Владимир Елистратов

Слух – это навык. Сольфеджио для взрослых, простые пошаговые рекомендации

© Елистратов В., текст, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Знакомство

История этой книги началась во времена всемирного карантина 2020. Я помню, как мы с женой прилетели с гастролей в середине марта, оба с температурой и полным отсутствием сил, и пролежали пластом больше недели. А потом выяснили, что к нам присоединилась вся планета и жизнь, вероятно, уже никогда не будет такой, как мы ее знали.

На тот момент я десять лет работал звукорежиссером прямого эфира на ТВ, а в свободное от дежурств на канале время гастролировал с крупными рок-артистами как сессионный гитарист, клавишник, трубач и бэк-вокалист и как автор собственного проекта «Голова Муэссы», а еще делал аранжировки и оркестровки на заказ и преподавал сольфеджио и гармонию. Преподавать мне всегда было очень интересно, и мои ученики (в основном взрослые люди) добивались по-настоящему хороших результатов. Но я не думал, что однажды моей визитной карточкой и причиной написать целую книжку станет именно готовность развивать слух у взрослых!

Так вот, вокруг разгоралась пандемия. И я понял, что совершенно не готов ездить через весь перекрытый город на дежурства с риском заразить себя и жену. Тогда мы решили, что пришло время воплощения давней идеи создания онлайн-школы музыки. У меня огромный сценический и хороший педагогический опыт, моя жена-журналистка в разное время вела блоги и как автор, и как smm-специалист (то есть вела их от лица экспертов, с которыми сотрудничала). Это было слишком идеально, чтобы не попробовать.

Мы начали в апреле, к лету доходы от школы сравнялись с зарплатой на ТВ, а к сентябрю нам пришлось завести лист ожидания и начать разрабатывать курсы в записи, потому что количество желающих учиться росло лавинообразно.

Конечно, это было приятно, но я искренне не мог понять, в чем причина ажиотажа. Казалось, я не транслирую в блоге ничего особенного, просто рассказываю об очевидных вещах – об основных музыкальных дисциплинах и способах их освоения – и занимаюсь с людьми, которые уже поняли, для чего им все это нужно. Что же тут необычного?

Ответ дали сами подписчики. Все чаще и чаще мне писали: «Я наконец-то понял, зачем было нужно сольфеджио, хотя учил его семь лет!», «А мне в детстве на прослушивании сказали, что у меня нет слуха, и не сказали, что его можно развить», «Я ненавидел все связанные со слухом упражнения в музыкальной школе. А у вас интересно», «Неужели в восемнадцать еще не поздно начинать учиться?». А с другой стороны зазвучали голоса коллег-педагогов: «Я безумно люблю свой предмет, но никак не мог донести его пользу ученикам. Можно я прочитаю им ваш пост?»

Выяснилось, что это только в моем мире очевидно, что слух – это навык, доступный в освоении и абсолютно насущный для любых музыкальных задач. Я тянулся к музыке с раннего детства, проводил все свободное время в музыкальной школе, а позже в колледже, играл в оркестре, с юности много гастролировал с рок-коллективами, собирал собственные проекты, ввязывался в любую музыкальную активность и видел вокруг людей, хорошо понимающих ценность и навыковую природу слуха и музыкального мышления.

Я не задумывался, скольким детям мечту о музыке убили родители или верящие в концепцию важности врожденных данных педагоги; забыл, как мало внимания обычно уделяют в музыкальной школе тому, чтобы ребенок по-настоящему хорошо понял, чем развитый музыкальный слух поможет ему в интересующих его занятиях (а кому понравится учить что-то просто потому, что так сказала тетя, а не потому, что с помощью нового навыка можно сделать много всего интересного?!); и уж точно не задумывался о том, что человеку во взрослом возрасте может быть сложно разрешить себе попробовать то, что нравится.

Все эти факты в одночасье свалились на мою голову в первые же месяцы работы онлайн и привели меня в ужас. Но, с другой стороны, именно разговоры с подписчиками определили мою миссию как учителя и блогера на много лет вперед.

Я стал осознанно продвигать идею слуха как навыка, доступного каждому, и с восхищением наблюдал, как это открытие меняет жизни людей не только в музыкальном смысле, но и в самом что ни на есть общечеловеческом.

Разрешить себе учиться новому, видеть собственный прогресс, чувствовать себя причастным к чему-то захватывающему – это окрыляет. Мои взрослые ученики используют это вдохновение, чтобы добавить в жизнь и другие яркие впечатления: танцы, плавание, живопись, театр, да хоть оригами! Они начинают чувствовать в себе больше смелости на работе и больше открытости к личному счастью. Возможность почувствовать управляемый рост в чем-то настолько сакрализируемом, как музыка, по-настоящему освобождает.

Вот уже несколько лет каждый мой день заполнен работой с людьми, а лист ожидания на самые популярные вечерние часы в моем графике растягивается на год и больше. И то, что кто-то готов ждать возможности начать растить свой слух именно со мной целый год, не уходя к другому педагогу, дает понимание, что еще слишком мало людей готовы с уверенностью вместе со мной сказать: слух – это просто полезный и интересный навык, а не дар.

Я пишу эту книгу для всех, кто когда-либо задумывался о том, чтобы научиться петь, играть на инструменте или сочинять музыку, кто просто любит чувствовать себя автором своей жизни и пробовать новое, кто, как и я, готов стать для кого-то проводником в мир музыки, но потерял вдохновение или не может найти нужных слов.

Рад знакомству с вами!

Влад Елистратов, трубач, вокалист, клавишник, гитарист, композитор, аранжировщик, дирижер, преподаватель, блогер, влюбленный в музыку с детства и развивший в себе слух и прочие музыкальные умения как навык, а не как дар свыше.

Глава 2

«Не дано»: откуда родом самый вредный миф о музыкальном слухе

Однажды ребенок впервые берется за карандаши и начинает рисовать. Пробует, старается, но главное – он по-настоящему наслаждается процессом и увлечен им. Он не думает о том, что у него, возможно, ничего не получится. Он недавно научился есть, ходить, с каждым днем все лучше говорит, держит в руках карандаш и интуитивно уверен в очень важной вещи: если постоянно пробовать и не сдаваться, получаться будет все лучше и лучше!

А теперь перенесемся лет на тридцать вперед. Тот же человек попадает в гости к знакомому, который занимается изобразительными искусствами, и получает предложение порисовать. Просто так, для себя, для души. И отвечает: «Ой, что ты, мне не дано».

Что же вместилось в эти тридцать лет? Страшные драмы, тяготы и лишения? Бывает и такое, но далеко не всегда. Может быть, однажды у малыша долго не получалось нарисовать именно так, как он хотел бы, и мама в утешение сказала: «Ничего, не всем же это дано, не расстраивайся». А потом учитель изо в школе заметил в классе какого-то одного ученика, у которого все отлично получалось, и с тех пор все объяснения, новые техники и конструктивные замечания доставались только ему, а остальным, включая нашего героя, – пятерки автоматом: «Не всем дано рисовать, так что вы просто посидите тихо, позанимайтесь своими делами». И в художественную школу у дома не взяли, попросили показать работы и сказали маме: «Вы не тратьте время, ему не дано». Мама постаралась мягко объяснить, что художественные школы – это для деток, которым предназначено рисовать природой, и предложила найти другое занятие.

Психологи рассказывают, что внутренний критик взрослого человека говорит голосом мамы, папы, школьного учителя – то есть тех взрослых, которые оказывали на нас большое влияние в детстве. Вот и получается, что это взрослое «не дано», особенно многократно повторенное, рано или поздно становится нашим собственным внутренним, подсознательным убеждением: «Мне не дано». И даже став взрослыми и получив возможность выбирать работу и хобби по вкусу, мы чаще всего не возвращаемся к детским мечтам о творчестве. Никто не останавливает нас, мы сами отлично справляемся с этой задачей. И для этого у психологов тоже есть хороший термин: выученная беспомощность.

Но, может быть, так и надо? Может, не зря нас останавливают, отговаривают? Ведь знающие люди плохого не посоветуют? Прежде чем делать выводы, предлагаю внимательно разобраться в причинах.

Почему так поступают некоторые родители? Ведь не могут же они желать ребенку зла! Это правда, но поговорка про дорогу в ад, вымощенную благими намерениями, в этом вопросе актуальна как никогда. К сожалению, среди родителей довольно редко можно встретить людей с хорошей психологической подготовкой, будь то образование или просто качественно обработанный жизненный опыт. Здесь нашему обществу еще есть куда расти, и я верю, что мы обязательно вырастем. Но пока многим остается опираться лишь на свою житейскую практику и опыт старших поколений. А они у взрослого человека нередко строятся по принципу наименьшего риска. «Не обнадеживайся зря», «выше взлетел – больнее падать» и прочие подобные тезисы обычно призваны защитить ребенка от крушения иллюзий, но приводят к самому большому разочарованию в жизни: все самое интересное и вдохновляющее должно быть «дано», а иначе и пробовать не стоит.

Некоторые родители делятся еще одной мыслью: зачем тратить время и деньги на то, в чем ребенок якобы неталантлив от природы, если он все равно не сможет этим заработать на жизнь, не получит значительных результатов и, возможно, бросит на полпути?

Иногда я спрашиваю у таких родителей, верят ли они, что у хорошего хирурга лет в шесть открылся талант к хирургии? Так и слышу рассказ гордых родственников: «Если бы не блестяще проведенная операция на сердце соседской кошки, никто бы не позволил нашему мальчику перевестись в класс школы с биологическим уклоном и мечтать о медицинском колледже. Но мы сразу увидели, что будет отличный хирург, и дали ему зеленый свет».

И другой важный вопрос: действительно ли все остальные занятия, на которые вы даете ребенку возможность потратить свое время и ваши деньги, нужны именно «на века» и «для хлеба»? Вы отправились на экскурсию, только чтобы ребенок стал гидом? Красиво его одели, чтобы он стал дизайнером? Читаете ему сказки, чтобы стал сказочником? Да, это несколько притянуто за уши, но вот что я хочу сказать: очень многое, с чем сталкивается маленький человек, помогает ему, формирует и направляет, даже если он не собирается становиться в этом занятии самым лучшим и даже если никогда не свяжет с ним всю свою жизнь. Сам навык изучения нового, опыт переработки информации и впечатлений и опыт поддержки от семьи и хороших наставников – уже бесценное приключение, которое отразится на всем, чем человек решит заниматься в своей жизни.

Но у родителей, не готовых дать жизненное пространство интересу ребенка, есть еще один козырь в рукаве: «Нам так сказал учитель, у него опыт, ему видней!»

Действительно, почему же педагоги в школах искусств часто проводят очень строгий отбор и без колебаний отсеивают многих искренне стремящихся к музыке детей? Во-первых, все зависит от цели, которую ставит перед собой сам педагог. У многих она заключается в том, чтобы найти и максимально развить самородков, которые прославятся сами, будут двигать искусство страны и мира вперед и станут хорошей страницей в портфолио своего наставника, и не распыляться на всех остальных. И в этом, конечно, есть своя логика и своя ценность, учителя с такой специализацией очень нужны, потому что работа с одаренными детьми имеет свои особенности. Знать свои сильные стороны как педагога и действовать в согласии с ними – это верная стратегия. Особенно такой фокус на заведомо готовых к стремительному взлету учениках оправдан, когда речь идет о профессиональном обучении. В колледжи и вузы в идеале приходят, чтобы посвятить искусству всю жизнь, работать в этой сфере и развивать ее, так что высокие стандарты со стороны педагогов в этом случае – необходимость. Но есть нюансы!

Ведь дети – отнюдь не абитуриенты колледжей и вузов. Помимо тех, которые с малых лет понимают, что не видят своей жизни без искусства, и действительно демонстрируют выраженные склонности, есть еще и другие – самые обычные дети, готовые учиться, не растерявшие веры в себя и способные открыть в себе очень много нового под руководством чуткого наставника. К сожалению, на работу с такими детьми (которых большинство!) ориентировано меньше педагогов, чем хотелось бы.

А почему? Тут появляется причина номер два. В школах искусств могут преподавать выпускники колледжей и вузов, которые много занимались собственной практикой и получили блестящие профильные навыки, но не уделяли должного внимания педагогике и психологии. Начиная работать, они используют модель взаимодействия с учениками, которую хорошо помнят сами: той самой – профессиональной, требовательной, временами даже агрессивной, нацеленной на безупречные результаты в короткие сроки. А выстроить другие отношения – более бережные, принимающие, учитывающие потребности психики растущего ребенка и ориентированные на поддержание интереса и постепенный рост – такие педагоги оказываются не готовы. Но почему руководство школ искусств не требует этого от них?

А это уже причина номер три. Нельзя забывать, что учебные заведения, особенно государственные, – это сложная система с целым ворохом отчетности и системами поощрений и наказаний для педагогического состава. Поэтому, чтобы выполнять планы по отличникам, чемпионствам в состязаниях и поступлениям в престижные творческие вузы и колледжи, педсостав часто принимает решение идти по надежному пути: изначально отбирать детей, которые имеют склонность к какому-то виду творчества, или тех, кого успешно начали учить до них и заложили базу: в семье, например, или в каком-то кружке, где работают педагоги, готовые и умеющие развивать навык ребенка с самого нуля.

На всякий случай уточню: не все школы такие, и не все педагоги такие! В системе музыкального образования есть много по-настоящему прекрасных наставников, выпускающих детей, у которых на всю жизнь остается любовь к музыке и глубокое понимание ее законов. Но в этой главе мы говорим о природе ложных убеждений, а на них влияют отрицательные примеры, поэтому мы вынуждены рассматривать именно их.

Итак, получается, что в «не дано», сказанном ребенку, нет, по сути, ничего настоящего о нем самом, о его потенциале. В этом есть незнание родителей, как помочь развиваться в новом деле, которое не дается легко; желание защитить от неприятных переживаний, связанных со сложностями и ошибками; частные мотивы педагогов и целых учебных заведений; многолетнее, если не многовековое общественное мнение, которое из поколения в поколение передает миф о недосягаемой и необъяснимой природе творчества.

Но вот что важно понять: такая сортировка потенциальных учеников на талантливых и бесперспективных часто бывает ошибочной! И чтобы в этом убедиться, я предлагаю выполнить одно интересное задание.

ПРАКТИКА

Послушайте музыкальные произведения из приведенного списка, не читая биографий их авторов. Кого-то из них педагоги с детства выделяли как талантливых, другие считались посредственностями и сталкивались с резкой критикой и пренебрежительными отзывами наставников, когда получали музыкальное образование: кого-то отказались брать, кого-то многократно хотели отчислить как бесталанных. Сможете ли вы понять, кого хвалили, а про кого думали, что ему «не дано»? Уверен, что нет, но все же попробуйте, это станет действительно интересным опытом и отличной прививкой от поспешных суждений в будущем.

Кстати, все эти произведения – признанные шедевры мировой музыки. А педагоги, вынесшие неверную оценку их авторам, пожалели о своем решении. Счастье, что у каждого из этих композиторов хватило упорства, чтобы не прислушаться к разгромным отзывам и найти свои способы учиться и развиваться.

Ну все, откладывайте книгу и наслаждайтесь музыкой, а потом продолжим разговор.

https://music.yandex.ru/users/kaifir/playlists/1013

Послушали? А теперь небольшой экскурс в историю музыки.

Джузеппе Верди в свое время не взяли в Миланскую консерваторию. Ему сказали, что у него недостаточно музыкальных способностей! А спустя несколько десятилетий консерватория стала носить имя великого Верди. Пожалуй, не худший способ принести извинения за свою недальновидность.

А история обучения Сергея Рахманинова – еще более наглядный пример человеческого фактора в оценке. Сначала он учился в Петербургской консерватории и считался абсолютной посредственностью, не достойной внимания. И только когда Рахманинов принял решение перевестись в Московскую консерваторию, он смог получить должное признание: он окончил учебу с золотой медалью, и это более чем заслуженно.

Сергея Прокофьева консерватория приняла очень тепло, хотя ему и доставалось иногда за слишком смелые гармонические решения и другие непредусмотренные программой эксперименты.

А Игорь Стравинский в консерватории никогда не учился, он занимался только с частными педагогами (одним из них был сам Римский-Корсаков!), но посвящал этому все свое свободное время и получал от них самые лестные отзывы. Образование же у него – по настоянию семьи – юридическое.

В «НЕ ДАНО», СКАЗАННОМ РЕБЕНКУ, НЕТ, ПО СУТИ, НИЧЕГО НАСТОЯЩЕГО О НЕМ САМОМ, О ЕГО ПОТЕНЦИАЛЕ

А если отойти от примеров прославленных композиторов и спуститься на землю? Картина будет та же самая. Моя специализация как преподавателя – развитие слуха, обучение музыкальной грамоте и композиторскому мастерству взрослых людей, в том числе с абсолютного нуля. Поэтому ежедневно я работаю с теми, кто двадцать, тридцать, а то и пятьдесят с лишним лет жил с убеждением, что ему «не дано». И все эти люди обнаруживают, что при бережной системной работе они способны записывать мелодии и аккорды на слух, читать ноты и петь по ним, а со временем и осознанно сочинять собственную музыку. Да, большинство из них не собирается покорять мировую сцену, но они чувствуют свой рост и получают огромное удовольствие от процесса! Моему старшему ученику было около 70 лет, когда он начал с нуля, и видели бы вы его счастливое лицо, когда он впервые сам снял на слух мелодию и исполнил ее на своей гитаре!

Некоторые ученики, вдохновившись своими новыми навыками, даже решают пересмотреть планы на жизнь и поступают в колледжи и вузы по музыкальной специальности. И вполне успешно проходят вступительные испытания даже туда, где комиссия нацелена именно на поиски одаренных самородков. А ведь некоторым из них до этого уже не раз сказали, что, увы, природных данных нет и ничего не попишешь. А тут, оказывается, данные чудесным образом проклюнулись!

Вот и выходит, что клеймо «не дано» ничего не стоит, даже если речь идет о взрослом, а тем более о ребенке, у которого вся жизнь впереди, чтобы учиться тому, что он любит. Педагоги могут ошибаться в своих оценках и зачастую выносят их вовсе не в интересах потенциального ученика или глобальной истины. Мир населен самыми обычными людьми, они ошибаются и ищут собственную выгоду, и бороться с этим нет никакого смысла. А вот чем действительно стоит заниматься, так это заботиться о том, чтобы никто не решал за вас и ваших детей, что вам любить, чем вдохновляться и как проводить свое время. А там, глядишь, даже до самых нечутких педагогов докатится тренд на человечность и бережность, и они научатся говорить вместо «не дано, уводите» что-то более информативное, вроде «вам нужно найти педагога, который будет развивать слух с нуля и привьет интерес к музыке, а наше учебное заведение специализируется на другом».

Понять, как именно развивается слух с нуля, мы еще успеем – у нас для этого вся книга впереди! Но все вышесказанное, я надеюсь, уже дало вам основания хотя бы допустить, что «не дано» – это не более чем миф, в который совершенно не обязательно верить. И нам пора двигаться к следующему мифу.

Глава 3

Абсолютный слух: что это, чем хорошо и чем плохо?

Ну а тем, кому «дано», что именно, на взгляд оценивающих, дано-то? Я не художник и не танцор, поэтому проводить параллели со всеми видами искусств не буду и сфокусируюсь на музыке. Что дает среднестатистическому родителю повод думать, что у его маленького ребенка музыкальный дар? Если мы не говорим о редких ярко выраженных случаях дарования, когда ребенок в три года сам освоил фортепиано и начал писать красивую музыку, то обычно речь идет о его способности красиво и похоже повторять какую-нибудь услышанную мелодию. Да и тесты при приеме в музыкальные студии тоже построены именно на этом: послушать звуки и повторить их, похлопать в том же ритме, в каком играет педагог, попытаться определить, как далеко звуки отстоят друг от друга. В общем, чтобы все решили, что ребенку «дано», ему нужен от природы развитый слух, очень хороший слух! А дальше многие родители продолжают твердить: «Да-да, нужен очень хороший слух, абсолютный слух».

И тут кроется сразу несколько ошибок.

Первая – чисто терминологическая, но из-за нее случается очень много путаницы. Абсолютный слух – это не абсолютно хороший слух, не восхитительно точный слух. Слово «абсолютный» используется здесь вообще не в качестве выражения восхищения, а в своем прямом словарном значении: «безотносительный, ни от чего не зависящий».

Абсолютный слух – это способность человека твердо запоминать и уверенно определять высоту прозвучавшей ноты (то есть ля это, фа или, скажем, до-диез). Большинству людей (даже музыкантам) для определения высоты ноты на слух нужна настройка – взятая для сравнения нота с заранее известной высотой. Подробнее мы уже совсем скоро поговорим об этом в главе про относительный слух. А так называемым абсолютникам, носителям абсолютного слуха, постоянная настройка не нужна. Их мозг способен выучить высоту звуков раз и навсегда, как все мы выучиваем, например, алфавит. Чтобы узнать букву «а», нам ведь не нужно каждый раз ни с чем ее сверять, мы уверенно узнаем ее. Если только у писавшего не было ужасных проблем с почерком. В музыке для большинства из нас это так не работает, а вот для абсолютников такое узнавание звуков совершенно естественно.

А второе заблуждение об абсолютном слухе – что якобы для занятий музыкой нужен именно он. Это не так! У большинства профессиональных музыкантов, включая самых выдающихся, такого слуха нет. Достоверно известно, к примеру, что абсолютного слуха не было ни у Чайковского, ни у Скрябина, ни у Вагнера.

И я сам хорошо знаю, о чем говорю: абсолютного слуха у меня тоже нет, что не помешало мне освоить трубу, фортепиано, гитару и вокал, играть в оркестре, дирижировать им и писать для него, выступать на рок- и поп-сцене, писать и аранжировать музыку для себя и для многих современных артистов. Да и среди коллег по цеху, встреченных мной за все это время, абсолютников не более десяти процентов. И ни один из них не был резко выделяющимся к лучшему на фоне других музыкантов.

Но если абсолютный слух помогает определить высоту ноты без настройки, почему же он для музыканта необязателен и почему хотя бы не помогает ему блистать? Тут снова пригодятся понятные аналогии: почему модельеру или архитектору необязательно на глаз с точностью до миллиметра определять все необходимые размеры? Да потому, что взять линейку не проблема. А вот некоторые другие качества, например любовь именно к этому занятию и подходящий для него образ мысли, из ящика стола одним движением не извлечешь. И даже если архитектор с безупречным глазомером сэкономит себе в процессе изготовления проекта сколько-то времени благодаря тому, что будет реже пользоваться линейкой, качество его работы от этого никак не улучшится, новизны идей не прибавится.

Вот и с музыкантами та же история. Можешь ты сам услышать, что ля – это именно ля, пока твои соседи по оркестру настраиваются на эту же ноту с помощью камертона, – отлично! Но через пару секунд все точно так же настроятся и заиграют. И на технику исполнения, эмоциональную подачу, навык синхронизации с другими музыкантами и множество других нужных вещей наличие абсолютного слуха не повлияет уже никак.

Но, наверно, это свойство должно помогать хотя бы подбирать музыку на слух? Как ни странно, тоже не вполне. Потому что музыка – это не только высота нот, но и длительности (относительная продолжительность звучания) каждой из них, а справиться с этим абсолютный слух никак не помогает. А мелодия, правильно записанная в нотах, но неверно записанная в длительностях (а значит, и неверно после этого сыгранная), может измениться до неузнаваемости! А еще подбор музыки на слух часто подразумевает фиксацию не только мелодии, но и гармонии (говоря немного упрощенно, аккордов, а про них вы наверняка слышали хотя бы в контексте «трех блатных аккордов» на гитаре). При работе с аккордами уже нужно уметь распознавать несколько звуков одновременно. Если абсолютник не тренировал этот навык отдельно, совсем не факт, что его природной особенности хватит, чтобы справиться.

Таким образом, абсолютный слух вовсе не означает, что человек – готовый прекрасный музыкант. Обладателю такой способности придется учиться не меньше, чем тем, у кого самый обычный относительный слух. Да, абсолютники будут легче и быстрее справляться со звуковысотностью, но это не более четверти от всего объема знаний и навыков, которые познаются на этапе музыкальной школы. А если речь о профессиональном музыкальном образовании, то там ценность мгновенного определения звуковысотности еще меньше.

Но и это не все! Как я уже сказал выше, абсолютный слух не только не помогает музыкантам, но и нередко мешает учиться и работать, и это тоже очень важно понимать. Причем как тем, у кого абсолютного слуха нет, – чтобы убедиться, что они не так уж много теряют, так и самим абсолютникам, планирующим начать свой музыкальный путь, – чтобы знать, с какими подводными камнями предстоит столкнуться, и постараться обойти хотя бы часть из них.

Итак, вот с какими сложностями сталкиваются абсолютники, по их собственным свидетельствам и опыту педагогов, которые с ними работают, включая и мой опыт тоже.

Первая сложность – непонимание необходимости упорно работать. К сожалению, не каждый педагог в музыкальной школе готов скорректировать программу с учетом потребностей ученика с абсолютным слухом. Упражнения на звуковысотность даются им легко, и по среднему баллу их хватает, чтобы получать приличные отметки. Учителя хвалят и закрывают глаза на неточности по части ритмики и музыкальной грамотности. Ученик расслабляется и привыкает к тому, что можно не уделять занятиям много времени и сил: все ведь и так неплохо идет.

Но в какой-то момент (не позднее первого курса колледжа, а чаще уже к средним классам музыкальной школы) халява неумолимо заканчивается из-за того, что программа движется вперед и перестает акцентироваться на звуковысотности. А инерцию лени остановить уже не получается. Оценки становятся хуже, новый материал почти не усваивается, и сделать с этим что-то очень трудно, потому что для этого нужно, по сути, наверстывать все упущенные годы почти с нуля. На этом этапе очень много абсолютников бросают занятия музыкой, потому что не могут примириться со своим новым статусом отстающих. Они не знают, как справиться с тяжелыми эмоциями, и предпочитают полностью сменить сферу интересов.

Избежать этого поможет только изначальная готовность педагога считаться с особенностями ученика, обращать его внимание на слабые места в навыках, давать дополнительную нагрузку, объяснять, для чего она нужна и почему его врожденного свойства не будет всегда достаточно.

Вторая сложность – огромное количество ненужной, но неизбежной информации, с которой носитель абсолютного слуха сталкивается ежедневно. Ведь определенные ноты такой человек слышит не только во время занятий музыкой. Конкретными нотами гудят автомобили, мяукают коты, скрипят двери и кричат соседи за стеной. Постоянно, непрерывно! Некоторым, особенно в юном возрасте, эта особенность кажется даже забавной – среди моих учеников и подписчиков встречаются те, кто искренне любит этот поток музыкальной информации как свой маленький секрет, недоступное большинству чудо. Но чем старше абсолютник и чем больше он загружен работой (особенно если она непосредственно касается музыкальной сферы), тем меньше романтики он находит в этом потоке информации, от которого не скрыться. Ведь все мы хотим, выходя с работы, иметь возможность отвлечься и не думать о ней, правда?

А для понимания третьей сложности потребуются некоторые пояснения. Давайте начнем с примера. Сейчас на телевидении есть множество шоу, где одни исполнители поют песни других, добавляя что-то от себя или, наоборот, полностью подстраиваясь под оригинальную манеру. Как вы думаете, всегда ли они поют ровно те же ноты, что и оригинальный вокалист?

По правде говоря, чаще всего они поют другие, особенно если голоса двух артистов значительно различаются по высоте или диапазону (самым высоким и самым низким нотам, которые исполнитель способен взять чисто). А почему тогда мелодия остается настолько узнаваемой? Потому что сохраняются соотношения между нотами (они называются интервалами, и познакомиться с ними можно на уроках сольфеджио). Простыми словами: чтобы адаптировать мелодию под исполнителя с другими свойствами голоса, каждую ее ноту сдвигают на одно и то же расстояние вверх или вниз. Это называется сменой тональности мелодии.

Для человека с обычным слухом все будет в порядке – это та же мелодия, она узнаваема, просто звучит чуть пониже или повыше. А если мелодию подняли или опустили совсем немного, то и разницы, может, сходу заметно для неподготовленного уха не будет. Но для абсолютника смена тональности может стать настоящим мучением. Потому что свойство мозга, отвечающее за фиксацию в восприятии абсолютной высоты нот, часто заставляет и абсолютную высоту мелодии фиксировать так же крепко. В какой тональности с ней познакомился, такая и правильная, а все остальное – фальшь, от которой может яростно корежить.

И это не поза из желания подчеркнуть собственную уникальность, это абсолютно искреннее переживание, которое не только доставляет моральный дискомфорт, но и может сильно затруднить работу с материалом. Ведь придется потратить немало усилий, чтобы заставить себя сыграть «неверно» и слышать «ошибки» тех, с кем выступаешь на одной сцене (или просто в одном классе).

Более того! Чтобы испытать такой дискомфорт, абсолютнику иногда не нужно даже сталкиваться со сменой тональности. Дело в том, что с течением времени представления мирового музыкального сообщества о том, на какой конкретно высоте должна быть расположена та или иная нота, менялись. В наши дни, например, ноту ля первой октавы располагают на высоте 440 Гц, в России XVIII–XIX веков она была на высоте на 436 Гц, а во времена французского барокко – вообще на 392 Гц. И таких точек отсчета было немало, и разница между ними существенна! Нередко для исполнения музыки определенной эпохи музыканты до сих пор отстраивают свои инструменты по соответствующей аутентичной высоте нот. И вот это для абсолютника, впитавшего современную шкалу музыкальных тонов, безумно сложно! Потому что его глаза через напечатанные ноты получают одну информацию, уши – другую, а нужно еще и следить, чтобы руки при этом играли то, что нужно именно глазам, а не ушам.

В общем, абсолютный слух, особенно не получивший должной огранки в процессе обучения, – явление с точки зрения пользы довольно спорное, но при этом гарантированно создающее сложности, о которых музыканты, лишенные этой способности, даже не задумываются.

Надеюсь, дочитав до этой страницы, вы уже понимаете, что для занятий музыкой абсолютный слух совершенно не обязателен!

Но тем не менее я не встречал, кажется, ни одного человека, начинающего путь в музыке, который не мечтал бы его иметь его. Могу предположить, что интересно это и вам. Вдруг он у вас уже есть, а вы не знаете?

ПРАКТИКА

Точную диагностику абсолютного слуха провести самостоятельно довольно трудно, но кое-что можно сделать и в домашних условиях.

Если вы уже занимались музыкой, знаете ноты и что-то играете, вы почти наверняка в курсе, есть у вас абсолютный слух или нет, потому что в процессе музыкальной практики очень быстро становится очевидно, нужны ли вам подсказки, чтобы определить высоту звучащей ноты. Но для контроля попросите кого-нибудь поизвлекать разные ноты на вашем инструменте и попробуйте определить их высоту вслепую. Если тот, кто поможет вам в этом эксперименте, не знает нот и их расположения именно на вашем инструменте, пусть просто покажет потом, что он нажимал, и вы проверите себя сами после того, как дадите и зафиксируете ответ. Если же на вашем инструменте неподготовленный помощник ноту извлечь не сможет, можно воспользоваться любым бесплатным эмулятором фортепиано онлайн.

Отвлечемся на минутку, чтобы ответить на вопрос, который мог у вас сейчас возникнуть, особенно если вы не играете ни на одном музыкальном инструменте или пробовали только фортепиано. Да, бывают такие инструменты, на которых неподготовленный человек не то что какую-то конкретную ноту не сыграет, а вообще никакую сыграть не сможет! Один из таких инструментов – труба. Многим кажется, что в нее нужно просто дуть и нажимать на клапаны сверху, – и будет звук. Но нет, для игры на трубе нужна и особая постановка губ, и правильная работа языка, и только потом уже дуть и нажимать на клапаны. В первые пять минут (а у кого-то и в первые несколько занятий) труба будет издавать только гул, похожий на шум ветра в сточной трубе или батарее отопления. И таких в разной степени капризных инструментов немало. И это одна из причин, по которым фортепиано считается самым доступным в освоении инструментом, несмотря на свои громоздкие размеры. Его звук предсказуем и чист с первого занятия. Да еще и ноты все расположены очень наглядно, друг за другом, чего не скажешь о многих других инструментах. В общем, если боитесь бросить, так и не начав, – начинайте с фортепиано!

АБСОЛЮТНЫЙ СЛУХ, ОСОБЕННО НЕ ПОЛУЧИВШИЙ ДОЛЖНОЙ ОГРАНКИ В ПРОЦЕССЕ ОБУЧЕНИЯ, – ЯВЛЕНИЕ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПОЛЬЗЫ ДОВОЛЬНО СПОРНОЕ, НО ПРИ ЭТОМ ГАРАНТИРОВАННО СОЗДАЮЩЕЕ СЛОЖНОСТИ, О КОТОРЫХ МУЗЫКАНТЫ, ЛИШЕННЫЕ ЭТОЙ СПОСОБНОСТИ, ДАЖЕ НЕ ЗАДУМЫВАЮТСЯ

А теперь вернемся к вопросу абсолютного слуха. Как проверить себя на него, если вы до этого никогда не занимались музыкой? Придется потратить на это хотя бы пару часов своего времени, но чего не сделаешь из любопытства, правда?

Первым шагом нужно дать себе возможность сохранить в памяти тот трафарет, относительно которого слух сможет ориентироваться в дальнейшем. Для этого, говоря музыкальным языком, нужно поиграть себе гамму.

Но, раз уж вы никогда не занимались музыкой, абстрагируемся от терминов и сделаем все максимально просто. Возьмите любой эмулятор фортепиано (их легко найти через поиск в вашем любимом магазине приложений для смартфона) или настоящее фортепиано, если вдруг оно есть в вашем распоряжении и настроено. И по порядку – слева направо – нажимайте белые клавиши, как показано на рисунке, проговаривая себе их названия. Дойдя до верхней (то есть правой) до, возвращайтесь в обратном порядке.

Кстати, открыв эмулятор или – тем более – настоящий инструмент, вы увидите, что отрезков, похожих на указанный рисунок, на нем несколько. На настоящем фортепиано их целых семь, на синтезаторах, миди-клавиатурах и эмуляторах их может быть меньше, но всего один такой отрезок (он называется октавой) не встречается почти никогда. Это нормально, не пугайтесь! Как выбрать, в какой октаве играть? Начните примерно в середине доступного инструменту диапазона. Так будет не слишком высоко и не слишком низко. Постепенно вы сможете послушать и другие октавы и поупражняться в них, если будет интересно, закономерности там будут ровно те же.

Устраивайте себе два-три подхода в день по 10–15 минут. Когда убедитесь, что названия нот прочно закрепились в памяти вместе с их расположением на клавиатуре, можно начать нажимать клавиши вразброс, продолжая проговаривать их названия (и при малейших сомнениях сверяйтесь с рисунком, чтобы не выучить не то).

Продолжайте практику в течение недели или больше, пока не почувствуете, что название и расположение нот не вызывает у вас никаких сомнений. А теперь зовите помощника и отворачивайтесь от инструмента. Если помощник не знает нот, покажите ему, какие клавиши можно нажимать для вашего опыта, а какие нельзя (пусть не трогает черные и не забирается в те октавы, которые вы еще не слушали).

Важно! Проводите опыт не сразу после того, как поиграли себе сами. Должно пройти хотя бы полчаса, а лучше больше. И, разумеется, клавиши лучше нажимать вразнобой, чтобы вам не помогала ваша логика. А еще между нажатиями можно устраивать слуховой хаос, нажимая на инструменте несколько абсолютно любых клавиш, чтобы сбить себе возможность определить высоту следующей ноты относительно уже известной предыдущей.

Безошибочно назвали все ноты? Высока вероятность, что у вас абсолютный слух.

Совсем не смогли ничего назвать? Высока вероятность, что у вас его нет. Какие-то назвали, а какие-то нет? Скорее всего, абсолютного слуха нет, но есть смысл повторить тест чуть позже, а пока просто заниматься музыкой, ведь мы уже выяснили, что абсолютный слух для этого все равно не нужен.

Почему столько оговорок? Да потому что музыка в целом и постановка слуха в частности – совсем не то дело, в котором в долгосрочной перспективе уместны и полезны самоучители, самодиагностика и прочие варианты занятий без наставника. Дома вы можете пощупать почву, что-то попробовать из любопытства, прислушаться к своим ощущениям, в общих чертах оценить уровень интереса и легкость/сложность работы с разной фактурой заданий. Но только педагог обратит внимание на нюансы, отследить которые самостоятельно не получится. В случае с тестами на абсолютный слух сможет предложить больше заданий, которые не получится объяснить неподготовленному ассистенту, и сделает из них более тонкие выводы, чем, скажем, какое-нибудь приложение, разработанное якобы как тест на абсолютный слух. В случае с любым другим упражнением сможет подобрать его по уровню, чтобы ученик не прыгал выше головы, но и не оставался слишком надолго в своей комфортной безопасной зоне. Пронаблюдает не только, где подопечный ошибается, но и какие есть закономерности в его промахах, а значит, сможет скорректировать нагрузку, добавив больше упражнений на отработку проблемного места. Он видит ученика со стороны, знает, к какому результату он двигается и как сделать маршрут до него достаточно быстрым, надежным и при этом интересным и немонотонным. И самое главное, он не даст закрепить и заучить ошибку! А именно с этой бедой самоучки сталкиваются чаще всего. Учил, учил, вкралась ошибка, осталась незамеченной, а когда они накопились и настала полнейшая путаница, уже непонятно, что именно пошло не так и как решать проблему.

Поэтому, пользуясь тем, что вы читаете эту книгу и, возможно, хотите привнести в свою жизнь музыку, я стараюсь донести очень важную мысль: не тратьте свое время и силы на попытки быть гордым самоучкой! Подавляющее большинство таковых умудряется так запутаться и сформировать такое отвращение к предмету, что либо бросают, либо тратят огромное количество времени и денег на поиски преподавателя, который поймет их и поможет распутаться. Может быть, вам повезет оказаться в числе редких счастливчиков, но стоит ли распыляться на сомнительные эксперименты? На мой взгляд и по опыту моих перепробовавших многое взрослых учеников, не стоит. В главе о сходствах между тренировкой слуха и спортом мы подробнее обсудим, почему это так и как я уже во взрослом возрасте еще раз убедился в бесценности наставника рядом.

МУЗЫКА В ЦЕЛОМ И ПОСТАНОВКА СЛУХА В ЧАСТНОСТИ – СОВСЕМ НЕ ТО ДЕЛО, В КОТОРОМ В ДОЛГОСРОЧНОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ УМЕСТНЫ И ПОЛЕЗНЫ САМОУЧИТЕЛИ, САМОДИАГНОСТИКА И ПРОЧИЕ ВАРИАНТЫ ЗАНЯТИЙ БЕЗ НАСТАВНИКА

Да, почти во всех следующих главах этой книги вам будут встречаться практические упражнения для самостоятельного выполнения при участии любого неподготовленного помощника. И я обязательно буду подробно объяснять, как их делать и на что ориентироваться, чтобы получить результат. Но их цель – помочь вам почувствовать, что ваш слух управляем, вселить уверенность, что развить его можно, сколько бы лет вам ни было! Они не заменят хорошую системную учебу и даже не ставят перед собой такую цель. Это пробник, рекламный флаер, дегустационный набор, приглашающий вас в мир музыки. И я надеюсь, что, закончив чтение, вы с зарядом энтузиазма отправитесь на поиски вдохновляющего вас инструмента и понимающего педагога, ориентированного на работу со взрослыми учениками.

А пока продолжим нашу беседу.

Глава 4

Можно ли развить абсолютный слух? А испортить?

До начала XX века музыканты сходились во мнении, что абсолютный слух – это природный дар, развить который с нуля невозможно. Но затем эту идею начали то и дело ставить под сомнение ученые и педагоги из разных стран. И теперь в каждом десятилетии найдется хотя бы по одному исследованию, рассматривающему вопрос развития абсолютного слуха у детей и взрослых, у которых его изначально не было.

Скажу честно: лично я за всю свою сценическую и педагогическую практику не видел ни одного человека, который смог бы развить у себя абсолютный слух. И даже не знаю никого, кто знал бы такого человека. А ведь музыкальный мир очень тесен.

Но исследования существуют, а я не из тех, кто отрицает все то, чего не видел своими глазами. Поэтому допускаю, что эффективные методики развития абсолютного слуха действительно возможны и со временем будут усовершенствованы. Вот только для этого понадобятся, как мне кажется, усилия не столько музыкальных педагогов, сколько медиков и психологов. Потому что ключевым фактором успеха должна стать возможность установить сам принцип работы музыкальной памяти и факторы, которые влияют на глубину укоренения в ней информации. А вот потом уже педагогам нужно будет разрабатывать подходящие под задачи комплексы упражнений. И едва ли полезным будет простое зазубривание: в конце концов, профессиональные музыканты без абсолютного слуха годами работают с музыкой, регулярно играют те же гаммы, но абсолютниками от этого не становятся. Это ли не доказательство того, что цикличная зубрежка в деле развития абсолютного слуха не помощник?

Вот почему самыми перспективными в этом плане мне кажутся не те методики, которые предлагают слепое повторение одних и тех же действий (например, ежеутреннюю настройку – то есть прослушивание определенной известной последовательности нот), а те, что задействуют разнообразные и гибкие способы работы с музыкальной памятью. Ведь немаловажный критерий качества работы любого преподавателя – это именно гибкость, способность найти объяснения и виды практики, которые сделают материал доступным для конкретного ученика с его жизненным опытом и складом мышления. Именно так, гибко и индивидуально, я формирую у своих учеников относительный слух и не вижу причин, почему развитие абсолютного, если это вообще возможно, должно идти каким-то другим, стандартным для всех путем.

Наиболее интересной в этом плане мне кажется предложенная М. В. Карасевой концепция триггерного абсолютного слуха. Мне совсем не хочется утомлять вас сложными выкладками, полными музыкальной и педагогической терминологии, но пройти мимо этого исследования, говоря о природе абсолютного слуха, тоже было бы неправильно. Поэтому постараемся познакомиться с идеями автора в максимально доступном пересказе. А если станет интересно узнать больше и вы готовы читать узкопрофильную литературу – первоисточник всегда к вашим услугам: экземпляры книги Карасевой «Психотехника развития музыкального слуха» я видел и онлайн, и в живых книжных магазинах крупных городов.

Итак, чтобы понять принцип действия триггера, можно обратиться к образу, выбранному самим автором исследования, – к музыкальной шкатулке. Задача шкатулки как подарка – запечатлеть воспоминания о моментах, когда она появилась, чтобы потом звуки и ее вид сами собой воскрешали в памяти эти счастливые мгновения. Этот же принцип предлагается сделать одним из упражнений для развития абсолютного слуха: запомнить, какие ноты или хотя бы какую первую ноту играет мелодия шкатулки, чтобы высота этой ноты врезалась в память и легко воспроизводилась мысленно, даже если шкатулки рядом нет.

И дальше, отталкиваясь от этого образа, автор выстраивает целую систему, потенциально помогающую развивать абсолютный слух с помощью закрепленных в памяти якорей, которые, возможно, могут работать не хуже, чем встроенная «от природы» в память возможность запоминания звуковысотности. Правда, в исследовании речь идет о детях. Развитием абсолютного слуха у взрослых, не занимавшихся раньше музыкой, насколько мне известно, никто пока прицельно не занимался. Но кто знает, может, однажды ученое сообщество придет и к этому – мне нравится верить в человечество!

Впрочем, на мой взгляд, представители научных и педагогических кругов так небыстро продвигаются в исследовании абсолютного слуха в основном не потому, что это очень сложно. Думаю, любой человек, серьезно занимающийся вопросами слуха и музыкальной педагогики, так или иначе понимает, что тратить много энергии на поиски способа привить людям абсолютный слух просто нецелесообразно. Ведь, как мы уже обнаружили, без него действительно можно прекрасно обойтись. Поэтому время, интерес и энергию, которые нужно вложить в непредсказуемые попытки сформировать абсолютный слух, гораздо рациональнее инвестировать в улучшение методик развития совершенно необходимого музыканту слуха относительного! И в большинстве своем все так и поступают, от рядовых педагогов до передовых ученых.

Тем не менее, если вам интересно поэкспериментировать, вполне можно добавить в свою жизнь несколько видов слуховой практики, нацеленной на потенциальное развитие абсолютного слуха. Напомню на всякий случай, что возможность его развития у взрослых пока никем не доказана (это я к тому, чтобы вы не расстраивались, если чуда не случится). Но выполнять эти практики будет полезно в любом случае: даже если они не сформируют абсолютный слух, то продвинуться в развитии относительного точно помогут. А еще при выполнении этих практик вы можете обнаружить, что абсолютный слух у вас все же и так есть от природы, просто при выполнении предыдущего упражнения он еще не проснулся.

Большинство предложенных практик потребует хотя бы неподготовленного, но ответственного помощника. Понимаю, интровертам это может показаться неудобным, но в музыке без диалога никак нельзя.

Уверен, что к последним страницам этой книги в вас сформируется желание узнать, на что вы способны при полноценной системной тренировке. А пока посмотрите, что можно попробовать реализовать самому или с друзьями. Эти упражнения будут актуальны для тех, кто уже готов дозированно, но регулярно включать музыку в свою жизнь.

Обратите внимание: ошибки при выполнении не означают, что у вас нет никакого слуха, они говорят только об отсутствии абсолютного. Ни один музыкант на свете не обязан быть способным безошибочно выполнять эти упражнения. Вы просто экспериментируете и приучаете свой мозг анализировать слуховую информацию. И по-хорошему я рекомендую задействовать эти практики только после того, как вы познакомитесь с упражнениями на относительный слух в следующих главах. Так вы почувствуете опору, будете точно знать, что у вас что-то получается, и на волне вдохновения своими результатами сможете обратиться к этим упражнениям как к дополнительной интересной нагрузке.

ПРАКТИКА 1

Собственно, музыкальная шкатулка, музыкальная юла, часы с кукушкой или мелодия будильника – все, что может помочь автоматически встроить в вашу память какой-то звук. Только придется заранее узнать высоту этого звука. В этом вам может помочь сведущий в музыке друг или приложение-тюнер. Как правило, тюнеры обозначают ноты в буквенной системе, поэтому на всякий случай приложу для вас таблицу, их расшифровывающую.

Для начала очень желательно, чтобы выбранный звук соответствовал белой клавише фортепиано, то есть не имел приписки «диез» или «бемоль», так вам будет проще ориентироваться, пока у вас нет наставника.

Определив звук, слушайте его несколько раз в день и время от времени просите друга поучаствовать в ваших упражнениях. Пусть он играет вам ноты из практики предыдущей главы вразброс, а вы будете стараться узнать среди них ту ноту, которая относится к вашему триггерному звуку. Разумеется, ваш друг должен знать правильный ответ, чтобы проверить вас.

ПРАКТИКА 2. ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ ЧЕРНО-БЕЛЫЙ СЛУХ

Звучание черных клавиш по краске отличается от звучания белых. Поиграйте для себя гамму по белым клавишам, затем послушайте, как звучат черные. Чередуйте игру по черным и белым клавишам, вслушиваясь в разницу оттенков красок. Затем снова позовите друга и попросите его нажимать то черную, то белую клавишу в случайном порядке. Для тренировки абсолютного слуха важно, чтобы прошло какое-то время между вашей собственной игрой и тренировкой вслепую. Для развития относительного слуха можно и не разносить эти активности по времени.

И снова: не забудьте дать себе право на ошибку! Да, я буду напоминать об этом часто, потому что недопустимость ошибок и страх перед ними – одна из самых распространенных сложностей в обучении как детей, так и взрослых. Сформировать в ученике уверенность в том, что ошибаться можно, это нормально, – половина успеха. Поэтому я напомню, а вы постарайтесь прочувствовать это и прорастить в своей жизни: что бы ни было в школе и в вашей семье, сейчас вы выросли и можете сами выбирать интересы, цели и наставников. Ваши ошибки – это только информация о том, куда и как нужно двигаться дальше. Адекватный наставник не станет осуждать ошибающегося ученика, а поймет, что нужно уделить сложному месту больше внимания, подобрать другие формулировки, иной вид практики, найти другой подход или просто дать больше времени. А пока вы ставите опыты со слухом сами, одна из важнейших ваших задач – стать самому себе адекватным наставником, разрешить себе ошибаться, пробовать и получать удовольствие от того, что вы уделяете время своим интересам.

ПРАКТИКА 3. СЕРИАЛЬНО-МУЗЫКАЛЬНАЯ

Если у вас есть любимый сериал, выясните, какие ноты расположены в самых ярких местах его заставки (например, первая, или самая высокая, или та, что вызывает больше всего особенных эмоций). Если вам совсем не у кого спросить, разыщите меня в социальных сетях, я всегда охотно общаюсь с подписчиками, и вам с вашим любимым сериалом тоже помогу. Так вы не просто будете постоянно слушать мелодию и запоминать звучание ноты, но и свяжете ее с целой палитрой эмоциональных ассоциаций, а это очень полезно! Конечно, потом тоже нужно будет стараться узнавать запомнившуюся ноту среди прочих – в гаммах или других мелодиях.

ПРАКТИКА 4

Если вы уже немного освоили инструмент и есть кто-то, кто подскажет ноты, попробуйте сыграть свою любимую одноголосную мелодию и записать ее звучание, например, на диктофон. Слушайте эту запись, а потом играйте одновременно с ней, проговаривая названия нот, которые играете и слышите. Это упражнение может показаться самым странным из предложенных, но исследователи утверждают, что одновременное задействование сразу нескольких каналов восприятия – слухового, тактильного, речевого – помогает «пришить» звучание ноты к ее названию хотя бы в определенном диапазоне. Как и прочие, это упражнение полезно и для развития самого обычного музыкального слуха, поэтому его вполне можно попробовать.

Подумайте, интересно ли вам будет выполнять эти практики, и пока читайте эту книгу дальше. Если экспериментировать с абсолютным слухом желания нет, вынесите из этой части книги главную мысль: так или иначе, слух тренируется; ученые, медики и педагоги работают даже над приручением того, что столетиями считалось неуправляемым даром. А значит, все в ваших руках, и все будет так, как вы захотите, было бы желание и терпение.

ПРИ ВЫПОЛНЕНИИ ЭТИХ ПРАКТИК ВЫ МОЖЕТЕ ОБНАРУЖИТЬ, ЧТО АБСОЛЮТНЫЙ СЛУХ У ВАС ВСЕ ЖЕ И ТАК ЕСТЬ ОТ ПРИРОДЫ, ПРОСТО ПРИ ВЫПОЛНЕНИИ ПРЕДЫДУЩЕГО УПРАЖНЕНИЯ ОН ЕЩЕ НЕ ПРОСНУЛСЯ

А теперь перейдем к вопросу, практиковать который мы точно не будем. Можно ли испортить абсолютный слух, или он так прекрасен, что совершенно непогрешим?

Конечно, ничего непогрешимого в природе не бывает. Вот и абсолютный слух испортить не так уж трудно, такие случаи широко известны. Как мы знаем, в основе абсолютного слуха лежит глубоко отпечатавшаяся в восприятии звуковысотность. Поэтому стоит только каким-то образом исказить отпечаток, как мы получим нарушение и в работе слуха.

Одна из самых частых причин искажения – долгая игра на расстроенном или настроенном немного ниже или выше нормы инструменте. Поначалу его звук кажется неверным, но если абсолютник вынужден работать именно с этим инструментом и не может на него повлиять, его память может вынужденно перестроиться и считать новой точкой отсчета звучание именно этого инструмента.

А иногда абсолютный слух портится просто от долгого неупотребления. Среди моих учеников встречались абсолютники, которые не занимались музыкой после окончания музыкальной школы лет десять или двадцать, и за это время их восприятие звуковысотности съезжало: они могли принимать, например, соль за фа, и все остальные ноты пропорционально съезжали тоже.

Починить испортившийся абсолютный слух – дело не слишком долгое, но все равно трудозатратное: регулярной практикой мы заново переписываем отпечатки звуковысотности в памяти. Так что, если уж вы обладатель абсолютного слуха и вам это нравится, постарайтесь заботиться о нем: регулярно проверять по тюнеру инструменты, на которых часто играете, и не забывать о практике надолго.

Вот, собственно, и все, что вам нужно знать об абсолютном слухе. И даже, пожалуй, немного больше, чем нужно, но я не мог не удовлетворить ваше любопытство.

А теперь перейдем к разговору о действительно важном навыке!

Глава 5

Относительный слух: именно тот, что нужен музыканту, и именно тот, который можно развить с нуля в любом возрасте

И вот, наконец, мы пробрались сквозь мифы и предрассудки к основной теме этой книги – относительному музыкальному слуху.

Напомню, относительный он не потому, что относительно неплохой, а потому, что он помогает определять высоту звуков относительно высоты известного нам ориентира.

Ограничены ли возможности относительного слуха? Чтобы не быть голословным, отвечу примером.

Абсолютником я никогда и близко не был, а вот свой относительный слух системно развиваю уже около тридцати лет. Пару лет назад приключилось вот что: артисты, для которых я готовил оркестровое шоу, за несколько дней до выступления обнаружили, что партитуры нескольких песен, написанные предыдущим оркестровщиком, утеряны и возможности связаться с автором и восстановить их нет. А есть только аудиозаписи исполнения этих песен живым оркестром. Не по дорожкам, где можно послушать каждый инструмент отдельно, а просто весь оркестр одним треком и с довольно громким вокалом поверх. Меня спросили, могу ли я на слух снять и заново прописать в нотах все партии для каждого из нескольких десятков инструментов оркестра. И я смог. Да, потратил на это несколько дней плотной работы. Да, устал из-за сильного напряжения слуха в местах, где нужно разобрать что-нибудь тихое и тонкое, прячущееся за более громкими и низкими партиями. Но смог, и результатом заказчики остались полностью довольны.

Так вот, если вы не собираетесь делать что-то значительно более сложное, чем срочный съем на слух полной партитуры для симфонического оркестра, то можем считать, что возможности относительного слуха не ограничены никак. Ну, разве что, кроме необходимости иметь ориентир-настройку. Но этот ориентир – абсолютно не проблема, особенно в наше время. Цифровой камертон или цифровой, идеально точно настроенный инструмент (любой!) всегда у вас в кармане. А значит, развивая относительный слух, можно успешно заниматься в музыке чем угодно: петь, играть, подбирать на слух, сочинять музыку, делать аранжировки – полная свобода действий!

А теперь очень важный вопрос с очень большим подвохом: как понять, что у вас есть слух? Я всегда предлагаю ученикам и подписчикам пройти простой тест. Вы что-нибудь слышите? Человеческую речь, уличный шум, музыку, что угодно. Слышите? Отлично, поздравляю, вашего слуха достаточно, чтобы начать заниматься музыкой. Все остальное наработается путем целенаправленных системных тренировок, потому что музыкальный слух – это просто навык нашего мозга, который можно освоить, как, например, чтение и письмо.

И никаких больше сложностей, хитростей и тонкостей. Физически можете слышать – значит, у вас есть потенциал и для музыкального слуха. И, кстати, даже к наличию физического слуха можно в этом вопросе подойти без повышенной требовательности.

Так, однажды я провел на глазах подписчиков моего блога очень показательный эксперимент.

У меня есть друг с врожденной тугоухостью третьей степени (то есть весьма значительной, приводящей к пожизненной инвалидности). Он носит слуховые аппараты и без них чувствует себя некомфортно даже в быту, на уровне распознавания речи собеседника и просмотра телевизора. Я предложил ему бесплатно пройти начальную ступень моего онлайн-курса по развитию слуха. Я преследовал несколько целей: с одной стороны, хотел сделать материалы и упражнения еще более понятными и доступными, понаблюдав за сложностями, с которыми столкнется мой друг. С другой стороны – хотел вдохновить и подбодрить его самого. А с третьей, конечно, я хотел донести до подписчиков очень важную мысль: никаких наступивших на ухо медведей не существует и не может существовать!

И эксперимент прошел удачно! Не буду врать, мне пришлось кое в чем пойти другу навстречу, потому что обнаружилось, что его диагноз подразумевал почти полное отсутствие восприимчивости к некоторым звуковым частотам. Он их просто не слышал совсем. Поэтому некоторые упражнения я перенес для него немного ниже – не чтобы ему стало проще, а чтобы он в принципе слышал что-то, кроме тишины, и мог работать с материалом. Думаю, это не такое уж большое послабление, правда?

И вот, три месяца, отведенные на работу с начальной ступенькой курса, прошли. К этому моменту ученик, который до этого никогда не занимался музыкой, уже должен суметь записать на слух предложенную ему несложную мелодию, она и становится финальным заданием, после которого мы подводим итоги и переходим на следующую ступеньку. За стандартное количество прослушиваний мой друг полностью записал мелодию и допустил всего одну ошибку! И то, получив обратную связь, положенную каждому моему ученику, он самостоятельно нашел ее и исправил.

В общем, вашего слуха совершенно точно достаточно!

Если хочется чуть более надежных доказательств, вот вам еще одна идея для самопроверки.

Слышите ли вы, что голос среднестатистической маленькой девочки выше, чем голос среднестатистического взрослого мужчины? Ловите ли вы себя на мысли, что вам надоело, как какая-нибудь сигнализация в машине за окном повторяет один и тот же звук? Все это примеры проявления относительного слуха: один звук выше другого, один звук идентичен другому, один звук длиннее другого или такой же продолжительности, как и другой. Начиная развивать слух, вы с помощью системы специальных упражнений и обратной связи от преподавателя просто научитесь проводить сопоставления более точно и гибко, а заодно станете изъясняться на музыкальном языке грамотно в устной и письменной форме. Но глобально ничего нового, кроме способности сопоставлять звуки между собой, от вас не потребуется. Просто эта способность разовьется тренировками, вот и все. Совсем не страшно, правда?

А что же тогда особенного есть у людей, про которых говорят, что у них есть слух? Разве так говорят только про абсолютников? Нет, не только. Так говорят про тех, у кого по какой-то причине навык сопоставления звуков развился раньше, чем дающий оценку человек провел свою проверку.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ СЛУХ – ЭТО ПРОСТО НАВЫК НАШЕГО МОЗГА, КОТОРЫЙ МОЖНО ОСВОИТЬ

Например, если вы прямо сейчас отправитесь к педагогу, который не любит тратить время на развитие слухового навыка с нуля, он вам с большой вероятностью скажет, что слуха у вас нет. А если не станете слушать ничьих оценок и годик позанимаетесь с наставником, умеющим и любящим работать со взрослыми начинающими, и уже потом пойдете узнавать мнение о своем слухе, с большой вероятностью вам уже скажут, что слух у вас есть! Вот и вся история.

А откуда у некоторых берется слух до занятий с кем бы то ни было? Чаще всего он формируется благодаря жизненному контексту. Например, в семьях, где люди из поколения в поколение поддерживают традицию постоянно петь дома, дети довольно часто формируют чуткий слух уже в первые годы жизни. И вовсе не обязательно по причине каких-то особенностей их мозга. Просто любой ребенок активно впитывает и учится обрабатывать ту информацию, которая поступает к нему в первые годы жизни. Если поющие взрослые не пытаются мучить ребенка в режиме карательной педагогики, а просто дают слушать, пробовать петь самостоятельно, поддерживают просыпающийся интерес ребенка – это становится хорошей практикой, на фундамент которой будущие системные знания ложатся очень комфортно.

Я не буду говорить, что природных склонностей к музыке, не обусловленных вообще ничем во внешней среде, не существует. Я даже посвящу этой теме отдельную главу, которую вы найдете в конце книги. Но явление это настолько редкое и статистически несущественное, что выстраивать на нем ваше понимание принципов формирования слуха я считаю категорически неправильным: необходимость таланта для развития в музыке действительно очень сильно переоценена! Поэтому пока давайте остановимся на том, что подавляющее большинство профессиональных музыкантов, от академических до рок-артистов, не обладали никаким изначальным даром. В их багаже были интерес и готовность много работать в выбранном направлении. Вероятно, все это есть и у вас, иначе почему вы взяли с полки магазина книгу, обещающую вам возможность заняться музыкой с нуля во взрослом возрасте?

А раз я обещал, то давайте и займемся. Впереди вас ждет очень простая в выполнении практика, с которой вполне может начаться ваша вера в собственный слух. Мы будем пробовать сопоставлять неизвестную ноту с ориентиром-настройкой.

ПРАКТИКА

Пригласите помощника, который сыграет вам ноту-ориентир. Например, пусть это будет до (на всякий случай напомню, где она находится).

А дальше вы можете попробовать разные варианты слуховой нагрузки.

Вариант 1. Пусть помощник играет вам по очереди разные ноты, иногда повторяя ту самую до. Ваша задача – сказать, когда прозвучала нужная нота. В другой раз можно выбрать в качестве нужной ноты любую другую, чтобы упражнение не становилось слишком однообразным.

Вариант 2. Дав вам послушать до, пусть помощник сыграет любую другую ноту, а вы скажете, выше или ниже нужной она находится. Для начала пусть помощник выбирает ноты заметно выше или ниже ориентира, а по мере роста вашей уверенности пусть ноты упражнения становятся все ближе к ориентиру.

Вариант 3. Пусть помощник сыграет не только до, а три какие-нибудь ноты по очереди. Например, до, ми и соль. А потом играет одну из них снова. Ваша задача – назвать, какая из трех нот прозвучала.

Если все эти упражнения покажутся вам очень легкими, что ж, это будет лишним доказательством того, что никакие медведи к вашим ушам не прикасались. Ну а если нагрузка покажется комфортной и интересной, практикуйтесь с удовольствием и по возможности регулярно. В идеале – каждый день минут по пятнадцать. Этого времени хватит, чтобы ваш слух с непривычки начал уставать. Увы, без преподавателя устроить полноценное занятие со сбалансированной сменой видов нагрузки будет довольно сложно, так что выделять на практику даже полчаса, а тем более час, – нет смысла. Если хочется больше нагрузки, лучше заниматься те же пятнадцать минут, но дважды в день.

А впереди нас ждет разговор о целой учебной дисциплине, которая занимается системным развитием слуха. Теперь, когда вы понимаете или хотя бы надеетесь, что сделать слух острее – вполне посильная задача, вам наверняка будет интересно узнать, как устроена эта дисциплина и что она может дать терпеливому ученику.

Глава 6

Сольфеджио: проверенный способ развития слуха. Чему этот предмет научит?

Раз чему-то можно научиться, значит, есть какой-то специальный предмет, который этому учит? Конечно, есть. В случае со слухом и музыкальной грамотностью он называется сольфеджио. Есть и более длинная версия названия – сольфеджио и основы теории музыки, но этим уточнением часто пренебрегают и в расписании музыкальных школ, и в названиях учебников, и в разговорах в профессиональной среде. Не будем усложнять себе жизнь и остановимся на коротком названии.

Чтобы стало максимально понятно, я приведу любимое сравнение моих учеников. Музыка – это особый язык, и, изучая сольфеджио, мы занимаемся всем тем, что нужно, чтобы освоить любой новый язык: учимся понимать речь и говорить, читать и писать. Сейчас расскажу чуть больше о каждом из видов нагрузки.

Музыкальный алфавит – это ноты и все, что идет с ними в комплекте. Ключи (вы наверняка видели скрипичный, потому что ими щедро украшают все, что хотя бы отдаленно связано с музыкой. Но на самом деле ключей больше, и большинству музыкантов нужно владеть хотя бы двумя), разбивка на такты, длительности, всевозможные точки, лиги и паузы как знаки препинания. В рамках этой книги у нас нет цели научиться чтению музыкального текста, потому что лучше всего делать это под очным присмотром педагога, а не по советам с печатных страниц. Но вот так, например, выглядит запись мелодии «В лесу родилась елочка», и ученик, изучающий сольфеджио, может комфортно прочитать этот нотный текст уже на первом году обучения (ребенок в музыкальной школе – в первом полугодии, взрослый на моих индивидуальных занятиях или курсах – в течение первого месяца). Совершенно очевидно, что это обычный навык запоминания значения символов, не имеющий ничего общего с загадочным врожденным даром, правда?

А где алфавит, там и слоги, и целые слова и предложения. В роли слогов, пожалуй, выступают интервалы: две ноты, расстояние между которыми нужно уметь определить на слух, или верно расположить эти ноты на нотном стане, зная, какое именно между ними расстояние. Помните, в предыдущей главе вы делали упражнение, определяя, какая нота выше, а какая ниже? Работа с интервалами на слух – это следующая ступень этого навыка, когда мы учимся определять не только сам факт соотношения, но и его детали (не просто выше или ниже, а насколько именно выше или ниже). Чтобы освоить этот навык, применяется множество специальных техник: здесь и запоминание эмоциональной краски, присущей каждому конкретному расстоянию между нотами, и подбор для каждого интервала общеизвестных и любимых песен, которые с него начинаются или имеют его в ярком, запоминающемся месте, и упражнение на пропевание каждого интервала, призванное не стать великим вокалистом, а поймать ощущение, которое испытывают связки, работая с конкретным интервалом, и много других методик. Зачем их так много?

Во-первых, потому что все люди разные, и если кому-то комфортнее и надежнее ориентироваться на ощущения своего тела, у него должна быть такая возможность. А если другому гораздо проще ориентироваться на знакомый и любимый музыкальный материал, а связь с телом налажена у него не очень хорошо, его педагог тоже сможет предложить подходящий способ запоминания, и не придется мучиться.

Во-вторых, владение сразу несколькими способами помогает усваивать материал лучше и переключаться со способа на способ по настроению и состоянию. У меня есть ученики, которые, будучи выспавшимися и бодрыми, пользуются каким-то одним способом, а когда устают, подключают дополнительно еще несколько для перепроверки, потому что знают, что основная опора под нагрузкой может подвести.

МУЗЫКА – ЭТО ОСОБЫЙ ЯЗЫК, И, ИЗУЧАЯ СОЛЬФЕДЖИО, МЫ ЗАНИМАЕМСЯ ВСЕМ ТЕМ, ЧТО НУЖНО, ЧТОБЫ ОСВОИТЬ ЛЮБОЙ НОВЫЙ ЯЗЫК

Интонирование (пение, задача которого – попасть точно в ноты, а не сделать это как-то особенно художественно) – навык, который некоторым людям кажется единственным отрабатываемым на уроках сольфеджио. Может быть, потому, что иногда педагоги уделяют ему особенно много внимания, может быть, для кого-то самый интересный или самый сложный. Но факт есть факт: это не единственная, но действительно очень полезная практика. Интонирование служит сразу нескольким разным целям. Во-первых, пропевание нот помогает формировать у себя слух буквально всем телом, физически. Это так же полезно, как писать от руки при изучении языка. Ведь тогда не только наш слух запоминает, как нота звучит, но и весь наш голосовой аппарат подключается к изучению и систематизации новых ощущений. Чем больше мы интонируем под присмотром педагога, который помогает контролировать высоту ноты, тем точнее настраивается голосовой аппарат и тем большей опорой он сможет стать в будущей работе с музыкой. Наверняка вам знакома такая сцена: стоит человек с каким-то предметом в руке и пытается по своим физическим ощущениям прикинуть, сколько тот весит. Это великий врожденный дар? Разумеется, нет. Просто чем чаще человек носит в руках предметы разного веса и чем больше внимания уделяет сопоставлению данных о весе и своих ощущений, тем легче и точнее он определит вес, когда это потребуется. Мозг проанализирует ощущения тела, подберет из памяти ситуации, когда ощущения были максимально похожими, вспомнит вес предмета, который в те моменты был в руках, и выдаст результат. Если ощущения такие же, как от пакета с помидорами весом один килограмм, значит, сейчас у нас в руках тоже один килограмм.

Вот и здесь все сработает похожим образом. Человеку, изучающему музыку и развивающему свой слух, полезно регулярно петь по нотам. И обращать при этом внимание как на абсолютную высоту ноты (сейчас я пою ноту ля первой октавы), так и на соотношение между ней и предыдущей или следующей нотой (сейчас между двумя соседними нотами у меня такой-то интервал). Это поможет впоследствии и точнее пропеть новую понравившуюся мелодию (потому что связь того, что мы слышим ушами и воспроизводим голосом, укреплена), и подобрать ее на слух (при пропевании нужной мелодии тело подскажет, на каком примерно расстоянии от предыдущей ноты искать каждую следующую), и легче обращать внимание на собственную фальшь при пении и игре на инструменте.

О схожести изучения сольфеджио с освоением какого-нибудь языка напоминает нам и название следующего упражнения: ритмический/мелодический диктант. Выглядит он примерно так же, как обычный диктант, который все мы писали на уроках родного языка. За несколько повторений заданной мелодии нам нужно записать ее полностью правильно. Если диктант ритмический, нас будет интересовать только длительность каждого звука (для длительностей есть специальные обозначения), а если мелодический – то и длительность, и высота каждой ноты, и еще несколько моментов, которые входят в «грамматику и пунктуацию» музыкального языка. Это упражнение очень пугает многих учеников музыкальных школ. И, к сожалению, именно оно зачастую становится причиной ненависти ко всему сольфеджио в целом и мнимым доказательством того, что предмет этот неподъемен, если не иметь особого таланта.

Из года в год я слушаю впечатления бывших учеников музыкальных школ, их родителей, а иногда и педагогов об учебном процессе, его тяготах и подводных камнях. За это время я пришел к простому, но парадоксальному выводу: многих просто не учат писать диктанты! Не показывают, как соединять между собой множество способов проанализировать и зафиксировать услышанное. И даже не заостряют внимание на том, что нельзя воспринимать название «диктант» слишком буквально в части алгоритма выполнения задания. Диктант мы всегда пишем подряд, от первого слова до последнего. А с музыкальным диктантом мы работаем, скорее, как с изложением или с математической задачей, смотря какие аналогии вас больше вдохновляют. Но суть в том, что мы не пытаемся сразу записать все подряд от первой ноты до последней. Выделяем наиболее понятные и легко просчитываемые места, занимаемся ими, а потом, отталкиваясь от них, заполняем все более сложные для запоминания и анализа кусочки. Уже одна эта мысль помогает моим ученикам сделать существенный скачок в работе с музыкальными диктантами, а таких тонкостей – множество! И почти все ученики удивляются, почему никто не рассказывал об этом в музыкальной школе?

Я задавал этот вопрос коллегам-педагогам и получил разные варианты ответов. Кто-то действительно не учит этому, потому что принадлежит к тем самым искателям талантов, которые не готовы обучать предмету с нуля. Такие учителя надеются, что талантливый ребенок и без ухищрений все услышит, а тратить время на остальных смысла нет. Результаты тех, кто даже во взрослом возрасте обучился с нуля без всяких заведомо ярко выраженных предрасположенностей, удивляют педагогов этого типа, но обычно не становятся причиной пересмотра ценностей. Жаль.

Другие говорят, что рассказывают об этом, просто ученики их не слушают. И тут приходит время задать вопрос ученикам: почему не слушаете? Чаще всего оказывается, что ученик – либо жертва карательной педагогики и к музыке никакого интереса не испытывал, либо интерес был, но ученик так и не понял, чем сольфеджио поможет ему в его желании, к примеру, собрать рок-группу. Я стараюсь учитывать этот опыт и всегда уделяю максимальное внимание не только тому, как выполнять то или иное упражнение для развития слуха и музыкальной грамотности, но и зачем его выполнять, чем оно поможет добиться той цели, к которой стремится мой ученик. И это всегда дает отличные результаты: сохраняя в фокусе смысл происходящего, учиться намного легче и интереснее, чем вслепую. Конечно, мой пример можно было бы счесть не самым показательным, потому что мои ученики намного старше учащихся музыкальных школ, и можно предположить, что сам возраст делает их более мотивированными. Но среди моих подписчиков есть много педагогов, которые адаптируют такой подход и к деткам, и тоже вполне успешно. А еще среди них есть много учеников, которые уже пробовали заниматься во взрослом возрасте с наставниками, не уделяющими внимания практическому смыслу каждого упражнения, и почти все они очень скоро бросали занятия. Сколько бы нам ни было лет, мы всегда гораздо лучше усваиваем любые навыки из позиции понимания их смысла, ценности и хорошо описанного алгоритма исполнения, правда? Чем интереснее и понятнее задача, тем больше у нас мотивации продолжать.

И наконец стоит поговорить о еще одном навыке, который не формируется никакими отдельными упражнениями, но постепенно прорастает, когда мы комплексно занимаемся своим слухом. Этот навык называется предслышанием. И вот он-то точно звучит как какой-то волшебный дар, да? Предвидение, предслышание, прорицание… Но нет, тут тоже обойдемся без чудес.

ЧЕМ ИНТЕРЕСНЕЕ И ПОНЯТНЕЕ ЗАДАЧА, ТЕМ БОЛЬШЕ У НАС МОТИВАЦИИ ПРОДОЛЖАТЬ

Предслышание – это сформированная практикой способность четко представить себе, как прозвучит нота, еще до того, как она будет извлечена голосом или инструментом. Вот как вы можете увидеть корову и мысленно произнести «корова», когда ни вы, ни кто-то другой вслух ничего не сказал.

Предслышание очень полезно для любых музыкантов: оно поможет вокалисту подготовить свой голосовой аппарат к тому, чтобы вслух сразу точно взять какую-нибудь сложную ноту. А инструменталисту – быстрее разобрать и усвоить новый музыкальный материал: ведь и в случае с обычным языком нашу работу с текстом сильно ускоряет отсутствие необходимости постоянно перечитывать его вслух.

А для некоторых музыкантов предслышание – вообще самый насущный навык. Например, для моих коллег по основному инструменту – трубачей. Дело в том, что звук трубы зависит не только от клапанов, на которые музыкант нажимает пальцами, но и от положения губ и особенностей подачи воздуха с помощью всего артикуляционного аппарата. И чтобы правильно сыграть ноту на трубе, совершенно необходимо сначала правильно представить ее мысленно, услышать ее в своей голове, чтобы мозг быстро дал всему организму сигнал сделать именно то, что нужно. Но если вы только что поняли, что никогда в жизни не отдадите ребенка на трубу, потому что это настоящее мучение, давайте сразу внесем поправки. Конечно, не стоит отдавать на трубу того, кому совсем неинтересен звук этого инструмента, его механика и все те эмоции, которые он способен передать. Но лично я, например, в трубу был влюблен с самого первого класса музыкальной школы и ни на что бы ее не променял. Поэтому не спешите с выводами и как минимум дайте ребенку тоже право голоса.

Но вернемся к компонентам музыкального языка. Вот так, по сути, и проходят занятия у человека, который хочет укрепить свой слух и стать музыкально грамотным: грамматическая практика, слуховая практика, речевая практика, чтение вслух и про себя сменяют друг друга, постепенно формируя устойчивый навык.

Разумеется, все виды заданий становятся сложнее по мере роста. Но чтобы подробно объяснить, чем отличается слуховая практика у ученика первого месяца занятий от слуховой практики человека, который уже готов сделать музыку своей специальностью, придется давать пояснения огромному количеству терминов. Поэтому можно продолжить параллели с изучением языка и вспомнить, чем отличались аудирования на уроках английского в первом классе, когда вы учились отличать «дог» от «тэйбл», от аудирований в старших классах, где уже встречались полноценные тексты с богатой и разнообразной лексикой и грамматикой. Вот и в музыке то же самое. Компоненты не меняются, но усложняются ступень за ступенью, поэтапно приближая вас к уровню носителя языка.

Ну что, давайте попробуем воссоздать некоторые элементы урока сольфеджио в домашних условиях и вдохновиться тем, что у вас все вполне получается. Как всегда, напомню, что предложенные упражнения не заменят работы с педагогом. Их задача – только дать вам почувствовать вкус к занятиям музыкой и их доступность при любых исходных данных. Но каждое из них точно пойдет на пользу вашему слуху!

ПРАКТИКА 1. МУЗЫКАЛЬНЫЙ АЛФАВИТ

Посмотрите на расположение нот на нотном стане. Обратите внимание, что именно так они читаются, только если в начале нотного текста расположен скрипичный ключ. А если текст открывается другим знаком (например, таким), то расположенные на тех же линейках символы будут обозначать уже совсем другие ноты. Ключ работает как указатель, на каком языке мы читаем. Ведь в русском и английском языках одинаковое Н будет разными буквами (у нас это «Эн», у них – «Эйч»), и нам надо знать, с каким языком мы имеем дело, чтобы прочитать в «НАТЕ» либо русское «нате», либо английское «хейт». Но пока разнообразие музыкальных кодировок нам не нужно, ведь скрипичный ключ – это основа, с которой все знакомятся в первую очередь. Просто знайте: если попадутся ноты, перед которыми стоит другой знак, их не надо читать по правилам скрипичного ключа.

А пока постарайтесь запомнить, где какая нота расположена. Возможно, вам будет удобно проговорить, что на первой линейке расположена ми, между первой и второй – фа, на второй – соль и так далее. Маленькая индивидуальная линейка, на которой, например, внизу расположена нота до, называется дополнительной.

Позовите помощника. Пусть он нарисует для вас пустые нотные линейки и указкой, ручкой или пальцем показывает в любое место на линейке или между ними. Ваша задача – сказать, какая там расположена нота. Если ваш помощник уверенно владеет расположением нот на нотном стане, доверьтесь его ответу. Если он такой же новичок, как и вы, обязательно пересчитывайте вместе, верно ли вы назвали ноту. Потом можно выполнить обратное упражнение: вам назовут ноту, а вы покажете, где она расположена.

ПРАКТИКА 2. ИНТЕРВАЛЫ

Не буду предлагать самостоятельно строить интервалы или узнавать на слух конкретные расстояния между нотами, самим этот навык отработать довольно трудно, и есть большой риск случайно закрепить ошибку. А переучиваться намного сложнее, чем учиться с нуля. Но можно выполнить усовершенствованную версию упражнения, предложенного ранее. Пусть помощник сыграет вам одну ноту, потом другую – выше первой, затем первую исходную ноту, а следом за ней – отличную и от первой, и от второй. Например, пусть это будут до и ми, а затем до и ля. Ваша задача – понять, в каком случае расстояние между нотами было больше. Хорошо, если сначала разница будет очевидной, по мере закрепления успехов это расстояние можно уменьшать.

ПРАКТИКА 3. РИТМИЧЕСКИЙ ДИКТАНТ

Для самостоятельного применения я снова дам вам упрощенную версию практики. Вам понадобится помощник, которому нужно будет настучать вам, прохлопать или сыграть на одной клавише какой-нибудь простой ритмический рисунок. Например, два длинных звука, три коротких, два длинных, два коротких. Если ваш помощник знает музыкальную грамоту, просто скажите, что вам нужен какой-нибудь несложный ритмический рисунок из половинных и четвертей, он поймет. А если вам помогает начинающий, просто пусть чередует длинные и короткие удары и записывает все это на диктофон – на случай, если сам не запомнит, как стучал. Ваша задача – простучать, прохлопать или сыграть на одной клавише точно такой же ритмический рисунок. Если вы все верно запомнили с первого раза, можно попробовать чередования посложнее или последовательность подлиннее. Главное, чтобы помощник избегал очевидного соблазна настучать вам мелодию известной вам обоим песни. Ведь тогда диктант будет лишен большей части развивающей ритмическую память пользы: знакомую и много раз прослушанную мелодию вы, конечно, воспроизведете с большей легкостью, чем что-то совсем новое. Впрочем, если вам нравится работать со знакомым музыкальным материалом, можете попробовать простучать или прохлопать ритм любой знакомой вам песни. Только берите тогда достаточно длинные отрывки, чтобы почувствовать нагрузку. И, конечно, помощник-новичок не сможет дать вам гарантию того, что вы все делаете правильно. Поэтому постарайтесь не увлекаться только этим упражнением, пока занимаетесь самостоятельно. А вот педагог с удовольствием превратит ваши любимые песни в ритмические и мелодические диктанты.

ПРАКТИКА 4. ИНТОНИРОВАНИЕ

Чтобы научиться попадать в ноту и получать информативную обратную связь в отсутствие педагога или помощника, у которого слух и интонирование уже развиты, лучше воспользоваться не помощью другого новичка, а тюнером – специальным устройством или приложением, позволяющим определить высоту прозвучавшей ноты. Чаще всего они показывают высоту ноты в буквенном обозначении, поэтому, если еще не запомнили соответствия нот буквам, вернитесь к табличке, которую я приводил в одной из предыдущих глав. Уверен, что скоро она вам не понадобится, но дайте себе столько времени на запоминание, сколько потребуется: лучше потратить больше времени, чем заучить что-то неверно.

Самое простое упражнение на интонирование: сыграйте себе ноту на инструменте, а затем, продолжая извлекать звук из инструмента, постарайтесь повторить голосом услышанное. Нужно добиться ощущения, при котором голос и звук инструмента максимально сольются воедино. Но, разумеется, вы не сможете услышать себя со стороны и грамотно откорректировать. Немного помочь сориентироваться может как раз тюнер. Чтобы воспользоваться им, извлеките ноту из инструмента или эмулятора, открытого на ноутбуке, планшете или любом устройстве, кроме смартфона. А смартфон вам понадобится, чтобы открыть на нем приложение-тюнер. Воспроизводя голосом нужную ноту, поднесите смартфон поближе ко рту, чтобы тюнер сфокусировался на вашем звуке, а не звуке инструмента. Показывает ли он нужную ноту? Если по букве нота та же, но рядом есть знак # (диез), значит, вы поете чуть выше, чем нужно. Если рядом с нужной буквой есть знак b (бемоль), значит, чуть ниже. Если буква совсем другая и даже не соседняя, значит, разница еще существеннее. Попробуйте откорректировать свое звучание, чтобы подойти максимально близко к нужной ноте. Но помните, что это может не получиться с первого и даже с десятого раза: точному попаданию в ноты учатся с помощью целой серии специальных упражнений с постоянной обратной связью. Но с каждой попыткой ваш результат в любом случае будет улучшаться. А еще очень важно не забывать про подходящий вам диапазон: у каждого человека есть ноты, которые ему взять легко, и ноты, над возможностью взять которые придется поработать. Если вы чувствуете, что взять ноту совсем тяжело, попробуйте выбрать на инструменте ноту повыше или пониже и понаблюдать, легче или тяжелее вам становится приблизиться голосом к эталону. Найдите свою зону относительного комфорта и изначально тренируйтесь в ней. Выходить из нее слишком далеко самостоятельно не рекомендуется.

Возможно, вам показалось, что последняя практика относится в большей степени к урокам вокала, а не к сольфеджио. А это значит, что пора переходить к следующей главе, где мы это обсудим.

Глава 7

Почему уроки вокала или игры на инструменте – плохой вариант для развития слуха

Мне часто говорят: если большинству хороший слух нужен, чтобы петь и играть на инструментах, то почему бы не развивать его на уроках вокала или на инструментальных занятиях? Логика в этом вопросе, конечно, есть, но давайте вспомним вот что. В школе уроки родного языка и литературы в подавляющем большинстве случаев вел один и тот же педагог. Но это с самых первых классов были разные предметы со своими упражнениями и методиками преподавания, и каждому из них требовалось отдельное время в расписании и отдельное внимание учеников.

А аналогия здесь максимально прямая. Сольфеджио – это база музыкального языка, а инструментальные занятия учат нас художественно задействовать этот язык и наслаждаться тем, как это делают другие (вокал, в общем-то, тоже инструмент, просто он у нас всегда с собой). И на каждый из этих предметов нужно отдельное время. А еще у каждого из них совершенно разные методики преподавания. И если учителей языка и литературы изначально так и учат уметь и то, и другое, то педагоги-инструменталисты совершенно не обязаны владеть навыками преподавания сольфеджио. Они его, как правило, знают, если в преподавание пришли не как самоучки. Но все мы в курсе, что знать самому и уметь качественно передавать свое знание другим – совершенно разные вещи.

И очень часто мои коллеги-педагоги, специализирующиеся на вокале или игре на музыкальных инструментах, сетуют, что ученики ожидают от них и постановки слуха, и отработки всей базы музыкальной грамотности, а иногда и обучения композиторским навыкам! И огорчаются, когда понимают, что не получат всего и сразу.

Справедливо и обратное. Я, например, достаточно уверенно владею своим вокалом, у меня хороший диапазон и очень развитый «верх», с детства позволявший мне петь на уроках и мужские партии, и женские. Но я не вокальный тренер. А вот как научить интонировать, я отлично знаю и ежедневно применяю этот навык в своей работе.

СОЛЬФЕДЖИО – ЭТО БАЗА МУЗЫКАЛЬНОГО ЯЗЫКА, А ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ УЧАТ НАС ХУДОЖЕСТВЕННО ЗАДЕЙСТВОВАТЬ ЭТОТ ЯЗЫК И НАСЛАЖДАТЬСЯ ТЕМ, КАК ЭТО ДЕЛАЮТ ДРУГИЕ

Попробуем представить все это на практике. Чем же так отличается пение на вокале и интонирование на уроке сольфеджио? В последнем случае мы учимся попадать точно в ноту. Как настройщики, калибруем свой голосовой аппарат, чтобы при необходимости пропеть ноту ми он издавал именно ее, а не ми-бемоль или, например, не ля.

А что на вокале? Там уже пение все той же ноты ми заиграет сотней красок. Вокальный тренер научит нюансам направления звука, чтобы добиваться разных художественных эффектов, научит правильно дышать, предложит упражнения на укрепление и расширение возможностей голоса и проследит, чтобы мы выполняли их без вреда для здоровья. Для урока вокала мало спеть ноту чисто: ее можно спеть и грустно, и весело, и отрывисто, и протяжно, и в народной манере, и в стиле рок-концерта.

Полезно и то, и другое. Так почему бы все-таки не объединить это в один предмет? Давайте попробуем это себе представить.

Сольфеджио – как предмет комплексный – представляет собой смену разных активностей в течение занятия. То мы слушаем, то интонируем, то строим что-то письменно, то изучаем новый материал. И все равно к концу урока слух ученика устает, и ему требуется достаточно длительный отдых перед следующим занятием.

Вокал – тоже предмет комплексный. Нужно выполнить целый ряд последовательных упражнений, чтобы разогреть голосовой аппарат, разобрать новый материал, закрепить старый, бережно выйти из занятия. И на выходе мы тоже получим хоть и вдохновленного, но достаточно сильно уставшего ученика, которому нужно время, чтобы отдохнули слух, голос и мозг в целом.

Ну и у уроков игры на инструменте тоже есть своя структура: разминки, новый материал и закрепление старого есть и там, и мало кто из начинающих способен фокусироваться на предмете больше одного занятия кряду.

Что будет, если попытаться объединить все в рамках одного часа? Ничего хорошего. Либо забег галопом по всем активностям обоих предметов без возможности хоть сколько-нибудь задержаться на любой из них. Либо постоянные пропуски важных смыслообразующих частей занятия, которые будут приводить к провисаниям и откатам навыка в будущем.

А если сделать долгое сдвоенное занятие? Тоже в большинстве случаев не получится, особенно если речь о новичке. Слух устанет, голос устанет, все тело и вся психика устанут от непривычной нагрузки, и эффективность всей второй половины занятия будет стремиться к нулю. Бесполезные мучения за ваши деньги? Вы явно не этого хотели от занятий, да и, возможно, у вас это и так уже было в музыкальной школе.

И это мы еще не говорим о том, что, пытаясь усидеть на двух стульях, вы в большинстве случаев лишаете себя возможности учиться у по-настоящему замечательных педагогов! Профи своего дела редко распыляются на много специализаций сразу. Поэтому большинство учеников, с которыми мы занимаемся сольфеджио, занимаются вокалом или игрой на инструменте с другими педагогами и получают по-настоящему хорошие результаты во всех сферах. Иногда я соглашаюсь устраивать сдвоенные занятия сольфеджио + гитара, но это всегда частный случай, когда я вижу, что ученику подойдет темп, в котором мы сможем двигаться. Это либо никуда не спешащие начинающие, готовые выполнять много домашней работы, либо профи, которым в плане инструмента нужны, скорее, мои аранжировочные и изредка технические советы, чем полноценные уроки.

В общем, если хотите качественно сформировать и слух, и исполнительский навык, помните: в большинстве случаев вам понадобится два педагога или универсал, который действительно хорошо владеет и техникой постановки слуха у взрослых, и искусством обучения вокалу или игре на интересном вам инструменте. Эта нехитрая мысль проверена и мной, и многими моими коллегами из самых разных сфер музыкального наставничества.

Но где несколько педагогов, там и несколько мнений. И иногда они могут плохо стыковаться между собой. Самая неприятная ситуация – когда в качестве преподавателя-инструменталиста ученик выбирает того, кто не залечил травмы, нанесенные неграмотным и небережным преподаванием сольфеджио в музыкальной школе. Или самоучку, который освоил инструмент, не вникая в тонкости постановки слуха, а слова «сольфеджио» боится на уровне распространенного мифа, как, например, иногда боятся стоматологов даже те, кто никогда у них не был.

Мне приходилось иметь дело с учениками, чьи преподаватели вокала или инструмента всерьез отговаривали их от занятий сольфеджио, потому что это предмет «совершенно бесполезный и очень скучный». К счастью, горящие глаза и быстрые успехи учеников обычно переубеждают лучше любых дискуссий. Ученик, который, укреп-ляя слух и развивая музыкальную грамотность, стал лучше понимать и запоминать нотный текст, делать меньше ошибок и легче исправлять их, увереннее передавать заложенную в произведении эмоцию, порадует любого наставника. Некоторые из таких скептически настроенных педагогов даже пришли ко мне учиться, чтобы лучше понять, что же из себя представляет загадочное сольфеджио, и отметили, что в их исполнительской практике и в преподавательской карьере новый навык очень пригодился.

А некоторые преподаватели прекрасно понимают, что такое сольфеджио, но все равно конфликтуют через учащегося со вторым педагогом. Ученику в такой ситуации очень сложно! Один наставник говорит, что лучше заниматься по полчаса дважды в день, другой, что два часа подряд – это отличная стратегия. Один говорит, что при правильной технике эмоция в произведении появится сама, другой призывает анализировать эмоциональный срез материала отдельно. Такие вилки можно перечислять до бесконечности. И как же тогда поступить, кого слушать? И главное, убеждать ли одного педагога в правоте другого, если вы приняли для себя решение, кому доверяете больше?

К сожалению, находить ответ на этот вопрос каждому придется самостоятельно. Благо навык принятия подобных решений у каждого взрослого человека формируется даже против его воли. Вы когда-нибудь пробовали с одной и той же жалобой обратиться к двум разным докторам? В большинстве случаев они пропишут разную стратегию лечения. Спрашивали мнения у двух стилистов? Да, в конце концов, задавали двум домохозяйкам вопрос, как лучше приготовить одно и то же блюдо? Да-да, ответы и советы тоже непременно будут разными. Вот и педагоги в этом плане ничем не лучше – у каждого свой жизненный и профессиональный опыт, и часто он диктует очень отличающиеся варианты решения задачи. И здесь нет и не может быть универсального решения в духе «слушайте старшего», «слушайте того, у кого больше дипломов» или «выбирайте наугад» – никто, не знакомый конкретно с вашей ситуацией, не знает, чей совет лучше. Приходится принимать решение, задавая дополнительные вопросы и, конечно, прислушиваясь к своей интуиции.

Попробуйте спросить у обоих педагогов, почему они предлагают действовать так, а не иначе, и что будет, если вы выберете другой вариант. В этом вопросе нет никакой провокации: у вас есть полное право на объемную картинку и здоровое любопытство. А обучение взрослого человека от обучения ребенка в первую очередь отличается именно тем, что на взрослого уже не действует волшебная формула плохого детского наставника: «Потому что я так сказал». Да, ребенку вообще-то тоже нужны адекватные аргументы, но в силу авторитета этим чисто технически можно позволить себе пренебречь. А вот взрослый обычно готов требовать ответов и чувствует себя в полном праве это делать. Кстати, если вы все еще внушаемы и при виде человека, наделенного властью передавать знания другим, тушуетесь и на все соглашаетесь, пусть эта глава книги станет для вас знаком, что пора уделить внимание своей самооценке.

ВАШ ПРОГРЕСС – ВАША ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Так вот, с большой вероятностью один из ответов покажется вам намного убедительнее другого. Может быть, один из наставников не учел ваш тип характера или уровень общей нагрузки. Может, чего-то не знал или не был готов мыслить достаточно широко. Да мало ли причин на свете! И это не всегда значит, что один преподаватель хуже другого. Просто все живые люди и избежать влияния человеческого фактора на сто процентов невозможно. Но ваш прогресс – ваша ответственность. Выслушайте обоих наставников и примите решение, чья позиция по конкретному вопросу вам ближе.

Хорошо, если вы будете готовы пересмотреть ее при необходимости. Только не через день или два, как только столкнетесь с первыми же сложностями. Если уж решили, что какая-то стратегия убедительнее другой, дайте ей время сработать. Попробуйте двигаться в выбранном направлении месяц, два или больше. Или заранее спросите у того, чей совет выбрали, сколько нужно времени, чтобы убедиться, что стратегия верна. Если результаты будут хорошими – продолжайте. Если увидите, что что-то идет не так, попробуйте другую стратегию. В конце концов, возвращаясь к примеру с врачами, несколько мнений для того и нужны, чтобы у человека было больше точек зрения и больше шансов получить желаемый результат.

Ставить ли в известность обоих педагогов о своем решении? К сожалению, и здесь финальное решение только за вами. Но по моему опыту, честность все-таки лучше дипломатичного умалчивания. Ведь наставник в своем учебном плане опирается на тот факт, что вы придерживаетесь его рекомендаций. И если это не так, лучше обсудить все сразу. Возможно, вместе вы выработаете новую стратегию, которая даст гораздо лучшие результаты. А может быть, обнаружится, что учитель не способен принять ваше несогласие или не готов нести ответственность за результаты, если вы не следуете его советам до конца. Что ж, это тоже его право. Но и тогда выбор останется за вами как за заказчиком образовательной услуги. Если личность протестующего против чужих мнений педагога для вас принципиальна и результативность его методики не вызывает сомнений, может быть, есть смысл согласиться с ним. А если видите, что его категоричность для вас дискомфортна или реакция непропорциональна ситуации, может быть, это повод подобрать себе кого-то более подходящего. В любом случае для вас все к лучшему!

Как всегда, приведу пример из моей практики.

У меня есть ученик-вокалист, который долгое время пел в народной манере, а потом серьезно увлекся роком и принял решение полностью переработать свои вокальные приемы. Педагог по вокалу, которого он для этого нанял, охотно взялся за эту задачу, но с условием, что ученик несколько месяцев вообще не будет петь без его присмотра. Потому что первое время голос будет рефлекторно срываться в привычную народную манеру и это нужно будет постоянно подхватывать и останавливать. Чем больше вокала без помощи наставника, тем дольше период перестройки, все логично.

Ученик изложил мне ситуацию и спросил, можем ли мы на занятиях сольфеджио на какое-то время отказаться от интонирования. Разумеется, я согласился, потому что это действительно оптимальная стратегия. Конечно, можно было бы поспорить, ведь для сольфеджио манера не нужна. Но я не настолько экспертен в области перестройки работы голосового аппарата с одной манеры на другую, чтобы гарантировать, что не создам сложностей второму педагогу. Я изменил программу занятий, и все прошло хорошо. А буквально через полтора месяца мы смогли с чистой совестью и с одобрения вокального тренера вернуть в уроки сольфеджио компонент интонирования.

И другой пример.

Одна моя ученица, помимо уроков сольфеджио у меня, берет уроки игры на довольно редком инструменте у другого педагога. И она попала в популярную ловушку: ее преподаватель оказался неплохим инструменталистом, вдохновляющим своей игрой, но достаточно слабым педагогом и малоэмпатичным человеком, не способным учитывать потребности своей подопечной. Когда такое случается с учителями, скажем, гитары или фортепиано, обычно не составляет труда подобрать кого-нибудь более подходящего. А вот если экспертов в нужной области не так много, решение уже не лежит на поверхности.

У ученицы возник вопрос: почему у нее раз за разом появляются очень похожие по ощущениям сложности при разборе нового материала? Ее учитель-инструменталист ссылался на ее лень и отсутствие дисциплины и почему-то никак не хотел замечать, что основная масса материала вполне успешно усваивается, а значит, у проблемных мест есть что-то конкретное общее, что не помешало бы разобрать.

Ученица попросила разрешения прислать мне ноты произведений, с которыми она работала, и в каждом она обвела сложные для нее моменты. Как я и думал, все их объединяла одна конкретная особенность: непростая ритмика, до которой на уроках сольфеджио мы просто еще не успели дойти и которую у нее не получалось просчитать самостоятельно. Путаясь в длительностях нот и пытаясь на них сфокусироваться, ученица окончательно тонула в сложном месте, а потом уже срабатывал накопившийся страх: на подходе к сложному месту она заранее нервничала и снова делала ошибку.

Я попросил ее передать педагогу-инструменталисту, что нужно немного снизить темп (скорость исполнения) в произведениях с этими сложными местами и вместе с ученицей спокойно и медленно просчитать каждое проблемное место столько раз, сколько потребуется. А когда в медленном темпе все получится – постепенно наращивать скорость исполнения до нужной. А там уже и мы на уроках сольфеджио доберемся до нужной темы и рассинхрон в программах компенсируется.

К сожалению, второй педагог ко мне не прислушался и продолжил настаивать, что дело только в лени, а я всего лишь пытаюсь придать дополнительную важность своему бесполезному предмету. Не самый профессиональный подход, но в жизни бывает всякое. Ученица была огорчена ситуацией и даже попыталась переубедить своего инструменталиста, но это привело только к большему раздору. И, что хуже всего, к раздору заочному. Потому что побеседовать напрямую и согласовать программы мой коллега, к сожалению, отказался.

В итоге ситуация разрешилась хорошо: я поднял свои связи в оркестрах и нашел для ученицы нового наставника, который полностью подошел ей по характеру и внимательно относился ко всем возникающим сложностям. Но эта ситуация была очень показательной! Учителя – тоже люди. Они ошибаются, у них, увы, не всегда устойчива самооценка и не всегда им достает эмпатии, чтобы понять, как повести себя самым полезным и бережным образом. И об этом очень важно помнить! Тезис «учитель всегда прав» не был справедлив даже в школе, а уж при поисках наставника для взрослого человека он и вовсе должен регулярно подвергаться критическому переосмыслению.

ПРАКТИКА

Давайте попробуем на собственном примере ощутить разницу между интонированием на уроке сольфеджио и пением на уроке вокала. Помните, в прошлой главе мы говорили о поиске комфортного диапазона? Сейчас нам это пригодится, чтобы своими вокальными экспериментами без присмотра наставника случайно себе не навредить.

Выберите ноту, повторять которую вам достаточно комфортно: она находится не слишком высоко и не слишком низко, вы не испытываете никаких неприятных физических ощущений, когда поете ее вместе с клавишей фортепиано или эмулятора, и тюнер подсказывает вам, что у вас получается неплохо. Повторите ее несколько раз максимально спокойно и безэмоционально. Это будет наше интонирование.

А теперь аккуратно подключим вокал и повеселимся. Попробуйте спеть эту же ноту с разными эмоциями и красками, какие вам подскажет ваша фантазия. Спойте ее в стиле «Бурановских бабушек», Иосифа Кобзона и Шакиры, спойте злобно, удивленно и вопросительно, спойте, представляя, что весь звук отдается глубоко в вашей груди или направлен в нос, словно у вас насморк, или резонирует прямо по центру макушки, попробуйте пропеть ее много-много раз подряд отрывисто или протянуть так долго, насколько хватит воздуха. Не забывайте сверяться с тюнером, потому что, скорее всего, изначально вместе с эмоцией вы будете пытаться менять и высоту ноты (например, вопросительная интонация обычно ассоциируется с восходящим звуком, а голос Иосифа Кобзона – с нисходящим).

Да, сразу реализовать все интонации в нужной ноте будет нелегко, но суть и не в этом. Самое главное, что у вас возникнет очень много разных вопросов. Вы почувствуете, как по-разному работает организм в каждом конкретном случае, отметите, что звук каждой ноты действительно может быть раскрашен множеством оттенков, а значит, точно осознаете, для чего есть смысл отправляться на урок вокала. И да! Вокал – это тоже навык, как и слух. Поэтому, если вы всегда хотели петь, но вам объяснили, что не дано, обопритесь на все, что узнали и еще узнаете благодаря этой книге, и смело отправляйтесь на поиски того, кто поможет обрести власть над собственным голосом и раскрыть его краски.

Вы можете больше, чем думаете! А уж удовольствие, которое испытывает человек от ежедневных посильных шагов к исполнению своей мечты, не сравнится ни с чем. Радость в глазах моих учеников вдохновила меня написать этот текст, и я хочу передать ее как можно большему числу интересующихся. Я знаю, что у вас все получится, если вы будете готовы не отступаться.

Глава 8

Сольфеджио – это для гуманитариев или технарей? (Спойлер: для всех!)

Наверняка вы хоть раз в жизни отвечали себе на вопрос, технарь вы или гуманитарий. Может быть, еще в школе гуманитарным складом ума ваша мама оправдывала ваши низкие оценки по математике. Или учительница литературы вздыхала, что вам не понять всей прелести письма Татьяны к Онегину: «Что с него взять, он же чистый технарь!»

Как и всякая классификация, эта имеет свои полезные свойства: осознавая свою тягу преимущественно к одному из типов дисциплин, можно быстрее определиться с делом жизни. И здесь вряд ли есть смысл идти «наперекор судьбе», намеренно погружаясь в область, которая совсем не кажется комфортной. Для чего я сейчас проговорил эту очевидность? Все дело в том, что я, как и любой внимательный к своим ученикам педагог, слышал много историй, от которых волосы на голове становятся дыбом (с длиной моих до лопаток – то еще зрелище!). В частности, я не раз слышал о родителях, утверждающих, что изучать интересные предметы идут только лентяи, а хорошие девочки и мальчики действуют наоборот. Любишь математику – поступай на филологию, любишь историю – будешь бухгалтером, так вырастешь многогранной личностью!

По моим наблюдениям, так вырастают личности не столько многогранные, сколько уставшие и растерянные. И хорошо, если потом, во взрослой жизни, хватит сил сбалансироваться на свой вкус. Поэтому не надо лишних экспериментов, прислушиваться к своим склонностям действительно важно.

А к какому типу дисциплин причислить сольфеджио? Чаще всего люди, которые им никогда не занимались, автоматически относят его к предметам чисто гуманитарным. Музыка – творчество – вдохновение – эфемерность… Опять же, «слух – это дар» – явно гуманитарная история.

А если спросить учеников, которые не любили сольфеджио в музыкальной школе? Половина расскажет о том, что предмет оказался ужасно скучной математикой: надо учить формулы и постоянно что-то высчитывать – никакого творчества!

В этом заключается интересная особенность сольфеджио: в плохой подаче этот предмет способен одинаково успешно вызывать ненависть и у гуманитариев, и у технарей. Но зато в хорошей – одинаково интересен и комфортен и тем, и другим.

Сольфеджио – это возможность узнать, как и почему разные сочетания звуков помогают передать ту или иную эмоцию. Ученик, внимательно изучающий предмет с хорошим наставником, уже на уровне второго-третьего класса музыкальной школы будет достаточно много понимать о том, почему одна мелодия с первых нот погружает нас в предвкушение праздника, а другая нагнетает тревожное предчувствие. И чем дольше мы учимся, тем больше узнаем о разнообразных красках музыкального языка. Это действительно большая работа со значительным творческим, эмоционально ориентированным компонентом, сравнимая с развитием образного мышления на уроках литературы.

Но не менее тесно сольфеджио связано и с необходимостью считать и запоминать формулы. За бодрое, призывное настроение, например, может отвечать расстояние между нотами в 4 ступени и при этом в 2,5 тона. И чтобы творчески внедрить эту краску в музыку, нужно быть готовым довести технический подсчет ступеней и тонов до автоматизма.

В рамках этой книги у нас нет задачи научиться хорошо вести такие подсчеты и детально разобраться, как и зачем они происходят. Но практическое задание в конце этой главы даст возможность примерно представить, как это делается, чтобы ощутить математический компонент сольфеджио.

Так каким ученикам все же более комфортно дается развитие слуха и изучение музыкальной грамотности, с гуманитарным или техническим складом ума?

Среди моих учеников и тех, и других почти поровну. И важно не забывать, что очень редко мы принадлежим исключительно к одному типу классификации. Так, например, я сам, скорее, гуманитарий, но в школе я любил и неорганическую химию, которую принято относить к точным наукам. У меня есть ученики, которые работают на очень серьезных должностях в технарском духе, но в изучении музыки имеют огромную потребность опираться в первую очередь на эмоциональный компонент. Есть гуманитарии, у которых прогресс в сольфеджио начинается с того момента, когда они осознают возможность опереться на точные вычисления в нем. Мы все уникальны, и это нормально. Поэтому самое главное – разрешить себе быть собой и найти наставника, который готов в этом поддержать.

А что это значит на практике? С моей стороны – что я всегда по-разному расставляю акценты, занимаясь с каждым конкретным человеком. Уже с первых занятий становится очевидно, кто с большей охотой погружается в истории о призывности кварты и прозрачности квинты, а кто в выкладки о формулах мажора и минора и в построения на нотном стане. И это не значит, что мы будем заниматься только тем, что хорошо получается, а то, что усваивается тяжелее, оставим в стороне. Но это значит, что мы с учеником используем его сильные стороны и понимание собственной цели, чтобы научиться искренне интересоваться и ценить то, что пока дается с трудом. А где есть ценность и смысл, там появляется устойчивая мотивация, а вслед за ней и результат.

ИНТЕРЕСНАЯ ОСОБЕННОСТЬ СОЛЬФЕДЖИО: В ПЛОХОЙ ПОДАЧЕ ЭТОТ ПРЕДМЕТ СПОСОБЕН ОДИНАКОВО УСПЕШНО ВЫЗЫВАТЬ НЕНАВИСТЬ И У ГУМАНИТАРИЕВ, И У ТЕХНАРЕЙ. НО ЗАТО В ХОРОШЕЙ – ОДИНАКОВО ИНТЕРЕСЕН И КОМФОРТЕН И ТЕМ, И ДРУГИМ

Например, один из моих учеников много лет работает по сугубо технической специальности, очень ее любит и идеально подходит для этой работы: его расчеты точны и быстры, он мало подвержен эмоциональным перепадам и любит, когда все четко, исчислимо и максимально конкретно. Но однажды у него обнаружились проблемы с дыханием, для решения которых ему посоветовали занятия вокалом. Он добросовестно начал брать уроки и понял, что физические ощущения от процесса ему не только полезны, но и очень приятны. Единственная загвоздка – он плохо попадает в ноты, а делать что-то плохо очень не любит. Вокальный педагог посоветовал ему сольфеджио, и ученик все так же добросовестно начал искать педагога. Я оказался уже третьим на его пути: с первыми двумя он не сошелся характерами и методиками, потому что все предлагали человеку расслышать в разных созвучиях то тревогу, то надежду, и ему уже начало казаться, что сольфеджио – это чистой воды субъективизм и даже слегка шарлатанство.

С этой жалобы и начался наш первый урок. А в его конце ученик уже был уверен, что сольфеджио – очень нужная, понятная и практичная вещь. Потому что мы поговорили о длинах волн разных звуков, их соотношениях в звукосочетаниях и о том, что каждому эффекту, производимому этими соотношениями на человеческий слух и психику, в культурном коде постепенно были присвоены разные ассоциации. О том, что постараться загрузить в свой мозг банк данных с этими ассоциациями будет очень удобно, потому что они будут помогать ему быстрее решать задачи, связанные с его новым хобби – вокалом. В частности, дадут опору при декодировании любимых песен из звуков в нотную запись, по которой можно точнее отточить исполнение.

Таким образом, мы не избежали условно гуманитарной части сольфеджио и все равно отрабатывали на всех последующих уроках и ассоциативный инструмент работы с музыкой тоже. Ведь от него никуда не деться, он один из основополагающих! Но ученик получил так необходимые ему конкретные и приземленные объяснения того, как это устроено и для чего нужно, и сопротивление значительно снизилось, а с первыми успехами в этой области и вовсе пропало. К слову, этот ученик занимается со мной до сих пор, но только теперь ему интересно уже и писать собственные песни, так что после нескольких лет занятий мы перешли от сольфеджио – основ музыкального языка – к гармонии и композиторскому мастерству – продвинутому уровню изучения музыки, где уже не просто собирают буквы в слова и предложения, а глубоко исследуют законы творчества. И мой ученик-технарь получает огромное удовольствие от того, что у творчества действительно есть законы. Что, к слову, большая редкость. Ведь очень многих этот факт огорчает и наводит на мысли об отсутствии свободы самовыражения и пространства для душевности при изучении музыки как системной дисциплины (и зря!).

Обратный пример – это одна из моих учениц с большой нелюбовью ко всему, что хоть немного напоминает точные науки. Как только в музыкальной школе она поняла, что на сольфеджио придется что-то считать, она начала его прогуливать. А такое поведение, конечно, не добавляет интереса и комфорта процессу понимания. Когда мы начали заниматься, ей было около тридцати, и она была мастерицей по украшениям ручной работы. Даже подсчет выручки и все, что связано с закупкой материалов и определением цен на свои изделия, ученица перепоручала мужу, до такой степени острым было ее отторжение расчетов и формул.

По ночам ей стала сниться музыка. Красивая и незнакомая. Конечно, ей хотелось вытащить ее из снов в жизнь. Но ни сыграть на инструменте, ни хотя бы напеть мужу, чтобы он вместе с ней попробовал вспомнить, существует ли уже такая мелодия, она не могла – не хватало навыков. А так хотелось! Случайно встретив в соцсети пост из моего блога, девушка поняла, что первым шагом к осуществлению желаемого может стать сольфеджио.

Внимательно выслушав ученицу на первом уроке, я понял, что здесь вряд ли стоит ждать сложностей при работе с эмоциональными красками интервалов и аккордов. А вот вычисления и построения явно могли ударить по больному и оттолкнуть от изучения музыки на всю жизнь. Поэтому в первую очередь мы сфокусировались на том, чтобы провести параллели с тем, что уже вошло в жизнь ученицы и не вызывает опасений. Подсчет количества бусин помогает делать ряд ровным, а браслет – именно таким, как задумано. Замеры красивого камня помогают сделать для него точную оплетку. Конечно, в некоторых примерах я промахнулся, потому что рукоделие видел только издалека, но найти безопасную точку соприкосновения цифр и творчества нам тем не менее удалось. Мы что-то считаем, чтобы задуманное получилось красивым, и наша идея была передана именно так, как мы этого хотим, а не так, как получилось из-за нагромождения ошибок.

Конечно, с первого же раза совсем легко не стало. И не должно было! Эмоциональные и поведенческие привычки с нами всю жизнь, и с чего бы им исчезать в одночасье? Но начало было положено. Мы договорились, что каждый раз, когда встретимся со счетом, будем вспоминать, для чего это нужно, и если ученица не сможет сама, задаст вопрос, зачем считать в этом конкретном случае. А если слишком разволнуется или устанет, то мы сменим вид нагрузки и вернемся к подсчетам чуть позже. Первые пару месяцев занятий мы так и делали, а потом это уже не было нужно: отторжение ушло и, по словам ученицы, не только на наших занятиях. Отношение ко многим бытовым подсчетам по аналогии поменялось тоже.

Итак, сольфеджио – предмет не только для гуманитариев и не только для технарей. Он для всех, кто искренне тянется к музыке по любым причинам и с любыми задачами. А найти подходящий именно вам ключ к этому предмету – это прямая обязанность педагога.

ПРАКТИКА

Большинство подсчетов в сольфеджио требует подготовки и наблюдения педагога, потому что допустить в них ошибку особенно легко, а закрепить, не заметив, еще легче. Но давайте все-таки попробуем подсчитать одну в меру несложную вещь.

Вот клавиатура фортепиано. Расстояние между двумя соседними клавишами – это полтона. И неважно, черная перед нами клавиша или белая (поэтому для наглядности лучше считать по верхней части клавиатуры, где с последовательностью клавиш сложно запутаться).

Попробуйте выбрать любую клавишу и отсчитать от нее ровно три тона. Я подам пример и покажу, где три тона от ноты до.

Сделайте еще пару собственных подсчетов и перепроверьте себя через время или попросите помощника посчитать вместе с вами. Кстати, если помощник будет говорить, что вообще-то в интервалах считают не только тона, но и ступени, он будет прав, но с этим вы будете разбираться уже на уроках. А еще передайте такому помощнику от меня, что я не зря выбрал для человека, который пока не считает ступени, расстояние именно в три тона. И многозначительно подмигните. Он поймет.

А теперь давайте послушаем, как звучит это расстояние. Если у вас под рукой есть инструмент или эмулятор, поиграйте его себе и одновременно (гармонически), и по очереди (мелодически). А по ссылке ниже – пара мелодий, которые начинаются именно с такого интервала (к слову, он называется тритоном).

https://music.yandex.ru/users/kaifir/playlists/1012

И только в паре навыки построения и узнавания на слух эмоциональной краски делают сольфеджио удобным помощником в жизни музыканта. Услышал мелодию – и, пользуясь способностью узнавать по звучанию расстояния между нотами, тут же записал ее, чтобы работать с ней дальше. Получил нотную запись – и тут же смог воспроизвести ее мысленно или голосом, даже если никогда не слышал эту мелодию сыгранной вживую.

Глава 9

Что общего у сольфеджио и спорта и почему самоучители по сольфеджио не работают?

Предположим, вы решили сформировать себе отличный пресс. Узнали, как правильно питаться, чтобы согнать лишний жир и дать все необходимые полезные вещества мышцам, взяли консультацию у хорошего спортивного тренера, который составил алгоритм занятий и даже расписал технику безопасности. Удивитесь ли вы, если все эти знания сами по себе не сделают ваш пресс идеальным?

Нет, конечно. Нравится нам это или нет, но все мы понимаем: чтобы добиться от своего тела каких-то результатов, надо не просто знать, а еще и уметь, а потом систематически делать. Отчасти мы усвоили это еще в детстве: кто-то внимательно следил за тем, как папа забивает гвозди, а при попытке повторить попал сначала мимо, а потом по пальцу; кто-то завороженно наблюдал выступление фигуристов по телевизору и ждал зимы, чтобы проделать наизусть запомненные движения, а не смог даже минуту простоять на коньках. Пришлось признать: нашему организму часто требуется гораздо больше времени и практики, чтобы смочь, чем нашему интеллекту, чтобы узнать.

А потом мы поняли еще кое-что. Практикуя что-то самостоятельно, мы часто делаем ошибки из-за того, что не видим себя со стороны. Не замечаем сгорбленной спины, например, которая портит всю картину, или не видим, что одна рука берет на себя больше нагрузки, чем вторая. И если на коньках я никогда не катался, то по поводу спортзала мне точно есть чем поделиться.

Занявшись своим здоровьем, я был совершенно уверен, что справлюсь в спортзале без тренера. На каждом тренажере инструкция по работе с ним: понятная, в картинках, без всяких разночтений. А я взрослый человек и вроде бы вполне неглупый. Что может пойти не так? Мне казалось, что все, собственно, в полном порядке. Занимаюсь, устаю, чувствую, как мышцы нагружаются. Только что-то результатов сколько-нибудь заметных все нет и нет. И тогда я подумал, может, не зря люди платят тренерам? И обратился за персональной тренировкой.

И с первого же занятия понял, за что плачу. Тренер, казалось бы, незначительно корректировал амплитуду моих движений и иногда выбирал другой вес или количество повторений, чем решил бы я сам, но эффект менялся кардинально! Абсолютно другая усталость, другие ощущения в теле, больше нагрузки, но при этом меньше неправильных неприятных ощущений. И буквально через пару недель я уже заметил первый прогресс и в зеркале, и в самоощущении, и в быту, когда изменилось ощущение от веса, скажем, привычной пятилитровой бутылки с водой или от подхватывания жены на руки.

А потом я подумал: теперь-то я все понял, могу и сам заниматься. Как можно догадаться, я очень ошибался. Одновременно выполнять упражнения и пытаться уловить свое отражение в зеркале, чтобы заметить возможную ошибку в технике, – это еще полбеды. Сложнее оказалось понять, сколько подходов и с каким весом достаточно именно сейчас? И как реагировать на свою усталость: дать отдышаться подольше или превозмогать? Где грань? Как не навредить себе, но и не схалтурить? Я пообщался со знакомыми, разбирающимися в теме, и понял, что по-настоящему продуктивно заниматься без тренера могут единицы. И то, предварительно много позанимавшись с тренером, досконально изучив технику выполнения упражнений и логику их чередования и получив ответы на все вопросы о своем организме и алгоритме составления тренировки.

В общем, я до сих пор занимаюсь с тренером, которого, к слову, очень веселит один из моих основных запросов: сделать так, чтобы у меня не отваливались руки при дирижировании двухчасовой программы с симфоническим оркестром. Спорим, вы не задумывались, что работа дирижера очень физически сложная? Вот и мой тренер тоже не задумывался.

Но почему история о тренировках в спортзале должна быть хорошим примером, когда мы говорим о занятиях сольфеджио? Все просто: в обоих случаях речь идет о наработке навыков, управлении нагрузкой, подборе подходящей программы тренировок и необходимости наблюдения со стороны для хороших результатов. Более того, в случае с интонированием (напомню, так мы называем навык попадания точно в ноты) мы говорим именно о физическом навыке, о тренировке нашего голосового аппарата, и в этом случае параллель становится наиболее полной.

Просто почитать учебник по сольфеджио и разочароваться в ценности этой дисциплины? О, сколько я видел людей, которые когда-то так сделали! Некоторые почитали, ничего не поняли и расстроились. Другие почитали, выучили, как зубрили параграфы по нелюбимым предметам, но не поняли, что в этом полезного. И расстроились, конечно, еще больше, потому что потратили так много времени зря.

ПРАКТИКУЯ ЧТО-ТО САМОСТОЯТЕЛЬНО, МЫ ЧАСТО ДЕЛАЕМ ОШИБКИ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО НЕ ВИДИМ СЕБЯ СО СТОРОНЫ

В занятиях сольфеджио процент теории, которую можно и нужно выучить, такой же небольшой, как в спорте. Понять логику, отработать алгоритмы и технику безопасности – да, это нужно, но форма достигается только применением этого на практике. Регулярно, системно, вдолгую.

И вот на непонимании необходимости работать именно вдолгую отсекается еще какое-то количество пытающихся изучать сольфеджио. Изучил, предположим, что такое интервал. Послушал, как он должен звучать. Понял, постарался запомнить. Попросил помощника поиграть или даже пошел к преподавателю и начал с ним практиковаться. На первом занятии узнал не все интервалы, на втором тоже, на третье не пришел. Ведь слуха, похоже, нет и надеяться не на что.

Нет, бывают, конечно, и в спортзале люди, которые бросают, не накачав пресс за три занятия. Но в этой ситуации ни у кого, включая их самих, не возникает мыслей про «не дано», а только вполне логичное «не хватило терпения» или «мне сейчас важнее другое». И можно пересматривать мотивацию, выбирать другой спортзал, другого тренера, менять обстоятельства и настрой и знать, что при адекватном подходе все получится. С сольфеджио, вообще-то, тоже так, и это правда очень важно усвоить, чтобы выстроить хорошие отношения со своим слухом.

Знаете, сколько лет практикуют сольфеджио профессиональные музыканты? От пяти до семи лет в музыкальной школе, четыре года в колледже, а у некоторых еще и на консерваторию остается, чем заняться. День за днем, год за годом, постепенно повышая нагрузку, человек формирует свой слух, как спортсмен формирует свое тело. И даже когда он уже полностью доволен своей формой, он не бросает занятия, а лишь перестраивает их из режима активного роста в поддерживающий.

Некоторые мои ученики, узнав об этом, пугаются: то есть если в запасе нет лишних десяти лет, то и результатов не увидишь? Конечно, это работает не так. Во-первых, у каждого своя планка, и уровень распознавания на слух популярных аккордов достигается гораздо раньше, чем уровень снятия на слух партитуры для симфонического оркестра. Во-вторых, как и в спорте, помимо большой заветной цели на дальнем горизонте, есть и маленькие победы, которые позволяют гордиться собой и делать свою жизнь интереснее каждый день. Если вы читаете эту книгу, то, вероятно, вам хочется привнести в свою жизнь музыку как радость, а не как мучительную обязанность. И регулярные занятия сольфеджио с хорошим наставником – это такой оптимальный способ делать шаги к этой радости, укреплять ее и поддерживать, как и регулярные тренировки в зале – отличный способ получать заветный «минус» на весах для стремящихся к похудению. И никаких ужасов.

И давайте уделим еще немного внимания вопросу, чем же так неудобно сольфеджио без педагога. Далеко ходить за примерами не нужно: если вы пробовали выполнять практические задания из предыдущих глав и среди ваших близких нет уверенно владеющих сольфеджио людей, вы уже столкнулись с характерными неудобствами. Нужно что-то поиграть, послушать и понять, правильно вы услышали или нет, а значит, нужна обратная связь. Комментарии человека, который видит, что вы делаете, отмечает ваши успехи и ошибки и может на ходу адаптировать задания под вас, – это то, что поддерживает, успокаивает, направляет и помогает продвигаться вперед.

Иногда ко мне в блог приходят люди, утверждающие, что да, заниматься самому действительно неудобно, но есть же онлайн-тренажеры слуха, которые прекрасно заменяют учителя. А я их обесцениваю якобы потому, что боюсь остаться без работы.

Конечно, так это тоже не работает. И вот почему.

Да, разнообразные приложения и сайты для тренировки слуха существуют, и мои ученики успешно пользуются ими в дополнение к нашим занятиям, если им хочется чуть больше практики. Но именно в дополнение, а не в качестве замены! Потому что им есть с чем сравнивать, и они после первого же занятия отмечают большую разницу между живым человеком и тренажером.

Предположим, мы слушаем интервалы. Я играю две ноты, ученик называет свою версию, что это были за ноты. Версия неверна, но я прошу озвучить ход мысли, описать услышанное по нескольким признакам (широкий интервал или узкий, благозвучный или неблагозвучный, какая в нем заложена эмоция). Так я могу отследить, на каком именно этапе в рассуждения ученика вкралась ошибка, отметить это для себя и в следующих интервалах проверить, стойкое это искажение или случайное. Постоянно анализируя не только ответы, но и процесс работы, я могу давать максимально полезную обратную связь и помогать формировать музыкальное мышление быстро и точно.

Или мы записываем мелодию на слух. Ученик показывает мне свою версию, в ней есть несколько ошибок. Если бы он сверялся с готовыми ответами, в этот момент выполнение задания было бы для него окончено: он увидел бы три свои ошибки, вздохнул и принялся за следующий диктант. Но разве это все, что можно извлечь из работы над ошибками? Однозначно, нет. Живой наставник может предложить переслушать некоторые отрывки мелодии, или обратить внимание на длительности, или еще как-то навести ученика на мысль, где именно нужно доработать. Не называя верного ответа, а стимулируя собственное мышление ученика! В таком случае поиск и корректировка ошибок превращаются в полноценную активную практику, которая приносит несравнимо больше пользы, чем сличение с ответами в бинарной системе: тут угадал, там не угадал.

С интонированием та же история: да, можно петь, проверяя себя по тюнеру, но не во всех упражнениях это удобно, и никакую аналитику по ошибкам тюнер тоже не даст. Ученик не распелся, не там взял дыхание, не учел знак при ключе, еще по какой-то причине не попал, куда надо? Тюнеру все равно, он просто покажет, да или нет, и ничем не поможет. А если ученик поет что-то очень эмоционально отзывающееся и вообще в особо ярких моментах на тюнер не смотрит, потому что уходит в себя? – Ошибки останутся незамеченными и закрепятся.

А еще однажды я пришел к своему спортивному тренеру с ушибленным на гололеде коленом, и в тот день он полностью изменил для меня изначальную программу тренировки, чтобы я мог дать колену зажить, но не остался без полезной нагрузки. А в другой день я был прямо с поезда, с гастролей, и тренер тоже счел нужным поменять программу, потому что сил у меня было явно меньше, чем обычно. А в какой-то момент, когда я подумал, что все упражнения мне плюс-минус знакомы и в спортивной рутине ничего уже не изменится, он привел меня в зал кроссфита, где я таскал туда-сюда тяжелую телегу, махал канатами и прыгал с ними, как бешеный заяц. Вот уж каких упражнений я бы сам себе никогда точно не придумал! И мне это очень понравилось. Когда чувствуешь, что в процессе роста наставник видит именно тебя как живого человека со своей историей и ежедневно меняющейся ситуацией, понимаешь, что результат будет хорошим.

В сольфеджио это тоже так работает. Простуда может повлиять и на голос, и на слух. Усталость на работе кому-то замедляет вычисления, а кому-то приглушает эмоциональное восприятие. А иногда в учебном процессе случается какой-нибудь затык, обойти который лучше всего с помощью внезапной встряски – неочевидного упражнения, которое ученик сам для себя никогда не изобретет. Даже если в течение рабочего дня все восемь уроков у меня проходят с учениками одинакового уровня, никогда эти занятия не будут идентичными – люди-то разные!

Поэтому оправдание многих пытающихся учиться самостоятельно – желание обеспечить себе подходящие индивидуальные условия – совершенно несостоятельно. Обеспечить по-настоящему хорошие индивидуальные условия при отработке любого навыка может толковый, подходящий вам по духу наставник! А быть одновременно и на позиции хорошего ученика, и на позиции изобретательного педагога и эффективно обозревать ситуацию на все 360 градусов – это что-то из области фантастики.

ПРАКТИКА

Помните, в главе про относительный слух у нас было упражнение на узнавание одной ноты после настройки? Раз уж мы говорим про плоды регулярного труда, предлагаю к нему вернуться. Если, попробовав, вы его забросили, то сможете ощутить, что такое откат в навыке. И, кстати, чем меньше навык закреплен изначально, тем быстрее он теряется, поэтому на первых шагах дисциплина особенно важна для устойчивости результата.

Но никогда не поздно начать делать это упражнение регулярно. Как только с одной нотой будет получаться достаточно уверенно, попробуйте опознавать по две (но только мелодически, то есть по одной за единицу времени). Помощник играет настройку, потом одну ноту, потом вторую. Сначала внимания может не хватать, но с регулярным повторением этого упражнения результаты станут лучше.

Конечно, есть смысл выполнять и упражнения из других глав, все они так или иначе будут давать слуху полезную нагрузку. Но, собрав их вместе, вы столкнетесь с вопросом, который невольно подведет ко второй теме этой главы: ценности наставника. С какого начать из нескольких упражнений? Как долго его выполнять, прежде чем перейти к другому? Сколько выбрать на день и нужно ли в следующий день делать другие? Увы, пока мы общаемся в одностороннем порядке через страницы этой книги, я тоже не смогу проинструктировать вас на этот счет, потому что ничего о вас не знаю.

Поэтому предлагаю начать делать одну самую важную практику, которая поможет со всеми остальными: начать формировать для себя портрет подходящего педагога по сольфеджио. Какой это должен быть человек? Вам будет комфортнее с мужчиной или женщиной? С ровесником или человеком младше/старше вас? Вам хочется вести диалог на дружеской волне, чтобы избежать лишнего стресса, или вам нужен строгий учитель, держащийся на расстоянии, чтобы легче войти в состояние ученика и не халтурить с домашней работой?

ИНОГДА В УЧЕБНОМ ПРОЦЕССЕ СЛУЧАЕТСЯ КАКОЙ-НИБУДЬ ЗАТЫК, ОБОЙТИ КОТОРЫЙ ЛУЧШЕ ВСЕГО С ПОМОЩЬЮ ВНЕЗАПНОЙ ВСТРЯСКИ – НЕОЧЕВИДНОГО УПРАЖНЕНИЯ, КОТОРОЕ УЧЕНИК САМ ДЛЯ СЕБЯ НИКОГДА НЕ ИЗОБРЕТЕТ

Только вы знаете, кто вам действительно нужен. А если понадобится мой совет по этому или другому музыкальному вопросу, я всегда на связи в своих социальных сетях.

В быстро меняющихся виртуальных реалиях едва ли имеет смысл оставлять ссылки, но всегда можно в удобной вам соцсети воспользоваться поиском по запросу «Влад Елистратов» или «Сольфеджио по любви». Увидите на аватарке длинноволосого альбиноса – значит, пришли по адресу. И пусть все на вашем музыкальном пути будет правильно!

Глава 10

Как еще тренировать слух самостоятельно и при каких обстоятельствах это можно делать?

«Влад, я уже понял, что мне нужен наставник, но сейчас у меня нет денег, что я могу пока поделать сам?» «Вы так интересно рассказываете о музыке, что очень хочется тоже начать развивать слух, но времени на занятия с учителем нет». Эти и сто других вариаций вопроса про самостоятельные практики никогда не выходят из поля моего зрения. Люди неутомимо ищут варианты справиться своими силами, и это, конечно, тоже достойно уважения.

Я надеюсь, что эта книга в достаточной мере отвечает на вопрос, почему справляться полностью самостоятельно – плохая идея. Но в поисках подходящего педагога, на каникулах или в другие моменты, когда по каким-то причинам некому вас направить, все же можно немного продвинуться вперед и самостоятельно.

Хорошим подспорьем будут все те упражнения, которые мы разобрали в предыдущих главах. Выполняйте их регулярно, экспериментируйте, если хотите, и с онлайн-тренажерами слуха, помня обо всех их минусах. Но чтобы не потерять интерес к сольфеджио, в своей практике очень важно оставаться в контакте с «настоящей музыкой». Этот термин, и именно взятый в кавычки, – порождение коллективного разума моих подписчиков. Так они стали называть музыку, которую можно услышать по телевизору, на радио, на концерте, в наушниках у пробегающего мимо меломана. То есть «настоящая музыка» – это не одноголосные мелодии, подобранные для диктантов первоклашкам в музыкальной школе, и обычно не академическая музыка, особенно – не великие классики. Рок, поп, рэп, фолк – вот самая «настоящая музыка».

Пригодится ли сольфеджио, если хочешь играть/петь такую музыку, – вот что волнует моего среднестатистического подписчика и потенциального ученика любого музыкального педагога. И доверие учеников к моим урокам, кстати, во многом обусловлено именно тем, что я не только честно отвечаю на этот вопрос «да», но и готов на множестве примеров показывать, как именно. То есть мое академическое образование и опыт работы с симфоническими оркестрами, безусловно, вдохновляют и придают мне в глазах аудитории солидности, но по-настоящему важно то, что я готов рассказать, как развитая музыкальная память помогает выйти перед многотысячной толпой спасать рок-концерт без единой репетиции и какая связь между пониманием структуры нотного текста и возможностью доиграть гитарную партию с парой порванных струн.

Может быть, вам тоже близок такой взгляд, а может, вы из тех, для кого венские классики – самая «настоящая музыка» из всей созданной человечеством. Или вы народник и часами слушаете песни про поход по полю с конем (я не фанат народной музыки и не очень в ней разбираюсь, но за годы жизни в общежитии музыкального колледжа у меня сложилось стойкое ощущение, что народники в любой непонятной ситуации поют про коня!). Так или иначе, для поддержания интереса к сольфеджио и основам музыкальной грамотности очень важно не упускать из виду связь всей этой информации и навыков с тем, что лично для вас – настоящее.

Хороший способ сделать это – стараться слушать «настоящую музыку» более осознанно, чем вы делали это раньше. И это как раз та практика, которой вполне можно заняться и самостоятельно.

ПРАКТИКА 1

Включите любую песню, которая вам нравится, и постарайтесь расслышать партию только одного из инструментов, входящих в ее состав. Слушайте, не упуская из виду барабаны. Потом – бас. Потом – гитару, вокал. Если там есть аккордеон, труба или ложки – послушайте их тоже. Если вы не привыкли вот так выделять один инструмент из музыкального полотна, это может оказаться очень сложной задачей: внимание будет соскакивать на привычное общее звучание. А если вы очень остро эмоционально вовлечены в песню, то вообще может показаться кощунством дробить ее на части. Если вы знаете за собой такой подход, то для практики первое время лучше выбирать песни, к которым вы не слишком сильно привязаны.

Для чего нужен этот навык? – Для того, чтобы, когда придет время, например, снимать на слух гитарную партию для исполнения, вам в уши не лезли вокал и бас и не путали все карты. Музыка создается послойно из разных компонентов, и уметь разбирать ее мысленно на эти составляющие – основа для любой продуктивной работы.

А что, если вы даже не знаете, чем отличается звук баса от звука гитары? Это еще один повод поторопиться с поиском хорошего педагога, конечно, он обязательно поможет научиться отличать тембры разных инструментов. А пока его нет, возможно, на помощь придет кто-то из ваших друзей или старый добрый поисковик. Поищите видео, где человек играет на каком-нибудь одном инструменте. Например, ролик репетирующего басиста. Одно, второе, третье. Возможно, на середине видео он включит трек, который репетирует, и вы сможете вместе с ним отследить, как его партия вплетается в музыкальное полотно. И так постепенно вы сможете все быстрее выделять искомую партию и удерживать на ней внимание в течение всей песни.

Ну а если есть возможность найти концертное исполнение именно той песни, с которой вы хотите попрактиковаться, задача становится еще легче. Видя, что именно делает на сцене каждый музыкант, вам будет легче определить, кто из них какие звуки издает. Но здесь есть нюанс: вы должны быть уверены, что музыканты или действительно играют вживую, или добросовестно имитируют живую игру поверх записанных партий. Во всех остальных случаях созерцание происходящего на сцене мало вам поможет: фонограмма – дело тонкое.

А вот и мой вклад в эту практику: варианты треков, в которые может быть интересно вслушаться.

Здесь можно послушать яркие басовые партии.

https://music.yandex.ru/users/kaifir/playlists/1009

Здесь – яркие гитарные партии.

https://music.yandex.ru/users/kaifir/playlists/1010

А здесь – интересные партии различных инструментов, фокусировка на которых может потребовать особого внимания (например, орган, синтезатор, оркестровые духовые или та же гитара, но уведенная с переднего плана).

https://music.yandex.ru/users/kaifir/playlists/1011

ПРАКТИКА 2

Ну а это гвоздь программы развития слуха: подбор любимых песен на инструменте! Конечно, вы уже догадались, что у меня не припасено для вас волшебной конфетки, съев которую вы мгновенно и безошибочно подберете все, что вас интересует. Вместо нее – только годы волшебно интересных тренировок. Но пусть это не останавливает ваши попытки подобрать какую-нибудь песенку прямо сейчас. Только запаситесь вагоном терпения, пожалуйста, поверьте, оно пригодится.

Песню можно взять любую, только лучше самому или с помощью друга убедиться, что в ее вокальной мелодии действительно есть хоть сколько-нибудь разнообразные ноты. Потому что бывает и так, что почти вся песня находится чуть ли не на одной ноте, и это отнюдь не облегчает задачу подбора: вы только сильнее запутаетесь, в двадцатый раз нажимая одну и ту же ноту и переживая, становится ли она другой от смены интонации или вам показалось. А так, хоть «Агата Кристи», хоть «Иванушки», хоть Баста – к чему душа лежит.

Начать подбор можно от любой ноты: если все расстояния между нотами будут найдены верно, мелодия останется полностью узнаваемой (просто перейдет в другую тональность по сравнению с изначальной, но об этом вы тоже поговорите в свое время с педагогом). А дальше выслушивайте каждую следующую ноту: она такая же, как первая? Выше или ниже? Значительно выше/ниже или немножко? Проверяйте свои предположения на инструменте или эмуляторе, пока не найдется тот самый звук. И так, нота за нотой, вы сможете подобрать целую мелодию. Продолжительность звучания (длительность) каждой ноты на этом этапе можно пока проигнорировать и вернуться к вопросу уже с помощником. Пока пусть вас интересует только звуковысотность, а длительность – условно, на глаз, как в упражнении, где вы прохлопывали и простукивали мелодии.

Когда все будет готово, сыграйте мелодию кому-нибудь, кто сможет сравнить, или запишите ее на диктофон и послушайте сами. Похоже? Вы молодец!

Естественно, с непривычки на этой уйдет очень много времени, и вы почувствуете, как перегреваются и скрипят шестеренки в голове. Это нормально! Дозируйте нагрузку и не берите в работу сразу очень длинные отрывки мелодий. Возможно, для начала хватит и четырех-пяти нот, а постепенно вы сможете добавлять их все больше.

Системно занимаясь сольфеджио, вы узнаете много способов более эффективно работать с музыкой на слух. Запомнив, как звучат разные интервалы, вы сможете точно называть расстояния, легко запоминать сразу целые отрывки и предугадывать логику движения мелодии. Когда-нибудь вы подберете ее на том же уровне, как та, с которой начали, буквально за пару прослушиваний и улыбнетесь своим достижениям. И это будет скорее, чем вам кажется.

ПРАКТИКА 3

Пропевайте все, что слушаете, наблюдая за своими ощущениями. Очень скоро вы обратите внимание, что разные грани восприятия помогают друг другу, дополняя картину. Например, вы можете не понять на слух, идет мелодия вверх или вниз, но попробовать повторить услышанное голосом и четко почувствовать на связках: мелодия пошла вниз, потому что так ваши связки себя ведут, чтобы взять звук пониже.

ПРАКТИКА 4

Тренируйте рассинхронизацию! Это пригодится, чем бы вы ни занялись в музыкальном мире, не исключая и вокал. Если планируете играть, например, на фортепиано или гитаре, у рассинхронизации рук будет и вполне прямое очевидное назначение: чтобы играть, вам нужно будет выполнять каждой рукой какое-то свое действие, и это не должно будет вводить ваш мозг в ступор.

Но даже если вы собираетесь просто петь, навык рассинхрона понадобится. Например, для того, чтобы ловко управляться с определением длительностей нот и другим музыкальным счетом. Вам нужно будет одновременно абсолютно ровно считать до двух, трех, четырех и при этом параллельно отмечать для себя мысленно, как с этим счетом соотносятся ноты, то звучащие дольше одного счета, то умещающиеся в один счет целой группой. Возможно, это звучит страшно, но, конечно, никто не будет бросать вас в пучину сложных подсчетов без подготовки. А пока просто дайте своему мозгу немного нагрузки на рассинхрон. Например, так. Сядьте ровно, положите обе руки перед собой, скажем, на стол. Начинайте левой рукой равномерно стучать по столу. А правой – стучать на каждый второй удар левой (если вы левша, соответственно, делайте наоборот). Пробуйте делать это то быстрее, то медленнее. Пробуйте при этом немного отвлечься (посмотреть в окно или залипнуть в любимый сериал). Легко? Отлично! А теперь усложним задачу. Пусть на каждый удар левой рукой приходятся три равномерных удара правой. Ускорьтесь. Замедлитесь. Отвлекитесь. Поменяйте руки. Перекрестите их на столе. Поиграйте, почувствуйте сопротивление! Полезно будет выполнять и любые другие действия двумя руками, например одной рисовать в воздухе квадрат, а другой треугольник. Одновременно, конечно. Это даже может стать хорошей семейной игрой, которая добавит умственной бодрости каждому ее участнику.

Глава 11

Чем питается ненависть к сольфеджио и как не заразиться ей, даже если все вокруг уже заболели?

На протяжении всех предыдущих глав мы то и дело сталкивались с историями о чьей-то нелюбви к сольфеджио. Нам встречались и выпускники музыкальных школ с тяжелыми воспоминаниями об этом предмете, и те, кто из-за сольфеджио так и не добрался до выпуска и бросил раньше, и даже педагоги-инструменталисты, которые нелестно отзываются об уроках развития слуха (хотя, казалось бы, как такое возможно?!).

Но знаете кого среди таких недовольных мы никогда не встретим? Профессиональных музыкантов, активно работающих на большой сцене. Причем как в академической музыке, так и в любых других жанрах. Да, там тоже есть люди без музыкальной «корочки» и те, чьи навыки работы со слухом несколько ограничены. Но «корочка» сама по себе погоды ведь и не делает: музыкальное учебное заведение просто повышает шанс на хорошую концентрацию педагогов, собранных в одну удобную систему занятий. И иногда помогает сэкономить деньги на поисках и оплате услуг педагогов по каждому предмету в отдельности. А ограниченность своих навыков любой артист очень хорошо осознает и понимает, какую цену ему приходится за нее платить временем, усилиями и деньгами.

Вот здесь и кроется секрет иммунитета против нелюбви к сольфеджио. Все, как в любой другой сфере: от негативных эмоций и провисаний нас защищает смысл, интерес, яркость. Когда у вас на сердце та самая ваша «настоящая музыка», уже все равно, кто обидел Петю с гитарного форума в третьем классе музыкальной школы. Вы просто видите путь к своей мечте и двигаетесь к ней посильными шагами каждый день. Ну или через день, или хотя бы раз в неделю. Хм. Все же «каждый день» звучит лучше, правда?

А это значит, что, сколько бы практик я вам ни предложил в рамках этой книги и сколько бы самых интересных заданий вам ни выдал ваш педагог на занятиях, все это будет бессмысленно, пока вы не ответите себе на вопрос, чего вы хотите от музыки в своей жизни, какое место готовы для нее выделить?

ПРАКТИКА 1

В двух следующих главах я постараюсь дать как можно больше подсказок, чтобы ваша мечта смогла обрасти конкретикой, но все же попробуйте пока поймать для себя этот образ сами. И обязательно запишите свой ответ.

Этот вопрос – чего вы хотите от музыки, о чем мечтаете – я всегда задаю ученикам своего онлайн-курса «Сольфеджио по любви» в качестве первого домашнего задания, потому что совершенно убежден, что без этого – никуда. Если мы не понимаем, к какой цели двигаемся и почему она для нас важна, то кто же заставит нас, взрослых людей, тратить на это время, особенно если дело не самое легкое, а на пути так много отвлекающих соблазнов?

С ответом на этот вопрос есть одна хитрость. Допустим, ваш ответ: «Я хочу стать рок-звездой». Не прячьте глаза, в этом нет ничего постыдного. И нет, вам не поздно, как мы уже выяснили. Но вы точно понимаете, что это значит? И точно ВЕСЬ этого хотите? Я поясню.

У всех у нас есть противоречивые желания. Например, желание заканчивать каждый тяжелый день огромным куском торта и оставаться в отличной физической форме. Или желание выспаться, но и узнать, чем закончился любимый сериал. Ну, вы знаете, как это бывает.

Так вот, иногда происходит так, что человек собирается заняться музыкой, чтобы стать рок-звездой. А потом просыпается его альтер эго, которое искренне хочет бросить все силы на штурм офисной карьеры, и отчитывает отвечающую за любовь к музыке часть души за неуместное разбазаривание времени и сил. Или какую-то вашу часть тянет к саксофону, а другую – к балалайке. А может, музыка – это бунт против родителей, и тогда желание отлично попадать в ноты готово в любую секунду смениться желанием отлично попадать в яблочко в тире, который мама считает прибежищем пропащих парней.

Такие противоречия не повод отказываться от музыки, если она действительно интересна. Но их очень важно осознавать, чтобы быть готовым позаботиться обо всех своих интересах и найти достойный компромисс.

Возьмем пример с офисом и рок-звездой. Рок-звезде ничего объяснять не надо, просто дайте гитару и покажите, как играть, и мир покачнется. Но надо бы согласовать это хобби со своей офисной частью, чтобы не оказаться в жестком внутреннем конфликте. Как это можно сделать? Ну, например, задаться вопросом, какие качества нужны для успешного карьерного роста и может ли музыка стать способом прокачать что-то из них? А она может! Там и дисциплина, и развитие творческого мышления, и усиление аналитических способностей, и рост уверенности в себе. И это только навскидку. А еще есть вариант, что офисной карьеры хочется не потому, что вам жизнь без офиса и астрономических зарплат не мила, а просто потому, что вам очень хочется видеть свои конкретные, прикладные, измеримые достижения, и прогресс в музыкальном хобби вполне способен закрыть эту потребность и вывести вас из выжигающей нервы карьерной гонки.

В общем, желание заняться новым хобби – отличный момент, чтобы узнать о себе больше. А ведь есть еще и второй вопрос.

ПРАКТИКА 2

Новое дело мы обычно начинаем на подъеме: еще не успели забыть, для чего нам это нужно и насколько интересно, столкнуться с трудностями, устать и почувствовать конкуренцию за наше время между новым увлечением и никуда не девшейся рутиной. Но жизнь обязательно берет свое. И вот вы, невыспавшийся, поругавшийся с коллегой, голодный, потому что случайно уронили свой ужин на пол, думаете: «Какое, к черту, сольфеджио?! Зачем я в это вообще ввязался?»

Будет очень заботливо по отношению к своим же сформулированным в первой практике желаниям заранее подстелить соломку в этом сложном месте. Потому что тут даже гадать не надо: вы в нем окажетесь, и не раз. Все мы туда время от времени попадаем, и это абсолютно нормально.

Соломкой в этом случае выступают твердые знания о том, как устроены лично ваша усталость, разочарование, апатия, страх, раздражение и прочие эмоции и состояния, которые могут помешать двигаться к цели. Не чьи-то абстрактные, а именно ваши! Потому что, если вашей подруге в сложных ситуациях помогают восточные мантры, это совсем не значит, что вы, послушав их десять минут по кругу, не обнаружите в себе силы выбросить в окошко новенькое фортепиано. Все мы разные.

Итак, вопрос: что способно поддержать вас, когда вам сложно на выбранном пути? К чему или к кому вы можете обратиться, чтобы вернуть себе душевное равновесие и вдохновение?

Мои ученики давали самые разные ответы на этот вопрос. Кто-то говорил, что в трудный час поедет в гости к знакомому гитаристу, потому что его игра восхищает и возвращает желание работать. Кто-то вспоминал любимый фильм, саундтрек из которого однажды и сподвиг купить инструмент и начать развивать слух. Были среди вариантов и медитации, и кормление рыбок, и десять кругов по стадиону. И вопрос, можно ли в такой ситуации написать мне и попросить поддержки (можно, конечно, и ученикам, и вам тоже). Только вы знаете, что для вас хорошо. Вспомните, что работает. Запишите это. А главное, обязательно проверяйте гипотезы на жизнеспособность. Нам нужен не просто ответ на вопрос «что меня радует?», а действенные способы вернуть себе желание двигаться вперед. Поэтому самыми ценными будут воспоминания об аналогичных ситуациях, когда вам от усталости хотелось бросить какое-то дело, которое вы выбрали для себя сами, и что-то помогло остановиться и не обесценить весь прогресс, набраться сил и двинуться дальше.

И пусть вас не удивляет, что в этой главе книга больше напоминает что-то из области популярной психологии. В конце концов, говоря о хобби, о новых знаниях и навыках, мы неизбежно имеем в виду и то, что в вашу жизнь придут перемены. А значит, важно позаботиться о том, чтобы они пришли бережно, в радость и на пользу. Иначе зачем вообще все это?

Дело, которое приходится выполнять, когда на него нет сил, а в нем самом нет смысла, любить невозможно. Поэтому, если вам не хочется пополнить ряды страдающих, обязательно выполните эти упражнения и отнеситесь к ним даже серьезнее, чем ко всем остальным в этой книге. Подходящий педагог, комфортная программа – все это важно, но только после того, как вы пришли в согласие с самим собой.

А теперь еще один небольшой практический совет, который, надеюсь, вам не пригодится. Что, если вы все же не стали задаваться предыдущими двумя вопросами, что называется, на берегу? И однажды без всякой страховки обнаружили себя в эмоциональной яме и совсем не помните, ради чего ввязались в изучение музыки? Первым делом прекратите делать то, что делали. Положите инструмент, закройте нотную тетрадь, перестаньте интонировать! Да-да, вот прямо на середине предложения. Не множить свое отторжение и не выжигать последние ресурсы – это первый шаг к возможности все исправить.

Отвлекитесь, поспите, поешьте. Я серьезно! Голодный и невыспавшийся человек точно не в том состоянии, чтобы разбираться с кризисом ценностей. А когда проснетесь и поедите, задайте себе вопрос: когда вы в последний раз чувствовали, что музыка вам нравится? Когда с радостью тянулись к нотам или инструменту?

Теперь задайте себе чуть более сложный вопрос: что случилось потом, что сломало этот настрой? И дайте время, чтобы услышать свой по-настоящему честный ответ.

Ученики рассказывали мне о кризисах самого разного толка. Кто-то не понял одну тему, постеснялся задать учителю вопрос, а дальше снежным комом накопились непонимание, раздражение, стыд и усталость. В этом случае стоит разобраться с проблемной точкой и дать себе обещание никогда не стесняться задавать вопросы и искать тех, кто готов отвечать на них так подробно и так много раз, как нужно.

Кто-то однажды почувствовал, что музыка отняла всю свободу, радость и приключения в жизни. А при ближайшем рассмотрении понял, что дело вовсе не в музыке, а в расписании занятий. Уроки утром воскресенья мешали уезжать на выходные в другие города, допоздна развлекаться с друзьями субботним вечером и даже просто неспешно смотреть сериалы до обеда, не думая ни о чем. А человеку для счастья все это было нужно! А вот вечер буднего дня после работы отдать под занятия оказалось совсем не жалко. Изменилось расписание – радость вернулась в жизнь, и музыка снова стала желанным хобби.

Кто-то разочаровался в инструменте: видел себя разудалым гитаристом, но механика работы с гитарой оказалась совсем не близкой. Помог поход в большой музыкальный магазин с другом-музыкантом. После долгих плутаний между полками выяснилось, что кейтар – висящие на плече, как гитара, клавиши – идеально отвечают представлениям человека о прекрасном.

А еще бывает, что отнимают силы непроработанные травмы, чаще всего детские. Если для вас быть учеником равно быть слабым и бесправным, а педагог не готов осознанно уделять внимание этой проблеме, занятия довольно быстро станут в тягость. Вам захочется не от музыки избавиться, а просто вернуть себе чувство безопасности. А может, вам тяжело давать себе право на ошибки? Этому тоже обязательно уделять внимание, пока тревога и недовольство собой не съели всю радость занятий музыкой.

Иногда для решения проблемы достаточно уже того, что вы ее заметили. Перестроить расписание, например, можно довольно быстро. А если проблема действительно крупная или встречается в вашей жизни подозрительно часто (например, вы всегда строите расписание в ущерб себе и не можете прекратить так делать), нелишней будет и помощь хорошего психолога.

Современному человеку, кажется, уже не нужно объяснять, что в работе с психологом нет ничего постыдного. Но если вас вдруг еще гложут сомнения на этот счет, вот вам моя любимая аналогия: психологи – как стоматологи! Многие ходят к ним, только когда уже сил нет терпеть, а потом огорчаются, как дорого и как больно заботиться о своем здоровье. А вот тем, кто регулярно занимается профилактикой, забота о себе достается и дешевле, и гораздо комфортнее. Искренне рекомендую профилактику и для зубов, и для психики!

Глава 12

Чем развитый слух поможет в живой музыкальной практике?

Ну что, начнем с наиболее очевидного. Зачем хороший слух тому, кто собирается заниматься музыкой?

Первый вариант на повестке дня самый популярный. Зачем хороший слух условному кухонному гитаристу, который знает несколько простых вариантов боя и перебора и не собирается давать концертов на аудиторию больше десятка своих друзей? Казалось бы, интернет полнится сайтами с аккордами – открывай любой, играй и радуйся. Но при ближайшем рассмотрении все не так просто.

Увы, редакторам сайтов с аккордами, похоже, в свое время пользы сольфеджио никто не объяснил. Большинство подборов содержат хотя бы по одной ошибке. А глядя на некоторые, человек с хорошим слухом даже приблизительно не сможет предположить, как шла мысль того, кто признал этот подбор верным. И речь не о каких-то тонких нюансах, которых среднестатистический человек не заметит.

В блоге я часто провожу вечерние эфиры, где разговариваю с читателями и пою песни под гитару. К эфирам я не готовлюсь, просто открываю один из крупных сайтов, выбираю песни, которые ложатся в мое настроение, и тут же их играю. Но перед каждым исполнением быстро проверяю аккорды на слух и в большинстве случаев нахожу ошибку. Чтобы убедиться, что ошибка очевидна, и собрать материал для примеров вроде этого, я иногда показываю подписчикам, как звучит предложенный сайтом подбор. И все почти всегда безошибочно называют, какие из аккордов звучат совсем не похоже на правильные. А ведь на эфиры ко мне ходят не только ученики, но и любители музыки без собственного опыта занятий.

Или другая ситуация: присылает мне подписчик видео своего исполнения какого-то соло на электрогитаре. И спрашивает, не знаю ли я, почему его друзья никак не могут угадать, что за соло он играет, ведь ноты вроде правильные. И да! Ноты правильные. А вот ритмика во многих местах – мимо. Потому что ритмический слух не натренирован и точно зафиксировать, а потом точно воспроизвести правильные длительности каждой ноты не хватает навыка. Вот соло и остается неузнанным. А было бы сольфеджио – все было бы хорошо.

А еще вы пробовали искать в Интернете ноты или аккорды песен каких-нибудь малоизвестных групп? Если да, то вы уже поняли, к чему я клоню. Даже в наше время экстремального затопления информацией все равно найти можно далеко не все. И почти каждый любитель музыки однажды столкнется с тем, что нужную песню придется подбирать самостоятельно. Не стану говорить, что без отработанных на сольфеджио навыков это не получится сделать совсем (у вас ведь уже было задание на подбор мелодии). При наличии большого запаса терпения все возможно. Но просто напомню, что одну и ту же мелодию человек с неразвитым слухом подберет за три часа, а человек с развитым – за три минуты. Когда я на своих эфирах, увидев очередной неправильный подбор, к восторгу собравшихся почти мгновенно восстанавливаю правильные аккорды и играю – это не магия и не дар, это просто наглядный пример результата системной работы.

Идем дальше. Очень многим людям нравится петь, и делать это без фальши тоже гораздо приятнее, чем мимо нот, правда? И здесь можно сразу посмотреть на примеры вокалистов разных уровней – от завсегдатаев кухонных посиделок до вокалистов и бэк-вокалистов, планирующих развиваться в своем творчестве. Кстати, бэк-вокалистам без сольфеджио часто бывает сложнее, чем просто вокалистам. Потому что идея бэк-вокала не в том, чтобы петь то же самое, что и основной вокалист. А в том, чтобы петь в определенный интервал к нотам основного вокала, добавляя тем самым песне новые краски. В какой именно интервал петь, зависит от художественной задачи. Но умение послушать партию, правильно построить от нее свою бэк-партию и спеть ее – это навык, в котором без хорошего слуха и музыкальной грамотности никуда.

Иногда мне приходилось сталкиваться с тем, что на прослушивании в коллектив артисту нужно спеть бэк-партию, а он не может этого сделать, потому что просто не может ее построить. И нотная запись ему не помогает, потому что петь по зафиксированным нотам с листа еще сложнее, чем прикинуть их в голове. Такие вокалисты сетуют, что привыкли просто заучивать звучание наизусть, послушав его, а работать с материалом так детально не их стихия. И чтобы продвинуться дальше в своей карьере, им приходится находить в себе силы на смену привычек и подтягивать проседающий навык. И, поверьте, гораздо удобнее получить его сразу и потом уверенно расти.

Но и просто вокалистам, без приставки «бэк», сольфеджио тоже очень помогает, разумеется. Петь уверенно, четко попадая даже в самые сложные ноты, – жизненно необходимо для дорогого звучания группы. Попробуйте послушать любительские коллективы, где все вроде неплохо играют, но вокалист регулярно промазывает мимо нот, и вы поймете, о чем я говорю. Без прокачки вокала такие группы вряд ли смогут далеко продвинуться в карьере – слушателям просто будет неинтересно наблюдать за их творчеством.

И иметь толковое музыкальное мышление, чтобы быть в состоянии осознанно перекинуть свою партию повыше или пониже или просто подкорректировать ее в некоторых местах под изменившуюся аранжировку, тоже нужно.

На всякий случай скажу, что исключения бывают: коллективы, которые намеренно игнорируют качество музыки и вокала, концентрируясь на харизме своих лидеров, на своеобразном перформансе, тоже можно встретить и на нашей сцене, и на зарубежной. Но обсуждать их творчество имеет смысл не в книге о музыке, а в книге о сценическом мастерстве или продюсировании сценических проектов. Но наш разговор именно о музыкальной грани работы артиста, и на ней мы и сосредоточимся.

Так вот, с вокалистами разобрались. А если вы не вокалист, а инструменталист и планируете играть в каком-то коллективе? Первое, что вас попросят сделать, это снять к прослушиванию несколько партий и исполнить их. Нет, нот или аккордовой записи не дадут. Вы полагаетесь только на свой слух. Иногда можно схитрить и снять партию, что называется, «с рук» по видео. То есть включить запись живого выступления группы и смотреть на руки интересующего музыканта, чтобы понять, что именно он играет. Но, во-первых, почти не существует видео, где постоянно снимают именно нужный вам инструмент и именно в удобном для подглядывания ракурсе. А во-вторых, даже если для пары песен такие видео найдутся, неуверенность в материале и неготовность быстро сманеврировать все равно будут чувствоваться и пойдут в минус вашей репутации и возможностям. В конце концов, в гастрольных турах бывает всякое!

Однажды перед концертом моей группы весьма уставший от жизни гитарист просто разбил свою гитару вдребезги и ушел в закат. Пришлось срочно переделывать программу из полноформатной электрической в акустическую. Мне – просить привезти для меня акустическую гитару и импровизировать партии, басисту – адаптировать свою игру под них. И на все про все – полчаса!

Или другой случай от моих коллег по рок-сцене.

Однажды в зарубежный тур поехали сразу две группы, давая концерты в каждом городе в соседние дни и вместе перемещаясь по стране. Материал у групп совсем не похожий: у одних мрачный рок, у других – разудалый панк. И вот басист панков в середине тура потерял паспорт и не смог попасть в самолет, а значит, и на следующий концерт. Пока паспорт искали, басиста отправили в одну из следующих точек маршрута автобусом, для посадки в который паспорт, к счастью, не требовался. Но на ближайший концерт он все равно не успевал. Пришлось басисту второй группы срочно его заменять. Тоже буквально за несколько часов в самолете собирать в памяти непривычные и не ложащиеся в его характер партии и играть. И ведь смог! Развитый слух и музыкальное мышление помогли и тут.

И таких историй я могу рассказать миллион. И любой активно гастролирующий музыкант тоже может. И у каждой истории мораль одна: без управляемого, осознанно развитого слуха на сцене очень тяжко!

А что насчет сочинения музыки? Здесь нам придется обсудить еще один очень распространенный миф, который должен быть развенчан. Иногда юные музыканты надеются, что современные музыкальные программы могут достаточно, чтобы с их помощью делать любую музыку и совершенно не заботиться о том, чтобы получить соответствующие навыки. Можно расслабиться!

Конечно, нельзя. Потому что любые технические изобретения работают, основываясь на запросе человека, на его способности грамотно поставить задачу. Да, они облегчают ее выполнение, ускоряют его, удешевляют некоторые этапы музыкального производства. Скажем, пользуясь программой, я могу показать заказчику, как прозвучит моя оркестровая аранжировка для его песни, не нанимая целый оркестр. Это удобно и наглядно. Но программа не придумает саму оркестровку полностью самостоятельно и с тем же уровнем творчества и качества, как живой человек.

Приведу простой пример.

Есть такое чудо кухонной техники – мультиварка. Варит, жарит, печет, йогурт готовит, по таймеру включается, между режимами переключается. Красота! Но мультиварка приготовит только из тех продуктов, которые вы купили и в нее положили. И только по тому рецепту, который вы понимаете. Положите в нее сливочное масло и скажете ей жарить его три часа, она пожарит, не вопрос, но вряд ли результат кому-то понравится. И даже без таких крайностей – кто-то использует мультиварку только для варки сосисок, а кто-то в ней готовит борщ, плов и нежный пудинг на десерт.

С музыкальными программами та же история.

Да, есть встроенные режимы, простейшие готовые решения. Тут барабаны туц-туц, тут гитара трунь, тут синтезатор со своими хитрыми космическими звуками. Но когда дело доходит до художественной ценности, это не работает! И эмоционально слушателя не цепляет, и денег автору не приносит, если он пытается такую музыку продавать. Потому что песня – это не просто случайные сочетания простейших или подчеркнуто сложных узоров от разных инструментов. Это высказывание на музыкальном языке, которое слушатель считывает и телом, и инстинктами, и интеллектом, и эмоцией. У этого языка есть множество законов, а случайный набор звуков поможет донести свою мысль не больше, чем удар по клавиатуре наугад вместо предложения на русском. Не поняв этого сразу, человек или обижается на весь белый свет и остается непонятым творцом, или бросает музыку как дело бесполезное и бесперспективное. Или рано или поздно находит корень своих проблем и идет учиться.

Ах, да, есть и еще один серьезный минус, который мы успели косвенно затронуть в других главах. Как вы думаете, современные программы в состоянии детально читать и воспроизводить человеческие мысли? Разумеется, нет. (Если вы работаете в секретной лаборатории, где как раз сейчас такое разрабатывают, мое вам уважение и восторг. Но уверен, ваше изобретение вряд ли в ближайшие десятилетия отдадут в руки желающих упростить себе работу с музыкой, так что в любом случае стоит продолжить чтение.)

А как тогда поступить, если вы в творческом порыве нафантазировали или увидели во сне замечательную мелодию и теперь хотите, чтобы ее услышал мир? Если вы работали над развитием своего слуха, перенести зарисовку из головы в ноты или в звукозапись будет делом нескольких минут. А если нет – в лучшем случае вас будет ждать невероятно долгий подбор наугад. А подобрать музыку, которую невозможно физически послушать (она ведь пока только в вашей голове), – это очень трудная задача, особенно с непривычки. На это уйдет гораздо больше времени, чем на подбор наугад любой уже существующей песни.

Допустим, все получилось, и после долгих мучений мелодия вашей песни зафиксирована. Дальше для нее нужна аранжировка – оформление из одной или нескольких инструментальных партий. Чтобы самостоятельно придумать и зафиксировать каждую из них, опора на развитое музыкальное мышление и слух тоже будет хорошим подспорьем, думаю, в доказательствах эта мысль сейчас уже не нуждается. Но что, если вы будете работать над аранжировкой не сами, а отнесете свою идею друзьям-музыкантам или специально нанятому аранжировщику?

Если вам все равно, что получится из песни в итоге, можно просто отдать ее и забыть. Но если песня родилась из ваших эмоций и потребности в самовыражении, если вы уже слышите ее в своей голове в определенном стиле, с конкретными особенностями, вам ведь придется как-то объяснить помощникам, чего вы ждете.

Очень помогает в такой коммуникации референс – чья-нибудь уже существующая песня, в которой есть пример чего-то, что вы хотите видеть в будущей аранжировке. Речь, разумеется, идет не о плагиате. Аранжировщик, если он ответственный человек, не будет ничего копировать, он просто использует ваши примеры, чтобы как можно более точно понять, в каком направлении вы хотите двигаться. Вы можете принести песню, у которой похоже общее настроение, и песню, в которой вам нравится, как звучит гитара, и еще одну, где на голос исполнителя повесили интересные дополнительные декоративные эффекты… Вот только чтобы найти все эти референсы и сделать их достаточно точными и информативными, нужен опыт активного осознанного слушания, о котором мы как раз говорили в предыдущих главах. Иначе при попытке подобрать примеры вы услышите громкий скрип шестеренок вашего мозга и ничего больше.

ОСНОВЫ СЛУХА И МУЗЫКАЛЬНОЙ ГРАМОТНОСТИ ПРИГОДЯТСЯ, ДАЖЕ ЕСЛИ ВЫ ПЛАНИРУЕТЕ ДЕЛАТЬ ВСЕ ЧУЖИМИ РУКАМИ

Неужели аранжировщики такие глупые, что как-нибудь сами не разберутся? Бывают, конечно, и глупые, но в какой профессии нет недобросовестных людей! А большинство – толковые. В достаточной степени, чтобы ценить свое время, силы и нервы и не ввязываться в работу с человеком, который не может точно объяснить, чего хочет. Ведь если взять такой проект в работу, можно с огромной вероятностью ожидать на первую версию трека комментарий заказчика: «Ой, а я совсем иначе себе это представлял… А если вот тут переделать… Ну… это… ну чтобы вау и бж-ж, а вот тут, как у моего любимого рэпера чтобы». И разумеется, сколько такой проект ни переделывай, того самого звука мечты не добиться. И тут побеждает тот, у кого последним сдают нервы. Либо заказчик остается с песней, которой не до конца доволен, потому что аранжировщик прописал в договоре количество возможных правок. Либо аранжировщик сходит с ума от попыток прочесть чужие мысли или вынужден возвращать деньги, даже несмотря на потраченное время.

Поэтому основы слуха и музыкальной грамотности пригодятся, даже если вы планируете делать все чужими руками. Что, кстати, недешево, потому что грамотные музыканты, композиторы и аранжировщики очень востребованы и всегда просят хорошие гонорары. И это точно не было бы возможным, если бы можно было без потерь заменить дорогие услуги живых и выдвигающих свои требования людей удобными компьютерами. Я не прорицатель и не знаю, что ждет нас через тысячу лет, но сейчас, когда вы держите в руках эту книгу, и как минимум на ближайшие полвека вперед живой грамотный музыкант будет основным звеном творческой цепочки. Поэтому не бойтесь, учитесь!

ПРАКТИКА 1

Если вы понимаете, что ваш интерес к музыке достаточно прикладной, чтобы не просто любить ее издалека, а самостоятельно ей заниматься – петь, играть на инструменте, сочинять что-то, – то пришло время разобраться в деталях и найти ориентиры. На этом этапе полезно будет найти в своем окружении или в соцсетях людей, которые уже занимаются тем, что вам интересно: играют на скрипке в оркестре, поют в рок-группе, играют джаз в маленьких уютных клубах. Даже наблюдая за их жизнью издалека, вы сможете лучше понять, из чего состоит их рутина и какие качества нужны, чтобы успешно с ней справляться. А если удастся найти людей достаточно открытых и готовых делиться опытом, это будет идеально. Тогда вы сможете задать свои вопросы и опираться в развитии не на абстрактные гипотезы, а на опыт того, кто уже прошел достаточно далеко по вашей дороге.

Нет людей ни в окружении, ни в соцсетях? Про окружение готов поверить, в соцсетях вы, видимо, посмотрели плохо, но давайте допустим, что действительно никого не нашлось. Тогда вам в помощь музыкальные магазины, городские афиши концертов и мастер-классов и администраторы репбаз, которые почти всегда готовы подсказать, к кому из обитающих у них музыкантов можно обратиться по какому-то конкретному вопросу. Пробуйте!

ПРАКТИКА 2

Не могу не напомнить, что предложенные в предыдущих главах упражнения для слуха нужно делать регулярно! Если, добравшись до этого места в книге, вы уже погрузились в мысли о прекрасном будущем и перестали тренировать свой слух, самое время вернуться к предложенной в предыдущих главах практике. Если, конечно, вы не обзавелись педагогом, который уже начал давать вам другие упражнения. Тогда мою миссию можно считать выполненной, но оставшиеся главы книги и эмоциональные практики из них все равно будут для вас полезными.

Глава 13

Зачем развивают слух те, кто вообще не планирует играть, петь и сочинять?

Если вам кажется, что это какой-то нонсенс, вы просто не видели моих потрясающих учеников без музыкальных инструментов и музыкальных амбиций, которые годами планомерно занимаются сольфеджио. Все это взрослые люди, которым развитие собственного слуха и выполнение связанных с этим упражнений приносит большую радость само по себе, в чистом виде.

Им просто приятно чувствовать, что все возможно! Несмотря на миф о врожденных талантах и сомнения мамы, папы и соседки снизу. В поисках этого ощущения на уроки сольфеджио приходят ученики, которые признаются: пошли бы и на танцы, и на лепку из глины, если бы им первым встретился хороший наставник именно по этим дисциплинам. Но первым, кто убедительно предложил возможность раздвинуть границы своих способностей во взрослом возрасте с нуля, стал учитель сольфеджио, и вот они работают со своим слухом. Может, потом и свой музыкальный инструмент появится, если так хорошо пойдет и дальше, но им и без него неплохо. Они чувствуют растущую уверенность в себе, открывают новые способы самодисциплины и видят, как это сказывается и на их работе, и на отношениях с близкими. Любой ресурс веры в себя полезен!

Другая интересная разновидность учеников – люди, которых вдохновляет все то, о чем мы говорили в главе про технарей и гуманитариев. Как правило, заниматься такие ученики приходят по рекомендации знакомых или после долгого чтения блога, ведь мысль, что сольфеджио способно помочь человеку с техническим складом мышления развить свою творческую грань и наоборот, не самая очевидная для человека «с улицы». Но когда она попадает в поле зрения из достоверного источника, то становится действительно заманчивой. И в этом смысле развивать слух с комфортным и ориентированным на похожие ценности педагогом – занятие по-настоящему терапевтичное. Ученики отмечают, что общаться с близкими становится легче и интереснее – там, где раньше было непонимание и дистанция, появляются возможности для наведения мостов.

Вот история из моей практики.

Моя ученица – человек системный, строгий, предельно рациональный и изначально далекий от искусства. А вот ее муж – ученый по профессии и в душе музыкант-романтик, спускающий на гитары и попытки собрать рок-группу все свободные деньги и остро реагирующий на безобидные, с точки зрения жены, поступки и слова. Ученица пришла заниматься, потому что семейный психолог посоветовал ей приобщиться к увлечению мужа, а приобщаться она привыкла основательно и грамотно. Поэтому первым на ее музыкальном пути оказался не какой-нибудь сайт с гитарными аккордами, а я.

И нет, они не организовали семейную рок-группу, бросив все дела и поняв, что только в музыке смысл жизни. Но помощь их семье неожиданно пришла от практики слушания и узнавания интервалов. Ученице была близка идея соотношений длин волн между нотами в интервалах и ожидаемо тяжело давалась идея того, что выслушивать в них нужно еще и эмоцию. Но однажды наш созвон начался с ее радостного возгласа: «Влад, я тут кое-что поняла!»

А поняла она интересную вещь: если определенные соотношения длин волн вызывают определенные и прогнозируемые эмоции и это работает, даже если она не понимает, как именно, значит, можно найти и принять похожие закономерности и в рамках отношений их конкретной семьи. Запомнить, какую реакцию вызывают у мужа те или иные ее поступки. Рассказать ему, что в разных ситуациях думает она сама. И пользоваться этим знанием, чтобы вести их жизнь туда, куда им нужно. «То есть, если я хочу светлое и прозрачное звучание, я беру квинту и не беру тритон. Если мы хотим комфортный вечер, мы не говорим о деньгах, а садимся смотреть интеллектуальное кино с хорошим саундтреком. Правильно?»

Откровенно говоря, меня ее логика удивила, потому что я сам до таких параллелей никогда бы не додумался. Но да, для их семьи это явно сработало. Ученица занималась у меня еще пару лет, а связь мы поддерживаем до сих пор, и я знаю, что их отношения с мужем стали крепче. Разумеется, не только благодаря сольфеджио. Но оно помогло сделать шаг к сближению, а позже стало почвой для общих ассоциаций и точкой встречи двух типов мышления. А это ценно!

Еще одна категория ныряющих в сольфеджио без желания заниматься музыкой в других видах – это ученики, которых я про себя иногда называю кроссвордистами. Им просто нравится нагружать свой мозг чем-то интересным и чувствовать, как он приятно гудит после сеанса активной работы. Но если кроссворды или кубики Рубика многим кажутся банальными и слегка устаревшими, то сольфеджио – это что-то достаточно экзотическое для не-музыканта! Чем вам не стильное хобби?

А еще одна моя ученица на вопрос мужа, зачем она пошла во взрослом возрасте прокачивать слух, с улыбкой ответила: «Вот когда в старости у тебя будет Альцгеймер, а у меня нет, тогда и поговорим». Надеюсь, со здоровьем у обоих все будет в порядке на много-много лет вперед, но комплимент пользе музыкальной практики здесь вполне заслуженный.

Справедливости ради замечу, что большинство учеников, приходящих с нейтральным запросом на умственную нагрузку и необычное хобби, рано или поздно все-таки делают следующий шаг и начинают петь или на чем-нибудь играть. А несколько моих бывших «кроссвордистов» сейчас уже перешли в категорию начинающих артистов: пишут собственные треки, собирают группы и выступают в небольших клубах своих городов. Да, музыка имеет свойство затягивать зазевавшихся любопытных прохожих в свой омут, и вам лучше знать об этом. Но не бойтесь, больно не будет!

А как насчет того, чтобы не быть профессиональным музыкантом, но стать по-настоящему профессиональным слушателем? Различать больше красок в любимой музыке, или быть способным проживать ее ярче и глубже, или понимать ее и подходить к ней осознанно? А лучше все это вместе! С таким запросом на занятия сольфеджио тоже приходят нередко.

Помните упражнение, в котором мы учились слушать каждую партию в песне отдельно? Если вы ввели его в свою практику, то уже смогли заметить, как много нового открывается только благодаря ей одной, даже без всех остальных знаний и навыков. Сколько всего сыграно, как по-разному звучит партия, когда она одна и когда к ней примешиваются звуки других инструментов. А когда слух готов рассказать вам много о каждом созвучии и тембре, вы вдруг понимаете, что раньше не воспринимали и четверти от всего, что способна подарить любимая музыка.

Один мой ученик привел такое сравнение: «Это как если бы я раньше читал только обложки книг и напечатанные на них аннотации, а сами книги не читал». По-моему, очень точно сказано.

Впрочем, не всем такой подход кажется хорошим. Меня часто с настороженностью спрашивают, не портит ли мне удовольствие от прослушивания музыки то, что я так много о ней знаю. И получается ли у меня вообще что-то чувствовать, слушая, или у меня в голове в такие моменты только нотки прыгают и происходит холодный музыкальный анализ.

А КАК НАСЧЕТ ТОГО, ЧТОБЫ НЕ БЫТЬ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ МУЗЫКАНТОМ, НО СТАТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ СЛУШАТЕЛЕМ? С ТАКИМ ЗАПРОСОМ НА ЗАНЯТИЯ СОЛЬФЕДЖИО ТОЖЕ ПРИХОДЯТ НЕРЕДКО

Эти опасения мне понятны, но все-таки это так не работает. Чтобы разобраться почему, давайте вспомним знатоков изобразительного искусства. Я к ним, кстати, категорически не отношусь и потому с удовольствием беру их в пример, чтобы говорить о чем-то настолько же для себя непонятном, как для кого-то музыка. Вспомним их восторг от палитры, ритма картины (в визуальном искусстве тоже бывает ритм, как мне рассказала ученица-художница), характера мазков и прочих странных вещей, мимо которых неподготовленный зритель пройдет равнодушно. Всем ли обязательно видеть этот самый характер мазков на картине и необычайно удачную и смелую гармонию (последовательность аккордов) в песне? Да нет, конечно, не всем. В мире и без этого есть много вещей, на которые можно потратить свой фокус внимания. Но факт в том, что способность заметить и оценить все это не только не снижает градус восприятия, но и обостряет его многократно. Я сам способен прослезиться, слушая любимых Queen, а потом прослезиться еще раз, разбирая на уроке музыкальные решения, с помощью которых они такой острой эмоции смогли добиться. И по своим ученикам вижу, что интерес к музыке благодаря возможности узнать ее психологию и анатомию только растет.

Единственный возможный побочный эффект – иногда может стать тяжело любить музыку, которая сделана по-настоящему плохо и некачественно. Например, что-то из ностальгических девяностых, когда сонграйтеры и аранжировщики экспериментировали с радикальной простотой смысла и формы. Но и здесь все не так однозначно. Моя жена, к примеру, несмотря на много лет жизни со мной и собственный музыкальный опыт, по-прежнему ставит в приоритет при прослушивании свои эмоциональные якоря на какую-то музыку или заложенную в тексте эмоцию, а качество композиторской, аранжировочной и вокальной работы ее совершенно не волнует, хотя она может его оценить. И нисколько не страдает от этого. Все зависит от характера и вашей системы ценностей. То, что вам по-настоящему дорого, никуда от вас не денется, каких бы знаний в вашей жизни ни прибавилось. Это я вам обещаю.

ПРАКТИКА 1

Давайте вернемся к вопросу, чего вы хотите от музыки и какое место готовы дать ей в своей жизни. Перечитайте свой ответ, который дали пару глав назад, и подумайте, не появилось ли у вас новых идей на этот счет? Может быть, какая-то из рассказанных мной историй сможет стать связующим звеном между вашими «хотел бы» и «готов» и вы поймете, что рок-звездой сейчас становиться не готовы, а вот использовать слух, чтобы играть на электрогитаре в наушниках исключительно для себя все еще кажется заманчивой и вполне реализуемой перспективой. А может, стезя «кроссвордиста» – отличный компромисс между желанием приобщиться к музыкальному миру и дать себе интересную нагрузку и нежеланием покупать инструмент и заниматься с педагогом-инструменталистом? Или истории о сцене так прекрасны, что вы окончательно убедились, что готовы дать зеленый свет своей давней мечте научиться писать и исполнять песни?

Конечно, у вас есть время подумать. Но если эта книга оказалась в ваших руках, значит, что-то внутри вас точно тянется к музыке. А значит, постарайтесь найти хорошее решение и не похоронить свой интерес!

ПРАКТИКА 2

Вернитесь к описанию потенциально подходящего вам наставника, которое мы составляли в главе про сольфеджио и спорт. Может быть, по следам последних глав в собранный образ нужно внести какие-то изменения и уточнения? Если так, займитесь этим прямо сейчас. А потом попробуйте сделать следующий шаг вперед: загляните в поисковики, социальные сети и на доски объявлений, чтобы посмотреть, как выглядят наставники, которые предлагают там свои услуги. Если вы давно не искали учителей по новым предметам, вас может удивить, как много времени и сил иногда нужно потратить на поиск подходящего варианта. Поэтому чем раньше вы начнете, тем быстрее придете к желаемому результату.

К тому же новый наставник, как и какой-нибудь новый парикмахер, может ни с того ни с сего оказаться неподходящим. Вот просто так, без причины. Вроде и желаемую длину волос обсудили, и особенности стрижки, и человек на вид приятный, и дипломов полная стенка, а как постриг – плакать хочется. Так бывает. По-настоящему подходящих, своих в любом деле приходится поискать, и лучше настроить себя на это заранее. Будьте готовы перебрать несколько педагогов и не отчаяться прежде, чем попадется тот самый!

Проще всего искать, конечно, в соцсетях, потому что там можно понаблюдать за человеком в динамике, узнать его точку зрения не только на профессиональные, но и на совершенно бытовые вопросы, пообщаться. Но ниша наставников, развивающих слух у взрослых с нуля и активно ведущих соцсети, пока достаточно узкая, поэтому вам могут быть полезны и все остальные места: онлайн-доски объявлений, агрегаторы заявок для педагогов и прочие. Не лишним будет зайти и в ближайшие к дому или работе вокальные студии, на репбазы и в музыкальные школы – иногда там тоже могут посоветовать хорошего человека. А если у вас есть знакомые, которые занимаются музыкой и довольны своими учителями, то, разумеется, не нужно пренебрегать и их советами тоже. Только не забудьте в каждом случае сверяться с составленным вами портретом. В порядке эксперимента можно простить потенциальному педагогу несовпадение по одному-двум параметрам, вдруг вы были слишком категоричны в своем описании? Но в целом, если понимаете, что вам хочется чувствовать себя в музыке, как в салоне изящных искусств прошлого века, вам вряд ли подойдет юный панк, недавно окончивший колледж и вдохновляющийся бунтом против академизма. И наоборот. Поэтому можно не тратить свое время и запас оптимизма на тех, кто почти наверняка не оправдает ожиданий.

Глава 14

У кого никогда не получится развить слух?

Еще в первых главах книги, когда мы с вами искали доказательства того, что слух – это действительно навык, я приводил примеры самых разных людей, которым «не дано», но которые справились. Мы даже познакомились с историей человека с инвалидностью по слуху. Казалось бы, эта глава должна состоять всего из одного предложения: «У всех, кто хоть немного физически слышит, получится». И в каком-то смысле так и есть, но для полноты картины рассмотрим несколько случаев, когда развить музыкальный слух действительно почти невозможно, несмотря на полный порядок со слухом физическим. Но не бойтесь разочароваться! Все, о чем мы будем говорить, только усилит вашу решимость шагнуть в мир музыки.

Готовя к выходу эту книгу, я поднял всю свою статистику и пообщался с несколькими коллегами, также когда-либо работавшими со взрослыми с нуля. И себе, и коллегам я задал один вопрос: в чем была причина неудач тех немногих учеников, которые пришли изучать сольфеджио, но так и не добились результатов?

И я нашел всего одну причину с несколькими подвариантами. Плохая новость: это может случиться с каждым. Хорошая новость: вы всегда можете объявить этой причине бой и взять ситуацию под контроль. И тогда все получится и результаты не заставят себя ждать.

Причина эта – сильное психологическое сопротивление и ошибки мышления, с которыми вы никак не работаете и которым не пытаетесь ничего противопоставить.

Вот, например, человек, которому настолько претит возвращение в позицию ученика, что он яростно саботирует все признаки этого возвращения: игнорирует домашние задания, постоянно находит предлоги для отмены уроков. Разумеется, редкие занятия, во время которых навык не получается даже поддерживать на одном уровне, не то что растить, не дают каких-то заметных результатов. Ученик убеждается, что чуда не случилось, и делает вывод: ну вот, я же говорил, не мое, не складывается, не стоит больше тратить на это время!

Но ведь все мы действительно взрослые люди, и выкроить время на занятия правда бывает сложно. Может, дело не в борьбе с сопротивлением и все это притянуто за уши?

Давайте тогда посмотрим на другой пример, где человек тоже взрослый и тоже занят, но осознанно ищет компромисс. Замечая, что находить время на домашние задания трудно, он спрашивает, можем ли мы перестроить программу так, чтобы заниматься только на уроках. И отмечает для себя, что понимает: прогресс будет медленным. И благодаря этому двигается маленькими, но стабильными шажками вперед и рано или поздно получает желанные результаты. Иногда такие ученики вместо домашней работы берут второе занятие в неделю, потому что дисциплинироваться в присутствии наставника им проще, чем самостоятельно. А знающие за собой склонность к отменам и переносам договариваются, что в случае сильной усталости и нежелания заниматься можно провести урок за каким-нибудь не слишком сложным, но полезным занятием, например расширить кругозор и послушать рассказ наставника о незнакомом ученику направлении в музыке.

Еще одна форма сопротивления к позиции ученика выражается словами «такой уж я человек». Страшная, очень страшная формула! Вы даже не представляете, сколько людей из-за нее недополучили результатов в учебе, работе и личном благополучии.

Вот как это работает на практике. Допустим, ученик получает домашнее задание записать на слух мелодию, прослушав ее несколько раз в специально отправленном ему файле. Переслушивать можно. Отвлечься и вернуться к работе позже – тоже можно. А вот проверять себя на инструменте (то есть сыграть собственный записанный ответ и убедиться, что он звучит точно так же, как мелодия из задания) – нельзя. Это нужно, чтобы и я, и ученик извлекли максимум пользы из этого домашнего упражнения, если в нем все же будут допущены ошибки. Я смогу увидеть, где именно у ученика возникли сложности, и задать ему правильные наводящие вопросы, дать дополнительные задания на закрепление сложного места. Ученик – после этого еще поработать над упражнением. В предыдущих главах мы с вами уже размышляли о том, как это полезно.

Но если ученик заражен вирусом «такого уж человека», разговор наш вполне может пойти следующим образом:

– Влад, вот моя домашняя работа. Но можете не проверять, я уже сыграл себе на инструменте и подобрал верный ответ, хотя изначально сделал несколько ошибок.

– А зачем? Я же просил этого не делать.

– Ну, мне так спокойнее. Такой уж я человек.

«Такой уж человек» будет рассказывать, что ему одному на всем белом свете мешает метроном (специальное устройство, помогающее музыканту точно держать темп), и поэтому он им не пользуется. Будет пытаться прыгать с темы на тему, так и не закрепив ни одну до конца. Будет ставить под сомнение абсолютно все сказанное преподавателем и вообще забывать, что сам решил пойти учиться. Эх, какой же сложный он, этот «такой уж человек». И ни один ученик этого типа не прогрессировал, пока не нашел в себе силы стать таким же человеком, как все.

Эту мысль очень важно понять правильно. Разумеется, я не призываю во всем отказаться от своей индивидуальности и не глядя подчиниться первому попавшемуся педагогу, который, может, действительно понятия не имеет, как вам лучше, и ведет вас куда-то не туда.

Но «такой уж человек» будет изо всех сил стремиться избегать любого выхода за рамки своей безопасной позиции сильного. А значит, постарается саботировать учебный процесс, как бы хорошо он ни был выстроен. Поэтому, чтобы получить хорошие результаты в каком-то новом навыке, действительно очень важно понять, что, скорее всего, в большинстве случаев вы как ученик – не особенный. И я не был особенным. И подавляющее большинство людей, которыми вы восхищаетесь, тоже не были в этом смысле особенными.

И всем нам полезно не подглядывать в ответы, вовремя выполнять домашние задания, честно признаваться учителю, что мы чего-то не поняли, находить в себе силы преодолевать дискомфорт от нового непривычного упражнения ради радости обладания желанным навыком в будущем.

Предупреждая материализацию белого пальто на своих плечах, скажу, что я сам иногда подолгу не ем овощи, хотя отлично знаю, что стоит их есть. И не ем их именно потому, что не привык и не очень их люблю, такой уж я человек. Но чем старше я становлюсь, тем очевиднее для меня, что уже скоро надо будет сфокусироваться на своем питании и перестать оправдывать погрешности меню своей особенностью. Когда мой тренер хмуро спрашивает меня, что я ел в течение недели, я говорю ему: «Накосячил, каюсь». И иду покупать порцию овощей. Зная, что еще не раз про них забуду. Но чем быстрее я начну хотя бы признавать, что это моя ошибка, а не особенность, тем быстрее получу результат.

И так в любом деле. Причем очень важно понять: чем более быстрые и мощные результаты вам нужны, тем четче и бескомпромисснее придется сфокусироваться на изгнании «такого уж человека».

А как не передавить действительно значимые индивидуальные особенности, не лишить себя свободы и комфорта? Позаботиться об этом поможет наставник, и это одна из причин, по которым выбирать его нужно очень внимательно, ориентируясь не только на узкопрофильный профессионализм, но и на комфорт в общении, на готовность прислушиваться к вашим потребностям.

С комфортным педагогом граница между «таким уж человеком» и человеком, не теряющим индивидуальности, бережно проводится в регулярном общении на уроках. Нет ничего страшного в том, чтобы поделиться, что вас, например, бесят ровные громкие щелчки метронома и кажется, что он только путает вас, а не помогает сыграть или спеть ровно. Но завершить эту мысль стоит не утверждением «поэтому я не буду им пользоваться», а вопросом «почему так происходит и можем ли мы что-то с этим сделать?».

И тогда вам расскажут, что такая реакция есть почти у всех начинающих, потому что в природе ничего не происходит абсолютно ровно и мозгу странно придерживаться такой пугающей четкости. Даже сердцебиение постоянно немного меняет темп и люди, которые специально пытаются идти четко в ногу, далеко не всегда могут быстро научиться это делать. Я это обнаружил, когда во время учебы в музыкальной школе ходил трубачом на парадах Победы в своем городе, кого-то этому научила армия, кого-то танцы, но факт есть факт: держать темп для человека – достаточно некомфортная история.

Дальше стоит задаться вопросом, можно ли что-то с этим сделать? В современных условиях, когда метрономы почти исключительно цифровые, можно попробовать выбрать для его ударов другой звук. Возможно, это немного облегчит ситуацию. А дальше – только привыкать, чтобы однажды перестать обращать избыточное внимание на удары метронома, точно так же, как миллионы музыкантов во всем мире.

А в некоторых ситуациях ваши особенности окажутся действительно важными. Помните главу о технарях и гуманитариях? Она ведь вся про особенности, которые могут коренным образом повлиять на выбор стратегии изучения музыки. И с педагогом, который этого не учитывает, занятия действительно будут гораздо более дискомфортными и менее эффективными.

Подытожим. Есть смысл найти преподавателя, с которым вы сможете без стеснения делиться наблюдениями, ощущениями, пожеланиями и сомнениями, а потом следовать его рекомендациям, даже если это кажется вам непривычным или не очень удобным. А чтобы следовать было легче, задавайте вопросы! Зачем это нужно? Как это устроено? Сколько примерно времени займет адаптация? Как это бывало у других? Вопросы – это нормально, и отвечать на них – важная часть педагогической работы! Главное, задавайте их из позиции здорового интереса. Если чувствуете в себе желание подковырнуть, разоблачить, пойти на конфликт, значит, возможно, с выбором педагога вы поспешили и лучше поискать человека, с которым такого эффекта возникать не будет.

Впрочем, бывает и так, что десяток учителей перебрали, и такое происходит со всеми. Или не нашли даже одного, потому что «такой уж человек» и острый страх снова стать учеником полностью перекрывают любые возможности. В этом случае самым разумным решением будет обратиться за помощью к психологу. Когда его помощь действительно важна для прогресса в учебе? Когда вы чувствуете, что играете сами против себя. Хотите учиться, но саботируете все попытки педагога до вас достучаться и ничего не можете с этим поделать, хотя пытаетесь. Проецируете на педагога образ человека, который когда-то был вам дорог или сделал больно, и поэтому проваливаетесь то во влюбленность, то в ненависть и никак не можете увидеть в занятиях музыкой именно занятия музыкой, а в педагоге – педагога.

ЕСТЬ СМЫСЛ НАЙТИ ПРЕПОДАВАТЕЛЯ, С КОТОРЫМ ВЫ СМОЖЕТЕ БЕЗ СТЕСНЕНИЯ ДЕЛИТЬСЯ НАБЛЮДЕНИЯМИ, ОЩУЩЕНИЯМИ, ПОЖЕЛАНИЯМИ И СОМНЕНИЯМИ, А ПОТОМ СЛЕДОВАТЬ ЕГО РЕКОМЕНДАЦИЯМ, ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО КАЖЕТСЯ ВАМ НЕПРИВЫЧНЫМ ИЛИ НЕ ОЧЕНЬ УДОБНЫМ

Если вам кажется, что это какой-то бред и быть такого не может, давайте порадуемся, что ни у вас, ни у ваших близких нет подобных проблем и вы точно сможете легко освоить любой навык, какой захотите. Но я уверен, что некоторые читатели сейчас кивают и вспоминают похожие ситуации, случившиеся с ними или с кем-то из их окружения.

Моя жена, к примеру, много лет не могла заняться спортом, потому что панически боялась даже самых добрых тренеров, и только сменив нескольких психологов, смогла побороть эту напасть. Хотя она очень умный, коммуникабельный и вполне успешный человек (это я к тому, что иметь травмы и пунктики не удел заведомо слабых людей, это может случиться с каждым).

Кстати, есть и еще один частный случай, когда прогрессу в занятиях мешает не мнимое отсутствие способностей, а конституция психики. Это разного рода особенности здоровья мозга. Какими бы они ни были, они ни в коем случае не должны вешать на человека клеймо ни в жизни, ни в учебном процессе, но все же требуют повышенного внимания к здоровью с его собственной стороны и предельно четкого понимания своих особенностей и навыков работы с ними со стороны педагогов.

С вашего позволения, не буду брать на себя ответственность научным языком описывать эти особенности и причины их возникновения, человеческое здоровье – точно не та область, в которой дилетант вроде меня может позволить себе неосторожные разглагольствования. Но приведу пару примеров из моей практики.

У меня был ученик, который прекрасно работал с интервалами и аккордами, когда они не были включены в какую-то длинную последовательность. А вот с мелодиями категорически не справлялся. И так и остался бы с ощущением, что музыка – это просто не его занятие, если бы не начал замечать, что не может с привычной скоростью запомнить и удержать в памяти и новые алгоритмы работы с программами в своем ноутбуке, и текст подготовленной речи для выступления на деловой встрече, и много других мелочей. Оказалось, что его память стремительно проседает, и музыка – как совершенно новое дело в его жизни – просто первой подсветила происходящее. К счастью, ученик вовремя обратился за медицинской помощью, процесс оказался обратимым, и довольно скоро мы смогли продвинуться в музыкальных занятиях.

Еще мне встречалось несколько случаев подчеркнутой медлительности мышления. Любому человеку с непривычки будет сложно, скажем, одновременно слушать мелодию и подсчитывать удары метронома. Но для людей с такой особенностью это практически невозможно. Как правило, обладатели таких свойств стараются выстраивать жизнь так, чтобы всячески избегать многозадачности во всех ее проявлениях. И очень дискомфортно себя чувствуют, когда приходится думать и действовать быстро. Но, к счастью, при должной заботе таких учеников о здоровье с помощью специалистов мы также смогли увидеть прогресс, который распространился не только на наши занятия, но и на все качество их жизни в целом.

Случается, что особенности здоровья и психики накладываются одна на другую, создавая у ученика ощущение беспросветности. У него что-то не получается, его не понимают, ругают за ошибки, появляется страх перед учебой, обиды, это, в свою очередь, еще больше расшатывает тело и психику… Если в этом описании вы узнаете себя, помните, что вы отнюдь не безнадежны! Вопрос только в том, чтобы аккуратно, ниточка за ниточкой, начать распутывать этот клубок и проявить как можно больше доброты и понимания к самому себе. Не требовать от себя мгновенных блестящих результатов, выбрать психологов, медиков и учителей, которые не пугают или хотя бы пугают меньше, чем все остальные, и разрешить себе делать шаг назад, когда чувствуете, что вам это нужно. Это необходимый минимум.

ПРАКТИКА

Если вы уже учились чему-то во взрослом возрасте, постарайтесь вспомнить, что создавало больше всего проблем на пути к результату? Возникали ли какие-то сложности в общении с наставниками и в самой учебе? Легко ли вам было стать учеником и не вселялся ли в вас «такой уж человек»? Были ли какие-то типы заданий, которые вам категорически не давались, и есть ли между ними что-то общее?

Проанализируйте все это. Если понимаете, что вам ничто не мешает начать учиться, – это прекрасно! А если заметите проблемные точки, которые рискуют серьезно испортить удовольствие от нового хобби, возможно, стоит сначала выделить время и бюджет на заботу о своем состоянии. Чаще всего это можно делать параллельно, не откладывая новое увлечение в долгий ящик. Начав заниматься музыкой сразу, вы сможете от занятия к занятию наблюдать свое состояние в динамике и тут же его корректировать. Но если чувствуете, что одновременно на учебу и работу со своим состоянием вас может не хватить, однозначно начинайте с заботы о себе! Музыка никуда не убежит, и ваш педагог обязательно встретится вам в подходящее время.

Глава 15

Так существует ли талант?

Мне повезло: за все время активного ведения соцсетей я не так уж часто сталкивался с любителями скандалить и выяснять отношения в комментариях и переписке. Но все равно я могу составить рейтинг самых любимых тем для агрессивного протеста среди моих читателей, и возглавляет его возмущение тем, что я якобы обесцениваю явление таланта и втаптываю в грязь великое таинство искусства. Отмечу, кстати, что еще никогда такого мнения не высказал ни один мой коллега, будь то педагог консерватории или басист рок-группы. В подавляющем большинстве случаев это фанаты кого-то из моих знакомых артистов, которым хочется видеть в предмете своей любви именно дар и талант, а лучше даже гениальность. Слово «профессионализм» звучит не так романтично, что поделать.

Тем не менее я никогда не отрицал существование понятий «талант» и «гений». Существуют дети, которые еще дошкольниками пишут по-настоящему красивую, сложную, наполненную взрослыми эмоциями музыку. Есть самоучки, которые так или иначе смогли оказать огромное влияние на музыкальный мир. Да, все это возможно, все это бывает. Но, во-первых, работает это явление совсем не так, как кажется большинству. А во-вторых, существование талантливых и гениальных людей ни в коем случае не опровергает того, о чем говорит вся эта книга. Того, что любой человек, которому хочется взаимодействовать с музыкой, может найти в ней для себя место и чувствовать себя счастливым, а не обвинять судьбу в том, что ему не досталось дара.

Вот пример из советской сказки Саиды Сахаровой «Академия домашних волшебников», которая, на мой взгляд, идеально описывает и ценность кропотливого труда, и природу таланта.

Волшебница Калинка предлагает научить двух сестренок магическому домоводству. Обещает, что будет даже скатерть-самобранка! Но только начинающим волшебницам предстоит сначала выучить рецепты каждого блюда и много-много раз приготовить все это на обычной кухне вручную, без магии. Потому что секрет скатерти-самобранки в том, что она слушается мысленных приказов. Представляешь нужные блюда, мгновенно прокручиваешь в голове их рецепты и технологию приготовления – и вот они, готовые! А пока много раз сам не приготовишь, технологию не запомнишь. Так что для чудес сначала нужно поработать руками.

По-моему, это действительно блестяще. Именно так, вручную, отрабатывая каждый маленький навык и доводя его до автоматизма, любой ученик с нуля формирует у себя слух, который со стороны, кому-то несведущему, покажется даром свыше, настоящим волшебством. И именно в этом заключается суть преимущества, которое имеет человек талантливый или гениальный перед любым другим человеком, изучающим музыку. Просто его мозг способен продвигаться по всем этапам быстрее и с меньшим сопротивлением. Почему – вопрос, я думаю, к нейробиологам. Но факт есть факт: все то, что взялось якобы «из ниоткуда» у людей, которых мир признает талантливыми, на самом деле имеет вполне четкие предпосылки. Просто человек оказался готов обработать их так быстро и так точно, что это кажется волшебством.

Противники системного изучения музыки и сторонники веры в силу таланта любят козырять примером: а вот «Битлы» нот не знали, и ничего! Давайте наконец посмотрим на это «нот не знали» пристально, чтобы лучше разобраться, что никакой магии тут нет, а система – вполне себе существует.

Отец Пола Маккартни был трубачом и пианистом и всегда старался поддерживать в доме музыкальную атмосферу. Пол с детства слушал очень много музыки, а с того момента, когда у него появилась собственная гитара, без конца занимался на ней, подбирая на слух интересовавшие его песни и стараясь как можно более похоже копировать кумиров. Много часов вдумчивой музыкальной практики каждый день, профессионал в ближайшем окружении – да, в таких условиях мозг талантливого человека не нуждается в учебниках и строгом следовании программе. Он, по сути, сам изобретает для себя учебник, попутно делая все те же открытия, что и мировое музыкальное сообщество до него, и приходя все к тем же знаниям и навыкам.

Около Джона Леннона тоже всегда была музыка. Его мать умела играть на банджо, потом кто-то из семьи подарил ему гармонику, а в подростковом возрасте – и первую гитару. Он тоже много слушал, много практиковался, но, к примеру, до встречи с Полом самостоятельно настраивать гитару на слух так и не научился, просил помогать ему с этим приятелей, у которых было музыкальное образование.

Ну а дальше, обмениваясь друг с другом навыками, постоянно слушая огромное количество музыки, пропуская через себя весь этот опыт и получая обратную связь от профессионального сообщества и публики, группа смогла развиваться и оставила такой яркий след в музыкальном мире.

История о «незнании нот» в этом случае может быть либо банальной уткой, как и другие многочисленные легенды, которыми окружены The Beatles, либо некоторым преувеличением, мол, за партами в музыкальных школах не сидели, грамоту, как все их ученики, не зубрили, до всего дошли сами. Но учебный процесс – был! Огромное количество слуховой практики и тренировки музыкального мышления – были! А в результате они сами научились всему тому, чему могли бы их научить и педагоги. В их головах все равно сформировалось и такое же, как у всех, представление о звукоряде (тех самых нотах), и понимание законов гармонии и композиторско-аранжировочной работы.

Преимущество талантливых людей и их быстро обрабатывающего информацию мозга в том, что они могут позволить себе потратить несколько лет на изобретение велосипеда, и у них еще останется время, чтобы с его помощью потрясти весь мир.

А что будет с обычным человеком, чей мозг не заточен на такую феноменальную скорость работы с музыкой, как у Маккартни или того же Моцарта? Вот говорит такой человек: «„Битлы“ нот не знали, а мир покорили, поэтому и я системно учиться не буду, как-нибудь сам разберусь, и все будет круто». Подавляющее большинство таких людей не начинают жить музыкой 24/7, бесконечно играя, слушая, анализируя, используя возможности для новых шагов вперед. Чаще играют на гитаре пару раз в неделю под настроение, пробуют сочинять песни «из того, что было», и разочаровываются, не получая битловских (куртовских, кишовских и т. п.) результатов.

Некоторые, впрочем, действительно бросаются в музыкальный омут с головой и тратят годы времени и невообразимый объем сил на то, чтобы самостоятельно до всего дойти. Но тем обиднее потом таким людям встречать человека, который с не меньшим энтузиазмом учился у хороших педагогов и освоил все то же, что и они, только быстрее. Или потратил столько же времени, но умеет несопоставимо больше. Увы, людей, сожалеющих, что не сообразили вовремя обратиться к педагогам, немало даже среди крупных артистов.

Каждый год хотя бы пара новых учеников в моем расписании начинает наше знакомство с истории о том, как они были совершенно уверены, что справятся сами, и у них действительно многое получалось, но… «Но» здесь могут быть разными. Например, человек действительно талантливо сочиняет музыку, его мозг прекрасно для этого приспособлен и научился выстраивать по-настоящему интересные композиторские решения на базе только лишь тонн прослушанной музыки. Но достать из него этот талант и перенести его из головы в реальность мы смогли только после пары лет системных занятий слухом и музыкальной грамотностью. Потому что попытки зафиксировать и оформить музыку из своих мыслей так, чтобы ей можно было делиться, нашего таланта почти доконали. Если вы выполнили задание по подбору музыки на слух, то можете себе представить, как это непросто без навыка. А к хорошей предрасположенности к сочинительству вовсе не обязательно автоматически прилагается готовый слух. Но если слух развить – талант раскроется!

А любой звукорежиссер расскажет вам сотню случаев невероятных мучений с талантливым вокалистом, который не может управлять голосом и анализировать то, что делает. Просто еще раз все перепеть – пожалуйста, но не факт, что изменится именно то, что нужно. Более внимательно отнестись к каким-то конкретным местам – ступор и паника. С системными знаниями и навыками вся прелесть такого вокального таланта окажется при нем, а у него самого наконец-то появится понимание, как этой прелестью управлять, как ее развивать и улучшать на благо себе и людям.

А очень часто, кстати, талант вообще можно обнаружить только после того, как будет накоплена базовая подушка умений. Вспомним пример из начала книжки про хирурга. Я все еще очень надеюсь, что большинство нынешних хирургов не открыли в себе талант к хирургии в детсадовском возрасте. Интерес к здоровью человека и законам природы – да. Но не сразу талант к пересадке сердца.

И, конечно, нередки случаи, когда трудолюбивый «обычный» человек легко обходит на поворотах человека талантливого, но недоученного или ленивого. Не каждый коллектив захочет держать, допустим, гитариста, который гениально импровизирует в своих соло, но совершенно не в состоянии точно воспроизвести альбомную партию или хотя бы понять, как играть так, чтобы все гармонично сочеталось с партиями других музыкантов группы.

Таким образом, я абсолютно убежден, что нет и не может быть никакого конфликта между трудом и талантом. Это не взаимоисключающие, а дополняющие друг друга вещи. Трудом в музыке можно достичь уровня, достаточного и для хобби, и для того, чтобы стать профессионалом. А талант может помочь сделать это быстрее, легче или получить какой-то сверхрезультат. Как у тех же The Beatles.

ФИНАЛЬНАЯ ПРАКТИКА

Настало время подвести итоги. Сейчас я хочу предложить вам заглянуть в свой список убеждений, который вы составили в самом начале нашего пути. Перечитайте его, прислушайтесь к своим ощущениям. Конечно, всего лишь прочитав книгу, невозможно раз и навсегда изменить мнение и полностью отказаться от всех предубеждений. Но в каждом из нас живет не только тревожный скептик, но и готовый поверить в свои силы оптимист. Позвольте им вступить в диалог, и пусть они придут к балансу. Вся эта книга полна аргументов, которыми вы можете попытаться опровергнуть свои сомнения и страхи. Я уверен, что у вас получится это сделать.

Посмотрите, какие из ваших предубеждений рассеялись без остатка и обязательно поздравьте себя с этой победой. Обратите внимание на те, что пошатнулись, но пока держатся. Перелистайте книгу или пробегитесь взглядом по оглавлению. Может быть, вам нужно уделить чуть больше внимания некоторым главам или обсудить свои сомнения с кем-то из знакомых музыкантов или близких людей, которые обычно готовы поддержать и не замечены за обесцениванием ваших интересов.

Уверен, большинство сомнений после этого останутся позади. А значит, самое время составить хороший план музыкального роста!

Часто подписчики, занятые составлением такого плана, спрашивают у меня: на каком этапе нужно подключать развитие слуха и музыкальной грамотности, если моя цель – играть на гитаре (скрипке, саксофоне, петь, сочинять музыку и т. п.)? Ответ может быть только один: сразу! А можно даже заранее. Пока вы определяетесь с выбором инструмента, копите на него деньги или ждете, когда вам его доставят из другого города или страны, начинайте заниматься. Как подобрать педагога, вы уже знаете. И если вдруг не угадаете с подходящим с первой попытки, тем более поблагодарите себя за то, что начали поиски заранее.

Как часто заниматься? В идеале один или два раза в неделю с педагогом и понемногу каждый день самостоятельно. Но, конечно, все зависит от ваших целей и возможностей. Если вам совсем некуда спешить и просто хочется тихонько продвигаться вперед для собственного удовольствия, можете выбрать педагога, который будет преподавать игру на инструменте и сольфеджио в рамках одного занятия в неделю, дробя нагрузку примерно поровну. У меня тоже есть такие ученики. Конечно, в таком темпе не подготовиться к поступлению в музыкальный вуз или колледж и не разогнать свой слух до больших высот за год. Но не всем и нужны такие рекорды. Если вы любите музыку и хотите с ней соприкасаться, раз в неделю по часу – лучше, чем совсем никогда.

А для быстрых и очень ярких результатов можно заниматься хоть ежедневно. Абитуриенты, спешно закрывающие пробелы перед поступлением, или музыканты перед важным для карьеры шоу часто готовы заниматься и сольфеджио, и своим профильным инструментом по пять раз в неделю и успевать делать домашние задания. Это выматывающий темп, который точно не подойдет в качестве долгосрочной стратегии, особенно если музыка не основное занятие и у вас есть еще работа и семья. Но чтобы собраться и сделать рывок, этот график подходит отлично. Только, пожалуйста, рассчитывайте свои силы, чтобы не выгореть!

Как понять, когда уже хватит заниматься сольфеджио? Давайте вспомним аналогию со спортом. Как понять, когда хватит заниматься спортом и вы уже запасли спортивности на всю жизнь? Вот именно, такого быть не может, если только вы не собираетесь забросить спорт совсем. Но бывают программы тренировок с прицелом на развитие, а бывают поддерживающие. Я, например, прошлой зимой купил себе отличный пиджак для концертов с оркестром, и в мои планы входит носить его хотя бы пару лет. Поэтому, когда я понял, что мои плечи из-за активных занятий спортом вот-вот перестанут в этот пиджак помещаться, то попросил тренера перестроить программу, чтобы в этой зоне моего тела мы перешли на поддерживающий режим.

ЕСЛИ СЛУХ РАЗВИТЬ – ТАЛАНТ РАСКРОЕТСЯ!

Вот и вы можете поступить точно так же. Если ваша цель – уверенно снимать гитарные партии из рок-песен на слух и вы пока еще не можете этого сделать, значит, вам нужно продолжать заниматься в активно развивающем режиме. А если вы уже можете все, что нужно, и новых целей в долгое ближайшее время не предвидится, можно переключиться на поддерживающий режим. Это значит – заниматься с педагогом реже, но все равно регулярно. И обязательно практиковаться дома, даже если нет необходимости снимать какую-то партию или петь. Мы же выполняем приседания не только тогда, когда нам правда зачем-то нужно присесть, но и в чисто тренировочном формате, верно?

Ну а что понадобится, чтобы начать? Совсем немного: нотная тетрадь, ластик и карандаш. Обязательно карандаш, а не ручка, потому что процесс работы над большинством упражнений предполагает необходимость часто стирать и переписывать неверные места.

Фортепиано довольно долго может с успехом заменять эмулятор в гаджете, но если есть возможность приобрести хотя бы простую миди-клавиатуру, занятия станут чуть комфортнее.

А если вы гитарист или, скажем, трубач? Можно ли заменить фортепиано любым другим инструментом? Теоретически, конечно, можно, ведь законы музыки едины для всех инструментов. Можно слушать интервалы и на трубе, и на гитаре. Разве что на барабанах не получится. Но дело в том, что фортепиано, как мы уже обсуждали в начале книги, – самый наглядный и надежный инструмент для начинающего развивать слух человека. Все звуки на нем расположены строго по порядку, и любому нажатию клавиши будет соответствовать именно тот звук, который для нее назначен. Любому – то есть и неуверенному, и резкому, и тягучему. Если вы вообще хоть как-то попали по клавише – ее звук будет точным и чистым, на него можно положиться.

О большинстве других инструментов этого сказать никак нельзя. Например, где на гитаре ми, а где ля-бемоль, новичку будет совсем не так очевидно. Да к тому же звук будет меняться и от силы зажатия струны, и от угла, под которым она зажата, и от расстояния до ближайшего ладового порожка.

Поэтому на сольфеджио обычно используют фортепиано для музыкантов всех специальностей. Но играть разобранные диктанты на своем инструменте, слушать на нем интервалы и, если он это позволяет, аккорды – очень полезно! Это и дополнительная практика, и развитие наслушанности на нужный вам тембр звучания.

Ну вот, теперь вы точно готовы шагнуть в мир музыки и узнать, на что способен ваш слух! Я от всей души желаю вам удачи, терпения и безграничного любопытства. И пусть понимание того, что слух – это навык, развяжет вам руки и во всех других сферах жизни. Пробуйте, узнавайте, учитесь, не откладывайте жизненные открытия из страха оказаться недостаточно талантливым. Если вы что-то любите – сделайте это своим навыком. А талант или придет позже сам, или окажется, что вовсе не в нем счастье.

Миру нужно больше хорошей музыки. И совершенно точно миру нужны счастливые люди. Пойте, играйте, сочиняйте и, что бы вы ни делали, будьте счастливы!

Ваш Влад Елистратов

Content

Владимир Елистратов
Слух – это навык. Сольфеджио для взрослых, простые пошаговые рекомендации

Глава 1 Знакомство

Глава 2 «Не дано»: откуда родом самый вредный миф о музыкальном слухе

Глава 3 Абсолютный слух: что это, чем хорошо и чем плохо?

Глава 4 Можно ли развить абсолютный слух? А испортить?

Глава 5 Относительный слух: именно тот, что нужен музыканту, и именно тот, который можно развить с нуля в любом возрасте

Глава 6 Сольфеджио: проверенный способ развития слуха. Чему этот предмет научит?

Глава 7 Почему уроки вокала или игры на инструменте – плохой вариант для развития слуха

Глава 8 Сольфеджио – это для гуманитариев или технарей? (Спойлер: для всех!)

Глава 9 Что общего у сольфеджио и спорта и почему самоучители по сольфеджио не работают?

Глава 10 Как еще тренировать слух самостоятельно и при каких обстоятельствах это можно делать?

Глава 11 Чем питается ненависть к сольфеджио и как не заразиться ей, даже если все вокруг уже заболели?

Глава 12 Чем развитый слух поможет в живой музыкальной практике?

Глава 13 Зачем развивают слух те, кто вообще не планирует играть, петь и сочинять?

Глава 14 У кого никогда не получится развить слух?

Глава 15 Так существует ли талант?