Филипп Боксо

Молчание мертвых. Как не дать им унести свои тайны в могилу

Philippe Boxho

Entretien avec un cadavre: Un médecin légiste fait parler les morts

© Сибуль А.А., перевод на русский язык, 2023

© Гусарев К.С., художественное оформление, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Введение

Судмедэкспертом случайно не становятся: это не самая обычная профессия. И если бы мне в детстве сказали, что буду работать в этой сфере, я бы очень удивился. Некоторое время я никак не решался сделать выбор между медициной и юриспруденцией и в конечном счете все же выбрал первую. Тем не менее с юриспруденцией я так и не расстался, поскольку сегодняшняя профессия изо дня в день сталкивает меня с людьми, работающими в судебных и правоохранительных органах.

По завершении обучения в университете, где мне довелось не только слушать интереснейшие лекции, но и нередко участвовать в студенческих пирушках (что было не менее увлекательно), я стал ассистентом на кафедре топографической анатомии, то есть специализировался на послойном рассечении тканей и оперативной хирургии. Я просто обожал анатомию, свидетельством чему являются отличные оценки на экзаменах. Вот поэтому меня и взяли на это место на кафедру топографической анатомии. Тогда ее возглавляла Натали Жозеф. Учившиеся у нее студенты до сих пор помнят ее профессионализм, неповторимый юмор, жизнелюбие и, главное, доброту.

Я проводил исследования в области топографической анатомии в связи с пересадкой фрагментов широчайшей мышцы спины для восстановления поврежденных участков тела. Эти исследования привели меня в Институт судебно-медицинской экспертизы, где находился аппарат, необходимый нам для рентгенографии мышц и их сосудов, в которые мы вводили специальное рентгеноконтрастное вещество для искусственного контрастирования сосудов и последующей оценки их состояния. Меня так заинтересовала деятельность этого учреждения, что захотелось принять участие во вскрытии. С этой целью я записался на стажировку, что было редкой удачей, так как в то время в судебной медицине стажеров практически не было. По окончании стажировки профессор Арман Андре предложил мне место ассистента, и я с удовольствием согласился, потому что уже понял: общая медицина – явно не мое.

Эта профессия стала делом всей моей жизни, и мне хочется разделить с читателями свою любовь к ней еще и потому, что в ходе многочисленных разговоров в узком кругу я понял: широкую публику очень интересует эта, не будем спорить, немного странная работа. Странная уже потому, что врачи, обычные обязанности которых заключаются в лечении живых, занимаются трупами. Нормальны ли представители этой профессии? В американских сериалах их часто показывают как старых, уродливых, физически увечных людей, страдающих старческим слабоумием. Это клише, чудовищное клише. Оно настолько чудовищное, карикатурное до такой степени, что даже его разоблачение утрачивает всякий смысл. Похоже, иногда в глазах некоторых обывателей мы выглядим именно так. Но подобные представления сейчас меняются. В качестве доказательства изменений в стереотипе я могу привести то, что роль судмедэксперта в американском сериале «C.S.I.: Место преступления Майами» играет очень красивая Ханди Александер, а во французском сериале «Бальтазар» эту же роль исполнил очень столь же красивый Томер Сислей.

Прежде всего мне важно открыть читателям следы и улики – все те элементы, которые позволяют в последний раз предоставить слово мертвым и услышать то, о чем они хотят рассказать нам. Иначе говоря, не дать им унести свои тайны в могилу. Именно такое желание и помогло мне выбрать название для первой книги – «Разговор с трупом. О самых изощренных убийствах, замаскированных под несчастные случаи». В ней я познакомил читателей с реальными историями из практики судебной медицины. Это поразительные, уникальные и иногда невероятные истории. Например, об оживших покойниках или о мужчине, умершем еще до того, как ему в голову его собственная дочь разрядила огнестрельное оружие, об убийстве, замаскированном под суицид, и так далее.

Моя новая книга не является продолжением первой. Мне не хотелось делать ее похожей на предыдущую, поскольку судебная медицина не сводится к одним лишь курьезным историям, даже если их действительно много. Когда к судмедэкспертам с официальным запросом обращается судья, перед нами стоит цель – определить, наступила ли смерть в результате действий другого лица и если да, то как именно.

К нам обращаются для того, чтобы узнать, вызвана ли смерть естественными причинами, или речь идет об убийстве.

Я написал новую книгу как раз для того, чтобы рассказать об этом подробнее. Так что, за исключением одной-единственной главы, я буду говорить об убийствах – мнимых или настоящих.

Каждая история основана на реальных событиях. В судебной медицине возможно все: человек от природы настолько изобретателен, что нет никакой необходимости придумывать. Разумеется, я изменил имена жертв и преступников и придал историям литературную форму, чтобы они своим стилем не напоминали протоколы вскрытия трупов. Я рассказывал их в соответствии с тем, как воспринимал их сам. Если бы я был не судмедэкспертом, а следователем, то мое повествование явно бы отличалось. Так что читателям предстоит пережить события так, как их видел я. Большинство из них произошло не менее 20 лет назад.

Все вскрытия, как и обследования трупов, о которых вы прочитаете в этой книге, проводились с уважительным отношением к телам усопших.

Зал для вскрытий не является местом для скорби – это место жизни, работы и общения судмедэкспертов с судьями, следователями и экспертами-криминалистами.

В ряде случаев мы знаем друг друга очень давно и говорим тогда о своих семьях, детях, коллегах и знакомых, иногда обмениваемся шутками и даже смеемся по разным поводам, но всегда при этом с уважением относимся к вскрываемому телу. По этим же соображениям – из уважения к покойному – мы всегда зашиваем тела, предварительно поместив в них органы, которые извлекали с целью анализа и изучения. Зашитое и восстановленное тело затем передается родственникам для того, чтобы они могли попрощаться с умершим надлежащим образом.

Как и в первой книге, повествование носит развлекательный и иногда даже юмористический характер. Из этого вовсе не следует, что я насмехаюсь над трупом или преступником – это невозможно по определению. Дело в том, что такая манера соответствует моему мировосприятию, и я предпочитаю смеяться над смертью в ожидании того, что однажды она улыбнется мне.

Самоубийство, которого не было

В тот день мне позвонил дежурный судья.

– Доктор, у меня для вас труп. По всей видимости, речь идет о самоубийстве с использованием огнестрельного оружия. Признаюсь вам, формально у меня нет необходимости направлять вас на место трагедии, и я бы этого не делал, но у меня есть некоторые сомнения.

Теперь осталась в далеком прошлом та эпоха, когда судья направлял судмедэксперта туда, где смерть имела насильственный или подозрительный характер, то есть во всех случаях, когда можно было заподозрить намеренное или ненамеренное воздействие внешнего фактора. В категорию таких смертей[1] попадают все самоубийства, потому что в любом случае присутствует воздействие внешнего фактора, обусловливающего смерть: веревка для повешенного, вода для утопленника, медицинские препараты для отравившегося и так далее. Судмедэксперт в таких случаях должен определить, насколько это возможно, произошли суицид, несчастный случай или убийство[2].

С этой целью судмедэксперт производит внешний осмотр трупа на месте происшествия, то есть осмотр без вскрытия. Он осматривает тело и описывает наличие повреждений, следов или каких-либо признаков, которые могли бы помочь установить истину и категорию смерти. Этот осмотр происходит на месте, так как, если мы заподозрим убийство, нужно начать расследование как можно быстрее, а столь важные для следствия элементы, как следы, отпечатки пальцев и так далее, могут быть обнаружены на месте до того, как картина преступления будет кем-то изменена.

С трупом мы всегда действуем по одной схеме. Все начинается с изучения тела в том виде и положении, в которых оно было обнаружено. Затем труп надо последовательно и медленно раздеть и быть готовым к тому, чтобы остановиться сразу же после выявления подозрительных повреждений. Так, например, если на шее присутствуют следы сдавления, не связанные с повешением, то осмотр прекращается. Об этом сообщают судье, а тот вызывает сотрудников криминалистической лаборатории научной полиции для фиксации следов, как в детективных сериалах. Более того, высаживается целый десант работников судебных и правоохранительных органов.

Мы всегда готовы к тому, что наша работа может существенно изменить весь дальнейший ход событий.

Если ничего подобного не обнаружено, то с тела снимается вся одежда[3] и начинается осмотр при хорошем освещении с использованием налобного спелеологического фонаря[4], позволяющего отчетливо видеть все телесные повреждения. Мы действуем индуктивно: сначала нужно найти все повреждения, какие только есть, описать их и только потом интерпретировать. Такой подход в корне отличается от дедуктивного, в соответствии с которым все началось бы с проверки наличия огнестрельной раны, потом странгуляционной борозды или любых других возможных повреждений, которые обычно связаны с тем или иным вариантом насильственной смерти, – вместо того, чтобы выявить все повреждения, а затем ассоциировать их с конкретным вариантом развития событий.

Что касается самого вскрытия, то его проводят, только если остаются вопросы или если повреждения кажутся необычными или вызванными действиями другого человека.

Вскрытия проводятся теперь редко[5]. В Бельгии им подвергаются 0,2 % всех умерших, в то время как в среднем по Европе этот показатель варьируется от 1 до 2 %. Вот поэтому многие убийства так и остаются нераскрытыми. Однажды мой знакомый сотрудник министерства юстиции, пытаясь оправдать отказ своего министра помогать развитию судебной медицины, обронил следующую фразу: «Наши тюрьмы и так переполнены».

Вернемся к нашему трупу. Когда я приехал на нужную улицу, найти дом оказалось нетрудно: перед ним, как обычно, уже стояла полицейская машина. Это бедный район города, застроенный небольшими домами шахтеров. Угольные шахты, в течение многих лет дававшие работу людям, давно закрылись. Зато все еще стояли дома, построенные владельцами шахты по типовым проектам. Все строения шахтерского поселка похожи друг на друга. Славные времена добычи каменного угля, к счастью, канули в Лету. Эта экономическая деятельность изменила ландшафт, по-прежнему сохраняющий следы истории шахтерского прошлого: повсюду можно видеть небольшие искусственные холмы – так называемые терриконы[6].

Перед домом собрались многочисленные соседи: в маленьких шахтерских поселках все знают друг друга. Также пришли и родственники. Они проявляют некоторое нетерпение, усугубленное непониманием, так как полицейские в соответствии со своими служебными инструкциями ограничили доступ к телу, насколько было возможно. Они ждут, чтобы я осмотрел тело и констатировал отсутствие подозрительных повреждений. С моим приездом они чувствуют явное облегчение и не скрывают некоторого раздражения. Один из полицейских говорит мне:

– Извините, доктор, судья вызвал вас совершенно напрасно. Это самоубийство.

Что мне ему ответить? Ничего! У этого полицейского вид очень убежденного человека. Возможно, он прав, чаще всего так и бывает. Самоубийства действительно происходят гораздо чаще убийств.

– Так где же ваш самоубийца? – спрашиваю я у полицейского. Тот ведет меня в находящуюся рядом входную комнату на первом этаже. В этих маленьких шахтерских домах прихожих не бывает – перешагнув порог, сразу попадаешь в жилое пространство. Прихожая – это удел буржуазии, как и высокие потолки на первом этаже, которые говорили в прошлом о богатстве собственника. Справа от входа вдоль окна, которое выходит на улицу, стоит диван. Покойник находится на этом диване в сидячем положении. Его голова наклонена в правую сторону, оружие так и осталось в левой руке. Револьвер калибра 7,65.

Согласно французским стандартам, калибр оружия практически соответствует диаметру пули. Поэтому для оружия калибра 7,65 могут подойти пули диаметром 7,65 миллиметра. Не следует путать французские стандарты с англосаксонскими: оружие с калибром 22 LR (long rifle — англ. «длинный винтовочный») не является оружием, для которого подходят пули диаметром 22 миллиметра, что почти соответствовало бы калибру небольшой пушки. В английской системе мер такой калибр соответствует пуле диаметром 0,22 дюйма, то есть 0,5888 сантиметра – около 6 миллиметров.

Прежде всего мне нужно выставить всех за дверь, что не так уж и просто при наличии безутешно рыдающей супруги, не желающей сдвигаться с места. Тогда я применяю свое секретное оружие: угрожаю немедленно перевезти тело в Институт судебно-медицинской экспертизы. Такая угроза действует безотказно. Когда я работаю, мне не нужны ни родственники жертвы, ни кто-либо еще. Следует отметить, что мои предварительные наблюдения защищены тайной следствия, и никто, кроме полиции и следователей, не должен ничего знать до тех пор, пока я не отправлю свой отчет судье. Особенно родственники жертвы, так как, если речь идет об убийстве, в более чем 80 % случаев оно совершается тем или членом семьи.

Кто, если не муж, может быть больше заинтересован в убийстве жены, и наоборот?

Тем, кому хочется совершить столь ужасное преступление, стоит напомнить, что человечество придумало такое простое решение, как развод. В общем, необходимо соблюдать тайну следствия, в том числе и в отношении родственников. Дело в том, что, если возможный убийца будет знать об обнаруженных мной деталях, он может изменить свои показания в соответствии с этими данными. В таком случае на вопросы следователей он даст заранее приготовленные правильные ответы.

Наконец в комнате становится спокойно, а торнадо перемещается на тротуар, где шум никому не мешает. Я приступаю к работе в соответствии с неизменным ритуалом, который заключается в организации удобного пространства: убираю куртку подальше и открываю комплект с набором инструментов, который вот уже многие годы представляет собой ярко-красный рюкзак, как у спасателей. Мне нравится его цвет, потому что так меньше шансов забыть рюкзак впопыхах на месте происшествия. Я надеваю перчатки для… мытья посуды. Вот уже больше 30 лет как я использую эти перчатки, всегда отдавая предпочтение ярким цветам – розовому или желтому, – из-за их прочности. Хирургические перчатки легко рвутся, их нельзя использовать повторно, и они стоят очень дорого. Перчатки для мытья посуды можно мыть, они прочные и гораздо более дешевые. Затем я готовлю контейнеры для забора биоматериалов – один для крови, второй для мочи – с соответствующими инструментами: шприцами и иглами. Забор крови и мочи (если есть) производится на регулярной основе у всех исследуемых мной трупов для последующей отправки биоматериала на химико-технологический анализ по запросу судьи в случае необходимости. Наконец, я достаю термометр для измерения температуры трупа – это единственный эффективный метод для определения давности наступления смерти. Как правило, я достаю все необходимое с самого начала, чтобы ничего не забыть.

Тем временем полицейские объясняют мне ситуацию. Марко – итальянец по происхождению. Его отец эмигрировал из Италии в 1960-е годы, чтобы пойти в шахты. Работы тогда было очень много: спрос был такой, что шахтеров искали и в Италии. Затем на смену итальянцам пришли марокканцы. Марко входил в число второго поколения этих работников, которое было полностью интегрировано в бельгийское общество. Его отец всю жизнь работал на шахте и умер от антракосиликоза – профессионального заболевания, при котором поражаются легкие людей, работающих в угольных шахтах и весь день вдыхающих угольные частицы безо всякой защиты. Эти угольные частицы так и остаются в легких и в конечном счете уносят жизни шахтеров. Что касается Марко, он работал в металлургии и досрочно ушел на пенсию, после того как его предприятие закрылось, проиграв азиатским конкурентам, предлагавшим металл по гораздо более низким ценам. Марко уволили в 52 года, хотя он всю жизнь работал на одном и том же предприятии – не помогли ни забастовки, ни профсоюзные манифестации, ни политическая активность. На момент смерти Марко было 57 лет.

Как обычно, я обхожу всю комнату и осматриваюсь повсюду, не прикасаясь ни к чему.

На столе я вижу письмо, написанное от руки. Марко продолжал использовать для письма бумагу и шариковую ручку в эпоху господства компьютеров и смартфонов. Это письмо, которое он собирался отправить в свой банк. Судя по всему, оно так и осталось неоконченным. Тут же находятся некоторые лекарственные препараты: гипотензивное средство[7], средство для снижения уровня холестерина в крови, лекарство от сахарного диабета – обычный набор для мужчины его возраста и телосложения. Марко весил 88 килограммов при росте 168 сантиметров. Мне очень нравится повторять следующую фразу: «В жизни все логично: если много жрать, растолстеешь». Наряду с еще одной: «Единственными толстяками в Бухенвальде были те, кто стоял на сторожевых вышках». Если бы Марко следил за своим питанием и больше двигался, он похудел бы и легко обошелся без всех этих лекарств. Вместо этого он собирался сделать себе бариатрическую операцию, или рукавную гастропластику, – проще говоря, удалить часть желудка с целью уменьшения его объема. В результате такой операции притупляется чувство голода, в желудок попадает меньше пищи, и вес снижается. Многие люди с лишним весом и даже страдающие ожирением предпочитают сделать себе хирургическую операцию, чем приложить хоть какие-то усилия для снижения веса, в то время как некоторым другим людям, несмотря на все их огромные усилия вернуть здоровье и обрести более высокое качество жизни, действительно остается только этот вариант.

Марко женился на Маите. Он встретился с ней на профсоюзном собрании. Молодые люди сразу же влюбились друг в друга. Через два года они поженились. Еще через два года у них родился первый ребенок, которого они назвали Марио. Я смотрю в окно и вижу мальчишку. На тротуаре он стоит рядом со своей матерью, Маите. Они ждут, когда я закончу осмотр тела.

Вот теперь я готов. Сначала осторожно освобождаю руку Марко от оружия, предварительно сделав соответствующую фотографию. Мне очень нравится огнестрельное оружие, и я обожаю ходить в стрелковый тир, когда есть время. Убираю оружие Марко в безопасное место. Я всегда делаю это сам с тех пор, как однажды во время осмотра человека, погибшего от огнестрельного оружия, я передал это оружие сопровождавшему меня полицейскому. Вдруг раздался выстрел, и пуля просвистела над моим правым ухом. Оружие выстрелило в результате неосторожного обращения с ним полицейским и чуть не отправило меня на тот свет. Так что я начинаю осмотр трупа только после того, как оружие окажется в безопасном месте.

Оружие в руке Марко – это револьвер. У него есть барабан, что можно увидеть, например, в ковбойских фильмах. Пистолеты, в отличие от револьверов, имеют магазин, размещаемый в рукоятке. Для судмедэкспертов это существенное различие, потому что пистолет выбрасывает гильзу одновременно с вылетом пули из ствола. Так что, если стрелок не подбирает гильзу, она находится на месте стрельбы, в то время как у револьвера гильза остается в барабане. Между тем эти детали патрона являются отличными индикаторами калибра боеприпаса и всегда могут быть соотнесены с тем оружием, из которого были выпущены, благодаря характерным следам на их поверхности. Это так называемые следы выстрела, уникальность которых можно сравнить с отпечатками пальцев. В данном случае удаления гильзы из оружия не было.

В двух сантиметрах от того места, где был ствол оружия, я замечаю отверстие от пули, расположенное прямо на левом виске. По всей видимости, входное отверстие возникло в результате стрельбы в упор. Проще говоря, это значит, что пуля вошла в голову при контакте оружия с кожей. При стрельбе из огнестрельного оружия пуля вылетает из ствола вместе с языком дульного пламени, длина которого в среднем составляет от двух до четырех сантиметров в зависимости от качества пороха. Затем из ствола вылетают раскаленные частицы пороха вместе с дымом. Другими словами, пуля вылетает из ствола с остатками продуктов воспламенения пороха, находившего внутри гильзы. При стрельбе в упор все эти остатки под давлением выбрасываются под кожу жертвы через отверстие, которое образуется при прохождении пули. Давление создает небольшую подкожную полость, а пламя прижигает края, которые дым и копоть окрашивают в черный цвет.

На коже Марко остались как раз такие следы. Классические признаки выстрела в упор, присутствующие во всех случаях самоубийства с использованием огнестрельного оружия. Я никогда не встречал, чтобы самоубийцы, целясь в себя, держали оружие на расстоянии от своей кожи. С другой стороны, похоже, что угол стрельбы соответствует входу пули спереди. Принято считать, что стрельба по траектории воображаемой линии, является верным признаком самоубийства в отличие стрельбы сзади по этой же траектории – в этом случае речь идет об убийстве. Мне никогда не приходилось видеть самоубийцу, который пустил бы себе пулю в затылок.

Пока все в порядке: признаки соответствуют самоубийству. Остается только проверить, был ли покойный левшой, как 15 % населения.

Родственники ждут окончания осмотра за дверью, и они знают ответ. Я отправляю одного из полицейских с просьбой задать им этот вопрос и незамедлительно получаю узнаю: Марко был правшой. Тогда следуют уточняющие вопросы: какой рукой он брал стакан, как забивал гвоздь или откручивал пробку от бутылки с водой. Все присутствующие на месте трагедии родственники без исключения однозначно утверждают, что он выполнял все эти действия правой рукой. То есть он владел правой рукой гораздо лучше, чем левой.

И вот это никак не укладывается у меня в голове. Как уже говорилось, самоубийцы не стреляют себе в затылок и не держат ствол на расстоянии от виска, зато они всегда используют доминирующую руку. А у Марко доминирующей рукой была правая, а не левая. И вот здесь вся гипотеза полицейских разрушается: появляются подозрения, что самоубийство, в котором никто из присутствующих не сомневался, может быть убийством. Я ставлю об этом в известность судью на глазах у ошеломленных полицейских. Судья вызывает сотрудников криминалистической лаборатории и эксперта по баллистике Эдуара Томбера.

Через час все уже на месте происшествия. Первым к своей работе приступает эксперт-криминалист. Он делает смывы с рук трупа, чтобы проверить наличие на них следов пороха. Увидеть эти следы невооруженным глазом невозможно. При стрельбе из огнестрельного оружия, как я уже описывал выше, частицы пороха и дым вылетают не только из ствола, но и из всех щелей и зазоров оружия. Эти частицы попадают на руку, в которой оно находится. Смывы исследуются с помощью специального сканера или химическим методом. Такой анализ требует некоторого времени, и на месте он не проводится.

Поэтому результатов придется дожидаться в течение нескольких дней. Ну а пока под руководством судьи и назначенного прокуратурой следователя начинается предварительное расследование. Следователь задает мне совершенно закономерный вопрос:

– Ты уверен в этом?

– Я уверен в том, что, во-первых, оружие у него находилось в левой руке и, во-вторых, что он был правшой.

– В этом есть определенная логика, но является ли это доказательством убийства?

– Нет, но представь себе следующий сценарий. Марко угрожает другой человек с огнестрельным оружием. Если кто-то угрожает огнестрельным оружием, то сопротивления обычно не бывает. Убийца, тоже правша, приближается с оружием, приставляет его к левому виску Марко. Так как он приставляет его именно к левому виску, это значит, что он непременно правша. Затем он стреляет, после чего вкладывает оружие в левую руку Марко. Дело сделано. Для всех это самоубийство.

– Да, все не так просто, – говорит мне судья. – Вскрытие даст какие-нибудь результаты?

– Посмотрим. Я пока ничего не могу сказать. Тем более что я прервал свой осмотр сразу же после того, как заподозрил убийство, чтобы не помешать работе эксперта-криминалиста.

Как раз в этот момент эксперт-криминалист закончил делать смывы. По просьбе судьи и, по всей вероятности, чтобы получить больше сведений для принятия окончательного решения, стоит проводить вскрытие или нет, я раздеваю Марко и очень внимательно осматриваю его тело. Такое обследование осуществляется в соответствии со строгой схемой и крайне тщательно: следует изучить обе стороны полностью обнаженного тела при хорошем освещении, чтобы не упустить ни одной важной детали. Я вооружаюсь своим налобным фонарем и осматриваю тело дважды: с головы до ног, а потом с ног до головы. Ничего особенного – ни малейшего заслуживающего внимания следа, кроме, разумеется, выходного отверстия пули диаметром 7,65 мм в области головы справа – в височно-затылочной области. То есть траектория идет от передней части головы к задней, слева направо и сверху вниз. В этой траектории нет ничего необычного, разве что угол сверху вниз, в то время как в случае самоубийства она чаще горизонтальная. Тем не менее эта особенность сама по себе необязательно является признаком убийства. Так что пока у меня нет никаких оснований предполагать убийство, кроме стрельбы левой рукой у правши. Но я не сдаюсь!

Стоит сказать, что мне доводилось видеть много случаев самоубийств с использованием огнестрельного оружия. Например, я помню, как покончил с собой один мужчина, скрепивший два оружия различных калибров таким образом, что, когда он нажимал на спусковой крючок одного, оба стреляли одновременно. Он приставил оружие к правому виску, как все правши, и нажал на курок.

Другой самоубийца выстрелил себе в область сердца прямо в парке при большом скоплении людей, ставших невольными свидетелями разыгравшейся у них на глазах драмы. Мужчина был очень удивлен тому, что смерть наступила не сразу. В фильмах действительно можно увидеть, как люди, в которых попали пули различного, даже мелкого, калибра, тут же умирают – их отбрасывает назад, а под телом расползается в разные стороны огромное пятно крови. На самом деле все не так: за исключением выстрела из крупнокалиберного или боевого стрелкового оружия, пули из которого вылетают с огромной скоростью, огнестрельный выстрел редко способен остановить кого-нибудь. Другим исключением будет попадание пули в голову или грудную клетку. Все остальные жертвы, если только пуля не раздробила им кость одной из нижних конечностей, продолжают бежать, всего лишь почувствовав боль не сильнее обычного укола.

Я даже сталкивался с ситуацией, когда мужчина выпустил в себя 14 пуль. Я рассказывал об этом в своей первой книге в главе «Пули и желание умереть». Этот мужчина использовал для самоубийства карабин калибра 22 LR. Он приложил оружие к грудной клетке прямо напротив сердца, но у него были слишком короткие руки, не дотягивавшиеся до спускового крючка. И тогда он немного сместил карабин, чтобы дотянуться до курка. Траектория изменилась, и он не попадал в сердце. Ему пришлось стрелять в себя 14 раз, и в итоге он умер от многочисленных пулевых ранений левого легкого. Будучи правшой, он смещал оружие вправо.

Так что мне пришлось видеть много самоубийств с использованием огнестрельного оружия, иногда имевших крайне необычный характер, но я никогда не видел, чтобы правша пользовался левой рукой. Это укрепляет меня в собственной правоте: я поступил правильно, невольно организовав работу всех этих многочисленных судей, полицейских и экспертов. Вот поэтому эксперт по баллистике Эдуар Томбер все еще ищет пулю, пробившую череп насквозь. Эдуар – представитель старой гвардии: всегда улыбчив, всегда любезен, всегда рад возможности работать в нашей команде, и у него всегда есть для нас какая-нибудь история. Он работал менеджером в оружейной компании FN Herstal и объездил множество стран, включая страны Латинской Америки в эпоху диктатур. Многие из нас настаивали на том, чтобы он писал мемуары. Он даже хвастался тем, что у него была любовная связь с одной очень популярной певицей. Нам хотелось знать больше о его приключениях, но мемуары он так и не написал.

Вернемся к пуле. Было бы логично предположить, что Эдуар найдет ее в кресле, находившемся сразу за телом, но там не было ни дырки, ни пули. Мы все принялись искать эту пулю. Через несколько минут эксперт-криминалист замечает дырку в сиденье кресла и находит пулю, пробившую его насквозь и оказавшуюся на полу под креслом. Мы не заметили эту дырку вначале, потому что она оказалась не там, где мы ее искали. С учетом положения головы она должна была быть в спинке кресла. Отверстие же обнаружилось под ягодицами Марко, а чтобы оно там оказалось, стрелять пришлось бы в стоящего перед креслом Марко.

Теперь вся картина резко меняется. Марко никак не смог бы выстрелить в себя сверху, стоя на ногах, а потом упасть в сидячее положение в кресло с оружием в руке возле левого виска. Речь может идти только об инсценировке места преступления с целью ввести в заблуждение следователей, и это почти сработало! Но к счастью, Марко был правшой.

С этого момента никто меня больше не спрашивает, уверен ли я в том, что это не самоубийство. Ответ на этот вопрос очевиден: всем уже понятно, что я прав. Неожиданно для себя я становлюсь существом, наделенным разумом, а не умалишенным, которому повсюду чудятся убийства. Нежданно-негаданно выясняется, что меня не зря направили на место этого «суицида», который казался вначале таким очевидным. В конечном счете от версии о самоубийстве пришлось отказаться.

Для погрузки и транспортировки трупа в Институт судебно-медицинской экспертизы, где мне предстоит проводить вскрытие, вызывают сотрудников похоронного бюро. Кроме подтверждения траектории поражающего элемента, вскрытие не дает никаких результатов. Никаких других причин, кроме пулевого ранения, для смерти нет, а все выявленные повреждения не представляли никакой угрозы для жизни и были прижизненными. Проще говоря, Марко находился в добром здравии в момент выстрела и умер от сквозного ранения головы: пуля разрушила его мозг, и шансов выжить у мужчины не было.

В довершение всего, как и ожидалось, результаты анализа смывов подтвердили полное отсутствие пороха на руках Марко. Он не стрелял из оружия.

Теперь начинается расследование убийства. Вскоре выяснится, что Маите вела двойную жизнь и встречалась с мужчиной с сомнительной репутацией. Его звали Ролан. Это был мелкий уголовник, хорошо известный полиции. Маите видели с ним в разных местах: то в кафе, то в машине, то выходящей из гостиницы. Подозрения подтвердило изучение сообщений и фотографий: их характер был таким, что у следователей отпали последние сомнения в том, что Маите была далеко не такой наивной простушкой, какой казалась вначале.

В день убийства вспыхнула ссора. Марко обнаружил измену жены и закатил ей скандал. Маите сообщила Ролану, и тот приехал к ним домой. Завязалась потасовка, в ходе которой Ролан выхватил оружие, которым, как он сказал позже, ему угрожал Марко, приставил дуло к его левому виску и нажал на спусковой крючок. Затем любовники усадили Марко на диван, наклонили ему голову вправо, вложили в левую руку, со стороны входного отверстия, револьвер и решили, что дело в шляпе. До моего приезда Маите отправила Ролану сообщение (его потом обнаружили следователи): «Полицейские ничего не увидели, все в порядке».

Если бы Марко был левшой, то убийство так и осталось бы нераскрытым!

Трагическая прогулка в лесу

Лето. Два часа дня. Филипп, как и каждый день, выгуливает Эльзу – маленькую черную собачку, которую жена Надин подарила ему на День святого Валентина. Филиппу уже давно хотелось завести собаку, которая была бы рядом с ним – в отличие от трех других кобелей, не сводивших глаз с Надин. Филипп чувствовал, что им пренебрегают. Эльзу забрали после того, как в автомобильной аварии погиб ее прежний хозяин. Тогда собачке каким-то чудом удалось выжить. С тех пор она стала бояться поездок на машинах, и ее всегда тошнит на сиденья во время езды.

Итак, небольшая прогулка по практически безлюдным деревенским равнинным дорогам вдоль полей и садов. Эльза бегает повсюду, где ей хочется, но она очень послушна и всегда возвращается к хозяину по первому зову.

В тот день Надин вернулась поздно – примерно в 17:00. Нет ни Филиппа, ни Эльзы. Она подумала, что они отправились на прогулку позже обычного и скоро вернутся. На всякий случай она звонит Филиппу. Он не берет трубку, но это ее не беспокоит: Филипп редко отвечает на телефонные звонки. Телефон раздражает его. Он не желает «быть под колпаком» и сразу же отвечать на вызов, когда его начинают искать. Он часто говорит, что «мужчины и женщины были свободнее, когда телефоны были проводными». Впрочем, он не так уж и неправ. Каждому приходилось сталкиваться с ситуацией, когда сотовый звонил в самый неподходящий момент в ресторане или в поезде или когда кто-то говорил по телефону слишком громко, вызывая всеобщее раздражение. Забавно то, что в общественных местах все начинают говорить громче, хотя микрофоны этих маленьких устройств и так обеспечивают собеседнику идеальную слышимость. Филипп даже запрещает оставлять ему голосовые сообщения, о чем убедительно свидетельствует его запись на автоответчике, вызывающая смех у тех, кто пытается ему дозвониться: «Не оставляйте голосовые сообщения: я их не слушаю. Повторяю: я их не слушаю».

Надин определяет местоположение Филиппа с помощью геолокации. Сейчас эта опция есть во многих телефонах. Она помогает в любой момент определить место, где находится телефон и, соответственно, его владелец. Это настоящий поводок! Он всегда следует за вами и знает, где вы или, скорее, где ваш телефон – он необязательно все время находится рядом с вами. Ведь эти хитроумные аппараты можно забыть в рабочем кабинете или где-нибудь еще, и таких случаев становится все больше и больше, точно так же как и отсутствий в сети: «Дорогая, я не знаю, почему ты не можешь определить мою геолокацию, наверняка какая-то проблема с сетью». «Да, я был в помещении, куда не проходил сигнал».

Надин обнаруживает, что Филипп находится на той дороге, по которой он гуляет всегда, вдоль сада одного из соседских домов. Она не волнуется: сейчас он выгуливает собаку, его собаку, с которой он никогда не расстается.

Проходит полчаса. Филипп все еще не вернулся. Программа геолокации показывает, что он находится на том же месте, что и полчаса назад, и это ненормально.

Надин звонит еще раз, но Филипп снова не отвечает. Она встревожена и отправляется на его поиски вместе с тремя другими собаками. Через сотню метров Надин встречает Эльзу: как всегда, без поводка, она бежит по направлению к дому. Собака радуется всей компании, но Надин не до этого: теперь она уверена, что с Филиппом случилась беда. Она переходит на бег. Надин отлично умеет бегать: она даже участвовала в марафонах. Она делает столь энергичный рывок, что ее четвероногим друзьям, обладающим конечностями весьма небольшого размера, стоит больших трудов не отставать от хозяйки. Но Надин не до собак, она бежит изо всех сил – она боится за Филиппа.

Через несколько минут она добегает до той дороги, которую программа геолокации определила как место, где находится сотовый Филиппа. Надин все еще надеется, что он просто потерял свой телефон, но то, что Эльза вернулась одна, заставляет ее опасаться худшего, и она оказывается права.

Филипп лежит на животе, уткнувшись лицом в землю, прямо посреди дороги.

Надин зовет его, трогает за плечи, но он не реагирует. Она пытается нащупать у него пульс на шее и вдруг чувствует, что ее пальцы погружаются в открытую рану. На ее пальцах кровь. И только в этот момент она замечает, что земля под Филиппом темная и пропитанная кровью.

В панике она вызывает спасателей, и они прилетают на вертолете через 20 минут почти одновременно с прибытием полиции. Вертолет приземляется в саду. Это огромный сад, который находится рядом с дорогой, где лежит тело Филиппа. Надин пока еще не в состоянии осознать случившееся, но остальным уже все ясно: Филипп умер, спасти его не было никакой возможности. На передней части шеи у него рана. Все говорит о том, что его убили. Полицейские ставят в известность прокуратуру, и место происшествия огораживается. Для этого полицейские перекрывают дорогу на расстоянии 100 метров с помощью сигнальной ленты из чередующихся красных и синих полос с надписью «полиция». Доступ посторонних к месту происшествия теперь запрещен.

– Алло, доктор? У меня убийство. Вы не могли бы выехать на место преступления?

Я выполняю просьбу прокуратуры. Криминалистическая лаборатория полиции приехала на место происшествия раньше меня. Ее сотрудники уже заканчивают сбор вещественных доказательств на трупе Филиппа. С этой целью на тело наклеиваются прозрачные пронумерованные стикеры. Каждый номер соответствует определенному участку тела. Эти стикеры используются для фиксации всех микроследов, оставшихся на одежде жертвы: волокон, волосков, слюны, пыльцы, фрагментов листьев, волос, крови и так далее. Затем стикеры отправляются в лабораторию, выкладываются на прозрачный стол с подсветкой снизу для изучения важных деталей, которые называются в криминалистике микроследами. Они могут существенно повлиять на ход расследования преступления.

В отличие от того, что показывают в американских сериалах, редко бывает так, чтобы микроследы стали ключом к разгадке преступления, но тем не менее они важны.

Основной принцип судебной медицины формулируется следующим образом: «Каждый контакт оставляет след». Автор этого принципа – лионский судмедэксперт Эдмон Локар (1877–1966), ставший одним из главных предшественников современной криминалистики. В соответствии с его принципом схватка двух человек, как это бывает в случае с перерезанием горла, чаще всего выглядит так: нападающий, как правило, находится за спиной жертвы и прижимает ее к себе, а волокна его одежды попадают на одежду жертвы. Волокна одежды жертвы, в свою очередь, попадают на одежду преступника – происходит так называемый локаровский обмен. Вот для восстановления подобной картины и нужен сбор таких микроследов на месте происшествия.

Дождя не было уже несколько дней. Земля на дороге пересохла, и на ней нельзя найти никаких следов. Описываемая дорога идет вниз от сада. С этого места на уровне человеческого роста можно видеть садовую лужайку. Судя по всему, лужайку недавно подстригали, так как в воздухе чувствуется запах свежескошенной травы.

После того как сотрудники криминалистической лаборатории закончили свою работу, наступает мой черед. Я спешу сделать все до наступления темноты, что в это время года происходит к 22:30. Рана на передней части шеи очень глубокая. Никаких других следов – самозащиты или борьбы – пока не видно. Все выглядит так, как если бы кто-то тихо подкрался к Филиппу сзади и очень глубоко перерезал ему горло, а потом сбежал. Такого рода убийства чаще всего совершаются мужчинами, а не женщинами, но не следует пренебрегать никакими гипотезами, и подозрение падает в том числе на Надин. Нет ничего эффективнее для выявления возможного преступника, чем допрос по горячим следам.

Надин уезжает вместе с уголовной полицией на допрос. А в Институте судебно-медицинской экспертизы на следующее утро запланировано вскрытие. Оно не производится сразу же, чтобы сотрудники криминалистической лаборатории успели изучить собранный материал. К тому же я избегаю проводить вскрытия в ночное время после рабочего дня и предпочитаю делать эту работу утром на свежую голову, хорошо выспавшись. Работники похоронного бюро увозят труп в Институт.

Вскрытие начинается с повторного внешнего осмотра, дополняющего тот, который был сделан на месте происшествия.

Затем я беру в руки скальпель. Тело лежит на животе, и я делаю разрез от затылка до копчика. Я продолжаю разрез на задние поверхности нижних конечностей и спускаюсь до пяток. Я также разрезаю заднюю поверхность рук и плеч. С помощью скальпеля отделяю кожу, чтобы добраться до прикрепленных мышц в поисках глубоко расположенных повреждений, которые были бы незаметны при наружном осмотре. Затем я зашиваю заднюю поверхность, на что уходит гораздо больше времени, чем на само исследование мягких тканей. Но мы уже говорили о том, что восстановление тела после вскрытия – это дань уважения как по отношению к покойному, так и к его родственникам.

Потом я разрезаю скальпелем кожу на черепе от одного уха к другому через макушку головы. Этот разрез позволяет мне увидеть черепную коробку и проверить, были ли удары, способные вызвать гематому мягких тканей головы и даже привести к перелому свода черепа.

После этого я произвожу вскрытие черепа с помощью пилы для гипса. Это не циркулярная, а осцилляторная пила, предназначенная только для работы с твердыми тканями. Я снимаю крышку черепа и обнажаю мозг под внешней твердой мозговой оболочкой, расположенной ближе всего к поверхности. Я ищу признаки кровотечения или малейшие следы травмы. Затем извлекаю мозг, чтобы осмотреть основание черепа и возможный перелом в этом месте, исследовать которое при внешнем осмотре с учетом его локализации просто невозможно.

Затем скальпелем я делаю разрез от подбородка до лобковой кости и от одного плеча к другому. Получается что-то вроде креста.

Я раздвигаю кожу, чтобы обнажить мышцы шеи, и в области грудобрюшной диафрагмы раскрываю грудную клетку и брюшную полость. С доступом в брюшную полость нет никаких проблем: она расположена прямо под брюшными мышцами. Зато с содержимым грудной клетки все сложнее, так как нужно удалить грудину и убрать прикрепленные к ней ребра. После их удаления я исследую грудную полость, прежде чем извлечь легкие и сердце. Затем извлекаю их для более внимательного изучения, а также для дальнейшего исследования заднего отдела грудной клетки, грудинного и поясничного отделов позвоночника и спинного мозга на этом уровне. Все органы извлекаются и исследуются, затем возвращаются на свое место, после чего все разрезы на теле закрываются швами. Телу возвращается статус ad integrum[8] – оно полностью восстанавливается.

Единственными ранами, которые мы не зашиваем, являются те, которые были причинены в ходе совершения преступления.

На каждом этапе вскрытия фотографируются все органы и все повреждения – сначала общим планом, а потом и вблизи.

Фотографии имеют принципиально важное значение, так как повторить вскрытие невозможно. Оно разрушает все настолько, насколько были исследованы повреждения, и иногда даже сильнее, что обусловлено стремлением проникнуть глубже. Одним словом, повторное будет отличаться, а это означает сложность проведения альтернативной экспертизы.

Между тем подобная ситуация вступает в противоречие с правом на защиту, которое предполагает возможность других гипотез. Вот для этого и нужны фотографии, отражающие все этапы вскрытия с детальной фиксацией всех повреждений.

Я неоднократно обращался к внимательному изучению фотографий, особенно тех трупов, вскрытие которых проводилось за границей.

В нашем Институте, чтобы создать благоприятные условия для столкновения идей, вскрытия всегда проводят два судмедэксперта. Когда это делаю я с одним из моих ассистентов, у нас нет иерархических отношений – в работе участвуют два ученых, признающих равенство идей и помогающих друг другу разобраться в проблеме.

Всегда странно видеть себя на фотографиях, сделанных в ходе вскрытия.

Сотрудники криминалистической лаборатории полиции иногда немного скучают, пока мы работаем, и начинают фотографировать некоторых судмедэкспертов в тот момент, когда их руки погружены в тело. Вот тогда я по-настоящему понимаю, что у меня действительно очень странная профессия, гораздо более странная, чем мне кажется, когда я живу обычной жизнью или выполняю повседневную работу.

Итак, мои руки погружены в тело Филиппа, а точнее – в его шею. Я никогда не видел таких сильных повреждений в этой области. Вся передняя поверхность шеи разрезана вплоть до шейного позвонка. Так называемое адамово яблоко, или кадык, – выступающий хрящ на гортани, считающийся у мужчин вторичным половым признаком, – разрезан на две части. Этот щитовидный хрящ отличается довольно прочной структурой, и обычно при вскрытиях обнаруживаются множественные повреждения, так как разрезать его одним ударом крайне затруднительно. Да и повреждения скорее напоминают распилы. В данном случае ничего подобного нет: кадык явно разрублен.

И это еще не все: яремная вена и сонная артерия справа также перерезаны. Яремная вена – это та, которая в этом месте выносит кровь из полости черепа, направляя ее к сердцу, а сонная артерия, напротив, доставляет кровь к мозгу. Эти сосуды относятся к числу самых важных в теле, и их повреждение способно привести к смерти очень быстро, если не будет оказана надлежащая медицинская помощь: для спасения человека нужно, чтобы врач действовал незамедлительно сразу после повреждения этих сосудов. Из-за рассечения щитовидного хряща кровь попала в трахею, а из трахеи – в легкие, что вызвало умеренную двустороннюю аспирацию легких кровью. И это тоже еще не все: использованное оружие глубоко повредило пятый шейный позвонок, не оставив на нем ни малейших фрагментов металла, что бывает при использовании обычного ножа.

По результатам вскрытия стало известно, что Филипп умер от гиповолемического шока, то есть от большой кровопотери, связанной с рассечением правой сонной артерии и правой яремной вены режущим оружием, повредившим обширный участок передней и правой поверхностей шеи с повреждением щитовидного хряща. Наличие таких серьезных повреждений должно быть вызвано сильнейшим ударом. Обычная женщина вряд ли смогла бы нанести его. В наши времена обвинения в сексизме делаются по любому поводу, и поэтому я уточню, что в этом выводе нет ничего сексистского: я сужу на основании своего опыта. Существуют очень выраженные различия в способах убийства в зависимости от того, является убийцей мужчина или женщина, но эти различия имеют только статистический характер, и никогда не следует упускать из вида, что единичный случай с точки зрения статистики особого интереса не представляет.

Расследование по горячим следам продолжается до глубокой ночи, и подозрения с Надин вскоре снимаются. Страховка оформлена не на нее, а на детей Филиппа от первого брака. В сотовом телефоне Надин нет никаких компрометирующих ее данных, как и в телефоне Филиппа. Допрос Надин не дал никаких особых результатов, как и опрос соседей. Последние охарактеризовали супругов как дружную, скорее жизнерадостную семью с детьми и собаками, одна из которых как-то покусала соседа по имени Мишель, а другая – Амели, подругу одной из дочерей. Банальные истории.

Мануэль, собственник сада, рядом с которым было обнаружено тело Филиппа, видел, как тот проходил около 14:30, но не помнит точно, в каком направлении. Мануэль помахал ему рукой, когда подстригал лужайку. Он помнит об этом, потому что его трактор-газонокосилка вышла из строя через несколько минут после этого приветствия из-за столкновения с крупным булыжником. Мануэль не смог ее снова завести и вызвал мастера. К несчастью, мастер выбрал другую дорогу – не ту, на которой нашли бездыханное тело Филиппа.

Короче говоря, расследование буксовало. Как говорил кто-то из великих, «любовь и деньги правят миром». Так бывает чаще всего, но в случае Филиппа с этими двумя классическими мотивами преступления все обстоит далеко не так просто. В подобных тупиковых ситуациях руководитель следствия или судья устраивают общее собрание, чтобы провести своего рода мозговой штурм. Следователи находились в полной растерянности, а я даже не мог толком описать оружие, которым воспользовался предполагаемый убийца. Я знал только, что оно было режущим и, по всей видимости, очень длинным.

По предложению эксперта-криминалиста, которое поддержал судья, мы вернулись на место происшествия втроем – два сотрудника криминалистической лаборатории и ваш покорный слуга, – чтобы еще раз осмотреть его до того, как оно изменится под действием времени, погоды, животных и прохожих. Кроме потемневшего участка земли, на который пролилась кровь, там нет ничего необычного – ничто больше не говорит о разыгравшейся накануне драме. Дорога утоптана. Рост Филиппа позволял ему в вертикальном положении видеть то, что происходило в саду. Филипп был выше изгороди на голову. Когда он лежал на земле, из-за забора его не было видно. По обеим сторонам дороги насыпь. С одной стороны насыпь упирается в сад Мануэля. Этот сад огражден забором от коров, сооруженным из нескольких отдельно стоящих столбов и двумя отрезками металлической проволоки. С другой стороны, в двух метрах от этого места, насыпь переходит в начало густых лесных зарослей, состоящих из низких деревьев, кустарников и многочисленных берез. Невозможно представить себе, чтобы кто-то прятался там для нападения на Филиппа. С учетом протяженности дороги и ее прямизны также невозможно представить себе, чтобы кто-то мог незаметно идти за Филиппом следом, не производя никакого шума, и наконец наброситься на него сзади.

Эксперт-криминалист взял с собой металлодетектор, с помощью которого мы прочесываем теперь близлежащую территорию в поисках оружия, которое, возможно, бросил преступник. Напрасный труд! Заинтригованный нашим присутствием на месте трагедии, не в силах сдержать любопытство, к нам выходит Мануэль – тот самый сосед, работавший с газонокосилкой незадолго до трагедии. Эксперт-криминалист спрашивает у него разрешения войти в сад, чтобы сфотографировать место происшествия с возвышенности, забраться на которую не составляет никакого труда, что уже делали накануне. В то время как он фотографирует, я разговариваю с Мануэлем о его сломавшемся тракторе-газонокосилке. У меня был такой же, и он так же выходил из строя, задевая какой-нибудь пенек или булыжник: лезвия заклинивало, и работа останавливалась. Трактор мог двигаться, но лезвия для стрижки травы оказывались заблокированы. С этим трактором у меня было столько проблем, что мастер Жозе приходил к нам каждую субботу, когда я косил траву. Нужно сказать, что я довольно грубо обращаюсь с инструментами и техникой: у меня просто не хватает терпения. Мастер Жозе очень любит меня… с учетом того, как часто ему приходится заниматься ремонтом моего трактора. Я звонил ему и каждый раз неизменно слышал одну и ту же фразу: «Ах, господин Боксо, ведь сегодня же суббота…» В конечном счете мне пришлось научиться справляться с некоторыми поломками самостоятельно, но я никогда не интересовался лезвиями вплоть до того дня, когда увидел собственный трактор на эстакаде для ремонта у Жозе, куда тот загнал его для замены лезвия. Вращающиеся на бешеной скорости лезвия произвели тогда на меня сильное впечатление. Ну а пока мы разговариваем с Мануэлем. Разговариваем о тракторах.

– Жаль, что он тогда сломался. Я только что провел полное техобслуживание, поменял свечу и аккумулятор, заточил лезвия, – говорит мне Мануэль.

– А теперь он исправен?

– Да, мне удалось даже закончить работы на лужайке.

– А на что он наехал?

– Идемте, я вам покажу.

И Мануэль ведет меня в сад, где к нам присоединяются сотрудники криминалистической лаборатории, закончившие делать очередную серию фотографий места происшествия. Мануэль показывает крупный булыжник, торчащий из земли сантиметров на 10.

– Вот он. Как-нибудь я его обязательно выкопаю, чтобы не сломать еще одно лезвие.

– Лезвие сломалось?

– Там не было целого фрагмента, и пришлось вставлять новое.

В этот момент мне в голову приходит совершенно сумасшедшая мысль. Настолько сумасшедшая, что я даже не решился ее сразу озвучить…

– Скажите, а сломанное лезвие осталось у вашего мастера или вы забрали его себе?

– Оно все еще у мастера.

И вот мы идем к мастеру, который живет в той же деревне, в 400 метрах от сада Мануэля. Предварительно мы позвонили ему и предупредили, чтобы он не выбросил случайно лезвие до нашего прихода. Когда мы приходим, я тут же изымаю лезвие, но еще до этого связываюсь с судьей, который не очень хорошо понимает, что происходит и к чему я клоню, но я не хочу иметь репутацию свихнувшегося судмедэксперта, поэтому хочу проверить, имеет ли моя гипотеза право на существование.

Рассмотрев лезвие, я обнаруживаю, что оно согнуто и повреждено, на конце у него отсутствует большой кусок. Я прошу показать мне такое же целое лезвие, с помощью которого могу измерить длину отсутствующего фрагмента. Она составляет около 12 сантиметров. Это режущий фрагмент, особенно после заточки лезвия, как это было во время техобслуживания трактора Мануэля.

Вооружившись этой информацией, мы возвращаемся на место происшествия деревенской дорогой, которая притягивает нас тем, что мы можем найти на ней обломок лезвия от трактора. Если мы найдем его, в наших руках может оказаться ключ к разгадке этой тайны. Нам уже известно, что на земле его нет, так как мы пытались найти его с металлодетектором. Но вот наверху…

Тогда я становлюсь на то место, где нашли Филиппа, а эксперт-криминалист направляется в сад и встает рядом с булыжником, сломавшим лезвие трактора. Третий, вооружившись металлодетектором, занимает позицию на насыпи на этой же прямой для поисков обломка лезвия трактора. И он находит его! Именно там – воткнувшимся в корень, который выходит из насыпи!

Итак, накануне, примерно в 14:30, когда Филипп гулял со своей собакой, Мануэль подстригал на тракторе-газонокосилке лужайку в саду. Мужчины поприветствовали друг друга, потом Мануэлю стало не до приветствий, так как его трактор наехал на крупный булыжник, из-за чего дальнейшая стрижка газона была приостановлена. В тот же самый момент, хотя Мануэль ничего об этом не знал, обломок лезвия от трактора с бешеной скоростью вылетел из-под его днища и, пролетев некоторое расстояние над лужайкой, дорогой и насыпью, задел шею Филиппа своим острым концом, разрубил щитовидный хрящ, перерезал правую яремную вену и правую сонную артерию, что привело к обширной кровопотере – гиповолемии, закончившейся быстрой смертью Филиппа.

Это одна из самых невероятных историй за всю мою карьеру. Мы выехали на явное жестокое убийство и столкнулись с необычным несчастным случаем. Его незаурядность заключается не только и не столько в том, что он привел к быстрой смерти, сколько в уникальном стечении обстоятельств, сделавших возможной эту трагедию.

Все эти обстоятельства объяснили Надин психологи из Центра помощи жертвам. Мы взаимодействуем с ними на регулярной основе, так как у них огромный опыт и они делают свою работу на высочайшем профессиональном уровне. Надин с облегчением узнала, что Филиппа никто не убивал. Понять то, что произошло, – один из важнейших элементов для того, чтобы пережить такое горе.

Бдительная соседка

«Доктор, у нас труп. Вы не могли бы приехать на место происшествия? По всей видимости, это убийство». Вот так началась история, которую я очень люблю рассказывать еще и потому, что она напоминает американский сериал «C.S.I.: Место преступления», а это бывает не так уж и часто. В каждом эпизоде сериала преступления раскрываются только благодаря тому, что преступник оставляет после себя некие следы.

За 30 лет работы в качестве судмедэксперта мне доводилось сталкиваться с такими ситуациями всего лишь четыре раза. Конечно, следы имеют важное значение, даже очень важное, но они скорее помогают основному расследованию, однако не заменяют его. В американских сериалах создается ложное впечатление о реальности. Интересно, что в другом сериале под названием «Мыслить как преступник» иногда делаются намеки на экспертов-криминалистов, которые изучают место преступления, но каждый раз их действия не дают никакого значимого результата. Никогда не следует забывать о том, что художественный фильм – это всего лишь художественный фильм, а его создатели редко обращают внимание на соответствие сюжета научным фактам.

Одним утром один мужчина выгуливает свою собаку на обочине небольшой дороги недалеко от морского залива. Неожиданно собака убегает вперед и начинает громко лаять. Похоже, ее привлек какой-то запах. Как известно, у этих животных очень хорошо развито обоняние, они способны различать запахи, которые мы, люди, не воспринимаем и о существовании которых даже не подозреваем. В качестве доказательства этого утверждения я приведу лишь тот факт, что собак специально тренируют распознавать некоторые формы рака только по одному запаху, который исходит от больного.

Итак, мужчина видит, что его собака обнюхивает труп. Он подзывает ее к себе и заходит в первый же дом возле дороги, чтобы позвонить. В те времена сотовые телефоны – еще большая редкость, а ему срочно нужно сообщить о страшной находке в полицию.

В моем округе работа по ограничению доступа к месту происшествия организуется впервые. Сначала оцепляют центральную зону, в которой находится труп, – то есть комнату, если речь идет о жилище, или 25 квадратных метров вокруг тела как минимум, если его обнаружили на открытом воздухе. Доступ к этой зоне однозначно и очень строго регламентирован. Первыми в нее заходят сотрудники криминалистической лаборатории полиции, одетые в специальные комбинезоны из очень прочной и герметичной ткани, которая даже в случае разрыва не оставляет волокон. Эта ткань также не захватывает микроследы с места преступления. Такие комбинезоны носят все сотрудники криминалистической лаборатории во всем мире за исключением «экспертов» из американских сериалов. Дело в том, что такая одежда не отличается особой элегантностью и явно повредила бы фотогеничности звездных актеров.

Вместе с комбинезоном обязательно надевается головной убор, не дающий волосам падать и загрязнять место происшествия. Он никогда не кажется лишним, если знаешь, что в среднем человек теряет около 100 волос в день. Пара перчаток помогает не оставлять отпечатков пальцев, а маска защищает место от капелек слюны, в которой содержатся наши ДНК-данные. Есть еще бахилы, позволяющие не оставлять следов обуви на месте происшествия.

Еще до того, как придумали концепцию места происшествия, произошла одна история: следователь ушел с гильзой от пистолета, застрявшей в протекторе его обуви.

Криминалистическая лаборатория полиции собирает все необходимые элементы, которые могут помочь в расследовании преступлений, а именно: снимает отпечатки, прикрепляет к трупу стикеры (мы к ним еще вернемся) и фотографирует все улики на месте происшествия.

Вторая зона оцепления места происшествия граничит с первой и предназначена для следователей, судей и экспертов-криминалистов, ожидающих своей очереди войти в центральную после получения соответствующего разрешения от криминалистической лаборатории полиции. Во второй зоне пишутся первые полицейские протоколы, а эксперты делают свои первые выводы, на основании которых судья принимает решение о том, будет ли он инициировать расследование.

Третью зону от второй отделяет некоторое пространство. Она нужна для того, чтобы удерживать родственников, журналистов и любопытствующих на определенной дистанции. Возможно, кого-то шокирует то, что родственникам не дают возможности подойти к месту происшествия слишком близко, но следует помнить: за исключением отдельных случаев, для совершения преступления нужен мотив, и очень часто он есть у родственников.

Дорога блокируется с помощью ограждающей ленты. Она также устанавливается по периметру канавы, в которой мужчина с собакой и обнаружили труп. Улица, скорее представляющая собой грунтовую дорогу, затерянную в лесу, совершенно пустынна. Сотрудник криминалистической лаборатории закончил прикреплять стикеры к трупу и теперь готовится их убирать, как раз когда я прибываю на место преступления. Из второй зоны я уже вижу тело в канаве и констатирую, что оно полностью обнажено и лежит на животе. Я готовлюсь к работе и надеваю пресловутый комбинезон для использования на месте происшествий. Я терпеть не могу эту спецодежду: она сковывает движения и не пропускает воздух. Она быстро становится чем-то средним между тюрьмой и сауной, а я ненавижу и то и другое.

В спецодежде я спускаюсь в канаву. Теперь я уже могу перемещать труп, потому что все улики собраны, а фотографии сделаны. У меня есть привычка вначале ни к чему не прикасаться, а просто внимательно осмотреться. Наблюдательность – важнейшее качество для судмедэксперта. Я отмечаю присутствие влажности, а именно – остатков утренней росы, которую можно увидеть даже на ограждающей ленте. Этот факт поможет мне узнать, находился ли труп в этом месте до пяти часов утра, так как в это время года утренняя роса появляется именно в пять. Снаружи и на поверхностном уровне со стороны спины я не отмечаю никаких повреждений. Я также могу подтвердить свое первое наблюдение, сделанное еще на расстоянии: на мужчине нет абсолютно никакой одежды.

Второй этап: более точные наблюдения с изучением каждого квадратного сантиметра кожи трупа. Собственно говоря, это и есть внешний осмотр тела. На этом этапе я обнаруживаю следы связывания на щиколотках и запястьях, что свидетельствует о факте насильственного удержания.

Измерив окружающую температуру, я измеряю ректальную температуру трупа, благо он находится в удобном для этого положении. Полученные данные, после того как я узнаю вес умершего, позволят мне предпринять попытку определить давность наступления смерти, что очень трудно сделать. Предварительно нужно установить, прошло с момента наступления смерти менее 24 часов или более. Если человек умер менее 24 часов назад, можно определить время наступления смерти исходя из ректальной температуры. Дело в том, что, начиная с момента наступления смерти, тело больше не вырабатывает энергию и не может сохранять температуру на уровне 36,5–37 °C. Температура тела приближается к температуре места, где оно находится, со скоростью, которая зависит от собственно температуры места, среды нахождения (например, в воде), размеров тела, наличия или отсутствия на нем одежды и так далее. Внешних факторов, которые влияют на скорость изменения температуры тела, действительно очень много.

Например, упитанный покойник будет терять температуру своего тела не так быстро, как худой. Одетый – не так быстро, как полностью раздетый. А при температуре среды 0 °C температура тела будет снижаться быстрее, чем при 20 °C, и так далее. Благодаря этому методу и учету всех этих параметров есть возможность определить более или менее точно давность смерти, которая исчисляется промежутками в пределах шести часов. Та точность, которую нам постоянно демонстрируют в сериалах, когда говорят о том, что смерть наступила в 21:05, противоречит законам физики.

Если с момента смерти до обнаружения тела прошло более 24 часов, следует надеяться, что мухи уже прилетели откладывать яйца на трупе.

Изучением этих насекомых занимается специальный раздел судебной медицины – судебная энтомология. Ее история тесно связана с историей судебной медицины. С незапамятных времен люди обращали внимание на то, что трупы привлекают огромное количество мух и других насекомых, но первым ученым, действительно заинтересовавшимся мухами и заметившим, что они могут служить отличным индикатором времени наступления смерти, стал французский ветеринар Жан-Пьер Меньен (1828–1905). В 1894 году в издательстве Masson он опубликовал работу под названием La faune des cadavres («Фауна трупов»). Затем это научное направление было полностью забыто. О судебной энтомологии вспомнили благодаря деятельности врача-терапевта из Льежа Марселя Леклерка (1924–2008), который извлек ее из глубин истории медицины.

Леклерк разработал метод, который позволяет установить давность наступления смерти даже у сильно разложившихся трупов. Он определил для каждого вида насекомых стадии развития (яйцо, личинка, куколка, взрослая особь), скорость сменяемости стадий, размер взрослых особей. Все эти параметры фиксировались с учетом температуры тела. Так, ученый обнаружил, что существует оптимальная температура не только для кладки яиц, но и для развития насекомого. Он выявил продолжительность каждой стадии для каждого вида. При обнаружении того или иного вида насекомого он начинал наблюдать за ним в лабораторных условиях, отмечая время, которое нужно особи для перехода на следующую стадию развития, и теперь эта информация позволяет установить возраст насекомого и момент кладки яйца. Таким образом, становится известным день смерти, но с помощью этого метода невозможно узнать точное время ее наступления. Если мух нет, то остается лишь довериться опыту судмедэксперта.

После осмотра трупа со стороны спины я перехожу к передней стороне. Для этого его нужно перевернуть и подождать, пока эксперт-криминалист закончит работать с ней. Я осторожно переворачиваю тело. Это молодой человек, которому можно дать около 20 лет, если судить по чертам лица. Я замечаю большую рану в проекции сердца. Но прежде чем изучить ее, я должен охладить свой исследовательский пыл и уступить место эксперту-криминалисту.

Сотрудник криминалистической лаборатории заканчивает свою работу через 45 минут. Он уже сделал все необходимые фотографии и убрал стикеры с тела. Теперь снова моя очередь. С замеченной раной придется подождать, так как еще до ее изучения я должен сделать все то же самое, что уже проделал со стороны спины: провести осмотр и проверить, сухое ли тело с передней стороны. Отсутствие влаги – нормальное явление, так как роса выпадает только на внешние поверхности. Затем я приступаю к детальному осмотру, сантиметр за сантиметром. Как и со стороны спины, я нахожу следы связывания на щиколотках и запястьях.

Дело сделано, и я могу осмотреть ожидавшую меня рану. Это серьезная травма: 15 сантиметров глубиной, прямо напротив сердца – то есть на передней поверхности груди слева. Для получения более точной информации придется подождать результатов вскрытия, но я уже могу сказать, что эта рана была нанесена колюще-режущим предметом, потому что у нее очень ровные края, какие бывают при использовании ножа в качестве орудия преступления. Эти же края говорят мне еще о двух вещах. Во-первых, был произведен один-единственный удар, нанесенный только один раз, так как на краях раны нет ни зазубрин, ни волнообразных перепадов, характерных для серии ножевых ударов. Так что нет никаких сомнений: удар был один, и сделан он был очень решительно.

Во-вторых, жертва была еще живой в момент нанесения удара, так как края раны окровавлены, а это значит, что капилляры, обеспечивающие кровообращение, были наполнены кровью в момент смерти. У живых людей кровь циркулирует по артериям, капиллярам и венам. После смерти крови больше нет ни в артериях, ни в капиллярах – она находится в венозной системе, которая начинается от выхода из капилляров и доходит до сердца. В результате капилляры становятся пустыми, и, когда их разрезаешь, кровь не течет. В случае с нашим трупом кровь текла, следовательно, молодой человек был жив в момент, когда ему нанесли удар.

С учетом этих обстоятельств не остается сомнений в том, что тело перенесли уже после убийства, так как следы крови на земле отсутствуют. А при такой ране крови должно было вытечь очень много. Мы догадывались об этом, и внешний осмотр подтверждает наши предположения. Так что можно сказать, что мы присутствуем на вторичном месте преступления, или, точнее, на месте обнаружения трупа: молодого человека убили не здесь, а в другом месте, а сюда просто выбросили тело. Его также явно привезли в машине, которую можно назвать еще одним вторичным местом преступления. Все эти места следует учитывать в равной степени, так как «вторичное» вовсе не значит «менее важное». Остается найти первичное место преступления – то есть то место, где убили молодого человека.

Тем временем на расстоянии больше 100 километров от места обнаружения трупа через шторы в окно смотрит одна женщина.

На основании этого простого внешнего осмотра уже известно, что убийство произошло в другом месте, а мужчина, по всей видимости, умер от гиповолемического шока – то есть от несовместимой с жизнью сильной потери крови, что должны подтвердить результаты вскрытия.

Женщина смотрит из-за шторы в окно, и то, что она видит, ей не нравится.

Вскрытие проводится в тот же день и, как обычно, начинается с осмотра задней стороны тела. Судебная медицина – это научная дисциплина, которая учит терпению. Я должен признаться своим читателям, что для меня это суровое испытание, так как я явно не обладаю в полной мере этим бесспорно ценным качеством. Мне так и не терпится вскрыть грудную клетку и посмотреть, какие органы задело колюще-режущее орудие преступления и что именно вызвало смерть этого молодого человека. Но судебно-медицинский протокол регламентирует строгость и системность, отклоняться от которых не допускается за исключением редчайших случаев. Итак, терпение, только терпение!

Как и предполагалось – но это предположение нуждалось в проверке, – разрезы с задней стороны тела не дают никаких результатов: повреждений там нет.

Верить в судебной медицине не принято – все необходимо доказывать.

Так требует уголовное право: одной веры мало – нужно знать правду, и нужна уверенность в том, что это действительно правда. Я вскрываю черепную коробку в соответствии с протоколом вскрытия. Ничего особенного там тоже нет: мозг не затронут, как и окружающие его мембранные и костные структуры. Наконец я могу погрузиться в изучение грудной клетки. Вот уже полтора часа как мы с моим ассистентом проводим это вскрытие.

Женщина наблюдает за улицей и за своими соседями. Это ее излюбленное занятие уже многие годы, с тех пор как дети стали жить отдельно и умер муж. Ей скучно, и поэтому она смотрит на жизнь других: как живет улица и как живут ее соседи. Так она вспоминает о том, что все еще жива. На улице появились новые лица, и она их не любит. Она не может сказать почему, но эти люди ей не нравятся. Они не здороваются, проводят все время в доме, который снимают, и редко открывают ставни. Вот уже месяц как они здесь, и никто не знает, кто они, как их зовут и даже какой у них голос. Они живут в доме напротив. Это большое строение с четырьмя фасадами и несколькими этажами, которое занимают двое. Женщине в окне кажется, что это слишком большой дом для того, чтобы жить в нем только вдвоем.

В эту ночь соседи выходят из дома в 22:00 и возвращаются к двум часам ночи с канистрами, и это странно. Даже подозрительно. Женщина звонит в полицию.

– Мои соседи делают что-то странное. Не могли бы вы приехать и посмотреть?

– А что именно они делают, мадам?

– Я точно не знаю, они привезли какие-то канистры, как для бензина. Сейчас они расставляют их вокруг дома.

– Я направляю наряд полиции.

Вскрыв грудную клетку, я вижу, что кровь проникла в левую плевральную полость, а сердце выглядит так, как если бы его разделили на две половины на уровне желудочков режущим предметом. Я никогда не сталкивался с такими разрезами: с учетом количества потерянной крови смерть должна была наступить практически мгновенно. Я определяю объем потерянной крови, и он составляет полтора литра. Этого достаточно для того, чтобы человек весом 70 килограммов потерял сознание. Если к этому добавить кровь, которая вытекла из открытой раны, то всего мужчина должен был потерять около двух-трех литров крови. Смерть наступила от травмы, несовместимой с жизнью.

Никаких других повреждений нет. Вскрытие позволяет исключить иные патологические явления, которые могли бы привести к смерти или способствовать ей. Со спокойной душой и чистой совестью я могу сделать вывод о том, что единственной возможной причиной смерти является травма, несовместимая с жизнью, которую нанесли колюще-режущим предметом.

Полиция приезжает на место через 15 минут без включенной сирены и проблесковых маячков – одним словом, не привлекая к себе внимания. Стоит отметить, что никаких видимых причин для большого переполоха нет. Дом снимает пара, мужчина и женщина, они находятся в одной из дальних комнат и не слышат, как подъезжает полиция. Когда полицейские появились у них на пороге, они очень удивились. Когда до них доходит, что это полиция, бежать слишком поздно. Полицейские спрашивают, что они собираются делать с канистрами вокруг дома, являются ли они собственниками, сколько времени тут проживают, и, разумеется, полицейские просят предъявить документы. Мужчина и женщина говорят, что снимают этот дом уже месяц, а в канистрах находится гербицид – средство для уничтожения сорняков, так как у них сильная аллергия на эти растения. Поскольку их документы находятся в доме, жильцы возвращаются в помещение в сопровождении одного из двух полицейских, которого очень удивляет сильный запах нашатырного спирта в комнатах. Тем временем другой полицейский проверяет содержимое канистр. Арендаторы уже начали разливать жидкость по всему периметру дома. Но нет никаких сомнений в том, что это не гербицид, а бензин.

Поджог дома – это преступление, за которое арендаторов уже можно поместить в следственный изолятор и возбудить уголовное дело, но полицейских волнует другое: зачем этой парочке надо было поджигать не принадлежащий им дом? В чем смысл этого поджога?

Зачем чистить нашатырным спиртом комнаты в доме, который собираются поджечь?

Все это непонятно и нелогично, как и путаные, неправдоподобные и противоречивые объяснения арендаторов. Полицейские ставят в известность прокурора, и он на всякий случай отдает распоряжение направить в этот дом сотрудников криминалистической лаборатории.

В ходе вскрытия я замечаю на теле большое количество ворсинок, напоминающих шерсть животных. Экспертиза устанавливает, что это шерсть ангорского кролика. Эксперт-криминалист возвращается на место, чтобы проверить, не разводит ли кто-нибудь поблизости ангорских кроликов: возможно, сбежал один из питомцев. Но расспросы местных жителей не дают результатов.

Поскольку молодой человек никем не опознан, в конце вскрытия я составляю специальную карточку post mortem[9]. Такие карточки мы заполняем в тех ситуациях, когда имеем дело с неопознанными трупами. В карточке приводятся все необходимые параметры для идентификации: рост, вес, цвет глаз, цвет и длина волос, шрамы, возможные ампутации, полученные во время вскрытия данные, составленная стоматологом зубная карта (результат проверки наличия зубов и их состояния). И это еще не все. Также забирается весь необходимый биоматериал для получения ДНК-данных, которые могут помочь в опознании неизвестного.

Точно так же, когда кто-то пропадает, полиция вместе с родственниками пропавшего составляет «прижизненную» карточку, или ante mortem[10], включающую такие же сведения. Идентификация найденного неопознанного тела осуществляется посредством сравнения посмертной карточки с имеющимися в базе прижизненными. Но в случае с нашим молодым человеком ни одна карточка ante mortem не подошла. Иначе говоря, в розыск как пропавшего его не объявляли.

Тем временем заинтригованные запахом нашатырного спирта сотрудники криминалистической лаборатории полиции принимают решение о проведении теста с люминолом. Дело в том, что нашатырный спирт является веществом, которое используют с целью разрушения клеток крови, после чего их обнаружение становится невозможным. Следовательно, можно предположить, что в доме могли оставаться следы крови, которые пытались уничтожить если не полностью, так хотя бы так, чтобы их было невозможно обнаружить с помощью анализа.

Люминол распыляется на поверхности, которую хотят проверить на наличие следов крови. Благодаря химической реакции люминол вызывает бледно-голубое свечение железа. Как известно, гемоглобин является транспортным белком для переноса O_2 (атмосферный кислород) в красных тельцах и содержит железо, участвующее в фиксации кислорода. Иначе говоря, переносимое гемоглобином железо «ржавеет» при контакте с кислородом, что и придает ему соответствующий цвет. Таким образом, тест с люминолом позволяет увидеть гемоглобин, содержащийся в крови.

Бинго! Люминол показывает многочисленные следы крови в одной из комнат дома. Но еще нужно доказать, что это кровь человека. Эксперты сделали смывы почти со всех поверхностей в надежде, что хотя бы что-то не пострадало от разрушительного действия нашатырного спирта и еще можно определить код ДНК.

Наряду с этим тестом эксперт-криминалист использует специальный пылесос с фильтрами, позволяющими собрать микроследы. По возвращении в лабораторию смывы крови отправляются на ДНК-анализ. Исследуется и содержимое фильтров: они содержат огромное количество шерсти ангорского кролика…

Профиль ДНК нашего неопознанного молодого человека вводится в специальную базу данных, созданную для подобных случаев, и мы обнаруживаем соответствие с тем профилем ДНК, который удалось получить в большом доме с двумя подозрительными арендаторами. Иначе говоря, оба профиля ДНК принадлежат одному и тому же человеку. Первичное место преступления найдено. Мужчину убили в том доме, а потом к 22:00 перевезли в место, где его обнаружил следующим утром мужчина с собакой. Все совпадает с предполагаемым временем наступления смерти.

Начинается расследование. Теперь оба этих дела объединены в одно. В доме проводится обыск, в ходе которого в шкафу женщины находят свитер из шерсти ангорского кролика очень плохого качества – он теряет ворсинки в огромном количестве.

После предъявления всех этих улик женщина начинает давать признательные показания, в то время как мужчина упорно отрицает свою причастность к преступлению даже перед судом присяжных. Тем не менее показаний женщины уже достаточно для признания его вины и даже ужесточения наказания: присяжные не любят, когда их принимают за идиотов.

Это было неудавшееся похищение с целью выкупа: жертва увидела лица своих похитителей, и те решили избавиться от нее, тем более что выкуп так и не был получен. С этой целью преступник всадил похищенному нож прямо в сердце. Кровь хлынула фонтаном. Злоумышленники попытались уничтожить ее следы всеми средствами. Несмотря на тщательную уборку дома, в конечном счете они предпочли сжечь его, чтобы гарантированно избавиться от следов злодеяния. Но им не повезло с бдительной соседкой…

Старый, богатый, больной и… влюбленный

«Доктор, у нас для вас труп на вскрытие, но приступить к нему пока не получится. Нужно еще привезти тело из Африки». С этого звонка началась одна из самых поразительных историй за всю мою карьеру.

Жан-Иву 65 лет. Его супруга Изабель скончалась от рака, который свел ее в могилу менее чем за год. Глиобластома, или опухоль головного мозга, с минимальными шансами на выживание. Врач не стал скрывать правду: «Мы прооперируем и удалим опухоль, затем будет лучевая и химиотерапия. Часто бывают рецидивы, в 95 % случаев смерть наступает в течение двух лет». Он действительно был очень прямолинеен, даже слишком, но не существует хороших способов сообщить человеку, что он скоро умрет. Действующий с 2002 года закон о правах пациентов обязывает врача информировать пациента простым и понятным языком о его состоянии и возможностях, которые у него есть, и потом получить его согласие на ту или иную стратегию лечения.

Когда этот закон был принят, он произвел эффект разорвавшейся бомбы. Понадобилось очень много лет, чтобы к нему привыкли не только врачи, но и пациенты. Сегодня его изучают на медицинских факультетах, и он стал краеугольным камнем отношений врача с больным. «Мы все умрем! Одна из вещей, которые помогают смириться, заключается в том, что мы точно не знаем, когда придет день нашей смерти. Эта ситуация в корне меняется, когда диагностируют рак: внезапно смерть приобретает зримые очертания, и мы понимаем, что обратный отсчет времени, который в принципе начинается с нашего рождения, становится реальностью». Именно так я начал свою речь на открытие онкологического центра.

Жан-Ив и Изабель теперь хорошо осознавали, что вечной жизни не существует. Тем не менее они не собирались сдаваться: нужно верить даже и в 5 % выживаемости! И это действительно правильное решение. К несчастью, Изабель не попала в жалкие 5 % и скончалась через год с небольшим. Жан-Ив уединился, замкнулся в себе и живет уткнувшись в экран компьютера, который стал для него единственным все еще открытым окном в мир. Однажды он получает рекламу в виде личного сообщения. Он переходит по ссылке и попадает на африканский сайт знакомств, где ему предлагают завести аккаунт. Жан-Ив заводит аккаунт почти машинально, не слишком задумываясь. Зарегистрироваться на этом сайте знакомств не составляет труда, и платить ничего не надо. Стоило ему только опубликовать свою фотографию, как тут же начинают сыпаться сообщения на английском и французском языках. Поскольку Жан-Ив не знает английский, он сосредоточивается на сообщениях на французском: «Привет, как дела?», «Ты холост?», «Классно выглядишь». Все эти сообщения поступают от женщин от 20 до 40 лет, и на фотографиях они выглядят как настоящие красотки. Все без исключения – красивые женщины!

Они действительно очаровательны, и Жан-Ив вступает в разговор ради любопытства. Все равно ему нечего делать. Первую девушку зовут Констанс, ей 24 года, у нее очень красивое лицо, не говоря уже о пышных формах, которые сразу же бросаются в глаза. Она рассказывает Жан-Иву о жизни в Африке, а он рассказывает ей о жизни в Европе, и о том, что недавно овдовел, и как он уходил на пенсию, и про замужнюю дочь Франс-Изабель, у которой два ребенка, и так далее. Одним словом, рассказывает ей всю свою жизнь. Они быстро находят общий язык, и Констанс предлагает ему перейти в видеочат на бесплатном сайте. Жан-Ив не очень представляет себе, как это работает, но следует инструкциям Констанс, которая проявляет по отношению к нему бесконечное терпение. В итоге на экране компьютера появляется лицо Констанс, и беседа приобретает еще более конкретный, живой и спонтанный характер, чем в текстовом чате.

День за днем они встречаются в видеочате всегда в одно и то же время. Иногда Жан-Ив заходит на сайт знакомств и находит там большое количество сообщений, но не отвечает на них, так как уже общается с Констанс, она занимает место в его жизни: она вошла в нее и стала ее частью.

Сказано уже много, и Констанс знает все, что только можно, о Жан-Иве. Она знает даже его болезни и лекарства, которые он принимает. Ну а Жан-Ив знает, что ей 24 года, она ничем не болеет и никогда не была замужем, работает парикмахером, у нее нет ни детей, ни жениха, так как молодые люди такого же возраста, что и она, ей совершенно не интересны, и как раз поэтому она ищет кого-нибудь постарше. Ее отец умер, а мать больна, и Констанс приходится оставаться дома, чтобы заниматься своими братьями и сестрами – их шестеро вместе с Констанс, а она самая старшая. Жизнь у них очень трудная. Она ни о чем не просит Жан-Ива, который получает пенсию и почти ничего не тратит, – он сам предлагает ей свою помощь. Констанс на седьмом небе от счастья. Она говорит Жан-Иву, что готова на все ради него, настоящего и великодушного мужчины. Она предлагает ему отправлять деньги через платежную систему Western Union, и Жан-Ив следует ее совету.

Отношения становятся все более пылкими, и теперь они признаются друг другу в любви. Жан-Ива это немного смущает, но он витает в облаках от счастья. Его дочь Франс-Изабель больше его не узнает. Она спрашивает отца, что с ним происходит, но Жан-Ив ничего не говорит, он молчит об отношениях в сети, которые менее чем за две недели буквально изменили всю его жизнь. Что происходит у Констанс, совершенно неизвестно, но сообщения, которые она отправляет Жан-Иву, полны тепла и любви, в этом нет никаких сомнений.

Констанс хочет встретиться с Жан-Ивом. Она хочет жить с ним и приехать в Европу, но все не так просто. Ей нужна виза, и Жан-Ив должен быть финансовым гарантом, а именно ему необходимо оплачивать все расходы Констанс. Хотя деньги на визу Констанс уже отправлены, Жан-Ив решает приехать к ней в Африку сам. Констанс в восторге, ей не терпится представить его своей семье и выйти за него замуж. Жан-Ив не так спешит связать себя узами брака, но мечтает воочию увидеть эту восхитительную девушку, о которой думает днем и ночью уже три недели, и ему хочется сблизиться с ней еще больше.

Дата поездки выбрана, билеты забронированы. Остается предупредить об отъезде Франс-Изабель. Что она скажет ему? Но, главное, что он скажет ей? Он знает, что если сказать правду, то дочь отнесется к этой истории очень плохо. Будь что будет – Жан-Ив принимает решение сказать, что едет в Африку в туристическую поездку и остановится там в хорошей гостинице. Впрочем, он уже действительно забронировал номер. Его дочь радуется, что он немного сменит обстановку. Но почему в Африку? Ведь он никогда раньше не покидал Европу… Путаные объяснения Жан-Ива не кажутся дочери убедительными, но она не придает этому большого значения. Раз уж отцу так хочется съездить в Африку, то почему бы и нет? Поездка всего на две недели, а отъезд намечен через три дня, так как Жан-Ив сгорает от нетерпения. Он пережил за последнее время немало потрясений, а теперь возвращается к жизни. Правда, гораздо быстрее, чем можно было ожидать.

Вот уже неделя, как Жан-Ив отправился в Африку и от него нет никаких новостей, что кажется Франс-Изабель очень странным. Она безуспешно пытается дозвониться отцу, потом находит номер телефона гостиницы.

– Добрый день! Мне бы хотелось поговорить с моим отцом. Он остановился в вашей гостинице. Его зовут Жан-Ив Н.

– У нас в гостинице нет такого клиента, мадам.

Франс-Изабель не может прийти в себя от изумления.

– Но это невозможно. Я видела, что он забронировал у вас номер на две недели. Он прилетел тринадцатого числа.

– На это имя действительно было бронирование, но оно отменено его женой.

– Его женой? Вы шутите. Моя мать, то есть его жена, умерла год назад.

– Извините, мадам, но это то, что я читаю в нашей базе данных. Зато у меня есть адрес электронной почты женщины, отменившей бронирование. Если хотите, я могу вам его сообщить.

Еще бы, конечно, ей нужен этот адрес! Франс-Изабель – юрист, и ее знают как прекрасного адвоката с крепкой хваткой: если она берется за дело, то всегда доводит его до конца. Отец всегда говорил дочери, что из нее получился бы отличный полицейский.

Электронный адрес начинается с «constance69». Следовательно, эту женщину, выдающую себя за жену ее отца, якобы зовут Констанс. Что касается цифры 69, то она достаточно информативна для того, чтобы Франс-Изабель встревожилась еще больше. Она уверена в том, что речь идет о мошеннице, соблазняющей мужчин. Но что может быть общего у ее отца с такой женщиной?

Изабель отправляет сообщение этой женщине – вежливое и деликатное, опасаясь, что в противном случае просто не получит ответ. В ожидании письма она пытается войти в компьютер отца, но не может этого сделать: он сменил пароль. Она пробует использовать различные традиционные пароли вроде дат рождения членов семьи, даты его свадьбы и даже трагическую дату смерти ее матери, но все напрасно. Франс-Изабель узнает позже, что с подбором паролей она действовала в правильном направлении, и пароль действительно соответствовал дате рождения – дате рождения Констанс!

Тем временем на телефон Франс-Изабель приходит сообщение от отца. Он сообщает, что у него все хорошо, и он позвонит ей завтра. Франс-Изабель сразу же отправляет ему новое сообщение, но не получает ответа, что очень похоже на отца. Он уже ответил ей, и этого, по его мнению, достаточно.

На следующий день Франс-Изабель с нетерпением ждет телефонного звонка. Телефон звонит примерно в 10 часов, но это мастер по ремонту холодильников. Он позвонил, чтобы договориться о времени своего прихода для ремонта сломанного холодильника. Затем звонит ее секретарь по рабочим вопросам, потом – маркетинговое агентство, менеджер которого наталкивается на быстрый холодный ответ Франс-Изабель. Наконец, в 14:00, звонит ее отец.

Жан-Ив объясняет дочери, что нашел свою любовь в лице 24-летней африканской девушки. Они познакомились месяц назад в интернете. Он собирается жениться на ней в этой чудесной стране, которую он открывает для себя вместе с возлюбленной. Франс-Изабель не верит своим ушам. Она говорит себе, что отце сошел с ума или его опоили приворотным зельем. Дочь пытается привести отца в чувства и высказывает все весомые аргументы: он все-таки на 41 год старше этой девушки, никто ее толком не знает, ей просто нужны его деньги. Аргументы не действуют – все бесполезно. Оба переходят на повышенный тон, и отец в гневе швыряет трубку со словами: «Я знал, что ты не поймешь. Ну что ж, тем хуже».

Франс-Изабель в шоке. Жан-Ив, ее отец, такой здравомыслящий всю свою жизнь, никогда не совершавший опрометчивых и безрассудных поступков, влюбляется в девушку, которая по возрасту могла бы быть его внучкой. Более того, он хочет жениться на ней и в своем сумасбродстве доходит до того, что готов даже бросить собственную семью и дочь, которую так любил. Франс-Изабель хочется отправиться в эту столь чудесную, по словам отца, страну, чтобы встретиться с ним и попытаться образумить его. Проблема в том, что она не знает, где именно находится отец, и у нее нет никаких шансов найти его, если она как минимум не будет знать фамилию своей будущей мачехи, которая по возрасту скорее годится ей в падчерицы.

Все еще находясь в состоянии шока, Франс-Изабель пишет отцу новое сообщение, в котором объясняет, что она действительно крайне удивлена происходящим, и у нее есть для этого основания. Ей надо поговорить с ним и посмотреть, что можно сделать, чтобы избежать конфликта. Отец пишет ей в ответ очень сухое письмо, в котором повторяет то, что уже говорил по телефону. Все ясно, мосты сожжены, и на свадьбу она не приглашена. Впрочем, она бы не поехала на эту свадьбу в любом случае.

Франс-Изабель размышляет. Когда отец звонил, ее смартфон определил номер телефона, и она им воспользуется. Она звонит и попадает на мужчину, который говорит по-французски с очень сильным акцентом.

– Добрый день. Вы не могли бы передать трубку моему отцу? Он только что звонил мне с этого номера.

– Мадам, это кафе. Ваш отец уже ушел, я не могу позвать его к телефону.

– Спасибо, я поняла вас. А он был один?

– Нет, он был с Констанс и ее братом.

– Вы знаете фамилию Констанс?

– Да, ее фамилия – М.

Для начала неплохо: теперь она знает фамилию девушки. Следовательно, она может ее найти.

– А какой адрес у вашего кафе? Констанс живет далеко от вас?

– Нет, на той же улице.

Итак, у Франс-Изабель уже есть фамилия, и ей практически известен адрес Констанс. Благодаря этим данным она может вернуть себе отца. Она хочет воспрепятствовать этому браку. Возможно, есть какой-нибудь пока еще неизвестный ей способ. Даже будучи юристом, она не может все знать, тем более что речь идет о другой стране. Франс-Изабель звонит в посольство Бельгии в той африканской стране. Она попадает на секретаря и рассказывает ей о ситуации, в которой оказалась, а та переключает ее на одного из атташе посольства: он специализируется как раз на таких случаях. Атташе – очень приятный в общении мужчина, и ему хорошо знакомы подобные ситуации, с которыми, как оказывается, работникам посольства приходится сталкиваться регулярно.

– Неужели это бывает так часто? – удивляется Франс-Изабель.

– Эти истории происходят все чаще и чаще. Девушки действуют через сайты знакомств, находят там простаков и надеются выскочить за них замуж. Большинство таких девушек уже замужем за местными, и у них есть дети.

– Тогда получается, что они больше не могут выйти замуж.

– В этой стране существуют различные типы браков, и не все они регистрируются в мэрии.

– Но если у них есть муж, то как они могут встречаться с другим мужчиной?

– Их местные мужья не возражают, так как это приносит им деньги. В среднем до брака в сексуальные отношения они вступают только один раз, если, конечно, вступают. Большинство девушек объясняют это тем, что их религия запрещает им вести половую жизнь до брака. И они притворяются девственницами.

Франс-Изабель озадачена, но на этом сюрпризы не заканчиваются:

– Существуют даже аккаунты, где за фотографиями девушек прячутся мужчины. Они пытаются мошенничеством выманить деньги и, когда у них это получается, устраивают праздник.

Наконец Франс-Изабель приходит в себя.

– Как можно помешать этому браку?

– Помешать ему нет никакой возможности. Жаль, что ваш отец не француз. Дело в том, что во Франции существует закон, запрещающий заключение брака до получения официального разрешения. Наверно, вы видели очереди просителей перед посольством Франции! Они стоят там целыми днями напролет, ожидая, пока их примут и выдадут им заветный документ, который позволит вступить в брак. Местные красавицы быстро сделали выводы и переключились на бельгийцев, у которых нет необходимости в этом документе.

Дочь Жан-Ива теперь уверена в том, что это всего лишь кошмар: она проснется, и кошмар закончится. Или съемка скрытой камерой. Но она не спит, и нет скрытой камеры. Франс-Изабель благодарит атташе посольства, и тот добавляет в конце:

– Если у них рождается ребенок, то необходимо сделать генетический тест на отцовство, так как часто бывает, что он зачат от другого мужчины. В большинстве случаев это первый муж, которого выдают за брата.

Франс-Изабель вспоминает «брата», сопровождавшего Констанс и ее отца, – именно так его представлял владелец кафе, из которого звонил отец. Франс-Изабель в ярости. Как ее отец мог дойти до такого? Как можно быть таким слепым? О чем он думал, когда ввязался в эту историю? Неужели мужчины думают не головой, а другим, как бы помягче сказать, органом? Вот уж действительно седина в бороду – бес в ребро. Франс-Изабель почти готова поверить во всеобщую порочность мужчин.

Она находит номер телефона местной мэрии, набирает – теперь ей известна фамилия Констанс, и она сможет узнать дату свадьбы, если та уже назначена. Дата назначена! Свадьба состоится через неделю. Слишком поздно, ничего не поделаешь.

Время идет своим ходом: проходит месяц, потом другой. От отца нет никаких новостей. Затем Франс-Изабель по электронной почте приходит страшное письмо. Констанс сообщает ей, что Жан-Ив умер. Неожиданная скоропостижная смерть. Его последние слова были обращены к ней. Франс-Изабель раздавлена горем. Она задает вопросы Констанс: как он умер? Что с ним произошло? Но ответы, которые дает ей мачеха, уклончивые и неопределенные. Когда она пишет о Жан-Иве, в ее словах чувствуется безразличие. Она не называет его ни «мой муж», ни «Жан-Ив» – просто «твой отец». Она чувствует себя свободной от всех обязательств и показывает наконец свое истинное лицо – то, которое прятала от отца Франс-Изабель в течение этих нескольких месяцев.

Франс-Изабель подает заявление в полицию в связи с подозрением на убийство. Ее, конечно, можно понять, но что полиция может сделать с покойником, которого якобы убили в другой стране?

На самом деле мало кто об этом знает, но в федеральной прокуратуре и уголовной полиции есть специальное подразделение, которое занимается именно такими случаями. Франс-Изабель обнаруживает, что ее отец стал далеко не единственной жертвой: под колеса любви попали многие мужчины. Для нее это настоящее откровение. В газетах об этом не пишут, и никто ничего не знает. Она принимает решение рассказать об этой истории в СМИ. Она выходит на связь с известным государственным телеканалом, который начинает собственное расследование. В то же время правоохранительные органы предпринимают попытку репатриации тел всех известных несчастных с целью последующего вскрытия и выяснения причины смерти. Всего уже около 10 человек, умерших при не до конца выясненных обстоятельствах.

К моменту получения мной информации о Жан-Иве я уже провел вскрытие нескольких таких мужчин и ожидал тело Жан-Ива, которое готовились репатриировать в Бельгию, так как Франс-Изабель согласилась заплатить его африканской вдове сумму в размере 15 000 евро. У меня была возможность ознакомиться с другими делами, и, надо сказать, в финансовом плане Франс-Изабель еще повезло, так как в качестве супруги Констанс могла претендовать на все имущество, оставшееся после смерти ее мужа. Но она направила письменный нотариально заверенный отказ в обмен на сумму в размере 15 000 евро.

Вскрытия таких трупов проходят всегда довольно сложно, поскольку чаще всего тела доходят до нас уже в состоянии сильного разложения. Тому много причин: во-первых, умерший в жаркой стране всегда разлагается быстрее, чем умерший, например, на севере Финляндии; во-вторых, состояние здоровья умерших было плохим; в-третьих, до репатриации трупы не хранили в морозильных камерах, а закапывали прямо в землю. Если говорить кратко, то это не самые легкие вскрытия не только из-за запаха, но и из-за трудностей с перемещением тел из-за распада жиров в результате гниения. В принципе к запаху можно привыкнуть, если не выходить из помещения во время вскрытия.

Запах улавливается обонятельными рецепторами, которые находятся на кончиках ноздрей.

В определенный момент рецепторы насыщаются, после чего способны лишь определить, отличается ли один запах от другого. Вот поэтому мужчины, например, чувствуют свой лосьон после бритья в течение пяти минут после его нанесения, зато другие люди, встречающие их в течение дня, почувствуют этот запах и сделают по этому поводу комплимент. То же относится и к женщинам, пользующихся духами: ароматы могут опьянять своим запахом только в первые минуты свидания.

Я провожу вскрытие Жан-Ива так же, как остальных. Процедура не дает никаких результатов. Иначе говоря, не обнаружено ничего, что могло бы объяснить наступление смерти. Нет никаких видимых повреждений, никаких травм, никаких следов вмешательства другого человека – во всяком случае, следов насильственного характера. Результаты этого вскрытия похожи на остальные, и написать отчет мне не составляет ни малейшего труда: достаточно взять за основу протокол вскрытия другого репатриированного тела, внести небольшие изменения и заменить имя и фамилию.

С учетом таких обстоятельств можно предположить отравление, не оставившее заметных следов. Так бывает почти всегда. У всех вскрытых трупов были взяты соответствующие материалы и направлены в химико-токсикологические лаборатории не только Бельгии, но и Франции и США, где есть лаборатории, специализирующиеся на так называемых экзотических ядах и наркотиках – то есть тех, которые почти неизвестны в Европе и которые могут остаться неидентифицированными при использовании нашего оборудования. Впрочем, такая вероятность невелика, потому что у нас очень высокотехнологичное оборудование, но я предпочел перепроверить результаты. Наши усилия не увенчались успехом: ни одна из лабораторий не нашла ни в одной пробе следы специфических веществ.

В Африку отправляется команда журналистов-телевизионщиков. Они снимают репортаж, в котором показывают тот город, где скончался Жан-Ив, но в репортаже речь также идет и о других городах и других умерших. Журналисты берут интервью у многих людей, включая сына, который тщетно ищет могилу своего отца на полузаброшенном кладбище. Журналисты опрашивают различных людей среди родственников жертв, и те рассказывают приблизительно одну и ту же историю. Показывают также видео свадьбы одного из покойных. Вместе с первой группой в Африку поехали и другие журналисты. Они привезли мне порошки с местных рынков: их продали местные жители, когда репортеры попросили порошок, вызывающий смерть принявшего его человека. Я отправил все эти порошки в химико-токсикологическую лабораторию, но ее сотрудники идентифицировали в составах только безвредные вещества.

Мы также смогли развеять городскую легенду, которая состояла в том, что жены якобы регулярно давали своим мужьям или женихам два вещества – яд и антидот и период действия антидота был гораздо короче, чем у яда. Поэтому, если муж пытался уехать тайком из страны, он расплачивался за свой побег жизнью: умирал из-за отсутствия антидота, так как яд беспрепятственно разрушал его организм. Вот что воображали себе некоторые люди по поводу смерти одного из мужчин, которая произошла сразу после возвращения из этой страны. Но вскрытие однозначно показало, что смерть имела естественный характер.

У меня есть друг родом из той же африканской страны. Он учился в Бельгии, устроился на работу фармацевтом, женился и стал отцом двух детей. Время от времени он возвращается к себе на родину, чтобы повидаться с родственниками. Он является идеальным связующим звеном между европейской культурой и культурой своей родной страны, что играет огромную роль в нашем взаимопонимании. Я порекомендовал своего друга следователям федеральной полиции, и он объяснил, что в его стране средняя продолжительность жизни не превышает 40 лет и белый мужчина в пожилом возрасте и с обычным набором болезней не сможет долго прожить, если будет употреблять местные продукты и, главное, пить воду, качество которой сильно ниже, чем в Европе. Друг подтвердил отсутствие каких-нибудь особенных токсинов, характерных для его страны, которые мы могли бы не выявить путем анализов, тем самым подтвердив отрицательные результаты лабораторий.

Наконец я получаю истории болезни нескольких мужчин, скончавшихся в местной больнице. Они представляют собой клочки бумаги, на которых от руки накарябаны лечебные назначения, а также данные лабораторных анализов. Во всех я читаю: «дизентерия», «жидкая диарея», а в качестве лекарства используется «рисовый отвар». Понятно, что с таким лечением шансов выжить немного.

Тем временем расследование продолжается, и с учетом уже полученных нами результатов становится понятно, что произошло.

Девушки, обычно молодые и красивые, флиртуют в интернете и ловят в свои сети белых мужчин, желательно пожилых и больных или по крайней мере вынужденных принимать лекарства – особенно для лечения сердечно-сосудистых заболеваний.

Мошенницы приглашают их в свою страну и уговаривают отказаться от приема лекарств под предлогом, что жизнь по законам природы избавит мужчин от всех недугов и необходимости лечиться обычными методами. Затем жертвы начинают жить той же жизнью, что и местное население, есть те же продукты и пить ту же воду, а в этой воде содержатся микроорганизмы, к которым у местных есть иммунитет в отличие от европейцев, привыкших к очищенной воде и стерилизованной пище. Через некоторое время после такого режима питания неизбежно происходит следующее: либо отказ от приема лекарственных препаратов влечет тяжелые последствия, что заканчивается смертью, либо развивается дизентерия, которая быстро истощает уже подорванный отсутствием медикаментов организм «молодожена». Ну а назначаемое местными врачами лечение, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

Вот как заканчиваются эти волшебные истории любви. Конечно, так бывает не всегда. Я говорю здесь только о случаях любовного мошенничества. Настоящая любовь все-таки существует, и я, как судмедэксперт, регулярно вижу ее примеры на своем столе.

В любви, как и в жизни вообще, действует принцип: «Излишняя красота вызывает сомнения в искренности намерений».

Смерть короля Альберта I

Великая история всех народов испещрена маленькими историями и тайнами, которые продолжают будоражить фантазию широкой публики через многие годы и даже столетия после того, как произошли сами события. Так обстоит дело и со смертью бельгийского короля Альберта I, случившейся 17 февраля 1934 года. Мне, как это ни странно, довелось внести свою лепту в эту историю.

Несколько лет назад ко мне пришел один журналист, желавший написать книгу о смерти короля.

Журналист считал, что его смерть по 1000 причин выглядит очень подозрительной. Я согласился участвовать в этом историческом расследовании и получил исторические документы, касающиеся смерти короля. Они все еще хранятся в прокуратуре Намюра. Я погрузился в изучение материалов, среди которых были и фотографии с места трагедии. Зато не нашлось ни одной фотографии тела. И не без причины: его эвакуировали еще до того, как представители полицейских и судебных органов узнали о смерти монарха. По всей видимости, отсутствие фотографий сыграло не последнюю роль в последующих догадках и предположениях. Тело короля никогда не вскрывалось. Его обследовали и «восстановили» трое врачей, каждый из которых написал собственный отчет. Все эти отчеты также присутствуют в папке с остальными документами.

Но сначала мне хотелось бы рассказать об обстоятельствах этой знаменитой смерти. Шел 1934 год – период между двумя мировыми войнами. Бельгийский король Альберт I, который получил прозвище «король-рыцарь» благодаря своим подвигам во время Первой мировой войны и в честь которого в различных городах Франции назвали несколько площадей и авеню, очень любит альпинизм. Он ходит в горы при малейшей возможности. В тот день вместе со своим слугой, тоже отличным альпинистом, он отправляется в Марш-ле-Дам. Они хорошо знают это место на берегу реки Мёз, поскольку неоднократно посещали его для восхождений: там есть отличные скалы для скалолазания.

Совершив восхождение вдвоем к 15:30, король собирается забраться на скалу самостоятельно и расстается со своим слугой. Через полтора часа, к 17:00, слуга начинает волноваться, так как король не возвращается, и сообщает об этом во дворец. Когда начинаются поиски, беспокойство достигает апогея. Безжизненное тело монарха обнаруживают через несколько часов, а точнее, к двум часам ночи 18 февраля 1934 года, внизу так называемого камина – узкой расселины в горе между двумя скалами, которую Альберт I часто использовал для тренировок. Тело находится на осыпи склона скалы Вье-Бон-Дье. Тело явно падало, и его остановил возвышающийся обломок скалы. Голова направлена вниз, ноги подогнуты, а левая рука словно прикрывает голову. Очень серьезные повреждения черепа. Тело короля придворные перевозят во дворец на заднем сиденье машины. К четырем часам утра монарх уже у себя. То есть его труп.

Начиная с этого момента о смерти короля начинают ходить самые невероятные слухи. Их можно услышать и сегодня. Одни считают, что монарх умер в результате случайного падения. Другие убеждены в том, что какой-то ревнивый муж сильно ударил его по черепной коробке. Третьи предполагают, что ему выстрелили прямо в голову. Находятся даже те, кто подозревает в убийстве его супругу королеву Елизавету: она якобы застрелила его во дворце в припадке ревности, после чего перевезла его тело в Марш-ле-Дам, чтобы инсценировать случайную смерть в горах.

Короче говоря, каждый – от сторонников теории заговоров до всех остальных – фантазирует как может. В таких ситуациях нужно держать голову холодной, ориентироваться исключительно на доказательные элементы и строить суждения на их основе.

Так каковы доказательства? Когда я изучаю всю документацию того времени, меня интересует именно этот вопрос. Документы включают протоколы и фотографии места происшествия. Как я уже говорил выше, нет никаких фотографий тела короля, потому что его сразу же после обнаружения, еще до приезда представителей судебных органов, перевезли в королевский дворец. Нет ничего удивительного в том, что такое странное решение породило огромное количество слухов и домыслов. Так что отказ от осмотра тела на месте происшествия с фотографированием явно был не лучшей идеей.

С учетом этих обстоятельств для определения причины смерти короля Альберта нам остается только изучение заявлений, сделанных различными специалистами – современниками события, независимо от того, имеют они отношение к медицине или нет. Из анализа документов следует, что у короля была открытая черепно-мозговая травма с носовым кровотечением, также упоминались ссадины в области рта, небольшая царапина под подбородком, другие менее значительные повреждения в области носа и на лбу и несколько ссадин на кистях рук.

Из всех перечисленных повреждений наибольшее значение имеет только одно – открытая черепно-мозговая травма, которую подтверждают все свидетели. Каждый из них описывает ее на свой манер, в зависимости от уровня знаний. Описания начинаются с оценки состояния кожи на голове.

Врач-физиолог и бывший министр наук и искусств доктор Нольф описывает рану так: «Обширное и глубокое повреждение, охватывающее всю правую сторону головы от области лба до области за ушами по направлению к затылку. <…> Имеют место разрывы кожи во многих местах, и эти разрывы обнажают огромный пролом стенки черепа. <…> Справа от теменного бугра полностью разорван волосяной покров». Доктор Ле Бёф говорит о том, что «на коже черепа в правой части головы присутствуют многочисленные повреждения с отслоениями». Врач-физиолог доктор Дальк идентифицирует второстепенные повреждения волосяного покрова, уточняя при этом, что он хорошо помнит «только об одной из таких ран, расположенной слева от срединной линии рядом с затылочно-теменным швом». Он также добавляет, что череп подвижен в этой области, а это говорит о переломе костей черепа. Наконец, де Грюнн пишет: «На голове видны два смежных отверстия, фактически образующих одну сплошную рану. Размер каждого отверстия соответствует детскому кулаку».

Самое меньшее, что можно сказать, – это то, что в описаниях повреждений кожи существует некоторая неточность: если де Грюнн утверждает, что их было два, то доктор Ле Бёф говорит об их многочисленности, а по мнению доктора Нольфа было одно-единственное повреждение. Удивляться такому разнобою в свидетельствах не приходится, поскольку подобные повреждения трудно поддаются описанию: для надлежащего описания нужно иметь возможность тщательного внешнего осмотра с пальпацией. Помимо прочего, повреждения скрывают слипшиеся от свернувшейся крови волосы, и сбившиеся комки волос[11] можно ошибочно принять за фрагменты кожи или костей черепа на краю раны. В результате описание одного и того же поражения варьируется от одного свидетельства к другому.

Затем следуют описания травм самой головы. Доктор Нольф отмечает переломы костей черепа от лобного гребня до затылочной кости с выступающими костными фрагментами, которые обнажают мозг на всем протяжении правого мозгового полушария. Он предполагает вероятность распространения линий перелома до корня носа на основании эпистаксиса (носового кровотечения) и к затылочной кости слева с учетом наличия подтекания в ходе бальзамирования. Он также уточняет, что обломки костей проникли в головной мозг, а височная кость сломана и погружена во внутреннюю часть черепной коробки. Доктор Ле Бёф описывает разрушение правой части головы от лба до затылка с погружением костей и частичным обнажением поврежденной ткани головного мозга. Доктор Дальк упоминает о том, что черепная коробка «раздроблена на многочисленные фрагменты различного размера и формы». Наконец, трое врачей отмечают частичное разрушение головного мозга с выходом ткани наружу и используют для описания такие слова, как «вырванный», «разорванный» и другие.

По завершении изучения юридических документов не остается никаких сомнений в том, что король Альберт I скончался в результате очень тяжелой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся сильным ударом, что может произойти после столкновения черепа с твердой структурой, возможно выступавшей из земли, при падении с высоты. Когда происходят подобные травмы, распространяется такая энергия, что кожа черепа разрывается в одном или нескольких местах, как и описывается в различных свидетельствах. В таких обстоятельствах череп, как правило, разлетается на множество фрагментов в результате многочисленных переломов, охватывающих участки от места удара до всех остальных частей головы.

Травматологи часто описывают раздробленную таким образом голову как «мешок с орехами» – когда все обломки костей двигаются по отношению друг к другу и складывается ощущение, что это действительно мешок с орехами.

Распространение переломов позволяет объяснить носовое кровотечение, потому что кости, образующие пазухи носа, также участвуют в формировании основания черепа. Характер переломов также объясняет повреждения кожи головы в нескольких местах «изнутри» на расстоянии от места удара.

Травмы такого рода очень быстро приводят к смерти. Другими словами, совокупность подобных повреждений полностью совместима с падением тела короля Альберта I с высокого скалистого утеса на один из скалистых выступов, присутствующих в расселине.

Можно ли предложить другую гипотезу? Ни один документ не позволяет нам сделать это на полном основании. И все же от сомнений вряд ли можно избавиться, потому что, если повреждения «совместимы с падением», вовсе не обязательно это соответствует действительности. Только вскрытие позволило бы развеять последние сомнения. Но это уже совсем другая история.

Он болел гастроэнтеритом

Утро дежурства – это обычное утро, как всегда, но с небольшим нюансом: есть надежда и иногда даже предчувствие чего-нибудь интересного. Тот день не стал исключением.

– Доктор, вы не могли бы приехать посмотреть ребенка? Он умер при очень странных обстоятельствах.

Смерть ребенка всегда предполагает приезд судмедэксперта. За исключением случаев, когда ребенок умирает в больнице.

– Приехал врач, и смерть вызвала у него подозрения. Тогда родители вызвали другого врача, и тот сказал, что смерть наступила по естественным причинам. Мне бы хотелось, чтобы вы развеяли наши сомнения.

Дежурного врача-терапевта вызвала мать ребенка. Утром в саду она обнаружила его мертвым. По ее словам, он болел гастроэнтеритом. Такой диагноз поставил другой врач, которого она вызывала накануне из-за плохого самочувствия ребенка. Тот врач назначил лечение. Но утром дежурного врача не убедили объяснения матери, и он выписал свидетельство о смерти с упоминанием подозрительного характера обстоятельств. Такое свидетельство препятствует организации похорон: необходимо разрешение полиции и судебных органов.

Позже в день своего дежурства врач, констатировав смерть, несколько раз проходит мимо дома, который находится на очень оживленной улице в центре деревни, но не видит машины полиции. Обеспокоившись, он звонит в полицию сам и попадает на дежурного офицера. Тот очень удивляется звонку врача, потому что ему никто не звонил по поводу умершего ребенка. «Я отправляю патрульных», – отвечает он врачу.

И действительно, по адресу, указанному врачом, выезжает полицейский патруль. А родители уже озабочены поиском подходящего похоронного бюро для организации похорон своего ребенка. Приезд полицейских явно застает их врасплох.

– Мадам, сегодня утром к вам заезжал врач. Он выписал свидетельство о смерти вашего ребенка, которая показалась ему подозрительной.

– Все в порядке, вот свидетельство.

И правда, в этом свидетельстве указано, что смерть наступила «по естественным причинам». В таком случае необходимости в приезде полиции нет. Полицейский в недоумении звонит в центральную диспетчерскую. К счастью, диспетчер записала фамилию звонившего врача – это не тот, кто выписал свидетельство, предъявленное матерью. Получается, что после первого врача приходил еще один.

– Мадам, где находится свидетельство, выписанное первым врачом?

– Но к нам приходил только один врач, вы ошибаетесь.

– Приходил и другой врач, он позвонил нам. Его удивило то, что мы к вам еще не приехали. Так где это свидетельство?

Столкнувшись с отказом матери отвечать на вопросы, полицейский звонит дежурному судье, и тот принимает решение направить судмедэксперта. Когда об этом узнают родители, они меняются в лице: их планы рушатся на глазах.

Когда я приезжаю, родители уже дают признательные показания. Полицейские ведут меня к телу малыша. Кажется, что Кевин заснул. Он очень бледен. Его бледность выглядит еще сильнее из-за белой пижамы. Я раздеваю его, снимаю подгузник, на котором остались следы каловых масс тоже белого цвета. Я быстро понимаю, что это молоко, которое прошло через пищеварительный тракт, так и не усвоившись – организм впитал только воду. Кевину около двух лет, и он ужасно худ. По всей видимости, его организм обезвожен и истощен из-за плохого питания.

В ходе обыска полицейские находят первое свидетельство о смерти, которое родители разорвали и выбросили в мусор. Они предпочли оставить документ, выписанный вторым врачом как более подходящий и вызывающий доверие.

Вскрытие подтверждает мои предположения: Кевин умер от обезвоживания и плохого питания. Судя по всему, так продолжалось довольно долго, так как я смог констатировать практически полное отсутствие подкожно-жировой клетчатки, в то время как дети в этом возрасте всегда обладают внушительными жировыми запасами. Кевин же был полностью их лишен. Весь пищеварительный тракт оказался заполнен молоком, точно так же как подгузник, – неусвоенным молоком… Очевидно, что он не болел никаким гастроэнтеритом. В ходе расследования было установлено, что, вопреки заверениям родителей, ребенка не видел ни один врач. Если кратко, то родители просто уморили его.

Мать не хотела этого ребенка: она считала, что он станет для нее слишком тяжелой обузой: у нее уже было несколько детей.

Через несколько лет после этой истории, во время конференции по жестокому обращению с детьми, я показываю диапозитивы с различными случаями, включая этот. Изображения вызывают у присутствующих сильные эмоции. Мне задают много вопросов. На самом деле, несмотря на все меры для выявления подобных случаев и адресную помощь родителям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации, повторения подобных трагедий избежать крайне сложно.

Один из участников конференции теряет сознание от увиденных ужасов прямо в конференц-зале. Я уже привык, что на моих конференциях или лекциях люди падают в обморок. Это происходит очень часто, и я уже не переживаю по таким поводам. Обмороки неотъемлемы, особенно для присяжных заседателей или даже самих подсудимых. Некоторые теряют сознание при каждой удобной возможности, например, когда я рассказываю перед судом присяжных о результатах вскрытия. Мне вспоминается одна из таких участниц суда, потерявшая сознание. Когда я приводил ее в чувства, оказывая ей первую медицинскую помощь, она немного приоткрыла глаза, увидела меня и воскликнула: «Это опять вы?! Но я же еще не умерла!» – что вызвало всеобщий хохот в зале суда.

В зале для вскрытий всегда царит приятная дружеская атмосфера.

Мы часто улыбаемся друг другу и иногда даже шутим. Это ни в коем случае нельзя воспринимать как признак неуважения к покойному – лишь как часть нашей работы. Нам удается забыть о том, что лежащий на столе для вскрытия совсем недавно был живым человеком. Эта мысль даже требует некоторого усилия, ведь мы его не знали при жизни. Трупы, которые я вскрываю, обезличены для меня, и это большая удача, потому что иначе я бы просто не смог работать.

Вот поэтому я предпочитаю встречаться с родственниками уже после того, как исследовал тело. Я не стремлюсь встречать их, но если они об этом просят и если судья дает соответствующее разрешение, то всегда соглашаюсь. Некоторым людям необходимо знать, что произошло, как умер их родственник, страдал ли он, можно ли было что-нибудь сделать, чтобы избежать смерти, и так далее. Вопросов иногда бывает много, и я всегда говорю только правду, ничего не скрывая. Никогда нельзя лгать: родственники имеют право знать правду. Более того, ни в коем случае нельзя предавать их доверие. Как бы то ни было, самым эффективным способом избавить их от страданий является предоставление возможности принять смерть их близких, и немаловажную роль в этом принятии играет знание.

Самое тяжелое – это смерть детей. Привыкнуть к ней невозможно, даже когда за плечами 30-летний професиональный опыт. На подобных вскрытиях никогда не присутствует много людей, и тогда немногочисленным присутствующим уже не до смеха. Обычные шутки не проходят, и в зале для вскрытий атмосфера становится по-настоящему тягостной. К счастью, такое случается редко, и эти воспоминания хочется изгнать из памяти навсегда.

Не переживайте, я сплю отлично, и никогда ни один из «моих покойников» не потревожил меня ночью и не омрачил мою радость жизни. Судмедэксперты часто отличаются большим жизнелюбием, и я не являюсь исключением. Но, как и в любой профессии, есть моменты, которые не нравятся, и вскрытия детей как раз относятся к их числу.

* * *

В другом деле со смертью – это дело Полины – президент суда приглашает меня выступить перед присяжными. Я уже выступал двумя днями ранее, но подсудимый изменил показания. Я быстро надеваю костюм и галстук и мчусь в суд. У меня в кабинете всегда есть наготове костюм, чтобы я мог переодеться в случае срочной необходимости. Я считаю неприличным выступать перед судом присяжных в джинсах и кроссовках, как все чаще делают наши эксперты, и не позволяю себе этого.

Мне нравится выступать перед судом присяжных и объяснять максимально простыми словами, как умерла жертва.

Я пытаюсь сделать доступными для понимания сложные понятия из области физиопатологии человека. Я объясняю присяжным так, как делаю это своим студентам, когда читаю лекции по судебной медицине и криминологии. Очень важно, чтобы присяжные хорошо понимали физиопатологические механизмы, обусловившие смерть жертвы, так как именно моим слушателям придется судить обвиняемого. Они будут принимать решение о будущем человека, а это огромная ответственность. И поэтому нужно, чтобы они решали со знанием дела, отлично разбираясь во всех, порой непростых, нюансах.

Суд присяжных стал для меня своего рода игрой, где я регулярно исполняю одну и ту же роль. Впервые я выступал перед ним в 27 лет, и от страха у меня дрожали коленки. Следует сказать, что, когда ты находишься в центре внимания перед присяжными и они смотрят на тебя, не отрывая глаз, это производит очень сильное впечатление. Тем не менее с течением времени и после более 200 таких выступлений я привык к своей роли, и теперь я хожу в суд безо всякого стресса и даже с удовольствием. Сейчас я лично знаю всех основных участников процесса: судей, прокурора и адвокатов. За 30 лет некоторые стали моими друзьями, я с ними обедаю или ужинаю и даже езжу в отпуск. Но во время процесса в суде друзей нет – есть только профессионалы, и я знаю, что щадить там меня никто не будет. Это игра, и мы принимаем ее правила.

Итак, я выступаю второй раз по одному и тому же делу, что бывает редко. Полине было меньше года, и ее мать Анна попросила своего сожителя Франсуа присмотреть за девочкой некоторое время. Франсуа не являлся отцом малышки и был очень ревнив. Ему не понравилось, что Анна ушла куда-то без него. Когда Анна вернулась, Полина не реагировала на нее – даже когда та ее встряхивала. Мать очень сильно испугалась и вместе с Франсуа повезла дочь в больницу. Малышку немедленно госпитализировали и направили на рентген. Врачи стали задавать вопросы. Падала ли она? Не было ли какого-нибудь удара? Затем приходят результаты рентгенографии. Как гром среди ясного неба. Неожиданно выяснилось, что у малышки перелом черепа и тяжелая черепно-мозговая травма с огромной гематомой. Полину срочно готовят к операции, но она умирает, даже не успев оказаться на операционном столе. Анна раздавлена горем: ее мир рухнул. Врачи сообщают полиции, та ставит в известность прокурора, а он, в свою очередь, отправляет в больницу меня – для осмотра ребенка и подготовки к вскрытию.

На рентгенограмме любой специалист сразу определил бы, что у Полины тяжелая травма головы из-за сильнейшего удара. Вскрытие лишь подтверждает то, что уже понятно и так. Вдавленный перелом свода черепа, занимающий бо́льшую площадь от затылка до лба. Это очень необычный перелом: мне редко доводилось видеть подобную черепно-мозговую травму. У вдавленного перелома идеально ровная линия, идущая от верхней части. Повреждение мозга, вызвавшее обширное внутреннее кровотечение, произошло именно на этом участке в результате разрыва мозговой артерии.

Нет никаких сомнений в том, что с такой травмой Полина не прожила бы хоть сколько-нибудь долго. Малышка явно получила ее в отсутствие матери, когда та оставила ее на Франсуа. Объяснения последнего крайне путаные и непоследовательные. Сначала мужчина утверждал, что ничего такого, что могло бы привести к травме, не происходило и в помине. Потом, убедившись в том, что ему никто не верит, он попытался убедить присутствующих, что Полина упала с пеленального столика, когда он менял ей подгузник. Однако перелом совершенно не соответствовал версии. И поскольку такой сценарий был мной исключен, Франсуа изобрел еще один, потом еще один и так далее. Всего у него набралось около 20 версий. Меня снова вызвали на заседание суда присяжных как раз потому, что он в очередной раз проявил изобретательность.

Согласно новому сценарию, Франсуа нес Полину на руках и она случайно упала вниз головой. Но эта версия, как и все предыдущие, абсолютно противоречила форме перелома.

– Доктор, соответствуют ли слова подсудимого тем повреждениям, которые вы видели?

– Нет, господин председатель суда. Речь идет об очень сильном ударе с большой кинетической энергией, которая бывает, например, когда телу придают резкое ускорение[12], из-за которого оно сталкивается с твердым предметом. Например, если ребенка сильно ударили и он отлетел, ударившись головой об угол стены.

Присяжные изумлены и утрачивают дар речи, адвокаты защиты немедленно берут самоотвод, заседание прерывается, и у меня даже нет возможности предложить другие сценарии. С подсудимым все ясно – ему дадут максимально возможный срок тюремного заключения. Адвокатов ему уже назначает суд, а судебное заседание переносится на следующий день. В подобных случаях на нас, судмедэкспертах, лежит огромная ответственность: важно не ошибиться и не допускать никаких художественных преувеличений. Необходимо уметь говорить «я не знаю» и всегда помнить об относительности суждений. На самом деле мне очень нравится латинская пословица: «Человеку свойственно ошибаться, но только глупцу свойственно упорствовать в ошибке».

* * *

Другая история. Одна мама подает заявление в полицию: ее ребенка похитили. Софи рассказывает, она шла по улице, а ее шестимесячная ребенок Мари находилась в слинге на животе. Неожиданно рядом остановилась машина, пассажир которой стал спрашивать дорогу. Софи наклонилась к этому пассажиру, чтобы объяснить, как проехать, но в этот момент человек схватился за слинг, перерезал ножом лямки, вырвал ребенка, и машина резко рванула с места. Эта версия совершенно не впечатляет полицейских: они находят ее неправдоподобной и даже откровенно подозрительной. Полиция предупреждает прокурора, а тот обращается к следователю. Объяснения Софи вызывают у него подозрения, и он отдает распоряжение о проведении тщательного обыска в ее доме.

Фактически полицейские ищут тело Мари. В американских сериалах вроде «C.S.I.: Место преступления» часто показывают такие красивые, ухоженные, необыкновенно чистые дома, что складывается впечатление, будто их специально убирали перед тем, как совершить убийство, чтобы облегчить сбор следов и улик. Не следует принимать эти сказки за чистую монету: как чаще всего и бывает во время обысков, в доме Софи царит дикий беспорядок.

Полицейские находят тело Мари в подвале прямо в куче мусора, среди многочисленных полиэтиленовых пакетов и груды тряпья. Тело завернуто в полотенце и упаковано в два герметично закрытых мешка для мусора.

Отец, Дориан, не может прийти в себя после случившегося. У него с Софи еще два ребенка, которые остаются на весь день под присмотром матери. Сама она не работает – только Дориан. Его предприятие находится в сотне километров от дома. Он рано встает каждое утро, чтобы успеть на поезд, и возвращается поздно вечером, когда дети уже спят. Они их почти не видит и жалуется на это. Что касается Софи, то психиатры потом заявили, что она избавилась от третьего ребенка, потому что ей было слишком тяжело справляться со всеми. Софи не выражает особого сожаления по поводу случившегося, и у нее диагностируют психопатию. Тяжелое психиатрическое расстройство долгие годы оставалось незамеченным, пока не проявилось в такой страшной форме.

Вскрытие показывает, что очень худенькая Мари страдала от недостаточного питания и скончалась от внутричерепного кровотечения, вызванного довольно странным переломом черепа. У девочки были сломаны теменная и височная кости, то есть боковые. К тому же это был оскольчатый перелом со смещением отломков в полость черепа с обширным внутренним кровотечением, вызванным повреждением мозговых артерий. Я предполагаю, что Софи обхватила голову Мари руками и раздавила ее. Софи подтверждает мое предположения.

* * *

Но самый странный случай, с которым мне доводилось сталкиваться, опосредованно связан с так называемым делегированным синдромом Мюнхгаузена. Представьте себе семью: папа, мама и трое детей: сын и две сестры-близняшки. Одна из них умирает в два с половиной года. Причина смерти не установлена. Врач, выписывавший свидетельство о смерти, не увидел ничего подозрительного и посчитал, что смерть имела естественный характер, поэтому вскрытие не проводилось.

Вскоре после этого события мать близнецов заявляет, что оставшаяся в живых девочка больна, и утверждает, что у нее присутствуют довольно странные, почти не связанные между собой симптомы, которые замечает только мать. Будущих врачей учат всегда обращать внимание на слова родителей, ведь они замечают у своих детей те признаки, которые сами врачи порой просто не могут увидеть.

Теперь оставшаяся в живых девочка считается больной, но врачи не понимают, какой поставить диагноз: у ребенка никаких симптомов какой бы то ни было болезни. Тем не менее мать описывает приступы удушья, во время которых малышка якобы перестает дышать, начинает задыхаться и синеть. Но лечащий врач не видит никакой патологии, направляет девочку к педиатру другой районной больницы, а тот назначает ей многочисленные обследования и даже госпитализирует ее, когда однажды действительно замечает синий оттенок ее кожи. В отделение неотложной помощи врача позвала мать – сразу после того, как он осмотрел малышку и не заметил ничего необычного: «Идите быстрей, у нее приступ!» Врач возвращается к ребенку и обнаруживает небольшую синюшность. Девочка кашляет. На всякий случай врач госпитализирует ее.

Во время госпитализации мать неоднократно вызывает персонал из-за приступов ребенка. Каждый раз медсестры отмечают некоторую синюшность и кашель. Однако никаких нарушений выявить не удается ни в ходе клинического обследования, ни параклиническими методами – с помощью рентгенографии, компьютерной томографии, анализов крови и так далее. Симптомы этой загадочной болезни всегда проявляются только в присутствии матери. Медработники начинают сомневаться в том, что девочка больна, и сама мать начинает это понимать. Она слышит обрывки фраз медработников, которые можно было бы обобщить следующим образом: «Странное дело, этот ребенок ничем не болен, а приступы происходят тогда, когда рядом находится только мать».

Синдром Мюнхгаузена – это психическое расстройство, которое проявляется в необходимости симулировать болезнь, чтобы привлечь внимание и сочувствие других людей.

Его называют делегированным или синдромом «по доверенности», если симптомы человека вызываются или выдумываются другим человеком. Чаще всего этим человеком является мать ребенка. Она намеренно вызывает болезненные состояния и затем обращается к врачу. Патология представляет собой форму жестокого обращения, которое может иметь очень тяжелые последствия. Действия матери привели в конечном счете к смерти и второй девочки-близнеца.

В ходе вскрытия я обнаружил характерные следы удушения не только в виде кровоизлияний слизистой губ, довольно типичные при зажимании рта, когда его закрывают, например, валиком или подушкой, но и присутствие волокон в дыхательных путях и легочных альвеолах, которые, как выяснилось благодаря гистологическому исследованию, были слишком сильно расширены.

С учетом обнаруженных деталей следователь отдает распоряжение об эксгумации тела другой сестры и проведении ее вскрытия. К несчастью, прошло слишком много времени после смерти девочки, и состояние ее тела не дает нам возможности обнаружить что бы то ни было. Ну а мне только остается удивляться тому, что можно обходиться без вскрытия, когда речь идет об умершем в таком возрасте ребенке с неустановленной причиной смерти.

* * *

Главу об убийствах детей я завершу таким необычным феноменом, как отрицание беременности. Это состояние, при котором женщина отказывается признавать себя беременной, иногда на протяжении всей беременности. В отдельных случаях женщины пытаются избавиться от малыша прямо во время родов или сразу же после, и тогда его находят, например, в мусорном контейнере или закопанным в саду.

Несколько лет назад меня вызвали осмотреть тело младенца, обнаруженного прямо в канализации, которая шла от туалета на первом этаже жилого дома.

Отец пытался прочистить засор с помощью специальных средств. Затем пробивал канализацию металлическим тросом, чтобы устранить засор, но безуспешно. Зато, вводя металлический трос в трубу, он почувствовал плотную субстанцию, которая, судя по всему, и была причиной засора. В конечном счете ему пришлось вызвать сантехника, чтобы вскрыть канализацию. Бедный сантехник даже не подозревал о страшной находке, которую ему предстояло сделать, – он увидел новорожденного с пуповиной.

Молодая мама, по ее словам, не знала, что беременна. Ее даже не насторожили прекратившиеся менструации, хотя до этого цикл всегда был регулярным. С другой стороны, речь в ее случае шла о мимолетной сексуальной связи, и женщина решила, что забеременеть не должна. К тому же она не поправилась. Здесь стоит уточнить что ее вес составлял 100 килограммов при росте 1 метр 65 сантиметров, а с такими физическими параметрами беременность действительно могла остаться незамеченной. В день родов у нее прихватило живот, она пошла в туалет и стала очень сильно тужиться. Она почувствовала заметное облегчение и, когда посмотрела в унитаз, ничего там не увидела.

Эти истории не относятся к числу забавных в судебно-медицинской практике, но являются ее частью и вполне могут войти в отдельную книгу по данной теме.

Героин: фабрика антигероев

Никто не будет спорить с тем, что наркомания – это бич нашего времени. Во всем мире разработаны многочисленные кампании и проекты по борьбе с этим злом.

Прогуляйтесь по центральной площади моего города Льежа, и вам представится возможность увидеть воочию самые разные формы наркомании. Вы также сможете наткнуться на продажу наркотиков у всех на глазах и при всеобщем попустительстве. А если вам «посчастливится» припарковать свою машину на стоянке у этой площади, то вы наверняка увидите наркоманов, готовящихся вколоть или уже вкалывающих себе в вену наркотики.

Большинство наркоманов в скором времени попадают ко мне на стол для вскрытий.

Честно говоря, сталкиваясь с ними в городе, я так и чувствую, что однажды увижу их снова – а вот они меня уже нет. Когда они становятся настолько худыми, что от них в буквальном смысле остаются только кожа да кости, я знаю, что наша встреча близка, как никогда. Я улыбаюсь им, но они этого не замечают: они полностью погружены в тот сумрачный мир, в котором живут, а он не пересекается с нашим. Они больше не видят нас, потому что почти уже не существуют.

Между тем это была очень красивая площадь во времена, когда там стоял шедевр романского искусства, кафедральный собор Святого Ламбера. Она могла бы быть сегодня центром притяжения туристов со всего мира, но глупцов, живших в XVIII веке, охватили идеи Великой французской революции, и они не придумали ничего лучше, кроме как разрушить ее до основания. С тех пор площадь опустела: с нее в лучшем случае открывается вид на вход во дворец князей-епископов; в худшем случае там всегда идут ремонтно-строительные работы – как в тот момент, когда я пишу эти строки.

Сила человеческой натуры заключается в умении людей приспосабливаться. Дарвин в своей теории естественного отбора сформулировал это следующим образом: «Выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех приспосабливается к изменениям». Мои сограждане являются отличным примером этого принципа: они умудряются больше не замечать наркоманов, облепивших со всех сторон, словно мухи мед, эту некогда великолепную площадь.

Но все же было два непродолжительных периода, когда площадь пустела: во время забастовки полиции в 1990-е годы, когда порядок в городе обеспечивали жандармы, и когда один наркоман навел страх на весь город. Тогда менее чем за две недели обнаружили примерно пять трупов наркоманов. Это было слишком даже для них. Первый труп обнаружили в заброшенном доме. Того человека зарезали. Судя по всему, убийца не знал, как это делается: чтобы прикончить жертву, предпринял несколько попыток, что было понятно по самой ране с рваными краями. Он двигал лезвие туда и обратно, как если бы резал стейк. Так бывает, когда нож совсем тупой или когда он попадает на тот участок, резать который очень тяжело, и приходится несколько раз начинать сначала. Например, если нож уперся в трахею – это единственная сравнительно твердая структура в передней части шеи. Убийца буквально распилил ее, хотя в этом не было необходимости, так как нож уже перерезал сонную артерию и яремную вену[13]. Этого было более чем достаточно для гарантированной смерти, но в своем сумасшествии убийца просто не сумел вовремя остановиться и продолжал резню.

Второй труп обнаружили на маленькой темной улице между большими передвижными контейнерами для мусора. Кухонный рабочий решил, что какой-то пьянчужка отдыхает, и не стал его беспокоить, но, вернувшись туда позже и застав человека в контейнерах во все том же положении, он понял, что с ним что-то не так и решил поинтересоваться: «С вами все в порядке?» Поскольку ответа не последовало, кухонный рабочий подошел поближе, включил фонарик на своем сотовом телефоне и заметил, что человек не подает признаков жизни. Рабочий потряс его за плечи, но тот по-прежнему оставался недвижим. В этот момент мужчина увидел кровь на рубашке лежащего и вызвал спасателей.

Во время внешнего осмотра я констатировал, что тот мужчина получил удар ножом прямо в сердце. Он пытался защищаться от человека, нанесшего ему эту смертельную рану. Об этом говорили повреждения на его руках. Это рефлекс: когда нападают, люди пытаются оградить себя от ударов. В большинстве случаев для защиты в ход идут верхние конечности и прежде всего кисти рук. Когда при нападении используется нож, защищающийся часто пытается схватиться за его лезвие. В этой игре он никогда не выигрывает. Делает это тот, кто держит нож за рукоятку, а у жертвы нападения остаются повреждения на тыльной стороне рук, на ладонях и пальцах. Иногда эти раны настолько глубоки, что доходят до сухожилий мышц-сгибателей.

Вот так и было в нашем случае. Получается, что убитый видел, что на него нападают, и попытался защитить себя. Место преступления огородили, сотрудник криминалистической лаборатории сделал свою работу, и я приехал на внешний осмотр. Как обычно, измерил ректальную температуру трупа и взял пробы крови и мочи. Мы располагаем иммуноферментными тестами, позволяющими проверить на основе небольшого объема мочи, присутствуют ли в организме токсины, включая в первую очередь наркотики, такие как морфин, метадон, кокаин, героин и марихуана.

Героин. Это наркотик, последствия употребления которого по-настоящему ужасны – его жертвами становятся сотни тысяч людей.

Подумать только, его изобрела фармацевтическая промышленность! В 1897 году фирма Bayer – та самая, которая запатентовала торговую марку «Аспирин – синтезировала героин на основе морфина. Препарат был предназначен для использования в качестве болеутоляющего средства, которое так эффективно снимало боль, что солдаты на поле боя могли продолжать сражаться, несмотря на раны и травмы. Этот препарат делал из них настоящих героев, откуда и произошло его название – «героин». Когда видишь теперь, в какое человеческое отребье превращается большинство героиновых наркоманов, в полной мере понимаешь цинизм этого наименования. Вскоре после изобретения героина возникла проблема зависимости от его употребления, и сразу же после завершения Первой мировой войны его терапевтическая ценность стала вызывать сомнения. В конце концов героин был навсегда исключен из списка лекарственных препаратов. Катастрофический провал, последствия которого мы не преодолели и сегодня.

Вскрытие дало скудные результаты: стало понятно, что сердце задето в области правого желудочка, в результате чего кровь оказалась в левой и правой плевральных полостях, и это привело к гиповолемии – то есть уменьшению объема циркулирующей крови до критического уровня. Были нарушены жизненно важные функции организма, что повлекло смерть жертвы нападения.

Третий труп обнаружили на следующий день после второго в парке под деревом. По всей видимости, его туда подбросили. Удар нанесли ножом в левую часть шеи. Была повреждена левая сонная артерия и левая яремная вена, что привело к большой кровопотере и очередной смерти от гиповолемии. Если убийцей во всех случаях был один и тот же человек, то он явно учился опытным путем и набивал руку, так как рана теперь охватывала не всю шею, а только ее левую часть на участке в 8 сантиметров вместо прежних 18. Удар был нанесен более точно и твердо – убийца чувствовал себя все увереннее. Тем временем расследование не продвигалось в том числе и потому, что у мира наркоманов есть свои тайны, которыми они по понятным причинам не хотели делиться с полицией.

Как бы то ни было, людей на площади становилось все меньше: наркоманы предпочитали скорее прятаться, чем показываться при свете дня и рисковать своей жизнью. Теперь там наступило некоторое спокойствие и даже стало заметно чище. Это не могло не удивлять и даже радовать. Всем нравилось.

Когда нашли четвертый труп, наркоманы исчезли с площади полностью. Прекратились крики и драки, пропали наркодилеры и нечистоты, а скамейки снова стали достоянием широкой публики. Словом, площадь изменилась до неузнаваемости.

Четвертый труп обнаружили в заброшенном доме. Как и в случае с тремя предшествующими жертвами, причиной смерти стал удар ножом. Мастерский удар. Теперь убийца знал свое дело и действовал наверняка. Удар также был нанесен в левую часть шеи, и длина раны составляла шесть сантиметров, то есть на два сантиметра меньше, чем в предыдущем случае. Убийца продолжал совершенствоваться в плане точности. Как и в двух предыдущих случаях, были повреждены левая сонная артерия и левая яремная вена. Как и в первом случае, жертва не защищалась. Нигде на теле не было травм. В частности, они отсутствовали на верхних конечностях. Их наличие могло бы свидетельствовать о сопротивлении. Получается, что либо жертву убили во время сна, либо она находилась под действием наркотиков, либо ее застигли врасплох.

Я высказал предположение, что преступник – правша, так как он наносил удар в левую часть, когда жертва защищалась (иначе говоря, когда он находился лицом к лицу с жертвой), и в правую часть, когда она не защищалась и, судя по всему, находилась спиной к нападавшему.

Но нет ничего тайного, что не стало бы явным, – однажды убийцу увидели, и ситуация в корне изменилась. Впервые в рамках этого дела появились свидетельские показания. Один наркоман готовил себе препарат в укромном уголке и случайно заметил убийство. Он не стал вмешиваться из страха, что его ждет та же участь. К тому же если героин и делает из людей героев, то уж точно не в тех дозах, которые он употреблял. Он знал убийцу в лицо и регулярно видел его среди других своих друзей-наркоманов, которые звали его Франком. Но какая у Франка фамилия? И настоящее ли это имя? Свидетель не знал.

Наркоманы редко имеют полные личные данные друг о друге, тем более что, как правило, используют клички.

Наконец расследование тронулось с места, но недостаточно быстро, так как через два дня в деле появился пятый труп, который снова нашли в заброшенном доме. Опять убийца использовал удар ножом в левую часть шеи, и мы обнаружили одно-единственное повреждение у жертвы на тыльной части правой руки, как если бы пыталась отвести удар в сторону. Возможно, ей бы это удалось, но убийца напал снова. Уже выходя из заброшенного дома, нападавший случайно столкнулся с еще одним наркоманом.

– Привет, Франк.

– Привет, Фредо.

Ни слова больше, ни слова меньше. Франк знал, что Фредо наткнется на труп и, вероятно, сообщит полицейским об их случайной встрече, но это ни в коей мере его не беспокоило. Видимо, Фредо был немного фаталистом и считал, что чему быть, того не миновать. В этот раз благодаря Фредо полиция смогла идентифицировать Франка по имеющимся в базе данных фотографиям. Предыдущий свидетель не сумел этого сделать из-за разрушительного действия наркотиков. Но теперь Франка арестовали. Будучи наркоманом с многолетним стажем, он ликвидировал свидетелей совершенной им кражи. Он убивал только определенных, а не первых подвернувшихся под руку людей. Если вспомнить количество жертв, то можно подумать, что это была кража века, хотя на самом деле речь шла об украденных 50 евро. Не пытайтесь понять: логика разума, разрушенного наркотиками, не имеет ничего общего с логикой здорового.

Через две недели я пошел навестить Франка в тюрьме. К моменту моего прихода его тело уже вынули из петли. Он повесился в карцере, куда его поместили накануне за драку с сокамерниками. На передней и боковых поверхностях шеи у него была яркая и типичная странгуляционная борозда с кровоподтеками по краям, цианозом[14] и очень заметными петехиями. Не было никаких сомнений в том, что смерть наступила в результате асфиксии, вызванной повешением. При такой смерти петля, из чего бы она ни была сделана, оказывает давление на шею. Под давлением веса тела веревка на шее перекрывается яремная вена, что приводит к препятствию оттока крови из головы. При более сильном давлении веревки блокируется и сонная артерия, что, в свою очередь, препятствует притоку кислорода, в котором нуждается головной мозг. Если кратко, то для сдавления яремной вены достаточно небольшого давления, а для перекрытия сонной артерии оно должно быть немного больше. Дело в том, что головной мозг очень нуждается в крови, ведь она обеспечивает ему поступление кислорода, без которого он не может. Через несколько минут жертва теряет сознание, а потом умирает. В медицине для этого процесса используется термин «гипоксия головного мозга», под которым понимается отсутствие кислорода в клетках головного мозга.

Основным признаком повешения является прежде всего точно соответствующая петле странгуляционная борозда на шее. Также должны быть видны небольшие внутрикожные кровоизлияния, вызванные разрывами кровеносных капилляров в результате давления веревки. Если человека повесили уже мертвым, чтобы инсценировать самоубийство, то этих кровоизлияний не будет.

Франк повесился в одиночном карцере на собственном свитере. Он прицепил его к защитной решетке, которая ограждала единственную лампу, освещавшую это мрачное место. Свитер он завязал петлей, напоминавшей по форме ручку от ведра, в которую и просунул голову. Посмертные анализы выявили наличие в организме Франка следов употребления наркотиков, в чем не было ничего удивительного: препараты действительно можно достать даже в тюрьме. Как правило, в менее концентрированном виде, чем на воле, потому что они проходят через большее количество рук и смешиваются с чем угодно ради прибыли. Однажды я случайно встретился и поговорил с одним человеком, который только что вышел из тюрьмы. Он был счастлив оказаться на свободе, проведя несколько лет за решеткой. Я пожелал ему скорейшего возвращения к нормальной жизни, но мне и в голову не могла прийти мысль о том, что я встречусь с ним еще раз в тот же вечер – уже в зале для вскрытий. Он умер в доме своих родителей от передозировки. Он принял привычную дозу наркотиков, которую употреблял в тюрьме, но концентрация оказалась гораздо более высокой.

Повешение представляет собой вариант удушения с петлей, от которого отличается тем, что часто используется в качестве способа самоубийства, а не убийства.

* * *

Мне позвонили практически сразу же после того, как Даниэля обнаружила его жена.

– Доктор, у нас повешенный. Вы не могли бы приехать на внешний осмотр?

Я приезжаю и обнаруживаю труп мужчины, повесившегося в своей спальне. Повешение неполное, то есть тело имеет точку опоры. В том, чтобы тело полностью висело, нет необходимости – достаточно усилия, соответствующего немногим более 15 килограммов, чтобы перекрыть сонную артерию и воспрепятствовать таким образом поступлению нужного количества крови в головной мозг. Так что можно повеситься и в положении сидя, лишь бы давление на шею веревкой было больше 15 килограммов. С положением тела Даниэля нет никаких проблем, так как оно висит на вбитом в стену гвозде, а его ноги касаются пола.

Зато вся остальная часть внешнего осмотра вызывает подозрения. Все дело в том, что у Даниэля две странгуляционные борозды: одна идет прямо, перпендикулярно линии шеи, и полностью охватывает ее, а вот вторая направлена по диагонали вверх – так называемая косовосходящая странгуляционная борозда, – и она прерывается в области затылка. На первой странгуляционной борозде видны следы небольших кровоизлияний, в отличие от второй.

Висящего в петле Даниэля обнаружила жена, она же вызвала спасателей. Приехавшие врачи на полном основании диагностировали насильственную смерть, которая в обязательном порядке требует привлечения полиции. Полицейские, в свою очередь, обратились к прокурору, а тот позвонил мне, уточнив, что речь идет о повешенном, и не проявив по этому поводу ни малейшего беспокойства. И для этого тоже есть основания, так как полицейским все ясно. Это те времена, когда проверяются все случаи насильственной смерти. Чаще всего мы подтверждаем первоначальный диагноз, но в некоторых случаях (редких, но все-таки действительно существующих) все происходит по-другому.

Все произошло иначе и в случае с Даниэлем, у которого на шее обнаружились следы, свидетельствующие о том, что сначала его удавили. Об этом говорит повреждение с окровавленными краями, перпендикулярное линии шеи. Эти края указывают на то, что человек умер еще до того, как оказался в петле. У меня есть аргумент в пользу того, что вначале его удушили с помощью петли, а потом повесили, чтобы выдать убийство за суицид.

К тому же в коридоре, который ведет в спальню Даниэля, остались грязные следы от обуви. Они наводят на мысль о том, что тело могли волочить перед тем, как повесить. Очень реалистичная картина сценария, авторы которого находятся на первом этаже на кухне вместе с полицейскими. Заплаканная вдова и Жозе, лучший друг ее покойного мужа.

Полицейские ошеломлены моими выводами. Я ставлю в известность судью, а тот присылает сотрудника криминалистической лаборатории и уголовную полицию. Я отдаю распоряжение об изъятии петли и отправляю ее на генетический анализ в лабораторию Института судебно-медицинской экспертизы. У меня нет никаких сомнений в том, что этой же самой петлей воспользовались и для удушения, и для повешения. Если я прав, то на ткани обнаружат клетки кожи рук убийцы, так как, когда сильно затягиваешь петлю, они остаются даже на довольно гладкой поверхности. Об этом известно далеко не всем, и в данном случае я рассчитываю на результаты ДНК-экспертизы.

Внешний осмотр Даниэля выявляет цианоз, свидетельствующий о присутствии большого количества углекислого газа в крови. Так бывает, когда кровь оказывается не в состоянии выводить углекислый газ через дыхание, в том числе в случае асфиксии. Также видны петехии. Этот научный термин используется для описания маленьких красных точек, появляющихся вокруг глаз и на глазах при удушении. Из-за блокировки кровообращения возрастает венозное давление, кровь скапливается в венах, и самые мелкие вены разрываются, образуя эти красные точки размером с булавочную головку.

Все подтверждает версию об асфиксии, но необходимо помнить, что такие признаки, как цианоз и петехии, могут появляться не только в случае насильственной смерти, но и при других обстоятельствах. В том числе и в случае смерти по естественным причинам, как цианоз, например, появляется от тромбоэмболии легочной артерии, которая также приводит к асфиксии. Что касается петехий, они могут возникнуть у любого человека с повышенным венозным давлением, если тужиться при дефекации или при рвоте, родах или… при сильном плаче, как бывает у детей во время истерики. Так что следует интерпретировать эти признаки с долей осторожности.

После того как сотрудник криминалистической лаборатории собрал весь необходимый материал, труп отвозят в Институт судебно-медицинской экспертизы. Я приступаю ко вскрытию, которое устанавливает, что одна странгуляционная борозда появилась еще при жизни Даниэля, а вот другая – уже после его смерти. Все эти данные подтверждают мои первоначальные предположения, сделанные на месте.

Веревка прошла ДНК-экспертизу, и генетический профиль убийцы установлен. Остается найти самого убийцу. Много времени не требуется: изучение сотовых телефонов сначала позволяет установить, что жена убитого Бернадетта поддерживала с лучшим другом мужа, Жозе, куда более близкие отношения, чем просто дружеские. Классика жанра!

Затем с помощью геолокации вычисляется местонахождение телефона Жозе. Вопреки его утверждениям, незадолго до «обнаружения» тела Даниэля Бернадеттой он был не у себя дома, а в районе дома убитого. Разумеется, местонахождение телефона не указывает на то, что Жозе был у них дома, но нам на помощь приходят данные ДНК-экспертизы, и вина Жозе становится очевидной: ДНК на веревке полностью совпадает с генетическим профилем Жозе. Отпираться ему бессмысленно, и Бернадетта начинает давать признательные показания.

В тот день Даниэль должен был вернуться домой поздно, но вернулся раньше, не предупредив. Он застиг Жозе и Бернадетту в постели, после чего последовали бурные выяснения отношений, хотя и без рукоприкладства. Взвинченный семейной сценой и воспользовавшись тем, что Даниэль обрушился с проклятиями на Бернадетту, Жозе дождался, когда Даниэль повернется к нему спиной, и набросил ему на шею сзади валявшийся рядом пояс от халата. Он сжимал его так сильно, что Даниэль вскоре умер от удушья. Затем Жозе и Бернадетта решили повесить его этом же поясе на гвозде в спальне, чтобы выдать убийство за суицид.

* * *

– Доктор, у нас труп в лесу. Вы не могли бы срочно приехать? Мы все уже на месте и ждем вас.

И действительно, когда я приехал, все уже были там. Прокурор просто забыл предупредить меня вовремя. Честно говоря, я был не очень расстроен тем, что на этот раз они ждали меня, а не я их, как это бывает почти всегда. Поскольку к моему приезду эксперт-криминалист уже закончил свою работу, не пришлось ждать два часа, которые обычно уходят у него на сбор следов и улик.

Тело молодого человека, завернутое сначала в полиэтилен, а потом в ковер, судя по всему, было брошено в лесу безо всякой попытки скрыть его: труп мог увидеть любой человек, гуляющий по лесной дороге. Ковер оказался покрыт шерстью – длинной и белой. У владельца ковра явно было линяющее животное.

Случайные прохожие из любопытства развернули ковер и, обнаружив в нем труп молодого человека, сразу же позвонили в полицию.

В соответствии со стандартной в таких случаях схемой действий, дошла очередь и до вашего покорного слуги: меня вызвали на внешний осмотр.

Итак, поскольку все необходимые следы и улики уже собраны, а фотографии сделаны, я могу работать совершенно спокойно, зная, что никого не задерживаю. Я констатирую классический цианоз, петехии в глазах и вокруг них и две очень четкие странгуляционные борозды, направленные слегка вверх, с небольшими кровоизлияниями по краям. Мой предварительный вывод заключается в том, что человек умер от асфиксии в результате удавления петлей, следовательно, речь идет об убийстве. К тому же результаты анализов выявляют наличие героина в моче: убитый был наркоманом.

Замеры ректальной температуры с учетом условий, при которых было обнаружено тело, окружающей температуры, а также того, что тело находилось в ковре, позволяют утверждать, что смерть наступила накануне вечером около 22 часов.

Как обычно, я прошу сотрудников похоронного бюро перевезти тело в Институт судебно-медицинской экспертизы, чтобы провести вскрытие на следующий день. Оно не дает особых результатов, но подтверждает, что странгуляционные следы имеют очень четкие очертания, и по их краям расположены кровоизлияния, а это подтверждает, что молодой человек был жив во время удавления. Кровоизлияния также присутствуют в толще мышц шеи, в которые врезалась веревка, что свидетельствует о значительной силе сжатия при сдавлении. О сильном давлении также говорит и то, что у покойного сломана подъязычная кость – небольшая подковообразная непарная косточка, которую каждый может почувствовать у себя в том месте, где шея соединяется с дном полости рта. Такой перелом встречается не очень часто.

Расследование продвигается очень быстро. Молодой человек, хорошо известный полиции как наркоман и мелкий преступник, специализировавшийся на кражах и различных нападениях, уже идентифицирован. Его звали Дамиан. Он жил в доме своей матери Франсуазы, и она не видела его уже больше двух дней. Отсутствие сына не встревожило ее, так как он часто исчезал на несколько дней. Раньше она действительно беспокоилась, но с течением времени научилась не обращать внимание на эти исчезновения. Вот уже несколько лет как Франсуаза стала пенсионеркой. Она жила вместе со своим 25-летним сыном, героиновым наркоманом с 14-летнего возраста. Когда ему было 12, он начал курить, затем быстро пристрастился к марихуане и наконец в отсутствие лечения через два года перешел на героин.

Начиная с этого момента для всей семьи начался настоящий ад.

Наркомания детей всегда создает сильнейшее напряжение внутри семьи и доводит родственников до состояния крайнего психического и физического изнеможения.

Отец, будучи не в силах смириться с этой ситуацией, ушел от Франсуазы и полностью прекратил все отношения с сыном. Разумеется, пристрастие к наркотикам не могло не сказаться на учебе Дамиана, и он даже не закончил среднее образование, бросив лицей. Он никогда долго не работал. Однажды попробовал устроиться грузчиком в транспортную компанию, но его быстро поймали на краже вещей, которые он перевозил, и выгнали с работы. Он не получал никакой социальной помощи, вытягивал из матери всю пенсию и заставлял ее продавать семейные украшения и мебель, чтобы покупать себе наркоту. Все попытки избавиться от зависимости оказались безуспешными. Франсуаза скорбит, но по ней видно, что она чувствует явное облегчение, так как ее сын перестал мучить себя и других. Жизнь с ним скорее напоминала тюремное заключение. Он заставлял платить мать за то, что та дала ему жизнь.

В ходе обыска в доме Дамиана, то есть в доме его матери, выяснилось, что у нее был роскошный белый кот с длинной шерстью, которую оставлял в большом количестве по всему дому. А на полу в гостиной на старом паркете было заметно светлое пятно, размеры которого соответствовали размерам того самого ковра. Следователи быстро отметили эту деталь и, как ни в чем не бывало, стали задавать Франсуазе более конкретные вопросы. Но та быстро сообразила, в какую сторону клонят следователи. Разоблачить ее было не так просто, но они взялись за это дело последовательно и настойчиво и в конечном счете добились успеха.

Сначала женщина пыталась уверить полицейских в том, что исчезнувший из гостиной ковер у нее украли, а тело сына было завернуто в другой. Но проблема заключалась в идеальном соответствии размеров пятна на паркете размерам ковра, в котором находился труп. К тому же обнаруженная на ковре шерсть животного была направлена на ДНК-экспертизу, и ее результаты подтвердили, что это шерсть кота Франсуазы. Но мать убитого справедливо возражает, что это ничего не доказывает, ведь шерсть могла попасть на ковер через одежду ее сына, на которой точно должна была быть. Это очень разумное возражение, но шерсти на ковре слишком много, и она слишком глубоко входит в структуру ковра с обеих сторон, что делает аргумент подозреваемой очень сомнительным, тем более что никакого контакта ковра с телом Дамиана не было, поскольку оно было предварительно завернуто в полиэтилен.

В конце концов Франсуаза дает признательные показания. Она больше не могла смотреть на страдания своего сына. Его жизнь пошла под откос из-за «этого дерьма», героина, этой «фабрики антигероев». Она решила покончить с мучениями Дамиана, так как видела, что он уже никогда не избавится от наркотической зависимости. Однажды вечером, когда ее сын спал, как обычно, на диване в гостиной, она взяла веревку, легла на пол прямо под его головой, свисавшей с подлокотника, набросила на его шею двойную петлю и затянула изо всех сил.

В этом положении вес тела женщины увеличил давление на шею жертвы, производимое силой ее рук. Именно этой суммированной силой и объясняются повреждения мышц шеи с очень сильными кровоподтеками и перелом подъязычной кости. Она сжимала петлю в течение долгих минут до тех пор, пока Дамиан не перестал подавать признаки жизни. Затем встала, убедилась в том, что он больше не дышит, а его сердце больше не бьется. Тогда она сбросила тело сына на заранее расстеленный вдоль дивана полиэтилен. Она завернула Дамиана сначала в него, а потом и в ковер из гостиной. Франсуаза в любом случае хотела избавиться от этого ковра, поскольку он был слишком грязный, а чистить его было очень тяжело.

Один эпизод так и остался тайной: я был убежден в том, что Франсуаза не могла сама поднять Дамиана и донести его до багажника машины, припаркованной рядом с домом. Она также явно не могла сама выгрузить его и протащить в лесу несколько десятков метров от того места, где оставила машину. Но женщина так и не выдала своего помощника или помощницу и даже не призналась в том, что ей кто-то помогал. Франсуаза отличалась не только упорством, но и верностью.

И все же она попалась. Франсуазу ждет суд присяжных, так как речь идет о преднамеренном убийстве. Но присяжные признают ее невиновной, посчитав, что сын и так причинил ей слишком много страданий и что она действительно думает, якобы совершила это преступление ради его блага. У нее блестящий адвокат, который делает акцент на том, что сына убила не мать, а наркотики. Наркотики также разрушили всю семью, из-за чего мать и приняла это страшное решение, руководствуясь скорее соображениями любви и желанием избавить сына от страданий.

Никогда не следует забывать о том, что суд присяжных – это не только место, где вершится правосудие, но и место, где чувства играют большую роль. Как раз в силу своих чувств присяжные заняли сторону матери и в некотором смысле сторону ее сына.

Лестницы: убийцы в наших домах

Информационно-профилактических кампаний, направленных на предупреждение несчастных случаев дома, очень много. Чаще всего нам говорят об опасности электрических розеток для детей или о лампах, которые надо выключать не только для экономии потребления электричества, но и во избежание рисков короткого замыкания. Такие лампы становятся причиной многих пожаров, особенно в дешевых, будем смотреть правде в глаза, часто плохого качества новогодних гирляндах, хранящихся в ненадлежащих условиях в подвалах и на чердаках в ожидании следующего Нового года. Эти гирлянды в праздничной суматохе вешают на совершенно сухую елку, и достаточно одной искры, чтобы она воспламенилась. Но нам никогда не говорят о лестницах, хотя они убивают гораздо чаще, чем электричество или газ.

Каждый год я исследую тела многих людей, причем не всегда пожилых, погибших на лестнице.

Виной тому оказывается чаще всего обувь: мокасины, тапочки и так далее. Либо подошва слишком гладкая и не обеспечивает необходимую устойчивость, либо обувь не застегнута, и тогда на любой неровности ноги легко из нее вылетают. Проблема может быть также в самих ступенях, которые либо слишком крутые, либо без элементарных противоскользящих накладок. Причин, одним словом, много, но, как и в случае с электричеством, их можно избежать.

* * *

Куда же пропал Адриан? Его жена Эмелин ищет мужа по всему дому, а потом и во дворе. Нет Адриана. Между тем его машина стоит возле дома, бумажник лежит на столе, вот только сотового телефона нигде нет. Адриан постоянно носит сотовый с собой, как и все молодые люди. Они неспособны расстаться с этим устройством, которое стало теперь неотъемлемой частью их жизни. Сразу же после пробуждения такие люди прилипают к экранам, обеспечивающим им некоторую информацию о мире вокруг и даже иллюзию полноценной жизни благодаря социальным сетям, от которых многие зависимы. Как только этот аппарат исчезает из поля зрения, у людей начинается паника. Скоро им будут предлагать вживлять его в тело, чтобы не приходилось его искать. Как я уже писал в этой книге, люди были свободнее, когда телефоны имели провода.

Эмелин звонит мужу на сотовый. Звонок проходит, но Адриан не отвечает на вызов. Она не слышит звонок в доме. Тогда она пытается определить местоположение телефона с помощью геолокации. GPS-трекер показывает, что телефон находится в доме. Может быть, он на беззвучном режиме? Эмелин снова ищет Адриана по всему дому и в конце концов находит его внизу лестницы в подвал, где он оказался в результате падения. Он лежит на нижних ступеньках; в ужасе Эмелин стремительно спускается туда же, чтобы помочь Адриану. Он без сознания. Она вызывает спасателей, и те отвозят ее мужа в отделение интенсивной терапии. У Адриана черепно-мозговая травма с кровоизлиянием в головной мозг.

С учетом тяжелого состояния Адриана прокурор принимает решение отправить меня и на место происшествия, и в больницу. Сначала я еду по второму адресу, чтобы осмотреть самого Адриана. У него ссадины на внешней стороне обоих колен и ушибленная рана лобной области по срединной линии. Рана нанесена тупым предметом (это любой предмет, не являющийся колющим, как игла, колюще-режущим, как нож, или режущим, как бритва). Компьютерная томография установила, что лобная кость, как раз на месте раны, сломана, а под твердой мозговой оболочкой (это внешняя и самая твердая оболочка, расположенная ближе всего к поверхности и защищающая головной и спинной мозг от повреждений) произошло кровоизлияние. Оно может быть связано с очень сильным ударом о твердую поверхность или вызвано сильным ударом тупого предмета по голове. Оба глаза Адриана заплыли кровоподтеками, которые, как считается, могут свидетельствовать о том, что были нанесены два сильных удара. Это распространенное заблуждение, так как синяки в области глаз или кровоизлияния век на самом деле в данном случае обусловлены переломом лобной кости, расположенной над глазницами. Кости глазниц очень тонкие и нередко ломаются при повреждении самой лобной кости. При таких переломах кровь заливает пространство вокруг глаз. Эта ловушка хорошо известна в судебной медицине.

Внешний осмотр лежащего в койке больного всегда сложнее внешнего осмотра трупа на месте происшествия. В больнице, конечно, и речи не может идти о том, чтобы мешать лечению, и это совершенно нормально, но тем не менее мне необходимо визуально изучить повреждения, которые покрыты бинтами, а на глубокие раны уже наложены швы. Если бинты можно снять, то швы нет, а это значит, что края раны изучить не получится. Отсутствие такой возможности чревато невозможностью установить, каким предметом был нанесен удар – тупым или режущим, что далеко не одно и то же. Что касается бинтов, то проводить манипуляции с ними следует в стерильных условиях и обращаться к медсестрам, перегруженным работой, с просьбой перевязать больного правильно, используя необходимый материал, доступа к которому у нас нет.

Между тем у Адриана нет повреждений, типичных для самозащиты. Нет и поражений, которые могли бы быть следствием агрессии в его отношении. Теперь осмотр Адриана завершен, и я еду к нему домой. Эмелин все еще там: ее допрашивает полиция. Они не состоят в гражданском браке, но встречаются еще с тех пор, когда учились в лицее, и живут вместе уже много лет, так что считают друг друга супругами. Сначала они жили в спальне Эмелин, которую ее родители обустроили в своем доме так, как если бы это была маленькая квартира, потом – в том доме, который построили сами и в котором живут сейчас уже несколько месяцев. Вот здесь внизу на ступенях очень крутой лестницы в подвал Эмелин и нашла Адриана. На верхних ступенях я вижу одну тапку без задника, другая лежит на третьей ступени снизу. Я фотографирую тапки и спрашиваю у Эмелин, узнает ли она их.

– Да, это тапки Адриана.

– Они были на нем, когда вы нашли его?

– Не знаю, я была настолько встревожена его состоянием, что не обращала внимания ни на что другое.

Чаще всего падения на лестнице происходят как раз из-за таких тапок без задников, потому что они не держатся на ноге.

Связанных с подобной обувью падений на моей памяти было так много, что я уже перестал их считать.

По-видимому, Адриан упал сверху, ободрал себе колени о ступени и в конечном счете оказался на полу подвала лицом вниз, ударившись головой о стену, которая находится очень близко от нижних ступеней лестницы, в 15 сантиметрах. По всем признакам видно, что его состояние вызвано именно этим падением. Но упал ли Адриан с лестницы сам, то есть было ли его падение несчастным случаем, или его намеренно толкнули в спину? Мне еще никогда не приходилось видеть на спине жертвы четкие отпечатки рук: если бы я их видел, то сумел бы ответить на этот вопрос. Наличие таких следов зависит от силы, с которой толкают жертву.

Адриану повезло, его состояние стабилизировалось, и, поскольку он молод, то, скорее всего, скоро пойдет на поправку. Но придется подождать, чтобы он пришел в сознание и смог рассказать, что произошло. Ему действительно очень повезло: он остался в живых. Надеюсь, что он выкинет свои тапки.

* * *

Не все падения столь безобидные. Некоторые из них заканчиваются смертью и не всегда являются несчастными случаями.

– Доктор, вы не могли бы приехать? Скончалась одна женщина. Ее обнаружил муж внизу на лестнице.

К моему приезду спасатели уже готовятся уезжать. Я прошу их остаться еще на некоторое время, чтобы мы смогли поговорить, но сначала мне нужно послушать, что скажут полицейские, приехавшие на место происшествия первыми. Это обычная семья, к которой в городке относятся с уважением. Мужа зовут Макс. Его отвезли в отделение полиции для дачи показаний. По его словам, он нашел свою жену Мелину внизу лестницы, когда вышел из душа. Она уже не дышала, и у нее отсутствовал пульс. Тогда он начал делать ей искусственное дыхание «рот в рот» и непрямой массаж сердца. Дело в том, что Макс – спасатель и знает, что нужно делать для спасения человека в такой ситуации. В то же время он вызывает службу спасения, и, когда врачи приезжают, он все еще делает массаж Мелине. Они подменяют его.

В разговоре с врачами службы спасения выясняется, что они проводили женщине массаж, вводили различные препараты (я записываю их названия) через капельницу в вену левого предплечья и сделали интубацию трахеи. Так как работа сердца не восстановилась, спустя полчаса реанимация была прекращена, и врач объявил время смерти. Мне всегда очень важно знать, какие действия по реанимации предпринимали спасатели, потому что последствия их работы могут привести к ошибочным выводам при вскрытии.

Так, например, при проведении массажа сердца спасатели иногда ломают ребра, которые я могу объяснять нанесенными другим человеком ударами. Если меня не поставить в известность о введенных во время реанимации внутривенных препаратах, я могу предположить, что их принимала умершая по своей воле или насильно. Что же касается интубации, то здесь все еще сложнее, поскольку введение интубационной трубки в трахею может приводить к точно таким же травмам, как и при удушении. В Бельгии произошла одна история, которая наделала много шума и всколыхнула всю страну. Оставшиеся от интубации следы ввели в заблуждение судмедэкспертов, и те сделали неправильные выводы.

Я также спрашиваю у спасателей, каким было положение тела Мелины в тот момент, когда они его увидели: это важная деталь в рамках судебно-медицинского анализа. Но к приезду бригады Макс уже начал проведение непрямого массажа сердца и другие реанимационные действия, так что тело находилось в том же положении, что и сейчас. Этот вопрос придется задать мужу, а его ответ всегда ставится под сомнение, поскольку, если рассматривается версия об убийстве, он является первым подозреваемым, и тогда его показания могут быть в той или иной мере ложными.

Вооруженный всеми этими сведениями, я подхожу к телу. Оно лежит в прихожей, внизу лестницы, сделанной из материала, который напоминает мрамор, – твердый, блестящий и очень скользкий. Тело Мелины лежит на спине, руки раздвинуты, ноги соединены, голова немного отведена влево. Я спешу измерить ректальную температуру, так как дверь в дом открыта, и через нее в прихожую постоянно проходят люди, поэтому температура среды падает. Во время измерения я начинаю внешний осмотр. Сразу же обращаю внимание на следы в области шеи, но неукоснительно следую протоколу и фокусируюсь на голове. Я фиксирую все повреждения до ног, а потом повторяю эту же процедуру в обратном порядке с обеих сторон тела.

Следы на шее почти незаметны; это две небольшие ссадины, одна из которых имеет дугообразную форму, очень типичную для случаев, когда в ход пускают ногти. Ссадины идут по обеим сторонам шеи. На мое счастье, спасатели все еще здесь: они попросили у меня разрешения присутствовать при внешнем осмотре, и я, не без внутреннего удовлетворения, разрешил им, предварительно заручившись согласием судьи.

– Это вы оставили повреждения на шее?

– Нет, мы не трогали щитовидный хрящ, так как введение интубационной трубки не вызвало никаких затруднений.

Здесь необходимо пояснить, что ввести в трахею интубационную трубку не так просто, и иногда спасателям приходится с силой воздействовать на щитовидный хрящ, но сейчас в этом не было необходимости. Тогда я поворачиваюсь к полицейским:

– Муж покойной все еще у вас? Вы можете спросить у него, делал ли он что-нибудь с шеей жены?

Быстро приходит ответ: нет, он не прикасался к шее, у него в этом нет никаких сомнений.

Кроме того, в ходе внешнего осмотра обнаруживаются ушибы на обоих коленях, гематома в области правого подвздошного гребня (это край тазовой кости, которая находится прямо над тазобедренным суставом) и гематома немного ниже макушки головы сзади. Все эти травмы совместимы с падением с лестницы, но ни одна из них не позволяет точно определить причину смерти. Предварительные данные ректальной температуры говорят о том, что время наступления смерти соответствуют показаниям мужа.

За неимением правдоподобного объяснения происхождения следов на шее и невозможностью установить точную причину смерти я звоню судье и прошу его прислать экспертов-криминалистов и следователей по уголовным делам. Естественно, он идет мне навстречу. В ожидании прибытия специалистов я осуществляю забор крови и мочи. Иммуноферментный тест не выявляет присутствия токсинов в организме погибшей. Употребление некоторых веществ может снижать концентрацию внимания и затормаживать скорость реакции, что создает благоприятную почву для падения. Но я не нахожу ничего такого в анализах Мелины.

Через час специалисты криминалистической лаборатории и следователи уже на месте. Эксперт не собирает материал для ДНК-экспертизы из-за большого количества людей, прикасавшихся к телу и одежде Мелины. Зато он фотографирует все, что имеет отношение к трагедии. Следователь обращается ко мне с просьбой объяснить, чем мотивировано мое решение привлечь к работе уголовную полицию. Я говорю, что на шее у покойной две ссадины, одна из которых с высокой степенью вероятности осталась от ногтя, и уже вижу по взгляду следователя: он считает, что приехал сюда зря.

– И это доказательство убийства?

– Необязательно, но дело в том, что я встречал живых со множественными ссадинами на шее после того, как их кто-то душил, хотя есть и другие, у которых нет таких следов, но они все же умерли от удушения. Более того, ни одна из травм не позволяет мне установить точную причину смерти.

Проще говоря, асфиксия – одна из самых сложноустановимых причин смерти[15]. Это можно сделать в основном методом исключения, то есть на полном основании асфиксию можно указывать в качестве причины смерти только после исключения остальных – по результатам вскрытия и детальных химико-токсикологических анализов.

– Так ты хочешь вскрывать ее? – спрашивает судья. На самом деле он уже знает ответ.

– Это единственный способ разобраться с причиной смерти.

– Когда?

– Завтра утром, в девять часов.

– Хорошо, но я не приду на вскрытие. Ты можешь сообщить мне о результатах по телефону.

На следующий день сотрудники похоронного бюро привозят мне тело, и я приступаю к вскрытию. Как обычно, начинаю со спины и уже вижу с правой стороны, на уровне одного из ребер, геморрагический инфильтрат[16], который не удалось выявить в ходе внешнего осмотра, а также кровоподтек на уровне правого подвздошного гребня. Эти травмы совместимы с падением на лестнице на правую сторону. Я продолжаю вскрытие и перехожу к черепу: делаю надрез на коже головы от одного уха к другому. Теперь я вижу гематому около восьми сантиметров в диаметре немного ниже макушки сзади. Убрав ткани, мешающие обзору всех костей черепа, я констатирую отсутствие переломов, но это еще ни о чем не говорит, поскольку гематома может быть внутри самой черепной коробки, даже если кости черепа целы. Тогда я вскрываю черепную коробку пилой для гипса и обнаруживаю, что гематомы нет. В области головного мозга нет никаких повреждений. Падение как причина смерти начинает вызывать у меня все большие сомнения. Внутренняя черепно-мозговая травма была бы идеальным кандидатом на причину смерти в результате падения с лестницы. Так бывает приблизительно в 90 % случаев. Но еще рано делать окончательные выводы – сначала нужно посмотреть, есть ли травмы других жизненно важных органов, и если да, то какого рода.

С этой целью мы с ассистентом переворачиваем тело, и, пока он вскрывает грудную клетку и брюшную полость, я изучаю повреждения в области шеи, которые, несмотря на свою незначительность, сразу же привлекли мое внимание из-за локализации в этом очень специфическом с точки зрения судебной медицины месте.

Мне нравится проводить разрез шеи.

Это та область, которую мне надо было разрезать на занятиях по анатомии, когда я был студентом третьего курса медицинского факультета. У нас не было возможности проводить полное вскрытие тела из-за недостатка времени, ведь студентов было очень много. Поэтому каждому отводили определенный участок, и однажды мне досталась шея с правой стороны. С тех пор мне очень нравится эта область, и я знаю о ней все вплоть до мельчайших деталей составляющих ее структур. В данном случае кровоизлияния в толще мышц с обеих сторон шеи позволяют прийти к заключению, что на этом участке было произведено сильное сдавление, хотя поверхностные повреждения действительно очень незначительны. Продолжая вскрытие, я не обнаруживаю больше ничего заслуживающего внимания: все остальные структуры шеи, включая щитовидный хрящ и подъязычную кость, не повреждены.

Тем временем мой ассистент и коллега по обучению судебной медицине в одном лице значительно продвинулся в своей работе. Мы всегда проводим вскрытия вдвоем, чтобы создать благоприятные условия для столкновения мнений, чего нам иногда явно не хватает. Между тем следует учитывать и обсуждать каждое мнение, независимо от статуса высказывающего его человека.

Итак, мой ассистент заканчивает извлекать все органы из своих полостей для более тщательного исследования. Кровоподтек, обнаруженный на задней стороне грудной клетки, соответствует переломам ребер. Переломы не привели к смещению последних, поэтому очень маловероятно, что легкое пострадало в результате разрыва костной ткани. С учетом отсутствия крови в этой плевральной полости при вскрытии грудной клетки можно прийти к заключению, что переломы не являются причиной смерти.

Я заканчиваю внутреннее исследование на позвоночнике, в то время как мой ассистент внимательно изучает каждый орган и ни на одном из них не находит повреждений, которые могли бы привести к смерти. Как мы и предполагали, легкие не пострадали. Также не пострадал и позвоночник – нет перелома его шейного отдела, той его части, которая идет от грудной клетки к черепу и формирует костную структуру шеи. Такой перелом мог бы привести к смещению позвонка и травматическому повреждению спинного мозга, которое вызвало бы смерть. Это так называемый «удар кролика», или whisplash (хлыстовая травма), – немедицинский термин, означающий повреждение позвоночных связок в результате резкого разгибания шеи с последующим резким сгибанием. Так бывает при лобовом столкновении автомобилей. В результате «удара кролика» наступает позвоночная травма на уровне второго шейного позвонка с повреждением спинного мозга.

Когда тело позвонка сломано и его обломки повреждают спинной мозг, все функции немедленно прекращаются. В лучшем случае человек выживает, но остается полностью парализованным. В худшем – поражается стволовой отдел головного мозга, из-за чего происходит блокировка дыхательного центра, и человек быстро умирает. Я почти убежден в том, что шейный отдел позвоночника не сломан, потому что прощупывал его в ходе внешнего осмотра. На самом деле шейный отдел доступен для пальпации в глубине рта, в той его части, которую принято называть гортанью. Ее можно увидеть, если широко открыть рот, – это задняя стенка гортани. Проводя вскрытие, я ввожу умершему два пальца в рот и просовываю как можно глубже, пока не коснусь стенки гортани. Там под тонкой слизистой оболочкой находятся шейные позвонки, и они очень легко пальпируются.

Вскрытие подходит к концу, а у нас все еще нет явной причины смерти, если только это не механическая асфиксия, которая, как мы уже знаем, может диагностироваться методом исключения. То есть диагноз в таком случае ставится после того, как будут исключены все остальные возможные причины смерти. Я думал о внутренней черепно-мозговой травме, кровоизлиянии в грудной клетке из-за повреждения легочных сосудов в результате перелома ребра, которое могло бы привести к такому повреждению, и переломе шейного отдела позвоночника, но все эти гипотезы были исключены. Остается асфиксия путем удушения.

Если это действительно так, то почему тогда так мало повреждений? Обычно жертва защищается, и в этом случае на теле остаются следы самозащиты на предплечьях и кистях рук. Также обнаруживаются другие удары, нанесенные по голове или в лицо, чтобы оглушить жертву. На шее можно увидеть больше следов, так как преступнику приходится предпринимать несколько попыток нападения, ведь жертва защищается, а также потому, что его пальцы немеют из-за сжатия и он вынужден ослаблять хватку, чтобы потом с новой силой вцепиться в шею жертвы. Так что классическое удушение не такое простое дело, как может показаться. Но соответствует ли это общее описание нашему конкретному случаю? Разумеется, нет. Мелина упала с лестницы, в результате чего у нее на голове образовалась гематома, поэтому велика вероятность того, что смерть наступила из-за этого падения.

С учетом всех обстоятельств удушение могло произойти в тот момент, когда жертва не оказывала сопротивления и преступник мог действовать совершенно спокойно. А в этом случае логично предположить, что он или сам столкнул жертву с лестницы, что никогда не оставляет следов на теле, или ударил ее по макушке головы каким-нибудь твердым предметом, из-за чего жертва потеряла сознание и скатилась вниз по лестнице. При таком раскладе преступник, по всей видимости Макс, спустился по лестнице после того, как толкнул жену или ударил по голове, обнаружил, что она все еще жива, и удушил ее.

Именно такой сценарий я описываю следователю по телефону. Он организует следственный эксперимент на месте трагедии и отдает распоряжение о заключении Макса под стражу. Теперь тот знает, что его подозревают в убийстве жены, но он не понимает, что нам удалось обнаружить, потому что судья ограничил ему доступ к любой информации, которая позволила бы ему выработать стратегию защиты.

Итак, мы возвращаемся на место трагедии – судьи, следователи, эксперт-криминалист, я и, самое главное, Макс. В то время адвокаты еще не сопровождали подозреваемых на следственных экспериментах. Пока сотрудник криминалистической лаборатории ищет предмет, который можно было бы использоваться для удара Мелины по голове, Макс излагает свою версию случившегося. По его словам, когда он вышел из душа, Мелина лежала внизу лестницы без признаков жизни. Он попытался ее реанимировать, но безуспешно. Следователь уточняет:

– Как вы объясняете то, что у нее на шее видны следы удушения?

Макс теряет дар речи.

– Следы удушения? Я не понимаю, о чем вы…

– Подумайте лучше. Вы сказали, что не прикасались к ее шее после того, как нашли ее внизу лестницы. Врачи службы спасения также сказали, что не прикасались к ней. Но кто-то же прикасался, если остались такие следы.

– Может быть, но я не прикасался.

Затем Макс спохватывается:

– Ах да, мы поссорились за несколько часов до того, как она упала, и я теперь припоминаю, что действительно хватал ее за шею.

Я не подумал об этой гипотезе, которая и правда может помочь Максу выпутаться, ведь поражения шеи столь незначительны, что его версия выглядит вполне правдоподобной, поскольку асфиксия – это диагноз, который ставится методом исключения, и в таких случаях всегда остается вероятность того, что смерть наступила в результате патологической аритмии, а определить ее по результатам вскрытия невозможно. Я полностью сохранил сердце и головной мозг, как делаю всегда в сложных случаях для подстраховки, чтобы дополнить вскрытие исследованиями образцов ткани под микроскопом. Еще у меня есть возможность отправить их в лабораторию патологической анатомии для проведения более глубоких исследований на клеточном уровне.

Патологическая анатомия – это медицинская дисциплина, которая занимается изучением фрагментов органа и наблюдением клеток под микроскопом с целью обнаружения патологических процессов.

И такая тактика явно пойдет делу на пользу, потому что с учетом новой гипотезы можно предположить, что у Мелины произошел сердечный приступ на верхних ступенях лестницы, и тогда получается, что фактически она умерла от сердечной патологии. Падение с лестницы становится в этом случае эпифеноменом – побочным явлением, сопутствующим сердечному приступу: вначале ей стало плохо с сердцем, а потом она упала.

– Что вы думаете об этом, доктор?

– Это возможно, господин судья.

– Как можно убедиться в этом?

– Я вижу только один способ: провести гистологическое исследование тканей сердца и головного мозга в поисках естественной патологии, но уверяю: вероятность получить хоть какую-то интересную для нас информацию невелика. Некоторые патологии вроде нарушений сердечного ритма, которые могут привести к смерти, не оставляют никаких следов.

Макс приходит в себя и чувствует себя все увереннее.

Как раз в этот момент, когда у всех начинают возникать самые серьезные сомнения, сотрудник криминалистической лаборатории возвращается с каким-то предметом. Это железный прут, найденный рядом с кроватью. На нем видны следы крови и приклеившийся волосок.

– Господин судья, эксперт-криминалист только что передал мне предмет, обнаруженный рядом с супружеской кроватью. Это тупое орудие, на котором остались следы свежей крови и приклеившийся волосок. Судя по всему, именно им Мелину ударили по голове, в результате чего она упала с лестницы. Нам достаточно провести ДНК-экспертизу, чтобы подтвердить это предположение.

Внезапно Макс становится бледным как полотно. Он понимает, что попался. Ему известно, что это железный прут, которым он ударил Мелину по голове на верхних ступенях лестницы. Потом он спустился по ступеням, чтобы убедиться в том, что жена умерла. Она все еще была жива, и тогда он задушил ее.

Теперь Макс ругает себя за то, что не помыл этот проклятый железный прут, но он даже не представлял, что на нем могли остаться кровь и волосы. Он машинально положил орудие рядом со своей постелью после того, как ударил им Мелину. Он просто не хотел, чтобы его нашли рядом с лестницей: эта находка явно навела бы полицейских на подозрения. Но представить себе, что на этой железке останутся следы преступления, он не мог.

Никогда нельзя предусмотреть все. В том числе и преступнику.

Любовь и деньги правят миром

Мишель и Ксавье знают друг друга давным-давно, с первого дня учебы в начальной школе, когда учитель посадил их за одну парту. Это были те времена, когда ученики носили серую школьную форму, молились все вместе по утрам, стоя в классе рядом со своим местом, и учились писать перьевой ручкой, ее надо было обмакивать в чернильницу, встроенную прямо в деревянную парту, поверхность которой была покрыта буквами и надписями многих сидевших за ней когда-то школьников. Это были те времена, когда дети в школьном дворе играли в стеклянные разноцветные шарики и тому, кто выигрывал, доставалось их больше всех. Особенно силен в этой игре был Мишель. Однажды он выиграл столько шариков, что под их тяжестью порвался карман его школьной куртки. Шарики рассыпались по земле, и их тут же расхватали его одноклассники. С тех пор прошло 50 лет, но Мишель все еще рассказывает об этой истории. Подумать только, полвека… Как быстро летит время!

Прекрасная дружба Мишеля и Ксавье продолжилась в средней школе, в те времена, когда все было иным, в том числе и качество знаний, которое превышало средний или, вернее, усредненный уровень, а дети умели писать без орфографических ошибок уже после начальной школы, несмотря на то что учителя не имели педагогического образования. В течение шести лет средней школы ребятам предстояло изучать культуру Древней Греции и Древнего Рима, мировую историю, иностранные языки и математику, а также открывать для себя различные науки. Эти шесть лет обучения в средней школе завершились поездкой в Грецию, ознаменовавшей конец приобретения базовых культурных знаний и начало постижения огромного мира вокруг.

Друзья не расстались, даже когда поступили в университет, потому что оба выбрали экономический факультет. В те годы на одной из студенческих вечеринок Ксавье познакомился с Мари-Эмили, учившейся на юридическом факультете, а Мишель стал встречаться с молодой преподавательницей Полетт. С этого момента обе пары больше никогда не расставались. Свадьбы состоялись в одном году, в одной и той же церкви одного и того же городка. Даже дома друзей находились рядом. Их дружба не дошла до того, чтобы провести обе свадьбы одновременно, хотя они задумывались над этой возможностью. Потом Мишель ушел в армию, от службы в которой Ксавье был освобожден из-за искривления позвоночника, хотя он у него никогда не болел, и из-за астмы, с которой он успешно справлялся при помощи лекарственных препаратов. Как бы то ни было, в армию его не взяли. Несмотря на то что Мишель был женат, его отправили служить далеко – в Германию. Служба в Германии являлась одним из последствий войны, закончившейся сорок четыре года до того. Разумеется, к оккупации военная служба никакого отношения больше не имела – речь шла о сдерживании «красной угрозы», которая, как считалось, шла от Москвы. Но можно ли было еще говорить об угрозе? Тогда только что произошло падение Берлинской стены и крах советского режима. Военные были немного растеряны и задавались вопросом, где теперь враг. Не пришлось долго ждать, чтобы казармы в Германии закрылись, а военнослужащие вернулись в свои страны. Мишель оказался в числе последних молодых людей, которые служили в армии в обязательном порядке. Вскоре воинская обязанность была отменена[17]. Стоит отметить, что обязательная служба в армии была неплохим способом достижения социального равенства, которое наши политики пытаются сегодня воссоздать любой ценой.

Вернувшись с военной службы, Мишель стал искать работу. Ксавье немного опередил его в плане карьеры: он уже работал в банке, в отделе инвестиций. В конце концов Мишель нашел себе место в одной из страховых компаний. Это была заслуга Мари-Эмили: она сообщила ему, что в торговом отделе фирмы, где работала сама, были вакантные места. Мишель предложил свою кандидатуру и пришел на собеседование еще тогда, когда у него не успели отрасти волосы после демобилизации. Он производил хорошее впечатление, имел отличное образование, и его взяли на работу. Связанное со службой в армии расставание не повредило дружбе, в отличие от других событий, которые еще впереди.

Каждый будний день, когда Ксавье отправлялся в банк, Мишель и Мари-Эмили вместе ехали в одной из своих двух машин и точно так же возвращались домой, за исключением случаев, когда кто-то из них задерживался на собрании и возвращался позже. Каждый будний день они вместе обедали или покупали себе по сэндвичу в соседнем от офиса кафе. Каждый субботний вечер друзья проводили все вместе, вчетвером, и рассказывали друг другу обо все, что случилось на неделе.

Время шло своим ходом, и все было хорошо. Дети росли, карьера шла в гору. Ксавье стал управляющим отделением банка, а Мишель – начальником отдела страховой компании. Полетт назначили директором школы, а Мари-Эмили – начальницей юридического отдела той же компании, в которой работал Мишель.

Короче говоря, все шло лучшему в этом лучшем из миров.

В тот день Мишель не вернулся с работы, и Полетт забеспокоилась, ведь он всегда был так пунктуален, как часы с маятником, стоявшие на комоде в гостиной. В то время сотовых телефонов, как и GPS, еще не существовало – нет никаких способов определить местонахождение человека с помощью этих столь распространенных сегодня технологий. Наверно, Мишель решил провести время с Ксавье и пропустить по рюмочке, прежде чем вернуться домой, и они засиделись. Но уже 19:30, а Мишеля все еще нет дома.

– Алло, Мари? Это Полетт. Мой муж, случайно, не у вас?

– Нет, они с Ксавье заходили в кафе, но Ксавье уже вернулся. Подожди, я передам ему трубку. Дорогой, это Полетт, она ищет Мишеля, поговори с ней.

– Алло, Полетт? Получается, что Мишель еще не вернулся?

– Нет, и я уже беспокоюсь. Вы же заходили с ним в кафе?

– Да, мы встречались с ним в 18:15. Потом он уехал на своей машине. Не понимаю, что могло случиться. Жди, мы сейчас придем.

Дом Полетт находится меньше чем в 200 метрах от дома Ксавье и Мари-Эмили, поэтому они идут к ней пешком.

Мари-Эмили пытается успокоить Полетт. Вместе они безуспешно обзванивают все больницы. Все обеспокоены. Звонок в полицию тоже ничего не дает: фамилия Мишеля полицейским ничего не говорит, и никаких аварий с несчастными случаями за последние сутки не регистрировалось.

– Не волнуйтесь, мадам. Рано или поздно все они возвращаются домой, – говорит полицейский, стараясь успокоить Полетт.

Но Полетт знает, что ее муж не из таких: от армии он сохранил не только привычку к коротким стрижкам, но и строгую пунктуальность.

Ночь прошла без новостей. Полетт отправила Мари-Эмили и Ксавье домой спать. Никакой необходимости ждать новостей втроем не было. Утром Ксавье звонит Полетт.

– Ну что, он вернулся?

– Нет, я уже места себе не нахожу. Я уверена, с ним что-то случилось.

Ночью она несколько раз звонила в больницы и в полицию, везде оставляла свой номер, чтобы ей перезвонили, если вдруг о муже что-то станет известно. Она уже вся извелась, но о Мишеле по-прежнему не было новостей. Полетт идет в полицию, предварительно предупредив коллег, что ее не будет некоторое время на работе из-за семейных обстоятельств. Так как она является директором учебного заведения, никаких проблем с ее отсутствием на работе нет. Полицейский записывает ее показания и обещает держать в курсе. Судя по всему, он не собирается организовывать поиски пропавшего, скорее предпочитая дождаться, чтобы что-то произошло само.

– Знаете, мадам, многие мужья уходят на время из семьи. Мы не объявляем их в розыск. Рано или поздно они возвращаются.

Ей уже говорили такое накануне, но это был другой полицейский. «Определенно, они просто зациклены на этой идее», – думает про себя Полетт.

Тогда она начинает поиски мужа самостоятельно и идет в то кафе, которое он накануне посещал с Ксавье. Никто не запомнил этих двух друзей. Дело в том, что посетителей в тот вечер было много. Погода была необычно хорошей, и люди заняли всю террасу.

Наконец Полетт возвращается на машине домой и решает направиться в город. На выезде из ее деревни дорога идет лесами, то в гору, то с горы. Полетт внимательно изучает каждый бугорок и каждую ямку, иногда даже смотрит на лесные опушки, предполагая, что машина Мишеля могла съехать с обочины и врезаться в дерево. Никаких следов аварии нет. Наконец дорога приводит в городок, где находится офис страховой компании. Всего 40 километров пути. Там Полетт объезжает все улицы и обочины в надежде найти машину Мишеля. Никаких результатов.

Время идет, проходит еще один день, потом неделя. О Мишеле по-прежнему никакой информации! Исчез, не оставив после себя ни малейшего следа. Теперь Полетт твердо уверена в том, что с ним случилось несчастье. Она мысленно проигрывает все ситуации, на которые только способно ее воображение, вплоть до похищения, но требований выкупа не поступало. К тому же небогатых не похищают. У них, конечно, есть небольшие сбережения, но богатыми их точно не назовешь.

В конце концов Полетт сообщает об исчезновении Мишеля детям – Пьер-Иву и Коринн, живущими отдельно. Вначале она не хотела их беспокоить, но Коринн быстро поняла, когда звонила как обычно в конце недели, что мать что-то скрывает. Полетт не выдержала и рассказала ей все. Дочь сразу же переехала к ней, оставив двух детей на мужа.

Полетт снова приходит в полицию, уже в сопровождении Коринн. На этот раз ее принимает инспектор в гражданской форме. Он административно прикреплен к уголовной полиции. Наконец исчезновением Мишеля начинают заниматься всерьез. Полетт чувствует облегчение. Полицейский выслушивает ее и задает вопросы: были ли у него враги? Мог ли кто-то испытывать по отношению к нему чувство неприязни? Угрожали ли ему? Проявлял ли он беспокойство? Затем инспектор переходит к другим, еще более смущающим вопросам.

– Были ли у вашего мужа любовные связи?

– Нет, инспектор, это не в его духе.

– Вы не заметили ничего необычного в его поведении? Может быть, что-нибудь в нем изменилось?

– Нет, ничего такого.

– Не покупал ли он себе в последнее время новую одежду или новую туалетную воду? Не менял ли он прическу? Не возвращался ли он домой позднее обычного? Не было ли у него опозданий на работу или даже прогулов?

– Нет, но почему вы задаете мне все эти вопросы?

– Потому что это классические признаки того, что в жизни человека начинается новый период.

– Но почему вы решили, что в жизни моего мужа начался новый период?

– Потому что его жизнь радикально изменилась – он не вернулся домой.

Полетт ошеломлена: инспектор прав, и его доводы логичны. Он продолжает:

– Не буду скрывать от вас известную истину: миром правят любовь и деньги.

Бернар (именно так зовут полицейского) – типичный представитель «старой гвардии». Он работает в уголовной полиции много лет и насмотрелся на своем веку на самые разные исчезновения мужчин и женщин, которые пытались разнообразить свою жизнь в объятиях другого человека, иногда даже переезжая ради любви в новую страну. Но всех их находят через несколько часов или несколько дней. Порой они оставляют записки перед уходом и даже забирают свои личные вещи. Многие из опрошенных супругов, возвращаясь домой, обнаруживают пустой шкаф. Был даже один случай, когда мужчина, вернувшись домой с работы, обнаружил, что из дома полностью вывезли мебель. Он позвонил жене с намерением сообщить ей, что их квартиру обчистили и вынесли всю мебель. Но был очень удивлен, когда та ответила, что узнала о его измене и ушла… захватив с собой всю мебель.

Полицейский спросил все, что его интересовало, и теперь собирается приступить к поискам Мишеля. Сначала он хочет допросить Ксавье, с которым пропавший ходил в кафе в день своего исчезновения, потом он собирается пойти в кафе сам и устроит поиски на основе полученной информации.

Инспектор допрашивает Ксавье больше часа. Тот рассказывает всю историю их дружбы с Мишелем начиная с раннего детства. Да, они друзья – почти братья. Да, они пошли в кафе и сидели там на террасе, потому что была очень хорошая погода. Они пришли туда в 17:30. Было много посетителей, но им повезло, и они нашли свободный столик. Они выпили по кружке пива и по чашке кофе, потом каждый сел в свою машину и поехал домой. Когда они вышли из кафе, должно было быть около 18:15. Об исчезновении Мишеля ему сказала вечером Полетт.

– Вы часто ходите в кафе с вашим другом?

– Регулярно. Приблизительно два раза в месяц.

– У вас давно эта традиция?

– Многие годы.

– В какое кафе вы ходили?

– Оно находится на площади возле церкви. Обычно мы ходим в другое, Le Réal, но тогда оно было закрыто.

Затем Бернар идет в кафе. Ни владелец кафе, ни работавшая в тот день официантка не помнят этих двух мужчин. Бернар показывает совместные фотографии Ксавье и Мишеля, но их не узнают. Владелец бара обычно хранит все кассовые чеки только до понедельника, чтобы подсчитать выручку за прошедшую неделю. Но в тот понедельник у него были неотложные дела, и он не успел. Поэтому кассовые чеки все еще в целости и сохранности, включая те, которые сделаны в день исчезновения Мишеля. Бернар ищет чек с заказом двух кружек пива и двух чашек кофе и не находит такой. Он спрашивает у владельца кафе, бывает ли так, что напитки считаются в двух разных чеках, а не в одном. Владелец отвечает, что они пробивают чек за каждый заказ, следовательно, должно быть два чека. Но Бернар все равно не находит чеков, которые бы соответствовали времени, указанному Ксавье. После этого кафе Бернар идет в другое – Le Réal, обычное место встречи друзей. Хозяин кафе Le Réal узнает мужчин: они приходят в его заведение где-то два раза в месяц и всегда садятся за один и тот же столик в глубине зала рядом с музыкальным автоматом. На прошлой неделе он их здесь не видел.

– Да, но кафе было закрыто?

– Закрыто? Да нет же. Мы работали всю неделю.

Ну вот, уже есть зацепка. Много времени на это не ушло. Зачем Ксавье солгал, сказав, что кафе было закрыто?

В голове Бернара уже зародилась мысль. А что, если эти идиллические отношения двух, на первый взгляд, идеальных пар, не так уж идилличны, а сами пары не так идеальны? Не было ли у Ксавье повода для ревности? Мыслей уже много, но все они нуждаются в проверке.

Бернар допрашивает Мари-Эмили. Это очень красивая женщина, которая отлично выглядит для своего возраста и при этом не прибегает ни к каким ухищрением для омоложения. Теперь это стало новой модой: очень многие мужчины и женщины хотят оставаться молодыми как можно дольше и для этого делают подтяжку лица так, что все становятся похожими друг на друга, вышли из одного инкубатора. Мари-Эмили кажется немного взволнованной, сдержанной и даже занимающей оборонительную позицию. С некоторого времени Бернар научился распознавать эти едва заметные сигналы, которые иногда оказываются информативнее самих допросов. Но на основе одних лишь намеков доказательную базу не построишь – она нуждается в более весомых и конкретных аргументах. Мари-Эмили отвечает коротко и дает уклончивые ответы, заламывая руки. У нее горят щеки, а на майке в области подмышек проступили пятна от пота.

– Расслабьтесь! Если вам не в чем себя упрекать, то вы ничем не рискуете, – говорит Бернар не без провокации, что еще больше, как он и ожидал, усиливает тревогу Мари-Эмили. Она начинает заикаться, но потом берет себя в руки.

– Итак, вы ездите на работу с Мишелем каждый день, обедаете с ним и вместе возвращаетесь вечером домой после работы. Получается, что вы видите его чаще, чем собственного мужа!

– Да.

– И при этом вы остаетесь друзьями или все-таки ваши отношения зашли немного дальше?

– Мы друзья.

– Ничего больше? Даже не доходите до поцелуев? В поцелуях нет ничего предосудительного – такое бывает.

– Нет.

– Ни разу? Даже не целовались? Но Мишель – красивый мужчина, а вы очень красивая женщина, так что в этом не было бы ничего удивительного.

– Было однажды, но больше никогда не повторялось.

Бернар чувствует, что двигается в правильном направлении. Будучи опытным полицейским, он почувствовал, что Мари-Эмили что-то скрывает, и теперь он знает, что ее отношения с Мишелем явно зашли гораздо дальше, чем она рассказывает. Он задает ей конкретные вопросы, ставит ее в неловкое положение – словом, варит на медленном огне, и в конце концов у Мари-Эмили сдают нервы, тем более что она тоже сильно беспокоится по поводу исчезновения Мишеля. Их тайные отношения длятся много лет. Мишель снял небольшую однокомнатную квартиру недалеко от их офиса, и они часто встречаются там в обеденное время.

– А ваш муж? Неужели он ни о чем не подозревает?

– Нет.

– Почему вы так уверены?

– Он бы сказал мне об этом.

– Не менялось ли его поведение в последнее время?

– Да, он стал более нервным. Он тоже переживает из-за Мишеля. Все-таки это его лучший друг.

У Бернара есть теперь адрес съемной квартиры и ключи Мари-Эмили. Он едет туда. Это обычная квартира со скромным ремонтом, посередине единственной комнаты стоит большая двухспальная кровать – прямо напротив окна, которое выходит на красивую городскую площадь. В этой же комнате оборудована зона кухни, также есть небольшая ванная с туалетом. Все чисто и аккуратно. Бернар думал найти там тело Мишеля, но его нет, и ничто не говорит о том, что в этом месте могла произойти ссора, закончившаяся убийством. Между тем расследование продвигается быстро. Теперь у Бернара есть подозреваемый, который имеет все шансы стать подсудимым. Это Ксавье – старый друг, и его предал тот, кого он всегда считал братом.

Субботний погожий день. Сальваторе выгуливает свою собаку Чарли. Погода настолько хороша, что ему в голову приходит мысль: а не погулять ли в лесу? Ведь его фламандской овчарке очень не хватает настоящей природы, ей надо бегать побольше. Лес отлично подходит для дальней прогулки. Сальваторе хвалит себя за то, что дальновидно надел резиновые сапоги, так как до этого несколько дней шел дождь и в лесу грязно. Свернув с узкой тропинки, он с большим удивлением обнаруживает автомобиль. Прямо в лесу. Даже не джип – обычную городскую машину. Сальваторе говорит себе, что надо быть сумасшедшим, чтобы заехать сюда на такой машине. Впрочем, этот кретин увяз здесь в грязи, и вытащить его отсюда можно только с помощью трактора. Но где же Чарли? Сальваторе зовет собаку, но та не реагирует. Через некоторое время Чарли возвращается из леса с кепкой в зубах. «Где ты ее нашел? Давай, песик, покажи. Ищи!» И Чарли ведет хозяина вглубь леса – в самую лесную чащу. Там довольно темно из-за зарослей. Чарли ворошит кучу листьев. Сальваторе зовет его, но псу не до хозяина – он явно что-то нашел. Тогда Сальваторе подходит к собаке сам, и его взору открывается страшное зрелище…

– Доктор, надеюсь, что у вас есть резиновые сапоги. Нам нужно совершить прогулку в лесу.

Идея прогулки в лесу мне нравится. Погода хорошая, и я люблю природу. В качестве вишенки на торте этой прогулки мне пообещали труп под кучей листьев. К моему приходу эксперты-криминалисты уже полностью погружены в работу, а я успел узнать Бернара – моего давнего приятеля из уголовной полиции. Бернар рассказывает всю историю.

– Получается, что под кучей листьев Мишель.

– Скорее всего, так и есть. Во всяком случае, это его машина, я уже проверил номера по базе данных.

Вторая команда сотрудников криминалистической лаборатории собирает следы и улики в машине, а я жду разрешения подойти к трупу. Ну а пока Бернар сообщает мне, что у него уже есть подозреваемый – обманутый муж, который и должен быть автором преступления в соответствии со знаменитым принципом «Любовь и деньги правят миром». Я неоднократно произносил эти слова хором с Бернаром и другими полицейскими: нам отлично известно, что очень часто все происходит именно так.

Тем временем на место преступления приезжают судьи, следователь вместе с прокурором и сотрудники уголовной полиции. Бернар объясняет им ситуацию, и судья принимает решение поручить дело ему с учетом той информации, которой он уже обладает, и тех действий, которые он уже предпринял. Другие полицейские должны Бернару помогать. Судья дает ему и еще одному полицейскому распоряжение снова допросить Ксавье и двух женщин.

Сотрудники криминалистической лаборатории закончили свою работу. Во внутреннем кармане куртки, которая была на трупе, я нахожу личные документы. Они принадлежат Мишелю. Но на открытом воздухе летом за 10 дней, прошедших с исчезновения Мишеля, гниение достигло той стадии, при которой визуальная идентификация стала невозможной. Стерлись черты лица, в том числе и из-за того, что насекомые стали откладывать яйца в трупе. В частности, в глазных впадинах уже полным-полно личинок, и глаз больше нет. Зато я радуюсь, что труп не успели растерзать дикие кабаны. Обычно они вырывают куски плоти, чтобы сожрать их немного дальше, в стороне. Тогда разбросанные поблизости части тела скорее напоминают пазл.

Из-за проблем с опознанием по лицу мне приходится делать ставку на другие способы. Одежда соответствует той одежде Мишеля, которая была на нем в день исчезновения – ее описание дала Бернару Полетт. Те же очки, и я уже вижу, что на верхней челюсти у трупа есть несъемный частичный зубной протез, как и говорила жена Мишеля. К этому следует добавить находящуюся неподалеку его машину – в том уголке леса, в который очень редко заходят люди. У нас уже достаточно доказательств, чей это труп, чтобы сообщить Полетт, что мы нашли Мишеля и он умер. Эту тяжелую обязанность берут на себя специализирующиеся на такой деликатной работе полицейские психологи.

Полетт была готова к трагической новости. Она хорошо знала, что Мишель не мог сбежать с другой женщиной. Но ей и в голову не приходило то, что стало известным в ходе расследования. Мари-Эмили, ее лучшая подруга, была любовницей Мишеля, ее мужа и лучшего друга Ксавье. А за самим Ксавье уже пристально наблюдала полиция в ожидании нового допроса. В такие дни складывается впечатление погружения в другое измерение. Полетт уверена, что скоро проснется и кошмар закончится. Но она напрасно щиплет себя – все это ей не снится: реальность оказалась страшнее самых ужасных снов.

Внешний осмотр на месте не дает больше никаких результатов. Я не могу установить причину смерти. Стоит сказать, что речь идет о поздней стадии разложения трупа. На ранней происходит отделение эпидермиса – наружного слоя кожи. Все кожные покровы раздуваются до такой степени, что на лице разглаживаются морщины, и фликтены, или пустулы, заполняются жидкостью, образующейся в результате жизнедеятельности бактерий, которые размножаются в теле в первые часы после наступления смерти. Труп Мишеля находится на более поздней стадии разложения: эпидермиса больше нет, кожные покровы сдулись и стали очень жирными и склизкими.

Без эпидермиса нет возможности обнаружения таких незаметных следов, как, например, поверхностные царапины от ногтей, но зато все еще можно исследовать более глубокие повреждения вроде кровоизлияния в тканях. Сотрудники похоронного бюро забирают труп и отвозят его в Институт судебной медицины, где я провожу вскрытие с одним из своих ассистентов. Как обычно бывает в случае с сильно разложившимися трупами, я отправляю его на рентгенографию в поисках таких повреждений, как костные переломы, поражающего элемента, входное отверстие которого обнаружить мне пока не удалось. Становится известно, что в черепной коробке, в каменистой части височной кости которой есть перелом, находится мелкокалиберная пуля. В этой кости находятся все слуховые органы, которые начинаются на уровне кожи с наружного слухового прохода.

Я предупреждаю судью, что, скорее всего, найду причину смерти, но мне нужен эксперт по баллистике. В качестве такового судья назначает Жозе Серрано, который быстро присоединяется ко мне в зале для вскрытия. Этот настоящий фанат оружия – самоучка, как и все эксперты по баллистике, которых я знаю, но его огромные знания в этой области поражают своей глубиной. Чтобы не терять напрасно времени в ожидании, я фотографию изображение на экране и отправляю его Жозе. Это гораздо быстрее, чем распечатывать снимок. Мы с ассистентом кладем тело на стол для вскрытия и, как обычно, начинаем со спины. На спине нет никаких повреждений, даже в глубоких слоях. Мы переворачиваем тело на другую сторону, предварительно зашив его на спине. Как раз в этот момент в зал входит Жозе с сияющей улыбкой на лице:

– Это калибр 22.

– Ты уверен? Я еще не извлек пулю.

– Калибр 22, сейчас сам увидишь. Пуля осталась в голове.

Жозе прав: калибр 0,22 дюйма, то есть 0,5588 сантиметра, что практически соответствует пуле 6 миллиметров в диаметре, как правило, слишком мал, чтобы пробить черепную коробку насквозь, в отличие от большинства других поражающих элементов.

Теперь тело лежит на спине, и, в то время как мой ассистент занимается грудной клеткой и брюшной полостью, я внимательнейшим образом изучаю черепную коробку. Но я напрасно смотрю на область левого уха – никакого входного отверстия я не вижу. Если бы не рентгенография, у меня не было бы никаких следов прохода пули в этом месте.

Я вскрываю череп, как всегда, пилой для гипса по линии немного выше уровня ушей.

Фактически я делаю распил в форме крышки и затем снимаю свод черепа, который обнажает полностью разжиженный мозг, уже начавший сочиться сразу же после вскрытия. Это не самая приятная часть вскрытия черепа, особенно когда знаешь, что придется погружать руки в эту гнилостную жижу в поисках поражающего элемента. Я нахожу пулю в месте, прямо противоположном левому уху, торжественно вручаю ее Жозе, и он ликует: это действительно калибр 0,22 дюйма.

Удалив мозг или, вернее, все, что от него осталось, я обнаруживаю основание черепа, образованное переплетением многочисленных костей и представляющее собой единую костную структуру. К этой сложной костной структуре относится и сломанная каменистая часть левой височной кости. Каменистая часть височной кости считается одной из самых прочных и самых небольших костей черепа. Пуля не вышла из черепа как раз потому, что попала в это место, натолкнувшись на костную стенку, которая погасила всю ее энергию и тем самым минимизировала повреждения. Я распиливаю эту кость и вижу, что пуля вошла через наружный слуховой проход, ничего не разрушив при попадании в голову, так как ее диаметр меньше диаметра этого прохода. Невероятно! Я предполагаю, что стрелок должен был вставить ствол оружия прямо в ухо жертве, чтобы сделать такой выстрел.

Следовательно, Мишель умер от разрушения головного мозга, вызванного попаданием пули диаметром около 6 миллиметров: она попала внутрь черепной коробки через наружное отверстие левого слухового прохода. Уровень разложения и, главное, судебно-медицинская энтомологическая экспертиза позволяют утверждать, что Мишель скончался в день своего исчезновения.

Ну а мне еще предстоит выступление перед присяжными заседателями во время судебного процесса. Ксавье защищает один из известнейших в городе адвокатов, обычно добивающийся отличных результатов. Как обычно, я рассказываю об исследованиях, которые проводил, и о выводах, к которым пришел. Потом председатель суда предоставляет слово судьям-асессорам, генеральному прокурору, присяжным, адвокатам потерпевшей стороны и, наконец, адвокатам защиты, которые обращаются ко мне с вопросом:

– Доктор, вы говорили, что для осуществления подобного выстрела, в частности попадания в наружный слуховой проход без внешнего повреждения, оружие нужно было приставлять прямо к коже. Вы уверены в этом?

– Во всяком случае, это наиболее вероятный вариант.

– Но какие у вас есть доказательства того, что оружие находилось именно в таком положении – приставленным к наружному слуховому проходу?

– Никаких. Я не могу быть в этом уверен, потому что из-за процессов гниения ткани в этой области исчезли, что помешало мне проверить, были ли на поверхности кожи следы сажи и копоти от ствола оружия или нет.

– А были ли следы от выстрела внутри раневого канала?

Речь идет об отложении копоти и внедрении зерен порошинок в результате выстрела в упор.

– Такие боеприпасы не оставляют подобных следов из-за своей недостаточной разрушительной силы.

– Получается, что есть вероятность того, что стрелять могли не в упор, а с близкого расстояния?

– Гипотетически такая возможность действительно существует, но ее вероятность крайне мала.

– Благодарю вас за ответ, доктор. У меня больше нет вопросов, господин председатель суда.

Этот вопрос связан с показаниями Ксавье, который признал, что заставил Мишеля, угрожая пистолетом калибра 22, привезти машину в чащу леса, чтобы спокойно поговорить с ним. Спокойный разговор под дулом огнестрельного оружия?! Чего только не наслушаешься на суде!

Однажды Ксавье хочет сделать сюрприз Мари-Эмили и приезжает к ней на работу в обеденный перерыв. Он видит, что она выходит с Мишелем из офиса и переходит с ним на другую сторону улицы. Ксавье зовет их, но они не слышат из-за слишком большого расстояния. Он очень удивлен тому, что они проходят мимо магазина с сэндвичами и продолжают идти дальше по улице. Ксавье следует за ними, пытаясь догнать, но ему мешает плотность людского потока, а они уже входят в здание. Дверь после них еще не успела закрыться, и Ксавье удается попасть в подъезд, но Мишель и Мари-Эмили уже уехали на лифте. Световое табло показывает, что они вышли на шестом этаже. Кто может жить там? Может быть, коллега?

Ксавье ищет внизу возле подъезда фамилии жильцов шестого этажа и обнаруживает, что одна из них соответствует девичьей фамилии матери Мишеля. Но та умерла еще несколько лет назад. Неужели у нее была в этом доме квартира или студия? Зачем она ей? Это тем более странно, что она всю жизнь прожила со своим мужем, отцом Мишеля. Ксавье обходит дом вокруг и видит в окне квартиры Мишеля и Мари-Эмили, которая не боится, что их могут увидеть с улицы, подходит к Мишелю и обнимает его так, что сомнений больше не остается. Ксавье ошеломлен, он понял все. Он настолько поражен увиденным, что не звонит в дверь и не требует объяснений. Зачем? Он не собирается бить морду своему, уже бывшему, другу! Весь день Ксавье терзают одни и те же мысли: как давно они стали любовниками? Почему? Как это началось? Почему это случилось с ним? Ксавье не возвращается на работу после обеденного перерыва, он идет домой и собирается поговорить с Мари-Эмили. Но когда его жена приходит с работы, он ничего ей не говорит, делает вид, что ничего не произошло, и Мари-Эмили ни о чем не догадывается. Она уже давно привыкла жить двойной жизнью, и ее совершенно не заботит мысль, что муж может обнаружить их связь.

Ксавье ждет своего часа. И этот час наступает уже на следующий день, когда он приглашает Мишеля выпить по кружке пива. Но сделать это вместе им уже не суждено. Ксавье утверждает, что он выстрелил, не желая убивать Мишеля, так как находился от него на расстоянии больше двух метров. Он только хотел его ранить, причинить боль. К несчастью, Мишель рухнул замертво. Ксавье запаниковал. Он спрятал тело под кучей листьев, затем попытался уехать с места преступления на машине Мишеля, сел за руль, но увяз в грязи. Тогда он вышел на дорогу, выкинул оружие в канаву (его действительно нашли там) и стал махать проезжающим мимо машинам. Его подвезли проезжающие мимо голландцы, и он смог вернуться в центр, пересесть в свой автомобиль и приехать с работы почти в обычное время.

Суд принимает решение признать убийство непредумышленным, так как присяжные обратили внимание на вопрос адвоката.

Ох уж эти любовь и деньги!

Смерть пришла незаметно

Это было время, когда часть Бельгии, в которой я жил, постоянно сотрясали убийства в кругах крупного бандитизма. По всей видимости, какой-то мафиози наводил порядок, устраняя конкурентов. Эти убийства происходили в преступной среде и не вызывали особенного сочувствия не то что у обычных людей, но даже у родственников убитых бандитов. Тем не менее чувствовалось, что ситуация немного выходит из-под контроля. Наконец члены банды или как минимум ее главари, оказались за решеткой. Однако к этой истории так или иначе оказались причастны обычные люди.

– Доктор, у меня для вас труп. Видимо, была бандитская разборка.

Место преступления находится недалеко от меня, и я быстро приезжаю туда, несмотря на столь обычные для моего города пробки. На месте уже две кареты скорой помощи и полицейские автомобили. Блюстители правопорядка объясняют, что скорая приехала для того, чтобы отвезти в больницу несколько человек, ставших свидетелями убийства. Они находятся в состоянии сильного психологического шока. Нужно сказать, что ошметки мозга попали некоторым из них прямо на одежду и даже в тарелку. Так что основания для шокового состояния у них действительно были!

Время около полудня, когда в пивной ресторан этого района входит пара: Сальваторе и Мари-Габриэль. Они садятся за столик, на который им указывает официант, и делают заказ. Погода хорошая, многие люди вышли на улицу, чтобы погулять по городу и насладиться солнцем. В ресторане практически нет свободных мест. Там много не только привычных завсегдатаев, но и случайных посетителей, как это бывает в оживленном торговом квартале. «Нет ничего лучше ясной погоды для наплыва посетителей», – говорит себе владелец ресторана. Он с большим удовлетворением посматривает на лучики солнца в своем заведении, куда прибывают все новые клиенты. У его ресторана отличное месторасположение недалеко от входа в торговую галерею, поэтому пройти мимо и не заметить его очень трудно. К тому же у ресторана два входа, что устраивает Анжело.

Анжело – киллер, хорошо известный в кругах крупного бандитизма. Он не очень высок и мускулист, зато имеет репутацию настоящего профессионала и хладнокровного убийцы. Что не мешает ему быть вызывающим общую симпатию классным парнем. Он ведет жизнь, которая кажется окружающим совершенно обычной. Работает официантом в ресторане, а его жена – в гостинице, и они совместно воспитывают двух детей. Ничто в повседневной жизни и обычном поведении Анжело не позволяет заподозрить в нем убийцу.

Сальваторе сидит спиной к металлическому ограждению, установленному между немного возвышающейся частью ресторана и проходом, который идет от одной двери к другой и делит ресторан на две зоны. Сальваторе заказал себе спагетти болоньезе, а Мари-Габриэль – спагетти вонголе. У Сальваторе внушительное телосложение, на нем рубашка с короткими рукавами, а на руках – татуировки, которые он явно выставляет напоказ. В ожидании приготовления блюда посетитель заказывает себе аперитив и теперь обсуждает с женой планы съездить во время ближайших каникул в Италию. У него итальянские корни и есть родственники на севере Италии, в Удине. Супруги рассчитывают провести там три недели вместе с детьми.

Из галереи через стекло за ними незаметно наблюдает мужчина. Это Анжело. Обе двери ресторана открыты. Анжело готов. Но в этот момент к столику пары подходит официант. Анжело останавливается и ждет. Он уже собирался войти в ресторан, но настал не самый подходящий момент. Анжело отходит в сторону. Он вернется через несколько минут.

Когда Анжело входит в заведение, Сальваторе и Мари-Габриэль спокойно едят. Никто не замечает его: в ресторане полно посетителей, повсюду люди, клиенты сидят за столиками, официанты снуют между ними, и они настолько заняты, что никто не собирается сразу же уделять внимание первому вошедшему. Тем более что свободных мест нет. Меня всегда поражало «туннельное зрение» официантов в кафе или ресторанах. Они видят только то, на что смотрят, утратив способность к периферическому обзору. Вы можете махать им рукой или раскачиваться всем корпусом, но если не находитесь в их узком поле зрения, то они вас не увидят.

Анжело неспешно приближается к паре. Он хитрый лис, и ему известно, что если он подбежит, то все сразу обратят на него внимание, и тогда охотник может спугнуть свою добычу. Он не смотрит на спину Сальваторе, потому что в этом случае его явно заметит Мари-Габриэль, и это насторожит ее. Каждому из нас знакомо ощущение пристального, смущающего и даже раздражающего, беспокоящего взгляда. А для Анжело очень важно не беспокоить. До жертвы ему еще надо пройти 10 метров. Он проходит расстояние, не привлекая чьего-либо внимания. На него не реагируют даже официанты. Те, кто видел, как он вошел в ресторан, больше не смотрят на Анжело – он стал частью окружающей обстановки. Все знают, что, когда кто-то входит в кафе или ресторан, в котором люди сидят за столиками, он притягивает к себе всеобщие взгляды. Они задерживаются на новом человеке только несколько мгновений, но этот рефлекс связан с нашим инстинктом выживания, унаследованным из далекого прошлого, когда, чтобы сохранить жизнь, надо было реагировать быстро и адекватно ситуации.

Анжело неспешно приближается к паре. Он часть окружающей обстановки, никто на него больше не смотрит, он никого не побеспокоил – в этом и заключалась его цель. Через несколько секунд киллер достает спрятанное оружие. Он делает это медленно, никуда не спеша. Его оружие заряжено, курок взведен, все готово к стрельбе. Невыдающиеся физические данные Анжело компенсируются его крупнокалиберным оружием – короткоствольным револьвером под патроны.44 Magnum[18]. Такой гораздо легче спрятать под одеждой, в отличие от длинноствольного револьвера, и проще достать из оперативной кобуры, которую также называют кобурой скрытого ношения – она располагается на уровне груди под курткой. У Анжело все продумано до мелочей: он выбрал легкую удобную куртку свободного покроя, которая не мешала бы в нужный момент быстро извлечь оружие из кобуры.

Киллер продолжает неспешно приближаться к паре, все так же не переходя на бег. Ему не нужно этого делать, и он не побежит. У Анжело есть четкий план: он позаботился и о том, как лучше воспользоваться дверьми. Вошел в ресторан через одну, которая закрывается за клиентом, и выйдет через другую – ее официанты оставили открытой для циркуляции воздуха. Для входа в ресторан потребуется больше времени, чем для выхода. Уходить надо будет быстро, но не привлекая к себе внимания. Открытая дверь – настоящее благословение, тем более что Сальваторе находится ближе к ней, чем к закрытой. Анжело оценил дистанцию не более чем в четыре метра. То есть в четыре больших шага.

Анжело приближается и в подходящий момент извлекает оружие с естественным видом, без резких движений. Никто на него больше не смотрит, никто не замечает револьвер, который он держит теперь в правой руке. Еще два шага, и убийца оказывается прямо за спиной Сальваторе. Он протягивает оружие к его голове.

«Я услышал два громких звука, напоминающих хлопки. Они прозвучали почти одновременно, – говорит мне потом владелец ресторана. В тот момент он наливал пиво в кружку из крана. – Наступила короткая тишина, потом кто-то закричал, и к этому крику присоединились крики других людей».

Сальваторе падает навзничь. Его голова запрокидывается вперед, а потом назад. Он мертв. Мари-Габриэль, взгляд которой был прикован к не поддававшимся ее вилке спагетти вонголе, резко вздрагивает при звуках выстрелов, кричит, когда видит голову Сальваторе, и падает в обморок, когда понимает, что произошло. Все присутствующие в ресторане кричат от ужаса, люди бегут во все стороны, пытаясь спастись от опасности, которой больше нет. Это паника.

Анжело убирает оружие в кобуру и спокойно выходит в тот момент, когда все кричат и разбегаются в разные стороны. Он неспешно идет на парковку, заводит машину и уезжает. Он все сделал своевременно и теперь успеет забрать младшую дочь из школы. Его супруга будет довольна, что он вернулся с работы не слишком поздно и сможет съездить с ней в магазин.

Когда я приезжаю на место происшествия, Сальваторе по-прежнему находится на стуле, а его голова полностью запрокинута назад. Во рту у него все еще торчат спагетти. С учетом обстоятельств, сотрудники криминалистической лаборатории не без основания приходят к выводу, что собирать микроследы бесполезно. К трупу подхожу я и начинаю внешний осмотр. Два выстрела прямо в голову с двумя входными отверстиями в задней левой части головы и двумя выходными отверстиями спереди вверху. Если входные отверстия имеют ровную округлую форму, то выходные очень большие, со значительными разрушениями черепной коробки, через которые виден мозг.

Теперь я понимаю, как у некоторых посетителей в тарелке оказались ошметки мозга.

Жозе Серрано, эксперт по баллистике, констатирует, что на месте не найдено ни одной гильзы, что свидетельствует об использовании револьвера – огнестрельного оружия с барабаном. При стрельбе из него гильзы не выбрасываются наружу, как у пистолета, в котором магазин находится в ручке и у которого есть экстрактор с эжектором – специальный механизм для удаления стреляных гильз. С другой стороны, по диаметру отверстий и разрушениям черепной коробки Жозе определяет, что, по всей видимости, использовались патроны калибра.44 Magnum. В соответствии с английской системой измерения, это диаметром 0,44 дюйма, то есть 10,99 миллиметра – больше классического калибра 9 миллиметров. Я очень часто сталкиваюсь с таким калибром в наших краях. Патрон.44 Magnum был разработан оружейной компанией Remington после Второй мировой войны для охоты на крупную дичь. Это оружие и патроны к нему, которое было у Клинта Иствуда в фильме «Грязный Гарри».

Перед рестораном собрались многочисленные зеваки. Такого рода зрелища всегда притягивают людей. Приехали и журналисты с фото- и видеоаппаратурой. Обычно они появляются раньше всех, занимают выгодные места и готовятся снимать все, что может показаться интересным, в ожидании интервью с прокурором. Также приехали судьи и уголовная полиция. Главный следователь начинает распределять задачи между различными отделами полиции. Первые прибывшие на место преступления полицейские составляют доклады. Никто не видел, как произошло убийство. Никто не заметил убийцу. Видели входившего в ресторан какого-то не очень крупного мужчину – вот и все. Люди слышали два выстрела, приняли их за хлопки петард и посмотрели в сторону, откуда донесся шум. Они увидели мужчину, тело которого обмякло на стуле – вот и все. Затем людей охватила паника, и они побежали в разные стороны. Люди бежали так быстро, что некоторые из них даже получили травмы.

– А известно ли, кем был этот не очень крупный мужчина, вошедший в ресторан перед убийством? – спрашивает главный следователь.

– Нет. Мы пытаемся установить личность, но после убийства его больше никто не видел.

В этом нет ничего удивительного, так как киллер уехал. Анжело поработал на славу: все заметили его приход, но никто не видел, как он доставал оружие, как целился в Сальваторе и как выстрелил. Также люди не видели, как убийца вышел из ресторана: все взгляды и все внимание были направлены на поиск источника шума, а не на дверь.

Доходит очередь и до моего осмотра. Он очень быстрый. В судебно-медицинском плане два огнестрельных черепно-мозговых ранения – это не самый сложный случай, скорее даже наоборот. Обе пули вошли в заднюю часть головы, прошли насквозь и вышли спереди. Измерять ректальную температуру с таким количеством свидетелей бессмысленно, и время наступления смерти точно известно. Также нет смысла раздевать труп на месте происшествия и проводить подробный внешний осмотр, потому что я знаю: мне предстоит вскрывать его, а для тщательного обследования освещение и условия в зале для вскрытий гораздо лучше, чем в ресторане.

Сотрудники похоронного бюро отвозят тело Сальваторе в Институт судебно-медицинской экспертизы для вскрытия, но мы уже почти уверены в том, что аутопсия ничего не даст, учитывая тип убийства. Однако всегда лучше перепроверить и явиться в суд присяжных с бесспорными фактами, получить которые возможно с помощью вскрытия. Перед тем как приступить к делу, я провожу рентгенографическое обследование черепа, чтобы проверить, не осталось ли в нем фрагментов поражающих элементов. Уже по виду ран я понимаю, что не найду самих пуль, так как они вышли, но для эксперта по баллистике могут представлять интерес даже фрагменты. И действительно, возле входных отверстий такие есть. Присутствующий в зале для вскрытий Жозе Серрано спрашивает, могу ли я их извлечь. Они в головном мозге, и я их извлеку.

Тело Сальваторе находится на моем столе. Я надеваю спецодежду, бахилы, застегивающийся сзади светло-синий фартук и еще один верхний прорезиненный фартук, чтобы защитить от брызг нижний и, соответственно, мою одежду. Затем я принимаюсь за работу. Измеряю длину тела, уже зная массу, так как труп взвесили заранее. Как всегда, я начинаю внешний осмотр со стороны спины, потому что раны видны гораздо лучше в условиях хорошей освещенности и в ходе аутопсии, чем при простом внешнем осмотре, который проводится на месте обнаружения трупа. Я не вижу ничего заслуживающего внимания, кроме роскошной татуировки на верхней части спины.

Я переворачиваю тело и изучаю его переднюю сторону. На ней тоже нет никаких повреждений. В то время как мой ассистент занимается грудной клеткой и брюшной полостью, я перехожу к черепно-мозговой коробке, являющейся объектом пристального внимания из-за того, что сквозь нее прошли две пули. Я начинаю с описания ран и уточнения их локализации. Входные отверстия в задней левой части головы имеют ровную округлую форму, в то время как выходные вызвали бы немалое удивление у тех, кто не имел дела с такого типа боеприпасами. Размер одного из отверстий составляет 12 сантиметров, и можно видеть то, что остается от мозга, через пролом свода черепа. По всей видимости, не хватает фрагмента мозга и куска свода черепа. Они были выброшены наружу, когда пуля пробила голову. Именно эти ошметки и попали на одежду и в тарелки сидящих рядом посетителей. Размер другого отверстия 9 сантиметров, и оно находится немного дальше первого. Через него тоже можно увидеть внутренности черепной коробки. И оно такое же по размеру и характеру, что и первое.

Потом я прощупываю череп и обнаруживаю, что он представляет собой «мешок с орехами» (см. главу «Смерть короля Альберта I»). Вскрыв черепную коробку, я вижу, что внутри не хватает половины левого и трети правого полушария головного мозга. Вынув оставшийся мозг, я обнажаю основание черепа, которое тоже местами раздроблено, включая каменистые части височных костей, где располагаются органы слуха.

Тем временем мой ассистент закончил работать с грудной клеткой и брюшной полостью и извлек из них все внутренние органы для дальнейшего исследования. Как и думали, мы не обнаружили там ничего особенного. Я делаю обычные заборы биоматериала в соответствии с протоколом вскрытия, но уже знаю, что необходимости в изучении этого биоматериала не будет, и просто подготавливаю его к хранению.

На месте убийства специалисты полностью завершили свою работу. Владельцу ресторана возвращаются все его полномочия, и он уже начинает уборку помещения, чтобы открыть свое заведение как можно скорее. У него сегодня не самый удачный день: все посетители сбежали, не оплатив свои заказы.

Ну а Анжело купил в магазине все необходимые продукты. Он возвращается домой и играет со своими детьми перед тем, как уложить их спать.

Коктейль за пять евро, или Цена свободы

– Филипп, там внизу ждут грузчики. Они привезли холодильник и спрашивают, куда его ставить. Мы заказывали холодильник?

Это моя секретарь Милена. Она только что вошла в мой кабинет. Милена знает меня еще с тех пор, когда я был совсем молодым ассистентом и только начинал карьеру судмедэксперта. Она была секретарем моего шефа в его частном бизнесе, а спустя 30 лет работает со мной.

– Скажи, чтобы поставили его в зале для аутопсий.

– Тебе нужен холодильник в зале для аутопсий?

– Нет, это особый случай.

Мой зал для вскрытий в Институте судебно-медицинской экспертизы находится в здании, расположенном в глубине небольшого двора, напротив рабочих кабинетов. Во время строительства в 1963 году архитекторы приняли решение разделить пространство: одно здание предназначалось для вскрытий и судебно-медицинской танатологии при морге, а другое отводилось клинической судебной медицине, занимающейся живыми людьми по запросу судьи – для обследования жертв насилия или несчастных случаев. Во втором здании, в отличие от первого, есть рабочие кабинеты. Кому-то мой зал из 1960-х может показаться немного старомодным, но я люблю его таким. Я только согласился заменить стол. До этого был старый фаянсовый стол, вместо которого теперь стоит металлический с системой вентиляции. Похоже, что старого стола мне все-таки не хватает.

На самом деле морозильную камеру привезли не грузчики, а сотрудники похоронного бюро, и ее содержимое при открытии могло бы вызвать некоторое удивление.

Жан-Фредерик немолод, но все еще полон сил. Как любой уважающий себя холостяк, он пригласил подругу провести время вместе. Лоранс с радостью приняла его приглашение. Ее муж не уделяет ей должного внимания, и она хочет немного развлечься. У нее нет планов круто изменить свою жизнь, но она не против позволить себе мимолетное приключение. Наблюдательный Жан-Фредерик сразу же понял ее намерения и начал большую игру. Он пригласил Лоранс в итальянский ресторан, который ей очень нравился. К тому же у ресторана есть еще одно несомненное достоинство – он находится недалеко от дома старого холостяка, так что не надо наматывать десятки километров для продолжения вечера, тем более что Лоранс надо вернуться домой не слишком поздно, чтобы муж не волновался.

– Дорогой, я поехала в манеж. Вернусь не очень поздно.

«Дорогой» – это Жан-Франсуа, муж Лоранс. Она знает: если сказать, что поедет в манеж заниматься своими лошадьми, то он точно не поедет с ней.

– В манеж так в манеж. Тогда я займусь собакой, – отвечает Жан-Франсуа. Собака – его любимый предлог, чтобы остаться дома и никуда не ездить или, напротив, раньше вернуться домой из гостей, когда посиделки затягиваются до позднего вечера.

И вот Лоранс идет на любовное свидание. Вечер складывается прекрасно: они непринужденно болтают, весело смеются и… много пьют. Жан-Фредерик, желая произвести впечатление, побрился и даже надушился лосьоном, надел свои самые красивые джинсы и широкую рубашку в надежде спрятать растущий в последние годы живот. Ужин подошел к концу, и он предлагает Лоранс «пропустить последний стаканчик» у него дома. Лоранс соглашается. От ресторана до дома Жан-Фредерика 200 метров. Лето на исходе, и прогуляться теплым августовским вечером на свежем воздухе одно удовольствие.

Лоранс выбирает бокал розового вина, а Жан-Фредерик – свое особое пиво, любовь к которому во многом и способствовала увеличению объема его талии. Он подает бокал даме, садится в кресло рядом с ней и начинает любовные игры с такой деликатностью, которую Лоранс от него даже не ожидала. Пуговицы ее блузки слишком маленькие для толстых пальцев Жан-Фредерика, и ему трудно справиться с этим неожиданно возникшим препятствием. Лоранс приходит ему на помощь. Наступает самая пикантная часть вечера, и она оправдывает смелые ожидания Лоранс. Счастлив и Жан-Фредерик, тем более что женщина не собирается оставаться у него на ночь. «С замужними женщинами все гораздо проще: они возвращаются к себе домой, и тебе даже не надо ломать голову насчет завтрака», – думает он. Но любовные объятия столь пылкие, что у Лоранс пересыхает в горле. Она спрашивает у Жан-Фредерика, где можно попить воды.

– Не беспокойся, я схожу за водой сама. Только скажи, куда идти.

Холодильник находится на первом этаже дома в кладовке за кухней – вода там.

– Принести тебе что-нибудь?

Как всегда, Жан-Фредерику хочется выпить своего любимого пива. Он пьет его в таких количествах, что ему давно пора приобрести акции этой пивоваренной компании.

Лоранс спускается на первый этаж. Она находит холодильник и теперь пьет воду. Рядом с холодильником стоит морозильная камера. Лоранс любопытна. Она спрашивает себя, что может храниться в морозилке у холостяка. И открывает ее. Ей не следовало бы этого делать.

– Поставьте ее там.

Сотрудники похоронного бюро везут морозильную камеру на тележке к моему залу для вскрытий.

– Когда нам вернуться за трупом?

– Понятия не имею. Чтобы вытащить, мне нужно его немного разморозить: он примерз к стенке. Потом придется разморозить его полностью, чтобы провести вскрытие. На это потребуется один-два дня. Давайте сделаем проще – я позвоню вам, когда закончу работу.

Лоранс ошеломлена. Что ей делать? Сказать о страшной находке Жан-Фредерику? Она сразу же отказывается от этой идеи. Она у него дома, и труп женщины в морозильную камеру наверняка засунул он сам. Кстати, кто эта женщина? Одна из его любовных побед? Они все потом попадают в морозильную камеру? И Лоранс задает себе закономерный вопрос: что будет с ней самой? Нужно бежать, но одежда наверху в спальне рядом с постелью – не может же она выйти на улицу совсем голой.

– Ну что, нашла? – кричит ей Жан-Фредрик со второго этажа.

– Да-да, нашла.

Самое забавное, что это правда: она действительно кое-что нашла, но каждый имел в виду свою «находку».

Не без помощи алкогольных паров Лоранс берет себя в руки и поднимается в спальню, где ее ждет Фредерик. Он даже не вставал с постели. Для Лоранс наступает подходящий момент вспомнить занятия в театральном драмкружке, куда она ходила во времена своей юности. Ей нужно держать лицо и делать вид, что ничего не произошло – Жан-Фредрик не должен догадаться о том, что она заглянула в морозилку. Но каким же идиотом надо быть, чтобы отправить ее одну на кухню! Жан-Фредерик сверлит ее взглядом и успокаивается. Судя по всему, она открывала только холодильник – зачем ей лезть куда-то еще? Если бы он так не напился, то никогда не отправил бы ее одну за водой. Он понимает, что рисковал, но Лоранс ведет себя совершенно естественно, так что все в порядке. Он говорит себе, что следовало бы избавиться от содержимого морозильной камеры, но труп примерз к стенке. К тому же ему пришлось сложить труп для компактности и возможности впихнуть, ведь морозильная камера слишком маленькая. Отделаться от этого содержимого не так-то просто.

Я открываю морозильную камеру и жду, когда она оттает. Каждый час возвращаюсь, чтобы проверить, как идет процесс. Я немного спешу, поскольку под трупом что-то есть, и у меня не получается пока узнать, что именно. Тем временем полиция следит за всем, что происходит перед домом Жан-Фредерика: сотрудники сидят в засаде и с нетерпением ждут его мужчины.

Лоранс пьет воду и продолжает хохотать над шутками Жан-Фредерика, потом как ни в чем не бывало говорит, что ей пора возвращаться домой к мужу и не спеша надевает одежду. Она говорит, что вечер удался на славу и даже предлагает встретиться еще раз. Жан-Фредерика покидают последние подозрения – беспокоиться не о чем. Лоранс уходит, не забыв поцеловать его на прощание.

Спустя 12 часов тело «женщины из морозильной камеры» (мы называем ее так, потому что все еще не знаем, кто она) начинает отделяться от стенки. Оно действительно примерзло как следует, и потребовалось немало времени. Мы становимся на четвереньки, чтобы положить холодильник на пол и извлечь труп наиболее простым способом.

Наконец тело отделяется от толщи льда, и я уже вижу, что под ним находится еще один труп – маленького мальчика.

Выйдя из дома любовника, Лоранс садится в свою машину и едет в полицию, чтобы заявить о страшной находке.

– В его морозильной камере находится труп.

– Простите, не понял. Вы пили?

– Да, я была в гостях.

– Вы много пили?

– Немало, но я знаю, о чем говорю: в его морозильной камере труп.

Полицейский проверяет Лоранс алкотестером, и прибор показывает уровень алкоголя в крови 1,5 грамма. Для пьяного бреда этого недостаточно. Он зовет своего шефа, и тот допрашивает Лоранс в свою очередь.

– Вы уверены в этом? Дело в том, что тогда мне нужно поставить в известность прокурора, и если это шутка, то она ему явно не понравится.

– Абсолютно уверена. Я знаю, что говорю, и отвечаю за свои слова.

Офицер полиции сообщает о находке Лоранс прокурору, тот звонит следователю, а последний выписывает ордер на обыск. Полицейские звонят в двери Жан-Фредерика, но им не отвечают, что не может не вызывать удивления. Может быть, он куда-то вышел? Полицейские проходят по боковой дорожке к задней части дома со стороны сада. Все закрыто, и похоже, что во всем доме нет света. Полицейские продолжают звонить, но им по-прежнему не отвечают. Тогда один из них разбивает застекленную дверь, которая выходит в сад, и проникает в дом. Он проходит через весь дом с оружием в руке и открывает входную дверь, чтобы впустить ожидающих его там коллег. Двое полицейских поднимаются на второй этаж с оружием наготове, а двое других обходят первый этаж. Никого нет. На втором этаже в спальне постель разобрана, и на ней все еще видны следы любовных утех. На первом этаже в морозильной камере, как и говорила Лоранс, хранится труп.

Остается найти Жан-Фредерика. Лоранс все еще в отделении полиции, где продолжается ее допрос. Она не знает, где может сейчас находиться ее любовник. Он ничего ей не сказал, а она поспешно ретировалась – была очень рада возможности сбежать из его дома… живой. А теперь она напряженно думает, что ей сказать своему мужу.

Приехав ночью по вызову на место обнаружения трупа, я понимаю, что ничего не могу сделать, поскольку тело заморожено и примерзло к стенкам. Я выключаю из розетки морозильную камеру (странно, но эта идея до меня никому не пришла в голову!) и прошу, чтобы ее перевезли ко мне в Институт судебно-медицинской экспертизы. Никакой срочности в этом нет: в любом случае мне надо дождаться, чтобы труп разморозился, и его разморозка займет немало времени.

Мне уже приходилось сталкиваться с замороженными трупами.

Такое бывает нечасто, но все же бывает. Последний замороженный труп принадлежал ветеринару Филиппу, решившему свести счеты с жизнью. Как и многие ветеринары, он использовал препарат, который вводят животным для усыпления. Рассчитав необходимую дозу в соответствии со своим весом, он ввел препарат себе в кровь. По всей видимости, он не ошибся. Ветеринара нашли только через месяц после его исчезновения. Сумасшедшая история. Зима была в самом разгаре, когда об исчезновении Филиппа заявила его жена, Изабель. Он пропал вместе со своей машиной. Последнюю потом случайно нашел в лесу гулявший там человек, причем в день, когда был сильный снегопад. Филипп, в отличие от машины, не нашелся. В течение последующих дней полицейские и волонтеры прочесывали всю округу, но бесполезно: снег покрыл землю своей пышной мантией, украсив пейзаж. Это было поэтично, но не способствовало поискам. Время шло, сотрудник криминалистической лаборатории исследовал машину и не нашел в ней никаких заслуживающих внимания следов или улик, потом транспортное средство убрали с лесной дороги. Наконец снег прекратился, и на смену ему пришел дождь. Пышная белая мантия постепенно исчезала, уступая место растительности и… Филиппу. Его тело обнаружилось у подножия дерева, в сидячем положении, прислоненное спиной к стволу. Снег полностью засыпал его. Тело находилось буквально в 50 метрах от машины, но снег надежно спрятал его. Я смог обследовать труп только после того, как он полностью оттаял, на что ушли целые сутки.

Мы редко имеем дело с замороженными трупами. В большинстве случаев тела находят раньше, еще не окоченевшими. Люди часто замерзают во время рождественских и новогодних праздников, чему во многом способствует употребление большого количества алкоголя. Алкоголь – это мощное сосудорасширяющее средство. Все знают об этом, но не всегда догадываются о механизмах этого эффекта. «Выпей рюмку, и сразу согреешься» – каждому из нас неоднократно приходилось слышать такую традиционную фразу.

На самом деле употребление алкоголя совершенно не согревает – алкоголь просто создает ощущение тепла за счет расширения сосудов кожи.

Когда мы находимся на морозе, сосуды кожи закрываются для теплоизоляции крови и предотвращения потери тепла. Но из-за алкоголя сосуды открываются и расширяются, что позволяет крови вернуться в большом количестве, способствуя, таким образом, согреванию кожи. У этого преимущества есть и обратная сторона: тело быстрее охлаждается. Особой проблемы нет, если это продолжается не долго, но бывает так, что некоторые любители горячительных напитков засыпают на морозе и больше никогда не просыпаются – они умирают от гипотермии.

Жан-Фредерик поехал в расположенный недалеко от его дома ночной магазинчик, чтобы купить у пакистанца свое любимое пиво, запасы которого истощились. Мужчине хочется выпить еще одну бутылочку, прежде чем лечь спать. Подъезжая к своему дому, он видит скопление большого количества полицейских и некоторую суету. Два автомобиля припаркованы прямо рядом с его домом, а входная дверь открыта настежь. В прихожей горит свет. Жан-Фредерик сразу все понимает. Ему все-таки не следовало отпускать Лоранс одну на кухню. «Какая хорошая актриса!» – думает он. Жан-Фредерик продолжает ехать как ни в чем не бывало, не увеличивая, не снижая скорость и не предпринимая попытки развернуться и уехать с улицы в обратном направлении. Он проезжает мимо входной дверью своего дома за рулем машины с таким хладнокровием, о наличии которого у себя даже не подозревал. Он едет дальше. Зато его сердце готово вырваться из груди – он чудом избежал ареста.

От Жан-Фредерика нет ни слуху ни духу и на следующий день. Зато труп женщины разморозился, и теперь я могу провести вскрытие и извлечь наконец тело маленького мальчика. Женщину и ребенка быстро идентифицируют благодаря описанию в связи с их исчезновением неделей ранее: ее зовут Анн-Софи, а ее сына – Вильям. В рамках расследования по их делу Жан-Фредерика даже допрашивали.

В ходе внешнего осмотра тела обнаруживаются отчетливые следы удушения. Они подтверждаются результатами вскрытия. Эти следы глубоко затрагивают мягкие ткани – мышцы шеи как спереди, так и сбоку. Более того, у женщины сломана подъязычная кость, что является дополнительным доказательством физического воздействия на область шеи. Получается, что Жан-Фредерик толком не знал, как надо хватать пальцами шею, чтобы удушить жертву, а Анн-Софи защищалась. Вот поэтому остались следы нескольких попыток удушения.

О самообороне я могу судить по травмам предплечий. Именно эта часть тела чаще всего идет в ход, когда жертвы защищаются от преступников.

Предплечья Анн-Софи покрыты многочисленными гематомами, что свидетельствует об ударах во время нападения. Ее лицо также распухло на уровне левой глазницы и с двух сторон челюсти. Ей нанесли множественные удары по лицу.

Не очень сложно реконструировать, что произошло. По еще неизвестной причине Жан-Фредерик нанес серию ударов в лицо Анн-Софи. Она попыталась защититься, выставив руки вперед. С учетом характера травм лица и предплечий мы знаем, что удары были очень сильными. Затем Жан-Фредерик удушил женщину, чередуя неоднократные попытки удушения и новые удары. Поскольку последние не привели к внутренним черепно-мозговым травмам, а другой причины смерти я не выявил, можно сделать вывод, что смерть наступила в результате механического удушения, которое вызвало гипоксию головного мозга. Иначе говоря, в результате кислородного голодания. Как обычно бывает в случае асфиксии, этот диагноз ставится после исключения всех других возможных причин смерти. Так и было в данном случае.

Что касается Вильяма, сына Анн-Софи, то при внешнем осмотре у него обнаружилась серьезная рана в затылочной области справа. Судя по всему, ее либо кто-то нанес, ударив по голове тупым предметом, либо ребенок просто упал и ударился затылком о твердую поверхность. На этом этапе у меня еще нет никаких аргументов в пользу той или иной версии. По результатам вскрытия установлено, что эта рана соответствует перелому черепа без смещения пластинки затылочной кости. Эта кость отличается большой прочностью, и, как все кости свода черепа, она состоит из двух плотных слоев, образующих пластинки (одну – внутреннюю, со стороны головного мозга, и другую – наружную, со стороны кожи), с губчатой тканью, которая их разделяет и отличается меньшей твердостью. Повреждена только наружная пластинка. Для такого перелома нужен сильный удар, а я на этом этапе все еще не могу определить, был это намеренный сильный удар или падение.

Затем я вскрываю череп ребенка с помощью пилы для гипса и обнаруживаю внутри обширную гематому, которая привела к сдавливанию мозга, в результате чего отказали центры, контролирующие работу сердца. Такое сдавливание препятствует кровообращению и вызывает гибель клеток, остановку сердца и смерть.

Несколько лет назад мне довелось проводить внешний осмотр мужчины, находившегося в состоянии сильного алкогольного опьянения. Он ходил по рынку и приставал к прохожим. Другой мужчина по имени Патрик гулял со своей женой Элоди по этому же рынку и решил не обращать внимания на пьяницу. К несчастью, тот не нашел ничего лучше, как положить руку на ягодицы Элоди, и она вскрикнула. Патрик оттолкнул нахала, и тот рухнул как подкошенный на спину, ударившись головой о бордюр – как раз на уровне затылочной кости. Он потерял сознание от удара, а из раны на голове потекла кровь. Еще до приезда спасателей прохожие, имевшие навыки оказания первой медицинской помощи, начали делать ему массаж сердца, так как оно перестало биться. Приехали спасатели и сразу стали проводить сердечно-легочную реанимацию с интубацией трахеи, внутривенными уколами и всеми остальными мероприятиями. Ничего не помогло. Мужчина умер на месте. При вскрытии обнаружилась внутренняя черепно-мозговая травма без перелома черепа. Как я говорил выше, алкоголь обладает мощным сосудорасширяющим действием. Удар привел к разрыву сильно расширенных сосудов внутри головного мозга. Чрезмерное расширение сосудов ослабило их прочность, обусловило появление обширной гематомы и стало причиной смерти.

Тем временем в доме Жан-Фредерика эксперт-криминалист находит следы запекшейся крови и волосы на углу журнального столика. Я возвращаюсь, чтобы осмотреть этот столик. Он сделан из массива дерева, имеет острые углы – как раз то, что нужно для такой травмы черепа в случае падения, как у Вильяма. Мы передаем смывы со столика в криминалистическую лабораторию для ДНК-экспертизы, и та подтверждает, что это кровь Вильяма. Теперь у меня есть причина смерти и предмет, который ее вызвал: смерть наступила в результате падения и удара об угол столика.

Жан-Фредерик бесследно исчез. По всей видимости, он ударился в бега, и на его имя выдан международный ордер на арест. Все операции по его банковской карте и банковской карте Анн-Софи отслеживаются. Через две недели сотрудники Интерпола сообщают, что банковская карта Анн-Софи используется в Таиланде на границе с Камбоджей. Тайские полицейские приезжают по вызову в дорогой отель. Администратор гостиницы указывает им на человека, оплатившего заказ нужной картой, и они задерживают Жан-Фредерика прямо возле гостиничного бассейна. Он только что заказал себе коктейль и оплатил его картой Анн-Софи. За коктейль он заплатил примерно 5 евро. Эти 5 евро стоили ему свободы.

Жан-Фредерика экстрадировали в Бельгию. Во время допроса он рассказал следователям, что Вильям оказался несносным мальчишкой и так ему надоел, что он потерял терпение и ударил ребенка наотмашь. От удара Вильям упал и стукнулся головой об угол журнального столика, потеряв сознание. Из головы мальчика пошла кровь. Его мать Анн-Софи ворвалась в гостиную и впала в истерику. Она напала на Жан-Фредерика и стала бить его со всей силы, как настоящая ведьма. Жан-Фредерик дал сдачи и тоже нанес ей серию ударов. По словам Жан-Фредерика, он придушил ее, чтобы успокоить. Он ее действительно успокоил – правда, навсегда. Так что шуметь она больше не будет. Во время этой ссоры умер Вильям. Вместо того чтобы поставить в известность полицию, Жан-Фредерик предпочел спрятать тела и затем избавиться от них. Он положил в морозильную камеру Вильяма, а затем и его мать и на следующий день уже не смог их вытащить. Он решил оставить их там до поры до времени.

Муж, жена, любовник и… торфяное болото

– Доктор, как насчет небольшой прогулки в заповеднике От-Фань?

Субботний солнечный, хотя немного прохладный день. Заповедник От-Фань – удивительно красивое место. Именно там находится самая высокая точка Бельгии на уровне 694 метров над уровнем моря. До 4808 метров Монблана во Франции ей, конечно, далеко. Это равнинная страна, которую воспевал знаменитый Жак Брель[19]. Бельгийцы, немного разочарованные тем, что высочайшая точка их родины не достигает даже 700 метров, соорудили на вершине этого холма небольшую башню высотой семь метров. На этой башне находится обзорная площадка, к которой ведет лестница. В природном заповеднике От-Фань около 4500 гектаров торфяников, песчаных равнин и лесов с редкими растениями и животными, охраняемыми законом. Заповедник открыт для туристов и любителей природы, но посетители должны перемещаться исключительно по специальным деревянным настилам и не выходить за их пределы, в противном случае есть риск увязнуть в торфяных болотах, являющихся основной частью этих обширных и красивых просторов. Помимо этого, в заповеднике много памятников. Например, крест жениха и невесты, напоминающий о трагической истории двух заблудившихся на болотах молодых людей. Они замерзли в этом месте до смерти в 1871 году накануне своей свадьбы. В этом заповеднике особенный климат: здесь очень часто выпадают осадки, а снег нередко лежит вплоть до мая.

Луис и Женевьева празднуют 30-летие своего брака. Они решили воспользоваться небольшой передышкой в своей насыщенной жизни и съездить на несколько дней в любимый город. Спа – это известный бельгийский курорт. Он был популярен уже в XVIII веке. Здесь отдыхали и лечились сильные мира сего, в частности русский царь Петр I и шведский король Густав II. Курорт также удостоили своим вниманием Казанова и Вольтер. Император Германии Иосиф II в 1781 году назвал его «кафе Европы» – здесь можно было встретить весь высший свет. Такое название говорит о многом! История Спа связана с Льежской революцией из-за привилегий, которыми князь-епископ наделил город, что вызвало волнения и беспорядки. Эта революция 1789–1794 годов привела не только к изгнанию князя-епископа, но и к уничтожению жемчужины романской архитектуры – кафедрального собора Святого Ламбера. Я уже рассказывал о нем в главе «Героин: фабрика антигероев». Позже, во время Первой мировой войны, Спа даже стал местом Ставки верховного командования вооруженных сил Германии под руководством кайзера Вильгельма II. Именно в Спа последний германский император принял решение напасть на Францию, и здесь же он отрекся от престола в 1918 году.

Луис и Женевьева – большие любители природы, а заповедник От-Фань представляет собой отличное место для всех, кто любит приятные прогулки по живописной местности. Они гуляют по заповеднику уже некоторое время, перемещаясь по деревянным настилам в соответствии с регламентом, как вдруг Луиса охватывает все более сильное желание опорожнить мочевой пузырь. Ему уже за 50, и у него появились небольшие возрастные проблемы с простатой в виде поллакиурии – частого мочеиспускания. Это не трагедия, но мужчина стал замечать за собой учащенную потребность в опорожнении мочевого пузыря. Луис сходил на прием к урологу, и тот сказал, что простата немного увеличена и нужно сдать кровь на анализ. Будучи классическим ипохондриком, Луис решил, что его дни сочтены. Уролог заметил, что пациент после этих слов стал бледным как полотно, и попытался успокоить его, сказав, что нет ничего страшного и так часто бывает у мужчин в его возрасте, но Луиса аргументы практически не убедили. Он решил отметить этот юбилей со дня свадьбы с размахом и успеть воспользоваться радостями жизни на случай, если покинет сей мир досрочно.

Его, как настоящего художника и волшебника красок с мировой известностью, прикосновение к природе успокаивает. Но «немного увеличенная» простата и прохладная погода делают свое дело: Луиса охватывает сильное желание опорожнить мочевой пузырь. Он решает отойти немного в сторону и спуститься с деревянного настила, чтобы оказаться поближе к кустам, где можно незаметно справить малую нужду. Плохая идея. Как только он ставит ногу на почву, ступня начинает уходить вглубь рыхлого, вязкого и очень липкого торфяника. Ну что ж, придется потерпеть еще чуть-чуть. Луис быстро находит участок с более твердой почвой и пробует поставить ногу туда. Убедившись, что она не уходит вглубь, он ставит рядом вторую ногу и осторожно делает несколько шагов вперед. Теперь он медленно идет по направлению к зарослям, высота которых доходит ему почти до пояса. Отлично: самое главное скрыто растительностью, и Луису будет нестыдно. Он уже еле терпит – еще никогда он не снимал штаны так быстро. Наконец наступает долгожданное облегчение, но вдруг рядом с кустом он замечает, что из земли на него смотрят две пустые глазницы черепа…

На место обнаружения останков уже приехали полицейские. Они не дают туристам пройти в направлении останков. Я паркую машину, достаю из багажника свой рюкзак со всем необходимым для внешнего осмотра. Я уже давно использую рюкзак, потому что его проще нести, чем громоздкие и тяжелые специальные чемоданчики с набором инструментов судмедэксперта. К тому же с рюкзаком руки остаются свободными. Полицейские узнают меня:

– Гуляете, доктор?

– Ну да. Мне было нечего делать, и я решил съездить в заповедник От-Фань со всеми своими инструментами, ведь им тоже иногда надо дать возможность подышать свежим воздухом. Шутки в сторону, где труп?

– Идите прямо и на каждой развилке поворачивайте вправо, так вы попадете куда надо.

– Это далеко?

– Приблизительно в пятнадцати минутах ходьбы. Мы останемся здесь, чтобы не пускать посторонних.

Место обнаружения останков уже огорожено.

В момент моего приезда Луис дает показания в полицейском автофургоне в сопровождении Женевьевы. Она, как всегда, поддерживает Луиса в любой сложной жизненной ситуации. Они вместе с того момента, как влюбленно посмотрели друг на друга 30 лет назад. С тех пор больше не расставались, и Женевьева стала музой и ангелом-хранителем Луиса. И ведь надо же было так случиться, чтобы эта страшная находка выпала на долю человека, всегда отличавшегося крайней чувствительностью и ранимостью. Я не уверен, что он еще когда-нибудь отважится зайти в кусты на лоне природы: похоже, что этот опыт навсегда отобьет у него подобное желание.

Побыть 15 минут в этом райском месте в солнечный день без туристов – настоящий праздник! Стоит сказать, что некоторые посетители ведут себя очень недостойно: они не соблюдают регламент, отклоняются от строго определенного маршрута и оставляют после себя мусор. Однажды я прогуливался в лесу во Франции и увидел там надолго запомнившуюся табличку: «В лесу животные не мусорят – мусорят люди. Мы очень просим вас вести себя как животные». Мне кажется, что это удачный и уместный призыв.

Я с удовольствием иду по настилу, поворачивая направо на каждой развилке. Через некоторое время вдали показываются полицейские и эксперты из криминалистической лаборатории полиции, которых легко различить по белым спецкомбинезонам, специально разработанным для работы на месте происшествия. Коллеги уже приступили к работе, и теперь моя очередь. Ну что ж, делу время – потехе час. С разрешения экспертов-криминалистов я приближаюсь к месту обнаружения трупа. Пока видна только голова, и она почти отделена от тела из-за сильного разложения. Точно так же как на Луиса несколькими часами ранее, сейчас на меня смотрят две пустые глазницы. Самого тела практически не видно: оно скрыто под водой, в торфянике. Эксперт-криминалист закончил свою работу. Его интересовало в первую очередь само место.

Что касается тела, скелетированная голова не даст никаких результатов по части микроследов.

Остается извлечь тело из торфяного болота, что, как мне кажется, будет очень непросто.

Я опускаю руки в воду, чтобы найти плечи, хватаю тело под мышки и тяну вверх. Как раз в этот момент между третьим и четвертым шейными позвонками ломается позвоночник, отрывается голова и падает на землю рядом. Верхняя часть тела поддается моим усилиям, и ее удается извлечь из болота, но достать увязшие в липкой жиже ноги – дело не из легких. Я обращаюсь за помощью к полицейским. Втроем нам наконец удается добиться желаемого результата. В отличие от лишенной каких бы то ни было мягких тканей, полностью скелетированной головы, тело находится в идеальной сохранности, чему способствовала жидкая среда, в которой оно находилось. Вот этого я совершенно не ожидал.

Благодаря наличию многочисленных различных методов мумифицирования, по всему миру существуют невероятно хорошо сохранившиеся тела. В качестве примера можно привести крипту капуцинов недалеко от Палермо. Это подземное кладбище, где хранятся более или менее мумифицированные тела, подвешенные к стенам. Монахи переносили кладбище на другое место и по чистой случайности обнаружили, что тела их умерших и в ряде случаев похороненных довольно давно братьев по ордену поразительно хорошо сохранились. Сегодня известно, что это обусловлено особенностями почвы, но в ту эпоху, в середине XVI века, все поверили в чудо и даже святость умерших монахов, так как одно из суеверий в отношении святых заключается в том, что их тела якобы нетленны, то есть не подвержены гниению. Между тем, когда кто-нибудь канонизируется Церковью, бывает так, что его тело извлекают из могилы и переносят в церковь, чтобы из останков сделать «святые нетленные мощи». В 2014 году Церковь канонизировала двух покойных пап – Иоанна XXIII и Иоанна-Павла II. Если вы окажетесь в Соборе Святого Петра в Риме и подойдете к главному алтарю, то справа, на линии колонны, сможете увидеть тело первого папы. Он в папских одеяниях и покрыт воском. А вот Иоанна-Павла II, могила которого находится с другой стороны базилики, увидеть не получится, по-видимому из-за слишком сильного разложения. Этот понтифик скончался в 2005 году после длительной тяжелой болезни. Его могила находилась в папской крипте в гроте собора и была открыта для посетителей. Теперь на ее месте хранятся останки его преемника – папы Бенедикта XVI, умершего в 2022 году.

Найденное в торфяном болоте тело принадлежит женщине. Оно почти не тронуто разложением, в отличие от полностью скелетированного черепа. Я нахожу в нем останки насекомых – трупики мух и куколки – и собираю их, чтобы передать Марселю Леклерку. Только он способен помочь нам установить момент наступления смерти. Я перекладываю тело на свободное место, чтобы было достаточно простора для предварительного внешнего осмотра. Одежду забирает эксперт-криминалист: она нужна ему для идентификации, но сначала в ней ищут и не находят личные документы. Женщина одета в толстый свитер, но без куртки. Одежда вполне может быть подходить для того времени года, когда наступила смерть, дату которой позже определит Марсель. Сейчас лето, и не всегда было холодно. Чтобы убедиться в этом, я собираюсь направить соответствующий запрос в Королевский институт метеорологии, метеостанция которого находится рядом с местом обнаружения трупа. Благодаря ей я буду знать температуру и уровень влажности в каждый день и час за конкретный период времени. На руке тела женщины есть небольшой браслет вроде тех, которые дарят крестные матери и отцы на день рождения своим крестникам и крестницам: тонкая цепочка с пластинкой, на которой выгравировано имя: Надин.

Я приступаю к внешнему осмотру Надин с головы до ног и с ног до головы с двух сторон. Ничего! Нет ни малейшего повреждения – вообще ничего. Даже ни одной царапины, а ведь кожа отлично сохранилась. Я прошу сотрудников похоронного бюро отвезти тело в Институт судебно-медицинской экспертизы, где позже проведу вскрытие. Разумеется, с согласия судей. Без этого вскрытие невозможно! Я могу делать свою работу только с разрешения судей, а те, в свою очередь, руководствуются соображениями юридической необходимости – справедливость должна восторжествовать любой ценой.

На следующее утро в зале для вскрытий собирается весь коллектив: судьи, эксперты-криминалисты, следователи. Все с нетерпением ждут результатов, потому что расследование стоит на месте: кроме неопознанного тела и показаний Луиса да охранника этого района заповедника, никакой информации нет. Впрочем, и охранник не сообщил ничего нового. Хуже того, не находится никакой прижизненной карточки исчезнувшей женщины, одетой таким же образом. Так что, как знать, возможно, моя работа даст какие-нибудь значимые для расследования результаты. Все на это надеются. Тело измеряется и взвешивается.

К фактическому весу я добавляю примерно 2,5 килограмма в счет разложившихся мягких тканей: головного мозга, лица и шеи.

Такие антропометрические данные уже сами по себе являются элементом идентификации. Сняты отпечатки пальцев, и теперь я провожу повторный внешний осмотр. В частности, ищу шрамы, ампутации и татуировки, но все бесполезно, так как из особых примет есть только одна – их полное отсутствие. Но с точки зрения идентификации это тоже информация.

Я продолжаю обследование и перехожу к вскрытию тела с двух сторон: сначала, как обычно, со стороны спины, потом, зашив все разрезы, со стороны живота. Вскрытие не дает абсолютно никаких результатов: я даже не смог установить причину смерти. Я извлекаю сердце, чтобы отправить его на углубленное гистологическое исследование с целью найти какие-нибудь признаки естественной смерти. Я также отправляю печень, почки, желчный пузырь и мочу на химико-токсикологическое исследование, а кровь – на ДНК-экспертизу. В плане идентификации удалось установить, что у женщины никогда не было хирургических операций и, к сожалению, никаких протезов. Очень жаль, потому что на них всегда есть номера, которые позволяют найти больницу, где был установлен протез, и так определить фамилию пациента. Как правило, для получения этих сведений сначала нужно обратиться в компанию, изготовившую протез. Это отличный способ идентификации человека.

Теперь я поворачиваюсь к черепу погибшей. Мне кажется, он насмешливо смотрит на меня своими пустыми глазницами. Сначала занимаюсь шейными позвонками, и они оказываются целыми и невредимыми, а потом перехожу к самому черепу и тоже не нахожу никаких травм. Нет никаких следов повреждений, и это нормально: если женщину удушили, а потом перевезли тело в заповедник От-Фань, то мы не найдем никаких повреждений, потому что при таком типе асфиксии они остаются лишь на мягких тканях, а те разложились. Так что асфиксия – это всего лишь гипотеза. Черепно-мозговая травма, которая могла бы привести к внутреннему кровотечению, также осталась бы незамеченной. Из-за гниения исчезают все мягкие ткани, а посмертный лизис[20] костной ткани завершает работу, разрушая кости.

Это то, что еще сегодня интересует меня в деле серийного убийцы и маньяка Мишеля Фурнире. Он насиловал и убивал маленьких девочек, после чего закапывал их тела. После задержания он начал давать показания, как и многие психопаты-извращенцы, постепенно. На их основании или на основании показаний его жены полицейские раскапывали землю в различных местах, где должны были быть спрятаны жертвы. Я убежден, что в некоторых могилах ничего не находили, потому что тела полностью сгнили.

Все останки рано или поздно исчезают, а скорость разложения зависит от типа почвы.

На одном и том же кладбище мне доводилось откапывать тела, от которых уже через два года оставалась только пара костных фрагментов, и те, которые можно было без труда идентифицировать даже через несколько десятилетий после погребения.

Я передаю череп специалистам по реконструкции лица. Они восстанавливают мягкие ткани лица последовательным наложением на кости черепа слоев скульптурного пластилина. Если учитывать форму костей черепа, постепенно лицо можно реконструировать. Понятно, что по костям не понять, каким был цвет глаз, волос и их длина, имелись ли шрамы на лице, не узнать форму губ, но хоть что-то. Я отправляю судьям фотографии реконструированного лица, и они принимают решение опубликовать их в местных газетах, надеясь, что кто-нибудь из читателей поможет следствию. Шансы невелики, но чудеса случаются – в полицию приходит одна женщина.

– Я пришла по поводу розыска пропавшего человека, о котором писали в газете. Я думаю, что это Надин, – сказала она дежурному полицейскому.

Дежурный немедленно сообщает в федеральную уголовную полицию, и в отделение срочно приезжают два офицера: Филипп и Жак. Им нужно меньше 20 минут, чтобы примчаться через весь город с включенными сиренами. Они не могут прийти в себя от изумления, но опыт научил их проявлять дальновидную осторожность и не радоваться раньше времени.

– Добрый день, мадам. Так вы думаете, что узнали одну из ваших подруг, и ее действительно зовут Надин?

– Да, мне кажется, что это она. Вы знаете, я не видела ее уже давно. Я пробовала звонить ей, но она не отвечает ни на телефонные звонки, ни на текстовые сообщения. Я волнуюсь.

– Простите, как давно вы начали волноваться?

Я только что получил отчет Марселя, в котором он сообщил, что смерть Надин наступила за 16 дней до обнаружения. Разумеется, я передал эту информацию судьям и следователям.

– Недели две назад. Подождите, сейчас посмотрю свои сообщения в мессенджере. Первое оставшееся без ответа сообщение я отправила ей десятого числа. Выходит, что ровно две недели назад.

– А вы давно с ней общались в последний раз перед тем, как отправить это сообщение?

– Нет, за два-три дня до того. Обычно мы созваниваемся раз в два дня.

Следователи допрашивают Лизу крайне деликатно. Они узнают от нее, что Надин замужем за Мишелем и у них двое детей, которые не только не живут с родителями, но и уехали из страны. Мишель – стоматолог, а Надин – логопед. Они ведут обычную спокойную жизнь, иногда ходят в гости и ездят к детям, или те сами приезжают к ним.

– А вы звонили Мишелю, мужу вашей подруги?

– Да, звонила, но он тоже не отвечает. Дело в том, что, когда я ему звоню, сразу попадаю на автоответчик. Я оставила ему несколько сообщений, но он так и не отозвался. Мне кажется, что он меня заблокировал.

Филипп и Жак, сменяя друг друга, задают тысячу вопросов Лизе. В частности, о росте пропавшей, ее весе и одежде, которую она обычно носит. Они показывают ей фотографии и спрашивают, принадлежит ли эта одежда Надин.

– Да, я узнаю ее. Более того, именно я подарила ей этот свитер.

– Носила ли она ювелирные украшения?

– Вы знаете, Надин не очень разбиралась в них и обычно надевала всякую дешевку. Впрочем, на ней всегда было одно очень изящное золотое колье с маленьким сердечком и цепочка с пластинкой, на которой выгравировано ее имя.

– Это она? – спрашивают у Лизы следователи, показывая найденную на трупе цепочку.

– Да, это ее цепочка.

Колье могли потерять, когда вытаскивали труп из торфяного болота и от тела отделилась голова. Полицейские возвращаются на место обнаружения трупа, но все равно не находят украшение.

Итак, ее звали Надин, и она была замужем за Мишелем. Почему муж не сообщил о ее исчезновении? Похоже, с таким поведением он становится основным подозреваемым. Федеральной полиции уже известно, кто он. Известны и все его личные данные, включая место проживания. Они едут к нему, предварительно запросив ордер на обыск. Филипп и Жак прощаются с Лизой, поблагодарив ее за помощь – благодаря ей расследование сдвинулось наконец с мертвой точки.

Звонок в дверь. Мишель выходит навстречу полицейским.

– Добрый день. Мы из уголовной полиции. Вас зовут Мишель? Мы можем войти?

– Проходите, пожалуйста.

– Мы пришли по поводу Надин, вашей жены. Мы только что нашли ее тело – она умерла.

Филипп намеренно сообщил о смерти Надин с несвойственной ему резкостью: важно было увидеть реакцию мужа. На лице Мишеля читается изумление, но потом он быстро приходит в себя и начинает задавать тысячу вопросов. Что произошло? При каких обстоятельствах? За что ее убили? Где? Кто?

– Мы задаем себе те же самые вопросы, и нам бы хотелось знать, почему вы не сообщили в полицию об исчезновении жены.

– Но я сообщал в районный комиссариат больше двух недель назад. Я беспокоился, потому что она не возвращалась и не отвечала на телефонные звонки.

Жак звонит в районный комиссариат и узнает, что Мишель действительно заявлял об исчезновении, но местные полицейские еще не успели внести данные Надин в картотеку. Жак требует, чтобы ему немедленно передали заявление Мишеля. Крайне озадаченный и не на шутку встревоженный полицейский немедленно выезжает на дом и привозит заявление Филиппа, извиняясь, как только может. Мишель не обманул: он и правда обратился в полицию. Описание ее одежды полностью соответствует той, которая была на трупе при его обнаружении. Статус подозреваемого с Мишеля снимается. Впрочем, ненадолго.

К Филиппу и Жаку присоединяются другие сотрудники уголовной полиции для проведения обыска.

– Вы ищете что-то конкретное?

– Да, для начала нам нужны документы, удостоверяющие личность Надин, золотое колье с сердечком и ее сотовый телефон.

Колье находят в ванной, а документы, ключи от машины и сотовый телефон – в ее куртке, которая висит в коридоре на вешалке. Следователь берет ключи с брелоком от машины, нажимает на кнопку разблокировки и сразу же находит саму машину.

Получается, что Надин ушла без своего любимого колье, без куртки с документами, без телефона и пешком. Это уже перебор, и большой. Мишель снова становится основным подозреваемым и обвиняемым, поскольку, хотя и заявил об исчезновении жены, ее куртка, машина, телефон и колье, оставшиеся дома, вызывают серьезные подозрения. Мишеля увозят в отдел уголовной полиции, где он явно проведет всю ночь на допросе у следователя.

Тем временем полицейские заряжают разрядившийся сотовый телефон Надин и тщательно изучают его содержимое после разблокировки. Поскольку разблокировка с помощью функции распознавания лица стала невозможной из-за утраты Надин мягких тканей, остается только PIN-код. После нескольких попыток полицейский находит нужную комбинацию: это дата рождения дочери погибшей – классика жанра. Людям ужасно не хватает воображения, когда нужно придумать PIN-код для телефона. Редко бывает так, чтобы он был не связан ни с кодом банковской карты, ни с датой рождения близкого человека, ни с датой регистрации брака или развода, ни с началом любовных отношений. Скажем, убежденные бонапартисты могли бы выбрать код, соответствующий дате рождения их любимого императора. В телефоне Надин полным-полно сообщений, отправленных загадочному адресату, обозначенному как «Мамур» – «Моя любовь». Кто такой этот «Мамур»? С учетом характера сообщений становится понятно, отношения с этим человеком у Надин больше чем просто дружеские, когда голубки не только преданно смотрят друг другу в глаза. Об этому убедительно свидетельствуют фотографии в переписке. Филипп звонит «Мамуру» и попадает на автоответчик:

– Добрый день! Вы позвонили Пьеру. В настоящий момент он не может ответить на ваш телефонный звонок. Оставьте, пожалуйста, сообщение после сигнала…

Филипп отправляет коллег домой к этому Пьеру, чтобы они привезли его в отделение уголовной полиции. Мужа и любовника допрашивают отдельно. Их показания совпадают вплоть до мельчайших деталей, как если бы они заранее подготовили их вместе. Филипп научился определять подобные ситуации за 30 лет работы в отделе по расследованию убийств в уголовной полиции. Он насмотрелся по долгу службы на обманутых мужей и брошенных любовников, так и не смирившихся с тем, что их бросили, и убийц неверных жен, любовников или мужей их женщин во всех многочисленных вариантах и комбинациях.

Мне звонит Филипп:

– Ты можешь напомнить мне выводы по поводу обнаружения трупа именно в том месте?

– Да, конечно. Я предполагаю, что с учетом того, что при жертве не было вещей, которые всегда берут с собой, когда выходят из дома, а именно личных документов, сотового телефона и ключей от машины, женщину убили где-то в другом месте и привезли туда, где нашли ее тело. На машине туда заехать невозможно, получается, что ее несли до места обнаружения на руках, а расстояние довольно большое, нужно идти пешком около пятнадцати минут. Следовательно, либо тело несли несколько человек, как минимум двое, либо это был один, но физически очень крепкий человек, потому что нести мертвое тело тяжело. Более того, нести тело можно было только ночью, чтобы ни с кем не встретиться.

– Хорошо, спасибо.

– Да, Филипп, я хотел еще уточнить. Только что пришли результаты химико-токсикологической экспертизы, и все они отрицательные: жертву не отравили, ей не подсыпали снотворное, а в крови не обнаружили ни алкоголя, ни наркотиков.

– Хорошо, спасибо.

– Ах да, еще один момент: никаких патологий с сердцем не выявлено. Поскольку ее явно убили в другом месте, смерть должна быть связана с травмой. Я считаю, что возможны только два варианта: либо внутренняя черепно-мозговая травма, следы которой утрачены из-за полного разрушения головного мозга, либо удушение руками или с помощью петли. Тогда следов не осталось по тем же причинам, что и в случае черепно-мозговой травмы.

– Хорошо, спасибо.

– И наконец, самое последнее: я не могу тебе предоставить никаких доказательств своих слов.

– Ну что ж, ладно. Это меня даже устраивает.

У Филиппа есть два отличных подозреваемых, которые, судя по всему, помогали друг другу. Как минимум когда надо было нести тело. Кто ее убил? Оба? Только один из них? Кто именно? Картина проясняется постепенно. Многое становится понятно, когда следователи обнаруживают, что, судя по GPS-навигатору машины Пьера (это роскошный «Ягуар»), в день смерти Надин автомобиль был рядом с домом Мишеля. Машина оставалась там около часа, потом направилась к заповеднику От-Фань, где оставалась больше часа, затем снова оказалась возле дома Мишеля и, наконец, вернулась в гараж владельца. Они попались!

Затем понадобилось совсем немного времени, чтобы оба подозреваемых признали, что Пьер приехал домой к Мишелю и Надин, умоляя не бросать его сразу после их разрыва. Мишель потребовал объяснений, а Надин рассвирепела и ударила обоих мужчин. С этого момента версии начинают расходиться, мужчины не говорят точно, кто именно убил Надин, но оба утверждают, что один из них схватил женщину за горло и в состоянии гнева и ярости сжал его так сильно, что Надин начала задыхаться и скончалась прямо на глазах у другого, и тот якобы сделал все, что было в его силах, чтобы заставить душителя разжать хватку. Обоих мужчин будут судить присяжные. Суд вынесет решение и определит степень вины каждого участника преступления.

Ну а мне остается только пожелать им удачи в этом нелегком деле.

Алкоголь – соучастник преступления

На время дежурства следует отказаться от каких бы то ни было планов и ни в коем случае не назначать встреч, потому что на вас обязательно свалится то или иное дело. Такую неотвратимость я называю универсальным законом подлости. Он никогда не подводит. В тот день я хотел пообедать с одной знакомой, с которой не виделся очень давно. Я уже собирался было выходить, как вдруг раздался телефонный звонок.

У Карин и Анн-Паскаль свой маленький бизнес – они многие годы владеют небольшим магазином, специализирующимся на продаже одежды и нижнего белья. Их мужья – Фредерик и Ги соответственно – дружат. Обе пары часто ходят друг к другу в гости. Много лет подряд они вместе ездят в отпуск. В первый год ездили на Лазурный берег – в Борм-ле-Мимоза. Под южным французским солнцем жизнь всегда кажется еще прекраснее, неприятности забываются и ощущение, будто выпадаешь из времени и пространства. Этому во многом способствует прохладное розовое вино, которое течет здесь рекой. Прогулки по берегу моря или в Маврских горах, как и отпуск в целом, навсегда останутся у друзей в памяти. Но в Борм-ле-Мимоза началась и другая история…

– Доктор, на обочине сельской дороги нашли труп женщины. Вы не могли бы приехать и посмотреть, а потом сообщить мне, что вы об этом думаете? Вас там уже ждет полиция.

Когда я приезжаю, дежурный полицейский показывает, где мне припарковать машину и куда идти. Место происшествия огорожено, и сотрудники криминалистической лаборатории уже приступили к сбору микроследов с помощью специальных стикеров.

– Ты вовремя приехал: скоро можно будет переворачивать труп.

Я надеваю на себя «костюм космонавта». В этом белом спецкомбинезоне для работы на месте происшествия чувствуешь себя как в сауне. Ну вот я опять похож на существо с логотипа «Мишлен».

Тело принадлежит женщине, которой на вид можно дать около 30 лет. На ней куртка, а под курткой блузка. На блузке не хватает несколько пуговиц: они вырваны с мясом, а из-под блузки виднеются кружева разорванного бюстгальтера. Пояс на брюках расстегнут, расстегнуты и сами брюки, но они так и остались на уровне бедер. Все понятно: кто-то попытался вступить с ней в половую связь против ее воли. Порванная одежда и, главное, сама ее смерть свидетельствуют о том, что женщина защищалась.

В тот день Ги и Карин отправились за покупками, оставив своих супругов возле бассейна. Фредерик встает с лежака, чтобы сходить за розовым вином к холодильнику. Анн-Паскаль идет вслед за ним в дом, во дворе которого оборудована небольшая душевая кабина. Она принимает контрастный душ, поливая себе голову сначала теплой, а потом холодной водой. Когда Фредерик возвращается с бутылкой розового вина, она в шутку брызгает на него водой из душа. Фредерик ставит бутылку на землю, снимает свои солнцезащитные очки с вызывающим видом, словно принимая вызов, и, желая «отомстить», хватает Анн-Паскаль и несет ее на руках до бассейна, чтобы бросить в воду. Вдруг их взгляды встречаются, и он крепко прижимает ее к себе. Анн-Паскаль не сопротивляется, и их губы соединяются в поцелуе.

Одного поверхностного взгляда на тело найденной женщины достаточно, чтобы сразу заметить многочисленные травмы: гематомы вокруг глаз, носовое кровотечение, разбитая нижняя губа. Эксперт-криминалист переворачивает тело и прикрепляет полоски-стикеры с другой стороны, на что у него легко уходит немногим менее часа. Тем временем я руками в перчатках беру сумку, которая находится под телом. В ней обнаруживаются документы на имя Анн-Паскаль Н.

Анн-Паскаль и Фредерик совершили непоправимое возле бассейна и в самом бассейне. Они не могут прийти в себя от изумления: все произошло так быстро и неожиданно для них обоих. Похоже, виной тому алкоголь и солнечная погода, а также то, что они в отпуске. А когда люди в отпуске, им иногда кажется, что они в другом измерении. Оправдывать себя можно как угодно. К возвращению их супругов, успевших стать за время отсутствия рогоносцами, они ведут себя как обычно – будто ничего не случилось. Отпуск продолжается, а потом и заканчивается без каких бы то ни было происшествий. Нет никаких сомнений в том, что Фредерик и Анн-Паскаль встретятся наедине по возвращении в Бельгию.

Эксперт-криминалист закончил сбор следов и улик, и теперь за работу с трупом берусь я. Начинаю с того, что снимаю с тела одежду – мне необходимо измерить ректальную температуру трупа, чтобы определить момент наступления смерти, а также произвести забор крови и мочи для химико-токсикологического исследования. Я передаю одежду на хранение сотрудникам криминалистической лаборатории. Уже по запаху, который исходит от тела при его малейшем перемещении, я понимаю, что женщина употребляла алкоголь, и его было много.

Алкоголь проникает во все ткани организма, и его запах чувствуется на всех этапах вскрытия.

Хуже всего красное вино: из-за него все тело, особенно изнутри, приобретает аромат классического французского блюда кок-о-вен – петуха в вине.

Ги умер. Скоропостижно и неожиданно для всех. По словам его лечащего врача, причиной смерти стал сердечный приступ. Мужчина действительно принимал кардиологические препараты долгие годы, и у него уже был перенесенный инфаркт, после которого он смог восстановиться.

Внезапная сердечная смерть[21] (ВСС) – это диагноз, который часто ставят, когда не знают точную причину смерти. Дело в том, что вскрытие не проводят всем умершим – это невозможно, и в этом нет необходимости: нельзя вскрывать всех подряд только для того, чтобы иметь достоверную статистику причин смертей! В таком случае констатирующие смерть врачи указывают ту причину, которая кажется им наиболее вероятной. Несколько лет назад к судмедэкспертам в Льеже часто обращались с просьбой установить причину смерти одиноких людей или когда не могли найти врача-терапевта. Тогда на регулярной основе в качестве причины смерти указывался «коронарный атеросклероз», что привело к взрывному «росту» кардиологических заболеваний в моем регионе и вызвало немалое удивление в Национальном институте статистики Бельгии. Его сотрудники обратились к нам, мы встретились и решили, с общего согласия, указывать в качестве причины «внезапную смерть неустановленной этиологии» за исключением тех случаев, когда есть серьезные основания уточнить этот туманный диагноз.

Ги умер, и Анн-Паскаль крайне подавлена. Она не притворяется – для нее жизнь действительно утрачивает смысл, и это заметно всем окружающим. Она замыкается в себе, не хочет никого видеть, даже своих давних друзей – Фредерика и Карин, – впадает в глубокую депрессию и обращается за помощью к психиатру, который отправляет ее на больничный. Анн-Паскаль передает Карин все дела по управлению магазином в ожидании лучших времен. Она также принимает решение прекратить отношения с Фредериком. Для него такое решение – как гром среди ясного неба. Теперь, когда ее муж умер и больше не надо от него прятаться, она хочет покончить с отношениями, продолжающимися уже 10 лет… Фредерик не может прийти в себя от такого неожиданного поворота событий и, главное, не принимает его.

Анн-Паскаль официально опознали и поставили об этом в известность всех уже более получаса назад, как вдруг ко мне подходит полицейский:

– Доктор, у меня новости. Этой ночью, около 1:40, Анн-Паскаль позвонила своему сыну. Она рыдала и просила приехать его как можно быстрее, потому что ее избивал какой-то мужчина по имени Фредерик. Он вел себя так, словно сошел с ума. Сын услышал какой-то шум, и, прежде чем сотовый телефон замолчал, ему удалось разобрать слово «кладбище» и название того места, где она находилась. Он позвонил в местное отделение полиции. Полицейские приехали на местное кладбище, но не увидели ничего подозрительного.

– Кто такой этот Фредерик? Его личность установлена?

– Да, по словам сына Анн-Паскаль, это муж ее подруги. Как только у нас будет адрес, мы допросим его.

Не успел полицейский скрыться из вида, как зазвонил мой телефон:

– Доктор, ну и денек сегодня! У меня для вас еще один покойник. Скорее всего, это самоубийство с использованием огнестрельного оружия.

Это тело подождет. Я продолжаю осмотр Анн-Паскаль, уже зная, что закончу его в зале для вскрытий. Я отмечаю многочисленные гематомы на лице, носовое кровотечение, которое на медицинском языке называется «эпистаксис», и кровотечение из уха, для которого есть термин «оторрагия». Все эти травмы свидетельствуют об ударах, которые привели к перелому черепа и смерти от внутричерепного кровоизлияния. Я также отмечаю в области пупка след крови, который идет из очень маленькой раны. Предполагаю, что во время драки у покойной вырвали пирсинг. На этом я приостанавливаю внешний осмотр – закончу работу с телом в зале для вскрытий. Ну а пока, в ожидании приезда судей, я решаю съездить посмотреть другой труп, который находится в этой же деревне.

На дорогу на машине у меня уходит меньше пяти минут, и вот я уже на месте. Вот это совпадение! Не хватало еще, чтобы погибшего звали Фредерик! Я обращаюсь к полицейским:

– Вы знаете, кто это?

– Фредерик М.

Это тот самый Фредерик, про которого говорила по телефону Анн-Паскаль. Я сообщаю об этом прокурору, который уже едет на место трагедии вместе со следователем, и приступаю к осмотру трупа Фредерика. В его случае вызывать сотрудников криминалистической лаборатории полиции нет необходимости, разве что я обнаружу признаки убийства. Тело Фредерика находится за домом возле гаражных ворот. Труп первым обнаружил сосед: он проснулся, встал с постели и посмотрел в окно. Карин же узнала о смерти мужа от полицейских, разбудивших ее, чтобы сообщить страшное известие.

Тело лежит в небольшой лужице крови, которая окружает голову со всех сторон.

Эта сцена не имеет ничего общего с тем, что показывают в фильмах, когда огромная лужа крови вокруг трупа растет с головокружительной скоростью прямо на глазах. Рядом с правой рукой находится огнестрельное оружие типа «пистолет», то есть с магазином в рукояти, а слева от трупа валяется гильза. На земле я вижу в нескольких местах вокруг тела струйки крови. Вместе со мной вызвали и эксперта по баллистике Жозе Серрано. Поскольку он живет в соседней деревне, мы приехали почти одновременно.

В ходе осмотра обнаруживается входное отверстие от пули перед правым ухом с отложениями порошинок внутри раневого канала. Это значит, что в момент выстрела оружие контактировало с кожей. Проще говоря, стреляли в упор. Выходное отверстие находится над левым ухом. Перепутать выходное и входное отверстие невозможно не только из-за отложений порошинок внутри раневого канала, но еще и из-за их формы: у входного отверстия это правильный круг, а у выходного края рваные, хотя в ряде случаев эти признаки не всегда отчетливы. Еще вокруг входного отверстия можно заметить следы прохода пули – эрозивный ободок. Он напоминает кожаное кольцо, которое непосредственно окружает входное отверстие, а его появление связано с трением пули, когда она пробивает кожу. Вот поэтому этот эрозивный ободок (поясок осаднения), как правило, находится только по краям входного отверстия.

Лично я знаю один-единственный случай, когда эрозивный ободок был на выходном отверстии. Пуля попала в мужчину, когда он сидел спиной к стене. Нападавший стрелял спереди и попал жертве в левую переднюю часть грудной клетки. Пуля пробила ее насквозь и вышла через спину, срикошетила от стены и снова попала в тело через то отверстие, из она вылетела. Небывалый случай. В ходе вскрытия я напрасно искал две пули из-за двух якобы входных отверстий и отсутствия выходных. Первым, кому в голову пришла мысль о возможном возвращении пули в тело через выходное отверстие, был эксперт по баллистике, бывший полицейский и фанат огнестрельного оружия Жан Жамар. Мы вернулись на место убийства, чтобы найти в стене выбоину от пули, и Жан нашел ее. Там остались мелкие фрагменты металлической оболочки пули – как раз в том месте, от которого срикошетил снаряд.

В случае Фредерика оружие было приставлено к голове справа, а пуля вышла из нее слева, следуя слегка смещенной снизу вверх и спереди назад траектории. Такая траектория идеально соответствует самоубийству. В результате выстрела была повреждена небольшая артерия в черепе. Она и стала причиной струек крови, обнаруженных на земле. От удара тело покачнулось, и струйки появились в различных местах на земле в соответствии с осью его вращения. Каждая струйка соответствует биению сердца. Фредерик был правшой, и у него на правой руке остались следы пороха, доказывающие, что именно он произвел выстрел из пистолета. К тому же пистолет принадлежит ему. Всех этих деталей более чем достаточно, чтобы окончательно подтвердилась версия самоубийства.

В это же время приезжают офицеры уголовной полиции, чтобы допросить Карин. Они провели вечер все вместе: Фредерик, Карин и Анн-Паскаль. Впервые за несколько месяцев после смерти Ги Анн-Паскаль согласилась выбраться в город. Друзья много выпили, особенно Анн-Паскаль, и приняли разумное решение, что она оставит свою машину на парковке, а Фредерик и Карин отвезут ее домой, тем более что они живут совсем рядом. Фредерик сел за руль, Карин заняла место рядом с ним, а Анн-Паскаль расположилась на заднем сиденье. Сначала Фредерик высадил Карин, а потом повез домой Анн-Паскаль. Было около половины третьего. К трем часам ночи Карин обратила внимание на то, что ее муж так и не вернулся, и позвонила ему на сотовый, но он не ответил. Затем, под воздействием алкоголя, выпитого в течение вечера, она заснула. Ее разбудила полиция, и этот звонок перевернул всю ее жизнь.

Оказалось, что ее муж изменял ей с ее лучшей подругой, которую он убил, и затем сам пустил себе пулю в голову.

Все изменилось за одну ночь. Я всегда восхищался способностью людей, на которых обрушиваются такие бедствия, приходить через некоторое время в себя, снова вставать на ноги, не сдаваться и продолжать жить.

В гараже Фредерика стоит машина. У нее разбито стекло, на заднем сиденье следы крови, пуговицы от женской блузки и пирсинг. Нет сомнений в том, что в этой машине произошло страшное преступление. Это пуговицы от блузки Анн-Паскаль. По ним легко догадаться о том, что преступник хотел раздеть жертву, вероятно, чтобы вступить с ней в половую связь, но ему ответили отказом, и он, в ярости и под воздействием алкоголя, пустил в ход кулаки и осыпал несчастную ударами. Теперь у нас есть предварительная версия преступления или той его части, которая произошла в машине. Затем Фредерику надо было избавиться от тела, и он выбросил его на обочине сельской дороги.

Вскрытие тела Анн-Паскаль проводится в этот же день. Результаты подтверждают мои первоначальные предположения. Поскольку повреждения, характерные для защиты отсутствуют, я прихожу к выводу, что жертва почти не защищалась или нападавший быстро подавил ее сопротивление. Травмы лица доходят до более глубоких тканей и представлены в виде обширных гематом, особенно в области глаз. Затем, при вскрытии черепа, я обнаруживаю субдуральное кровоизлияние, то есть гематому между головным мозгом и твердой мозговой оболочкой. Это кровоизлияние привело к сдавлению головного мозга и вызвало смерть.

Мое внимание привлекли струйки крови на лице, являющиеся внешним признаком переломов костей основания черепа. И действительно, удалив мозг, я обнаруживаю, что кости свода глазниц сломаны. Вот этим и объясняются синяки вокруг глаз. Также сломаны кости носа – этим объясняется носовое кровотечение. Наконец, сломана каменистая часть височной кости, а это очень прочная кость основания черепа, соединенная с органами слуха – этим объясняется кровотечение из левого уха. Все эти детали являются доказательством того, что Анн-Паскаль нанесли многочисленные удары в лицо.

* * *

А какую роль в этой истории сыграл алкоголь? Дело в том, что алкоголь является очень мощным психоактивным веществом, растормаживающим человека. Нет никаких сомнений в том, что в данном случае он также сыграл свою роль, подтолкнув Фредерика к совершению преступления при отказе жертвы вступать в половой акт, и усилил фрустрацию. В современном обществе алкоголь слишком часто воспринимается как нечто совершенно безобидное, а для молодых людей умение много выпить считается признаком несомненного мужества. К сожалению, люди забывают о том, что алкоголь может стать наркотиком, и даже тяжелым наркотиком для хронических алкоголиков.

Несколько слов об алкоголе. Считается, что каждый стакан употребленного алкоголя, идет ли речь о пиве, вине или крепких алкогольных напитках и даже совсем маленькой рюмочке коньяка или ликера после кофе, обеспечивает выпивающему средний уровень алкоголя 0,2 грамма на литр крови через 30 минут – это то время, которое необходимо для того, чтобы алкоголь попал в кровь. Это значит, что после пятого бокала пива, выпитого в течение одного часа человеком на голодный желудок, уровень алкоголя в крови будет один грамм на литр. Если при употреблении алкоголя человек ест, то уровень алкоголя в крови будет ниже, иногда вполовину.

Последствия употребления алкоголя зависят от его концентрации в крови. Примерно 0,15 г/л не приводят ни к каким проблемам. Ближе к 0,6 г/л отмечается ухудшение мыслительных способностей. На отметке 1 г/л нарушается координация некоторых движений и заметно увеличивается время реакции. При концентрации 1,5 г/л половина потребителей алкогольных напитков пьяны, и у всех наблюдаются расстройства восприятия. При 2 г/л опьянение очевидно у 100 % потребителей. Следует забыть про розовых слонов как традиционный символ[22] – в алкоголизме и алкогольном опьянении нет никаких розовых цветов.

Большинство убийств, совершенных в состоянии алкогольного опьянения, с которыми мне приходилось сталкиваться как судмедэксперту, происходили при концентрации алкоголя в организмах участников начиная с 1,5 г/л и выше. И это совершенно закономерно, так как на этой стадии механизмы торможения уже не работают, следовательно все социальные запреты исчезают, уступая место проявлению ничем не сдерживаемых сильных желаний. Это та стадия алкогольного опьянения, на которой находился Фредерик в момент совершения преступления. Своими действиями он разрушил жизни трех человек, в том числе и свою, не говоря уже о детях обеих семейных пар.

Полезно знать, что бутылка вина 0,75 литра, если ее выпить натощак, приводит к уровню алкоголя в крови 1,52 г/л у мужчины весом 70 килограммов и 1,87 г/л у женщины с таким же весом. Отличие заключается в том, что мужчины, по строго физиологическим причинам, медленнее пьянеют и быстрее трезвеют.

Наконец, в завершение этого небольшого ликбеза по поводу алкоголя, важно сказать, что алкоголь выводится через печень со средней скоростью 0,15 г/л в час. Это значит, что в среднем требуется один час, чтобы вывести каждую единицу выпитого алкогольного напитка. Вот этим и объясняется то, что если на следующее утро после бурной вечеринки сесть за руль, то есть все шансы не пройти тест на алкогольное опьянение: употребленный накануне алкоголь еще не успеет полностью вывестись из организма.

Сейчас новым врагом стал кокаин, и он часто употребляется одновременно с другими психотропными веществами, включая, разумеется, и алкоголь.

В случае с Фредериком и Анн-Паскаль нет никаких сомнений в том, что если бы Фредерик был трезв, то трагедии удалось бы избежать. Алкоголь является соучастником этого убийства, что ни в коей мере не снимает вину с Фредерика. У него был выбор – пить или не пить алкоголь в том количестве, которое привело его в такое состояние, поэтому он виновен в случившемся. Как бы то ни было, с точки зрения правосудия картина выглядит именно так.

Мужчина, который любил женщин

Это был хмурый, дождливый, сырой и ветреный день. В такие дни лучше всего не выходить из дома и читать книгу возле камина. Но я дежурю, и об этом вскоре мне напоминает телефонный звонок.

– Доктор, у меня для вас труп!

Теперь эта фраза стала классической. У нее есть множество вариантов, которые мне доводилось слышать за 30 лет работы судмедэкспертом, заключающейся в том, чтобы помочь мертвым не унести тайны в могилу. Это та профессия, которая притягивает к себе и интригует. Ученикам выпускных классов средней школы в конце последнего года обучения предоставляется возможность прохождения стажировки у представителя профессии, которой они хотели бы заниматься в будущем. Они заваливают меня просьбами принять их в качестве стажеров. Их столько, что опасаться дефицита судмедэкспертов не приходится. Но многие утрачивают мотивацию. После вступительного экзамена надо изучать общую медицину, потом выбирать судебную в качестве специализации, а из-за недостаточного финансирования мест судмедэкспертов очень мало. К тому же некоторых людей такая профессия совершенно не притягивает. Как-то на свадебном банкете я оказался за столом прямо напротив одной дамы, и она поинтересовалась моей профессией. Когда я ей ответил, она побледнела как полотно, а потом отсела от меня подальше. Я не знаю, что она почувствовала – ужас или отвращение. Скорее всего, и то и другое одновременно.

Покойный находится в квартире на третьем этаже небольшого дома, расположенного на одной из самых больших улиц в центре города. Это одно из тех зданий, которые строили в 1970-е годы, пренебрегая фундаментальными принципами урбанистики. С подачи муниципальных властей дома росли как грибы на месте снесенных буржуазных особняков XIX века. Особняки находились по обоим берегам реки, идущей через весь город и делающей здесь небольшой изгиб. Эта рукав реки стал затем настоящей клоакой с нечистотами, позже его оградили, а урбанизация окончательно обезобразила некогда красивое место.

Эксперт-криминалист уже собирает улики. Одетый в неизменный белый спецкомбинезон, в маске, перчатках, бахилах и с прочими аксессуарами, ограждающими это место от моих следов, я обхожу квартиру. Это роскошная, очень чистая квартира, в которой царит идеальный порядок. Ее можно было бы охарактеризовать как образцово-показательную квартиру. На этот раз я попал в обстановку, напоминающую те, что показывают в сериале «C.S.I.: Место преступления», где все настолько чисто, что кажется, будто место преступления специально моют и убирают в ожидании полиции еще перед тем, как там разыграется трагедия. Обычно все по-другому.

Повсюду фотографии одного и того же мужчины, изредка встречаются групповые снимки. Я не знаю, кто живет в этом доме, но что-то мне подсказывает, что лицо и мускулистое тело человека на фотографиях будут принадлежать трупу, который я скоро увижу. Этот парень был настоящий нарцисс. Фотографий женщин или других мужчин нет. Никаких сомнений – это квартира матерого холостяка, но явно не монаха, если судить по большой упаковке презервативов на ночном столике. По всей видимости, кто-то приходил в гости к этому человеку незадолго до его смерти: я замечаю пустую упаковку от презерватива и двуспальную кровать. Ее вид с разбросанными в разные стороны простынями и одеялом вызывает ассоциации с полем сражений. Либо ночь была очень жаркой, либо в этой постели происходило что-то, имеющее отношение к смерти хозяина.

Чтобы попасть в любую комнату вытянутой квартиры, нужно пройти через коридор. С левой стороны, вдоль уличного фасада, расположены гостиная и кухня. Справа квартира доходит до заднего фасада дома: там спальня. Напротив входной двери оборудован небольшой спортивный зал с беговой дорожкой, штангами и гантелями, велотренажером, утяжелителями и так далее. Одним словом, с инструментами пыток, необходимыми для поддержания хорошей физической формы и наращивания мускулатуры. Труп находится здесь.

Первой его увидела горничная, когда пришла утром, чтобы убрать квартиру. Обычно уборка проводится два раза в неделю. Уже на входе женщину удивило то, что свет горел во всех комнатах. Потом она обнаружила труп и сразу же вызвала полицию. Она утверждает, что ни к чему не прикасалась, а только села в кресло в гостиной и стала дожидаться прибытия полиции. Полицейские приехали очень быстро, потому что ближайшее отделение находится на соседней улице. Им хватило одного взгляда на труп, чтобы сразу же увидеть подозрительный характер смерти. Они немедленно сообщили об этом прокурору, а тот позвонил следователю. Последний, в свою очередь, вызвал меня. Теперь я жду, пока эксперт-криминалист закончит свою работу. Скоро здесь будут судья, прокурор и бригада уголовной полиции. Все остаются перед входной дверью в квартиру, дожидаясь разрешения пройти к месту происшествия.

Тем временем я продолжаю осмотр квартиры.

– Ты что-то ищешь?

– Использованный презерватив.

– Мы уже нашли его. Он был в мусорном ведре в ванной.

Я уже видел пустую упаковку, и теперь мне нужен был использованный презерватив. Так я получу генетический профиль того человека, который был с жертвой. ДНК находится в ядре клеток, которые обязательно остались на поверхности презерватива. Оказалось, что эксперт-криминалист уже нашел эту улику и забрал для соответствующих анализов: ничто не ускользает от его пристального внимания, касающегося даже самых незначительных, на первый взгляд, деталей. Я счастлив, когда мне удается обнаружить хоть что-то не попавшее в его поле зрения, но сегодня мне явно не повезло.

Труп находится в сидячем положении. Он упирается в стену.

Руки завязаны за спиной прочной и толстой веревкой, а верхняя часть тела – от головы до низа живота – накрыта мешком для мусора из черного полиэтилена. Этот мешок затянут на уровне шеи двойной петлей. Криминалист уже сделал все необходимые фотографии, и теперь я разрезаю петлю, не трогая узел. Бывает так, что узлы дают ценную информацию о человеке, который их завязал. Поэтому мы их никогда не развязываем. Я вспоминаю об одном повешенном (см. главу «Убийство, замаскированное под суицид» из книги «Разговор с трупом»), веревку которого украшал профессиональный морской узел, завязать который сам повешенный был просто неспособен. Этот узел позволил найти преступника – моряка и любовника жены покойного.

Пока разрезаю веревку, я замечаю, как на пол падает маленький кусочек резины: желтый с одной стороны и белый с другой. Я сразу же узнаю фрагмент перчатки для мытья посуды. Вот уже 30 лет, как я использую такие перчатки для изучения трупов. Можно сказать, что я стал настоящим экспертом в этой области. Наличие такого фрагмента говорит о том, что человек, который наматывал веревку вокруг шеи жертвы, делая двойную петлю, зажал себе палец между двумя ее частями. Когда преступник выдергивал руку, оторвался кусочек резины, и он даже не стал его подбирать. Это также значит, что на преступнике, когда он делал петлю на шее, были перчатки. Этим объясняется то, что сотрудник криминалистической лаборатории не находит отпечатков на мешке для мусора.

После удаления веревки я снимаю мешок, едва прикасаясь к нему кончиками пальцев в перчатках, чтобы избежать какого бы то ни было загрязнения. Я открываю лицо трупа. Несомненно, это хозяин квартиры. Ошибиться невозможно: это тот же человек, что и на всех фотографиях в квартире. Его зовут Орельен, ему 33 года, и он красив собой. Орельен работал анестезиологом в региональной больнице и имел репутацию ловеласа и убежденного холостяка, не желавшего заводить семью и детей. Но в жизни не все идет по плану, и одна из его пассий забеременела. Он проверил свою причастность к этой беременности тестом на отцовство. С тех пор он платил для маленькой Аликс алименты и забирал дочь на выходные раз в две недели к себе домой. С этого времени Орельен использовал презервативы, но не не из-за страха заразиться венерической болезнью, а опасаясь беременности очередной любовницы. И для этого опасения действительно были основания: у него было много женщин и все шансы быстро стать многодетным отцом. Орельен любил свободу и, по всей видимости, секс без обязательств, так как в его бумажнике обнаружилась визитная карта борделя в Германии.

Сняв мешок и упаковав его для сохранения микроследов, я перехожу к веревкам, связывающим запястья, и отрезаю их, как обычно, на некотором расстоянии от узлов. Как и на шее, веревка завязана двойной петлей. Я снимаю ее и передаю сотруднику криминалистической лаборатории для последующего изучения. В частности, специалисты будут искать клетки, которые могли остаться от рук человека, завязывавшего запястья. С помощью ДНК-анализа этих клеток можно будет получить генетический профиль преступника. Однако я не очень верю в успешность этой меры, поскольку уже знаю, что на преступнике были перчатки. Но были ли они на нем, когда он вязал именно эти узлы? Проверка будет нелишней.

Эксперт-криминалист снова возвращается к работе, прикрепляя стикеры к той части тела, которая была скрыта под мешком. Там на Орельене нет одежды. Эксперт-криминалист начинает со спины, потому что тело все еще находится в сидячем положении. Потом я перекладываю труп на пол, чтобы коллега смог прикрепить стикеры спереди. Распрямляя тело, я замечаю небольшое повреждение с кровоподтеком слева на грудной клетке в области сердца. Потом я займусь его более детальным изучением – сейчас должен работать эксперт-криминалист. Когда я возвращаюсь к внешнему осмотру, для начала просто осматриваю тело, а потом начинаю его пальпировать. Я сразу же замечаю, что на лице есть легкий цианоз: оно немного синее из-за накопления углекислого газа в крови. На веках и глазных яблоках видны многочисленные петехии.

Продолжая осмотр тела сверху вниз, я вижу, что на шее нет никаких повреждений. Нет даже следов от веревки, хотя она была намотана как раз на уровне шеи. Видимо, недостаточно туго. Я опускаю взгляд ниже, на грудную клетку, чтобы рассмотреть небольшую рану, которую заметил раньше. У нее идеально ровные края, и она настолько узкая, что я не могу ввести в нее даже палец. Я беру специальный нож из моего набора инструментов и погружаю его в рану[23]. Он полностью входит туда во всю длину, хотя она составляет 12 сантиметров. Следовательно, рана нанесена колюще-режущим инструментом типа ножа. Но он должен быть действительно тонким, потому что ширина раны не превышает одного сантиметра. Это значит, что и ширина использованного орудия преступления также не превышает одного сантиметра на уровне погруженной его части. Чтобы это предположение подтвердилось, необходимо проведение вскрытия.

Я продолжаю внешний осмотр тела все ниже вплоть до ступней, потом возвращаюсь к верхним конечностям и дохожу до запястий, на коже которых видны ссадины в тех местах, где руки были связаны веревкой. Это доказывает, что Орельен был жив, когда ему связали руки, и он попытался освободить их, в результате чего на коже остались эти следы.

При пальпации я чувствую гематому на уровне макушки головы, но не вижу ни раны, ни кровоподтеков. Заметить эти повреждения на голове, когда они скрыты волосами, не всегда легко. Это как раз случай Орельена, у него густая шевелюра жестких прямых волос. В таких условиях при пальпации головы можно запросто пропустить небольшую рану. Особенно если на руках перчатки. Затем я пальпирую тело до ступней и от ступней до головы с другой стороны. Больше повреждений при пальпации не обнаруживается. Итак, остается подкожная гематома на голове, заслуживающая более тщательного исследования.

Так что я снимаю свои перчатки для мытья посуды и надеваю хирургические. Они гораздо более тонкие и в то же время гораздо менее прочные. Я не очень часто использую их как раз из-за того, что они очень легко рвутся в ходе работы, для которой не предназначены. Я снова пальпирую голову и благодаря тонким перчаткам обнаруживаю небольшую ранку с маленьким кровоподтеком. Она находится в центре гематомы, прямо на макушке. Такая травма может быть вызвана ударным воздействием по голове тупым предметом или ударом о такой предмет при падении. С учетом локализации травмы и нападения, жертвой которого стал Орельен, я склонен считать, что это скорее был удар. Тем не менее версия падения полностью не исключается.

В спортивном зале, где царит такой же идеальный порядок, как и во всей квартире, я заметил отсутствие гантели на верхней полке стойки со спортивными снарядами, на которой они разложены попарно в соответствии с весом. Не хватает второй гантели – одной из самых легких. Все присутствующие отправляются на поиски этой гантели, но так и не находят ее. Приходится признать очевидное: в квартире ее нет.

Складывается впечатление, что рана почти не кровоточила. Об этом можно судить по полному отсутствию следов крови. В случае серьезных травм головы и глубоких ран грудной клетки так бывает довольно редко. Кровь должна быть с внутренней стороны полиэтиленового мешка и, по всей видимости, в другом месте квартиры, которое в таком случае было вымыто, потому что не видно никаких следов. Эксперт-криминалист проверяет комнаты с помощью люминола – вещества, которое вступает в химическую реакцию с железом гемоглобина и позволяет выявить даже смытые или невидимые глазу следы крови. Для реакции достаточно ничтожно малого количества материала, поэтому люминол всегда выявляет кровь, которую невозможно увидеть невооруженным взглядом.

И кровь действительно обнаруживается в спальне у подножия кровати. Целая лужа или, скорее, ее призрак, поскольку сама кровь была смыта. В таком случае чем же это сделали? Судья вызывает Виолетту, горничную, чтобы она проверила, все ли инструменты для уборки квартиры на месте. Виолетта открывает шкаф и сообщает, что не хватает щетки и тряпки, но ведро на месте. Его также проверяют люминолом, и следы крови обнаруживаются на нем. Несомненно, ведро использовали для уборки. Возникает вопрос, зачем смывали кровь, если труп остался на месте…

Я измеряю температуру тела, и полученные данные с учетом температуры в квартире, отсутствия одежды на трупе и его веса указывают на то, что смерть наступила между 9 часами вечера и 3 часами ночи. Вероятнее всего, около полуночи в тот же день.

Я продолжаю манипуляции с телом и беру пробы крови и мочи. Делаю химико-токсикологический анализ мочи. Этот иммуноферментный анализ делается очень быстро, всего за 10 минут. И тест определяет наличие кокаина в моче. К сожалению, он не позволяет установить концентрацию идентифицированного вещества. Собранные образцы биоматериалов наряду с фрагментами печени, почек и содержимым желудка после вскрытия будут направлены в химико-токсикологическую лабораторию.

Я остаюсь в квартире в ожидании предварительных результатов расследования на месте происшествия. Тем временем полицейские обнаружили, что у мужчины отсутствует бумажник, а сейф в спальне открыт. Задняя стенка сейфа вмонтирована в толстую стену, в которой сделана специальная ниша. Сам сейф скрыт небольшой, но довольно тяжелой тумбой с выдвижными ящиками, которую нужно отодвинуть в сторону, чтобы получить доступ к сейфу. Следователи озадачены. Никаких следов беспорядка, связанного с поисками, нет. Сейф нашли, несмотря на то, что он был очень хорошо спрятан. Его открыли и опустошили без взлома. Тот, кто совершил преступление, знал о существовании сейфа и его местонахождении. С другой стороны, раз уж сейф не взломали, а на теле Орельена нет следов пыток, преступник либо знал шифр, либо умел открывать сейфы без взлома. Так бывает редко, но гипотезу нельзя исключать.

Позже тело Орельена привозят в зал для вскрытий, где я с одним из своих ассистентов начинаю все с самого начала – с внешнего осмотра трупа с двух сторон. После этого мы вскрываем труп со спины и не находим там ни малейшего повреждения. Зашиваем спину. Уже прошел час – обычное время для этой части вскрытия. Затем переходим к вскрытию трупа спереди. Я занимаюсь головой и шеей, а ассистент – грудной клеткой и брюшной полостью. Этот труп пахнет приятно, что бывает далеко не всегда и поэтому стоит отдельного упоминания. Поскольку у мужчины было любовное свидание, он явно побрызгался туалетной водой. Могу сказать, что он на ней не экономил как с точки зрения качества, так и количества.

Вскрытие шеи обнаруживает отчетливые следы кровоизлияния в мышцах без перелома щитовидного хряща (адамова яблока, или кадыка) и подъязычной кости. Этими следами можно объяснить обнаруженные при внешнем осмотре признаки асфиксии в виде легкого цианоза и петехий на глазах.

Я удаляю волосы вокруг раны на голове и вижу небольшое повреждение на поверхности кожи – скорее ссадину, которая почти не кровоточила. Вскрытие черепа не позволяет выявить ни гематом, ни даже кровоизлияний в головном мозге. Следовательно, повреждение на голове никак не могло привести к смерти. Зато вполне вероятно, что от удара по голове Орельен потерял сознание.

Мой ассистент вскрывает грудную клетку и обнаруживает большое скопление крови в левой плевральной полости. Исследуя сердце, он находит рану на передней поверхности левого желудочка. Она проходит через сердце и проникает в правый желудочек, но не дальше. Получается, что кровь вытекла в левую плевральную полость, что вызвало сильное кровотечение, закончившееся гиповолемией – массивной кровопотерей. После удара в сердце смерть наступила быстро, в течение нескольких минут. Так что запястья Орельена должны были быть уже связанными, когда в грудную клетку был нанесен удар: их повреждения явно произошли ante mortem – еще при жизни.

Мы размышляем вместе с сотрудниками криминалистической лаборатории и выдвигаем вполне правдоподобную гипотезу. Грабитель застал Орельена врасплох и оглушил его ударом гантели по голове. Воспользовавшись бессознательным состоянием хозяина квартиры, он связал ему руки за спиной, а потом постепенно задушил, осуществляя регулярные, но не очень сильные сжатия шеи – об этом свидетельствуют многочисленные петехии на глазах. Если сдавливать шею в области яремных вен, не блокируя сонные артерии, то рост внутричерепного давления приводит к ощущению, что голова сейчас разорвется, и в результате появляются петехии. Жертва задыхается, но не теряет сознание.

Я уже встречался с подобным случаем: насильник сжимал шею жертвы, пока насиловал ее. В конечном счете он действительно задушил ее до смерти. Такое постепенное удушение крайне опасно, но именно оно используется при так называемом эротическом удушении, которое заключается в играх с контролем дыхания для достижения более яркого оргазма. В ряде случаев любители острых ощущений заходят слишком далеко, и наступает смерть. Кажется, что удушение можно просто остановить или что находящийся в состоянии неполного повешения человек способен поставить ноги на землю и избежать смерти, но существует определенный момент, когда он, все еще находясь в сознании, уже полностью утрачивает контроль над своим телом.

В случае с Орельеном наша гипотеза заключается в том, что преступник использовал такой прием, чтобы вызвать сильную панику и выпытать у него, где находится сейф и как его открыть. Добившись того, чего хотел, преступник убил свою жертву ударом в сердце. Но зачем он тогда надел полиэтиленовый мешок Орельену на голову и обмотал его веревкой вокруг шеи?

Зачем душить уже мертвого человека?

И зачем перемещать его в спортивный зал из спальни, где произошло преступление, судя по большому количеству смытой крови? И зачем смывать кровь? Мы все озадачены. Но скоро мы получим ответы на эти вопросы, потому что расследование идет полным ходом.

Черный полиэтиленовый мешок для мусора помещается в специальный контейнер, напоминающий аквариум, который заполняется парами цианоакрилата, известного всем под названием «суперклей». При нагревании этот клей выделяет пары, которые оседают на жировых компонентах отпечатков пальцев, таким образом выявляя их. Удалось найти только один отпечаток. Неполный, но он есть. Эксперт-криминалист обнаруживает его и пробует найти совпадения в базе данных.

Тем временем следователи допрашивают соседей. Одна из соседок видела, как Орельен возвращается с какой-то женщиной. Гостья уже приходила к нему – соседка уверена в этом, потому что уже видела ее раньше. Она подробно описывает внешность женщины. Офицер уголовной полиции замечает в подъезде стертые граффити – бич всех современных городов. Он осматривает все вокруг и замечает на входе в подъезд какое-то устройство, похожее на светильник, но при нажатии выключателя, в отличие от других ламп, он не работает. Офицер думает, что, возможно, это скрытая видеокамера, и оказывается прав – в управляющей компании подтверждают, что это действительно скрытая видеокамера, хотя ее установка может быть незаконной. Камера понадобилась, чтобы найти хулиганов, которые оставляют граффити в подъезде, так как управляющая компания платит сумасшедшие деньги за косметический ремонт.

К счастью, видеокамера работает, и на записи видно, что Орельен вернулся домой с женщиной в 21:30. Около 23:45 видно, как какой-то мужчина наклоняется к земле, подбирает некий предмет с тротуара, вставляет ключ в дверь и входит в подъезд. К двум часам ночи этот мужчина выходит из подъезда вместе с женщиной, которая сопровождала Орельена, и они уходят. Женщина несет какие-то вещи, в том числе щетку. Нет никаких сомнений в том, что с земли мужчина подобрал ключи от квартиры Орельена, которые сбросила женщина с третьего этажа из гостиной Орельена. Они в сговоре, это заранее спланированное преступление.

Отпечаток пальца идентифицирован: он принадлежит Максансу – мелкому хулигану, уже неоднократно попадавшемуся на квартирных кражах и драках. Полицейские выставляют оцепление вокруг его дома, подозревая, что он может сбежать при попытке задержания. Они звонят в дверь, подозреваемый открывает им, и они его арестовывают. Максанс не оказывает ни малейшего сопротивления. Допрос начинается сразу же после того, как его привозят в полицию. Он отрицает свою причастность к этому преступлению, что неудивительно – так бывает чаще всего. Отпечаток пальца? Это невозможно, он надевал перчатки для мытья посуды, а они не оставляют следов: слишком плотные.

Часто считается, что тонкие перчатки не мешают отпечаткам пальцев оставаться на поверхности предметов. Поэтому Максанс предпочел надеть плотные перчатки для посуды. Он их даже проверял. Ах да, разорванная перчатка… Но это было уже в конце, и он не прикасался этой рукой ни к каким предметам как раз из-за того, что перчатка была порвана. Какие еще видеозаписи? Она же говорила ему, что видеокамер в доме нет – даже задавала Орельену соответствующий вопрос под каким-то надуманным предлогом. Конечно же, это блеф! Максансу показывают видео, где он играет главную роль с какой-то другой «артисткой», с которой полицейские тоже хотели бы встретиться, чтобы вручить ей премию за лучшую игру.

Манон – очень красивая девушка. Она не блещет умом, но имеет другие несомненные достоинства, которыми Орельен время от времени любил пользоваться. В те дни он водил ее в ресторан, терпел ее болтовню и приглашал к себе домой для продолжения приятного вечера в более уединенном месте. Манон узнала о том, что у Орельена есть сейф, потому что он сам похвастался ей. Даже показал его. Манон думала, что в нем хранятся ценные вещи, ведь Орельен в конце концов анестезиолог, следовательно, у него есть деньги, но нет ни жены, ни детей, на которых он мог бы их тратить. Манон рассказала об этом одному из своих других любовников – Максансу, и тот предложил вместе совершить ограбление. Но Манон не знала шифра от сейфа и не представляла, как его можно получить. Максанс убедил ее, что возьмет эту проблему на себя, а ей нужно будет только передать ему ключи, когда она будет у него дома. Уж он-то сумеет запугать этого незадачливого женоподобного хлюпика и заставить его выдать шифр.

Но все пошло не так, как планировалось. Манон сбросила ключи из окна, когда Орельен отдыхал после бурного секса, заснув под действием высвобожденных эндорфинов – их вырабатывает головной мозг в момент эякуляции. Именно эти, вызывающие ощущение удовольствия, эндорфины способствуют тому, что мужчины склонны засыпать после секса. Максанс воспользовался этим, чтобы незаметно пройти в квартиру. Прямо перед ним оказался спортивный зал. Он взял гантель на всякий случай, для большей убедительности и прошел дальше. Орельен проснулся в тот момент, когда Максанс уже ставил колено на край кровати, чтобы схватить его за горло. Он был застигнут врасплох, но начал отбиваться. Максанс оказался сильнее и вцепился ему в шею так же, как это делали другие уголовники, от которых он научился этому приему. Манон уже показала, где находится сейф, и Максансу был нужен только код.

Максанс так сильно сжимал Орельена за шею, что в голове у того померкло, он стал терять сознание, запаниковал и выдал шифр злоумышленникам. Максанс отпустил его, и Орельен пришел в себя настолько, что даже попытался сбежать, но Максанс догнал его и ударил гантелью по макушке головы. Орельен рухнул от удара на пол, и Максанс воспользовался обмороком, чтобы связать ему руки за спиной. Орельен находился в полубессознательном состоянии. Он лежал на полу в спальне, полностью раздетый. Максанс уселся на него сверху, чтобы обездвижить. Орельен вопил изо всех сил: он сообщит все полиции, их надолго отправят в тюрьму, и они ответят за свое злодеяние. Как бы то ни было, Максанс не собирался давать Орельену возможность выдать его полиции. Он почему-то вообразил себе, что сможет запугать Орельена до такого состояния, что тот будет молчать. И теперь понял, что этот план провалился. Орельен оказался крепким орешком, а не слабаком, как его описывала Манон. Максансу не удалось сломать его волю, он не испугался и действительно сдаст их полиции. Тогда Максанс достал из кармана тонкий нож и всадил его Орельену прямо в сердце под крики Манон, которая никак не ожидала такого развития событий.

Нанеся этот удар, Максанс облачился в перчатки и пошел за мешком для мусора, чтобы надеть убитому на голову, после чего затянул его веревкой. Теперь, если Орельен все еще жив, он умрет от асфиксии. Самое меньшее, что можно сказать по этому поводу: тем самым Максанс подтвердил свое намерение убить Орельена. Это решение дорого ему обойдется, когда его будут судить присяжные. Максанс быстро заметил, что порвал перчатку, но не знал, в какой именно момент это произошло. Он был уверен, что ближе к концу. Сразу после он перестал пользоваться этой рукой.

– Почему вы перенесли тело в спортивный зал?

– Потому что Манон хотела смыть следы крови.

– Зачем смывать следы крови, когда и так совершенно очевидно, что в квартире совершено убийство?

– Чтобы запутать следствие.

Мне кажется, что в тот день, когда бог раздавал мозги, у этой парочки был выходной. Похоже, что даже вдвоем они не дотягивают до одного полноценного преступника…

Расчленение как пазл

Милен ждет автобус, а он все не приходит. Впрочем, как всегда по утрам, когда на остановках полным-полно людей. Дело в том, что транспортная компания из соображений экономии не хочет увеличивать число автобусов в час пик. Вот уже второй автобус проезжает мимо, не останавливаясь: в нем нет мест, даже на ступенях. А перевозки людей на крышах пока запрещены. Наконец автобус приходит и увозит Милен. Больше в живых ее никто не видел.

Серж, ее муж, обращается в полицию несколько раз. Сначала ему говорят, что Милен просто сбежала из дома и скоро вернется, но вскоре полицейским приходится признать, что исчезновение действительно вызывает тревогу. Проблема в том, что, получается, Милен оставила своего 12-летнего сына от первого брака на одного отчима – Сержа. Серж был адвокатом Милен во время ее развода с первым мужем, горе-отцом этого ребенка, бросившим жену в тот день, когда она рожала. С тех пор она виделась с ним только на заседаниях суда. Зато Серж был всегда рядом – терпеливым и очень влюбленным. Его терпение было вознаграждено – Милен вышла за него.

Наконец полицейские решили объявить пропавшую женщину в розыск. Фотографии Милен показывают в новостях по телевизору и публикуют в местных газетах. Но потеряно слишком много времени…

– Доктор, мы нашли ногу. Можно отправить ее вам?

Два полицейских приносят мне сумку.

– Вот она. Ее нашли в мусорном контейнере.

– Как это в мусорном контейнере?

– На самом деле ее обнаружили в центре сортировки отходов. Работники положили ногу в сумку и позвонили нам. Мы установили мусоровоз, который привез ее, и тот район, в котором находился контейнер.

Я выкладываю ногу на стол для вскрытий и звоню в криминалистическую лабораторию уголовной полиции. Как я и подозревал, эксперты-криминалисты отказываются от попытки сбора микроследов, ведь с учетом того, что нога находилась в уличном мусорном контейнере с бытовыми отходами, она полностью загрязнена всем тем мусором, который выбрасывают туда люди. Некоторые даже выбрасывают в такие уличные мусорки все подряд, чтобы не платить местный налог на вывоз мусора.

– Судья просит нас выехать на место, в центр сортировки, чтобы сделать несколько фотографий линии сортировки отходов. Потом мы заедем к тебе, чтобы сфотографировать ногу.

– Хорошо, жду вас. Тогда я начинаю с внешнего осмотра.

Это правая нога. Кожа покрыта загаром. При осмотре я констатирую, что это не солнечный загар, а естественный цвет, потому что он совершенно равномерный, без каких бы то ни было оттенков – даже между пальцами ног. Нога волосатая, что может указывать на ее принадлежность мужчине, но на ногтях лак. Так что, вероятно, просто женщина была очень волосатой. В любом случае я отправляю небольшой фрагмент мышечной ткани на ДНК-экспертизу, которая разрешит все сомнения. Ступня массивная и широкая, больше похожая на мужскую – 44-го размера. Подошва чистая. Она ухоженная, ногти аккуратно подстрижены, и нет никаких следов микоза или вросших ногтей. Нет следов ни трофических язв, ни травматических повреждений на тыльной стороне стопы и на самой подошве.

Ногу отрезали выше лодыжки. По-видимому, с помощью пилы.

У меня есть коллега-судмедэксперт в Ницце, специализирующийся на исследовании скелетов. Он судебно-медицинский антрополог по имени Жеральд. Я собираюсь отправить ему сделанные крупным планом фотографии ноги в месте разреза. Он сумеет сказать, какой тип инструмента использовался, потому что сам занимался изучением повреждений, произведенных пилами различного типа, и даже составил целый каталог с подробными характеристиками. Прекрасная работа. К счастью для жертвы, характер повреждений говорит о том, что ногу отрезали уже после смерти.

Спустя два дня мне привозят левое предплечье. Его тоже нашли в уличном мусорном контейнере в том же районе, где была найдена нога. Ну что ж, все ясно: в этом районе появился расчленитель. За всеми уличными мусорками установили наблюдение в надежде поймать преступника с поличным. Кожа предплечья того же цвета, что и нога, и оно тоже волосатое, но на ногтях руки нет лака. Нет на руке и травматических повреждений. Очень похоже на то, что это мужское предплечье, но гипотеза нуждается в подтверждении. Я беру фрагмент ткани для ДНК-экспертизы, чтобы проверить пол, а также для генетической идентификации. Так мы сможем сравнить его с профилями в базе данных ДНК и профилем других частей тела, которые вполне могут оказаться у меня в ближайшие дни.

Как и в случае с ногой, внешний вид разреза говорит о том, что его сделали уже после смерти жертвы. В том же мусорном контейнере полицейские обнаружили черную пластиковую плетку, сетчатые колготки и фаллоимитатор. Выдвигаются самые разные гипотезы, но ничто пока не позволяет связать обнаружение этих секс-игрушек с найденными конечностями – нужно дождаться результатов ДНК-экспертизы. С этих предметов сделаны смывы, но, к сожалению, на них нет генетических «отпечатков». Зато ДНК-экспертиза фрагментов ткани ноги и предплечья свидетельствует о том, что это части тела одного и того же человека, и он действительно мужского пола. Что касается меня, я с нетерпением жду других находок.

На следующий день полицейские приносят мне сумку с останками, которые, по их мнению, могут принадлежать человеку или животному. При их виде я не могу удержаться от смеха.

– Где-то поблизости прошла вечеринка по поводу посвящения в студенты?

– Мы не в курсе. А почему вы так решили?

– Да потому что это бычий пенис. Я сам был когда-то студентом и знаю традиции студенческих вечеринок.

Впоследствии оказалось, этот пенис раздобыли на скотобойне, и его использовали… полицейские, желавшие разыграть одного из своих коллег. После розыгрыша они просто выкинули бычий пенис на помойку.

Больше никаких фрагментов смуглого мужского тела не нашли, а расследование так и не привело к поимке преступника.

* * *

Меня нередко просят приехать и изучить фрагменты тел, найденные на обочинах дорог. Однажды ночью во время патрулирования полицейские нашли на обочине сумку, которая страшно воняла. Запах был настолько ужасный, что они даже не решились ее открыть. Судья распорядился взять находку и доставить в комиссариат, чтобы я мог дать свое экспертное заключение на следующий день. Мне позвонили очень рано утром, на рассвете, умоляя приехать как можно быстрее, потмоу что запах был просто невыносимым – до такой степени, что полицейские поставили сумку на первом этаже в техническом коридоре, который вел в гараж, и настежь открыли все двери. Когда я приехал в комиссариат, меня встретил дежурный офицер, которого я знаю очень давно.

– Спасибо, что приехал так быстро. Это очень любезно с твоей стороны. Мы больше не можем оставлять эту сумку у себя.

И он повел меня через двор к техническому коридору. Как только я почувствовал запах, даже еще до того, как содержимое сумки попало в мое поле зрения, я сразу же категорически заявил:

– Это не останки человека.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Это останки животного.

И действительно, это были остатки мяса для шаурмы, которое обычно жарят на вращающемся вокруг нагревательных элементов вертеле. Я не знаю зачем, но какой-то тип выбросил его на обочину дороги.

Запах разложения мяса животного отличается от запаха разлагающегося тела человека.

Поверьте мне на слово: если вы знаете запах гниения трупа, то ни с чем его не спутаете.

В другой раз полицейские позвонили мне из-за сумки с характерным запахом гниения, находившейся рядом с городской аллеей возле одного из домов. Я припарковался на стоянке, расположенной рядом с местом обнаружения сумки. Вышел из машины и даже не успел поздороваться с полицейскими, как сразу же почувствовал запах.

– Это не останки человека.

– Вы уверены? Уж очень сильный запах.

– Запах останков человека характеризуется не интенсивностью, а оттенком. И это не запах останков человека.

В итоге в сумке оказался труп собаки, который выбросили на обочину. Жаль, что некоторые хозяева не проявляют уважения к останкам своих домашних животных.

Запах гниения остается в памяти навсегда. Стоит его только почувствовать, и он отпечатается как в обонятельной, так и вкусовой памяти. Центры обоняния и вкуса в некоторой мере взаимодействуют между собой. Это относится и к запаху гниения: если вы ощущаете его, то это значит, что чувствуете его на вкус. Могу доказать это на собственном примере: я не могу есть блюда из выдержанной дичи – «с душком» для усиления вкуса. Их запах очень напоминает мне запах гниющих трупов. Сама ассоциативная связь является для меня очень неприятной.

Обнаружение кусков мяса животных на обочине дорог – это классика.

– Добрый день, доктор! У меня для вас кусок какой-то плоти, но я не могу определить, что это.

– Вы можете сфотографировать ее на телефон и переслать мне?

– Да.

– Сделайте фотографию этого куска и пришлите.

Я больше не выезжаю на место, когда мне сообщают об обнаружении кусков плоти. Сначала проверяю, что это может быть, с помощью имеющихся под рукой технических средств. Такой подход позволяет не тратить напрасно время на дорогу, чтобы в итоге увидеть кость животного. Получая фотографию, я могу сказать, например, следующее:

– Это трахея животного, но я не знаю какого. Она слишком длинная для человека.

Я был прав, что не стал приезжать по этому поводу.

В другой раз кости были найдены в подлеске. Прокурор вызвал меня одновременно с сотрудниками криминалистической лаборатории, уголовной полицией и журналистами. Выбора не было, пришлось выезжать на место. Когда я приехал, прокурор давал интервью представителям прессы, и тревожить его было нельзя. Поэтому я отправился в лесополосу, где эксперт-криминалист огородил несколько зон предполагаемого места преступления, потому что останки были разбросаны на расстоянии нескольких десятков метров друг от друга. Такое разбрасывание характерно для кабанов. Они вырывают кусок мяса и уходят съесть его немного в сторону, чтобы им не мешали их же собратья.

– Как дела, ребята? – Я обращаюсь к сотрудникам криминалистической лаборатории. Они уже надели свои шикарные белые комбинезоны для работы на месте происшествия. В них мы все похожи друг на друга и узнаем друг друга только по глазам.

– Все в порядке, но работы хоть отбавляй. Кости разбросаны по четырем зонам.

– Можно мне посмотреть?

– Да, конечно. Только возьми себе один из комбинезонов, они лежат там.

Эксперт-криминалист показывает мне на сумку с запасными белыми комбинезонами. Я выбираю свой размер, влезаю в него, надеваю маску, перчатки и бахилы. Теперь я готов к работе.

Пересекаю первую линию ограждения. Каждое место, где находится кость, обозначается небольшим пронумерованным флажком, устанавливаемым в землю. Я направляюсь к ближайшему, смотрю на кость. Это позвонок. Я определяю по длине остистого отростка, что это он шейный. Позвонок состоит из нескольких частей. Самая массивная называется телом позвонка, от обеих сторон которого отходят дуги и отростки. Все позвоночные отверстия соединяются в один позвоночный канал, где находится спинной мозг. Соединительный отросток называется остистым. Если вы пощупаете свой позвоночник, то почувствуете ряд выступов по длине всего позвоночного столба. Это и есть остистые отростки.

– Мне не хотелось бы вас разочаровывать, но это не позвонок человека.

Мое невинное замечание произвело на коллег такое же сильное впечатление, как если бы я сообщил им о начале ядерной катастрофе.

– Ты уверен?

– Даже не сомневаюсь.

– А другие кости?

– Сейчас посмотрим.

И я иду ко второму флажку. Это колено. Но тоже не колено человека. Следующая кость также обладает признаками, отсутствующими у человека. Так и прохожу все четыре зоны, которые по мере моего перемещения утрачивают статус места происшествия. Полицейские выглядят все более растерянными и расстроенными. Один из них собирается поставить в известность прокурора, но тот еще беседует с журналистами, которые обступили его со всех сторон. Они очень рады тому, что представилась возможность пообщаться с самим прокурором: такое бывает нечасто. Я вижу, как прокурор резко меняется в лице и решительно идет по направлению ко мне.

– Вы уверены, доктор?

По виду физиономий сотрудников криминалистической лаборатории и офицеров уголовной полиции я понимаю, что очень заинтересован в том, чтобы мои тылы были прикрыты мнением другого авторитетного специалиста с более узкой специализацией. Все эти ребята явно сомневаются в достоверности моих выводов. Они настолько убеждены в том, что напали на следы преступления века, с которым не сталкивались на протяжении всей своей карьеры, что им сложно смириться с фактами.

– Да, уверен. Я только что отправил несколько фотографий своему другу, французскому судмедэксперту, специализирующемуся на изучении костных останков человека. Он подтвердил мои предположения. Я могу даже сказать вам, что, по его мнению, это кости барана.

Редко мне доводилось вызывать разочарование у стольких людей одновременно!

* * *

Вернемся к Сержу и Милен. Время идет, но никакой информации об исчезнувшей нет. Операции по банковской карте не осуществляются, а сотовый отключен со дня исчезновения девушки. Следователи в растерянности. Конечно, начинать расследование спустя неделю после исчезновения человека намного сложнее. Свидетели, не подозревающие, что являются таковыми, уже успели все забыть. Серж участвовал в составлении прижизненной карточки, нужной для того, чтобы собрать все сведения о человеке, которые могли бы помочь установить его личность. Остается только надеяться на чудо или неожиданный поворот развития событий.

Мы уже сталкивались со случаями, когда люди находились через несколько месяцев после исчезновения. Либо им удавалось сбежать от похитителей, либо к ним возвращалась память после длительного периода амнезии. Мне уже доводилось исследовать человека, потерявшего память, с целью его идентификации. В тот раз я составлял «посмертную» карточку для живого. Я собрал все сведения, какие только мог: рост, вес, цвет волос, описание волосяного покрова, шрамы, татуировки и так далее. Взял образец ткани для ДНК-экспертизы. Эксперт-криминалист снял отпечатки пальцев, а я позвал стоматолога для составления зубной карты. Были осмотрены и сфотографированы предметы одежда, а также украшения и обручальное кольцо, на котором обнаружились два выгравированных имени и дата. Следователи ввели дату регистрации брака в базу данных и нашли одно соответствие именам Филиппа и Натали – именно эти имена были выгравированы на кольце. Так был идентифицирован Филипп.

Однажды утром в реке Мёз обнаруживают часть тела. Нижнюю конечность. Дальше еще одну часть. Мёз возвращает все, что в нее бросили. Все это почему-то почти всегда выплывает близ той улицы, на которой находится Институт судебно-медицинской экспертизы. Мне позвонили, и я пошел к набережной пешком: это всего лишь в сотне метров от моего рабочего кабинета. Зеваки уже там, и с минуты на минуту, сомневаться в этом не приходится, приедет и пресса: у журналистов явно есть доступ к закрытым каналам связи полиции. На берегу реки я идентифицирую части тела и отдаю их стажеру, чтобы он отнес их прямо в Институт судебно-медицинской экспертизы. Так останки не будут у всех на виду и самому не придется расхаживать с ними под мышкой. Полицейские берут меня на борт своего патрульного катера, и мы бороздим реку в поисках других частей тела.

Вскоре обнаруживаем предплечье, потом еще одно. Мы продолжаем поиски, ведь где-то должно быть туловище. Но, обыскав всю реку, мы так ничего и не находим. Приходится признать очевидное: нет ни тела, ни других его частей. Я обращаюсь к полицейским с просьбой внимательно осматривать реку несколько раз в день, потому что, если тело все еще там, оно обязательно всплывет. Если только этому не мешает посторонний предмет. Ну или тело может оказаться зажатым, например, между баржей и берегом. Я также прошу работников на мостовой плотине, где почти всегда находят утопленников, быть особенно внимательными. После чего возвращаюсь на работу, не дав никаких комментариев журналистам, которые, как и предполагалось, уже приехали на место и даже успели сделать несколько фотографий, когда я с полицейского катера доставал из реки предплечье. Теперь я иду по улице с частями тела в сумке и звоню дежурному судье, которого еще никто пока не поставил в известность. По правде говоря, все были так погружены в работу, что это никому не пришло в голову. Как и ожидалось, судья отдает мне распоряжение исследовать части тела и направляет ко мне сотрудников криминалистической лаборатории и следователей уголовной полиции.

Итак, у меня четыре фрагмента трупа, которые по логике должны принадлежать одному и тому же человеку, но никогда нельзя знать наверняка. Поэтому я всегда отправляю биоматериал на ДНК-экспертизу, чтобы убедиться в этом и узнать генетический профиль. С начала использования ДНК в криминалистике в 1990-х метод очень усовершенствовался. Сейчас по ДНК можно узнать, помимо пола (это уже далеко не новшество), цвет волос, кожи, этническое происхождение, склонность к облысению или веснушкам и так далее. В Бельгии в рамках криминалистической идентификации разрешается определять только пол и устанавливать генетический профиль, а во Франции получение и всей остальной информации абсолютно законно. Бельгия отказывается от этого под надуманными предлогами неразглашения персональных данных. Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что покойнику плевать на разглашение его персональных данных – они ему уже ни к чему. Впрочем, за исключением отдельных случаев вроде того, о котором расскажу дальше.

Я изучаю каждую найденную часть, то есть две верхние конечности, которые отрезаны на уровне середины предплечья, и две нижние конечности, отрезанные на уровне середины бедра. У меня есть два сегмента левых конечностей и два сегмента правых. Фрагменты рук не отличаются ни размером, ни внешним видом, как и фрагменты ног. Ничто не говорит мне о том, что части могли принадлежать разным людям. Они все лишены растительности, но с учетом того, что гниение уже сделало свое дело, я не могу сделать однозначный вывод. В ходе разложения верхний слой кожи исчезает, а вместе с ним – и все его составляющие: ногти, волосы, ресницы и брови. Мне иногда доводилось лишь провести рукой по голове разлагающегося тела, и волосы оставались у меня в руке: они отслаивались вместе с эпидермисом из-за разложения. Другими словами, отсутствие растительности вовсе не означает, что у покойного ее не было или это обязательно женщина.

Зато все еще сохранились ногти, но они еле держатся – чтобы они отошли от кожи, больших усилий не требуется. Они чистые, ухоженные, и на них еще есть следы красного лака, на их поверхности нет никаких травматических повреждений, если только не принимать во внимание, что из-за разложения могли исчезнуть некоторые мелкие и поверхностные раны. Проводится вскрытие каждой конечности, которое не дает никакой новой информации, кроме уже полученной в ходе внешнего осмотра. То есть повреждения отсутствуют.

В судебной медицине отсутствие повреждений – это указание на то, что нет и травм.

Для нас отсутствие не является недостатком – это определенная информация.

Проходит еще несколько дней, и меня вызывают по поводу трупа, обнаруженного в поле за стогом сена. Когда я приезжаю на место, полицейские уже обозначили его двумя дорожными сигнальными конусами, поскольку труп не виден со стороны дороги. Что касается самого стога, то это спрессованный с помощью комбайна и перевязанный тюк. Все поле в этих тюках, потому что фермер только что собрал урожай. Теперь, при виде многочисленных тюков, я лучше понимаю, почему полицейским понадобилось обозначать нужный – эти тюки легко перепутать. Я приезжаю первым, еще до сотрудников криминалистической лаборатории и следователей уголовной полиции. Меня встречают местные полицейские и ведут к трупу.

Он находится прямо за тюком сена. Я не подхожу близко, так как эксперту-криминалисту надо будет собрать следы и улики. Тем не менее я уже вижу, что там лежит туловище женщины без верхних конечностей от середины предплечий и нижних конечностей начиная с уровня бедер. Возможно, это продолжение пазла, части которого уже хранятся в холодильных камерах морга Института. Продолжение, но не окончание, так как по-прежнему не хватает головы. На место обнаружения трупа уже приехал и приступил к работе эксперт-криминалист. Тем временем я возвращаюсь к полицейским.

– Фермера допросили? Вы уже знаете, когда он собирал сено на комбайне?

– Да, знаем. Он и обнаружил труп. Он сказал, что это было пять дней назад. Он приехал сюда на тракторе для погрузки тюков и увидел множество птиц – это были вороны, – слетевшихся к одному из стогов. Вот так он и обнаружил труп. Птицы уже начали его клевать.

Следовательно, пять дней назад трупа еще здесь не было. В противном случае он попал бы в комбайн и его состояние было бы намного хуже.

Ожидая, пока эксперт-криминалист закончит работу, я звоню главному следователю, занимающемуся фрагментами тела, которые были найдены в реке Мёз, и говорю, что обнаружена, видимо, еще одна часть пазла. С санкции прокурора он приезжает со своей командой. Так что людей собирается много. Работа эксперта-криминалиста на месте обнаружения трупа продвигается: он уже собрал все стикеры с передней стороны тела и перешел к задней.

Я пользуюсь ожиданием, чтобы позвонить в лабораторию, занимающуюся ДНК-экспертизой. Мне сообщают, что четыре первых фрагмента тела принадлежат одному и тому же человеку, и это женщина. Я предупреждаю, что пришлю новый образец ДНК, который нужно будет сравнить с предыдущими, и что это, скорее всего, новые детали прежнего пазла. Сотрудник лаборатории добавляет, что женщина идентифицирована – это Милен. Образец ее ДНК, полученный из волос, которые оставались на расческе, был добавлен в базу данных в рамках мероприятий, связанных с исчезновением девушки. Так и удалось идентифицировать исчезнувшую.

На место обнаружения трупа приезжают следователи, прокурор и судья. Все они прекрасно отдают себе отчет в том, что, вероятно, это продолжение дела о расчлененной женщине. Поэтому расследование поручается той же команде, которую по понятным причинам шутливо называют «пазл-команда». Другие специалисты разъезжаются по своим делам. Такие названия даются не редко. Была «команда Кулс» – по имени бельгийского министра по социальным проблемам Андре Кулса, убитого в 1991 году. А еще расследовалось дело «Коэффициент интеллекта, равный нулю» об убийстве в среде конченых алкоголиков, мозги которых были до такой степени разжижены алкоголем, что такая количественная оценка уровня интеллекта имела строго математический, а не риторический характер.

Эксперт-криминалист закончил свою работу, и теперь я начинаю внешний осмотр трупа. Это голое тело женщины, и на этот раз для идентификации пола мне не понадобится ДНК-экспертиза. У трупа не хватает уже описанных мной конечностей, а также головы. По-видимому, преступник сделал все, чтобы тело осталось неопознанным. Он отрезал голову, потому что лицо и зубы могли бы использоваться для идентификации. Другим средством идентификации личности являются отпечатки пальцев рук. С учетом этих моментов я никак не могу понять, зачем отрезать ноги, ведь они ничего не дают в плане идентификации. Хотя нижние конечности тоже могут оставлять отпечатки пальцев, как и пальцы рук, мы практически никогда этим не пользуемся – только в том случае, если на месте происшествия остались отпечатки ног. К тому же мало кто знает про отпечатки пальцев ног. Нужно быть подкованным в криминологии, чтобы иметь об этом представление. Я сомневаюсь, что обычные преступники обладали бы такими познаниями в этой области.

Тело находится в состоянии разложения. Об этом говорит отсутствие эпидермиса и зеленый цвет кожи (так называемая трупная зелень). Я собираю присутствующих насекомых: куколок нет, зато есть несколько личинок, их я передам в энтомологическую лабораторию. Отсутствие куколок указывает мне на то, что тело оказалось здесь уже после смерти, а разлагаться начало в другом месте и его переместили сюда всего лишь несколько часов назад. Все дело в том, что насекомые откладывают яйца на трупах, сменяя друг друга, и я должен был бы обнаружить личинки более поздних типов, а также куколки, поскольку на основании своего опыта и признаков разложения, могу предположить, что смерть наступила уже больше недели назад.

На трупе также видны повреждения, сделанные колюще-режущим инструментом, которые надо будет исследовать во время вскрытия. Еще есть повреждения от клювов птиц, но их оказалось меньше, чем я ожидал. Это дополнительное доказательство того, что труп находится здесь сравнительно недавно – максимум несколько часов.

Сотрудники похоронного бюро перевозят останки Милены в зал для вскрытий, и работа начинается. Еще до получения результатов ДНК-экспертизы я достаю остальные части пазла. Края разрезов идеально совпадают – это фрагменты тела одного человека. Почти нет никаких сомнений в том, что голову также выбросили в реку Мёз, но она не всплывет, потому что весит гораздо больше других частей тела и газы разложения просто не смогут поднять ее наверх. Находящиеся в воде тела, даже если они быстро ушли на дно, в конечном счете всплывают на поверхность. Время, которое для этого необходимо, зависит от температуры воды, из-за скопления газов, например, в плевральной полости. В голове нет достаточно большой полости для скопления газов, и в результате она так и останется лежать на дне. Что касается поисков головы в реке Мёз, то проще найти иголку… в стоге сена.

Вскрытие начинается, как всегда, с разреза кожи на задней части тела. Затем разрез зашивается, а тело переворачивается, и я перехожу к исследованию передней стороны начиная с шеи, потому что голова отсутствует. Ее отрезали в два этапа. Разрез на коже был сделан лезвием, например лезвием ножа, несколькими легкими движениями, в то время как для отделения головы от туловища на уровне 6-го и 7-го позвонков, если судить по имеющимся повреждениям костей, явно понадобилась пила. Вид краев повреждений свидетельствует о том, что голову отрезали уже после смерти. Затем я отмечаю каждое повреждение на поверхности тела. В частности, три следа колотых ран: две в левой части грудной клетки, одна в брюшной полости и еще две внизу живота. Края этих повреждений указывают на то, что Милен была жива в момент нанесения ударов. При вскрытии тела обнаруживается, что повреждения грудной клетки затронули легкое, сердце и вызвали сильное кровотечение, которое и стало причиной смерти, в то время как удар предметов вроде ножа в брюшную полость серьезно повредил толстый кишечник: произошла его перфорация, и, возможно, образовался бы перитонит, если бы Милен выжила. Удары колющим предметом в нижнюю часть живота не задели жизненно важных внутренних органов и не привели бы к смерти.

Как обычно, я беру биоматериал для химико-токсикологического исследования, но оно не дает никаких результатов.

Я делаю все, что могу с точки зрения судебной медицины, но убийцу так никогда и не найдут из-за отсутствия свидетелей и за неимением достоверных улик. Это дело так и останется нераскрытым.

Фемицид[24], или Убийства женщин

Слово «фемицид» вошло в современные языки совсем недавно. В социальных сетях к нему очень неоднозначное отношение. Одни говорят, что необходимости в таком слове нет, потому что есть термин «гомицид» и использовать нужно только его. Другие считают, что для фемицида нужно вводить отдельную статью в уголовном кодексе. Так что каких только идей нет по этому поводу – от самых прогрессивных до самых мракобесных. В действительности это слово существует давно, просто его забыли. Его можно найти уже в комедии французского драматурга Скаррона (1652) в выражении faire féminicide – «совершить убийство женщины». Интересно то, что сам Скаррон был первым супругом Франсуазы д’Обинье, будущей мадам де Ментенон – морганатической супруги (так говорят о браке между персонами неравного положения) короля Людовика XIV.

Можно было бы долго рассуждать об этом слове, его значении и пользе, чем непременно займутся политики рано или поздно, но наша цель состоит совершенно в другом. Выбирая истории для включения в эту книгу, я пришел к выводу, что мне приходилось проводить вскрытие многих женщин. Общее число вскрытых мной женщин практически не отстает от общего числа вскрытых мной мужчин, но вот причины вскрытий тех и других существенно отличаются. Если мужчины в большинстве случаев попадали ко мне на стол из-за криминальных разборок, драк и убийств на почве ревности, то женщины чаще всего становились жертвами мужей, любовников и уязвленных самцов, которым было отказано в удовлетворении их низменных инстинктов. Это очень важная разница, и мне бы хотелось обратить на нее внимание широкой общественности.

Ив и Шанталь живут в автофургоне. Как и другие жители автокемпинга, они не очень богаты, но бедность не омрачает их счастье. Они купили этот автофургон много лет назад, когда Ив потерял работу. Проблемы с работой были и у Шанталь. У них не было ни наследства от родителей, ни сбережений на черный день. Они никогда не жили на широкую ногу – им всегда не хватало денег. Этот автофургон с возможностью проживания в нем очень выручил их. По крайней мере, была крыша над головой и можно было хранить в нем те немногие личные вещи, что имелись у них в распоряжении.

Машина скорой помощи мчится по кемпингу в начале ночи. Ив размахивает руками, чтобы привлечь внимание бригады врачей. Шанталь лежит на нижних ступенях фургона. Все ее лицо в крови. Проверив жизненно важные функции (пульс и дыхание), врачи вызывают реанимацию, так как состояние Шанталь кажется им гораздо серьезнее, чем со слов Ива по телефону. Она уже не дышит. На поле рядом с кемпингом приземляется вертолет, из него выбегают три человека со всем необходимым для реанимации оборудованием. Один специалист ставит электроды, другой врач готовится к интубации. Сердце больше не бьется. Врач делает массаж, потом на смену ему приходит коллега. Они используют аппарат, обеспечивающий автоматический массаж. Шанталь интубируют, ей проводят искусственную вентиляцию легких, но запустить сердце не удается. Врач вводит адреналин, являющийся мощным сердечным стимулятором, но все напрасно. Нужно признать очевидное: Шанталь умерла. Врачи выписывают свидетельство о смерти насильственного характера.

Полиция уже приехала – почти сразу после того, как прилетел вертолет со спасателями. Полицейские хорошо знают этот кемпинг, потому что регулярно приезжают сюда на вызовы. Чаще всего – из-за пьянства и драк. Но они никогда не приезжали к Иву и Шанталь. Полицейские считают их супружеской парой с хорошей репутацией. В соответствии с протоколом, один из полицейских ставит в известность прокурора. Прокурор принимает решение направить меня на место трагедии, что довольно удивительно, ведь полицейские явно дали понять, что ничего не подозревают: законопослушная супружеская пара, убитый горем муж, смерть произошла в результате несчастного случая. Но официальное распоряжение есть официальное распоряжение, и я приезжаю в кемпинг. Тем более что я выступаю за то, что любая насильственная смерть (в том числе в результате несчастного случая) должна быть проверена судмедэкспертом. В противном случае всегда остается возможность не заметить убийство. Я видел очень много рыдающих по поводу смерти своих супругов людей, которые в итоге оказывались их убийцами. Сколько раз полицейские не находили ничего подозрительного в том, что потом оказывалось настоящим убийством с настоящим преступником, который представал перед судом присяжных! Взгляд судмедэксперта эффективно дополняет взгляд полицейского, и я нахожу неуместным и опасным передавать полицейскому функции, которые не имеют к нему никакого отношения – функции судмедэксперта.

Тело находится в том положении, в котором его оставили спасатели: Шанталь лежит на спине с вытянутыми вдоль линии тела ногами и руками. Я спрашиваю у врачей скорой помощи, в каком положении тело находилось в момент их приезда. Они говорят, что Шанталь лежала на животе, уткнувшись лицом в землю, а ее ноги находились в автофургоне. Как можно разбиться насмерть, упав с лестницы, состоящей всего лишь из двух ступенек? Я никогда такого не видел просто потому, что этого не может быть.

Как обычно, я надеваю свои хозяйственные перчатки и цепляю налобный фонарь для спелеологов, который дает удивительно качественное освещение. Комбинезон я не надеваю – это бесполезно: с телом манипулировали слишком много людей, и если на нем оставались микроследы, то они исчезли, и их заменили микроследы врачей и спасателей. Работа служб спасения почти всегда является настоящей катастрофой с точки зрения исследования места происшествия, но сомневаться в необходимости этой работы ради жизни людей, разумеется, невозможно.

Между тем однажды мне приходилось видеть труп, у которого не было головы из-за выстрела из охотничьего ружья.

К этому телу спасатели приставляли электроды. Судя по всему, они считали, что можно жить и без головного мозга… Когда я показываю эту фотографию своим студентам или врачам и медсестрам отделения неотложной помощи, все они веселятся. Принцип Primum non nocere – «Прежде всего не навреди» – принято приписывать отцу медицины Гиппократу (460–370 до н. э.). Он применяется при оказании медицинской помощи, в том числе и на месте преступления. Но если помочь ничем уже нельзя, то тогда действительно лучше ничего не делать.

В таком кемпинге, как этот, где нет деревьев, которые могли бы скрыть участки одних соседей от других, все всегда на виду. Самое сложное там – уединиться, но это то, что мне нужно, чтобы осмотреть труп. Полиция ставит специальные ширмы-перегородки, которые позволяют работать, укрывшись от нескромных глаз. Теперь я могу раздеть тело и приступить к внешнему осмотру. То, что я вижу, подтверждает дальновидность судьи, отдавшего официальное распоряжение о привлечении меня к освидетельствованию.

Тело Шанталь покрыто синяками на руках, ногах, спине и под подбородком. У нее заплыли от кровоподтеков оба глаза, кровь под носом и рана на левой надбровной дуге. Такие травмы не имеют ничего общего с падением, о котором рассказал Ив. Ему придется объясниться по поводу их происхождения.

Ива допрашивает полиция, и он излагает свою версию случившегося. Возраст Шанталь – 55 лет, достаточно молодая женщина. Несмотря на это, у нее уже было два протеза в бедрах, один в колене и соответствующие физические ограничения – передвигаться ей было сложно. Когда ей нужно было выйти за пределы автофургона, для ходьбы она использовала ортопедические ходунки. По словам Ива, Шанталь поднялась, чтобы выпустить собаку на прогулку. В тот момент, когда женщина открывала ей дверь, собака сильно толкнула ее, и Шанталь упала лицом вперед. Она не смогла подняться самостоятельно, и Ив вызвал скорую помощь.

Проблема заключается в том, что эта версия не соответствует характеру повреждений. Я вхожу в фургон и, как всегда, осматриваюсь. Иду в спальный отсек и замечаю там следы крови на перегородке. Они идут по краю изголовья кровати до потолка и проходят по шторам в форме полоски, состоящей из маленьких капелек. Поскольку для таких брызг не было соответствующих повреждений сосудов, я прихожу к выводу, что они появились от предмета, которым Шанталь могли сначала ударить по голове, в результате чего и появилась рана на надбровной дуге, а потом замахнуться им снова. Когда от предмета на теле остается рана и по уже имеющемуся повреждению наносится новый удар, то выступившая кровь разбрызгивается по определенной траектории. Кровь не высохла. Следовательно, Шанталь лежала на кровати, когда ей наносили неоднократные удары, от которых и появилась рана на надбровной дуге.

Я звоню судье, тот ставит в известность следователя, вызывает криминалистическую лабораторию и уголовную полицию. Весь коллектив присоединяется ко мне. Эксперт-криминалист направляется в автофургон, потому что собирать микроследы на теле, как я и предполагал, уже бессмысленно. Он фотографирует обстановку внутри. Полицейские проводят обыск и находят окровавленную майку. Судя по размеру, это майка Ива.

Сотрудники уголовной полиции изучают протокол допроса Ива со всеми предоставляемыми мной деталями. Мужчина быстро переходит к признательным показаниям. Возвращаясь пешком из расположенного в соседней деревне магазина с покупками, он застал свою жену в постели с соседом Эмилем. Ив выставил Эмиля за дверь, но не стал его бить, после чего вернулся к жене. «Как ты могла так поступить со мной? Изменить мне, да еще с соседом!» Шанталь не отвечала, и ему даже показалось, что она улыбается. Она хотела подняться с кровати, но Ив ей не дал. Он насильно удерживал ее на кровати и давил всем своим весом, поставив колено на грудь. Он ударил ее со всей силы по лицу. Она попыталась защитить себя от ударов, которые он наносил ей, выставив руки вперед, но Ив продолжал бить ее по лицу и по верхней части грудной клетки до тех пор, пока женщина не потеряла сознание. Он не использовал никаких предметов – бил только кулаками. Он настаивает на этом. Его кулак был в крови, и он вытер его о майку, заметив, что это была не его кровь, а кровь Шанталь, которая шла из рассеченной надбровной дуги и разбитого носа. В ходе обыска окровавленных предметов найдено не было, поэтому его версия выглядит правдоподобной.

Остается сверить ее с версией Эмиля. Полицейские стучат в дверь его автофургона, но Эмиль не отвечает. Они смотрят через шторы и обнаруживают его лежащим вытянувшимся на полу. Дверь в жилище открыта, полицейские входят и сразу же зовут меня на помощь: «Филипп, иди быстрее, он лежит на полу». Я немедленно прибегаю и вижу распростертое тело Эмиля. Его майка испачкана рвотой, на полу возле него тоже рвотные массы. У него есть пульс, и он дышит. Никаких кровоточащих ран, на лице нет следов ударов. Я задираю ему майку: травм на груди и в области живота нет. Проверяю на ощупь голову: тоже цела. Эмиль пьян до потери сознания! Поскольку разбудить его мне не удается, я вызываю спасателей, чтобы те, если это необходимо, интубировали его. Я боюсь, что у него снова начнется рвота и он может захлебнуться в бессознательном состоянии рвотными массами. С его допросом придется подождать.

Тело Шанталь привозят в Институт судебно-медицинской экспертизы, и я начинаю вскрытие с полного внешнего осмотра, который не сумел осуществить накануне вечером. Целый час уходит только на описание повреждений, так как их слишком много: 7 на голове и на лице, 13 на верхних конечностях, 4 на спине, 8 на верхней части грудной клетки, 6 в области живота, 32 на нижних конечностях. Большинство повреждений совместимы с падением, а некоторые являются давними повреждениями. Продолжая обследование, я констатирую, что из влагалища шла кровь. После обработки поверхности я обнаруживаю рану на правой большой половой губе и кровоподтеки у входа во влагалище. Половой акт по согласию никогда не приводит к таким серьезным повреждениям – разве что в случае грубого секса без предварительных ласк.

После внешнего осмотра мы продолжаем работу с присоединившимся ко мне ассистентом. Теперь проводим само вскрытие и начинаем его со спины. Исследование задней части тела не дает особых результатов, кроме обнаружения кровоизлияния посередине спины, которое могло бы соответствовать удару или прижиманию к твердому предмету. Мы зашиваем тело с обратной стороны, а потом переворачиваем его. Так проходит еще один час. Поскольку у Шанталь есть большая гематома в форме очков, то есть охватывающая веки вокруг обоих глаз, и эпистаксис (кровотечение из носа), я предполагаю, что есть перелом основания черепа и, возможно, внутричерепное кровоизлияние, которое и привело к смерти. Но одних предположений недостаточно – нужны доказательства. Вот поэтому мой ассистент вскрывает грудную клетку и брюшную полость, а я занимаюсь черепно-мозговой коробкой.

Я делаю разрез от одного уха к другому через макушку черепа, потом оттягиваю кожу немного вперед и назад и в результате обнаруживаю крупную подкожную гематому справа, которая свидетельствует о нанесенном Шанталь ударе. Я не видел этого повреждения при внешнем осмотре поверхности головы. Вот для этого и нужны такие рассечения – чтобы проверить, нет ли повреждений глубинных тканей, которые нельзя увидеть без вскрытия. В данном случае проверка себя полностью оправдала. Затем я делаю трепанацию черепа с помощью пилы для гипса и обнаруживаю объемное внутричерепное кровоизлияние. Именно оно и стало причиной смерти Шанталь: сердце остановилось из-за компрессии мозга и гибели клеток в центрах, управляющих сердечно-сосудистой деятельностью.

Как и ожидалось, основание черепа сломано в области левой глазницы – там, где от ударов появилась рана. В результате этих ударов также произошел перелом, линия которого достигла другой глазницы, пройдя через горизонтальную пластинку решетчатой кости, верхнюю часть носа. Этот перелом вызвал носовое кровотечение. Для него действительно нужен очень сильный удар.

Я продолжаю вскрытие рассечением шеи, на которой никаких повреждений не обнаруживается, что соответствует отсутствию повреждений при внешнем осмотре. Тем временем мой ассистент исследовал грудную клетку и брюшную полость: с правой стороны грудной клетки сломаны три ребра, в брюшной области повреждена печень. На ней видна гематома с поверхностными разрывами. Имело место кровотечение печени, и также выявлен небольшой гемоперитонеум (скопление крови в брюшной полости). Печень находится справа, немного ниже сломанных ребер. Сломать ребра и повредить печень мог один и тот же удар. Так часто бывает, например, при резком торможении, когда не пристегнутый ремнем безопасности водитель ударяется о руль. Такое повреждение часто связано с сильным ударом. Очень возможно, что эта травма была нанесена коленом, которое Ив, по его словам, поставил на грудную клетку Шанталь, чтобы удержать ее в кровати. Хотя скорее он не поставил его, а сильно упер в грудь и надавил всем своим весом, тем более что она лежала на кровати, и матрас погасил некоторое количество энергии, передаваемой коленом.

Итак, на основании результатов проведенного вскрытия я прихожу к выводу, что в области груди справа – вероятно, коленом – был нанесен резкий удар, который привел к переломам ребер и разрыву печени. Шанталь получила многочисленные удары в лицо, в подбородок и нижнюю часть груди. Она пыталась защищаться, выставив вперед предплечья. К несчастью, защититься от некоторых ударов она не смогла, и они достигли своей цели – в том числе попали в левую половину лица, повредили надбровную дугу, привели к перелому левой глазницы и трещине в правой, гематоме в форме «очков» и носовому кровотечению, а также внутричерепному кровоизлиянию, которое обусловило компрессию головного мозга и центров, управляющих сердечно-сосудистой деятельностью.

Остаются повреждения вульвы и влагалища, свидетельствующие о введении пениса или другого предмета особо жестоким образом.

Для нанесения таких повреждений нужны намеренные действия, совершаемые кем-то, кто осознанно хотел причинить женщине боль. Первое, что приходит в голову, – Ив ввел во влагалище какой-то предмет, чтобы отомстить за измену, наказывая Шанталь в том месте, которым она согрешила. Но Ив не признается в этом, энергично и убедительно отвергая все обвинения, которые ему предъявляют.

Я возвращаюсь на место преступления вместе с экспертом-криминалистом. Автофургон опечатан, так что мы нарушаем целостность печатей и входим внутрь. Надеваем перчатки и начинаем искать предмет, который мог бы использоваться для жестокого изнасилования. Нам не нужно много времени, чтобы найти небольшую пластмассовую щетку длиной 24 сантиметра. Размер ручки составляет 12 сантиметров, и на ее конце сохранились следы крови – там, где круглая ручка переходит в острые выступающие края, которыми легко можно ранить. Я отправляю эту щетку на ДНК-экспертизу, на поиски остатков влагалищных выделений. А эксперт-криминалист предварительно снимает с этой щетки отпечатки пальцев.

На следующий день в больнице офицеры уголовной полиции допрашивают Эмиля. Он чувствует себя хорошо, и его уже могут выписать. Когда он поступил в медучреждение, уровень алкоголя в его крови составлял 3,5 г/л. Словом, Эмиль был мертвецки пьян, что в полной мере объясняет состояние, в котором он находился. Несколькими месяцами ранее Эмиль похоронил свою жену Мариэтту, после чего нашел утешение в объятиях Шанталь. Да, это правда: накануне Ив застал их вдвоем с Шанталь в постели. Он не мог приводить Шанталь к себе из-за того, что она еле ходила, поэтому сам приходил к ней, несмотря на риск быть застигнутым мужем, что, к несчастью, и произошло. Ив выставил Эмиля за дверь, но не стал избивать его. Эмиль, смущенный и сконфуженный, вернулся в свой фургон. Он был настолько шокирован случившимся, что схватил бутылку водки и выпил ее залпом с невероятной скоростью, которой позавидовал бы любой матерый алкоголик. Что было потом, он совершенно не помнит, так как сознание вернулось к нему лишь в больнице. «Но почему вы здесь? Когда я был пьян, я сделал что-то плохое?» Офицеры уголовной полиции сообщают ему о смерти Шанталь. Эмиль поражен этой новостью. Он чувствует себя виновным. Он не хотел этого.

Спустя несколько дней мне сообщают, что Эмиль повесился.

Спустя некоторое время я получаю результаты анализов из лаборатории: влагалищные выделения на щетке принадлежат Шанталь, как и кровь, смывы которой я сделал. Что касается ручки, то на ней остались отпечатки пальцев Ива. Несмотря на имеющиеся веские доказательства, оно упорно продолжает отрицать свою вину.

Ив так и не предстал перед судом присяжных: адвокаты убедили судей, что его якобы спровоцировали. Эта история случилась 30 лет назад. Я думаю, что сегодня, с учетом эволюции нашего общества, такое оправдание было бы невозможно и его непременно судили бы присяжные, что внушает мне некоторый оптимизм. Я пишу эту главу в тот день, который, если верить календарю, посвящен «правам женщин». И это очень символично.

В качестве заключения

На страницах этой книги я пытался показать, до какой степени в расследование вовлечены все его участники.

На передовой действуют следователи. Их ум, рассудительность и любовь к идеально выполненной работе делают из них гарантов достижения успешного результата.

Затем идут эксперты-криминалисты, которые должны быть внимательны к малейшим деталям. Такое внимание почти граничит с одержимостью, потому что иногда для разгадки дела и поимки преступника достаточно одного крошечного волоска, капли слюны, едва заметного следа крови, ворсинки ангорского кролика… Вопреки тому, что нам показывают в американских сериалах, редко бывает так, чтобы дело раскрывалось исключительно благодаря следам и уликам, но их анализ часто и иногда во многом способствует торжеству справедливости.

Стоит также упомянуть и всех остальных экспертов, например экспертов по баллистике, автомобилям, пожарам, токсикологии, отпечаткам пальцев и так далее, в том числе и нас, судмедэкспертов. Мы всегда с удовольствием делимся своим опытом во имя поисков истины. Наша роль заключается в объединении научных знаний с судебными требованиями. Наш долг состоит в честном изложении фактов и отказе от неточностей, предположений и личных мнений – все должно быть основано исключительно на объективных данных. Мы должны суметь сказать в нужный момент: «Я не знаю» или «Вот различные гипотезы» – не пренебрегая ни одной из них и не отдавая предпочтения какой-либо без достаточных на то оснований. Мы также должны суметь сказать: «Я ошибся», если это нужно. Это трудно, и очень, но всем известно, что в реальном мире совершенства не существует.

Errare humanum est, perseverare diabolicum («Каждому человеку свойственно ошибаться, но только глупцу свойственно упорствовать в своей ошибке») – эту хорошо известную латинскую фразу приписывают Сенеке, хотя на самом деле ее сказал не он. Я бы добавил, что для признания своей ошибки нужны сверхчеловеческие усилия, но в нашей профессии это необходимо.

Примечания

1

Смерть делится на насильственную и ненасильственную. К первой относятся все случаи смерти, связанные с воздействием внешнего фактора. В эту категорию входят убийство, самоубийство и несчастный случай. – Прим. Карины Рытовой.

2

Согласно законодательству РФ, этот вопрос не входит в компетенцию судебно-медицинского эксперта. Мы определяем категорию смерти, ее причину, условия, в которых она могла наступить (например, в условиях падения), а род (убийство, самоубийство или несчастный случай) определяет следствие. В других странах нормативные акты могут быть иными. – Прим. Карины Рытовой.

3

В РФ одежда последовательно снимается экспертом в морге перед вскрытием. Исследование трупа начинается с изучения и описания одежды. – Прим. Карины Рытовой.

4

Мощный налобный фонарь, которым обычно пользуются спелеологи – ученые, изучающие пещеры. – Прим. ред.

5

В РФ процент вскрытий высокий. – Прим. Карины Рытовой.

6

Отвалы пустых пород, извлеченных при разработке подземных месторождений. – Прим. ред.

7

Препарат для снижения артериального давления. – Прим. ред.

8

От лат. restitutio ad integrum – «возвращение к исходному состоянию». – Прим. ред.

9

Лат. «после смерти», или «посмертный». – Прим. ред.

10

Лат. «до смерти», или «прижизненный». – Прим. ред.

11

В современной практике для описания повреждений головы кровь и загрязнения смывают, чтобы ничего не препятствовало исследованию. – Прим. Карины Рытовой.

12

Или же при непосредственном ударе по голове твердым тупым предметом. – Прим. Карины Рытовой.

13

См. главу «Трагическая прогулка в лесу». – Прим. автора.

14

Синюшность. – Прим. ред.

15

Личное мнение автора. – Прим. ред.

16

Скопление в тканях организма клеточных элементов с примесью крови и лимфы. – Прим. ред.

17

Всеобщая воинская обязанность в Бельгии была отменена в 1992 году. В 2010 году ввели срочную службу на добровольной основе. – Прим. ред.

18

.44 Remington Magnum, или.44 Magnum, – револьверный боеприпас высокой мощности. Может использоваться как охотничий патрон. Есть сведения об успешном использовании для охоты на африканского буйвола. – Прим. ред.

19

Бельгийский поэт, бард, актер и режиссер. – Прим. ред.

20

Растворение клеток и их систем, в том числе микроорганизмов, под влиянием различных агентов, например ферментов, бактериолизинов, бактериофагов, антибиотиков. – Прим. ред.

21

В России такой практики нет. – Прим. Карины Рытовой.

22

Розовый слон является распространенной метафорой измененного состояния и ассоциируется с алкоголем. Например, бельгийский бренд пива Delirium использует именно изображение розового слона на своем логотипе. – Прим. ред.

23

Это может нанести дополнительные повреждения и плюс оставить следы металлизации. – Прим. Карины Рытовой.

24

Также «феминицид». Варианты связаны с параллельным заимствованием слова из английского (femicide) и испанского (feminicidio). – Прим. ред.

Content

Филипп Боксо
Молчание мертвых. Как не дать им унести свои тайны в могилу

Введение

Самоубийство, которого не было

Трагическая прогулка в лесу

Бдительная соседка

Старый, богатый, больной и… влюбленный

Смерть короля Альберта I

Он болел гастроэнтеритом

Героин: фабрика антигероев

Лестницы: убийцы в наших домах

Любовь и деньги правят миром

Смерть пришла незаметно

Коктейль за пять евро, или Цена свободы

Муж, жена, любовник и… торфяное болото

Алкоголь – соучастник преступления

Мужчина, который любил женщин

Расчленение как пазл

Фемицид, или Убийства женщин

В качестве заключения

Примечания