детектива и пытается предать собственную семью, действуя хитро и подло. Его отвратительное коварство иллюстрирует разложение самурайского благородства былых лет в современную эпоху – о таком упадке в серии говорилось уже не раз. Напротив, персонажи, за которых мы играем, никогда не теряют свой героизм: они последние, кто способен «исполнять желания», как ясно сказано в подзаголовке игры.

Помимо слезливых рассуждений об утрате ценностей предков, Yakuza 5 можно рассматривать и как метафору положения SEGA и японской игровой индустрии (в 2012 году последняя переживала спад), как предлагает Мартен Лефевр в статье, опубликованной на сайте Merlanfrit.net: «Через защитную фигуру якудза, которого серия романтизирует как хранителя традиций, прежде всего встает вопрос о сооружении своего рода крепости, последнего бастиона, где можно сохранить память о золотом веке японских видеоигр. Yakuza 5 мечтает стать игровым Ноевым ковчегом – музеем, где уживались бы драки из Streets of Rage и танцы Улалы, задумчивое созерцание из Shenmue и гринд из Phantasy Star» [338]. В Осаке Харука как раз встречается с Улалой – тучной и глуповатой танцовщицей, пародией на фанковую героиню Space Channel 5 – культовой танцевальной игры, вышедшей на Dreamcast в декабре 1999 года, характерной для популярного и сумасбродного имиджа SEGA. Неужели вчерашние иконы обветшали до такой степени, что стали гротескными карикатурами на самих себя? В игре от Ryu Ga Gotoku Studio Улала – посмешище для прохожих на мосту Ивао, и после своих желеобразных танцевальных движений она, наконец, поскальзывается и падает в воду. Так мы становимся свидетелями падения былой славы.

Чтобы описать тон, пронизывающий сагу Тосихиро Нагоси и, соответственно, Yakuza 5, Мартен Лефевр говорит о «гуманистическом разочаровании», что отлично подходит к консервативной чувствительности саги и ее страстной, но отчаянной защите связующих уз. «Ценности могут быть настолько иллюзорными, насколько и испорченными, но они – все, что у нас осталось, – уточняет Лефевр. – И взрослые, которых жизнь потрепала, но не отняла у них желания бороться, берут под свое крыло учеников: Кадзума учит молодого бойкого парня водить такси; в тюрьме, где Тайга Саэдзима стоически отбывает наказание, он становится защитником Сигэки – убийцы, едва вышедшего из подросткового возраста; брошенная в безжалостный мир развлечений Харука обретает приемную мать».

Отчаянная погоня за мечтой – центральная тема игры – сопровождается обращением к личным неудачам, исправлением ошибок прошлого, обретением права на второй шанс. Именно вокруг невероятного хоум-рана, совершенного пятнадцатью годами ранее, разворачиваются поиски Тацуо Синады, который стремится восстановить свою репутацию. Посвященная ему глава не только показывает нам падение и крах настоящего таланта, но прежде всего прослеживает борьбу человека, желающего собрать воедино осколки своего былого славного образа, разрушенного клеветой и заговорами. Аналогичным образом, в главе Харуки рассказывается о ее своеобразном удочерении в лице материнской фигуры Мирэй Пак: неприступный босс Dyna Chair на самом деле скрывает травматическое прошлое [339]. Несостоявшаяся звезда берет Харуку под свое крыло и получает возможность достичь того, чего ей не удалось добиться самой много лет назад. Подобные события только усиливают тему родства – центральный вопрос Yakuza, который лучше всего иллюстрируется возрожденными надеждами юной Харуки.

В самом конце, когда Харуке уготована престижная карьера, она решает отказаться от внимания медиа и экранов, то есть от искусственного и поверхностного мира, в пользу семьи. «Я мечтала стать звездой, но у меня была и другая мечта, – заявляет она своим зрителям, безмолвным и застывшим, словно сад камней. – Я хотела счастливо жить с теми, кто мне дороже всего… Кадзума Кирю – моя семья». Затем мы видим, как она выскальзывает из здания и бежит через кулисы Japan Dome. Отъезд камеры принимает странный ракурс, скошенный вбок [340], и этот кадр становится последним изображением Yakuza 5 перед финальными титрами. Куда направляется эта молодая девушка, бегущая от светлого будущего? Она бежит, чтобы воссоединиться с прошлым.

Yakuza 0 (PLAYSTATION 3 / PLAYSTATION 4, 2015)

Следующие две части серии Yakuza обращены в прошлое. В них реконструируются два поворотных периода японской истории, один из которых находится далеко, а другой – поближе. Такая перспектива позволила авторам блестяще рассмотреть вопрос о происхождении современных якудза. Действие игр, каждая из которых одновременно вышла на PlayStation 3 и PlayStation 4 [341], охватило две эпохи. В условиях перехода к новому поколению консолей создатели Yakuza остались верны Sony. Ранее была попытка сблизиться с Nintendo, когда в августе 2013 года вышел HD-порт первых двух Yakuza на Wii U – еще одно доказательство того, что Нагоси продолжил поддерживать давние связи с компанией из Киото. К сожалению, продажи оказались скудными (в Японии было продано менее 8 000 копий), так как сборник Ryu Ga Gotoku 1 & 2 HD для Wii U вышел на консоли, не очень хорошо зарекомендовавшей себя на рынке, а ее пользователи были больше привержены Марио, чем Кирю [342].

Чтобы вступить в эру PlayStation 4, сотрудники Ryu Ga Gotoku Studio решили повторить то, что сделали поколением ранее в спин-оффе Kenzan!. Вновь всплывают в памяти скудные улицы Киото эпохи Эдо, но на этот раз разработчики изобразили период Бакумацу, ознаменовавший конец феодальной Японии и начало современной эпохи во второй половине XIX века. Действие игры разворачивается спустя более двухсот пятидесяти лет после событий Kenzan!. Планировка города полностью изменилась, и это позволило авторам заметно обогатить увлекательный игровой процесс. Ryu Ga Gotoku Ishin!, отличающаяся одной из лучших сюжетных линий во франшизе, сопровождала запуск новой консоли Sony в Японии 22 февраля 2014 года (см. главу 4). Решение разрабатывать игру для двух систем (версия для нового поколения идентична версии на PlayStation 3, но более продвинута графически) позволило команде осторожно приблизиться к технологическому переходу и – самое главное – охватить более широкую аудиторию. Ishin! также предоставила студии способ опробовать новые решения, которые позже окажутся в Yakuza 0, следующем каноническом эпизоде серии: например, появилась возможность жонглировать различными боевыми стилями, навыки в которых развиваются отдельно на манер RPG [343]. Это нововведение значительно оживило геймплей во время поединков.

Yakuza 0 вышла в Японии год спустя, 12 марта 2015 года, также одновременно на PlayStation 3 и PlayStation 4. Она вписывается в канон Кадзумы Кирю по своей нумерации, но ноль здесь обозначает происхождение как легендарного Дракона Додзимы (которому в игре едва исполнилось двадцать лет), так и подвида отвратительных и бесчестных якудза, появившихся в середине 1980‐х на волне экономического «пузыря» и попадающих нам под руку на протяжении всей игры. Yakuza 0 – приквел, возвращающий нас на знакомую территорию, в Токио и Осаку, с помощью двух параллельных сценариев о молодых Кирю и Мадзиме. Это далеко не второстепенный эпизод, как можно было бы подумать, а возможность снова обратиться к сдержанному стилю франшизы (по крайней мере в том, что касается основного сюжета – его мелодраматический импульс помог развить образы персонажей, появившихся в самом первом эпизоде серии) и терпеливо рассмотреть недавнее прошлое Японии, в частности декаданс конца эпохи экономического «пузыря» и перепрофилирование преступности в легальный бизнес. Более того, игра позволила новоявленной аудитории открыть для себя серию: статус приквела и безупречная (пусть и запоздалая) локализация на Западе принесли ей новых поклонников за пределами Японии, которые наконец вкусили необычную смесь изощренного детектива и дурацкого балагана, характерную для Yakuza с самого ее начала.

Деньги, насилие и женщины

И вот мы здесь: блестящие, тщеславные 1980‐е – пик экономического «пузыря», который вот-вот лопнет. Это время спекуляций недвижимостью, ночных клубов, стремительного роста иены и, прежде всего, бесстыдного правления якудза. Решив в этот раз сделать приквел, Ryu Ga Gotoku Studio смогла углубиться в мифологию своего обстоятельного художественного произведения. При этом авторы Yakuza обратились к отсутствующей в предыдущих сериях предыстории: к десятилетию, в ходе которого произошло не только становление Кирю и Мадзимы в рядах Тодзё-кай, но и кристаллизация кэйдзай якудза в целом – воротил экономики и развратителей современного общества.

Период 1980‐х позволил вернуться в Камуро-тё без излишнего самоповторения: гигантские хай-тек-экраны и современные витрины магазинов сменяются винтажными неоновыми фасадами, прохожие одеты по моде того времени и еще не носят с собой мобильные телефоны (вместо них используют пейджеры), город выглядит грязнее, чем в «нулевых» годах, на улицах разбросан мусор и так далее. В центре района находится клубок темных переулков, который вскоре сровняют с землей, чтобы расчистить место для башни «Миллениум». Тем не менее опытный игрок быстро понимает, что Камуро-тё (как и Сотэмбори, также воспроизведенный в игре) мало чем отличается от уже знакомой нам локации: Ryu Ga Gotoku Studio так и не произвела фундаментальную революцию. Развитие здесь скорее заметно в деталях, с помощью которых разработчики представляют тонкую реконструкцию 1988 года – скорее реалистичную, чем вычурную, далекую от хромированной кичливости той же GTA: Vice City [344]. Вернувшись в прошлое, разработчики прежде всего стали развивать темы, которые, по их словам, отражают суть японского города конца 1980‐х. Поэтому в качестве ориентира для Yakuza 0 выбрали три ключевых слова: деньги, насилие и женщины.

В 1988 году деньги и правда были повсюду. Сразу после начала игры мы видим ряды пьяных сарариманов, размахивающих купюрами по десять тысяч иен в попытке поймать такси на улице Сёва. Количество денег, которое мы тратим по ходу игрового процесса, поистине астрономическое: мы хлопаем пробками шампанского на дискотеках, собираем миллионы иен через мини-игры по управлению предприятиями (недвижимость и хостес-клуб) и делаем ставки на подпольные матчи по женской борьбе в неглиже. Эпоха декаданса как она есть – за четыре года до того, как «пузырь» лопнет по-настоящему. Разработчики прекрасно это иллюстрируют, внедряя изобилие иен во все геймплейные аспекты: в конце каждой главы подсчитывается наш доход (в виде невероятных сумм в распоряжении игрока) и приводится его сравнение с ценами того времени, подчеркивающее чрезмерность такого заработка – десятикратная зарплата парламентария, пятнадцатикратная стоимость свадебной церемонии, двадцать пять швейцарских часов, пятьдесят шесть серий аниме на телевидении, три кругосветных путешествия за сто дней, шестьдесят два рояля, восемьсот проигрывателей Laser Disc, двенадцать немецких автомобилей класса люкс и так далее. Свои астрономические суммы мы тратим на повышение уровня персонажей: теперь они развиваются благодаря миллионам, вложенным в их навыки. Деньги текут отовсюду и кажутся настолько легкодоступными, что игрок волен подбрасывать в воздух десятитысячные купюры, чтобы отвлечь врагов и избежать некоторых столкновений. Бои здесь стали еще более жестокими, и с каждым новым ударом на нас обрушивается денежный дождь: враги буквально взрываются монетами и банкнотами, пока наш гибкий персонаж лавирует меж денежных облаков. По словам историка преступности Кэндзи Ито, в 1980‐х годах якудза достигли вершины мастерства в «искусстве конвертации насилия в деньги» [345]. Здесь мы наблюдаем буквальную иллюстрацию этого процесса.

В действительности это решающее десятилетие в истории современной Японии характеризуется массовым переходом преступного мира к легальной деятельности (и, соответственно, отмыванию денег) с помощью подставных компаний. Объединения, известные как «компании младших братьев», поскольку в них использовались гражданские сообщники, позволили якудза уверенно закрепиться в определенных секторах, таких как строительство (где преступники уже проявили себя в прошлом) и недвижимость. Сам спекулятивный «пузырь» был в значительной степени вызван радикальным ростом цен на недвижимость, и в конечном итоге многие якудза того времени стали риелторами, чтобы зарабатывать деньги на незаконно нажитом имуществе, как в Yakuza 0 это делает Кирю в мини-игре по управленческой и предпринимательской деятельности (с собственной параллельной сюжетной линией, как в «Другой драме» в Yakuza 5). Взлет цен на землю также лежит в основе истории Yakuza 0, поскольку ее сюжет повествует о борьбе между несколькими лейтенантами якудза за обладание крошечным участком бесценной территории. Мотивом для этой войны послужил проект городской застройки, в результате которого появится башня «Миллениум», а корни противостояния уходят в актуальное для того времени помешательство на недвижимости.

Вторая тема, заложенная Масаёси Ёкоямой и его командой при создании Yakuza 0, – вопрос насилия. В самом деле, ни один эпизод в серии еще не был настолько жестоким. Все обычаи якудза здесь выставлены напоказ, от юбицумэ до прямых столкновений татуированных тел. Кроме того, сюжет часто прерывается чередой убийств, сведением счетов и внезапными казнями. В Yakuza 0 вообще много убийц, от китайца по имени Лао Гуй до Мадзимы – молодого киллера, которого мучают угрызения совести. Игра с большим удовольствием нарушает привычные правила серии, где трупы приходилось видеть относительно редко. Здесь второстепенные персонажи никогда не чувствуют себя в безопасности; они могут получить пулю в голову если не в этой сцене, то в следующей. Наиболее мрачный и полный заговоров детективный сюжет Yakuza 0 стал напоминанием о том, что этот золотой для Японии период не обошелся без послевкусия крови. Так, в 1980‐х годах была написана одна из самых жестоких страниц в истории японского преступного мира – война за престол, потрясшая Ямагути-гуми после смерти патриарха Кадзуо Таоки. В целом деньги новых чистеньких якудза, превратившихся в респектабельных бизнесменов, не особенно прикрывали их рэкет, насильственную экспроприацию имущества и ставки на нелегальные бои (куда криминальный мир вкладывал огромные средства, что мы наблюдаем в игре на вымышленной подпольной арене в Осаке). Вновь обратившись к жесткому детективу после обширной социальной хроники Yakuza 5, разработчики также смогли воскресить основополагающий тон первой части, вернув встреченных там персонажей и одновременно с этим еще раз почерпнуть вдохновение из фильмов о якудза.

Поэтому самых яростных проводников насилия в Yakuza 0, трио амбициозных лейтенантов Тодзё-кай, сыграли три звезды жанра. Первый – Хитоси Одзава, постоянный участник фильмов Такаси Миикэ (его также можно увидеть в фильме Такэси Китано «Точка кипения»), в роли сурового Дайсаку Кудзэ. Из-за своей неутолимой жажды мести последний преследует Кирю на протяжении всей игры. Одзава, с его хриплым голосом и свирепым лицом, демонстрирует зрелую мужественность и татуированную мускулатуру: так в каждом соответствующем кадре подчеркивается его рвение к физической борьбе.

Напротив, лейтенант Кэйдзи Сибусава, сыгранный Хидэо Накано (см. фильм Китано «Беспредел», а также «Клан Токио» и «Лебедь из Синдзюку 2» Соно Сиона), – спокойный и размеренный внешне, но безжалостный внутри антагонист. Благодаря своему строгому костюму и безупречной манере речи он олицетворяет бизнесменов среди якудза, разбирающихся в экономике не хуже, чем в подпольных махинациях. Костюм, однако, неспособен полностью скрыть его мощное телосложение, и можно легко догадаться, что статус предпринимателя он обрел совсем недавно.

Наконец, возможно, самый известный актер из всех троих, Рики Такэути, исполнил роль высокомерного лейтенанта Хироки Авано. В книге Марка Шиллинга The Yakuza Movie Book этот самый Такэути описан как «обладатель лучшего оскала в японской киноиндустрии, а также один из самых активных актеров, на счету которого более ста семидесяти ролей» [346]. Рычащий говор и мимика в духе Элвиса Пресли позволили ему стать заметным актером кино категории B (в свое время он снимался только в малобюджетных фильмах direct-to-video), а в игре образ отморозка-нувориша прекрасно дополнился характером Авано – гангстера, символизирующего современного якудза без угрызений совести и кодекса чести.

Столь звездный состав заметно усилил кинематографический эффект игры, придав ей совершенно новый шарм в лице трио отлично сыгранных противников, каждый из которых оставляет незабываемое впечатление. «Мэттью Вон, режиссер фильма „Пипец“ и серии „Kingsman“, как-то сказал, что кастинг – это 80 % работы режиссера, и я с ним согласен, – говорит Масаёси Ёкояма. – Я думаю, Yakuza 0 – хороший пример того, как важно набрать правильных актеров на правильные роли. Ничего бы не получилось, если бы у нас не было Хитоси Одзавы, Рики Такэути и Хидэо Накано. Игроку даже не нужно о них много знать, но когда Кирю просто появляется рядом с этими тремя, мы сразу же думаем: „Вот теперь Кирю знаменит!“» [347] По сути, неоднократно сталкиваясь с тремя лейтенантами, Кадзума Кирю стремится заполучить не что иное, как звание крупнейшей звезды фильмов о якудза.

Yakuza 0 — это, безусловно, криминальный детектив, но также и длинная мелодрама (в соответствии с предыдущими частями серии, однако в еще большей степени). Будь то посредством братских уз между Кирю и Акирой Нисикиямой, подорванных сложившимися обстоятельствами, или зарождающейся, но невозможной любовной связью между Мадзимой и слепой девушкой, которую ему необходимо устранить, история постоянно давит на наши чувства. В написании сценария Масаёси Ёкояме на этот раз помогал Цуёси Фурута, работавший над Yakuza: Dead Souls и Binary Domain: получивший кинематографическое образование (в 1997 году он даже снял короткометражный шпионский фильм), этот сотрудник оказался новой восходящей звездой Ryu Ga Gotoku Studio по части сценариев. Он постепенно взял на себя роль «дублера» Ёкоямы, поскольку сам Масаёси все больше занимался своими обязанностями главного продюсера. Позже Фурута совместно с Ёкоямой написал сценарий Yakuza 6 и самостоятельно провел работу над сюжетом Judgment, основываясь на оригинальной задумке Нагоси. С этого момента Цуёси Фурута стал вторым сценаристом Yakuza. У него несколько более смягченный стиль, чем у Ёкоямы, что уравновешивает привычные серии запутанные заговоры и сентиментальные излияния путем изрядной полировки всей истории. В нулевом эпизоде авторы даже решились изменить своим писательским привычкам, как объясняет Нагоси: «Мы с самого начала задумали концовку, а также эпилог. Мы разрабатывали игру с учетом конкретного финала, и это был единственный раз, когда мы так работали. Но учитывая, как высоко сейчас ценится игра, мы считаем, что это было правильное решение» [348].

Наконец, давайте обратимся к третьему тематическому столпу, установленному разработчиками во время создания Yakuza 0: женщинам. Во время игры становится ясно, что женские персонажи снова отсутствуют на первых ролях – за исключением Макото Макимуры, слепой девушки, чье мучительное прошлое постепенно раскрывается в душераздирающей сюжетной линии. Камуро-тё и Сотэмбори так и остались мирами преимущественно для мужчин. Женщин здесь много, но они по большей части хостес, красотки с обложек, модели в эротических видео, массажистки, садомазохистки – короче говоря, женщины, существующие в этом городе лишь для того, чтобы ублажать мужчин. В Yakuza 0 они часто выступают в качестве второстепенных персонажей, участвуя в бескрайнем количестве побочных историй.

Следуя дорогому для серии принципу реальных партнерств, представители SEGA наняли десятки настоящих порноактрис, чтобы те появились в игровых видеороликах жанра софткор [349], которые Кирю и Мадзима могут посмотреть во время своих блужданий по соответствующим районам. В конце концов, 1980‐е годы в Японии отметились ростом рынка видео для взрослых, и игра точно воспроизводит (за исключением предоставленной коробки с салфетками) индивидуальные кабинки для просмотра таких кассет, когда их можно было арендовать в кварталах красных фонарей. Фотографии в стиле пин-ап также украшают коллекционные карточки, которые мы подбираем по городу, – еще одна типичная мода 1980‐х, чей пикантный оттенок побуждает нас собирать эти предметы. Те же самые девушки появляются в нескольких побочных историях в качестве персонажей, еще больше размывая грань между вымыслом и реальностью, обыденностью и фантазией, поскольку мы начинаем ассоциировать интимные истории из таких подсюжетов с самыми настоящими моделями из плоти и крови. Щемящие эпизоды, рассказанные в обычном для серии гуманистическом ключе, заставляют нас сопереживать местным женщинам даже тогда, когда мы собираем откровенные фото и внимательно рассматриваем их в нижнем белье, низводя человека до объекта плотского удовольствия.

Женщины также стали основой очень удачной мини-игры по управлению кабаре, где Мадзима ищет, обучает и затем нанимает десятки хостес, каждая из которых обладает своим характером и историей. Хотя длинный побочный режим позволяет нам развивать отношения с сотрудницами клуба Sunshine путем продолжительных диалогов, не стоит забывать, что симулятор кабаре следует чистой логике обретения прибыли: женщин мы используем для того, чтобы заработать кругленькую сумму, пока клиенты тратят свои иены на бутылки шампанского. В конце концов, нет особой разницы между игрой по управлению собственностью у Кирю и капиталистическим удовлетворением от прибыльных клубных ночей у Мадзимы, где женщины, занимающиеся своей профессией, рассматриваются как собственность, доходность которой нам нужно максимизировать. В этом и заключается неоднозначность Yakuza – игр, без колебаний показывающих сомнительные стороны общества, но в то же время предающихся порокам с безудержной радостью [350].

Присутствие порноактрис в Yakuza 0 (изначально Ёкояма хотел включить в игру сотню!) положило начало отдельному рекламному тренду, который продолжился в Yakuza 6, а затем и в эпизодах Kiwami, где модели снова появились в эротических видео. Хотя франшиза Нагоси всегда была известна (и любима) своими фривольными моментами, включение в игру видео в дополнение к повышенному количеству «сексуальных» занятий – явление совсем недавнее. Это странным образом совпало с ростом популярности серии за рубежом: «политически некорректное» содержание Yakuza наверняка пришлось по вкусу определенной части разочарованных западных геймеров и одновременно позабавило поклонников японской эксцентричности, которые часто рукоплескают такому культурному релятивизму.

Стоит отметить следующее: огромная заслуга серии Yakuza в том, что она запечатлела японское общество таким, какое оно есть, в том числе в его самых грязных и гротескных аспектах. Индустрия видео для взрослых стала важной гранью популярной японской городской культуры, и интересно пронаблюдать, как она преобразуется (хотя и в смягченном виде) в этих играх, часто сопровождающих само явление чувством насмешки и даже дискомфорта. С другой стороны, когда Yakuza 0 предлагает обстоятельную мини-игру с фигуристыми девушками, извивающимися в непристойных позах во время борьбы на арене, перед лицом такой безнравственности можно подумать, что серия постоянно лавирует между озорством и пошлостью. По собственному признанию разработчиков, эротико-юмористический акцент Yakuza 0 способствовал ее «неожиданной» популярности за пределами Японии…

В целом авторы Yakuza 0 воспользовались возвращением в прошлое для развития побочных занятий, отражающих причуды той эпохи: например, здесь есть отличная танцевальная ритм-игра под диско-треки. Следуя моде 1980‐х, необязательные задания как никогда раньше придают игре социокультурную окраску. Мы встречаем банды добросердечных хулиганов-янки [351], сопровождаем поп-звезду по имени Миракл Джонсон во время его «лунной походки» по городу, помогаем некоему Стивену Спинингу (он выглядит в точности как Стивен Спилберг) с его новым клипом и т. д. Одно из самых известных побочных заданий Yakuza 0 посвящено феноменально успешному релизу видеоигры Arakure Quest 3, которого ждут толпы токийцев, выстроившихся перед магазинами. Это тонко замаскированный оммаж Dragon Quest III – ролевой игре, выпущенной в Японии 10 февраля 1988 года, из-за которой сотни детей в тот день прогуляли школу [352]. Во время задания Кирю приходит на помощь маленькому мальчику, решив вернуть ему только что украденную копию игры. Мы обходим окрестности, выясняем, что видеоигра перешла из рук в руки на манер сказки «Варасибэ Тёдзя», и в конце концов находим ее у бандита – он оказывается не кем иным, как отцом мальчика, ради которого мы и ввязались в эту историю! Таким образом, в Yakuza 0 вся популярная культура 1980‐х служит фоном для комедии человеческих отношений.

На протяжении пятидесяти с лишним часов игра заставляет нас пересекаться с забавными и эксцентричными персонажами, чисто вымышленными героями, которые, тем не менее, тесно связаны с обыденными сторонами японской реальности. Приквел к Yakuza кажется как никогда наполненным комичными скетчами с участием сумасшедших личностей. Например, тут есть Мистер Либидо, которого описывают как «ходячий стояк» – лысый мужчина в трусах, идущий «туда, куда его ведет желание» [353]. Есть также Толстосум (Mr. Moneybags в западной локализации) в неоново-зеленом костюме и с желтым галстуком-бабочкой в горошек, которого играет японский тарэнто [354]с телевизора. Мы также наблюдаем за последователями культа «Новый порядок», пародирующими известный культ «Аум синрикё» (ответственный за теракт с применением газа зарин в Токио в 1995 году) и постоянно выкрикивающими фразу «шурэ пиппи!» В ходе наших приключений мы даем советы доминатрикс, так как она не умеет эффективно унижать своих клиентов, встречаем детектива из Осаки по прозвищу Пеликен [355], названного в честь странного языческого божества, в действительности считающегося своего рода местным талисманом, или сталкиваемся с яростью старушки-обатариан (этот сленговый термин обозначает японских домохозяек старше пятидесяти лет, сеющих ужас везде, где бы ни появились). Все эти колоритные персонажи, подобно ёкаям из японского фольклора, выглядят существами одновременно забавными и чудовищными, возникая из самой банальной повседневной жизни и сильно уводя игру в сторону комедии. Когда локализованная Yakuza 0 вышла на Западе, она обрела вирусную популярность, поскольку такой контент способствовал распространению мемов и абсурдных видео в интернете. Более того, столь причудливые персонажи закрепились в истории Yakuza и неоднократно появлялись в последующих частях (что стало обязательным процессом), все больше обогащая фансервис всей серии.

Принимая очевидные достоинства Yakuza 0 и отмечая ее отличную репутацию на Западе (о чем свидетельствует большое количество статей, посвященных тайтлу в Сети, по сравнению с предшественниками), можно рассматривать момент выхода приквела как точку, когда серия погрузилась в злоупотребление своими же приемами. С одной стороны, игра длинная – длиннее, чем обычно (в ней семнадцать глав), хотя ее размах выглядит скромнее, чем масштаб предыдущей части. Переполненный контентом проект с трудом оправдывает присутствие всех своих побочных занятий, а более растянутый ритм сопровождается сценарной небрежностью, контрастирующей с рядом замечательных эпизодов. С другой стороны, настойчиво акцентируя внимание на нелепом эротизме и абсурдном юморе, присущих серии, игра рискует показаться менее аутентичной и свежей.

По сути, Yakuza 0 способствовала стандартизации всей формулы: блуждание по городу приводит к диалогу, который приводит к бою, который приводит к разрешению проблемы через еще один диалог, часто комичный и/или сентиментальный, с соответствующим моральным уроком в конце. Интересно, что привычные элементы Yakuza начали топтаться на месте именно тогда, когда совершенно новая аудитория геймеров (в основном иностранных) наконец-то с энтузиазмом открыла для себя сагу. После Yakuza 0 следующие эпизоды четко следуют тенденции «видеоигры-мема», созданной приквелом. Когда воображение развязано на полную, серия почти не развивается в своей изобретательности, оказавшись в ловушке одинаковых наработок и удобного контента. Лишь в 2020 году Yakuza: Like a Dragon встряхнула общую модель, но при этом не отошла от балаганной эволюции франшизы, а скорее даже наоборот. Юмор и эксцентричность, похоже, стали нематериальными активами Yakuza, поскольку позволили ей открыться для новых рынков и обрести вторую жизнь. С помощью этих средств изначально предназначенная для узкой аудитории серия теперь способна привлекать более широкую публику.

Краткое содержание. Земля, полная обещаний

Декабрь 1988 года. Кадзуме Кирю двадцать лет. Он числится рекрутом низшего уровня в клане Додзима, связанном с Тодзё-кай. Однажды ночью, собирая долги, он избивает злостного неплательщика, которого на следующее утро находят мертвым на том же месте. Подозреваемого в убийстве Кирю вызывают к себе лейтенанты якудза и приказывают ему обратиться в полицию, чтобы не ставить под угрозу дела клана. В то же время Кирю узнает, что пустырь, где была убита жертва, желает заполучить Тодзё-кай. Организация хочет приобрести эту землю и продать ее по высокой цене – она должна стать частью прибыльного проекта по застройке города. Сам патриарх Додзима пообещал повысить способного провернуть сделку лейтенанта до звания капитана – эту должность сейчас занимает наставник Кирю, Синтаро Кадзама. Сам Кадзама находится в тюрьме и не может защитить свою позицию. Кирю понимает, что дело об убийстве – это заговор одного из лейтенантов с целью занять место, принадлежащее его приемному отцу. В ходе расследования он обнаруживает, что виновником был Дайсаку Кудзэ, человек, заведующий «огневой мощью» клана. После того как Кирю сталкивается с ним в бою и побеждает, патриарх наказывает несчастного лейтенанта: тот ампутирует фалангу пальца в знак раскаяния. Кирю, в свою очередь, исключают из семьи [356].

Вскоре после этого к нему обращается элегантный молодой человек, некий Тэцу Татибана, владелец таинственной, но влиятельной компании по продаже недвижимости в Камуро-тё, и хочет завербовать Кирю. В действительности Татибана тайно работает против клана Додзима по конфиденциальной просьбе Синтаро Кадзамы. Последний обеспокоен тем, что патриарх Сохэй Додзима занимает все более значимое положение в Тодзё-кай. Цель Кадзамы – сорвать планы Додзимы по приобретению важной территории и тем самым помешать ему возглавить организацию. Однако пока никто не может получить тот участок в свои руки, поскольку неизвестно, кому он принадлежит…

Тем временем в Осаке Горо Мадзима управляет одним из крупных кабаре в центре города от имени своего патриарха Футоси Симано, который назначил его на эту должность в качестве наказания после дела Уэно Сэйва (см. Yakuza 4). Мадзима находится под надзором Цукасы Сагавы, близкого к Симано человека из Оми-рэнго, и ему запрещено покидать город. Хуже того, он вынужден обеспечивать своих боссов невероятными доходами, чтобы просто оставаться в живых [357]. Однажды ночью Сагава предлагает вернуть ему свободу и статус, если тот убьет местного бандита по имени Макото Макимура. Позже Мадзима узнает, что это имя на самом деле принадлежит слепой девушке (по всей видимости, ни в чем не повинной), работающей помощницей у китайского массажиста по имени Ли. В это же время на Макимуру нападают якудза, но Мадзиме удается спасти ее и отвести в безопасное место.

Возвращаемся в Токио. Став агентом по продаже недвижимости, Кирю вынужден выселять самовольно поселившихся на принадлежащей Татибане территории представителей клана Додзима, чем навлекает на себя враждебность якудза, в частности лейтенанта Авано. Он просит его предать Татибану и Кадзаму, обещая славу и деньги, но Кирю отвергает такое предложение. Затем его преследуют люди Авано и сам Кудзэ, которого он снова побеждает в схватке в канализации. За Кирю объявлена охота по всему Камуро-тё, и героя вывозит из города Нисикияма. Он пытается казнить своего названого брата, чтобы Кирю не попался в руки якудза и не подвергся пыткам, но не может заставить себя нажать на спусковой крючок. Кирю возвращается в город, одинокий и целеустремленный…

Мадзима спрятал Макото Макимуру в надежном месте. Ему нравится эта девушка, и он постепенно узнает ее историю, в чем сильно помогает массажист Ли. Он рассказывает, как Макимура приехала из Китая несколько лет назад в поисках пропавшего брата и попала в руки банды торговцев людьми, относящейся к триадам. В ходе этой трагедии Макимура потеряла зрение, так как с ней ужасно обращались в плену. Ли в то время был членом триады, но выступил против своей банды, чтобы освободить Макимуру и других заключенных женщин [358]. Узнав об этом, Мадзима убеждается, что слепая девушка – ключ ко всеобщему заговору [359]. После нескольких новых поворотов он обнаруживает, что его преследует Сагава, чью миссию по ликвидации цели скомпрометировал сам Мадзима. Затем, в разгар столкновения, Ли погибает в результате взрыва, а Макимуру похищает таинственный человек в белом…

В Камуро-тё Кирю попадает в засаду, устроенную лейтенантами клана Додзима. Татибана приходит на помощь и увозит его в «Маленькую Азию», раскрывая свое частично китайское происхождение, а также тот факт, что в прошлом он был бандитом в Осаке. Затем Кирю вынужден скрываться среди бездомных в Западном парке. Там герой разрабатывает план и затем обращается к самому президенту Тодзё-кай, умоляя помочь нарушить планы Додзимы [360]. Через какое-то время Татибана сообщает Кирю, что наконец удалось выяснить личность владельца знаменитого участка земли: это женщина по имени Макото Макимура – не кто иной, как его собственная сестра.

В Осаке Мадзиму похищает Сагава, намереваясь использовать того в целях поиска человека в белом, похитившего Макото Макимуру. В пригородном и весьма роскошном борделе дуэтом бандиты обнаруживают похитителя, которым оказывается Масару Сэра, патриарх тайного клана, принадлежащего к Тодзё-кай. После поражения от рук Мадзимы Сэра рассказывает, что Макимуру разыскивает клан Додзима, поскольку девица владеет тем самым участком земли, имеющим решающее значение для будущего ассоциации из Канто. Сэра, близкий к Синтаро Кадзаме, получил от Татибаны поручение отправить девушку в Токио и позволить ей воссоединиться с братом – Макимура только что отправилась в столицу в сопровождении «агента по недвижимости» по имени Кадзума Кирю.

По пути из Осаки в Токио на Кирю и Макимуру нападают люди Сибусавы, но им удается бежать и невредимыми прибыть в Камуро-тё. На месте выясняется, что дела вышли из-под контроля: Сибусава устроил настоящую войну в «Маленькой Азии», а Татибана оказался в плену Кудзэ [361]. Кроме того, Сохэй Додзима нанял безжалостного киллера по имени Лао Гуй – он оставляет горы трупов везде, где появляется. Кирю снова вынужден пробиваться сквозь полчища врагов (с помощью Нисикиямы, так как тот вернулся ему на выручку), чтобы спасти Татибану. Освобожденный Татибана находится в критическом состоянии после жестоких пыток со стороны людей Кудзэ. Кирю удается отнести его к сестре, которая ждет брата на знаменитом участке земли, где Татибана умирает незадолго до их прибытия. Семейное воссоединение оказывается крайне жестоким…

Прибыв в Токио, Сагава и Мадзима попадают к Футоси Симано, и он рассказывает, что сознательно позволил Мадзиме влюбиться в Макото, чтобы девушка добровольно передала свои права на землю. Разочарованный тем, что босс использовал его в своих целях, Мадзима отправляется на поиски Макимуры, зная, что план Симано – лучший способ предотвратить ее убийство. Когда ему наконец удается найти ее, он обнаруживает, что Макимура начала восстанавливать зрение! Но Макото снова сбегает, желая отомстить за смерть брата путем убийства лейтенантов клана Додзима. Мадзима идет следом, чтобы остановить ее. Когда он прибывает в дом Додзимы, лейтенанты уже собрались вокруг патриарха. Сибусава, сумевший схватить Макимуру, только что был повышен до ранга капитана. Прежде чем Мадзима успевает что-либо предпринять, убийца Лао Гуй стреляет в девушку по приказу Додзимы. Затем все они улетают на вертолете. Отчаявшись, Мадзима пытается привести любимую в чувство. Тогда Масару Сэра предстает в образе спасителя и отвозит Макимуру в секретную клинику, где ей оказывают неотложную помощь, пока Мадзима ждет девушку в больничном коридоре, заливаясь слезами…

Заключительная глава Yakuza 0 содержит традиционную кульминацию из последовательных противостояний. Кирю одолевает Кудзэ (уже в пятый раз!) и убирает с пути Сибусаву, тем самым навсегда избавив Макимуру (все еще находящуюся в коме) от нависшей угрозы. Тем временем Мадзима с боем прорывается через штаб-квартиру клана Додзима, где побеждает Авано и Лао Гуя. Прежде чем он успевает свести счеты с патриархом Додзимой, его останавливает Сэра и сообщает, что Макимура вышла из комы. Она жертвует свою землю Сэре, что позволяет тому стать следующим президентом Тодзё-кай. В эпилоге Кадзума Кирю восстанавливает свой статус в семье Додзима, а Горо Мадзима отныне решает вести беспутную и свободную жизнь, чтобы забыть Макото Макимуру [362]. Через некоторое время герой встречает ее в городе, но молодая женщина, никогда в жизни не видевшая бандита, не узнает его. Наконец, можно приступить к возведению башни «Миллениум»: в центре строительной площадки находится участок земли, где погиб Тэцу Татибана.

Yakuza: начало

Спустя десять лет после своего первого появления Yakuza наконец-то получила право на собственную origin story, следуя популярной моде на сюжеты о происхождении персонажей как в фильмах, так и в видеоиграх. В приквеле прослеживается рождение двух самых легендарных персонажей саги с соблюдением всех привычных правил, начиная с истории их становления и заканчивая кристаллизацией их характерных черт. Хотя Кирю надевает свою фирменную красную рубашку и светлый костюм только в самом конце игры, постановка сцены ясно сигнализирует об истинном рождении персонажа через весь его накопленный опыт. Кирю символически становится героем или даже супергероем – это похоже на концовку Yakuza 5, где он возвращается в преступный мир в знаменитом костюме, что долгое время оставался в шкафу. Как и в любом героическом генезисе, Yakuza 0 также идет назад к основам саги как в плане обстановки (Камуро-тё и Сотэмбори), так и уже знакомых персонажей. В 1988 году районы Токио и Осаки не сильно отличаются от тех, какими они станут семнадцать лет спустя, но в них хранится предыстория мира Yakuza. Например, в Западном парке бездомные установили палатки с игорными притонами, предвещая казино «Флориста», которое еще не существует, но позже появится под асфальтом в том же районе города. В этом видится своеобразный «уртекст» [363], представление оригинальной, старой версии Камуро-тё – лабиринт темных пыльных переулков на месте величественной башни «Миллениум» многое говорит нам о метаморфозах японского города на рубеже двух тысячелетий.

Что касается персонажей, то помимо возвращения некоторых главных героев, погибших в первой Yakuza, та же нарративная политика в том числе захватила и более второстепенных лиц, появившихся здесь ради фансервиса. Так, в побочных заданиях мы встречаем Дайго Додзиму и Рюдзи Году, когда те были еще совсем подростками. Однако авторы Yakuza 0 не позволяют себе лишнего, стремясь соответствовать канону саги и избегать обычных для приквелов ловушек и избытка сценарных откровений. Здесь даже нет грандиозного финала, воссоединяющего Кирю и Мадзиму: два протагониста так и не встречаются по ходу игры (за исключением коротенького тизера после титров), довольствуясь своими параллельными сценариями, которые с определенной сдержанностью демонстрируют расцвет каждого персонажа.

Горо Мадзима из Yakuza 0 все еще далек от того смеющегося буйного демона, с которым мы познакомимся позже. Представление персонажа в начале третьей главы сопровождается одной из самых ярких сцен во всей саге: Мадзима появляется в качестве управляющего Cabaret Grand, чтобы утихомирить негодяя, досаждающего его хостес. Обычный для героя вульгарный жаргон здесь сменяется изысканным использованием кэйго (система форм вежливости в японском языке), а также непоколебимым спокойствием настоящего джентльмена. Выйдя из заведения, Мадзима возвращается к старому доброму диалекту кансай-бэн и привычной беззаботности, но в свои двадцать четыре года он представляет слегка смягченную версию самого себя вплоть до конца игры.

Наконец-то исполнив мечту фанатов об игре Yakuza с участием этого извечного персонажа второго плана, разработчики из Ryu Ga Gotoku Studio хотели вместе с тем застать игроков врасплох [364]. «Чтобы подорвать ожидания от появления этого героя с мощной репутацией, у меня возникла идея поместить его в центр любовной истории» [365], – объяснял Нагоси несколько лет спустя. Более трезвый – и более человечный – характер Мадзимы соответствует той сентиментальной мелодраме, которую хотели рассказать авторы: это история становления через любовную травму, объясняющую, как запутавшийся молодой человек превратился в громогласного демона. Привычный для серии мелодраматический подход здесь использует все клише жанра: киллер влюбляется в девушку, которую должен убить, встав перед выбором между долгом и разумом – он не только любит ее сердцем, но и совесть подсказывает герою, что Макото невиновна. Более того, девушка слепа, что только усиливает пафос всей ситуации и затрагивает одну из краеугольных черт классической мелодрамы [366], которую часто изображают в кино: чудесную силу любви, поскольку Макото Макимура в конце концов восстанавливает зрение! Макимура, одна из самых трогательных героинь саги, берет на себя ту же роль, которую обычно в эпизодах Yakuza занимает Харука: символа невинности, смеси человеческой хрупкости и непоколебимых идеалов, будоражащей мелодраматические фибры франшизы. Более того, она напоминает Саки – немую девушку, обретающую речь в конце Yakuza 3, чтобы спасти жизнь своего приемного отца. Такая же сирота Макимура стала наследницей целого ряда чистых и трагических персонажей, появляющихся на протяжении всей саги. Она – катализатор трансформации Мадзимы, молодого лирического героя, которому суждено стать самым яростным антисупергероем из всех.

Посвященная Кадзуме Кирю часть также окрашена в мелодраматические оттенки – он оказался втянут не в муки любви, но верной дружбы, что снова (после первой Yakuza) происходит из-за его кёдая Акиры Нисикиямы. Последний, в итоге предающий Кирю в игре 2005 года, уже демонстрирует колеблющееся чувство братства: его разрывает между долгом якудза и необходимостью защитить своего товарища, за которым охотится весь клан Додзима. Таким образом, показанные в эпохальной Yakuza 0 отношения между Кирю и Нисикиямой служат фундаментом для будущих событий. Более того, они ставят под сомнение сам идеал братства в японском преступном мире.

Сценарий Кирю, верный социально-исторической повестке, в первую очередь демонстрирует ключевую роль бума на рынке недвижимости во время подъема якудза в 1980‐х годах. В «экономике казино», характеризующей этот период, спекуляция недвижимостью позволила мафии инвестировать средства в легальную деятельность, как мы уже упоминали, а также превратить этот рынок в серую зону, интегрировав в него свои насильственные и незаконные методы. В Yakuza 0 Кирю сам становится воротилой в сфере недвижимости, а в определенные моменты сюжета его работу также можно сравнить с ролью дзягэя – бандита, нанятого застройщиком-спекулянтом для выселения непокорных жильцов (деньгами, угрозами или насилием), чтобы тот мог продать занимаемую недвижимость по завышенной цене. В стране, где конфликты зачастую решаются во внесудебном порядке, посредничество мафии (с помощью шантажа, публичных унижений и доведения до самоубийства) во время «пузыря» было в моде. «В целях избавления от нежелательных элементов застройщики используют якудза с XIX века, – говорят Дэвид Каплан и Алек Дубро. – По японскому законодательству выселить арендатора очень сложно, даже если истек срок аренды. Экономический пузырь только усугубил ситуацию: цена за квадратный метр стремительно росла, и застройщикам нельзя было тратить время на упрямых арендаторов» [367].

В Yakuza 0 с новой стезей деятельности Кирю знакомит дзягэй по имени Ода, работающий на Татибану. В начале пятой главы мы сопровождаем Оду и помогаем ему выселить человека, живущего в одном из зданий застройщика. После того как ему предлагают крупную сумму денег, он все равно отказывается покидать территорию, и его приходится выгонять «по-плохому». Затем мы узнаем, что настойчивый «сквоттер» на самом деле был там по приказу конкурентов из якудза, чтобы мешать делам Татибаны – сомнительная, но распространенная в 1980‐х практика. «Работа дзягэя была очень прибыльной, – продолжают Каплан и Дубро. – Рэкет коммерсанта приносил несколько сотен долларов, но одно вмешательство дзягэя могло обеспечить сотни тысяч. <…> Однако важнее прибыли оказалось то, что эта практика позволила якудза проникнуть в мир недвижимости: они получили возможность присосаться к крупным проектам» [368].

Именно так следует понимать японский подзаголовок Yakuza 0, который буквально означает «место клятвы», но более уместно его перевести как «земля, полная обещаний» [369]. В центре игры и ее истории – крошечный участок в несколько квадратных метров пустого пространства в сердце города, ставший ключом к многомиллиардному урбанистическому проекту и макгаффином в рамках всего сюжета. Участок также имеет символическое значение, поскольку представляет собой отношение персонажей (а также страны в целом) к земле – подходящая метафора для эпизода, посвященного корням всей саги.

В Японии право крови превалирует над правом почвы. У ребенка, родившегося на территории страны, очень мало шансов получить гражданство, если у одного из родителей его нет, поэтому он никогда не будет считаться японцем, даже если проведет в стране всю жизнь. Но какая судьба ожидает японцев, родившихся за границей? В Yakuza 0 рассматривается вопрос проблематичных для национального сознания идентичностей, что мы наблюдаем на примере двух великолепных персонажей – калеки Тэцу Татибаны и его слепой сестры Макото Макимуры, китайцев японского происхождения, вернувшихся жить в Японию. Дети японки из Маньчжурии, которая сама была сиротой во время войны и родилась в оккупированном императорскими войсками регионе, Татибана и Макимура считались «грязными японцами» на протяжении всего своего детства в Китае. Однако в Японии их считают китайскими иммигрантами, и именно в «Маленькой Азии» (или, что еще более печально, в руках триад) им приходится искать убежище. Они изгои по крови, хафу – «половинки», согласно термину, который используют в Японии для обозначения детей смешанного происхождения (не подчеркивая при этом уничижительный оттенок выражения). В сценарии их «незавершенность» отмечается в буквальном смысле, поскольку им не хватает чего-то даже физически: Тэцу Татибане – руки, а Макото Макимуре – зрения. Однако в Yakuza закон почвы (также ставший законом смешанных семей по отношению к таким структурам якудза, как детские дома) всегда стоит выше закона крови или естественных связей. Так, японский дедушка Татибаны и Макимуры, владеющий небольшим участком в самом центре Синдзюку, зарезервировал эту землю именно для них, что позволило им отстоять свои права собственности в Японии. Земля здесь как никогда ассоциируется с поиском истоков.

Как и в прошлых эпизодах, в Yakuza 0 много времени уделяется исследованию сущности родства как настоящего, так и притворного, и авторы вновь указывают на необходимость восстановления социальных ячеек, чтобы компенсировать крах естественных семейных отношений. В игре снова подчеркивается сиротский характер многих персонажей, в первую очередь Кирю и Нисикиямы, но семейная тема теперь распространяется на значительное количество побочных историй: до этого в них не фигурировали брошенные родителями дети, враждующие между собой семьи, а разорванная эмоциональная связь не акцентировалась так сильно. Например, в квесте под названием «Папик» к нам обращается мужчина, пытающийся разыскать свою дочь, которую не видел много лет. Он узнает ее в одной из хостес в кабаре, где и просит нас провести расследование. Поговорив с работницей, мы узнаем, что дамочка уже давно живет отдельно от отца. Но когда «дочь» воссоединяется с «отцом», оба понимают, что ошиблись и все-таки совершенно не знакомы. Тем не менее парочка решает притвориться, что дело обстоит иначе, тем самым поддерживая фальшивые, но счастливые отношения!

Эта сцена напоминает сюжет «Обеденного столика Норико», одного из главных художественных фильмов режиссера-иконоборца Соно Сиона, снятого в 2006 году. Обманчивое продолжение культовой картины «Клуб самоубийц» (2001) рассказывает о «семьях напрокат», актуальной японской реалии: совершенно незнакомым людям платят за то, что они обеспечивают клиентам иллюзию семьи, которая на несколько часов будет соответствовать их желаниям. На создание этого фильма Соно Сиона вдохновили истории молодой женщины, повстречавшейся ему в ходе карьеры, – она оказывала желающим свои услуги, изображая дочь. В монографии Констана Вуазена Sono Sion et l’exercice du chaos («Соно Сион и учение о хаосе») режиссер так описывает работу молодой женщины: «Она стучится в чью-то дверь, узнав подробности миссии, входит в дом и обнаруживает отца, похожего на Ясудзиро Одзу [370], который торжественно велит войти и сесть. После этого он объявляет, что дама уже достаточно взрослая и ей следует найти мужа, и тут же протягивает самостоятельно сделанные карточки с профилями различных мужчин в соответствии с японской традицией брака по расчету. Девушка хорошо играет свою роль и в ответ произносит что-то вроде: „Отец! Неужели ты думаешь, что я брошу тебя ради будущей семьи? Пока ты со мной, я не могу ни за кого выйти замуж!“ И отец отвечает: „Дура! Если будешь ждать так долго, никогда не сможешь найти мужа!“ – и так далее. Через час дочь сообщает, что время истекло, и они прощаются» [371].

«В конце концов, Соно Сион как бы говорит нам, что семья может быть счастливой только на вид» [372], – анализирует Констан Вуазен. Такое же наблюдение разделяют авторы Yakuza, но идут еще дальше: по мнению сценаристов, чтобы семья была счастливой, ее члены должны «обрести» самих себя. Таким образом, тема смешанной семьи занимает главенствующее место в саге Тосихиро Нагоси, а также выступает одним из главных вопросов в японском кино того же периода, от Корээды до Сиона через Киёси Куросаву и его «Токийскую сонату» (2008). В частности, Соно Сион откровенно критикует табу в японском обществе и затрагивает множество других актуальных проблем, которые мы наблюдаем в серии игр SEGA – например, случаи с младенцами, брошенными в автоматических камерах хранения, занимают важное место в сюжете Yakuza: Like a Dragon. Из-за своего происхождения (правда о котором если не отсутствует, то, по крайней мере, остается неясной) персонажи Yakuza постоянно пытаются нащупать собственные корни, и эту проблему Yakuza 0 (как видеоигровая летопись 1980‐х) прорабатывает с большим размахом, связывая индивидуальные судьбы с частью коллективной истории Японии. «Кто же они, отцы?» – вопрос с одновременно семейным и национальным оттенком формирует следующую (и последнюю) игру в цикле о Кадзуме Кирю, Yakuza 6: The Song of Life.

YAKUZA 6: THE SONG OF LIFE (PLAYSTATION 4, 2016)

«Изначально я хотел, чтобы Yakuza 5 стала последней игрой с участием Кирю, но после тщательного размышления мы решили сделать ему подарок в виде заключительного эпизода» [373], – весело вспоминает Тосихиро Нагоси. И вот, спустя одиннадцать лет после выхода самой первой Yakuza, приключения Кадзумы Кирю завершаются скромным и меланхоличным финалом, выпущенным в символическую дату 8 декабря 2016 года [374]. Японский подзаголовок не оставляет никаких сомнений: Inochi no uta. («песнь жизни», с точкой в оригинальной версии) обозначает эпилог настолько же окончательный, насколько и ретроспективный. Жаль, что, когда SEGA перевела название игры как Yakuza 6: The Song of Life для западного рынка, было решено не сохранять эту типографскую деталь. Завершение цикла о Драконе Додзимы в самом деле стало главной темой седьмой канонической части, и на протяжении всей рекламной кампании разработчики не скрывали, что Кирю наконец уходит на покой. Из-за этого Yakuza 6 функционирует как отдельный эпизод в меньшей степени, чем предшественницы: в отличие от последних, с этой игры начинать знакомство нельзя. Ее сюжет тесно связан с прошлыми событиями, открыто ссылаясь на предыдущие части серии. Игра сразу задумывалась как прямое продолжение Yakuza 5 и начинается практически с того же места, где она закончилась, демонстрируя преждевременное прощание Харуки со сценой. В этот раз двадцатилетняя девушка возвращается на передний план, но парадоксальным образом не принимает участия в большей части игры: она оказывается в центре драматической семейной истории Yakuza 6 благодаря присутствию новорожденного ребенка (матерью которого, по всей вероятности, является сама Харука). Так между персонажами серии сохраняется связь наследственности, растянувшаяся уже на три поколения.

Конец в то же время стал началом: Yakuza 6 ознаменовала очередной технологический ренессанс, крупнейший за долгое время, – это первая игра франшизы, разработанная исключительно для PlayStation 4. Уже несколько лет Ryu Ga Gotoku Studio работала над новым игровым движком, адаптированным к техническим возможностям консоли. Этот инструмент, получивший название Dragon Engine, наконец-то смог проявить себя в Yakuza 6 и вывести серию на уровень нового поколения. Хотя графический скачок был не так велик, как в Kenzan! и Yakuza 3 на заре PlayStation 3, он все же очевиден. Dragon Engine особенно блистал в воссоздании еще более фотореалистичной окружающей обстановки и позволил плавно перемещаться между экстерьерами и интерьерами. Ничто (или почти ничто) не ограничивает наше исследование Камуро-тё – границы района остались неизменными, но он еще сильнее раскрылся вовнутрь (см. главу 2) с захватывающей дух детализацией. Более того, благодаря тонкостям технического исполнения разработчики смогли создать тщательную реконструкцию Ономити – небольшого старомодного провинциального городка, расположенного на берегу Внутреннего Японского моря, чей живописный шарм пронизывает всю игру и подчеркивает одни из самых красивых декораций в серии.

Также переработали физику тел и объектов, чтобы сделать сражения более динамичными: схватки потеряли в «тяжести», рискуя сорвать все усилия по приданию чувства реализма окружению. Нередко наши враги перелетают из одного угла локации в другой, как пластиковые кегли, из-за чего происходящее принимает странный искусственный вид, застрявший между фотореализмом и мультяшностью. По сути, игра приобрела в плавности, но потеряла в постановке: большая часть кат-сцен теперь выполнена прямо на движке, поэтому они сопровождаются менее кинематографичным монтажом и картинкой, чем раньше. Изысканность былых пререндеренных сцен проявляется здесь лишь периодически, а лица получились более четкими (и, следовательно, более гладкими), чем раньше. Общая эстетика стала богаче, чище и красочнее, чем унылая серость эпохи PlayStation 3, но, кажется, вместе с тем пропала определенная фактурность, составлявшая часть шарма серии. С другой стороны, все диалоги в игре (включая побочные истории) теперь полностью озвучены, а традиционная скованность Yakuza, так мешавшая в прошлом, оказалась полностью устранена. В Yakuza 6 оформление и удобство превалируют над стилем – это начало конца целой эпохи.

Путешествие в глубь страны

Мозговой штурм над последней главой приключений Кадзумы Кирю начался после того, как Масаёси Ёкояма закончил работу над Yakuza 0. Сценарист и главный продюсер сразу же подал Нагоси следующую идею: «Кирю отправляется в долгое путешествие с ребенком Харуки, чтобы найти его отца». Решение сделать милую и невинную Харуку матерью – тем более в финальном эпизоде, посвященном процессу передачи эстафеты, – оказалось смелой и рискованной авантюрой. Для окончательного утверждения концепции потребовалось множество обсуждений с командой. «Кирю всегда решал проблемы с помощью силы, поэтому теперь я хотел отправить его на более интроспективные поиски, – объяснял Ёкояма после выхода игры. – Поскольку он сам не испытал традиционной родительской любви, я хотел посмотреть, как Кирю поведет себя перед лицом „новой жизни“ – возникшей, чтобы изменить его собственную» [375]. Вряд ли можно найти более человечную тему, чем рождение ребенка, и легко понять, почему авторы Yakuza решили завершить цикл именно этим ходом.

На создание первого черновика сюжета у Ёкоямы ушло более полугода, примерно вдвое дольше обычного срока для эпизода Yakuza. Еще полгода ушло на его переписывание и редактирование, что свидетельствует о том, с какой тщательностью авторы подошли к созданию финала саги. Хотя основную историю преимущественно создавал Ёкояма, она разрабатывалась в тесном сотрудничестве с Нагоси, который без колебаний вносил туда правки. Затем Цуёси Фурута написал сценарий, после чего текстом снова занялись два главаря Yakuza. «Моя роль похожа на работу редактора, а Фурута – главный сценарист, – говорит Ёкояма. – Дальше мы с Нагоси берем на себя отдельные главы или сцены, и наш подход вдохновлен методами проработки сюжета в телевизионных сериалах. Я не пишу самостоятельно вообще все, и потому в сценарии появляются реплики, которые я никогда бы не смог придумать. Мне кажется, это придает истории особенный характер» [376].

Исследование персонажей, а также эволюция эмоциональной окраски всей серии находятся в центре проблематики Yakuza 6 – игры, которая должна была стать итогом, завершением и обновлением всей саги. Течение времени и старение персонажей акцентированы здесь гораздо сильнее, чем прежде. В Yakuza 5 Харука превратилась из ребенка в подростка, а теперь – из дочери в мать. Сценарий Yakuza 6 также придал игре новый, невиданный ранее шарм, рассеивающий флер обманчивой ностальгии. Можно отметить трогательное возвращение второстепенных персонажей, с которыми мы пересекались на протяжении серии, но также и заметное отсутствие некоторых столпов саги – например, в сюжете едва задействованы Мадзима и Саэдзима. Иную, слегка оцепеневшую атмосферу подчеркивает исторический и старомодный характер Ономити – небольшой городок в префектуре Хиросима, напоминающий о Японии предыдущих поколений. Провинциальное местечко обладает качеством, известным в Японии как нацукасии [377], – это ощущение напоминает о добрых былых временах и вызывает легкую дрожь в сердце.

Старый город Ономити, откуда открывается великолепная панорама россыпи островов, состоит из лабиринта переулков и каменных лестниц, петляющих между десятками храмов, встроенных в склон холма. На крышах домов отдыхают кошки, а летом звонкие песни цикад рассекают влажный соленый воздух. Это идеальное место для живописных экскурсий, а также замечательная локация для событий в романтической литературе и кино: Ономити (ставший местом действия десятков фильмов) ассоциируется с целым рядом писателей и поэтов, проводивших здесь время. Город почти не изменился с периода Сёва, и здесь даже можно увидеть некоторые довоенные объекты, из-за чего Ономити можно считать одним из самых обаятельных туристических мест «другой Японии». Недалеко от центра города на несколько сотен метров тянется крытый торговый пассаж, по обе стороны которого располагаются сувенирные магазины – местные ремесленники и лавки из совершенно другого времени. Поэтому именно дух сётэнгай из Yakuza 3, а также ее живописную и отдаленную провинциальную атмосферу, что резко отличается от безумного Камуро-тё, в завершающей главе цикла о Драконе Додзимы возродили с удвоенной силой. После неистовой Yakuza 5 такой финал на минорной ноте свидетельствует о том, что авторы из Ryu Ga Gotoku Studio прекрасно владеют искусством контраста.

Чтобы передать игроку чувство потерянности в новой обстановке, разработчики поставили перед собой цель как можно более достоверно воспроизвести ключевые черты Ономити. К этому времени команда уже привыкла моделировать бетонные здания, а чтобы воссоздать полностью построенный из дерева старый город, ей пришлось потрудиться. Поднимающиеся к парку Сэнкодзи могут полюбоваться островами Внутреннего Японского моря и расположенным внизу городом – на достоверное воссоздание этой панорамы также потребовались изрядные ресурсы. От камней с выгравированными на них стихами, коими выложена дорожка в верховьях, до пешеходных мостов, перекинутых через разделяющую старый город и новые районы железнодорожную линию, – каждая достопримечательность здесь передана со скрупулезной точностью. Мы вновь убеждаемся, что Yakuza – лучший в мире симулятор виртуального туризма. Шарм Ономити также выражается в местном диалекте, и некоторым актерам пришлось учить его перед тем, как войти в роль. Ёкояма некоторое время размышлял о привлечении местных артистов, но первичный кастинг его не удовлетворил – и было решено, что актеры попросту возьмут уроки ономити-бэн у специалистов. Поэтому исполнители всей семьи Хиросэ, мелкой местной банды, лишь изображали местный акцент, придавая действу провинциальную экзотику.

Во время разработки Yakuza 6 студия тесно сотрудничала с советом по туризму в Ономити. Помимо привычных фотоснимков авторы также прибегли к официальным репродукциям некоторых достопримечательностей города, а также нескольких туристических объектов. Например, тех самых канатных дорог, поднимающихся к храму Сэнкодзи, откуда открывается один из самых известных видов Ономити. Никогда еще серия не превращалась в рекламную брошюру до такой степени. Больше нет напускной двусмысленности, как в случае с Кабуки-тё, который авторы Yakuza обычно старались не упоминать. В этот раз возможность виртуального визита в Ономити стала одним из главных тезисов при продвижении игры, как и ее новый движок, с гордостью демонстрирующий весь этот маниакальный реализм. В целях усиления туристической привлекательности франшизы в геймплей также ввели цифровую камеру, позволяющую делать сотни снимков города. Разумеется, мы также можем развернуть объектив, чтобы с удовольствием поснимать селфи, ведь это хобби каждого туриста. Камера побуждает нас бродить по лабиринту переулков и храмов, запечатлевать живописные или забавные детали, а главное – делиться фотографиями. Сотрудники SEGA не прогадали, организовав еженедельные фотоконкурсы после выхода Yakuza 6: игроки запечатлевали неожиданные сцены и «щелкали» прохожих, пока те занимались своими повседневными делами. И тем самым подчеркивали красоту виртуальной реконструкции, охотно примеряя на себя роли туристов. Эти открытки затем размещались в Twitter или другой соцсети, подпитывая вирусное продвижение игры… и самого города [378].

Разработчики из Ryu Ga Gotoku Studio зашли так далеко, что придумали для Ономити целого персонажа-талисмана, создав его по образцу местных ребяческих юру-кяра, которых используют для рекламы городов и регионов по всей Японии. Чудаковатый внешний вид Оно Митио символизирует несколько особенностей города: голова в виде хассаку (один из множества видов вкусных цитрусовых фруктов, которыми славится Внутреннее Японское море), миска лапши на месте шляпы (знаменитый рамэн из Ономити, который можно поесть в центре города), поясная сумка в форме висящей на морском канате рыбы, матроска и рыбацкие сапоги. «Когда у меня возникла идея включить в игру персонажа-талисмана, – объясняет Ёкояма, – я подумал, что его можно будет использовать в рекламных целях и даже для продажи мерчандайза» [379]. Однако, в отличие от настоящих талисманов, Оно Митио – далеко не самый симпатичный персонаж. Он представляет намеренно неудачного юру-кяра, безвкусную химеру, выглядящую столь же жалко, сколь и неотразимо. Его нелепая поза и уморительные восклицания («Oh, no!», «Nice to Michi!») сразу же обеспечили ему культовый статус, перешедший в фансервис в последующих играх франшизы, начиная с Judgment и заканчивая Yakuza: Like a Dragon, где он появляется весьма часто. Это лишний раз доказывает, что авторы Yakuza стали такими же экспертами по мерчандайзингу, как японские туристические бюро.

Ономити, наконец, сохраняет дорогое для серии чувство близости с отдельно взятым поселением, полагаясь на одно из главных преимуществ Dragon Engine – повышенное количество доступных игроку мест. В результате окружающая среда кажется еще более плотной, чем раньше. В самом начале разработки Yakuza 6 ее создатели посчитали, что лучше ограничиться небольшим городком Ономити, полным интерьеров и переулков, чем моделировать большую, но пустую среду (какой порой может показаться Иокогама в Yakuza: Like a Dragon) или множить города-заменители (как в Yakuza 5). Поэтому качество здесь превалирует над количеством. Задавшись этой целью, разработчики поместили на карту Ономити привычные для Yakuza места с мини-играми: караоке, зал игровых автоматов и прочие. Однако вскоре Ёкояма понял, что это слишком похоже на Камуро-тё и можно сделать гораздо больше, воспользовавшись уникальным характером провинциального городка. Поэтому на смену им пришли новые мини-игры, созданные с нуля: поиск бездомных кошек, беседы в закусочной старого города под управлением мама-сан, и, прежде всего, удивительная аркадная игра про подводную охоту в чистом духе рельсовых шутеров SEGA – все эти идеи уходят корнями в геокультурные особенности Ономити. Город в целом вызывает необычные ощущения, в частности из-за чувства дезориентации. Локальная реконструкция (столь верная реальности) напоминает пустынный лабиринт: в районе Дзингай-тё прохожих мало, и из-за сокращения населения переулки сохранили свою нетронутую форму, которая одновременно смотрится старомодно и пугающе. Эта маленькая деревня с ее крошечными барами, пожилыми парикмахерами и пожелтевшими харчевнями – прежде всего район для местных, а Кирю здесь – лишь незваный гость из Токио. Таким образом, Ономити из Yakuza 6 обладает очарованием старых городов Японии периода Сёва, где чужаки всегда с опаской открывают двери характерных заведений, прежде чем войти внутрь.

Китано, Курода и Кирю

Итак, Кирю отправляется в самое сердце Японии давно минувших лет, чтобы проститься с ней. Скромная, но беспрецедентная обстановка побудила сценаристов собрать новую увлекательную банду, наполнив местность соответствующими персонажами. Маленькая семья якудза из Ономити подарила франшизе несколько свежих лиц, таких как актер из фильмов «Королевская битва» и «Тетрадь смерти» Тацуя Фудзивара в роли вздорного Юты Усами и Хироюки Миясако («Парни двадцатого века»), исполнивший чувствительного бандита Цуёси Нагумо [380]. На роль Тору Хиросэ, «крестного отца» Ономити, студия пригласила звезду фильмов о якудза – самого Такэси Китано, чье присутствие окончательно ознаменовало вступление Кирю в пантеон жанра.

В 1986 году на приставке Famicom вышла игра Takeshi no Chousenjou – пародийный и неиграбельный продукт, при разработке которого Китано выступал дизайнером [381]. Режиссер хотел высмеять всю эту среду развлечений, а вскоре стало известно, что он не питает особого интереса к видеоиграм. Раз он согласился появиться в Yakuza 6, то произошло это прежде всего потому, что в течение нескольких лет Китано был случайным собутыльником Тосихиро Нагоси. Сам Нагоси, безмерно им восхищающийся, давно подумывал о том, чтобы предложить Китано роль в игре, но наконец решился только на закате истории Кирю. В Yakuza 6 натуралистичная и бесстрастная игра Такэси Китано хорошо вписалась в медленный темп Ономити. Когда мы встречаем Тору Хиросэ, мы видим провинциального мафиози, который наслаждается мороженым с чаем маття, сидя на татами в старой хижине. Он выглядит как любой другой местный старик, но мы сразу узнаем черты лица и чеканную гримасу знаменитого актера-режиссера. Обстановка всей сцены напирает на привычный реализм всего окружения, придавая персонажу как можно большую «жизненность». Конечно, Китано приковывает внимание, но настоящей звездой игры все же остается Кадзума Кирю, а точнее два актера, которые его изображают.

Первый, Масанори Мимото, играет Кирю в многочисленных сценах с захватом движения. Мимото родился в Осаке в 1977 году, начал карьеру в качестве сэйю, а затем озвучил нескольких весьма второстепенных персонажей в первой Yakuza в 2005 году. В конце разработки он умолял Ёкояму позволить ему сыграть Кирю в сиквеле если не голосом (место уже было занято), то телом, и свою просьбу он подкрепил тем фактом, что в прошлом уже занимался актерской игрой по части захвата движений. Как и Ёкояма, Мимото обожает фильм Джона Ву «Светлое будущее» 1986 года, и мужественную браваду оттуда он повторил в Yakuza в образе главного героя. Когда Ёкояма согласился дать ему роль, Мимото просмотрел десятки фильмов о якудза для подготовки, а затем отправился на съемочную площадку в страшном волнении. У него дрожали руки во время самой первой сцены (вступление на кладбище в Yakuza 2), но никто этого не заметил. От эпизода к эпизоду актер создавал стоический и непоколебимый характер персонажа, разрабатывая роль путем постоянного отсечения лишнего. Кирю способен сохранять спокойствие практически в любой ситуации, и Мимото избегает величественных жестов, излишних эмоций и других элементов карикатурной актерской игры, довольствуясь расправлением плеч и движением желваков, чтобы вжиться в роль. Когда Кирю злится, он уверенно сохраняет контроль и лишь сжимает кулаки, как бы сдерживая внутреннюю ярость, вот-вот готовую взорваться – жест, которому придал форму Мимото, повторяется как отдельный прием на протяжении всей саги. Но и это еще не все: актер все чаще участвовал в боевых сценах. Если вначале с этим справлялись исключительно каскадеры, то при работе над последующими частями серии (в особенности над Ishin!, в чьих зрелищных поединках объединилась вся команда захвата движения) актерам, занятым в эпизодах, позволили попробовать себя в опасной акробатике. В Yakuza 6, по словам Мимото, каскадеры больше не участвовали в постановке: «В сцене, где Харуто подбрасывают в воздух, ребенка заменили подушкой, но я был готов поймать его любой ценой. Поверх матрасов мне положили сложенные картонные коробки, чтобы я мог легко по ним соскользнуть. Я видел, что если промахнусь, то сильно пострадаю!» [382] Четыре года спустя Yakuza: Like a Dragon подарила Мимото возможность радикально изменить регистр, поскольку он сыграл Итибана Касугу – нового и очень выразительного героя, пришедшего на смену Кирю. Актер наконец смог позволить себе любые излишества после долгих лет, потраченных на полный контроль над собой.

Второй актер, связанный с Кадзумой Кирю, – это человек, подаривший ему свой культовый голос: Такая Курода, ставший одним из самых знаковых имен франшизы, а также одним из самых пылких ее представителей. Родившийся предположительно в 1965 году Курода обязан своей судьбой в качестве сэйю неудачному повороту судьбы. С детства он увлекался карате и прошел через страшные тренировки, из-за чего столкнулся с серьезными проблемами со здоровьем. В старших классах ему стало трудно ходить: у него был поврежден позвоночник, что вызвало опасения о наступающем параличе нижней части тела. Врачи сделали тревожный прогноз: к тридцати годам он окажется в инвалидном кресле. Отказавшись от операции, имевшей лишь 20–30 % шанса на успех, Курода решил прекратить занятия спортом и поклялся выздороветь любой ценой. Затем друг убедил его вступить в Бунгакудза, известное театральное объединение, базирующееся в токийском районе Синдзюку. Курода со скепсисом отнесся к своим первым шагам на сцене, но в итоге страстно увлекся этой профессией. Однако он осознавал, что физические недуги не позволят ему построить полноценную карьеру. Убедившись в том, что никогда не поправится, Курода покончил со своими актерскими мечтами в возрасте тридцати лет, чтобы найти работу, которую смог бы продолжать в инвалидном кресле. Получив предложение стать актером озвучивания, он сперва отказался, но позже дал согласие. После этого Курода подарил свой голос множеству персонажей аниме и видеоигр, и это привело к тому, что его попросили поработать над внутренним прототипом первой Yakuza от SEGA. Год спустя разработка игры была официально запущена, и Куроду вновь пригласили на роль Кадзумы Кирю – зрелый, угрюмый и прямолинейный персонаж пришелся по душе актеру. Последний нашел в сценарии Yakuza дух долгоиграющих дорам, в которых он играл на телевидении несколькими годами ранее (вместе со звездами жанра, такими как Тосиюки Нисида), и ему приглянулась роль неподкупного аутсайдера. Постепенно он все-таки выздоровел – на всю жизнь прикованным к инвалидному креслу актер не остался.

С тех пор Такая Курода сделал персонажа настолько своим, что даже позаимствовал его знаменитую бороду «бальбо» без усов (а может, дело было наоборот). Хорошо сложенный актер, который всегда скрывается за дымчатыми очками и носит большую черную шляпу, а также множество аксессуаров, напоминающих о мужественной манерности Нагоси, усердно работал над образом крутого эксцентрика. Как ни парадоксально, гораздо более вычурного, чем актер Хидэнари Угаки, голосовой двойник искрометного Мадзимы, с кем Курода делит центральную роль во франшизе. Оба мужчины активно участвуют в продвижении Yakuza до такой степени, что стали ведущими долгоиграющего подкаста под названием Kamurocho Radio Station – шоу, куда они приглашают членов команды обсудить игры в семейной атмосфере (с рубриками вроде «Бара Нагоси», где создатель серии освещает некоторые аспекты предстоящих проектов). Начиная как минимум с Yakuza 3, Такая Курода принимал участие в каждой рекламной кампании, связанной с серией. А из-за этого стал настолько известным, шутит актер, что иногда его узнают полицейские, из-за чего приходится вести себя куда более сдержанно.

По собственному признанию Нагоси, низкий, немного гнусавый голос Куроды и уверенная подача материала внесли большой вклад в создание характера Кирю как такового. Авторы использовали все доступные им средства лицевой выразительности, чтобы создать главного героя, который не очень разговорчив в целом, но малым количеством слов стремится передать главное. Надо сказать, что Курода обладает даром превращать каждую строчку текста в чрезвычайно ультимативные заявления, как, например, в его любимой реплике: «Я не из тех, кто стоит в стороне, пока избивают женщину…» По его словам, актер слепо доверяет сценаристам Yakuza и крайне редко ставит под вопрос материал, который ему выдает Ёкояма. Играя крутого парня, он все же пытается очеловечить Кирю, и именно поэтому Yakuza 3 с доброжелательной историей про детский дом остается его любимой частью. Говорят, что во время записи смерти Рикии в конце игры Курода потерял контроль над собственными чувствами и зарыдал как младенец – Ёкояма попросил его повторить сцену в более стоической манере. Вопреки своей привычке, актер воспротивился совету сценариста, потребовав сохранить в игре более эмоциональную интерпретацию поведения Кирю [383].

Однако будем осторожны в описании его работы, поскольку Курода взял за привычку путать себя со своим же персонажем в рамках продвижения Yakuza. Человек, утверждающий, что Кирю – единственный протагонист в серии, по-настоящему похожий на него, также любит повторять, что их жизненная философия и моральные ценности идентичны. «У нас много общего, – говорит Курода, рисуя идеальную картину о себе. – Двигаться вперед, не взвешивая все „за“ и „против“, упорствовать, не поступаясь собственным чувством справедливости. <…> Я действую не только в своих интересах, но и забочусь о тех, кто меня окружает» [384].

С каждым новым эпизодом голос Такаи Куроды становится все более знакомым и теплым. Нам нравится слышать его снова и снова, потому что он кажется неотделимым от Кирю – персонажа, за которым мы следуем сквозь эпохи, чей голос также несет в себе груз прошедших лет. С самого начала разработки Yakuza решение создать игру, следующую за течением времени с привязкой к конкретному персонажу, означало, что ему – как и актеру, который его играет, – неизбежно придется столкнуться с финалом. Вот почему Yakuza 6 следует рассматривать не только как последний поклон Кирю, но и как дань уважения фантастическому вкладу Такаи Куроды.

«Этой игрой мы попрощались с Кадзумой Кирю. Одна из причин – нарастающая предсказуемость стиля. Геймплейные системы, мировоззрение, главный герой – все было сосредоточено вокруг него. Мне нравится Кирю, но, несмотря на свободу, которую я смог ему дать, оставался ряд незыблемых ограничений и правил – например, какие-то вещи он бы не сказал никогда, – объясняет Тосихиро Нагоси. – Я хотел в корне изменить ситуацию, а это было возможно только путем смены главного героя» [385]. Однако из сценария Yakuza 6 Такая Курода не знал, что это эпилог цикла о Кирю. Ничего не говоря об этом, Ёкояма выдавал ему главы одну за другой по мере их записи, и актер знакомился с сюжетом точно так же, как и любой игрок; он сам очень хотел узнать истинную личность отца Харуто. Единственное, о чем попросили Куроду, – сыграть Кирю, которого мы никогда прежде не видели: более хрупкого и заботливого, чем в прошлом, поскольку в этот раз ему доверили новорожденного ребенка. Помимо дальнейшего очеловечивания персонажа, это позволило развить и комические стороны Кирю, чему здесь сильно поспособствовали незабываемые сцены ухода за младенцем. Надо видеть, как бывший якудза паникует на ночных улицах Ономити, пытаясь разыскать сухое молоко и успокоить плачущего Харуто, которого он то прижимает к себе, то поднимает в воздух под крики «Такай, такай!» («Вверх, вверх!») В этой стезе Такая Курода явно преуспел.

Кадзума Кирю, каким бы хрупким он тут ни был, остался выдающимся персонажем, овеянным аурой легенды, которую заключительный эпизод завершает раз и навсегда. Его героический статус прежде всего обусловлен мифами о якудза, ярко воплощенными в лице звезд жанра – от доблестного и молчаливого Кэна Такакуры до гангстера-джентльмена Кодзи Цуруты, послужившими образцами для создания персонажа. Но образ Кирю также взывает к японской традиции художественной стилизации: его резкий нереалистичный взгляд куда ближе к эстетике манги, чем фотографии. Эти гневные глаза, очерченные темным контуром и выдающимися бровями, напоминают черты кумадори – грозного сценического грима актеров театра кабуки, чьи подчеркнутые глаза и красные полосы символизируют добродетель и могущество. Двойственное выражение застывшего гнева и покровительства вместе с тем походит на лица хранителей нио, гневных божеств, стоящих по обе стороны дверей храмов в Японии. Не будет преувеличением сказать, что Кирю с течением серии превратился в полубога, тем более что в Yakuza 6 он «улетучивается» и превращается в легендарного ангела-хранителя. Тосихиро Нагоси, напротив, описывает его как супергероя: «Для меня Кадзума Кирю – супермен, – рассказывает он. – Это человек немногословный, всегда говорящий по делу, действующий на благо всех, а не только для себя. Кроме того, я хотел создать персонажа, который бы контрастировал с довольно неприятным духом эпохи Хэйсэй [1989–2019 гг.], где такого типа людей больше не существует» [386]. Путешествие Кирю в качестве незваного гостя в нашем времени – это последний миф ушедшей эпохи. В самом конце своего пути он символизирует устаревший героизм, который, вероятно, никогда не существовал за пределами выдумок, прославляющих наследие якудза…

Летом 2010 года, днем в четверг, Джейк Адельштейн оказывается в компании представителей преступного мира в токийском офисе по продаже недвижимости. Журналист предлагает им попробовать видеоигру и записывает их реакции, которые затем объединяет в статью на скандальном сайте Boing Boing – речь идет о Yakuza 3 [387]. Отвлеченно глядя на экран, мужчины закуривают сигареты и начинают говорить о старых добрых временах. Затем один из них, человек по имени Мидорияма, облаченный в серые спортивные штаны и толстовку с Дораэмоном, берет слово: «Таких якудза, как Кирю, больше не делают. Раньше улицы были чистыми, люди нас любили, мы не беспокоили простых граждан и уважали начальство. Сейчас такие парни существуют только в видеоиграх».

Краткое содержание. Песнь жизни

После событий Yakuza 5 Кирю еще восстанавливается в больнице, когда его приходят арестовывать полицейские. Он без возражений соглашается отбыть тюремный срок, убежденный, что это позволит Харуке заново построить свою жизнь в детском доме «Асагао» на Окинаве. Но девушка стала объектом ежедневных угроз с тех пор, как ушла со сцены и раскрыла общественности свои связи с бывшим якудза. Когда Кирю выходит из тюрьмы четыре года спустя, Харука исчезает. Чтобы разыскать ее, он отправляется в Камуро-тё, где узнает, что ее считаные мгновения назад сбил водитель и затем скрылся. Но выясняется и другой сюрприз: в больнице, где Харука лежит в коме, Кирю с изумлением обнаруживает – у нее есть сын по имени Харуто! На основании фотографии, хранящейся на телефоне девушки, он понимает, что она проводила время в Ономити. Взяв с собой Харуто, Кирю отправляется в этот маленький городок в префектуре Хиросима, намереваясь расследовать исчезновение Харуки и попытаться найти отца новорожденного ребенка.

Ономити занимает Ёмэй-рэнго-кай, третье в стране объединение якудза. Клан Хиросэ, небольшая семья, живущая в старом районе Дзингай-тё, не очень-то радушно относится к появлению Кирю. Однако несколько членов клана Хиросэ постепенно становятся друзьями Дракона Додзимы, о прошлом которого они ничего не знают. Выясняется, что они знакомы с Харукой, поскольку она работала в закусочной женщины по имени Киёми. Владелица заведения в старом городе принимает Кирю и помогает ему присматривать за Харуто во время его пребывания в Ономити.

Когда Киёми собирается рассказать Кирю о том, что она знает о Харуке, их обоих прерывает Такуми Сомэя – стильный якудза, представляющийся как новая звезда Тодзё-кай. Он приехал в Ономити, чтобы объединиться с Ёмэй-рэнго-кай и тем самым укрепить свое положение в организации из Канто, но оказывается, что он также когда-то был женат на Киёми. Сомэя ищет поддержки Кирю, так как хочет воспользоваться его легендарной репутацией, чтобы заключить этот союз [388]. Он знакомит его с патриархом Ёмэй-рэнго-кай, Такэру Курусу. В гражданской жизни Курусу известен как Хэйдзо Ивами, влиятельный президент верфей Ивами, которыми он управляет вместе со своим сыном Цунэо. Отказавшись от предложения Сомэи, Кирю возвращается к Киёми. По ее словам, отцом Харуто мог быть некий Тацукава, бывший член клана Хиросэ, покинувший город, чтобы начать карьеру в хост-клубе в Камуро-тё. Затем Кирю оставляет Харуто у Киёми, а сам садится на поезд до Токио вместе с Нагумо и Ютой, двумя молодыми бандитами из клана Хиросэ.

Последние очарованы огнями большого города, но Кирю сосредоточен на другом: в Камуро-тё назревает война. Китайские триады находятся в открытом конфликте с Тодзё-кай, а Дайго Додзима только что оказался в тюрьме после пожара в районе «Маленькая Азия». Что еще хуже, корейская мафия скупает развлекательные заведения, такие как клуб Stardust – теперь он принадлежит их лидеру Хан Чжун Ги, превратившись в логово беззакония. Победив Хана в публичном поединке, Кирю узнает, что человек, которого он ищет, связан с триадами. Вскоре после этого он натыкается на труп Тацукавы – вероятно, его убили китайцы. Затем Кирю обращается за помощью к Акияме, который в настоящее время скрывается среди бездомных. Вместе они проникают в «Маленькую Азию», чтобы получить ответы на свои вопросы.

Кирю встречает Биг Ло, главу триады, и тот признается, что заключил тайный договор с высокопоставленными членами Тодзё-кай, чтобы заманить Дайго Додзиму в ловушку и позволить некоему Кацуми Сугаи захватить организацию. Сомэя, который тоже в этом замешан, вступает в противостояние с Кирю, но терпит поражение. Затем Биг Ло говорит, что отец Харуто – не Тацукава, а сам новорожденный играет ключевую роль в войне, сотрясающей Камуро-тё. Прежде чем узнать подробности, Кирю вынужденно возвращается в Ономити после неожиданного телефонного звонка – выясняется, что Харуто исчез вместе с Тору Хиросэ, добродушным патриархом маленького клана, названного его именем.

Прочесывая улицы Ономити, Кирю противостоит людям из Ёмэй-рэнго-кай, также разыскивающих Хиросэ. Он укрылся в святилище в старом городе вместе с Харуто, намереваясь защитить того от различных банд, желающих заполучить ребенка. Хиросэ раскрывает Кирю, что настоящий отец Харуто – его приспешник Юта, он же тайный сын Биг Ло, то есть Юта и Харуто считаются законными наследниками триады! Именно из-за этих тайных связей Харуку сбил Тацукава – предатель, пытавшийся продать ребенка Ёмэй-рэнго-кай, чтобы посеять смуту среди китайцев. Смешанная кровь Харуто, рожденного от японской матери, стала проблемой для триады, и в условиях войны банд за ребенком охотятся все мафиозные группировки страны, начиная с корейцев, которые прибывают в Ономити без предупреждения. Хотя им удается похитить Харуто, Кадзума одолевает Хан Чжун Ги на острове, где они укрылись. По дороге Хиросэ рассказывает ему, что Ономити когда-то был портом для хэйхайцзы, китайских детей, незаконно ввозимых в Японию, и что этот город хранит бесценный секрет [389]. После боя с Хан Чжун Ги Кирю беспомощно наблюдает, как таинственный убийца казнит корейского предводителя. В поисках ответов он решает вернуться в Камуро-тё вместе с Ютой, чтобы встретиться с его биологическим отцом Биг Ло и выдвинуть требование: триады должны оставить Харуто в покое.

Однако в Токио ситуация ухудшается. Юта ускользает, чтобы самостоятельно встретиться с судьбой лицом к лицу, планируя убить Биг Ло и сжечь «Маленькую Азию». Молодой человек, кажется, намерен покончить с собой и сгореть в пылающем огне, но его в последний момент спасает Кирю: он не только смог образумить Юту, но и получить от Биг Ло гарантии, что триада оставит Харуто в живых, даже если это означает предательство и нарушение закона крови. В обмен на это Биг Ло просит его вернуться в Ономити и раскрыть секрет, который таит сам город. В то же время лидер триады сообщает, что Тору Хиросэ – убийца на содержании у патриарха Ёмэй-рэнго-кай Такэру Курусу, и ему нельзя доверять. Секрет Ономити может стать средством достижения невероятной власти, поэтому он дает Кирю карту памяти, позволяющую разгадать эту тайну.

С помощью своих товарищей из провинции Кирю отправляется на поиски сокровищ, расшифровывая загадки стел и гробниц старого города Ономити. След приводит его на верфь Ивами, где обнаруживается линкор «Ямато» (Yamato Mark II), много лет пролежавший под водой в гавани. Это колоссальный военный корабль, строительство которого началось в конце Второй мировой войны, а затем продолжилось втайне благодаря совместным усилиям Ёмэй-рэнго-кай и старого морского офицера. Раскрытый секрет, напоминающий о самых темных страницах истории страны, становится ошеломляющим доказательством сговора между преступным миром и правительством. Хиросэ вмешивается, чтобы остановить Кирю, но оказывается побежден, а затем и устранен руками Курусу – он был его духовным наследником еще больше, чем приспешником. Вскоре Курусу сам становится жертвой переворота, устроенного его собственным сыном Цунэо, который берет бразды правления Ёмэй-рэнго-кай.

Чтобы восстановить равновесие среди якудза, Кирю и его приближенные решают раз и навсегда навести порядок. Сначала в Токио Дракон Додзимы в последний раз поднимается на башню «Миллениум» [390]. Затем в Ономити он побеждает амбициозных Сугаи и Цунэо, позволяя законным лидерам Тодзё-кай и Ёмэй-рэнго-кай вернуться на свои места. Однако в финальной схватке Кирю серьезно ранят, пока он защищает Харуку – девушка вышла из комы несколько часов назад. На последнем издыхании герой приказывает девушке прожить счастливую жизнь с Ютой и Харуто, а затем умирает рядом со своими близкими.

В эпилоге Yakuza 6 мы узнаем, что Кирю не умер, а заключил сделку с политиком: тот выполнил его условия в обмен на молчание, чтобы не компрометировать правящий класс. Официально считающийся погибшим Дракон Додзимы покидает мир, оставляя собственное наследие в руках двух людей, которых считает своими детьми. Первый – его духовный сын Дайго Додзима, вернувший себе лидерство в Тодзё-кай мирным соглашением с Ёмэй-рэнго-кай, что ему помогают сделать две легенды клана, Мадзима и Саэдзима. Вторая – его приемная дочь Харука, поселившаяся на Окинаве со своей новой семьей. За низкой стеной приюта «Асагао» Кирю тайком наблюдает, как Харуто делает свои первые шаги, а затем – пока его не узнали – незаметно ускользает в полуденную сырость.

Течение времени

Внутреннее море Сэто с его тысячами островков, зажатых между Хонсю, Сикоку и Кюсю, можно назвать одним из самых красивых пейзажей во всей Японии. В 1971 году американский писатель Дональд Ричи посвятил этому живописному региону книгу под названием The Inland Sea («Внутреннее море»), в рамках которой предпринял длительное путешествие, чтобы, по его словам, вернуться к истокам Японии, обратиться к ее прошлому и засвидетельствовать мир, исчезающий под воздействием стремительной современности. В 2016 году от этой «другой Японии» почти ничего не осталось, но в некоторых провинциальных городах все еще можно было увидеть следы ушедшей эпохи. Переулки Ономити с их пустынными торговыми пассажами и тесными барами – это витрина периода Сёва. Однако никогда прежде серия Yakuza не интересовалась такой Японией, поскольку игры редко выходили за пределы разросшихся городских центров архипелага, обычно позволяя себе лишь редкую экзотику, как было с Окинавой в Yakuza 3. То, что Кадзума Кирю закончил свой путь в провинциальном сердце страны, среди пенсионеров и рыболовных сетей, выглядит трогательно и вместе с тем несовременно.

Однако обстановка Ономити работает только потому, что она появляется на фоне Камуро-тё, к которому мы часто возвращаемся в течение игры, из-за чего возникает множество контрастных моментов. Перемещения туда-сюда между Токио и провинцией в Yakuza 6 подчеркивают географические и, соответственно, социокультурные разломы в Японии. Например, различия между преступным миром Ономити (дружелюбная и расслабленная банда, члены которой быстро нас очаровывают) и мафией Синдзюку (чужестранные, циничные, бесчеловечные гангстеры) создают поразительные контрасты, столь же характерные для всей двухсторонней страны. Любой игрок, имеющий представление о современной Японии, легко поймет несоответствия между инака (сельской местностью) и мегаполисом, которые постоянно подчеркиваются в игре. Поэтому по пути в столицу якудза из Ономити вынуждены пересмотреть свои провинциальные обычаи: дома они привыкли пользоваться бесплатными туалетами в комбини, чтобы справить нужду в любое время, но в Камуро-тё плотность населения такова, что в супермаркетах этих туалетов нет. Юта обнаруживает несоответствие реалий в конце уморительной сцены, к большому неудовольствию своего сфинктера…

Кроме того, географические различия выступают здесь иллюстрацией разрыва поколений. Неопределенное будущее стареющей Японии, обреченной на серьезные демографические потрясения, и правда стало центральной темой шестого эпизода, посвященного выходу главного героя на покой. Отсидев несколько тюремных сроков, Кирю остался невосприимчив к современным изменениям и моде. Он представитель устаревшего образа японского мужчины, вежливого, но мужественного, привыкшего топить свои горести в виски-барах. Никогда еще над Кирю так не издевались сценаристы: здесь он сталкивается с агрессивными ютуберами, путает клавиши, пока набирает текст в чатах с веб-моделями, и оказывается обманутым злым искусственным интеллектом (своего рода сумасшедшей Сири) во время забавного побочного задания. Кажется, что зануда Кирю гораздо комфортнее чувствует себя в старомодных заведениях Ономити, чем в модных кафе Токио. Камуро-тё образца 2016 года – место не для него. Район принадлежит новой молодежи, ведь золотые восьмидесятые уже давно прошли.

Ономити, напротив, вызывает ностальгию, поскольку весь город словно оглядывается в прошлое. Гордясь своими высокими улицами с богатой историей, он в том числе сторожит узкую «литературную тропу», которая служит данью уважения мастерам вака (классической японской поэзии) и проходит мимо домов живших здесь великих писателей, таких как Наоя Сига («Путь во тьме ночи») или Фумико Хаяси («Плывущее облако»). Ономити также известен как место действия фильма «Девочка, покорившая время», снятого Нобухико Обаяси в 1983 году по мотивам популярного рассказа 1960‐х годов [391]. В фильме, воспитавшем целое поколение подростков, Обаяси (сам уроженец Ономити) рассказал историю школьницы, совершившей прыжок в прошлое, тем самым изменив мир вокруг себя. Этот фантастический сюжет – очевидная метафора подростковой дезориентации перед неумолимостью жизни. Авторы Yakuza 6 напоминают об известной истории в своей игре, поскольку во время забавного подсюжета мы встречаем персонажа, вдохновленного ее героиней. Девушка рассказывает нам о себе и объясняет, что отец скоро потеряет уверенность в себе, а мать начнет изменять, – ее жизнь тянет за собой след тяжелых чувств, уже пережитых до ее возвращения в прошлое. Она не хочет испытывать это вновь. Помогая юной особе исправить ход событий, Кирю восстанавливает связь между людьми, хотя им было суждено столкнуться с разлукой. Потому, вернувшись в настоящее, наш якудза сожалеет о том, что сам не обладает этой волшебной силой.

На протяжении всей Yakuza 6 Кирю стремится вернуть утраченное время. Скрывшись в тени (или попав в тюрьму), чтобы Харука могла освободиться от его влияния, он не застал ее взросления. Из-за этого сюжет заключительного эпизода сосредоточен на неизвестном периоде – нескольких месяцах, которые Харука втайне ото всех провела в Ономити. Кирю пытается проследить ее путь, отправившись туда после случившегося. Он сожалеет о том, что не был рядом с девушкой, когда та превращалась из дочери в мать. Поиск неизвестного отца Харуто кажется Кирю способом передать кому-нибудь факел, прежде чем он погаснет. Но «песнь жизни», как гласит подзаголовок игры, это и ода связи поколений, и горький взгляд на упущенные встречи.

Yakuza 6, как и последующий эпизод, чрезвычайно ретроспективна, и зачастую нагоняет мрачно-суровую атмосферу, будто здесь проходят важные похороны. Кладбище Ономити и впрямь населено привидениями, а в одном из побочных заданий нам предлагают снять с такого духа проклятие. В Камуро-тё тоже есть призраки: это души умерших персонажей серии, которых можно запечатлеть на фотокамеру, когда мы посещаем места их смерти – своего рода пасхалки, обучающие мини-игре «Призрачный туризм». Одиннадцать лет Yakuza равняются десяткам преждевременно сломанных судеб. «Если честно, когда речь заходит о Камуро-тё, весь район можно назвать местом преступления» [392], – мрачно замечает Масаёси Ёкояма. Времена могут меняться, по всей стране могут процветать новые застройки, но города будущего по-прежнему стоят на руинах, по которым бродят призраки прошлого. Поэтому завершение цикла Кирю в старом портовом городе Ономити, по словам самого Тосихиро Нагоси, стало сеансом экзорцизма для истории страны.

Обманчиво незначительный сюжет Yakuza 6 дает ответ на важный вопрос, проходящий через всю серию: «Кто же они, отцы современной Японии?» Невинный залив Ономити на самом деле хранит скрытый на виду секрет, дремлющий десятилетиями, который всплывает в конце игры как старое подавленное воспоминание. Сюжетный поворот Yakuza 6 – линкор «Ямато», поднимающийся из воды, – плохо приняли во время выхода игры. Общественность сочла этот «сюрприз» слишком неправдоподобным и грубым для достойного завершения саги (надо признать, что момент особенно неудачно подан). Однако военный корабль неожиданно возвращает к жизни темные часы новейшей истории страны: Вторую мировую войну и, прежде всего, выживание некоторых гнусных идеалов того времени после поражения. Линкор, тайное строительство которого велось в Ономити под покровом грандиозного заговора, символизирует близость преступного мира и военно-политических сил. Не будем забывать, что якудза, какими мы их знаем, заполучили свои позиции на руинах послевоенной эпохи с помощью политических связей, закрепив насильственный консерватизм последних. Именно столь живучее криминальное прошлое в основе современной эпохи подчеркивает Yakuza 6 – это отец, которого нужно убить, чтобы Япония смогла наконец передать факел своему будущему.

Исходя из этого, авторы вплетают мотив детей-сирот в ткань обширной истории Азии, распространяющейся на Китай и бывшие колонии Японской империи, взывая к жизням хэйхайцзы в XX веке. Таких «детей в тени» тайно отправляли в Японию: воспитанные как японцы, они могли избежать политики одного ребенка в Китае. Из-за этого подрастающим малышам было суждено держаться подполья, поскольку их нельзя было зарегистрировать в семейных архивах. Лишенных возможности посещать школу, работать и иметь жилье людей часто использовала организованная преступность, будь то в качестве рабочей силы, для торговли людьми или проституции, тем самым поддерживая региональный черный рынок. Несколько персонажей Yakuza 6 – хэйхайцзы, и их замаскированные личности, их украденные судьбы иллюстрируют грандиозную навязчивую идею всей саги, то есть противостояние между узами крови и узами разума.

«Я видел так много разных отношений, так много разных родителей, – пишет Кирю в качестве завещания в эпилоге к Yakuza 6. – Несмотря на хаос своего положения, эти родители и дети, враждующие между собой, все же стремились восстановить связи друг с другом. Они трудились до изнеможения на пути к своей цели, но все было напрасно. Они просто не проводили достаточно времени вместе, как единая семья, и это их уничтожало. Я понял, что нет ничего более важного, чем время. Поэтому мне кажется, что мы совершили те же ошибки, что и все остальные». Его горькое послание подводит итог установке, сформированной за более чем десятилетие долгоиграющей серии Yakuza: консервативной, но смелой морали, в которой семья (в сентиментальной и символической, а не традиционной форме) представляется как единственная структура, способная возродить падшую человеческую природу нашего времени.

4

Yakuza во всех жанрах. Кино, спин-оффы и другие виды развлечений

Главным проводником фигуры якудза в народном воображении можно считать кинематограф. Во второй половине XX века якудза эйга (фильм о якудза) стал одним из основных жанров японского кино, породив несколько поджанров и эстетических течений, принимающих эпические, экспериментальные или ультрареалистические формы в зависимости от производственной студии и периода работы. В начале 2000‐х такие фильмы послужили главным ориентиром для авторов Yakuza, когда они приступили к реализации своего амбициозного проекта. Неизгладимый отпечаток, который жанр якудза эйга оставил на нескольких поколениях японцев, сформировал изначальный эпизод серии. «Сперва Yakuza была нацелена на людей, которым нравились старые фильмы про якудза от кинокомпании Toei, но мы решили пойти дальше, – говорит Тосихиро Нагоси, оглядываясь назад. – Мы хотели показать повседневную жизнь организованной преступности в новом свете, представив ее поколениям, привыкшим к видеоиграм» [393].

Фильмы, на которые ссылается Нагоси, относятся к золотому веку якудза эйга; многие из них были выпущены студией Toei в 1960‐х. В то время в Японии ежегодно выходило до сотни таких произведений, и большинство из них считались нинкё эйга, или «рыцарскими фильмами», – произведениями, чье действие происходило в конце XIX или начале XX века и в которых честные бандиты боролись с разложением традиционных ценностей на фоне модернизации страны. «Вдохновленное самурайскими историями и культурой банд, а не Голливудом, кино нинкё эйга обычно охватывает период в семьдесят лет между концом феодализма и началом Второй мировой войны, – пишет Марк Шиллинг в The Yakuza Movie Book. – Такие фильмы опирались на уже привычные черты – их добрые преступники были теми же добрыми самураями, только с татуировками, и их также затрагивали актуальные вопросы вроде социально-экономических последствий вестернизации» [394]. В компании Toei главным архитектором этого кинопомешательства был Кодзи Сюндо, продюсер с тесными связями в криминальном мире (согласно распространенным слухам, он сам при жизни был якудза). Эпические и яркие постановки способствовали укреплению мифа о благородном бандите, популяризируя клише о добродетельной морали якудза.

В подобных фильмах почти всегда рассматривается вечная дилемма гири-ниндзё, то есть терзания между долгом (гири) верности клану и позывами человеческих чувств, таких как сострадание (ниндзё) по отношению к угнетенным – эта тема также лежит в основе Yakuza. Из кинематографа нинкё эйга вышли десятки звезд: Кэн Такакура, икона 1960‐х, архетипический молчаливый аутсайдер и стремящийся к справедливости герой, на плечах которого держалась серия «Тюрьма Абасири»; Нобору Андо, сам бывший якудза с убийственным взглядом и элегантностью мачо, появившийся в «Волках» режиссера Хидэо Гося (1971), а также в нескольких фильмах Киндзи Фукасаку; Кодзи Цурута, актер с плодотворной карьерой, игравший жестких и романтических якудза в фильмах вроде «Бакуто» (1964), одной из первых лент нинкё эйга; напряженный Томисабуро Вакаяма, бывший актер кабуки, известный своей ролью виртуозного фехтовальщика в саге «Одинокий волк и его ребенок», и многие другие. Внимательный зритель может легко уловить отголоски всех этих актеров в характере Кадзумы Кирю, в ком одновременно уживаются мачо, тихоня, боец, преданный помощник, бунтовщик, стоик и чувствительный герой. Протагонист Yakuza сочетает в себе характеристики идеализированной фигуры японского бандита, сформированной кинематографом – к большому удовольствию самих якудза, которых, по всей видимости, можно считать самыми главными поклонниками таких фильмов.

Еще до взрыва популярности нинкё эйга персонажей-якудза в кино изображали как героев-одиночек на манер ронинов и часто связывали с кастами изгоев. В социальной мелодраме Акиры Куросавы «Пьяный ангел» 1948 года Тосиро Мифунэ сыграл тщеславного гангстера, одевающегося по западной моде и проводящего ночи в джаз-клубах. Страдая от туберкулеза, он тайно обращается за помощью к врачу, который лечит неимущих, обитающих в послевоенных трущобах. Несмотря на свой элегантный белый костюм, якудза все равно остается изгоем. В знаковой сцене фильма доктор (его играет Такаси Симура) яростно бранит персонажа Мифунэ, обличая лицемерие и фальшь так называемых моральных ценностей преступного мира. Более пятидесяти лет спустя Yakuza кажется ответом на его выпад, поскольку авторы игры связывают фигуру якудза с маргиналами и, ссылаясь на кодекс чести, который попирают современные бандиты, прославляют героя-одиночку, защитника простых людей. Как мы увидим далее, Тосиро Мифунэ также оказался одним из основных образцов при создании Кадзумы Кирю, персонажа с множеством характеров…

Хотя якудза в качестве главных героев появлялись в японском кино с самого его зарождения, им пришлось переждать несколько десятилетий, прежде чем они смогли в полной мере насладиться моментом своей славы. Фильмы о якудза не очень созвучны с пропагандистскими лентами 1940‐х, что восхваляли коллективные усилия и были нежелательны в период американской оккупации, так как освещали чересчур традиционные темы. Они пережили бум в 1960‐х, на пике силы криминального мира, поскольку ориентировались на обычных граждан. Во времена экономического чуда подавленная системой городская молодежь с удовольствием проецировала себя на этих мятежных и независимых героев. Как справедливо пишет Филипп Понс, «сага об условном одиноком бандите стала притчей о восстании индивида против несправедливого мира» [395]. Звезды жанра, анализирует историк, воплощали «героев как „сирот мира сего“ – мрачных, неразговорчивых, меланхоличных, с бесстрастными лицами; на них лежит вся тяжесть их роковой судьбы, но они бросаются в атаку на крупнейшие структуры и непременно принимают то, что считают своей участью» [396]. Фаталистическая, доходящая до крайности решимость одержимых смертью героев характеризует личность Кадзумы Кирю, который тоже представляется «сиротой мира сего», образцом идеала якудза.

В 1970‐х годах криминальное кино приняло мрачный и реалистичный оборот с появлением нового поджанра: дзицуроку эйга, или «фильм-хроника». Отказавшись от славных эпопей нинкё эйга, фильмы дзицуроку эйга стали опираться на резкий и грубый стиль с оттенком синема верите [397], сосредоточившись на клановых войнах в современной Японии и на «атомизированных детях Хиросимы, ставших бандитами» [398], как пишет Филипп Понс. Бесспорным отцом поджанра считается Киндзи Фукасаку с его шокирующей лентой «Битвы без чести и жалости» (1973), положившей начало новой моде на кино о якудза и целой серии из восьми фильмов. Скрупулезная сага, вдохновленная подлинной историей главаря банды из Куре (портовый город недалеко от Хиросимы), временами напоминает документальную хронику настолько, что кажется, будто фильм снимали прямо с натуры. Такая точка зрения, несомненно, оказала сильное влияние на серию Yakuza, которая позаимствовала свою разбивку по главам из другой классики Фукасаку, «Сочувствие жертве несправедливости», снятой в 1971 году. Фильм, перемежающийся пролетами камеры по улицам Нахи, где виднеется присутствие иностранцев, реклама «Кока-Колы» и парады американской армии, передает пульс Окинавы по состоянию на время съемок. В нем рассказывается о том, как якудза из Иокогамы приезжают на тропические острова, в которых они видят последний беззаконный фронтир, ведь все японские мегаполисы оказались в руках крупных организаций. По ходу фильма пожилая женщина играет на сямисэне и поет песню на окинавском диалекте, но никто из героев не понимает ее слов. Похожие томные, ностальгические причитания с оттенком странной экзотики мы находим на улицах Нахи в Yakuza 3 – как и другие части серии, игра следует документально-драматической линии дзицуроку эйга.

Другие подвиды кино о преступности появились в «золотой век» 1960–1970‐х: фильмы с женщинами-якудза (например, необычная киносерия нинкё «Красный пион» с Дзюнко Фудзи в главной роли), постановки зарубежных авторов, взявшихся за жанр (фильм Сидни Поллака «Якудза» 1974 года с Робертом Митчемом и Кэном Такакурой в главных ролях – детективная история, где много времени уделяется разъяснению особенностей японского кодекса чести для американской аудитории), или барочные эксперименты Сэйдзюна Судзуки и компании Nikkatsu («Рожденный убивать» 1967 года – фильм настолько иконоборческий, что его режиссера уволили со студии): все схожие веяния можно обнаружить в разнородных эпизодах Yakuza. Эти фильмы объединяет тот факт, что они изображают гангстеров если не в положительном, то, по крайней мере, в лестном свете. Единственный режиссер, осмелившийся открыто высмеять преступный мир, – Дзюдзо Итами с фильмом «Специалистка по минбо» 1992 года – пострадал от рук банды, напавшей на него на автостоянке, и получил многочисленные ранения [399]. Хотя с 1980‐х кино о якудза потеряло былую популярность, оно продолжило свою трансформацию и стало одним из столпов OV (original video), то есть фильмов, выпущенных непосредственно на видео. Тогда к жанру якудза эйга относились только малобюджетные фильмы, однако позже стиль возродился в более постмодернистском ключе благодаря двум важным режиссерам 1990–2000‐х.

Первый – Такэси Китано, телевизионный комик, обязанный своими первыми шагами в режиссуре воле случая. Киндзи Фукасаку в последнюю минуту отказался от участия в съемках криминального фильма, после чего Китано взялся за работу над «Жестоким полицейским» (1989) – первой полнометражной лентой из его обширного цикла картин о японской преступности. Так режиссер смог экранизировать свои поэтические и меланхолические очерки. В одном из побочных заданий Kiwami 2 мы встречаем в Осаке известного режиссера по имени Фукацу, когда он собирается передать свою главную франшизу «Закат якудза» молодому перспективному режиссеру. Нет никаких сомнений в том, что Фукацу – двойник Киндзи Фукасаку, отца современного кино о якудза. Более того, назначенный ему преемник выглядит как Такэси Китано и явно представляет поколение последователей Фукасаку. Очевидно, что создатели Yakuza не только поклонники жанра, но и хорошо знакомы с его историей. Хотя влияние формалистического подхода Китано отсутствует в киноязыке Yakuza (игровые кат-сцены выполнены в чрезвычайно классическом стиле), авторы серии с почтением относятся к абсурдному дурацкому юмору, присущему этому весельчаку.

Второй автор – Такаси Миикэ, плодовитый режиссер жанровых фильмов (в основном второсортных), пропустивший якудза эйга через блендер поп-культуры в заведомо броской манере. Миикэ часто считают автором крамольных и эксцентричных работ, полных гротескного ультранасилия, однако он снимал мастерские и куда более тяжелые картины, такие как «Якудза: Кладбище чести», удивительный ремейк классической ленты Фукасаку «Кладбище чести» 2002 года. В нем непредсказуемый и склонный к саморазрушению якудза медленно спускается в преисподнюю, отвергая богов и господ, а склоняет голову лишь перед собственной наркозависимостью. Действие разворачивается в чрезвычайно мрачных экономических условиях после лопнувшего «пузыря»; фильм выглядит беспокойно и грязно. Горо Киситани превосходно сыграл главного героя – длинное лицо актера и его недобрый взгляд определенно служили источником вдохновения при создании образа Горо Мадзимы. Безудержная игра Киситани (например, в сцене на основе реальных событий, где он вслепую стреляет по выстроившимся перед его домом рядам полицейских) предвосхищает характер Бешеного пса Симано, который даже позаимствовал имя актера. «Нарушивший кодекс якудза становится демоном, обреченным на муки в аду», – шепчет Киситани в середине фильма, словно предвещая трагическую судьбу Мадзимы в ходе саги Yakuza… В то же время Такаси Миикэ – самый «видеоигровой» из режиссеров якудза эйга. Последняя сцена в культовом и эксцентричном триллере «Живым или мертвым», чье действие происходит в Синдзюку, поистине незабываема: Рики Такэути и Сё Айкава сталкиваются друг с другом, не снимая темные очки. Смертельно раненный Айкава достает из-за спины ракетницу, а Такэути призывает огненный шар, что приводит к ядерному взрыву. Он происходит в Токио и затем уничтожает весь мир… Кино Такаси Миикэ находится на стыке манги, видеоигр и чего угодно еще. Отец японских фильмов категории Z охватил взрывную смесь жанров, поэтому неудивительно, что именно Миикэ доверили перенести сагу Yakuza на большой экран.

В 2006 году SEGA выпустила фильм среднего метража под названием Ryu Ga Gotoku Josho (то есть «Подобный дракону: Пролог»), который вышел в Японии на DVD, а затем транслировался в виде четырех эпизодов на официальном европейском сайте игры. Режиссером выступил Такэси Миясака (ранее он снял несколько позабытых фильмов о якудза), а съемки курировал Такаси Миикэ. Лента представляла собой приквел к первой части, призванный раскрутить лицензию и одновременно подчеркнуть ее сильный кинематографический характер. «Пролог» сняли на скудный бюджет, из-за чего скромная картинка больше напоминает телесериал, а не гламур большого экрана. Однако он все же запомнился демонстрацией детского дома «Химавари», который часто упоминали в играх, но никогда не показывали подробно. Роль Кирю здесь исполнил Масакацу Фунаки, бывший чемпион по рестлингу: стоит сказать, что выглядит он слишком крупно и зрело, чтобы убедительно примерить на себя костюм Дракона Додзимы. В течение сорока двух минут «Подобный дракону: Пролог» рассказывает о братских узах между Кирю и Нисикиямой, их детстве, юности и вступлении в Тодзё-кай, а кульминацией становится роковая ночь, которой открывается первая Yakuza. При этом здесь часто используются плавные переходы между сценами, сопровождаемые мелодией на флейте, похожей на саундтрек Эннио Морриконе к фильму «Однажды в Америке» (1984). Сага Yakuza и правда разделяет с фильмом-завещанием Серджо Леоне тот же ностальгический взгляд на детство и узы доверия, разрушающиеся под влиянием преступности и жадности. Более того, сложные отношения между Кирю и Нисикиямой в первой части серии напоминают путь героев, сыгранных Робертом Де Ниро и Джеймсом Вудсом в фильме Леоне – братьев-соперников, влюбленных в одну и ту же женщину, с которой они также дружат с детства.

В следующем году уже сам Такаси Миикэ адаптировал Yakuza в полнометражный фильм. «Подобный дракону» (оригинальное название: Ryu Ga Gotoku Gekijo Ban, или «киноверсия») вышел сразу на видео 28 сентября 2007 года в Японии, затем на DVD в 2010 году на Западе [400]. Лента стала типичным представителем бюджетных постановок, которыми так славится режиссер – хотя в фильме есть несколько эпизодов, способных порадовать поклонников игры, его нельзя назвать шедевром. «Подобный дракону» в целом повторяет сюжет первой части саги, но немного сбивается с пути и превращается в историю об одной ночи в Камуро-тё, а немногословное повествование, изобилующее дырами, едва ли можно назвать вразумительным. Фильм интересен тем, что маскирует реальную обстановку Кабуки-тё, придавая ей вид Камуро-тё: на фасаде комбини красуется вывеска вымышленной сети Poppo, а знакомые игровые достопримечательности (ломбард Ebisuya, скрывающийся в магазине DVD Beam торговец оружием и прочие) появляются в нескольких сценах. Подобная рекурсия (реальный район, замаскированный под виртуальный, вдохновленный реальным) становится здесь главным оммажем серии игр SEGA. В остальном же картина мало похожа на игры, ведь жертвует продолжительными диалогами и уверенной режиссурой, чтобы лаконично показать персонажей, снятых трясущейся камерой в стиле дзицуроку эйга. Большинство экшен-сцен здесь содержат стрельбу, что кажется смысловой ошибкой в рамках серии и лишь подпитывает извечный образ видеоигр как развлечений про пострелушки – до такой степени, что впору задаться вопросом, а действительно ли Миикэ играл в Yakuza. Тем не менее режиссер перенес в ленту несколько игровых аспектов, в частности особый тон побочных заданий, которые мы наблюдаем в подсюжетах фильма и вспоминаем некоторых второстепенных персонажей: дуэт комиков мандзай решает ограбить банк, а параллельно с этим мы следим за злоключениями молодой пары, жадной до денег. Такие абсурдные зарисовки занимают все более и более важное место в фильме, придавая Камуро-тё фрагментарный образ в ущерб самому сюжету.

Неслучайно роль Горо Мадзимы досталась Горо Киситани, актеру из ленты Миикэ «Якудза: Кладбище чести», предположительно вдохновившему образ этого персонажа. На протяжении фильма Мадзима выслеживает и преследует Кирю по всему Камуро-тё (как он это будет делать позже в Yakuza Kiwami), поднимаясь на ноги после каждой стычки, будто неупокоенная нежить, создавая нарочито комический эффект. Кирю и Харука занимают основное положение в сюжете, как и детектив Датэ (его играет Ютака Мацусигэ, постоянный участник жанра якудза эйга), однако актеры с трудом справляются и выглядят неубедительно по сравнению с привычными сэйю из Yakuza. Миикэ также воссоединился со своим любимым актером Сё Айкавой и предложил ему роль полицейского, не присутствовавшего в играх. Но ярче всего здесь смотрится участие самого Тосихиро Нагоси, который появляется в самом конце в роли продажного политика, дергающего за ниточки истории: он исполнил роль Кёхэя Дзингу, чем сильно впечатлил зрителей. Скрываясь в тени кадра, гладколицый, почти нереальный дизайнер Yakuza сидит в вертолете, от рева которого весь Камуро-тё дрожит под его ногами: иначе говоря, босса (игры, фильма) играет «босс» Yakuza. В титрах Нагоси называют просто «Мистер Н.» – он опять веселится, культивируя свою ауру рок-звезды.

Что касается фирменных безумных сцен в стиле Такаси Миикэ, то в «Подобно дракону» их на удивление мало: в конце картины Кирю ввязывается в драку на первом этаже башни «Миллениум» и, обессилев, восстанавливает энергию с помощью напитка «Энергин», который окутывает его электрическим синим ореолом. Это один из немногих случаев проявления духа видеоигры в этой ленте.

Однако сфера кино о якудза в целом никогда не была застрахована от вторжения других жанров в ее среду, скорее наоборот. За свою историю она охотно принимала вид пародии или хоррора, сливалась как с научной фантастикой, так и с интимной драмой или аниме, а иногда порождала гибриды, предназначенные для нишевой аудитории. Аналогичным образом, кинематографическое влияние Yakuza не ограничивается якудза эйга. Игры в значительной степени опираются на популярное кино, например на фильмы о Торе-сане (см. главу 1), путешествующем по Японии торговце барахлом (сам он считается тэкия, близким к якудза). Действие каждой картины серии, выходившей в Японии на постоянной основе, происходит в новом регионе, подобно сменяющим друг друга эпизодам Yakuza. Тора-сан – антигерой, мечтающий вернуться домой к своей семье, и сделать это у него не получается. Как и у Кирю, который все не может уйти на покой. Истории об опустившихся людях в большом городе из Yakuza также напоминают магический реализм ряда японских фильмов, таких как аниме-шедевр «Однажды в Токио» (реж. Сатоси Кон, 2003) – библейский рассказ (и адаптация фильма Джона Форда «Три крестных отца»), где история о волхвах переносится в мир японских бродяг.

В конечном счете всевозможные кинематографические жанры, возвышенные и не очень, оставили свой след во вселенной Yakuza. Более того, авторы саги не игнорировали подобные веяния по ходу ее истории, пользуясь преимуществами отдельных спин-оффов для исследования иных территорий, к которым каноническая серия не могла подойти с таким же тщанием. Эти, казалось бы, второстепенные игры – некоторые из них совершенно проходные, а иные достойные похвалы – иллюстрируют любовь создателей Yakuza ко всем популярным жанрам, какими бы они ни были, и еще сильнее подпитывают кинематографические амбиции франшизы.

ДЗИДАЙГЭКИ

Авторы Yakuza дважды пробовали свои силы в создании исторических спин-оффов, в которых эта плотная вселенная сочеталась с условностями дзидайгэки – романтического жанра японской исторической драмы, изрядно представленного в кинематографе, чье действие происходит в благородные времена самураев. Хотя может показаться, что Ryu Ga Gotoku Kenzan! и Ryu Ga Gotoku Ishin! – все те же игры Yakuza, но в самурайской оболочке (привычные герои носят прически той эпохи и размахивают катанами), в этих двух эпизодах содержится нечто большее. Проекты разрабатывались в ключевые периоды выхода новых консолей, что позволило студии поэкспериментировать с оригинальными идеями, отойдя от рутины Камуро-тё. Прежде всего, обе игры неожиданно углубились в дорогие для саги темы, столкнув их с типично японскими поджанрами кино. Kenzan! следует модели тямбара, самурайских фильмов с фольклорными приключенческими сюжетами, приправленными романтизмом и дуэлями с филигранной эстетикой. Ishin! ближе к нинкё эйга, поскольку ее действие происходит в досовременной Японии, а в самой игре исследуются истоки организаций якудза с поразительной исторической точностью.

Не ограничиваясь своими наблюдениями за Японией в настоящем, авторы Yakuza обратились к прошлому страны, продолжив скрупулезную летопись в рамках серии. Kenzan! открывается в 1600 году битвой при Сэкигахаре, изменившей облик Японии, а Ishin! более чем двести пятьдесят лет спустя обращается к смутному времени Бакумацу, концу сёгуната, описывая обескровленную и охваченную социально-политическими потрясениями страну. Неслучайно две истории обрамляют самый известный из японских исторических периодов – эпоху Эдо (1603–1868), когда Япония была феодальной страной, практически полностью закрытой для иностранцев. В каждой из этих игр известный национальный герой перенял черты Кадзумы Кирю, а их историческая судьба перекликается с моральными и индивидуальными ценностями Дракона Додзимы. Таким образом, здесь исследуется отдельная сторона генеалогии якудза, а ядро всей серии тесно связывается с историей японских фактов и мифов. В этом отношении Kenzan! и Ishin! – эпизоды, вышедшие пока только в Японии [401], – это не только удачные попытки перенести Yakuza в формат дзидайгэки, но и одни из лучших выпусков во всей франшизе.

Ryu Ga Gotoku Kenzan! (PlayStation 3, 2008)

В Ryu Ga Gotoku Kenzan! [402] рассматривается фигура Миямото Мусаси, народного героя начала XVII века, вдохновившего огромное количество рассказов, романов, телесериалов и фильмов. Даже сегодня Мусаси остается самым известным японским фехтовальщиком. Его необыкновенная жизнь совпала с переломным периодом в истории Японии, когда возвысился сёгунат Токугава и начался период Эдо. Юношеские подвиги Мусаси разошлись в литературной форме – в частности, в 1930‐х их романтизировал Эйдзи Ёсикава в своей популярной серии книг, в свою очередь ставшей основой для превосходной кинотрилогии, снятой Хироси Инагаки в середине 1950‐х. В этих фильмах главную роль исполнил Тосиро Мифунэ: любимый актер Акиры Куросавы сыграл самурая гораздо более доблестного и эпического, чем шутовские и хамоватые антигерои, которых он привык изображать в фильмах японского мастера. Можно даже предположить, что первый фильм трилогии, снятый в 1954 году (в тот же год, что и «Семь самураев»), послужил для Куросавы образцом при разработке архетипа бесстрастного самурая «а-ля Мифунэ», шесть лет спустя увековеченном в фильме «Телохранитель».

В Kenzan! (кэндзан, аудиенция между самураем и его господином) Миямото Мусаси принимает облик Кадзумы Кирю, а влияние Тосиро Мифунэ чувствуется в том, как персонаж потирает лицо – например, когда чешет щеку. Сюжет игры посвящен тем же боевым подвигам, что и фильмы Инагаки: битве при Сэкигахаре в 1600 году, позволившей Иэясу Токугаве захватить власть в ущерб стороне, за которую сражался молодой Мусаси, легендарным поединкам Мусаси против нескольких человек из клана Ёсиока в Киото несколько лет спустя, а затем его победному противостоянию с виртуозным фехтовальщиком Кодзиро Сасаки в 1612 году на острове Ганрю, где заканчивается игра. Воплощая все больше кинематографических веяний, спин-офф Yakuza выдержан в чистейших традициях приключенческих тямбара. В первых четырех главах игры разворачивается длинное повествование, растянутое на несколько лет подобно эпическому полотну. Все обязательные элементы жанра следуют один за другим: предательство, испытание чести, побег, встреча с монахом, укрытие в заброшенном храме, долгая сентиментальная пауза в глухой сельской местности и новый побег. Вступление, длящееся несколько часов, завершается прибытием героя в роскошный Гион – легендарный район удовольствий Киото, императорской столицы Японии, служит фоном для привычного интригующего сюжета, в значительной степени отклоняющегося от официальной истории Миямото Мусаси. Сам герой, преследуемый людьми сёгуна, скрывается под псевдонимом Кадзуманосукэ Кирю [403].

В исторической реальности Мусаси был не только выдающимся фехтовальщиком и победителем более чем шестидесяти поединков, но также поэтом, каллиграфом и мыслителем. В конце жизни он записал свое учение в «Книге пяти колец» – классике боевой литературы, которую до сих пор широко изучают в Японии, в том числе среди бизнесменов, жаждущих стратегических наставлений. «Овладеть искусством длинного меча означает познать мир и себя. Таким образом, длинный меч является основой стратегии»[404], – писал Мусаси. Путь меча, столь тщательно теоретизированный важнейшим деятелем японского искусства и письма, позволил разработчикам Kenzan! реформировать традиционную систему потасовок в Yakuza. Сражения в спин-оффе в основном задействуют мечи, из-за чего в игре появились более сложные техники и приемы. Следуя за первыми двумя частями Yakuza, вышедшими на PlayStation 2, Kenzan! послужила пробой пера при разработке на PlayStation 3 (см. главу 3). В результате ее боевая система осталась довольно рудиментарной (геймплей продвинется намного дальше в 2014 году в Ishin!), но все же игра приобрела новый динамизм и свежесть. Игроку необходимо научиться владеть стойками, парировать и использовать различные виды оружия в своем распоряжении; здесь даже есть кузница, благодаря которой спин-офф еще сильнее углубляется в ролевые элементы. В целом смена обстановки привела к всплеску креативности разработчиков. Масаёси Ёкояма, убежденный поклонник дзидайгэки, особенно увлекся созданием материала о традиционной исторической эпохе, поэтому Kenzan! не испытывает недостатка в драматических поединках на фоне солнца, заходящего за высокую траву перед тории (ворота цвета киновари у синтоистских святилищ), или перед ревущими волнами океана, как в величайших шедеврах тямбара.

Интересно, что Kenzan! вышла примерно в то же время, что и самая первая часть серии Assassin’s Creed, и оказалась весьма похожим проектом, хотя и исключительно японским. Как и в игре от Ubisoft, в спин-оффе франшизы Yakuza авторы представили захватывающую историческую реконструкцию, где через фривольные развлечения и свободное исследование локаций скрупулезно передается культурная перспектива. Так, во время диалогов у игрока есть доступ к энциклопедическим заметкам, которые разъясняют некоторые термины эпохи или определенные факты, упомянутые персонажами. Образовательная Kenzan! весело представляет все популярные грани старой столицы в начале XVII века и постоянно придерживается событий, сотрясавших страну в этот бурный период. Кроме того, разработчики продолжили развивать туристическую сторону серии Yakuza, на этот раз обратившись к культурной столице Японии, самому живописному из всех городов страны – Киото.

В игре отметились достопримечательности столицы, такие как храм Киёмидзу с широким балконом, с которого открывается вид на город, или Сандзюсангэн-до, самое длинное деревянное здание в Японии, – среди них проходят запоминающиеся схватки во время наших прогулок по все еще диким берегам реки Камо и через бамбуковые рощи на окраине города. Впервые в серии появилась сельская местность, из-за чего игра приобрела особый деревенский шарм. Однако самым впечатляющим элементом сеттинга стал роскошный район Гион с его фестивалями, домами гейш и уличной музыкой, создающих атмосферу постоянного праздника. Японские игроки способны отправиться в тот самый сказочный Киото из гравюр и исторических рассказов, вид которого с трудом можно себе представить, взглянув на старый город в наши дни (разве что можно посетить реконструкции в виде декораций киностудии Toei, где прогуливаются статисты, одетые как самураи и куртизанки). Несмотря на отказ от современной обстановки, Kenzan! осталась верной дорогому для Yakuza реализму окружающей среды. С переходом на PlayStation 3 и улицы, и лесные тропинки были смоделированы с потрясающим вниманием к деталям: у кромки воды поют птицы, на рисовых полях работают фермеры, а количество японской хурмы на террасах аллей Гиона меняется в зависимости от времени суток.

Структура Kenzan! выполнена по образцу обычных эпизодов Yakuza, особенно по части побочных заданий. Многочисленные игровые подсюжеты основаны на народных верованиях и моде раннего периода Эдо: мы встречаем пьяных самураев, помогаем бедняку, который принимает свою сварливую жену за они (демона), покупаем вагаси (сладости) для беспризорников и становимся свидетелями духа времени, общаясь с историческими личностями. В одном из заданий Кирю встречает Идзумо-но Окуни, основательницу театра кабуки. Наблюдая за тем, как наш герой сражается на сцене, она вдруг придумывает новое хореографическое искусство, с помощью которого можно было бы рассказывать истории. Сам того не зная и вопреки своим намерениям, Кирю изобретает танец кабуки!

Не обошлось и без мини-игр, где снова появились весьма уместные находки: стрельба из лука верхом на лошади, питейные забавы в компании куртизанок Гиона и, как мы уже упоминали (см. главу 3), подавление нечистых помыслов под потоком холодной воды. Тренировка под водопадом [405] вновь отсылает к скабрезному юмору франшизы – хоть добродетельному Мусаси и удается вычеркнуть из своего сознания распутных нимф, размахивающих деревянными шампурами с данго (подслащенные шарики из рисового теста) и вторгающихся в его воображение, то нам, бедным игрокам, предстоит еще долго хранить в памяти эти гротескные образы. Тот факт, что Yakuza в этот раз вписывается в исторический контекст, не означает, что серия отказывается от своей эксцентричности, скорее наоборот. Мы даже наблюдаем традиционную сцену в колизее во время короткой поездки в Нару, где Кирю участвует в турнире боевых искусств, более близком к сверхчеловеческим поединкам из серии Dragon Ball, чем к историческому реализму произведений дзидайгэки.

Одна из главных особенностей Kenzan! заключается в том, что игре удалось изобретательно перенести фигуры и правила Yakuza в реконструкцию другой эпохи. Здесь самые известные герои франшизы становятся действующими лицами феодального полотна, и нас ожидают уже знакомые люди, воплощающие известных персонажей японского фольклора. Так, в роли Хонъами Коэцу, известного художника, гончара и каллиграфа из Киото, мы видим извечного тайного осведомителя «Флориста» (в Kenzan! в его доме находится подземная тренировочная площадка для армии ниндзя). Мадзима изображает разбойника Сисидо, эксперта в использовании кусаригамы (серпа на цепи) – Мусаси, как говорят, победил его в поединке при жизни. И хотя Кирю/ Мусаси больше не Дракон Додзимы, его знаменитый рисунок с татуировки можно обнаружить на шелковом кимоно, которое он носит на протяжении всей игры! Подобно тому, как канонические эпизоды Yakuza приукрашивают современную реальность, переход серии в эпоху Эдо зачастую сопровождается изрядной долей вымысла, призванного романтизировать великую японскую историю.

Однако именно перенесение Харуки в мир куртизанок кажется наиболее интригующим элементом Kenzan!. Девочка здесь «играет» сироту, приехавшую в Гион, чтобы отомстить за убийство своих родителей (благодаря чему сюжет игры принимает диккенсовский оттенок). Харука нанимается на работу в бордель, разделяя судьбу юдзё – девушек из сельской местности, которых отрывали от семьи и заставляли заниматься проституцией до тех пор, пока они не покроют долги (в частности, с помощью практики миукэ, когда клиенту дозволялось выкупить их свободу, как показано в игре). Работая в престижном борделе «Цуруя», Харука получает имя О-Хару, отсылающее к шедевру Кэндзи Мидзогути «Жизнь О-Хару, куртизанки» (1952) – элегантной мелодраме, посвященной трагической судьбе проститутки XVII века. Жизнь ребенка позволяет авторам углубиться в кодифицированный и безжалостный мир, предназначенный женщинам. Нас знакомят с различными кастами куртизанок, от простой замарашки до высококлассной проститутки-ойран [406] Ёсино Таю, звезды всего Гиона в сверкающем платье. Эта Ёсино, своего рода верховная куртизанка, действительно существовала в Симабаре, районе старой столицы, в XVII веке. Она была талантливой и красивой женщиной, овладевшей традиционными искусствами до такой степени, что ее чтут и по сей день, ежегодно проводя в Киото памятную церемонию. Элегантная Ёсино придает Kenzan! романтическую нотку, когда почитаемая куртизанка влюбляется в Кирю. Кроме того, сила характера этого замечательного персонажа говорит в пользу всех занятых на подобных работах женщин того времени. Обращение к миру куртизанок через присутствие Харуки также позволило затронуть вечный вопрос отцов и детей: бордели Гиона – это, в своем роде, детские дома. Как ни удивительно, в конце игры мы встречаем Иэясу Токугаву, первого сёгуна Японии, который рассказывает нам, что Харука на самом деле его тайная внучка! В Yakuza герои часто оказываются потомками княжеских родов, но по трагической прихоти судьбы не знают этого и живут среди изгоев.

В каноне Yakuza героизм Кирю определяется его неподчинением сильным мира сего, отказом действовать из корыстных побуждений и непоколебимой верностью личным моральным ценностям, из-за чего он становится глашатаем свободы воли. Все эти черты отражены в характере Миямото Мусаси, изображенном в Kenzan!. Исторически известно, что Мусаси принял следующее наставление: «Следует почитать Будд и божеств, но не полагаться на них». Ничего не ожидать от богов, не позволять себе пускать все на самотек, оставаться хозяином своей судьбы – такие иконоборческие для феодальной Японии идеи превратили его в поборника доблестной независимости. «Будучи самураем, Мусаси никогда не служил господину, – рассказывает историк кино Стивен Принс. – Он никогда не получал регулярную зарплату, никогда не находился в интимных отношениях с женщиной, никогда не учился боевым или изобразительным искусствам у мастера. Он презирал материальные блага, советовал не полагаться на божеств и критиковал привязанность к определенному оружию. Он часто сражался деревянным, а не стальным мечом, и одевался необычным образом. Склонность к нарушению условностей, подкрепленная выдающимися физическими способностями и сочетающаяся со строгими духовными поисками, помогает объяснить тот невероятный эффект, который этот эксцентричный персонаж оказал на культуру, где конформизм остается столь распространенным» [407].

Миямото Мусаси стал выдающимся образом независимости в японской истории и художественных произведениях, символизируя героя, следующего своему собственному пути, идеал свободного самурая, и, следовательно, естественного предка Кадзумы Кирю. В Kenzan! фехтовальщик Ито Иттосай (роль которого исполнил Сусуму Тэрадзима) объясняет Кирю/Мусаси, что миру нужны такие, как он, – люди, которые остаются верными идеалам и противостоят высокомерию так называемых самураев, ослепленных своим благородным статусом. В эпоху Эдо самураи и правда редко занимали воинские должности: да, они тренировались и иногда участвовали в военных действиях, но большинство из них превращались в деспотичных бюрократов, опирающихся на устаревший романтический героизм в целях утверждения собственной легитимности. В отличие от таких узурпаторов, Мусаси выглядит настоящим человеком чести, увековечившим путь праведного бойца. Он – большая редкость в эпоху Эдо, ведь период полнился циничными и склонными к заговорам самураями, извратившими идеалы своего призвания. Подобно Кирю по отношению к якудза в Японии XXI века, Мусаси в XVII веке выступает в роли последнего блюстителя нравственности среди некогда добродетельного сообщества людей. Таким образом, Kenzan! соединяет две эпохи, перекликается с современными эпизодами саги и элегантно восходит к самым истокам мифа о чести якудза.

Ryu Ga Gotoku Ishin! (PlayStation 3 / PlayStation 4, 2014)

Kenzan! хорошо продалась [408] и стала прибыльным проектом для студии, которая разработала свой первый проект для PlayStation 3 и открыла для себя новые источники вдохновения. Спустя целое поколение Тосихиро Нагоси решил повторить эксперимент, выпустив спин-офф Ryu Ga Gotoku Ishin! 22 февраля 2014 года во время японского запуска PlayStation 4 [409] (см. главу 3). Хотя обе игры связаны с историческими сеттингами, Kenzan! и Ishin! очень сильно разнятся, в чем-то даже противопоставляясь друг другу. Если первая вдохновлялась тямбара и придерживалась приключенческих историй феодальной эпохи, демонстрируя игрокам задорное зрелище, то вторая получилась гораздо мрачнее. На это есть причины, ведь действие теперь происходит в 1860‐х годах, в последние моменты правления сёгуната Токугава – этот бурный период в истории Японии был отмечен репрессиями, заговорами и сведением счетов, а эпицентром самых беспокойных событий стала имперская столица. Поэтому Киото из Ishin! не имеет никакого сходства с реконструкцией из Kenzan! демонстрирующей город по состоянию на четверть века ранее. Гион занимает совсем небольшое пространство, которое почти не используется в игре, а мы бродим по переулкам, населенным убийцами и воинственными ополченцами. Мы посещаем кварталы изгоев (например, Мукуромати, буквально «город трупов», построенный над братской могилой у древнего храма) и танцуем под ритм ээдзянайка в ходе языческого уличного мероприятия, наблюдая характерную политическую и социальную нестабильность позднего сёгуната. Из-за документального воплощения периода Бакумацу Ishin! [410] стала гораздо более сложной игрой, чем ее предшественница, поскольку она требует глубокого знания реальных событий того времени. Но захватывающий сюжет, в значительной степени основанный на подлинных фактах, все же весьма вольно обращается с двумя видными деятелями той переломной эпохи.

Первый – это Сакамото Рёма, герой революции, сыгравший ключевую роль в реставрации Мэйдзи и остающийся самым прославленным самураем в истории [411]. Здесь Сакамото изображен в образе Кадзумы Кирю, что только усиливает культовый статус персонажа. Легко заметить, насколько именитый архитектор современной японской демократии похож на доблестного Кирю, защитника угнетенных и карателя привилегированных. Начало игры происходит в провинции Тоса на острове Сикоку, родине Сакамото, и в нем уделяется особое внимание описанию кастовой системы, царившей в то время в этой части Японии. Протягивая руку помощи гражданам низшего ранга, Сакамото с самого начала демонстрируется как народный мститель. Но, в отличие от реальной исторической личности политического визионера, Сакамото Кирю по мере прохождения оказывается ближе к фигуре странствующего рыцаря, которой серия отличалась до сих пор. Главный герой Ishin! – человек, не интересующийся борьбой за власть, движимый лишь преданностью своей семье и долгом мести (его господина убивают в начале игры в городе Тоса) по канонам великой традиции Yakuza. Поэтому местный самурайский сюжет опирается на скрупулезные исторические детали, чтобы в конце концов отделиться от основной серии. Игра открывается захватывающей сценой убийства Сакамото Рёмы секретным подразделением в Киото в конце 1867 года, и это известное историческое событие используется для интригующего сюжетного поворота – жертвой оказывается ненастоящий Сакамото, поскольку он скрывался под вымышленным псевдонимом, пока кто-то другой носил его имя… Знаменитые махинации Сакамото, направленные на смещение баланса сил для начала восстания лоялистов во время периода Бакумацу, позволили Масаёси Ёкояме разработать плотную и коварную нить повествования. Так, здесь появляются революционные фигуры Кацуры Когоро и Сайго Такамори («интерпретированные» в лице Сюна Акиямы и Рюдзи Годы) – соответствующие эмиссары провинций Тёсю и Сацума, сыгравшие решающую роль в свержении сёгуната. Лейтмотивы фольклора Yakuza накладываются на историческую основу, и мы становимся свидетелями нового переосмысления японской истории через призму вымысла.

Вторым крупным историческим элементом можно назвать Синсэнгуми – верное сёгуну ополчение, отправившееся в Киото в последние годы эпохи Эдо с миссией поддержания порядка и стабильности. Имперскую столицу действительно сотрясали непрекращающиеся восстания и заговоры лоялистов, а многочисленные ронины продолжали сеять хаос на улицах. Синсэнгуми были одновременно группой выдающихся бойцов, мастеров боевого искусства Тэннэн Рисин-рю, и беспринципных убийц, без колебаний хватавшихся за катаны при каждом удобном случае и терроризировавших Киото с 1863 по 1868 год. Резня, которой отметилось их короткое, но кровавое существование (в частности, бойня в гостинице «Икэдая» в 1864 году, о чем рассказывается в игре), а также разногласия и борьба за власть внутри самого отряда с жестким иерархическим кодексом породили бесчисленное количество художественных произведений.

Расположившись где-то между «Тремя мушкетерами» и «Грязной дюжиной», легенда о Синсэнгуми сохранилась в многочисленных романах, манге, аниме и прочих формах. В 2004 году тематическая мыльная опера производства канала NHK (с членами бойз-бэнда в главных ролях) пользовалась в Японии бешеным успехом, а грандиозные фильмы, посвященные знаменитому ополчению, продолжают выходить регулярно. В районе Мибу в Киото, где находилась штаб-квартира Синсэнгуми, можно увидеть связанные с кланом исторические достопримечательности, а также приобрести бутылки местного пива с изображением Кондо Исами или Хидзикаты Тосидзо (двух самых знаковых капитанов клана) и иные товары со знаменитым знаменем с иероглифом 誠 (макото), означающим «искренность». Все эти романтические признаки перешли в Ishin!, авторы которой продолжили исследование художественного наследия Синсэнгуми в японской памяти. Сюжет игры можно изложить следующим образом: Сакамото Рёма, желая отомстить за своего наставника, убитого таинственным ниндзя в маске, практикующим Тэннэн Рисин-рю, проникает в ряды Синсэнгуми под ложным именем. Он становится Сайто Хадзимэ (членом банды, существовавшим в действительности) и начинает анализировать стиль боя капитанов банды в надежде вычислить преступника…

Ryu Ga Gotoku Ishin! блистает своим шикарным актерским составом, полностью перекочевавшим из Yakuza. Хотя знакомые по серии лица уже использовались для некоторых заглавных ролей в Kenzan!, здесь разработчики продвинули этот принцип еще дальше: подавляющее большинство персонажей, которых мы встречаем на протяжении всей игры (их основная часть изображает реальных исторических личностей), «сыграны» героями Yakuza. Захватывающее подражание форме дзидайгэки со знакомыми актерами (а на самом деле – игровыми персонажами) сопровождается невероятным количеством моделей, которые создавали для саги на протяжении без малого двух десятилетий. Фанаты Yakuza могут изрядно поразвлечься, угадывая того или иного героя: хоть главные, хоть второстепенные, они пробуждают воспоминания (порой довольно смутные) о лицах из канонических эпизодов. В частности, роли капитанов различных фракций Синсэнгуми исполняют известные участники саги, обогащая конспирологический сюжет игры обстоятельствами своего прошлого. Предательства и заговоры в Ishin! становятся еще более убедительными благодаря тому, что капитанов «играют» Мадзима и Саэдзима, Сигэки Баба (молодой ловкач из Yakuza 5) [412] и Ёситака Минэ (антагонист Yakuza 3, на этот раз в роли «демонического заместителя командира» Хидзикаты), тем самым представляя соответствующую расстановку сил, чтобы еще сильнее застигнуть наши ожидания врасплох. Такой подход не просто служит нуждам фансервиса, но и усиливает романтизированное присутствие исторических персонажей в Ishin!. Например, лоялист Кацура Когоро: чтобы вынашивать свои тайные планы, он использовал различные псевдонимы, а во время розысков прятался среди нищего сброда на мосту Сандзё в Киото. В игре Когоро обретает уместное альтер эго в лице Сюна Акиямы, короля маскировки и плутовства из Камуро-тё. В другом моменте легендарного генерала Сайго Такамори, бесстрашного воина и одного из великих лидеров реставрации Мэйдзи, «играет» Рюдзи Года (Дракон Кансая из Yakuza 2) и передает ему свой громовой пыл.

Кроме того, целый ряд постоянных персонажей второго плана (например, непутевая парочка Акимото и Мидзуки, герои нескольких побочных историй в канонических играх) возвращаются в костюмах и гриме, закрепляя переход Yakuza в условия исторической зарисовки. На важные роли также пригласили известных японских актеров, в основном из телевизионных сериалов: Эйитиро Фунакоси сыграл босса Синсэнгуми Кондо Исами, а трогательная Нанами Сакураба перевоплотилась в О-Рё, молодую служанку в гостинице «Тэрадая» – в реальности она была женой Сакамото Рёмы [413]. Благодаря такому звездному составу из узнаваемых виртуальных актеров Ishin! приобрела облик типичных популярных исторических дорам, которые годами транслирует японское телевидение.

Вдобавок на протяжении всей игры встречаются многочисленные отсылки к вселенной Yakuza. Одно из подземелий сильно напоминает погоню в осакском замке из Yakuza 2, а трогательная сцена со щенком из самой первой части саги повторяется здесь почти дословно, но используется для эмоциональной разрядки – комическая зарисовка создается с помощью отсылки к самой серии. Здесь даже есть элементы из Kenzan!, например заброшенное святилище, которое снова служит убежищем для нашего беглого протагониста. Сакамото Рёма как будто идет по стопам Миямото Мусаси, и два японских героя символически представлены в качестве предков Кадзумы Кирю. Более того, игра дурачится с персонажами и навязчивыми идеями своей вселенной: уже во второй главе Сакамото «Кирю» Рёма и Сайго «Рюдзи» Такамори противостоят друг другу в общественной бане. Обнаженные и влажные тела двух мужественных соперников сталкиваются в бою, а самые интимные атрибуты их анатомии остаются скрытыми за облаками пара… Одновременно придерживаясь разнузданной смеси разных элементов серии и уважительного отношения к прошлому, авторы Ishin! перетасовывают фольклор саги с большим энтузиазмом.

Став первым выпуском франшизы, вышедшим на PlayStation 4, этот спин-офф также привнес многочисленные улучшения и новые возможности в формулу Yakuza. Теперь игрок способен переключаться между четырьмя различными стилями боя: рукопашным (как в канонических эпизодах), с мечами (как в Kenzan!), с огнестрельным оружием (которое завезли в Японию с Запада, и в то время оно было в полном ходу) и, наконец, с фантастической танцевальной стойкой, сочетающей хореографию, выкрутасы с катаной и залпы из пистолета. Несколько последующих частей в дальнейшем подхватят похожее разнообразие стилей, которые можно развивать на манер RPG. Кроме того, в Ishin! появилось несколько интересных вариаций на тему мини-игр Yakuza: караоке превратилось в традиционное представление с пением самураев, и мы можем побаловать себя незабываемой игрой по продаже удона (толстой лапши), вдохновленной ларьком с рамэном из Yakuza 5. Появилось несколько новых занятий, таких как продолжительное исследование подземелий с помощью карт – по сути, поиск лута путем прохождения скучноватых миссий [414]. На PlayStation Vita даже вышло бесплатное приложение, позволяющее получить доступ к некоторым побочным действиям и «гриндить» дальше, но уже на портативной консоли [415].

Но самое важное (и лучшее) из этих занятий – «Другая жизнь», симуляция фермерского быта, где вновь появляется Харука. Девушка играет роль сироты, переехавшей в дом своих покойных родителей в глухой сельской местности. Герой помогает ей вспахивать поля, собирать овощи и готовить еду, которую затем отправляет клиентам, что позволяет нам вкладывать все больше денег в развитие поместья. Деревенская обстановка сельской местности Киото воспроизведена с очаровательной тщательностью, будь то огороды близ домиков с соломенными крышами или горячие ванны, где можно понежиться после тяжелого рабочего дня, наслаждаясь успокаивающим времяпрепровождением вдали от городского шума и суеты. Внутренние районы Киото по сей день славятся своими характерными деревеньками, качественными овощами и медленным темпом жизни, создающим впечатление весьма далекой от современности среды. Все эти локальные особенности прекрасно переданы разработчиками из Ryu Ga Gotoku Studio.

Поэтому неудивительно, что овощи из Киото становятся предметом нескольких побочных заданий, где мы встречаем персонажей с типичным для серии комизмом: например, нас познакомят с маленьким мальчиком, который обожает овощи, но его мать отказывается их готовить, или с куртизанкой из Гиона – она просто обожает «огурцы» и умоляет Кирю дать ей отведать его собственный сорт… Как и в Kenzan!, эти эксцентричные задания позволяют нам соприкоснуться с эпохой и пообщаться с известными историческими личностями. В гостинице «Тэрадая» в районе Фусими, где поселился герой (и где на самом деле останавливался Сакамото Рёма, когда жил в Киото), нашим соседом оказывается писатель по имени Нацуми Сосаки, уединившийся в своей комнате и переживающий творческий кризис. Мы приходим ему на выручку и предлагаем создать произведение с котом в качестве главного героя – прямо как в книге «Ваш покорный слуга кот», великой классике японской литературы начала XX века, написанной Нацумэ Сосэки. Растущее присутствие людей с Запада в Японии, одно из характерных явлений конца эпохи Эдо, также затрагивается в нескольких побочных заданиях: среди прочего, мы помогаем голландскому моряку, страдающему морской болезнью, и несчастному европейцу, подвергшемуся нападению ксенофобской банды. В то же время на улицах Киото раздаются возгласы движения «Сонно Дзёи» («Да здравствует Император, долой варваров»). В разгар этой суматохи, несмотря на откровенные расхождения с исторической реальностью, Кирю/Сакамото вмешивается в события как поборник справедливости, чтобы поддержать первые шаги Японии навстречу миру после двух с половиной веков изоляционизма.

Поскольку архипелаг тогда находился под дулом пушек «черных кораблей» американского коммодора Мэтью Перри, подталкивающего Японию к внешней торговле (с 1853 года), вопрос о западном влиянии находится в самом центре внимания Ishin!. Сакамото Рёма срывает планы самозванца купить оружие у британцев в Нагасаки – первом порту страны, открытом для внешней торговли. Настоящий зачинщик, чья личность раскрывается только в самом конце игры, хочет продать Японию Англии! Поэтому он лично общается с Томасом Гловером – известным торговцем, который вел дела в Японии во второй половине XIX века и чью резиденцию в европейском стиле с видом на порт Нагасаки можно посетить в наши дни. Во время периода Бакумацу Гловер поставлял огнестрельное оружие лоялистам, сыграв тем самым ключевую роль в наступлении эпохи Мэйдзи. В финале Ishin!, вопреки всей исторической достоверности, Сакамото сам сталкивается с Гловером, обладающим чертами гайдзина-Франкенштейна [416] Андре Ричардсона из Yakuza 3, которого окружает батальон пехотинцев. Все противники-европейцы вооружены только огнестрельным оружием – инструментом западных людей и символом их бесчестья в бою. Согласно традиционной боевой философии, которую и сегодня восхваляют самые консервативные якудза, японский воин должен хранить верность мечу [417].

В этом отношении Синсэнгуми – самопровозглашенная группа жестоких самураев, выступающих за социальную стабильность и руководствующихся бескомпромиссным кодексом, – представляет собой предтечу современных японских организаций преступного мира. Их карательные экспедиции против лоялистов в трактирах Киото были эквивалентом сегодняшних уличных перестрелок. Более того, краткая история Синсэнгуми все же застала внутренние расколы, предательства между различными фракциями по иерархии отряда и подковерные интриги, перекликающиеся с заговорами канона Yakuza. Подробно (хотя и с изрядной долей вымысла) описанные в Ishin! братоубийственные распри предвещают кровавые махинации мафиозных семей. На заре современной эпохи отряд Синсэнгуми был смертоносной рукой сёгуната, а также последним пережитком древней Японии и крайним рубежом ушедшей эпохи, чье наследие продолжает жить в современной организованной преступности.

Как и в Kenzan!, сотрудники Ryu Ga Gotoku Studio ставят здесь вопрос о происхождении нации и (в отрыве от одних только якудза) рассказывают о становлении современной демократии в Японии. Для этого разработчики с удовольствием прибегают к вольностям и фантазии, полностью соглашаясь с пословицей из фильма Джона Форда «Человек, который застрелил Либерти Вэланса»: «Когда легенда становится фактом, мы выбираем легенду». Та самая легенда в этом случае совмещается с культовым статусом Дракона Додзимы, ведь он сливается с эпохальным Сакамото Рёмой. Но в чем же тогда кроется истинная сущность персонажа? Как и в Kenzan!, речь здесь идет о разоблачении самозванцев: если в первой игре было два Миямото Мусаси, то на этот раз есть два Сакамото Рёмы, что как бы иллюстрирует две грани (праведную и порочную) одного и того же национального героя в зависимости от того, с какой стороны на него посмотреть. В конце игры именно Кирю и Мадзима лично отправляются в замок Эдо, чтобы передать сёгуну письмо с условиями его отречения от престола. Переписывая миф, герои Yakuza становятся посланниками новой Японии, построенной на принципах равенства и социальной справедливости. Когда в конце Ishin! Кирю наконец отказывается от имени Сакамото Рёма, он выступает за светлое будущее Японии, отныне принадлежащей любящим друг друга братьям-кёдай. Однако само это слово также относится к семейным узам, идеализируемым кодексом чести якудза.

Связывая вымысел с реальностью, эпилог Ryu Ga Gotoku Ishin! происходит в наши дни и имитирует мемориальный стиль исторических фильмов а-ля Спилберг или Иствуд. Отец и сын стоят перед бронзовой статуей Сакамото Рёмы, которую сегодня можно увидеть в Коти, где она стоит лицом к морю. Отец спрашивает сына, кем тот хочет стать, когда вырастет, и он отвечает, что хочет быть похожим на папу. Затем отец объясняет, что настанет день, когда сын сможет найти свой собственный путь – и следуя по стопам Сакамото, благодаря которому страна обрела независимую жизнь, он должен будет пройти этот путь. Игра заканчивается уверенным и безмятежным взглядом Сакамото Рёмы, обращенным к горизонту. Статуя изображает черты лица Кадзумы Кирю [418].

МАЛОБЮДЖЕТНОЕ КИНО

Несмотря на свой кинематографический и реалистичный стиль, сага Yakuza всегда сохраняла баланс разнообразных тональностей. В итоге получается пикантная смесь жанров, которая в равной степени обращается как к великим национальным романам, так и к пошлой сатире или популярной культуре. Более того, серия никогда не отказывалась от трансгрессивных (или даже регрессивных) видеоигровых концепций, что позволило ей эксплуатировать самые запредельные идеи, не обращая внимания ни на какую достоверность. Простая шутка в Yakuza способна дать начало целой игре, и причудливые эскапады серии становятся путешествиями в параллельные вселенные, выводя нас из рамок повседневного реализма. Фэнтези, ужасы, фантастика, эротика и, конечно, пародия – все это жанры, считающиеся несерьезными и даже отталкивающими, но Yakuza не стесняется регулярно к ним обращаться. Они также относятся к альтернативной истории кино, состоящей из фильмов низкопробных, но популярных, скверных, но культовых, снятых на небольшие средства и предназначенных для аудитории любителей.

Такие второсортные фильмы составляют историю малобюджетного кино, целой индустрии произведений от категории B до категории Z, дух которых пронизывает историю видеоигр. Франшиза Yakuza не осталась в стороне, скорее наоборот: ежегодные релизы позволили студии разрабатывать второстепенные проекты меньшего масштаба (и зачастую бюджета). Их вполне можно считать своеобразными guilty pleasures («постыдными удовольствиями»), поскольку они задорно и по-новому освещают стереотипы жанрового кино. Так, наряду с каноническими эпизодами разработчики из Ryu Ga Gotoku Studio породили гротескный спин-офф в жанре хоррор (Yakuza: Dead Souls), фантастический экшен (Binary Domain) и игровую интерпретацию культового аниме (Fist of the North Star: Lost Paradise), тем самым прославляя ту часть культуры, к которой обычно относятся с пренебрежением.

Yakuza: Dead Souls (PlayStation 3, 2011)

Вскоре после японского релиза Yakuza 4 в студии Тосихиро Нагоси начали обсуждать следующий проект: спин-офф Yakuza про зомби. Преданные поклонники франшизы были заинтригованы задумкой настолько же пародийной, насколько и авантюрной. В первом трейлере показали место действия: в нем изображен Камуро-тё, охваченный пламенем и нежитью. Существа-мутанты взбираются на здания, полиция не справляется, и на помощь прибывают военные. Знаменитый проход на улицу Тэнкаити уже рухнул. Из черного дыма наступают полчища красноглазых монстров, а на экране появляется пророческий лозунг: «Это начало конца» – в оригинальной версии игра называется Ryu Ga Gotoku OF THE END. Разработчики Yakuza, похоже, хотели положить всей привычной обстановке конец [419]: прежде всего это коснулось старого графического движка, почти списанного в утиль, а также вечных декораций Камуро-тё, который здесь лежит в руинах. Как будто бы все усилия команды были сосредоточены на уничтожении прекрасной работы, проделанной в Yakuza 4. На протяжении всей рекламной кампании спин-оффа, близкого к кино категории Z и фильмам-катастрофам, слово «разрушение» выглядело как никогда убедительно.

Но затем, всего за шесть дней до выхода игры, назначенного на 17 марта 2011 года, в Японии произошла катастрофа в Тохоку. Восточную часть страны опустошило землетрясение, самое мощное из когда-либо зарегистрированных на архипелаге, за которым последовало цунами. Катастрофа унесла жизни более восемнадцати тысяч человек и оставила миллионы без крова. Все население Японии было в шоке, местная промышленность встала. В таких условиях было немыслимо выпускать Ryu Ga Gotoku OF THE END, поэтому релиз перенесли на 9 июня 2011 года, то есть всего на три месяца позже. На момент выхода призрак катастрофы все еще витал в воздухе, тем более что ядерная авария в Фукусиме еще сильнее обострила состояние психоза по всей стране. Но жизнь продолжается – сёганай, как говорят в Японии («ничего не поделаешь»). Как обычно, в первую очередь было необходимо спасти экономику. Копии игры переупаковали в целях поддержки усилий по восстановлению после катастрофы – точно так же тогда поступали со многими другими культурными произведениями и продуктами, чьи создатели демонстрировали свою поддержку региону Тохоку. На новых картонных коробках игры появилась надпись: «Гамбаро, Нихон!» («Мужайся, Япония!»). Слоган был нанесен намеренно небрежным почерком, будто его добавили черным маркером в самый последний момент. Разошедшаяся тиражом 420 000 копий Ryu Ga Gotoku OF THE END стала самым продаваемым спин-оффом Yakuza в Японии на сегодняшний день. В следующем году игра вышла на Западе под названием Yakuza: Dead Souls.

Отойдя от канонического боевого стиля серии, в этот раз Yakuza превратилась в шутер от третьего лица [420]. Мы последовательно играем за четырех персонажей: Сюна Акияму, вооруженного двумя револьверами, Горо Мадзиму с дробовиком, Рюдзи Году, в чью правую руку вживлена картечница Гатлинга, и, наконец, Кадзуму Кирю, ставшего асом по части использования крупнокалиберных винтовок. Под нашим управлением они размазывают полчища тварей по улицам и переулкам Камуро-тё. Студия переработала обширный дизайн локаций Yakuza 4 и создала стрелковые зоны, проходящие по подвалам, задним дворам и переулкам района. Но игроки все же не потеряли возможность свободно исследовать город, так как игра в общих чертах повторяет структуру других частей франшизы со своей долей мини-игр и побочных заданий.

Черпая вдохновение в фильмах Джона Карпентера и ориентируясь на постапокалиптический Токио из манги «Акира» (Кацухиро Отомо), авторы Yakuza: Dead Souls возвели зону заражения в самом центре Камуро-тё, чьи жители превратились в монстров из-за распространяющегося вируса. Район, удерживаемый японскими силами обороны и отрезанный от остальной части города огромной стеной [421], становится местом наших вооруженных похождений. Однако снаружи токийцы занимаются своими обычными делами, игнорируя запретную зону и зловещие звуки, доносящиеся из-за баррикад. Было ли это метафорой слепоты населения к невидимым опасностям, которые им угрожают? Возможно, поскольку эта зона растет по ходу игры и начинает захватывать весь район: он буквально превращается в ад, кишащий мерзкими тварями. Не столь уж многое отличает типичную фауну Синдзюку, сарариманов в дорогих костюмах, от диких стай зомби, как намекает нам эта ужасающая метафора. Тем не менее такая обстановка обеспечила беспрецедентную возможность покинуть «зону» и пройтись по версии Камуро-тё, лишенной всякого экшена. В подобные моменты Dead Souls становится привычной городской игрой, позволяющей нам изучить местность и познакомиться с местными жителями, не испытывая знакомого давления от схваток, пусть и ненадолго.

«Будь то Ryu Ga Gotoku Kenzan! или Yakuza: Dead Souls, каждый эпизод франшизы, не имеющий номера в названии, можно считать фансервисом» [422], – говорит Нагоси. Отчасти поэтому разработчики Dead Souls обратились к популярности Горо Мадзимы и Рюдзи Годы среди поклонников серии, желающих поиграть за этих персонажей. Здесь Мадзима оправдывает свою репутацию буйного безумца, улыбаясь и злорадствуя во время убийства полчищ зомби – катастрофическое открытие знаменитого комплекса Kamurocho Hills [423] кажется ему большой хаотичной вечеринкой. С другой стороны, Рюдзи Года воскресает в виде киборга и выглядит как Баррет Уоллес из Final Fantasy VII. Когда он не уничтожает зомби с помощью своего пулемета, Года работает поваром и подает такояки (шарики из теста на гриле с начинкой из осьминога). Позже его босс сам превращается в гигантского осьминога! Сценарий Dead Souls со всеми этими многочисленными забавностями изначально задумывался как обширная пародия, вбирающая в себя как привычки, так и активы франшизы (здесь множество партнерств с брендами, а в Японии выход игры дал толчок многочисленным рекламным кампаниям). Увы, шутка не удалась. Ни клишированный сценарий, вращающийся вокруг вируса, который бывший солдат Оми-рэнго распространил по Камуро-тё из жажды мести, ни мутировавшие мерзости всевозможных видов из игрового бестиария, ни даже анекдотичное повествование с краткими кат-сценами без особого стиля не смогли развлечь аудиторию надолго.

В отличие от большинства зомби-триллеров, столь обильно представленных в индустрии, Dead Souls полагается на довольно зажатые игровые системы. Прицеливание в ней ограничено, движению не хватает гибкости, а враги настолько многочисленны, что геймплей быстро превращается в пытку [424]. Вдобавок ко всему, здесь скучные уровни, неважные побочные задания, бесконечные катакомбы и сомнительная система крафта, только замедляющая темп прогресса. Среди этой однообразной шоу-программы все же можно отметить несколько достойных внимания моментов: например, присутствие Питера, трансгендерной звезды культового андеграундного фильма Тосио Мацумото «Похоронная процессия роз» (1969), в роли безумного ученого-нигилиста. Чувствуется, что авторы хотели воздать должное маргинальной культуре, но их сдерживала необходимость выпустить эпизод Yakuza, который бы соответствовал привычным запросам. Насколько спин-офф Kenzan! был творческим глотком свежего воздуха, настолько же Dead Souls истощила последовательная разработка Yakuza 3 и, прежде всего, Yakuza 4. Настало время покинуть Камуро-тё.

Однако провальная Dead Souls все-таки получилась небезынтересной – неряшливый геймплей, мрачность и низкобюджетный внешний вид проекта переносят рецепты фильмов категории Z на видеоигры. Спин-офф ощущается как сделанная с ленцой игра для фанатов, но периодически в ней можно заметить следы былого обаяния. Более того, она позволила авторам Yakuza поэкспериментировать с новыми регистрами: с одной стороны, это шутер от третьего лица, а с другой – научная фантастика, жанр, который долгие годы будоражил Тосихиро Нагоси. Вскоре этот разворот предоставит авторам новые увлекательные возможности.

Binary Domain (PlayStation 3 / Xbox 360 и PC, 2012)

Футуристический шутер от третьего лица Binary Domain, не имеющий прямого отношения к серии Yakuza (как ни парадоксально, это первая игра, выпущенная под эгидой Ryu Ga Gotoku Studio), все же проясняет историю саги. В основе лежало давнее желание разработчиков создать новую франшизу, к чему добавилось искушение Нагоси (неоднократно упоминавшееся в интервью) придумать научно-фантастическую вселенную. «Если когда-нибудь представится возможность, я бы хотел сделать что-то отличное от того, что люди привыкли видеть. Эстетика научной фантастики обычно массивная и холодная, а я бы хотел привнести в нее теплые человеческие нотки» [425], – говорил он в 2010 году. Дизайнер желал перенести принципы «драмы людских отношений» из Yakuza в мейнстримный фантастический блокбастер. Но Binary Domain в первую очередь должна была стать кинематографичной игрой в жанре экшен, расположившись где-то между неистовой Vanquish от PlatinumGames (изданной SEGA в 2010 году) и аттракционами Uncharted. Блокбастерная сага Naughty Dog в самом деле стала одним из главных источников вдохновения при работе над Binary Domain в плане сценария и режиссуры, равно как и Gears of War, другой популярный шутер от третьего лица, где болтливые персонажи сражаются единым отрядом.

Неслучайно разработчики из Ryu Ga Gotoku Studio вдохновились этими двумя американскими франшизами, в то время гремевшими за пределами Японии: Binary Domain создавалась для завоевания западной публики. В середине потерянного для японских видеоигр десятилетия SEGA действительно пыталась доказать, что разработчики Японского архипелага способны подняться до технического и геймплейного уровня величайших американских проектов современности. Во всяком случае, это был вызов от издателя, брошенный студии Нагоси, которая по этому случаю только что сменила облик. Поэтому Binary Domain почти одновременно вышла по всему миру [426], а также получила обстоятельную локализацию на множество языков. В отличие от Yakuza (ранее выходившей эксклюзивно на устройствах Sony), игра появилась как на PlayStation 3, так и на Xbox 360, доминирующей консоли на американском рынке. Оригинальные диалоги и захват движения были выполнены в основном американской командой, а в игре, чье действие происходит полностью в Японии, присутствовало много англоязычных персонажей-японцев (мы лишний раз вспоминаем, что находимся в фантастическом мире!) [427]. В центре внимания Binary Domain оказывается отряд коммандос, представленный в довольно пестром составе: два накачанных американских солдата, два британца (мужчина и женщина), китаянка и даже андроид с французским акцентом! В противовес Yakuza и ее исключительно японским корням, Binary Domain – международно-ориентированный продукт.

С этой перспективы игра разошлась на полную катушку. В ней объединились рецепты западных однопользовательских проектов [428], и ее авторам в итоге удалось создать стереотипный синтез увлечений того времени. Здесь есть все, от перестрелок в укрытиях до бравурных подвигов на фоне взрывов, но игра не забывает и о постоянных разговорчиках между товарищами по команде. Разработчики настолько стремились навязать своему кинематографическому шутеру бешеный темп со стремительно меняющимися сценами и разнообразными ситуациями, что беззастенчивое копирование западных трендов превратилось в своеобразный эрзац, придав игре занятный вид фильма категории B. Эстетика подкрепляется и жанровыми клише. Мы управляем Дэном, мачо и тупым солдафоном, который чем-то напоминает Джека из сериала «Остаться в живых». Герой постоянно бросается сексистскими ремарками в адрес симпатичной китаянки Фэй, обзывает девушку деревенщиной, но в итоге завоевывает ее сердце [429]. Игра иногда превращается в пародийный боевик (на манер фильмов Пола Верховена), подражая сквозящему в западной продукции шовинизму. Хотя японский характер проекта в значительной степени размыли его глобальные амбиции, способ выявления западных тропов путем их имитации (не без некоторой неуклюжести) представляет Binary Domain как весьма уникальное произведение.

Более того, здешний сюжет резонирует как очевидная метафора состояния японской игровой индустрии в 2012 году, да и самой страны, где новые поколения были разочарованы своей неспособностью открыться миру. История разворачивается в 2080 году в футуристическом и антиутопическом Токио. Япония превратилась в жестокую изоляционистскую нацию во время своего рода второй эпохи Эдо: архипелаг окопался за прочными стенами и полагается лишь на собственные силы, используя миллионы роботов. Наш элитный космополитический отряд выполняет секретную миссию, начатую совместно с международными войсками: задача состоит в том, чтобы проникнуть в Японию и раскрыть заговоры государства-изгоя. По ходу игры мы сражаемся с японскими властями и освобождаем страну самыми взрывными и варварскими способами. Словом, в Binary Domain преобладает разбойничий подтекст – мир атакует Японию, тайно прорываясь сквозь ее защитную оболочку, чтобы изменить ее устои изнутри.

Акцент на разнородном отряде бойцов придает Binary Domain схожесть с командными шутерами. В этом она подражает модели Gears of War, где на поле боя взаимодействуют сразу несколько персонажей [430]. При этом авторы экспериментируют с инновационными геймплейными идеями и пользуются преимуществами искусственного интеллекта, тем самым подкрепляя кибернетическую тему сюжета. Игрок отдает приказы своим товарищам (например, укрыться или атаковать), причем их можно высказать устно благодаря системе распознавания голоса, которую особенно выделяли в рекламной кампании. Хотя на деле этот любопытный прием работает довольно неточно (команды порой приходится выкрикивать, и персонажи их часто не понимают, что придает проекту особый бюджетный шарм), система распознает ключевые слова на шести разных языках, тем самым указывая на международный размах Binary Domain. Разработчики использовали этот инструмент в том числе для того, чтобы сымитировать впечатления от многопользовательской онлайн-игры в рамках однопользовательской кампании.

Кроме того, взаимодействие с партнерами приносит нам очки симпатии или антипатии в зависимости от наших решений. Опять же, этот принцип позаимствовали из нескольких успешных западных тайтлов – в частности, его можно считать фирменной чертой продукции BioWare (Mass Effect), – и здесь механика используется в соответствии с концепцией под названием «Система последствий» [431]. Эффект получился довольно ограниченный, но система все же добавляет игре разнообразия как по части выборки партнеров по отряду, так и нашей реакции на их действия. Поскольку это научно-фантастическое произведение исследует возможности искусственного интеллекта, подобные технологии, реализованные в игровых системах, сами кажутся футуристическими экспериментами и создают забавное, хотя и несколько шаткое ощущение рекурсии. Более того, от такого стремления к инновациям выиграли и сражения: тонкая система повреждений на частях тел противников-роботов раскрывает новые грани геймплея, тем более что выстрелы в голову позволяют нам «завербовать» машины в свои ряды. В целом, благодаря эффектности поединков (невероятно далеких от беспорядочных перестрелок из Yakuza: Dead Souls) в Binary Domain по-прежнему очень приятно играть, и даже спустя много лет она способна удивить некоторыми находками.

Атмосфера «Универсального солдата», линейные коридоры и короткая продолжительность Binary Domain имеют мало общего с Yakuza, однако в обветшалой обстановке Токио 2080 года вновь можно увидеть некоторые фактурные здания Камуро-тё. В частности, для трущоб столицы студия переработала некоторые знаковые места, которые можно заметить только натренированным глазом. Кроме того, в Binary Domain есть несколько рекламных интеграций: так, в середине игры мы натыкаемся на круглую эспланаду, где расположена терраса Tully’s Coffee – американская сеть кофеен, почти столь же популярная в Японии, как и ее крупный конкурент Starbucks, но в местной футуристической версии обычных дружелюбных официантов заменили андроиды. В разных частях города также расположены рекламные дисплеи с логотипами, хорошо знакомыми игрокам из Японии – например, бренда лапши Nissin или сети быстрого питания Ohsho, специализирующейся на китайских пельменях гёдза [432]. Но главным вкладом серии Yakuza в Binary Domain оказался непревзойденный опыт кинематографической постановки с постоянными кивками в сторону классики научно-фантастического кино: из «Терминатора» Джеймса Кэмерона позаимствовали механические черепа, что скрываются за срезанными человеческими лицами; из «Я, робот» Алекса Пройаса – извечный вопрос о том, является ли мыслящим существом испытывающая эмоции машина; имеются отсылки к «Искусственному разуму» Стивена Спилберга и шедеврам аниме вроде «Призрака в доспехах» режиссера Мамору Осии. Чтобы подчеркнуть подобные кинематографические веяния, авторы даже добавили в игру дуэт японского детектива по имени Куросава и Мифунэ! [433] Но для Тосихиро Нагоси, всегда демонстрирующего свою любовь к жанровому кино, фантазия и клише Binary Domain ни в коей мере не затмили его желание рассказать нравственную историю, гуманистические темы которой перекликаются с темами Yakuza.

Вдохновляясь азимовскими мотивами, авторы представили историю о выявлении разумных машин, скрывающихся среди населения планеты. Пока власть имущие стремятся уничтожить таких разумных роботов, путешествие нашего низколобого героя по событиям игры приводит его к пересмотру своих предвзятых представлений об этой этической проблеме и, в конечном счете, к принятию искусственного интеллекта. Как и низшие классы Камуро-тё, роботы здесь представляют собой изгоев системы, направленной на их эксплуатацию без тени достоинства. История становится оригинальнее, когда превращается в расовую аллегорию: героиня Фэй оказывается дочерью человека и машины – смешанным созданием, эквивалентом хафу в современной Японии, которое большинство людей воспринимает как чужеродное и безжизненное существо, однако она точно так же состоит из плоти и крови. Вопрос гибридности, лежащий в основе Binary Domain, красноречиво перекликается с природой самой игры, чья смесь из японских роботов и американских солдат превратила ее не просто в подобие Gears of War, а скорее в попытку объединить две видеоигровые культуры. «Актеры, команда захвата движений, режиссеры – все это были американцы. В то же время их работу скомпоновали японцы, и сделали они это в очень японском стиле, – объяснял Нагоси во время рекламной кампании. – Мне нравится эта идея – Японии, которая извергается в мир» [434]. Вместо того чтобы подгонять национальную продукцию под стандарты западной модели, у создателей возникло желание соединить эти две игровые природы, хотя они часто считаются несовместимыми, как масло и вода. Задача Binary Domain заключалась в том, чтобы создать не игру-половинку, не произведение «пятьдесят на пятьдесят», а гибрид, совершенно новый плод смешанного брака.

К сожалению, Binary Domain оказалась коммерческим провалом. В США за первый месяц было продано всего 20 000 копий, в то время как Mass Effect 3 за тот же период разошлась тиражом 1 300 000. Целевая аудитория не пришла к назначенному месту встречи [435]. Такое разочарование заставило руководство SEGA на несколько лет ограничить свои амбиции в отношении международного рынка. После сокращения штатов в нескольких филиалах издательство еще больше сосредоточилось на Японии. Здесь вспоминаются суровые слова финального босса Binary Domain, майора морской пехоты внутри человекоподобного робота прямиком из фильмов Джеймса Кэмерона, кричащего во время битвы: «Думаете, что можно противостоять США и победить? Как высокомерно!»

После этих злоключений Ryu Ga Gotoku Studio вернулась к своим японским привычкам и ежегодному выпуску серии Yakuza. Разговоры о гипотетическом продолжении Binary Domain всплывают время от времени, но представители студии продолжают твердить, что не хотят снова потерпеть фиаско. Тосихиро Нагоси, в свою очередь, говорит, что уже пытался представить новые оригинальные научно-фантастические проекты, но они были слишком оголтелыми, чтобы убедить инвесторов SEGA. По крайней мере, до определенного момента…

Fist of the North Star: Lost Paradise (PlayStation 4, 2018)

Несколько лет спустя студия наконец вернулась на территорию научной фантастики, взявшись за адаптацию монументального произведения манги и аниме: «Кулака Полярной звезды», под английским названием Fist of the North Star (перевод оригинального Hokuto no Ken [436]). Культовый сёнэн (манга для мальчиков-подростков), появившийся в 1983 году в результате сотрудничества иллюстратора Тэцуо Хары и сценариста Буронсона, рассказывает историю своеобразного ронина из будущего, странника Кэнсиро (или Кэна) – мастера эзотерического боевого искусства, который путешествует по опустошенным ядерной войной землям, похожим на мир «Безумного Макса». Извилистый и полный ультранасилия «Кулак Полярной звезды» способствовал формированию скандальной репутации всего аниме в 1980‐х – тогда японская мультипликация осуждалась многими западными недоброжелателями. Тем не менее манга и мультсериал широко распространились по всему миру (по слухам, одной лишь манги было продано в районе десяти миллионов копий), а Кэнсиро стал одной из архетипических фигур поп-культуры того времени.

Более того, этот персонаж – еще один очевидный образец для подражания при создании Кадзумы Кирю. Оба одинокие, мужественные мстители с разбитым сердцем; оба скрываются за фасадом мачизма, а их кулаки неизменно действуют как смертельное оружие. Родство между Кэном и Кирю можно заметить в их серьезных интонациях, а также в хронической бесстрастности двух мускулистых брюнетов, защитников сирых и убогих. Еще в 2005 году Нагоси и Ёкояма, ярые поклонники поп-культуры, позаимствовали некоторые элементы из вселенной «Кулака Полярной звезды» для развития своей саги. В первом же эпизоде аниме Кэн встречает Рин – эта маленькая девочка потеряла дар речи после того, как увидела убийство собственных родителей. Именно она предвестила появление Харуки и, что более важно, Саки в Yakuza 3. Казалось неизбежным, что две франшизы когда-нибудь встретятся. Если ранее «Кулак Полярной звезды» уже адаптировали в формате видеоигр (весьма непримечательным образом), то на этот раз во вселенную манги перенесли структуру и игровые системы Yakuza, чтобы через такой синтез воздать почести оригиналу.

Здесь мы наблюдаем двойной оммаж: «Кулак Полярной звезды» не только оказал значительное влияние на команду Yakuza, но и всегда занимал особое место в истории Sammy – компании по производству игровых автоматов, купившей SEGA в 2004 году. В начале 2000‐х, в период расцвета рынка автоматов патинко и патислот, Sammy добилась феноменального успеха, выпустив автомат на основе лицензии «Кулак Полярной звезды», который побил все рекорды. В 2004 году видеоигровая адаптация этой машины на PlayStation 2 разошлась в Японии тиражом более миллиона копий, хотя была не более чем точной симуляцией аркадного развлечения. Даже сегодня на витринах залов патинко часто выставляют изображения персонажей знаменитой манги, чтобы прорекламировать новейшие автоматы, посвященные франшизе. Это говорит о том, что «Кулак Полярной звезды» – нечто большее, чем памятник популярной культуры. Это еще и классика патинко! Легко понять, что в тот момент у SEGA Sammy появилась возможность заработать на этой лицензии путем небольших затрат. Она уже была популярной, а воплощать эту ожесточенную вселенную в новом формате доверили боссу Yakuza. Итак, 8 марта 2018 года в Японии вышла игра Hokuto Ga Gotoku, в чьем названии объединились две франшизы, идеально резюмируя намерения спин-оффа. Последний был предназначен не только для внутреннего рынка: стремясь развить неожиданный успех Yakuza 0 на Западе, SEGA локализовала игру под названием Fist of the North Star: Lost Paradise менее чем через семь месяцев после японского релиза [437].

Хотя спин-офф прежде всего создавался с целью выгодного использования формулы Yakuza, чья адаптивность подошла здесь как нельзя к месту, в игре все же появилось несколько экспериментальных элементов. Главным новшеством стало наличие имитации открытого мира: игрок мог передвигаться на багги по знакомой поклонникам серии пустыне. К сожалению, именно здесь проявляется ограниченность проекта, поскольку эти песчаные просторы занимают всего несколько сотен квадратных метров и выглядят довольно однообразно. У разработчиков из Ryu Ga Gotoku Studio не было средств для расширения открытого мира, и игра выглядит бледно по сравнению с выразительной пустыней из Mad Max, выпущенной Avalanche Studios тремя годами ранее. Поэтому в качестве центрального места действия мы чаще исследуем ветхий город Эдем, напоминающий постапокалиптическую версию Камуро-тё со знакомым ритмом событий: еще более многочисленные драки с бандами головорезов проходят примерно в том же ключе, разве что с дополнительным бонусом в виде графически подчеркнутых добиваний, которые блестяще имитируют вспышки насилия из аниме. Увы, рано или поздно игрок начинает чувствовать усталость, когда гротескные взрывы врагов и брызги крови становятся обыденным делом.

Основной сюжет на этом фоне едва ли способен развлечь. Кэн пускается на поиски своей невесты Юрии – история игры выходит за рамки канона «Кулака Полярной звезды», но показывает основные моменты манги. Проект, во многом повторяющий оригинал, явно сделан дешево и сердито; с другой стороны, он позволил актерам из Yakuza взять на себя роли персонажей манги. Здесь мы слышим голоса привычного состава: например, Такая Курода (Кирю) и Хидэнари Угаки (Мадзима) на этот раз озвучили Кэна и Яги. Более того, в игре весело сочетаются миры видеоигр и манги, поскольку на радио в багги звучит музыка из старых игр Нагоси, а в пустыне мы можем откопать заброшенные классические терминалы SEGA, чтобы привезти их в аркадный зал Эдема.

Как и в Yakuza, побочные истории здесь многочисленны и вызывают значительный интерес. В игре восемьдесят побочных заданий, которые полнятся фансервисом и одновременно отсылают к гуманистическим темам Yakuza. Так, играя в прятки с беспризорником, мы узнаем про его судьбу: отец умер, а мать слишком много работает и не может уделять мальчику внимания. Эта трагическая судьба звучит уже знакомым по Камуро-тё лейтмотивом. Что касается мини-игр, то они снова попали в спин-офф с некоторыми вариациями: бейсбольные площадки перенесли в пустыню, а вместо мяча здесь уродливые байкеры, которых мы запускаем в воздух. Вернулось управление кабаре, но в местном контексте это занятие выглядит менее уместным, чем в Yakuza. Также мы можем выполнять контракты на убийства, богатея за счет выполнения однообразных миссий. В самой примечательной мини-игре Кэн превращается в бармена в пиджаке и галстуке-бабочке и смешивает коктейли (с помощью распознавания движений контроллера), чтобы утешить горожан, решивших утопить свои проблемы в выпивке. Хотя это занятие не совсем соответствует безнадежной вселенной «Кулака Полярной звезды», сама обертка в стиле 1980‐х забавно передает очарование той эпохи манги и аниме.

Итак, Fist of the North Star: Lost Paradise – второстепенный спин-офф, дополнительный проект, заполняющий пробел в графике Ryu Ga Gotoku Studio между Yakuza 6 и Judgment. Созданную со скромным бюджетом игру в основном разрабатывала вспомогательная команда недавно прибывших и неопытных сотрудников. По этой причине в ней не использовались преимущества Dragon Engine – современного движка, появившегося в Yakuza 6, который требовал определенного опыта разработки. Вместо этого студия вернулась к своему старому движку с PlayStation 3, применив его для проекта на PlayStation 4. Поскольку реализм Yakuza уступил место манга-подобным атрибутам «Кулака Полярной звезды» с упрощенным стилем и детализацией, недостаток графического исполнения не слишком бросается в глаза. Тем не менее Fist of the North Star выглядит как игра не самого высокого качества, созданная на ограниченные средства и предназначенная для поклонников жанра, представляясь (в очередной раз) простейшим эквивалентом фильма категории B.

ДОРАМА

Помимо непрочных связей с кино, серия Yakuza во многом схожа с другой формой популярных японских художественных произведений, уже упоминавшейся ранее: дорамой, то есть успешными телевизионными сериалами, ставшими настоящим социальным феноменом с 1970‐х годов. Дорамы различаются по жанрам и масштабам, в них смешиваются актеры со стажем, медийные знаменитости и молодые начинающие артисты. Такие программы сопровождают японцев в соответствии с их сезонными привычками (подобно ежегодным выпускам Yakuza), приковывая внимание зрителей раз в неделю или даже каждый день.

Дорамы демонстрируют неоднородные истории, в которых перемежается большое и малое, историческое и тривиальное, юмористическое и мелодраматическое, иллюстрируя типично азиатскую смесь жанров – неудивительно, что этот формат так легко обосновался в регионе. Будь то асадора (пятнадцатиминутный утренний сериал, обычно легкий и семейный) или тайга (вечерняя драма длительностью в год, обычно историческая), Yakuza заимствует множество элементов из различных видов дорамы, обширная и разнообразная номенклатура которых охватывает все, от детективных сериалов до романтических комедий и социального фарса. Авторы серии позаимствовали некоторых актеров (и голоса) из подобных программ, переняв их структуру мыльной оперы, а также сценарные излишества: они не стесняются безвкусицы или сального юмора, если им этого хочется. Наконец, как и в случае с малобюджетным кино, спин-оффы позволили создателям Yakuza углубиться в драматическую жилу, например с помощью собственного телесериала, когда вышли два портативных эпизода Kurohyou, или криминальной драмы Judgment – мрачной детективной истории, разбавленной знакомыми зарисовками из Камуро-тё.

Kurohyou: Ryu Ga Gotoku Shinshou и Kurohyou 2: Ryu Ga Gotoku Ashura Hen (PlayStation Portable, 2010/2012)

Хотя лицензия Yakuza принадлежит стороннему издателю, она по-прежнему прочно ассоциируется с брендом Sony. В связи с этим 22 сентября 2010 года на PlayStation Portable (PSP), популярной в Японии портативной консоли [438], вышел спин-офф Kurohyou: Ryu Ga Gotoku Shinshou, название которого можно перевести как «Черная пантера: Новая глава „Подобного дракону“». Хотя Yakuza была изначально ориентирована на взрослых, SEGA посчитала, что раз консоль PSP распространена среди молодой и разнообразной аудитории, на этот раз необходимо разработать игру в стиле сёнэн. Поэтому юный герой Kurohyou Тацуя Укё – бросивший школу подросток, чья дурная компания заводит его в пучину опасных событий. Тосихиро Нагоси всегда стремился рассказывать нравоучительные истории, поэтому он решил создать сюжет, главной темой которого было бы насилие, – скажем, олицетворенное во враждующих с обществом или собственными семьями японских старшеклассниках. Но история подается с позиции формирования характера на манер воспитательного романа.

Для этого авторы обратились к одному из лейтмотивов саги – незаконным боям в Камуро-тё, инициируя темное погружение персонажа во вселенную, где царит клановость и криминал. Молодой изгой Тацуя оказывается по другую сторону общества и знакомится с Dragon Heat – подпольной сетью, занимающейся ставками на незаконные бои. В этих драках он обязан участвовать сам, чтобы спасти свою семью. В меньшей степени рыцарь, чем Кирю, и в большей степени тимпира, Тацуя тем не менее становится выдающимся бойцом – «юношей, который верит только в свои силы» [439], по словам Нагоси. Его долгий мученический путь перекликается с дорогими для саги темами: отсутствие родителей (герой здесь снова сирота) и обретение нравственности через поиски отца. По ходу сюжета мы сталкиваемся со знаковыми фигурами Yakuza вроде «Флориста», неизменного магната подполья Камуро-тё, а сама история полнится интригами и безумными откровениями в соответствии с традициями серии. Культовый район из Yakuza был восстановлен в своем виде времен PlayStation 2, и его вновь показывают с помощью фиксированной камеры (техническое ограничение из-за выхода на портативной консоли), но на этот раз миниатюрный электрический город умещается в нашем кармане.

Kurohyou создавала не команда Нагоси, а syn Sophia [440] – японская студия, заработавшая хорошую репутацию в области файтингов. Она выпустила множество успешных игр про рестлинг и, прежде всего, создала серию Def Jam (названную в честь известного музыкального лейбла) в начале 2000‐х: в этих играх американские звезды хип-хопа сражаются под свои хиты в окружении городских джунглей. Одновременно жестокая и заводная франшиза достигла пика в 2004 году при выходе шедеврального файтинга Def Jam: Fight for NY, в котором можно играть за исполнителей вроде Snoop Dogg, Basta Rhymes, Method Man, Ice-T или Шона Пола. Схожее уличное насилие мы можем наблюдать в Kurohyou, где бои проходят аналогичным образом: один на один [441] и с видом сбоку. В противостояниях акцент сделан на динамике и перкуссии ударов. На экране не отображается полоса здоровья: о физическом состоянии и уровне выносливости сообщает поза персонажа, что усиливает реализм происходящего. Кроме того, в бою можно травмировать различные части тела – затем их придется лечить. Оставив позади стиль beat ’em up из канонической серии, Yakuza здесь стала бесшабашным симулятором драк.

В то же время мы остаемся в Камуро-тё и находим привычные мини-игры: боулинг, кран-машину, бейсбольные площадки и прочие. Хостес также никуда не делись (будущие поколения нужно обучать привычным развлечениям японского гетеросексуала), а поскольку герою семнадцать лет, мы можем найти себе байто (подработки, которыми обычно занимаются студенты). Кроме того, в Kurohyou предусмотрена возможность игры по сети (впервые для саги, где подключение к интернету ранее использовалось только для загрузки бонусного контента) – несколько игроков могут выполнять специальные миссии совместно или соревноваться друг с другом. Наконец, среди заметных отличий от канонической серии мы наблюдаем отказ от привычных кинематографических кат-сцен (по очевидным техническим причинам), на смену которым пришли иллюстрации с озвучкой на манер анимированных слайдов из портативных частей Metal Gear Solid на PSP. Фокус по-прежнему делается на повествование, но эстетика игры выполнена в стиле комиксов, а эпизодический характер спин-оффа еще больше подчеркивается разбивкой на главы [442], прерывистостью игровых сессий на портативных устройствах, а также закрученным сюжетом.

И правда, в этот раз Yakuza как никогда ранее принимает свою сериальную природу. После выхода игра породила собственный спин-офф в виде манги (ориентированной на ту же подростковую аудиторию) и, прежде всего, телевизионный сериал производства Tokyo Broadcasting System, который транслировался в Японии в конце 2010 года. Дорама из одиннадцати серий, каждая продолжительностью двадцать шесть минут, повторяет сюжет игры с некоторыми вариациями: Тацуя поднимается по иерархии Dragon Heat, препятствуя царящей там коррупции. Режиссура и резкий монтаж напоминают раннего Джона Ву (простое ли это совпадение, ведь фильмы гонконгского режиссера также послужили образцом для первых эпизодов Yakuza?), а драки выглядят особенно жестоко. Сюжетные перипетии, снятые в реальной обстановке Кабуки-тё, напоминающей игровой Камуро-тё, создает поразительное чувство рекурсии, как в экранизации Такаси Миикэ – возможно, здесь это ощущается даже сильнее, поскольку увеличенная продолжительность позволяет лучше рассмотреть город. Сериал остается верен правилам японской дорамы, поэтому содержит комичные скетчи и нотки романтики, и все эти компоненты в значительной степени подкрепляются несовершенной игрой молодых актеров. В лучших традициях дорамы антагонисты стали еще более стереотипными: они одеты в черное, изобретают свои интриги в ночном клубе, где попивают шоты, скалятся и изображают из себя суровых гангстеров. Среди этой гадкой кучки «плохих парней» можно узнать Хидэо Накано (актер позже сыграет Сибусаву в Yakuza 0) и самого Тосихиро Нагоси, снова блеснувшего в своей собственной вселенной.

Благоприятно принятый публикой портативный эпизод (около 340 000 проданных копий на сегодняшний день – немногим меньше, чем у Kenzan!) заработал право на продолжение, Kurohyou 2: Ryu Ga Gotoku Ashura Hen [443], вышедшее 22 марта 2012 года. На этот раз мы играем за четырех разных персонажей и, подобно Yakuza 2, отправляемся в Сотэмбори в Осаке. Как и в случае с первым эпизодом, выход игры сопровождал сериал о продолжающихся приключениях Тацуи Укё, которому уже исполнилось девятнадцать лет. Разошедшийся тиражом менее 180 000 экземпляров сиквел оказался гораздо менее успешным, чем предыдущая игра, и на этом серия спин-оффов Kurohyou закончилась, так и не перешагнув границу Японии [444].

Judgment (PlayStation 4, 2018)

С другой стороны, игра Judgment (выпущенная в Японии 13 декабря 2018 года под названием Judge Eyes) стала одним из самых амбициозных спин-оффов в серии Yakuza [445]. Изначально разработчики из Ryu Ga Gotoku Studio хотели вновь использовать район, который формировали на протяжении многих лет, чтобы сделать поразительную версию Камуро-тё на движке Dragon Engine местом действия оригинальной истории с новыми героями. Похожим образом компания Rockstar в 2009 году выпустила два дополнения для Grand Theft Auto IV, взяв геймплей и окружение основной игры, но сосредоточившись на других персонажах. Такая же длинная и плотная, как любой эпизод Yakuza (или даже длиннее), Judgment опирается на ту же извечную смесь свободного перемещения, истории, подсюжетов и битв в стиле beat ’em up, но куда больше склоняется к стилю приключенческих игр из-за своего формата детективного расследования. Тосихиро Нагоси сам написал сюжет, в чем ему помог Цуёси Фурута, поэтому Judgment можно рассматривать как прихоть создателя, которому хотелось расписать свой собственный токийский детектив (Масаёси Ёкояма не принимал участия в создании игры), прежде чем отпустить сагу навстречу новым горизонтам. «Контраст между юмором и саспенсом, темной стороной – это то, что я люблю использовать в своих историях» [446], – говорил Нагоси после выхода игры. Итак, в Judgment мы наблюдаем все эксцентричные черты Yakuza, но также приключение следует ритму криминальной драмы, где закадровый голос последовательно представляет главы, как в нуарном романе.

Для японцев одной из главных отличительных черт Judgment стало то, что главного героя сыграл популярный певец и актер Такуя Кимура. Актер с крутой внешностью, которого фанаты ласково называют «КимуТаку», начал свою карьеру в успешном бойз-бенде SMAP в конце 1980‐х. Во второй половине 1990‐х он стал звездой национального масштаба, исполнил главные роли в нескольких сериалах. Среди них можно отметить криминально-комедийную дораму 2001 года «Герой», один из самых высокооцененных сериалов в истории японского телевидения. В нем КимуТаку перевоплотился в эксцентричного прокурора, который постоянно носит знаменитый оранжевый пуховик (даже в суде!) и обладает необычайным детективным чутьем. В Judgment, чье действие также происходит в мире правосудия, Кимура сыграл адвоката, ушедшего в отставку из-за профессиональной ошибки и ставшего частным детективом. Когда мы знакомимся с героем, его нанимают якудза в качестве сборщика долгов. Однако вскоре он обнаруживает заговор, связывающий подпольный мир с высшими эшелонами власти, и мы вновь погружаемся в подноготную Камуро-тё.

Авторы Judgment получили беспрецедентную возможность поместить одну из величайших знаменитостей страны в детектив длиной в десятки часов, а также весело «поиграть» с КимуТаку, сделав его героем бессвязных и безудержных злоключений в чистом духе Yakuza. Хотя у персонажа нет такой комической свободы, как у Кирю [447], детектив Ягами – тоже весьма неоднозначный герой, который может с одинаковой легкостью расправиться с группой головорезов ударами с лета, потратить время на участие в гонках дронов или пофлиртовать с молодыми девушками из Камуро-тё в стиле дейт-симов, снова вызывая в памяти сентиментальную комедию японских дорам. Более того, интеграция КимуТаку в качестве игровой модели позволила задействовать ауру секс-символа (сохранившуюся в его сорок пять лет), а также городской стиль одежды, с которым ассоциируется звезда [448]. Нагоси с радостью воспользовался этим на полную: кожаная куртка героя демонстрируется со всех сторон, а кольца, часы, браслеты и всевозможные аксессуары еще никогда не были предметом такой фетишизации. В одном из подсюжетов члены банды паркурщиков долго обсуждают свои дизайнерские украшения и открыто критикуют наш стиль. В конце концов, публичный образ Такуи Кимуры соответствует идеалу моды Тосихиро Нагоси, чья любовь к побрякушкам пронизывает всю игру.

Влияние сериалов, в частности судебных, ощущается и в обширном наборе персонажей, из-за которых сюжет игры разбивается на множество арок, как это уже было в Yakuza. Вокруг Ягами вертятся десятки героев, часть которых создана с нуля (например, его закадычный друг Кайто, с кем он образует дуэт в духе Холмса и Ватсона, но в более разнузданном исполнении), а кое-кого воплотили известные актеры телевидения (например, Акира Накао, завсегдатай фильмов о якудза и сериалов, сыграл босса юридической фирмы Гэнда) или кино (заметный Пьер Таки [449]). Более того, Judgment изобилует отсылками к мыльным операм, подарившим популярность КимуТаку: здесь он использует некоторые из своих трюков и культовых реплик вроде «Тё-маттэё!» («Погодите-ка!»), которые повторяет на протяжении всей игры с той же интонацией, что и в «Долгих каникулах» – дораме, принесшей ему славу в 1996 году. Игра позволяет себе такую же свободу настроений, как и большинство японских телевизионных сериалов: ее мрачный и даже тяжелый сюжет часто переключает внимание на причудливые события (заброшенный «отель любви» превращается в секретную лабораторию, бездомных Камуро-тё нанимает в частную армию коррумпированный министр и так далее). Все эти черты и так были визитной карточкой Yakuza, но генеалогия Judgment в еще более очевидной степени демонстрирует уважение жанру дорама, которому авторы торжественно воздают почет.

Увы, игра слишком длинная, чтобы привнесенная новой лицензией свежесть сохранилась на протяжении всего приключения. Здесь много сюжетных событий, а также побочных историй, но завсегдатаи Yakuza воспримут их в основном как повторение знакомых мотивов. Сюжет поначалу обещает многое, но история несколько раз сбивается с пути, а ее авторы будто не знают, что делать со всеми этими загадками: каждый пробел в повествовании рано или поздно повторяется в виде бесполезных объяснений и длинных флешбэков. Они навязывают игре избыточный и, в конечном итоге, довольно пресный ритм. Одновременно с этим исследование Камуро-тё мотивируется оскорбительными побегушками туда-сюда, а также постоянно прерывается бесконечными уличными драками или поиском предметов [450]. В значительной степени построенная на фундаменте Yakuza игра Judgment пользуется ее механиками до изнеможения: динамичные бои, безумные подсюжеты, погони (а-ля Shenmue), сцены с QTE и так далее. В этом отношении проект, вероятно, получился слишком похожим на Yakuza, чтобы расположить к себе знатоков серии. Это неплохая вариация на тему основной саги, но ее нововведения оказались недостаточно радикальными, а механики – слишком приевшимися. В ожидании десятого телефонного звонка, который продвинет сюжет дальше, игрока неизбежно настигает скука. Во многом проект напоминает свои же экраны загрузки, где индикатор прогресса движется вперед, а затем внезапно отскакивает назад, и так несколько раз подряд.

Тем не менее в Judgment появилось несколько более или менее удачных находок, обогативших приключенческую сторону геймплея, однако хотелось бы, чтобы он больше соответствовал классической модели детективных игр, даже если бы это означало отказ от ленивого наследия Yakuza. Среди новых возможностей можно отметить этапы слежки за подозреваемыми, слишком вялые и однообразные, чтобы по-настоящему увлечь, а также сцены суда, бледнеющие по сравнению с интерактивными выступлениями из знаменитой серии Phoenix Wright: Ace Attorney от Capcom. Но все же тот факт, что Ryu Ga Gotoku Studio экспериментирует с новыми идеями, в какой-то степени не может не радовать.

Judgment – это детективная игра, и в ней встречаются моменты, в которых мы исследуем окрестности с видом от первого лица в поисках улик. Хотя их игровая ценность практически нулевая (принцип, который позже переработают в Yakuza: Like a Dragon, заключается в своеобразном «пиксель-хантинге», где нужно просто наводить курсор на нужные элементы декораций), достоинство таких отрывков состоит в том, что они заставляют нас внимательнее рассматривать окружающую среду, еще больше погружаясь в реализм скрупулезной реконструкции. Так, лучшими главами игры можно считать этапы, посвященные ультрасовременному медицинскому исследовательскому центру ADDC – мы прогуливаеся по коридорам огромного безупречного комплекса, восхищаясь работой дизайнеров и отличной архитектурной согласованностью. Но затем приходит мысль, что в таких декорациях можно было бы создать более плотную и сосредоточенную на окружении приключенческую игру (в стиле проектов студии Quantic Dream, например), а не растягивать этот инновационный интерактивный сегмент путем его разбавления избитыми элементами Yakuza.

Подобно исследованию ADDC, некоторые сцены в Judgment отходят от шаблона Yakuza и намекают на новые возможности для будущих игр Ryu Ga Gotoku Studio. Среди них отметим отрывок, в котором потрясающая Саори, секретарша с хмурым и небрежным внешним видом, перевоплощается в хостес, чтобы обеспечить нам доступ к свидетелю. Затем игра предлагает нам сыграть за молодую женщину в коротком эпизоде от первого лица: когда мы идем по улицам Камуро-тё, прохожие внимательно разглядывают нас, бормоча легкомысленные замечания в наш адрес. Позже девица поможет нам еще раз: она заманит подозреваемого в ловушку, а герой поймает этого сексуального маньяка с поличным. Игра в очередной раз заставляет нас выдержать так называемый мужской взгляд (male gaze), чтобы лучше представить само явление, и делает это не без некоторого мстительного удовольствия. Неужели Ryu Ga Gotoku Studio вдруг превратила свои игры из образца развлечений для мужчин в неожиданный продукт феминистского прогрессивизма? Не совсем, но такая эволюция нравов, следующая за все еще робкими мутациями в японском обществе, также служит развороту Yakuza в сторону международной аудитории [451]. «Наши игры прежде всего предназначены для японской публики. Следом мы рассматриваем азиатские рынки и стараемся сделать продукт, который понравится им как можно больше. И надеемся, что наша игра также охватит максимальное количество фанатов на Западе» [452], – утверждает Нагоси, вновь заявляя о культурной непримиримости своих проектов, но при этом наполовину признавая, что его команде теперь приходится учитывать западные вкусы.

Как и ее побратим Yakuza, наиболее успешной Judgment оказывается именно в своей способности экспортировать актуальный взгляд на Японию – без прикрас, со специфическим для студии национальным характером. Попутно мы выходим на след «призрака», которого специально выдумали для того, чтобы рассказывать о проклятой квартире и таким образом снижать арендную плату – тем самым мы соприкасаемся с реалиями японского рынка недвижимости, где арендодатели обязаны сообщать потенциальным арендаторам жилья, если в прошлом там кто-то погиб или, что еще хуже, совершил самоубийство. В ходе другого расследования Ягами раскрывает заговор вокруг экспериментального лечения нейродегенеративных заболеваний, и игра переходит к длинному отступлению (с графиками и статистикой) о разрушительных последствиях болезни Альцгеймера для стареющего японского общества.

Judgment документирует реальность с еще большей точностью, когда описывает мир юристов и информирует нас о работе японского правосудия, на что мало отваживаются другие видеоигры. Мы узнаем, что в Японии закон в большей степени выступает на стороне прокуроров, чем адвокатов, поскольку 99 % дел приводят к обвинительному приговору. Эта статистика, которой гордится Министерство юстиции, упоминается несколько раз во время игры [453]. Другими словами, если японскому адвокату удается оправдать своего клиента, это становится неожиданной вершиной его карьеры: именно такой случай мы видим в самом начале игры, когда победивший Ягами приковывает к себе самое пристальное внимание, однако позже его клиента обвиняют в новом убийстве, на этот раз неоспоримо. Ягами подвергается публичному порицанию, и ему ничего не остается, как уйти из адвокатуры. Теперь он частный детектив, но он все еще держит в кармане старый адвокатский значок – своего рода козырную карту, которой он шантажирует бандитов, когда вступает с ними в контакт, хотя ему в принципе запрещено использовать этот знак отличия.

Разумеется, Ягами подставили, и после долгой борьбы ему удается поймать в ловушку коррумпированного заместителя министра, организовавшего заговор. История заканчивается крупным судебным процессом, на котором Ягами (при поддержке сочувствующих прокуроров, априори считающихся противниками адвокатов) удается осудить высокопоставленных сотрудников Министерства здравоохранения и полиции. Объединение различных судебных органов в целях свержения сильных мира сего отражает непоколебимую веру в закон как оплот против коррупции исполнительной власти, что, конечно, соответствует сюжетам телевизионных судебных сериалов, но также указывает на определенную тенденцию в современных JRPG. Вокруг Ягами формируется симпатичная команда антигероев, состоящая из его буйного закадычного друга Кайто, местного «Робина Гуда» в лице лидера банды виртуозов-паркурщиков, члена якудза, который присоединился к ним вопреки самому себе, и застенчивого, но целеустремленного молодого адвоката. Их команда напоминает стереотипную группу протагонистов из дорамы «Герой» (см. также потешную семейную атмосферу в юридической фирме Гэнда, типичную для подобных сериалов), а также воров в масках из Persona 5, которые (не будучи юристами) выступали мстителями, сражающимися с порочными сторонами Японии и ее злой элитой. «Юрусэнай!» («Не простим!»), кричали Похитители сердец из Persona 5 – их девиз детектив Ягами и его импровизированные компаньоны наверняка бы поддержали.

Похоже, влияние Persona и ее коллективного оптимизма подействовало на Judgment – и дело не только в тематике мстителей. По всему городу мы выстраиваем привилегированные отношения с десятками второстепенных персонажей, поддерживаем их, и эта связь символизируется увеличивающейся полосой «дружбы». Хотя эту геймплейную механику нельзя назвать абсолютно новой для Ryu Ga Gotoku Studio (в частности, ее использовали в Ishin!), она приобретает еще более важное значение именно здесь, в игре, ставшей результатом более чем дюжины лет работы по оживлению Камуро-тё [454]. Возможность сблизиться с местными жителями – не только явная отсылка к Shenmue: так завершается процесс представления этого района как настоящего поселения или даже отдельного мира в миниатюре – со своими яркими личностями, местными слухами и тому подобным. Таким образом, Judgment приглашает нас на заключительную экскурсию по своим владениям прямо на рубеже игровой и географической революции, представленной в каноническом восьмом эпизоде Yakuza. В то же время она предвещает командный, коллективный и общностный дух, который Yakuza: Like a Dragon, верная парадигмам японских ролевых игр, прославит два года спустя.

Эпилог

Время соратников

YAKUZA: LIKE A DRAGON (PLAYSTATION 4, 2020)

Якудза – лишь тени своего прежнего положения. Законы о борьбе с бандитизмом, принятые за последние два десятилетия (в частности, закон от 1 октября 2011 года), подорвали их крепкие позиции в японском обществе. И хотя эти преступники не исчезли окончательно, сфера их действий теперь чрезвычайно ограничена. Поскольку их ряды резко сократились, они вынуждены не выделяться и скрывать свои знаки отличия. Преступный мир теперь привлекает только бессовестных бандитов, равнодушных к ценностям нинкёдо. Что касается бывших якудза, то процесс их возвращения к гражданской жизни походит на крестный путь: настолько он полон юридических барьеров, возведенных для того, чтобы держать их подальше от общества. «Большинство якудза в наши дни ведут скучные и трудные будни, – написал Джейк Адельштейн в Twitter 12 марта 2020 года. – Им приходится постоянно собирать деньги, чтобы платить взносы. От их былой чести мало что осталось. Храбрость больше не имеет ценности. Им больше не разрешается драться или иметь визитные карточки. Им запрещено открывать банковские счета и вести обычный образ жизни. Славные дни бандитских войн, когда тюрьма помогала подняться по иерархии, когда к якудза относились с исключительным уважением, когда они общались со знаменитостями и политиками, подошли к концу. Все ежемесячные фэнзины, посвященные якудза, исчезли. Почести закончились. Хуже того, в рядах банд рушится система компенсационных выплат». В современных реалиях японские гангстеры стали куда менее заметны, чем пятьдесят или даже двадцать лет назад – они прекращают свое существование в том виде, в котором были известны со второй половины XX века.

В Yakuza: Like a Dragon явно прослеживается конец якудза. Авторы «мягкой» перезагрузки, вышедшей в Японии 16 января 2020 года под названием Ryu Ga Gotoku 7 [455], зашли настолько далеко, что представили распад основных японских мафиозных организаций. Игра должна была перезапустить серию, продолжавшую сбавлять обороты на архипелаге, но она оставляет довольно угрюмое впечатление. Возможно, время якудза попросту прошло, и их истории остались позади. Когда наш протагонист по имени Итибан Касуга выходит из тюрьмы после восемнадцати лет заключения, сам этот трогательный антигерой все еще находится в XX веке, в то время как вся страна, на всех парах летящая к 2020 году и его долгожданным Олимпийским играм [456], обеими ногами стоит в третьем тысячелетии. Несоответствие Касуги перед новой эпохой повторяет несоответствие всей японской преступности, чьи представители в сюжете игры чувствуют себя слишком растерянно и не могут убедить нас в своей значимости в современном обществе. Знакомые лица из Тодзё-кай кажутся окаменелыми, вневременными: чрезвычайная четкость графики благодаря движку Dragon Engine обеспечила Дайго Додзиме подтяжку лица, скрывшую его возраст, но, как это ни парадоксально, сделала его устаревшим реликтом. То же самое касается легендарных личностей клана (Мадзимы, Саэдзимы и, конечно же, Кирю), которые появляются в безупречной форме в своих обычных костюмах, без единого седого волоска, но их присутствие лишено всякого другого смысла, кроме фансервиса. Былые герои стали лишь маскотами-марионетками.

В начале игры мы как раз сталкиваемся с новым маскотом Камуро-тё – милой собачкой с длинными ушами и красными щеками, чем-то напоминающей Пикачу. Этого юру-кяра зовут Камуроппу, сокращение от выражения «Kamurocho level up!» Камуроппу создали, чтобы улучшить имидж района, замазав его дурную репутацию. Камуро-тё, где теперь реализуются амбициозные проекты по перепланировке, должен стать символом Токио завтрашнего дня, витриной перспективной Японии. Вымышленный район сильно изменился за последние несколько лет, поскольку Главное управление полиции Токио устроило масштабную чистку, чтобы искоренить преступные организации (или, по крайней мере, их видимое присутствие) по образцу агрессивной политики, проводимой в Кабуки-тё националистическим губернатором Токио Синтаро Исихарой в начале 2000‐х – тот хотел «очистить» район и сделать его одним из самых безопасных мест в стране. Иначе говоря, идеализированный мир серии Yakuza оказался настигнут реальностью: здесь он, как и его реальная модель, избавился от последних намеков на мифический бандитизм, оставшийся в прошлом веке. В 2005 году улицы первой Yakuza были сценой уже устаревшей и во многом сфабрикованной обстановки, но в 2020‐м эти улицы существовать попросту не могут. Неужели после конца якудза нас ждет конец Камуро-тё? Разумеется, ведь после короткого прощания с Синдзюку восьмой канонический эпизод открывает для нас новую территорию.

Обновление серии привело к тому, что в игре появился город, который никогда не посещал Кадзума Кирю. В начале работы над проектом Масаёси Ёкояма задумал поместить Yakuza: Like a Dragon в окрестностях Каматы, исторического района на юге Токио, где расположены зоны отдыха и магазины сётэнгай. Преимущество локации близ станции Камата в том, что с ней хорошо знакомы члены Ryu Ga Gotoku Studio, поскольку она располагается всего в нескольких сотнях метров от бывших офисов SEGA [457] и более двадцати лет служила основным местом для ночных прогулок сотрудников компании. Однако Камате не хватает притягательности и знаковых мест, из-за чего предпочтение было отдано Иокогаме, второму по численности населения мегаполису Японии, расположенному примерно в тридцати километрах к югу от столицы. Когда этот портовый город выбрали в качестве основного места действия, Масаёси Ёкояма вспомнил старомодные переулки и берега реки Оока в районе Хинодэ-тё, где он жил в свои двадцать лет, когда только начал работать в SEGA (тогдашнее здание компании даже воспроизведено в игре). Район, имеющий несколько скабрезную репутацию [458], расположен недалеко от торгового района (Исэдзаки-тё), а также современных проспектов (Сакураги-тё), тоже воссозданных в игре. Окружающая местность представляет собой многоликий город, придающий симуляции открытого мира Yakuza: Like a Dragon гораздо более просторный и воздушный вид, чем обычно. Экзотика последних частей серии Yakuza больше не в моде, хотя космополитический характер Иокогамы питает большую часть основной сюжетной линии нового эпизода.

Впервые привычное рвение к воспроизводству отдельно взятого города ослабилось в пользу большей свободы по части его реконструкции. В отличие от Yakuza 6, где сооружение аутентичной и точной копии настоящего Ономити было одной из главных задач, Иокогама в Yakuza: Like a Dragon задумана как синтез разнородных атмосфер на обширной территории. Целью авторов было создать обширную и контрастную местность, иллюстрирующую социографические различия современного японского города. С набережной видны сверкающие здания Минато-Мирай 21, ультрасовременного делового района Иокогамы (его название означает «гавань будущего 21»), но мы не можем попасть туда – огни города богачей смотрят на нас издалека, символизируя светлое будущее, в котором нам отказано, пока мы остаемся за гранью невидимых стен. В игре термин «мясная стена» используется для обозначения района Иокогамы, где происходят действия игры, и им управляют три мафиозных сообщества: китайцы, заведующие черным рынком, корейцы, тайно шпионящие за городом днем и ночью благодаря сети камер наблюдения, и, наконец, якудза, хранители японских традиций. Изнанка общества Иокогамы балансирует на этом треугольнике контрастной борьбы за власть. По этой причине город состоит из нескольких «территорий», из-за чего кажется, будто мы путешествуем между различными чуждыми землями, словно в мире фэнтези.

«Долго и упорно работая над достоверными реконструкциями реальных городов, мы пришли к выводу, что все же лучше побывать там лично, – говорит Масаёси Ёкояма. – В этот раз мы решили изменить свой подход, решив, что будет интереснее спроектировать район Исэдзаки Идзин-тё не таким, какой он есть на самом деле, а таким, каким он мог быть в ходе своей истории, превратив его в подобие страны чудес» [459]. Поэтому в Yakuza: Like a Dragon представлено скорее художественное переосмысление Иокогамы, чем точная реконструкция. Хотя город лишен ряда реалистичных артефактов серии (например, рекламных партнерств на этот раз стало меньше), представленная в нем игровая площадка – это та самая «страна чудес», в рамках которой увековечивается дорогое для серии восхищение действительностью. Побочные задания, наполняющие город, как всегда анекдотичны: мы помогаем молодому и неуверенному в себе гиду в Китайском квартале или сотруднику мэрии, которому поручено подсчитывать количество прохожих на главной магистрали (он повредил большой палец, нажимая на счетчик). Однако тривиальность наших добрых дел здесь дополняется сказочным героизмом, поскольку новый протагонист игры – выдумщик, мнящий себя героем фэнтези.

Итибан Касуга – основное новшество Yakuza: Like a Dragon, которую с первых этапов разработки создавали вокруг истории «после Кирю» (или, как говорят сами авторы по-японски, Кирю но соцугё [460]). Еще до выбора места действия команда приступила к работе над главным героем, чья история и личность были бы противоположны героической фигуре Дракона Додзимы. Итибан Касуга – антигерой, жалкий тимпира без звания и достоинства. Ребенка, брошенного при рождении в соупленде Shangri-La в Камуро-тё, воспитали городские проститутки и изгои, как Маугли в «Книге джунглей» взрастили животные. Он – дитя грязи, существо с самого дна. Все в нем нелепо, начиная с его безумной прически (это типичная для якудза химическая завивка в стиле punch perm, однако парикмахерша выполняет ее неудачно) и заканчивая именем Итибан, что означает «первый» в смысле лучший, сильнейший; короче говоря, победитель. «Его образ жизни противоположен имени, и по этому поводу у него развился комплекс, – объясняет Тосихиро Нагоси. – Можно сказать, что его одолело собственное имя» [461]. В этом смысле Касуга – это анти-Кирю: он творит свою собственную неровную легенду и выковывает собственную личность под ударами судьбы, которая тянет его вниз с самого рождения.

Сменить Дракона Додзимы – нелегкая задача. Именно поэтому авторы решили представить публике нового персонажа задолго до выхода игры, еще в августе 2017 года, чтобы игроки привыкли к красному костюму забавного сорокалетнего мужчины со взъерошенной головой [462]. Именно с таким настроем SEGA 21 ноября 2018 года запустила Ryu Ga Gotoku Online – мобильную free-to-play-игру, основная кампания которой развивала историю Итибана Касуги. Не самый типичный спин-офф лицензии Yakuza соответствует модели gacha [463], как и многие другие схожие проекты, но при этом выделяется возвращением в Камуро-тё и присутствием знакомых по серии персонажей в виде коллекционных карточек. Нагруженный диалогами сюжет служит предлогом для серии быстрых сражений по принципу дзянкэн (камень-ножницы-бумага, то есть броские схватки между тремя типами карт), которые позволяют игроку накапливать ресурсы, тратить их и играть еще больше.

RyuOn, как называют игру, углубляется в характер Итибана Касуги, рассказывая о событиях, предшествующих Yakuza: Like a Dragon (с некоторыми отклонениями от канона будущего эпизода [464]), но здешний стиль кажется ближе к фанфику для отаку, чем привычному реализму серии. Введение в игру многочисленных персонажей в стиле манги наряду с главными героями саги – пустых оболочек, призванных украсить сотни виртуальных карт игры, – вызвало возмущение среди фанатов Yakuza, когда проект вышел в свет. Они осудили обезличенный вид фальшивых стилизованных персонажей, рассчитанных на широкую аудиторию, и почувствовали, что этим авторы предали дух серии. Ryu Ga Gotoku Studio была вынуждена пересмотреть свою концепцию: в последующих обновлениях RyuOn разработчики предложили кампании, несколько больше напоминающие консольные игры. Сначала вышла адаптация сюжета первой Yakuza, затем оригинальный сценарий с участием молодого Рюдзи Годы, зарисовка об эпизоде Ishin! и прочие воззвания к поклонникам саги. Отметим, что Ryu Ga Gotoku Online в настоящее время доступна только в Японии.

Хотя онлайн-игра оказалась совершенно бессодержательной и проходной, она предвосхитила смену тона Yakuza: Like a Dragon, отклонившейся от прежней кинематографической модели и поспособствовавшей переходу саги навстречу отаку. Итибана Касугу играет сэйю по имени Кадзухиро Накая, в прошлом озвучивший Акиру Нисикияму, и у него получился гораздо более экстравертный, вспыльчивый и неуравновешенный главный герой, чем Кирю. Во время игры иногда создается впечатление, что Накая чересчур напирает на свой голос, как бы желая еще сильнее оттенить натурализм актерской игры Такаи Куроды. Хотя характер двух персонажей отличается, Итибан Касуга все такой же честный, порядочный и добрый (даже наивный) человек. Трогательная откровенность превращает его в комического героя, но чаще всего персонажа хочется пожалеть, поскольку эмоциональность постоянно играет с ним злую шутку. Более того, генезис Касуги объединил в себе все привычные черты героев Yakuza: беспризорника принимает преступный мир и дарит духовного отца в лице оябуна, ради которого он добровольно попадает в тюрьму. В то же время судьба персонажа оказывается связана с переходом в новое тысячелетие: его последняя ночь на свободе перед заключением сопровождается в Камуро-тё обратным отсчетом и фейерверками в честь наступающего 2001 года – начала новой эры, которую Итибан не сможет застать, поскольку вынужден встретить ее за решеткой.

Как и Кирю, Касуга не соответствует своему времени. Он просто ребенок, выросший за игрой Dragon Quest, который так и не вступил во взрослую жизнь, проведя более восемнадцати лет в тюрьме. Когда он приходит в себя в сорок два года, он уже «вышел в тираж». Он никто, но именно в этом статусе способен отыграться. «Для меня рассказ о развитии такого персонажа должен был стать историей успеха» [465], – говорит Нагоси. Yakuza: Like a Dragon – как раз история о том, как добропорядочный Касуга поднялся из грязи в князи и стал героем своего собственного фэнтези. В результате игра приняла форму игрового жанра, специализирующегося на самосовершенствовании своих персонажей: RPG.

Революция в геймплее Yakuza: Like a Dragon началась как шутка. 1 апреля 2019 года Ryu Ga Gotoku Studio украдкой выпустила видео, где разработчики испытывали прототип следующего эпизода Yakuza. В нем сражения приобрели пошаговый характер, а привычные для серии комбо сменились магическими умениями, сопровождавшимися экстравагантными анимациями. В конце видео показали часы с текущей датой, что не оставляло никаких сомнений в сути розыгрыша. Однако несколько месяцев спустя SEGA официально объявила, что следующая Yakuza действительно станет JRPG с динамичными пошаговыми боями! Многие поклонники серии были настроены скептически, но авторы упорно работали над тем, чтобы донести свое авантюрное решение до публики, и в конце концов добились успеха, убедив фанатов принять смену формулы. В августе 2019 года, всего за несколько дней до презентации игры на выставке Tokyo Game Show, Тосихиро Нагоси восстанавливался после тяжелой операции на сердце. Прямо с больничной койки он отправил сообщение своей команде, где раскрыл подзаголовок, который придумал для Ryu Ga Gotoku 7: Hikari to Yami no Yukue («Там, куда уходят свет и тьма»), что открыто отсылает к магическому фольклору Dragon Quest и к фэнтези в целом [466].

Закрепляя трансформацию Yakuza в японскую ролевую игру, Масаёси Ёкояма хотел принести дань уважения приключенческим историям, на которых вырос сам. «Мы приложили все усилия, чтобы сделать взрослую версию таких историй, и в ходе этого процесса родился мир Yakuza: Like a Dragon» [467], – весело говорил он спустя два месяца после выхода игры. Город Иокогама, хотя и реалистичный по своему вдохновению, создавали как карту из JRPG с разрозненными районами, содержащими врагов разного уровня, и кварталами, действующими как деревни со своими границами и событиями. Обычные для серии «подземелья» здесь стали настоящими ролевыми подземельями (более или менее успешно), а классические системы жанра перестроились, чтобы соответствовать формуле Yakuza. Что касается основ JRPG, то в игре не стали изобретать велосипед: своей оригинальностью она обязана не столько геймплею, сколько современному сеттингу, приправленному фэнтези. Сама идея превратить Yakuza в JRPG возникла не с самого начала разработки, она пришла уже после завершения работы над сценарием, чтобы соответствовать главной теме восьмого канонического эпизода – дружбе. Новая Yakuza – прежде всего командная игра, и в этом отношении она близка к произведениям сёнэн, другому типу японских сказочных историй.

То, что мы уже давно чувствовали, здесь только подтверждается: сага Yakuza превратилась в криминальную мыльную оперу, сдобренную шутками и сентиментально-комическими приключениями пестрого набора персонажей. Даже в большей степени, чем Judgment, новая игра следует успеху Persona 5 и ее разношерстной труппы. Бар Survive, где команда Yakuza: Like a Dragon встречается, чтобы пропустить стаканчик между своими приключениями (и заодно спеть караоке), напоминает кафе Leblanc, где встречались Похитители сердец в современной JRPG от Atlus. На протяжении всей игры Касуга и его спутники в принципе больше походят на подростков, чем на взрослых, несмотря на средний возраст в сорок лет и выше.

«Жизнь похожа на ролевую игру!» – восклицает герой, этот вечный ребенок-мечтатель. С помощью фантазий о ролевых играх он справляется с убогой реальностью и находит в себе мужество подняться по лестнице социального успеха. Такой динамике, кажется, следует вся игра, поскольку приемы JRPG позволяют воплощать самые гротескные искажения реальности. Под взглядом выдумщика Касуги враги, встречающиеся на улицах, превращаются в забавных существ (особого упоминания заслуживают бездомные, прыгающие в мусорных мешках), а профессор в белом халате просит нас вести список таких созданий, пародируя успешные серии Digimon и Pokémon. В некоторых сейфах, разбросанных по игровым подземельям, неожиданно попадаются враги («И сколько он нас там ждал?» – недоуменно спрашивают герои). Формат JRPG позволяет призывать персонажей побочных заданий и легендарных якудза из Тодзё-кай на помощь в бою, а самые скучные повседневные предметы превращаются в устрашающие явления – например, строительные машины становятся механическими драконами, которым мы иногда смело противостоим.

Такой полет фантазии не был для франшизы чем-то новым, но лишь усилил нелепый дух любимых серией Yakuza побочных историй. Игра, конечно, по-прежнему полна странных подзаданий: мы помогаем нищему другу завести отношения с девушкой из благотворительной столовой или заставляем измученных жителей Иокогамы есть кимчхи (корейскую острую капусту), из-за чего у них буквально дымятся ноги, – десятки трогательных и уморительных зарисовок способствуют совершенствованию серии в этой области. Однако теперь фантазия распространилась на все уровни и, похоже, стала главным двигателем проекта, каждая сцена которого пропитана неповторимой смесью поп-культуры, шутовского юмора и выдумок, что способно довести игроков до изнеможения.

По понедельникам вечером на токийском телевидении выходит развлекательная программа YOU wa nani shi ni Nihon e?, название которой можно приблизительно перевести как «Эй, ты! Что тебя привело в Японию?» Со смесью блаженного восторга и неуемного любопытства, характерного для изображения иностранцев на японском телевидении, шоу на полную обращается к бурному росту международного туризма на архипелаге. У гостей страны, только что прибывших в аэропорт, берут интервью о причинах их приезда в Японию, а затем камера следует за ними во время путешествия. Цель, разумеется, состоит в том, чтобы запечатлеть самые необычные и экзотические случаи и в то же время польстить культурной гордости страны, которой восхищаются во всем мире.

27 января 2020 года, через одиннадцать дней после выхода Ryu Ga Gotoku 7, в эфир вышел репортаж о блогере SuzuKube, молодом мартиниканце и фанате видеоигр, который впервые приехал в Токио в надежде познакомиться с районом из Yakuza в реальной жизни. Рассказав об игре (как ни странно, она была неизвестна журналистам) и о том, где находится Мартиника, он не без опасений отправился в Кабуки-тё – все-таки поклонник ждал этого момента более десяти лет. И вот он стоит перед знаменитыми красными воротами, одетый как флуоресцентный персонаж из Jet Set Radio с зеленой гарнитурой на шее и шапкой в виде кальмара из Splatoon на голове. Опьяненный звуками района и его неоновыми огнями блогер проводит день, вслепую блуждая по этим знакомым улицам, на которые ступил впервые. Как и Кирю, он фотографирует окрестности, перекусывает по пути и пытается выловить игрушку из кран-машины. Но молодой человек наконец понимает, что в Кабуки-тё нет настоящих якудза. Нет ни боев, ни абсурдных заданий, ни даже разбросанных по улицам ключей от шкафчиков. Фактически, единственным персонажем видеоигры здесь можно назвать только его, из-за экстравагантного наряда и подвижной походки. Комментаторы в интернете считают так же: «Вот бы этот парень стал персонажем побочного квеста в следующей Yakuza!»

Как и SuzuKube, многие посетители совершают паломничество по следам культуры отаку на Японском архипелаге. Проецируя на регион свои собственные представления о вымышленной реальности, восторженные путешественники неосознанно берут на себя роль аномалий, затерянных среди японского городского пейзажа, – с точки зрения местных жителей нет ничего более нормального и обычного, чем современный город, и нет ничего более неуместного, чем эксцентричного вида иностранец. С ростом такого рода туризма иногда задумываешься, не суждено ли современной Японии стать гигантским парком развлечений для своих же субкультур, этакой симуляцией в натуральную величину, где стереотипы виртуальных японцев вытеснили реальные. Yakuza: Like a Dragon, с ее чудесной Иокогамой и безудержным воображением, похоже, движется именно в этом направлении.

Если до сих пор серия во многом вдохновлялась кинематографом, то новый эпизод вступил в эру отаку. Более того, он ориентирован прежде всего на любителей самой культуры видеоигр. «Мне приятно, когда люди говорят, что я мог бы написать фильм или сериал, но для создателя игр такой комплимент не подходит, потому что это совершенно разные медиа, – объясняет Масаёси Ёкояма. – Нас следует оценивать именно как создателей видеоигр. Вместо похвалы за сюжет мы хотим услышать, что людям было интересно играть в наш проект» [468]. Рекламный слоган самой первой Yakuza гласил: «Для взрослых, которым надоели игры. Для взрослых, которые любят игры». Пятнадцать лет спустя SEGA могла бы сказать: «Для людей, которые любят игры и никогда от них не устают» [469]. Гипотетический слоган звучит как полный разворот концепции, но, в конце концов, почему бы не принять этот переход в сторону чистой игровой фантазии? Эксцентричность Yakuza служила ее неоспоримым преимуществом с самого момента создания. Кроме того, видеоигры прекраснее всего именно тогда, когда их авторы уходят от реальности и дают волю воображению.

Однако, когда играешь в Yakuza: Like a Dragon, становится ясно, что сценарий и режиссура отошли на второй план. Канонический восьмой эпизод может прикладывать все усилия, чтобы обогатить свою формулу, заигрывать с комедией и разнообразить обстановку, но здешний детективный сюжет в итоге пытается быть таким же напряженным и плотным, как и ранее. Возможно, такая нерешительность стала результатом того, что игра была написана в более коллективной манере, чем обычно: Ёкояме помогали Цуёси Фурута и Хидэми Ното (то же касается последних эпизодов), при этом авторы принимали во внимание замечания и дополнения значительной части команды. А может, это связано с ограниченным присутствием реальных актеров, или с тем, как музыка воспроизводится прямо во время кат-сцен, полных резких смен кадра и загрузок, или с заметными провалами сценария (слабая и бесполезная передача эстафеты от лица Кирю, абсурдный персонаж «Зеркальное Лицо», который произвольно вмешивается в историю, и так далее). Что-то здесь не так, и в конце приключения смена стиля оставляет привкус ни рыбы ни мяса.

Новая пошаговая система смогла привнести в боевую систему динамику и стратегию (разработчики хотели, чтобы игроки с аллергией на файтинги смогли наконец открыть для себя серию), однако общий игровой баланс оставляет желать лучшего. По словам Масаёси Ёкоямы, некоторые ключевые механики, такие как возможность поставить идеальный блок, были интегрированы в самом конце, чтобы разбавить монотонность схваток. В нескольких моментах также появляются искусственные барьеры в виде врагов повышенной сложности, замедляющие наше продвижение по сюжету. В Сотэмбори, например, мы находим арену, где можно повышать свой уровень, – она становится практически обязательной, если мы надеемся продолжить приключение и не сломать зубы о пару крутых боссов, попадающихся на пути позже. По иронии судьбы, арена оказывается строительной площадкой, а ее хозяин – роботом, напоминая нам о безличной и автоматической природе гринда. Ранее игра уже заставляла нас приостанавливать продвижение по сюжету ради сбора трех миллионов иен – грубоватый способ побудить игрока завершить длинную мини-игру по управлению бизнесом. То, что было дополнительным занятием, становится необходимым или почти обязательным, и ситуацию не облегчает ни длинное побочное подземелье, где можно найти лут, ни трудоемкая прокачка оружия [470]. Реализацию RPG от Ryu Ga Gotoku Studio во многом вдохновляла превосходная модель Persona 5, но очевидно, что в этом деле студии далеко до опыта Atlus.

В основном Yakuza: Like a Dragon блистает своими побочными занятиями. Мини-игра по управлению бизнесом – частично финансовая симуляция, частично карточная игра, смоделированная на основе системы сражений из Ryu Ga Gotoku Online, – пугающе эффективна. Режим пародирует японскую предпринимательскую культуру, демонстрируя безумные сокай (общие собрания), но одновременно с этим мы защищаем малый бизнес и дух ремесленничества, спасая от банкротства семейное предприятие по производству сэмбэй (рисовых крекеров) и превращая его в коммерческую гордость Иокогамы. В иные моменты Касуга берет своих компаньонов на просмотр старых фильмов, борясь со сном в темноте кинотеатра (в виде мини-игры с сильным оттенком проектов Atlus), или занимается другим японским хобби – проходит тесты на дипломы о квалификации. Независимо от того, правильно вы отвечаете в этих викторинах или нет, демонстрирующая итоговый результат анимация уморительно передает японскую страсть к всевозможным экзаменам. Не обошлось и без фансервиса: например, здесь возвращается Ономитио-кун, чьи поддельные фигурки изготавливают и продают туристам в Китайском квартале. Но для того, чтобы привлечь международную публику, игра на этот раз почти лишилась эротических и развратных аспектов серии.

Yakuza: Like a Dragon – это эпизод-реформа. Долгое время SEGA не решалась присоединить игру к канонической саге, пока, наконец, не пошла на компромисс: цифра «7» из японского названия в западной версии исчезла, и на смену ей пришел подзаголовок Like a Dragon, прозвучавший как новое переосмысление проекта для игроков вне Азии. В дополнение к этому компания плотно взялась за обширную локализацию, а распространение игры было осуществлено в невиданном для саги масштабе – Yakuza: Like a Dragon, вышедшая в Японии только на PlayStation 4, выиграла от международного мультиплатформенного релиза на PlayStation 4, PC и консолях Microsoft (игра даже сопровождала запуск Xbox Series X в конце 2020 года).

После пятнадцати лет существования Yakuza, по сути проведенных в изоляции, ее создатели захотели соорудить мост между Японией и остальным миром, а также между старой и новой аудиторией. С началом второго цикла авторы стремились вернуть игроков, забросивших серию на этом пути либо из-за нехватки времени, либо из-за усталости. Вопрос стоял о привлечении новых поколений путем оживления прежнего энтузиазма и чувства свежести, присущих первоначальному эпизоду, но с помощью других средств. «Первая часть, выпущенная пятнадцать лет назад, не изобрела ничего нового с технической точки зрения, – анализирует Масаёси Ёкояма. – Геймеров тогда привлек наш оригинальный подход к приключенческим играм, сочетающий в себе черты старой школы нинкё и развлечения для взрослых в рамках воссозданного ночного района. Yakuza: Like a Dragon – повторение того же самого подхода» [471]. Новый эпизод в конечном итоге выглядит не столько радикальной революцией, сколько заметным скачком в непрерывном развитии саги. С появлением другого героя и превращением beat ’em up в JRPG франшиза, тем не менее, рисковала столкнуться с тем, что ее самые ярые поклонники уйдут, а на смену им явится новое поколение геймеров. То же самое можно сказать и о разработчиках Yakuza, перед которыми в силу возраста все острее встает необходимость передать эстафету новым творческим умам. «Мы старые, вот и все, – говорил Ёкояма после релиза. – Но это совсем не плохо, ведь мы можем взглянуть на наши игры по-новому. Именно с этого началось омоложение серии» [472].

На протяжении пятнадцати лет в саге Yakuza остро стоял вопрос о реформе. Ее сценарные лейтмотивы, как и игровые системы, будто бы родились в результате разрыва между упорным консерватизмом и неизбежными переменами современности. Через все эпизоды подсознательно проходит национальная фигура великого японского реформатора Фукудзавы Юкити: мыслителя, переводчика и политического теоретика эпохи Мэйдзи. Он внес вклад в модернизацию национальных институтов Японии и его спокойное, но суровое лицо украшает банкноты в десять тысяч иен (самый крупный номинал японской валюты), из-за чего он вписывается в символические образы Yakuza. Именно лицо Фукудзавы падает с неба, осыпая плебс после взрыва башни «Миллениум» в конце первого эпизода. Это он снова вылетает из карманов наших противников во время драк в Yakuza 0. Это он спасает жизнь Сюну Акияме в конце Yakuza 4, останавливая пулю, которая иначе попала бы ему в грудь. Фукудзава может считаться реформатором, но регулярность, с которой его лицо появляется на местных банкнотах, превращает историческую фигуру в маркер непоколебимого постоянства. В Yakuza: Like a Dragon деньги, а точнее наличные, опять в центре внимания: в игре фигурируют фальшивые купюры, которые десятилетиями выпускал высокопоставленный политик из правящей партии, чтобы держать под контролем преступный мир Иокогамы, тем самым гарантируя его неизменное положение.

Японская политика и ее коррумпированная сущность в самом деле занимают центральное место в новом эпизоде. Якудза вымирают, но некоторые из них превращаются в политиков – так, пропавший сын оябуна Касуги внезапно появляется в качестве молодого угрюмого губернатора Токио Рё Аоки. Название вымышленной партии Аоки, «Миндзито» (民自党), уже упоминавшейся в Yakuza 3, – не просто кивок в сторону партии Синдзо Абэ «Дзиминто» (自民党), или ЛДП, чьи непрочные связи с различными сомнительными группами ни для кого не являются секретом. Свет и тьма в подзаголовке в конечном итоге означают два полюса политического мира. Пока Рё Аоки под стрекот фотокамер начинает свое наступление на пост премьер-министра, Итибан Касуга иронизирует: его агрессивная кампания, сосредоточенная на борьбе с организованной преступностью и направленная непосредственно против троицы Иокогамы (китайские триады, корейская мафия, японские якудза), на самом деле скрывает появление нового треугольника сил в стране – коалиции между политиками, полицией и преступным миром; трех организаций, призванных стать опорой Японии будущего.

Однако деньги – не только символ власти, но и показатель социального разлома, и Yakuza: Like a Dragon глубоко исследует эту тему. Пока Вака преображается в политика Рё Аоки, Итибан Касуга перерождается в бродягу из Иокогамы. Когда он просыпается в трущобах Идзин-тё, Касуга находит в кармане купюру в десять тысяч иен. Заметив ее, бездомные в округе начинают толпиться рядом. Начинается потасовка. Купюра вылетает и попадает в руки одного из них; мужчина подносит ее к свету, крича на облик Фукудзавы: «Давно не виделись, Юкити-тян! Я уж боялся, что не увидимся!» Что может лучше проиллюстрировать социальный разрыв, чем эта яркая сцена? Появление портрета Фукудзавы действует как божественное вмешательство: лицо на этой купюре, столь привычное в мире преступников и власть имущих, которые на протяжении всей саги выкладывают целые чемоданы с деньгами, вдруг становится редчайшим из сокровищ.

Район Идзин-тё, населенный в основном изгоями, связан со словом «идзин» (異人) – термин раньше использовался для обозначения иностранцев, но также относится и к отверженным. Поэтому название района бесправных и иммигрантов в Yakuza: Like a Dragon можно буквально перевести как «район изгоев общества», город маргиналов. «Описание трущоб уже давно стало одной из постоянных тем Yakuza, – с некоторой гордостью говорит Рёсукэ Хории, руководитель разработки. – Если и есть франшиза, способная браться за грязные и отвратительные стороны жизни, которых другие видеоигры стараются избегать, то это наша серия» [473].

Итак, в маленьком картонном поселке, где Итибан Касуга начинает свое путешествие после трех длинных глав экспозиции, мы вынуждены собственноручно попробовать «работу» бездомных: доставать монеты из-под торговых автоматов, подбирать консервные банки на улице, чтобы сдать их на переработку, и надеяться на временный контракт в Hello Work, эквиваленте центра занятости в Японии. Агентство Hello Work в игре (чей декор досконально воспроизводит мягкую угрюмость японских учреждений) становится первым шагом героев Yakuza: Like a Dragon на пути к новому началу, поскольку именно там игрок может менять «классы» своих персонажей. Иначе говоря, это безумные пародии на роли, обычно встречающиеся в RPG: вместо мага у нас «хост», вместо паладина – «строитель» и так далее. Однако вступить на этот героический путь не так-то просто: большинство обратившихся в Hello Work претендентов на работу молоды, а Касуге уже сорок два года, и у него даже нет почтового адреса, который он мог бы указать при регистрации…

Район несчастий и неудач, иронично преподносимый как «улица любви и надежды» (если воспользоваться названием первого полнометражного фильма Нагисы Осимы, чье действие происходит в грязных трущобах послевоенного периода), становится сценой для грандиозной драматической эпопеи о деклассированных элементах 2020 года. Людей низших категорий прежде всего забыла сама история: в частности, можно отметить иммигрантские общины, благодаря которым Иокогама, один из самых космополитичных городов Японии, процветает с середины XIX века. Поселение китайцев наряду с захваченной триадами портовой торговлей служит историческим фоном для конспирологического сюжета игры, но не единственным его ключевым элементом. Как и в прошлых эпизодах, авторы Yakuza: Like a Dragon исследуют национальный нарратив и часто оглядываются назад. Так, игра открывается красивым представлением кабуки от небольшой труппы акробатов из Иокогамы, еще одной низшей касты. Их шоу, демонстрирующее традиционный рассказ о дочерней мести, перекликается с последующим длинным рассказом об инициации вечного ребенка по имени Итибан, которого предал его духовный отец. Но герой так сильно любит наставника, что остается верным вопреки всему.

Итибан Касуга доводит одержимость серии упрямыми сиротами и подкидышами до своей логической кульминации. Его история отсылает к реальному явлению в современной Японии – в автоматических камерах хранения иногда находят младенцев после того, как их там оставили отчаявшиеся или сумасшедшие матери. На основе подобных трагедий, ставших метафорой удушающего и клаустрофобного общества без будущего, Рю Мураками написал свой пророческий и грубый роман о судьбах двух приемных братьев, своего рода путешествие сквозь ночь современной Японии. Его название, «Дети из камеры хранения», даже взято в качестве заголовка одной из последних глав Yakuza: Like a Dragon. Подобно нечистым героям из романа Мураками, Итибан и Вака (ставший Рё Аоки) – дети, забытые в шкафчиках экономического чуда. Выросшие в тени нации могущественных людей, они оба идут на свет и следуют дорогам настолько же параллельным, насколько и морально противоречивым.

На своем пути по возвращении в мир Касуга может рассчитывать на группу соратников из представителей угнетенных слоев населения современной Японии. Адати – бывший полицейский, отстраненный от работы после того, как слишком тщательно расследовал смутные связи между токийским верховным комиссаром и якудза из Оми-рэнго. Намба – бывший медбрат, оставшийся без крова и скрывающий свои собственные изыскания. Саэко – мама-сан из Иокогамы, которая изо всех сил старается обеспечить сестре-близнецу более счастливую жизнь, чем ее собственная. Вокруг этого ядра из антигероев современности собираются другие дружелюбные персонажи, такие же потерянные изгои. Например, бесстыжая Хамако – содержательница, предлагающая убежище проституткам, которых нанимает в свой «трактир»; этим девушкам, объясняет она, больше некуда податься, поскольку большинство из них – иммигранты во втором или третьем поколении, родившиеся в стране, отказывающейся считать их японскими гражданами и попирающей право на достоинство.

Итибан Касуга – лидер этой группы неимущих. Гордо размахивая знаменем угнетенных, он становится их представителем и вовлекается в местную политику. Проезжая на фургоне по городу, он агитирует народ и озвучивает бунтарские лозунги через мегафон. Вокруг него мелкие лавочники и нелегальные рабочие Иокогамы объединяются в ассоциацию (подобно тайным районным гильдиям, о которых шла речь в Yakuza 5 и Judgment) для «тех, кому больше некуда обратиться». Необходимость в новом сообществе для защиты отверженных и слабых также иллюстрирует несостоятельность как самих якудза, так и предполагаемой социальной ценности этой организации в современной Японии. «В свое время формирования якудза были единственным пристанищем для буракуминов, корейцев, китайцев, безграмотных и всех отщепенцев японского общества, – говорит бывший оябун в конце книги The Last Yakuza. – Якудза принимали всех. Это была последняя инстанция» [474]. Теперь, рассказывает игра, якудза открыто встали на сторону сильных мира сего. Они практически отвергли и предали простых людей, и последние были вынуждены податься в другое место.

Тема сакральной новообретенной семьи, все еще центральная в саге Yakuza, перешла в пору друзей и соратников – накама по-японски. Именно в этом, в конечном счете, и заключается революция нового эпизода. Накама. Слово повторяется как социальная повестка на протяжении всего приключения. Если нет больше настоящих якудза, нет больше и вторых семей. Единственная школа жизни – это школа закадычных друзей и попутчиков. Обращение к духу накама – очевидно, еще один шаг в сторону произведений сёнэн с их прославлением товарищества и пристрастием к разнузданному поведению: пока мы идем по улицам Иокогамы, члены нашей команды перебрасываются фразочками и подшучивают друг над другом. Но, как и в Persona 5, накама – это также способ восстановить общество путем оптимистического сопротивления; коалиция, которая не может оставить настоящее на произвол коррупции и цинизма; возможность поверить в конструктивную силу преданности, выкованной опасными обстоятельствами и приключениями.

Гордые изгои из Yakuza: Like a Dragon очень напоминают разношерстную банду из нуарного фильма Такаси Исии «Гонин» 1995 года, где пятеро неудачников, оказавшись не у дел в условиях экономического «пузыря», объединяются и мстят якудза, укравшим у них все. Эти изгои образуют пеструю группу лузеров (обремененный долгами менеджер ночного клуба, преступник, безработный сарариман, бывший полицейский, только что вышедший из тюрьмы, и бывший боксер, ставший сутенером). Гротескный тон фильма, своего рода нигилистический фарс, связывает их жалкие жизни и показывает самоубийственную миссию против японского преступного мира. В менее грязной и более светлой форме в Yakuza: Like a Dragon также рассказывается история о мести угнетенных против самодовольного общества, которое десятилетиями низводило своих изгоев до состояния полнейшей невидимости, чьей рукой тайно действует алчный и индивидуалистичный преступный мир, лишенный какого-либо героизма. Таким образом, игра говорит от имени фриков, угнетенных и безголосых – тех, кто был брошен всеми, особенно изнанкой общества.

На пути Касуги встает популистская ассоциация с вызывающим названием «Отбелим Японию». Группа образцовых и безупречных граждан, чье влияние постоянно растет, поставила перед собой задачу «отбелить серые зоны Японии». Речь идет не столько об оспаривании установленного порядка черного и белого, света и тени, сколько о его переопределении. Очистить «серые зоны» значит искоренить то, что находится вне закона и не соответствует незыблемым нормам. Иначе говоря, группа стремится избавить страну от нелегальных рабочих, вольных проституток, маргиналов и бродяг со всеми вытекающими проявлениями ксенофобии, поскольку большинство мишеней «Отбелим Японию» принадлежат к сообществам иммигрантов.

К сожалению, авторы Yakuza: Like a Dragon оказались слишком вежливыми и нерешительными, чтобы исследовать этот важнейший вопрос, предпочитая во второй половине игры полностью отдаться фантазии. Возможно, в Yakuza 8 мы увидим, как Итибан Касуга сменит свою личину уличного клоуна и станет настоящим глашатаем «грязных и отвратительных сторон жизни» [475], как однажды сказал Рёсукэ Хории, но на данный момент разработчики из Ryu Ga Gotoku Studio очень стараются никого не обидеть. Нацелив игру на более широкую международную аудиторию, авторы впервые стали консультироваться с иностранными командами, чтобы «в содержании игры не было ничего, что могло бы вызвать культурный дискомфорт или беспокойство». Как эта откровенная, но многозначительная доброжелательность контрастирует с иконоборческими речами Тосихиро Нагоси в самом начале саги! Времена, как и сама серия, изменились. Тем не менее верный своим предшественникам эпизод продолжает задавать вопросы современной Японии даже в ее самых тревожных тенденциях и, как хроника страны в настоящем, все еще выступает спасительным возражением со стороны создателей саги. Где были французские произведения, когда кандидат, избранный президентом Пятой республики [476] несколько лет назад, кричал, что собирается «вычистить» жилые кварталы? [477] Представители определенной части японской игровой индустрии теперь, похоже, полны решимости разбудить массы и разоблачить злодеев, скрывающихся за маской добродетели. С этой точки зрения неудивительно, что шок от Persona 5 прямо последовал за Yakuza, которая с 2005 года всегда придерживалась стороны отбросов.

Во время прогулки по улицам Иокогамы Итибана Касугу останавливает девушка по имени Каэдэ – она утверждает, что давно ищет его. Более восемнадцати лет назад, когда он был простым солдатом семьи Аракава в Камуро-тё, Касуга помог даме, защитив ту от банды головорезов. Но бывший якудза ничего не помнит, да и сама девушка слишком молода, поэтому не могла встретить его до тюремного срока. Заинтригованный Итибан проводит день с Каэдэ, добывая игрушки из кран-машины, показывая сердечки в фотобудке пурикура и предаваясь воспоминаниям за чашкой кофе. Каэдэ, живущая в Камуро-тё, рассказывает, что во время долгой болезни она периодически видела Касугу, смотря в окно, и это скрасило ее постельный режим. Вид добросердечного юноши, занятого выполнением заданий для своего клана в любую погоду и время года, помогал ей исцелиться. Но наступает ночь, и Каэдэ пора уходить. Касуга сопровождает ее в порт. Представ перед огнями Минато-Мирай 21, переходящих в изменчивую цветную рябь на воде, девушка просит его прожить долгую жизнь – ради нее, – а затем испаряется. В недоумении Касуга обыскивает свои карманы. На фотографии из кабинки пурикура он один. Каэдэ не существовало.

Вернее, Каэдэ была обманчивой фантазией Касуги, эманацией обычной мечты всех якудза о прошлом в отрыве от реальности [478]. Давным-давно о них говорили, что они – рыцари улиц, защитники попавших в беду детей, невинных и угнетенных. Серия Yakuza? Ее народные герои никогда не жили вне мифов. Но, точно как призрак Каэдэ просит Касугу прожить долгую жизнь, мы сами хотели, чтобы эти мифы оставались с нами.

Точно так же, как слово «якудза» – оппортунистическая замена оригинальной фразе «подобный дракону» – не подходило к реальной теме этой саги, славных якудза, как они себя определяли, не существовало. Их никогда не было. В конечном счете, если чему и научили нас эти игры, так это тому, что в нашем мире есть только подлецы и лицемеры и на его задворках бродят лишь считаные единицы хороших людей.

Постскриптум[479]

Хроники дракона

В финале Yakuza 0, после того, как угрюмый Мадзима прощается с Макото и растворяется в толпе, вместо титров зрителю показывают хронику дальнейших событий – небольшое слайд-шоу, описывающее судьбы героев после кровавой разборки за ничем не примечательный на вид пустырь в Камуро-тё. Хотя подобный художественный прием обычно не свойственен сериалу, именно здесь он пришелся к месту: с его помощью сценаристы умудрились элегантно, без лишних движений и долгих сцен, закрыть пробел между приквелом и самой первой частью криминальной драмы. Летописи под названием «Сага Yakuza» тоже не помешает подобный трюк.

Несколько лет назад Виктор Муазан взялся написать всеобъемлющий, почти научный трактат о Ryu Ga Gotoku – произведение, в котором найдется место как истории создания культового экшена, так и любопытным энциклопедическим заметкам о Японии, способным дать читателю важный культурный контекст для понимания всех особенностей одного из ярчайших творений компании SEGA. Оформить столь амбициозную задумку в нечто читабельное невероятно сложно – тем не менее Муазану это с блеском удалось. Однако у его работы был и есть очевидный недостаток: она рассказывает о серии, чьи новые выпуски выходят фактически ежегодно, а Виктор, так уж вышло, писатель, не пророк.

С момента публикации La Saga Yakuza в сентябре 2020‐го произошло удивительно много событий, по понятным причинам так и не нашедших отражения на страницах исходной книги. Ryu Ga Gotoku Studio покинули ключевые сотрудники; у Judgment появился сиквел; Ryu Ga Gotoku Ishin! добралась до Запада; серии наконец-то вернули ее девичье имя за пределами родного архипелага; авторы взяли на вооружение актуальные тренды индустрии и (с подачи SEGA of America) принялись куда агрессивнее подмигивать заморской аудитории. И это без учета различных кроссоверов да рекламных акций, благодаря которым атрибутика бренда и его маскоты попали в другие видеоигры, куда их раньше толком и не звали. Подобно беспокойному Камуро-тё, в Yakuza жизнь никогда не стоит на месте, и в постскриптуме речь пойдет о недавнем прошлом, удивительном настоящем, а также туманном будущем саги имени Дракона Додзимы.

10 ноября 2020 года – Мировой триумф Итибана

Оригинальная хроника событий «Сага Yakuza» завершилась дебютом Итибана Касуги – свежего лица Ryu Ga Gotoku, которому вопреки всеобщему скепсису все же удалось завоевать расположение фанатов в Японии. Хоть январская премьера не обошлась без накладок (к примеру, режим «Новая игра +» и выбор уровня сложности доделать к релизу так и не смогли – их выпустили весной, и не бесплатно [480]), авантюра со сменой героя удалась, причем не только в художественном, но и коммерческом отношении. Запуск Ryu Ga Gotoku 7: Hikari to Yami no Yukue на островах и в странах Азии, впрочем, был только прелюдией – вдохновленная недавними успехами серии в США и Европе SEGA решила как следует вложиться в локализацию, что заметно отразилось на ее PR-кампании и даже имидже RPG на соседних континентах [481].

Для начала разработчики сократили название: от греха подальше убрали цифру 7 (чтобы не отпугивать людей от де-факто перезапуска бренда), а само заглавие превратили в Yakuza: Like a Dragon на манер вышедшей тремя годами ранее Resident Evil 7: Biohazard [482]. Странное на первый взгляд решение оказалось весьма символичным, как выяснилось позднее. Переделала команда и обложку, сместив акцент с местных знаменитостей и багровых тонов на калейдоскоп ярких событий и дух большого авантюрного приключения а-ля Dragon Quest. Особенно хорошо заметен контраст по лицу Итибана – бандит-неудачник отправился покорять новые горизонты с очаровательно самодовольной ухмылкой на лице.

После в меру успешных экспериментов Fist of the North Star: Lost Paradise и Judgment издатель потратился и на дубляж – впервые за 14 лет «номерная» Yakuza заговорила (и запела!) на английском языке, и впервые в истории саги мимику персонажей аккуратно подогнали под речь западных актеров. На сей раз SEGA не стала делать ставку на голливудских исполнителей, лишь позвала в порядке исключения Джорджа Такэя (Хикару Сулу из сериала «Звездный путь», Император Ясиро из Command & Conquer: Red Alert 3) – ему предложили ключевую роль Масуми Аракавы, наставника и духовного отца Итибана Касуги. Такэй, американец японского происхождения, наблюдавший и переживший расовую нетерпимость Америки 1940‐х [483], с энтузиазмом принял вызов: в его глазах международная популярность Ryu Ga Gotoku отлично демонстрирует прогресс, готовность общества двигаться за рамки стереотипов и радушно принимать незнакомые культуры. «У меня было ужасное, бесчестное, незабываемое детство – меня практически держали в клетке в родной стране из-за бомбардировки Перл-Харбор, – с горечью вспоминает артист. – Я знаю, через какие мучения прошли мои родители, и в то же время собственными глазами видел их готовность не просто встать на ноги, но дать своему ребенку достойное будущее. Это моя история, и мне хотелось отразить ее в образе Аракавы».

Еще одним важным шагом навстречу публике стал запуск седьмого (технически восьмого, считая приквел) эпизода криминального эпоса практически одновременно с выходом консолей Xbox Series X и Xbox Series S от Microsoft. До PlayStation 5, другой платформы текущего поколения, Like a Dragon добралась лишь четыре месяца спустя – таким образом Ryu Ga Gotoku Studio отлично подыграла аудитории Xbox, которая до недавних пор познавала творения Тосихиро Нагоси с заметным опозданием, а тут оказалась чуть ли не в первых рядах [484].

Западная премьера Yakuza: Like a Dragon состоялась 10 ноября 2020 года, через без малого 10 месяцев после дебюта Итибана на Востоке. Игра ознаменовала собой новую веху для студии – то был первый мультиплатформенный запуск в истории цикла, который полтора десятилетия затачивался только под оборудование PlayStation [485]. Отразился беспрецедентный масштаб и на продажах: пошаговая Yakuza влегкую стала самым успешным мировым релизом серии, обогнав хитовую Yakuza 0, некогда флагман бренда за пределами его отчизны. Впечатляющий триумф вынудил SEGA пересмотреть свою международную политику, тем самым подготовив почву для следующих больших свершений Ryu Ga Gotoku Studio.

21/24 сентября 2021 года – Lost Judgment (PlayStation 4, PlayStation 5, Xbox One, Xbox Series X/S)

У SEGA с самого начала были большие планы на Judge Eyes/Judgment [486]: все-таки далеко не каждый день у корпорации появляется экшен-сериал с одной из самых заметных кинозвезд Японии в главной роли. А уж после международного успеха сиквел казался делом решенным – Дайсукэ Сато заговорил о вероятном продолжении в августе 2019‐го, пускай и без каких-либо деталей. «Мы, в смысле наша команда, хотим сделать еще игр из цикла Judgment», – откровенничал продюсер тем знойным летом. Отчасти поэтому издательство так быстро отреагировало на скандал с задержанием Пьера Таки и наняло другого артиста на освободившуюся роль: ему не хотелось терять блокбастер (и марать его репутацию) из-за каких-то мелочей.

Тем не менее даже после премьеры локализации никаких вестей о потенциальной Judgment 2 долгое время не было – SEGA и Ryu Ga Gotoku Studio бросили основные силы на Yakuza: Like a Dragon, во всех отношениях куда более рискованное произведение. Руки у Тосихиро Нагоси и его подчиненных развязались лишь на заре 2020‐го, после сногсшибательного дебюта Итибана Касуги на родине: пока мир погружался в истерию из-за COVID‐19, в стенах SEGA медленно запускалось производство следующего большого проекта. Подготовка к анонсу началась год спустя.

Под конец апреля 2021‐го в качестве тизера команда выпустила Judgment Remastered – улучшенную версию оригинального детективного триллера – на PlayStation 5, Xbox Series X/S и провальной Google Stadia [487]. Несмотря на запросы аудитории, по каким-то причинам SEGA не решилась портировать дебют Такаюки Ягами на PC. По слухам, издательству воспрепятствовало агентство Johnny & Associates, представляющее интересы Такуи Кимуры.

Двумя неделями позднее, 7 мая, SEGA официально явила миру сиквел, Lost Judgment. Название вдохновила локализация первой части теперь уже дилогии: авторам очень понравилось слово Judgment, поэтому на сей раз, впервые со времен Binary Domain, крупная игра Ryu Ga Gotoku Studio обрела единое международное заглавие [488].

Как и в прошлый раз, сюжет детектива придумал Тосихиро Нагоси, а сценарий написал Цуёси Фурута – Нагоси не стал менять выигрышную комбинацию и звать Масаёси Ёкояму для шлифования эмоционального ядра своего остросоциального триллера. Очерчивание истории началось до активного производства – команда приступила к непосредственному превращению закрученного (и, как обычно, весьма актуального с точки зрения проблематики) детектива в видеоигру лишь после того, как Фурута отложил в сторону свое перо. На сей раз, к вящему удовольствию критиков Like a Dragon, с жанром решили не экспериментировать: согласно авторской задумке, цикл Judgment будет нести в себе экшен-наследие саги, тогда как Yakuza продолжит развиваться в формате традиционных JRPG.

Главенствующие роли во время создания Lost Judgment делили между собой Кадзуки Хосокава (ветеран Ryu Ga Gotoku Studio и второй директор Yakuza 5; он взял на себя роль ведущего продюсера) и Ютака Ито (программист, которому доверили режиссуру проекта). Первостепенной задачей стало исправление ошибок оригинала – неуклюжие и затянутые слежки, например, попытались довести до ума и сделать интереснее. Шлифовка заняла много долгих месяцев. «Мы получили немало отзывов и подсказок, как и что можно изменить к лучшему. Наша команда попыталась сделать все куда интуитивнее и веселее», – резюмировал Хосокава незадолго до релиза. И хотя в целом разработка шла своим чередом в техническом плане (авторы вновь воспользовались готовым материалом из предыдущих релизов, в частности вместо моделирования очередного мегаполиса они обошлись Иокогамой из Yakuza: Like a Dragon и добавили туда пару уникальных зон), компания столкнулась с непредвиденными трудностями из-за COVID‐19 – производство велось параллельно усугублению пандемии, и она внесла смуту в доведенный до совершенства механизм. «Год назад, когда мы были на ранней стадии производства, в Японии еще не объявили локдауны, и в целом ситуация не казалась настолько серьезной. Но когда мы дошли до финальных этапов разработки, все заметно усложнилось, – сетует Хосокава в одном из интервью. – Процесс замедлился, и нам хотелось обсуждать вопросы быстрее, чем мы могли».

Зато коронавирус никак не отразился на кастинге – подобно оригиналу, Lost Judgment пестрит узнаваемыми актерами японского кинематографа. Такуя Кимура и Акира Накао вернулись к ролям Такаюки Ягами и Рюдзо Гэнды (впервые в истории серии, известной своей текучкой кинозвезд), а из новичков стоит отметить Кэна Мицуиси, Хироси Тамаки и Кодзи Ямамото. Им троим достались на редкость сложные образы – даже по меркам цикла Ryu Ga Gotoku и его спин-оффов, изобилующих яркими, неоднозначными действующими лицами.

Несмотря на бушующую пандемию, сроки релиза SEGA выставила жесткие: премьеру второй Judgment заявили на 24 сентября 2021 года. Более того, корпорация наконец-то решилась убрать давно мешавший барьер между Востоком и Западом, и анонсировала мировой релиз в один день – страшно подумать, что раньше очередного отпуска в Камуро-тё американцам и европейцам приходилось ждать несколько лет [489]. Прекрасная весть, к сожалению, обернулась лишней головной болью для локализаторов во главе со Скоттом Стрикхартом: если раньше его подразделению давали фору для полировки западного издания, то в случае с сиквелом Judge Eyes подобной роскоши больше не было. Спешка неминуемо повлияла на технические особенности перевода и лицевой анимации, о чем Стрикхарт с горечью поделился в социальных сетях. «Мы записали дубляж для Yakuza: Like a Dragon за примерно девять месяцев до премьеры, и отладка мимики персонажей велась во время пост-продакшена. Такими вещами нельзя заниматься до того, как актеры зачитают свои реплики. Так вот, с Lost Judgment мы закончили… за четыре месяца до релиза». Дополнительная шлифовка, необходимая для доведения проекта до уровня Like a Dragon, отняла бы время и могла привести к переносу игры, чего авторы позволить себе просто не могли – да и не хотели. Вероятно, именно из-за стресса Стрикхарт покинул свой пост в январе 2022 года: последующие Ryu Ga Gotoku (включая The Kaito Files, дополнение к Lost Judgment) адаптировали уже без его участия. Далеко переводчик не ушел: он все еще в SEGA, просто теперь довольствуется званием «продюсера локализаций». Его вклад в продвижение саги на Западе [490] ценители сериала запомнили навсегда.

По счастью, труды и тяготы производства окупились с лихвой – в глазах прослойки фанатов вышедшая точно по расписанию Lost Judgment стала новым словом в жанре драматических экшен-RPG от Ryu Ga Gotoku Studio. Геймплей обогатился рядом любопытных (и немного сырых) находок – Ягами, например, обучился паркуру, что заметно разнообразило поиск улик, взял на вооружение уникальный «змеиный» стиль боя, а также обрел навыки ниндзя, которые он охотно демонстрирует во время редких стелс-сегментов приключения. Пресловутые эпизоды со слежкой тоже претерпели пару незначительных изменений, однако от центральной проблемы (затянутости) дизайнеры избавились радикально: они заметно сократили количество обязательных сцен, вынуждающих детектива незаметно идти за подозреваемым. И будто этого мало, команде удалось обойти пару запретов агентства Такуи Кимуры и кое-как вставить актера в развеселую ритм-игру – раз уж артист не может петь, то пусть он танцует в школьном кружке!

Тема школы и связанных с нею тягот жизни в целом красной нитью проходит через сиквел Judgment, однако заметнее всего это отразилось именно на побочном контенте – Виктор Муазан наверняка бы обратил внимание на его духовную связь с циклом Persona [491]. По прибытии в Иокогаму Ягами сталкивается с различными учащимися и решает их проблемы, посещает секции в поисках вероятных связей с преступными элементами, дружит с подростками и обзаводится собственным скейтбордом, который позволяет ему сблизиться с местными экстремалами. Со временем учебное заведение становится для героя (да и игрока) фактически вторым домом, местом, где можно пробежаться по классам, сыграть в Virtua Fighter после уроков и вспомнить молодость – дизайнеры в том числе разрешили детективу посещать буфет, на вид незнакомый, но по ощущениям столь родной и такой контрастный по сравнению с дорогими ресторанами Камуро-тё.

Царящая в необязательных заданиях ностальгия опьяняет, и чем больше погружаешься в эту оду беспечной юности, тем сильнее по эмоциям бьет куда более приземленный и жестокий основной сюжет боевика. По своему обыкновению, Нагоси и Фурута решили пролить свет на еще одну жуткую социальную проблему современной Японии – подростковую травлю и ее разрушительные последствия.

Lost Judgment начинается с двух, казалось бы, не связанных друг с другом событий. В Иокогаме пожарные находят обезображенное тело мужчины; тем временем уважаемого токийского полицейского, Акихико Эхару, судят за сексуальное домогательство в поезде. Как только Эхаре зачитывают приговор (виновен, непотребство запечатлели камеры и подтвердили свидетели), офицер пускается в необычный монолог – он рассказывает о пресловутом трупе, опознает его как пропавшего учителя из школы Сэйрё, а также упрекает покойного в доведении Тосиро Эхары, его сына, до самоубийства несколько лет тому назад. Опозоренный коп фактически признается в преступлении – однако его не могут осудить за содеянное, поскольку он получил срок за другое правонарушение, дающее ему железное алиби. Загадочная история становится большой сенсацией, и Ягами берется за необычное дело в поисках ответов – детектив, правда, не в курсе, что они ему не понравятся.

Как уже не раз подчеркивалось на страницах La Saga Yakuza, авторы Ryu Ga Gotoku хоть и затрагивают в своих произведениях сложные темы (махинации чиновников, связи бандитских формирований и правительства, коррупцию, расовую неприязнь), в играх студии весь конфликт зачастую сводится к простейшей борьбе абсолютного добра и в лучшем случае запутавшегося в собственных амбициях зла. Хотя на финальную дуэль, как правило, выходят более благородные антагонисты, над ними почти всегда стоят фигуры комически маниакальные – достаточно вспомнить зачерствевшего Нисикияму и беспринципного Дзингу в Yakuza, страдальца Минэ и мультяшного Андре Ричардсона из Yakuza 3, мечтательного Арая и хитрого Мунакату в Yakuza 4. Во втором выпуске Judgment сценаристы решили же ступить на непривычную для себя территорию «серой морали» и поведать миру притчу о двойственной натуре правосудия – бесчеловечных тонкостях судебной системы, вынуждающих простых добропорядочных людей идти против закона в поисках возмездия. Рядовые мерзавцы (чьи мотивы тоже далеки от жажды наживы) отыгрывают вторую скрипку на фоне совершенно обычных жертв обстоятельств, которые просто не могут отпустить накопившуюся в них боль и чувство вины за старые промахи. Задумка чем-то напоминает триллер «Законопослушный гражданин» с Джерардом Батлером, только без хитрых, почти магических трюков, объясняющих сюжетные прорехи. Хосокава же называет другие источники вдохновения – романы Хидэо Ёкоямы и Кэйго Хигасино, в частности «Жертву подозреваемого X».

В качестве основного стержня истории Lost Judgment выступает школьная травля, проблема, так или иначе знакомая каждому (по словам Стрикхарта, производство локализации разбередило ему старые раны), но особенно острая для японских образовательных учреждений ввиду местного менталитета. Что символично, в стране есть особый термин для подростковой и не только жестокости: идзимэ («запугивание»). С 1985 года Министерство образования, культуры, спорта, науки и технологий ведет учет кейсов, так или иначе связанных с идзимэ, и проводит исследования, чтобы проследить динамику невинного, первый взгляд, поведения – она, мягко говоря, неутешительная. Согласно результатам опроса 2014 года, порядка 64,5 % респондентов (т. е. учащихся) отделались оскорблениями. 22,2 % страдали от физического насилия, замаскированного под детские шалости. 19,1 % стали изгоями, которых показательно игнорировали целые группы сверстников (этот изощренный метод психологической пытки считается одним из самых «японских» по духу). 7,5 % попадали в драки.

По данным за 2019 год, число жертв различных «невинных» издевательств составило 612 419; с каждым проходящим месяцем цифра продолжает расти. И, к сожалению, вместе с ней растет число самоубийств среди детей и подростков, ставших жертвами хулиганов, чьи действия, как правило, остаются безнаказанными. Более того, учителя не просто смотрят на происходящее сквозь пальцы, они то и дело встают на сторону агрессоров: раз человека обижают, значит, обижают не просто так.

А поводом для нападок становятся, как правило, какие-то отклонения от нормы, будь то во внешности или поведении. Таковы особенности местной культуры: в Стране восходящего солнца даже существует поговорка 出る杭は打たれる – «Торчащий гвоздь забивается». Хочешь спокойствия – будь как все, не выделяйся.

Это невероятно опасные, скользкие темы для Японии, страны, где психологическому насилию из-за девиаций подвергают даже взрослых – тем не менее Хосокава счел, что сериал о бывшем адвокате поможет рассказать о них с необычной точки зрения. «Очень часто травля – это проявление извращенного представления о правосудии, и его провоцируют те же механизмы, делающие нас людьми, – размышляет продюсер. – Искаженное чувство правосудия – главный враг Ягами. Именно поэтому, когда нам дали возможность сделать сиквел к Judgment, мы пришли к выводу, что травля и месть станут наиболее подходящими темами для игры». И пускай сценаристам не удалось избежать определенных клише (например, во второй половине истории Ягами так и не удается внятно доказать антагонисту его неправоту словами и приходится буквально вбивать в собеседника свою точку зрения, а метод решения проблемы буллинга оказывается уж больно сказочным), команда Ryu Ga Gotoku Studio умудрилась доходчиво поведать миру о проблеме, чью серьезность сильно недооценивают. «Многие дети не настолько самостоятельны или сведущи, чтобы избежать травли сами по себе. К тому же их часто заставляют ходить в школу родители, которые просто не в курсе ситуации, из-за чего бедняги еще больше замыкаются в себе», – подытоживает Хосокава.

Неожиданно сильная, хоть и страдающая от типичных недостатков Ryu Ga Gotoku история покорила фанатов. Не всем она одинаково пришлась по вкусу из-за отдельных авторских решений (Ягами то и дело стравливают со школьниками и вынуждают избивать несовершеннолетних задир), однако даже самые ярые критики по достоинству оценили смелость привычного на вид боевика. Куда меньше восторгов вызвали странные маркетинговые решения SEGA, окружавшие сентябрьский релиз. Например, издатель вновь, как и в случае с Yakuza: Like a Dragon, решил сделать серьезный акцент на DLC – в качестве бонусного контента компания взялась продавать дополнительный, четвертый по счету, боевой стиль (бокс), несколько девушек, с которыми разрешают ходить на свидания [492], картриджи для встроенного эмулятора Sega Master System, а также небольшую сюжетную кампанию за Кайто, приятеля Ягами. И если последнюю (чей релиз состоялся в марте 2022 года) умеренно хвалили, то практику торговли уникальным стилем и фактически побочными заданиями народ принял в штыки – кое-кто счел, будто их просто грубо вырвали из уже законченного детективного триллера, чтобы привлечь аудиторию к покупке «сезонного пропуска» [493].

Зато ради дополнительного контента издатель не стал «резать» аркадные залы: в них, как и раньше, можно найти ряд классических хитов SEGA, а также Hama of the Dead, очередной оммаж легендарному тиру House of the Dead. Впрочем, будущее Club SEGA в дальнейших релизах саги остается под вопросом: издательство продало свой аркадный бизнес в 2021 году из-за пандемии COVID‐19.

8 октября 2021 года – Нагоси покидает здание

Во время рекламной кампании Lost Judgment сложно было не обратить внимание на то, насколько мало в ней участвовал Тосихиро Нагоси, де-факто «отец» Yakuza и основатель Ryu Ga Gotoku Studio. Большую часть времени в интервью и на презентациях новинку представляли Кадзуки Хосокава и Ютака Ито, тогда как автор ее сюжета и загорелое «лицо» саги преимущественно отсиживался в тени – из закулисья его выманили лишь избранные мероприятия, в том числе совместные с Такуей Кимурой. Скрытности продюсера вскоре нашлось объяснение: как оказалось, не один лишь аркадный сегмент SEGA переживал смутные времена.

Нагоси, чей головокружительный взлет по карьерной лестнице Виктор Муазан отследил на страницах своего талмуда, никогда не считался человеком предсказуемым и покладистым. Одаренный дизайнер и хитрый, прозорливый менеджер заслужил свою позицию главного творческого директора не только благодаря талантам, но и авантюрам – а удача, как известно, рано или поздно отворачивается от кого угодно. У Нагоси же черная полоса началась в 2019 году – с неудачного перезапуска тактического сериала Sakura Wars.

Во второй половине 90‐х Sakura Taisen (так зовется бренд в родной Японии) считался одним из главных достояний SEGA, а также символом консолей Sega Saturn и Sega Dreamcast наравне с Virtua Fighter и Shenmue. Невероятно амбициозное детище Одзи Хирои в каком-то смысле было эквивалентом Yakuza из 90‐х – дорогим и сложным в разработке проектом, после своего дебюта ставшим медиафеноменом на родных островах. Необычная смесь тактической RPG, визуальной новеллы и симулятора знакомств в стимпанковских декорациях [494] принесла своим создателям немало денег, помогла закрепить успех Saturn на родине и глубоко въелась в местную поп-культуру: в течение нескольких десятилетий по мотивам Sakura Wars даже проводились театральные постановки при участии оригинальных актеров озвучки (к слову, дебютную Ryu Ga Gotoku также перенесли на сцену в 2015 году). К сожалению, звезда некогда популярного шедевра угасла в начале нулевых – у индустрии сменились приоритеты (см. главу 1), да и породившая обаятельную Сакуру фирма переживала отнюдь не лучший период своей истории.

Фанаты тем не менее серию не забыли. Да и некоторые сотрудники самой корпорации тоже. Здраво поразмыслив, в 2016‐м ее руководство поручило Sonic Team взяться за так называемый Project Sakura, перезапуск цикла для молодого поколения игроков. Вместе с тем во время выставки Sega Fes издательство провело опрос на тему достойных второго шанса франшиз – так, на всякий случай. Когда большинство посетителей отдало голос Sakura Wars, инициаторы проекта вздохнули с облегчением: не прогадали.

Игра, впоследствии озаглавленная просто Sakura Wars (Shin Sakura Taisen в Японии), потихоньку вырисовывалась в потенциальный блокбастер. К производству привлекли людей, ответственных за оригинал, в том числе композитора Кохэя Танаку, чья бравурная музыкальная тема сериала целых двадцать лет жила в сердцах поклонников. Заниматься визуальным стилем позвали Тайто Кубо, автора знаменитой манги «Блич», а в качестве медиаподдержки релиза компания заказала производство манги и ранобэ, с планами на аниме-сиквел и театральные постановки. И, само собой, новинку рекламировал знаменитый Тосихиро Нагоси, в преддверии релиза уверявший прессу, что команда «вошла в раж», а сам проект «удивительно хорош».

Однако перезапущенная Sakura Wars так и не стала хитом. Дебютировавшая в апреле 2019‐го эксклюзивно на PlayStation 4 игра так и не сумела покорить Японию подобно оригиналам – она не нашла понимания ни у давних ценителей (которые вместо тактики получили посредственный слэшер со скучным сюжетом и спорной привязкой к оригиналам), ни у неофитов (которые не чувствовали особого благоговения перед серией). На Западе ей тоже не удалось снискать аудиторию; с другой стороны, за пределами архипелага у нее изначально не было особых шансов на успех. SEGA попыталась как-то компенсировать фиаско с помощью мобильной гатя Sakura Revolution, однако ее ждал еще более колоссальный провал: запущенное в декабре 2020‐го приложение удалили из магазинов уже летом следующего года – неслыханно по меркам жанра. По слухам, промах обошелся инвесторам в 3 миллиарда иен.

Кто знает, быть может, провал Shin Sakura Taisen и ее мобильного ответвления не сильно ударил по репутации Нагоси в SEGA – публично он никак не комментировал ситуацию, да и руководство корпорации решило не выносить сор из избы, если он, конечно же, был. Однако черная полоса на этом не закончилась.

В 2020‐м Тосихиро Нагоси, который в свободное от прямых обязанностей время вел передачу Nagoshi Raw [495], попал в скандал из-за необдуманного комментария в адрес одного из участников турнира по головоломке Puyo Puyo. Комментируя состязание, разработчик пошутил, что киберспортсмены собрались весьма серьезные и наверняка любят гюдон [496]. Зрители сочли заявление оскорбительным – кое-кому показалось, будто Нагоси иносказательно назвал игроков бедными (блюдо популярно в сельских районах Японии), другие же вспомнили о существовании слэнгового термина тидзу гюдон гао («лицо из миски с сыром и говядиной»), которое используют для насмешек над условными «ботаниками». Что бы дизайнер ни подразумевал, издательству пришлось извиниться за неудачно подобранное замечание своего сотрудника.

Не меньше претензий вызвали и слова Нагоси на тему мегапопулярной консоли Nintendo Switch: во время беседы с западными журналистами он якобы назвал ее «платформой для детей и подростков». Здесь, правда, все не так прозрачно, поскольку тезис дизайнера могли смазать трудности перевода, однако интернет-массы такая вероятность не смутила – «мистера Якудза» и здесь подвергли жестокой критике. Кое-кто связал прохладное отношение дизайнера к платформам Nintendo с коммерческим провалом Ryu Ga Gotoku 1 & 2 HD Edition на Wii U – официальных подтверждений теории так и не нашлось.

Примерно тогда же по Сети поползли слухи о подковерных сделках, которые Тосихиро Нагоси совершал с какой-то крупной компанией [497] – речь шла о «бесплатных обедах в течение 200 рабочих дней за один календарный год», строго запрещенной в Японии практике. Продюсер никак не прокомментировал россказни, однако молчание его не спасло: в декабре 2020‐го инсайдер заявил, что проштрафившегося менеджера понизят в звании. Всего через 49 дней SEGA действительно убрала из его должности главного креативного директора первое, ключевое, слово, спустив ветерана вниз по иерархии корпорации. Примерно тогда (если не раньше, учитывая вышеописанные напасти) в голове Нагоси созрел дерзкий план.

Когда миру представили дебютный трейлер Lost Judgment, создатель Ryu Ga Gotoku Studio активно занимался поисками достойного пристанища, причем не только в пределах Японии. Что именно происходило за кулисами остается загадкой, однако уже в августе 2021‐го, всего за месяц до премьеры детектива, СМИ заговорили о вероятном переходе гейм-дизайнера в китайскую фирму NetEase – якобы переговоры к тому моменту дошли до финальной стадии. Как выяснилось 8 октября, источники прессы оказались правы. «Сегодня родилась новая Ryu Ga Gotoku Studio, в чьих руках [Yakuza] продолжит свою жизнь, – заявил Тосихиро Нагоси в своем обращении к фанатам. – Хотя я не знаю, чем оно будет заниматься в дальнейшем, уверен, молодое поколение продолжит выпускать прекрасные игры и еще сильнее укрепит фундамент, который мы возводили много лет. Для этого они должны учиться, не стесняться бросать себе вызов и расти над собой. Прошу вас, продолжайте поддерживать студию и ее творчество».

Нагоси забрал с собой упомянутых на этих страницах Дайсукэ Сато и Кадзуки Хосокаву, плюс Масао Сиросаки (автора переизданий и ремейков Super Monkey Ball), Кодзи Токиэду (одного из давних программистов Yakuza), Мицунори Фудзимото (менеджера), Наоки Сомэю (арт-директора Judgment) и Тосихиро Андо (дизайнера персонажей Judgment), а также заманил к себе целую группу профессионалов из других известных фирм вроде Square Enix и Capcom. В январе 2022‐го отщепенцы образовали компанию, которую основатель назвал в меру скромно – Nagoshi Studio. Продюсер впоследствии признался, что в SEGA он достиг потолка и ему надоело заниматься чисто управленческой деятельностью. «Я сказал начальству: „Ребят, не хочу быть главой SEGA. Я игрок и разработчик, и хочу продолжать развиваться именно в этом русле“». Расставание, уверяет ветеран, было полюбовным. Отредактированные титры новейшего переиздания саги Кадзумы Кирю (из них по каким-то причинам убрали все упоминания бывшего сотрудника и сбежавших вместе с ним коллег) говорят об обратном.

Что же до планов, то они у дизайнера, как обычно, наполеоновские, сказочные и навеянные кинематографом. «Мы вдохновлены фильмами и заинтересованы в создании игр с большой долей человеческой драмы. <…> Как и прежде, я надеюсь заниматься играми, способными зацепить мировую аудиторию». И хотя анонс духовного собрата Ryu Ga Gotoku еще не состоялся, Нагоси не скрывает свой пример для подражания: «Хочу, чтобы моя игра была как фильм Квентина Тарантино – с юмором. Просто мрачные или кровавые и брутальные вещи не для меня, я жажду чего-то простого, немного забавного, немного серьезного, вот такое у меня сейчас настроение».

14 сентября 2022 года – Прощай, Yakuza

Спустя без малого год после ухода Тосихиро Нагоси и его свиты, Ryu Ga Gotoku Studio (теперь уже с Масаёси Ёкоямой во главе) решила провести большую презентацию – напомнить о себе, показать истосковавшейся по вестям аудитории, что жизнь продолжается. Но если раньше команда в таких случаях заявляла один-два проекта, то вечером 14 сентября студия анонсировала сразу три – сиквел, мидквел и ремейк.

Впрочем, даже с учетом тизеров и трейлеров, самое яркое откровение мероприятия касается брендирования: SEGA отреклась от названия Yakuza. Ryu Ga Gotoku расправила крылья и превратилась в Like a Dragon, отринув все те несправедливые аналогии с Grand Theft Auto раз и навсегда. Иронично, ведь разработчики и локализаторы подводили к метаморфозе еще с 2020 года, однако их едва скрытые полунамеки никто так и не заметил.

Yakuza: Like a Dragon, RPG, над чьим названием посмеивались фанаты ввиду его плохо скрытой симметричности, стала во всех смыслах переходной ступенью эпопеи – одна из ее поздних глав не просто так называется End of the Yakuza, «Конец якудза», о чем Скотт Стрикхарт поспешил напомнить ошеломленной аудитории сразу после больших новостей. Совпадение ли это или хитрый замысел? Сложно сказать. Согласно Масаёси Ёкояме, решение отойти от традиций приняли уже после дебюта Итибана Касуги и роспуска Тодзё-кай: «Ryu Ga Gotoku 7 [на Западе] мы назвали Yakuza: Like a Dragon – нам показалось, что если игра выйдет без Yakuza в названии, все будут задавать вопросы, мол, „Что это?“ В итоге нам понравилась реакция на подзаголовок Like a Dragon, поэтому мы решили избавиться от Yakuza и оставить только его». Дебют Итибана разделил две эпохи, и его символическая значимость для всей саги отразилась в заглавии де-факто восьмого эпизода сериала. SEGA не назвать первопроходцем (Shin Megami Tensei: Persona стала просто Persona для простоты; фильмы про Джона Рэмбо в два шага перешли от «Первой крови» к куда более лаконичному «Рэмбо»), но в данном случае сложно не уловить какой-то хитрый, обычно не присущий другим событиям поэтизм. Было у перемены и другое, прагматическое обоснование.

По ходу презентации Ryu Ga Gotoku Studio представила трейлер ремейка Ryu Ga Gotoku Ishin! – улучшенного, слегка переделанного и созданного главным образом для зарубежных фанатов. И если в Японии его нарекли Ryu Ga Gotoku Ishin! Kiwami, тем самым сразу подчеркнув бюджетную суть переиздания, то для Запада подобрали заглавие без лишних слов – Like a Dragon: Ishin!. «С точки зрения сюжета игра хоть и рассказывает о криминальных элементах, в ней нет якудза, поэтому логично обойтись без старого названия. Иначе вышла бы Yakuza: Ishin!, но это же неправильно. Игра-то о другом», – пояснил Ёкояма вскоре после анонса.

Хотя в стенах SEGA давно размышляли о локализации Ryu Ga Gotoku Ishin!, корпорация волновалась, что столь сильно завязанную на истории Страны восходящего солнца игру не примут за пределами островов. К счастью для энтузиастов Ryu Ga Gotoku, успех экшена Ghost of Tsushima (выпущенного в России под названием «Призрак Цусимы») убедил издательство в несостоятельности подобных суждений. И то не просто фанатская теория, как подтвердил Масаёси Ёкояма: «Мы увидели, насколько удачной получилась Ghost of Tsushima, американская игра про Японию – ее триумф придал нам уверенности в успехе Ishin! на территории Америки». Тосихиро Нагоси, к слову, хит Sucker Punch Productions очень понравился: вскоре после премьеры он с досадой отметил, что настолько сильное произведение должны были сделать его соотечественники.

Помимо шанса наконец-то довести один из самых желанных спин-оффов до США и Европы команда обрела возможность исправить ошибки, добавить свежего контента, вырезать спорные элементы и вернуться к духу экспериментаторства. Последнее выразилось сменой движка со старого проприетарного [498] на куда более универсальный Unreal Engine 4 от Epic Games. Студия, конечно, могла перенести самурайский детектив на Dragon Engine, однако Ёкояма счел, что пришло время для серьезных перемен.

Однако несмотря на все надежды, Like a Dragon: Ishin! так и не стала хитом. Вышедшее в феврале переиздание пришло и ушло – сказались технические проблемы, странная политика в отношении дополнительного контента, а также некоторая усталость аудитории от практически ежегодных премьер.

Следующим анонсом стал Like a Dragon Gaiden: The Man Who Erased His Name, мидквел, посвященный жизни Кадзумы Кирю после событий Yakuza 6: The Song of Life. Согласно старому обычаю японских компаний, словом Gaiden («Побочная история») характеризуют маленькие, почти необязательные спин-оффы, и дебютировавшая в ноябре 2023‐го The Man Who Erased His Name («Человек, который стер свое имя») вполне соответствует представлениям о подобных короткометражках: это 50‐долларовая прелюдия к следующему эпизоду криминального эпика, не более того. Фанатов откровенно завышенный ценник особо не смутил: во‐первых, в комплекте с Like a Dragon Gaiden шла обширная демоверсия следующего эпизода из жизни Дракона, а во‐вторых, уж больно публика соскучилась по старомодному экшену с признанной легендой в главной роли [499].

Кульминация вечера оказалась громкой, хоть и очевидной: фанатам представили отрывок Like a Dragon 8 – или, как ее потом назовут на Западе, Like a Dragon: Infinite Wealth. Если в случае с Like a Dragon Gaiden студия не постеснялась продемонстрировать разговорную сцену, задающую повествованию мидквела меланхолический тон, то восьмая глава сериала обошлась уморительным тизером с Итибаном и внезапно белобрысым, стриженным словно звезда K-pop Кирю. К сожалению, смену имиджа продиктовала отнюдь не мода, а страшные обстоятельства, о которых во избежание спойлеров лучше умолчать. Забегая вперед, нагнетание интриги сработало идеально: вскоре после премьеры в январе 2024 года Infinite Wealth стала самой высокооцененной игрой серии, а ее продажи перевалили за миллион реализованных копий в первую же неделю после запуска. Что ни говори, а подзаголовок «Нескончаемое богатство» оказался на удивление символичным: через семь лет после взлета на Западе бренд окончательно превратился в курицу, несущую исключительно золотые яйца.

Сентябрьский вечер, между тем, не закончился на прическе Дракона Додзимы: сразу после презентации Ryu Ga Gotoku Studio и SEGA выпустили Judgment и Lost Judgment на PC, причем со всеми DLC и по сходной цене. Для русских энтузиастов Ryu Ga Gotoku 14 сентября могло запомниться еще одним маленьким анонсом – в работу официально пустили адаптацию La Saga Yakuza: Jeu vidéo japonais au présent Виктора Муазана, книги, которую вы держите в руках. Надеемся, она пришлась вам по душе.

На этом, на своеобразной передаче эстафеты и уходе маэстро, летопись Ryu Ga Gotoku Studio можно ненадолго завершить. К счастью, это вовсе не конец, лишь многоточие – туманное, зато обнадеживающее. И хотя будущее серии не назвать безоблачным (DLC-практики SEGA потихоньку выходят из-под контроля), у Масаёси Ёкоямы полно возможностей не просто показать себя достойным наследником Тосихиро Нагоси, но превзойти его, покорить высоты, о которых тот даже не помышлял. Впрочем, преемник явно не забывает о наставнике – не просто же так в Like a Dragon: Infinite Wealth любовно воспроизвели аркадный автомат с той самой SpikeOut, игрой, во многих отношениях предвосхитившей Yakuza. Что это, если не прощальный реверанс в сторону «отца» Кадзумы Кирю и его уютной вселенной?

А нам остается наблюдать. Не столько из любопытства. Не просто из-за привязанности к извилистым улочкам квартала красных фонарей. Мы не отводим взгляд по иной причине: после десятков незабываемых приключений сага Ryu Ga Gotoku / Yakuza / Like a Dragon навеки заслужила место в наших сердцах. До новых встреч на улицах Камуро-тё – города, который никогда не спит.

У нас ничего не изменилось.

Мы просто делаем то, что,

как нам кажется, будет интересным.

Рёсукэ Хории, режиссер Yakuza: Like a Dragon

Хронология релизов

Список источников

Книги

АДЕЛЬШТЕЙН, Джейк. Tokyo Vice: An American Reporter on the Police Beat in Japan, изд. Marchialy, 2016.

АДЕЛЬШТЕЙН, Джейк. The Last Yakuza: A Life in the Japanese Underworld, изд. Marchialy, 2017.

ВУАЗЕН, Констан. Sono Sion et l’exercice du chaos, изд. Rouge Profond, 2019.

ГОЙОН, Жюльен. Ludothèque 10: Panzer Dragoon, изд. Third, 2020.

ГОРОВИЦ, Кен. The Sega Arcade Revolution: A History in 62 Games, изд. Third, 2020.

КАПЛАН, Дэвид, ДУБРО, Алек. Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, изд. Picquier, 1986.

Коллектив авторов. 「龍が如く」探究の書 [Ryû Ga Gotoku Tankyû no sho], изд. Famitsu/Enterbrain, Inc., 2010.

Коллектив авторов. 龍大全 [Ryû taizen] Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, изд. Famitsu/Kadokawa Dowango, 2016.

Коллектив авторов. 「龍が如く」桐生一馬ぴあ [Ryû Ga Gotoku Kiryû Kazuma Pia], изд. SEGA/Pia, 2019.

МИЯМОТО, Мусаси. «Книга пяти колец», М.: АСТ, 2021.

НАГОСИ, Тосихиро (под редакцией). 龍の宿命「龍が如く」を作った男名越稔洋 [Ryû no shukumei Ryû Ga Gotoku o tsukutta otoko Nagoshi Toshihiro], изд. Kadokawa, 2010.

НЕББИА, Виржини. Ludothèque 8: Jet Set Radio, изд. Third, 2019.

ПОНС, Филипп. Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, изд. Gallimard, 1998.

САГА, Дзюнъити. «Исповедь якудзы», СПб.: Астрель-СПб, 2009.

ХИЛЛСБОРО, Ромулус. Shinsengumi: The Shogun’s Last Samurai Corps, изд. Tuttle Publishing, 2005.

ШИЛЛИНГ, Марк. The Yakuza Movie Book: A Guide to Japanese Gangster Films, изд. Stone Bridge Press, 2003.

Статьи

БРАУН, Нейтан. «Collected works, Toshihiro Nagoshi», опубликовано в Edge № 323 (октябрь 2018), с. 82–93.

ЖАВЭ, Давид. «Envahissement urbain et transformation identitaire: Le Japon au prisme des licences Pokémon, Monster Hunter et Yakuza», опубликовано в Pouvoirs des jeux vidéo: des pratiques aux discours, изд. Infolio (2014), с. 33–53.

ЖАВЭ, Давид. «Dynamisme et “mutations” (vidéo)ludiques: Pokémon, Ryu Ga Gotoku et Yokai Watch», опубликовано в Japon Pluriel 11, изд. Philippe Picquier (2017), с. 409–416.

МУАЗАН, Виктор. «As Time Goes By», опубликовано в Games № 7 (февраль-март 2015), с. 74–81.

НАГОСИ, Тосихиро. Колонки «A. V. Out», опубликовано в Edge № 89 (октябрь 2000) по Edge № 121 (март 2003).

ПРИНС, Стивен. «Musashi Mifune», опубликовано в буклете Blu-ray-издания The Samurai Trilogy от The Criterion Collection, 2012.

РОБСОН, Дэниел. «The Making of… Yakuza», опубликовано в Edge № 270 (сентябрь 2014), с. 94–97.

Статьи в интернете

JERIASKA. «Interview: Defining Direction, Writing, Art and Music on Yakuza 4», опубликовано на сайте Game Developer (ранее Gamasutra), 28 июня 2011. https://www.gamedeveloper.com/design/interview-defining-direction-writing-art-and-music-on-i-yakuza-4‐i-#close-modal.

KBJ. «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー [Ryû Ga Gotoku 6 Yokoyama Masayoshi-san e no ronguintabyû]», опубликовано на сайте Dengeki Online, 24 января 2017. https://dengekionline.com/elem/000/001/455/1455505/.

KBJ. «『バーチャファイター eスポーツ』サービス後を青木さんが語る。休眠IP復活のカギや狙い、今後の展望とは？», опубликовано на сайте Dengeki Online, 28 декабря 2021. https://dengekionline.com/articles/112204/.

АДЕЛЬШТЕЙН, Джейк, КАТАЯМА, Лиза. «Yakuza 3 played, reviewed and fact-checked. With the yakuza», опубликовано на сайте BoingBoing.net, 10 августа 2010. https://boingboing.net/2010/08/10/yakuza‐3‐review.html.

АДЕЛЬШТЕЙН, Джейк. «Yakuza Revolution: From Bruisers to Boy Scouts?», опубликовано на сайте The Daily Beast, 3 сентября 2017. https://www.thedailybeast.com/the-yakuza-is-rebranding-as-a-humanitarian-organization.

АГОССА, Ияне. «SEGA’s Toshihiro Nagoshi Discusses What If He Collaborated with Hideo Kojima», опубликовано на сайте DualShockers, 25 сентября 2019. https://www.dualshockers.com/toshihiro-nagoshi-what-if-hideo-kojima-game-seganama/.

Аноним. Пресс-релиз об анонсах Ryu Ga Gotoku Studio, опубликовано на сайте SEGA 14 сентября 2022. https://www.sega.co.jp/en/release/220914_1.html.

Аноним. Пресс-релиз программного обеспечения HP Workstation Softimage XSI на сайте HP Japan по случаю разработки Yakuza 3 (внесено в интернет-архив Wayback Machine). https://web.archive.org/web/20180919225747/https://jp.ext.hp.com/products/workstations/personal_ws/case_studies/sega_ryugagotoku.html.

Аноним. «「龍が如く２極み」、「龍が如くONLINE」、「北斗が如く」はどうなる！？ [Ryû Ga Gotoku 2 Kiwami, Ryû Ga Gotoku Online, Hokuto Ga Gotoku wa dônaru?!]», опубликовано на сайте журнала Famitsu, 21 сентября 2017. https://www.famitsu.com/news/201709/21142265.html.

БРОДВЕЛЛ, Джош. «SEGA’s biggest game of 2021 poses a surprising solution to a real-life problem», опубликовано на сайте Inverse, 17 декабря 2021. https://www.inverse.com/gaming/lost-judgment-sega-biggest-game‐2021.

БЭЙЛИ, Кэт. «RGG Studio Boss Explains Why Yakuza Series Has been Retitled Like a Dragon in the West», опубликовано на сайте IGN, 18 сентября 2022. https://www.ign.com/articles/yakuza-renamed-like-a-dragon-in-the-west-explained-why.

БЭЙЛИ, Кэт. «Yakuza’s Dragon Engine is a ‘Bit Old’ RGG Studio Boss Weighing ‘Merits’ of Unreal Engine 5 Shift», опубликовано на сайте IGN, 15 сентября 2022. https://www.ign.com/articles/yakuza-dragon-engine-unreal-engine‐5‐masayoshi-yokoyama.

ВЕН, Алан. «‘Yakuza’ creator Toshihiro Nagoshi has left SEGA», опубликовано на сайте NME, 8 октября 2021. https://www.nme.com/news/gaming-news/yakuza-creator-toshihiro-nagoshi-has-left-sega‐3065967.

ВЕН, Алан. «How ‘Lost Judgment’ became the first global launch for the ‘Yakuza’ franchise», опубликовано на сайте NME, 20 сентября 2021. https://www.nme.com/features/how-lost-judgment-became-the-first-global-launch-for-the-yakuza-franchise‐3049653.

ВОУРО, Алекс. «Q&A: Translating the humor & tone of the Yakuza games for the West», опубликовано на сайте Game Developer (ранее Gamasutra), 5 февраля 2018. https://www.gamedeveloper.com/design/q-a-translating-the-humor-tone-of-i-yakuza-i-games-for-the-west.

ГИФФОРД, Кевин. «The next Yakuza is going to be enormous», опубликовано на сайте 1Up.com, 22 ноября 2011. http://web.archive.org/web/20120619013328/http:/www.1up.com/news/yakuza-enormous.

ГЛАГОВСКИ, Питер. «Yakuza: Like A Dragon’s Localization Is The Most Extensive In The Series’ History», опубликовано на сайте The Gamer, 17 октября 2020. https://www.thegamer.com/yakuza-like-a-dragon-localization-interview/.

ГЛАГОВСКИ, Питер. «Yakuza: Like A Dragon Was The Most Successful Title In The Series Internationally, Says SEGAs Shuji Utsumi», опубликовано на сайте The Gamer, 12 мая 2021. https://www.thegamer.com/yakuza-like-a-dragon-successful-international/.

ДЖЕКСОН, Лара. «George Takei’s Role In ‘Yakuza: Like A Dragon’ May Be His Finest Yet», опубликовано на сайте GameByte, 23 июля 2020. https://www.gamebyte.com/george-takeis-role-in-yakuza-like-a-dragon-may-be-his-finest-yet/.

ДЖОНСТОН, Лаклан. «Exile Sekai interviews Yakuza creator Toshihiro Nagoshi», опубликовано на сайте Otaquest, 7 февраля 2019. https://www.otaquest.com/toshihiro-nagoshi-interview-part-one/.

КАВАНО, Кирсти. «Bullying in Japanese Schools», опубликовано на сайте Savvy Tokyo, 7 мая 2021. https://savvytokyo.com/bullying-japanese-schools/.

КАЛЛЕН, Джонни. «SEGA’s commitment to better localization brings more Western players to popular Japanese franchises», опубликовано на сайте GameDaily.biz, 29 октября 2019. https://www.gamedaily.biz/segas-commitment-to-better-localization-brings-more-western-players-to-popular-japanese-franchises/.

КАМИЯМА, Дайки. «Like a Dragon: Ishin! devs discuss why they chose Unreal Engine over Dragon Engine [PR interview]», опубликовано на сайте AUTOMATON, 24 марта 2023. https://automaton-media.com/en/interviews/20230324-18204/.

Коллектив авторов. «Toshihiro Nagoshi interview – Creating Judgment, Remembering Yakuza, and Focusing on Japan», опубликовано на сайте Nichegamer.com, 18 июня 2019. https://nichegamer.com/toshihiro-nagoshi-interview-creating-judgment-remembering-yakuza-and-focusing-on-japan/.

Коллектив авторов. «「龍が如く7』発売記念インタビュー前編！[Ryû Ga Gotoku 7 Hatsubai kinen intabyû zenpen!]», опубликовано на сайте Dengeki PlayStation, 16 января 2020. https://dengekionline.com/articles/23209/.

КУРОКАВА, Фумио. «ビデオゲームの語り部たち 第11部：鈴木久司氏が魂を注いだセガのアーケードゲーム黄金時代 [Bideogêmu no kataribetachi daijûichibu: Suzuki Hisashi-shi ga tamashi o sosoida SEGA no âkêdogêmu kogane jidai]», опубликовано на сайте 4Gamer.net, 16 марта 2019. https://www.4gamer.net/games/999/G999905/20190302005/.

КЭМПС, Хайди. «Yakuza 0 is A Postcard from Another Time», опубликовано на сайте Vice, 28 января 2017. https://www.vice.com/en/article/wnzdvm/yakuza‐0‐is-a-postcard-from-another-time.

КЭРИ, Шон. «Game Pass has “contributed largely” to Yakuza’s popularity in the west», опубликовано на сайте TrueAchievements, 26 октября 2022. https://www.trueachievements.com/n51632/yakuza-xbox-game-pass.

ЛЕМЭР, Оскар. «Focus SEGA, épisode 2: Réduire les coûts à tout prix», опубликовано на сайте Ludostrie, 20 октября 2019. https://ludostrie.com/sega-reduire-les-couts-a-tout-prix/.

ЛЕМЭР, Оскар. «Focus SEGA, épisode 4: Des réussites au milieu des crises», опубликовано на сайте Ludostrie, 20 октября 2019. https://ludostrie.com/sega-des-reussites-au-milieu-des-crises/.

ЛЕФЕВР, Мартен. «Vues du Japon», опубликовано на сайте Merlanfrit.net, 1 сентября 2016. http://merlanfrit.net/Vues-du-Japon. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

МАКУЭРТОР, Майкл. «Yakuza sequels will be turn-based while Judgment focuses on action, Sega says», опубликовано на сайте Polygon, 7 мая 2021. https://www.polygon.com/22424987/yakuza-rpg-turn-based-sequels-judgment-action.

МАКГИ, Уна. «Foreign tourist comes to Japan hoping to see yakuza from Yakuza video game series», опубликовано на сайте Sora News 24, 29 января 2020. https://soranews24.com/2020/01/29/foreign-tourist-comes-to-japan-hoping-to-see-yakuza-from-yakuza-video-game-series/.

МЕДЖАЙАС, Николь. «Find Out Why SEGA’s Masao Shirosaki Revived Monkey Ball & More!», опубликовано на сайте Crunchyroll, 2 декабря 2019. https://www.crunchyroll.com/news/features/2019/12/2/find-out-why-segas-masao-shirosaki-revived-monkey-ball-more.

МОЙС, Крис. «SEGA’s Sakura Wars mobile game has been a costly catastrophe, will shut down six months after launch», опубликовано на сайте Destructoid, 22 апреля 2021. https://www.destructoid.com/segas-sakura-wars-mobile-game-has-been-a-costly-catastrophe-will-shut-down-six-months-after-launch/.

МУАЗАН, Виктор. «Arcade, whisky, costards: Toshihiro Nagoshi, le mauvais garçon de SEGA», опубликовано на сайте Gamekult, 19 апреля 2018. https://www.gamekult.com/actualite/arcade-whisky-costards-portrait-de-nagoshi-pere-de-yakuza‐3050804583.html.

МЭДСЕН, Хейс. «Yakuza Ishin Localization “Under Consideration” at SEGA», опубликовано на сайте Twinfinite, 20 августа 2019. https://twinfinite.net/2019/08/yakuza-ishin-localization-under-consideration-at-sega/.

НАТТ, Кристиан. «The man who won’t leave SEGA: Toshihiro Nagoshi», опубликовано на сайте Game Developer (ранее Gamasutra), 7 декабря 2011. https://www.gamedeveloper.com/business/the-man-who-won-t-leave-sega-toshihiro-nagoshi.

НГАН, Лив. «Yakuza creator quit SEGA because he didn’t “want to become CEO”», опубликовано на сайте Eurogamer, 22 августа 2022. https://www.eurogamer.net/yakuza-creator-quit-sega-because-he-didnt-want-to-become-ceo.

ОРФЕУС, Джошуа. «Yakuza Franchise Localization Head, Scott Strichart, Stepping Away From Series; Vicky Lee Taking The Helm», опубликовано на сайте Noisy Pixel, 19 января 2022. https://noisypixel.net/yakuza-localization-head-scott-strichart-stepping-away/.

ПАРИДЖАТ, Шубханкар. «Lost Judgment Localization Director Explains Why its English Lip Sync isn’t as “Silky” as Yakuza 7», опубликовано на сайте GamingBolt, 11 июля 2021. https://gamingbolt.com/lost-judgment-localization-director-explains-why-its-english-lip-sync-isnt-as-silky-as-yakuza‐7.

ПЕЛЛИЧЧО, Мег. «Judgment Still Has A Future With Or Without Takayuki Yagami», опубликовано на сайте The Gamer, 12 декабря 2021. https://www.thegamer.com/judgment-future-with-without-takayuki-yagami/.

ПУЛ, Олли. «Ijime, The Disease of the Japanese Classroom», опубликовано на сайте Japan Zone, 19 января 2021. https://www.japan-zone.com/features/105_ijime_disease_of_japanese_classroom.shtml.

РАЙАЛЛ, Джулиан. «Yakuza membership sinks to record low as ageing gangsters in Japan retire and recruitment dries up», опубликовано в The Telegraph, 29 марта 2019. https://www.telegraph.co.uk/news/2019/03/29/yakuza-membership-sinks-record-low-ageing-gangsters-japan-retire/.

Редакция. «セガ『サクラ革命』爆死＆大炎上の “納得の理由” ？開発費30億円超、売上7千万円か», опубликовано на сайте Business Journal, 5 января 2021. https://biz-journal.jp/2021/01/post_200847.html.

Редакция. «今年で50歳キムタクの新境地 ヒットドラマ「BG」シーズン3をやらない理由は？», опубликовано на сайте Nikkan Gendai, 18 января 2022. https://www.nikkan-gendai.com/articles/view/geino/300038.

Редакция. «Lost Judgment: «We have tried to make everything more intuitive and fun»», опубликовано на сайте Market Research Telecast, 7 сентября 2021. https://marketresearchtelecast.com/lost-judgment-we-have-tried-to-make-everything-more-intuitive-and-fun/149048/. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

Редакция. «Record 612,000 bullying cases logged over last school year in Japan», опубликовано на сайте News on Japan, 23 октября 2020. https://www.newsonjapan.com/html/newsdesk/article/128752.php.

Редакция. «The hell of adult bullying», опубликовано на сайте Japan Today, 3 января 2020. https://japantoday.com/category/features/kuchikomi/the-hell-of-adult-bullying.

РИЗ, Зак. «SEGA is considering a Yakuza: Ishin! or Yakuza: Kenzan! localization», опубликовано на сайте RPG site, 29 августа 2018. https://www.rpgsite.net/news/7657‐sega-is-considering-a-yakuza-ishin-or-yakuza-kenzan-localization.

РОБИНСОН, Энди. «Yakuza creator Nagoshi says his next game will be ‘violent and silly like a Tarantino movie’», опубликовано на сайте VGC–Video Games Chronicle, 22 августа 2022. https://www.videogameschronicle.com/news/yakuza-creator-nagoshi-says-his-next-game-will-be-violent-and-silly-like-a-tarantino-movie/.

РОБСОН, Дэниел. «SEGA’s Kikuchi makes a killing with Yakuza», опубликовано на сайте The Japan Times, 10 ноября 2010. https://www.japantimes.co.jp/life/2010/11/10/digital/segas-kikuchi-makes-a-killing-with-yakuza/.

РЭМЗИ, Роберт. «Ghost of Tsushima Paved the Way West for Like a Dragon: Ishin!, Says Dev», опубликовано на сайте Push Square, 15 сентября 2022. https://www.pushsquare.com/news/2022/09/ghost-of-tsushima-paved-the-way-west-for-like-a-dragon-ishin-says-dev.

САЙТО, Даити, КУРИМОТО, Кодай. «新世代に訊く [Shinsedai ni kiku] Vol. 2 Horii Ryosuke», опубликовано на сайте Denfaminico Gamer, 14 августа 2018. https://news.denfaminicogamer.jp/interview/180814.

САЙТО, Могэ. «「龍が如く６命の詩。」横山昌義プロデューサーへの１万字インタビュー [Ryû Ga Gotoku 6 Inochi no Uta. Yokoyama Masayoshi purodyûsâ no ichimanji intabyû]», опубликовано на сайте журнала Famitsu, 7 сентября 2016. https://www.famitsu.com/news/201609/07115117.html.

САЙТО, Могэ. «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史 [SEGA Nagoshi Toshihiro ga kataru kurietâ katsudô sanjûnenshi]», опубликовано на сайте журнала Famitsu, 11 мая 2019. https://www.famitsu.com/news/201905/11176069.html.

СИНКЛЕР, Брендан. «SEGA capitalizing on foreign exchange with Yakuza, Total War», опубликовано на сайте Gamesindustry.biz, 26 июля 2018. https://www.gamesindustry.biz/sega-capitalizing-on-foreign-exchange-with-yakuza-total-war.

СКАЛЛИОН, Крис. «Analysis: Who is working for Yakuza creator Toshihiro Nagoshi’s new studio?», опубликовано на сайте VGC–Video Games Chronicle, 3 ноября 2022. https://www.videogameschronicle.com/news/analysis-who-is-working-for-yakuza-creator-toshihiro-nagoshis-new-studio/.

ТАКАХАСИ, Юсукэ. «龍が如く７光と闇の行方」横山昌義P×男色ディーノ対談 [Ryû Ga Gotoku 7 Hikari to Yami no Yukue Yokoyama Masayoshi P x Danshoku Dîno taidan]», опубликовано на сайте 4Gamer.net, 20 марта 2020. https://www.4gamer.net/games/460/G046000/20200312058/.

ФИЛЛАРИ, Алессандро. «Like A Dragon: Ishin! is a turning point for SEGA’s cult Yakuza franchise», опубликовано на сайте GamesHub, 12 октября 2022. https://www.gameshub.com/news/features/like-a-dragon-ishin-yakuza-game-preview-interview-hiroyuki-sakamoto-ryu-ga-gotoku-studio‐31222/.

ХЕСТЕР, Блейк. «The Future Of Ryu Ga Gotoku Studio», опубликовано на сайте Gameinformer, 24 ноября 2022. https://www.gameinformer.com/feature/2022/11/24/the-future-of-ryu-ga-gotoku-studio.

ЭСПИНЕЛИ, Мэтт. «Yakuza creator talks 007 inspirations, wacky humor, and what’s next», опубликовано на сайте Gamespot, 26 июня 2017. https://www.gamespot.com/articles/yakuza-creator-talks‐007‐inspirations-wacky-humor-/1100-6451146/.

ЭШКРАФТ, Брайан. «SEGA apologies after producer uses slang to mock puzzle-game esports pros», опубликовано на сайте Kotaku, 31 июля 2020. https://kotaku.com/sega-apologies-after-producer-uses-slang-to-mock-puzzle‐1844568653.

ЭШКРАФТ, Брайан. «Yakuza designer, your customer for a day», опубликовано на сайте Kotaku, 13 октября 2009. https://kotaku.com/yakuza-designer-your-customer-for-a-day‐5380299.

ЭШКРАФТ, Брайан. «Yakuza director praises Ghost of Tsushima, says Japan should have made it», опубликовано на сайте Kotaku, 30 июля 2020. https://www.kotaku.com.au/2020/07/yakuza-director-praises-ghost-of-tsushima-says-japan-should-have-made-it/.

ЯДЕН, Джозеф. «Judgment Has Sold Well Enough in the West That We Could Get a Sequel», опубликовано на сайте PlayStation LifeStyle, 26 августа 2019. https://www.playstationlifestyle.net/2019/08/26/judgment-sales-have-surpassed-expectations-in-the-west-sequel/.

Видео и подкасты

HERO. «Yakuza Series», часть серии «Your Next Favorite», опубликовано на YouTube, 7 января 2015. https://www.youtube.com/watch?v=xkN9oru-q CQ.

SEGA of Europe. «Lost Judgment | Takuya Kimura Behind The Scenes & New Gameplay», рекламное интервью с Тосихиро Нагоси и Такуей Кимурой, опубликовано на YouTube, 15 июля 2021. https://www.youtube.com/watch?v=qeyeNdFWFJg&ab_channel=SEGAEurope.

YAKUZA FAN. «Forging the Dragon», история серии в восьми частях, опубликовано на YouTube с 26 сентября 2016. https://www.youtube. com/watch?v=GbELDqMPZ3k.

Коллектив авторов. «セガなま [SEGA Nama]», видеоролики и подкасты, созданные и размещенные в интернете компанией SEGA Japan. Многие из них посвящены Yakuza. https://sega.jp/special/seganama/.

КОРСИ, Джо. «Yakuza 5 – Developer Interview: Welcome to the World of Yakuza», рекламное интервью в трех частях, опубликовано на YouTube с 25 августа 2015. https://www.youtube.com/watch?v=Xd5oEXqbA5c&t=313s.

ХЭТФИЛД, Деймон. «Yakuza 4: Fact or Fiction?», видеоинтервью с Джейком Адельштейном, опубликовано на сайте IGN.com, 30 марта 2011. https://www.ign.com/videos/2011/03/29/yakuza‐4‐fact-or-fiction?ob-jectid=14347894.

Веб-сайты

https://www.change.org/p/sega-localize-yakuza-ishin-saveishin.

https://dojimasdragongirl.wordpress.com/.

http://www.japansubculture.com/.

https://mafia.yottagames.com/en_us/activity/mafia_yakuza/.

https://ryu-ga-gotoku.com/theater/.

https://ryu-ga-gotoku.com/studio/en/.

https://segaretro.org/.

https://yakuzafan.com/.

https://yakuza.sega.com/RGGStudioAnnouncementSurvey/.

http://www.khhsubs.com/.

Если не указано иное, приведенные в этой книге данные о продажах в Японии взяты из справочника Game Data Library: https://sites.google.com/site/gamedatalibrary/home.

Все английские и японские источники, цитируемые в книге, переведены автором.

Благодарность

Николя Курсье, который давным-давно предложил мне этот книжный проект и чье терпение послужило наилучшим знаком доверия.

Мехди Эль Канафи, который столь же терпеливо, с добротой и вниманием, следил за написанием книги.

Всей команде Third Éditions – корректорам, верстальщикам, редакторам и иллюстраторам – за их замечательную работу.

Моей жене Од за ее бесценную корректуру, конструктивные замечания и неизменную выдержку – она была вынуждена жить с Кирю и компанией больше года.

Наконец, всем коллегам, одарившим меня своими бесценными знаниями, и всем людям, с кем я общался по ходу дела и которые с энтузиазмом поддержали эту работу.

Примечания

1

Карлос Гон – бывший глава стратегического альянса Renault-Nissan-Mitsubishi. В 2018 году был арестован по ряду обвинений, в частности по подозрению в занижениях сведений о доходах. В апреле 2019 года был выпущен из-под стражи на жестких условиях, а в декабре бежал в Ливан через Турцию. Гон отрицал выдвинутые против него обвинения и резко критиковал органы юстиции Японии. – Прим. пер.

2

「 龍が如く」探究の書, изд. Famitsu/Enterbrain, Inc., 2010, с. 9. – Прим. авт.

3

Поджанр шутеров, где игровой персонаж продвигается вперед автоматически и часто представляет собой летающее транспортное средство, которое расстреливает множество врагов, одновременно уворачиваясь от препятствий. – Прим. ред.

4

Эти шедевры, разумеется, тоже попали в Yakuza и ее спин-оффы (гонка Hang-On представлена сиквелом с Super в названии). – Прим. науч. ред.

5

В 2021 году SEGA продала свои аркадные залы компании Genda Inc., поэтому неясно, как это отразится на следующих эпизодах серии и останутся ли в них залы Club SEGA. – Прим. науч. ред.

6

Поджанр экшенов, в котором основной упор сделан на единоборствах; от файтингов отличается необходимостью путешествовать по локациям, использовать окружение в бою и по дороге к цели драться с большими группами врагов. – Прим. науч. ред.

7

Beat ’em up по мотивам фильма «Крепкий орешек». В Японии после ряда правок его выпустили под названием Dynamite Deka. – Прим. науч. ред.

8

Отдельно можно отметить и акцент на импровизированном оружии (от швабр до старых дедушкиных часов), который тоже нашел отражение в творении Нагоси. – Прим. науч. ред.

9

Не первый и не последний. В Kurohyou 2: Ryu ga Gotoku Ashura Hen (японском эксклюзиве PlayStation Portable) можно встретить схожую мини-игру The Castle of the Dead; в ней используются модели монстров из Yakuza: Dead Souls, только декорации куда более схематичные из-за слабой мощи портативной консоли. В Lost Judgment же есть Hama of the Dead, сиквел Kamuro of the Dead в декорациях города Иокогама. – Прим. науч. ред.

10

Речь идет о духе подобной авантюры: с точки зрения механик и визуального оформления сходств между катанием людей на такси и поисками мусора очень мало. – Прим. науч. ред.

11

Хотя между Dragon Kart и Power Drift можно найти параллели, у мини-игры гораздо больше сходств с Mario Kart, признанным королем жанра гонок на картах. – Прим. науч. ред.

12

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, изд. Famitsu/Kadokawa Dowango, 2016, с. 205. – Прим. авт.

13

Тосихиро Нагоси, «A. V. Out» в Edge № 119, январь 2003. – Прим. авт.

14

Под ред. Тосихиро Нагоси, 龍の宿命「龍が如く」を作った男名越稔洋, изд. Kadokawa, 2010, с. 162. – Прим. авт.

15

Лаклан Джонстон, «Exile Sekai interviews Yakuza creator Toshihiro Nagoshi», опубликовано на сайте Otaquest, 7 февраля 2019. – Прим. авт.

16

См. Брайан Эшкрафт, «Yakuza designer, your customer for a day», опубликовано на сайте Kotaku, 13 сентября 2010. – Прим. авт.

17

Тосихиро Нагоси, «A. V. Out» в Edge № 121, март 2003. – Прим. авт.

18

Лаклан Джонстон, «Exile Sekai interviews Yakuza creator Toshihiro Nagoshi». – Прим. авт.

19

Family Computer и Nintendo Entertainment System не совсем идентичные консоли. Они отличались друг от друга внешним видом, дизайном картриджей и рядом других мелочей. Знак равенства между ними проводят скорее для удобства, поскольку библиотеки игр и технические характеристики у Famicom и NES предельно схожи. – Прим. науч. ред.

20

Лаклан Джонстон, «Exile Sekai interviews Yakuza creator Toshihiro Nagoshi». – Прим. авт.

21

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史», опубликовано на сайте журнала Famitsu, 11 мая 2019. – Прим. авт.

22

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

23

Тосихиро Нагоси, «A. V. Out» в Edge № 106, январь 2002. – Прим. авт.

24

Лаклан Джонстон, «Exile Sekai interviews Yakuza creator Toshihiro Nagoshi». – Прим. авт.

25

Мифическая студия AM2, в которой отличился Нагоси, существовала еще в 1989 году; она появилась в результате развития подразделения R&D2 компании SEGA. Считается, что именно здесь он начал свою карьеру. Но в интервью, которое Нагоси дал в 2019 году сайту журнала Famitsu, где рассказывал о трех десятилетиях работы в SEGA, дизайнер говорил о туманной корпоративной структуре, описывая ее следующим образом: «Я начал работать в отделе исследований и разработок № 8, тогда это были подразделения SEGA. Первый отвечал за аркадные игры, второй – за консольные, третий – за домашнее оборудование, четвертый – за потребительские механические изделия, пятый – за аркадное оборудование, шестой – за развивающие игры для детей вроде Kids Computer Pico, седьмой – за игрушки. Восьмой изначально был частью первого и позже также работал над аркадными играми. Когда открылся отдел исследований и разработок № 8, я как раз присоединился к SEGA. Разница между № 1 и № 8 заключалась в том, что № 8 специализировался на играх тайкан». Трудно найти подтверждение существования такой организации в официальных источниках SEGA, где упоминается AM2, и можно с определенностью сказать, что отдел № 8, о котором говорит Нагоси, это не подразделение R&D8, давшее начало компании Sonic Team в 1996 году. Может быть, это ошибка дизайнера, запутавшегося в сменяющих друг друга реорганизациях SEGA спустя тридцать лет? Вполне возможно, но Нагоси, кажется, уверен в своих словах на протяжении всего интервью. – Прим. авт.

26

Нейтан Браун, «Collected works, Toshihiro Nagoshi» в Edge № 323, октябрь 2018, с. 84. – Прим. авт.

27

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

28

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

29

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

30

Коллектив авторов, L’Histoire de Sonic the Hedgehog, изд. Pix’n Love, 2012. – Прим. авт.

31

Кен Горовиц, The Sega Arcade Revolution: A History in 62 Games, изд. Third, 2020, с. 196. – Прим. авт.

32

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

33

Сейчас подобная система называется Rubber Banding (от англ. Rubber Band – «резинка»), потому что настырность мелькающих позади соперников очень напоминает скорость и неумолимость, с которыми резина возвращается в исходное положение, если ее потянуть и отпустить. Из-за этой особенности искусственного интеллекта полноценно оторваться от других гонщиков невозможно, они всегда (порой абсолютно нечестным образом) настигают игрока. – Прим. науч. ред.

34

Тосихиро Нагоси, «A. V. Out» в Edge № 120, февраль 2003. – Прим. авт.

35

Кен Горовиц, The Sega Arcade Revolution: A History in 62 Games, с. 223. – Прим. авт.

36

Первоначально SCUD Race планировалось сделать стартовой игрой для системы Model 3, но эта привилегия досталась Virtua Fighter 3 – очевидно, насколько эта серия файтингов стала показательным продуктом для компании SEGA. – Прим. авт.

37

Обряд приема в церковную общину подростков, достигших определенного возраста. У католиков и протестантов конфирмация символизирует достижение церковного совершеннолетия (14–16 лет), а также включение человека в состав религиозного сообщества. – Прим. пер.

38

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

39

Комментарии Тосихиро Нагоси в интервью 2003 года, цитата по Кену Горовицу, The Sega Arcade Revolution: A History in 62 Games, с. 227. – Прим. авт.

40

Подобные штрихи присутствовали в жанровых играх задолго до премьеры SpikeOut – в частности, у бандитов были имена в Final Fight (1989) и Streets of Rage 2 (1992); правда, там они были привязаны к типу врага и поэтому частенько повторялись. – Прим. науч. ред.

41

Тосихиро Нагоси, «A. V. Out» в Edge № 92, Рождество 2000. – Прим. авт.

42

Игра слов, отсылающая не только к названию студии (и кино для взрослых), но и к Audio Video Out – обозначению разъема для выхода аудио- и видеосигнала. – Прим. науч. ред.

43

Тосихиро Нагоси, «A. V. Out» в Edge № 106, январь 2002. – Прим. авт.

44

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

45

Речь, вероятно, идет о зеленоватой цветовой гамме и коротко стриженном газоне, которые украшают несколько уровней; сами висящие над пропастью платформы сложно назвать полем для гольфа. – Прим. науч. ред.

46

Тосихиро Нагоси, «A. V. Out» в Edge № 121, март 2003. – Прим. авт.

47

Руководство Nintendo, в свою очередь, восхитил талант команды Нагоси. По словам продюсера, компания даже попросила у SEGA исходный код F-Zero GX, чтобы выяснить, каким образом у студии получилось сделать такую удачную игру дешево и в срок. – Прим. науч. ред.

48

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

49

Нейтан Браун, «Collected works, Toshihiro Nagoshi», c. 89. – Прим. авт.

50

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

51

Нейтан Браун, «Collected works, Toshihiro Nagoshi», c. 88. – Прим. авт.

52

Виктор Муазан, «As Time Goes By» в Games № 7, февраль-март 2015, с. 81. – Прим. авт.

53

Фумио Курокава, «ビデオゲームの語り部たち第１１部：鈴木久司氏が魂を注いだセガのアーケードゲーム黄金時代», опубликовано на сайте 4Gamer.net, 16 марта 2019. – Прим. авт.

54

Нейтан Браун, «Collected works, Toshihiro Nagoshi», с. 88. – Прим. авт.

55

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

56

Там же. – Прим. авт.

57

Там же. – Прим. авт.

58

Там же. – Прим. авт.

59

FREE, или Full Reactive Eyes Entertainment, – так Ю Судзуки назвал свою революционную игровую систему в Shenmue. Ее идея заключается в свободном перемещении по среде, где можно все потрогать и рассмотреть, тем самым ощущая полное интерактивное погружение. – Прим. авт.

60

От англ. convenience store – «удобный магазин». Широко распространенные в Японии круглосуточные магазины. – Прим. пер.

61

В японских магазинах часто можно приобрести дешевые лотерейные билеты, за которые там же выдают призы разных категорий: игрушки, брелоки, полотенца и т. д. – Прим. пер.

62

Коробка с упакованной едой. Может включать рис, рыбу или мясо, а также овощи. Готовые бэнто продаются в магазинах, однако японцы часто делают такие порционные обеды самостоятельно. – Прим. пер.

63

Юдзи Нака давно покинул SEGA, и последним его местом работы стала Square Enix. Позже разработчика и его коллегу задержали по обвинению в инсайдерской торговле; Нака получил 2,5 года реального тюремного срока. – Прим. науч. ред.

64

Могэ Сайто, «セガ名越稔洋が語るクリエター活動３０年史». – Прим. авт.

65

Оскар Лемэр, «Focus SEGA, épisode 4: Des réussites au milieu des crises», опубликовано на сайте Ludostrie, 20 октября 2019. – Прим. авт.

66

Лаклан Джонстон, «Exile Sekai interviews Yakuza creator Toshihiro Nagoshi». – Прим. авт.

67

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, изд. SEGA/Pia, 2019, c. 92. – Прим. авт.

68

Давид Жавэ, «Envahissement urbain et transformation identitaire: Le Japon au prisme des licences Pokémon, Monster Hunter et Yakuza» в Pouvoirs des jeux video: des pratiques aux discours, изд. Infolio, 2014, с. 44. – Прим. авт.

69

Тосихиро Нагоси, «A. V. Out» в Edge № 89, октябрь 2000. – Прим. авт.

70

Мэтт Эспинели, «Yakuza creator talks 007 inspirations, wacky humor, and what’s next», опубликовано на сайте Gamespot, 26 июня 2017 года. – Прим. авт.

71

К тому же он хотел посвятить проект организованной преступности, весьма скользкой теме, с которой в японской игровой индустрии мало кто хотел связываться. – Прим. науч. ред.

72

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 94. – Прим. авт.

73

В компании SEGA кодовые названия разрабатываемых в то время игр основывались на буквах алфавита в порядке выпуска. – Прим. авт.

74

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 203. – Прим. авт.

75

Как позже рассказывал Нагоси, он недооценил суровую на вид Китагаву: она оказалась не бесчувственным менеджером, а понятливым и очень человечным фанатом старых игр SEGA, в частности Virtua Fighter и Sakura Taisen (на Западе известна как Sakura Wars). Ее проняло рвение, с которым именитый продюсер отстаивал свой проект. – Прим. науч. ред.

76

Жюльен Гойон, Ludothèque 10: Panzer Dragoon, изд. Third, 2020, с. 11. – Прим. авт.

77

Тюдзи Кунисада (1810–1851) – популярная фигура периода Эдо. Он был бакуто, которых обычно считают предшественниками современных якудза, и его история сильно повлияла на романтизированный образ «честных разбойников» или японских «Робинов Гудов». Кунисада был публично казнен за многочисленные преступления. – Прим. пер.

78

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 95. – Прим. авт.

79

Кикути, например, не хотел, чтобы в оригинальной Yakuza были интерактивные хостес-клубы; Нагоси удалось его переубедить. – Прим. науч. ред.

80

Дэниел Робсон, «SEGA’s Kikuchi makes a killing with Yakuza», опубликовано в The Japan Times, 10 ноября 2010. – Прим. авт.

81

Выпивка нередко входит в число регулярных пристрастий японцев наряду с шопингом и гольфом, а употребление изрядного количества алкоголя считается важной культурной традицией, которую следует поддерживать без стыда, особенно среди мужчин. – Прим. авт.

82

Кирю начал подражать Нагоси только начиная с Yakuza 6: The Song of Life – в ранних эпизодах серии алкоголь никак не менял ни поведение экс-гангстера, ни его манеру ходьбы. – Прим. науч. ред.

83

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 66. – Прим. авт.

84

Виржини Неббиа, Ludothèque 8: Jet Set Radio, изд. Third, 2019, с. 9. – Прим. авт.

85

Также в Северной Америке ее озаглавили Jet Grind Radio. SEGA позже выпустила международную версию игры в Японии под названием De La Jet Set Radio. – Прим. науч. ред.

86

В Японии эта должность называется Planner и не имеет четкого свода обязанностей – у каждой компании свое представление о том, чем должен заниматься планировщик. Где-то это продюсер, где-то дизайнер, а где-то менеджер, отвечающий за разработку всего проекта. – Прим. науч. ред.

87

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 24. – Прим. авт.

88

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 24. – Прим. авт.

89

Он старый приятель Тосихиро Нагоси. В молодости они вместе гуляли по барам (по признанию Нагоси, Кодзима очень плохо переносил алкоголь и частенько буянил), а позже во время поездок по игровым выставкам жили в одном номере. – Прим. науч. ред.

90

Под ред. Тосихиро Нагоси, 龍の宿命, с. 57. – Прим. авт.

91

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 94. – Прим. авт.

92

Yakuza: Like a Dragon, задуманная как перезагрузка серии, в Японии была выпущена 16 января 2020 года под названием Yakuza 7, но не сумела остановить спад, который франшиза переживала последние несколько лет. За месяц Yakuza новой формулы разошлась в Японии в количестве всего 235 000 копий. Игру также выпустили в Китае и Юго-Восточной Азии, и общие продажи всех версий превысили 400 000 копий, что подарило авторам надежду на достойную международную динамику. – Прим. авт.

93

Стоит принять во внимание и регулярную смену платформ. Оригинальная Ryu Ga Gotoku и ее сиквел (самые успешные игры серии в Японии) вышли под конец жизненного цикла PlayStation 2, мегапопулярной и самой продаваемой консоли в истории. Однако последовавшая за ними Ryu Ga Gotoku Kenzan! стала ранним эксклюзивом PlayStation 3, и поэтому разошлась относительно скромным тиражом. Yakuza 4, 3 и 5 выступили лучше, однако высот ранних релизов они так и не достигли. Вывод очевиден: люди неохотно обзаводятся свежим «железом», и далеко не каждый фанат готов платить за новую технику ради пары-тройки релизов. Именно поэтому в родной стране Yakuza 0 заметно лучше продалась на PS3 (которая к 2014 году провела на рынке больше 7 лет), а не на куда более мощной PS4. Японцы в этом плане очень ретроградны. – Прим. науч. ред.

94

А также модели и анимации. Неуклюжие приемы эпохи PlayStation 2 заметно контрастируют с очень реалистичными движениями, снятыми во времена PlayStation 4; зоркие фанаты отлично знают, из какой части авторы позаимствовали конкретные удары или стили боя рядовых врагов и некоторых боссов. – Прим. науч. ред.

95

Официальный отчет за 2004 год, цит. по Оскару Лемэру, «Focus SEGA, épisode 2: Réduire les coûts à tout prix», опубликовано на сайте Ludostrie, 20 октября 2019. – Прим. авт.

96

Речь идет о периоде с 2012 по 2014 годы. У феномена, правда, есть пара любопытных нюансов: на самом деле SEGA несколько лет упорно игнорировала фанатов, их петиции и обращения на тему локализаций (например, отказалась от услуг организаторов Operation Rainfall). Нагоси же утверждал, что все дело в недостатке людей и отсутствии средств: если выбирать между разработкой следующей части и адаптацией старой (бюджета на оба проекта у студии тогда не было), разумнее покорять новые горизонты. Дело сдвинулось с мертвой точки лишь благодаря вмешательству Sony: в 2013‐м компания организовала #Buildingthelist – инициативу, в рамках которой геймеры могли попросить владельцев бренда PlayStation осуществить их самые заветные мечты. Именно благодаря «списку» Borderlands 2 вышла на PlayStation Vita, Grim Fandango обзавелась переизданиями для современных платформ, Ю Судзуки получил деньги на Shenmue 3, а поклонники Yakuza – запоздавшую на три года локализацию пятой части. – Прим. науч. ред.

97

С тех пор отношение публики к злополучному дубляжу заметно изменилось: в глазах фанатов он теперь выглядит «слепком эпохи» – времен, когда в тщетной попытке догнать GTA различные компании пытались сделать свои игры «взрослее» с помощью обсценной лексики; помимо Yakuza от подобного обращения пострадала серия Final Fight. Несмотря на нанесенный бренду ущерб, локализация первой Ryu Ga Gotoku ныне считается культовой: поклонники создали для Yakuza Kiwami особую модификацию, возвращающую в игру знакомые голоса, а сама SEGA пригласила Дэррила Курило («западного» Кадзуму Кирю) в английскую версию Yakuza: Like a Dragon на его коронную роль. Марка Хэмилла не позвали, но он едва ли в обиде: он даже не помнит Мадзиму и Yakuza. – Прим. науч. ред.

98

На самом деле вплоть до Yakuza: Dead Souls включительно SEGA более-менее исправно выпускала локализации – в коробках, с бонусами, приличным тиражом. В «цифре» на PlayStation 3 выпустили только Yakuza 4 и Yakuza: Dead Souls, причем сильно позже, аккурат к премьере Yakuza 5 за пределами Японии. На обочину же серию отправили весной 2012‐го, вскоре после фиаско западной версии Dead Souls. Тогда же на дверь указали ряду ключевых сотрудников SEGA of America, в том числе Ясухиро Ногути, главному идеологу как можно более точных локализаций сериала. – Прим. науч. ред.

99

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 93. – Прим. авт.

100

Первую Yakuza Kiwami делали в честь японского юбилея саги, и она вышла за год до «бума» серии за пределами Японии. – Прим. науч. ред.

101

На самом деле переиздания старых Yakuza (в частности, Yakuza 3 Remastered и Like a Dragon: Ishin!) то и дело подвергаются цензуре – их них грубо вырезают «оскорбительные» побочные задания, кое-где меняют диалоги и символику. – Прим. науч. ред.

102

Ранее переводами занималась фирма Inbound (она помогла с локализацией Yakuza 0, предоставив команде готовый текст, который требовалось лишь подредактировать и облагородить). – Прим. науч. ред.

103

Алекс Воуро, «Q&A: Translating the humor & tone of the Yakuza games for the West», опубликовано на сайте Game Developer (ранее Gamasutra), 5 февраля 2018. – Прим. авт.

104

Стрикхарт покинул пост в 2021 году. Последней локализованной под его руководством игрой серии стала Lost Judgment. – Прим. науч. ред.

105

Брендан Синклер, «SEGA capitalizing on foreign exchange with Yakuza, Total War», опубликовано на сайте Gamesindustry.biz, 26 июля 2018. – Прим. авт.

106

С подачи Стрикхарта SEGA также начала практиковать «двойные переводы»: один текст пишется для дубляжа, другой (более близкий к оригиналу) для субтитров. Иными словами, у новейших выпусков серии по две локализации: первая предназначена для тех, кому интересна английская озвучка, вторая – для фанатов «аутентичной» Yakuza, которые хотят послушать оригинальных актеров. – Прим. науч. ред.

107

Такая Курода (Кадзума Кирю) как-то раз заявил, что на японских мероприятиях, посвященных Yakuza, к нему по большей части подходят девушки, а на западных – мужчины крепкого телосложения; на его взгляд, это очень четко демонстрирует разницу в аудитории. – Прим. науч. ред.

108

По поводу оригинального названия Нагоси рассказывает следующую историю. В разгар мозгового штурма по поиску названия для новой игры один из членов его команды предложил «Рю Га Готоку» (龍が如く) – «подобный дракону». «Готоку» – немного устаревшее слово, и выражение звучит не совсем верно. Правильно следовало бы сказать «рю га готоси», но Нагоси отдал предпочтение жестким звукам «рю га готоку», а также графическому виду буквы – ку (く) с двумя расходящимися линиями. Когда игра вышла, многие отметили странный вид названия, но с ростом популярности серии выражение стало общеупотребительным. «Я рад, что мы поставили стиль выше качества японского языка», – говорит дизайнер – Прим. авт.

109

Любопытный факт: Скотт Стрикхарт и его команда локализаторов поначалу не горели желанием браться за проект, потому что даже им казалось, что Yakuza – просто аналог игр Rockstar Games. Стоило переводчикам начать работу, как они быстро (и с радостью!) поняли, что серьезно ошиблись в суждениях. – Прим. науч. ред.

110

Иллюстрации этого прототипа можно найти в статье «The Making of… Yakuza» в Edge № 270, сентябрь 2014, с. 97. – Прим. авт.

111

HUD, или heads-up display, в видеоиграх означает графический интерфейс, отображающий важную информацию на экране: состояние здоровья, мини-карту, набранные очки и т. д. – Прим. авт.

112

Тосихиро Нагоси, «A. V. Out» в Edge № 118, Рождество 2002. – Прим. авт.

113

Там же. – Прим. авт.

114

Лаклан Джонстон, «Exile Sekai interviews Yakuza creator Toshihiro Nagoshi». – Прим. авт.

115

Дэвид Каплан и Алек Дубро, Yakuza: Japan's Criminal Underworld, изд. Picquier, 1990, с. 26. – Прим. авт.

116

Филипп Понс, Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, изд. Gallimard, 1999, с. 257. – Прим. авт.

117

Вспомните самое начало фильма «Телохранитель» (1961), где герой-ронин, которого играет Мифунэ, идет по полю и бросает в воздух деревяшку – она падает и определяет направление его дальнейшего пути. – Прим. авт.

118

Ягами – герой сериала Judgment, а не Yakuza. Тосихиро Нагоси до последнего настаивал, что это разные серии. – Прим. науч. ред.

119

Дзюнъити Сага, Исповедь якудзы, СПб.: Астрель-СПб, 2009. – Прим. ред.

120

Филипп Понс, Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, с. 412. – Прим. авт.

121

Дэвид Каплан и Алек Дубро, Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, с. 145. – Прим. авт.

122

Главным поводом для подобного унижения стала наглость Кудзэ: гангстер самолично (без разрешения патриарха) исключил Кирю из семьи, а потом напал на него, хотя тот уже был гражданским лицом. Это неприемлемо для высокопоставленного якудза. – Прим. науч. ред.

123

Технически на протяжении почти всей Yakuza 0 Кадзума Кирю вовсе не бандит и даже не восходящая звезда – его исключают из клана в финале первой главы. Этот парадокс (главный герой игры про якудза на самом деле даже вовсе не якудза и даже не участвует в преступной деятельности) можно считать одной из самых забавных особенностей серии. – Прим. науч. ред.

124

На героев Yakuza, что любопытно, это правило не распространяется. В Yakuza 4, Yakuza: Dead Souls и Yakuza 5 суровые татуированные мужчины могут совершенно спокойно зайти в баню и немного попариться. – Прим. науч. ред.

125

О мифических особенностях татуировки Кадзумы Кирю (а также символизме наколки Акиры Нисикиямы) в деталях рассказывается не в Yakuza 3, а в первой части саги. – Прим. науч. ред.

126

На жаргоне говорят, что человек «поступил в университет», когда тот идет отбывать наказание, настолько это считается формирующей и необходимой практикой. Кроме того, многие якудза пользуются своим заключением, чтобы развить навыки, изучить законы и экономику или заняться искусством, поскольку большинство из них никогда не получали настоящего образования. – Прим. авт.

127

Дзюнъити Сага, Исповедь якудзы. – Прим. авт.

128

Хироаки Иваи, 病理集団の構造, изд. Seishin, 1963, цит. по Дэвиду Каплану и Алеку Дубро, Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, с. 42. – Прим. авт.

129

В оригинальной Yakuza все происходит ровно наоборот: убийство патриарха Додзимы превращает Кирю в изгоя, которого одни сторонятся, а другие хотят прикончить. – Прим. науч. ред.

130

Дзюнъити Сага, Исповедь якудзы. – Прим. авт.

131

Дэвид Каплан и Алек Дубро, Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, с. 245. – Прим. авт.

132

Там же. С. 234. – Прим. авт.

133

«Мы отличаемся от обычных людей. Именно поэтому мы вступаем в этот мир. И мы готовы, если потребуется, умереть вместе», – Сётаро Хаяси, цит. по Дэвиду Каплану и Алеку Дубро, Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, с. 234. – Прим. авт.

134

Филипп Понс, Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, с. 353. – Прим. авт.

135

Фигура писателя Джейка Адельштейна хорошо известна среди фанатов серии Ryu Ga Gotoku благодаря его беседе с экс-гангстерами на тему Yakuza 3 (см. главу 3). Тем не менее все больше и больше людей относятся с подозрением к его творчеству, потому что многие элементы книги (и сериала) Tokyo Vice смотрятся слишком сказочно, да и пресловутое интервью при всей его яркости читается скорее как изобретательная выдумка, а не как правда жизни. Впрочем, поймать Адельштейна за руку на вранье никому так и не удалось. – Прим. науч. ред.

136

Клубы бизнесменов из разных профессиональных сфер для «развития духа дружбы и солидарности», у которых происходит постоянная ротация места еженедельных встреч. Заявленной целью их собраний выступает обсуждение гуманитарных проектов общественного значения. – Прим. пер.

137

Джейк Адельштейн, Tokyo Vice: An American Reporter on the Police Beat in Japan, изд. Marchialy, 2016, с. 136. – Прим. авт.

138

Джейк Адельштейн, Tokyo Vice: An American Reporter on the Police Beat in Japan, с. 137–138. – Прим. авт.

139

Филипп Понс, Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, с. 319. – Прим. авт.

140

Сложил с себя полномочия премьер-министра 16 сентября 2020 года после рекордного для страны срока службы. Следующим премьер-министром стал Фумио Кисида. 8 июля 2022 года Синдзо Абэ скончался в результате покушения. – Прим. пер.

141

Дэвид Каплан и Алек Дубро, Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, с. 335. – Прим. авт.

142

Это еще одно фундаментальное различие между Yakuza и GTA: почти отсутствующая в серии SEGA игра в кошки-мышки между полицией и бандитами остается основным элементом игр Rockstar. – Прим. авт.

143

Дэвид Каплан и Алек Дубро, Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, с. 272. – Прим. авт.

144

Филипп Понс, Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, с. 451. – Прим. авт.

145

См. Джулиан Райалл, «Yakuza membership sinks to record low as ageing gangsters in Japan retire and recruitment dries up», опубликовано в The Telegraph, 29 марта 2019. – Прим. авт.

146

Джейк Адельштейн, «Yakuza Revolution: From Bruisers to Boy Scouts?», опубликовано на сайте The Daily Beast, 3 сентября 2017. – Прим. авт.

147

Надо отметить, что Минэ решил влиться в ряды Тодзё-кай именно из-за романтического флера гангстерской жизни: бизнесмен жаждал стать членом какого-то подобия семьи, попасть в оковы кодекса чести, а не просто зарабатывать деньги для начальства; в этом и заключается ирония игры. – Прим. науч. ред.

148

Дэвид Каплан и Алек Дубро, Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, с. 363. – Прим. авт.

149

Высокопоставленный член Ямагути-гуми, имя которого не называется, цит. по Филиппу Понсу, Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, с. 407. – Прим. авт.

150

Лаклан Джонстон, «Exile Sekai interviews Yakuza creator Toshihiro Nagoshi». – Прим. авт.

151

Район красных фонарей в Париже, известный своим кабаре «Мулен Руж». – Прим. пер.

152

Филипп Понс, Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, c. 19. – Прим. авт.

153

В Средние века так называли парижские кварталы, в которых обитали нищие, куртизанки, монахи-расстриги и другие бродяги. Название появилось из-за чудесного свойства увечных попрошаек – их недуги удивительным образом исчезали по возвращении в квартал. – Прим. пер.

154

От англ. salary man и salaried man. Так в Японии называют работников, занимающихся нефизическим трудом, особенно находящихся на окладе у крупных корпораций. – Прим. пер.

155

От англ. print и club. Популярные в Японии фотокабинки, позволяющие моментально отретушировать и оформить получившиеся фотографии. – Прим. пер.

156

«Тогэнкё» переименовали в Shangri-La в западной версии Yakuza. – Прим. авт.

157

Так японцы называют бани, превратившиеся в публичные дома. Услуги в них никогда не называются прямо – клиент и сопу-дзё, буквально «мыльная девушка», сами договариваются о том, что будет происходить в этих частных комнатах. – Прим. пер.

158

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, c. 134. – Прим. авт.

159

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, c. 134. – Прим. авт.

160

Этот элегантный визуальный прием напоминает в том числе о камерах наблюдения, которыми кишит Кабуки-тё, что тоже добавляет происходящему немного подкупающей «документальности». Может, в двух первых частях серии (и дилогии Kurohyou) мы просто наблюдаем за происходящим на улицах через мониторы информатора Кагэ? – Прим. науч. ред.

161

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, c. 135. – Прим. авт.

162

Оно в серии фиксированное, а не динамическое, как в Grand Theft Auto (меняется только по сюжету или по воле игрока); это позволяет дизайнерам наполнить улочки деталями, чтобы лучше подчеркнуть настроение города днем, на закате и ночью. – Прим. науч. ред.

163

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, c. 135. – Прим. авт.

164

Культурный центр Токио, считается одним из самых роскошных торговых районов мира. В Гиндзе расположено множество специализированных магазинов, универсамов, ресторанов, баров и клубов. – Прим. пер.

165

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー», опубликовано на сайте Dengeki Online, 24 января 2017. – Прим. авт.

166

Команда Нагоси хотела сделать в Yakuza 6: The Song of Life больший упор на свободу передвижения, поэтому в Камуро-тё появились новые переулки, дворы и даже срезки между узкими домами; к сожалению, от многих из них уже начиная с Yakuza Kiwami 2, следующей игры на Dragon Engine, решили отказаться. – Прим. науч. ред.

167

В дальнейшем вышло еще несколько игр на Dragon Engine – Yakuza: Like a Dragon (2020) и Lost Judgment (2021). – Прим. науч. ред.

168

Даити Сайто и Кодай Куримото, «新世代に訊くVol. 2 Horii Ryosuke», опубликовано на сайте Denfaminico Gamer, 14 августа 2018. – Прим. авт.

169

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

170

Только начиная с шестой части и далее. До этого караоке располагалось на юге проспекта Сэнрё, а в Yakuza 0 герои пели в баре Heroine на Розовой улице. – Прим. науч. ред.

171

Японские казино, десятилетиями находившиеся под запретом, в обозримом будущем должны вернуться: правительство приняло закон о разрешении их деятельности, подписав успешные контракты с крупными группами на открытие масштабных развлекательных центров. – Прим. авт.

172

Рейтинг CERO-D позволяет лицам старшего подросткового возраста покупать игры Yakuza. Оценка стоит на ступень ниже классификации CERO-Z, которая ограничивает продажу видеоигр лицам младше 18 лет. – Прим. авт.

173

И, к сожалению, только до Yakuza: Dead Souls включительно. – Прим. науч. ред.

174

Разработчики даже принялись экспериментировать с эффектами от еды в Yakuza 5 и далее (комбинации блюд и напитков могут сделать героя сильнее или выносливее). – Прим. науч. ред.

175

Кабаре и хостес-бары занимаются практически одним и тем же: клиенты платят за напитки и проводят время в компании приятных женщин, которые ведут с ними беседу, но хостес-бары – это доверительные места для ограниченного круга завсегдатаев, а кабаре (или хостес-клубы) – их современная, более «массовая» версия. – Прим. авт.

176

Стоит отметить, что у каждой хостес есть уникальная история (у кого-то проблемы в семье, кто-то жаждет сделать карьеру и т. д.). Герои не просто посещают их заведение ради призрачной надежды на свидание, они помогают девушкам решить их проблемы. – Прим. науч. ред.

177

Джейк Адельштейн, Tokyo Vice: An American Reporter on the Police Beat in Japan, с. 233. – Прим. авт.

178

Эротические видео появились в Yakuza 0, причем в роликах фигурируют не только девушки из клубов. Практически всех встречающихся по ходу приключения красоток сыграли тогдашние звезды японских фильмов для взрослых. Модели хостес из Yakuza участвуют в PR-кампаниях серии. – Прим. науч. ред.

179

Даити Сайто и Кодай Куримото, «新世代に訊く Vol. 2 Horii Ryosuke». – Прим. авт.

180

Самих девушек и свидания с ними локализаторы вырезать не решились: они перенесли хостес в ресторан быстрого питания Smile Burger и сократили их истории до нескольких мимолетных встреч. – Прим. науч. ред.

181

В одном из интервью на тему Yakuza 0 Тосихиро Нагоси поделился любопытным фактом: концепция гоночной мини-игры пришла в голову одному из сотрудников Ryu Ga Gotoku Studio, который увлекался подобными машинками в далеком детстве. Энтузиаст выдвинул идею и самолично разработал Pocket Circuit; производство оказалось слишком дорогим, поэтому гонку в какой-то момент хотели вырезать – к счастью, обошлось. – Прим. науч. ред.

182

Канонично герои ведут себя учтиво, вежливо и разумно. В ранних частях сериала такие истории можно было провалить, если позволять себе лишнего. – Прим. науч. ред.

183

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 122. – Прим. авт.

184

Там же. С. 123. – Прим. авт.

185

Даити Сайто и Кодай Куримото, «新世代に訊くVol. 2 Horii Ryosuke». – Прим. авт.

186

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 145. – Прим. авт.

187

Начиная с эпизодов на PlayStation 3, в каждой Yakuza есть режим Premium Adventure, позволяющий свободно бродить по городу и выполнять пропущенные задания после завершения основной игры. – Прим. авт. (После Yakuza: Dead Souls разработчики убрали возможность проваливать задания, что значительно упростило прохождение побочных миссий. – Прим. науч. ред.)

188

Даити Сайто и Кодай Куримото, «新世代に訊く Vol. 2 Horii Ryosuke». – Прим. авт.

189

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 92–93. – Прим. авт.

190

Нагоси покинул Ryu Ga Gotoku Studio 8 октября 2021 года и перешел в китайскую компанию NetEase. – Прим. пер.

191

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

192

В локализации первой Yakuza персонажа решили назвать Кагэ, чтобы игроку было проще запомнить его имя; в оригинале его зовут サイの花屋 (Sai no Hanaya). – Прим. науч. ред.

193

Например, дизайнеры персонажей взяли за правило делать кисти героев крупнее, чем надо, – таким образом удары кулаками выходят гораздо эффектнее. Из-за этого команде пришлось заодно увеличить размеры стаканов в барах, чтобы они не смотрелись совсем уж миниатюрными и комичными. – Прим. науч. ред.

194

Пресс-релиз программного обеспечения HP Workstation Softimage XSI, опубликовано на сайте HP Japan по случаю разработки Yakuza 3. – Прим. авт.

195

В последние годы SEGA начала потихоньку вырезать знаменитый магазин из сериала. Из обновленных переизданий Yakuza 3, 4 и 5 убрали его музыкальную тему, а в Yakuza: Like a Dragon и Lost Judgment никаких Don Quijote нет вовсе. – Прим. науч. ред.

196

Комплекс Kamurocho Hills, работы над которым начались примерно во время Yakuza 2, был фактически открыт в Yakuza: Dead Souls, но Yakuza 5 стала первой канонической игрой, где он появился. – Прим. авт. (Центр можно было увидеть также в спин-оффе Kurohyou 2: Ryu Ga Gotoku Ashura Hen, который вышел за восемь месяцев до Yakuza 5. – Прим. науч. ред.)

197

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

198

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

199

И даже Fist of the North Star: Lost Paradise. – Прим. науч. ред.

200

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

201

Лаклан Джонстон, «Exile Sekai interviews Yakuza creator Toshihiro Nagoshi». – Прим. авт.

202

По словам Нагоси, именно этот магазин первым согласился лицензировать свой бренд для оригинальной Yakuza. – Прим. науч. ред.

203

Давид Жавэ, «Envahissement urbain et transformation identitaire: Le Japon au prisme des licences Pokémon, Monster Hunter et Yakuza», с. 48–49. – Прим. авт.

204

Под ред. Тосихиро Нагоси, 龍の宿命, с. 117. – Прим. авт.

205

Даити Сайто и Кодай Куримото, «新世代に訊くVol. 2 Horii Ryosuke». – Прим. авт.

206

Одной лишь едой дело не ограничивается. Например, герои Yakuza рекламируют разные марки наручных часов, причем не только на реальных билбордах, но даже в самих играх. Именно поэтому левые рукава костюмов персонажей всегда немного приподняты – таким образом заветный аксессуар оказывается на виду. – Прим. науч. ред.

207

«Если проникнуться пищей в игре, захочется съесть то же самое, когда проголодаешься в реальной жизни. Во время разработки у меня столько раз возникало желание зайти в Ikinari Steak! Поэтому я шел в их ресторан в Камате, ел и возвращался в офис», – Масаёси Ёкояма, цит. по kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

208

Давид Жавэ, «Dynamisme et "mutations" (vidéo)ludiques: Pokémon, Ryu Ga Gotoku et Yokai Watch» в Japon Pluriel 11, изд. Philippe Picquier, 2017, с. 413. – Прим. авт.

209

Famitsu, «「龍が如く２極み」、「龍が如くONLINE」、「北斗が如く」はどうなる！？», опубликовано на сайте журнала Famitsu, 21 сентября 2017. – Прим. авт.

210

В Yakuza Kiwami 2 герою наконец придали внешность артиста. – Прим. науч. ред.

211

В третьем эпизоде Behind the Scenes of Like a Dragon! авторы серии рассказали, что они сначала снимают актера захвата движения (без учета лица), после чего сэйю на основе отснятого материала записывает голос (чтобы тон совпадал с жестикуляцией и энергетикой исполнителя), а потом тот же исполнитель тщательно имитирует мимику артиста для захвата лицевой анимации. – Прим. науч. ред.

212

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 188. – Прим. авт.

213

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

214

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 95. – Прим. авт.

215

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 95. – Прим. авт.

216

Ирэдзуми – традиционная форма японской татуировки, покрывающая большие участки тела, а иногда и все тело целиком. Стиль тесно связан с представителями якудза. – Прим. авт.

217

В последние годы разработчики отказываются от многослойной линейки здоровья в пользу классической красной, которую можно увидеть во множестве других видеоигр. – Прим. науч. ред.

218

От англ. heat – «жар». – Прим. пер.

219

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 103. – Прим. авт.

220

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 28. – Прим. авт.

221

Речь о Yakuza, Yakuza 2, Yakuza 3, Yakuza 4, Yakuza 5, Yakuza 0 и Yakuza 6: The Song of Life. В 2020‐м вышел новый, восьмой эпизод под названием Ryu ga Gotoku 7: Hikari to Yami no Yukue (на Западе Yakuza: Like a Dragon). – Прим. науч. ред.

222

В какой-то момент подобная схема присутствовала и в самих играх. В эпоху PlayStation 3 разработчики экспериментировали с различными механиками, и эта «карта отношений» была одной из самых интересных их задумок: ее наглядность вкупе с лаконичностью позволяли понять все перипетии сюжета в любой момент повествования. Более того, она преображалась по ходу истории – схема и расположение персонажей на ней заметно менялись. – Прим. науч. ред.

223

В 2012 году игру и ее сиквел издали на PlayStation 3 в составе сборника Ryu Ga Gotoku 1 & 2 HD Edition; год спустя эту версию портировали на консоль Wii U. – Прим. науч. ред.

224

Миикэ приложил руку к сразу двум экранизациям оригинальной Ryu Ga Gotoku – приквелу Like a Dragon: Prologue (короткометражка 2006 года, повествующая о прошлом Кадзумы, Нисикиямы и Юми) и вышедшему через два года после игры полнометражному фильму Like a Dragon. Мнения фанатов по поводу художественной ценности картин сильно разнятся, но все сходятся на том, что Горо Мадзима в исполнении Горо Киситани великолепен. – Прим. науч. ред.

225

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 26. – Прим. авт.

226

В оригинальных западных версиях Yakuza, Yakuza 2 и Yakuza 3 персонажа звали иначе – переводчики окрестили его Синтаро Фума. Есть два вероятных объяснения: или локализаторы боялись, что игроки будут путать Кадзуму и Кадзаму из-за созвучности имен, или просто ошиблись. Начиная с Yakuza 4 справедливость восстановил Ясухиро Ногути. – Прим. науч. ред.

227

Перед самой своей гибелью Кадзама признается, что это он убил родителей Кирю, Юми и Нисикиямы и в его сиротский приют «Химавари» попадали дети жертв бывшего киллера. Несмотря на потрясение, Дракон Додзимы не держит зла на умирающего гангстера и со слезами на глазах провозглашает его своим настоящим отцом. – Прим. науч. ред.

228

Автор опустил несколько немаловажных деталей, а другие передал не совсем верно. Бомбу привезла с собой Юми: она хотела взорвать похищенный миллиард иен, чтобы отомстить Дзингу и Тодзё-кай за поломанную жизнь. Кульминация идет немного иначе: Кирю избивает Дзингу и его свиту на крыше здания, после чего уже в лофте сталкивается с подоспевшими Нисикиямой и Юми. Нисики, как выяснилось по ходу игры, интересовали вовсе не деньги, а Юми – все эти годы он был тайно в нее влюблен. Решить конфликт можно только дуэлью, в которой Нисики проигрывает, – и только после этого на сцену возвращается Дзингу. Он стреляет в Юми (которая прикрыла собой Харуку и уставшего после череды драк Кирю), смертельно ранит ее, готовится было расправиться с главным героем… Но его градом пуль останавливает разъяренный Нисикияма. Осознав, что его действия привели к трагичному финалу, Нисики взрывает бомбу, а вместе с ней себя и миллиард иен – и все на глазах Кирю. Таким образом он искупает вину кровью. Лишь после этого Юми прощается с любимыми и умирает на руках Дракона Додзимы. – Прим. науч. ред.

229

Под ред. Тосихиро Нагоси, 龍の宿命, с. 45. – Прим. авт.

230

«Ни Кирю, ни Нисикияма до двадцати семи лет ничего не делали с Юми. Я до сих пор думаю, что у Нисикиямы могли быть связи на стороне. Затем Кирю на десять лет попал в тюрьму после убийства Сохэя Додзимы. Хотя он развлекался с хостес, когда вышел, я уверен, что он их не трогал, потому что любил Юми. А потом Юми умерла, и так прошли годы», – Масаёси Ёкояма, 龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 27–28. – Прим. авт.

231

При этом ни один из авторов игры не может объяснить, что же произошло в баре до появления Кадзумы Кирю. – Прим. науч. ред.

232

Опрос, проведенный SEGA по случаю предварительной регистрации в Ryu Ga Gotoku Online, результаты опубликованы 16 ноября 2018 года. – Прим. авт.

233

Джейк Адельштейн, The Last Yakuza: A Life in the Japanese Underworld, изд. Marchialy, 2017, с. 163. – Прим. авт.

234

В феврале 2019‐го Kiwami выпустили на PC, а в апреле 2020‐го на Xbox One. – Прим. науч. ред.

235

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

236

Под ред. Тосихиро Нагоси, 龍の宿命, с. 100. – Прим. авт.

237

«「龍が如く２極み」、「龍が如くONLINE」、「北斗が如く」はどうなる！？», опубликовано на сайте журнала Famitsu, 21 сентября 2017. – Прим. авт.

238

В Yakuza Kiwami 2 Акая заменил Юити Кимура; артист даже «подарил» персонажу свою внешность. Что любопытно, Кимура – вылитый Бэссё из оригинальной Yakuza 2, поэтому эта «пластическая операция» комиссара почти не бросается в глаза. – Прим. науч. ред.

239

За исключением работы над необязательными заданиями: во время первой Yakuza над всеми историями трудился единый коллектив, а со второй части команду разделили на две: которая делает основную сюжетную кампанию и которая занимается побочным контентом. Именно поэтому в исходной игре несколько важных сцен «спрятали» среди зарисовок с участием мошенников и анекдотических ситуаций, а в сиквелах от этого отказались. – Прим. науч. ред.

240

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 25–26. – Прим. авт.

241

По меркам игровой индустрии это рядовая ситуация: профессиональных актеров привлекают уже в тот момент, когда в сценарий не будут вноситься правки. В тестовых версиях разработчики частенько озвучивают героев самостоятельно. – Прим. науч. ред.

242

В октябре 2021 года Сато покинул SEGA. У руля Ryu Ga Gotoku Studio встал Масаёси Ёкояма. – Прим. пер.

243

«「龍が如く２極み」、「龍が如くONLINE」、「北斗が如く」はどうなる！？». – Прим. авт.

244

После смерти Су Ён от рук бандитов Кавара ожесточился по отношению к преступникам. – Прим. науч. ред.

245

Не просто состоящего в союзе. Офицер Ватару Карахаси (он же Ёнмин Джи) был одним из выживших той бойни из 80‐х: в ту страшную ночь Кадзама пощадил двух молодых членов Джин Гвон (его и Юкио Тэраду), и они 20 лет вынашивали план мести. – Прим. науч. ред.

246

Похищение Харуки происходит задолго до смерти Кавары и окончательного выхода Джин Гвон из тени. Более того, Сэнгоку берет Харуку в заложники не для того, чтобы помочь Дракону Кансая (тот презирает подобные методы и предпочитает действовать грубой силой), а для того, чтобы избавиться от Кирю. Гангстера в итоге убивает Года, которому надоело терпеть его поведение. – Прим. науч. ред.

247

Его предает Рё Такасима – патриарх семьи Такасима из Оми-рэнго; вместе с Тэрадой он планировал подмять весь клан под себя и в последний момент решил избавиться от сообщника. Образ Такасимы (хитрого и самоуверенного манипулятора, действующего чужими руками) напрямую противопоставляется прямолинейному Годе, который тоже хотел прибрать к рукам свою организацию, но работал открыто. – Прим. науч. ред.

248

О бомбе персонажи узнают гораздо раньше – Тэрада активирует ее у всех на глазах, и кульминационная битва смертельно раненных Кирю и Годы проходит под аккомпанемент неумолимо тикающего таймера. Перед дракой Рюдзи отправляет сестру на лифте как можно дальше от взрыва, но Саяма все равно возвращается пешком, чтобы быть вместе с братом и возлюбленным перед их гибелью. – Прим. науч. ред.

249

Тэрада разрядил ее заранее, предвидя действия Такасимы. – Прим. науч. ред.

250

В Yakuza 2 девочка решает, что карьера идола не для нее, а в Yakuza 5 она исполняет не свою мечту, а мечту своей наставницы (которая ловко пытается навязать ее молодой героине). – Прим. науч. ред.

251

Кроме обычных сословий (самураи, крестьяне, ремесленники и торговцы), часть японцев принадлежала к двум кастам – эта и хинин. Буракумины, члены этих каст, занимались презираемыми работами (уборкой мусора, захоронением трупов и т. д.). К буракуминам также относились попрошайки, проститутки, актеры, странствующие монахи и другие внесословные элементы. Буракумины должны были проживать отдельно от остального населения Японии в специально предназначенных для этого местах, и им было запрещено вступать в брак с представителями иных сословий. Кастовая система в Японии была отменена в 1871 году, однако потомки буракуминов по-прежнему подвергаются дискриминации в японском обществе. – Прим. пер.

252

Это (вкупе с образом вдовы Додзимы) можно считать комментарием на тему женщин, которые работают в окружении мужчин и вынуждены подавлять в себе все женственное, чтобы не казаться слабыми. – Прим. науч. ред.

253

Хотя Года любит золото, замок принадлежит не ему, а хитрому и алчному Тораносукэ Сэнгоку из Оми-рэнго. – Прим. науч. ред.

254

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 28. – Прим. авт.

255

Это можно считать отсылкой к древней мифологии: Дракон символизирует инь, а Тигр – ян. – Прим. науч. ред.

256

Полтора года спустя, в мае 2019‐го, игру выпустили на PC; в 2020‐м ее издали и на Xbox One. – Прим. науч. ред.

257

Хикару Аояма, в отличие от Рины Хасимото, – не порноактриса, а модель, работающая в японском жанре gravure (эротические фото и видео в нижнем белье, без обнажения и секса на камеру). – Прим. науч. ред.

258

На момент начала «Саги» Бешеный Пес уже считается почетным членом Тодзё-кай, и история его взлета остается за кадром; дополнение служит своеобразным эпилогом к Yakuza 0 и повествует о новой (последней) встрече Мадзимы и Макото, его старой возлюбленной. – Прим. науч. ред.

259

На самом деле первая Yakuza Kiwami затевалась как подарок японским фанатам в честь юбилея серии и разрабатывалась следом за Yakuza 0. Следующие же Kiwami-релизы, как и ремастеры Yakuza 3, 4 и 5, действительно создавались в первую очередь для новых западных фанатов. – Прим. науч. ред.

260

Французская традиция – прием пищи прерывается маленькой порцией алкоголя, обычно кальвадоса, с целью облегчения пищеварения и пробуждения аппетита. – Прим. пер.

261

Позднее триквел переиздали сначала на PlayStation 4 (в 2018‐м), а потом на PC и Xbox (в 2021‐м) в составе сборника Yakuza Remastered Collection вместе с Yakuza 4 и 5. – Прим. науч. ред.

262

「龍が如く」探究の書, изд. Famitsu/Enterbrain, Inc., 2010, с. 9. – Прим. авт.

263

Пути реорганизации SEGA неисповедимы, но, по всей вероятности, разработка Yakuza 3 началась, когда студия под руководством Нагоси еще называлась New Entertainment R&D. С 2009 года она стала частью SEGA CS1, и только в 2012 году появилась Ryu Ga Gotoku Studio, занимающаяся исключительно франшизой Yakuza. – Прим. авт.

264

Во время путешествий по злачным районам Японии к Кадзуме Кирю вечно пристают различные хулиганы и бандиты. Поскольку драки проходили на уникальных локациях (более детализированных по сравнению с изометрическими версиям известных городов), во времена PlayStation 2 каждый такой случайный бой сопровождался загрузочным экраном – длинным в первой части и весьма коротким во второй. «Железо» PlayStation 3 позволило авторам замаскировать подзагрузки этих зон, чтобы они происходили во время предваряющего поединок диалога. Избавиться от подобных неудобств удалось лишь на Dragon Engine, да и то не целиком. – Прим. науч. ред.

265

В отличие от героев Kenzan!, ни одному из ключевых персонажей в сюжете Yakuza 3 не придали внешность реального актера. – Прим. авт.

266

В двух первых Yakuza хостес тоже срисовывали с реальных прототипов. В Yakuza 3 Remastered из-за истекшей лицензии моделей заменили на новых или знакомых по другим выпускам серии девушек. – Прим. науч. ред.

267

「龍が如く」探究の書, изд. Famitsu/Enterbrain, Inc., 2010, с. 9. – Прим. авт.

268

В локализованных частях Yakuza название детского дома переводили дважды. В Yakuza 3 его нарекли Sunshine Orphanage («Детский дом „Солнечный свет“») в духе Sunflower Orphanage, в котором рос Кирю. В Yakuza 6: The Song of Life новая команда SEGA озаглавила его Morning Glory («Утренняя глория» или «Ипомея»). Вторая версия гораздо ближе к первоисточнику, однако, поскольку у словосочетания есть коннотации сексуального характера, в 2009 году компания решила не рисковать. Так родилась куда более невинная, хоть и неправильная альтернатива, о которой нынче помнят лишь ветераны серии. – Прим. науч. ред.

269

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 25–26. – Прим. авт.

270

В западном издании на PlayStation 3 часть из них убрали, оставив 101, а в Yakuza 3 Remastered решили сохранить 119. – Прим. науч. ред.

271

Даити Сайто и Кодай Куримото, «新世代に訊くVol. 2 Horii Ryosuke». – Прим. авт.

272

Даити Сайто и Кодай Куримото, «新世代に訊くVol. 2 Horii Ryosuke». – Прим. авт.

273

Это вернуло ему уверенность в себе: к тому моменту Хории ощутил, что топчется на месте в творческом плане, однако работа над столь сложным проектом (и доверие Масаёси Кикути, который поставил его на эту должность) привела разработчика в чувство. По его словам, песня «KONNAN ja nai!», которую исполняет Харука в своем сегменте, хорошо отражает его эмоциональное состояние в тот период. – Прим. науч. ред.

274

Даити Сайто и Кодай Куримото, «新世代に訊くVol. 2 Horii Ryosuke». – Прим. авт.

275

Хотя это звучит очень свирепо (и подано весьма двусмысленно), на самом деле сценаристы откровенно паясничают: Канда и его люди похищают случайных женщин с улицы, чтобы… устроить им массаж, не более того; команда Нагоси даже с откровенными мерзавцами не перегибает палку. – Прим. науч. ред.

276

«Красивые глаза. Прямо как рассказывал брат». – Прим. пер.

277

На самом деле разработчики на протяжении всей Yakuza 3 проводят параллель между двумя сиротами. С одной стороны Кирю, которого воспитывали в любви и заботе, у которого были друзья и строгий, но справедливый приемный отец. С другой – Минэ, который рос один и в нищете. Некогда бизнесмен, а ныне патриарх собственного клана стал якудза просто для того, чтобы войти в «семью» и ощутить чью-то привязанность, однако Тодзё-кай разочаровал его: кодекс чести и забота о своих были лишь фикцией. Дайго Додзима – единственный человек во всей организации, который относился к Минэ как к человеку, и попытка убить коматозного Дайго на крыше была со стороны предателя актом милосердия, а не жестокости. Главным злодеем истории управляют не амбиции и желание подмять под себя криминальную империю, а стремление найти настоящих друзей; после поединка он понимает, что ошибался в себе и своем отношении к людям. – Прим. науч. ред.

278

И напарником Кадзамы из ЦРУ; именно он (а не Дзёдзи) и подстрелил Дайго в начале истории. – Прим. науч. ред.

279

На самом деле Дайго выходит из комы, берет пистолет, расстреливает приспешников Ричардсона и ранит его самого. Минэ бросается с крыши вместе со злодеем из чувства стыда перед другом и наставником. После этого Кадзума Кирю не находит в себе сил рассказать Додзиме, что такой человек все это время был предателем Тодзё-кай. – Прим. науч. ред.

280

Хамадзаки тайно работал с триадами и помог устроить их нашествие на Камуро-тё; Кирю успешно остановил нападение и сразу после него впервые встретил Дзёдзи Кадзаму (тот спас Рикию от китайцев). – Прим. науч. ред.

281

См. видеопересказ Yakuza 3, дополнительно представленный в Yakuza 4 в оригинальной версии игры для PlayStation 3. – Прим. авт.

282

Французский мыслитель Жан-Жак Руссо считал, что в процессе воспитания детей стоит предоставлять им полную свободу, приспосабливаясь к их склонностям и интересам. Руссо критиковал оторванный от жизни характер «книжного» обучения и предлагал учить ребенка тому, что ему интересно. Особое значение Руссо придавал трудовому воспитанию. – Прим. пер.

283

В старой локализации эпохи PlayStation 3 эту фразу зацензурили: вместо расистской ремарки Риона просто отмечает, что Мицуо (так зовут влюбленного в нее мальчишку) «не соответствует ее стандартам». – Прим. науч. ред.

284

Опрос, проведенный компанией SEGA в ходе предварительной регистрации в Ryu Ga Gotoku Online, результаты опубликованы 16 ноября 2018 года. Обратите внимание, что исследование не включает персонажей, смоделированных с актеров, таких как трио антагонистов из Yakuza 0 или героя Такэси «Beat Takeshi» Китано из Yakuza 6. – Прим. авт.

285

Побочные задания, связанные с Рикией и его напарником Микио, это хорошо подчеркивают: в них якудза из Окинавы выставляются людьми хоть и пылкими, но добрыми и искренними в любой ситуации. – Прим. науч. ред.

286

Но не единственного. В Yakuza 3 на улицах Камуро-тё полно западных туристов, в побочных заданиях то и дело встречаются американцы, а один из самых ярких второстепенных героев – срисованный с Эдди Мёрфи фотоохотник по имени Мак. – Прим. науч. ред.

287

Ричардсон больше напоминает Альберта Вескера, одного из ярчайших злодеев Resident Evil, – черный кожаный костюм, солнцезащитные очки ночью, светлые волосы. – Прим. науч. ред

288

Под ред. Тосихиро Нагоси, 龍の宿命, с. 144. – Прим. авт.

289

「龍が如く」探究の書, с. 10. – Прим. авт.

290

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 26. – Прим. авт.

291

С другой стороны, самые бурные черты Рё Саэбы отсутствуют в характере ростовщика из Yakuza 4, и он кажется более зрелым человеком. – Прим. авт.

292

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 27. – Прим. авт.

293

Jeriaska, «Interview: Defining Direction, Writing, Art and Music on Yakuza 4», опубликовано на сайте Game Developer (ранее Gamasutra), 28 июня 2011. – Прим. авт.

294

Божественный символизм распространяется на весь квартет героев: их образы навеяны мифическими животными Судзаку (Феникс – Акияма), Бьякко (Белый Тигр – Саэдзима), Гэмбу (Черепаха со свернутой кольцом змеей – Танимура) и Сэйрю (Лазурный Дракон – Кирю); у персонажей даже есть навыки, которые назвали в честь этих существ. – Прим. науч. ред.

295

Под ред. Тосихиро Нагоси, 龍の宿命, с. 149. – Прим. авт.

296

Ночные прогулки были в серии с самого начала, просто ввиду изометрической перспективы время суток частенько оставалось для игрока загадкой. – Прим. науч. ред.

297

Jeriaska, «Interview: Defining Direction, Writing, Art and Music on Yakuza 4». – Прим. авт.

298

Хотя некоторые сайты приписывают всю проделанную работу Хидэнори Сёдзи, это не совсем корректно: на самом деле музыку к первым Yakuza писала целая группа различных артистов с Сёдзи в качестве основного и бессменного композитора. – Прим. науч. ред.

299

Композиция «December 17» группы Crazy Ken Band играет в финальной сцене, а не во время титров. В титрах оригинальной Yakuza 2 звучит рождественский гимн «Silent Night» («Тихая ночь») в исполнении Эри Каваи; в Yakuza Kiwami 2 оба трека заменили на другие лицензированные композиции («The Sound of Breath» и «A» группы SiM). – Прим. науч. ред.

300

Приведенные автором примеры не дают в полной мере понять объемы сотрудничеств. В серии можно было услышать также: RIZE («MUPPET» в Kurohyou: Ryu Ga Gotoku Shinshou), Bradberry Orchestra («MUTATION» и «kizamu» в Yakuza: Dead Souls), GOSPELS OF JUDAS («Bloody Moon» в Yakuza 5), Кёсукэ Химуро («STILL THE ONE», «So Far So Close», «永遠 ~Eternity~», «Wild Romance», «魂を抱いてくれ» и «ダイヤモ ンド・ダスト/Diamond Dust» в Yakuza 5), ONE OK ROCK («Clock Strikes» в Ryu Ga Gotoku Ishin!), различных исполнителей из 80‐х (японское DLC для Yakuza 0, см. ниже), Коси Инабу («Receive You Reborn» и «BLEED» в Yakuza Kiwami), Тацуро Ямаситу («Soubou», «希望という名の光», «Kataomoi», «Human» и «Atom no Ko» в Yakuza 6: The Song of Life), Alexandros («Arpeggio» и «Your Song» в Judgment) и jon-YAKITORY («Rasen» в Lost Judgment). – Прим. науч. ред.

301

На самом деле Сёдзи написал основные боевые темы Акиямы и Кирю, а также общие экшен-треки, которые появляются не только в главах Саэдзимы (мелодию «Massive Fire», звучащую во время драк с участием уголовника, создал Юити Канатани). Хидэаки Кобаяси указан в титрах как автор оригинальной музыки без привязки к конкретному персонажу, и, если верить CD, самые запоминающиеся мелодии из главы про ростовщика сочинили Юри Фукуда и Мицухару Фукуяма. А за Танимуру отвечали минимум четыре разных человека (Тихиро Аоки, Такаси Идзэки, YOSHITSURU и Кэнъити Токои). – Прим. науч. ред.

302

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 162. – Прим. авт.

303

Yakuza 4 стала первой номерной частью серии с подзаголовком – но только в Японии. Оригинальное название звучало как Ryu Ga Gotoku 4: Densetsu wo Tsugumono, что в грубом переводе означает «Подобный дракону 4: Преемник легенды». Традиция сохранялась долгие годы, пока ее не решили прервать в Ryu Ga Gotoku 8. – Прим. науч. ред.

304

Все случилось в обратном порядке: сначала Акияма собрал много купюр, после чего на него напали бандиты и попытались их отобрать. Араи спас бездомного, вернул ему деньги, и так завязалась их дружба. – Прим. науч. ред.

305

Преступление вот-вот выйдет за пределы срока давности (те самые 25 лет). – Прим. науч. ред.

306

За это надо благодарить Датэ: перед битвой он успел опубликовать большой материал про его криминальную почти что империю. – Прим. науч. ред.

307

Амбиции разработчиков заметны уже с установочного экрана: вместо привычной для владельцев PlayStation 3 зеленой линии прогресса Ryu Ga Gotoku Studio решила превратить скучное действо в технически впечатляющий тизер криминального боевика. – Прим. науч. ред.

308

В декабре 2016 года Хироки Наримия оказался в центре скандала, когда один еженедельник обвинил его в употреблении наркотических веществ, опубликовав компрометирующие фотографии. Несмотря на неоднозначность доказательств и отсутствие официальных обвинений, Наримия завершил свою карьеру. Поэтому, когда Yakuza 4 вышла в обновленной версии в начале 2019 года, лицо персонажа слегка изменили, а на озвучку вместо Наримии пригласили нового актера, Тосики Масуду. Эта неловкая для SEGA ситуация, разрешенная совершенно по-японски, вскоре повторилась с одним из актеров из Judgment – издатель был вынужден спешно убрать игру с прилавков, прежде чем вернуть в продажу, снова подлатав проблемное место (см. главу 4). Такой суровый случай не помог мимолетной судьбе Танимуры – и без того слабоватого персонажа, который, вероятно, слегка померк на фоне захватывающих Акиямы и Саэдзимы. После этого молодой детектив больше не появлялся в серии. – Прим. авт.

309

Эту же пачку купюр (с застрявшей в ней пулей!) можно получить в Yakuza 5 и даже использовать как талисман: для этого достаточно иметь на PlayStation 3 сохраненные данные Yakuza 4. Раньше Ryu Ga Gotoku Studio частенько делала такого рода подарки для фанатов, однако в последние годы разработчики от этой практики фактически отказались. – Прим. науч. ред.

310

В финале оригинальной игры первую упавшую после взрыва башни купюру ловит бомж, и флешбэк Акиямы повторяет этот момент почти дословно; поклонники саги долгое время считали, что это один и тот же персонаж, однако в Yakuza Kiwami авторы решили не потворствовать фанатским теориям и не стали использовать модель ростовщика. – Прим. науч. ред.

311

Дэвид Каплан и Алек Дубро, Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, с. 282. – Прим. авт.

312

Хотя парк расположен на северо-востоке Камуро-тё, он был назван Западным из-за ошибки токийского городского планировщика (согласно статье на игровой «Вики»). – Прим. авт.

313

Речь о том, что из-за низкой рождаемости в стране становится все больше пенсионеров и все меньше молодежи. – Прим. науч. ред.

314

Филипп Понс, Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, с. 240. – Прим. авт.

315

Дворец Дракона – пустующее здание в гостиничном районе Камуро-тё, названное в честь сказки «Урасима Таро». В ней рассказывается о человеке, которого черепаха переносит на дно моря, чтобы он посетил величественный дворец короля драконов, повелителя океанов. Путешествие длится три дня, но, когда Урасима Таро возвращается домой, там проходит сто лет. – Прим. авт.

316

Филипп Понс, Misère et crime au Japon du XVIIesiècle à nos jours, с. 197. – Прим. авт.

317

Обратите внимание, что красноречивый термин «паразит» также использовал южнокорейский режиссер Пон Джун Хо для изображения социального противостояния между бедными и привилегированными слоями населения в своем одноименном фильме, получившем множество наград в 2019 году. – Прим. авт.

318

Кевин Гиффорд, «The next Yakuza is going to be enormous», опубликовано на сайте 1Up.com, 22 ноября 2011. – Прим. авт.

319

Кевин Гиффорд, «The next Yakuza is going to be enormous», опубликовано на сайте 1Up.com, 22 ноября 2011. – Прим. авт.

320

Омиягэ – сувенирные подарочные коробочки с региональными продуктами. Их обязательно продают в специализированных магазинах, которые есть в каждом мало-мальски туристическом месте Японии. – Прим. авт.

321

В начале игры Кирю нарушает правила таксиста, взяв пассажира поперек очереди, и ему необходимо загладить вину перед главой транспортной компании (не владельцем таксопарка). – Прим. науч. ред.

322

Джо Корси, «Yakuza 5 – Developer Interview: Welcome to the World of Yakuza, Part 3», доступно на YouTube, август 2015. – Прим. авт.

323

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 123. – Прим. авт.

324

Хосокава покинул студию вместе с Тосихиро Нагоси в 2021 году и присоединился к новообразованной Nagoshi Studio. – Прим. науч. ред.

325

«Тот, кто исполняет желания» (夢、叶えし者; Yume, Kanaeshi Mono) – официальный подзаголовок Yakuza 5. Он отражает центральную тему игры: погоня за мечтой и цена обращения самых сокровенных грез в жизнь. – Прим. науч. ред.

326

Масато Айдзава и Ю Моринага. – Прим. науч. ред.

327

Аояму убивает Моринага, который после этой сцены исчезает из сюжета (умирает за кадром при невыясненных обстоятельствах); перед отъездом он сообщает Кадзуме, что прикончил доверчивого Айдзаву (тот якобы не был в курсе происходящего) и закопал его тело. – Прим. науч. ред.

328

Вымышленный эквивалент реального стадиона «Токио Доум» (Tokyo Dome). – Прим. науч. ред.

329

Весь масштаб заговора Синада не понимает. Ему кажется, что Фудзита подыскал себе замену в лице Юки Савады, питчера, чей мяч он отбил много лет назад в тот знаменитый хоум-ран. Герой бросается отговорить старого соперника от этого плана: к тому моменту Нагоя-гуми уже сдалась полиции, и смысла продолжать эту аферу больше нет. Весь масштаб заговора ему раскрывает Савада, которого на самом деле прислали в город разобраться с экс-бейсболистом. – Прим. науч. ред.

330

Фудзита в это время сидит у себя в офисе, отдает приказы, а в начале следующей главы умирает от рук главного злодея игры. – Прим. науч. ред.

331

Куросава ненавидит харизматичных якудза вроде Ватасэ и Кацуи, поскольку сам всегда был неудачником и вечно терялся на фоне подобных личностей. – Прим. науч. ред.

332

На самом деле убить Харуку посылают Бабу, но тот отказывается. – Прим. науч. ред.

333

Дзюнъити Сага, Исповедь якудзы. – Прим. авт.

334

Ёсиэ Сиратори (31 июля 1907 – 24 февраля 1979) – гражданин Японии, известный своими побегами из разных тюрем (он бежал четыре раза). Истории о его «подвигах» вдохновили ряд художественных произведений, в музее тюрьмы Абасири есть посвященный ему мемориал (он был единственным, кому удалось оттуда сбежать), а сам Сиратори вышел на свободу во время завершения послевоенной реконструкции и больше не совершал преступлений. – Прим. пер.

335

В силу малоизвестности подобного рода комедий за пределами Японии, а также языкового барьера (от игрока требовалось не только правильно, но еще и вовремя реагировать на реплики партнера), интерактивная версия мандзай считалась одной из сложнейших мини-игр в первом западном релизе Yakuza 5. Локализаторы Yakuza 5 Remastered прислушались к претензиям и упростили ее механики, сделав таймер куда нагляднее, чем раньше. – Прим. науч. ред.

336

Через полгода после японской премьеры Yakuza 5 Кавагоэ оказался в центре скандала: клиенты начали критиковать его рестораны из-за необходимости оплачивать воду (целых 800 иен за стакан!) и настрочили ряд негативных отзывов. Шеф-повар в долгу не остался – он назвал эти рецензии «бесполезными», а их авторов «бедняками». После этой истории подчеркнуто добродушный образ Кавагоэ из игры (где он выставляется приземленным человеком) стал восприниматься немного иначе. – Прим. науч. ред.

337

Любопытный факт: делегации японских чиновников, объезжающие западный мир с целью вобрать в обновленную Японию самые лучшие и эффективные его черты, выбрали бейсбол на роль «завозного» спорта не случайно: из всех изученных традиционных спортивных игр именно бейсбол показался им наиболее командным соревнованием, где результата добиваются сообща. Популяризация этого вида спорта должна была сыграть определенную роль в формировании обновленных ценностей нации. – Прим. науч. ред.

338

Мартен Лефевр, «Vues du Japon», опубликовано на сайте Merlanfrit.net, 1 сентября 2016. – Прим. авт.

339

Много лет назад Пак сделала аборт ради карьеры и теперь не может иметь детей. Поэтому она смотрит на Харуку как на дочь и передает (если не сказать «навязывает») девочке собственные мечты. – Прим. науч. ред.

340

В кинематографе такой прием называют «Голландский угол» (Dutch angle); обычно он символизирует напряжение или волнение персонажа в кадре. – Прим. науч. ред.

341

PC-релиз состоялся летом 2018‐го, а в 2020‐м игра добралась до Xbox; версия для PlayStation 3 так и осталась эксклюзивом Японии. – Прим. науч. ред.

342

Кроме того, с чисто технической точки зрения он уступал своему аналогу для PlayStation 3, что тоже сыграло свою роль в этом безусловном провале. – Прим. науч. ред.

343

Технически подобную систему впервые опробовали в Ryu Ga Gotoku Kenzan!: Кадзуманосукэ Кирю умел драться врукопашную, пользовался одноручным и двуручным оружием, а также парными мечами. – Прим. науч. ред.

344

Можно провести еще одну параллель с Vice City: разработчики решили передать настроение эпохи с помощью музыки. В Японии за предзаказ Yakuza 0 можно было получить уникальный внутриигровой предмет – старенький Walkman, кассетный плеер компании Sony, который позволял слушать музыку во время прогулок по Сотэмбори и Камуро-тё. Помимо различных песен из предыдущих частей серии, SEGA раскошелилась на целую россыпь хитов 80‐х: в памяти устройства можно найти композиции популярных певцов и певиц десятилетия. Компания даже выпустила отдельным тиражом диск Yakuza 0 ~80's Hits! Collection~ – помимо композиций в коробке можно найти код активации DLC с заветным плеером (увы, «ключ» истек в 2016 году). До Запада эти сокровища так и не доехали: слишком затратно. – Прим. науч. ред.

345

Дэвид Каплан и Алек Дубро, Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, с. 220. – Прим. авт.

346

Марк Шиллинг, The Yakuza Movie Book: A Guide to Japanese Gangster Films, изд. Stone Bridge Press (2003), с. 145. – Прим. авт.

347

龍大全 Ryu-ga-gotoku 10th Anniversary Book, с. 29. – Прим. авт.

348

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 96. – Прим. авт.

349

В Японии это называется gravure; в таких видео отсутствует секс, в них лишь показывают девушку-модель в нижнем белье. – Прим. науч. ред.

350

Нужно отметить, что у девушек из хостес-клуба есть характеры, увлечения и даже побочные задания, в которых образы героинь раскрываются. Автор немного перегибает палку, когда называет их «собственностью», ведь вся история с их участием как раз делает акцент на обратном: на необходимости воспринимать подчиненных как людей, а не как средство заработка. – Прим. науч. ред.

351

Популярное в 1980‐х и 1990‐х движение «янки» относится к бандам молодых хулиганов, похожих на американских байкеров 1950–1960‐х годов и создавших собственную субкультуру. – Прим. авт.

352

Эта история широко известна, но ныне она считается обычной городской легендой. – Прим. науч. ред.

353

Его, а также нескольких ключевых персонажей, срисовали с реальных людей, которые проходили особые (фактически публичные) пробы на манер «Шоу талантов». Ryu Ga Gotoku Studio проводит такие мероприятия с начала 2010‐х, и в них частенько участвуют фанаты саги. – Прим. науч. ред.

354

Тарэнто, или таленто (от англ. talent), – знаменитости, регулярно появляющиеся в японских массмедиа. – Прим. авт.

355

Смеющийся гном Пеликен – вымышленный, безволосый, похожий на пупса персонаж, придуманный американским иллюстратором Флоренс Претц в начале XX века. В 1912 году в парке развлечений Синсэкай в Осаке была установлена статуя Пеликена, представляющая его как «бога той жизни, какой она должна быть». Впоследствии район оказался заброшен, но Пеликен вновь объявился в 1979 году, когда была перестроена башня Цутэнкаку. С тех пор он стал одним из туристических символов Осаки – люди потирают его ноги на удачу, как и с более традиционными божествами. – Прим. авт.

356

Кирю исключают из семьи до драки – Кудзэ таким образом попытался наказать молодого бандита за отказ предать приемного отца. Именно из-за такого вольнодумства (а также нападения на гражданского, коим теперь считается Кадзума) гангстер и лишился фаланги пальца. – Прим. науч. ред.

357

На самом деле Мадзима играючи приносит Сагаве сверхдоходы – так он надеется вернуться назад в банду. Смерть его не особенно страшит, равно как и мирская жизнь бандита не заботит; даже в окружении роскоши и женщин экс-якудза думает только о том, как вернуть себе былой статус. Сагава этим умело пользуется и вечно кормит «раба» обещаниями, угрожая отправить его на пытки в так называемую «Яму», если подневольный будет распускать руки. – Прим. науч. ред.

358

Макото продали корейской мафии (не китайской), а Ли работал киллером для триад и обнаружил героиню во время «зачистки» одного из складов во время войны банд за территорию и бизнес. – Прим. науч. ред.

359

Мадзима до самого конца остается не в курсе заговора, его волнует лишь безопасность девушки. – Прим. науч. ред.

360

На самом деле Татибана с помощью большой суммы денег убеждает президента Тодзё-кай отменить охоту на Кирю, это главная причина их визита. – Прим. науч. ред.

361

Ситуация ухудшается уже после прибытия Кирю – он прячет Макимуру, пытается связаться с Татибаной и во время встречи с последним получает серьезное ранение. Чтобы спасти жизнь Кирю, Татибана сдается Лао Гую, безжалостному киллеру во служении Додзимы, который передает его Кудзэ. – Прим. науч. ред.

362

А еще для того, чтобы им было сложнее управлять. Когда Мадзима выясняет, что патриарх Симано его использовал, он осознает свою предсказуемость. Чтобы избежать подобных махинаций, бандит изобретает образ неуправляемого Бешеного Пса. – Прим. науч. ред.

363

Рукопись или первое издание нотной записи произведения за авторством самого композитора. Иначе говоря, «исходный» текст. – Прим. пер.

364

Хотя Yakuza 0 стала первым каноническим эпизодом, где можно поиграть за Горо Мадзиму, гангстер в змеиной коже уже был играбельным персонажем в Yakuza: Dead Souls – но, поскольку игра оказалась довольно проходной, его появление в ней было по сути пшиком. – Прим. авт.

365

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 96. – Прим. авт.

366

См. шедевр Фрэнка Борзейги «Седьмое небо» (1927) – классика немой мелодрамы, в которой солдат, повредивший глаза на фронте Первой мировой войны (Чарльз Фаррелл), восстанавливает зрение, пусть и метафорически, благодаря любви своей молодой невесты (Джанет Гейнор). – Прим. авт.

367

Дэвид Каплан и Алек Дубро, Yakuza: Japan’s Criminal Underworld, с. 324. – Прим. авт.

368

Там же. С. 325. – Прим. авт.

369

Отсылка к оригинальному названию игры, Ryu Ga Gotoku 0: Chikai no Basho, которое на Западе решили сократить до Yakuza 0. В грубом английском переводе Chikai no Basho означает Place of Oath, «Место присяги/клятвы». В среде фанатов закрепилась версия Promised Land, т. е. та самая «Земля, полная обещаний» («Земля обетованная»). – Прим. науч. ред.

370

Режиссер и сценарист, классик японского кинематографа. Автор лаконичных и тонких фильмов о повседневной японской жизни, таких как «Повесть о плавучей траве», «Поздняя весна», «Токийская повесть», «Осень в семействе Кохаягава» и др. – Прим. пер.

371

Констан Вуазен, Sono Sion et l’exercice du chaos, изд. Rouge Profond, 2019, с. 220. – Прим. авт.

372

Констан Вуазен, Sono Sion et l’exercice du chaos, изд. Rouge Profond, 2019, с. 229. – Прим. авт.

373

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 96. – Прим. авт.

374

Символическую, потому что премьера оригинальной Ryu Ga Gotoku состоялась 8 декабря 2005 года, ровно на 11 лет раньше. Переиздания на PC и Xbox подобного символизма не удостоились: они добрались до магазинов в марте 2021‐го. – Прим. науч. ред.

375

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

376

Могэ Сайто, «「龍が如く６命の詩。」横山昌義プロデューサーへの１万字インタビュー», опубликовано на сайте журнала Famitsu, 7 сентября 2016. – Прим. авт.

377

懐かしい, букв. «дорогой сердцу», обозначает чувство светлой грусти вперемешку с радостью. Если понятие ностальгии отсылает скорее к восприятию конкретного места или периода времени, чувство «нацукасии» затрагивает сами эмоции и опыт отдельно взятого человека. – Прим. пер.

378

Для серии это было своеобразной вехой. Хотя Ryu Ga Gotoku Ishin! и Yakuza 0 тоже вышли на PlayStation 4, консоли, которая позволяла делиться кадрами и видео напрямую из игры, в исходных японских релизах SEGA серьезно ограничила возможности стриминга и публикации скриншотов. Со временем издатель пересмотрел свою политику. – Прим. науч. ред.

379

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

380

«Свежими лицами» по меркам серии этих актеров назвать все же сложно: и Фудзивара, и Миясако озвучивали важных персонажей в Yakuza 3. Первый подарил свой голос Рикие Симабукуро, а второй – Цуёси Канде. – Прим. науч. ред.

381

Не совсем: он просто набросал разработчикам подчеркнуто безумных идей, а те на их основе сделали игру. – Прим. науч. ред.

382

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 55. – Прим. авт.

383

По словам Ёкоямы (см. второй выпуск документальных видео Behind the Scenes of Like a Dragon!), Курода часто делится своими соображениями насчет образа Кадзумы Кирю, и к ним прислушиваются, поскольку в глазах команды артист уже давно стал воплощением Дракона Додзимы. – Прим. науч. ред.

384

「龍が如く」探究の書, с. 82. – Прим. авт.

385

Нейтан Браун, «Collected works, Toshihiro Nagoshi», с. 93. – Прим. авт.

386

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 96. – Прим. авт.

387

Джейк Адельштейн, Лиза Катаяма, «Yakuza 3 played, reviewed and fact-checked. With the yakuza», опубликовано на сайте BoingBoing.net, 10 августа 2010. – Прим. авт.

388

Сомэя уважает, но все же недолюбливает Кирю: он считает, что Кирю и его взгляды на жизнь устарели, поскольку сейчас якудза уже совсем другие. В качестве доказательства своей новизны гангстер даже не стал делать себе татуировку: «голая» спина бандита символизирует изменившиеся нравы японской организованной преступности. – Прим. науч. ред.

389

Про секрет первым проговаривается Биг Ло еще в Камуро-тё, Хиросэ же, наоборот, делает вид, что ничего не знает. – Прим. науч. ред.

390

К сожалению, там все идет не по плану: злодеи давно эвакуировались из башни и путем шантажа вынудили Такуми Сомэю (к тому моменту уже не антагониста) атаковать Кирю. Дракон Додзимы побеждает в драке, но по факту проигрывает: заговорщики выходят сухими из воды, а Сомэя совершает самоубийство, чтобы спасти Киёми ценой собственной жизни (Сугаи, впрочем, даже после такой жертвы приказывает ее убить). Фиаско ожесточает Кадзуму и заставляет его пересмотреть свои моральные принципы – он понимает, что ему придется замарать руки в чужой крови и прикончить злодеев лично. – Прим. науч. ред.

391

«Девочка, покорившая время» настолько популярна, что эту историю регулярно адаптируют до сих пор. Среди прочих можно отметить Мамору Хосоду, режиссера «Летних войн», который в 2006 году создал одноименное аниме, где перенес место действия в Токио. – Прим. авт.

392

kbj, «「龍が如く６」 横山昌義さんへのロングインタビュー». – Прим. авт.

393

Лаклан Джонстон, «Exile Sekai interviews Yakuza creator Toshihiro Nagoshi». – Прим. авт.

394

Марк Шиллинг, The Yakuza Movie Book: A Guide to Japanese Gangster Films, 2003, с. 23. – Прим. авт.

395

Филипп Понс, Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, с. 415. – Прим. авт.

396

Там же. С. 415–416. – Прим. авт.

397

С фр. «правдивое кино». Авангардное направление кинематографа 1960‐х, в котором больше внимания начали уделять подлинности происходящего, а сами фильмы стали похожи на повседневность. – Прим. пер.

398

Филипп Понс, Misère et crime au Japon du XVIIe siècle à nos jours, с. 416. – Прим. авт.

399

Дзюдзо Итами, актер-режиссер, наиболее известный по фильму «Одуванчик» (1985), погиб 20 декабря 1997 года, выпав из окна здания. Хотя полиция пришла к выводу, что он совершил самоубийство, некоторые журналистские источники предполагают, что представители якудза сыграли свою роль в смерти режиссера: после нападения 1992 года он начал публичный крестовый поход против японских преступных организаций. – Прим. авт.

400

Сейчас фильм можно целиком (и в хорошем качестве) посмотреть на YouTube; английские субтитры прилагаются! – Прим. науч. ред.

401

В 2022 году издательство SEGA и студия Ryu Ga Gotoku Studio анонсировали Like a Dragon: Ishin! – ремейк оригинальной Ryu Ga Gotoku Ishin! на движке Unreal Engine 4. Игра вышла на английском языке в феврале 2023 года. Тем не менее о возможной локализации и переиздании Ryu Ga Gotoku Kenzan! ничего не известно. – Прим. пер.

402

Исходное название (龍が如く 見参!) – едва уловимая для западного человека игра слов. 見参 переводится в том числе как «прибывает» (в некоторых трактовках – «посещает»). В сочетании с платформой, название игры в переводе на английский звучит как Like a Dragon Arrives! on PlayStation 3 — «Подобный дракону прибыл! На PlayStation 3». Разумеется, шутка здесь не просто так: это был дебют саги на PS3. – Прим. науч. ред.

403

Суффикс – носукэ обычно встречается в именах самураев. Здесь этот стереотип явно носит пародийный характер. – Прим. авт.

404

Миямото Мусаси, Книга пяти колец, М.: АСТ, 2021. – Прим. авт. и ред.

405

По всей Японии есть много водопадов, куда, согласно местным легендам, при жизни приходил медитировать Миямото Мусаси. – Прим. авт.

406

К юдзё, «женщинам для удовольствия», относились все касты куртизанок (но не гейши). Самыми элитными из них считались тайю или ойран – они выполняли не только сексуальные функции, но и развлекали клиентов танцами и песнями, разбирались в искусстве и в целом обладали изысканными манерами. Растущая популярность гейш, вызванная их более доступным положением, закончила эпоху ойран, которые просуществовали до начала индустриализации Японии, то есть до конца XIX века. – Прим. пер.

407

Стивен Принс, «Musashi Mifune», опубликовано в буклете Blu-ray-издания The Samurai Trilogy от The Criterion Collection, 2012, с. 12–13. – Прим. авт.

408

Выпущенная только в Японии Ryu Ga Gotoku Kenzan! разошлась тиражом более 387 000 экземпляров, включая недорогие переиздания. – Прим. авт.

409

В феврале 2023‐го игру переиздали на PC, PlayStation 4, PlayStation 5, Xbox One, Xbox Series X/S под названием Like a Dragon: Ishin! (Ryu Ga Gotoku Ishin! Kiwami в Японии). – Прим. науч. ред.

410

«Исин» – название, данное реставрации Мэйдзи, в ходе которой императору были переданы все полномочия после многовекового правления сёгунов. – Прим. авт.

411

Авторское мнение. Спорить о том, кто на самом деле был самым прославленным самураем в истории, можно бесконечно: на эту роль одинаково подойдет как уже упомянутый Миямото Мусаси, так и Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси или еще как минимум несколько других известных исторических личностей. Впрочем, Рёма безусловно самый знаменитый самурай наиболее приближенной к современности эпохи. – Прим. науч. ред.

412

В Like a Dragon: Ishin! место Бабы занял эксцентричный Тианью Чжао из Yakuza: Like a Dragon. – Прим. науч. ред.

413

В Like a Dragon: Ishin! этих актеров решили заменить на персонажей (и, разумеется, артистов) из предыдущих выпусков сериала Yakuza – Кондо Исами теперь «играет» Коити Адати (Акио Оцука) из Yakuza: Like a Dragon, тогда как образ О-Рё достался Юки (Манами Сугихира), непутевой хостес из Yakuza 0 и Yakuza Kiwami 2. – Прим. науч. ред.

414

В Like a Dragon: Ishin! систему карт вынесли из подземелий: Рёма теперь пользуется суперспособностями даже на улицах Киото. – Прим. науч. ред.

415

Аналогичное приложение в дальнейшем сделали и для Yakuza 0. Раньше их можно было скачать через PlayStation Store в странах Азии, однако перед релизом Like a Dragon: Ishin! SEGA удалила японскую версию «компаньона» со страниц магазина Sony; компания также убрала возможность купить оригинальную Ishin! и скрыла все дополнения к ней. – Прим. науч. ред.

416

Уничижительный термин «гайдзин», сокращение от слова «гайкокудзин» (буквально «люди из-за границы»), обычно используется в Японии для обозначения иностранцев. – Прим. авт.

417

«Огнестрел – оружие для трусов. Убийца нажимает на спусковой крючок и убегает, всегда держась где-то на расстоянии, и под удар может попасть невинный человек. Если тебе нужно застрелить кого-то, подойди к нему как можно ближе и назови его имя, чтобы убедиться, что это тот самый парень. Нельзя просто так подойти и выстрелить». Слова одного из лидеров якудза, цит. по Джейку Адельштейну, The Last Yakuza: A Life in the Japanese Underworld, с. 198. – Прим. авт.

418

К сожалению, эту сцену вырезали из Like a Dragon: Ishin! ввиду трагической смерти Кэйдзи Фудзивары, Отца, в апреле 2020 года. В Японии использование голосов покойных считается дурным тоном – не говоря уже о сложности перезаключения контрактов. – Прим. науч. ред.

419

«Подзаголовок OF THE END просто означал конец нашему старому игровому движку», – сказал Тосихиро Нагоси в интервью Famitsu во время японской рекламной кампании Yakuza 5 с новым движком студии. – Прим. авт.

420

Хотя разработчики дали героям в руки огнестрельное оружие, гейм-дизайнеры хотели сохранить дух рукопашных драк из основных частей сериала; именно поэтому во время сражений с монстрами персонажам помогает очень щедрый автоприцел, а сама динамика битв гораздо выше, чем в среднестатистическом зомби-экшене. – Прим. науч. ред.

421

Yakuza: Dead Souls вышла менее чем через два года после дебюта манги «Атака титанов» (Хадзимэ Исаяма), и между ними существуют многочисленные сходства. В игре SEGA мы также неоднократно сражаемся с титанами. – Прим. авт. (В оригинальной Yakuza 5 можно почитать первую главу исходной манги, поэтому визуальные и идейные сходства могут быть вовсе не случайными; к сожалению, из ремастера ее благополучно убрали. – Прим. науч. ред.)

422

「龍が如く」桐生一馬ぴあ, с. 96. – Прим. авт.

423

Строительная площадка, хорошо известная игрокам Yakuza (см. главы 2 и 3), наконец-то превращается в торговый центр – традиционную для жанровых фильмов декорацию со времен «Рассвета мертвецов» Джорджа Ромеро (1978). – Прим. авт.

424

Главной пыткой игры стала слабая техническая часть. Старый движок и PlayStation 3 не справляются с ордами монстров, поэтому в особо жарких битвах частота кадров проседает до абсолютно кошмарных, почти единичных значений. – Прим. науч. ред.

425

Под ред. Тосихиро Нагоси, 龍の宿命, с. 156. – Прим. авт.

426

Консольная версия игры вышла 16 февраля 2012 года в Японии, 24 февраля в Европе и 28 февраля в США. – Прим. авт.

427

Билингвистические диалоги японских персонажей, правда, не всегда отыгрывал один и тот же артист: например, английские реплики детектива Куросавы читал Джонни Йонг Бош, а фразы на японском озвучил телеактер Кадзуки Китамура. – Прим. науч. ред.

428

Мультиплеерный режим в ней также присутствовал, причем с возможностью игры за Кадзуму Кирю, Сюна Акияму, Рюдзи Году и Горо Мадзиму. Увы, камео легенд из сериала Yakuza не спасло онлайн-компонент от быстрой гибели. – Прим. науч. ред.

429

Фэй в ответ на ремарки Дэна насмешливо зовет героя «янки», да и в целом не обижается на грубоватые, но невинные шутки напарника. – Прим. науч. ред.

430

Главное отличие от Gears of War – отсутствие режима совместной игры в сюжетной кампании. – Прим. науч. ред.

431

У авторов Binary Domain не было ни средств, ни размаха продукции BioWare. То, как мы ведем себя с товарищами по команде, приводит к некоторым незначительным разветвлениям, но последствия для сюжетной линии по сути остаются декоративными. – Прим. авт.

432

По иронии судьбы, через полтора года после выхода Binary Domain на генерального директора сети ресторанов Ohsho было совершено покушение – в него выстрелили четыре раза по дороге на работу на окраине Киото. Убийство до сих пор не раскрыто, но есть серьезные подозрения, что к нему причастны якудза. – Прим. авт.

433

Мифунэ – местный криминальный авторитет, который несколько раз помогает отряду по ходу игры. – Прим. науч. ред.

434

Кристиан Натт, «The Man Who Won’t Leave SEGA: Toshihiro Nagoshi», опубликовано на сайте Game Developer (ранее Gamasutra), 7 декабря 2011. – Прим. авт.

435

В Японии дела обстояли немногим лучше: на сегодняшний день на счету игры числится чуть более 120 000 совокупных продаж. – Прим. авт.

436

Не буквальный, но самый подходящий для жанра и места действия перевод. В точном переводе серия должна зваться «Кулак Большой медведицы» (Hokuto – японское название именно этого созвездия, а не Полярной звезды), что звучит не настолько грозно и пафосно, как окончательный вариант. – Прим. науч. ред.

437

Также для нее впервые со времен оригинальной Yakuza сделали английский дубляж. – Прим. науч. ред.

438

На Японский архипелаг приходится почти четверть мировых продаж PSP, то есть около 20 миллионов из более чем 80 миллионов консолей. – Прим. авт.

439

Под ред. Тосихиро Нагоси, 龍の宿命, с. 158. – Прим. авт.

440

Степень участия Ryu Ga Gotoku Studio в разработке Kurohyou до сих пор остается предметом споров: хотя движок, а также ряд приемов и даже анимаций игра унаследовала от Def Jam, в титрах режиссером и сценаристом указан Тосихиро Нагоси. – Прим. науч. ред.

441

Чаще один против трех (если противников больше, они выбегают по мере расправы над их приятелями); честный бой в игре дают лишь боссы в конце глав и грозные якудза на улицах. – Прим. науч. ред.

442

Ryu Ga Gotoku Studio всегда разбивала Yakuza на главы. Автор подразумевает, что в Kurohyou каждая из них ощущается как самодостаточный эпизод телесериала со своим мини-конфликтом и обязательным боссом на ринге в финале (с парой исключений); хотя в игре все еще есть основная сюжетная линия, повествование в ней куда более «рубленое» по сравнению с другими частями серии. – Прим. науч. ред.

443

Название отсылает к асурам, гневным воинам-божествам из японского буддизма. Слово «хэн» здесь означает «серия» в смысле выпуск, модель или версия. – Прим. авт.

444

Фанаты, впрочем, взяли дело в свои руки и выпустили неофициальный перевод обеих Kurohyou спустя десять лет после японских премьер; другая группа умельцев уже почти десятилетие трудится над локализацией Ryu Ga Gotoku Kenzan! и оригинальной Ryu Ga Gotoku Ishin!. – Прим. науч. ред.

445

Впоследствии игра (уже с подзаголовком Remastered) вышла на PlayStation 5, Xbox Series X/S, Google Stadia и PC. – Прим. науч. ред.

446

«Toshihiro Nagoshi interview – Creating Judgment, Remembering Yakuza, and Focusing on Japan», опубликовано на сайте Nichegamer.com, 18 июня 2019. – Прим. авт.

447

Из-за своей известности Такуя Кимура не может появляться в чересчур компрометирующих ситуациях: больше никаких дерзких выходок, как у Кирю, и никакого караоке – по контракту Кимуре нельзя исполнять песни, не связанные с его звукозаписывающей компанией. – Прим. авт.

448

Костюм Ягами подобрал лично Кимура – разработчики дали ему возможность выбрать наряд персонажа из нескольких вариантов. – Прим. науч. ред.

449

Известный актер и певец Пьер Таки был арестован в марте 2019 года за предполагаемое употребление наркотиков. SEGA без промедления убрала Judge Eyes с прилавков и выпустила игру заново только после того, как переработала внешность персонажа-бандита, роль которого исполнил Таки, а все его реплики перезаписал другой актер. Помимо того, что этот случай еще раз проиллюстрировал непримиримость японского общества в отношении запрещенных веществ, он породил слухи о существовании «проклятия Yakuza». Так, несколькими месяцами ранее исполнителя роли Масаёси Танимуры в Yakuza 4 заменили по аналогичным причинам (см. главу 3). Также в 2019 году два актера, появившиеся в серии, были арестованы после посещения вечеринки, организованной близкими к преступному миру лицами. Давно прошли те времена, когда звезды Yakuza могли открыто общаться с самыми известными представителями преступности! – Прим. авт.

450

Сама игра, похоже, осознает весь этот сизифов труд – чтобы оправдать очередную трудоемкую задачу, поставленную персонажем-гиком, последний восклицает: «Это как выполнять задания в ролевой игре!» Fetch quests, или квесты «подай-принеси», – это типичные в ролевых играх ситуации, в которых игрокам дается задание найти предмет, не представляющий для них ценности, а затем принести его выдавшему задание персонажу ценой значительной потери времени. – Прим. авт.

451

В английской версии эпизод с участием Саори был заметно переписан, но не сценаристами, а локализаторами игры: они решили сделать куда больший акцент на мужчинах-зеваках и превратили часть их более-менее невинных шуток в вызывающие шовинистские комментарии. По задумке переводчиков, такое поведение представителей мужского пола должно было вызвать у игрока отвращение. – Прим. науч. ред.

452

«Toshihiro Nagoshi interview – Creating Judgment, Remembering Yakuza, and Focusing on Japan». – Прим. авт.

453

В 2019 году дело Карлоса Гона предоставило миру возможность больше узнать об особенностях японской судебной системы. По словам бывшего генерального директора Renault-Nissan, обвиняемого в уклонении от уплаты налогов и растрате, именно «презумпция виновности» привела к аресту и тюремному заключению до его драматического побега из Японии. – Прим. авт.

454

Автор преувеличивает роль хитовой серии Persona в развитии Yakuza. Подобные механики появились в Ryu Ga Gotoku задолго до взлета Shin Megami Tensei: Persona и в том или ином виде фигурировали еще в оригинальной Yakuza 2, Yakuza 4, Ryu Ga Gotoku Ishin! и также Yakuza 0. – Прим. науч. ред.

455

Изначально (летом 2017‐го) игру анонсировали как Shin Ryu Ga Gotoku. Слово Shin подразумевает «Новый» и частенько мелькает в названиях перезапусков или переосмыслений знаменитых серий. В дальнейшем разработчики дали проекту традиционный номер, а «Сином» назвали секретного босса. – Прим. науч. ред.

456

Yakuza: Like a Dragon вышла чуть более чем за два месяца до того, как Олимпийские игры в Токио были отложены из-за пандемии COVID‐19. Этого события ждала вся страна, надеясь воскресить пыл игр 1964 года, символа японского экономического чуда. – Прим. авт.

457

SEGA официально переехала в 2018 году, а знаменитое здание Otorii в токийском районе Ота, где были написаны одни из самых знаковых страниц в истории компании, в итоге снесли. – Прим. авт.

458

В популярном районе Хинодэ-тё проживает множество представителей иммигрантских общин, а его извилистые переулки с закусочными для местных придают ему неопрятный шарм. Масаёси Ёкояма, живший там в течение трех лет во время разработки первой Yakuza, вспоминает, что из-за нескольких происшествий к нему домой приходил инспектор полиции, чтобы сфотографировать окрестности с балкона. «Ох, наконец-то можно пообщаться с кем-то по-японски», – воскликнул тогда чиновник, что вдохновило сценариста Yakuza на создание детектива Макото Датэ. Узнав, что Ёкояма работает в крупной компании, инспектор посоветовал ему переехать в более безопасный район. При разработке Yakuza 2 Ёкояма перебрался на другой берег реки, где в Yakuza: Like a Dragon находится штаб-квартира Сэйю-кай… то есть якудза из Иокогамы. – Прим. авт.

459

«「龍が如く7』発売記念インタビュー前編！», опубликовано на сайте Dengeki PlayStation, 16 января 2020. – Прим. авт.

460

Термин «соцугё» в частности используется для обозначения церемонии окончания школы, выпуска и сдачи экзаменов. – Прим. авт.

461

«「龍が如く２極み」、「龍が如くONLINE」、「北斗が如く」はどうなる！？», опубликовано на сайте журнала Famitsu, 21 сентября 2017. – Прим. авт.

462

После премьеры дебютного тизера команда слегка подкорректировала дизайн персонажа, в частности его лицо и прическу. – Прим. науч. ред.

463

Термин «гатя», или «гача» (gacha), относится к популярным в Японии торговым автоматам, в которые нужно вставить монетку, чтобы выпала пластиковая капсула с какой-нибудь игрушкой. Видеоигры типа gacha основаны на механике случайного вознаграждения, вдохновленной такими автоматами, и очень популярны в Японии, где игры на смартфонах пользуются огромным спросом. – Прим. авт.

464

По признанию разработчиков, события Ryu Ga Gotoku Online вполне каноничны, если они не противоречат событиям основных игр серии; именно поэтому в игре много зарисовок из жизни разных второстепенных персонажей, например Дайсаку Кудзэ из Yakuza 0. – Прим. науч. ред.

465

«「龍が如く２極み」、「龍が如くONLINE」、「北斗が如く」はどうなる！？», опубликовано на сайте журнала Famitsu, 21 сентября 2017. – Прим. авт.

466

Нагоси, по собственным словам, перед операцией утвердил все, кроме главной музыкальной темы (которой стала песня «Ichibanka» группы Shonan no Kaze). – Прим. науч. ред.

467

Юсукэ Такахаси, «龍が如く７光と闇の行方」横山昌義P×男色ディーノ対談», опубликовано на сайте 4Gamer.net, 20 марта 2020. – Прим. авт.

468

Юсукэ Такахаси, «龍が如く７光と闇の行方」横山昌義P×男色ディーノ対談», опубликовано на сайте 4Gamer.net, 20 марта 2020. – Прим. авт.

469

Масаёси Ёкояма дальше объясняет, что аудитория изменилась с момента выхода оригинального эпизода: «Во времена первой Yakuza консоли PlayStation 2 часто использовали только в качестве DVD-плеера. Мы сделали нашу игру для взрослых, которые, как и мы, больше играми не интересовались. Но в настоящее время все, у кого есть PlayStation 4, в них играют». См. Юсукэ Такахаси, «龍が如く７光と闇の行方」横山昌義P×男色ディーノ対談». – Прим. авт.

470

Как ни странно, сам Масаёси Ёкояма предупреждает игроков: «Будьте осторожны. Если начнете ломать над этим голову, не сможете пройти игру дальше». См. Юсукэ Такахаси, «龍が如く７光と闇の行方」横山昌義P×男色ディーノ対談». – Прим. авт.

471

Юсукэ Такахаси, «龍が如く７光と闇の行方」横山昌義P×男色ディーノ対談». – Прим. авт.

472

Юсукэ Такахаси, «龍が如く７光と闇の行方」横山昌義P×男色ディーノ対談». – Прим. авт.

473

«「龍が如く7』発売記念インタビュー前編！», опубликовано на сайте Dengeki PlayStation, 16 января 2020. – Прим. авт.

474

Джейк Адельштейн, The Last Yakuza: A Life in the Japanese Underworld, с. 381–382. – Прим. авт.

475

Рёсукэ Хории, «「龍が如く7』発売記念インタビュー前編！», опубликовано на сайте Dengeki PlayStation, 16 января 2020. – Прим. авт.

476

Период истории Франции с 4 октября 1958 года по настоящее время. По сравнению с Четвертой республикой новая конституция обеспечила президенту заметно больше полномочий (включая право распустить парламент). – Прим. пер.

477

Речь идет о высказывании Николя Саркози 20 июня 2005 года, когда он посетил неблагополучный микрорайон, где накануне во время перестрелки между двумя бандами наркоторговцев погиб одиннадцатилетний мальчик. Саркози пообещал очистить пригород, приведя сравнение с маркой чистящих аппаратов Kärcher. – Прим. пер.

478

На самом деле во время побочных заданий в самых разных частях Yakuza героям то и дело встречаются призраки и Каэде представляет собой более-менее традиционное воплощение юрэй (минус воинственность). Ее внешность (черные волосы и белое платье), а также эмоциональная привязанность к Итибану (неразделенная любовь, которая приковывает девушку к бренной земле) соответствуют описанию такого духа, а сам тон истории соответствует романтическим легендам о неупокоенных мертвецах. – Прим. науч. ред.

479

Эта доп. глава написана не Виктором Муазаном, а научным редактором книги эксклюзивно для России и с разрешения издателя оригинального произведения. Цель этого литературного DLC – рассказать о метаморфозах, которые ждали вселенную Yakuza (с недавних пор Like a Dragon) после выхода оригинального французского издания La Saga Yakuza: Jeu vidéo japonais au présent, а также устранить пару белых пятен в истории медиафраншизы SEGA. Наслаждайтесь! – Здесь и далее прим. автора «Постскриптума».

480

Аддон Premium Masters Pack, куда помимо вышеобозначенных бонусов вошли еще и уникальные наряды для всех персонажей, добрался до магазинов 9 апреля 2020 года. Первый месяц его продавали за 7 иен, после чего 6 мая цена выросла до 980 иен. Несмотря на послабление, публика раскритиковала SEGA за ценовую политику в отношении DLC. На Западе часть контента («Новую игру +», несколько уровней сложности, а также ремикс финального подземелья) по умолчанию вставили в обычное издание; увы, за дополнительные профессии героев и различные мелочи все равно надо платить. Как ни странно, эта история ничему издателя не научила – напротив, Like a Dragon: Infinite Wealth, следующее большое приключение Итибана, тоже решили порезать на кусочки и продавать их по ценам, варьирующимся от 2 до 20 долларов. Стоимость самой игры при этом подняли с 60 до 70 долларов. Со всех сторон некрасивое бизнес-решение осудили не только фанаты, но даже СМИ.

481

К слову, Yakuza: Like a Dragon стала первой частью серии, текст которой полностью (хоть и с некоторым опозданием) перевели на русский язык.

482

Biohazard – оригинальное японское заглавие хоррора Resident Evil (Capcom не решилась издавать проект с таким названием на Западе из-за сложностей с авторскими правами).

483

В 1942-м президент Франклин Рузвельт подписал Чрезвычайный указ № 9066, в рамках которого японцев-неграждан и американцев японского происхождения помещали в лагеря для интернированных. Пятилетнего Джорджа Такэя и его семью отправили жить сначала в переоборудованные конюшни парка Санта-Анита, потом в два разных центра военного переселения для интернирования (сначала в Ровере, потом в Тул-Лейк).

484

Увы, популярная в Штатах платформа очень плохо прижилась в Японии; сотрудничество с Microsoft можно считать лишним подтверждением желания SEGA завоевать международный, а не только локальный рынок.

485

Речь именно о локализации, поскольку исходная версия Ryu Ga Gotoku 7: Hikari to Yami no Yukue создавалась в первую очередь для консоли Sony.

486

31 марта 2022 года Lost Judgment вышла на платформе Amazon Luna, а 14 сентября – на PC вместе с Judgment Remastered.

487

Stadia – платформа для «облачного» гейминга (так называется возможность проходить видеоигры не на своем железе, а на чужом, через интернет) от Google. Сервис запустили в ноябре 2019 года и закрыли в январе 2023‐го; эксперимент признали неудачным.

488

У японской версии Lost Judgment есть подзаголовок Sabakarezaru Kioku (Unjudged Memories, что можно перевести как «Неоценененные воспоминания»), однако PR-кампанию вели преимущественно без него.

489

Максимальная разница между запуском в Японии и во всем остальном мире составила три года (в случае с Yakuza 5); начиная с Yakuza 0 ее начали заметно сокращать.

490

Именно Стрикхарт подобрал шрифт для представления персонажей в Yakuza 0 и далее (Edo SZ; ранее его использовали по ходу западной рекламной кампании Yakuza 3), а также настоял на «двойных» переводах игр с дубляжом. Под его руководством для обеих Judgment и Yakuza: Like a Dragon сделали два английских текста – подстрочный (для тех, кто играет с оригинальной озвучкой) и чуть более вольный (для тех, кому хочется послушать западную речь). Разница сугубо косметическая: многие предложения аккуратно перефразировали, чтобы они звучали естественнее в устах американских артистов.

491

Занятную параллель отметили журналисты во время интервью со Скоттом Стрикхартом: одной из его первых задач в Atlus стало редактирование текста в локализации Shin Megami Tensei: Persona 4.

492

В оригинальной Judgment Ягами мог ухаживать за тремя девушками, а также Саори, коллегой, которую требовалось «докупать»; в Lost Judgment ситуация ровно обратная: в обычной версии сиквела присутствует лишь одна красотка, за других надо платить.

493

Во время побочного расследования Ягами посещает боксерский клуб, где его учат драться сугубо кулаками; игроки уверены – после завершения этой истории герой должен был получить в свое распоряжение новый стиль совершенно бесплатно, как в Yakuza 0 (Кадзума Кирю и Горо Мадзима могли разучить свои «легендарные» приемы после завершения необязательных кампаний с продажей недвижимости и кабаре-клубом).

494

Главный герой, Итиро Огами, командует отрядом девушек-солдат, чьи боевые навыки зависят от их расположения к офицеру; таким образом, поведение во время разговорных сцен, а также романтические притязания Огами напрямую влияют на тактические битвы.

495

Онлайн-шоу, где Тосихиро Нагоси, его соведущие, а также гости обсуждали новинки и события в индустрии. К примеру, во время рекламной кампании необычного симулятора курьера Death Stranding к продюсеру по старой дружбе заглянул сам Хидео Кодзима! К сожалению, после ухода Нагоси из SEGA все эпизоды передачи убрали с YouTube.

496

Гюдон – японское блюдо, состоящее из миски риса, покрытого тушеной говядиной и луком.

497

Хотя информацию так и не разгласили, «крупной компанией», предположительно, была Sony.

498

Оригинальная Ryu Ga Gotoku Ishin! – вторая игра, где использовался улучшенный движок из разработанных под PlayStation 3 глав саги (он дебютировал в Yakuza 5 и ушел на покой после спин-оффа Fist of the North Star: Lost Paradise).

499

Озвучил которую на сей раз не Дэррил Курило, а экс-блогер Йонг Йеа; SEGA так и не объяснила причину замены любимого в народе артиста на YouTube-знаменитость.

Content

Виктор Муазан
Сага Yakudza. Подобная дракону

Пролог Два потерянных десятилетия

Об авторе

1 Рождение дракона. От аркадных автоматов до пришествия Yakuza

Тосихиро Нагоси: сложный организм

Дитя рыбацкого порта

Король гоночных игр

Пора конфирмации

Образец Shenmue

Yakuza, или Поиски «игры для взрослых»

Бунтарский замысел

Yakuza и ее «дрим-тим»

Долгосрочная судьба

2 Анти-GTA? Контекстуальное погружение в реализм Yakuza

Мир якудза

Театр крайностей

История о семье

Кладбище чести

Камуро-Тё – открытый мир в миниатюре

Из Кабуки-тё в Камуро-тё

Квартал наслаждений

Театр обыденности

Многие Камуро-тё Японии

Реальнее, чем реальность

Бренды и ориентиры

Тела и лица

3 Канон Yakuza. Хронология эпизодов «цикла о драконе»

Yakuza (Playstation 2, 2005)

Из текста на экран

Семейный детектив

Yakuza 2 (PLAYSTATION 2, 2006)

Десять месяцев на оформление

Подробнее на тему

Yakuza 3 (PLAYSTATION 3, 2009)

Курс на тропики

Король караоке

Дети, политики и островной туризм

Yakuza 4 (PLAYSTATION 3, 2010)

Банда четырех

Саундтрек Yakuza

Слои Камуро-тё

YAKUZA 5 (PLAYSTATION 3, 2012)

Япония в 2012 году

Реалити-шоу

Дорама без иллюзий

Yakuza 0 (PLAYSTATION 3 / PLAYSTATION 4, 2015)

Деньги, насилие и женщины

Yakuza: начало

YAKUZA 6: THE SONG OF LIFE (PLAYSTATION 4, 2016)

Путешествие в глубь страны

Китано, Курода и Кирю

Течение времени

4 Yakuza во всех жанрах. Кино, спин-оффы и другие виды развлечений

ДЗИДАЙГЭКИ

Ryu Ga Gotoku Kenzan! (PlayStation 3, 2008)

Ryu Ga Gotoku Ishin! (PlayStation 3 / PlayStation 4, 2014)

МАЛОБЮДЖЕТНОЕ КИНО

Yakuza: Dead Souls (PlayStation 3, 2011)

Binary Domain (PlayStation 3 / Xbox 360 и PC, 2012)

ДОРАМА

Judgment (PlayStation 4, 2018)

Эпилог Время соратников

YAKUZA: LIKE A DRAGON (PLAYSTATION 4, 2020)

Постскриптум Хроники дракона

10 ноября 2020 года – Мировой триумф Итибана

21/24 сентября 2021 года – Lost Judgment (PlayStation 4, PlayStation 5, Xbox One, Xbox Series X/S)

8 октября 2021 года – Нагоси покидает здание

14 сентября 2022 года – Прощай, Yakuza

Хронология релизов

Список источников

Книги

Статьи

Статьи в интернете

Видео и подкасты

Веб-сайты

Благодарность

Примечания