Натали Марк

Двойные листочки

Иллюстрация на переплете и открытке Elain

© Марк Н., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Двойные листочки» – история, которая снова вернет вас в школьные коридоры, в дни беззаботного прошлого.

Первая любовь, первые клятвы, первые самостоятельные решения, первые успехи и неудачи – это ли не самые прекрасные моменты жизни! Книга дарит возможность заново их пережить.

ЕКАТЕРИНА ДМИТРИЕВА,

редактор, @kateradistkaonair

Глава 1

Новенькие

ВАНЯ

Первый учебный день только начался – а уже надоело. Ваня шёл по коридору новой школы и кисло думал о том, каким нищим выглядит на фоне всей этой богатой обстановки. Он уже почти жалел, что всё-таки подал сюда заявление, хоть и пытался попасть в лучшую в городе гимназию каждый год начиная с пятого класса. К удивлению Вани, в этом году его наконец-то приняли. Директор, оформляя документы, даже пошутила, что своими многолетними отказами они его вырастили, заставляя учиться лучше. Ваня хмыкнул, вспомнив этот эпизод, и ускорил шаг – не хватало ещё опоздать на классный час и привлечь ненужное внимание.

Даже в спешке он не мог не глазеть по сторонам, школа выглядела по-настоящему шикарно. Свежевыкрашенные стены покрыты росписями, в каждом коридоре – цветы в горшках, диваны, пуфики и полки с книгами. Плазменные мониторы беззвучно транслировали выступления учеников, – должно быть, прошлогодние концерты. Один такой монитор, вероятно, стоил больше, чем вся мебель в их с мамой квартире.

Ваня искал кабинет химии, в котором должен был пройти классный час, и дивился безлюдным коридорам огромной школы. Может, он забрёл не туда? Ваня завернул за угол и тихо ругнулся, увидев на стенах портреты писателей, – он оказался в крыле русского и литературы. Ему не сюда. Ваня хмуро посмотрел в глаза Лермонтову – тот ответил без всякого сочувствия. Ваня поправил то и дело спадающую лямку простого чёрного рюкзака и уже собирался было поворачивать обратно, когда заметил вдалеке девушку. Она стояла возле зеркала и поправляла причёску. Ваня решил, что раз девушка никуда не спешит, то явно знает, где тут что. Зацепив большим пальцем лямку, чтобы рюкзак больше не сползал, Ваня направился к ней.

Подойдя ближе, он увидел её лицо в отражении зеркала и отметил, что девушка довольно симпатичная. Копна тёмных кудрей никак не хотела слушаться хозяйку и укладываться в аккуратный пучок. Сдавшись, девушка распустила волосы, и они волнами рассыпались по плечам. Ваня на миг засмотрелся на них, прочистил горло и заговорил:

– Привет, извини, не подскажешь, где кабинеты химии?

Ваня поймал в зеркале удивлённый взгляд глаз цвета карамели. Девушка обернулась:

– Ты меня спрашиваешь?

– А разве здесь ещё кто-то есть? Ну кроме наших талантливых друзей. – Ваня отвесил учтивый поклон Гоголю, изображённому слева от огромного зеркала.

Девушка фыркнула и заправила одну из непослушных прядей за ухо.

– К сожалению, эти друзья помогают не во всём. В любви – без проблем. В поиске смысла жизни – возможно. Хотя в случае с русской литературой всегда есть риск словить экзистенциальный кризис и депрессию.

Ваня ухмыльнулся Гоголю:

– Тогда мне к ним пока рановато, отложим кризис до поступления. – Он снова повернулся к девушке: – Так что? Где тут химию учат, ты знаешь?

Она улыбнулась уголком губ и, повернувшись к зеркалу, снова попыталась собрать волосы в пучок.

– Как ни странно, знаю. Хотя я и сама до сих пор в кабинетах путаюсь – такое ощущение, что здесь работает магия Хогвартса и коридоры то и дело меняются местами.

Ваня понимающе хмыкнул, мысленно поставил девушке галочку уважения за знание вселенной Гарри Поттера и спросил:

– Ты тоже новенькая?

Девушка кивнула. Он протянул ей руку:

– Я Ваня, а ты?

Незнакомка немного замялась, всё ещё занятая причёской. Потом, снова не удовлетворившись результатом, резко распустила волосы и повернулась к нему:

– А я не Ваня.

Улыбка снова еле тронула её губы, а холодные пальчики мягко коснулись Ваниной горячей ладони. Прежде чем Ваня успел отреагировать на этот уклончивый игривый ответ, девушка отняла руку и кивнула ему за спину:

– Химия на втором этаже.

Ваня округлил глаза:

– А я на каком?

– А ты на третьем.

– Как я оказался на третьем? Я же поднимался только на два.

Вид у Вани, видимо, был совсем глупый, раз собеседница хихикнула.

– Я же говорю – магия! На самом деле ты просто прошёл по коридору, который идёт вверх и соединяет второй и третий этажи. Это для инвалидных колясок сделано.

– Ясно. И всё-таки как тебя зо…

Но договорить Ваня не успел, его прервал звонок. Он чертыхнулся и понёсся по коридору.

– Тебе налево, вниз по кривому коридору, а потом опять налево! – крикнула ему вслед девушка.

Ваня резко затормозил у поворота и обернулся:

– Как тебя зовут? В каком ты классе?

– Яна… – ответила девушка. Конец фразы Ваня не услышал, махнул рукой на прощанье и побежал дальше. Заворачивая за угол, он всё ещё думал о брюнетке из коридора.

«Яна», – мысленно повторил он, чтобы точно запомнить.

ПЕТЯ

Петя услышал быстрый стук каблучков и обернулся:

– Ну наконец-то! Прискакала на своих ходульках. Народ, расступись!

Расталкивая одноклассников, Петя шёл навстречу своей лучшей подруге Эмилии Вольф – худой блондинке, которая шагала по коридору на неимоверно высоких шпильках и широко ему улыбалась. Он с разгону обнял Милю во весь охват своих рук. Когда она отстранилась, Петя сказал:

– Я уж думал, придётся сочинять какую-нибудь душещипательную историю, почему Вольфихи нет на классном часе. Но, слава богу, Мариша тоже опаздывает. Красиво врать учителям в девять утра в первый же учебный день я не готов.

– Мог бы встретить и донести на руках, – лукаво поддела его Миля.

– И помять этот шедевр? – Петя провёл рукой вдоль туловища.

– Если ты про свой костюм, то… – Миля с улыбкой окинула взглядом новый с иголочки костюм тёмно-синего цвета.

– Разумеется, про костюм! То, что под ним, не мнётся, знаешь ли, – Петя подмигнул Миле, и она смешно сморщилась:

– Не рановато ты значок нацепил?

Миля кивнула на небольшую золотую брошку, приколотую к вишнёвому галстуку ровно под узлом.

– Должность старосты хоть и не пожизненная, но действует до вступления в должность нового старосты. Так что слушайся меня, дорогая, и больше не опаздывай, а то…

– А то что? Нажалуешься на меня Марише? – Миля подняла бровь и тут же отшатнулась, увидев, что Петя её не слушает, а вместо этого тянется растрепать причёску – он обожал так делать с начальной школы. Миля выставила перед собой руки на манер приёма в карате: – Замри, если дорожишь правой рукой!

Петя ухмыльнулся:

– Да, правая мне ещё, пожалуй, пригодится!

– Пошляк!

– Вообще-то я ей пишу, пошлячка!

Миля закатила глаза, и друзья рассмеялись.

– А Мариша где? Звонок уже был.

– Не знаю, наверное, опять совещаются насчёт бессовестных старшеклассников. – Петя поправил сбившийся галстук и провёл пальцами по значку. Тут послышались тихие шаги, Миля посмотрела Пете за спину и округлила глаза:

– А это кто?

По коридору быстро шёл худощавый брюнет, тёмные глаза которого изучали окружающую обстановку. Он проскочил мимо Мили с Петей и, увидев номер кабинета, с облегчением вздохнул и встал неподалёку, прислонившись к стене.

– Судя по одёжке, наш новый бюджетник. – Петя бегло осмотрел незнакомца.

– Больше похож на сына Аполлона, – мечтательно пробормотала Миля, оборачиваясь – пялилась на новенького, даже не скрываясь.

Петя стрельнул в неё насмешливым взглядом:

– Не забудь отпроситься у Мариши, чтобы пойти домой и переодеться, а то твоё платье слюнями заливает.

Миля проигнорировала этот выпад и, поправив причёску, бодро направилась к новичку.

– Привет! Ты откуда? – звонко обратилась она к нему.

– В смысле? – парень поднял взгляд от телефона и безо всякого выражения посмотрел на Милю.

«Хорош, – подумал Петя. – У большинства парней при виде Мили челюсть падает на нижний этаж». Неожиданно для себя Петя отметил, что новенький и Миля на своих огромных каблуках – одного роста. Пете почему-то польстило, что он всё ещё самый высокий парень в классе.

– В том смысле, – продолжила высоким звонким голосом Миля, – что мы тебя раньше здесь не видели. Тебя сюда кто-то из учителей прислал?

– Нет. Ну или да. Сказали, что одиннадцатый «А» собирается здесь.

Миля радостно затараторила:

– Ой, как классно, значит, ты теперь с нами, добро пожаловать! Пойдём, я тебе всё тут покажу, а то с непривычки можно заблудиться. Я раньше постоянно опаздывала на уроки, потому что никак не могла запомнить номера кабинетов и что в каком крыле! А к некоторым учителям лучше вообще не приходить, чем опоздать. Всё равно Мариши, нашей классной, ещё нет. Идёшь?

Парень нехотя отлепился от стены и последовал за Милей. Она, продолжая болтать, взяла его под руку и повела в сторону центрального холла и лестницы. Петя со смешком посмотрел им вслед, качая головой: парень попал. Если Миля перешла в наступление, устоять невозможно. Единственным исключением был он сам. Петя хотел было вернуться к одноклассникам, как вдруг у него за спиной раздался писклявый голос:

– Ой, добро пожаловать, пойдём скорее, я тебе всё тут покажу и обязательно пойду впереди, чтобы ты смог заценить мою сногсшибательную задницу, а мои каблуки станут тебе прекрасной крышей над головой!

Кто-то рядом засмеялся, Петя обернулся и увидел хихикающую одноклассницу Ксюшу. Рядом с ней, облокотившись плечом на стену, стояла незнакомая девушка с рыжими волосами до плеч, бледными веснушками, пухлыми губами и зелёными глазами. Петя никогда ещё не видел таких ярких глаз и вдруг подумал, что в Средневековье девчонку бы точно сожгли на костре. Он ухмыльнулся этой мысли и, сунув одну руку в карман брюк, обратился к рыжей:

– Кажется, этот год у нас урожайный – в прошлом ни одного новенького, а тут сразу двое. – Петя окинул девушку медленным взглядом с головы до ног, вернулся к глазам и нагловато улыбнулся: – Надеюсь, знакомство окажется приятным.

– Посмотрим на твоё поведение, красавчик, – усмехнулась в ответ она.

Петя снова прошёлся по ней взглядом:

– Судя по виду, ты не бюджетница. Как здесь оказалась? Через кого?

Девушка подняла бровь:

– А есть разница?

– Да не особо, просто интересно. Раз ты здесь по блату, значит, родители твои – серьёзные шишки, как и у всех нас. Вот и интересно, чья ты.

– Чья? Представь себе, я отдельная самостоятельная личность.

Петя слегка поджал губы. Ему не нравилось, когда на его вопросы не отвечали.

– Как твоя фамилия?

Девушка закатила глаза и фыркнула:

– А ещё говорят, что это крутая школа. С манерами у вас тут явно туговато. Прежде чем выспрашивать фамилию и интересоваться родителями, было бы неплохо сначала узнать моё имя, красавчик, тебе не кажется?

Петя хлопнул глазами. Идиот.

– Как тебя зовут?

Рыжая хмыкнула и повела плечами:

– Меня зовут Неважно, а фамилия моя – Проехали.

– Твои родители с фантазией! – Петя пытался сохранить самообладание, хотя чувствовал себя очень глупо. Девушка не грубила открыто, даже улыбалась, но явно была не слишком-то рада знакомству. Петя не привык видеть в девчачьих глазах что-то кроме восхищения. Это раздражало.

– Мои родители, к сожалению, настолько с фантазией, что запихнули меня сюда, – буркнула рыжая, вытащив Петю из размышлений.

– И ты не рада?!

Петя так оскорбился за школу, что на мгновение даже перестал думать о задетом самолюбии.

– Как здесь может не нравиться? – Он помахал рукой перед глазами новенькой: – Ты точно зрячая?

Ксюша хихикнула, а Петя не отводил взгляда от лица рыжей. Та задумчиво осмотрела коридор. Крыло химии было нежно-сиреневого цвета, стены расписаны формулами, рисунками пробирок, а на самом видном месте красовался портрет Менделеева.

– Здесь красиво, я не спорю. Стильно, модно, дорого. Но даже роскошный дворец станет клеткой, если затащить туда человека насильно. Мне и в предыдущей школе было хорошо.

Петя понимающе склонил голову набок:

– Жаль, что так вышло. Ты могла бы полюбить это место.

Рыжая вздохнула и дёрнула уголком губ:

– Могла бы. Но не в этой жизни. Возможно, в одной из параллельных вселенных я стою сейчас в этом коридоре абсолютно счастливая.

Петя улыбнулся. Он тоже любил теорию мультивселенной.

– Почему родители тебя заставили…

– Мама, – перебила девушка. – Мама заставила.

– Почему?

Новенькая открыла было рот, чтобы ответить, но тут мимо них вихрем пролетела учительница и рывком открыла дверь кабинета. Петя достал из кармана телефон, быстро написал Миле, чтобы возвращалась, и зашёл вместе с толпой в класс.

Кабинет химии представлял собой просторное квадратное помещение. Четыре ряда одиночных парт – по четыре парты в каждом. Слева – два больших окна, выходящих во внутренний двор. По бокам от двери – стеклянные шкафы с лабораторными приборами и принадлежностями для опытов. Во всю стену растянулась чёрная грифельная доска, а перед ней, по центру, стоял учительский стол.

Ребята не спеша заполняли класс. Последними в кабинет зашли Миля и новенький. Миля быстро прошагала к месту, которое ей заняла подруга, а новенькому ничего не оставалось, как занять единственную оставшуюся свободную парту в первом ряду – прямо перед учительским столом. Новенький вздохнул, быстро прошёл через класс и сел. Слева от него, скрестив руки на груди, сидела рыжая и угрюмо смотрела на огромную доску.

– Так, друзья! – бодро обратилась ко всем Марина Викторовна, и последние разговоры в классе стихли. – Не знаю, как вы, а я очень рада вас видеть, вы все такие красавчики!

– Мы знали, что вы скучали по нашей неземной красоте, – манерно сказал Петя, наигранно поправляя волосы.

– Отрадно видеть, что твоя самооценка за лето не пострадала, Певцов.

Рыжая резко обернулась, и Петя решил, что фамилия семьи наконец-то добавила ему шарма в её глазах. Довольный, он вальяжно откинулся на спинку стула.

– Да, знаете, летел с предками на море летом и на высоте десяти тысяч метров увидел в окно свою самооценку. Красивая!

Класс засмеялся, Марина Викторовна хмыкнула.

– Мы по вам тоже скучали! – воскликнул кто-то из девчонок.

– Врёте, конечно, но приятно. Прежде чем я начну вас развлекать планами на наше ближайшее будущее, давайте официально представимся. Для новеньких, а также для тех, у кого лето прошло особенно удачно, я напоминаю – меня зовут Марина Викторовна и я ваш классный руководитель.

Марина Викторовна сделала шутливый реверанс. По классу пронеслись смешки.

– У нас в этом году двое новоприбывших, и мы, – она посмотрела на новичков, – очень рады, что вы с нами. Прошу любить, жаловать и всячески поддерживать Ивана Низовцева. – Кто-то пару раз хлипенько хлопнул, Марина Викторовна присоединилась, и жидкие овации всё же состоялись. – И Викторию Вольскую.

Петя, сидевший через ряд от Вики, резко выпрямился:

– Вольская? – Он в упор посмотрел на новенькую и на миг лишился дара речи: – Ты… Ты что, дочка Сони Вольской?!

Рыжая медленно развернулась вполоборота и ответила с дерзким смешком:

– Для тебя – Софьи Николаевны Вольской.

Тон её не имел ничего общего с тем, как она разговаривала в коридоре. И это было объяснимо. Петя вдохнул, собираясь ответить, но Марина Викторовна призвала их к тишине, постучав ручкой по столу. Петя откинулся обратно на спинку стула и уставился в потолок, оценивая масштаб катастрофы. С ним будет учиться Вольская-младшая. Это плохо. Это очень-очень плохо.

Классный час продолжался, а Петя, погрузившись в размышления, едва улавливал, о чём шла речь. Но тут услышал свою фамилию.

– Я надеюсь, что вы поможете ребятам быстро влиться в нашу школьную жизнь и они её полюбят ещё до осенних каникул. По всем вопросам можете обращаться ко мне или к старосте, в прошлом году это был Пётр. Кстати, давайте решим, оставляем Певцова или хотим новую кровь?

Ей ответили с нескольких сторон.

– Певцова.

– Петруша пусть будет!

– На фиг это надо ещё кому-то, МарьВикторовна.

Марина Викторовна посмотрела на Петю:

– Петруша, ты как? Возьмёшь всех под контроль ещё на год?

Петя с готовностью кивнул:

– Легко! Всё равно эти балбесы утонут без меня через два дня.

В ответ раздалось коллективное возмущение: ребята имели другое мнение по вопросу, кто тут балбес. Марина Викторовна снова постучала ручкой по столу, чтобы всех утихомирить.

– Точно никто не хочет составить Петруше конкуренцию? – она окинула взглядом класс.

Петя предвидел, что за этим последует. И точно. В первом ряду вверх взметнулась рука:

– Я хочу составить… Петруше конкуренцию.

Петя поморщился от того, как прозвучало его прозвище из уст рыжей, и фыркнул:

– Управлять, Вольская, это дело мужское. Женщины слишком эмоциональны и истеричны.

Вика снова повернулась к нему и язвительно спросила:

– Пройдёмся по стереотипам?

– Да ты же новенькая, ничего здесь не знаешь.

– Я быстро учусь.

Вика повернулась к Марине Викторовне:

– Если Певцов уже был, давайте теперь я. Преемственность власти и всё такое.

Петя фыркнул ей в затылок:

– Так политика не работает, Вольская. Если мы оба хотим, значит, давайте устроим голосование. Ой, интересно, кто же победит? – наигранно спросил он под смешки ребят.

Марина Викторовна бросила взгляд на класс и сказала:

– Сделаем вот что. Завтра Вика и Петя выступят с презентациями, расскажут о своих сильных сторонах, о том, как они видят должность старосты, какие хотели бы внести предложения и так далее. Любой креатив приветствуется, но не больше десяти минут. Заодно посмотрим, что вы сможете сделать в краткие сроки. Договорились?

Потенциальные старосты кивнули.

– Вот и отлично. А теперь перейдём к планам на этот учебный год.

ВАНЯ

Ваня сидел, уставившись в парту, и слушал, как Марина Викторовна рассказывает о проектах, в которых надо поучаствовать, о концерте на День учителя и о прочей школьной ерунде. Он был рад, что ребята не обратили на него такого внимания, как на Вику. Да и с чего бы им обращать – по сравнению с ними всеми он никто. Пустое место. И хотя сегодня Ваня пришёл во всём новом, купленном на деньги, которые заработал летом, на фоне одноклассников всё равно выглядел как деревенщина. Ваня слышал, как этот смазливый блондин Певцов с первого взгляда понял, что он бюджетник. Нищий. Что ж, когда-нибудь он будет зарабатывать столько, что никто никогда так о нём не скажет. Даже удивительно, что эта девушка со странным именем и с внешностью модели не побрезговала с ним общаться. Как будто им было о чём поговорить. Как будто она могла представить, каково это – выбирать между едой и одеждой. Осматривать школу было бы гораздо приятнее, если бы она не прощебетала ему все уши о том, чьи дети тут учатся, какие они устраивают вечеринки, как ездили в прошлом году всем классом кататься на лыжах в Австрию – в общем, обо всём, что вызывало у Вани раздражение и горячую зависть. Он не хотел об этом слушать. Он хотел этим жить. Иметь богатых родителей, дом с высоким забором, дорогие шмотки, последний айфон и лыжи в Австрии. Вместо этого они с мамой жили в убогой квартирке на окраине.

Сегодня утром, когда он зашнуровывал ботинки, мама вышла с чашкой кофе в коридор, окинула его взглядом и наигранно хмыкнула, но в голосе её Ваня уловил печаль, когда она сказала:

– Что ж, будем надеяться, что отпрыскам олигархов приглянется твоя симпатичная моська и богатый внутренний мир. Потому что шмотками мы их явно не зацепим. Если вдруг тебя там захотят побить в первый же день, постарайся хотя бы снять пиджак, а то на новый ещё полгода копить будем.

Ваня отшутился, что эти ребята не захотят портить себе маникюр. Мама печально улыбнулась, покачала головой и клюнула его в щёку.

– Напиши мне после первого урока, как там у тебя дела.

Ваня заверил маму, что у него всё будет лучше всех, но сейчас незаметно поглядывал на одноклассников, и на душе скребли кошки. Он сюда поступил сам, он сможет здесь учиться, как все. У них же для чего-то есть бюджетные места. К тому же он не дружить сюда пришёл. Эта школа – лучшая в городе, одна из лучших в стране, его билет в зарубежный вуз. Он обязательно поступит и вырвется из своего болота. Выучится и станет успешным, купит маме самую красивую квартиру в городе. Мама сможет уволиться. И больше они никогда не будут нуждаться. Остаётся надеяться, что старостой будет не Певцов, иначе – Ваня чувствовал – конфликта им не избежать. Он не боялся драк, но боялся последствий – Певцову ничего не будет, даже если он подожжёт столовую. А Ване недвусмысленно объяснили при приёме документов, что стипендиатов могут отчислить за малейшее нарушение. Придётся быть паинькой. А ещё эта девушка – Яна. Она ему понравилась, но… Ваня сел ровнее. Но он пришёл сюда учиться. Даже хорошо, что он не знает, из какого она класса. Девушки отвлекают. Никаких девушек. Так он решил. Поэтому и искать Яну не стоит. Школа огромная, классов много – вполне возможно, что они и не встретятся больше. И хорошо.

Мысли Вани прервал звонок, со всех сторон зашумели, отодвигаясь, стулья, ребята потянулись к выходу. Ваня бросил в рюкзак блокнот и ручку, задвинул стул и вышел в коридор. Вдруг его легонько дёрнули за рукав, Ваня обернулся.

– Привет, коллега-новичок! – бодро обратилась к нему Вика. – Предлагаю держаться в этом террариуме вместе.

Ваня улыбнулся. Они явно поладят.

– Предложение принято. Я только выиграю, особенно если ты станешь старостой.

– Что значит если? Маловато веры в твою новую лучшую подругу, – ухмыльнулась Вика, но тут же резко нахмурилась, уставившись в затылок Певцова, который шёл по коридору и с жаром объяснял что-то Миле.

– Это будет долгий год, – тихо пробормотала Вика и неожиданно громко крикнула: – Певцов!

Миля с Петей обернулись.

– Вольская, – Певцов чуть склонил голову и одарил её кривой улыбкой.

– Ты же понимаешь, что мы не сможем учиться в одном классе?

Петя картинно возвёл глаза к потолку:

– Если бы меня спросили, я бы не стал с тобой учиться даже в одном городе, милая. Но так уж вышло. И как староста я знаю, что параллельный класс забит до отказа, так что тебя даже туда перевести не смогут. Это огромная трагедия для нас с тобой. – Певцов демонстративно прижал ладонь к груди. – Думаю, с твоей стороны будет правильным решением сберечь время нам обоим и оставить эти глупости с должностью старосты. Не люблю, знаешь ли, доводить девчонок до слёз, выигрывая.

Вика фыркнула:

– Не смеши меня. Надеюсь, твой отец успеет подогнать тебе фуру платочков, потому что рыдать завтра будешь ты.

Петя усмехнулся и слегка прищурился:

– Посмотрим.

– Посмотрим, – в тон ему ответила Вика.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Кто это? – воскликнула Миля, ткнув пальцем в Вику.

Вика посмотрела на палец Мили с таким выражением, что Ваня не знал, смеяться или встать на всякий случай между девушками. Петя вздохнул и закинул руку Миле на плечо.

– Пойдём, я расскажу тебе одну печальную историю о том, как одна сумасшедшая дамочка чуть не обрушила отцовский бизнес и как с тех пор фамилия «Вольская» стала у нас дома ругательством.

Вика сделала шаг вперёд:

– Может, ты тогда расскажешь, как твой папочка публично оклеветал мамину компанию и ей пришлось начинать всё с нуля?

Миля с улыбкой посмотрела на Ваню:

– Мне одной сейчас повеяло Шекспиром?

Петя и Вика резко оторвали раздражённые взгляды друг от друга и одновременно воскликнули:

– Да!

– Нет!

Петя снова со смешком вздохнул и произнёс таким тоном, будто читал лекцию в Гарварде:

– К сожалению, противостояние наших родителей неминуемо ставит нас в затруднительное положение…

Вика его перебила:

– Ситуация простая, как твоё чувство юмора, Петруша: мы с тобой сделаем вид, что находимся на разных планетах. Тебя не существует для меня, а меня не существует для тебя. Лучшими друзьями нам не быть, но и из войнушек в стиле залить чернила в портфель мы тоже уже выросли, я надеюсь. Ну, я – точно. Мне без разницы, что там происходит у родителей в бизнес-мире, я предлагаю поступить по-взрослому: будем друг друга игнорировать до конца года.

Миля посмотрела на Ваню таким взглядом, что он едва удержался от смешка. Певцов, к его удивлению, только серьёзно кивнул:

– Согласен. У меня большие планы на этот учебный год, и в них точно не входят Вольские.

Он одарил Вику наглой ухмылкой, развернулся вместе с Милей и пошёл по коридору. Не оборачиваясь, он отсалютовал Вике, которая всё ещё сердито смотрела ему вслед:

– Добро пожаловать, милая!

Вика сердито пробормотала:

– Никакого Шекспира. Я никогда не влюблюсь в Певцова, даже если он останется последним парнем во всех вселенных. Никогда.

Ваня улыбнулся и протянул Вике мизинец:

– Клятва на мизинчиках! Никакой любви в этом учебном году!

Вика зацепилась за его мизинец своим, Ваня почувствовал, как в палец врезалось Викино колечко.

– Никакой любви! – торжественно проговорила она, отпустила его руку и бодро зашагала по коридору в противоположную от Певцова сторону.

«Может, этот год будет не таким уж и ужасным», – с улыбкой подумал Ваня и поспешил догнать Вику.

Глава 2

Русичка

ВАНЯ

Вика и Ваня присоединились к многолюдному потоку, который привёл их во внутренний двор. Солнечная погода привлекла сюда чуть ли не половину старших классов.

Вика скептически окинула взглядом территорию:

– Фонтан? Серьёзно?

Ваня усмехнулся в ответ и тоже огляделся. Двор – большую квадратную лужайку – с четырёх сторон окружали школьные стены. В центре журчал круглый фонтанчик, на небольшом расстоянии от него расположились скамейки. Всё остальное пространство покрывал газон, на котором, побросав сумки, сидели и лежали ученики. Некоторые грелись, подставляли лица солнцу, но большинство выбрали тенёк под молодыми деревцами, посаженными по периметру. Обстановка была приятная, даже слишком, как в европейских школах из кино. Ваня почувствовал странную тоску. Он не принадлежал миру вычурной роскоши, в отличие от Вики, которая уверенно повела его через весь двор к противоположному крыльцу. Они сели на ступеньки и оба молча уставились на фонтан. Потом Ваня тихо сказал:

– Мне жаль, что тебя сюда насильно зачислили.

Вика хмыкнула и перевела на него взгляд:

– Расскажи мне свою историю, и я расскажу свою.

Ваня ответил с лёгкой усмешкой:

– Моя история проста. Как юмор Певцова, – добавил он, и оба прыснули. Затем Ваня продолжил, слегка склонив голову на манер поклона: – Разреши представиться: нищий голодранец, который с детства мечтал здесь учиться, подавал заявления каждый год и каждый год получал отказ.

Вика удивлённо подняла брови:

– Каждый год? Такому упорству можно позавидовать.

Ваня слегка дёрнул плечами:

– Со временем из упорства это превратилось в тупой ритуал. Надежды у меня особо не было, но почему-то я опять и опять подавал документы. Целый год пахал, участвовал во всех возможных олимпиадах, чтобы собрать грамоты и снова летом сюда поступать. И снова получить отказ.

– Но в итоге ты всё-таки здесь, – сказала Вика.

– Но в итоге я всё-таки здесь, – кисло повторил Ваня.

Вика бросила в него ухмылкой:

– Что-то тебя не распирает от радости.

Ваня медленно обвёл взглядом залитый солнцем дворик.

– Да нет, я рад. Здесь хорошие учителя и хорошая стипендия. Для нас с мамой это довольно существенная сумма…

– Так ты поэтому сюда… каждый год?

Ваня кивнул:

– В том числе да. Хотел маме помочь. Но я как-то не учёл, что помимо мозгов тут ещё важен статус. Как оказалось, бюджетников здесь всего по одному на класс. Думал, таких, как я, будет больше. Раньше я был просто одним из ста таких же школьников, а теперь… выделяюсь. И не так, как человеку хочется выделяться, понимаешь?

Вика кивнула, и Ваня продолжил:

– У всех крутые родители, а моя мама – простой воспитатель в детском саду.

– А папа?

Ваня сжал губы:

– Его нет.

Вика снова понимающе кивнула:

– У меня тоже. Этот идиот ушёл от нас, когда влюбился в какую-то практикантку, или секретаршу, или бог знает кого. Маму это задело, и она отсудила у него кучу денег.

– Я уже понял, что твою маму лучше не расстраивать, – сказал Ваня с тихим смешком.

Вика вздохнула:

– Это точно.

Ваня посмотрел на неё, она выглядела печальной. Он мягко сказал:

– Теперь твоя очередь. Что там за история с Певцовыми?

Вика немного помедлила с ответом, сорвала травинку и начала вертеть её в руках.

– Моя мама – корпоративный юрист. Свою карьеру она начинала в компании Певцова.

– Серьёзно? Твоя мама работала на отца Певцова?

– Да, тогда у него была крошечная фирма, но они очень быстро росли. Потом мама выяснила, что Певцов работает не совсем законно, и пригрозила разоблачением. А он так всё обернул, что виновата оказалась она – якобы допустила ошибки в документах или что-то в этом роде. С мамой после этого никто не хотел работать, а Певцов высоко взлетел. Мама решила, что отомстить ему – дело чести, работала сутками, делала себе имя и в итоге стала самым крупным корпоративным юристом города. У неё тоже уже своя фирма, сотрудники и успех. Но по пути к успеху от нас ушёл отец, а мама стала одержима идеей сделать так, чтобы Певцов потерял бизнес, начатый нечестным путём. Она берётся за любые дела, так или иначе связанные с его корпорацией. Несколько раз она была очень близка к тому, чтобы утопить его, но Певцову удавалось выходить сухим из воды. Сейчас он ведёт дела почти безгрешно, мама бесится ужасно. Именно её одержимость привела меня сюда – кто-то ей сказал, что она статусом до Певцова не дотягивает, чтобы с ним тягаться, даже её дочка ходит в обычную школу. Маме этого было достаточно, чтобы из очаровательной леди превратиться в огнедышащего дракона, который пригрозил директрисе всеми налоговыми мира, если меня не возьмут.

– М-да. Это действительно что-то из Шекспира.

Вика сорвала ещё одну травинку и начала мелко её рвать.

– Давай сойдёмся на «Отелло», только пусть в роли Дездемоны будет Певцов.

– Думаешь, он действительно так плох?

– Как Дездемона?

Ваня рассмеялся:

– Как его отец.

Вика кивнула:

– Уверена. Сразу видно, что этот надутый павлин считает себя центром мира. Человек, которого вырастил Сергей Певцов, не может быть хорошим.

Ваня покачал головой:

– А что, если ты ошибаешься и он нормальный парень?

Вика уставилась невидящим взглядом на фонтан, вокруг которого с визгами носилась малышня, и серьёзно ответила:

– Тогда ненавидеть его будет гораздо сложнее.

– А обязательно ненавидеть?

– Ты что, не слышал ничего из того, что я сказала?

– Слышал. Но, по-моему, ты слишком категорична. И предвзята. А решение ненавидеть человека из-за того, что у твоей мамы к их семье вопросы, – это совсем тупо.

Вика растянула губы в кислой улыбке и сказала подчёркнуто бодрым голосом:

– Ну вот мы и выяснили, что из нас двоих умный только ты. Иван Низовцев – гений-стипендиат, не одобряющий ненависть к детям идиотов-родителей, здорово! Как тебе, кстати, будет удобнее мне готовую домашку присылать – на почту или в мессенджер?

Ваня засмеялся:

– Даже не рассчитывай.

Вика бросила в него высокомерный взгляд и задрала подбородок:

– На твоём месте я бы поаккуратнее отказывала будущей старосте.

– Даже если ты завтра станешь президентом, я не буду делать за тебя домашку.

– Очень жаль, – беспечно ответила Вика и ухмыльнулась. – Но попробовать всё равно стоило.

Они продолжали перебрасываться шутками о необходимости раболепного преклонения перед школьными старостами, пока не прозвенел звонок. Вика поднялась со ступенек и посмотрела на суету вокруг них – ребята быстро подхватывали сумки и расходились.

Вика задумчиво переводила взгляд с одного крыльца на другое.

– Если бы ты был кабинетом русского, где бы ты был?

Ваня закинул рюкзак на плечо.

– В правом крыле. Пойдём, я знаю куда.

И Ваня повёл их на третий этаж.

ПЕТЯ

За минуту до звонка Петя выскочил из столовой и быстро пошёл к кабинету русского. В этом году у них новая учительница, неизвестно, как она отнесётся к опозданиям. Хотя Петя и сам ненавидел опаздывать. В коридоре на третьем этаже он услышал голоса одноклассников:

– Кто-то её уже видел?

– Кого?

– Новую русичку.

– У нас новая русичка?

– Чем ты слушал на классном часе, Трофимов?

– Ничем я не слушал, я был занят.

– Любовался своим отражением?

– Заткнись!

Петя замедлил шаг, вывернул из-за угла и вальяжно подошёл к двери нужного кабинета, как будто никуда и не спешил.

– Чего стоим, кого ждём? – обратился он к столпившимся у двери одноклассникам.

– Не тебя ждём, Петруша, не обольщайся.

Петя махнул рукой на дверь:

– Там что, никого нет?

– Мы не знаем.

Он привычно закатил глаза:

– Меня, как всегда, окружают одни дилетанты. Подвиньтесь. – Петя подошёл к двери и прислонил ухо: – Тихо, как в могиле. Может, урока не будет?

– Только в ваших мечтах! – звонко раздалось у Пети за спиной, он подскочил и резко обернулся под смех одноклассников. Перед ним стояла молодая девушка с ключом в руке и задорно ему улыбалась.

– Вы наш новый учитель русского? – спросил он.

– И литературы. – Учительница отвела два пальца от виска в приветственном жесте, открыла кабинет и отошла в сторону, чтобы пропустить ребят, но Петя, расставив руки в стороны, заставил всех остановиться, потом с лёгким поклоном растянул губы в очаровательной улыбке:

– Девушки вперёд!

Учительница, хмыкнув, вошла, за ней потянулись девочки. Петя зашёл в класс первым из парней, приблизился к своей парте и краем глаза заметил, что последним перешагнул порог очень хмурый Низовцев и медленно закрыл за собой дверь. Ему помахала Вольская, и он двинулся мимо Пети, чтобы занять место рядом с ней. Вика что-то прошептала ему, но он только покачал головой. Петя отметил, что пока Низовцев обводил взглядом кабинет, его лицо постепенно становилось всё мрачнее.

«А он-то чем тут недоволен?» – подумал Петя, выкладывая свои вещи на парту.

Помещение выглядело почти так же, как кабинет химии, только здесь вместо лабораторных принадлежностей по периметру класса стояли книги: в шкафах и на отдельных полках. Книги высились огромной стопкой и на учительском столе слева у окна. На стенах красовались цитаты русских авторов. Неизменным во всех классах было одно – огромная грифельная доска. Здесь она тоже была, но не чёрная, как в кабинете химии, а тёмно-зелёная, сочетавшаяся с нежно-бежевыми стенами и тёмно-коричневой мебелью класса. Петя с ребятами часто шутили, что этот кабинет очень хотел быть библиотекой.

В классе стоял гомон, кто-то кого-то выгонял с мест, ребята шумно переговаривались, смеялись. Учительница же с улыбкой стояла у своего стола и наблюдала за вознёй на задних рядах, ожидая, когда все наконец успокоятся. Выложив вещи, Петя пригляделся к ней: невысокая девушка с тёмными вьющимися волосами, собранными в небрежный пучок. Одета она была в бордовое платье ниже колена, подчёркивающее фигуру, поверх платья – чёрный пиджак, на ногах – чёрные колготки и чёрные туфли-лодочки. Неожиданно молодая для их школы – на вид не дашь больше двадцати. Петя знал, что учителей сюда берут после строжайшего отбора, значит, она чем-то покорила администрацию. На первый взгляд совершенно обычная, новая учительница интуитивно располагала к себе. Она больше походила на их ровесницу, чем на взрослую женщину, а когда улыбалась, выглядела очень хорошенькой.

Петя осмотрел суетящихся одноклассников и остановился на новеньком – Низовцев неподвижно сидел за партой и сверлил учительницу угрюмым взглядом. Странный он какой-то. И нелюдимый. И с Вольской, видимо, спелся, раз они рядом сели. Тут мысли Пети прервал звонкий голос учительницы:

– Одиннадцатый класс, паркуйтесь побыстрее!

В классе стало тише, возня прекратилась, учительница обвела взглядом класс:

– Друзья, команды «садись» не было, встаньте, пожалуйста.

Ребята закатили глаза, зацокали, но всё же встали. Учительница взяла со своего стола двойной листочек, на котором, видимо, был написан список класса.

– По списку вас шестнадцать, восемь с каждой гендерной стороны, это очень удобно!

– А может, у нас ещё не все определились с гендерной стороной, – сказал Петя, и по классу пронеслись смешки.

– Ничего, неопределившиеся будут ущемлены ровно так же, как и все остальные, никакой дискриминации, – ответила учительница.

Класс снова засмеялся.

– Начнётся ваше ущемление прямо сейчас. Я пока не знаю ваших имён, так что буду указывать на вас пальцем, не сочтите за невоспитанность, – весело сказала она и начала пересаживать ребят.

Через пять минут все стояли в шахматном порядке через одного, мальчик-девочка. Дождавшись, чтобы ребята выложили на парты всё необходимое к уроку, в наступившей тишине учительница улыбнулась, развела руки в стороны и театрально промурлыкала:

– Здравствуйте, присаживайтесь.

Ребята сели, и она продолжила уже более серьёзно:

– Меня зовут Яна Сергеевна. Как вы уже поняли, честь учить вас русскому и литературе в этом году выпала мне. Я надеюсь, что вы не будете мешать мне делать вас умнее и грамотнее. А также надеюсь на вашу память – в следующий раз садитесь так, как вы сидите сегодня. По русскому ЕГЭ сдают все, и мы к нему будем готовы. Мне сказали, что вы толковые, и я ожидаю, что ни один из вас не получит за экзамен меньше девяноста баллов.

Даня Трофимов, широкоплечий парень с русыми волосами, тихо пробормотал:

– До большого разочарования пять… четыре… три…

Все засмеялись. Учительница тоже.

– Что касается литературы, кто-нибудь планирует сдавать?

В классе было тихо, руку никто не поднял, но учительница обрадовалась:

– Вот и отлично! Значит, сможем изучать русских писателей и поэтов в своё удовольствие, не только в пределах школьной программы.

– О! Нам программу восемнадцать плюс, пожалуйста! – радостно воскликнул Петя. – Кажется, у Есенина найдётся что-то нам по вкусу.

– Не доросли ещё, – хмыкнула учительница.

– Половине из нас уже восемнадцать! – возмутился Петя.

– Почему это?

– Не знаю, спросите родителей, почему в одну прекрасную новогоднюю ночь они решили, что забеременеть – хорошая идея. У половины класса день рождения в сентябре.

– Как необычно!

– И, скорее всего, не слишком для вас приятно, – хитро улыбнулась Миля. – Как у вас отношения с Девами?

Учительница качнула головой:

– Я не очень разбираюсь в знаках зодиака.

– О, так вы нормальная! – обрадовался Трофимов. – Тогда давайте вернёмся к обсуждению контента восемнадцать плюс.

– Ответ по-прежнему «нет». Меня посадят, а от вас и передачки не дождёшься.

Петя прыснул вместе с одноклассниками. Кажется, с учителем им в этом году наконец-то повезло. Он ответил:

– Ну почему же не дождётесь, мы принесём. Вы какие сигареты любите?

Ребята снова обменялись смешками.

– Спасибо, конечно, за заботу, но я не курю.

– Ну, тогда вам в тюрьме не сладко придётся, – протянула Миля.

– Может, всё-таки не будем меня сажать?

Учительница под смех ребят снова заглянула в список, который так и держала в руках.

– Давайте начнём с чего-нибудь безобидного – с переклички, например. Если слышите своё имя, поднимайте руку. А я постараюсь сразу вас запомнить. Алина Алексáндрова?

– Александрóва, – тут же раздался хор голосов.

– Извини, пожалуйста, Алина. Необычное ударение.

Загорелая брюнетка в предпоследнем ряду пожала плечами:

– Это к папе вопросы. Он настаивает, что ударение на «о», в итоге мы с мамой всю жизнь всех исправляем.

– Зато уникально. – Учительница утешительно улыбнулась. – Игорь Бунько?

– Я, – руку поднял полноватый парень, сидящий в первом ряду между Викой и Ксюшей.

– Ксения Беззубова.

– Здесь!

– Виктория Вольская.

– Здесь.

– Эмилия Вольф.

Миля молча подняла руку, и учительница, бегло на неё взглянув, кивнула.

– Камилла… Куда в твоей фамилии ставится ударение?

– Геюшóва, – ответила ей с последнего ряда девушка с угольно-чёрными волосами, заплетенными в свободную косу. Учительница черкнула в листе.

– Даниил Жгунов.

– Я, – раздался низкий голос с третьего ряда. Жгунов слегка махнул рукой и поправил очки.

– Ильяс Закиров.

– Здесь.

– Елизавета Киреева.

– Тут.

– Антон Кулик.

– Здесь.

– Мария Лаптева.

Молча поднялась рука русой девушки, сидящей за Жгуновым у окна в последнем ряду.

– Так, хорошо, вижу. Иван Низовцев.

– Я, – тихо сказал сидящий перед ней Ваня.

Пете показалось, что она задержала на нём взгляд. Наверное, поняла, что он бюджетник, но решила не спрашивать. Тактичный учитель – это хорошо.

– Ирина Орлова?

– Здесь.

– Пётр Певцов.

– Это я! – Петя махнул рукой, не отрывая локоть от парты.

– Только он у нас не Пётр, зовите его Петруша, – с наглым смешком вклинился Трофимов.

Учительница присоединилась к смеху класса и обратилась к Пете:

– Мне сказали, что ты тут у них главный, это так?

– Это так! – вальяжно кивнул Петя и буквально почувствовал, как Вольская закатила глаза.

– Как-то несолидно для старосты откликаться на Петрушу, но у каждого свои маленькие радости, – под смех ребят учительница снова опустила глаза на список.

– Сергей Савченко.

– Здесь.

– И последний – Даниил Трофимов.

– Последний, но только по списку, – ухмыльнулся Трофимов, приподняв руку со второго ряда.

Ответив Трофимову скептической улыбкой, учительница обвела взглядом класс:

– Приятно познакомиться с вами, одиннадцатый «А». Сегодня вы пройдёте небольшое тестирование, чтобы я поняла, с кем имею дело.

– С невероятными красавчиками, – улыбнулся учительнице Трофимов.

– Красавчики, которые пишут с ошибками, – жалкое зрелище, Трофимов!

– Это точно, – в унисон со своих мест пробормотали Ира и Вика.

– А ботаники скучные, – сказала Миля, и несколько человек ей поддакнули.

– Только глупому человеку будет скучно разговаривать с умным, Эмилия, – сказала учительница, раздавая листы с тестами. – Тесты не подписывайте, это анонимная работа. Мне нужно узнать уровень, а не разочароваться в вас после первого же урока.

– Ничего, мы разочаруем вас на следующем, – пробормотал Петя, заслужив смешок от учительницы, протягивающей ему листы.

– У вас тридцать минут, приступайте!

Петя щёлкнул металлической ручкой и начал писать.

ВАНЯ

Ваня злился. Сам не понимал, почему его так взбесило, что брюнетка из коридора оказалась их русичкой. Она выглядела совсем юной и, если бы села за парту, легко могла бы сойти за их одноклассницу. Получается, она соврала ему при первой встрече. Или нет? Он же обратился к ней на «ты»? А она не исправила. Ваня точно не помнил их диалога, но сейчас всё равно чувствовал себя дураком. Она над ним просто посмеялась. И как теперь к ней обращаться? Как с ней общаться? Впрочем, правильный ответ – никак. Это даже хорошо, что она учитель. Сразу решает одну проблему – не надо никого искать, никого избегать. Он просто будет учиться – и всё. Как и хотел. Никаких девушек, только учёба. Да, так даже лучше.

Ваня сделал глубокий вдох, когда она положила листы на его парту и прошла дальше, о чём-то похихикав с Певцовым. Следом за ней тянулся лёгкий шлейф сладковатых духов. Ваня взял листы, бегло просмотрел, бросил взгляд на удаляющееся бордовое платье и заставил себя сосредоточиться.

Ребята молча работали, слышно было только перелистывание бумаг и иногда скрип чьего-нибудь стула. Ваня с облегчением отметил, что при всём высокомерии к урокам эти ребята относились серьезно. Каждый работал сам, никто ничего не шептал соседу. Возможно, это из-за того, что они сидели не так, как привыкли? «Нет, – подумал Ваня, – сделать работу анонимной – умный ход». Ему и самому было гораздо спокойнее оттого, что его фамилия не написана в начале листа, а значит, в случае плохого результата его не будут унижать перед всем классом, как это случалось с двоечниками в его бывшей школе. Он не знал, какие были порядки в этой школе, но всё равно был признателен за анонимность. Правда, продвигаясь по тесту, он понимал, что вряд ли завалит. Многое было ему известно, только несколько сложных вопросов на ударения заставили подумать. Закончив мини-сочинение на тему «Что такое счастье», которое разрешили написать в свободной форме, он поднял голову и обнаружил, что до звонка осталось две минуты. Видимо, это же открытие сделала и учительница, поскольку произнесла:

– Завершаемся. Пройдитесь взглядом по тесту, проверьте запятые, посмотрите, все ли вопросы у вас с ответом. И запишите, пожалуйста, домашнее задание…

– В смысле, домашнее задание? – воскликнул Петя.

– В прямом, Певцов, домашнее задание будет всегда, так что давай сразу перейдём к стадии вежливого принятия.

– Но мы же тест писали!

– Это не значит, что при выходе из кабинета извилины можно отправить в спячку до следующего урока, – невозмутимо ответила учительница, собирая работы.

Петя уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы продолжить возмущаться, но она не дала ему сказать, подняв перед ним ладошку:

– Хорошо, Певцов, давай так. Я задам тебе вопрос, очень простой, не из программы. Ответ на него точно должны знать все, кто здесь находится, даю слово. Если ты ответишь, пойдёте без домашнего задания. Если нет – домашка в силе.

– Сейчас вы спросите какую-нибудь формулу из физики? – скептически спросил Савченко.

– Нет, конечно. Я их сама не знаю, – отмахнулась учительница. Она сложила пачку листов на свой стол и с улыбкой повернулась к Пете.

– Ну-у, давайте, – протянул тот.

– Точно?

– Да, давайте. Кто не рискует, тот не танцует с самой красивой девушкой. Руки жать будем?

– Думаю, достаточно того, что мы при свидетелях. А свидетели сидят и соблюдают идеальную тишину! Ни звука. В случае подсказки удвою ДЗ.

– О’кей-о’кей, давайте уже вопрос, – перебила Миля, ёрзая на стуле.

– Скажи, Певцов… – учительница задержала на нём взгляд. – Как меня зовут?

Наступила пауза. Петя выглядел так, будто его ударили чем-то тяжёлым. В попытке быстро вспомнить он запустил руки в волосы и уставился в парту. Потом, прищурившись, посмотрел на учительницу, как будто имя могло вдруг оказаться у неё на лбу. Спустя пару секунд со вздохом спросил:

– Какое ДЗ?

Все засмеялись.

– Знаете, вы первый учитель в этой школе, которому удалось переспорить Петрушу, – восторженно сказал Бунько.

– Петруше нужно потренировать память, – сказала учительница. – И начнёт Петруша прямо сегодня вечером, пока будет делать домашнее задание. Записываем! Выучить небольшой отрывок в учебнике на десятой странице. Завтра вы будете писать его по памяти. Чем ближе к оригиналу, тем выше оценка. Понятно? Вопросы? Тогда, прежде чем вы пойдёте на перемену, осталось выяснить только одно. Как же всё-таки меня зовут, Певцов? Может быть, воспользуетесь помощью зала?

– Да зал сам не помнит, – буркнул Петя, запихивая учебник в сумку. Класс действительно молчал.

– Яна Сергеевна.

Ваня и сам не понял, как вылетели эти слова. Все обернулись на него. И она, конечно, тоже обернулась. Ваня сделал короткий вдох:

– Или я не прав?

– Абсолютно прав.

Яна Сергеевна мягко улыбнулась ему, отчего Ваня снова почувствовал необъяснимое раздражение.

– Ну что, я выиграл миллион? – спросил он небрежно.

– Разве что возможность не делать домашнее задание. – Яна Сергеевна показала жестом, что аплодирует ему, и повернулась к доске. – Остальные учат текст.

Причитания класса заглушил звонок.

Глава 3

Математичка

ВАНЯ

– Блин, Певцов, ты тупой!

Ваня шёл по коридору в потоке ребят и слышал, как Трофимов, Певцов и Миля обсуждали прошедший урок русского.

– Отвали, Трофимов. – Петя раздражённо поправил сумку.

Даня хлопнул его по плечу:

– Да ладно, согласен, это нереально было вспомнить.

– Ага, – буркнул Петя. – Скажи это новенькому.

– Кстати, да, – вклинилась Миля. – Как это он запомнил?

– Просто запал на неё, – заржал Даня и почесал затылок. – Или это я запал? Училка-то ничего так выглядит!

Ваня сжал зубы. Он хотел обогнать эту троицу, чтобы не слушать, как они обсуждают Яну Сергеевну, но вокруг был сплошной поток учеников, и Ване не оставалось ничего другого, кроме как продолжать молча идти за ними, оставаясь незамеченным.

Миля потрепала Даню по плечу и хихикнула:

– Данечка, у тупых с ней нет шансов, так что можешь расслабиться.

– У Данечки шансы есть с кем угодно, Милёк. – Трофимов нахально подмигнул ей и перевёл тему: – Что у нас сейчас?

– Английский, – ответил Петя. – Потом математика. И домой.

– А в обычных школах первого сентября вроде бы уроков нет, – мечтательно вздохнул Даня.

Миля хмыкнула:

– А ещё в обычных школах воняет капустой и нет замков в туалетах. Переводись, Данечка, тебе понравится. Я пришлю тебе через год открытку из Гарварда.

Даня прыснул и посмотрел на Певцова:

– Кстати, о капусте. В столовку пойдём?

Петя среагировал мгновенно:

– Погнали.

Миля закатила глаза:

– Господи, почему парни всё время едят?

Даня картинно напряг внушительный бицепс перед её носом:

– Растущий организм требует. К тому же я слишком много сил потратил на тест, ни черта не мог вспомнить после лета.

– Это всё ваши компьютерные игры, – в унисон тонким голосом сказали Петя и Миля, очевидно, подражая взрослым. Троица рассмеялась, а Ваня наконец-то увидел просвет и свернул в первый попавшийся коридор.

Ваня шёл по коридору, сверяясь с номерами на дверях. В поисках кабинета двести двадцать три он с удивлением обнаружил, что после двести десятого номера и небольшого пространства с пуфиками, где расположилось несколько учеников младших классов, нумерация продолжилась цифрой двести шестьдесят. Тихо ругнувшись, Ваня развернулся и направился обратно к главной лестнице. Он вспомнил слова Яны, что коридоры здесь, как лестницы в Хогвартсе, исчезают и меняются местами, и тихо хмыкнул. Похоже, так и было. «Только не Яны, – мысленно поправил он себя. – Девушки Яны из отражения в зеркале больше не существует. Теперь есть только учитель русского и литературы. Яна Сергеевна. И всё».

Ваня подошёл к лестнице и попытался вспомнить, как нашёл свой класс два часа назад. Он скорее умрёт, чем ещё раз спросит у кого-нибудь, где кабинет химии. А ему нужно было попасть туда перед английским, поскольку он так и не выяснил у классной, в какую группу ему идти. У главной лестницы свернул наугад в один из коридоров и с радостью обнаружил знакомый рыжий силуэт – Вика как раз заходила в нужный кабинет. Ваня ускорил шаг и нырнул в класс следом за ней. Марина Викторовна сидела за ноутбуком. Услышав, что кто-то вошел, подняла взгляд и оживилась:

– Ага, вы по поводу английского, да? Хорошо, что пришли, я уже собиралась звонить вам. Так, давайте посмотрим. – Она пару раз щёлкнула мышкой. – Хм, вас пока нет в списках. Наверное, программу ещё не обновили. Сейчас исправим. В какую вас группу определить?

– А есть разница по уровню? – спросила Вика.

– Нет, группы одинаково сильные, в обеих преподают носители языка, но в первой группе на одного человека больше, туда Певцов перевёлся в прошлом году, хотел с Милей учиться, умолял всех полгода.

– Давайте во вторую, – хором ответили Вика с Ваней.

– Да, пожалуй, так будет логичнее. Вы новенькие, вдвоём вливаться будет веселее. Идите в группу номер два, кабинет четыреста тринадцать, четвертый этаж, левый коридор.

Звонок прозвенел, когда они уже подходили к кабинету. Ваня с Викой вошли в небольшое помещение с одним окном и заняли свободную парту. В отличие от предыдущих двух кабинетов, парты здесь стояли двухместные. Возле двери располагался всего один шкаф, битком заполненный разными пособиями и словарями. Зато вся свободная стена представляла собой панораму Лондона с его символами: красной телефонной будкой, двухэтажным автобусом, знаменитым Лондонским мостом и Биг-Беном.

Урок английского вела худая улыбчивая женщина по имени Глория. И хотя на вид она приближалась к пожилому возрасту, с ребятами она держалась очень бойко. Глория порадовалась, что новичков в этом году аж двое, а потом стала спрашивать всех о прошедшем лете, эмоционально реагируя на каждый рассказ.

Ваня с удовольствием слушал её красивую речь и чистый британский английский. Он отметил, что все ребята свободно говорили с Глорией, не испытывая почти никаких сложностей в подборе слов. Ваня от общего уровня сильно отставал. Когда Глория спросила его о лете, он от смущения едва смог выдавить из себя несколько простых фраз. Конечно, при поступлении в школу он и английский сдавал, но только письменный тест, к которому тщательно готовился. Сейчас на уроке подтвердилось то, о чём Ваня и так догадывался, – устная речь оставляла желать лучшего, особенно если сравнивать с остальными. Даже Бунько, который производил впечатление простого и глуповатого парня, тараторил на английском, как на родном, весело рассказывая о своих летних приключениях в Китае. Слушая ответы ребят, Ваня снова почувствовал, как под рёбрами кольнула зависть. Мама не могла позволить себе репетитора, поэтому всё, что Ваня знал, он выучил сам. Английский в бывшей школе сводился к тупому переводу и заучиванию текстов, так что Ваня, готовясь к поступлению сюда, занимался по разным учебникам, а ещё заставлял себя смотреть сериалы только на английском. И всё равно говорил гораздо хуже, чем ребята, которые учили язык не с репетиторами, не по книжкам, а в путешествиях, в реальной жизни, на которую Ваня любовался только через экран.

Ваня хотел помалкивать на уроке, но Глория каким-то магическим образом умудрялась разговаривать сразу со всеми, вовлекая каждого в обсуждение историй одноклассников, так что Ваню спрашивали так же, как и всех остальных, если не чаще. Ему было неловко, что ребятам приходится ждать, пока он сообразит, как ответить. Но спустя четверть часа поддержка и обаяние Глории сделали своё дело, так что к концу опроса челюсть у Вани немного расслабилась, и он заговорил менее скованно.

Но ему снова поплохело, когда он вместе со всеми получил небольшой отрывок на русском для письменного пересказа на английском: «Образовательная система Финляндии: плюсы и минусы». В его старом классе они полгода мусолили тему «Моя школа», а тут сравнительный анализ школ соседней страны. Вика, кажется, заметила Ванино смущение, поскольку иногда тихо шептала ему перевод слов, и, кажется, только благодаря ей он смог сдать не пустой лист, хотя был уверен, что это задание он завалил.

В конце урока они разбились на пары и составляли диалоги, что, снова благодаря Вике, получилось у них вполне сносно.

После английского Ваня и Вика вместе пошли к кабинету математики, обсуждая по дороге англичанку. Оба пришли к выводу, что она классная.

– А я самый тупой в группе, – кисло сказал Ваня. Они спускались по лестнице, то и дело чертыхаясь, когда их задевали мелкие из начальной школы.

– Не парься, выправишься. К тому же Глория не похожа на учителя, который будет валить специально. И я, если что, тоже помогу.

– Спасибо! Где ты так хорошо выучила язык?

Вика, спускающаяся по лестнице чуть впереди, обернулась к нему и закатила глаза:

– Мама таскала меня с собой в отпуска и командировки всё моё детство. У неё есть знакомые по всему миру, и когда её приглашали на обеды, прогулки или на праздники, она брала меня, а её европейские друзья всегда приводили своих детей, чтобы мне было не скучно. Дети, само собой, по-русски ни слова не знали, так что у меня не было ни единого шанса не заговорить на английском.

– Ясно.

Вика задержала на нём взгляд:

– Ясно. Звучит как «горите в аду, вонючие богачи».

Ваня хмыкнул:

– На тебя это не распространяется.

Вика помахала перед лицом рукой, словно веером:

– Польщена твоей избирательностью.

– Не спеши. Просто ты ещё не перечислила всю тысячу стран, в которых побывала.

Вика ткнула его локтем в бок, они рассмеялись и продолжили шутливый обмен колкостями. Когда они подошли к кабинету математики, который располагался в соседнем крыле с их «родным» классом, Вика плюхнулась рядом с Ксюшей на тёмно-бордовый диван. Стены этого крыла были светло-розовыми, их тоже покрывали росписи: огромные многогранники разных форм и математические формулы.

Ваня облокотился на подоконник и стал незаметно наблюдать за ребятами. В классе было всего шестнадцать человек, поэтому большинство одноклассников он уже запомнил. Правда, пообщаться успел в основном с Викой, с ней оказалось неожиданно легко и весело. Ему нравилось, что она не боялась говорить, что думает, была яркой и шумной. Многие бы сказали, что она наглая, но Ваня видел, что за этой напускной бравадой что-то скрывается. «Наверное, у неё в семье тоже проблемы», – подумал он, вспомнив обрывочные фразы Вики о своей маме. Если захочет рассказать, он её выслушает, если нет – это не имеет для него никакого значения. У каждого свои демоны. У него их тоже полно.

Вика, похоже, нашла общий язык с Ксюшей, а Ваню как-то не тянуло сближаться с кем-то ещё. Роль одиночки его вполне устраивала. Тем более что с другими ребятами у него не было ничего общего – в отличие от него, все они уже находятся на Эвересте жизни. Ужасно бесило, что никто из них ни на минуту не задумывался, насколько им повезло, что где-то на небесах они сорвали родительский джекпот.

Ваня тут же пристыдил себя за эти мысли. Он любил маму и не променял бы её ни на какие богатства, но… Ваня в который раз оглядел костюмы парней. Даже отдельно взятая деталь одежды стоила больше, чем мамина зарплата за неделю. Ваня сжал челюсти. Это ненадолго. Он обеспечит им с мамой другую жизнь. Люксовую. Самую лучшую.

К кабинету математики приблизилась невысокая черноволосая женщина в тёмном платье, охватывающем полную фигуру. Она полностью проигнорировала несколько тихих «здравствуйте», открыла дверь и бросила через плечо:

– Входите, «А» класс.

В кабинете с чистыми светло-голубыми стенами настроение ребят резко переменилось. Никто не перешучивался, никто не разговаривал, все молча заняли места, которые как будто заранее были определены. Ваня с радостью обнаружил свободную парту в последнем ряду и начал выкладывать свои вещи.

– Новенькие, руки вверх! – скомандовала учительница.

Две руки поднялись, и учительница смерила взглядом сначала Вику, оказавшуюся в последнем ряду, через парту от Вани, а потом вперила строгий взгляд в самого Ваню. В полной тишине послышалось её тихое ворчание:

– Господи, как они умудрились пропихнуть сюда ещё двоих? И так самый большой класс в школе. Родители платят сумасшедшие деньги не за то, чтобы вы тут, как на вокзале, учились на головах друг у друга.

Ребята стояли, как солдаты, и молчали, даже Певцов не отвечал – из чего Ваня сделал вывод, что спорить с математичкой, вероятно, смертельно опасно. Ваня ждал, чем закончится поток недовольств этой странной дамы. Дама же продолжала:

– Из-за вас вся рассадка сейчас посыплется. Как фамилия твоя? – резко спросила она, указав подбородком на Ваню.

– Низовцев.

– Низовцев меняется местами с Беззубовой. Ей первая парта больше ни к чему, а тебя ещё научить надо.

– Может, и не надо, – не сдержался Ваня, сгребая в охапку тетради, ручки и учебник.

Математичка хмыкнула, как показалось Ване, довольно презрительно:

– Господин Низовцев решил, что он умный, раз прошёл сюда отбор? Ничего, это заблуждение мы исправим через пять минут.

Она сверлила Ваню взглядом, пока он шёл к первой парте. Руки у него были заняты, поэтому, когда он отступил в сторону, чтобы дать Ксюше пройти к заднему ряду, не смог удержать на плече сползающий рюкзак, и тот свалился на парту Камиллы Геюшовой. Ручки и учебники Камиллы с шумом упали на пол.

– Прости, – пробормотал Ваня, наклоняясь, чтобы помочь всё поднять. Но в него тут же выстрелил голос учительницы:

– Встал к своей парте! Пока не разворотил всё вокруг!

Ваня непонимающе поднял брови. Что с ней не так…

Камилла быстро подняла свои вещи с пола, не удостоив Ваню даже взглядом. Он молча подошёл к своей парте под прицелом сердитых тёмно-карих, почти чёрных, глаз математички.

– Твоя фамилия? – теперь учительница направила подбородок на Вику.

– Вольская.

– Вольская, значит, – учительница прищурилась. – Да, говорили, что дочка Софьи Вольской к нам присоединится в этом году. Я думала, ты младше.

– Извините, что разочаровала, – язвительно пробормотала Вика.

Ване показалось, что Вика не планировала, чтобы математичка её услышала. Но она услышала.

– Не надо хамить мне, Вольская. Впрочем, это мы тоже быстро исправим. Меняйся с Алексáндровой.

– Она Александрóва, – сказала Вика.

– Она Алина, – добавил, не сдержавшись, Ваня.

По классу пронёсся общий смешок удивления, и Ваня чуть ли не кожей почувствовал, как только что слегка поднялся в глазах одноклассников. Вика подошла к парте сразу за Ваней, а Алина, почти незаметно улыбнувшись ему, тихо и стремительно, как ветер, пересела на последний ряд с явным вздохом облегчения.

Учительница в упор посмотрела на Ваню:

– Какие-то дерзкие новенькие у вас в этом году. Посмотрим, соответствуют ли их знания уровню их дерзости. К доске, оба. Остальные – сели. Сегодняшняя тема – повторение функций логарифмов. На доске два примера, один Низовцеву, второй Вольской. А вы в тетради решайте оба. У вас ответы должны появиться раньше, чем на доске. Число уже у всех написано!

Класс вышел из оцепенения и зашелестел тетрадями.

ПЕТЯ

Петя смотрел на доску и быстро вертел ручку между пальцев. Вот обязательно Вольской надо было спорить? Если бы промолчала, к доске бы никто не вышел. А теперь, если новенькие не решат примеры, это их приговор до конца учебного года. Но Петю не должно было это волновать, скорее должно радовать – если училка будет орать на этих двоих, то это обеспечит некоторую безопасность на уроке всем остальным. Он продолжал нервно перекатывать ручку в руке, следя за тем, что появляется на доске. Вроде бы правильно.

– Певцов, ты не за барабанной установкой! – рявкнула Тамара Загировна. – Прекрати свои пляски пишущими предметами, где твоё решение?!

Петя отвёл взгляд от рыжих локонов и быстро начал писать в тетради.

– Как я скучал по математике, – тихо протянул с первой парты Бунько.

– Математика, Бунько, у тебя была в начальной школе. Если у твоей кровати нет бортиков, то и математика для тебя закончилась. Теперь существуют только алгебра и геометрия. Не унижай науки своим невежеством.

– По вас мы тоже скучали, Тамара Загировна, – сказал Бунько, медленно переписывая с доски пример, который решал Ваня.

– Займись делом, Бунько, ты цифру пропустил вот здесь! – Тамара Загировна раздражённо ткнула красным ногтем ему в тетрадь.

Петя поднял глаза от своего решения и обменялся улыбками с Милей. Тамара Загировна была единственным учителем в школе, которого побаивались не только дети, но и родители. Очень строгая, очень громкая. Ход урока часто напрямую зависел от её настроения. Но, надо признать, учила она на совесть, что заслуживало уважения. За результаты, которые её выпускники выдавали на экзаменах, не только российских, но и международных, ей прощалось всё или почти всё. Школьники от неё выли, но потом, выпустившись, многие приходили к ней с цветами, толпой засиживались у неё в кабинете, хвастаясь, какие в универе все тупые и что на парах по высшей математике они блистают. По школе ходили шутки, что улыбаться ученикам Тамара Загировна начинает только после выпускного.

Нынешние одиннадцатиклассники, как их предшественники, математичку не любили и старались лишний раз её внимание не привлекать. Единственным исключением был Игорь Бунько, который не только не боялся Тамару Загировну, но, казалось, даже стремился контактировать с ней как можно больше. К огромному сожалению Тамары Загировны и к бесконечному удовольствию остального класса, Бунько в математике был туп как валенок. Наблюдать, как он выводит из себя математичку, было любимым развлечением и отдушиной на её уроках. Пока Бунько испытывал на прочность терпение Тамары Загировны, задавая ей по десять вопросов в минуту, остальные украдкой могли что-то списать. За это они чествовали его как героя после каждой контрольной.

Спустя несколько тихих минут Тамара Загировна обернулась на доску:

– Итак, смотрим, что получилось у Вольской. Кто согласен с тем, что написано на доске?

Наступила пауза.

– Я согласен, – сказал Ваня, бегло просмотрев Викин пример.

– Я спрашиваю не Низовцева. Ты свои познания уже изобразил. Класс, я повторяю свой вопрос: у кого получился такой же ответ?

Все молчали. Петя тоже никак не мог сообразить, почему у него получился другой ответ и кто из них ошибся – он или Вика. Скорее всего, Вика.

– Всем два. Пример решён абсолютно верно. Вольская стирает с доски и садится на место. А вы не списываете, а исправляете сами! Так, смотрим, что у Низовцева. – Тамара Загировна задержала взгляд на Ванином решении. – Здесь тоже верно. Ладно, может, в этот раз администрация наконец ко мне прислушалась, и отобрали не совсем безнадёжных. Низовцев стирает с доски, и побыстрее!

Петя заметил, как Ваня переглянулся с Викой, подняв брови, та в ответ покачала головой и, скорее всего, закатила глаза.

Тамара Загировна резко повернулась к классу:

– Считаю до трёх, сдаём тетради! Раз. По поводу того, что всем поставлю двойки, я не шутила. Два.

Класс передавал тетради вперёд, даже не пытаясь что-то дописать.

– Три.

Тамара Загировна протянула руку, и те, кто сидел за первыми партами, передали ей тетради.

– А нам с Ваней по пятёрке? – с явным вызовом спросила Вика.

Петя сжал пальцами переносицу. Тамара Загировна слегка скривилась:

– Вам с Низовцевым отсутствие двойки. Скажите спасибо.

– Но мы же работали на уроке и всё решили правильно. Почему нам нельзя поставить пять, если ошибок не было?

– Это была ваша проверка знаний.

– Мы прошли проверку знаний в августе, когда документы подавали, – присоединился к Вике Ваня.

– Тамара Загировна, я вам не ту тетрадь сдал, можно поменять?

Тамара Загировна перевела на Петю сердитый взгляд и молча протянула ему стопку тетрадей. Петя встал, взял со своей парты вторую тетрадь и подошёл к математичке.

– Побыстрее, Певцов! Почему такой несобранный сегодня?

Петя положил тетради на парту Низовцева и, делая вид, что ищет свою, прошипел ему:

– Уймитесь, иначе нам всем поставят ещё по одной двойке. Просто поверьте. Вы её не переспорите.

Петя наградил Вику предостерегающим взглядом и резко качнул головой. Ещё немного пошуршал тетрадями для вида и с самой вежливой улыбкой вернул их Тамаре Загировне. Он шёл к своему месту, попутно пытаясь осознать, какого чёрта вообще влез. Потому что он староста. Да. Он просто спас весь класс от воплей Загировны или от проверочной. Или от лишней колонки двоек. Он молодец и герой. И это единственная причина.

Тамара Загировна стояла у доски, перебирая тетради, и холодно смотрела на Петю в ожидании, пока тот сядет. Потом она заговорила:

– Господа, нам некогда раскачиваться. Для тех, кто забыл, напоминаю, что у вас экзамены через девять месяцев. Это всего лишь тридцать шесть учебных недель, сто сорок четыре урока. Отнимите отсюда уроков десять на ваши сопли-кашли, и еще уроков пять пропадёт из-за праздников. У нас нет времени на повторение! – уже почти кричала она. – Я не допущу, чтобы вы стали первыми, кто завалит мой предмет и испортит мне средний балл. Кто не будет справляться, в декабре получит белый билет и красную дорожку до общеобразовательной школы через дорогу.

После этих слов Тамара Загировна вздохнула и продолжила в два раза тише:

– Достаём вторые тетради. Записали число. Если кто-то ещё сейчас скажет, что сдал не ту тетрадь, получит два.

Ребята снова зашелестели тетрадями, почти у всех они уже лежали на столах. Петя снова глянул на новеньких. Конечно, про вторые тетради они знать не могли, но Вика достала из своей сумки две чистые тетради и одну дала Ване. Тот благодарно кивнул.

Напряжённая атмосфера сохранялась до конца урока, хотя Тамара Загировна больше голоса не повышала. Ира Орлова и Даня Жгунов справились с задачами, а Трофимова и Серёжу Савченко спас звонок, они примеры дорешать не успели, иначе им обоим наверняка поставили бы двойки.

Парни сели, стараясь скрыть довольный вид. Тамара Загировна вышла из-за стола и небрежно указала на доску:

– Эти примеры вы дорешаете дома. Следующий урок начинаем с вас двоих, – кивнула она Трофимову и Савченко, которые тут же сникли. – Основное домашнее задание на доске внизу. Для первого варианта – номера слева, для второго – справа. Бунько делает оба варианта. Певцов, за невнимательность, – тоже.

Петя поджал губы. Чёрт бы побрал этих новеньких.

– Вопросы есть?

Класс молча сидел, переписывая домашнее задание. Тамара Загировна повернулась к своему столу и, уже не глядя на учеников, слегка махнула рукой в сторону двери:

– Свободны.

Все поднялись и потянулись к выходу. Миля подошла к Пете:

– Сочувствую, Петруш.

Петя резко застегнул молнию портфеля и тихо буркнул:

– Это всё Вольская. Разозлила её с самого начала, а мы отдувайся…

– Серьёзно, Певцов?

Вика стояла прямо у него за спиной и теперь, когда Петя обернулся, сверлила его взглядом. Петя ответил ей злым шёпотом, чтобы не услышала математичка:

– Если бы ты не спорила с Загировной, она бы не разозлилась и не сорвала бы злость на мне.

– Если бы ты не вмешался, никто бы тебя, бедненького, не тронул.

– Без моего вмешательства пострадали бы невинные. У нас тут свои правила, о которых ты не знаешь, так что научись молчать, когда тебя не спрашивают! – Петя постарался смягчить последнюю фразу. – Хотя бы на математике. Ты бредишь, раз решила, что можешь что-то доказать Загировне.

Вика подошла на шаг ближе и ткнула в Петю пальцем:

– Бредишь ты, если считаешь, что в твоей домашке виновата я.

Петя смахнул её руку со своего пиджака и прошипел:

– Как насчёт переставать везде влезать и со всеми спорить?

– Как насчёт научиться брать ответственность на себя?

– Я должен взять ответственность за то, что ты тут находишься от силы часа четыре, а уже всех достала?

Вика наградила его взглядом, полным презрения. Она ничего не ответила и прошагала в коридор. Миля молча взяла Петю под руку, и они тоже вышли. Пока они спускались по лестнице, Петя ещё раз проиграл в голове перепалку с Вольской, пытаясь проанализировать, был ли он где-то не прав, но за три этажа тщательных размышлений только сильнее на неё разозлился.

На первом этаже царил обычный школьный хаос. В этой школе не было гардероба в классическом понимании – от главного коридора расходилось несколько коридоров поменьше, заполненных шкафчиками, как в американских сериалах. И хотя шкафчики старшеклассников были в отдельном коридоре, идти до них нужно было через главный. Петя с Милей, решив переждать, пока снующие туда-сюда первоклассники освободят пространство, подошли к диванчикам.

– Господи, какое жуткое начало года. – Петя рухнул на диван и устало потёр виски. – Всего четыре часа в одиннадцатом классе, а у меня уже есть двойка по алгебре, куча домашки и Вольская.

Миля сочувствующе на него посмотрела, села рядом и облокотилась на его плечо.

– Не грусти, Петруша. Вам с ней просто нужно научиться не провоцировать друг друга.

– Скажи это ей!

Миля подняла перед собой ладошки и со смешком ответила:

– О нет, вы там как-нибудь без меня договаривайтесь. Не хочу попасть под перекрёстный огонь.

Петя откинул голову назад:

– Да уж. Огонь.

Трофимов, уже переобувший сменку, подошёл к ним с курткой в руках и пнул Петю в ботинок:

– Чё раскис, староста?

Петя смерил его угрюмым взглядом:

– Медитирую.

Трофимов фыркнул:

– Жаль тебя прерывать, но не хочешь помедитировать где-нибудь, где есть еда?

– Опять еда, – Миля покачала головой.

– Специально ради тебя, Милёк, пусть это будет не просто еда, а еда по поводу. Давайте устроим пир в честь последнего школьного первого сентября в нашей жизни.

Миля улыбнулась:

– Звучит как тост.

– Можно и тост, – Трофимов довольно кивнул.

– Кто-то здесь сказал «тост»? – послышался задорный голос.

Трофимов обернулся и расплылся в ухмылке:

– Да, девушки, вы не ослышались.

К диванчику подошли Лиза Киреева и Алина Александрова. Обе уже переоделись и стояли в плащах и белоснежных кедах. Алина смахнула чёрные волосы на одно плечо и радостно сказала:

– А мы уж думали, что Петруша нас больше не любит. Мы сто лет не виделись, а в чате тишина, никаких вечеринок. Вы что, решили втихомолку собраться?

– Мы сейчас всем напишем, что нас заигнорили, – присоединилась Лиза, симпатичная кареглазая шатенка, и достала телефон.

– Никто никого не игнорит, – проворчал Петя. – И вечеринки не будет. Мне теперь полночи алгебру делать.

– Вот и пойдёшь её делать. Нам же пиццы больше достанется, – беспечно ответила ему Алина.

– Согласен! – хохотнул Трофимов.

– Ещё бы. – Миля хихикнула и перевела взгляд на Петю. Увидев выражение его лица, она мягко улыбнулась: – Петруша, тебе не помешает отвлечься. День и правда выдался… необычным.

– Не нужно мне отвлекаться. Я не готов сегодня ничего праздновать.

– Как жаль, что я уже позвала всех к тебе, – сказала Лиза, бросая телефон в сумку. Ребята рассмеялись. Лиза села рядом с Петей и скрестила длинные ноги. – Петруша, дорогой, не придуривайся, мы же знаем, что ты ворчишь только для вида. Отец твой дома?

Петя покачал головой.

– А придёт вечером?

На это Петя пожал плечами.

– Ну и всё, – Лиза кивнула. – Не вижу причин не собраться у тебя, как в прошлом году. Мы всё лето не виделись, мы соскучились.

– Согласен! – снова сказал Трофимов и опять пнул Петин ботинок. – Вставай, Певцов. Алгебру твою вместе решим.

Петя дёрнул ногой, чтобы пнуть его в ответ, но Трофимов успел отскочить. Петя кисло хмыкнул:

– Конечно, вместе – все, как всегда, у меня спишут. – Он провёл рукой по глазам и достал телефон. – Ладно. Напишу в чат класса, что всех жду. Пусть через час подходят.

– А что, если и Вольская придёт? – с глумливым смешком спросила Миля.

Петя фыркнул:

– Готов спорить на крупную сумму, что она не только не придёт, но и заблокирует меня сейчас. И хорошо, а то ещё квартиру мне подожжёт.

Ребята рассмеялись.

– Ой, надеюсь, что придёт новенький. Ваня. – Миля так нежно произнесла его имя, что Петя даже оторвал взгляд от экрана, чтобы посмотреть на неё. Алина и Лиза солидарно с ней переглянулись. Петя и Трофимов синхронно закатили глаза, после чего Петя наградил Милю скептическим взглядом:

– Мне жаль тебя огорчать, но твой Ваня тоже не придёт.

– Почему? Он уже написал? – Миля заглянула в Петин телефон.

– Нет, не написал. – Петя спародировал её тон и добавил своим голосом: – Да и не нужно. И так понятно, что ему с нами делать нечего.

Закончив печатать, Петя сунул телефон в карман и поднялся с дивана.

– Ладно, – сказал он, потянувшись. – Помедитировали, и хватит. Переходим к безудержному веселью.

Миля закатила глаза:

– Пицца и приставка – очень безудержно.

– И весёлые истории лета! – раздалось откуда-то сбоку. Это был Бунько, который, подходя, видимо, уловил последние фразы.

– И красивые девушки, – с ноткой лукавства сказал Трофимов, подавая Миле руку.

– Ну ладно. – Опершись на Данину руку, Миля поднялась с дивана и покрутилась перед ребятами.

– И как ты только на таких каблуках ходишь? – Трофимов смотрел на Милины ноги.

– Она и не ходит, она ковыляет, – сказал Петя, за что получил от Мили локтем по рёбрам. Он рухнул обратно на диван и сделал вид, что бьётся в агонии от боли. Наградой за это послужило хихиканье девчонок.

– Дурак, – со смехом сказала Миля.

– Очень спорное заявление, дорогая. – Петя подскочил с дивана, закинул руку ей на плечи, и ребята направились к шкафчикам.

Глава 4

Староста

ВАНЯ

На следующий день Ваня подошёл к школе рано, в полвосьмого утра. Охранник сказал, что официально двери школы он открывает в семь, а иногда ещё раньше. Ваня кивнул и пошёл к своему шкафчику, думая о том, как всё-таки здесь классно. Он тихо переоделся и направился к кабинету русского. Шёл по тёмным коридорам практически на ощупь, не желая включать фонарик и рушить уютный мрак утренней школы. На третьем этаже Ваня с комфортом устроился на мягком коричневом диване напротив кабинета, зевнул и провёл рукой по глазам. Он почти не спал сегодня.

Вчера после школы он поужинал с мамой, потом быстро помог ей красиво оформить рабочие таблицы и сел за алгебру. К счастью, с алгеброй он расправился довольно быстро, а вот с английским пришлось ковыряться гораздо дольше. Потратив полтора часа на эссе и ещё час на разбор текста в учебнике наперёд, чтобы не так сильно позориться на уроке, Ваня, уже почти ничего не соображая, взял учебник по русскому. Да, его освободили от ДЗ, но он решил, что всё равно выучит текст. Не нужны ему подачки от Яны. Сергеевны. И халява тоже не нужна. Он выучит и напишет вместе со всеми.

Но сейчас, полулёжа на диване и глядя на тёмные двери кабинета, Ваня почти был готов отругать себя за тупую гордость – ничего бы не случилось, если бы он воспользовался шансом и лёг спать пораньше. К тому же выучить текст можно было и сейчас, раз уж он всё равно пришёл рано. Это была его любимая школьная привычка, он с начальных классов приходил самым первым. В прежней школе ранним утром царила особая атмосфера тишины и таинственности, он обожал идти по пустым тёмным коридорам и не слышать ничего, кроме своих шагов. Странным образом его это успокаивало. Поэтому, конечно, Ваня не мог упустить шанс проверить, как себя почувствует в этих хоромах до начала уроков. Он прислушался: ни звука. Свет нигде не горел, в воздухе витал лёгкий запах новой мебели. Да. Ему нравится. Ваня прикрыл глаза и продолжил наслаждаться уютной тёмной тишиной.

По всей видимости, в какой-то момент он отключился, потому что следующее, что услышал, – шаги где-то совсем рядом. Ваня открыл глаза, и в лицо ударил яркий свет фонарика, отчего Ваня спросонья резко соскочил с дивана. Поблизости кто-то коротко вдохнул, и послышался звук падающих вещей. Свет тут же погас, снова стало абсолютно темно. Ваня сделал несколько шагов вперёд. После яркого фонарика перед глазами мелькали разноцветные пятна, среди которых он увидел чей-то силуэт.

– Кто здесь? – сдавленно спросил девичий голос.

– Яна Сергеевна?

– Да.

– Это Ваня Низовцев.

– А, Ваня… – произнесла она с явным облегчением. – Ты меня ужасно напугал, чуть сердце не остановилось. Я уронила ключ и телефон и ничего не вижу.

– Где включается свет в коридоре? – спросил Ваня, пытаясь разглядеть что-то в темноте.

– Если бы я знала, я бы не шла сюда с фонариком, – проворчала Яна и, кажется, присела на корточки. – Где же этот ключ?

Ваня тоже опустился и зашарил рукой по полу. Но вдруг подумал, что это слишком похоже на сцену из какого-нибудь банального фильма, когда руки персонажей неожиданно соприкасаются, поэтому тут же поднялся и пошёл к дивану, чтобы достать из рюкзака свой телефон. Наконец коридор осветил луч телефонного фонарика. Ваня обернулся. Яна сидела на корточках и прикрывала глаза рукой от света. Ваня наклонил телефон, чтобы не слепить Яну, и, обнаружив ключ неподалёку, поднял его.

– Держите, – он вложил ключ в протянутую ладонь.

– Спасибо. – Яна взяла с пола свой телефон и посмотрела на чёрный экран.

– Цел?

– Наверняка. Просто выключился, когда упал, как обычно. Он у меня постоянно падает, бедняга.

Вздохнув, она бросила мобильный в сумку, поднялась и подошла к своему кабинету.

Ваня направил фонарик на дверь, Яна её открыла и, зайдя внутрь, щёлкнула выключателем. Они оба тут же зажмурились от холодного яркого освещения. Неожиданно свет снова погас.

– Подсвети мне, пожалуйста, сюда, давай включим что-нибудь менее убийственное.

Ваня хмыкнул и зашёл в класс. Они прошли к учительскому столу, и Яна включила настольную лампу. Приглушённый тёплый свет залил часть класса.

– Да, так гораздо лучше, – сказала она и повернулась к Ване: – Спасибо ещё раз.

– Не за что, – он слегка пожал плечами и выключил фонарик.

– А ты что здесь делаешь так рано?

– А вы что здесь делаете так рано? – в тон ей спросил Ваня и почему-то почувствовал странную неловкость, обращаясь к ней на «вы».

– Я люблю приходить рано, школа по утрам совсем другая. Люблю её такую… такую…

– Мрачную? – спросил Ваня.

– Я хотела сказать «спокойную», но боюсь, что из-за тебя у меня теперь новая фобия.

Ваня фыркнул:

– Может, у меня теперь тоже фобия.

– Это какая же?

– Ну, знаете, жутковато, когда в темноте кто-то подкрадывается и светит фонариком прямо в лицо.

– Я не подкрадывалась! Тут, вообще-то, мой кабинет! – Голос Яны звучал возмущённо, но она улыбалась. – И кто ж знал, что здесь кроме меня ещё кто-то есть. Так почему ты пришёл в такую рань? Вроде бы для утренних исправлений оценок ещё рановато, всего второй учебный день.

Ваня снова пожал плечами:

– Да просто так. Подумал, почему бы не прийти в школу в семь утра.

– Да, я тоже так решила. – Яна хихикнула и начала выкладывать вещи из сумки.

Ваня пару секунд помедлил и всё же решил задать вопрос, который не давал ему покоя со вчерашнего дня:

– Почему вы сразу не сказали?

Яна замерла с ежедневником в руке:

– Что не сказала?

– Что вы учитель.

Она не спешила с ответом – положила ежедневник на стол и продолжила рыться в сумке. Потом задумчиво проговорила:

– Не знаю. Наверное, растерялась от того, что ты принял меня за ученицу.

– А за кого ещё вас можно принять? Вы выглядите максимум как наша одноклассница, – возмущённо ответил Ваня. – Я вообще подумал, что вы из десятого.

Яна, глядя в сумку, слегка улыбнулась:

– Спасибо.

– Вы ушли от ответа.

Вопросительно подняв бровь, Яна наконец посмотрела на Ваню.

– Вчера, у зеркала. Вы ушли от ответа. Вы специально не стали представляться. Почему?

Яна снова немного замялась, потом ответила:

– Решила не смущать тебя исправлением, что ко мне нужно обращаться на «вы». Было бы неловко.

– А так, конечно, не неловко, – хмыкнул Ваня.

– Может, самую малость, – Яна согласно кивнула. – Зато теперь мы выяснили, что я твой учитель, а не подруга из десятого.

– Ну, уроки вы ведёте вполне по-дружески.

– С чего ты взял?

– Я же был вчера на уроке. Причём в полном сознании.

Яна слегка повела плечами:

– Один урок вряд ли может многое сказать об учителе.

– Ошибаетесь. – Ваня покачал головой, вспомнив очарование Тамары Загировны. – Хороших учителей видно сразу.

– Что ж, я рада, что произвела хорошее впечатление. Для меня это важно, не хочу, чтобы меня боялись.

Ваня подавил смешок, но улыбку сдержать не смог. Яна это заметила.

– Ты что, смеёшься надо мной?

– Не над вами, а над вашими словами. Не хочу вас расстраивать, но вы выглядите совсем не устрашающе.

– А как я выгляжу?

Если бы Ваня не знал, что Яна – учитель, он бы подумал, что взгляд, которым она его наградила, задавая этот вопрос, немного отдавал лукавством. В голове у него быстро пронеслось «мило-красиво-привлекательно», но, слава богу, вслух он сказал:

– Как хороший учитель.

Яна скептически хмыкнула. Наступившая пауза заставила Ваню переступить с ноги на ногу. Он достал телефон.

– Ну ладно, я пошёл.

– Куда?

– В научную экспедицию. Поищу, где в коридоре включается свет.

– Не уверена, что твоя экспедиция может считаться научной, но желаю удачи, – Яна со смешком отсалютовала ему.

– Почему же не может? А поиск и добыча электроэнергии? Анализ местности и всё такое?

Яна прыснула:

– Ладно, добытчик. Если найдёшь, расскажи мне потом, где включать, чтобы я каждый раз не падала в обморок, если кто-то ещё будет спать под моими дверями.

– Я не спал!

– А что ты там так тихо в темноте делал?

– Я русский повторял.

Яна снова хихикнула, потом спросила:

– Решил всё-таки сделать задание? Что ж, надеюсь, буду приятно удивлена во время проверки тетрадей.

– А я-то как надеюсь. – Ваня ухмыльнулся и пошёл к выходу из класса.

На пороге он обернулся. Яна наводила на столе порядок, раскладывая по местам всё, что вытащила из сумки. Ваня отметил, что она снова в платье, тёмно-зелёном, а волосы заплела в свободную косу. Словно почувствовав Ванин взгляд, Яна подняла глаза и посмотрела на него.

– Увидимся на уроке? – спросила она, как будто смутившись.

Ваня кивнул и закрыл за собой дверь.

В коридоре он резко выдохнул и вдруг понял, что всё это время почти не дышал. А это ещё с чего? Он никогда не боялся учителей, всегда был сдержан и спокоен. Вот только… При первой встрече с Яной он решил, что перед ним просто привлекательная девушка. Может, в этом всё дело? Но и девушек он тоже не боялся и не стеснялся, – трудностей в общении с противоположным полом у Вани никогда не было. Так откуда проблемы с дыханием и учащённый пульс? Наверное, он тоже немного испугался спросонья в темноте. Только и всего.

Ваня постоял в тёмной тишине коридора, потом включил фонарик и пошёл вдоль стены, высматривая выключатели. Они обнаружились за поворотом, в конце другого коридора. Ваня не знал, который из длинной шеренги выключателей ему нужен, поэтому нажал все. Этаж озарило светом. Он вернулся на диван и достал учебник. Пожалуй, стоит повторить текст ещё раз.

Через полчаса коридоры стали заполняться шагами и голосами. Ещё через пятнадцать минут возле кабинета начали собираться одноклассники, большинство держали в руках учебники, и Ване снова это понравилось. Хотя учиться он любил, ему не хотелось быть здесь главным заучкой-стипендиатом. Вскоре он увидел Вику, которая бодрым шагом шла по коридору. Заметив Ваню, она помахала ему и направилась в его сторону. Сегодня она надела тёмные брюки, майку им в тон и ярко-фиолетовый пиджак, который здорово ей шёл. Ваня в очередной раз с грустью подумал, как он, должно быть, выделяется в своём простом чёрном костюме с чёрным галстуком. Вика плюхнулась на диван и тут же сунула Ване в руки свой учебник:

– Так, проверь у меня текст!

Ваня улыбнулся:

– Доброе утро, Вика.

– Доброе утро, Ванечка, – промурлыкала Вика и слегка склонилась в шутливом полупоклоне, а потом снова ткнула Ваню учебником и сказала своим обычным голосом: – Если мы закончили с китайскими церемониями, то проверь у меня текст! До урока десять минут осталось.

Ваня слушал, как Вика тараторит ему изложение, и с удовольствием отметил, что тоже всё отлично помнит. Может, он тут и не самый стильный, зато уж точно не самый тупой. Вчерашняя алгебра это отлично показала. Прогнав текст два раза, Вика забрала учебник.

– Фух, ладно, русский я вроде запомнила. Тебя проверить?

Ваня покачал головой, и Вика откинулась на спинку дивана, оглядывая коридор.

– А где же наш дорогой Певцов? До звонка пять минут, неужто опаздывает? Как нехорошо. Запишу это в свою Чёрную Тетрадь Старосты.

Ваня хмыкнул:

– Подготовила презентацию?

– Само собой. Я и платочки для Петруши захватила. – Вика продемонстрировала упаковку бумажных платков. – Планирую преподнести ему как утешительный приз.

Ваня усмехнулся:

– Его это взбесит.

– Наверняка, – радостно ответила Вика. – Хотя, может, он здраво поразмыслил и решил вообще не приходить? Уступить мне первенство своим отсутствием? Очень мудро с его стороны.

– Я бы на это не слишком рассчитывал, – усмехнулся Ваня.

Звонок не позволил Вике ответить. Они встали с дивана и вместе с одноклассниками двинулись в кабинет. Заходя последним, Ваня заметил, что Вика то и дело озирается по сторонам. «Надеется, что Певцов не придёт», – подумал Ваня, мягко закрывая за собой дверь.

ПЕТЯ

Петя распахнул дверь и влетел в школу со звонком. Тихо ругнувшись, быстро переоделся и вместе с другими опаздывающими запетлял по лестницам и коридорам, пока наконец не очутился перед кабинетом русского языка. Сделав вдох, он два раза стукнул в дверь и вошёл в класс.

– О, здравствуй, Пётр! – с улыбкой сказала Яна Сергеевна. – Как-то не слишком ты пунктуален для старосты. Но тебе повезло, мы ещё до буквы «П» на перекличке не дошли, проходи.

Петя прошёл к своему месту и тяжело опустился на стул. Трофимов, сидевший через парту от него, послал ему наглую ухмылочку. Петя показал в ответ средний палец и начал доставать вещи. Голова гудела. Вчерашняя вечеринка закончилась довольно рано, но алгебру Петя доделал только в три утра. Отец домой не пришёл – он, как это случалось довольно часто, заночевал в офисе, а Анна – их домработница – приходила поздним утром, поэтому когда Петя не проснулся вовремя, никто его не разбудил. Когда он подскочил с кровати, на часах было восемь двадцать. Единственное, что он успел сделать, – быстро принять обжигающий душ, надеть костюм и прыгнуть в такси.

Сейчас, сидя в классе и всё ещё тяжело дыша, Петя пытался собраться с мыслями. Он провёл рукой по ещё влажным светлым волосам и открыл учебник.

– Отлично, все здесь! – Яна Сергеевна закрыла электронный журнал и встала из-за стола. – На дом вам было задано выучить отрывок наизусть. Вы знаете, что делать: число, «классная работа», «изложение». Всё закрыли, телефоны убрали, у вас двадцать минут.

Петя с тяжёлым вздохом отложил учебник и открыл тетрадь. Текст он учил в такси, пока ехал в школу. Сейчас в голове было абсолютно пусто. Он позавидовал новенькому, которого освободили от ДЗ. Мельком глянув на Низовцева, Петя с удивлением обнаружил, что тот быстро пишет в своей тетради. «Подмазывается», – подумал Петя, медленно вывел дату, прикрыл глаза и выдохнул. Не то чтобы он был помешан на оценках, но получать ещё одну двойку ему не очень-то улыбалось. Отец это сразу увидит в электронном журнале, и на этом о вечеринках и свободном времени можно будет забыть до конца учебного года. Отец и так вчера долго выяснял по телефону, как могло так случиться, что Петя уже первого сентября пришёл с двойкой по алгебре. Грозился, что больше не будет никакого моря на каникулах, если у Пети от солёной воды отшибает мозги. Эта мысль слегка выпрямила Пете спину, и он наконец начал писать.

Двадцать минут спустя, сдавая тетрадь, он молился, чтобы новая русичка оказалась не очень строгой и поставила ему хотя бы три. Текст он забыл наполовину и пересказал скорее своими словами, но зато более-менее был уверен в запятых. После того как все сдали тетради, Яна Сергеевна включила проектор, и до конца урока ребята развлекались тем, что на скорость ставили ударения в словах. Если слово было произнесено неверно, они его выписывали в отдельную толстую тетрадь-справочник. Большая часть слов попадала в тетрадь из-за Бунько, который, казалось, выпаливал ударения наугад, лишь бы быстрее. Ребята цокали, шипели на него, но безрезультатно – к концу урока список насчитывал пятьдесят слов, которые предстояло выучить к следующему занятию.

Оставшиеся уроки прошли относительно спокойно, за исключением алгебры. Как бы Пете ни было неприятно это признавать, но в этом году математичка стала ещё строже и неадекватнее, хотя раньше такое казалось невозможным. Загировна весь урок гоняла их по формулам и раздавала двойки со скоростью пулемёта, приговаривая: «Одиннадцатый класс – это вам не десятый». К концу урока без двоек остались только Петя, Низовцев и Орлова. Когда Петя в очередной раз дал верный ответ, почувствовал на себе удивлённый взгляд Вольской. Сделал вид, что не заметил, но, когда она отвернулась, самодовольно усмехнулся. Если из-за вчерашней двойки Вольская решила, что он идиот, её ждёт сюрприз. Вчера он просто отвлёкся. На математике они с Орловой всегда были самыми сильными. Теперь, похоже, к ним присоединится Низовцев. Ваня за весь урок ошибся всего один раз и отвечал почти так же быстро, как Петя, из-за чего, вероятно, несколько поднялся в глазах Загировны. Больше всех, как всегда, досталось Бунько. Когда ему влепили третью двойку, по классу пролетел грустный смешок. После звонка ребята выползли из кабинета в едином усталом молчании и окончательно пришли в себя только к классному часу.

После седьмого урока все собрались в кабинете химии.

– Как же я устала! – простонала Миля, аккуратно опустив голову на сложенные на парте руки.

– Согласен, – Серёжа Савченко, сидевший рядом, скорее выдохнул, чем ответил, тоже развалившись на парте.

– Скоро домой, – мечтательно нараспев сказал Трофимов и широко зевнул.

Петя и сам не мог дождаться, когда войдёт в свою комнату, задёрнет шторы и проспит несколько часов.

Как только все заняли свои места, Марина Викторовна поднялась из-за стола и встала у доски.

– Здравствуйте, мои хорошие. Как прошёл ваш день?

В ответ ей раздалось разрозненное ворчание.

– Ой, заохали. Мы все любим нашу школу. Неземной любовью. – Марина Викторовна улыбнулась, прошла через класс к шкафу, достала оттуда небольшую коробку с прорезью сверху и вернулась к своему столу. –  Сюда мы с вами будем кидать бумажки с голосами.

– А вы с нами голосовать будете? – спросил Бунько.

– Конечно! Я же тоже часть коллектива. К тому же мне потом целый год со старостой взаимодействовать. – Марина Викторовна нажала на крошечный пультик, и за её спиной опустился экран. –  У нас сегодня всё по-взрослому. Двое кандидатов представятся, презентуют свои идеи, а затем будем голосовать. Голосуют все, кроме кандидатов, воздержаться нельзя. Ну что, кто первый?

– Дамы вперёд, – сказал Петя, разведя руки в сторону Вики.

Марина Викторовна усмехнулась:

– Судя по тому, как ты сегодня галопировал в столовую после первого урока, расталкивая всех вокруг, это как раз про тебя. Давай к доске!

Петя присоединился к смеху одноклассников.

– Справедливо. – Он вальяжно прошел к доске, на ходу застёгивая тёмно-бордовый пиджак. – Добрый день, дорогие друзья! – Он слегка поклонился, отчего некоторые хихикнули, и продолжил, манерно растягивая слова: – Меня зовут Пётр Певцов, ваш покорный слуга и незаменимый староста класса и школы последние два года. Начать я бы хотел с хорошо известной нам всем мудрости: время – самый ценный ресурс. Поэтому, дабы сэкономить ваше и своё время, выступать я буду без презентации.

Раздался одобрительный гул, Марина Викторовна покачала головой, а Петя, стоя, как поэт на выступлении, с одной рукой в кармане брюк, продолжил:

– Прошлый год для нас был непростым. Мы перешли в старшую школу, у нас появились новые учителя, новые обязанности, а самое главное – новые цели в жизни. Школа каждый день бросала нам вызовы, посылала испытания, но ничто не могло нас сломить. «Почему?» – спросите вы. Потому что мы были командой. Единым коллективом. Успех коллектива определяют две вещи – сплочённость и уверенная правящая рука. Со сплочённостью у нас всё отлично. Но и правящая рука в прошлом году была выбрана верно. У нас замечательный классный руководитель, без поддержки которой мы бы не смогли пережить десятый класс, – Петя галантно поклонился Марине Викторовне. – А также у вас был староста, всегда готовый прий ти на помощь, ответить на сообщение в любое время дня и ночи, договориться с учителями о переносе проверочной и так далее. Перечислять свои заслуги я мог бы до завтра, но мы решили экономить время. У меня большой опыт в делах нашего класса и школы. Поэтому я предлагаю не прыгать в омут очертя голову и не менять устоявшихся традиций, на которых держится наш юный и прекрасный коллектив! – Петя обвёл рукой класс.

– Петрушу в президенты! – крикнула Миля, и класс засмеялся и зааплодировал.

Марина Викторовна со смехом спросила:

– Скажи нам, Петруша, какие у тебя сильные стороны?

Петя смахнул невидимую пылинку с чёрного галстука.

– Самое главное уже прозвучало: я всегда на связи. Ещё я отлично всех организую, умею делать божественные презентации, знаю, как быстро сделать рассылки по классу, всегда готов помогать вам, Марина Викторовна, и другим учителям с документами.

– Так, ладно. – Марина Викторовна кивнула и, склонив голову набок, добавила: – А в чём, как ты считаешь, твои недостатки? Такой вопрос вам могут задать на любом собеседовании, вы должны уметь отвечать на него грамотно, как бы превращая недостатки в достоинства.

Петя, сунув вторую руку в карман, задумался:

– М-м-м… Не знаю даже. Может быть, я слишком красивый?

– Вот и первый недостаток, – хихикнув, заметил Серёжа Савченко. – Тщеславие. Или это гордыня?

– Тогда ещё добавим обжорство! – добавила Алина Александрова. – Реально, в столовке лучше не вставать у Петруши на пути.

– Как насчёт зависти? – спросила Вика.

– Что-то вы по смертным грехам пошли, – сказала Марина Викторовна. Класс засмеялся. – Давайте то, что относится к учёбе.

– Ну, – протянул Антон Кулик. – Петруша бывает напористым.

– И под «напористым» мы имеем в виду, что он как пиявка – пока ты не согласишься выступать на очередном концерте, не отлипнет, – добавила Лиза.

– Так, отлично, это уже кое-что.

– А ещё он домашку поздно скидывает! – выкрикнул Даня Жгунов.

– Домашку, Жгунов, вы должны сами записывать.

– Зачем? Цитируя Петрушу, время – самый ценный ресурс! – хохотнул Трофимов.

Учительница хмыкнула:

– Ладно, Пётр, садись. Твоя презентация была божественной… халтурой, но довольно поэтичной.

Петя сел на место, закинул руки за голову и вальяжно ответил:

– Я не халтурил! Просто решил поберечь энергию до завтра, когда начну выполнять обязанности старосты и бегать по вашим бесконечным поручениям.

– Грубо, но поручений и правда будет много, – с улыбкой ответила Марина Викторовна и махнула Вике.

Вика вышла к доске и встала перед классом. Взгляд её на миг задержался на Пете. Он послал ей наглую ухмылку, продолжая сидеть с руками за головой. Вика выдохнула через нос и отвела взгляд.

– Меня зовут Виктория Вольская. Я хочу быть старостой, потому что считаю, что сменить Певцова будет полезно и правильно. Преемственность власти делает управление по-настоящему качественным. К тому же если у вас уже был староста-парень, логично, чтобы теперь старостой побыла девушка. Думаю, девчонкам нашего класса так будет комфортнее.

– Нам вообще всё равно, – тут же вклинилась Миля, и некоторые согласно хмыкнули.

– А вам не должно быть всё равно, – ничуть не смутившись, ответила Вика. – Жизнь класса касается всех. Староста – ваш представитель, к его выбору нужно подойти ответственно. К тому же я уверена, девушкам наверняка иногда бывало некомфортно с парнем-старостой.

К огромному удивлению Пети, девочки на этих словах молча переглянулись. Вольская продолжила:

– Вы уже перечислили недостатки Певцова, давайте перейдём к моим: я вспыльчива, особенно если речь идёт о том, что для меня важно. И мне всё равно, кто передо мной, – отстаивать буду до последнего. Учитывая, что вы все теряете позвоночник на математике, вам такой староста пригодится. Я импульсивна, но в некоторых источниках это называют бесстрашием. А что до положительных качеств, то я не дура, нормально учусь и хорошо организовываю мероприятия. Я внимательная и ответственная. Да, я новенькая и пока не до конца знакома с тем, как тут у вас всё устроено, но уверена, что быстро разберусь. Предлагаю устроить мне испытательный срок. Если вам покажется, что Петруша лучше, милости прошу.

Марина Викторовна задумчиво наклонила голову:

– Ребята, у вас есть вопросы к Вике?

– Отмажешь нас от домашки по математике, бесстрашная? – спросил Трофимов.

– Нет, но могу добавить домашку по русскому и вписать тебе в тетрадь слово «бесстрашная» и чем оно отличается от слова «волшебница».

– Трофимов, ещё только второй учебный день, – Марина Викторовна покачала головой и встала из-за стола. Затем она задумчиво обратилась к классу: – Вообще с испытательным сроком мысль хорошая. И про девушек тоже довольно резонное замечание. Но и Пётр прав – Виктория новенькая, а должность старосты в нашей школе не такая уж простая. Особенно в одиннадцатом классе. Вот что я предлагаю. Мы в самом деле устроим испытательный срок. Но не только Вике, но и Пете. В сентябре старост у нас будет двое. Мы разделим между ними обязанности, а вы посмотрите, понаблюдаете и через месяц проголосуете за того, кто вам больше понравится. А то сегодня всё как-то сумбурно, бестолково, без презентаций. И Вике будет легче войти в курс дела, и Петя немного ответственнее станет.

– Когда это я был безответственным? – тут же возмутился он.

– Когда весь прошлый год опаздывал на собрание школьного совета, например.

– Ой, ну ладно вам, было пару раз всего, – начал спорить Петя, но его уже никто не слушал, ребята заёрзали на стульях в предвкушении свободы.

– Если вопросов ко мне нет, на этом всё. Голосование переносим на октябрь, старосты остались, остальные свободны.

Когда все вышли, Марина Викторовна обратилась к Пете с Викой:

– Так, мои дорогие старосты, поздравляю с новоприобретённой должностью. На этот месяц вы оба – лицо класса. На таких классических вещах, как примерное поведение, опрятный вид, хорошая учёба и пунктуальность, даже не останавливаюсь. Дальше. Мне нужны ваши паспортные данные, чтобы оформить вам магнитные пропуска в учительскую и лаборантские.

– А зачем нам лаборантские? – спросила Вика.

– А ты как хотела? – хмыкнул Петя. – Староста – это тебе не только красивый значок на пиджаке носить. Учителям надо помогать готовить оборудование, открывать двери для класса, ну и всё такое.

– Верно, – кивнула Марина Викторовна. – Гораздо удобнее, когда у старост есть пропуски, как у учителей, это экономит время. К тому же некоторые мероприятия вы должны готовить сами, а для этого вам нужен допуск в библиотечные залы. В общем, это нововведение прошлого года, которое оказалось очень удачным. Некоторые учителя возмущались, мол, негоже детям шастать по их территории. Но эту проблему решила идея со старостами – выбирать самых ответственных и толковых ребят, которым мы можем доверять.

– Понятно, – коротко ответила Вика.

– Ещё мне нужно, чтобы вы собрали всех наших талантливых ребят и обсудили, что мы изобразим в этом году на День учителя. Сегодня у нас среда, мне нужны варианты к концу этой недели.

– В субботу то есть? – уточнил Петя.

– Нет, в этом году я в субботу не работаю. И не надо так ухмыляться, Певцов, это не значит, что ты по субботам тоже не учишься. В общем, жду от класса ворох предложений и инициатив.

– А тема концерта есть? – спросила Вика. – Или это может быть что угодно?

– Что угодно. Тема: «талант, который во мне раскрыл учитель», сюда попадает буквально всё.

– Ну не скажите. Некоторые умения мы приобрели сами, на стороне, – вальяжно протянул Петя и поиграл бровями.

– Есть вещи, которые я не хочу знать, Певцов.

– Зря! Вы упускаете много классных историй, Марина Викторовна. – Певцов нахально улыбнулся.

– Боюсь, что я буду плохо спать после твоих историй, – Марина Викторовна хмыкнула и сверилась с записями в блокноте, который лежал на столе. – Следующий момент – чат класса. Думаю, оставим прошлогодний. Петя, переименуй его, пожалуйста, с десятого на одиннадцатый и добавь новеньких.

Петя кивнул и взял в руки телефон.

– Теперь ваши обязанности. Прежде всего нужно разослать всем список олимпиад и конкурсов на этот год. Я дам ссылки, мероприятия должны быть собраны в один документ. Кто возьмётся?

– Давайте я, – вызвалась Вика.

Марина Викторовна кивнула и сделала пометку в блокноте.

– Дальше. Отмечать отсутствующих, кто?

– Я, конечно, – Петя даже руку поднял.

– М-м-м, нет, это я бы тоже доверила Вике, – с сомнением протянула Марина Викторовна.

– Пф, можно подумать, я вас когда-то обманывал!

– Как знать, Певцов, как знать. Для тебя есть другое поручение: дежурство. Предупреди ребят и раскидай всех по постам на следующую неделю: кто следит за порядком в каких коридорах и на каких этажах. Вы с Викой должны проверять дежурных и контролировать, чтобы никто не филонил, разделите территорию. Посты каждую неделю назначаются заново, чтобы никому не было обидно. Ну, пока вроде бы всё. Для начала этого достаточно. Коллегам я в наш учительский чат напишу, что пока старост у нас двое. Не забудьте, что в пятницу после уроков я вас жду по поводу концерта. Можете идти. Ой, Петя. – Марина Викторовна сложила руки в молитвенном жесте: – Я забыла попросить ребят, переверни стулья, пожалуйста, чтобы уборщице было удобно помыть у нас полы.

Петя начал аккуратно переворачивать стулья, с неудовольствием отметив, что Вольская перевернула свой стул сама. Потом она попрощалась с учителем, сухо кивнула Пете и вышла из класса.

Петя хмыкнул. А ведь всё так прекрасно начиналось. Гордая рыжая новенькая. Где-то в параллельной вселенной они наверняка уже начали встречаться. Но в этой – они, видимо, целый год будут соперничать и бросать друг другу вызовы. Как некстати. Петя ещё не сказал отцу, чья дочка с ним теперь в одном классе, потому что как только отец об этом узнает, начнётся ежедневный ад под названием «Мой сын не может учиться хуже Вольской-младшей». Отец грезил о поступлении Пети на юридический, иногда добавляя, что отличный юрист в борьбе с Соней Вольской ему нужен позарез и что он себе этого юриста вырастит. Петя старался пропускать его слова мимо ушей, сам он грезил совсем другим, но заикаться об этом отцу было попросту опасно для жизни. Пока Петя сохранял видимость того, что готовится поступать на юрфак, отец его особо не трогал. И пусть всё так и остаётся.

Петя поднял последний стул, попрощался с Мариной Викторовной и поспешил наконец-то домой.

Глава 5

Кто бы мог подумать

ВАНЯ

Ваня с Ксюшей стояли напротив кабинета химии и ждали Вику. Когда она наконец вышла, Ваня махнул ей и ухмыльнулся:

– Ну что, уважаемая староста, поздравляю! Уже пора обращаться к тебе почтительно, на «вы»?

– Про поклоны не забудь, – кивнула Вика с такой же ухмылкой. – А вы почему до сих пор здесь?

– Тебя ждём. На случай, если понадобится тяжёлая артиллерия против Певцова.

Вика фыркнула:

– Ты прямо как настоящий рыцарь! Спасибо, сэр Ванечка, но я вполне могу справиться с Певцовым сама.

– Ну, нам же нужно к тебе подлизаться, – сказала Ксюша. – Нет ничего более выгодного, чем дружба со старостой. Разве что дружба с директрисой.

Троица прыснула и медленно побрела по коридору. Им попадались редкие ученики, но в основном коридоры были пустыми – видимо, классный час после седьмого был сегодня не у всех. Ваня шёл, слушая вполуха болтовню девчонок, и наслаждался красивой обстановкой. Он всё ещё не мог налюбоваться на эту школу, на креативный дизайн стен и мебель в тон. Даже занавески на окнах были подобраны в соответствии со стилем каждого крыла. Сейчас они шли мимо кабинетов биологии, и сквозь бледно-зелёные жалюзи проглядывали тёплые лучи солнца – день ещё был в самом разгаре. Подсвеченные жалюзи напомнили Ване экран для проектора в их классе и натолкнули на неожиданное осознание:

– Вика, а что случилось с твоей презентацией?

Вика, прервав болтовню с Ксюшей на полуслове, повернулась к нему:

– А что с ней случилось?

– Ну, её не было. Ты просто выступила. Как Певцов.

Вика поморщилась:

– Мне показалось, что после него выступать с презентацией как-то тупо. Слишком… Слишком идеально. Слишком по-ботански. Не знаю, решила бороться с ним на равных.

Ваня хмыкнул:

– И кажется, даже немного перестаралась.

– Вольская! – внезапно прозвенело ребятам в спину.

Все трое обернулись и увидели Певцова.

– Дайте мне ваши номера, в чат класса добавлю.

После того как Вика и Ваня продиктовали свои телефоны, Петя сказал:

– Завтра на большой перемене общий сбор в библиотеке, по поводу концерта.

– Почему именно на перемене, а не после уроков? – спросила Вика.

Петя скептически улыбнулся:

– Поверь, ты не сможешь удержать здесь кого-то завтра после седьмого урока. Никто не придёт обсуждать дела класса, когда можно уйти домой. Поэтому, как-я-и-сказал-потому-что-лучше-знаю,  собираемся на большой перемене в библиотеке.

Вика подняла брови и набрала воздуха, чтобы ответить, но Петя жестом её остановил:

– Да-да, я понимаю. Я бешу тебя, ты бесишь меня, вместе мы ненавидим друг друга и будем теперь принципиально друг с другом не соглашаться. Но раз уж мы коллеги, нам придётся хотя бы в некоторых случаях действовать сообща. Я точно знаю, что лучше всего собраться на перемене. Просто согласись, и всё. Так быстрее, и ребятам привычнее.

Петя мотнул головой в сторону Ксюши, та перевела взгляд на Вику и кивнула.

– Ладно, – буркнула Вика и повела плечом. – Завтра в библиотеке.

– Вот и умница. – Петя поднял уголок губ: – Видишь, соглашаться со мной не так уж и страшно. Начинай к этому привыкать.

Не дав Вике ответить, он повернулся и зашагал к лестнице, промурчав на прощание:

– До завтра, милая коллега.

Вика смотрела, как Певцов удаляется, потом вцепилась в Ванино предплечье.

– Господи, как же он меня бесит. Умник хренов.

Ответила ей Ксюша:

– Может, в чём-то и хренов, но насчёт библиотеки он прав. Вы, кстати, там были?

Ваня и Вика покачали головами. Глаза Ксюши загорелись:

– Ох, пойдёмте, я вас отведу. Вам понравится! Хотела бы я повернуть время вспять и снова увидеть нашу библиотеку в первый раз, глазами новичка.

Они спустились на первый этаж, прошли мимо кабинетов директора и администрации и, наконец, оказались перед двойными стеклянными дверями. Ксюша повернулась к ним и торжественно произнесла:

– Добро пожаловать в самое крутое место в этой школе! – И, хихикнув, добавила: – Я себя чувствую, как в мультике «Красавица и Чудовище». Ну и кто из вас будет моей Белль?

Ваня с Викой прыснули, но их смешок перешёл в восторженный вздох, когда Ксюша открыла двери библиотеки.

Из коридора они попали в главный зал – очень светлое современное помещение. Просто огромное. Потолок зала шёл вровень с четвертым этажом. И был прозрачным. Сквозь стекло пробивались солнечные лучи, зрелище было впечатляющим, и Ваня не мог оторвать взгляд. У него в очередной раз в голове пронеслась ассоциация с Хогвартсом и его Большим залом, отражающим небо.

По центру находилась стойка, за которой сидели две женщины очень приветливого вида – очевидно, библиотекари. Разумеется, для такой библиотеки одного работника маловато, но сейчас, жадно оглядывая этот огромный зал, Ваня подумал, что, пожалуй, и двух недостаточно. Книги были повсюду. Вдоль стен тянулись белые полки, заставленные учебной литературой, справочниками, словарями, атласами, энциклопедиями, причём он успел заметить книги не только на русском, но и на других языках, которые изучались в школе: французском, немецком, испанском, итальянском и, конечно, очень много всего на английском. От центра зала уходили вверх две стеклянные лестницы, по которым можно было подняться на один из четырёх уровней, а по бокам от стойки администратора, как стражи, стояли два дерева в огромных глиняных горшках. Книжные секции разделяли четыре двери, ведущие в следующие помещения.

Ксюша с молчаливой улыбкой наблюдала за тем, как Ваня и Вика осматриваются. У обоих дыхание перехватило от окружающей обстановки. Дав им прийти в себя, Ксюша повела их к небольшому коридорчику с тремя совершенно одинаковыми конференц-залами. В каждом ребята увидели экран для проектора почти во всю стену, по центру – огромный круглый стол, который при желании можно разделить на несколько столов поменьше, мягкие офисные стулья. Как объяснила Ксюша, здесь учителя собирались на совещания, некоторые классные руководители проводили родительские собрания и здесь же проходили разные школьные конкурсы и олимпиады. Ученикам разрешалось пользоваться помещениями в присутствии старост, без них и их пропусков внутрь было не попасть.

Быстро рассмотрев конференц-залы через прозрачные двери и выяснив, что завтра они с классом собираются в первом, ребята снова вернулись в главный зал и заглянули в другую дверь, которая вела в затемнённую комнату, оборудованную под кинотеатр и снабжённую специальным шумоподавлением. Там, как пояснила Ксюша, устраивались показы учебных фильмов, а иногда ребятам разрешали смотреть после уроков что-то своё, нужно было только заранее записаться – и опять-таки приходить в сопровождении старосты.

Третья дверь вела из главного зала в помещение, похожее на учебный кабинет, только в десять раз больше. Здесь длинными рядами стояли столы, а в углах располагались квадратные островки, чтобы при необходимости работать в группах. На каждом столе красовались ноутбуки, над которыми нависали одинаковые зелёные настольные лампы. «Как в каком-нибудь Оксфорде», – с радостным восхищением подумал Ваня. Никогда он ещё так не радовался своему поступлению, как сейчас, стоя в этом зале с зелёными лампами и испытывая почти нестерпимое желание поскорее сесть позаниматься, чтобы точно поверить, что он действительно имел полное право здесь находиться и что всё это – не сон.

Больше всего Ване понравилось помещение за четвёртой дверью – читальный зал. Он отличался от остальных комнат книжными стеллажами, выполненными под старину – из тёмного дерева, – и мягким ковром на полу. На многочисленных полках стояли исключительно художественные книги, причём не только по школьной программе. Кроме русской и зарубежной классики здесь оказалась огромная секция современной литературы, и Ваня не без удовольствия обнаружил своих любимых авторов. В читальном зале не было столов, только хаотично раскиданные бежевые и коричневые кресла-груши. Запах книг и кожи успокаивал, а ковёр и низкий потолок приглушали звуки, отчего в помещении было тихо и очень уютно. Ваня уже предвкушал спокойные зимние вечера, проведённые в читальном зале, даже домашка в такой обстановке казалась приятным делом.

– Ну что, неплохо? – тихо спросила Ксюша, когда они втроём сели на кресла-груши.

– Да, вполне неплохо, – нарочито равнодушно сказала Вика, прищурив глаза, словно нехотя соглашалась. Но Ваня видел, что она была в восторге. Он так и вовсе хотел бы остаться здесь жить.

– Некоторые учителя иногда ведут тут уроки, это кайф! Здесь и домашку делают, и проектами занимаются. Короче, вам повезло – сегодня только второе сентября, пока никого нет. Через пару недель в этих креслах всегда будет кто-то сидеть. Возможно, даже мы.

Ваня хмыкнул и ответил:

– Ничего не имею против.

На следующий день Ваня был очень рад, что Ксюша показала им библиотеку накануне. Заходя вместе с одноклассниками вслед за Певцовым в главный зал, он держался так же непринуждённо, как и все остальные, – как будто только и делал, что каждый день в таких библиотеках занимался.

Певцов махнул магнитной карточкой, и дверь конференц-зала с тихим щелчком открылась. Пока все занимали места за круглым столом, Певцов сел в кресло возле проектора. Ване досталось место напротив, поэтому он поневоле задержал взгляд на Пете. Сегодня Певцов был в тёмно-сером с отливом костюме и белоснежной рубашке. За три дня Петя сменил уже три костюма, и Ваня пытался представить, сколько же их у него. Под замысловатым, красивым узлом серебристо-серого галстука красовался круглый значок старосты. В первый день Ваня подумал, что это просто украшение, но сегодня Вика пришла с таким же. Певцов, сидевший во главе стола и бегло пересчитывавший одноклассников, выглядел скорее как начальник какого-нибудь корпоративного отдела, а не как школьник. Он переводил взгляд с одного одноклассника на другого и тихо шептал:

– Четырнадцать… Пятнадцать… Шестнадцать. Отлично, все в сборе!

Певцов взял ручку, постучал ею по столу, требуя тишины, и громко обратился ко всем:

– Так, народ, думаю, что вы в курсе…

Тут его прервал скрежет. Все обернулись на звук. Ваня тоже.

Источником шума оказалась Вика, которая выдвинула один из стульев и теперь демонстративно тащила его через половину зала. Она делала это нарочито медленно, не отрывая стул от пола, создавая тем самым противный скрип и довольно комичную картину. Ребята начали хихикать, а Певцов молча наблюдал, как Вика со стулом приближается к нему. Спустя добрых полминуты она наконец дошла и поставила свой стул рядом с Певцовым. Ваня едва сдерживал смех, настолько у того был растерянный и недовольный вид. Ребята за столом продолжали пересмеиваться, но ничего не говорили, вероятно, в ожидании, что Певцов как-то отреагирует на провокацию. Вика же абсолютно непринуждённо села рядом с ним во главе стола и, будто на светском рауте, заговорила:

– Спасибо, что подождал, когда мы все сядем на свои места. – Она выразительно посмотрела на Петю: – Продолжай, коллега.

Петя по-прежнему молчал и буравил Вику взглядом. Бунько хихикнул:

– Ребята, кажется, у нашего старосты шок. Пора закупаться на этот учебный год попкорном! Это будет весело.

Под общий смех Певцов наконец вышел из оцепенения, прочистил горло и, кривовато улыбнувшись, продолжил говорить, как будто ничего не произошло:

– Так вот, да… Думаю, что вводить вас в курс дела не надо: пятое октября, День учителя, концерт. Мы одиннадцатый класс, поэтому учителя ждут от нас самых красивых аттракционов. У меня, как обычно, есть лучшее предложение, но давайте сначала выслушаем вас. Погнали. Готов утонуть в ваших идеях.

Он выжидающе распахнул глаза. Все молчали.

– И звук цикад был ему ответом… – сказал Савченко, и все засмеялись.

– Мне завтра отчитываться Марише…

– Нам отчитываться, – поправила его Вика.

Петя сел ровнее и продолжил:

– Давайте, мозговой штурм. Первое, что приходит в голову! Игорёк, с тебя начнём.

Петя кивнул Бунько.

– Можно стих сочинить про каждого учителя. Коротенький. Типа частушек!

Певцов покачал головой:

– Наша задача – поздравить учителей, а не оскорбить. Никаких частушек. Дальше. Серый, что скажешь?

Савченко мотнул головой в сторону Мили, постукивавшей безупречным маникюром по столу.

– Давайте девочки танец поставят.

– Давайте мальчики тоже что-нибудь сделают для разнообразия, – огрызнулась ему в ответ Миля. Лёгкий стук ногтей ужасно раздражал Ваню.

– Девчонки плясали в конце прошлого года, – сказал Петя. – Ещё идеи? Данёк?

Жгунов провёл рукой по затылку.

– Можно наши фотки с учителями в презентацию запихнуть. Музон сопливый сверху – и вуаля! – зал рыдает.

– Вот на Последний звонок ты этим и займёшься. Сейчас слишком рано слезодавильню устраивать.

– А давай ты тоже что-нибудь предложишь? – Вика вызывающе посмотрела на Петю.

Ребята обменялись ухмылками, которых Ваня не понял.

– Предложу, милая, не переживай. Сначала я хочу убедиться, что никто не хочет выступить и что я никого не обломаю, выступив сам.

Вика подняла одну бровь:

– Ты хочешь выступить? Сам? И что же ты будешь делать?

Ребята снова хмыкнули. Петя с очень дерзкой ухмылкой повернулся к Вике всем корпусом и поднял перед ней правую ладонь:

– Следи за руками, милая.

И так же неторопливо, как Вика тащила стул, Петя, не отрывая глаз от Викиного лица, опустил правую руку во внутренний карман пиджака и, словно в замедленной съёмке, вытянул оттуда… барабанные палочки. Затем быстро провернул их в руках, всё так же неотрывно глядя на Вику.

Ваня удивлённо поднял брови. Певцов играет на ударных? Кто бы мог подумать. Вика, похоже, разделяла Ванино удивление, поскольку неожиданно тихо спросила:

– Ты играешь?

Певцов нарочито небрежно повёл плечами и откинулся на спинку кресла:

– Ну так. Немного.

– Немного? – хихикнул Бунько. Вика медленно перевела взгляд на Игоря, который восторженно добавил: – Наш Петруша – просто звезда!

– Звезда? – переспросила Вика, потом снова посмотрела на Петю. – И ты что, постоянно таскаешь их с собой? – она кивнула на палочки, которые Петя теперь медленно перекатывал между пальцами.

Ребята за столом обменялись смешками. Вика непонимающе на них посмотрела. Ответила ей Миля, продолжая усмехаться:

– Да, Вика. Петруша всегда таскает их с собой.

– И говоря «всегда», – добавил Трофимов, – мы имеем в виду вообще всегда. Он даже ест иногда с ними в руках. Шутки о том, что он и спит тоже с ними, перестали быть смешными ещё в шестом классе. Даже удивительно, что ты их до сих пор не видела.

Вика снова посмотрела на танцующие палочки в руках Певцова.

– Это…

– Это горячо. – Певцов кивнул: – Знаю.

Петя всё это время продолжал смотреть на Вику, сияя, как именинник. Вика закатила глаза и, кажется, наконец справилась со своим удивлением.

– Я хотела сказать: «неожиданно». И что, ты будешь играть один?

– Видимо, придётся, – вздохнул Певцов, а затем выстрелил в неё нагловатой ухмылкой: – Но не волнуйся, я достаточно хорош, чтобы зал даже мне одному аплодировал стоя. – Он изобразил очередной трюк палочками.

Ване показалось, что в этот момент Вике стоило больших усилий не посмотреть на Петины руки.

– Очень скромно, Певцов, – сухо сказала она. – Давай найдём тебе ещё кого-то.

– Петруш, так пусть Миля с тобой поёт, – предложил Савченко.

– Ты задолбал меня припахивать, – раздражённо прошипела Миля. – Не буду я петь.

– Вы ж выступали вместе в прошлом году, – не унимался Савченко.

– Да, умник, выступали. Только нас там было четверо: ещё Анечка на клавишах и Дима на вокале, а я так, на фоне. Но они же в одиннадцатом были, выпустились. Теперь оба радостно вспоминают нас, один из Германии, вторая из Финляндии. Так что не вариант, Савченко. Ударные и голос – это ещё не песня.

– Скажи это группе Queen, которые написали We will rock you.

Все повернулись к Ване.

– О, – оживился Петя. – У нас тут знаток нарисовался. Играешь на чём-нибудь?

Ваня замялся всего на секунду, и Петя вцепился в эту заминку, почуяв добычу.

– Та-а-ак. Колись, Низовцев. Что умеешь?

Ваня выдохнул через нос:

– Гитара. Но я не выступаю.

– Ещё как выступаешь. Ты нужен коллективу и школе! К тому же ты новенький.

– И что?

– И то. Тебе же, наверное, грамота в портфолио не будет лишней?

Ваня стрельнул в него взглядом. Петя пояснил, растягивая слова:

– Да-да. Все, кто участвует в каких-либо мероприятиях, в конце четверти получают грамоты. Потом это всё суммируется, и школа даёт общую характеристику и оформляет документы для портфолио, ну да ты, наверное, в курсе, как работает балльная система. Ты новенький, тебе больше всех надо везде вписываться.

– А другим что, не надо? – буркнул Ваня, уже жалея, что так тупо спалился, и понимая, что согласится.

– А мы своё уже накопили, – сказал Трофимов, широко зевнув и потянувшись.

– Так, ладно. – Петя махнул собравшимся, привлекая внимание: – Ударные и гитара, это уже кое-что. Больше никто не хочет ничего предложить?

Ребята покачали головами.

– Тогда мы с Низовцевым начинаем репетировать со следующей недели. Миля, ты тоже приходи, посмотрим, может, что-то получится и с твоим бэк-вокалом.

Миля бросила мимолётный взгляд на Ваню и кивнула.

– Вот и славно! Сейчас все лавры наши, но на новый год выступать будем вместе! Все свободны.

Ребята с шумом поднялись из-за стола, задвигали стульями и по группкам вышли из библиотеки.

ПЕТЯ

О да. Это было красиво.

Петя шёл по коридору и ещё раз проигрывал в голове недавнюю сцену в конференц-зале. Какое у рыжей было лицо. Как она смотрела на его руки. Петя ухмыльнулся. Конечно. Ни одна девчонка не оставалась равнодушной к его увлечению. Он специально два дня не доставал палочки в школе, хотя они действительно всегда были с ним. Он решил дождаться подходящего момента, чтобы застать Вольскую врасплох. Получилось даже лучше, чем он рассчитывал. Она была в шоке. И это она ещё не видела, как он играет. Петя не мог сдержать улыбку.

Но тут его взгляд зацепился за Низовцева, который шёл дальше по коридору, и мысли Пети потекли в другом направлении.

Интересно будет посмотреть, на что способен этот новенький. Если они сыграются, может получиться сносный номер даже без вокала. Миля им не поможет, у неё боязнь сцены, и от волнения она поёт хуже, чем могла бы. Впрочем, на подпевке она в прошлом году справилась неплохо. Но подпевка – это не сольный вокал, Милька не потянет. Значит, будут играть вдвоём, просто мелодию.

Петя чувствовал себя окрылённым. Он снова будет играть, и по уважительной причине, которую отец, возможно, даже примет. Школьный концерт – это важно, можно преподнести это как необходимость – ради портфолио. И добавить, что он как староста должен подавать пример. Да. Он сможет.

Следующие несколько уроков Петя то и дело ловил на себе случайный взгляд Вольской. Конечно, теперь-то он практически не выпускал палочки из рук и – положа руку на сердце – откровенно красовался. И хотя одноклассники к этому уже привыкли, после физики Миля не выдержала:

– Петруша, хватит, умоляю. В глазах рябит уже от тебя.

Петя хмыкнул, последний раз подбросил палочки и убрал в карман пиджака. Тут он заметил Ваню, который шёл мимо них по коридору.

– Низовцев!

Тот обернулся и поднял бровь:

– Певцов?

Петя пошёл к нему, чуть не столкнувшись по пути с двумя мелкими из начальной школы, которые бежали мимо. Сердито на них зыркнув и сказав: «Не бегать!», обратился к Ване:

– Предлагаю репетировать по средам. В четверг у нас относительно лёгкий день и домашки будет немного, так что сможем спокойно задержаться.

Низовцев безразлично пожал плечами:

– О’кей.

– Гитара у тебя есть? Если нет, можно взять одну из школьных…

– У меня есть гитара, – огрызнулся Ваня.

Петя поднял ладони вверх:

– Ладно-ладно, есть – и хорошо. На какой ты, кстати, играешь? Акустика?

– На ней тоже, но больше люблю электрическую. У меня есть обе. Тебе какую?

Петя задумался, пытаясь скрыть удивление. Кто бы мог подумать.

– Давай начнём с акустики. Или нет. Не знаю… Электрогитара с ударными звучит мощнее.

Ваня кивнул.

– И подумай, что будем играть. Что ты можешь? – спросил Петя.

Низовцев чуть поднял уголок губ:

– Что угодно.

Петя прищурился и склонил голову набок:

– Довольно громкое заявление.

Ваня пожал плечами и ответил:

– Давай определим хотя бы жанр, а к среде подумаем, что может понравиться в этом жанре учителям. Мы же для них это делаем, как я понял.

– Да, но нам самим тоже должно нравиться.

– Что же тебе нравится? – спросил Ваня.

Петя ответил ему в тон:

– Что угодно.

Ваня хмыкнул:

– Ну, если это концерт на День учителя, нужно что-то попсовое и что все знают. И быстрое, то есть не медляк.

Певцов кивнул:

– Быстрое, попсовое, что все знают. К среде нужны варианты.

Они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.

После последнего урока, на котором Загировна сорок минут пытала несчастную Лаптеву у доски и в итоге почти довела до слёз, Петя спустился на первый этаж. Но пошёл не к шкафчикам с толпой счастливых школьников, а в противоположную сторону – в кабинет музыки. Постучал в дверь.

– Да-да, заходите, кто там такой вежливый?

– Вероника Николаевна, здравствуйте! Можно?

– А, Певцов. Заходи, конечно. В этой школе для тебя почти все двери открыты.

Вероника Николаевна – полноватая учительница средних лет, – не вставая из-за стола, махнула ему рукой и с теплотой в голосе спросила:

– Чем обязана визиту столь высокопоставленного лица?

– Ну не такого уж и высокопоставленного. Так, рядовой староста, – улыбнулся Петя. – Вероника Николаевна хмыкнула:

– Чего хочешь, староста?

– Ну почему сразу хочу, может, я просто так пришёл, повидаться! По старой дружбе!

Вероника Николаевна посмотрела на него поверх очков.

– Ну ладно. Нам бы порепетировать.

– Кому это – нам? Наши звёзды же выпустились.

– Я нашёл новых. Точнее, одну новую звезду. Впрочем, может, и не звезду. К нам новенький пришёл, говорит, что на гитаре играет. Ну, и мы с Милей, как обычно.

– Ко Дню учителя репетировать будете?

– Ага. Мы ещё вместе не играли и новенького не слышали, надо посмотреть вообще, что он умеет. Можно нам у вас тут собираться?

– Да можно, почему нет, дверь ты без меня откроешь и закроешь. Когда вы хотите?

– В среду можно?

Вероника Николаевна прикинула что-то в уме.

– Да, среда подходит. Но только после четырёх часов, до этого сюда малыши на дополнительные придут.

– После четырёх, понял.

– Я тогда подключу для вас всё: микрофон, ударные, что ещё? Новенький ваш на какой гитаре играть будет?

– Электро. Говорит, у него есть, но мы её к усилителю будем подключать, так что потревожим оборудование. Вы не переживайте, я всё сам сделаю.

– И потом чтоб порядок после себя оставили!

– Всё будет в лучшем виде! – Петя прижал кончики пальцев к виску на манер воинского приветствия.

– Ладно, Пётр. Мы договорились. После четырёх в принципе можете в любой день сюда приходить. Мало ли, вдруг понадобится. Класс будет свободен.

– Спасибо, ВероникНиколаевна! – довольный Петя закрыл за собой дверь.

Глава 6

Идея

ВАНЯ

В следующую среду Ваня появился в школе с гитарой в чёрном чехле за спиной. Как обычно, он пришёл очень рано и в полной тишине добрёл до своего шкафчика. Открыв его, быстро скинул куртку, сменил кеды на слегка потёртые оксфорды и мельком глянул в зеркало, которое висело рядом. На него карими глазами посмотрел юноша в чёрном костюме. Всё в том же чёрном костюме. Ваня поправил узел тонкого галстука и слегка скривил рот от мысли, что Певцов сегодня, наверное, снова придёт в чём-то новом. За неделю он ещё ни разу не повторился, и Ваня с Викой уже начали над этим шутить и ждали, когда же у Певцова закончатся наряды. Сама Вика, к радости Вани, хранила верность фиолетовому пиджаку и ходила в нём практически каждый день.

Ваня отвернулся от своего отражения и посмотрел на гитарный чехол. В шкафчик не влезет. Можно было бы положить гитару наверх, на шкафы, но оставлять её на виду без присмотра на целый учебный день не хотелось. Ваня вздохнул и закинул чехол на плечо – видимо, придётся носить её с собой. По дороге в школу Ваня успел заметить, как на него поглядывают девушки в автобусе, а к такому вниманию он совершенно не стремился. Достаточно и того, что он постоянно ловил на себе взгляды Мили. Но тут его посетила дерзкая мысль, что наличие гитары может добавить ему популярности не только среди учениц. Ухмыльнувшись сам себе и бросив последний взгляд в зеркало, он быстро зашагал к кабинету русского.

Ваня поднялся на второй этаж и обратил внимание, что свет в коридоре уже горел. Значит, Яна в школе. Дойдя до кабинета, он прислонил гитару к стене и уже собирался сесть на диван, как дверь открылась и в проёме показалась Яна с чашкой в руке.

– Ой, Ваня, привет, ты снова рано! – с удивлённой улыбкой сказала она.

– Сегодня я проиграл – вы пришли раньше, – ответил он и тоже улыбнулся.

Яна хмыкнула:

– Не знала, что у нас соревнование. Но на самом деле, я надеялась, что ты придёшь пораньше. Скажи, ты сейчас занят?

Ваня пожал плечами:

– Да нет, не особо.

– Ты не мог бы помочь мне с проектором? Там нужно подкрутить линзу, а он же под потолком висит, мне не достать.

– Без проблем. – Ваня подхватил гитару, и, зайдя в класс, тут же бросил взгляд на потолок – будет неловко, если и он не дотянется.

– Я пойду помою чашку, а ты пока ничего не трогай, я сейчас!

Яна вышла в коридор, оставив Ваню одного. Он медленно вдохнул приятный запах книг, смешавшийся со шлейфом Яниных духов, и посмотрел в окно. На часах было без пятнадцати восемь, солнце встало совсем недавно и ещё не успело выглянуть из-за деревьев на школьном дворике, куда у Яны выходили окна. Но небо уже посветлело достаточно, чтобы в кабинете и без верхних ламп было всё видно – класс освещали настольная лампа и экран проектора. Ваня перевёл на него взгляд. На экране отображался рабочий стол, но изображение было очень смазанным, названия ярлыков и папок едва читались. Ваня положил гитару на свою парту, рюкзак кинул на пол рядом и подошёл к центру класса. Он как раз прикидывал, на какую парту ему лучше встать, когда услышал за спиной шаги.

– Видишь, съехал фокус у проектора почему-то. Не понимаю, как это могло случиться.

– Это школьный домовой, наверное. Вы ему понравились, и он с вами теперь заигрывает. – Ваня отодвинул стул, встал сначала на него, а потом – на одну из парт.

Яна хмыкнула:

– Не знала, что наш домовой заигрывает как пятиклассник. Но надеюсь, он добрый и не будет лить чернила на ваши контрольные.

– Надеюсь, именно так он и поступит. Надо будет его чем-нибудь задобрить. – Ваня аккуратно потянулся к проектору и с облегчением заметил, что без труда достаёт до него. Покрутил линзу влево-вправо и очень быстро смог поймать убежавший фокус. Добившись идеально чёткой картинки, Ваня посмотрел сверху вниз на Яну: – У вас есть тряпка или салфетка?

– Зачем?

– Тут пыль толщиной с вашу руку. Давайте протру, раз уж я всё равно здесь.

Яна моргнула, глядя на него:

– Конечно. Я об этом даже не подумала. Спасибо. – Она порылась в своей сумке и минуту спустя протянула ему влажную салфетку.

Ваня вытер проектор, легко спрыгнул на пол и, взяв ещё одну салфетку, протёр парту и стул. Яна всё это время смотрела на него, чем немного смущала. Когда Ваня поднял на неё взгляд, она благодарно кивнула:

– Спасибо тебе ещё раз! Ты мой герой сегодня.

Ваня выкинул грязные салфетки в мусорное ведро в углу класса и снова подошёл к Яне, картинно отряхивая руки.

– Да ладно, пыль вытирать – это ж не сочинения писать.

– Ну, с сочинениями у тебя тоже проблем нет. – Она улыбнулась и вдруг спросила: – Может, я угощу тебя кофе? Герой должен получить свою награду.

У Вани в голове пронеслась шутка про то, что героям в награду положен поцелуй принцессы, но он не осмелился сказать её вслух и вместо этого неожиданно для себя ответил:

– Если у вас найдётся молоко, то буду.

– Найдётся, – Яна кивнула и подошла к своему столу. На подоконнике рядом со столом стоял за занавеской чайник, и Яна щёлкнула кнопкой, чтобы вскипятить воду. – Я и сама по-другому не пью. Без молока ощущение, что пьёшь воду из лужи.

Ваня рассмеялся:

– Точно. Ну не то чтобы я пробовал воду из лужи, конечно.

– Да и я не пробовала. – Яна тоже рассмеялась и прошла в другой конец класса, открыла нижнюю дверцу одного из шкафов и достала банку кофе, ещё одну чашку, маленькую коробку молока и упаковку вафель. Ваня помог перенести это всё на последнюю парту, а Яна снова вернулась к своему столу, взяла чайник, свою чашку и кивнула Ване:

– Садись, насыпай, наливай, в общем, делай себе кофе. Извини, сахара нет, но есть вафельки.

– Вафельки, как мило, – ответил Ваня, открыл банку с кофе и застыл с ложкой в руке: – Вам сколько?

– Одну с горкой.

Ваня насыпал кофе сначала в Янину чашку, коричневую с белыми надписями на разных языках, потом в свою – ему досталась чёрная с белыми цветочками. Яна налила им воды из небольшого прозрачного чайника и добавила молока.

– Бери вафельку! – сказала она, уже жуя одну из них.

– Беру вафельку! – ответил ей в тон Ваня. – Но я, если честно, не очень люблю сладкое.

– Я тоже! – невнятно ответила Яна. – Я бы лучше какой-нибудь сэндвич съела или круассан с сыром! Но, к большому сожалению, учителям дарят только сладкое.

– Вам уже успели что-то подарить? Быстро вы всех очаровали. – Ваня откусил кусок сухой вафли и отпил кофе, который оказался крепким и обжигающе-горячим. Ваня такой и любил.

– Нет, со мной поделились коллеги, которых задарили их классы на первое сентября. Старшие-то ленятся, а малыши учителям кучу цветов и конфет всегда тащат. Это здорово.

– Здорово умереть от диабета?

– Здорово выражать любовь, циник! – Яна засмеялась и протянула свою руку к Ваниной. Но дотронулась она не до руки, а до упаковки с вафлями. Разумеется. – Ваня мысленно дал своему раскисшему вниманию оплеуху и ответил:

– Я не циник, я реалист. Если вы будете есть всё, что вам дарят ученики, у вас точно будет диабет второго типа. Ещё и красивую фигуру испортите.

Сказав это, Ваня на секунду замер, добавил себе вторую воображаемую оплеуху и сделал огромный глоток кофе, о чём тут же пожалел, поскольку кофе всё ещё был горячим и Ваня чуть не подавился. К счастью, Яна ничего не заметила – после его комплимента она опустила глаза в свою чашку и улыбнулась.

– Спасибо. – Она повернула голову, и взгляд её упёрся в чёрный чехол: – О, у тебя с собой гитара? Ты играешь?

Ваня нарочито резко покачал головой:

– Да нет, просто так ношу, вместо портфеля. Новая мода.

Яна хихикнула:

– Ладно-ладно, играешь. А зачем она тебе сегодня?

– Староста припахал на концерт. – Ваня не смог подавить вздох.

– А ты не хочешь?

– Не особо.

– Почему тогда согласился?

– Согласился, потому что Певцову довольно трудно отказать, – Ваня поморщился. – К тому же его аргументы по поводу портфолио были весьма убедительны. Для поступления мне нужна хорошая характеристика, так что ради дополнительных баллов к аттестации я и голым на сцене станцую, не имеет значения.

Яна задумчиво на него посмотрела:

– Значит, ты не любишь играть?

– Наоборот, – коротко ответил Ваня, глядя на руки, сжимающие чашку.

– Что – наоборот?

Ваня слегка повернул чашку в руках и тихо ответил, дивясь своей откровенности:

– Слишком люблю. Так люблю, что запретил себе в этом году. Музыка отвлекает от занятий, а мне нужно поступать.

– Понятно, – тихо сказала Яна, после чего продолжила более бодрым тоном: – Я тоже обожаю гитару! Сама когда-то музыкальную школу окончила.

– На чём играли?

– Фортепиано.

Ваня поднял край губ:

– Мог бы и не спрашивать.

– Почему?

– Потому что фортепиано вам подходит. Не могу вас представить с гитарой или за ударной установкой.

– Да, фортепиано – это романтично и нежно, мне нравится. Точнее, нравилось. Я уже давно не играю.

– Почему?

Яна повела плечами:

– Да всё как-то некогда. Или вдохновение растеряла. Не играла лет семь. Как окончила школу, так и не садилась больше. А сейчас уже и не вспомню ничего.

Ваня быстро сделал в уме подсчёт:

– Получается, вам двадцать два?

Яна хлопнула глазами:

– Почему ты так решил?

– Ну, вы окончили музыкальную школу и семь лет не играли. Если предположить, что вы, как большинство, окончили музыкалку лет в пятнадцать, получается, что вам двадцать два. – Ваня пожал плечами: – Математика – наука точная.

– Может, я окончила музыкалку в двадцать. Или в тридцать.

Ваня хмыкнул:

– Ну нет, вам точно не может быть тридцать семь.

Яна легонько провела пальцами под подбородком:

– Пластическая хирургия, Иван, творит чудеса.

Ваня с улыбкой покачал головой и одним глотком допил всё, что было в чашке. Затем он встал и протянул руку:

– Давайте вашу, схожу помою.

Яна, тоже уже допившая свой кофе, подняла на него удивлённый взгляд и молча отдала чашку.

– Вы так смотрите, как будто никогда не видели вежливых парней.

– Вежливых парней, предлагающих помыть чашку, точно не видела.

– Не везло вам, значит, с парнями.

Яна подняла бровь:

– Довольно дерзко говорить такое учительнице, Низовцев.

Ваня усмехнулся и притворно вздохнул:

– И вот я уже не вежливый Ваня, а дерзкий Низовцев.

– Одно другому не мешает, полагаю, – Яна сказала это с улыбкой и с какой-то новой ноткой в голосе.

Ваня довольно кивнул:

– Очень надеюсь, что так.

С чашками в руках он дошёл до туалета и, споласкивая посуду, стал думать о том, как странно начался сегодняшний день. Странно, но приятно. Мог ли он, выходя утром из дома, представить, что будет пить с Яной кофе, вот так просто, поедая жутко невкусные вафли и болтая о пустяках. Ваня осознал, что, несмотря на разницу в возрасте, пусть и очевидно небольшую, находиться рядом с Яной было удивительно легко. И комфортно. И не только Ване – весь класс отзывался о ней очень доброжелательно. Ребят подкупало, что она вела себя совсем не по-учительски – без напускной строгости и отчуждённости, общалась с ребятами на равных. Постоянно с ними шутила, задавала вопросы и внимательно слушала ответы. Интересовалась ими. А иногда она выглядела до смешного наивной, и эта её наивность, этот свет и доброта чертовски притягивали Ваню. По какой-то необъяснимой причине рядом с ней он чувствовал себя старше. Взрослее. И ему это нравилось.

Когда Ваня вернулся с чистой посудой, Яна уже сидела за своим столом и проверяла тетради.

– Спасибо большое! Поставь, пожалуйста, на нижнюю полку, – она махнула в сторону одного из шкафов.

Ваня поставил чашки на место, подошёл к своей парте и осторожно опустил чехол с гитарой на пол, прислонив к столу.

– Ты так весь день и собираешься с ней ходить? – Яна показала взглядом на чехол.

– Придётся. – Ваня слегка поправил гитару, чтобы она точно не упала кому-нибудь на ноги. – В гардеробе не рискнул оставить.

– У меня есть отличная идея: ты можешь оставить её здесь. Закинь на шкаф, там её никто не потревожит, – сказала Яна и, перехватив взгляд сомневающегося Вани, добавила: – Если кто-то рискнёт, будет потом исправлять вагон двоек до самого нового года.

Ваня рассмеялся:

– Какая охрана! Я польщён.

Ваня аккуратно положил чехол на книжные шкафы и вернулся к своему месту напротив учительского стола.

– Пока ты не сел, открой, пожалуйста, окно, – попросила Яна, не отрываясь от тетради, которую проверяла.

Он приоткрыл окно, и через минуту кабинет заполнил прохладный утренний воздух. Ваня сидел за своей партой, смотрел, как Яна то и дело оставляет красные пометки на полях в тетради какого-то незадачливого ученика, слушал пение птиц за окном, медленно, размеренно дышал и чувствовал странное умиротворение. Но это чувство продлилось недолго – через несколько минут кабинет начал заполняться одноклассниками, и Ваня уткнулся в телефон. Рядом с ним отодвинулся стул.

– Привет.

Ваня поднял глаза. Миля, одетая в тёмно-коричневое платье чуть выше колена, села за парту Вики и кокетливо закинула ногу на ногу, как бы невзначай демонстрируя Ване их красоту. Ноги Ваня оценил. А вот с Милей разговаривать ему не хотелось, в ответ он просто кивнул, но её это нисколько не смутило.

– Сегодня в четыре встречаемся на репетиции, ты в курсе?

Ваня выдохнул через нос:

– В курсе. Я же есть в чате «Лучшая группа всех вселенных», – Ваня жестом изобразил кавычки и наполнил голос иронией.

Миля улыбнулась и заправила за ухо прядь светлых волос:

– Да, Петруша бывает душной занозой, но организатор он хороший. Ты же придёшь?

Ваня коротко кивнул:

– Выбора у меня особо нет.

Миля уже собиралась ему ответить, но тут за их спинами раздался звонкий голос Вики:

– Какой в этой школе классный сервис – стулья с подогревом! А подогрев обеспечивают задницы одноклассников. Отдаю должное взаимовыручке в нашем коллективе.

Ваня улыбнулся и махнул Вике в знак приветствия, а Миля резко вскочила со стула.

– Почему ты вечно ведёшь себя так по-хамски? – обратилась она к Вике, которая уже выкладывала вещи на свою парту. После этих слов Вика замерла и картинно задумалась, глядя в потолок.

– Даже не знаю, к какому слову прицепиться в первую очередь – к «вечно» или к «по-хамски». Пожалуй, я просто посоветую тебе прогуляться вон до того шкафа, – Вика указала рукой на один из книжных стеллажей в конце кабинета. – Видишь, там толковый словарь Ожегова стоит? Глянь в нём сначала слово «чувство», потом слово «юмор» и постарайся соединить в голове всё, что прочитаешь. Будет непросто, но ты справишься.

Ваня беззвучно рассмеялся, а Миля резко отвернулась от Вики и села на своё место. Вика тоже села, испустила глубокий вздох и прилегла на парту, положив вытянутую руку под голову.

– Еще только восемь сорок пять, а этот день уже меня утомил, – простонала она и посмотрела на Ваню: – Удачи на репетиции. С этими двумя она будет сплошным удовольствием, – Вика указала взглядом на Петю, который только что зашёл в класс. В новом костюме. Староста был чернее тучи, что не слишком сочеталось со светло-бежевым цветом его пиджака.

– Ну, надеюсь, всё будет не так плохо.

– Надейся, надейся. На концерте я сяду в первый ряд и буду бросать тебе цветы. Или помидоры. Смотря как будешь играть.

– В первом ряду сидят учителя, – вклинилась Яна, которая, по-видимому, слышала всё, что говорилось за первыми партами. – Так что помидоры придётся бросать мне. Извини, – она улыбнулась Вике.

– О, я не против, так даже ещё лучше, – хихикнув, ответила Вика.

Ваня с усмешкой поднял брови, глядя на Яну:

– То есть вы в меня вообще не верите и принесёте только помидоры?

– Верю, конечно, но давай добавим тебе мотивации: если плохо сыграешь, получишь помидор, а если хорошо…  не получишь помидор! Отличная мотивация!

– И чисто учительская логика, – Ваня засмеялся. – Не сделал домашку – два, а сделал – просто молодец, но оценку не ставим.

Вика с Яной тоже засмеялись, а Яна согласилась:

– Да, примерно так это и работает.

Отсмеявшись, Вика снова посмотрела через плечо, туда, где сидел Певцов и хмуро глядел в пространство перед собой.

– Что это с нашим стилягой сегодня? Никак не мог подобрать носки под цвет ниток на трусах?

Ваня ухмыльнулся и очень вовремя бросил взгляд на Яну. Он успел поймать ту секунду, когда после Викиной фразы у неё тоже чуть заметно дрогнули уголки губ, хотя она смотрела не на ребят, а в учебник. Хорошо, что ей в словаре слово «юмор» показывать не нужно.

Прозвенел звонок. Ребята встали перед Яной.

ПЕТЯ

– Здравствуйте, присаживайтесь! – с улыбкой сказала Яна Сергеевна.

Петя сел и рывком открыл тетрадь. Он был зол. Вместе со всеми он записывал число, а в ушах у него до сих пор гремели слова отца:

– Какие ещё репетиции? Ты после школы будешь ездить ко мне на работу. Каждый день! Практика перед вузом не помешает. Света всё тебе покажет.

Они ехали в машине. Отец неожиданно предложил его подвезти, и Петя почему-то согласился. Оказывается, отец хотел сообщить ему новость о практике именно здесь, в замкнутом пространстве, где Пете некуда деться. Он был полностью во власти отца, который вёл машину. Петя сидел на переднем сиденье, отвернул голову к окну и, глядя на проносящиеся мимо жилые дома, резко выдохнул:

– Что же она мне покажет? Как кофе подавать на совещаниях?

– Если я скажу, будешь и кофе подавать, и посуду мыть, и мусор выносить! – рявкнул отец. – У тебя поступление на носу, экзамены, тебе учиться нужно и получать бесценный опыт, а ты всё брякаешь себе. Выкину твои барабаны к чёртовой матери!

– Но это же для концерта! К Дню учителя! – Пете хотелось придушить себя за то, как жалобно это прозвучало.

Отец перестроился в соседний ряд и сердито хмыкнул:

– А что у вас там, выступать больше некому? Ты вроде бы не один в классе учишься.

– Да, некому. Сейчас нужно выступить, а на Новый год будут другие.

– Сейчас тоже будут другие. Никаких выступлений, за тобой к четырём приедет шофёр. Тебе ясно?

К лицу Пети хлынул жар:

– Но я уже в школе сказал, что…

– Мне плевать, что и кому ты там сказал. – Отец снова перестроился, громко просигналив водителю перед ним. – Мне ты тоже много чего говоришь. В четыре тридцать ты должен стоять передо мной в кабинете.

Петя ничего не ответил и сейчас ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что не может возразить отцу, за то, что всегда делает, как он скажет. Обычно эти мысли переходили в обжигающую волну гнева, унять которую могли только удары. И Петя бил. Бил по ударной установке как одержимый, пока не начинал задыхаться, пока палочки не падали из рук. Он любил музыку, любил чёткость барабанного ритма, любил ту власть, которую он имеет над любой композицией. Стоит только чуть сменить темп, и она звучит иначе. Он любил это ощущение контроля, которое возвращало его к жизни, когда казалось, что земля уходит из-под ног.

Доехали до школы в молчании под аккомпанемент «Машины времени», тошнотворно бодро звучащий из динамиков. Когда отец припарковался, Петя вышел из машины, не попрощавшись. Сейчас, сидя на уроке и бездумно переписывая что-то с доски, Петя в красках представлял сцену, как в кино, где он в порыве гнева дёргает ручник, выпрыгивает из машины, орёт отцу, что ни за что не придёт к нему на практику, даже если ему приставят пистолет к виску. И отец пугается и соглашается на концерт. Но на деле Петя даже дверью машины хлопнуть побоялся – тихо закрыл её и молча пошёл к школьному крыльцу.

После урока в коридоре он заметил Милю, которая сразу отлепилась от стены и подошла к нему.

– Как дела? – аккуратно спросила она.

– Он запретил мне репетировать, – без всяких предисловий выпалил Петя.

Миля вытаращила глаза. Она сразу поняла, о ком речь.

– Что? Почему?

Петя горько усмехнулся:

– Потому что устроил меня на практику в свою фирму? Потому что ненавидит музыку? Потому что ему наплевать на всё, кроме своей работы? Выбирай, что тебе больше нравится.

– Но… – Миля продолжала растерянно смотреть на Петю. – У нас же концерт. Мы же уже договорились.

У Пети снова вырвался горький смешок:

– Думаешь, его волнуют какие-то школьные концерты?

Миля немного помолчала, потом робко спросила:

– И что делать?

Петя обвёл мрачным взглядом коридор, по которому шёл нескончаемый поток учеников, и ничего не ответил.

– Блин, Петь, это ужасно. – Миля накручивала на палец прядь волос и выглядела по-настоящему расстроенной. – Может, можно что-то придумать?

Петя сделал глубокий вдох и провёл рукой по волосам.

– Я не знаю, что придумать. Он не поверит, что у меня болит живот или что-то в этом роде.

– Может быть, сказать, что тебя попросила лично Мариша?

– Он обязательно ей позвонит, а Мариша сразу даст заднюю. Я уверен, – с нажимом сказал Петя, когда увидел, что Миля собирается спорить. – Она с отцом связываться не будет лишний раз. И я её понимаю.

– А если сказать, что тебе много домашки задали?

Петя поморщился:

– Так отмазываются только дилетанты. И то в начальной школе. – Петя вздохнул: – Ладно. Наверное, я просто скажу Марише, что не смогу.

Миля открыла рот – очевидно, чтобы возразить, но он покачал головой. Ему и без неё было тошно.

– Пойдём, сейчас биология. Может, нас ещё озарит какой-нибудь достойной идеей, – сказал Петя, давая понять, что не готов продолжать разговор.

У кабинета биологии Миля до конца перемены прощебетала с Алиной и Лизой, то и дело оглядываясь на Петю, который стоял, угрюмо облокотившись на стену, и крутил поочерёдно в руках палочки так быстро, что они сливались в единую окружность.

Он стоял один. Ни у кого не возникало желания подойти, когда он стоял с таким видом – все уже были научены горьким опытом: Певцова в гневе лучше не трогать. И Петя чувствовал благодарность за понимание. Он перебирал в голове десятки причин, почему мог бы задержаться сегодня в школе, но ни одна не выглядела достаточно весомой, чтобы убедить отца. Прозвенел звонок, и учитель биологии, Роман Николаевич, открыл перед ними дверь. Довольно молодой, активный и дружелюбный – в него были влюблены почти все девочки школы. Петю не интересовала биология, но учителя он уважал. Сегодня на уроке отмалчивался, сидел, уставившись в тетрадь, и благодарил небо, что Роман Николаевич не докапывался и не устраивал опытов с микроскопами.

После звонка Петя подождал, пока Миля закончит выяснять с учителем что-то по поводу задачи по генетике, которая у неё не получилась, махнул ей головой, и они вместе, лавируя в потоке учеников, направились в библиотеку. В коридоре было шумно, а в голове Пети – ещё громче. Гнев на отца не утихал, и вместе с ним росло отчаяние. Миля молча шла с ним всю дорогу до библиотеки.

– Здравствуйте, Галина Андреевна! – она улыбнулась библиотекарю в главном зале. Второе место пустовало, видимо, коллега Галины Андреевны куда-то отлучилась.

Петя тоже буркнул что-то приветственное и прошёл через солнечный холл прямиком в тёмный и тихий зал художественной литературы. Он мешком повалился на кресло-грушу и придвинул второе поближе к себе, кивком указав на него Миле. Она села и пристально посмотрела на Петю:

– Ты же не просто так меня сюда привёл. Пожалуйста, скажи, что ты придумал достойный вариант.

Петя вздохнул и угрюмо уставился на книжный стеллаж.

– Нет. – Петя помедлил и всё же добавил: – Но я придумал недостойный.

Он достал из внутреннего кармана пиджака мобильный и резко повернулся к Миле:

– Позвони моему отцу.

– Что? – Глаза Мили распахнулись от удивления.

– Позвони отцу, – повторил Петя, чувствуя, что и сам почти в ужасе от этой идеи. – Представься Яной Сергеевной и скажи, что оставляешь меня после уроков.

– Ты что… – Казалось, от шока Миле стало трудно дышать. – С ума сошёл? Как ты себе это представляешь? Это же… твой отец. – Она выглядела так, как будто видела Петю впервые. Миля покачала головой: – Нет, я не могу, даже не проси и не смотри на меня так. Я не смогу ему соврать, да ещё от лица учителя… Я точно не смогу. Да и голос он мой узнает.

Пете казалось, что последняя надежда утекает сквозь пальцы.

– Ну так измени голос!

– Я не могу!

– Просто попробуй!

– Ты вообще себя слышишь? Говорю же, он меня сразу узнает. А Яна Сергеевна как же?

Петя сделал глубокий вдох. Все силы резко покинули его тело. Он откинулся в кресле так, что почти лежал.

– А что Яна Сергеевна? – спросил он тоскливо.

– Ну, если она узнает…

– Она не узнает, потому что ты не позвонишь, – сердито буркнул Петя. Он не понимал, почему злится на Милю. Злиться стоило только на отца. И на себя за свою мягкотелость и неспособность доказать ему, что музыка – это не мимолётное увлечение. Но отцу невозможно было что-то объяснить. Он готов был слушать кого угодно, только не собственного сына.

– Петя, – от Милиного мягкого тона Пете захотелось выть. – Ты же понимаешь… Я не могу. И никто не сможет, это же твой отец, его все знают, никто из девчонок не отважится на такое…

– Ну, положим, всё-таки не у всех в этой школе отсутствует позвоночник, – послышался насмешливый голос у них за спиной.

Петя резко обернулся и увидел рыжую, хотя по голосу он и так уже понял, что это она. Вика с книгой в руке поднялась со своего места в дальнем углу. И как они её не заметили? Хотя он был так занят своими мыслями, что даже не проверил, был ли здесь кто-то ещё. Гнев Пети усилился вдвое.

– Мама тебя не учила, что подслушивать чужие разговоры нехорошо? – спросил он едко.

Вика не спеша подошла к стеллажу и поставила на полку книгу, которую, очевидно, только что читала. Петю кольнуло мимолётное любопытство, что именно Вольская выбрала почитать, но со своего места он не мог разглядеть название.

– Не груби, Петруша. – Выровняв книги, Вика провела пальцами по полке и, отряхивая их от пыли, которой там, конечно, не было, с раздражающей ухмылкой повернулась к Пете: – Мне показалось, ты в отчаянном положении и тебе бы не помешала помощь, чтобы обвести вокруг пальца строгого папочку.

Петя резко втянул воздух через нос. Ответные слова вылетали сквозь зубы:

– Это моё личное дело, которое тебя не касается. Я тебе советую выбирать выражения, а лучше вообще не лезть.

– Ну ты же сам сказал, что я везде влезаю, забыл? А теперь я ещё и староста, так что твоё «личное дело», – изобразив жестом кавычки, Вика продолжала ухмыляться, – касается меня самым прямым образом.

Петя продолжал хмуро на неё смотреть. Вика прислонилась к стеллажу и заговорила чуть нараспев, подражая тону самого Пети:

– Скажи мне, почему тебе вообще так важно это выступление? Это всего лишь школьный концерт. Ты мог бы найти замену или придумать какой-то другой номер.

– Не хочу. Ну, то есть я хочу выступить. А замену не хочу, – буркнул в ответ Петя и мысленно поморщился от того, как по-детски это, должно быть, прозвучало.

Вика подняла брови:

– Ты даже не шутишь о том, что незаменим. Дело серьёзное.

Петя смотрел на Вику, но, кажется, слышал, как Миля беззвучно прыснула на этих словах. Предательница. Петя хмуро кивнул Вике:

– Да. Не шучу. Для меня это важно.

Вольская склонила голову набок:

– Что именно – грамота, концерт или покрасоваться на сцене?

Петя немного помедлил, а потом ровным голосом произнес:

– Музыка.

Вика пристально на него посмотрела. По всей видимости, тон Пети разрушил её желание шутить. Она хмыкнула, оторвалась от шкафа, подошла к нему и протянула руку:

– Давай сюда телефон.

– Что? – Должно быть, Петя сейчас выглядел таким же удивлённым, как совсем недавно Миля.

– Ну ты же хотел, чтобы Вольф позвонила твоему отцу и притворилась русичкой, если я правильно всё поняла. – Вика пожала плечами: – Я могу это сделать.

Петя хохотнул и покачал головой:

– Даже не думай, Вольская. Ты будешь последней в этой вселенной, от кого я приму помощь. Тем более такую.

Вика глумливо улыбнулась:

– Но я и есть последняя, Петруша, – твоя последняя надежда. В этой вселенной – точно. И единственная, кто может тебе помочь, потому что мы с твоим отцом незнакомы и он не знает моего голоса. Как и голоса Яны Сергеевны.

Петя упрямо качнул головой:

– Нет.

– Но других идей у тебя всё равно нет, Петь, – неожиданно вклинилась Миля. Дважды предательница. – Может, ты… согласишься?

Петя снова дернул головой из стороны в сторону. Вика пожала плечами:

– Что ж. Тогда, полагаю, придётся Ванечке выступать одному. В отличие от барабанщика, гитарист на сцене и один шикарно смотрится.

К шее хлынул жар. Петя посмотрел на Вольскую, прищурившись, и спросил:

– Почему ты вообще хочешь помочь? Тебе-то с этого что? Ты могла бы наблюдать, как я подвожу класс, и получить должность старосты…

Вика как будто на секунду растерялась, потом натянула ухмылку и произнесла:

– И упустить возможность сделать так, чтобы ты был у меня в долгу, Петруша?

Петя поджал губы. Он понимал, что Миля права и других вариантов у него, похоже, не осталось. Но ему отчаянно не хотелось зависеть от Вольской. Петя ядовито спросил:

– А где гарантия, что ты не сдашь меня отцу, как только он возьмёт трубку?

– Никаких гарантий. – Вика хохотнула и неожиданно пристально на него посмотрела: – Ты сказал, что музыка важна для тебя. Насколько важна? Важнее оценок?

Не понимая, к чему клонит рыжая, Петя кивнул:

– Конечно.

Вика прищурилась:

– Важнее твоей гордости?

Петя сглотнул. Он медленно поднялся, подошёл вплотную к Вольской и посмотрел ей прямо в глаза:

– Важнее всего.

Он достал из внутреннего кармана пиджака телефон, снял блокировку и протянул его Вике. Она, казалось, растерялась, но потом взяла телефон и улыбнулась неожиданно миролюбиво:

– Такая страсть вызывает во мне уважение, Петруша. – Она легонько похлопала его по плечу: – Не верю, что говорю это, но доверься мне.

Петя секунду колебался, потом вздохнул.

– Не верю, что делаю это, но доверяюсь. Других вариантов у меня и правда нет, – кисло закончил он, наблюдая, как Вольская копается в его телефоне. Рыжая недолго полистала что-то, потом прислонила телефон к уху и прочистила горло.

– Алло, Сергей Борисович? – Вика раздражённо посмотрела на Петю, который стоял вплотную и прожигал её взглядом. Он был готов в любую секунду вырвать у неё телефон. Словно прочитав его мысли, Вика отошла к противоположной стене и продолжила: – Сергей Борисович, здравствуйте, извините, что беспокою, это Яна Сергеевна, новый учитель русского языка у Пети. Вам сейчас удобно разговаривать?

Петя сжал челюсти и напряжённо наблюдал, как Вика, видимо, получив утвердительный ответ, начала ходить вдоль стеллажа и бойко защебетала его отцу самым нежным голосом:

– Сергей Борисович, дело в том, что Петя сегодня не слишком удачно показал себя на сочинении-рассуждении. У нас был первый урок, он пришёл со звонком, но вид у него был совершенно растерянный. Не знаю, что у него там случилось, надеюсь, ничего серьёзного, но он сильно напортачил, а если называть вещи своими именами – написал какой-то бред и нелепицу. Я хочу задержать его на отработку, но он сказал, что не может и что нужно спросить разрешения у вас. Вот звоню спросить разрешения, можно ли наказать балбеса и задержать его, чтобы он всё исправил? Да. Да, хорошо. Ну… Ладно, если вам так будет легче, хорошо. Да. Спасибо, Сергей Борисович, до связи. Да, буду держать вас в курсе. Всего доброго!

Вика повесила трубку и вложила ошарашенному Пете в руку телефон. Увидев его выражение лица, она слегка хмыкнула:

– Перестань так пялиться, как будто я привидение.

– Не уверен, что ты живая. – Петя сунул телефон обратно в карман пиджака и покачал головой: – Реально бесстрашная. Что он сказал?

Он попытался спросить как можно небрежнее, чтобы надежда в голосе не прозвучала слишком явно.

Вика ухмыльнулась:

– Есть три новости.

– Скажи, что хотя бы одна из них хорошая.

Небрежно не получилось.

– Да, одна хорошая. Сегодня ты остаешься в школе.

Петя огромным усилием воли заставил себя стоять на месте. Ему вдруг захотелось подхватить Вику, обнять и закружить. Вместо этого он спросил:

– А плохие?

– Во-первых, как ты уже, наверное, понял, эта отмазка разовая. А во-вторых, мне придётся сидеть с вами на репетиции, потому что твой папа сказал, что позвонит узнать, когда ты освободишься. Думаю, он боится, что ты понесёшься репетировать после русского. Я должна быть рядом, чтобы ты передал мне телефон и я сказала твоему отцу… – Она снова сменила тон на нежно-медовый: – Сергей Борисович, Певцов тут совершенно утонул в сложно-подчинительной связи, сидит пишет конспект.

Она посмотрела на Петю, который по-прежнему не отводил от неё глаз. И истолковала его взгляд по-своему:

– Ну, брось, ты не можешь не согласиться, что это гениально и изумительно проделано.

– Да, ты права, не могу не согласиться, но… – Петя нахмурился и вздохнул. Радость от того, что он сможет репетировать, сменилась раздражением. Вика хороша. И теперь он действительно у неё в долгу и даже сделать ничего с этим не может, потому что хочет репетировать. Вольская, продолжая ухмыляться, сделала шутливый реверанс:

– Да, Петруша, сочувствую, придётся тебе потерпеть меня на репетиции.

Петя ничего не ответил, а Вика притворно вздохнула:

– Эх, тяжело быть человеком искусства – оно требует таких огромных жертв.

Она отсалютовала ему и с самодовольным видом вышла из библиотеки.

Глава 7

Неужели?

ВАНЯ

После седьмого урока Ваня с Викой забежали в столовую. Времени на обед было не так много, но неизвестно, сколько Певцов их продержит на первой репетиции, – лучше поесть.

На самом деле у Вани язык не поворачивался назвать это помещение какой-то школьной столовкой. Здесь было пять залов: один большой, в котором обедали ученики средней и старшей школы, и четыре поменьше – для начальных классов и для учителей. В большом зале стояли ряды отдельных столиков – по ряду для каждой параллели, но некоторые ребята сдвигали столы, чтобы сесть большой компанией. По периметру столовой расположилось несколько буфетов, где продавались сладости и выпечка. Если хотелось полноценно пообедать, можно было выбрать что-то у основного окна раздачи. Готовили повара по-домашнему вкусно. Оказавшись тут впервые и увидев меню, Ваня чуть не заплакал от того, насколько подход этой школы отличался от его предыдущей. Здесь как будто… заботились. По-настоящему. Во всем, в каждом помещении школы и даже в столовой, явственно читалось, что тут действительно стараются сделать для учеников что-то хорошее. И вкусное.

Когда на подносы поставили еду, Ваня поспешил вслед за Викой через зал. К его удивлению, она пошла не к их обычному месту в дальнем ряду, где сидели одиннадцатые классы, а заглянула в один из залов для начальной школы, хмыкнула и поманила Ваню движением головы.

Ваня зашёл в небольшое помещение с весёленькими зелёными занавесками и такого же цвета столиками, возле каждого из которых стояло по четыре стула.

– Ты уверена, что нам сюда можно? – спросил Ваня, глядя, как Вика спокойно располагается за одним из столиков.

– А почему нет? Малышня уже ушла, мы никому не помешаем.

Ваня бросил взгляд на роспись на стенах:

– Как-то неловко есть, когда на тебя пялятся вальсирующие овощи.

– Ты что, шутишь? Смотри! – Вика повернулась к другой стене. – Им дирижирует брокколи! Это лучшее место в школе.

– После библиотеки, – хором добавили они.

Ваня поставил поднос на стол и сел напротив Вики.

– А где твоя гитара? – спросила она, бросив взгляд на Ванин рюкзак, который тот поставил на пол рядом со стулом.

– Она не влезла в шкафчик, и я её в кабинете русского оставил.

Вика кивнула и принялась за еду. Ваня же откинулся на спинку стула, с наслаждением стянул с себя галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Дышать сразу стало легче. Хотя, возможно, трудности с дыханием он испытывал не из-за галстука, а из-за Тамары Загировны, которая всю душу из него вытрясла на последнем уроке.

За первую неделю на алгебре и геометрии всем стало очевидно, что Ваня неплохо ориентируется в материале, настолько неплохо, что Загировна причислила его к сильным ученикам – к Певцову и Орловой. Его снова пересадили – на третий ряд, между Петей и Ирой. Для них математичка чаще всего давала задачи сложнее и даже позволяла решать их вместе, но они предпочитали выполнять задания самостоятельно, иногда сверяя ответы. Сегодня у Тамары Загировны, видимо, было скверное настроение, так что она вызвала Ваню к доске и заставила решать задачи, соревнуясь с классом. Каждый вариант должен был решить по пять примеров, а Ваня – все десять. Он не успел. И наделал ошибок. И получил позорные три с минусом. Причём этот минус был любимым инструментом унижения у математички. Ваня мог бы разозлиться, но у него на это не осталось сил.

С аппетитом уплетая горячую котлету по-киевски, с которой капало масло, Вика спросила:

– Ты точно сможешь репетировать? Выглядишь уставшим.

– Чего не скажешь о тебе. Ты что-то слишком довольная для человека, которому пришлось остаться с нами. Я так и не понял, кстати, почему.

Вика пожала плечами:

– У нас с Певцовым свои счёты. Но мне в любом случае хочется посмотреть, как ты выглядишь с гитарой. И послушать. Хорошо играешь?

Ваня неопределённо качнул головой:

– Смотря с кем сравнивать. Что-то могу.

– И давно занимаешься музыкой?

Ваня помедлил:

– Сколько себя помню.

– Правда? Ты в музыкалку ходил?

Ваня не торопясь прожевал, прежде чем ответить:

– Не-а. Сам учился. Точнее… В детстве мне сначала подарили игрушечную гитару, и я не выпускал её из рук. А потом… – Ваня замялся, быстро отфильтровывая то, что не хотел рассказывать. – Потом у меня появилась акустическая. Мама сначала была не в восторге от моего «бренчания» – так она мою игру называла, – но постепенно смирилась. А в восьмом классе я разок попробовал у друга электро, и всё – пропал. Сначала просто мечтал, потом начал копить, а когда в очередной раз не поступил сюда, разозлился и стал подрабатывать не только на каникулах. Математику с малышами учил, – добавил Ваня, увидев, что Вика пытается задать вопрос, но не может, поскольку рот её был забит котлетой. – Думал, раз я слишком тупой для дорогой школы, пусть у меня тогда будет дорогущая гитара. Мама всё равно наотрез отказалась брать у меня эти деньги, сколько бы я ни спорил. – Ваня грустно улыбнулся воспоминаниям. – Когда привёз новую гитару домой, даже играть на ней не мог первую неделю. Просто пялился.

– Настолько дорогая?

– А ты как думаешь, я полтора года копил на неё.

– И ты оставил её у русички?! – Вика даже перестала жевать.

– У Яны. – Ваня кивнул и тут же добавил: – Сергеевны.

– И не страшно тебе за такое ценное имущество?

Ваня улыбнулся в тарелку и покачал головой.

– Здо́рово, – пробормотала Вика, откусывая такой огромный кусок котлеты, что Ваня начал всерьёз опасался за её жизнь.

– Ребятки, поторопитесь, мы закрываемся через пять минут! – крикнула уборщица, вытиравшая соседние столики.

Быстро доев, Ваня подхватил их с Викой пустые тарелки и хотел отнести к стойке для грязной посуды, но уборщица жестом остановила его порыв:

– Оставьте, ребятишки, мы всё уберём.

Очередной раз поразившись тому, что в мире всё-таки существует вежливый персонал столовой, Ваня поставил тарелки, забросил на плечо рюкзак и, пробормотав искреннюю благодарность, вышел вместе с Викой в коридор.

– Я сбегаю за гитарой, встретимся в кабинете музыки, – сказал он и помчался в кабинет русского.

– Можно? – Ваня аккуратно приоткрыл дверь.

Яна сидела за столом и опять что-то проверяла. Оторвавшись от тетради, она махнула ему:

– Да, Ваня, заходи. Ты за гитарой?

Ваня кивнул.

– Забирай, она в целости и сохранности!

Яна с улыбкой кивнула на шкафы, где лежала гитара, потом склонила голову набок и потёрла висок. Ваня знал это жест.

– Устали?

Яна села ровнее:

– Да не то чтобы устала, просто голова что-то разболелась. Наверное, надо было сегодня поесть чего-нибудь ещё кроме кофе и вафель.

– Вы что, последний раз ели утром со мной?!

– Ага, – Яна кивнула с грустной улыбкой. – Я на переменах с ребятами болтала, тетради проверяла, кто-то что-то приносил исправленное, малыши стихи сдавали… В общем – куча дел, я и не заметила, как день прошёл, а сейчас столовка уже закрыта.

– А у вас тут больше нет ничего?

– Не-а. Ну разве что мел пожевать, – сказала она со смехом.

– Хорошо, что у вас не маркерная доска.

Яна хихикнула:

– Точно! С этим двадцать первым веком есть все шансы умереть с голоду.

Ваня сделал вид, что задумался.

– Наверное, можно было бы и маркеры погрызть, – протянул он. – Там вроде спирт внутри, усталость как рукой снимет.

Яна засмеялась, но тут же снова потёрла висок:

– Надо будет принести сюда что-нибудь из еды.

– Вагон круассанов с сыром?

– Ну нет! Их съедят тараканы, а я слишком люблю круассаны, чтобы делиться.

– Домовой для вас поохраняет, – мягко сказал Ваня.

– А потом опять разбалуется и свернёт проектор!

С напускным возмущением Яна ткнула пальцем в потолок. Ваня лукаво посмотрел на неё:

– Ничего. Я поправлю.

Яна опустила глаза и улыбнулась одним уголком губ. Очень мило улыбнулась.

Ваня отвел взгляд и наконец вспомнил, за чем пришёл. Снял со шкафа гитару, закинул на плечо и обернулся:

– Вы ещё долго здесь будете?

– У меня куча тетрадей на проверку. Думаю, что часа два просижу точно. А что?

– Я подумал, что было бы удобно оставить гитару здесь до следующей репетиции, если вы не против.

– А дома ты играть не будешь?

Ваня покачал головой. Яна понимающе кивнула:

– Да, точно, нельзя отвлекаться. Если я ещё буду здесь, оставляй, конечно.

– Спасибо. Тогда не прощаюсь. – Ваня улыбнулся и вышел из кабинета. У него появилась идея.

Он понёсся на первый этаж по боковой лестнице, надеясь не встретить Певцова. К счастью, не встретил ни его, ни кого-либо другого и выбежал из школы прямо как был – с гитарой и без куртки.

Через десять минут он снова постучал в дверь Яниного кабинета, пытаясь успокоить сердцебиение, но ему никто не ответил. Ваня дёрнул ручку. Дверь открылась, но Яны в кабинете не оказалось. Она явно вышла ненадолго, потому что оставила компьютер включённым, а недопроверенную тетрадь – открытой. Ваня, не веря своей удаче, отошёл от её стола и быстро покинул кабинет, тихо затворив за собой дверь.

Ещё пять минут спустя он стоял в школьном дворе и не отрываясь смотрел в окно второго этажа. Ему было видно, как Яна подошла к учительскому столу, взяла в руки бумажный пакет, заглянула в него и рассмеялась. Она вытащила из пакета круассан. Улыбнулась и откусила большой кусок, а сердце Вани превратилось в горячее варенье. Он жадно всматривался в окно:  ждал, когда же она заметит. И она заметила. Яна снова запустила руку в пакет и достала записку. Прочитала, широко улыбнулась и бросила взгляд куда-то в сторону. На дверь, догадался Ваня. Он быстрым шагом направился к кабинету музыки, а в ушах продолжал громко отбивать пульс.

В записке было написано: «От домового».

ПЕТЯ

Петя с Милей шли по опустевшему первому этажу к кабинету музыки, возле которого, прислонившись спиной к стене и печатая что-то в телефоне, уже стояла Вика. Петя всё ещё был не в духе – ему совершенно не хотелось, чтобы рыжая сидела с ними. Наверняка будет отвлекать своими вечными комментариями. Вдобавок он нервничал из-за отца – боялся, что тот не вовремя позвонит и сорвёт репетицию. Или что правда вскроется. В общем, Петя с трудом справлялся с целым клубком раздражающих факторов, поэтому, когда они с Милей приблизились к двери, он спросил резче, чем хотел:

– Где Низовцев?

Вика, не отрывая взгляда от экрана, пробормотала:

– Сейчас придёт.

– Мы договаривались на четыре. Где его носит? Что за отношение? – проворчал Петя, открывая класс.

Вика цокнула языком и, убрав телефон, закатила глаза:

– Господи, Певцов, что ты ел на обед, цемент? Сказано тебе, сейчас придёт. Ванечка за гитарой пошёл.

– Надеюсь, не в магазин.

Петя открыл дверь, и Вика, качая головой, прошагала в класс первой. Раздражение Пети усилилось ещё на десять процентов. Он махнул Миле, пропуская её вперед, вошёл сам и закрыл за собой дверь.

Вика сразу направилась к учительскому столу и начала выкладывать учебники.

– Что ты делаешь? – спросила Миля.

– Собираюсь провести время с пользой. – Вика села за стол Вероники Николаевны.

Петя молча прошёл мимо парт к другой части класса, не глядя на девочек.

Кабинет музыки делился на две половины: одна выглядела как обычный класс с учительским столом, партами и доской, а вторая походила на маленькую студию звукозаписи: здесь стояли синтезатор и ударная установка, стойка с микрофоном, усилитель, микшерный пульт и прочие примочки. Стены кабинета были отделаны цветными акустическими панелями. На специальных креплениях висели скрипки, флейты, три акустические гитары, пять укулеле, трубы, тромбон, треугольники и даже виолончель. Всё это использовалось на уроках, музыкальных кружках или концертах, хотя чаще всего выступающие предпочитали приносить свои инструменты. Петя же просто переносил ударную установку, единственную на всю школу, из кабинета музыки на сцену актового зала.

В кабинете стояли шкафы с нотами и учебниками по музыкальной литературе, а с верхней полки на вошедших взирали гипсовые головы композиторов. На отдельном столике, рядом с учительским, красовалась гордость и особая ценность Вероники Николаевны – проигрыватель и коробка виниловых пластинок.

Миля пару секунд смотрела, как Вика устраивается на месте учителя, потом, видимо решив не продолжать диалога, простучала каблуками по полу и села за последнюю парту, повернувшись спиной к Вольской и лицом к Пете, который уже снимал ткань с ударной установки. Всё наладив и продолжая кипеть, он подготовил оборудование и для Вани – включил усилитель и настроил пульт.

Петя как раз собирался звонить Низовцеву и обрушить на него поток нецензурной брани, когда дверь наконец открылась и Ваня ворвался в класс с гитарным чехлом на плече. Дыхание его было быстрым, он явно бежал. Откуда это он так нёсся, интересно? И почему покраснел? Нервничает перед демонстрацией своих талантов? Но Петя для себя уже решил, что, если Ваня в состоянии сменить хотя бы три аккорда, не сбиваясь, он уже подойдёт, за неимением выбора.

Петя демонстративно поднял брови и взглядом показал Ване на часы, висевшие над доской.

– Ванечка, поспеши, а то у нашего старосты того и гляди рубашка по швам треснет от гнева, – глумливо промурлыкала Вика.

Низовцев хмыкнул и подошёл к Пете, который уже садился за барабанную установку. Петя наградил Вику уничижительным взглядом, но та только в очередной раз закатила глаза и переключила внимание на учебник по геометрии.

Ваня положил рюкзак и гитару на последнюю парту, снял пиджак и до локтя закатал рукава белой рубашки. Петя с усмешкой перевёл взгляд на Милю. Ну конечно. Она пялилась. Вид у неё был такой, будто она не знала, чего хочет больше: чтобы Ваня сыграл или чтобы снял рубашку полностью.

– Предлагаю немного размяться, – сказал Петя, пока Ваня доставал гитару. Взглянув на неё, Петя не смог удержать удивлённый смешок. Ваня, подняв подбородок, ответил вопросительным взглядом. Петя прочистил горло и кивнул на инструмент:

– У тебя… Жёлтая гитара?

– У тебя… Тысяча костюмов? – в тон ему спросил Низовцев.

– Что?

Ваня перекинул ремень через плечо:

– Я подумал, что мы играем в игру «Назови что-то удивительное».

У Пети снова вырвался смешок:

– Считаешь мои костюмы удивительными?

– Только их количество.

– Мы с Ванечкой даже сделали ставки, – вклинилась Вика, не отрываясь от тетради и указывая ручкой на Ваню: – Он поставил на то, что ты ни разу не повторишься со своими туалетами до конца четверти.

– А ты? – спросил Петя, не зная, злиться ему или смеяться.

– А об этом ты узнаешь, если я проиграю, – туманно ответила Вика.

Петя даже не придумал, что на это ответить. В костюмах ему было удобно, он правда их обожал. И девчонки тоже их обожали. К тому же он знал, что костюмы ему очень идут. Петя как бы невзначай поправил коричневый галстук и вытащил палочки из внутреннего кармана. Ваня спросил:

– Ты так и будешь играть, в пиджаке?

– А что, какая-то проблема?

Низовцев пожал плечами:

– Просто не хотелось бы откачивать тебя, если вдруг рухнешь от теплового удара. Впрочем, ты, видимо, играешь не настолько быстро, чтобы вспотеть в костюме.

Петя поднял бровь:

– Ты уже мог бы это выяснить, если бы тебя не носило неизвестно где почти двадцать минут.

Петя снова бросил взгляд на гитару. Низовцев это заметил:

– У тебя какие-то проблемы с жёлтым цветом? Надо было предупреждать, что в этой школе цвет гитары имеет значение.

– Нет, конечно, не имеет. Просто… Ты всегда в чёрном. И на физре тоже в чёрном. И весь такой… молчаливый. А гитара жёлтая. Это смотрится…

Петя запнулся, а Ваня с вызовом посмотрел на него:

– И как же это смотрится?

– Довольно неожиданно.

– Оставь свои стереотипы, Певцов, – ответил Ваня с ноткой раздражения в голосе. – Жёлтая гитара или розовая – это не так важно. Важно, что умеет гитарист, разве нет?

Петя задумчиво кивнул, продолжая любоваться гитарой. Она так и притягивала взгляд. И дело, конечно, было не в цвете, просто он не хотел оскорбить Низовцева. Он не считал себя знатоком, но всё же сразу понял, что гитара у Вани очень дорогая. Такую не покупают ради трёх аккордов.

Пока Ваня подключал гитару к усилителю, Петя привычным жестом размял пальцы и вдруг осознал, что немного нервничает. Он бросил взгляд на Вику – та уткнулась в тетрадь и не обращала на них никакого внимания.

Дёрнув на пробу несколько струн и услышав ровное громкое звучание, Ваня повернулся к ударной установке. Петя прочистил горло, поставил ногу на педаль и обратился к Низовцеву:

– Давай я возьму темп, а ты подыграешь, в любом формате. Попробуем поимпровизировать.

Низовцев кивнул и достал из кармана медиатор. Петя немного нервно дёрнул палочками и начал отстукивать ритм. Он не ждал от Вани ничего существенного, особенно после тяжёлого урока геометрии. Петя был готов к посредственной игре, к тому, что Ваня будет медленно дёргать струны в такт с ударными или что заиграет простым боем, но только не к тому, что Ваня с ходу поведёт мелодию перебором, гармонично попадая в заданную скорость.

Полминуты хватило Пете, чтобы понять, что Низовцев хорош. Очень хорош. Почти так же хорош, как он сам. Петя перестроил удары и усложнил свою партию, на что Низовцев тут же отреагировал, замедлившись, словно уступая Пете возможность размяться. Что Петя и сделал. Теперь Ваня задавал гармонию, медленно перебирая аккорды, а Петя по его нотам создавал замысловатый ритмичный узор быстрых ударов. Потом снова замедлился, и теперь уже Ваня побежал по струнам в сумасшедшем темпе. У Пети появилась возможность оторвать взгляд от барабанов, чтобы глянуть на Низовцева, и от увиденного он чуть не уронил палочки. Иван Низовцев, всегда спокойный, молчаливый, предпочитающий роль одиночки, вечно в своём чёрном костюме, сейчас совершенно преобразился. Он слегка улыбался, глядя на струны, покачивал головой в такт своей мелодии и выглядел… Счастливым? И он ещё не хотел выступать, он что, сумасшедший?

Продолжая импровизировать и пробовать разные ритмы, Петя с удивлением обнаружил, что играть с Ваней очень комфортно. Низовцев не просто не сбивался, он следил за партией Пети и тут же подстраивался. Конечно, в импровизации правила немного другие, тут можно делать что хочешь, исходя из своих умений, так что, возможно, с конкретной мелодией всё будет иначе.

Парни ещё несколько раз передавали друг другу ведущую роль, пока не синхронизировались и не доиграли вместе, бросив напоследок мелодию на громкой завершающей ноте. Ударив последний раз, Петя привстал, приглушил тарелки и опустился обратно на стул. Дыхание у него сбилось, но сердце стучало не от усталости, а от восторга. Ваня прислонился к последней парте, тоже переводя дыхание. Он продолжал слегка улыбаться, глядя на Петю.

Петя догадывался, что Ваня тоже ничего особенного от него не ждал. И, судя по его виду, впечатление у него создалось приятное. Петя посмотрел на него и почти с мольбой произнёс:

– Пожалуйста, скажи, что ты ещё и поёшь.

– Не пою. – Ваня покачал головой, глядя на струны и беззвучно их перебирая.

– Точно? – У Пети почему-то было ощущение, что Низовцев не договаривает. С таким талантом к музыке – и не умеет петь?

Ваня хмыкнул:

– У этой школы не хватит бумаги напечатать мне столько грамот, чтобы я согласился.

– Почему? И почему ты вообще отказывался выступать?

Ваня дёрнул плечом:

– У меня свои причины.

– Боязнь сцены?

– Нет.

– Комплекс бога?

– Уже ближе, но нет, – ответил Ваня со смешком. – Просто не хотел, и всё.

– Ясно. – Петя помедлил. – Но играешь ты… Неплохо.

Ваня усмехнулся и поднял взгляд на Петю:

– Я играю лучше, чем неплохо, Певцов. Ты почти за мной успеваешь.

Петя дернул уголком губ. Тут раздался голос Вольской:

– Ванечка просто боится, что его будут окружать толпы назойливых фанаток, и я его понимаю. Впрочем, и фанаток тоже.

Вика встала из-за стола и, подскочив к Ване, прижалась к его боку.

– Я первая готова бегать за тобой и умолять расписаться у меня на груди!

– Неужели? – спросил Петя, прищурившись.

– Гитаристы классные! – Вика восторженно кивнула, не отрывая взгляда от гитары, на которой Ваня всё ещё беззвучно играл.

– Гитаристов переоценивают, – сухо сказал Петя.

– Неужели? – Ваня перестал играть и поднял глаза.

Петя с вызовом посмотрел на него:

– Все всегда запоминают гитаристов, но никто не знает ударников. Хотя именно ударники превращают музыкальные сопли в нормальную музыку.

– Может, дело не в инструменте, а в солистах? – спросила Миля. Она знала, что тема чрезмерной популярности гитаристов для Пети довольно болезненная. Миля игриво провела рукой по волосам и добавила: – Если петь буду я, на вас обоих никто и внимания не обратит!

– Это вряд ли, – вместе сказали Петя и Ваня.

– Ну, вы явно сыграетесь, парни, – хмыкнула Вика и села на парту, к которой прислонялся Низовцев. – С самооценкой у вас обоих всё в порядке. И раз мы выяснили, что вы – два музыкальных гения и оба фанатеете от этого шума, то давайте…

– Прости, ты сказала: «от этого шума»? – Петя посмотрел на неё, прищурив глаза.

– Я планировала сделать геометрию, пока вы играете, но мне мешал звон собственных зубов. Так что да, Певцов, шумновато. Ладно, ладно, – Вика подняла вверх ладони, увидев, что Петя собирается затеять спор. – Я просто хочу побыстрее пойти домой и жутко не хочу объясняться с твоим папочкой, почему ты так долго в школе. Давайте выберем, что вы будете играть. Суперхит для наших рок-звёзд. И что в итоге с пением?

Ваня с Петей переглянулись.

– Нужен солист, – сказал Ваня. Петя покачал головой. Ваня перевёл взгляд на Вику: – Или солистка.

Вика хмыкнула:

– Даже не надейся. Ну, спойте сами, неужели вы оба так уж плохи? Что-нибудь простое, не знаю, Киркорова?

– Ты ещё Лепса предложи, – пробурчал Петя.

– Меладзе давайте, и учителя в экстазе полезут к вам на сцену обниматься. Интересно, к кому из вас ломанётся Загировна? Вы же оба у неё в любимчиках. – Вика явно получала удовольствие, представляя эту картину.

Петя выдохнул через нос. Он так и знал, что Вольская не сможет сидеть тихо и не отвлекать их.

– У нас нет солиста, – раздражённо сказал Петя. – Либо мы играем только мелодию, а это всё-таки не тот формат для школьного концерта, либо нас будет спасать Миля.

– Но я не пою сольно! – воскликнула Миля.

– Давай ты попробуешь? У нас ещё целый месяц, мы порепетируем, – предложил Ваня.

– У нас не месяц, а четыре репетиции до концерта, – возразил Петя. – Но с вокалистами и вправду туго, в десятых точно поющих нет, из младших я не знаю никого. Наш класс в плане вокала абсолютно безнадёжен, даже как хор, а к «бэшкам» я и под дулом пистолета не пойду спрашивать. На тебя последняя надежда, Милёк.

– Мы тебе поможем, – неожиданно поддержал Петю Низовцев. – В сложных местах всегда можно залатать вокал гитарой.

– Или перекрыть ударными, – добавил Петя, чувствуя, что на него снова накатывает раздражение.

– Ну-у ладно, давайте попробуем, – неуверенно протянула Миля.

– Может, что-то на английском возьмём? Почему обязательно на русском петь? – спросил Ваня и сел на стол рядом с Викой.

– Потому что учителя не знают английского, – ответил Петя, и Миля согласно закивала.

– Да, для них это будет тарабарщиной даже с моим прекрасным произношением. – Миля лукаво улыбнулась Ване.

– Тогда я не знаю. Всё, что есть на русском, кажется тупым. – Ваня раздражённо покачивал ногой стул, который стоял перед ним.

– Русский рок тебе этого не простит, Ванечка! – Вика ткнула его ручкой в бок, отчего Ваня дёрнулся и с грохотом уронил стул, который балансировал на его ноге вразрез с законами физики.

– Нам нужно определиться побыстрее! – взорвался Петя. Он вышел из-за установки и рывком поднял стул. – Не так уж важно, что исполнять. Важно – как. Мы просто с душой споём одну песню, и всё.

– Если мы с душой споём Киркорова, нас в зале на смех поднимут, – ответил Ваня, снова удерживая стул на ноге. Петя во всех красках начал представлять, как этот стул полетит Низовцеву в голову, если он ещё раз его уронит.

– Может, сами что-нибудь сочините? – спросила Вика.

– Отлично, давайте! Как у тебя с рифмами? – воскликнул Петя и демонстративно задумался. – С Днём учителя вас поздравляем, счастья-здоровья желаем?

– В могиле мы вас представляем! – радостно добавила Миля.

Петя сделал глубокий вдох и посмотрел на Вику, у которой подрагивали губы от сдерживаемой улыбки.

– Ванечка, милый, скажи что-нибудь дельное, – проговорила она. – А то в нас сейчас полетят палочки…

Ваня задумчиво посмотрел в окно, на улице уже начинало темнеть.

– Мы можем перепеть что-то известное, но слова поменять – придумать про школу. Это будет легче, чем сочинять с нуля. Можем попробовать и рок, в принципе. Возьмём что-нибудь попсовое и известное. А слова переделаем.

– А кто переделывать будет, ты? – спросил Петя.

– Да, могу и я, – Ваня пожал плечами. – Это не сложно.

– Если русское, попсовое и известное всех устраивает, то вы можете сегодня хотя бы мелодию потренировать, а слова я подпою оригинальные, – сказала Миля и посмотрела на Петю. Петя кивнул и вернулся за установку.

Миля взяла телефон и открыла топ русского рока. Выбрав подходящую песню, вместе они посмотрели видео с концертов и каверы. Потом парни нашли ноты своих партий, а Миля открыла слова, взяла микрофон и встала напротив парней. Когда все были готовы, Ваня снова накинул гитару и заиграл вступление. Через пару тактов к нему присоединился Петя. Потом начала петь Миля.

Петя быстро понял, что Миля не справлялась с сольным вокалом, как бы ни старалась. А ещё его беспокоила необходимость отпрашиваться у отца каждую среду, придумывая отмазки. Репетиции им нужны. Миля не успела распеться, к тому же стеснялась, а Ваня оказался к этому не готов, и как только Миля съезжала с мотива, он переставал играть и начинал её исправлять.

– Там длинная нота, протяни слово и чуть выше в конце, – сказал он, в очередной раз остановив игру.

Миля, с красными щеками, кое-как пропела куплет, но на второй попытке снова промахнулась. Петя понял, что сегодня Миля петь не сможет, при Ване она пела ещё хуже, чем обычно. В конце концов она остановилась сама.

– Сыграйте без меня всю песню, а то мы так здесь до ночи просидим, – сказала она со смешком, за которым скрывала неловкость.

Он кивнул Низовцеву, чтобы тот начинал вступление. Без Мили они продвинулись дальше: сыграли два куплета, но потом пошёл проигрыш, и тут они застряли – Ваня улетел вперёд, а Петя играл, не меняя ритма, и получилось, что он стучал невпопад к Ваниному перебору. Они оба резко перестали играть. И как раз в этот момент у Пети зазвонил телефон. Сжав челюсти, он сунул руку во внутренний карман пиджака и посмотрел на экран. Конечно, это был отец. Петя быстро бросил взгляд на часы – без пятнадцати шесть. Так поздно…

– Да, – ответил он как только мог ровно под прицелом трёх пар глаз.

– Где ты? – спросил отец без какого-либо приветствия.

– На русском. Почти закончил.

– Дай учителя.

Петя посмотрел на Вику и направился к ней, она тоже встала и пошла ему навстречу. Петя передал ей телефон, и она, беззвучно прочистив горло, быстро заговорила на октаву выше:

– Сергей Борисович, добрый вечер, как раз собиралась вам звонить! Вы, должно быть, Петю потеряли, мы… Нет, ну что вы, не слабый, просто запутался тут в материале… – Вика подняла взгляд на Петю, и губы её дрогнули. – Вы знаете, мы тут с ним случайно выяснили, что он совершенно не разбирается в ритмах. Стихотворных, разумеется. Да, представляете, постоянно бьёт не туда. Ударением, я имею в виду. Вот и просидели с ним весь вечер.

Вика покраснела, казалось, ей стоило больших усилий не смеяться, а Пете хотелось вырвать у неё из рук телефон. Но он просто стоял как идиот и наблюдал за её щебетанием:

– Нет, мне не трудно, конечно. Он через пару минут уже домой пойдёт, думаю, на сегодня он показал всё, что мог. Не за что, Сергей Борисович, я только рада. Всего доброго!

Вика положила трубку и, взглянув на Петю, расхохоталась:

– Петруша, ты бы себя видел!

Петя себя, конечно, не видел, но чувствовал, что по его шее и щекам разливаются волны жара.

– Знаешь, ты могла бы просто сказать, что я всё исправил и уже выхожу, – сказал он предельно ровным голосом.

– Конечно, могла бы, – Вика кивнула с улыбкой от уха до уха. – Но это не так весело.

Петя резко вдохнул через нос и перевёл взгляд на Низовцева, который, кажется, не вполне понял, что произошло, но тоже улыбался.

– Ладно, думаю, на сегодня достаточно, – сухо проговорил Петя, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство. – Задачи мы поняли: Низовцев правит текст, Миля учит мотив, вместе отрабатываем проигрыш. Встречаемся здесь же… когда-нибудь. Я дам знать.

Миля и Ваня молча кивнули. Парни отключили оборудование. Низовцев застегнул чехол с гитарой, подхватил рюкзак и повесил на руку пиджак. Он посмотрел на Вику, которая снова сидела за учительским столом. Она, не отрываясь, сказала ему:

– Я дорешаю, и пойдём, две минуты.

Петя подошёл к учительскому столу.

– Мне нужно закрывать кабинет.

– Ты не умрёшь, если подождёшь одну минуту. – Вика лихорадочно бегала глазами по примеру, который пыталась решить, и, видимо, застряла. Петя наклонился ближе и заглянул в тетрадь.

– Вот здесь, – Петя ткнул пальцем в лист, – ты взяла не ту формулу. Эту задачу нужно решать через теорему Лагранжа.

Вика резко захлопнула тетрадь.

– Кажется, я тебя не просила помогать.

– Как и я тебя.

Несколько секунд они сверлили друг друга глазами. Вика хмыкнула, отвела взгляд и быстро побросала учебники в сумку. Потом растянула губы в ухмылке, подошла к Низовцеву и взяла его под руку.

– Пойдём, Ванечка, распишешься на груди у своей главной фанатки. А ты! – Она обернулась, указала пальцем на Петю и высоким голосом сказала: – А ты, Певцов, поработай ещё с ритмами. А то плаваешь…

И вслед за Ваней со смехом вышла из кабинета.

Петя скрипнул зубами.

Пока они с Милей проверяли, в порядке ли оставляют класс, голова у Пети горела от мыслей. Во-первых. Вольская. Невыносима. Петя с горечью подумал, что она, возможно, даже поладила бы с его отцом – критиковать Петину игру, кажется, теперь их общее хобби. Чёртова рыжая. Ещё и ушла с Низовцевым под руку…

Да, во-вторых, Низовцев. Петя вздохнул и провёл рукой по волосам. Как такое возможно? Как могло получиться, что именно в этом году, когда Петя остался без напарника и уже потерял всякую надежду, Ваня Низовцев, новенький бюджетник с дорогущей гитарой, свалился к нему в класс, как какое-то грёбаное чудо?

Глава 8

Последний козырь

ВАНЯ

Ваня с Викой вышли из кабинета и, не спеша шагая к лестнице, продолжали смеяться. Отшутившись и переведя дыхание, Вика поправила волосы и спросила:

– Ладно, я плохо разбираюсь в музыке, так что, пока Петруша вызывает «Скорую» своей самооценке и не слышит нас, скажи мне: как он на самом деле играет? По шкале от одного до десяти, где один – это «Бунько на алгебре», а десять – «Певцов-играет-как-костюмы-носит».

Ваня рассмеялся, потом серьезно ответил:

– Сто.

Вика удивлённо посмотрела на него:

– Он настолько хорош?

Ваня кивнул:

– И даже лучше. У него нереальное чувство ритма и техника игры. Он как будто заранее знает, что я собираюсь играть, и тут же накидывает подходящий ритм, помогает импровизировать. Это было… – Ваня задумался, подбирая слово. – Красиво. Не знаю, как объяснить, но то, что он умеет, – впечатляет.

Какое-то время они молчали, каждый в своих мыслях. Потом Вика тихо пробормотала:

– Он совсем другой, когда играет. И ты тоже. Вы как будто… Как будто расслабляетесь оба. Забываете, где вы и с кем.

Ваня удивлённо посмотрел на Вику – разве она не геометрию решала?

– Да. Музыка помогает… Быть другим.

– Каким?

Ваня ненадолго задумался.

– Громким. Заметным. – Он поправил чехол на плече. – Богатым?

Вика грустно улыбнулась:

– Богатые тоже плачут, Ванечка, поверь мне.

Он ничего не ответил, молча приглашая её продолжать. Вика тихо и задумчиво сказала:

– Мне кажется, когда мы жили проще, мама была счастливее. Сейчас она… Отдалилась.

– Мы тоже отдаляемся от родителей. Взрослеем и уже не так в них нуждаемся, как в детстве.

– Да, но в детстве родители с тобой играют, смеются, разговаривают как-то… мягче, что ли. А сейчас… А сейчас никто не нежничает. Только задают вопросы: «Как в школе, как оценки…»

Ваня подумал о своей маме, которая не далее как сегодня утром за завтраком трепала ему макушку, как трёхлетнему, а он шутливо отбивался от неё ложкой, поэтому промолчал. Наверное, у Вики в семье завтракают иначе.

Они вместе неторопливо добрели до кабинета русского. Ваня стукнул в дверь два раза и вошёл.

– О, Ваня, а я уж думала, ты не придёшь, – радостно сказала Яна, оторвавшись от тетради, а потом заметила, что за Ваней в кабинет зашла Вика, и тут же приветливо обратилась к ней: – Добрый вечер, Виктория! Ты тоже играешь?

Вика ответила, ухмыльнувшись:

– Только на нервах Певцова.

Яна с Ваней прыснули. Ваня забросил чехол на шкафы и повернулся к Яне:

– Ещё не закончили?

Яна опустила глаза на свой стол, который больше походил на руины: стопки тетрадей, открытый словарь, учебники и несколько книг со стихами.

– Почти, – сказала она немного растерянно, как будто только сейчас заметила, в каком состоянии рабочее место.

Ваня замялся, не зная, можно ли предложить Яне помощь при Вике. Но Вика неожиданно спросила её сама:

– Может быть, мы можем вам чем-нибудь помочь?

Яна с улыбкой покачала головой:

– Нет, одиннадцатый класс, спасибо. Бегите домой, поздно уже.

– Ну ладно. Тогда до завтра, Яна Сергеевна!

– Да, Викуля, до завтра.

Вика махнула рукой, повернулась к двери и шагнула в коридор. Ваня продолжал стоять. Яна посмотрела на него, её губы дрогнули в улыбке, когда она сказала лукавым шёпотом:

– Представляешь, домовой опять нашалил.

Ваня улыбнулся и поднял брови, изображая удивление:

– Что же он сделал?

– Булочку принёс!

Теперь Ваня сделал вид, что впечатлён:

– Какой молодец. Я почти ревную.

Он коротко вдохнул и подумал, не начать ли носить с собой кляп, чтобы перестать говорить вслух такие вещи. Но Яна улыбнулась. Сейчас она выглядела смущённой, отчего сердце Вани вдруг подскочило. Он отвёл взгляд, шагнул к двери и обернулся.

– До завтра, – тихо проговорил он с прощальным кивком.

– До завтра, Ваня, – так же тихо ответила она.

Ваня закрыл дверь и поймал взгляд Вики, которая всё это время стояла у двери, прислонившись к стене.

– Это что сейчас такое было?

– Что было?

– Вы что, общаетесь с Яной Сергеевной?

– Ну так, – Ваня повёл плечами и зашагал по коридору. – Немного. Первого сентября я заблудился и принял её за ученицу, это как-то сразу растопило лёд, и потом мы оба удивились, увидев друг друга на уроке. Так что да, теперь иногда общаемся.

– Понятно, – протянула Вика, всё так же пристально глядя на Ваню. Он уже хотел было продолжить нелепо оправдываться, но тут его настигло осознание. Певцов и Вика. Прикрылись. Яной. На него вдруг нахлынула необъяснимая волна раздражения. Он остановился и повернулся к Вике:

– Скажи, как так вышло, что ты сегодня прикрыла Певцова и стала нашим учителем?

Должно быть, его вопрос прозвучал чересчур резко, раз глаза у Вики слегка расширились от удивления. Потом она неожиданно улыбнулась и пожала плечами:

– Это была импровизация. Первое, что пришло мне в голову. К тому же мой голос гораздо ближе к русичке, чем, например, к Загировне или к биологу.

Ваня нахмурился:

– А зачем вообще этот спектакль?

– Потому что классу нужен номер на День учителя, а отец Певцова – тиран, у которого вместо души банковский сейф. Я же староста, Ванечка. Пришлось выкручиваться.

– Пусть Певцов сам себя выкручивает.

Вика продолжала смотреть на Ваню с лёгкой улыбкой, отчего раздражение Вани почему-то только усилилось. Вика мягко ткнула его локтем в бок:

– Сэр Ванечка, не злись. Вам же нужно репетировать. Тем более вы оба здорово играете и явно от этого кайфуете. Я спасла положение.

Ваня понял, что должен остыть. Немедленно. Иначе поругается с Викой, а он этого не хотел. Виновата не она. Он сделал глубокий вдох и сказал уже гораздо спокойнее:

– Я так понял, отец Певцова – серьёзный человек. Лучше с ним не шутить.

– Да мы и не шутим, ты что, у нас всё серьёзно. Серьёзность – моё второе имя. – Она снова слегка его пихнула: – Ладно тебе, это же всего на один раз. Сдуйся немедленно, а то ты становишься похож на Петрушу.

Ваня улыбнулся, но на душе у него всё равно было тревожно.

Когда они спустились на первый этаж, Вика направилась к шкафчикам девчонок, а Ваня подошёл к своему. Он сменил обувь и уже потянулся за курткой, когда в гардеробе показался хмурый Певцов. Отлично. Ваня повернулся к нему:

– Ты же осознаёшь, что со своими репетициями сегодня спрятался за спинами сразу двух девушек?

Петя сначала непонимающе моргнул, потом открыл свой шкафчик, кинул на пол уличные ботинки и холодно ответил:

– С моими репетициями? Мне казалось, я не единственный, кто в них заинтересован.

Наблюдая, как Певцов переобувается, Ваня сердито возразил:

– Да, но не так. Почему все вокруг должны быть замешаны в твоих семейных разборках?

Петя швырнул школьную обувь в шкаф и повернулся к нему:

– Оставь своё благородство при себе, Низовцев. Всё это не твоё дело.

Петя, уже накинувший пальто, громко захлопнул шкафчик и шагнул к выходу. Ваня среагировал быстрее, схватил его за локоть и развернул обратно. Теперь они стояли лицом к лицу, хотя Певцов был немного выше. Ваня тихо проговорил:

– Ошибаешься. Это очень даже моё дело, Певцов.

Петя ответил ему, с вызовом глядя в глаза:

– Кулаки чешутся, Низовцев?

Ваня не собирался вестись на такую провокацию, поэтому отступил и спокойно произнёс:

– Если хотя бы одна из них пострадает из-за твоего отца – зачешутся.

Петя несколько секунд молча смотрел на него, а потом сунул руку в карман и кивнул с непонятной улыбкой, которая показалась Ване скорее печальной, чем обычной певцовской – глумливой.

– Справедливо, – сказал Петя. – Но не волнуйся. Если хотя бы одна из них пострадает, я сам себе врежу.

Ваня слегка склонил голову:

– Я добавлю. Будь уверен.

Петя хмыкнул и пошёл в сторону коридора, но у выхода вдруг снова обернулся и задержал на Ване пристальный взгляд.

– Знаешь, я нисколько в этом не сомневаюсь, – сказал он, кивнул на прощание и вышел из гардероба.

Ваня вздохнул, накинул куртку и захлопнул шкафчик. И почему он так разозлился? Это всего лишь одна репетиция. Ничего особенного. И никто не пострадал.

– Ванечка, неужели ты копаешься дольше девчонки? – Вика в сиреневом плаще и фиолетовом шарфике подошла к нему.

– Да мы тут с Певцовым немного подискутировали.

– На тему?

– На тему его адекватности.

– О, жаль, меня не было рядом, у меня есть пара тезисов по данному вопросу.

Вика хихикнула и поправила сумку.

Когда они вышли на крыльцо, было уже около семи. На улице стемнело, двор освещали фонари, и становилось довольно прохладно. Ваня слегка поёжился, пожалев, что не надел с утра шарф. Он повернулся к Вике:

– Ты далеко живёшь? Я могу тебя проводить, темно на улице.

– О, сэр Ванечка, это очень мило! – Вика улыбнулась и задержала на нём взгляд. – Прибереги это для… Для того, кого не встречают на машине, – она мотнула головой в сторону серебристой иномарки, припаркованной напротив школы. –  Мама сегодня закончила пораньше, а я, наоборот, позже, так что впереди меня ждёт дивная семейная поездка до дома. Хочешь, мы тебя подвезём? При тебе мама будет милашкой.

Ваня покачал головой:

– Нет, я лучше сам.

– Ну ладно, тогда увидимся завтра!

Вика махнула ему и пошла к машине. Ваня медленно спускался по ступенькам школьного крыльца и думал о другой девушке, которая пойдёт домой в темноте. Интересно, её кто-нибудь встречает? Подвозит на дорогой иномарке? Ваня поднял повыше воротник, надел наушники и быстро зашагал к остановке, заглушив мысли музыкой.

ПЕТЯ

Петя с Милей сидели в столовой. Вокруг царили шум и суета, то и дело раздавался чей-то смех и звон посуды. За соседними столиками весело болтали одноклассники, но Петя с Милей ели в угрюмом молчании. Оба были не в духе. С репетиции прошло пять дней, но ни одна из проблем так и не решилась. Вокалиста у них не было, а Миля после неудачи в среду как будто совсем потеряла веру в себя. И сами репетиции… Петя не представлял, что можно придумать и как провести отца.

Петя отодвинул тарелку и бездумно уставился в одну точку, привычно проворачивая в левой руке палочку. Он думал о том, каким неожиданно сложным оказался этот учебный год, когда его внимание привлекло ярко-рыжее пятно. Вика и Ваня прошли мимо и устроились за одним из столиков начальной школы. Какого чёрта их туда понесло? Кто им разрешил там садиться? Петя резко выдохнул. Вольская, конечно, никого не спрашивала. Он изо всех сил старался не вспоминать, как она его высмеяла и унизила на репетиции. А тут ещё Низовцев неожиданно заступился за свою рыжую подружку – так всполошился из-за какого-то звонка. Наверное, она ему нравится. А он ей?

Петя украдкой наблюдал за тем, как они болтают и едят, как Ваня что-то сказал Вике и та заливисто рассмеялась. И без того плохое Петино настроение стремительно спикировало к нулю. У Низовцева всё легко: и гитара, и музыка, и Вика… А Пете приходится наизнанку выворачиваться, чтобы просто сыграть на школьном концерте. Не справедливо.

Петя продолжал смотреть на парочку. Да, она наверняка ему нравится – они постоянно ходят вместе. Но вроде бы пока не встречаются. Петю это, конечно, не сильно волновало, но не хотелось, чтобы Низовцев отвлекался от репетиций. Которые и так под угрозой срыва.

– Может быть, вам правда лучше выступить вдвоём? – тихо спросила Миля. Петя вздохнул и отвёл взгляд. Миля задавала ему этот вопрос по нескольку раз в день.

– Мы порепетируем ещё. Если решишь, что тебе некомфортно, значит, мы выступим сами. Не волнуйся, ты никого не подведёшь, если откажешься.

– Ладно. – Миля печально покачала головой: – Жаль, что я не так талантлива, как вы.

Петя слегка поморщился:

– Считаешь, мы талантливы? И я тоже?

– Ты шутишь? Петруша, не слушай эту рыжую выскочку! Ты потрясающий ударник, самый лучший. Ты это знаешь, я это знаю, и вся школа это знает. – Миля положила руку ему на предплечье: – Ты же Певцов!

Петя отклонился на спинку стула и посмотрел в потолок.

– Что толку от таланта, если я не могу открыто им пользоваться?

Миля мягко улыбнулась:

– Однажды твой отец поймёт, что ошибается.

– Это когда же? С моей смертью? – Петя не смог сдержать горькой усмешки.

– Нет, конечно. Не говори так. В прошлом году ты хотел на пробы к Зиновьеву. Вот и пробуй. Это впечатлит даже твоего отца.

– К Зиновьеву берут только группы. А я один.

– Не один. Ты сам мне все уши прожужжал, что на тебя свалился чудо-гитарист. Думаешь, Ваня не согласится?

– Не думаю. Я уверен, что он не согласится.

– Но он тоже талантлив… – Миля перевела взгляд на Ваню. – Вместе у вас хорошие шансы. Вы же прямо сразу с ним сыгрались, не думала, что так вообще бывает.

Петя вздохнул и потёр виски. Он тоже это отметил на репетиции, но не позволял себе строить никаких планов.

– Сначала нужно разобраться со школьным концертом, – твёрдо произнёс он, обращаясь скорее к себе, чем к Миле. – Если мы нормально выступим, можно будет попробовать поговорить с ним о Зиновьеве. Сейчас нет смысла, – с нажимом проговорил Петя, видя, что Миля собирается возразить. – Надо посмотреть, как он держится на сцене и как мы вместе смотримся. Может, это всё мои фантазии. Вижу то, что хочу видеть.

– Но я-то тоже не слепая! – воскликнула Миля, схватив вилку и, видимо, решив всё-таки поесть. – И не глухая. Вам, ребята, суждено играть на сцене и собирать залы.

Сердце Пети откликнулось на слова Мили ускоренным пульсом.

– Ешь свою траву и не дави на больное, Милёк.

– Это не трава! Я же не корова тебе, – шутливо возмутилась Миля.

– А что это? Я вижу в твоей тарелке только зелёный цвет.

– Это салат! Не все едят порциями, которыми можно неделю кормить семью из трёх человек.

Петя хмыкнул. Он запустил руку в волосы и снова откинулся на спинку стула. Палочка в левой руке завертелась быстрее.

– Что же мне делать с отцом? – Петя задумчиво вёл взгляд по потолку, как будто там могла оказаться какая-нибудь подсказка. – Может, двоек наполучать? Тогда меня будут оставлять после уроков на исправления, а потом мы будем репетировать.

– А потом тебя отчислят за неуспеваемость, – сказала Миля, жуя салат, который больше смахивал на пучок зелени, политый маслом.

Петя выдохнул и задумался. Прожевав, Миля сказала:

– Давай выдумаем какой-нибудь кружок раз в неделю.

– Он проверит.

– Да как он проверит? Обзвонит всех учителей?

– Нет. Всех он не обзвонит, – пробормотал Петя, снова глядя в пространство перед собой. – Но нам все и не нужны. Нам нужен только один учитель. Точнее, только одна. – Петя сфокусировал взгляд на рыжих волосах. – Что ж. Другого выхода у меня, похоже, нет.

Петя резко поднялся, сунул палочку в карман и, не дав себе времени передумать, быстро направился к столику напротив брокколи-дирижёра. Он шёл и думал, как бы помягче начать, чтобы сразу всё не испортить.

– Есть разговор, – выпалил он, подойдя к Ване с Викой. Отличное начало. Петя сам на себя мысленно поморщился. Отодвинул стул, сел между ними и чуть не расхохотался, увидев Викино выражение лица. К счастью, она не могла ничего ему сказать, поскольку рот её был набит спагетти. Петя воспользовался этим и быстро затараторил, обращаясь сразу к ним обоим: – Слушайте, нам нужно репетировать. Среда – по-прежнему идеальный вариант. Но мой отец почему-то верит, что из меня получится хороший юрист в его фирме, поэтому настаивает, чтобы я там пропадал после школы. Переубедить его может либо учитель, либо кто-то очень бесстрашный. Благо за этим столом сидит человек, который умело может совместить обе эти роли. – Петя повернулся к Вике: – Мне нужно, чтобы ты позвонила отцу и сказала, что я буду ходить на дополнительные по русскому. А я у Яны Сергеевны получу пару двоек для достоверности. Тогда мы сможем каждую среду собираться и репетировать на благо класса и школы!

Вика так торопилась быстрее прожевать спагетти, что чуть не подавилась.

Поборов желание засмеяться, Петя добавил:

– Пожалуйста.

Наконец всё проглотив и нарочито не спеша отпив из чашки чай, Вика направила на Певцова вилку:

– Петруша, у меня к тебе целых три вопроса. Во-первых, почему это не могло подождать до следующей перемены? Мы же едим, а ты своим скафандром портишь нам весь вид.

Петя удивлённо приподнял бровь. Под скафандром, вероятно, подразумевался его серебристо-серый костюм. Он слегка отдёрнул рукав рубашки асфальтового цвета и спокойно ответил:

– Вам не кажется, что вы немного староваты, чтобы есть здесь?

– Тебе не кажется, что ты слишком молод, чтобы быть таким занудой? Ладно, давай перейдём ко второму вопросу. А он такой: ты что, смеёшься? Ты хочешь, чтобы я добровольно оставалась каждую среду в школе до позднего вечера? Почему ты не можешь попросить любого из парней притвориться биологом?

– Это не сработает. Второй учитель будет ему звонить и оставлять после уроков? Слишком палевно, отец что-то заподозрит. А вы с ним уже почти друзья, – добавил он, приложив усилия, чтобы это не прозвучало ядовито.

Вика собиралась ещё что-то сказать, но Петя покачал головой:

– Ты израсходовала весь лимит вопросов.

– Тогда у меня тоже один есть.

Петя медленно перевёл взгляд на Низовцева.

– Правильно ли я тебя понял: ты хочешь, чтобы Вика позвонила твоему отцу и наврала про дополнительные занятия, а потом всю четверть притворялась Яной Сергеевной?

Петя положил руку на стол и откинулся на спинку стула.

– Ладно, звонить не обязательно, отцу я сам скажу. И он вряд ли будет проверять каждое занятие. Но на всякий случай нужно, чтобы Вика просто присутствовала, если отец всё-таки позвонит ещё раз. И не всю четверть, а только три среды, до концерта.

Ваня молча тряхнул головой, будто не веря, что Петя серьёзно. Вика набрала в грудь воздуха, явно собираясь возражать и спорить. Петя понял, что настало время для последнего козыря. Он коротко вздохнул и в упор посмотрел на Вику:

– Ты будешь старостой.

Вика хлопнула глазами:

– Что?

Петя оставался серьёзным:

– Если мы отрепетируем и нормально выступим… Я… – Во рту вдруг стало сухо. Петя прочистил горло. – Я сдам значок старосты. Скажу Марише, что больше не претендую и что старостой будешь ты одна.

После небольшой паузы Петя добавил:

– Как ты и хотела.

Петя продолжал неотрывно смотреть на Вику, поэтому увидел, как поменялось её выражение лица. Кажется, ему удалось до неё достучаться и остановить поток издёвок. Значит, всё не зря.

– Ты это серьёзно? Между значком старосты и школьным концертом ты выберешь… концерт? – шокированно спросила Вика.

– Я выберу музыку. Всегда, – твёрдо ответил Петя. – Так что, мы договорились? Теперь ты сможешь задержаться в среду?

Вика немного помолчала, не отрывая глаз от Пети, потом тихо сказала:

– Я подумаю.

Петя ещё секунду смотрел в её зелёные глаза, потом повернулся к Ване:

– По поводу пострадавших. Пока что это только я. И, скорее всего, мною всё и ограничится. Если что-то изменится, мы поговорим. Как и договаривались.

Ваня, такой же удивлённый, молча кивнул. По всей видимости, он тоже хотел, чтобы его драгоценная Вика стала старостой. Петя почувствовал, что в горле стало кисло. Он быстро поднялся из-за стола и посмотрел на Вику:

– Тогда жду твоего решения. Постарайся не затягивать, чтобы мы могли порепетировать в следующую среду. Отцу я про дополнительные в любом случае скажу. – Петя перевёл взгляд на Ваню: – В среду в четыре в кабинете музыки. При любом раскладе. Гитару не забудь, – напоследок бросил он и поспешил к Миле, которая уже подхватила их вещи и шла ему навстречу.

Глава 9

Концерт

ВАНЯ

Ваня с Викой бежали по коридору. Разговор с Певцовым на время выбил их из реальности, и они слишком долго просидели в столовой, забыв, что следующий урок – алгебра. Очнулись, только когда услышали звонок. Добежав до кабинета, они посмотрели друг на друга, пытаясь быстро перевести дыхание, потом Вика кивнула, Ваня постучал и открыл дверь.

– Вы опоздали.

Тамара Загировна стояла перед доской и холодно смотрела на вошедших. Вика, всё ещё тяжело дыша, ответила:

– Мы знаем, извините, мы задержались…

– Ваши оправдания никого здесь не интересуют. Вы опоздали, потому что решили, что это недостаточно важный урок, чтобы прийти на него вовремя. Что ж. К доске. Оба.

Ваня кинул рюкзак на пол возле своего стола и прошёл к доске. Вика встала рядом.

– Мне кажется или откуда-то дымком потянуло? – тихо спросил Трофимов. Ребята обменялись смешками.

– Это Трофимов там веселится? Решил позлорадствовать? Зря. Слабоват в тебе дух команды. С ним и поработаем. К доске.

Трофимов выглядел так, будто больше всего хотел отрезать себе язык, но встал рядом с Викой у доски. Тамара Загировна повернулась к своему столу и взяла пачку тетрадей.

– Я проверила самостоятельную, которую вы писали вчера. Результаты поразительно жалкие. С такими вас на пушечный выстрел к вузам не подпустят.

Она протянула троице у доски их тетради, остальные передала в класс.

– Берите свои работы и решайте примеры, в которых допустили ошибки.

Ребята быстро зашуршали тетрадями. Ваня посмотрел свою работу – он получил четвёрку, неправильно решив один пример. Ну, конечно. Получив странное число в ответе, он понял, что где-то ошибся, но сейчас и представления не имел, как это исправлять, поскольку в ходе решения был абсолютно уверен. Он быстро переписал пример из тетради на доску и стал соображать. В поисках вдохновения и возможных подсказок снова просмотрел работу. Во время проверки Тамара Загировна не тратила время на объяснение и просто перечеркнула весь пример. Ваня аккуратно переписал первое действие, предположив, что ошибка где-то дальше.

Вика рядом медленно решала свой пример. Трофимов же тупо пялился в свою тетрадь, не написав на доске ни одной цифры. Тамара Загировна пошла по рядам, чихвостя ребят за их промахи.

– Убери-ка руку, мне не видно. – Она хищно склонилась над тетрадью Иры Орловой. – В чём вот здесь была ошибка?

– Знак не перенесла, – тихо ответила Ира, натянув рукава чёрной кофты до самых кончиков пальцев.

– Почему не перенесла?

Ира сделала короткий вдох:

– Потому что невнимательно решала.

– Вот именно, Орлова. О мальчиках, что ли, думала? А надо – об учёбе. У класса уже по два примера должно быть решено! – Тамара Загировна почти прокричала последнюю фразу.

Ваня, снова пробежав глазами по своей работе, беззвучно ругнулся. Он тоже забыл перенести знак. Тупая ошибка. Быстро дорешав пример, обернулся к классу.

– Доделал? – Тамара Загировна бросила один взгляд на доску. – Где ошибся?

– В знаке.

– Почему ошибся?

Ваня молчал.

– Я задала тебе вопрос. Почему ты ошибся?

– Потому что вы слишком мало времени дали на работу. Десять минут на пять примеров – никто бы не справился.

Класс замер, все оторвались от решений. В кабинете как будто запахло озоном.

– Так уж и никто? – спросила Тамара Загировна, прищурившись. – Я бы справилась.

– Но вы же учитель! – вклинилась Вика. – Странно сравнивать.

– Я человек, Вольская. А уже потом учитель. Если я могу, значит, и вы можете.

– Сомневаюсь, что человек, – тихо прошептала Вика. – Больше на дементора похожа.

Трофимов, который стоял рядом с ней, тихо рассмеялся.

– Трофимов, тебе до сих пор весело? Ещё одну двойку поставить? В чём ошибка у тебя была?

Трофимов с несчастным видом посмотрел на доску. Вика мельком глянула в его тетрадь, и Ваня, вытиравший свою часть доски, услышал, как она тихо прошептала:

– В формуле.

– В формуле! – радостно воскликнул Трофимов.

– А чего ты радуешься-то? – опять повысила голос Тамара Загировна, класс же обменялся беззвучными смешками. – Господи, откуда такие балбесы собрались в целый класс? Наверное, специально отбирали. И как обычно, Тамаре Загировне вас вытаскивать. Мне за повторение материала деньги не платят, почему я, Трофимов, должна тратить время на то, чтобы заново проходить с тобой прошлогодние темы?

Трофимов ничего не ответил, он под едва слышный шёпот Вики писал на доске свой пример. Ваня всё это время тщательно и неторопливо вытирал доску, попутно почти беззвучно подсказывая Вике.

– Дорешал? – минуту спустя спросила Тамара Загировна, когда Трофимов к ней обернулся. – Почему ошибся?

– Потому что тупой, – всё так же радостно ответил ей тот, и класс рассмеялся вслух. Губы Тамары Загировны мимолётно дёрнуло, будто током.

– С этим трудно поспорить. Сел. У Вольской тоже сейчас всё верно. Формулы надо лучше учить, Вольская! И теоремы! Села. Низовцев, хватит доску полировать, садись уже.

По дороге к парте Ваня заметил, как Вика с Трофимовым обменялись улыбками, прежде чем сели на свои места. До конца урока Тамара Загировна продолжала вызывать к доске ребят и заставляла исправлять ошибки, свои и чужие. Если кто-то не мог найти ошибку, за них это должен был делать Певцов, который единственный в классе получил пять. Но после того, как он не смог найти ошибку у Жгунова, оценку ему исправили на четыре. Жгунов, как оказалось, неправильно списал исходный пример, и вместе с Певцовым был объявлен слепым и невнимательным. К доске не вышли только Лаптева и Бунько, к которым подсадили Иру и Ваню, чтобы те помогли им разобраться.

Ваня с удивлением отметил, что ребята добровольно признавали себя невнимательными, забывчивыми или, как в случае с Трофимовым, тупыми, но никто больше не возмутился, что на контрольную действительно дали мало времени. В такой ситуации сосредоточиться невозможно, – конечно, в спешке они нагородили ошибок.

Звук звонка сопроводил коллективный вздох облегчения.

– Рано радуетесь, – гаркнула Тамара Загировна. – Жду вас всех сегодня после седьмого на отработку. Явка обязательна. Домашнее задание на доске, опоздавшим – дополнительная задача бонусом. Следующий урок начинаем с вас, покажете нам своё решение. Свободны, стулья за собой задвинуть!

Класс беззвучно застонал, переписывая домашнее задание, которое заняло чуть ли не треть доски.

Быстро закончив и побросав вещи в рюкзак, Ваня направился к Вике, которая всё ещё переписывала домашку. Он не стал её отвлекать, а просто облокотился на соседнюю парту и ждал, когда она закончит. Неожиданно к ним подошёл Трофимов, склонился к Вике и тихо сказал:

– Спасибо тебе, бесстрашная. Ты меня спасла.

Вика закончила писать, захлопнула тетрадь и поднялась, улыбнувшись Трофимову:

– Без проблем. Я не такой гений в математике, как наш дорогой староста, но если есть возможность, почему бы и не объединить усилия перед общим врагом?

Она выразительно посмотрела на математичку, которая с хмурым видом что-то отмечала в компьютере. Трофимов хохотнул и вышел вслед за Викой из класса.

ПЕТЯ

Петя ждал Милю в коридоре, когда увидел, как Вольская и Трофимов вместе вышли из кабинета, переговариваясь и смеясь. Петя опустил взгляд в телефон, но через несколько секунд Трофимов и Вика подошли к нему. Он не спеша оторвался от экрана, посмотрел на Вику и поднял бровь в немом вопросе. Она поправила сумку на плече и сказала:

– Я подумала и решила принять твоё предложение, Петруша. Я приду в среду.

Петя кивнул. Он испытывал противоречивые чувства радости и горечи одновременно.

– Спасибо, – сказал он без всякого выражения.

– Пока не за что, – пожала плечами Вика, махнула им с Трофимовым и направилась к Ксюше и Ване, которые ждали неподалёку.

– Дай мне её номер, Певцов.

Петя резко перевёл взгляд на Трофимова:

– Зачем?

Тот поднял одну бровь:

– Мне правда нужно отвечать на этот вопрос?

Петя сунул руку в карман брюк и коротко выдохнул:

– С чего ты взял, что у меня есть её номер?

В ответ раздалось фырканье:

– Твоей записной книжке позавидует даже директриса – там, наверное, номера всей школы есть, включая охрану. В чате класса она свой номер скрыла, но ты же туда новеньких добавлял? Так что у тебя точно есть. Пришли мне в личку.

Петя вдруг почувствовал непонятное раздражение. Он отдёрнул рукав рубашки, прежде чем твёрдо ответить:

– Извини, но личные номера – конфиденциальная информация, Трофимов. И я тебе не справочное бюро. Нужен номер – спроси у неё сам.

Трофимов пожал плечами:

– Да без проблем. Я же не какой-то там новичок, мне девочки не отказывают. Так что… – Он указал двумя пальцами сначала на себя, потом на Петю: – У меня скоро будет свиданка, а ты – самый душный парень в школе.

– Вольская вроде бы с Низовцевым встречается, – вырвалось у Пети.

– Это не проблема, Петруш. – Трофимов, хохотнул, хлопнув его по плечу. – Ты же меня знаешь. Подвинем Низовцева, не проблема.

С этими словами он побежал догонять Вику с Ваней и Ксюшей, которые как раз скрылись за поворотом.

– Да, я тебя знаю, – тихо пробормотал Петя, глядя, как Трофимов лавирует между учениками.

Следующие несколько недель прошли быстро и без особых происшествий. Учителя постепенно повышали требования, приговаривая, что время на раскачку прошло. Петя, вынужденный ездить к отцу в офис четыре раза в неделю, делал огромные домашние задания по ночам и спал урывками, отчего настроение его чаще всего было либо паршивым, либо отвратительным.

Единственное, что его радовало, – репетиции. После второй они с Низовцевым перестали расходиться в проигрыше и играли очень слаженно, а после третьей Миля перестала сбиваться. Низовцев неплохо переделал слова, и песня в конце концов зазвучала довольно гладко. Отец ни разу не позвонил, но Вика исправно приходила в кабинет музыки и делала вид, что решает примеры, однако Петя часто замечал, что она смотрит на них. Вероятно, из-за Низовцева. Петя не хотел себе признаваться, насколько приятно ему было узнать, что Вольская не дала Трофимову свой номер. Видимо, его подкат пришёлся ей настолько не по вкусу, что она от души наговорила ему своих фирменных колкостей. Возмущённый Трофимов прожужжал ему об этом все уши, а Петя изо всех сил старался при этом не улыбаться.

В последнюю среду перед концертом, отыграв без сбоев песню три раза, ребята решили закончить пораньше. Довольный Петя встал из-за установки и подошёл к Ване с Милей.

– Это было неплохо! – Он посмотрел сначала на Милю, потом на Ваню: – Полагаю, мы готовы. Так что в понедельник! В понедельник мы вместе выйдем на сцену…

– Ох, ну только не твоё напутствие в стиле тренера из американского сериала. – Миля картинно прикрыла глаза рукой. Ваня хмыкнул.

– В понедельник мы вместе выйдем на сцену! – чуть громче сказал Петя, положив руки на плечи Миле и Ване, от чего оба прыснули. – И сыграем как боги! Как самые популярные рокеры страны. Нет, даже лучше! Все будут рыдать, включая нас самих!

– Разве что от того, как паршиво мы выступим, – скептически улыбнулся Ваня.

Петя уже собирался сказать ему, куда стоит засунуть такой настрой, но тут к ним подошла Вика.

– Оставь эту ложную скромность, Ванечка, – промурлыкала она. – Если зал не будет аплодировать вам стоя, эта школа меня разочарует.

Сердце Пети скакнуло от этих слов. Но потом он вспомнил, что Вика здесь не из-за музыки, не ради них, а потому что хочет быть старостой. Петя отвернулся и пошёл накрывать установку. Ваня стал отключать оборудование.

– Надеюсь, всё пройдёт нормально, – тихо сказала Миля. Вид у неё был довольно растерянный. Петя знал, что она очень нервничает – песню она мурлыкала себе под нос круглосуточно, то и дело впадая в панику, что на сцене перепутает слова.

– Всё пройдёт отлично, – сказал Ваня, застёгивая чехол гитары. – Мы репетировали, мы готовы. Не забывай, что на сцене ты будешь не одна. Мы, как сказал Певцов, будем там все вместе, а я буду стоять совсем рядом с тобой. Если почувствуешь, что страшно, просто посмотри на меня или на Певцова.

– И что вы сделаете? – спросила Миля с улыбкой, слегка покраснев.

Низовцев пожал плечами:

– Станцуем.

Миля прыснула:

– Особенно интересно посмотреть, как это будет делать Петруша за своей установкой. Ради такого зрелища я, пожалуй, даже не против небольшой паники.

Петя расправил складки на белой ткани, которой они с Ваней накрыли установку, и подошёл к Миле.

– Отставить панику. Ты же не перед королевой выступаешь, это… всего лишь школьный концерт, Милёк.

Вольская, печатавшая что-то в телефоне, подняла на него удивлённый взгляд:

– Кто ты и что ты сделал с Петрушей, который всю душу из нас вытряс ради этого концерта?

Ваня с Милей рассмеялись. Петя повёл плечами.

– Это важно. Но не панически важно, – сказал он Миле мягко, чувствуя, что Вольская буравит его взглядом.

– Неплохо сказано, – пробормотала Вика, складывая в сумку учебники, разбросанные по учительскому столу.

ВАНЯ

В понедельник пятого октября Ваня зашёл в школу и сразу почувствовал, что этот день особенный – в школе было шумнее и оживлённее обычного. День учителя тут праздновали традицией самоуправления – старшеклассники менялись с учителями местами и вели уроки для малышей. Накануне Петя и Вика собрали одноклассников в библиотеке и распределили по предметам. Ване и Ире, разумеется, достались алгебра и геометрия, Трофимову – физкультура, девочек отправили к Яне проводить уроки русского и литературы, а Бунько определили на английский. Старосты традиционно замещали администрацию школы – Петю посадили в директорское кресло, а Вику сделали завучем. Они должны были посетить несколько уроков, проследить, чтобы новые «учителя» не путали расписание, проверить, все ли ученики соблюдают дресс-код школы, и, по словам Вики, им даже доверили оформить несколько нетрудных документов. Вика со смехом рассказала, что Певцов чуть в обморок не упал от гордости, когда ему дали школьную печать.

Учителя пришли нарядные и улыбались чаще, чем обычно. Принимали цветы и конфеты, терпеливо выслушивали поздравления и ждали концерта. После шестого урока одинадцатый «А» собрался в кабинете Марины Викторовны.

– Так, мои хорошие! – Она пришла в стильном чёрном платье с большой жемчужной брошью. – Вы сегодня отлично поработали, учителя хвалили. Особенно отметили Бунько и нашу дорогую администрацию.

На последних словах Марина Викторовна слегка поклонилась Вике и Пете. Вика кивнула в ответ, а Певцов сунул руки в карманы и, откинувшись на спинку стула, вальяжно ответил:

– Что тут скажешь, МаринВикторовна,  некоторые рождены, чтобы управлять.

Класс захихикал, а Марина Викторовна с улыбкой покачала головой:

– Как всегда, очень скромно, Певцов. – Затем она перевела взгляд на класс: – Сейчас вы можете оставить здесь вещи и немного отдохнуть. Через полчаса жду вас в актовом зале. После концерта у нас, как вы помните, классный час, обсудим, что вы решили по поводу старост, и ещё несколько рабочих моментов. У меня есть некоторые вопросы по поводу ваших оценок.

Класс тихо застонал.

– В хоре бы вы так пели, как ноете, – хмыкнула Марина Викторовна. – Мальчишки, подождите по партам растекаться, для вас поручение: помогите Певцову перетащить установку на сцену, а потом можете вернуться сюда и отдохнуть.

В ответ раздалось недовольное бурчание, однако парни встали, и через пятнадцать минут барабанная установка была на сцене. Одноклассники ушли обратно в кабинет, пожелав удачи, и за кулисами остались только Ваня, Миля и Петя. Скоро к ним присоединились ведущие – Александрова и Закиров. Они стояли в стороне с планшетами в руках и по очереди медленно и с выражением произносили свои реплики, то и дело друг друга поправляя, чтобы звучать ещё лучше. Ваня уже успел сбегать за гитарой и снять пиджак. Закатывая рукава белой рубашки, обратился к Певцову:

– Давай прогоним что-нибудь, пока никого нет, разыграемся.

– Там уже кто-то сидит! – сказала Миля, слегка отодвинув занавес и выглянув в зал.

Ваня стоял спиной к кулисам и не стал выглядывать, поэтому от следующей реплики Певцова сердце у него пропустило удар.

– Русичка пришла. И чего ей тут так рано надо? – пробурчал Петя, выглянув в зал поверх головы Мили. – Ладно, она нам не помешает, пошли.

Ваня вышел на сцену вслед за Певцовым, и Яна тут же им улыбнулась и помахала с первого ряда.

– Я вас не слушаю, репетируйте! – крикнула она, картинно заткнула уши и склонилась над тетрадками.

Петя сел за барабаны, а Ваня повернулся спиной к залу и встал напротив. Она пришла. Первая. Было бы глупо думать, что пришла ради него, – наверное, всех учителей согнала администрация школы, но Ваня всё равно хотел, чтобы ей понравилось. Хотел сыграть идеально. И из-за этого руки у него начали дрожать от волнения. Петя уже отстукивал ритм и ждал, когда вступит Ваня. К своему ужасу, Ваня сбился почти сразу. Петя взял темп медленнее, они отыграли около минуты, а потом Ваня снова ошибся. Что за чёрт.

– У тебя что, фобия сцены и ты забыл нам сообщить? – сухо спросил Петя.

– Нет у меня фобии. – Ваня посмотрел на него раздражённо. – Каждый может немного поволноваться перед выступлением. Руки не слушаются.

– А чего лез выступать тогда, если у тебя, оказывается, руки не слушаются?

Ваня прищурил глаза:

– Тебе напомнить, кто меня сюда притащил?

– Если бы ты сказал, что дрожишь на сцене, я бы не потащил!

Ваня сделал глубокий вдох и повёл плечами, поправляя гитару.

– Остынь, я нормально держусь на сцене. Разыграться просто надо.

Через минуту Ваня наконец смог обуздать своё волнение, и пальцы уверенно побежали по струнам. После финального аккорда они с Петей вернулись за кулисы. Ваня решил проигнорировать Певцова, который сверлил его озабоченным взглядом. Ваня сел на стул и привалился к стене, откинув голову. Миля уже сидела рядом и нервно теребила прядь волос, глядя на экран телефона и тихо бормоча текст песни. Ваня заметил, что руки у Мили подрагивают. Он уже собирался её подбодрить, но тут что-то прошуршало. Повернув голову, Ваня с удивлением понял, что это Певцов бросил свой пиджак на пустой стул.

Сам Ваня был в своём обычном костюме и очень удивился, увидев с утра Певцова, который тоже пришёл в чёрном. Впервые за эту четверть. Сейчас, глядя, как Петя стягивает с шеи тёмно-синий галстук, Ваня подумал, что Певцов на концерте вдруг решил играть без пиджака. Однако, оставшись только в чёрной рубашке, Певцов снова потянулся к пиджаку и вытащил из внутреннего кармана… ещё один галстук. Желтый. От удивления Ваня не заметил, как расплылся в улыбке. Миля, услышав Ванин тихий смешок, подняла глаза на Петю и нежно улыбнулась.

– Иногда я забываю, как серьёзно ты к этому относишься, – сказала она.

Петя стоял перед огромным зеркалом. Он поднял воротник и сосредоточенно завязывал галстук, но после слов Мили ухмыльнулся, посмотрел на неё и мурлыкающим тоном ответил:

– Красота в деталях, дорогая. – После чего продолжил быстро и уверенно завязывать узел.

Ваня взял гитару и на вытянутой руке подцепил ей край Петиного галстука. Ткань идеально слилась с инструментом.

– Как ты умудрился так точно подобрать цвет? – удивлённо спросил Ваня, продолжая восхищённо улыбаться. От того, что Певцов так заморочился, стало неожиданно приятно.

Певцов фыркнул, выравнивая галстук, и пробормотал:

– Как обычно, меня окружают одни дилетанты.

Он явно собирался сказать что-то ещё, но его перебил звонкий голос Вики:

– Ну что, как тут мои… – Остаток фразы Вика так и не договорила. Она встала как вкопанная перед Петей, чудом в него не врезавшись. Вика оглядела Певцова с ног до головы и, кажется, ненадолго потеряла дар речи. И Ваня её не винил – даже он понимал, что чёрная рубашка чертовски шла блондину Певцову.

Петя стрельнул в Вику нагловатой ухмылочкой:

– Как видишь, твои рок-звёзды красивы, как никогда.

Вика подняла бровь:

– И скромны, как обычно.

Петя хмыкнул, и тут взгляд его переместился за спину Вики, а лицо озарилось тёплой улыбкой.

– Дианочка! – Он обогнул Вику и, поправляя на ходу воротник, подошёл к девушке с футляром для скрипки, и обнял её. Взял за руку и слегка склонился: – Принцесса Диана, как поживаете? Вы нас сегодня осчастливите своей прекрасной игрой?

Диана хихикнула и что-то тихо ответила. Петя улыбнулся её словам, и они вдвоём отошли в сторону, продолжая тихо болтать. Вика ошарашенно наблюдала за тем, как всё ещё не надевший пиджак Певцов флиртует с десятиклассницей. Ваня перевёл взгляд на Милю – та становилась всё бледнее.

– Ты как? – спросил он её.

– Боюсь, – честно ответила Миля.

Ваня аккуратно положил ладонь на предплечье Мили:

– Помнишь, что мы с Певцовым тебе сказали? Ты не одна. Если что, мы тебя прикроем. Не переживай.

Миля рассеянно кивнула и снова уткнулась в экран с текстом песни. Ваня вновь прислонился к стене и наблюдал за происходящим вокруг. За кулисами стало многолюдно – малыши устроили толкотню, пока суетливая учительница пыталась прикрепить к их костюмам последние детали – кому-то бумажные цветы, кому-то буквы. Были здесь и одиночные представители своих классов, которые уставились в листы и повторяли слова. Все нервничали и суетились, особенно учителя – они то и дело подзывали кого-то к себе, давали последние напутствия, поправляли костюмы, помогали повторить слова, и всё это сливалось в общую нервозную какофонию.

Наконец концерт начался. Певцов закончил болтать со скрипачкой, накинул пиджак и, бросив взгляд в зеркало, сел по другую сторону от Мили. Вика по неизвестной для Вани причине не пошла в зал. Вчетвером они молча сидели и наблюдали, как Закиров и Александрова, напоследок торжественно посмотрев друг на друга, вышли на сцену и поприветствовали аудиторию. Затем они поздравили учителей и после аплодисментов передали слово директрисе. Та долго и нудно что-то говорила про дружный коллектив, желала учителям здоровья, терпения и остальных классических вещей, которые желают, когда не хотят тратить лишние три секунды на что-то более креативное. После её слов начались выступления.

Сначала выступали малыши. Они хором пели песни, танцевали, в зале им все улыбались и громко хлопали. Потом очередь перешла к ребятам постарше, и за кулисами сразу стало свободнее. Из среднего звена выступающих было меньше и выходили в основном поодиночке – кто-то читал стихи, кто-то отделался презентацией под тошнотворную мелодию. Скрипачка из десятого, выступавшая перед ними, произвела фурор и сорвала бурные овации. Когда она поклонилась и буквально пробежала мимо них в коридор, на ходу выслушав комплимент от Певцова, Ваня подумал, что выступать после такого разогрева будет гораздо сложнее. Очевидно, эта же мысль пришла в голову и Миле, потому что, когда они встали и Петя достал палочки из пиджака, она вдруг громко всхлипнула. В этот момент Александрова произнесла со сцены:

– А теперь заключительное выступление…

– О господи… – Миля резко побледнела и схватилась рукой за Петю. – Я не могу.

– …нашего праздничного концерта!

Миля полными ужаса глазами смотрела на Петю, слегка покачивала головой и бормотала сдавленным голосом:

– Петя, прости, прости меня, я не могу. Не могу. Пожалуйста…

– Выступает одиннадцатый «А» класс…

Дыхание Мили стало сбивчивым, в глазах заблестели слёзы, она начала хватать ртом воздух и свободной рукой дотронулась до горла. Петя, судя по виду, не был готов к такому повороту и явно не знал, что делать, – он круглыми глазами уставился на Милю, держа её за руку. В этот момент к ним подошла Вика.

– Тише, Вольф, соберись. Всё хорошо, ты никуда не пойдёшь. Смотри на меня и дыши глубже, – мягко, но уверенно сказала она. Затем повернула Милю к себе и положила руки ей на плечи.

Ваня с Петей продолжали растерянно стоять. Мельком глянув на Певцова, Вика как-то нервно хохотнула:

– Петруша, давай хотя бы ты без панической атаки. – Она мотнула головой в сторону сцены: – Идите, парни, выступайте вдвоём, а мы с Эмилией пойдём подышим в коридор. Здесь ужасно душно, я сама почти в обмороке.

Петя бросил взгляд за спину и покачал головой:

– Нет.

Он сунул палочки в карман пиджака и приблизился к Миле, которая тихо всхлипывала, всё ещё пытаясь выровнять дыхание.

– С Милей пойду я. Я должен помочь, это я её заставил… Мы не будем выступать.

Вика выставила перед ним руку:

– Даже не думай, Певцов! Ты что, спятил? Вы столько репетировали, топайте на сцену, немедленно.

Но Петя не двигался. Он, не отрываясь, смотрел на Милю. Вика быстро и раздражённо сказала:

– Предоставь это мне, мы без вас справимся, в такие моменты парни вообще не в тему.

Миля снова истерически всхлипнула и, уткнув лицо в ладони, невнятно сказала:

– Идите! Я не прощу себе, если из-за меня всё сорвётся.

Со сцены донеслось:

– …с песней, посвящённой нашим уважаемым и любимым учителям!

После этих слов Миля зарыдала. Певцов сделал ещё шаг к ней. Вика положила руку ему на грудь в попытке остановить:

– Петя. – В её голосе прозвучала какая-то новая нотка. Вика посмотрела на Петю снизу вверх и уверенно сказала: – Я помогу Миле. С ней всё будет хорошо. Идите на сцену. Варианта у вас два: либо вы поёте сами, либо забиваете на песню и импровизируете, как на первой репетиции. У вас тогда круто получилось.

И не дав им шанса спорить дальше, Вика приобняла Милю и потащила её в коридор. Ваня с Петей переглянулись. Певцов запустил обе руки в волосы.

– Поём или нет? Нужно срочно решить… Поём или просто играем?! – быстро забормотал Петя. Взгляд его метался по помещению.

– Поём, – твёрдо ответил Ваня. Певцов сфокусировал на нём взгляд и, кажется, слегка успокоился. Ваня сказал: – Поставь себе микрофон. Неловкий дуэт всяко лучше, чем неловкое соло. Если что, слабые места прикроешь ударными.

Петя медленно выдохнул и дёрнул уголком губ:

– Или ты прикроешь гитарой.

Ваня хмыкнул, кивнул, быстро накинул ремень гитары на плечо и прохрустел пальцами. Петя вытащил из кармана палочки, а потом тихо обратился к Ване:

– Если ошибёшься, промахнёшься или забудешь аккорды, просто наплюй на это и играй дальше, я подхвачу. Главное – держись уверенно.

Ваня ответил наглым смешком:

– Скажи это себе, Певцов.

Со сцены прозвучали слова Алины Александровой:

– Ударные, – она сделала паузу, и Петя, глубоко вдохнув, вышел из-за кулис, – Пётр Певцов!

Зал зааплодировал и засвистел. Ваня видел, как Петя бодро направился к своему месту, по пути отобрав у Александровой микрофон.

– Гитара, – продолжил представлять ребят Ильяс, – Иван Низовцев!

Ваня вышел, чувствуя, что внутри у него всё дрожит. Он обратил внимание, что ему зал похлопал чуть тише, хотя, кажется, при его появлении ученицы старших классов оживились. Ваня шёл медленно, давая Певцову время установить микрофон. Мимолётно он встретился глазами с улыбающейся Яной, но его тут же отвлекли ведущие.

– Вокал… – произнесла Алина в микрофон Ильяса. Ваня повернулся к ней и покачал головой, указав пальцами на себя и Петю. Она тут же перестроилась: – Вокал – Иван Низовцев и Пётр Певцов!

Зал приветственно зашумел, а потом резко стало тихо.

ПЕТЯ

Со своего места Петя видел, что Низовцев тоже нервничает. Ваня подключил гитару к усилителю и перебрал несколько аккордов, проверяя звук. Удостоверившись, что всё в порядке, Ваня задержал взгляд на зале, сделал глубокий вдох, обернулся к Пете и кивнул. Петя вскинул руки над головой и привычным жестом быстро провернул палочки между пальцев. Тут же раздался общий девчачий вздох. Ваня поднял уголок губ, круто повернулся в зал, игриво дёрнул медиатором струны и звонко заиграл вступление. Он стоял слева от Пети, не отрывал взгляда от своих рук и мягко покачивался в ритме своих ударов. Через два такта Ваня резко оборвал аккорд и качнулся в сторону Пети. После двухсекундной паузы, которую они довольно долго отрабатывали, Петя идеально вступил с ударными одновременно с Ваней.

Из зала послышались восторженные крики девчонок. Петя расслабил мышцы и, словно подхватив воздушную волну от Вани, позволил телу откликаться на мелодию. Зал тоже подхватил ритм и начал хлопать. Когда доиграли вступление, Ваня подошёл к своему микрофону, Петя склонился к своему, и они вместе запели. Зал продолжал хлопать, а некоторые даже покачивали руками. На припеве зрители подхватили слова и пели вместе с ними. Когда закончился второй куплет и снова начался припев, зал уже голосил вовсю. Наступил проигрыш. Ваня повернулся к Пете, кивая и двигаясь в такт музыке. Он быстро перебирал медиатором свою партию, Петя отбивал ритм, и это было так чётко и красиво, как будто они репетировали по меньшей мере год, а не три раза после уроков. Наконец Ваня с размаху ударил по струнам, повернулся к залу, скакнул к микрофону, и они громко запели последний куплет. К счастью, голоса звучали в унисон и, кажется, довольно неплохо. Петя, переживающий за их вокал, почувствовал волну облегчения, когда заметил, что часть ребят в зале повставали со своих мест и танцуют, некоторые снимали их на телефоны, учителя хлопали. По венам у Пети побежали волны адреналина. Вот оно, то самое чувство. Вот чем он хотел бы заниматься всегда. Здесь его место – на сцене, перед толпой, рядом с таким же талантливым парнем, как он. Петя посмотрел на Ваню – тот играл, с широкой улыбкой глядя в зал. Они должны попасть к Зиновьеву.

Когда слова закончились, они с Ваней отыграли ещё несколько тактов и, как репетировали, под прыжок Вани и последний удар Пети эффектно бросили мелодию на сильной ноте. Зал вскочил, все хлопали и кричали. Кто-то начал скандировать: «Молодцы», и это быстро подхватили остальные – даже учителя. Петя вышел из-за установки, поднял палочки, вызвав новую волну восторженных воплей в зале. Низовцев широко ему улыбнулся. Интересно, горели ли сейчас глаза у самого Пети, так же как у Вани? Парни вместе поклонились и ушли со сцены, а в спину им раздался разочарованный стон зала. Петя чувствовал, что сейчас улетит в стратосферу – за кулисами его ждал восторженный взгляд зелёных глаз.

Глава 10

После концерта

ВАНЯ

– Парни, вы реально рок-звёзды! – Вика подскочила к ним и положила руки обоим на предплечья. – Даже мы с Вольф не выдержали, перестали плакать и вернулись сюда. – Вика неожиданно мягко посмотрела на Милю, обменявшись с ней улыбками, понятными только им двоим, а потом снова восторженно запрыгала перед Ваней с Петей: – Это было круто! Я будто на настоящем концерте побывала.

– А этот, значит, не настоящий? – Певцов поднял бровь. Он, наверное, хотел, чтобы вопрос прозвучал сухо, но с такой широкой улыбкой попытка была обречена на провал.

Вика фыркнула и закатила глаза:

– Ладно, зануды, я пошла в зал, мне надо собрать наших и открыть кабинет – у нас же классный час, а Мариша сказала, что задержится.

Обернувшись в дверях, Вика показала им большие пальцы и быстро убежала в коридор. К ребятам медленно приблизилась Миля, обхватив себя руками. Она уже не плакала, но глаза всё ещё были красные. Петя тут же приобнял её одной рукой.

– Простите меня, – с грустной улыбкой сказала Миля, не задерживая взгляда ни на чём конкретном.

– Не переживай, Миль, это мы виноваты – мы тебя уговаривали, хотя ты не хотела с самого начала, – сказал Певцов, поглаживая её по плечу. Ваня согласно кивнул.

– Вы так классно выступили! Так сыграли! А ваш проигрыш! Теперь в вас вся школа влюбилась.

– Думаешь? – Петя провёл рукой по волосам и аккуратно выглянул из-за кулис. Ведущие уже объявляли окончание концерта и произносили финальные поздравления. Ваня встал рядом с ним и тоже выглянул в зал.

– Обсудим, насколько бездарно мы спели? – спросил Певцов.

– Бездарно?! – хохотнула Миля. Казалось, она даже забыла о том, что плакала всего пару минут назад, настолько возмущённый у неё был вид. – Если это вы называете бездарным, то мне лучше вообще больше не брать микрофон в руки!

Петя посмотрел на неё, словно видел впервые:

– Ты намекаешь, что мы… неплохо звучали?

– Неплохо… Да, конечно, вы звучали неплохо. – Миля манерно покивала, а потом стукнула Петю по плечу: – А точнее, великолепно! Почему ты не говорил мне, что так хорошо поёшь?!

– Потому что я не знал этого. – Петя улыбался немного ошарашенно. – До ударников микрофон доходит в последнюю очередь, так что у меня особо не было возможности это проверить – всегда находились солисты.

Миля недоверчиво прищурилась, а потом стукнула по плечу и Ваню:

– Ну а ты! – В голосе Мили звучала смесь возмущения и восторга. – Ты-то почему не хотел? У тебя же чистейший вокал! Если ты скажешь, что тоже не знал, я тебя ударю в сто раз сильнее!

Ваня рассмеялся и покачал головой:

– Побереги свои нежные ручки. Да и бить не придётся – я знал, что пою… неплохо. Просто… – Ваня замялся. – Просто я не пою на сцене.

– Почему? – спросил Петя, пристально глядя на него.

– Потому, – отрезал Ваня. Эту историю он рассказывать не готов. Тем более после такого выступления. – Борюсь с тщеславием. Решил, что не стóит мне лезть к микрофону…

Миля фыркнула:

– Не стóит… Иначе ты столько сердец рискуешь разбить в этой школе. А Петруша добьёт остальные.

Петя ухмыльнулся:

– Отрадно слышать. – Он повернулся к Ване, удерживая радостную ухмылку: – Что ж. Полагаю, мы не опозорились.

Ваня улыбнулся в ответ. Потом он снял с плеча гитару и аккуратно убрал её в чехол.

– Ладно, увидимся на классном часе, – Ваня махнул рукой и направился к выходу.

– Низовцев!

Ваня обернулся, и Петя протянул ему кулак:

– Красавчик. Круто сыграл.

– Да. Ты тоже.

Они стукнули кулаками, с улыбками кивнули друг другу, и Ваня вышел в коридор.

Ваня постучал, приоткрыл дверь и, не успев спросить, можно ли войти, услышал:

– Ваня! Заходи, я как раз тебя жду!

Он зашёл в кабинет к Яне, раскрасневшийся и довольный. Перед концертом он страшно разнервничался, увидев её в зале, но когда во время выступления поднял глаза и заметил, что она с восторгом смотрит на него, всё волнение куда-то испарилось. Остался только адреналин. Осталась только музыка.

– Я надеялась, что ты заглянешь, хотела тебе сказать, что это было потрясающе! – воскликнула Яна.

– Малыши круто выступали, правда? – спросил Ваня и озорно прищурился, снимая чехол с плеча.

– Ну если вас двоих можно так называть, то да.

Оба засмеялись. Ваня задержал взгляд на её улыбке, потом в очередной раз за день мельком оглядел Яну с ног до головы. Она сегодня сделала высокую, открывающую шею причёску и надела тёмно-синее платье чуть ниже колена. Оно подчёркивало стройную талию и очень ей шло.

– Серьёзно, вы отлично сыграли, глаз было не оторвать! – с жаром продолжила Яна, и у Вани в груди растеклось тепло.

– Рад, что вам понравилось. – Он чувствовал, что краснеет, и повернулся к шкафам. – Я положу гитару?

Яна помедлила:

– Положи. Если, конечно, ты не хочешь ещё что-нибудь сыграть.

Ваня бросил на неё взгляд:

– Вы хотите, чтобы я сыграл вам? Сейчас?

Яна как будто смутилась:

– Ну, если ты не против. У тебя здорово получается. Ты говоришь, что мне идёт фортепиано, тогда тебе однозначно к лицу гитара.

Ваня почувствовал приятный трепет.

– Я сыграю вам. Когда буду с другой гитарой, – мягко ответил он.

– Ладно, – Яна кивнула. – Может, хочешь кофе? Отметим ваше выступление! Если ты, конечно, не занят.

Ваня быстро прикинул, чем ему грозит прогул классного часа. Впрочем, это не имело значения.

– Абсолютно свободен.

Яна радостно улыбнулась, подошла к своему столу и щёлкнула чайником.

– А я думала, вы с Певцовым пойдёте куда-нибудь. После такого фурора вечеринка прямо напрашивается.

– Думаете, мы по каждому поводу устраиваем вечеринки? Говорите прямо как взрослые.

– Я и есть взрослая, Низовцев! – Яна картинно возмутилась и ткнула в него пальцем.

Ваня фыркнул и с улыбкой закатил глаза:

– Да, я помню, вам тридцать семь. А мне тогда будет сорок.

– Да. – Яна хихикнула. – Тебе подходит.

– Я выгляжу, как старик? О, моё сердце разбито! – Ваня приложил руку к груди и поверженно склонил голову.

– Нет, выглядишь отлично, но по поведению ты гораздо старше своих прекрасных семнадцати.

– Восемнадцати. И ничего в них нет прекрасного, – недовольно буркнул Ваня.

– Отчего же? – Яна открыла дверцу шкафа, в котором стояли чашки. – Так что в итоге, кофе? С вафельками!

Яна продемонстрировала пачку вафель и выжидающе посмотрела на Ваню. Он улыбнулся. Какая же она всё-таки милая.

– А вот и не угадали. Не с вафельками.

Ваня открыл рюкзак и достал оттуда бумажный пакет с выпечкой.

– Боже, Ванечка, ты просто волшебник! – Яна швырнула вафли обратно в шкаф и бросилась к Ване, протянула руку, но тут же смешно замерла: – Ну то есть – это мне, да?

Ваня тихо рассмеялся и вручил ей пакет:

– Конечно, вам. С Днём учителя! Спасибо за ваш труд и всё такое.

Яна взяла пакет и тут же сунула туда нос:

– Как вкусно пахнет! Они даже тёплые, когда ты успел? Ой, тут столько всего!

– Мы же не хотим, чтобы вы умерли с голоду, – ответил Ваня, не отрывая взгляда от Яны, жадно рассматривавшей содержимое пакета. Она выглядела такой радостной, что Ване захотелось купить ей все круассаны в мире.

– Конечно не хотите. Вам ЕГЭ по русскому сдавать, кто вас будет готовить?

– Кто нам будет литературу так интересно преподавать, вы хотели сказать. – Ваня сел за последнюю парту и придвинул соседний стул, чтобы Яна села напротив.

– Интересно, значит? Это здорово. Лучшее, что может услышать учитель от выпускного класса. К сожалению, такое говорят реже, чем хотелось бы.

– Да бросьте, не прибедняйтесь. Вы купили любовь даже самых скептичных, когда обсудили с нами вне программы «Осень в дерзком шарфике». Вас все обожают.

Яна мягко улыбнулась. Тут они услышали, что вскипел чайник, и оба встали.

– Сидите. – Ваня прошел к учительскому столу, взял с подоконника чайник и вернулся к их парте. Бросив взгляд на Яну, он сказал:

– Вы опять так смотрите, как будто я вас от толпы разбойников в лесу спас, а не чайник притащил.

– Хорошие манеры, Иван, покоряют не меньше, чем спасение в лесу. – Яна разорвала бумажный пакет и разложила выпечку между ними.

– Вы говорите, как учительница литературы.

Яна засмеялась:

– Вот странно-то, да?

Ваня открыл кофейную банку.

– Мне…

– Ложку с горкой. Я помню.

Под Янину теплую улыбку Ваня опрокинул ложку над её чашкой, себе положил две, налил воды, вернул чайник на место и снова сел напротив Яны. Она молча наблюдала за ним, помешивая кофе, в который уже добавила молока им обоим. Ваня посмотрел на гору выпечки, взял слойку с курицей и заметил, что Яна ничего себе не выбрала.

– Почему вы не едите?

– Я стесняюсь, – пробормотала Яна смущённо.

– В смысле? – Ваня уже хотел было откусить кусок слойки, но замер от неожиданности: – Вы стесняетесь есть? При мне? Как это?

– Я такая голодная, что буду сейчас есть со скоростью гепарда. Это не слишком-то женственно.

Ваня улыбнулся и покачал головой:

– Ешьте, как вам удобно. Вы не можете стать менее красивой, что бы ни сделали.

Яна опустила глаза, тоже улыбнулась и протянула руку к сырному круассану, а Ваня подумал, что, кажется, опять ляпнул лишнего.

– Ладно. – Яна откусила большой кусок и начала жевать.

– Вот видите, совсем не страшно. Как я и говорил. – Он махнул рукой, как бы обводя её силуэт: – По-прежнему красивая.

Ваня произнёс это и подумал, что ему жизненно необходимо какое-то устройство, которое бьёт током каждый раз, когда следует заткнуться. Что с ним не так? Откуда столько комплиментов? «Она учитель», – в сотый раз мысленно напомнил он себе. Хоть и молодой, красивый, добрый, очаровательный… Но учитель. От которого он иногда не может отвести взгляд. Или всегда.

В поисках темы для беседы, которая прервала бы этот очень неуместный поток мыслей, Ваня оглядел класс и заметил гору цветов на первой парте.

– Вам столько цветов подарили! А говорите, что вас не любят.

Яна тоже посмотрела на букеты. Глаза её засияли.

– Да, так приятно! Обожаю цветы.

– А какие больше всего любите? – спросил Ваня, отпивая из чашки.

Яна пожала плечами:

– Кажется, все люблю.

Ваня покачал головой:

– Ну нет, так не бывает. Если все – значит, никакие.

– Ну ладно, – Яна хихикнула. – Мне нравятся ирисы. Синие. Они такие красивые, необычные и такие… Синие!

Ваня хмыкнул, глядя в чашку. Он это запомнит.

– Но! – добавила Яна лукавым голосом. – Круассаны с сыром я люблю даже больше.

Ваня склонил голову в притворном расстройстве:

– Ирисы вам этого не простят.

– Зато домовой не заревнует! – ответила Яна, показав на него пальцем, потом на миг замерла и сделала большой глоток кофе.

Ваня заметил, что щёки её порозовели. Яна же, после лёгкого вдоха, спросила:

– Ну так скажи мне, Ванечка, чем же тебе не угодили твои прекрасные восемнадцать лет? Это же такое классное время!

– Ничего классного. – Ваня снова взялся за слойку и ответил с набитым ртом: – Школа, зависимость от родителей, нет работы, все считают тебя ребёнком. И ещё раз школа.

– Да брось, у нас очень хорошая школа.

Ваня кивнул, прожевал и ответил:

– Да, она крутая, здесь отличные учителя, серьёзная подготовка, но… это всё ещё школа. Требования, ЕГЭ, правила – всё везде одинаково, как оказалось.

– Это часть жизни, ты никуда от неё не спрячешься.

– Нет, – Ваня покачал головой. – Школа как раз и прячет от реальной жизни. Это отдельный мир, отдельное маленькое королевство, выражаясь вашим языком из книжек. И мало что из этого мира пригодится нам в будущем.

– Никто не может сказать заранее, что тебе пригодится, а что – нет, – задумчиво сказала Яна. – Школа даёт максимально широкое образование, массу вариантов, чтобы каждый мог найти что-то своё.

– Я не нашёл, – возразил Ваня.

– Это неправда, ты и сам знаешь, – мягко ответила Яна. – Как я понимаю, ты нормально успеваешь по всем предметам. По русскому так вообще один из лучших. И в группе играешь. И друзья у тебя есть.

– Нет у меня здесь друзей.

– А как же Вольская? – Яна как будто замялась, потом добавила: – Или вы с ней встречаетесь?

Ваня удивлённо поднял брови:

– Встречаемся? Нет, с чего вы взяли? Мы не встречаемся. Мы… Да, пожалуй, я могу сказать, что дружим.

Яна задумчиво отпила из чашки:

– Мне показалось, что вы с Певцовым нормально общаетесь.

– Певцов нормально общается, когда ему это выгодно. Я теперь его ключ ко всем концертам и мероприятиям.

– Почему?

– Меня легко купить, поманив какой-нибудь грамотой для портфолио.

Яна понимающе кивнула:

– Уже решил, куда будешь поступать?

– Ещё нет. Будет зависеть от того, что успею собрать к декабрю. Документы в зарубежные вузы, с которыми сотрудничает эта школа, принимают с января, там и буду решать.

– Значит… Ты хочешь уехать? – Ване показалось, что её вопрос прозвучал немного грустно. Или ему хотелось, чтобы она огорчилась?

– Да, хочу.

– А родители не против?

– Мама против. Точнее, не то чтобы против, запретить она не может, но от идеи не в восторге.

Яна молча кивнула. Она ничего не спросила об отце, и Ваня был ей за это благодарен. Сегодня всё же слишком хороший день для грустных историй.

Яна одним глотком осушила чашку и потянулась, разминая шею. Потом облокотилась на стол и устало пробормотала:

– Спасибо большое за вкусняшки, милый Ванечка. Это чудесный подарок, и снова очень кстати – мне тут ещё сидеть и сидеть. Однажды я научусь вспоминать про еду вовремя, а не на закате.

– Я думал, все учителя уходят домой после концерта.

– Дисциплинированные – уходят. А кто тетради не успел проверить, сидит и работает. – Яна хмыкнула и показала подбородком на высокие кипы на своём рабочем столе.

Ваня покачал головой:

– Сколько у вас этих тетрадей?

Яна вздохнула:

– Даже не спрашивай, а то я заплáчу. Ещё две пачки на сегодня.

– Проверьте их завтра.

– Нет.

Яна упрямо мотнула головой, и это позабавило Ваню. Если бы она училась в их классе, то наверняка была бы главной отличницей. Яна, заметив Ванин насмешливый взгляд, важно пояснила:

– Их обязательно нужно проверить сегодня, завтра у этих ребят первые уроки.

Она точно была бы их отличницей. Ваня тоже одним глотком допил свой кофе и предложил:

– Тогда давайте я помогу. Какой там у вас класс?

– Седьмой.

– Что писали?

– Орфографию.

– За седьмой класс? Ну так это ж легкотня, давайте! Вы одну пачку, я вторую.

Яна склонила голову:

– Это слишком заманчивое предложение, чтобы от него отказываться. Тебе точно не надо домой?

– Точно. Будет ещё один подарок от меня на День учителя.

Яна радостно промурлыкала:

– Очень щедро с твоей стороны, милый Ванечка! Ладно. Держи ручку.

Ваня ухмыльнулся и протянул руку:

– Красная ручка «смерти». Прямо чувствую, как меня наполняет власть.

– Приятное чувство, правда? – весело спросила Яна. – Вот ответы.

– Мне не нужны ответы, я умный, – Ваня отмахнулся, и Яна засмеялась.

– А главное – скромный. Ну ладно, не нужны так не нужны. Если что, спрашивай.

– Оценки я не ставлю?

– Да нет, почему, ставь, давай я тебе разбалловку напишу.

– Ещё больше власти, отлично! – Ваня потёр руки, изображая дьявольский взгляд.

Хихикнув, Яна дала ему листочек, где было написано, за сколько ошибок какие оценки ставить, и они начали проверять. Работали в тишине, и Ваня отметил, что ему в этой тишине очень комфортно и спокойно. Он проверил несколько тетрадей, где не было ни единой ошибки, потом поставил тройку незадачливому Решетникову из седьмого «В» и поднял взгляд. На уроке Яна всегда сидела с прямой спиной, но сейчас расслабленно облокотилась на руку и подперла ладонью подбородок. Из причёски выбились несколько локонов и красиво легли вдоль линии скул. Глаза бегали по строчкам, а губы, с которых за день стёрлась коричневая помада, уступив место естественному алому оттенку, беззвучно шептали слова. Ваня понял, что пялится на её губы, только когда она оторвала взгляд от тетради и посмотрела на него.

– Всё в порядке? Если ты устал, оставляй всё и беги домой.

– Нет, я… Просто задумался, как правильно: в аэропорте или в аэропорту, – с ходу ляпнул Ваня, хотя до этого уже проверил пять тетрадей.

– В аэропорту. Кстати, ты знаешь, что в русском языке есть местный падеж? Тут как раз он и есть.

– Местный падеж? Обозначающий место?

– Да. Его в школе не проходят, потому что не хотят забивать вам голову, он часто совпадает с предложным. Но есть случаи, когда не совпадает: например, об аэропорте – это предложный, но в аэропорту или на балу – местный.

– Круто, я не знал! Это интересно.

– Очень! Обожаю русский язык.

Ваня кивнул:

– Это заметно.

Яна с улыбкой опустила взгляд в тетрадь, и Ваня, не позволив себе снова отвлечься, тоже продолжил проверять. Полчаса спустя он закрыл последнюю работу и потянулся.

– Как вы можете столько проверять целыми днями?

Яна хмыкнула:

– Только по большой любви!

Она тоже уже закончила проверку и щёлкала клавиатурой ноутбука, выставляя оценки в электронный журнал.

– Понимаю, – ответил Ваня. Затем прочистил горло и спросил: – Вам ещё чем-то помочь?

– Нет, уже почти всё. Ты и так очень помог, спасибо большое. И накормил, и тетради проверил, – сказала она, оторвавшись от экрана и посмотрев на него. Потом с нежной полуулыбкой добавила: – Ты снова мой герой.

– Да ладно, мне не сложно. – Ваня подхватил с пола рюкзак и прошёл к двери, чувствуя, что пульс у него явно выше, чем следовало бы. – Он обернулся и встретился с Яной взглядом: – До свидания, Яна… Сергеевна.

– До свидания… Милый Ванечка.

Ваня дёрнул ручку двери, а Яна вернулась к тетрадям. Ему послышалось, что она тихо вздохнула.

ПЕТЯ

Петя с Милей вышли из актового зала и направились к кабинету химии.

– Как ты? – спросил Петя, внимательно осматривая Милю.

– Нормально, – сдавленно ответила она, не встречаясь с ним взглядом. – Прости, что подвела.

– Ты никого не подвела. Я виноват перед тобой. Я же знаю, что ты нервничаешь и что тебе тяжело даётся сцена. Это ты прости!

– Всё хорошо, Петруша, – она наградила его печальной улыбкой, и Петя, приобняв Милю за плечи, замедлил шаг. – Без меня у вас даже лучше получилось. Ты правда хорошо поёшь. И Ваня тоже.

Петя ничего не ответил. Надежда попасть на прослушивание к Зиновьеву уже расцвела буйным цветом против его воли. Они с Милей дошли до кабинета одновременно с Мариной Викторовной, и она торжественно развела перед ними руки:

– Заходите, Пётр, вы сегодня наша звезда, учителя в восторге от вас с Ваней. Кстати, где он?

Она закрыла за собой дверь и обвела взглядом класс. Ванина парта была пуста.

– Наверное, пошёл отнести гитару, скоро придёт, – сказала Вика неуверенно. Марина Викторовна прошла к своему столу.

– Ну что ж. Семеро одного не ждут, напиши ему, Вика, чтобы поспешил. А нас ждёт голосование за старост.

Петя коротко вздохнул и поднял руку:

– Марина Викторовна, я снимаю свою кандидатуру.

В классе резко наступила тишина. Марина Викторовна пристально посмотрела на него:

– Почему? Что случилось?

– Ничего не случилось. – Петя как можно равнодушнее пожал плечами, сунув руку в карман брюк. – Просто немного надоело. Пусть Вольская наслаждается властью и миллионом поручений.

– Ну не таким уж и миллионом, – растерянно пробормотала Марина Викторовна. – Если поручений слишком много, мы можем это обсудить и договориться…

Петя почувствовал, что горло засаднило.

– Нет, Марина Викторовна, я не так выразился, простите, вы здесь ни при чём. Просто я староста уже три года, хочу уступить место Вике. Преемственность власти и всё такое. К тому же, – добавил Петя чуть громче, увидев, что Марина Викторовна снова собирается с ним спорить. – К тому же Вольская отлично справляется. График дежурств, сбор ребят, отсутствующие… Она даже с опозданиями решила проблему. Из неё получается отличная староста. Так что… – Петя встал и подошёл к столу классного руководителя. – Так что голосование можно не устраивать.

С этими словами он быстро отцепил от жёлтого галстука сине-золотой значок старосты и положил на стол Марины Викторовны.

Петя хотел пройти к своей парте, но сдавленный голос учительницы его остановил:

– Петя.

Он обернулся, и Марина Викторовна, почему-то неожиданно печальная, сказала:

– Твой пропуск. Его тоже нужно сдать…

Петя изо всех сил старался не обращать внимания на то, как неприятно кольнуло в груди. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака карточку, которая последние три года открывала ему все школьные двери и сердца учителей, и медленно положил рядом со значком. Повернувшись, он увидел, что весь класс молча уставился на него. Все смотрели ошарашенно, и только Вольская – нахмурившись. Когда он шёл мимо её парты и их взгляды встретились, она тихо сказала ему:

– Давай проведём голосование. Я не хочу, чтобы класс меня возненавидел. Мне не нужны твои подачки.

– А мне – твоя жалость. У нас был уговор, ты свою часть выполнила. И помогла Миле сегодня. Так что… – Петя развёл руки, слегка склонился перед ней и чуть громче, чтобы слышали все, сказал: – Поздравляю.

Он негромко похлопал, многозначительно посмотрел на класс, и ребята нерешительно присоединились к аплодисментам.

Петя вышел из класса, отпросившись в туалет, но на классный час так и не вернулся.

Он не хотел домой, на работу к отцу ему тоже сегодня не надо – отец знал, что у них концерт и классный час. Так что, не желая отвечать на вопросы одноклассников, Петя зашёл в кабинет музыки. Только сев за ударную установку, он понял, что кто-то, во-первых, перенёс её обратно – он совсем об этом забыл. А во-вторых, этот кто-то оставил кабинет открытым. Петя покачал головой, сокрушаясь бестолковым старостам младших классов. Но сегодня их беспечность сыграла ему на руку – без своего пропуска он бы сюда не зашёл.

Мысленно поблагодарив неизвестного забывчивого ученика, Петя достал палочки и занёс над барабанами. Но не опустил. Он вдруг почувствовал, что ему тяжело дышать, поэтому рывком встал, скинул пиджак, сорвал чёртов жёлтый галстук, кинул его на ближайший стул и закатал рукава рубашки, как Низовцев. Который, кстати, на классный час так и не пришёл. Интересно почему. Впрочем, так даже лучше. Видеть, как он радуется победе своей подружки, было бы совсем невыно-симо.

Расстёгивая верхние пуговицы чёрной рубашки, Петя снова сел за установку. На сей раз ничто не помешало его суматошным истеричным ударам. Абсолютно хаотичные поначалу, они постепенно перешли в осознанный ритм. Очень быстрый ритм. Петя всё бил и бил, выплёскивая напряжение последних недель, гнев на отца, переживания за Милю и мысли о том, что он больше не староста. Без пропуска он словно внезапно лишился суперсилы, к которой привык.

Наконец Петя остановился. Тяжело дыша, он вытер пот со лба и только тогда заметил, что в классе не один. У входа, прислонившись к стене, стояла Вика с его рюкзаком у ног. Петя не знал, давно ли она здесь, он играл так громко, что и взрыва бы не услышал. Вика придвинула к Пете стул, на котором висел его галстук, взяла в руки жёлтую полоску ткани и села.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он устало. У него не было настроения слушать её издёвки.

– Пришла отдать тебе это, – ответила Вика и положила на барабан значок старосты и пропуск с Петиной фотографией.

Петя задержал на них взгляд, потом, прищурившись, посмотрел на Вику:

– Зачем? Я же сказал, мне твоя жалость не нужна…

– Да-да, я поняла, что Пётр Певцов очень гордый и держит слово, бла-бла-бла. Но вспомни, наш уговор был, что ты откажешься от должности, если вы выступите нормально. Так вот. – Вика поправила волосы и посмотрела на Петю, подняв подбородок: – Сыграли вы не очень, мне не понравилось.

Петя не смог сдержать улыбки:

– После концерта ты говорила иначе.

– Я врала, – пожала плечами Вика и взяла в руки Петин значок. – И раз выступили вы так себе, то и уговор наш не имеет силы. Когда ты ушёл, я сказала ребятам и Марише, что у тебя постстрессовое расстройство из-за концерта и что ты бредишь. А потом предложила оставить нас обоих старостами до конца года, напомнив, как ловко ты флиртуешь с учителями.

– Я не флиртую с учителями, – ответил Петя, сдерживая смех.

– Ты почти с ними флиртуешь, и все они тебя обожают, это полезно для класса. В общем, все, разумеется, согласились.

Вика прикрепила значок к жёлтому галстуку, а потом неожиданно набросила себе на шею. Петя отметил, что с Викиным фиолетовым пиджаком галстук смотрится потрясающе. Вика проследила за его взглядом и с улыбкой прищурилась:

– Скажи мне, неужели в твоей километровой гардеробной нашлось даже это? – Она приподняла край галстука и начала медленно завязывать на себе узел. Неправильно завязывать.

Петя отвёл взгляд.

– Я польщён, что мою гардеробную нарекли километровой, но нет, таких экземпляров там не было. Я заказал этот галстук сразу после первой репетиции, в тот же день, когда увидел гитару Низовцева.

Вика уважительно хмыкнула, стрельнув глазами в Петю, и снова вернулась к галстуку.

– Уверена, что Ванечке очень приятно. – Она провернула жёлтую ткань в попытке сделать петлю. Потом пристально посмотрела на Петю и серьёзно спросила: – Ты так любишь музыку. Что ты делаешь в этой школе?

Петя хохотнул:

– Ты месяц прикрывала меня и сейчас задаёшь этот вопрос?

– Почему ты не скажешь отцу, насколько это важно для тебя?

Петя покачал головой:

– Он не верит. Считает это ребячеством. Убедить его может только моё… – Петя замялся и поправил себя: – Только чудо.

От Вики его заминка не укрылась:

– И ты, кажется, знаешь, какое именно чудо тебе нужно?

Петя вздохнул:

– Мне нужен Низовцев. Есть продюсер, Зиновьев, он…

– Да, я знаю, кто это. Слышала, что он собирает талантливых музыкантов и продвигает. Верно?

– Да, – Петя кивнул. – От него выходят звёздами. Если попасть к нему в академию, считай, что твоя музыкальная карьера состоялась. Я уже давно хочу туда поступить, пойти на пробы, и если возьмут – отцу уже некуда будет деваться. Но…

– Но?

– Но у меня не было напарника. Зиновьев берёт только группы. Очень талантливые группы. А в этом году пришёл Ваня и…

– И оказался очень талантливым, – сказала Вика с такой нежной улыбкой, что Пете захотелось что-нибудь сломать.

– Да. Но он не станет со мной готовиться к прослушиванию.

– Ты у него спрашивал? – поинтересовалась Вика, продолжая возню с галстуком.

– Нет, я и так уверен, что ему это не интересно.

– С чего ты взял? Судя по тому, как он играет, ему это явно тоже очень нравится и…

– Ради всего святого, Вольская, прекрати издеваться над тканью!

Петя не выдержал и тихонько хлопнул Вику по ладоням. Он придвинул стул ближе, аккуратно развязал тот ужас, который она десять минут пыталась превратить в узел, и чёткими выученными до автоматизма движениями неторопливо стал завязывать свой галстук вокруг её шеи.

Он смотрел на ткань, на свои руки, но чувствовал, что Вика не сводит с него глаз. Они сидели лицом к лицу, очень близко, настолько, что стало слышно их прерывистое дыхание. Петю нельзя было назвать неопытным в отношениях с девушками, но сейчас, когда он даже не снимал, а, наоборот, добавлял Вике новую деталь одежды, когда он медленно вёл аккуратно завязанный узел к её шее… Этот момент был чуть ли не самым интимным в его жизни.

Вокруг стало очень тихо – только мягкое шуршание ткани, их дыхание и быстрый стук Петиного сердца, который, он был уверен, слышала даже Вика. Петя поднял взгляд. Она всё ещё пронзительно смотрела на него, губы её были приоткрыты. Петя не стал долго размышлять. Он поддался этому моменту, этому секундному желанию – слегка потянул за край галстука, слегка наклонился к её губам и мог поклясться, что и она откликнулась на это почти незаметное натяжение… Но тут у Пети зазвонил телефон, и они оба подскочили и отпрянули друг от друга.

Жар хлынул к щекам, и Петя с трудом удержал телефон в дрожащих руках. Он что, чуть не поцеловал Вольскую?

Звонил, конечно, отец. Петя вскочил со стула и запустил руку в волосы.

– Чёрт, чёрт, чёрт… Я должен быстро что-то придумать, почему я в школе в… – Петя бросил взгляд на часы: – В семь вечера?!

Вика тоже встала и протянула руку:

– Давай сюда телефон.

Петя, недолго думая, подчинился. Вика привычно натянула широкую чужую улыбку и затараторила высоким, но неожиданно чуть хрипловатым голосом:

– Сергей Борисович, добрый вечер, это Яна Сергеевна, учитель по русскому, да. Нет, в этот раз без двоек, просто после классного часа я предложила ребятам зайти и обсудить их последнее эссе по книге, которую недавно проходили, и мы заболтались… Какую книгу? Эм… – Вика замялась, похоже, не готовая к такому вопросу. У Пети из головы резко вылетели все произведения, которые они проходили на литературе. Судя по Викиному взгляду, у неё тоже. Внезапно она выпалила: – «Осень в дерзком шарфике».

Петино сердце ухнуло вниз. Это худшее, что Вольская могла вспомнить. Кажется, она тоже это поняла, поскольку тут же заговорила ещё быстрее:

– Но вы знаете, мы очень поверхностно это обсудили, буквально для общего развития, в рамках темы современной культуры, а потом ребята предложили показать мне кабинет музыки, я же новенькая и ещё здесь не была, вот мы и спустились…

Петя замотал головой, жестикулируя Вике, но она, глядя на него широкими глазами, похоже, уже не могла остановиться. С каждой следующей фразой Петя чувствовал, что его всё сильнее придавливает к земле.

– Да. Да, немного сыграл. Нет, ну что вы, это никак не помешало… Послушайте… Сергей Борисович, вы не так…

Петя зажмурился и сжал руками переносицу. Ему конец.

– Сергей Борисович… Послушайте меня, Певцов! – воскликнула Вика. Петя бы выдернул у неё телефон, но она резко отошла и встала к нему спиной, глядя в окно. И заговорила своим голосом: – За что вы так ненавидите собственного сына, что ему приходится скрывать от вас, насколько он талантлив, и играть тайком? Я разговариваю с вами как педагог, которому небезразлично… Нет, всего один раз, но он сказал мне, что вы против, и я в недоумении, как это возможно, он потрясающий ударник, его место у Зиновьева, а вы…

Вика не договорила. Она медленно отняла телефон от уха, но не спешила поворачиваться к Пете.

– Он сказал, что не может говорить, но разговор не окончен, и повесил трубку.

Петя взял у Вики телефон, приложив огромные усилия, чтобы не выдернуть его из её рук.

– Что ж. Следующим он повесит меня, – сухо сказал Петя. Его душил гнев. Вольская должна немедленно уйти.

Она наконец повернулась к нему, вид у неё был пристыжённый.

– Прости, меня немного занесло. Он сказал, что тебе запрещено играть, и я…

– И ты опять полезла, куда тебя не просили, – сказал Петя сквозь зубы.

– Послушай, я хотела помочь…

– Помочь? – воскликнул он. Вика слегка попятилась. – Это как же? Рассказав о моей тайной мечте? Ляпнув, что я играю тайком от него? И ты обратилась к нему по фамилии, ты что, совсем спятила? – Гнев Пети выливался через край, он это чувствовал, но остановиться не мог. – Ты вообще понимаешь, что только что натворила?! Кто тебя просил? Отец меня не убьёт с порога только потому, что будет выбирать, за что именно: за то, что я играю, за то, что собрался к Зиновьеву, или за то, что меня защищает какая-то девчонка…

Петя замолчал. Он тяжело дышал и сердито смотрел на Вику. Она тоже посмотрела на него, склонив голову, и без всякого выражения сказала:

– Ты прав. Какая-то девчонка зря влезла. Извини. Больше не стану.

Она резко отвернулась и, по пути подхватив с парты свою сумку, выскочила из класса.

Полчаса спустя, наведя порядок в кабинете и закрыв его своей карточкой, Петя зашёл в гардероб. Бросив мимолётный взгляд в зеркало, он понял, что Вика так и ушла в его галстуке.

Глава 11

Урок и перемена

ВАНЯ

На следующий день после концерта Ваня убедился в том, что они с Певцовым действительно неплохо сыграли. И что Миля оказалась права по поводу сердец. Теперь каждый раз, когда он шёл по коридорам от одного кабинета к другому, его провожали восхищённые взгляды, шёпот и хихиканье. Казалось, Ваню теперь знает в лицо вся школа. С одной стороны, ему это чертовски льстило, с другой – постоянно находиться под прицелом девчачьих глаз было некомфортно. Стоя на перемене перед кабинетом русского, он размышлял о том, что мантия-невидимка была бы очень кстати.

Со звонком дверь открылась, и в проёме показалась Яна. Как всегда, в платье – сегодня клетчатом – и с улыбкой на лице.

– Одиннадцатый класс, прошу, – она махнула им рукой, запуская в кабинет.

Ваня зашёл последним, пропустив Яну перед собой, и закрыл дверь. Он шагал за ней по кабинету к своей парте, глубоко вдыхая едва уловимый, но уже хорошо знакомый шлейф её духов – аромат был сладковатым, с лёгкой горчинкой.

– Яна Сергеевна, давайте сегодня фильм посмотрим, – сказал Трофимов. Он свалил учебные принадлежности в беспорядочную кучу на парте и отчаянно зевал.

– Трофимов, заинька, когда ты перестанешь начинать урок с этого вопроса? – Яна стрельнула в него улыбкой.

– Вода камень точит, Яна Сергеевна! Я всегда буду надеяться, – приложив руку к сердцу, проворковал Трофимов под общий смех.

– Вообще, фильм бы и правда не помешал, – присоединился к Трофимову Савченко. – Мы устали.

– Сейчас только второй урок, солнце ещё высоко, а вы молоды и должны быть бодры и активны.

В ответ ей раздалось коллективное ворчание.

– Но бубните, как старики, – рассмеялась Яна. Она стояла перед классом и, когда все подготовились к уроку и с поверженным видом встали возле парт, в своей мурлыкающей манере нежно произнесла: – Здравствуйте, присаживайтесь.

Сев, Ваня заметил, как Вика, резко развернулась на стуле, швырнула Певцову на парту жёлтый галстук со значком старосты и так же быстро отвернулась. Певцов не спеша приколол значок к пиджаку и убрал с парты галстук. Ваня перевёл взгляд на Вику и тихо прошептал:

– У тебя его вчерашний галстук? Я что-то пропустил?

Ему показалось, что он услышал тихий смешок Пети. Вика же прошипела:

– Не разгоняй фантазию, это не то, что ты подумал. Я…

Вика замолчала под взглядом Яны.

– Я потом тебе расскажу, – тихо прошептала она и пристально посмотрела на Яну. Та кивнула, взяла со своего стола стопку тетрадных листов и бодро заговорила:

– Так, одиннадцатый класс, я проверила ваши работы и…

Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял светловолосый мужчина в сером костюме и чёрном пальто. Бегло оглядев класс и не дав никому опомниться, он стремительно зашагал к учительскому столу. Ване хватило двух секунд, чтобы понять, что это отец Певцова. И что он в ярости. Что он делает на уроке… русского? Осенённый догадкой, Ваня быстро перевёл взгляд на Петю. Тот уже шагал отцу наперерез.

– Сядь. С тобой разговор будет отдельный, – выплюнул Певцов-старший, едва посмотрев на сына, и подошёл к Яне. В нос Ване ударил тяжёлый острый парфюм.

Петя замер у своей парты, а Вика прикрыла рот руками. Глаза её были огромными от ужаса. Пульс у Вани ускорился вдвое.

Яна встретила гостя с удивлённой улыбкой. Она уже собиралась что-то сказать, но он её опередил:

– Ну, здравствуйте. – Он окинул Яну подчёркнуто медленным взглядом, отчего она скованно переступила с ноги на ногу. Ване нестерпимо захотелось встать между ней и Певцовым-старшим. – Так, значит, это вы – та самая Яна Сергеевна?

Яна подняла бровь:

– Я определённо Яна Сергеевна, но не уверена, что титул та самая – по адресу. Полагаю, вы отец Пети? Он очень похож на вас… внешне. – Она продолжала улыбаться одними губами. Не глазами.

– Да, вы не ошиблись. Певцов Сергей Борисович собственной персоной, – отец Пети кивнул.

– Чем мы обязаны такой чести, Сергей Борисович, прямо во время урока? – как будто бы слегка ядовито спросила Яна.

– Вчера мы с вами затронули несколько очень интересных тем, которые я хотел бы обсудить…

– Вчера?..

Глаза Яны расширились от удивления, а Ванины – заволокла пелена гнева. Он успел поймать момент, когда Петя и Вика переглянулись. Что они вчера натворили?

– Обсуди эти темы сначала со мной, – с нажимом произнёс Петя, вклиниваясь между Яной и отцом.

– Обязательно, – кивнул Певцов-старший. – Но сначала взрослые поговорят. Сядь и не лезь.

– Я тоже взрослый. Я бы объяснил тебе всё вчера, если бы ты соизволил появиться дома, – прошипел Петя. – Не было бы нужды врываться на урок и всем мешать.

– Мешать? – воскликнул Певцов-старший. – И чему же это я помешал? Как я понял, вместо подготовки к экзаменам вы тут какой-то читательский кружок устроили. – Он повернулся к Яне: – Из-за вас дети, вместо того чтобы учиться, занимаются бог знает чем и тратят время на музыкальную ерунду.

– Музыкальную ерунду? – У Яны был очень потерянный вид.

– Они у вас вообще учатся? Или вы только программу с ними нарушаете да пиликанье их слушаете?

– Мы учимся, – вмешался Ваня, сердито глядя на Петиного отца. – И прямо сейчас вы нас от этого отрываете.

– И чем же это вы тут занимались, когда вас, несчастных, так грубо прервали?

Отец Пети выхватил у Яны из рук листы, которые она держала, и стал перебирать.

– Самостоятельная работа. Тест номер три… – Певцов как будто удивился тому, что увидел, и уже хотел было вернуть листы, как вдруг резко дёрнул руку обратно: – А что это за позор? Почему дети пишут на двойных листочках? Мы, кажется, частная школа и тратим огромные суммы на учебные материалы. И на тетради для ваших уроков – в том числе. Детям должно быть комфортно, а двойные листочки – это прошлый век.

– Будьте уверены, детям комфортно, – сухо ответила Яна. – Они писали на листочках, потому что тетради сдали накануне. И я всё ещё не понимаю, почему мы обсуждаем это сейчас. Как вы сюда прошли во время учебного процесса? И почему это не может подождать до перемены, а лучше – до родительского собрания?

– Нет дверей, которые бы не открылись перед Певцовыми, – ответил ей отец Пети с презрительной гримасой. – А обсуждаем мы это сейчас, потому что вчера не договорили, я спешил на совещание.

– Но вчера я…

– Вчера вы посмели сказать, что я плохой отец. Что ненавижу сына. Что Пётр должен заниматься… музыкой. – Певцов-старший сказал это с выражением величайшего презрения. – И что его место не в моей фирме, а у этого продюсера-наркомана. Вы сказали, что находитесь в недоумении…

Петя, который всё ещё стоял рядом с Яной, поднял перед отцом ладонь:

– Отец, это…

– Молчать, я сказал.

– Послушайте, Сергей Борисович, – сказала Яна, тоже мягко подняв руку перед собой. – Вы наверняка что-то не так поняли. Я не…

– О нет, я всё отлично понял, – прищурившись, ответил отец Певцова. – Вы перешли черту, и вы за это заплатите выговором. С занесением в личное дело.

Ваня поднялся с места и встал рядом Петей:

– Вам не кажется, что вы сейчас тоже переходите черту? – Он толком не понимал, что случилось, но догадывался, что вчера с Певцовым-старшим разговаривала Вика. – Выговор не делают из-за каких-то телефонных разговоров.

Сергей Борисович скривился:

– Повскакивали. Дисциплинка у вас тут явно запущена. – Он обвёл взглядом притихший класс.

– Дисциплину нам нарушили вы, – сказала Вика. – Мы самостоятельные должны разбирать, у нас ЕГЭ на носу, а вы тут что-то про отцов и детей. Заходите на урок литературы, там это хоть как-то к месту.

По классу пронёсся лёгкий нервный смешок. У Певцова-старшего скривились губы, словно в судороге. Он повернулся к Яне и злобно пробормотал, глядя ей в глаза:

– Сначала нахамили, а потом спрятались за спинами детей. Ну что ж. Сегодня мне некогда, я зашёл только… познакомиться. Но я этого так не оставлю. Вы, конечно… – он снова обвёл Яну скептическим взглядом, – учитель, но в ваши обязанности не входит учить родителей воспитывать своих детей. Занимайтесь делом, за которое вам платят. А мы все посмотрим, как они у вас ЕГЭ сдадут. Посмотрим, чего вы добьётесь со своими… двойными листочками, – выплюнул он, швырнув стопку листов на первую парту, и быстрым шагом пошёл к выходу. На пороге обернулся: – Приятно было познакомиться, Яна Сергеевна. До новых встреч. И очень скорых. Пётр, – Сергей Борисович поманил сына двумя пальцами, – выйдем на минуту.

Петя, глядя перед собой, быстро вышел из класса вслед за отцом. В классе зазвенела тишина. Яна обвела присутствующих взглядом:

– Кто-нибудь может мне объяснить, что это было?

Вика вздохнула:

– Яна Сергеевна, я могу объяснить, но… Можно после урока?

Яна растерянно кивнула и махнула Ване:

– Садись, Ваня. Выходить было не обязательно.

Ваня нахмурился и сел, а Яна снова взяла в руки листочки. Сложив их в аккуратную стопку, она тряхнула головой, будто отгоняя ненужные мысли, и принялась раздавать работы, медленно переходя от одной парты к другой. После ухода Петиного отца в воздухе, вместе с его парфюмом, продолжало висеть чудовищное напряжение.

– Не знаю, чем вы успели насолить Петиному папе, но это не к добру, – пробормотал Бунько, забирая у Яны свой лист.

– Почему? – спросила Яна, вручая листы Ире и Серёже.

– Потому что он ужасен, – сказала Миля, качая головой. – Если учитель ему не нравится, он кучу проблем может устроить. Из-за него прошлая учительница русского ушла.

Яна задумчиво хмыкнула, закончив раздавать листочки, села за свой стол и бросила взгляд на дверь:

– Надеюсь, у Пети всё нормально. Может быть, мне выйти за ним?

– Давайте лучше я, – сказал Ваня, решив, что так заодно и сам с Певцовым в коридоре пообщается. Но как только Ваня встал, дверь открылась, и Петя зашёл в класс.

– У тебя всё в порядке? – спросила Яна обеспокоенно. Ваня почувствовал прилив раздражения. Как она может волноваться за Певцова, когда проблемы скорее у неё?

Петя кивнул:

– Да. Извините, Яна Сергеевна. Я всё вам объясню после урока.

Яна хмыкнула:

– Похоже, после урока я узнаю много нового. Ладно. Давайте всё-таки обсудим ваши работы.

Яна продолжила вести занятие, и если сначала казалась немного грустной и потерянной, то к концу урока взбодрилась и вела себя так, будто ничего и не случилось. От её обаяния ребята тоже расслабились, и даже Певцов, на которого Ваня то и дело сердито поглядывал, в конце концов перестал напряжённо сжимать челюсти.

После звонка Ваня остался сидеть, наблюдая, как остальные собираются. Вика быстро побросала вещи в сумку и встала рядом с Ваней, прислонившись к парте.

– Что случилось? – спросил Ваня шёпотом.

Вика вздохнула:

– Сейчас расскажу.

– Идите, я сам, – сказал Певцов, оказавшись у Вики за спиной.

– С какой это стати? – спросила Вика сухо. – В случившемся не ты виноват, к тебе и вопросов никаких. Я сама всё объясню и извинюсь.

– Ко мне никаких вопросов, кроме семейного родства с человеком, который нахамил Яне Сергеевне. Ты уже сделала всё, что могла. Я сам. – Петя хотел обойти Вику, но она преградила ему путь.

– Очень благородно, Певцов, но давай без напускной жертвенности. Это я вчера наговорила лишнего.

– Очень благородно было уговаривать тебя продолжать этот спектакль, – сердито вклинился Ваня, тоже поднявшись. – Я так и знал, что этим всё кончится.

– Чем этим, Ванечка? – Вика повернулась к нему. – Пока, кажется, ничего катастрофического не произошло. Мы справимся. Что тебе сказал отец?

Последний вопрос она адресовала Пете. Тот открыл рот, чтобы ответить, но тут у них за спинами раздался смешливый голос:

– У меня такое ощущение, что я смотрю какой-то очень классный сериал, но только почему-то сразу со второго сезона. Интересно, но ничего не понятно.

Ребята обернулись. Оказывается, в классе уже никого не было, а Яна стояла, прислонившись бедром к столу, и слегка улыбалась.

– Ну… – замялась Вика. – Даже не знаю, с чего начать…

– Начни с начала, Викуля.

Вика серьёзно кивнула:

– Я во всём виновата, потому что всё испортила.

– Бодрое начало. – Яна хмыкнула и покачала головой: – Хотя это скорее конец. Давай по порядку. Как так вышло, что Петин папа решил, что я с ним разговаривала по телефону? И что там по поводу музыки и того, что он плохой отец? Я, честно говоря, ничего не поняла.

Вика вздохнула, зажмурилась и провела рукой по глазам.

– Всё из-за меня. – Петя не дал Вике продолжить. Он положил руки ей на плечи и отодвинул, чтобы встать рядом. Ваня бы засмеялся, если бы не обдумывал, как красочно врезать Певцову так, чтобы потом не исключили.

Петя посмотрел на Яну:

– Понимаете, мой отец запретил мне играть. Он ненавидит музыку, особенно ударные, считает, что это вообще не музыка, а так, глупости какие-то и шум. – Петя бросил мимолётный взгляд на Вику. – Если до прошлого года он как-то мирился с тем, что я играю дома, репетирую и выступаю в школе, то в этом году из-за поступления запретил, чтобы я не отвлекался. Переубедить его мне не под силу.

Ваня, который сделал для себя то же самое, неожиданно понял, что сочувствует Певцову. Хотя и Петиного отца он мог понять. Музыка отвлекает.

– А куда ты хочешь поступать? – спросила Яна.

Петя запустил руку в волосы.

– Куда я собираюсь поступать, пока не могу сказать. Но отец пихает меня на юридический. Я не хочу. Но всё равно готовлюсь, чтобы дома не было так… сложно.

– А твоя мама? Что она думает? – спросила Яна.

Петя ответил не сразу. Он поднял угол губ, сунул руку в карман и прислонился к парте.

– Как давно я не слышал этого вопроса. – Он обвёл взглядом их троих, продолжая улыбаться странной улыбкой: – Довольно иронично, что я стою среди единственных людей в школе, которые ничего не знают. Наверное, поэтому с вами тремя так… Непривычно. – Петя вздохнул и снова провёл рукой по волосам. – Я скажу, но только после того, как все присутствующие поклянутся самым дорогим, что у них есть, что не изменят ко мне отношения. Поклянитесь, что будете вести себя, как раньше, и продолжите… – Петя посмотрел на Яну, – безжалостно ставить мне двойки за плохие сочинения… – Яна прыснула, а Петя невозмутимо перевёл взгляд на Вику: – Дерзить и спорить… – Потом на Ваню: – Верить, что играешь лучше.

Ваня хохотнул, потом кивнул:

– Клянусь.

Петя выжидающе поднял бровь. Ваня закатил глаза:

– Клянусь своей гитарой.

Петя хмыкнул, кивнул и повернулся к Вике. Та несколько секунд смотрела на него, потом со вздохом закатила глаза:

– Клянусь… значком старосты.

Петя слегка улыбнулся. Все посмотрели на Яну, и она со смехом качнула головой:

– Ты выкручиваешь нам руки, Певцов. Ладно. Клянусь моим оригинальным «Гарри Поттером», что продолжу ставить тебе двойки.

Ваня тихо рассмеялся. Петя вздохнул, улыбка его стала печальной. Ещё немного помедлив, словно желая оттянуть неизбежное, он наконец быстро произнёс:

– Моя мама умерла, когда мне было восемь.

Ваня с Викой и Яной вместе молча вздохнули. Петя покачал головой:

– Кажется, теперь у меня есть два значка старосты, жёлтая гитара и «Гарри Поттер». – Он показал пальцем на Яну: – Нет. – Показал на Ваню: – Нет. А если ты ещё раз так на меня посмотришь, клянусь, я не буду с тобой разговаривать до конца года. – Последняя фраза была адресована Вике. – Петя сунул обе руки в карманы и продолжил без всякого выражения: – Мама попала в аварию, она ехала с работы домой, и в неё врезался какой-то пьяный урод. Лобовое, смерть наступила мгновенно. Отец так же мгновенно его посадил. Я несколько лет ходил к дорогущим психологам, так что я в порядке, не переживайте. – Петя обвёл их понимающим и немного усталым взглядом. – Ну то есть да, это печально, и я знаю, что вы сочувствуете, но я правда в порядке. Это случилось давно, и жалеть меня не нужно.

Петя сделал глубокий вдох и продолжил:

– После её смерти отец стал… Строже. Я не очень хорошо помню, каким он был при маме, но сейчас он абсолютно одержим мечтой, что я стану юристом и продолжу его дело. Точнее, их с мамой дело. А услышав хоть слово о музыке и выступлениях, он теперь вообще теряет человеческий облик. Поэтому я… – Петя замялся и посмотрел на Яну: – Я искал способ, как участвовать в концерте, чтобы он не знал, и у меня появилась безумная идея…

– И я вмешалась, – перебила Вика. – Я позвонила отцу Певцова и назвалась… Назвалась Яной Сергеевной, учителем русского.

Яна медленно кивнула.

– Потому что он меня ещё не знает… – понимающе пробормотала она. – И вы наверняка придумали, что я оставила Петю после уроков?

Вика с Петей кивнули. Ваня сдавленно произнёс:

– Простите нас. Мы не должны были…

– Низовцев, какого чёрта ты извиняешься? – раздражённо перебил Петя. – Ты с самого начала был против.

– Я часть группы! – выпалил Ваня. Потом моргнул и продолжил: – Ну то есть… Мы же вместе репетировали. Я тоже участвовал и всё знал.

Петя посмотрел на него как будто более уважительно:

– Но ты был против. И оказался прав. Мы…

– А что произошло вчера? – перебила Яна.

– А вчера… – Вика помедлила. – Вчера я была немного резка.

– Немного резка? – хохотнул Петя. – Ты обратилась к отцу по фамилии, сказала, что он не любит своего сына и что моё место у Зиновьева, а не в универе. Всё худшее, три в одном.

– У Зиновьева? – спросил Ваня, почувствовав, как ёкнуло сердце. Только не это. – Ты что, хочешь поступать… к Зиновьеву?

Петя кивнул, пристально глядя на Ваню.

– Нет, – сказал Ваня, покачав головой больше себе, чем Певцову. – Нет. Нет. Нет.

– Я ещё ничего не сказал.

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Зиновьев берёт только самых сильных и только группы. Нет. – Ваня показал пальцем на Певцова так же, как совсем недавно Петя показывал на него: – Мой ответ – нет.

Петя посмотрел в пол и со смешком кивнул:

– Одного «нет» было бы достаточно. Собственно, я и не рассчитывал.

Наступила пауза. Казалось, каждый сейчас думал о чём-то своём. Вика переступила с ноги на ногу и посмотрела на Яну:

– Яна Сергеевна, простите нас. Мы не хотели… Я не хотела, чтобы так всё обернулось. Меня вчера слегка занесло. После концерта, ну, вы же их видели на концерте, они… И я… А отец Певцова, он… Ну…

– Викуля, милая, ты перешла на одни местоимения, – засмеялась Яна. Парни хмыкнули.

Вика прочистила горло и продолжила:

– Я и подумать не могла, что Сергей Борисович влетит на урок. Думала, на Певцова дома наорёт, и всё.

– Ну спасибо, – буркнул Петя, хотя Ване показалось, что губы его дрогнули в скрываемой улыбке.

– Петя, что тебе сказал папа? Я так понимаю, на этом его визиты не закончились? – серьёзно спросила Яна.

Петя так же серьёзно кивнул:

– Он на несколько недель уезжает в командировку к бизнес-партнёрам. Сказал, что вернётся и «разберётся», – Петя изобразил пальцами кавычки. – Я, слава богу, в его отсутствие не должен ходить в офис. Хоть двойки разгребу и… – Петя посмотрел на Ваню: – Может быть, найдётся время поиграть. Просто так.

Ваня пожал плечами:

– Может быть.

Петя хмыкнул и повернулся к Яне:

– Яна Сергеевна, правда, простите. У вас из-за нас проблем больше не будет, мы будем учиться идеально, больше ни одной двойки за четверть, обещаем. Мы с Вольской всех нагнём и… – Вика ткнула Петю локтем в бок. – То есть мы с Вольской заставим всех учиться как следует!

Яна хихикнула. Выглядела она на удивление расслабленно.

– Я не сержусь. Было бы неплохо предупредить меня заранее, но на самом деле я рада, что вы нашли выход. Музыка – это святое. И Вика права: я видела вас на концерте. Только глухой и слепой остался бы равнодушным.

Ваня почувствовал, как губы его непроизвольно растянулись в улыбке. Яна продолжила:

– Хорошо, что я теперь в курсе. На всякий случай буду готовиться к незваным гостям. А работать пока будем только по программе и по всем правилам.

Она посмотрела на них троих по очереди, задержав взгляд на Ване.

– Не волнуйтесь. Меня сюда не за красивые глазки взяли. Я знаю, как нужно работать, чтобы все были довольны.

Вика усмехнулась:

– Говорите, как Петруша.

– Решительно? – спросила Яна.

– Красиво? – одновременно спросил Петя.

– Чертовски самоуверенно, – сказала Вика, тепло глядя на Яну. – Но это, пожалуй… не всегда плохо.

Яна кивнула, склонила голову набок, взяла несколько листов с работами отсутствующих и с вызовом посмотрела на троицу перед ней:

– Не переживайте, мои дорогие листочки. Справимся.

Глава 12

Хэллоуин

ПЕТЯ

Петя тащил огромную тыкву и думал о разговоре после урока русского. Он рассказал новеньким про маму. И про отца. Стоило ли? Петя потратил несколько лет, чтобы в школе к нему перестали относиться как-то по-особенному. И если с одноклассниками это получилось довольно быстро, то учителя никак не хотели быть с ним строгими, списывая все его ошибки на травму от тяжёлой утраты. Петя всю начальную школу то и дело впутывался в драки, спорил с учителями, прогуливал уроки и получал горы двоек. Чаще всего специально. Он буквально заставлял учителей ставить ему плохие оценки и делать замечания. Когда они перестали его жалеть и Петя почувствовал, что ему влетает наравне со всеми остальными, он начал строить свой имидж заново. Постепенно все наладилось, в девятом Петя даже вызвался быть старостой… Но поначалу, конечно, было очень плохо. Была боль, была апатия, была агрессия, много агрессии. К счастью, он научился перенаправлять её и, вместо того чтобы лезть с кулаками на окружающих, колотил вечерами барабанную установку. Отец сначала был рад, что в школе стало всё спокойно, поэтому оборудовал Пете комнату для занятий и не возражал против его выступлений и репетиций. Но после десятого класса выяснилось, что сын хочет связать с музыкой жизнь. Эта новость вызвала у отца настоящий шок и стала причиной первой серьёзной ссоры.

Пытаясь прогнать невесёлые мысли, Петя дошёл до главного холла второго этажа и аккуратно положил тыкву на пол рядом с другими, такими же большими тыквами, которые только что принесли Низовцев, Трофимов и Жгунов. Щебет девчонок за спиной свидетельствовал о том, что Марина Викторовна и им выдала реквизит для украшения холла. Каждый год после Дня учителя ребята под руководством старост создавали в школе атмосферу праздничной жути. Для украшения окон малыши вырезали на уроках труда бумажных летучих мышей и расклеивали их по школе, а старшеклассники расставляли тыквы, вешали в углах резиновых пауков и искусственную паутину. Прямо из потолка вылезали, угрожающе нависая над учениками, скелеты. За несколько дней школа преображалась, превращаясь в большой и жуткий дом с привидениями. Крыло младшей школы ограничивалось тыквами и мётлами с паутиной, чтобы малыши не пугались.

Петя пересчитал тыквы и громко обратился к одноклассникам:

– Так, народ, из этого нам нужно сделать что-то красивое и жуткое. Жутко красивое. Мы точно должны уделать прошлогодних дилетантов. Давайте сначала расставим тыквы, а потом девочки возьмут мётлы и…

– Петруша, предоставь это мне. – Вика несла большую коробку. Петя тут же коробку забрал и поставил рядом с тыквами. Вика подняла брови, на что Петя закатил глаза:

– Не все в этой школе неотёсанные неандертальцы, Вольская. Нечего тяжести таскать, могла бы дождаться, когда мы с парнями вернёмся и принесём коробки сами, – проворчал он.

– Большая перемена не резиновая, Певцов, – так же ворчливо ответила она, но Пете показалось, что щёки у неё порозовели. Может, от смущения или просто из-за подъёма тяжестей.

– Мы с девочками всё расставим, а вы лезьте наверх, скелеты вешайте. Начните с первого этажа. Побольше над кабинетом директора. Может, оживут и полакомятся… – мечтательно закончила она под смешки ребят.

– Хм, ладно, – с сомнением ответил Петя, глядя на тыквы. – А вы точно знаете, как их расставить? Тут надо…

– Певцов, не заставляй меня гнать тебя отсюда метлой, мы так ничего не успеем, а ты не обязан контролировать всё. У тебя есть я! – сказала Вика и замерла, видимо, поняв, что фраза прозвучала двусмысленно.

Петя отвернулся, пытаясь скрыть непрошеную улыбку, отправил Низовцева и Жгунова за пауками, махнул головой Савченко, Закирову и Бунько, которые тащили стремянки, а сам подхватил коробку, которую принесла Вика, и вместе с оставшимися парнями спустился на первый этаж украшать потолок.

В этом году основная работа по оформлению легла на плечи их класса. Старостам поручили организовать и проконтролировать украшение всей школы. Петя впервые по-настоящему радовался, что не один, Вика действительно отлично помогала. Пока он разбирал в подсобке реквизит и раздавал коробки старостам других классов, Вика проконтролировала малышей с их летучими мышами, распределила между классами вырезанные фигурки и показала, кому какие окна украшать. Петя не знал, как у Вики это получилось, но по пути на первый этаж он заметил, что большая часть окон уже оформлена и что декор отлично гармонирует с желтеющими деревьями за окном.

Дойдя до турникетов на входе, Петя дал парням знак ставить лестницы и заглянул в коробку:

– Так, кто у нас будет радушно всех встречать – скелет повешенного за пиратство или гора пауков?

– Скелет, – пробормотал Низовцев, ставя коробку в сантиметре от Петиной ноги. Судя по затруднённому дыханию Вани, коробка была довольно увесистой. – Петя согласно хмыкнул:

– Да, пожалуй, этот красавчик – то, что нужно для первого впечатления с утра. Парни, – Петя махнул остальным, – давайте мы с Низовцевым развесим скелеты, а вам тогда пауки.

Вика была права: перемена оказалась не резиновая. Петя с Ваней успели повесить только один скелет. Сначала он свисал слишком низко, и было очевидно, что каждому проходящему мимо мальчишке захочется ударить по нему кулаком. Пришлось подтянуть бедолагу повыше при помощи нескольких скрепок и Ваниной смекалки. Остальные парни продвинулись дальше – треть потолка была покрыта паутиной, к которой они подвесили пауков разных размеров.

Когда прозвенел первый звонок, Петя чертыхнулся и сказал:

– Я предупредил англичан, что мы задержимся, но не сильно. Давайте сложим лестницы и коробки к нашим шкафчикам, на следующей перемене продолжим.

В коробке Петя заметил двух крупных пауков и предположил, что они отлично будут смотреться на тыквах. Взяв пауков, отнёс коробку в гардероб, убедился, что парни поставили стремянки аккуратно, и отправился на второй этаж – посмотреть, что там натворила Вольская.

– Петь, мы скажем, что ты опоздаешь, – крикнул Жгунов, с которым они были в одной группе по английскому.

Петя показал ему большой палец и поднялся на второй этаж. По дороге его догнал Низовцев. Петя вопросительно поднял бровь.

– Вика просила подойти.

Петя кивнул и ускорил шаг. Они вышли из-за угла и встали как вкопанные.

– Ого… – сказал Ваня.

Петя был солидарен. Он ожидал, что увидит обычную гору тыкв и мётел, но он не учёл, что, когда за дело берётся Вика, ничто не бывает обычным. Впрочем, гора тыкв действительно была, за короткий срок девочки успели разрисовать их жуткими рожицами. Вместо паутины тыквы покрывали игрушечные крысы и червяки. Мётлы были сложены в ряд вдоль стены, на которой… На которой Вика, пританцовывая под саундтрек из «Гарри Поттера», рисовала баллончиком Чёрную метку – череп с выползающей изо рта змеёй, символ зла из книжной вселенной. Петя не знал, восхищаться ему или готовиться к тому, что учителя оторвут им головы.

Почувствовав их взгляд, Вика обернулась и смахнула тыльной стороной ладони упавшие на лоб пряди.

– Ванечка, дорогой, – сказала она, слегка запыхавшись, – скажи Глории, что я не приду, потому что у меня дела старосты и… я очень занята… Что меня куда-нибудь вызвали, ну, без конкретики. Тебе перевести это на английский?

Ваня посмотрел на неё исподлобья, но без злобы:

– Я не настолько тупой в английском, чтобы не суметь наврать учителю.

– Школа тобой гордится, Низовцев, – сказал Петя, подходя к Вике, которая снова принялась закрашивать стену. Ваня поспешил на урок, а Петя, с улыбкой качая головой, украдкой бросил взгляд на камеру видеонаблюдения. Интересно, могут ли их за это исключить?

– Я знаю, о чём ты думаешь. Не переживай, я скажу, что сама всё сделала.

– Ты, конечно, ни у кого не спросила?

– Конечно нет, мне бы никогда не разрешили. Но сейчас, когда дело уже сделано, им придётся смириться. Краска смываемая, так что через две недели их драгоценный коридор снова станет скучным и унылым.

– Только учителям не говори про «скучный и унылый». Ты закрасила Чёрной меткой гимн школы, – сказал Петя, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

– Ничего страшного. – Вика присела на корточки и аккуратно пшикала баллончиком, наводя последние штрихи. – Если у кого-то возникнет безудержное желание попеть школьный гимн, можно заглянуть в дневник, там есть слова.

Петя усмехнулся. Им точно влетит, за это могут даже родителям позвонить, но Петя будет отстаивать этот шедевр до последнего. Даже он не придумал бы лучше.

Спустя несколько дней школа была готова. В этом году, кажется, все были в восторге. Каждый учитель хвалил Вику и Петю за то, как ответственно и креативно старосты подошли к делу. Скандал из-за Чёрной метки, которого Петя ждал, так и не разгорелся. Завуч всё-таки вызвала их с урока, но, убедившись, что краска смываемая, наказывать не стала. После этого украшение школы для всех заиграло новыми красками, и все классы решили добавить от себя креатива. Десятый класс даже забрызгал искусственной кровью плитку в учительских туалетах, а на зеркалах оставил отпечатки кровавых ладоней. Крик географички, которая заценила креатив первой, слышал весь четвёртый этаж. Ребят, которые это сделали, всё-таки наказали, но среди учеников они тут же стали легендами.

Несмотря на преобразившуюся школу и всеобщее веселье, все ждали каникул, как никогда. Особенно одиннадцатые классы. Дни в октябре сменяли друг друга с огромной скоростью, конец первой четверти стремительно приближался, и учителя решили выжать из юных мозгов всё, что могло туда попасть за одиннадцать лет учёбы. Они дружно заваливали ребят контрольными, проверочными, сочинениями, тестами, будто соревнуясь, кто из них сможет выставить больше двоек за одну учебную неделю. Пока бессменным лидером оставалась Тамара Загировна. За ней с небольшим отрывом шла Яна Сергеевна, которая после визита Петиного отца стала вести уроки немного по-другому. Они больше не отходили от программы, не отвлекались на посторонние темы и даже почти не шутили. Такая перемена пришлась их классу не очень по вкусу, но все понимали, почему так, и пытались привыкнуть к новой Яне Сергеевне, более строгой и собранной.

Остальные учителя тоже требовали с них в полную силу, так что одиннадцатый «А» под конец четверти дружно взвыл. Они всё чаще стали задерживаться в школе допоздна, вместе занимаясь в библиотеке и пытаясь коллективно справиться с той лавиной заданий, которая на них обрушилась.

В последний понедельник четверти после уроков Петя с Милей вышли из столовой и не торопясь отправились в библиотеку, чтобы присоединиться к одноклассникам, которые уже сидели за одним из больших столом в учебном зале. Петя устало опустился на стул, достал учебники и со вздохом заглянул в расписание. На завтра нужно сделать русский, математику, физику и английский. Недолго поколебавшись, он взял учебник физики, решив, что на английском завтра поупражняется в импровизации, а математику и русский сделает позже. Но от одного взгляда на задачу по электродинамике Пете стало тошно. Он решил прогуляться до кулера с водой – хотя бы ненадолго оттянуть свидание с задачей.

Петя налил воды, прислонился к стене – ходить с водой по библиотеке запрещалось – и огляделся. В учебном зале большую часть стены занимали огромные панорамные окна, но сегодня от них толку было мало – низкое пасмурное небо и мелкий дождь создавали унылую серую картину конца октября. Зал заливал верхний свет, а на столах, за которыми занимались ученики разных классов, почти все лампы были включены.

Многие столы были заняты, ученики негромко переговаривались, раздавался шелест страниц и иногда тихий смех, за которым следовали замечания библиотекарей. Петя поискал глазами свой класс, и взгляд его остановился на троице, которая выглядела бодрее остальных. Вика и Ксюша что-то с жаром доказывали Низовцеву, который только отмахивался и пытался писать и не обращать внимания на их болтовню. Петя отхлебнул воды из стаканчика и прислушался. Кажется, речь у них шла о костюмах. Конечно, о чём же ещё.

Единственное, что помогало ученикам не впадать в полное уныние, – предвкушение последнего учебного дня перед каникулами, и не только потому, что в этот день их мучения закончатся. Из-за Хэллоуина.

Так как школа была частной, некоторым правилам она могла не подчиняться: Хэллоуин праздновался с размахом – проводились тематические уроки, малыши весь день ходили по школе и играли в trick-or-treat [1], а на одной из больших перемен все ученики с огромным удовольствием обматывали школу туалетной бумагой [2] – мстили за все обиды первой четверти. Но самое главное – костюмы. Тридцать первого октября в школу пускали только в каком-нибудь образе, перевоплощаться приходилось всем, даже учителям и директору. Само собой, костюмы учителей всегда вызывали повышенный интерес, впрочем, каждый переживал и о собственном наряде, так что на последней учебной неделе все разговоры у ребят свелись к двум темам: костюмы и двойки.

На итоговом классном часе Марина Викторовна объявила, что Бунько поставил новый школьный рекорд, получив за одну неделю семь колов по математике.

– Я на Хэллоуин приду в костюме учебника по геометрии, – беспечно ответил тот под хихиканье одноклассников, – Тамара Загировна растает и всё мне исправит!

– Смотри, чтоб целоваться не полезла, – хохотнул Трофимов.

– И родится у них куча маленьких методичек, – сказал Жгунов, и все засмеялись.

– Одиннадцатый «А», проявите уважение! – призвала к порядку Марина Викторовна, не скрывая улыбки. – Вам не о костюмах надо думать, а об учёбе!

– Не переживайте, Марина Викторовна, всё исправим, всё будет в лучшем виде, – Бунько показал знак «о’кей».

Марина Викторовна с сомнением хмыкнула и перевела взгляд на Петю:

– И пожалуйста, Певцов, давайте в этот раз на вас будет больше одежды, чем в прошлом году!

Петя и остальные парни рассмеялись. В прошлом году Петя всех подговорил: их класс ходил по школе в одних только белых простынях, важно приговаривая, что они – римский сенат.

– Вы не чтите историю римлян, МаринВикторовна! – ответил Петя, и все снова засмеялись.

– Певцов, ты староста, давай-ка посолиднее.

– Я весь год солидный! Фанаткам нужно разнообразие, знаете ли, – вальяжно откинувшись на спинку стула, сказал Петя.

– Фанатки не любят ленивых, Певцов. Исправь географию и приходи, в чём хочешь, – сказала Мария Викторовна, и Петя тут же поймал её на слове.

Сейчас, стоя в библиотеке и допивая воду, он пытался расслышать, в чём придёт Вольская и её друзья, но они сидели слишком далеко. Оставив попытки что-то узнать, он выбросил стаканчик в ведро и вернулся к своему месту – за большим столом уже собралась добрая половина одноклассников.

– Миль, – Петя сел и ткнул её ручкой в локоть, – ты костюм придумала?

– Придумала. – Миля списывала задачу из его тетради по математике.

– Ну и?

– Ну и не скажу.

– А я тоже придумал! – вклинился Трофимов.

– И что же ты придумал?

– Решил, что оденусь в кого-нибудь, кого обожают все девчонки! – Трофимов задумчиво отклонился так, что его стул остался стоять на двух ножках. – Может, в супергероя. Или моряка. Нет! – Он резко выпрямился, и стул со стуком опустился на пол. – Я буду пляжным спасателем! Точно! Приду в одних плавках!

– А уйдёшь без них, – Петя скептически хмыкнул. – Мариша с тебя шкуру сдерёт за плавки. Впрочем, я даже готов заплатить, чтобы посмотреть, как она на тебя наорёт.

Трофимов вздохнул и снова стал раскачиваться на стуле.

– Певцов, тебя где-то специально учили портить всё веселье?

Петя отсалютовал ему двумя пальцами:

– Одарён от природы, Данич.

Трофимов хмыкнул:

– Сам-то в чём придёшь?

Петя закинул руки за голову и зевнул.

– Лучшие, Трофимов, свои секреты не раскрывают.

– Интересно, в чём придет Тамара Загировна? – спросила Миля со смешком, возвращая Пете его тетрадь.

– В костюме смерти, ей подойдёт, – ответил Даня Жгунов.

– Она и так в нём каждый день ходит, а моя жизнь уже почти у неё в руках, – сказал Бунько, и все рассмеялись, чем тут же заслужили шиканье Галины Андреевны.

Наконец все исправили свои колы, получили зачёты, оценки за четверть и всё-таки дожили до последнего учебного дня. Петя пришёл в школу пораньше, показал дежурным на входе пакет с костюмом и отправился переодеваться в туалет. Костюм Пети требовал тщательного и кропотливого подхода, так что, когда он закончил, школа уже успела заполниться учениками. Постепенно входя в образ своего персонажа, Петя вразвалочку подплыл к своему шкафчику под одобрительные взгляды проходящих мимо привидений, гномов, принцесс и супергероев, с шумом швырнул туда вещи и замер. Рюкзак. Не подходит. К его. Костюму. Он совсем забыл, что ему сегодня могут понадобиться учебники. А впрочем, сегодня он обойдётся без них, так даже лучше. С этими мыслями Петя радостно захлопнул шкафчик, бодро крутанулся вокруг своей оси и упёрся взглядом в Низовцева, который тоже уже был в костюме. Глаза обоих на миг округлились. Низовцев хмыкнул и кинул пакет с вещами в свой шкафчик. Он, как и Петя, был без сумки и без учебников. А ещё он был графом. Чёрные туфли, серые брюки со стрелками, белоснежная рубашка с открахмаленным воротничком, жилет и что-то наподобие фрака, кажется, это называлось сюртук. Волосы Вани были уложены назад, что делало его взрослее, а надменно-меланхоличный взгляд окончательно превращал его в героя романов девятнадцатого века. Миля наверняка упадёт в обморок, когда его увидит.

Петя подошёл к зеркалу, чтобы ещё раз поправить свой костюм. Ваня встал рядом, чтобы завязать на шее тёмно-бордовый шелковый платок. Петя ещё раз оглядел Ваню, покачал головой и не без восхищения сказал:

– Черт возьми, Низовцев, а я-то думал, что взгляды всех девчонок сегодня будут прикованы только ко мне.

Ваня перевёл взгляд на отражение Пети и с ухмылкой спросил:

– Теперь половина моя?

Петя прищурился:

– Треть.

Оба усмехнулись. Петя потрогал ткань на Ваниного рукава.

– А если серьёзно, это отличный костюм. Где взял?

– Ведьма на метле принесла, – раздался у них за спиной знакомый звонкий голос. Петя обернулся, и сердце его ухнуло вниз.

Перед ними стояла Вольская. И выглядела она… Впечатляюще. На высоких каблуках, с чёрной остроконечной шляпкой в руках, которую, видимо, собиралась надеть. Обычно прямые рыжие волосы лежали на плечах объёмными небрежными локонами. Броский макияж делал зелёные глаза ещё ярче. Пете всегда было сложно отвести от них взгляд, но… не сегодня. Сегодня взгляд его поневоле скользнул ниже глаз, ниже губ, накрашенных чёрной помадой, нише шеи, на которой висел крупный остроконечный кулон. Ниже… На её… костюм.

Вика пришла в облегающем чёрно-фиолетовом платье с рукавами, расширяющимися от локтей. Многочисленные браслеты и кольца в сочетании с платьем смотрелись очень эффектно. Но Петин взгляд опустился ещё ниже. Платье, с недлинным шлейфом сзади, спереди было… Коротким. Очень коротким. И Викины ноги… В колготках в сеточку… От этого вида у Пети на миг исчез из памяти весь алфавит.

Певцов осознал, что уже довольно долго пялится на Вику, когда она со смешком сказала:

– Петруша, хочу тебе напомнить, что у меня есть глаза, и они немного выше.

Петя резко поднял взгляд:

– Ты … – Он прочистил горло: – Ты не можешь так ходить. По школе. Это…

Вика растянула уголок губ:

– Это горячо. Знаю.

Петя услышал Ванин смешок и уже собирался ответить Вике, но тут в гардероб влетел хохочущий Трофимов:

– Парни, вы должны это видеть, там Бунько… – Он встал столбом, узнав Вольскую, и его смех перешёл в восторженный возглас: – С ума сойти, Вика! Ты сегодня просто… Вау!

Трофимов вытаращился на неё таким голодным взглядом, что Петя ощутил жгучее желание накинуть на Вику свой пиджак. В этот же момент он вспомнил, что у него есть кости в теле, и сделал несколько шагов вперёд, сунув руки в карманы.

– У тебя тоже прелестный костюмчик, Данич, – нараспев сказал Петя, глумливо осматривая Трофимова. Тот пришёл в костюме Халка, точнее, просто обмазал голый торс какой-то зелёной дрянью. Трофимов не обратил на Петю никакого внимания.

– Что красотка-ведьма делает после классного часа? – спросил он Вику, прислонившись к ближайшему шкафчику. Низовцев смерил Трофимова презрительным взглядом, отчего Петя почувствовал к Ване неожиданный прилив симпатии.

– Н-не знаю. Иду домой? – Вика ответила скорее вопросительно, как будто растерявшись.

– Правильно. Идёшь домой. Со мной, – Трофимов показал на себя двумя пальцами и подмигнул Вике. Она собралась что-то ответить, но он спешно оторвался от шкафчика и махнул ей: – Нет, отказы не принимаются, как видишь, я уже ухожу, ничего не слышу. Буду ждать тебя у выхода, пока!

С этими словами Трофимов картинно заткнул себе уши и выскочил из гардероба. Ваня с Викой переглянулись. Низовцев вопросительно поднял брови, а Вика пожала плечами. Петя почувствовал, как его неприятно кольнуло за рёбрами.

– Будь с Трофимовым поосторожнее. Вам не стоит общаться, – сказал он без всякого выражения, готовясь к Викиному колючему ответу, что это не его собачье дело. Но промолчать не мог. – Трофимов не слишком благородный парень, если ты понимаешь, о чём я.

Вика на секунду замешкалась, потом обернулась с насмешливой улыбкой и демонстративно окинула Петю быстрым взглядом:

– Сказал Джек Воробей.

Петя растянул губы в ухмылке и ответил ей с самым нахальным видом:

– Капитан Джек Воробей, милая.

Он сопроводил эту фразу взмахом рук, подражая герою фильма, и… Вика хихикнула. Он бы не поверил, если бы не увидел это собственными глазами. Внутри что-то ёкнуло. Вика втянула носом воздух, приблизилась к Пете и снова сделала вдох. Затем отстранилась и с удивлённой улыбкой спросила:

– Капитан Петруша, ты что, купил парфюм с запахом океана?

Петя открыл рот, чтобы ответить, но его опередил Низовцев:

– Красота в деталях, дорогуша.

Ваня сказал это так вальяжно и так похоже на Петю, что тот не удержался от смеха. Вика тоже расхохоталась. Продолжая заданный тон, Петя посмотрел на Вику и сказал нараспев:

– Всё верно, милая. Как видишь, не все в этой школе дилетанты.

Вика с Ваней снова рассмеялись. Настроение у Пети подлетело к потолку. Он перевёл взгляд в зеркало, поправил сбившуюся треуголку и ещё раз себя оглядел. Свободные коричневые штаны, высокие сапоги, льняная рубашка, расстёгнутая до середины груди, тёмно-коричневый кафтан, а на голове – платок и шляпа, как у Джека. Петя заранее заказал кучу колец, браслетов, огромный ремень и сегодня, чертыхаясь, нацеплял это всё на себя битых полчаса. Даже одолжил у Мили чёрный карандаш и по-пиратски подвёл глаза. Удостоверившись в безупречной небезупречности костюма, он повернулся к Вике и мотнул головой, приглашая её посмотреть в отражение:

– Смотри. Оказывается, пират и ведьма неплохо смотрятся вместе.

Вика ответила ему усмешкой:

– Оставь свои фантазии, Капитан Петруша, гроза-школьных-островов. – Она игриво повела плечом: – Ведьмы не водятся с пиратами. У нас ничего общего.

Петя хмыкнул и, снова подражая своему персонажу, подошёл к ней вплотную, наклонился к её уху и прошептал:

– Повторяй это себе почаще, милая.

Он развернулся на пятках и вразвалочку пошёл к выходу. Вслед ему пронёсся Викин тихий смех. Настроение подлетело до крыши.

На большой перемене Петя стоял напротив кабинета русского вместе с Милей, которая сегодня пришла в костюме рокерши, вся в чёрном. Ей шло, но после десяти лет пышного розового платья принцессы её костюм смотрелся очень непривычно. Впрочем, другие парни то и дело подходили к Миле с комплиментами или, как в случае с Трофимовым, с пошловатыми шуточками. Миля всех отшивала, и они с Петей продолжали стоять и глазеть на костюмы других учеников и отпускать на их счёт комментарии. Они поаплодировали учителям английского, которые всем составом прошли мимо них в костюмах хиппи и, переглянувшись, хмыкнули, когда математичка пронеслась в красной королевской мантии. Отдельным героем дня был Бунько. Он действительно сделал себе костюм учебника по геометрии, а на голове у него болталась неоновая антенка с формулой. Бунько выглядел до того уморительно, что к нему то и дело подходили фотографироваться ребята и даже некоторые учителя. Петя с Милей как раз с ним фотографировались, когда раздался звонок на урок. Обычно Яна Сергеевна всегда их встречала и приглашала в кабинет, но сегодня дверь оставалась закрытой, и ребята, немного помявшись, вошли сами, от чего в дверях началась какая-то толкучка.

– Ну что вы там? Кто-то умер на пороге? – Петя протиснулся вперёд и упёрся в спину Низовцева, который смотрел прямо перед собой. Петя проследил за его взглядом и тоже замер.

Он предполагал, что русичка придёт в бальном платье или в костюме библиотекаря, в общем, в чём-то тематическом, подходящем к её предмету. Но он никак не мог ожидать на ней дерзкого костюма… цыганки. Яна Сергеевна распустила волосы, и они мягкими волнами рассыпались по спине. Свободная белая блузка открывала плечи, многослойная чёрная юбка заканчивалась чуть выше щиколоток, корсет, подчёркнутый цветочным платком на бёдрах, делал и без того стройную талию ещё тоньше. Яна Сергеевна сильно подкрасила глаза, но взгляд приковывали ярко-алые губы. Петя и не замечал раньше, что Яна Сергеевна такая красивая. Она стояла босиком, поигрывая шуршащей юбкой и звеня многочисленными браслетами на руках и ногах.

– Бог мой, Яна Сергеевна, вы что, убить нас хотите? – восторженно воскликнул Трофимов и подтолкнул Ваню и Петю в класс. Они оба вошли, и Петя случайно заметил, что Ваня, не отрывая взгляда от Яны Сергеевны, сначала пошёл не к своей парте. Петя солидарно улыбнулся – Низовцева трудно было винить, Яна Сергеевна выглядела сегодня потрясающе. Пока ребята заполняли кабинет, восторженно вздыхая, учительница-цыганка стояла у доски и широко улыбалась.

– Вы потрясно выглядите! – сказала Алина-фея.

– Спасибо, красавица-фея, ты тоже! – ответила Яна Сергеевна незнакомым игривым голосом с лёгким напевом. Она восторженно всех оглядела, а потом с умилением хихикнула: – Но особенно прекрасен, конечно, учебник.

Все засмеялись и потянулись к портфелям, но Яна Сергеевна жестом их остановила:

– Нет-нет, сегодня урока не будет.

Класс ответил восторженными воплями.

– Мы будем фильм смотреть? – радостно спросил Трофимов-Халк под смешки одноклассников.

– Нет, мой зелёный друг, – промурлыкала Яна Сергеевна и взяла со стола большую колоду карт. – Мы с вами немного подурачимся и побудем в тех ролях, которые на сегодня выбрали.

– Вы будете нам гадать? Круто! – воскликнула Маша-японская-школьница.

– Да. Повеселимся немного, – с широкой улыбкой ответила Яна Сергеевна и пошла по классу, перетасовывая колоду.

– Кому погадать, кому будущее предсказать? – Она остановилась рядом с Петей и лукаво улыбнулась: – Позолотишь ручку, красавчик?

– Море было ко мне благосклонно, моя леди! Если предскажешь добрую судьбу, отблагодарю твой дар и украшу твою ручку золотом, – сказал Петя нараспев, сопровождая слова активной жестикуляцией. Он подыграл Яне Сергеевне, не обращая внимания на вздохи и собственное учащённое сердцебиение от того, что обратился к русичке на «ты». Но она, казалось, была только рада, что он включился в игру.

– По рукам, красавчик! Посмотрим, что откроют тебе мой дар и мои карты, – сказала она таинственным голосом, дунула на колоду, раскинула перед ним три карты рубашкой вверх и перевернула первые две.

– Казённый дом и дальняя дорога, хм… – Цыганка притворно задумалась. – Скоро тебя ждёт вынужденная поездка.

– Пират без моря – как пустыня без солнца, – склонив голову, томно ответил Петя. – Скоро море снова призовёт меня.

Вокруг раздалось хихиканье, а цыганка перевернула третью карту и театрально покачала головой, цокнув языком:

– Ох, красавчик, надеюсь, что дела твои будут успешны, потому что в любви тебе не повезёт. Потеряешь любовь свою, ускользнёт сквозь пальцы, как морская вода.

Ребята снова захихикали.

– Что ж… – Петя сделал театральную паузу и приложил руку к груди. – Грустные вести ты принесла мне, моя леди, но я всё равно заплачу тебе. Говорят, если разозлить цыганку, она может наслать семь лет неудачи.

– Не путай меня с разбитым зеркалом, красавчик, – цыганка ухмыльнулась, взяла браслет, который Петя снял с запястья, тут же надела и отошла к другой парте.

До конца урока она так и ходила по рядам, раскидывая перед ребятами карты и явно наугад произнося предсказания. Женщине-кошке Лизе она напророчила неожиданную любовь, Закирову в костюме Скруджа – потерю чего-то ценного, а Робину Гуду Савченко – промахи в важных для него делах. Когда Бунько выпала карта «семь мечей», все засмеялись, дружно нагадав ему ещё семь колов и предостережение, чтобы в будущем остерегался математичку.

После звонка класс высыпал в коридор. Все были в восторге и решили продолжить эту игру до конца дня – не просто носить костюмы, но играть свои роли. Ребята даже говорить стали иначе, подражая своим образам. Как и предсказывал Петя, главный фурор произвёл Ваня. Ему так классно удавалось передавать изысканную речь и манеры, а его вечный меланхоличный вид так гармонировал с костюмом, что он действительно выглядел настоящим слегка надменным графом, и с ним фотографировались и общались чуть ли не чаще, чем с Бунько. Петя веселил всех плоскими пиратскими шуточками и походкой вразвалку, как у Джека. К концу дня, когда они собрались на классный час с чаем и пиццей, все дружно согласились, что это был лучший Хэллоуин за одиннадцать лет учёбы.

Петя был в отличном настроении и, объевшись пиццей, отошёл от общего стола в дальний конец класса – к скучающей Миле. Она сидела на полу, скрестив ноги и облокотившись на стену. Петя с разгона рухнул рядом.

– Рокерша, ты чего грустишь? На диете, что ли?

Миля не ответила и сорвала с шеи шипованный ободок.

– Домой собираюсь.

Петя внимательно на неё посмотрел:

– Что случилось?

– Ничего.

– Миль… – Петя снял шляпу с платком и, мягко взяв Милю за плечи, повернул к себе: – Что случилось?

– Ты и сам можешь догадаться что! – с горечью сказала Миля, и Петя заметил, что глаза её увлажнились, когда она посмотрела на Ваню. – Понимаешь… Я как дура вся в чёрном, а он… Даже не взглянул. Он меня не замечает. Совсем. Наверное, я… – Миля шмыгнула носом. – Наверное, я просто глупая. И некрасивая.

– Ты с ума сошла?! Миля…

Петя аккуратно повернул её за подбородок так, чтобы она посмотрела на него.

– Поверь мне. Ты не глупая. И красивая. Очень. Все зрячие люди это подтвердят. Ты же одна из самых красивых девчонок в школе. И на свете! – Он с облегчением увидел, что у Мили дрогнул уголок губ. Пете показалось, что он услышал чьё-то фырканье. Краем глаза он заметил, тёмно-фиолетовую юбку, но отвлекаться было нельзя. Он посмотрел Миле в глаза:

– Низовцев – слепой дурак. Не смей из-за него плакать и расстраиваться. Ну, хочешь, я с ним поговорю?

У Мили расширились глаза.

– Нет! Нет, ни за что, даже не думай, Петя, ни единого слова, ты понял? Иначе я перестану с тобой разговаривать! До конца жизни!

– Ладно, ладно, – Петя поднял ладони. – Но ты только скажи, я за тебя куда угодно, ты же знаешь.

Миля вздохнула и снова перевела взгляд на Ваню:

– Он такой красивый сегодня.

– А ты красивая всегда!

– Почему он меня избегает всё время? Мог бы и прямо сказать, а так… То милый, поддерживает, то даже не смотрит.

– Может, он с Вольской встречается? – спросил Петя нейтральным тоном.

– Нет, он с Вольской точно не встречается, – сказала Миля, кивнув Пете за спину.

Петя обернулся. Вика стояла, прислонившись спиной к стене, а над ней, уперев зелёную руку рядом с её головой, навис Трофимов. Петю изнутри обожгло огнём.

– Странные вы, парни, – тихо проговорила Миля, тяжело вздохнув. Огромным усилием воли Петя оторвал взгляд от ведьмы и Халка и посмотрел на Милю:

– Вы ещё хуже!

Петя сказал это фальшиво-шутливым тоном, хотя больше всего ему сейчас хотелось кому-нибудь врезать. Или что-нибудь сломать. Что-нибудь зелёное… Но сначала он должен развеселить Милю. Поэтому он, не позволяя себе отвлечься, продолжил:

– Вы вот ходите такие красивые и загадочные, а мы погибаем. – Петя приложил ладонь к сердцу и картинно рухнул на Милю, изображая обморок. К счастью, она засмеялась и попыталась слабыми руками оторвать его от себя, но он специально навалился ещё сильнее и не отлипал, пока она не захохотала. –  Так-то лучше, – с улыбкой сказал Петя. Он перевёл взгляд на класс как раз вовремя, чтобы заметить, как за ведьмой и Халком закрылась дверь.

ВАНЯ

Когда после классного часа и чаепития все одноклассники радостно ломанулись из школы на волю, Ваня пошёл в противоположную сторону и тихо поднялся на третий этаж. Он уже поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась, и они с Яной чуть не столкнулись. Она подскочила от неожиданности и слегка покачнулась. Ваня быстро среагировал и мягко подхватил её под локти, помогая удержать равновесие.

– Господи, граф… Вы опять меня напугали!

Рука Яны оказалась на Ванином плече, а он, придерживая её за локти, пальцами касался талии. Одновременно осознав, что они практически обнимаются, оба сделали шаг назад, увеличивая дистанцию. Яна явно собиралась уходить. Ваня одновременно и огорчился и обрадовался этому. Огорчился, потому что ему нравилось с ней общаться, нравилось пить кофе и болтать о пустяках и о серьёзном. После Дня учителя он частенько к ней заглядывал, приносил булочки и помогал проверять тетради младших классов, это у них стало своего рода традицией. Но сейчас, застав Яну уже в дверях, он был немного рад. Потому что… Её костюм…

Костюм цыганки на весь день лишил Ваню способности думать о чём-либо другом. Ваня пришёл сейчас всего на минутку, по уважительной причине, но был уверен, что, задержись она сегодня, он поддался бы искушению снова остаться с ней в классе. Ваня опасался мыслей, которые проносились бы в его голове, пока она будет сидеть перед ним в этих шуршащих юбках и… с открытыми плечами. Ваня весь урок не мог отвести взгляд от её плеч, от красивого изгиба ключиц и от её помады. Чёртовой красной помады. Как вообще можно так круто выглядеть, работая учителем? Ваня одновременно возмущался её видом и пожирал глазами. Его бесило, что она учитель, а не просто девушка, которую он встретил на улице. Бесили взгляды других парней, бесило то, как мило она разговаривала с ними сегодня, бесили комплименты Певцова и Трофимова, бесило, что они оба были достаточно смелыми, чтобы вот так запросто сказать ей, какая она красивая. Ваня весь день жалел, что так и не сказал ничего, но каждый раз, когда собирался, воздух исчезал из лёгких, не позволяя выдавить ничего членораздельного. Вот и сейчас Ваня просто смотрел на Яну. И на чёртову красную помаду.

– Дорогой граф, чем я могу вам помочь? – промурлыкала Яна и даже шутливо присела перед ним в реверансе.

У Вани свело горло, но он нашёл в себе силы подыграть ей, учтиво поклонился в ответ и сказал:

– Моё почтение, сударыня. Я пришёл просить вашего позволения забрать один пыльный жёлтый инструмент к себе в имение.

Яна хихикнула и отошла от двери, чтобы Ваня мог зайти.

– Конечно, забирайте, ваш инструмент вас ждёт. И запылиться он ещё не успел, я за этим следила.

Ваня с улыбкой прошёл в класс, снял гитару со шкафов и забросил на плечо.

– Простите, граф, но ваш образ немного поплыл, – засмеялась Яна.

– Увы. – Ваня оттянул воротничок рубашки. – Ещё несколько минут, и граф превратится в тыкву.

– Аналогично. – Яна пошуршала юбкой.

Ваня посмотрел на её запястья в браслетах, потом – выше и встретился с ней взглядом.

– Вы очень… У вас очень красивый костюм.

– Спасибо, – тихо ответила Яна, смущённо улыбнувшись. – У тебя тоже… Но, вообще-то, так нечестно, Низовцев! – добавила она с показным возмущением, ткнув в него пальцем. – Предупреждать надо! Твоя учительница по литературе сегодня с трудом от тебя взгляд отрывала!

– Рад слышать, – ухмыльнулся Ваня, а внутри у него всё запело. – Но, вообще-то, я то же самое могу сказать и о вас.

– Обо мне? Почему это? – Яна сделала шаг вперёд, продолжая тыкать в него пальцем. – Ты пришёл в костюме графа к учителю по литературе! Из-за тебя невозможно было работать!

– А из-за вас невозможно было учиться!

Повисла звенящая тишина. Ваня не мог толком сказать, что означал взгляд Яны, но его собственный явно был очень красноречив и предельно ясен. Они стояли так близко. Сердце Вани стучало как бешеное, и у Яны, судя по её сбившемуся дыханию, – тоже. Он чувствовал, как внутри него стремительно разрасталась такая волна агонии, что он рисковал упасть перед Яной замертво. Он отдал бы всё, что у него есть, лишь бы Яна на ближайшую минуту, хотя бы на минуту, перестала быть его учителем…

Яна коротко вздохнула и отвернулась. Он отошёл. Она подхватила с последней парты сумку и ключи, вышла в коридор, молча закрыла дверь, и они так же молча спустились на первый этаж. Ваня направился к своему шкафчику, а когда вышел, за Яной закрылась дверь.

Глава 13

Героиня

ВАНЯ

В первый день новой четверти Ваня зашёл в школу и удивлённо огляделся. Последние недели перед каникулами по утрам он привычно встречался взглядом с повешенным скелетом, который, впрочем, выказывал мало сочувствия измотанным школьникам. Но за время каникул кто-то снял весь хэллоуинский декор, школа выглядела как обычно и с непривычки казалась какой-то холодной. Как и погода за окном. Как и Ванино настроение.

Все каникулы Ваня старался отвлечься, поэтому играл на гитаре как одержимый и изо всех сил пытался заглушить музыкой мысли об их последнем разговоре с Яной. И о той паузе в конце… Ваня то и дело гнал прочь картины, которые поселились у него в голове, но надолго выбросить Яну из мыслей не помогала даже музыка. Яна была везде: в мелодиях, которые он играл и представлял, что она слушает; в еде, которую он ел, и вспоминал её счастливые глаза, когда она видела пакет с выпечкой. В уроках, которые он делал, в книгах, которые читал и хотел обсудить с ней.

Ему нужно поступать и уезжать… Теперь при мысли об отъезде внутри разрасталось странное сомнение. Но он не может не уехать, он столько к этому шёл, он мечтал о зарубежном вузе очень давно, годами. Но где-то в глубине сознания Ваня слышал и другую мечту, про которую он старался не думать почти так же усердно, как про Яну. Но то и дело возвращался мыслями к Певцову и… к Зиновьеву. Да, Ваня знал этого продюсера не понаслышке. Он и сам втайне от матери узнавал, как попасть к нему в академию. Но потом поступил в эту школу, и дальнейший путь сразу определился: Ваня подаст документы в самый крутой вуз, в какой только сможет. Кто же знал, что его собьёт с намеченного курса староста нового класса, который играет на ударных как бог… Могут ли они поступить к Зиновьеву? Готов ли Ваня отказаться от изначального плана и положиться на удачу в попытках проложить себе путь к успеху? Нет. Этого Ваня позволить себе не мог. Да и мама, конечно, будет в ужасе от этой затеи. В ещё большем ужасе, чем от перспективы его поступления в зарубежный вуз. Она, может, и обрадуется, что Ваня никуда не уедет, но после всего, что они пережили, он просто не может… А что, если они не поступят? Певцову нечего терять, для него вопрос денег не стои́т, да и в вуз его наверняка возьмут, если отец подсуетится. А Ваня в случае провала останется ни с чем. Нет, он не может так рисковать. Никакого Зиновьева. Ваня попал в крутую школу вопреки всем трудностям, он доучится и поступит в зарубежный вуз. А музыка… С ней нет никаких гарантий. А Ване нужна уверенность. Он дал себе слово вытащить их с мамой из нищеты, и он это сделает. А музыка только мешает… хотя и делает его счастливым. Ваня признавал это. Никогда он не чувствовал себя круче, чем на концерте, играя с Певцовым, слушая вопли зала, видя восторженный взгляд Яны…

Такие мысли занимали его все каникулы, и Ваня радовался началу учёбы, как никогда. Двойная агония порядком его вымотала, так что в первый учебный день он был немного рассеян и очнулся только перед уроком русского.

Перед кабинетом он понял, что нервничает. В их последнюю встречу Яна, должно быть, смутилась от того, как близко он к ней подошёл и как смотрел, может, она теперь будет его избегать. Эта мысль кислотой разъедала горло. Но так было бы правильно. Он тоже должен отдалиться, он слишком… слишком… Слишком влюблён в неё? В голове сверкнула молния, и кончики пальцев закололо. Он влюблён в неё. Конечно. Это очевидно. Он так не хотел влюбляться, но разве у него был выбор? Яна прекрасна, а он… А он никто, мальчишка, который ничего не может ей дать. Он должен держаться от неё подальше. Может, у него получится пересесть с первой парты? От этой идеи стало трудно дышать. Он не сможет… Он не сможет отдалиться, уже нет. Он просто будет… страдать до самого выпускного. Ваня хмыкнул своим мыслям, встретился взглядом с нарисованным на стене Маяковским и растянул губы в кислой улыбке. Да, остаётся страдать целый год. Отличный план. Поэт бы одобрил.

Прозвенел звонок, и сердце у Вани ёкнуло. Он покачал головой и, поняв, что Яна снова их не встречает, коротко постучал и сразу открыл дверь. И снова замер на пороге. Только на этот раз не из-за Яниного костюма. А из-за Петиного отца. Он и еще четверо взрослых сидели в конце класса на отдельных стульях без парт. Директриса и завуч тоже были здесь. Ваня посмотрел на Яну, та перекладывала на столе какие-то бумажки и, когда взгляд её метнулся на открывшуюся дверь, махнула рукой:

– Одиннадцатый класс, заходите!

Судя по голосу, она сильно нервничала. Медленно подходя к своей парте, Ваня обменялся взглядом с ошарашенными Петей и Викой – они тоже не ожидали гостей.

– Достаём литературу, пожалуйста, – напряжённо сказала Яна, увидев у ребят на парте учебники по русскому, который и должен был быть сейчас по расписанию. Литература стояла последним уроком. Ребята переглядывались и молча меняли учебники. Пользуясь заминкой, Вика достала телефон и начала очень быстро печатать кому-то сообщение.

– Вика, – Яна тихо обратилась к ней своим обычным голосом. – Пожалуйста, убери.

Вика закончила печатать, напоследок выставив, как Ване показалось, целый поезд восклицательных знаков, но больше он ничего разглядеть не успел, а на его вопросительный взгляд Вика только покачала головой.

В классе стало очень тихо. Яна стояла перед ними и то и дело одёргивала чёрный пиджак. Она дождалась, пока ребята подготовятся и встанут, и с лёгким вздохом улыбнулась им. Почти естественной улыбкой.

– Добрый день, присаживайтесь. Откройте, пожалуйста, тетради по литературе и запишите число и тему.

Ребята практически беззвучно сели и зашелестели тетрадями. Ваня услышал тихое щёлканье пальцев, повернулся на звук и увидел, что это Петя аккуратно привлекает внимание класса. Остальные ребята тоже незаметно посмотрели на него. Петя, делая вид, что пишет тему, кивнул на Яну, а потом жестом изобразил знак «о’кей». По классу пронёсся даже не беззвучный смешок, а скорее солидарная улыбка. И урок начался.

По стилю преподавания он почти не отличался от их обычных уроков, Яна лишь добавила несколько заданий для обсуждения в парах и в группах. Но Ваня был шокирован тем, насколько иначе сегодня вёл себя класс. Если обычно ребята сидели у Яны довольно расслаблено, в любой момент могли что-то спросить, уточнить, пошутить, то сегодня все сидели ровно, как солдаты, и не отрывали взгляда от доски. Литература даже стала напоминать уроки математики, с той лишь разницей, что ребята не только не боялись высказываться, а, наоборот, наперебой рвались ответить. В середине урока Яна поставила им небольшой видеоролик по теме, после чего задала вопрос. И тут Ваня в изумлении вскинул брови: даже Трофимов поднял руку! И не только Трофимов, сегодня работали все. Как по волшебству, одноклассники единодушно тянули руки перед ответом, а не выпаливали с места, как обычно. Когда во время небольшой письменной работы раздалось тихое пиликанье чьего-то телефона, Ваня с гневом оглядел класс, чтобы понять, какой идиот забыл выключить звук, но тут же остыл – на партах не лежало ни одного телефона, а звук не отключил кто-то из родителей.

К концу урока Ваня почувствовал, как его переполняют благодарность и любовь к своему классу. Он и так знал, что ребята обожают Янины уроки и её саму, но всё равно не ожидал такой сплочённости. Как и сама Яна. Удивлённая их рвением, она почти сразу начала благодарно им улыбаться и немного расслабилась.

Ещё когда все только рассаживались в начале, Ваня приготовился вывозить весь урок на себе. Может, он и уступал иногда Певцову на математике, но в Янином кабинете ему не было равных. Однако неожиданно его класс почти не позволил ему внести свою лепту в урок, который, это было ясно, прошёл великолепно. Никто не обращал внимания на родителей, со стороны которых иногда слышались тихие одобрительные полусмешки на моментах, когда Яна разговаривала с ребятами в своей обычной манере.

Наконец Яна объявила, что остался последний вопрос к обсуждению, довольно сложный. Едва дослушав суть вопроса, Ваня поднял руку. Он уверенно ответил, подкрепив свой вывод цитатой, и как только он произнёс последнее слово, раздался звонок. На несколько секунд повисла такая торжественная тишина, словно присутствующие посмотрели спектакль и не знали, можно ли уже аплодировать. А после такого классного урока и Ваниного красивого ответа аплодисменты напрашивались.

И Ваня решил: а почему бы и нет? И хлопнул. Один раз, второй, на третий подхватили Вика с Петей, а затем дружно и звонко присоединились остальные. Яна рассмеялась и, хлопая вместе с ними, покачала головой:

– Очень скромно, одиннадцатый класс.

Ваня услышал смешки не только ребят, но и родителей, и на сердце у него окончательно потеплело.

– Домашнее задание на доске, письменно в тетрадях, пожалуйста. Формат ответа вам продемонстрировал Низовцев. – Яна повернулась к нему и продолжила: – Как всегда великолепно, Иван. Ты сегодня уходишь без ДЗ.

Ваня тепло ей улыбнулся и едва заметно кивнул, но она не задержала на нём взгляда. Ребята встали и с лёгким шумом потянулись к выходу, было очевидно, что все наконец выдохнули и расслабились. Ваня медлил как мог, он хотел задержаться, чтобы поговорить с Яной, похвалить её урок или поддержать, если она до сих пор переживает. Неспешно убирая вещи в рюкзак, он заметил, что Вика и Петя тоже тянут время.

– Давайте побыстрее, дети, – буркнул у них за спиной сухой голос.

Ваня ещё не успел обернуться, но уже понял, что говорил Певцов-старший и что он недоволен. Сергей Борисович прошёл к учительскому столу, и в нос Ване снова ударил тяжёлый запах перечного парфюма. Из наблюдателей в классе остались только директор и Певцов-старший, остальные родители вместе с учениками и завучем уже вышли в коридор. Шальная мысль сломать ногу и залечь в проходе показалась Ване чертовски заманчивой – были ли еще варианты спасти Яну и не оставлять её с Певцовым-старшим? Но тут раздался громкий стук, распахнулась дверь, и в класс уверенно, широко улыбаясь, вошла красивая блондинка с короткой стрижкой. На ней были бордовый брючный костюм и туфли на высоких каблуках. Ваня сразу почувствовал, что от неё исходят волны силы и уверенности, перевёл взгляд на Петиного отца и чуть не расхохотался от выражения крайнего недоумения на его лице.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он новоприбывшую резким тоном.

– Могу тот же вопрос задать тебе, Сергей Борисович, – с ядовитой улыбкой ответила блондинка, приблизившись к Яниному столу. О Ване и Пете с Викой, казалось, все забыли, переключив своё внимание на вошедшую. Та демонстративно оглядела Петиного отца и ухмыльнулась, цокнув языком: – Давно не виделись, Серёжа. Ты что-то совсем пообтрепался, возраст берёт своё, понимаю. Ну ничего, пенсия у тебя не за горами, скоро сможешь отдохнуть.

Ваня удивлённо поднял брови и, переведя взгляд на Петю, поймал момент, как у того округлились глаза. Ваня тихо хмыкнул – Петин отец выглядел отлично: в дорогом костюме, высокий, подтянутый, стариком его уж точно нельзя было назвать.

– Пенсия? – ответил Сергей Борисович с усмешкой. – Я старше тебя всего на два года.

– Зато морально отстал на несколько веков, – хмыкнула в ответ блондинка, проведя рукой по идеальной укладке.

Певцов-старший сжал губы, потом практически прошипел:

– Не переводи тему. Почему. Ты. Здесь? Неужели ваша фирма настолько обнищала, что приглашения в суд теперь раздаёт лично директор? Или ты курьером подрабатываешь?

– Ты сейчас будешь в шоке, присядь, а то твоё пожилое сердце не выдержит. – Его собеседница сделала театральную паузу, за которую шея Певцова-старшего успела налиться краской, а затем, словно собиралась выдать великое откровение, произнесла шёпотом и почти по слогам: – Я. Здесь. Не ради тебя. Представляешь? Надеюсь, ты переживёшь это.

Фыркнув и не дав Певцову-старшему продолжить перепалку, она повернулась к Яне с совсем другой улыбкой. Чуть ли не нежной.

– Здравствуйте, Яна Сергеевна. Извините, у нас с Сергеем Борисовичем свои ритуалы приветствия. Давайте начнём сначала. – Она протянула Яне руку: – Я Вольская Софья Николаевна. Очень приятно с вами познакомиться, я слушаю дифирамбы в вашу честь каждый вечер, дети вас обожают!

Ваня удивлённо поднял брови. Перед ним, оказывается, стояла Викина мама. Такая… яркая. Другого слова было не подобрать. Создавалось ощущение, что она одним своим присутствием заполнила весь кабинет. Внешне Вика с мамой были совершенно не похожи, но манера держаться у них была одна, только Софья – это Вика, умноженная на десять. Если Сергей Певцов регулярно с ней конфликтует, то Ваня готов был отдать ему должное – это наверняка требовало огромных усилий.

Пожав удивлённой и молчаливой Яне руку, Софья Николаевна перевела взгляд на директрису и обратилась к ней совсем другим тоном:

– Елена Викторовна, и вам добрый день, скажите, пожалуйста, почему открытый урок проводится без предупреждения и без присутствия родительского комитета?

– Почему это тебя вдруг заволновал родительский комитет этого класса? – раздражённо вклинился Певцов-старший.

Софья Николаевна перевела на него взгляд, и брови её поползли вверх:

– О, Сергей Борисович, бедолага, ты ничего не знаешь. Может, тебе действительно стоит присесть. – Она растянула губы в усмешке: – Меня волнует родительский комитет этого класса, потому что с этого года комитет здесь я.

Софья Николаевна рассмеялась, глядя на застывшего Певцова.

– Неужели твой сын тебе не сказал, что моя Викуля теперь учится с ним в одном классе?

Софья Николаевна кивнула на Вику, и Сергей Борисович перевёл взгляд сначала на неё, а потом на сына, который стоял возле своей парты и, похоже, уже жалел, что не ушёл сразу.

– Ну-ну, Сергей Борисович, не сердись на Петю, он не виноват. Если бы ты вместо своих бумажек заглядывал в родительский чат, ты бы и сам всё знал.

– Тебя не касается, куда и как я заглядываю, – рыкнул Певцов-старший, глядя ей в глаза.

Викина мама кивнула:

– Верно. Но меня напрямую касается всё, что происходит в этом классе. Поэтому я повторяю свой вопрос. – Она снова повернулась к директрисе: – На каком основании вы проводите открытый урок по требованию родителя? Ну а тебе, уважаемый родитель, – теперь она смотрела на Петиного отца, – тебе что, заняться больше нечем, кроме как мешать очаровательной Яне Сергеевне делать свою работу? Я не успела на открытый урок, но уверена, что учителя проходят строжайший отбор, прежде чем получить тут место. Не так ли? – последний вопрос был снова адресован директрисе.

– Совершенно верно, – ответила та, явно не ожидая, что дело примет такой поворот.

– Тогда не тебе, Сергей Борисович, собирать своих друзей среди родителей и врываться к учителям на уроки. А вы, Елена Викторовна, не должны так легко идти на поводу у недовольных родителей. Мы можем подумать, что директорская рука уже недостаточно твёрдо управляет, и вынести на обсуждение вопрос о проверках компетенции некоторых сотрудников…

– Вы мне угрожаете? – спросила директриса, пытаясь сохранить лицо.

– Ни в коем случае. Просто раз уж вы начали проверять учителей, я готова поучаствовать и проверить… кого-нибудь ещё.

– В этом нет необходимости, – сухо ответила директриса, поджав губы. – Каждый находящийся здесь сотрудник имеет все необходимые квалификации и разрешения.

– Отлично! Именно это мы с Сергеем Борисовичем и хотели услышать, правда? – Софья Николаевна наградила Петиного отца счастливой улыбкой. – К Яне Сергеевне вопросов больше нет, я надеюсь?

Певцов неопределённо мотнул головой, не глядя ни на кого конкретно.

– Никаких вопросов и не было, – директриса криво улыбнулась. – Мы просто хотели убедиться, что одиннадцатый класс владеет программой по литературе. Ничего необычного, рядовая проверка.

– Надеюсь, уровень знаний одиннадцатого класса по литературе вас устроил, – ответила Яна с лёгким раздражением в голосе, обращаясь не к директору, а к Петиному отцу.

Тот пренебрежительно хмыкнул:

– Экзамены покажут.

– Верно. Покажут, – Яна кивнула с явным вызовом.

Директриса фальшиво бодрым голосом сказала:

– Теперь, пожалуй, нам стоит вернуться к делам, тем более скоро звонок и у Яны Сергеевны следующий класс под дверями. Спасибо за урок, всё прошло прекрасно, – обратилась она к Яне и направилась к двери.

– Всего доброго, Елена Викторовна! – улыбнулась ей Софья. – Было приятно с вами повидаться.

Директриса кивнула всем собравшимся и вышла из кабинета.

– Что за концерты ты тут устраиваешь? – прошипел отец Пети, обращаясь к Софье Николаевне.

– Никаких концертов, Сергей Борисович, я просто, как и ты, забежала лично познакомиться с нашим замечательным учителем русского и литературы. Судя по аплодисментам в конце урока, которые я услышала за дверью, Яна Сергеевна своё дело знает. Так что не надо тратить ни своё, ни чужое время. Возвращайся в свой склеп и дай детям спокойно учиться. Иначе я подумаю, что у тебя слишком много свободного времени, и помогу тебе его занять, а то давно в суде не виделись.

Софья Николаевна поправила причёску. Сергей Борисович скривился:

– Я тебя не боюсь. Хочешь судиться, будем судиться. Не в первый раз.

– О, и не в последний, дорогой Сергей Борисович. И не в последний, – сказала Викина мама. Отец Пети не нашёлся с ответом и, ни с кем не попрощавшись, вылетел за дверь.

Софья Николаевна рассмеялась, качая головой.

– Ну а ты, наверное, Пётр? – неожиданно обратилась она к Пете, который так и продолжал тупо стоять. Он молча кивнул. Взгляд Викиной мамы потеплел: – Да, конечно же, ты Петя. Ты очень похож на Оксану.

– Вы… знали маму? – удивлённо спросил Петя.

– Конечно, знала. Твой папа тебе не говорил? Мы же работали все вместе.

Петя покачал головой:

– Нет. Я не знал.

Викина мама мягко улыбнулась и кивнула:

– Да, твоя мама была отличным юристом. Гораздо лучше, чем я. И она была очень хорошим человеком, я до сих пор не встречала никого добрее. – Софья Николаевна внимательно смотрела на Петю, будто пытаясь разглядеть его маму. Затем она с лёгкой печалью добавила: – Мы все её обожали.

Петя одновременно улыбнулся и нахмурился, как будто ему стало больно. Он посмотрел Софье Николаевне в глаза, и она, кажется, поняла, что означал его взгляд.

– Ты, должно быть, думал, что я злобная и ужасная. Что ж, не обольщайся, я бываю и такой. Но ты не обязан меня ненавидеть, как отец. У нас с ним… свои счёты. Вы за нас платить не должны.

Вика подошла к маме:

– Спасибо, что приехала.

– Пожалуйста. – Софья Николаевна повернулась к Яне: – Яна Сергеевна, я почти уверена, что наш домашний Кощей больше вас не потревожит, но если что, я всегда рядом. Если вам что-то будет нужно, любая помощь, дайте знать через Вику, всё решим, всё сделаем! – Кивнув на прощание, она повернулась к Вике: – Пойдём, проводишь меня.

Когда Вольские вышли из кабинета, Петя резко вдохнул и тряхнул головой, словно отгоняя какие-то мысли.

– Никогда не слышал, чтобы с отцом так разговаривали. Неудивительно, что он терпеть не может Софью Вольскую. Викина мама… – Петя замялся, а потом добавил с тихим смешком: – Дочка вся в неё.

Яна и Ваня обменялись улыбками. Петя перевёл взгляд на Яну и тоже улыбнулся:

– А вы как? Не сильно испугались? Как вам наши красавчики?

Яна оживилась:

– Ох, я и испугаться особо не успела, они пришли за десять минут до звонка. А вы были просто великолепны!

– Нет, это вы были великолепны, – сказал Ваня, и Петя согласно кивнул.

– Да, классный был урок. Впрочем, как и всегда, – лукаво сказал Петя с лёгким поклоном. – А Низовцев в конце – ну просто Шекспир!

Ваня приподнял уголок губ:

– Цитата была из Лермонтова.

Яна с Петей фыркнули.

– Да, милый Ванечка, я согласна с Петей, это было красиво. Вы ещё и поаплодировали. – Яна рассмеялась. – Никогда мне ещё не аплодировали в конце урока.

– У вас всё впереди, Яна Сергеевна. – Петя улыбнулся ей. – Мне жаль, что отец доставил вам неудобства, но зато теперь вас долго никто не потревожит.

Тут раздался звонок, и парни подхватили рюкзаки.

– До встречи на седьмом, Яна Сергеевна! Вы сегодня героиня! – на ходу крикнул ей Певцов, шагая за дверь.

Ваня последовал за ним, обернулся на пороге, и они с Яной обменялись кивками и улыбками.

ПЕТЯ

Петя стоял в коридоре, прислонившись к стене, и поигрывал палочками в ожидании звонка на седьмой урок. Он весь день не мог выкинуть из головы слова Софьи о том, что она знала его маму, работала вместе с ней и отцом. И что мама была хорошей. Петя и так в этом не сомневался, но всегда приятно услышать такое от кого-то ещё. Отец никогда не говорил с Петей о маме, полностью игнорируя любые вопросы. Обдумывая новую информацию и нежно укрывая её в сердце вместе со всем остальным, что он помнил и знал о маме, Петя то и дело ловил на себе взгляд Вольской. Это раздражало. Он же сказал, что его не нужно жалеть.

Раздался звонок, и дверь в класс распахнулась.

– Заходите, мои герои, – радостно воскликнула Яна Сергеевна.

Петя зашёл вместе со всеми и устало опустился за парту, потирая виски. Вокруг звучала обычная возня.

– А у нас сейчас будет русский или ещё одна литература?

– Мы так устали!

– Может, вы нас отпустите?

– Нам столько уроков задали!

– А домашка с открытого урока в силе или это было так, для вида?

– Давайте мы всё просто спишем у Низовцева.

– Низовцеву не задано, идиот.

– Сам идиот.

– А давайте фильм посмотрим! – как обычно среди какофонии раздался голос Трофимова. Все обменялись смешками. Трофимов продолжил канючить: – Мы так постарались на первом уроке! Очень сильно устали, ужасно. Посмотрите, вон староста вообще на ногах не держится.

Все взгляды устремились на Петю, и, стараясь придать себе бодрый вид, он встал. Вольская тоже обернулась, глядя… обеспокоенно? Петя снова почувствовал прилив раздражения и, сунув руку в карман, ответил Трофимову:

– Твои старосты, Трофимов, держатся на ногах потвёрже некоторых и ещё хоть десять уроков отсидят. Не суди по себе, доходяге.

Яна Сергеевна вклинилась, не дав Трофимову ответить:

– Присаживайтесь, пожалуйста, дорогой одиннадцатый класс. Вы мне действительно очень помогли сегодня, я и не ожидала от вас.

– Вы думали, что мы тупые? – спросила Алина с усмешкой.

– Нет, конечно, но я даже не подозревала, что вы умете работать так… так… По-армейски?

Все засмеялись.

– Скажите спасибо Тамаре Загировне, – проговорил Бунько. – Её школа.

– В прямом и переносном смысле, – сказал Низовцев, и снова пронеслись смешки.

Яна Сергеевна встала перед ними, прислонившись к своему столу.

– На первом уроке действительно было немного стрессово, поэтому этот урок… – По классу уже начал проноситься восторженный крик надежды, что их отпустят, но Яна подняла ладонь: – Не отменяется, нет. Но пройдёт чуть легче.

– И как же? – спросил Трофимов. – Вместо двух тестов будет только один?

– Нет, никаких тестов. Я хочу вам предложить сыграть в игру. Играть мы будем в декабре, но организовать можем уже сейчас, чтобы у вас было время подумать и кое-что подготовить.

– Что за игра? – посыпалось со всех сторон.

– Бутылочка? – оживился Трофимов и выпрямился на стуле под общий смех.

– Конечно, Трофимов, сыграем в бутылочку, – Яна кивнула. – А потом в решёточку. За которой я окажусь.

Класс снова рассмеялся.

– Так что за игра? – спросила Миля.

– Я хочу вам предложить сыграть в декабре в «Тайного Санту». Слышали когда-нибудь о такой традиции?

Оказалось, про игру знали не все. Яна Сергеевна пояснила:

– Мы с вами сейчас напишем имена участвующих, перемешаем и будем вытягивать. Вы – Тайный Санта, а тот, чьё имя вы вытащите, станет вашим подопечным, которого вы должны будете поздравить в декабре. Можно договориться на один подарок или несколько. Решим вместе.

Предложение было принято с восторгом.

– Конечно, сейчас ещё только ноябрь и на улице пока не очень по-новогоднему, – Яна посмотрела в окно. Ребята ответили смешками. За окном было темно и шёл проливной дождь. – Но это не помешает нам спокойно всё спланировать, чтобы с первого декабря начать погружаться в атмосферу. Только давайте обязательно предложим и вашему классному руководителю поучаствовать! – сказала Яна чуть громче, перекрикивая шум. Все уже начали обсуждать идеи для подарков.

– Я пойду спрошу, – поднялся Петя. У него разболелась голова, и он очень хотел выйти.

– Сейчас урок, Певцов, спросим после.

– После будет неудобно, мы же имена хотим сейчас вытаскивать. Печатайте пока список класса, а я пойду спрошу.

– Нет, Певцов, нельзя отвлекать Марину Викторовну от урока, ты что? – воскликнула Яна Сергеевна, хотя Петя уже направился к выходу.

– Ладно, тогда я пошёл в туалет, – сказал он и под смешки класса закрыл дверь.

Петю окутала тихая прохлада коридора. Он не спеша пошёл к кабинету химии, потирая барабанной палочкой правый висок и слушая стук капель по стёклам школьных окон. Но звук не сильно успокаивал – теперь его занимали мысли о том, что он скажет вечером отцу. И что тот скажет Пете. Неприятный, похоже, будет разговор.

Дойдя до кабинета, он спокойно постучал и открыл дверь. Как он и предвидел – в классе было пусто, он знал, что у Марины Викторовны сегодня шесть уроков. Быстро объяснив ей, что от неё хотят, и получив отказ от участия, но благословение на организацию, Петя вернулся в класс русского и литературы.

Яна Сергеевна и ещё несколько девочек сворачивали бумажки – очевидно, с именами, – а остальные устало разлеглись на партах.

– Марина Викторовна не будет участвовать, но дала добро на игру.

– Интересно, что она делала в твоём туалете? – со смешком спросила Яна Сергеевна.

Петя усмехнулся и сел за парту, откинувшись на спинку стула. Яна Сергеевна перемешала в коробке имена и протянула Вике. Вика помедлила.

– А ваше имя тут есть?

– Нет.

– Как это нет? – раздалось со всех сторон. – Вы тоже должны участвовать!

– Это же ваша идея!

– Мы без вас не хотим!

– Ладно, ладно. – Яна Сергеевна подняла ладонь и подошла к своему столу. – Буду участвовать с вами.

Она быстро свернула ещё одну бумажку, бросила в коробку и снова её потрясла.

– Прошу! – протянула она коробку Вике.

Вика вытащила бумажку, посмотрела в неё и хмыкнула. Яна Сергеевна прошла по классу и раздала бумажки всем, а последнюю забрала себе. Петя, вытянув свою, не спешил её разворачивать. Его пугала мысль о том, чьё имя он надеется там увидеть. В конце концов, Петя развернул небольшой листочек и прочитал… «Игорь Бунько». Что ж. Это хорошо. Можно будет повеселиться.

Остальные тоже смотрели в бумажки.

– У тебя кто? – склонилась к Пете Миля.

– Певцов, не говори! – воскликнула Яна Сергеевна. – Никто не должен себя раскрывать, так будет гораздо интереснее!

Класс согласно закивал.

– Поздравлять и радовать начнём с первого декабря. Пока у нас есть время, подумайте, сколько подарков мы можем друг другу подарить – один солидный, или несколько поменьше, или просто сувениры-сюрпризы. Ну и начинайте собирать идеи, как вы сможете осчастливить своего подопечного. Подойдите к этой традиции с добром и с душой, пожалуйста, чтобы всем было радостно. И поосторожнее с шуточками! – Яна Сергеевна многозначительно посмотрела на ухмыляющегося Трофимова. – Вам будет смешно, а человек может обидеться. Нет ничего более жестокого, чем обидеть кого-то под Новый год. Так что с первого декабря – только добро, любовь и забота! Если у вас появятся сомнения по поводу того, что подарить подопечному, вы всегда можете посоветоваться со мной. Я организатор, и я точно вас не выдам. Ну и не забывайте, что подарить книгу – всегда беспроигрышный вариант!

Они ещё немного пообсуждали грядущий обмен подарками, потом до звонка разбирали свои сочинения. Петя так же медленно встал и, задвинув за собой стул, пошёл с Милей на первый этаж, думая по дороге, кому же досталась бумажка с его именем.

Глава 14

Сделка

ВАНЯ

Следующие несколько недель все разговоры вокруг Вани были только о «Тайном Санте». Ребята послушались Яну, и никто себя не выдавал, но все то и дело пытались угадать, кто же их Санта и кому какие подарки достанутся. Это походило на игру в «Мафию», с той лишь разницей, что ведущего не было и имён настоящих Сант не знал никто, даже Яна. Ваня вытянул Иру Орлову и теперь ломал голову, что ей подарить. Они с Ирой часто работали в паре на математике и неплохо ладили, поэтому Ваня хотел найти что-то, что ей понравится. Он уже выбрал книгу с шутливыми задачками на логику, но нужно было что-то ещё. На одном из уроков литературы ребята после непродолжительных споров договорились дарить по два подарка – один поменьше, второй побольше. Ваня был очень рад этому решению, поскольку вариант Трофимова, который предлагал дарить по подарку каждый день, он бы точно не потянул. К тому же времени на покупку и придумывание подарков было не так много.

За ноябрь стало очевидно, что в первой четверти учителя только разминались. Нагрузка стала такой, что Ваня не мог вспомнить, приходил ли он домой раньше восьми хоть раз за вторую четверть – теперь после уроков и дополнительных занятий он вместе со всеми плёлся в библиотеку, где заниматься было удобнее и, как оказалось, продуктивнее.

Его одноклассники учились друг с другом давно и уже выработали свою систему взаимопомощи. Ваня с Викой об этом не знали и поначалу садились отдельно от всех. Ксюша какое-то время терпеливо сидела с ними, но однажды не выдержала. В тот день они битых полчаса пытались доделать алгебру. Обычно Ваня помогал девочкам, но тут он и сам не представлял, как решить задачу, которую дала Загировна, сказав, что на следующем уроке шесть человек будут у доски решать такую же. Ксюша несколько раз предложила сесть ко всем и доделать алгебру с ними, но и Ваня и Вика отказывались наотрез. В конце концов Ксюша просто встала, подхватила свою тетрадь и быстро прошагала мимо столиков с зелёными лампами к островку из сдвинутых столов, где сидели почти все их одноклассники. Ваня проследил за ней взглядом.

– Петруша, дорогой, ты решил пятую задачу? – обратилась к нему Ксюша, достаточно громко, чтобы Ваня с Викой услышали.

– Час назад, – ответил Певцов, не отрывая взгляда от своих записей.

– Покажи как, а то мы с этими гордыми львами застряли.

Певцов поднял голову и посмотрел на Ваню с Викой. Ваня постарался не улыбнуться, когда Вика тут же схватила ручку и начала листать тетрадь, явно изображая бурную деятельность. Вика подскочила, когда Певцов громко отодвинул стул и сел рядом с ней, а Ваня всё же не сдержал тихого смешка. Петя положил свою тетрадь в центр их стола, дождался, когда Ксюша тоже сядет, и стал объяснять задачу. Ваня понял почти сразу и, благодарно кивнув, стал писать. Вика заглянула к нему через плечо.

– Вам не понятно? – спросил Петя, глядя только на неё.

– Не очень, – пробормотала Вика, пытаясь разобрать Ванин почерк. – Но мне Ванечка сейчас объяснит. Спасибо, Певцов.

Петя немного помедлил:

– Если сядете за общий стол, с уроками вы будете справляться гораздо быстрее.

– Мы подумаем. – Вика на него не смотрела, уже списывая решение из Ваниной тетради.

Петя пожал плечами и ушёл.

На следующий день, когда Ваня с Викой зашли в учебный зал, Ксюша уже сидела за большим столом вместе со всеми. Она махнула им и показала на два свободных стула. Вика сделала короткий вдох, и Ваня уже был готов к тому, что она покачает головой и они снова сядут отдельно, но она вдруг направилась к общему столу.

Поначалу сидеть со всеми было неловко, но спустя час Ваня оценил этот подход. Он думал, что ребята просто списывали друг у друга, но оказалось, что они действительно работали вместе. Всегда находился тот, кто был сильнее всех по предмету и помогал остальным. Казалось, что одноклассникам тоже было непривычно учить уроки вместе с Викой и Ваней, но вскоре их присутствие было оценено. Когда дело дошло до русского с литературой, Ваня помогал ребятам с цитатами и аргументами для сочинений. А на испанском, который у всех был вторым иностранным языком, Вика, как оказалось, говорила почти свободно. Петя спасал всех с домашкой от Загировны. Наблюдать за его попытками что-то втолковать Бунько было почти так же весело, как на уроках слушать, как этим же занимается Тамара Загировна. Закиров и Кулик выручали всех с физикой. Жгунов – с информатикой. Ксюша, которая собиралась стать врачом, – с биологией и химией. А Миля и Бунько помогали своим группам с английским. Закончив на час раньше в первый же день такой командной работы, Ваня понял, что Певцов был прав: так гораздо быстрее.

Так за уроками и подготовкой подарков для «Тайного Санты» пролетел ноябрь. Накануне первого декабря Марина Викторовна собрала всех на классный час, и на ребят рухнуло сразу несколько неожиданных задач. Марина Викторовна с гордостью объявила, что всем очень понравилось, как они организовали украшение школы к Хэллоуину, так что подготовка новогоднего убранства снова за их классом. Певцов с Викой от этой новости дружно застонали.

– Не плачьте, дорогие старосты, школа вас поощрит благодарностями в личное дело, – сказала Марина Викторовна.

– А психотерапевта нам оплатят? – ворчливо спросила Вика.

– Лучше массажистов и билеты в какую-нибудь Доминикану, пожалуйста. Говорят, их пляжи творят с уставшими нервами чудеса, – сказал Певцов, откинувшись на спинку стула и демонстративно массируя виски.

– Не качайся на стуле, Певцов. Упадёшь, свернёшь шею – ни один массажист не поможет. И это ещё не все новости, – повысила голос Марина Викторовна.

– О нет! – Певцов опустил стул на все четыре ножки. – Только не говорите, что…

– У нас новогодний концерт через три с половиной недели, двадцать пятого числа.

Петя со стоном подпёр рукой подбородок и, поморщившись, пробормотал:

– И с нас, конечно…

– Сценка! – радостно закончила Марина Викторовна.

Ваня тоже поморщился. В его бывшей школе устраивали такие же концерты, и подготовка к ним всегда была мучительной, а сами выступления – нелепыми.

– А на какую тему? – тяжело вздохнув, спросила Вика, глядя, как Певцов окончательно стёк на парту.

– По любому литературному произведению. Минут на двадцать. И не обязательно про зимние праздники. В этот раз решено сделать театральный Новый год. А ещё, раз сценки длинные, а классов много, мы поделим вас по возрастам: малыши отдельно, средние отдельно, старшие… – Марина Викторовна обвела рукой класс. – Вам тоже отдельный концерт, и после него – только для вас – дискотека.

Класс одобрительно зашумел.

– Подумайте, что хотите ставить. Вас шестнадцать, роли должны быть у всех. Вы обещали нашим музыкантам, которые отдувались за вас на День учителя, что на Новый год поучаствуете, я это не забыла, Трофимов! – сказала Марина Викторовна, не дав Дане начать препираться. Тот вздохнул и стёк на парту, как Певцов.

Следующие дни ребята предлагали друг другу разные варианты, но всё никак не могли выбрать, что ставить. Споры разгорелись на большой перемене в субботу и не стихли даже после звонка, в классе у Яны. Поприветствовав класс и дождавшись, когда все рассядутся, Яна спросила:

– Вы какие-то шумные сегодня, что-то случилось?

– Нам нужна сценка по литературному произведению для новогоднего концерта, а мы не можем выбрать, – ответила Миля.

Трофимов потянулся и сложил руки за головой:

– Давайте не будем выпендриваться, пойдём по классике и поставим Шекспира.

– Только не Шекспира! – одновременно воскликнули Петя и Вика.

Ваня беззвучно хмыкнул. Петя прочистил горло и поправил галстук:

– Шекспир, Трофимов, это не классика, это уже попса. Готов поспорить, что все девятые классы будут ставить «Ромео и Джульетту», а десятые – «Гамлета». Слишком избито.

– И занудно, – добавила Вика.

– И мы слишком хороши для Шекспира, – нараспев сказал Петя.

Вика бросила на него взгляд через плечо:

– Твоя скромность, как всегда, поражает.

Класс хихикнул, а Яна лукаво сказала:

– Одиннадцатый класс, хочу предложить вам сделку.

– Сделку с дьяволом? – ухмыльнулся Трофимов.

Яна поправила причёску:

– Я настолько плохо выгляжу сегодня?

Все рассмеялись.

– На самом деле то, что вы не догадались посоветоваться со мной по поводу сценки по литературному произведению, даже немного оскорбительно.

– Действительно… Мы как-то не подумали, – негромко проговорил Певцов.

– Просто вы нам уже почти как друг, мы иногда забываем, что вы наш учитель, – сказал Савченко.

– Ничего, Серёжа, я сейчас выдам тетради, и ты быстро расхочешь со мной дружить.

Ребята снова тихо рассмеялись.

Яна обратилась к классу:

– Итак, сделка. Я дам вам классную пьесу для концерта и даже с вами её отрепетирую. Она очень забавная, вы идеально подходите. Для неё вы как раз достаточно хороши, – Яна слегка поклонилась Пете. – А вы поможете мне украсить кабинет к Новому году. Классного руководства у меня нет, поэтому бесплатной рабочей силы – тоже. Вы самые взрослые и…

– И самые красивые! – Певцов откинулся на спинку стула.

– И бесконечно скромные. Но вы ещё и самые высокие. И есть надежда, что хотя бы у кого-то из вас руки уже заняли своё анатомическое место и растут, откуда надо.

Класс хихикнул, а Ваня, уверенный, что никто не согласится, уже решил зайти к ней утром в понедельник, перед уроками. Или задержаться после уроков. Прилив радости от этой мысли вызвал у него горькую улыбку. Яна посмотрела на него в этот момент и мягко спросила:

– Поможете мне?

Ваня кивнул, но сказать ничего не успел – это сделал Трофимов:

– Да без проблем, Яна Сергеевна, для вас – всё что угодно! Тем более что ваш кабинет нам уже как второй дом!

Остальные, к удивлению Вани, согласно закивали.

– А украшения и игрушки у вас есть? – спросила Лиза.

– О да, – Яна самодовольно ухмыльнулась. – Украшений у меня на весь этаж хватит.

– А ёлка?

– И даже не одна, – Яна кивнула, а потом сложила руки в молитвенном жесте. – Я правда буду очень рада, если вы придёте. Очень хочу украсить кабинет именно с вами!

Ване показалось, что, говоря это, она смотрит только на него. Господи, он совсем раскис.

– Ах, Яна Сергеевна, это огромная честь для нас, – вальяжно ответил Петя, приложив ладонь к сердцу.

– Любимому учителю помочь всегда приятно, – весело добавил Бунько.

– Красиво льстите, молодцы, – кивнула Яна, и все рассмеялись.

– Когда мы должны к вам прийти? – спросила Вика, взяв в руки телефон.

– Вы не должны, всё добровольно! – Яна подняла ладони: – Если у вас дела, никаких проблем.

– Яна Сергеевна, когда вам удобно, чтобы мы пришли? – спросил Певцов нетерпящим возражений тоном.

Яна улыбнулась:

– Я всегда в школе, так что приходите, когда у вас будет время. Сегодня суббота. Может быть, в среду? Насколько я помню, четверг у вас лёгкий день, если задержитесь, будет не очень критично. Как вам такой вариант?

Ваня был уверен, что класс попросит перенести встречу на следующую пятницу или субботу, и озарился тихой надеждой, что всё-таки поможет ей в понедельник сам, но неожиданно все снова закивали.

– Да, в среду идеально! – сказала Алина.

– А может, новогодний фильм на фон поставим? – радостно спросил Трофимов.

Все заулыбались.

– Даня, зайчик! – Яна посмотрела на него нежно, как на пятилетнего. – Фильм будет нас отвлекать. Но новогодний плейлист приносите, включим. А теперь давайте перейдём к уроку, хочу поскорее проверить на прочность нашу дружбу с Савченко.

Все засмеялись, а Ваня с улыбкой привычно протянул Яне руку за пачкой тетрадей, чтобы их раздать.

В конце урока Яна объявила, что они будут ставить сценку по Леониду Филатову. Когда ребята посмотрели на Яну, хлопая глазами, она пробормотала что-то про кругозор, как у зубочистки, и задала им прочитать дома пьесу про Федота-стрельца. В понедельник класс начал благодарить её прямо с порога.

– Так и знала, что вам понравится! – радостно сказала Яна. – Я взяла в библиотеке экземпляры, сейчас вместе посмотрим и раскидаем роли. Пока вы раздаёте… – Яна улыбнулась Ване, который, не дожидаясь её просьбы, подхватил стопку и уже раздавал всем книги, – я сразу внесу предложение: давайте рассказчиком будет наш Игорёша.

– Вы назвали меня Игорёша, – слезливо ответил ей Бунько под смешки ребят, – я сыграю для вас что угодно.

Яна хихикнула:

– Отлично, решено! – Она открыла свой экземпляр и черкнула в нём карандашом. – Для начала распределим главные роли. Нам нужно выбрать царя, Марусю, няньку, царевну, ну и самого Федота.

Вика подняла руку:

– Я буду нянькой, можно?

– Неожиданно. – Яна удивлённо подняла брови, но, немного подумав, с улыбкой кивнула: – Конечно. Думаю, это идеальный вариант. В противовес такой прекрасной няньке нужен уверенный царь. Трофимов? …Или, может быть, Певцов?

– Я хочу быть генералом, он крутой! – воскликнул Трофимов.

– Ты точно читал внимательно? – с сомнением спросила Яна. – Крутой здесь только Федот. Ну и его Маруся. Ладно, Данечка, генерал тогда на тебе. Петя, как насчёт того, чтобы стать царём?

– В общем-то, для меня ничего не изменится, – растягивая слова, ответил Певцов и привычно откинулся на спинку стула. – Предлагаю к царю в сценке обращаться исключительно «Ваше Величество».

– Ничего, что мы ещё не на коленях, величество? – слова Савченко сопроводил общий смех.

– Я и дорожку красную тебе не подготовила, – сокрушённо добавила Яна и со смешком пролистала книгу. – Слов у тебя довольно много, дорогой царь. Мы, конечно, сократим пьесу, но всё равно не тяни, начинай учить прямо сегодня. У Федота, кстати, тоже слов много.

– О, ну тогда это к Низовцеву, он же звезда уроков литературы, его выход, пусть отдувается, – сказал Трофимов.

Яна вопросительно посмотрела на Ваню. С надеждой, как ему показалось. Ваня кивнул.

– Отлично! – Яна сделала ещё несколько пометок карандашом. – Тогда Певцов у нас – царь, а Низовцев – Федот. Так, Ванечка, кто будет твоей Марусей?

Ваня краем глаза увидел, что руку подняла Миля. Яна улыбнулась:

– Да, Миля, отлично, Маруся из тебя получится очень славная. Осталась царевна. Там не так много слов, но нужно будет хорошо покапризничать перед царём.

Ваня вместе с классом тихо рассмеялся, когда вверх устремились сразу несколько девчачьих рук.

– Пожалуй… – Яна оглядела желающих. – Давайте возьмём Иришу Орлову, у тебя отлично это получится. А тебе, Лиза, – сказала Яна, заметив её поднятую руку, – я предлагаю шикарную роль Бабы-яги. Она там с генералом заговоры крутит, думаю, вы с Данечкой классно будете смотреться, что скажешь?

Лиза довольно улыбнулась:

– С удовольствием! Пусть Ириша выносит мозг царю, а я подставлю генерала.

– Какая-то унизительная пьеса, вам не кажется? – пробормотал Петя.

Класс рассмеялся. Яна тоже хихикнула и оглядела оставшихся парней:

– Остались роли поменьше. Двое из ларца?

Поднялись руки Жгунова и Савченко. Яна кивнула и записала их фамилии.

– Так, роль голоса? Предлагаю тебе, наш прекрасный ведущий, – сказала Яна, улыбнувшись Ильясу. – На сцене тебя не будет, но в микрофон потребуется говорить чётко.

Тот согласился и начал шелестеть своим экземпляром, очевидно, выискивая реплики голоса. Яна оглядела класс.

– Ну а оставшиеся будут подхватывать по мере необходимости – послы, свита, народ, это всё для вас, – сказала она Антону, Маше, Камилле, Алине и Ксюше. Те, казалось, с облегчением вздохнули, что им не придётся учить слова.

Яна выглядела очень радостной.

– Отлично, одиннадцатый класс, мы с вами справились и даже не передрались. Учите свои роли, скоро начнём репетировать! Я проверю, когда свободен актовый зал.

– Мы что, сразу на сцене будем репетировать? – спросила Миля. Голос её звучал немного напряжённо.

– Да, сразу, чтобы вы привыкли и не нервничали в день концерта. К следующему уроку вы должны знать свою партию! Хотя бы частично, – сказала она чуть громче, опередив возмущения Трофимова. – И подумайте о своих костюмах, их тоже обсудим.

Глава 15

Декабрь

ВАНЯ

На следующий день, первого декабря, Ваня перешагнул порог школы, отряхнул снег с ботинок, а когда поднял глаза, удивлённо остановился. Он пришёл, как обычно, рано и думал, что снова будет одним из первых, но упёрся взглядом в Петю. Тот стоял на стремянке по другую сторону турникетов, а Вика подавала ему огромный бумажный шар. Определённо, Вика с Петей – отличная команда. Ваня улыбнулся, когда в его голове голос Певцова сказал что-то о дилетантах.

Оба старосты повернули головы и посмотрели на него.

– О, Ванечка, привет, ты чего в такую рань? – Вика тепло ему улыбнулась.

– Это у вас надо спросить, – ответил Ваня, приложив пропуск к считывателю и проходя через турникет.

– Ну, мы решили устроить всем сюрприз и начать декабрь атмосферно. После классного часа мы обсудили идеи, но в подсобке ничего подходящего под нашу задумку не нашлось, так что мы с Петрушей сделали всё сами. И вот пришли сегодня пораньше, вешать.

Вика приподняла небольшой шар из белой шершавой бумаги, внутри которого светилась мягким светом гирлянда.

Ваня удивлённо уставился на шар у неё в руках:

– Вы что, сами это сделали?

– Нет, даже мы не настолько гениальны. – Певцов аккуратно забрал у Вики шар и разместил чуть в стороне от такого же, но большого. – Шары я дома нашёл, у нас они обычно на участке на Новый год висят. А Вика предложила внутрь добавить гирлянды. Эта роскошь стоила нам сегодня подъёма в шесть утра…

– Петруша, не ворчи. – Вика достала из огромного пакета бумажный свёрток, расправила его и осторожно вложила внутрь небольшую гирлянду. – Представь, как малыши обрадуются сегодня. А директор! Зайдёт, спросит, кто же это такой умница, а ей скажут: это Певцов, король декора, гений потолочных украшений.

– Хотя я всего лишь твоя бесплатная рабочая сила, – буркнул Певцов, протягивая Вике руку, в которую она вложила ещё один шар.

Петя, хоть и ворчал, слегка улыбался, пристраивая очередную бумажную сферу. Тут Ване бросился в глаза Петин галстук – тёмно-зелёный с белыми снежинками. Вика перехватила Ванину усмешку и хмыкнула:

– Да, Ванечка, наш стиляга перешёл на следующий уровень. Пора начинать новый спор! В прошлый раз я проиграла – Петруша реально не повторился ни разу за четверть. Предлагаю на ближайшем классном часе скинуться ему на пару сессий с психологом.

Ваня рассмеялся, а Вика продолжила с лукавым блеском в глазах:

– Сегодня только первое число, но, сдаётся мне, впереди у нас много открытий из мира моды. Как думаешь, сколько у Петруши новогодних галстуков? Вопрос со звёздочкой: есть ли у него трусы со снежинками?

– Вообще-то, я всё ещё здесь. – Петя слез со стремянки и передвинул её в сторону, явно изо всех сил стараясь не улыбаться.

– Не знаю, пять? – Ваня прищурился, задумчиво глядя на Петю. – Возможно, семь. – Он сделал вид, что прикинул что-то в уме, и кивнул: – Ставлю на семь новогодних галстуков. Вопрос про трусы оставлю без комментариев.

– Поражён вашей скромностью, граф. – Петя снова забрался на стремянку и протянул руку. Вика достала из пакета два небольших бумажных свёртка, вручила один Пете и повернулась к Ване:

– Я ставлю на десять галстуков. И на сто процентов уверена, что трусы со снежинками тоже имеются.

Петя повесил маленький бумажный шарик и, облокотившись на стремянку, с нахальной улыбкой посмотрел на Вику:

– Не то чтобы мне хотелось продолжать тему моих трусов, но могу я узнать, как ты собираешься проверить их наличие?

Теперь и у Вики дрогнули губы:

– Ох, есть масса способов, Петруша, один веселей другого.

Она снова вложила шар в его ладонь. Петя взял украшение и склонил голову набок:

– Не хочу весь месяц ходить, опасаясь, что ты решишь поджечь мои брюки, поэтому сразу скажу: да, трусы со снежинками есть, и нет, я сейчас не в них. Да, я обязательно в них приду, и нет, не скажу, когда именно.

Ваня с Викой рассмеялись. Петя тоже ухмыльнулся, взял у Вики скрепку и стал крепить маленький шарик к потолку.

– Ставки по галстукам приняты. Довожу до вашего сведения, что я оскорблён тем, насколько сильно присутствующие меня недооценивают.

Ваня фыркнул и пошёл в гардероб. Он быстро переоделся, взял ещё одну стремянку и присоединился к старостам. Вместе с Певцовым под руководством Вики они быстро расправились с оставшимися шарами. Они вешали их не равномерно, а небольшими группами, часть шаров сияли лампочками, и вместе эти композиции напоминали снежные планеты и звёзды. Медленно осматривая холл, Ваня подумал, что у Вики явно есть талант к декорированию. Видимо, так же подумал и Певцов, который, тоже оглядев плоды их трудов, сказал ей:

– Красиво.

– Это ещё не всё, – Вика повела плечом. – Но да, для начала неплохо.

Она свернула пакеты и закрыла коробку со скрепками.

– Пойдём, Певцов, надо распределить снежинки по классам.

Петя поморщился, но подхватил стремянку и пошёл вместе с Викой к подсобному помещению, а Ваня, поставив на место свою стремянку и оставив старост разбираться со списками классов, направился к кабинету географии.

За следующие несколько дней стало ясно, что Вика с Петей снова проявили чудеса организаторских способностей – на переменах все классы что-то вешали, клеили и расставляли. Десятым классам старосты доверили первый этаж и столовую, верхние этажи – девятым и одиннадцатым, а сами только контролировали их деятельность. Для своего класса Вика оставила актовый зал – главное помещение декабря. Здесь проходили ёлки для малышей, новогодние концерты и, конечно, после всех мероприятий будет их дискотека. Каждый день у Вики появлялись всё новые идеи по поводу оформления, она ими все уши Ване прожужжала, но не остановилась ни на одной, поэтому украшение зала откладывалось, что вызывало бесконечное ворчание Певцова.

Очень быстро школа преобразилась и стала похожа на большой пряничный домик. Окна и стены покрывали снежинки, с подоконников свисали искусственные сосульки, в холлах стояли огромные светящиеся фигуры снеговиков и оленей. В главном холле второго этажа установили белоснежные деревья, украшенные жёлтыми гирляндами. Во многих классах появились ёлки. В динамиках на каждой перемене тихо играли новогодние мелодии, а в столовой поселился запах мандаринов, корицы и выпечки. По словам Вики, на последнем школьном совете Певцов был, как никогда, красноречив и добился небольших послаблений в отношении дресс-кода. На следующий день классные руководители объявили ребятам, что к строгому стилю можно добавить новогоднюю одежду.

К этой новости отнеслись серьёзно не только дети, но и некоторые учителя. Так, Глория теперь вела уроки в оленьих рожках, биолог ходил по школе в валенках, работники столовой и весь остальной технический персонал встречали ребят в новогодних шапках, колпаках, ушанках. Яна тоже не отказалась от возможности проявить креатив. Она с первого декабря носила новогодние свитера и каждый день приходила в новом, и ребята спешили к ней в кабинет, чтобы посмотреть, в каком она сегодня. В классе начали шутить, что Яна Сергеевна решила переплюнуть Певцова, и теперь уже все делали ставки и гадали, кто повторится первым – Яна со свитерами или Петя с галстуками. Ваню забавляло то, как Яна и Петя перешучиваются и каждый день оценивают внешний вид друг друга, – всё это создавало новогоднее настроение.

ПЕТЯ

В среду после уроков Петя, вместе с одноклассниками, быстро поел в столовой и направился в кабинет к Яне Сергеевне. Пока они небольшой группой шли по второму этажу и подпевали мелодии из динамиков, Петя размышлял о том, что в этом году класс стал гораздо дружнее. В начальной и средней школе они все были сами по себе, но в девятом их отдали на растерзание Тамаре Загировне, и в тот год они сильно сплотились. Именно тогда они начали вместе решать её домашку в библиотеке, потому что поодиночке справиться было практически нереально. Постепенно стали делать там же не только математику, но и остальные предметы. С того года в классе поменялись отношения между парнями и девчонками: они взрослели и теперь появились очевидные границы в общении. Класс стойко пережил любовь и расставание Жгунова и Александровой, а также тайную влюблённость Закирова в Лизу, о которой знали все, кроме неё. В десятом классе они часто собирались у Пети дома, ели пиццу, болтали и играли.

В этом году после летних каникул казалось, что они снова отдалились. И новенькие, так неожиданно разбавившие привычный состав, тоже были тому причиной. Но сейчас, бегло бросив взгляд на Низовцева, который шёл рядом и напевал песню с Иришей Орловой, и на Вольскую, деловито осматривающую украшенные коридоры, Петя осознал, что к декабрю новенькие так влились в коллектив, как будто всегда с ними учились. Отчасти он считал это своей заслугой. Петя догадывался, что гордость не позволяла им подсесть к остальным в библиотеке, и убедился в этом, когда однажды подошёл помочь с домашкой Загировны. Тогда на следующий же день он договорился с Ксюшей, чтобы она перетянула их за общий стол. Не потому что Пете очень хотелось, чтобы Вика сидела напротив, просто это его задача как старосты – помочь новеньким освоиться в коллективе. К тому же так стало удобнее обсуждать с Викой их обязанности. Петя ни за что бы не признался в этом, но теперь, когда Вольская всё время была рядом, выполняя вместе с ним школьные поручения, он не представлял, как раньше справлялся без неё.

Петя снова бросил взгляд на Вику: Трофимов веселил её какой-то очередной байкой. Петя нахмурился, обогнал всех и первым, постучав, открыл дверь в кабинет русского.

– А вы серьёзно подходите к делу, – с уважительной усмешкой сказал он Яне Сергеевне. Она стояла среди коробок в красном свитере и шапке Санты.

– Как вы это всё дотащили? – спросил Низовцев, заглядывая в одну из коробок.

– Мне одиннадцатый «Б» помог.

– Что-о? – Трофимов приложил руку к груди. – Вы нам изменяете с «бэшками»?

Яна Сергеевна засмеялась:

– Нет, мои любимые ревнухи, моё сердце принадлежит только вам. Просто мы с ними столкнулись прямо у входа в школу, и они мне притащили коробки от такси до кабинета.

Трофимов хмыкнул:

– Ладно, они всё равно больше ни на что не годятся.

– Чертовски спорно, Данечка, особенно если вспомнить твоё последнее сочинение, – ответила Яна Сергеевна. – Так, друзья, давайте распределим, кто что делает, и приступим.

Через час Яна Сергеевна шокированно оглядела кабинет:

– Одиннадцатый класс, вы просто Супермены какие-то! Так быстро нарядили.

– Тогда уж не Супермены, а Флэши, – сказал Жгунов, собирая по классу пустые коробки и пакеты.

– Супермен тоже быстрый, вообще-то, – ответил ему Трофимов, заканчивая подметать пол, который был покрыт кусочками мишуры и бумажками.

– Ладно, давайте вы просто будете моими супергероями. – Яна Сергеевна сметала бумажки в совок, который ей подставил Низовцев. – Спасибо вам огромное, навели красоту мне.

– Ну, с вашими запасами было сложно сделать некрасиво, – хмыкнула Вика, поправляя и без того идеально висящий под подоконником рождественский носок.

– Откуда у вас столько украшений? – спросил Бунько, медленно осматривая результаты их трудов.

Яна Сергеевна пожала плечами:

– Что-то подарили, но большую часть сама купила. Когда дело касается новогодних украшений, я теряю всякое чувство меры. Вам правда нравится?

Класс активно закивал, и Петя был абсолютно солидарен с ребятами. Пока девочки украшали целых шесть ёлок разных размеров, расставленных теперь по классу, они с парнями вешали на окна и книжные шкафы жёлтые гирлянды. Когда парни закончили с окнами, девочки поставили на подоконники по две украшенных в одном стиле ёлочки, а под ними Яна Сергеевна разбросала белоснежную мишуру, и казалось, что ёлки стоят в снегу. На книжных полках сидели снеговики и гномы. Под подоконниками ребята повесили рождественские носки, как в зарубежных фильмах, и Яна Сергеевна наполнила их конфетами для младших классов. У неё на столе тоже стояла небольшая ёлочка, рядом с которой мигал окошками маленький домик. Противоположный от её стола угол занимала самая большая ёлка, украшенная одинаковыми золотыми шарами и белыми бусами. Весь новогодний декор у Яны Сергеевны был выдержан в бело-золотых цветах и смотрелся очень стильно.

– Ваш класс самый роскошный в школе, – сказал Петя, когда Яна Сергеевна радостно оглядывала кабинет. – Вы нас теперь отсюда не выгоните.

– Вас выгоню я, – сказала Вольская, подхватывая свою сумку. – Мы закончили раньше, так что успеем нарядить кабинет музыки. У Вероники Николаевны тоже нет классного руководства, она попросила помочь.

– Ой, а можно мне с вами? – радостно спросила Яна Сергеевна. – Я так люблю украшать, а вы так быстро всё сделали, я и понять ничего не успела.

Ребята заулыбались от её милого тона, даже вечно сдержанный Низовцев тепло ей улыбнулся и ответил:

– Конечно, можно.

– Чем нас больше, тем быстрее освободимся, – согласился Петя.

Яна Сергеевна сложила коробки под свой стол, закрыла кабинет, и вместе они спустились на первый этаж. По пути к кабинету музыки зашли за украшениями в большое помещение с горой коробок, среди которых Петя с Викой уже отлично ориентировались. Вика с девочками взяли те, что поменьше, с мишурой и игрушками, а Петя с парнями тащили тяжёлые – с ёлкой и гирляндами.

Вика щёлкнула своим пропуском и придержала для всех дверь. Ребята расставили всё на парты и начали их распаковывать, весело перешучиваясь. Через полчаса стало ясно, что здесь быстро не получится. Украшения Яны Сергеевны были распределены по коробкам и цветам – для каждой ёлки свой пакет игрушек, поэтому украшать получалось быстро. Школьный декор, конечно, тоже выглядел красиво, но одиннадцатиклассники в прошлом году упаковали всё абы как, и первые двадцать минут ребята распутывали гирлянды и пытались понять, как собрать ёлку, у которой как будто не хватало нескольких веток.

Разговоры, поначалу бодрые, постепенно стихали. Все устали и хотели поскорее домой. Петино настроение таяло, а потом и вовсе ушло в стремительное пике, когда он увидел, как Трофимов обнимает Вику и что-то шепчет ей на ухо, а та смеётся. Петя никак не мог перестать на них смотреть, а когда всё же отвернулся, упёрся взглядом в Низовцева, который, как оказалось, пристально за ним наблюдал. Петя снова принялся распутывать гирлянду. Ещё не хватало, чтобы Низовцев сделал какие-то неправильные выводы. Петя – староста и следит, чтобы все были заняты делом, а не тратили общее время на хихиканье.

Петя снова исподлобья посмотрел на Вику и невольно порадовался, когда Ваня зачем-то подошёл к ней и попросил пропуск. Отдавать свой пропуск было запрещено, поэтому Вика с Ваней вышли вместе, и Трофимов недовольно посмотрел им вслед. Через пару минут Вика вернулась и подошла к коробке с разноцветными ёлочными игрушками. Трофимов, конечно, тут же нарисовался рядом, и у Пети в груди опять разгорелось раздражение.

– Певцов, – кто-то тронул его за плечо.

Петя обернулся и удивлённо поднял брови. Перед ним стоял Низовцев… с жёлтой гитарой. Он махнул Пете подбородком в конец класса:

– Пойдём сыграем. Музыкальное сопровождение не помешает, нам всем нужно взбодриться.

Петя продолжал удивлённо на него смотреть:

– У тебя сегодня с собой гитара?

– Не только сегодня. Она всегда здесь. Во время учёбы я храню её в школе, – ответил Ваня немного напряжённо. – Чтобы… не отвлекаться.

– Ясно, – ответил Петя и бросил беглый взгляд через плечо. Играть ему не хотелось, о чём он и сказал.

Ваня слегка хмыкнул:

– Ладно. Помоги тогда хотя бы всё подключить. Потом можешь дальше… – он бросил взгляд Пете за спину. – …украшать.

Петя нехотя пошёл за Ваней, хоть и не понимал, почему вдруг Низовцеву приспичило играть именно сейчас, учитывая, что речь о музыке и Зиновьеве они после той беседы на перемене больше не заводили и ни разу не репетировали. Одноклассники и Яна Сергеевна не обратили на них никакого внимания – каждый занимался своим делом:  кто-то вешал гирлянды на окна, кто-то украшал мишурой подоконники, Яна Сергеевна оформляла стол учителя, Закиров и Кулик собрали-таки большую ёлку и теперь вешали на неё игрушки, которые им подавали Вика и Трофимов. Петя никак не мог понять, почему у него так саднит горло и куда улетучилось хорошее настроение. Он подключил пульт и молча смотрел, как Низовцев подключает к усилителю гитару. В этот момент в классе погас свет – ребята проверяли, как смотрятся гирлянды на ёлке и окнах. Кабинет погрузился в мягкий тёплый полумрак.

– Оставьте так, – крикнул Ваня Ксюше, которая стояла у выключателя.

Все посмотрели на него и радостно зашумели. Ваня проверил струны и стал настраивать гитару. Петя уже пошёл было обратно к остальным, но Ваня преградил ему путь:

– Подожди.

– Низовцев, не верю, что говорю это, но сейчас не до музыки. Нужно поскорее разделаться с украшениями и… разойтись по домам, – проворчал Петя, пытаясь его обойти.

– Подстучи мне, пожалуйста, первую песню, – сказал Ваня тихо. – Боюсь сбиться.

Петя удивлённо поднял брови. Любопытное заявление.

– Что это за песня такая, на которой ты боишься сбиться?

Ваня поднял уголок губ:

– Ты наверняка её не знаешь, просто подстучи мне тарелками вот так, – и Ваня заиграл на одной струне, показывая Пете ритм. Петя продолжал упрямо стоять и смотреть на Низовцева. Ваня делано округлил глаза: – Не говори мне, что ты сегодня без палочек.

Петя усмехнулся и, запустив руку во внутренний карман пиджака, продемонстрировал барабанные палочки.

– Ну вот. С тебя не убудет десять секунд мне подстучать. Тем более что ты уже достал их, – Ваня кивнул на палочки.

Петя сморщился, вздохнул и прошёл к ударной установке. Он устало опустился на стул, и Ваня снова задергал струну, показывая, какие нужны удары. Петя одной рукой начал набивать на тарелке ритм, в ожидании, когда вступит Низовцев и можно будет уйти. Ваня с лёгкой улыбкой выждал несколько тактов и сказал:

– А теперь в два раза быстрее.

Петя инстинктивно послушался, и Низовцев одновременно с ним заиграл. Петю обожгло огнём. Проклятый Низовцев. Петя с первых нот узнал мотив песни Thunderstruck группы AC/DC, и кровь у него мгновенно вскипела. Он знал эту песню и помнил, что партия Вани здесь не из легких, а он великолепно с ней справлялся, играя быстро, очень быстро. Только идиот бросил бы ударные с таким вступлением. Поэтому Петя сел ровнее, поставил ногу на педаль и через несколько тактов добавил удары по томам и «бочке». От звуков, наполняющих класс, его самого бросило в жар. Он видел, как ребята побросали все свои дела и встали перед ними, пританцовывая с первых ударов Пети. Бунько первым начал выкрикивать: Thunder, и Петя, поднимая вверх палочку и быстро её проворачивая, провоцировал всех выкрикивать вместе с Игорем.

Петя чуть не сбился с ритма, когда Бунько неожиданно схватил микрофон и начал петь, вереща тонким голосом и до смешного точно изображая солиста группы, Брайана Джонсона. Бунько смотрел слова в телефоне, пел и дёргался невозможно комично и зажигательно. Петя мог только мельком наблюдать за ним боковым зрением, но с удовольствием отметил, что вокруг Бунько тут же запрыгала Вика, а вскоре к ней присоединились все остальные. Сердце Пети бешено стучало в одном ритме с ударами палочек, и он уже не понимал, почему так по-идиотски капризно отказывался играть.

Петя и Ваня играли вдвоём, хотя песня предполагала большее количество инструментов, и Петя, используя всё своё мастерство, пытался закрыть ударными те места, где не хватало бас-гитары. Ваня же, в свою очередь, продолжал играть в сумасшедшем темпе, пока Бунько визжал, как резаный, а ребята восторженно подпевали и прыгали в такт. Прыгал и Ваня рядом с Петей, каким-то образом умудряясь при этом не съезжать со струн. На последней ноте Бунько рухнул в поклон, все рассмеялись и шумно зааплодировали.

Не дав никому опомниться, Ваня тут же начать играть классическую новогоднюю песню Jingle Bells, но на электрогитаре, в рок-обработке, она зазвучала неожиданно круто. Петя присоединился на припеве, и под его удары все снова начали танцевать. Ваня посмотрел на него и ухмыльнулся. Петя послал ему усмешку в ответ.

Эта песня была гораздо проще предыдущей, поэтому они смогли оторваться от инструментов и с широкими улыбками наблюдать за танцующими одноклассниками, собравшимися большой кучей перед ними. В центре отплясывали Вика и Бунько, у обоих на шеях болталась красная мишура, которой они размахивали. Жгунов с Геюшовой умудрялись танцевать в паре, хохоча над своими нелепыми движениями и поворотами. Яна Сергеевна тоже танцевала вместе со всеми и смеялась над Бунько, который время от времени подскакивал к ней в каком-то диком танцевальном па. Все улыбались, хлопали в такт с Петиными ударами и пели хором припев Jingle Bells. Вокруг мигали жёлтым светом гирлянды, громко звучали музыка, смех и радостные вопли.

Не переставая улыбаться, Петя с Ваней сыграли ещё несколько новогодних песен, затем Низовцев неожиданно поставил им микрофоны, и они импровизированно исполнили несколько попсовых медляков, под которые одноклассники вернулись к украшению класса, активно подпевая. Когда они играли припев песни «Сегодня в белом танце кружимся», которая в их рок-версии звучала довольно необычно и классно, Петя заметил, что Яна Сергеевна почти не отводит от них взгляда, лишь изредка возвращаясь к коробке с украшениями. И не только она. Петя то и дело ловил на себе огонёк зелёных глаз, в которых отражался свет гирлянд. Петю затопило чувство огромной благодарности к Низовцеву. Он понял, что тот сегодня для него сделал.

ВАНЯ

Ваня шёл рядом с Яной в толпе одноклассников. Они только что закончили украшать кабинет музыки, навели порядок и теперь не спеша, уставшие, но довольные, направлялись к гардеробам. Вика и Бунько продолжали тихо мурлыкать песни, и Ваня поглядывал на Певцова, который разве что не светился – такой довольный был у него вид.

Ваня давно заметил, что в общении Вики и Пети уже не осталось той вражды, которая была в сентябре, а последнее время казалось, что на её место пришло нечто другое. Но окончательно Ваня убедился в своих подозрениях только сегодня, когда случайно перехватил взгляд, которым Петя сверлил Трофимова. Ваня понял, что может помочь. Тем более что гитара у него, к счастью, как раз оказалась в школе – он принёс её, если вдруг понадобится музыкальное сопровождение для концерта. Возможно, он на это даже немного надеялся. В итоге их импровизированное выступление решило сразу все проблемы этого дня: взбодрило ребят, добавило всем новогоднего настроения, доставило колоссальное удовольствие Ване, потому что играть с Певцовым было легко и классно, отшило Трофимова и приковало Янин взгляд к Ване. Всё прошло прекрасно, и Ваня был невероятно доволен собой. К тому же приятно знать, что Певцов не падает в обморок от попсы – он не только подыграл Ване, но ещё и спел с ним.

Всё ещё опьянённый крутым вечером, Ваня позволил себе дерзкую мысль: на прослушивание к Зиновьеву точно стоило бы взять AC/DC. То, что они с Петей сегодня сотворили с ходу, сымпровизировав добрую половину, можно превратить в шедевр, с которым их точно возьмут. Конечно, они не смогут так изумительно верещать, как Бунько, но с вокалом можно что-то придумать. Ваня ожидал, что от этих мыслей его кольнёт стыдом или сожалением, но ощущалась только эйфория. Наверное, это из-за музыки. Из-за новогодней атмосферы. Из-за того, что сегодня Яна постоянно смотрела на него. И сейчас шла совсем близко, так близко, что в иных обстоятельствах он мог бы взять её за руку… И он возьмёт. Не сегодня, но когда-нибудь позже. Может быть, однажды он сможет решиться… Хотя было бы безумием надеяться, что такая прекрасная девушка, как Яна, могла бы влюбиться в такого мальчишку, как он. Ваня нахмурился, но спешно отогнал неприятные мысли. Сегодня слишком хороший вечер, чтобы думать об этом. Сегодня он выбирает надежду.

Глава 16

«Тайный Санта»

ВАНЯ

В пятницу после уроков, в день первой репетиции сценки, ребята всей толпой пошли в столовую. Ваня настоял на том, чтобы Яна пошла с ними, и класс его поддержал. Вика всех усадила в комнату с брокколи, которую теперь украшали снежинки. Ребята дружно ели, шутили, и Ване всё сильнее казалось, что произошла какая-то ошибка, что Яна – вовсе не учительница, а их одноклассница. Она общалась и смеялась с ними на равных и выглядела не старше окружающих её девчонок. Яна сидела между Милей и Лизой, в ней невозможно было признать учителя.

После еды все отправились в актовый зал. Яна открыла дверь и щёлкнула выключателем.

– Так, одиннадцатый «А», вперёд, вам сюда! – она указала на сцену.

– Ой нет, давайте сначала в зале посидим. – Миля поморщилась. – Мы пока не готовы.

– Вот именно поэтому мы и начнём сразу со сцены, через три недели скажете мне спасибо. Привыкайте взаимодействовать с залом и друг с другом в той же обстановке, в которой будете выступать. Только привыкнув и расслабившись, вы сыграете по-настоящему классно. Давайте, все на сцену!

– Но вначале говорят только трое! – сказала Ира, нехотя отрываясь от кресла в первом ряду – на соседние места уже успела рухнуть половина ребят.

– Не важно, во время репетиций вы все будете только на сцене. Бегом!

Пока ребята плелись по лестнице и рассаживались перед Яной на краю сцены, она шуршала листами со словами сценария.

– Так, начинает рассказчик, он же скоморох-потешник. Бунько, дорогой, твой выход. Думаю, во время концерта ты будешь сидеть на сцене, с самого края, вот здесь, рядом с ёлкой. – Яна махнула рукой влево, в сторону огромной украшенной золотыми шарами ёлки у окна. Бунько сел на отведённое место, подвинув расположившихся там Ксюшу и Алину.

Яна указала на Певцова:

– За Бунько сразу наш царь. Певцов, готовься. И Ваня тоже. Остальные следят по тексту и участвуют в процессе. Данечка, зая, «участвовать в процессе» не значит «снимать на телефон». – Яна посмотрела на Трофимова, как на дитя малое. – Если ты уже всё выучил, мы можем начать с твоей сценки. И если тебе нужен архив, тебя и поснимаем.

Трофимов хмыкнул, убрал телефон и уткнулся в слова. Бунько тоже поднес к глазам листы со сценарием. Пока он повторял, Яна обратилась ко всем:

– Сегодня сильно стараться не будем, не напрягайтесь. Наша задача – убрать ваш страх сцены и примерно набросать, кто что делает. Постарайтесь расслабиться и просто подурачиться, тут все свои. Короче, всем, кто находится на сцене, официально разрешается клоунада.

– Клоунаду мы любим, – хмыкнул Бунько, прочистил горло и начал читать свои слова. Как только он заговорил голосом персонажа, все сразу засмеялись. Он читал громко, утрированно медленно и немного более высоким голосом, чем обычно. – «Верьте аль не верьте, а жил на белом свете Федот-стрелец, удалой молодец. Был Федот не красавец, не урод, не румян, не бледен, не богат, не беден».

– А давайте Федот на этих словах будет ходить по сцене и демонстрировать всё, что говорит потешник: карманы пустые, бицепс покажет, ну и так далее, – предложила Ира.

– Хорошая мысль. – Яна махнул рукой Ване, сидящему рядом с Петей на краю сцены: – Давай, Федот, вставай и сделай что-нибудь. Петя, там и про тебя есть, ты тоже вставай.

Бунько продолжил читать свой текст, глядя на Ваню:

– «Служба у Федота – рыбалка да охота: царю – дичь да рыба, Федоту – спасибо. Как-то раз дают ему приказ: чуть свет поутру явиться ко двору». – Дальше Бунько чуть поменял голос и начал говорить, бросая слова в Петю: – «Царь на вид сморчок, башка с кулачок, а злобности в ём – агромадный объём…»

Все рассмеялись.

– Господи, Бунько, ты действительно создан для этой роли, – сказала Миля, хихикая. – Учителя будут в восторге.

Ваня, медленно шагая по сцене и жестами показывая, что охотится и ловит рыбу, думал о том, что благодаря Бунько чувствует себя гораздо свободнее.

– Ваня – хорошо, так и делай. Петя, презрительный взгляд на рассказчика – отлично! Теперь ваши реплики.

Ваня с Петей проговорили следующую сцену, постаравшись читать не спеша и с выражением, как Бунько, но так же ярко у них не получилось, хотя оба знали свои реплики наизусть.

– Текст мы отшлифуем позже, сегодня просто прогоним вслух нашу сокращённую версию, чтобы все понимали, кто за кем идёт, – сказала Яна. – Кто-нибудь уже придумал костюмы?

– Да, я придумала! – Миля уже писала что-то на своей копии сценария. – Бунько пусть будет в огромной шляпе, как безумный шляпник из «Алисы в Стране чудес», у нас тут в реквизите есть такая. Петруше корону, понятное дело. И хорошо бы красную мантию. Вроде и то и другое тоже есть в школе.

Петя согласно кивнул:

– Я поищу. Закажу, если что.

– С Ваней сложнее. – Миля приложила кончик карандаша к губам и посмотрела на него. – Белая рубашка, желательно не школьная, а похожая на ту, в которой Петруша был на Хэллоуин. Жилетка, брюки. И сапоги!

– Где я тебе возьму сапоги?

– Может, тоже есть в реквизите, мы посмотрим, – сказала Вика, тоже записывая что-то в свою копию.

– Отлично! Так, давайте дальше, – Яна снова опустила взгляд в текст. – У нас сцена с голубицей. Миля, твоя очередь.

– Может, какое-нибудь чучело голубя поискать для Мили? Низовцев будет в руках держать, а потом Миля появится, – предложил Певцов.

– Да, идея хорошая, в крайнем случае – освоим искусство оригами и сделаем Ване голубицу из бумаги. – Яна махнула Бунько – Потешник, Федот и голубица, начали.

Бунько, Миля и Ваня прочитали сцены, где голубица уговаривает Федота её не есть, а потом превращается в его жену Марусю. Ваня понимал, что для Бунько и Мили роли подходили идеально. Миля читала нежно, а Игорь – очень смешно. Ване тоже легко было изображать грустного Федота. Когда они закончили, Яна спросила у Мили:

– В чём будет наша Маруся? Кокошник? И румяные щёки?

Миля кивнула:

– Да, и сарафан в пол, всё найду, всё сделаю, не волнуйтесь.

– Отлично. Кто у нас ещё остался? Двое из ларца? Жгунов и Савченко?

– Вот не знаю даже. Я думала их тоже в сапоги и рубахи, но надо, чтобы отличалось от Вани. – Миля опять начала грызть кончик карандаша. Она посмотрела на парней: – Подумайте, в чём будете, вы должны выглядеть одинаково.

– Может, в школьной форме? – спросил Даня Жгунов. – Плевать, что у нас а-ля русский колорит, мы будем, как два агента Смита из «Матрицы».

Яна с сомнением на них посмотрела, но Ваня со сцены кивнул:

– Мне кажется, нормальная идея. Мы же должны всех повеселить. Пусть будут в костюмах, только не в серых-синих, а реально в чёрных. И в очках, желательно одинаковых, как в «Матрице».

– Ладно, мы об этом ещё подумаем, – в голосе Яны всё ещё сквозило сомнение. – Так, теперь сцена с царём, послом и нянькой.

Петя, Антон и Вика поднялись и начали читать свои реплики. Когда очередь дошла до Вики, стало очевидно, что у Бунько появился конкурент. По сценарию нянька всё время оскорбляет царя и спорит с ним. Вика была великолепна в этой роли – она невероятно искренне и смешно чихвостила Петю. Слушать её без смеха не удалось даже самому Певцову, который не отрывал от неё взгляд и явно с трудом сохранял по-царски серьёзное выражение лица. В конце прогнали ещё две сцены – с генералом и Бабой-ягой, и на этом решено было закончить.

– Трофимов, если ты к среде не выучишь текст, я вполне законно поставлю тебе два по литературе. Лиза, отлично, но потренируйся говорить чуть медленнее. Певцов, ты тоже. В два раза медленнее. Доучивайте дома слова и обязательно вслух! Если вы будете молча смотреть на текст, вы никогда не запомните.

Ребята с шумом прыгали со сцены и убирали листы в рюкзаки.

– Вы молодцы, одиннадцатый класс, это точно будет фурор! – сказала Яна, выключая свет.

– Как и всегда, – хором ответили Певцов с Трофимовым, и все рассмеялись.

ПЕТЯ

Петя не мог вспомнить, случался ли в его жизни более загруженный декабрь. Петя был постоянно занят: когда все разобрались с украшениями, началась подготовка к концертам и детским ёлкам. Петя устанавливал оборудование, таскал реквизит и помогал учителям начальной школы с репетициями. Не говоря уже о том, что Яна Сергеевна не давала им спуску со сценкой. Через неделю после первого прогона она начала спрашивать у них слова и в актовом зале, и на переменах, а иногда и на своих уроках. Обычно она открывала сценку в случайном месте, читала строчку – и нужно было продолжить. В итоге к концу второй недели слова знали все. Петя был благодарен Яне Сергеевне за то, что она настояла на репетициях сразу на сцене. Он боялся, что Миля снова распереживается перед концертом, но спустя две недели репетиций Миля начала держаться на сцене гораздо увереннее, и Яна Сергеевна часто её хвалила.

Сам Петя тоже привык к своей роли, привык, что Вика великолепно играет няньку, которая с удовольствием унижает царя. Он тоже стал играть весьма неплохо, то и дело вызывая смех одноклассников. Но лучше всех со своей ролью справлялся Трофимов. Как только он выучил слова настолько хорошо, что мог одновременно говорить и что-то делать на сцене, репетиция останавливалась – хохотать начинали все. Трофимов вживался в роль, и иногда продолжал говорить стихами и после репетиций. Яна Сергеевна была в восторге.

Помимо учёбы, гор домашнего задания, репетиций и помощи учителям, в классе очень активно и весело шёл обмен подарками от Тайных Сант. Первого декабря все с удивлением обнаружили таинственно появившиеся конфетки в своих рюкзаках и сумках. Ребята сначала подумали, что это Яна Сергеевна, но у неё было железное алиби: она была на совещании в ту перемену, когда кто-то это провернул. Кем бы ни был их щедрый Санта, он задал настрой всем остальным. С тех пор каждый день ребята подбрасывали друг другу сладости и шоколадки, причём часто не только своим подопечным. Яна Сергеевна очень радовалась, заметив как-то, что так ещё сложнее догадаться, кто чей Санта. Ей тайных сладостей от класса доставалось больше всех. Петя тоже однажды подкинул под стопку с тетрадями шоколадку, пока Яна Сергеевна болтала с Трофимовым. Но фурор произвёл кто-то, кто каким-то непостижимым образом сумел оставить у неё на столе целую пиццу. Петя гадал, как Санте это удалось, учитывая, что одноклассники всегда были друг у друга на виду.

На второй неделе декабря некоторые Санты начали дарить свои основные подарки. В понедельник Вика, придя на первый урок, обнаружила на своём столе настоящий рождественский набор: пакет какао, упаковку маршмеллоу и огромную коричневую чашку с белыми ёлочками. Счастливая Вика в этот день пила какао перед каждым уроком. Глядя на то, как она заливает кипятком очередную порцию у Яны Сергеевны в кабинете и шутливо спорит с ней, у кого из них зубы выпадут раньше, Петя думал о том, что Викиному Санте наверняка очень приятно.

Сам он подарил Бунько первый подарок на следующий день, попросив Тамару Загировну передать ему коробку перед уроком. Она согласилась, и Петя вместе с остальными смеялся, когда Игорь вытащил из коробки красную каску с белой надписью «Тамара Загировна, не бейте» и тут же нахлобучил её на макушку. Это выглядело до того потешно, что рассмеялась даже Тамара Загировна, пробормотав, что они опять что-то учудили. Игорь так и просидел в каске до конца урока и поклялся весь декабрь сидеть на математике только в ней. Пете было приятно.

Вообще, Петя за эти несколько недель с удивлением понял, насколько хорошо их класс друг друга знает. Алина нашла у себя на парте книгу «Как воспитать котёнка» и целый пакет игрушек – все знали, что она совсем недавно получила на день рождения пушистый подарок. Ильяс был очень тронут тем, когда Санта подарил ему книгу про блюда, которые стоит попробовать в разных странах, – он очень любил готовить и мечтал однажды стать шеф-поваром. Жгунов верещал, как пятилетний ребёнок, когда достал из-под своей парты коробку с набором Lego по любимой киновселенной, а Лиза и вовсе чуть не прослезилась, получив огромную книгу по анатомии человека. Почти все страницы этой книги разворачивались и превращались в 3D-картинки. Ребята собрались вокруг Лизы и по очереди рассматривали книгу – настолько она была крутая.

Книги, как и говорила Яна, оказались популярным подарком. Помимо Лизы, Алины и Ильяса их ещё получили Серёжа, Миля и Антон. Когда Низовцев распаковал свой подарок, Петя не смог сдержать восхищённый вздох. Кто бы ни был Сантой Вани, он нашёл редкий иллюстрированный альбом с биографиями музыкантов. Петя с Ваней вместе пролистали книгу на перемене, обсудили творчество тех, кого знали, и обнаружили, что их музыкальные вкусы во многом совпадают.

С нетерпением, которое он изо всех сил старался скрывать, Петя ждал, когда и его Санта подарит что-нибудь, помимо случайных конфет в карманах его пиджаков. Он и сам не ожидал, что обрадуется прямоугольному свёртку, обнаруженному в одно прекрасное утро на парте. Петя радостно сорвал жёлтую подарочную бумагу с фиолетовыми узорами, надеясь, что внутри тоже окажется что-то связанное с музыкой. Прочитав название книги, Петя уставился на обложку, не зная, злиться ему или смеяться. Низовцев, проходивший мимо и, очевидно, заинтригованный такой реакцией, заглянул ему через плечо.

– «Всё, что мальчики хотят знать о девочках, но боятся спросить. Пособие для детей младшего школьного возраста», – прочитал Ваня ровным голосом.

Петя обернулся. Ваня посмотрел на него и неожиданно громко рассмеялся.

– Надеюсь, твой Санта сейчас тебя видит. Это шедевр! И книга, и твоя реакция. – Ваня взял у Пети пособие. – О, довольно познавательно. Даже с картинками! Певцов, это вещь!

Ваня снова рассмеялся, а Петя, забрав у него книгу, начал её листать в поисках какой-нибудь подписи.

– Я не ослышалась? Петруше подарили книжку с картинками?

Петя сделал вдох и обернулся. Конечно же, это была Вика. Она тут же уставилась на корешок.

– …но боятся спросить, – дочитала она и посмотрела на Петю с лукавой усмешкой: – Ну что же ты, Петруша, не стесняйся, если что, мы с девочками всегда тебя проконсультируем.

– Я сам кого хочешь проконсультирую, – проворчал Петя и сел на своё место.

Вика с Низовцевым расхохотались.

– Да брось, Петруша, всегда полезно вспомнить азы, – продолжила Вика, выкладывая вещи на свою парту. – Вернуться, так сказать, к базе. Может, тогда и с той скрипачкой бы сложилось. А раз девушки у тебя нет, то…

Петя резко её перебил:

– При чём тут… Её нет, не потому что я… – Он посмотрел на Вику, у которой подрагивали губы от сдерживаемого смеха, и, не выдержав, сам добродушно улыбнулся: – Ладно. – Он снова пролистал книгу. – Если тут и правда найдётся хоть что-то, чего я не знаю, отправлю Трофимову открытку.

– Ты уже знаешь, что твой Санта – Трофимов? – удивлённо спросила Вика.

– Думаю, да. В его стиле. – Петя снова пролистал книгу. Никаких подписей в ней не было.

Следующие две недели пролетели так же быстро – дни были заняты репетициями, огромным количеством контрольных и тяжёлой учёбой. Тем не менее настроение класса ещё никогда на Петиной памяти не было таким приподнятым. Вокруг стало очень красиво, школа мерцала, за окном стояла настоящая зимняя сказка, а ребята постоянно шутили и смеялись. Все очень постарались со своими подарками, и трудно сказать, кто получал больше удовольствия – человек, радостно прыгающий из-за приятного сюрприза, или Санта, который с улыбкой за этим наблюдал. Все собрались толпой вокруг Бунько, когда Петя оставил для него второй подарок – инженерный калькулятор. Ребята по очереди начали проверять, что этот калькулятор может посчитать, и оказалось, что практически всё, включая синусы, косинусы и логарифмы.

– Может, он тебе и массаж сделает? – хохотнул Трофимов, повертев устройство в руках.

– Ага, и ужин приготовит, – со смешком добавил Петя, тоже с интересом рассматривая свой подарок, чтобы отвести от себя подозрения.

Бунько был очень доволен и, неизменно сидя в своей каске, на переменах учился им пользоваться. В один из дней Ира обнаружила на своей парте целую коробку киндеров, а Камилла Геюшова – огромный торт. Они съели его все вместе в кабинете Яны Сергеевны, ковыряя вилками прямо так, без тарелок, и попутно прогоняли свои роли, и это тоже было очень весело. На этой же перемене второй подарок получил и Ваня. Все разразились радостными возгласами, когда он развернул свёрток и вытащил из пакета ярко-красный новогодний свитер. Пока они ели торт Камиллы, Петя не заметил, как Низовцев вышел из класса. Когда он снова показался в дверях, на миг наступила тишина, которая в следующий миг перешла в бурные аплодисменты – Ваня стоял в подаренном ему красном свитере. Петя, хлопающий вместе с остальными, разделял всеобщий восторг – было по-хорошему непривычно видеть Ваню не в чёрном.

– Не снимай его никогда, тебе очень идёт! – с улыбкой сказала Яна Сергеевна, когда аплодисменты стихли. Все девчонки горячо с ней согласились.

В общем, декабрь пролетел быстро и весело. Ребята послушались Яну Сергеевну и подошли к «Тайному Санте» с душой. К концу месяца все остались очень довольны, даже Петя, хотя на последней неделе он остался единственным, кто не получил второй подарок от своего Санты. Но впереди ещё был последний день четверти – день концерта и дискотеки.

Глава 17

За сценой

ВАНЯ

Наступил последний учебный день. Ваня зашёл в школу и понял, что его слегка лихорадит. Трудно сказать, что вызывало в нём больший трепет – концерт, дискотека или то, что, по его плану, должно было случиться после…

Дойдя до шкафчика, он быстро переоделся, буркнул что-то приветственное парням, которые только заходили в гардероб, и вышел в коридор. Школа уже шумела. Хотя уроки сегодня были пустой формальностью, в день концерта, видимо, многие решили прийти пораньше. Ваня остановился у зеркала в холле. Мимо проходили ученики, и почти на всех были новогодние свитера и шапки Санты. Ваня тоже сегодня надел красный свитер, который ему подарили. Он был нереально мягкий и точно его размера, так что Ваня, очень благодарный своему Санте, с удовольствием носил подарок, но так и не догадался, от кого он.

Ваня бросил взгляд на своё отражение и, удовлетворившись увиденным, уже собирался отойти, но тут кое-что привлекло его внимание. Краем глаза он заметил, что из учительского гардероба выглянул знакомый силуэт, но тут же юркнул обратно. Ваня подошёл к двери:

– Яна Сергеевна?

– Да… – раздался за дверью смущённый голос.

– У вас всё в порядке?

– В полном, – ответила Яна, но голос её показался Ване немного напряжённым.

– Почему вы не выходите?

– Я ещё не переоделась.

– Неправда, я видел, что переоделись.

– Тебе показалось!

– Мне показалось, что вы… подглядывали за мной? – спросил Ваня, добавив в голос немного лукавства.

– Ни за кем я не подглядывала, Низовцев! – пробурчала Яна.

– А что вы делали? – не отставал Ваня. Он дивился своей наглости, но, кажется, у Яны что-то случилось, она явно хотела выйти, но спряталась от него.

– Ничего я не делала, иди на урок, а то опоздаешь!

– До первого урока ещё целый час, – Ваня усмехнулся. – Вы что, ногу сломали?

– Что?

– Вы не выхóдите.

– Очень даже выхожу!

– Так выходи́те!

– Низовцев, тебе не кажется, что ты ведёшь себя слишком дерзко, карауля учителя под дверями гардероба?

Вместо того чтобы извиниться и отойти от двери, как и следовало, Ваня неожиданно выпалил следующую догадку, которая пришла в голову:

– У вас что, стрелка на колготках?

Ваня был уверен, что слышал, как Яна резко вздохнула.

– Нет, – сдавленно ответила она.

Ваня по-прежнему стоял, прислонившись к двери, и поражался собственной наглости.

– Если у вас стрелка, я могу сбегать и купить вам колготки.

– С ума сошёл? Ничего ты мне не купишь! – прошипела Яна, и Ваня подумал, что она наверняка покраснела. Он улыбнулся:

– Ну почему же не куплю. Скажите, какой у вас размер, и я мигом!..

– Низовцев, прекрати говорить о моих колготках! – воскликнула Яна и распахнула дверь так резко, что Ване пришлось отскочить, чтобы она не врезала ему дверью по лицу.

Смех Вани от её забавного возмущения застрял где-то в горле, когда она показалась перед ним и его взгляд непроизвольно плавно скользнул вниз. Яна была в платье. В вязаном красном платье, украшенном маленькими белыми ёлочками. В коротком красном платье. Не слишком коротком, но короче, чем она носила обычно, – немного выше колен. Колен, к которым приклеились Ванины глаза и никак не желали подниматься выше.

– Как видишь, нет никаких стрелок! – по-смешному сердито проворчала Яна с горящими щеками. – И я скорее умру, чем отправлю тебя мне за колготками.

Ваня тихо рассмеялся и почувствовал запах её духов. От знакомого нежного аромата по телу пробежала волна непрошеных мурашек. Ваня прочистил горло и посмотрел наконец Яне в глаза. Не пялиться на её ноги оказалось труднее, чем он ожидал.

Яна смущённо забормотала:

– Я весь декабрь грезила о том, чтобы перед каникулами прийти именно в этом платье. Мы с Певцовым друг другу обещали неповторимый вид в последний день. А сегодня я собиралась в спешке и особо в зеркало не смотрела, а когда пришла в школу, поняла, что платье… Коротковато… – смущённо сказала она, поправляя платье и пытаясь опустить его ниже.

– Ну, цели своей вы добились – вид действительно неповторимый, – сказал Ваня, пряча улыбку и безвольно возвращая глаза на то место, где заканчивался подол.

Яна наградила его скептической гримасой:

– Низовцев, ты не помогаешь.

Ваня рассмеялся:

– Да ладно вам. Красивое платье, и Новый год на дворе – никто и не заметит. Ну то есть все заметят, но никто не будет против. Всем понравится. Но не слишком. Не так, чтобы вам было некомфортно. Не так, как вы опасаетесь. Ну, то есть…

Теперь рассмеялась Яна.

– Всё ещё не помогаешь. – Она оглядела себя, оставив попытки растянуть ткань. – Платье не очень-то годится для учителя.

– И что же, вы решили прятаться весь день?

– Да, я просто не буду выходить сегодня из гардероба! – радостно кивнула Яна, чем снова вызвала Ванин смех.

– У вас ничего не выйдет.

– Ну почему же – я уже двадцать минут в школе, и пока всё отлично.

– Горжусь вами. Надеюсь, вашим ученикам будет комфортно заниматься литературой среди учительских шуб.

– Сегодня уроки уже никто не ведёт, придумаю что-нибудь!

Ваня прислонился плечом к стене и, склонив голову, спросил самым будничным тоном:

– Полагаю, на наш концерт вы тоже не придёте?

Яна моргнула:

– Я спрячусь за сценой и буду смотреть на вас из-за кулис!

– Вы же обещали сидеть в первом ряду и подсказывать слова. Ребята на вас рассчитывают. – Ваня продолжал говорить серьёзно, хотя ситуация его невероятно забавляла.

– Вам не надо ничего подсказывать, слова все выучили давно!

– Я не выучил. Ничего не помню. И у меня боязнь сцены.

Яна хихикнула:

– Конечно, на прошлом концерте я так и подумала, глядя, как ты скачешь с гитарой перед зрителями.

– Ну, может, и не боязнь. Но слова совсем не помню.

– Да, именно поэтому ты вчера пять минут верещал на Трофимова, который перепутал местами две строчки.

Ваня преувеличенно возмутился:

– От его путаницы поменялся весь смысл! Потерялась классная шутка!

Яна тихо рассмеялась:

– Ладно, я приду на концерт. А потом сразу убегу в кабинет!

Ваня делано поднял брови:

– Значит, вы не дежурите сегодня на дискотеке?

– Низовцев, чёрт бы тебя… – начала ворчать Яна, но смех Вани её перебил. Она со смешком снова поправила юбку. – Мне конец. Учителям так ходить нельзя.

– Не паникуйте, вы преувеличиваете. Не так уж и коротко. К тому же сегодня все так разоделись, что вы легко сольётесь с учениками. Может, директор вас и не увидит.

Яна с улыбкой вздохнула:

– Ладно. Буду передвигаться по школе короткими перебежками и прятаться за широкими спинами старшеклассников.

Ваня встал ровно и картинно расправил плечи:

– Наши спины к вашим услугам, сударыня. Я как раз в красном, отлично вас прикрою.

Яна лукаво улыбнулась:

– Значит, вы, граф, меня в кабинет и проводите.

Ваня вышел из кабинета Яны, всё ещё тихо посмеиваясь над тем, как забавно она пыталась спрятаться за ним от лишних глаз, пока они вместе шли по коридорам до её кабинета.

Как только он закрыл дверь, на него налетела Вика:

– Так и знала, что ты здесь. У нас там царь Петруша костюм свой потерял, он уже на грани панической атаки. А ещё даже первый урок не начался. Ты не брал?

Ваня покачал головой и задумчиво ответил:

– Вчера мы репетировали последние, а сегодня выступаем первые, все костюмы в гримёрке остались.

Вика быстро затараторила:

– Нет, Ванечка, уже всё по-другому: порядок поменяли, мы теперь последние, а в гримёрке с самого утра толпится народ. Там сейчас ёлка у какого-то класса, и малыши всё вверх дном перевернули, костюма нет. Мы с Петей прошерстили весь реквизит, но так и не нашли.

– А есть что-то на замену?

– Попробуй сказать Певцову про замену – и ты узнаешь о себе много нового.

Ваня издал нервный смешок:

– Ладно, рубашку я ему могу свою отдать, а вместо мантии… Ну, пусть у нас царь будет в школьном костюме. Он у него наверняка достаточно дорогой, чтобы сойти за царский.

– Я польщён, Низовцев, но этот костюм за царский точно не сойдёт, – послышалось у них за спиной.

Ваня обернулся, и брови его взлетели вверх. Вика, заметив это, рассмеялась.

– Ванечка, я забыла тебя предупредить, что на Петрушу сегодня нужно смотреть только в солнцезащитных очках. Иначе есть риск, что у тебя сетчатка из глаз вывалится.

Ваня рассмеялся, а Петя раздражённо поправил галстук ярчайшего оттенка красного, покрытый чем-то таким блестящим, что действительно немного слепило глаза.

– Из чего сшит это галстук, из пыльцы фей? – спросил Ваня, театрально щурясь и прикрывая глаза.

– Галстук, который мечтал стать светофором, – добавила Вика, хихикая.

– Если вы закончили, – сварливо перебил их Певцов, снова нервно поправляя галстук, – то у нас тут есть проблема. Я не могу выступать в этом! – Он провёл рукой вдоль иссиня-чёрного костюма, тоже немного блестящего. – Это совершенно не годится, тем более двое из ларца тоже в чёрном! Никто нас не отличит.

– Конечно, – Вика серьёзно кивнула. – Ты же будешь молчать на сцене, а на голове у тебя будет корона… Господи, что же она означает? – Она приложила пальцы к подбородку и задумчиво посмотрела в потолок.

– Очень остроумно, – прошипел Певцов, заглушив Ванин смешок. – Корона лежит в том же пакете, что и одежда.

– Значит, будешь выступать только в рубашке! А корону нарисуем новую, из бумаги склеим.

У Пети был такой вид, будто он видит Вику впервые. Она хмыкнула и похлопала его по предплечью:

– Дыши глубже, Петруша, это же всего лишь концерт. Ладно, пойдём, скоро звонок! – быстро добавила она, не дав Певцову ответить. – Слава богу, что мы теперь последние выступаем, что-нибудь придумаем, может, и костюм найдётся. Куда, в конце концов, он мог деться…

Во всей суете последнего учебного дня Ваня и не заметил, как пролетели все уроки и перемены. Пока Певцов искал по школе свой костюм, Ваня помогал Вике вместо него: постоянно что-то куда-то носил, переставлял, устанавливал, потом уносил всё обратно – и как никогда радовался, что он не староста. К тому моменту, как их класс зашёл в гримёрку, чтобы переодеться к выступлению, Ваня понял, что он уже выжат как лимон. Переодев брюки и рубашку, Ваня рухнул на диван и не спеша натягивал чёрные сапоги, пока вокруг суетились и чертыхались одноклассники.

– Где мой текст? Кто-нибудь видел мои листы? – Трофимов бегал глазами по гримёрке, заставленной стульями и вешалками. – Там ещё синим маркером свинья нарисована!

– Вроде на каком-то стуле свинью видел. – Бунько неопределённо махнул рукой в сторону ряда стульев напротив огромного зеркала. – Народ, а где моя шляпа? Я же её вчера здесь оставил.

– Не оставил, Бунько, а швырнул. Вон в тот угол.

– Не швырнул, а аккуратно положил. Точно, вот она. – Бунько поднял с пола разноцветный плюшевый цилиндр и, отряхивая, поворошил ногой гору тряпья.

– О, Петруша, тут вроде бы торчит корона, может, твоя?

– Я же там сто раз смотрел!

Певцов, так и не нашедший костюм, последние десять минут извергал только нецензурную брань. Он рванул в угол, где стоял Бунько, поднял с пола ворох мятых сценических тряпок и облегчённо выдохнул:

– Как пакет сюда попал? Я же вешал его наверх вчера… Чёртовы «бэшки» опять всё перевернули…

Певцов, продолжая ругаться и поливать одиннадцатый «Б», переоделся с космической скоростью. Едва парни вышли в коридор, уступая гримёрку девочкам, Петя потащил Ваню ещё раз прогонять их общие сценки. Они делали это уже сто раз, но Певцов всё не унимался. Впрочем, он такой был не один. Всю последнюю неделю ребята постоянно собирались парами и отыгрывали свои реплики – в коридоре, в столовой, а иногда и на уроках. Миля дёргала Ваню с репетициями чуть ли не чаще, чем Певцов. Стоя в коридоре и бормоча слова своего героя, Ваня думал о том, что, наверное, запомнит их навсегда.

ПЕТЯ

Концерт был в самом разгаре. За кулисами все выступающие не поместились, так что несколько классов, включая Петин, стояли в коридоре и ждали, когда выступят те, кто перед ними. Поскольку одиннадцатый «А» выступал последним, Петя с ребятами спокойно расположились на диванах в стороне. Некоторые всё ещё повторяли слова, листая распечатанный сценарий или переслушивая сказку в наушниках (оказывается, в интернете было очень много записей с начиткой их пьесы), но большинство просто расслабленно сидели и прислушивались к тому, что происходит в зале.

Яна Сергеевна оказалась права: они были готовы. Всю последнюю неделю она заставляла их репетировать в костюмах, слова они выучили давно, причём не только свои, но и своих напарников по сценам, так что сегодня класс чувствовал себя уверенно. Слухи о том, что одиннадцатый «А» приготовил что-то очень крутое, расползлись по всей школе. Актовый зал битком набили учителя, родители и ребята из младшей и средней школы, которым тоже было интересно посмотреть на старших. Новогодний концерт старшей школы всегда собирал наибольшее количество народу, но сегодня – Петя с ребятами дружно согласились – никогда ещё они не видели такого аншлага. В зале не осталось ни одного свободного места, и многим пришлось смотреть выступления стоя, что нервировало остальные классы ещё больше, но класс Пети едва об этом думал.

Наконец, после одиннадцатого «Б», отыгравшего сказку «Обыкновенное чудо» и буквально заставившего зал рыдать, подошла очередь одиннадцатого «А». Оказавшись за кулисами, все, не сговариваясь, притихли и разошлись по углам со своими копиями сценария. Петя дождался, когда смолкнут аплодисменты конкурентам, и махнул одноклассникам:

– Народ, все сюда!

Трофимов бодро скакнул к нему.

– Да, тренер! – Он отсалютовал Пете под общие смешки.

На сцене ведущие – Ильяс и Алина – уже готовили зал к финальному выступлению. Ребята сгрудились вокруг Пети. Он поправил корону и торжественно обвёл всех взглядом:

– Друзья! Вы понимаете, что это наш последний новогодний концерт? Больше мы никогда не окажемся вместе на этой сцене, в этих костюмах.

Ребята удивлённо переглянулись, очевидно, осознавая Петину правоту.

– Ты нас успокаивать собрался или волновать ещё больше? – спросила Миля, у которой, как показалось Пете, слегка увлажнились глаза.

– Никакого волнения, наша дорогая Маруся! – твёрдо и с широкой улыбкой сказал Петя, закинув руку Миле на плечо. – Мы в последний раз выступаем вместе! Выпускной не в счёт, там всё будет по-другому. Давайте постараемся. Порвём зал и как следует выложимся! Помните, что говорила Яна Сергеевна на первой репетиции? И на каждой следующей?

– Что поставит всем по пятёрке? – радостно спросил Трофимов.

Петя закатил глаза.

– Валяйте дурака по максимуму! – хором ответили Бунько и Савченко.

Петя кивнул:

– Именно это мы и сделаем – повеселимся и поваляем дурака. Не забудьте про мимику и жесты, ходите по сцене, говорите громко. И главное – не торопитесь, мы всё равно последние. Если чувствуете, что забыли слова, делайте, как договаривались – почешите ухо, кто-нибудь подскажет. Мы столько репетировали, мы готовы! И сейчас просто снесём зал! И войдём в историю!

– Да, тренер! – взревел Трофимов, и класс расхохотался.

– Погнали, – кивнул всем Певцов, и под оглушительные аплодисменты нетерпеливого зала на сцену вышел Бунько, а сразу за ним – Низовцев и Петя.

Как и предполагалось, смех раздался на первых же строчках речи потешника, продолжился на диалогах царя и Федота и не прекращался до самых последних слов. Периодически ребятам приходилось молча бродить по сцене, на ходу придумывая дополнительные движения, чтобы дать залу отсмеяться. На моменте, когда царь ругает своего генерала, а тот отказывается изводить Федота, Трофимов неожиданно сымпровизировал и рухнул на колени, приложив саблю к своему горлу. Зал со смехом зааплодировал этой шикарной сцене, а Петя изо всех сил старался скрыть восхищение, продолжая хмурить брови на незадачливого генерала. Петя переживал за выступление Мили, но Ваня как мог поддерживал её на сцене взглядами и жестами, так что их пара отыграла очень нежно, плавно и трогательно, без происшествий.

А Вика с Петей, судя по реакции зала, произвели фурор. Потратив на поиски костюма всё утро, Петя был жутко изнурён и думал, что выступит обычно – не лучше и не хуже, чем на репетициях. Но как только он оказался на сцене и увидел полный зал людей, жадно ловящих каждое его слово, Петю накрыло волной адреналина. Он сам не ожидал, что сможет с таким энтузиазмом последовать собственному совету валять дурака и веселиться. Вика, в сарафане, с красными губами и в цветастом платке, повязанном задом наперёд, с комичным узлом на лбу, быстро подхватила эту волну. Она тоже играла харизматичнее, чем на репетициях, хотя Петя не думал, что такое возможно. Благодаря огромному количеству репетиций они чувствовали себя на сцене абсолютно расслабленно и даже немного импровизировали, добавляя новые движения: закатывали глаза и тыкали друг в друга пальцами. В итоге на перепалках няньки и царя учителя хохотали до слёз. Несколько раз даже сами Вика и Петя едва сдержали смех, особенно когда нянька сказала царю:

– «Перед кем ты, старый бес, тут разводишь политес? Твой посол, я извиняюсь, третий день как с пальмы слез! Будь на ём хотя б картуз – не такой бы был кофуз. А на ём же из одежды – ничаво, помимо бус!..»

Во время репетиций на этих словах Вика указывала Пете на шею, но сейчас она, неожиданно, широким жестом указала Пете ниже пояса. Зал снова расхохотался, а Петя с картинным возмущением прикрылся мантией, чем вызвал ещё более громкий смех зрителей. У Вики, как и у него самого, начали подрагивать губы, и они резко друг от друга отвернулись, пытаясь проглотить рвущийся наружу хохот.

Несколько раз ребята всё-таки забыли слова, но очень естественно выкручивались, садясь на край сцены и делая вид, что любуются пейзажем или обдумывают сценическую ситуацию, пока Яна Сергеевна почти беззвучно им подсказывала с первого ряда. Петя, к своему ужасу, в одной из сцен случайно пропустил чуть ли не половину реплики, но смог не подать вида и закончить так, что никто и не заметил, чем заслужил беззвучные уважительные аплодисменты от Вики, когда они после этой сцены нырнули за кулисы.

Наконец прозвучали последние слова потешника-Бунько, и зал единодушно поднялся на ноги, купая их в аплодисментах. Ребята вышли на сцену и поклонились, с удовольствием слушая свист и вопли зрителей. Неожиданно Низовцев спрыгнул в зал и за руку вывёл на сцену Яну Сергеевну. Она, казалось, не хотела подниматься, но зрители зааплодировали ещё громче, и она всё-таки сдалась. Ребята вместе с Яной Сергеевной взялись за руки цепочкой, как настоящие актёры в конце спектакля. Держа в одной руке слегка дрожащую руку Мили, а в другой – тёплую ладонь Вики, Петя вместе со всеми поклонился в последний раз. Не отпуская Викиной руки, он с широкой улыбкой прошёл за кулисы.

– У нас получилось! – воскликнула Вика и обвила руками Петину шею. Он горячо обнял её в ответ. Постояв так несколько секунд, он мягко стянул с Вики жуткий платок и прошептал ей на ухо:

– Ты была великолепна.

Ему показалось, что она собиралась прошептать что-то в ответ, но тут на них навалился Трофимов.

– Общее фото! Немедленно, пока все в костюмах! – проорал он и стал подзывать остальных.

Вика медленно отстранилась, но Петя не позволил ей отойти, приклеив свою руку к её талии, пока остальные кучковались вокруг. Вика, кажется, была не против и спокойно стояла рядом, а когда все замерли для фото, она прижалась к Пете и прислонила голову к его плечу. Петя точно знал, что на этом фото он будет с самой идиотской счастливой улыбкой, совсем не подходящей царю.

Глава 18

В коробке

ПЕТЯ

После того как все сделали миллион фотографий друг с другом, девчонки побежали в гримёрку, а парни решили переодеться прямо за сценой. Снова облачившись в новогодний костюм, Петя собрал одноклассников и парней из одиннадцатого «Б», чтобы подготовить актовый зал к дискотеке. Они расставили ряды сидений вдоль стен, а огромную ёлку аккуратно передвинули в центр зала, дважды чуть не опрокинув. Когда ёлка заняла своё новое место, посыпались плоские шутки про хороводы и дискач для малышей. Но Петя понимал, что ёлка в центре – хорошая идея. С ней будет не так неловко танцевать в самом начале, когда народу ещё мало, пусть создаёт видимость заполненного пространства. Вика, вернувшаяся из гримёрки в коротком блестящем платье чёрного цвета, предложила и диджейский пульт поставить возле ёлки. После непродолжительных споров о том, на кой чёрт спускать диджейский пульт со сцены, Петя всё-таки уступил, и они с Низовцевым заново установили оборудование.

Петя намеренно тянул время и долго возился с проводами, чтобы задержать Ваню и Вику в зале. Наконец случилось то, ради чего он это делал, – включились громкоговорители и прозвучало объявление: учителей и ребят пригласили в столовую на праздничный обед. Вместе с теми, кто ещё был в актовом зале, включая Ваню и Вику, Петя поспешил на первый этаж и с удовольствием наблюдал за реакцией новеньких, когда те зашли в столовую и глаза их расширились от удивления.

Столы, обычно расставленные рядами, сейчас были сдвинуты большими квадратами, свой для каждого класса. Отдельным полукругом перед всеми расположился стол для директрисы и администрации, ещё несколько – накрыли учителям. Вошедших уже ждали закуски и салаты. Вика недоверчиво подошла к столу, по центру которого стояла бумажка с жирной надписью: «11 „А“».

– Это всё взаправду? – ошарашенно спросила она. – Или я умерла и попала в рай, где школа устраивает банкет и все сидят вместе, как одна большая счастливая семья на свадьбе?

– Примерно так, – со смешком ответил Петя, отодвигая стул и садясь рядом с Милей. Вика с Ваней оказались напротив, остальные тоже рассаживались. Петя случайно отметил, что сели они почти как в библиотеке, но сейчас выглядели гораздо счастливее.

Совместный новогодний обед был одним из самых любимых событий в старшей школе. Петя приложил немало усилий, чтобы устроить для Вани и Вики сюрприз, даже подговорил одноклассников и Марину Викторовну ничего не рассказывать новеньким. Судя по их виду, сюрприз удался. Они всё ещё недоверчиво озирались по сторонам, когда ребята услышали знакомый голос:

– Приятного аппетита, мои дорогие актёры!

– Яна Сергеевна, давайте к нам! – воскликнул Трофимов, махнув ей. – Я вам сейчас стул принесу.

– Спасибо, конечно, но моя команда за другим столом, – Яна Сергеевна указала в сторону рассаживающихся учителей.

– Ой, ну и что, вам с ними скучно будет, идите сюда! – поддержала Трофимова Вика и начала отодвигать свой стул в сторону.

Яна Сергеевна продолжала отнекиваться, но Трофимов, развив бурную деятельность, уже принёс ей стул, а Вика быстро прибежала с тарелкой и приборами. Яна Сергеевна покачала головой и аккуратно села между Викой и Ваней.

– Вы могли бы править миром, одиннадцатый «А»! – со смехом сказала она, забирая стакан с соком, который для неё налил Низовцев.

– Мы и будем им править! – невнятно пробормотал Савченко, уже уминая салат.

– Через лет пятнадцать, когда будут выборы президента, рассчитываю на ваш голос, Яна Сергеевна. – Петя поправил галстук, над которым Низовцев и Вика шутили весь день.

– Мой голос всегда за вас, друзья! – Яна Сергеевна, хихикая, отсалютовала стаканом, а потом склонилась в сторону Пети: – Петруша, я же тебя сегодня ещё не видела в школьном костюме. А ну-ка! – она оглядела Петю.

– Нет, это вы «а ну-ка»! – Петя встал из-за стола и, подойдя к ней, подал руку. – Мы просто обязаны сделать фото. Ваше платье – огонь.

– Не такой огонь, как твой галстук! – со смехом ответила Яна Сергеевна и вдруг часто заморгала: – Кажется, я ослепла!

Все рассмеялись. Петя ждал, когда Яна Сергеевна встанет. Немного поколебавшись, она всё-таки приняла его руку. Взгляд её упал на его рукав. Она слегка развернула его запястье и удивлённо рассмеялась:

– Запонки в форме шапочек?

Вика тут же вскочила со стула:

– Вы серьёзно? Как я могла такое пропустить?!

Хихикая, она схватила Петю за вторую руку и стала рассматривать запонки. Потом покачала головой:

– Не могу поверить в это, но у меня нет ни единого комментария. Это новогодний шок.

– То, что у тебя нет комментариев, – это новогоднее чудо, – картинно проворчал Петя, под общее хихиканье поправил запонки и снова потянул Яну Сергеевну из-за стола. Когда они встали рядом, Петя отдал свой телефон Вике: – Нужен миллион снимков! Нечасто мне выпадает честь встретить такого прекрасного конкурента! – Петя отвесил Яне Сергеевне небольшой поклон. – Вы ни разу не повторились, снимаю шляпу.

– Да уж, такого эта школа ещё не видела, – протянула Алина, хихикнув. – Кто-то смог тягаться с Петрушей! Исторический момент!

Яна Сергеевна попозировала рядом с Петей и уже собиралась вернуться за стол, когда к ней подскочил Бунько, на ходу надевая свою красную каску.

– А я тоже хочу с вами фото! – воскликнул он, отодвигая Петю в сторону.

Со всех сторон тут же донеслось:

– И я!

– Я тоже!

Петя улыбнулся Яне Сергеевне и томно закивал:

– Ах, эта слава… Никуда от фанатов не деться.

Яна Сергеевна засмеялась и сфотографировалась сначала с Бунько, потом с остальными желающими. Вика махнула телефоном Низовцеву и скомандовала:

– Давайте теперь Яна Сергеевна с Петей и Ваней. Вы все в красном, будет красиво.

Петя подошёл к Яне Сергеевне с одной стороны, Низовцев – с другой, и Вика быстро завертела телефоном, делая снимки. Тут раздался тихий звон, все обернулись и увидели, что директриса встала и стучит вилкой по стакану, требуя тишины.

Петя протянул руку за телефоном, и Вика с какой-то неохотой отдала его, сделав напоследок ещё один снимок Вани и Яны Сергеевны. Наконец все расселись и стали слушать речь директрисы. Она поблагодарила актёров и поздравила всех с наступающим Новым годом, после чего дала знак работникам столовой. Вскоре на всех столах появились горячие блюда. Столовая заполнилась тихими разговорами и звоном приборов. Яна Сергеевна ещё немного посидела с ними, а потом всё-таки пересела к учителям, сказав, что ей неловко перед коллегами. Сразу после этого Вика с Ваней таинственно переглянулись, встали из-за стола и вышли из столовой.

Когда все наелись и разговоры стали громче, директриса снова встала, объявила, что в актовом зале уже начал работать диджей, и пригласила всех на дискотеку.

Петя не очень хотел идти. Он отметил, что Вика с Ваней так и не вернулись, и гадал, куда они могли деться. От еды его разморило, адреналин от выступления уступил место усталости, и если бы Петя мог, пошёл бы домой. Но старостам предстояло помогать учителям и следить за порядком. Так что Петя поплёлся вслед за остальными, отчаянно зевая.

Однако усталость мигом испарилась, когда он зашёл в зал и его накрыло громкой ритмичной музыкой. Освещением служили только разноцветные пятна прожекторов, блики от огромного дискошара, крутящегося под потолком, и золотые огоньки на ёлке. Диджей, приглашённый на сегодняшний вечер, стоял за пультом в тусклом свете небольшой лампы, и сводил треки. Петя понимал, что кто-то должен начать танцевать первым, чтобы вытащить всех остальных. Он схватил Милю за руку и проорал ей, что, если через пять минут все парни одиннадцатого «Б» не будут танцевать вокруг неё, он в ней разочаруется. Получив в ответ лёгкий тычок в ребра, Петя отошёл от Мили и, пританцовывая, приблизился к стайке десятиклассниц. Они немного похихикали, глядя на его старания, а потом всё-таки вышли на танцпол.

Через три песни Петя довольно оглядывал актовый зал. Ребята всё ещё кучковались по классам, но зато танцевали почти все. Только дежурные учителя и некоторые ученики сидели на стульях вдоль стен. Среди них Петя обнаружил и Низовцева, который с улыбкой наблюдал, как танцуют другие, и иногда посмеивался над движениями Бунько, больше напоминающими какой-то языческий обряд. Несколько песен Петя отплясывал то с одними, то с другими, пытаясь сохранить атмосферу веселья и не позволить танцполу пустеть, но ребята постепенно расползались и разваливались в креслах. Он уже и сам собирался сесть, как вдруг к нему подошла девочка из одиннадцатого «Б» с коробкой в руках.

– Тебе твой Санта передал! – прокричала она и отошла прежде, чем он успел спросить, кто именно.

Петя подошёл к диджейскому столу, чтобы получше рассмотреть подарок при свете лампы, хотя на многое он не рассчитывал. После той шутки с книжкой он больше ничего не получал, кроме регулярных конфет в карманах, и окончательно уверился в том, что его Санта – Трофимов и что тот на него забил. Но сейчас он держал в руках жёлтую коробку вытянутой формы, перевязанную чёрной атласной лентой, и испытывал приятный трепет, хотя и не позволял себе надеяться на что-то крутое. Здорово, что Трофимов всё-таки подарил второй подарок, но там наверняка какая-нибудь очередная шутка. Петя аккуратно развязал ленточку, снял с коробки крышку, сдвинул белую полупрозрачную защитную бумагу… и обомлел.

В коробке лежали барабанные палочки. Одна – чёрная, другая – ярко-жёлтая. Освещения у стола диджея было немного, но Петя всё же заметил, что на обеих палочках есть рисунки. Очень аккуратно слегка дрожащими руками он вытащил чёрную палочку из коробки и поднёс к глазам. Её покрывали пиратские символы – маленькие черепа, скрещенные сабли и золотые монеты, как в фильме, который Петя так любил. Рисунки были жёлтыми, в цвет второй палочки. В цвет Ваниной гитары… Не оставалось никаких сомнений в том, что этот подарок сделан на заказ. Ещё несколько раз прокрутив чёрную палочку, Петя неохотно вернул её в коробку и взял в руки вторую – жёлтую. Он заметил узор сбоку и пригляделся. Это оказался не узор. От основания к кончику шла гравировка. Когда Петя поднёс палочку ближе к лампе и прочитал, что там написано, сердце у него ухнуло куда-то вниз. С палочки аккуратными ярко-фиолетовыми буквами на него смотрела надпись: «Красота в деталях…» По телу Пети пронеслась огненная волна. Его Санта – не Трофимов.

Петя резко поднял голову и стал оглядываться в поисках блестящего чёрного платья, но вдруг музыка прекратилась, и со сцены раздался знакомый звонкий голос:

– А сейчас! Для нас выступят великолепные музыканты из одиннадцатого «А» класса! Давайте поприветствуем! Иван Низовцев… и Пётр Певцов!

Петя бросил взгляд на сцену. Ваня уже стоял там с гитарой на плече, а рядом, с микрофоном в руке, стояла Вика. Она широко улыбалась и смотрела прямо на Петю. В зале раздались свист и хлопки, все повставали с мест и стали собираться перед сценой.

Петя быстро подошёл к лестнице и взлетел на сцену. Вика с улыбкой шагнула ему навстречу.

– Ты… – Пете почему-то не хватало воздуха в лёгких. Он вытащил палочки из коробки: – Это ты…

Вика кивнула, взяла у него из рук коробку и радостно затараторила:

– Да, Петруша, с Новым годом! Надеюсь, ты не подумал, что я про тебя забыла? Я тебе конфетки подбрасывала, чтобы ты знал, что твой Санта о тебе помнит! А палочки уже несколько недель готовы! Но я решила, что будет круто вручить именно сегодня, чтобы ты сразу сыграл! Мне сказали, что они очень хорошо сделаны, надеюсь, тебе подойдут, а вообще, ты должен был получить их только через час, мы договорились с диджеем и с Ваней, но я уже просто не могу ждать дольше, так что я не выдержала и…

– Да… – тихо перебил её Петя. Он отлично понимал Вику. Он тоже сдерживаться больше не мог. Сделав быстрый шаг вперёд, он наклонился и поцеловал её.

Викино удивление продлилось всего полсекунды. Потом она прижалась к Пете, обвила руками его шею и с жаром ответила на поцелуй. Их накрыла волна восторженных воплей из зала, но оба продолжали, полностью игнорируя тот факт, что стоят и целуются на глазах учителей и всей старшей школы. Пете было всё равно, он мог бы стоять так вечность. Но в конце концов до них словно издалека донёсся звук Ваниных струн. Петя с Викой медленно прервали поцелуй, но не отстранились друг от друга. Петя аккуратно провёл по Викиным волосам рукой, в которой до сих пор держал новые палочки. Вика мотнула на них головой и с лукавой улыбкой сказала:

– Надеюсь, тебе не нужно долго к ним привыкать и ты не опозоришься, уронив их перед целым залом.

Петя растянул губы в счастливой ухмылке, взял палочки в обе руки, быстро провернул их между пальцами и прошептал:

– Следи за руками, милая…

Он медленно отстранился и направился к установке, не в силах перестать улыбаться. Зал всё ещё восторженно вопил, а Низовцев, продолжавший медленно перебирать струны, выглядел очень довольным. Сев за барабаны, Петя внезапно догадался: вот куда уходили Ваня с Викой. Перенести для него установку. Вот почему Вика усадила диджея вниз – чтобы устроить этот сюрприз. Петя бросил взгляд на край сцены, но Вики там уже не было, а увидеть её в тёмном зале было невозможно. Петя поднял руки с палочками высоко над головой и снова быстро их провернул, вызвав новую волну восторгов.

Ваня начал играть рождественскую мелодию, которую они исполняли во время украшения класса, и Петя, уже зная, как она будет звучать, сразу легко вступил со своей партией. Парни играли громко и зажигательно, яркие палочки летали у Пети в руках, и толпа перед сценой начала танцевать. Ребята прыгали и вместе с Ваней и Петей голосили всем знакомые новогодние песни. Светилась огнями гирлянд большая ёлка, мигала в такт мелодии светомузыка, все взгляды были направлены на сцену, но, кажется, впервые в жизни Петя не мог дождаться момента, когда он наконец встанет из-за установки. Он то и дело возвращался к мысли, что совсем скоро сможет остаться с Викой наедине и поблагодарить за этот удивительный подарок. Он обязательно скажет, что никогда ещё ему не дарили ничего настолько личного и настолько прекрасного. Или они обсудят это в другой раз. Сегодня у них наверняка найдутся дела поважнее.

ВАНЯ

Ваня подпрыгнул и сыграл последний аккорд последней песни. Он махнул Певцову головой, давая знак, что играть они закончили, и усмехнулся, глядя, как Петя чуть ли не бегом ушёл со сцены, полностью проигнорировав аплодисменты зала. Ваня поклонился за двоих, разведя руки в сторону ушедшего Пети и вызвав тем самым общий смех. Спустившись со сцены, Ваня отнёс гитару в музыкальный класс, который Вика оставила для него открытым, и снова вернулся в зал. Он сел и устало откинулся на спинку стула, глядя, как ребята прыгают под заводной трек диджея. Такой долгий день. А впереди у него ещё одно важное дело. Ваня сидел, невидящим взором смотрел на танцующих и размышлял, как лучше исполнить задуманное. Через несколько песен, за время которых Ваня перебрал десяток вариантов, но так ни один и не выбрал, диджей поставил последний медляк. Танцпол почти сразу опустел, за исключением нескольких парочек. Ваня понял, что если сейчас не встанет и не решится, то перестанет себя уважать и будет жалеть целую вечность. Поэтому, вдохновлённый порывом Певцова, он оторвал себя от стула и пошёл в сторону группы дежуривших учителей, среди которых стояла Яна. Приблизившись и кивнув учителям, Ваня наклонился к Яне, чтобы она его услышала:

– Могу ли я пригласить вас на танец, сударыня?

Яна улыбнулась, бросила быстрый взгляд на коллег и кивнула:

– Конечно, дорогой граф. С удовольствием.

Ваня с трепетом шёл с ней к центру танцпола, ощущая на себе взгляды буквально всех, кто ещё был в помещении. Малочисленные танцующие парочки тоже отвлеклись друг от друга и уставились на них. Ваня же судорожно пытался решить, куда ему деть руки – на талию Яне или выше, двумя руками её обнять или одной. Одной, конечно. С учителями не танцуют в обнимку.

Когда они подошли к ёлке, Ваня повернулся и увидел, что Яна отводит от всех взгляд и смущённо смотрит на него. Он постарался выглядеть как можно увереннее и поблагодарил небо, что у него были сухие ладони. Одной он взял Яну за руку, а другой легонько приобнял за талию. Они начали медленно переступать с ноги на ногу и вскоре к ним присоединились остальные танцующие. Ваня пытался придумать, что же сказать, но в голове витал туман, и всё, о чём он мог думать, – насколько близко они друг к другу. А ещё – какие приятные у Яны духи. Он решил сосредоточиться на них и начал тихо, размеренно дышать, успокаивая сердцебиение и вдыхая нежный аромат.

– Почему ты не танцуешь? – через некоторое время спросила его Яна, чуть наклонив голову к его уху. По шее Вани пробежали мурашки.

– Я так плохо танцую, что вам кажется, будто я лежу?

Яна хихикнула:

– Не сейчас. А вообще. Ты весь вечер просидел в своём углу и только смотрел. Почему?

Ваня аккуратно дёрнул левым плечом, тут же почувствовав вес Яниной руки.

– Не люблю танцевать. Да и школьные танцульки – это как-то… Не очень, – скупо ответил он, продолжая переступать с ноги на ногу, мягко покачиваясь вместе с Яной.

– Скажи это Певцову, который перетанцевал сегодня, кажется, со всей школой. – Яна улыбнулась и произнесла немного мягче: – Пройдут годы, Ванечка, и ты будешь с теплом вспоминать школьные танцульки.

Ваня хмыкнул:

– Вы так говорите, как будто двадцать лет уже в школе проработали.

Потом он добавил, чуть склонившись к Яне:

– Танцульки я вряд ли буду вспоминать, но этот танец – точно.

Яна смущённо улыбнулась и отвела взгляд. Ване это понравилось и придало смелости. Он снова склонился к её уху:

– У меня к вам есть важное дело. Мы можем дойти до вашего кабинета?

Яна удивлённо посмотрела на него:

– Дело? Что-то случилось?

Ваня неопределённо повёл головой. Яна выглядела озадаченной.

– Ладно. Конечно. Пойду спрошу у коллег, нужна ли я ещё здесь, а ты иди пока к кабинету.

Как раз на этих словах доиграла песня, и Ваня разомкнул объятия. Яна тут же устремилась к учителям, а он – к выходу из зала, по пути ловя на себе любопытные взгляды. Ваня простоял у кабинета меньше минуты, как подошла Яна и открыла дверь. Внутри было темно, и Яна занесла руку, чтобы включить верхние лампы.

– Подождите. Включите сначала гирлянды.

Ваня придержал дверь, чтобы Яна могла дойти до своего стола при свете из коридора. Через пару секунд класс озарили тёплые огни гирлянд на окнах. Это выглядело… романтично. Сделав глубокий вдох, Ваня плотно закрыл за собой дверь. Яна вышла из-за стола и приблизилась к нему.

– Так что у тебя за дело? – Она пристально посмотрела на него, и взгляд её стал беспокойным: – Всё в порядке?

Ваня мягко улыбнулся и кивнул:

– Я хочу подарить вам новогодний подарок.

– Подарок? Но… Ты же не мой Санта.

Ваня поднял бровь:

– Почему вы думаете, что это не я?

Яна со смешком закатила глаза:

– Потому что ты бы вряд ли подарил мне огромный каталог фильмов с подписью: «Для любимых уроков литературы».

Ваня фыркнул:

– Ладно, я не ваш Санта. Но я всё равно хочу вас поздравить.

Ваня чувствовал, что в нём нарастает волнение. Он прочистил горло и тихо сказал:

– Стоя на этом самом месте, вы однажды кое о чём меня попросили. Вы помните о чём?

Яна непонимающе на него посмотрела:

– Н-нет… Не помню. О чём я могла…

Потом она вздохнула, осенённая догадкой, и спросила почти шёпотом:

– Ты сегодня мне сыграешь?

Глаза Яны радостно загорелись, отчего у Вани предательски ёкнуло сердце. Он кивнул, прошёл к шкафам и снял оттуда свою гитару. Акустическую.

Яна удивлённо посмотрела на чехол:

– Как она здесь оказалась?

Ваня, медленно расстёгивая чехол, поднял уголок губ:

– Домовой немного подсобил. – Достав гитару и отложив чехол, он мотнул головой: – Садитесь куда-нибудь, только… не за свой стол.

Он накинул ремень гитары на плечо и провёл большим пальцем по струнам. Они зазвучали тёплым чистым аккордом. Ваня настроил гитару буквально час назад, когда они с Викой пришли сюда, чтобы спрятать инструмент. Ваня тогда порадовался, что Вика не задала никаких вопросов.

Яна села у парты, за которой они обычно пили кофе, и выдвинула для него второй стул, так, чтобы Ваня оказался напротив. Ваня сел и начал играть вступление песни, чувствуя на себе Янин взгляд. Сам он смотрел только на струны, боясь поднять глаза и окончательно разволноваться. Ваня выбрал песню на английском, потому что так было гораздо легче петь что-то подходящее в качестве подарка для Яны. Песня The wonder of you, которую прославил Элвис, а потом красиво перепела группа Villagers, идеально подходила для его цели. Сыграв проигрыш дважды и постепенно расслабившись настолько, насколько это было возможно в таких обстоятельствах, Ваня начал петь.

В его исполнении песня звучала особенно мягко. Ваня послал к чёрту свои страхи и вложил в мелодию всё, что чувствовал, всю свою безнадёжную влюблённость. Он пел про Яну, какой он её видел – нежной и прекрасной. Он пел о том, что девушка – его чудо, потому что принимает парня таким, какой он есть, и делает его самого лучше и смелее. Ваня не знал, насколько хорошо Яна знает английский, но надеялся, что не очень. Потому что иначе эта песня была практически признанием. Допев до последнего припева, он всё-таки поднял взгляд, и голос его чуть не оборвался. Яна смотрела на него, не отрываясь, с лёгкой и почему-то печальной улыбкой. Ване показалось, что в её глазах светились не только огни гирлянд. В голове мелькнула горькая мысль, что вместо того, чтобы понравиться девушке, он довёл её своим нелепым вокалом до слёз. Когда Ваня доиграл, в классе ещё какое-то время звучало эхо последнего аккорда, а потом зазвенела тишина.

– Так красиво, – тихо сказала Яна, глядя на Ванину руку, всё ещё сжимающую гриф гитары. – Я знала, что ты красиво сыграешь, но не думала, что на акустике это будет так…

Сердце у Вани опять сделало скачок. Не дав ей договорить, он встал, подошёл к шкафу и достал с верхней полки подарок. Приблизившись к Яне, Ваня протянул ей серебристую коробку, перевязанную синей лентой.

– Это… вам.

Яна улыбнулась и взяла подарок из его рук.

– Ох уж этот домовой! – Она повертела коробку: – Какая красивая!

Ваня мысленно её поторопил. Коробку он подбирал по цветам, помнив вечный завет Певцова о деталях, но самое главное было, конечно, внутри. Яна развязала синий бантик, сняла картонную крышку и тихо вздохнула. Положив коробку на парту, она медленно и аккуратно взяла то, что лежало внутри. В руках у Яны оказался круглый стеклянный шар, украшенный звёздами и снежинками. Ловя отражения огоньков гирлянд, освещавших кабинет, шар выглядел почти волшебным. Внутри на белых пушистых пёрышках стояла маленькая фигурка в белом платье – ангел с крыльями за спиной.

Яна медленно оторвалась от шара и посмотрела на Ваню взглядом, который трудно было понять. Ваня испугался, что шар ей не понравился, и быстро забормотал:

– Это ёлочная игрушка. Только, если захотите повесить на ёлку, вешайте аккуратно и не слишком высоко, чтобы не разбить. Этот шар сделан из стекла. И ангел… тоже стеклянный. Очень хрупкий, так что, если уронить, может разбиться.

Яна по-прежнему смотрела на Ваню молча, и он уже всерьёз забеспокоился:

– Конечно, если вы захотите повесить. Если вам нравится. Вы любите Новый год и украшения, и я подумал, что вам будет приятно… Но если не нравится, то просто…

Яна неожиданно встала со стула, поднялась на носочки и обняла Ваню. Затем она прошептала:

– Очень красиво… – Она отстранилась и, снова посмотрев на шар, слегка покачала головой: – Я не знаю, что сказать…

Ваня прижал ладонь к её руке и немного развернул игрушку.

– Этот ангел… похож на вас.

Яна подняла взгляд. Они стояли непривычно близко, а их руки, соприкасаясь, всё ещё сжимали шар. Сердце Вани гулко застучало в груди, а все остальные звуки исчезли. Вот он, момент, который Ваня прокручивал в голове сотни раз. Момент, когда он снова готов продать душу, лишь бы не быть сейчас чёртовым школьником. Момент, когда он на последних крупицах воли балансирует между паникой и желанием… В следующую секунду сердце Вани на миг остановилось, потому что Яна вдруг сократила расстояние между ними и нежно прикоснулась губами к его щеке.

Ваня ничего не смог с собой поделать. Не отдавая себе отчёта в том, что творит, он положил руки на её талию и потянулся к Яне… Но не успел. Она, коротко вдохнув, уже мягко от него отстранилась.

– Прости, если я тебя смутила, – тихо сказала Яна, глядя на шар. – Я просто… Ты своими подарками заставил меня забыть, что я… – Она сделала глубокий вдох. Потом слегка тряхнула головой, растянула губы в улыбке и посмотрела на Ваню уже совсем другим взглядом. Взглядом Яны Сергеевны. – Низовцев, милый, так нельзя! Что ты делаешь со своей учительницей литературы? Я же ещё от графа не отошла, а тут теперь музыкант.

Она усмехнулась и отошла, увеличивая дистанцию. Ваня несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя и осознать, что произошло. Яна указала ему, как они должны себя вести, поэтому он быстро включился в игру. В том, что это игра, он не сомневался.

– Простите, сударыня, если я вас смутил. Просто хотел вас поздравить, я же обещал сыграть. Но, знаете, иногда люди склонны немного увлекаться своим творчеством, – шутливо ответил он и вернулся к гитаре. На Яну он не смотрел. Щёки горели… Ваня понимал, что чуть не зашёл слишком далеко, чуть не разрушил то, что и так было чертовски хрупким. Ваня забросил гитару на плечо. Яна подошла к своему столу и выдернула провод из розетки.

– Волшебство на ночь на паузе? – с наигранным смешком спросил Ваня, всё ещё пытаясь прийти в себя.

– Увы, – Яна улыбнулась и приняла картинно грустный вид. – Ну, знаешь, все эти скучные штуки из мира маглов, типа пожарной безопасности.

Ваня хмыкнул:

– В Хогвартсе вы бы были отличницей.

– Однозначно. – Яна взяла сумку и выключила последнюю гирлянду как раз в тот момент, когда Ваня открыл дверь в коридор, залив кабинет ярким светом.

Ваня подождал, пока Яна закроет кабинет, и отправился вслед за ней на первый этаж. Там он спросил:

– Вас… – Ваня замялся, но всё-таки продолжил: – Вас кто-нибудь встречает?

Яна удивленно моргнула:

– Нет.

– Тогда давайте я вас провожу.

– Это очень мило с твоей стороны, – Яна мягко улыбнулась. – Но мне недалеко, я добегу быстренько, не хочу тебя задерживать.

– Уже поздно, – не терпящим возражения тоном сказал Ваня. – И темно. Не нужно девушке одной ходить. К тому же. – Ваня чуть повысил голос, не дав Яне заспорить: – К тому же до ближайшей освещённой улицы идти через дворы. Не спорьте! Тем более провожать, говорите, не далеко.

Яна смущённо улыбнулась, и Ваня отметил, что щёки у неё порозовели.

– Ну ладно. Я пошла одеваться, встретимся у охраны.

Яна зашла в учительский гардероб, а Ваня чуть ли не бегом пустился к своему шкафчику, быстро переоделся и снова выскочил в общий коридор, на ходу обматывая тёплый красный шарф вокруг шеи. Яны ещё не было, поэтому Ваня замедлил шаг и, дойдя до турникетов, подчёркнуто небрежно прислонился к стене. Он так спешил переодеться, что даже немного сбил дыхание и сейчас пытался его выровнять. Как и свои мысли. И если дыхание Ваня усмирил почти сразу, то с мыслями всё оказалось гораздо сложнее.

Он чуть не поцеловал Яну. Действительно. Чуть. Не поцеловал. Если бы она не отвернулась, он бы это сделал. И, возможно, был бы счастлив целую минуту. Интересно только, что бы он делал потом? Ваня кисло хмыкнул и покачал головой. Менять школу в январе довольно накладно. Особенно учитывая тот факт, что на поступление в эту он потратил шесть лет. Надо быть идиотом, чтобы отсюда вылететь. Куда, чёрт возьми, подевалась его сила воли? Да, он влюблён, но ему же не четырнадцать.

И что бы подумала Яна? От этой мысли по спине пробежал холодок. Что бы сделала она, если бы он поцеловал её? Накричала бы? Написала бы докладную? Влепила пощёчину? Или… Ответила бы на поцелуй? Эта мысль мгновенно разлилась теплом в груди, но Ваня тут же затолкал это тепло обратно. Хочет он того или нет, после Нового года ему придётся отдалиться от Яны и сосредоточиться на своей цели. Может, он не так уж и сильно увлечён. Просто обстоятельства немного усилили чувства – Новый год, атмосфера праздника, школа мерцает, идёт пушистый снег, ещё и Певцов с Викой утопили всех в своей романтике, вот он и потерял контроль. А так он в норме. Ему же удалось как-то весь декабрь спокойно репетировать, видясь с Яной буквально каждый день. Значит, он и дальше сможет себя контролировать. Да. Он в порядке. В полном.

– Может, лучше я тебя провожу? Ты, кажется, засыпаешь, – послышался насмешливый голос. Ваня обернулся. – Пока он сам с собой ругался, даже не услышал, как подошла Яна. Она была в чёрном зимнем пальто, натягивала чёрные перчатки и лукаво улыбалась:

– Я серьёзно. Ещё упадёшь и уснёшь где-нибудь в сугробе, кто у меня на литературе будет всех спасать?

Яна хихикнула, а сердце Вани снова ёкнуло. Чёрт. Слегка запаниковав, он ляпнул первое, что пришло в голову:

– Вы почему без шапки?

Яна удивлённо подняла брови:

– Я? Ты вообще-то тоже!

– Я закалённый, а вы – даже без шарфа! – продолжил Ваня, плохо осознавая, что говорит. – Декабрь вообще-то на дворе. И там снег идёт.

Он рывком снял с себя шарф, подошёл к Яне и накинул ей на шею. Яна смотрела на него круглыми глазами.

– Да-да, галантный и вежливый Низовцев, – проворчал он, обвязывая шарф вокруг её шеи. Яна застыла и, видимо, от шока, не шевелилась.

– Вы настоящий джентльмен, граф, – тихо сказала она и слегка улыбнулась, щёки её сливались с шарфом. Она чуть-чуть поправила шарф и спрятала в него руки. – Спасибо! Это… очень приятно.

Ваня вздохнул. Обстоятельства ни при чём. Просто он идиот. Идиот, который в самый ответственный год умудрился влюбиться как никогда раньше. И не в кого-нибудь, а в свою учительницу литературы. Прекрасную, милую и такую смешную… Ваня не сможет её проводить, ему нужно бежать домой. Бежать сейчас же. Именно так он должен был сказать, но вместо этого мягко улыбнулся Яне и, продолжая быть графом, галантно поклонился:

– Не за что, сударыня. – Затем, игнорируя предсмертные хрипы своей силы воли, подставил Яне согнутую в локте руку: – Пойдёмте?

Яна улыбнулась и положила руку ему на предплечье, отчего Ваня испытал странную приятную гордость. Он сам себе горько улыбнулся и вздохнул. К чёрту. К чёрту агонию, к чёрту второе полугодие. В конце концов, оно ещё не наступило. У него есть ещё немного времени побыть счастливым. Хотя бы сегодня. Хотя бы один вечер.

Ваня открыл дверь, они с Яной вышли из школы. Вместе.

Глава 19

Новости

ВАНЯ

Зимние каникулы тянулись бесконечно долго, и Ваня не мог дождаться возвращения в школу. Каждый раз, когда он вспоминал минувший декабрь, его лицо непроизвольно расплывалось в улыбке. Особенно широко он улыбался при мысли о последнем дне перед каникулами. Он проводил Яну, вернулся домой, а позже вечером ему неожиданно пришло сообщение от Певцова: «Подумай насчёт Зиновьева. Серьёзно». И Ваня думал. Серьёзно. Они с Певцовым действительно хороши, а стипендия Зиновьева могла бы решить проблему Ваниной гордости и его нежелания обременять маму дольше необходимого. Но подумав о маме, Ваня слегка поморщился: как она воспримет новость о Зиновьеве? Будет ли для неё это меньшим из зол или, наоборот, большим? Но зато… Зато ему не нужно уезжать. Он окончит школу, поступит с Певцовым в академию и будет заниматься тем, что так любит. Раньше он считал, что для него здесь нет места, что успех только где-то там, в другом мире. Но проведя несколько месяцев среди классных ребят, детей успешных родителей, учась в хорошей школе, Ваня всё больше сомневался в своём решении уехать. Теперь ему казалось, что и здесь есть возможности. И успех. И друзья. И Яна… Через полгода Яна перестанет быть его учительницей и, возможно, у него появится шанс…

Ваня понимал, что на самом деле решил всё ещё после первой репетиции, и ему не терпелось встретиться с Петей и всё обсудить. Не терпелось снова увидеться и с Викой – судя по её туманным сообщениям, они с Певцовым ушли из школы вместе, но на каникулах не виделись, поскольку родители увезли их отдыхать. Ваня то и дело ухмылялся, вспоминая их с Викой клятву на мизинчиках в первый учебный день. Они поклялись, что обойдутся без любви в этом году. И что же? Вика явно была очень увлечена Певцовым, а Ваня сходил с ума от одной только мысли о Яне.

Ване не терпелось повеселиться с Игорем Бунько, снова посоревноваться с одноклассниками в интеллекте, не терпелось попасть на английский, где чудесная Глория так подтянула Ваню за первое полугодие, что он говорил уже почти без ошибок и гораздо свободнее. Он соскучился даже по урокам математики.

За две недели каникул Ваня сделал неожиданное открытие: он осознал, что успел полюбить школу. Казалось, он учился в ней всегда. Очень жаль, что ни с кем из одноклассников на каникулах Ваня так и не увиделся – почти все они разъехались с родителями по курортам: одни катались на лыжах, другие плавали в море. Ваня завидовал, но не так, как в начале года, что-то изменилось в его отношении – он понял, что ребята тоже не выбирали, в какой семье родиться. За время совместной учёбы и репетиций, постоянных исправлений оценок у Загировны и неоднократных украшений школы одноклассники показали Ване, что, по сути, не сильно от него отличались, хоть и были из обеспеченных семей. Возможно, на него повлиял и Певцов, который тоже жил не без проблем и трагедий, несмотря на статус его отца.

Но Ваня никому не мог признаться, что основная причина, по которой его тянуло в школу, была совсем другой. Больше всего Ване не хватало Яны. Он отчаянно по ней скучал. По её урокам, милой улыбке, по их разговорам, по шлейфу её сладковатых с горчинкой духов.

Ванина электрогитара осталась в школе – в последний учебный день он провожал Яну с акустикой на плече. Так что на каникулах тихие переборы стали аккомпанементом к Ваниным мыслям. Мысли были пугающе романтичными и очень счастливыми. Ваня, наверное, никогда ещё не чувствовал такой лёгкости на сердце. Очевидно, совсем ошалев от эйфории, за несколько дней до конца каникул Ваня не выдержал, схватил телефон и напечатал Певцову: «Я согласен». После этого он прислушался к ощущениям, ожидая укола совести или сомнений: правильный ли сделан выбор. Но чувствовал только радость. Значит, всё правильно. Значит, так и должно быть, и каким-то неведомым образом сама судьба закинула его в эту школу и именно в этот класс, чтобы дать ему шанс остаться. Они пойдут поступать к Зиновьеву. И они поступят, по-другому просто не может быть. Ваня расплылся в ухмылке. Певцов упадёт в обморок, когда прочитает.

Еле дождавшись конца каникул и оказавшись наконец в школе, Ваня вдохнул знакомый запах чистоты пустого первого этажа и почувствовал, как внутри разливается тепло – он предвкушал отличный день.

Как обычно после каникул, школа казалась особенно шумной и суетливой, но сегодня Ваню это только радовало. Уроки шли своим чередом, двойки на математике валились на них в стандартном количестве, и ничего не выбивалось из обычного распорядка понедельника, пока наконец ребята не столпились перед кабинетом русского языка. Ваня стоял под дверью в ожидании, когда Яна откроет и, как обычно, пригласит их в класс. Интересно, в чём она сегодня? Чаще всего она выбирала строгие платья или юбки с рубашками, но иногда умела удивлять. Её костюм цыганки на Хэллоуин… Этот костюм до сих пор иногда ему снился. Ваня отбросил мысли о костюме, в очередной раз переступил с ноги на ногу и посмотрел на часы. Вот-вот будет звонок. Через две бесконечно долгие минуты он прозвенел, к Ване присоединились одноклассники, но вместо Яны к кабинету русского подошла их классная – Марина Викторовна – с ключом в руке.

– Одиннадцатый «А», проходим! – сказала она, запуская их в тёмный кабинет.

Войдя внутрь, Ваня сделал вдох – пахло мебелью, книгами, кабинетом. Но не духами. Значит, Яны нет с самого утра. Где-то в груди шевельнулось волнение. Когда Ваня её провожал, она была без шапки, он предупреждал её, что так и заболеть можно, даже шарф свой отдал. Если она действительно заболела, надо бы её навестить, можно подговорить ребят, вместе им могут разрешить…

– Яна Сергеевна задерживается? – как всегда деловито спросил Певцов, выкладывая вещи на парту.

– Нет. – Марина Викторовна обвела взглядом класс и, дождавшись тишины, произнесла: – Яна Сергеевна уволилась.

Ваню будто обожгло кислотой.

Яна уволилась.

Как это возможно?

Вокруг засуетились и зашумели. Ребята задавали какие-то вопросы, но у Вани словно отключились все органы чувств. Она уволилась… Он быстро воспроизводил в памяти последнюю встречу с Яной, лихорадочно вспоминая, что говорил ей и что она отвечала. Как он её поздравил с Новым годом и потом вызвался проводить. Завернул её в свой шарф, довёл до остановки. Он же не сумасшедший, она точно ничего не говорила об увольнении. Могла ли она уволиться из-за него? Но он же ничего не сделал, да и она так ему улыбалась… А что, если у неё что-то случилось? Почему она ничего не сказала? Может, она попала в беду…

Урок прошёл как в тумане. Марина Викторовна раздала какой-то тест по русскому, но у Вани все строчки слились в сплошное чёрно-белое пятно. Со звонком он первым сдал пустую работу и одним махом зашвырнул все вещи в рюкзак. Кажется, Вика хотела с ним поговорить, и Ваня краем глаза заметил, как её удержал Певцов. До Вани донеслось Петино тихое: «Я сам», но что именно он имел в виду, Ване выяснять было некогда. Он выскочил из кабинета и быстро пошёл по коридору в сторону главной лестницы, лавируя между учениками.

– Низовцев!

Ваня не обернулся, полностью проигнорировав зов Певцова, но тот его догнал и, дёрнув за локоть, развернул. Ваня с Петей скрестили взгляды: Ваня – раздражённый, Петя, как обычно, – слегка насмешливый.

– Далеко собрался?

– В туалет, – хмуро ответил Ваня, пытаясь развернуться, но Певцов вцепился ему в рукав и чуть ли не отшвырнул к стене.

– Он в другой стороне.

Ваня откинул руку Пети:

– Отвали, Певцов, я должен уйти.

– И куда же ты так торопишься?

– Не твоё дело.

– Ещё как моё, не забывай, что мы с Вольской отвечаем за посещаемость. Ты не можешь выйти из школы, тебе поставят прогул, могут и родителей вызвать за уход посреди учебного дня.

– Плевать. Разберусь, – процедил Ваня, чувствуя, как в нём разрастается гнев. Какого чёрта Певцов вмешивается? – Если у тебя будут спрашивать, скажи, что я тебя побил и сбежал.

Певцов фыркнул, будто сомневался в вероятности такого исхода. Ванино раздражение усилилось, он снова развернулся, чтобы уйти, но Певцов его удержал:

– Ты всё равно ничего не изменишь. Она ушла.

Ваня направил на него сердитый взгляд:

– Почему? Ты знал об этом? Это твой отец устроил?

Петя сдвинул брови и покачал головой:

– Нет, я не знал. И, насколько мне известно, отец ни при чём. Но она ушла. Мало ли какие у неё могли быть причины. Что мы можем сделать?

– Мы – ничего. А я – должен найти её. Поговорить с ней.

Ваня рывком оттолкнул Певцова и снова быстро зашагал по коридору. Певцов не стал его удерживать, но пошёл рядом.

– Чего ты хочешь? – прошипел Ваня.

– Помочь тебе.

– Зачем?

– Ну, во-первых, потому что ты ведёшь себя, как влюблённый болван, и сейчас явно наломаешь дров. – Ваня резко остановился, так что Певцов чуть не врезался в него плечом. Петя хмыкнул и продолжил: – А во-вторых, потому что я знаю, каково это, когда ты влюблён в девушку, которая не отвечает взаимностью. Я так провёл всё прошлое полугодие.

Ваня удивлённо поднял бровь. Петя кивнул:

– Как говорится, долг платежом красен. Ты не единожды выручал меня, теперь моя очередь не дать тебе погубить всё дело.

– Какое ещё дело? – Ваня прищурился. – И с чего ты вообще взял, что я влюблён в… в кого-то?

Петя растянул губы в улыбке:

– У меня появились подозрения после дискотеки – мы с Викой видели, как ты выходил из школы… не один.

Ваня мысленно влепил себе оплеуху за беспечность.

– Но то, как ты сейчас подорвался, окончательно меня убедило в том, что ты увлёкся… нашей прекрасной Яной Сергеевной. – Поймав Ванин раздражённый взгляд, Петя улыбнулся и поднял ладони: – Тебя трудно винить. – Петя помолчал и задумчиво перевёл взгляд в окно. – Даже странно, что я не сразу это понял. Ты же с первого урока смотрел на неё так…

Ваня чуть дёрнул бровью:

– Как же? Как я на неё смотрел?

Петя поднял глаза, но не на него, а на Вику, которая стояла в стороне, делая вид, что болтает с Ксюшей Беззубовой, но при этом не сводила обеспокоенного взгляда с парней. Петя чуть улыбнулся ей.

– Как будто готов смотреть вечно.

Ваня хмыкнул, признавая поражение, и коротко вздохнул:

– Я всё испортил и должен исправить.

– Сомневаюсь, что ты мог что-то испортить. И ты точно ничего не можешь исправить. Уволиться из школы в середине учебного года – это… – Петя покачал головой: – Это очень сложно. Должны быть чертовски веские причины. Вряд ли ты сможешь её сюда вернуть.

Ваня упрямо мотнул головой:

– Мне всё равно. Я должен поговорить с ней. Должен спросить… Или извиниться… Или ещё что-то сделать, что угодно. Может, ей нужна помощь.

Ваня снова зашагал по коридору, Певцов не отставал.

– Полагаю, ты сейчас собрался к ней домой? Ты знаешь, где она живёт?

– Нет.

– Ты же провожал её.

– Она не разрешила ехать с ней до дома. Я проводил её только до остановки.

– Тогда у тебя есть её номер, чтобы позвонить и спросить?

Ваня захотел дать оплеуху и Певцову.

– Нет.

– Тогда куда ты так несёшься? – спросил Петя, явно прилагая усилия, чтобы не улыбаться, что ещё больше злило Ваню. Они уже спускались по лестнице на первый этаж, и разговаривать было неудобно, так что Ваня просто проигнорировал Певцова и быстрым шагом пошёл к шкафчикам.

– Тебя не выпустит охрана, они не откроют турникеты.

– Я перепрыгну.

– У тебя будут проблемы.

– Я же сказал, что мне всё равно.

– Низовцев! – Петя снова толкнул Ваню к стене. – Ты должен остыть и включить голову. Ты не можешь так просто выйти из школы, тут везде камеры и закрыты все двери. Выпускают только по разрешению классного руководителя, с её подписью. Ты не знаешь, где живёт Яна Сергеевна, у тебя нет её телефона. Не будь дилетантом и возьми себя в руки.

Ваня тяжело дышал после быстрой ходьбы. Горечь от Петиной правоты жгла горло.

– Я должен что-то сделать… – сдавленно пробормотал он, откинув голову к стене. – Она не просто так ушла, что-то случилось…

– На твоё счастье, ты сдружился с двумя старостами. – Петя демонстративно провёл пальцем по значку, приколотому к вишнёвому галстуку. – Если кто и может найти её данные, так это мы.

Ваня нахмурился:

– Как же вы это сделаете?

Петя повёл плечами:

– Что-нибудь придумаем. Я могу навешать какое-нибудь красивое вранье Марише, мол, хотим поблагодарить Яну Сергеевну и всё такое. Может, она передаст нам номер. Или попробуем сами найти её в соцсетях.

– Я уже искал, – буркнул Ваня. – Не нашёл.

Это была правда. На каникулах Ваня не удержался и поискал Яну, но поисковик не выдал её профиль ни по фамилии, ни по номеру их школы.

– Предоставь это профессионалам. Спорю, что Вольская сможет найти страницу даже папы римского.

– Вообще-то у него есть официальная страница, – раздался бодрый голос у Пети за спиной. Вика ухмыльнулась и поправила рукав фиолетового пиджака. – Он довольно активно ведёт соцсети, между прочим.

Ваня кисло хмыкнул. Вика сочувственно на него посмотрела:

– Сэр Ванечка, мы обязательно найдём твою принцессу, предоставь это нам, только, пожалуйста, не сбегай. Так ты только лишнее внимание привлечёшь. И усложнишь себе жизнь.

Ваня сделал медленный вдох:

– Значит, вся школа уже в курсе, что я?..

– Нет, готов поспорить, что никто, кроме нас, не в курсе, потому что кругом, как ты помнишь, одни дилетанты. Все думают только о себе, – уверенно ответил Петя и, убедившись, что Ваня больше не делает попыток выйти из школы, отошёл от него.

Вика кивнула:

– Я догадалась, когда мы зашли к ней после первой репетиции, помнишь? Вы тогда ещё что-то про домового пошутили. Ты просто не видел себя со стороны. И на Хэллоуин. И на Новый год. Я не задавала тебе вопросов, но догадаться было нетрудно. Яна Сергеевна милашка, всего на пару лет старше, а теперь ещё и не учит нас, так что, сэр Ванечка, для тебя все дороги открыты.

Ваня нахмурился и сокрушённо покачал головой.

– Расскажи нам, что между вами произошло, вы же вместе уходили, – мягко спросила Вика.

– Ничего, я просто проводил её до автобуса, и она уехала.

– А номер ты запомнил? – спросил Петя.

Ваня снова покачал головой. Он весь урок пытался вспомнить, но в тот вечер шёл снег, – и номер залепило.

– Кажется, там была тройка. Или восьмёрка. Возможно. Не знаю.

– Ладно, мы попробуем вытащить её номер у Мариши. – Вика взяла Ваню за руку: – Пойдём, Ванечка, скоро звонок.

Ваня нехотя оторвался от стены и медленно поплёлся за старостами. У него было ощущение, будто силы разом покинули тело, оно словно весило тонну, а в голове расползался туман. Всё, о чём он мог думать следующие три урока: у Яны что-то случилось. Она в беде. И он должен её найти.

После звонка с последнего урока он снова понёсся к шкафчикам. На сей раз ни Петя, ни Вика его не останавливали, так что он быстро переоделся и чуть ли не бегом бросился к выходу. У двери Ваня остановился и выглянул на улицу через стекло. Снаружи была настоящая метель. Петя с Викой были правы: Ваня понятия не имел, куда ему бежать и что делать, у него не было ни адреса, ни телефона, вообще никаких зацепок, кроме остановки. С неё он и начнёт.

Ваня дёрнул дверь и решительно вышел на крыльцо. Его тут же обдало порывом ледяного ветра. Ваня зажмурился, поднял воротник куртки и быстро зашагал в сторону остановки, до которой провожал Яну две недели назад. Быстро идти не получалось – все дороги занесло снегом и дворники явно не справлялись. Кое-как Ваня допрыгал по сугробам до остановки и уставился на табло с номерами автобусов. Здесь останавливались пять, и Ваня сразу отмёл сто сорок пятый и одиннадцатый. Оставались восемьдесят третий, тридцать второй и сорок восьмой. Ваня не имел ни малейшего представления, который из них увёз Яну, – он не смотрел на номер, он смотрел только на неё, укутанную в его красный шарф. На её раскрасневшиеся от мороза щёки и на ослепительно сверкающие карамельные глаза. Прежде чем прыгнуть в автобус, она сорвала шарф с шеи и протянула Ване, но он отмахнулся и снова накинул его на неё со словами: «Отдадите в следующем году». Она с улыбкой посмотрела на Ваню, и он тогда позволил себе дерзкую мысль, что этот взгляд чертовски смахивает на взгляд влюблённой девушки, но теперь он понял, что взгляд был прощальным. Возможно, Яна уже тогда знала, что они больше не увидятся. Сердце снова обожгло горячей кислотой. Нет уж. Он точно её найдёт. Он объяснит, что увлёкся ею, во всём ей признается, если она не поняла, хотя после его новогоднего поздравления не понять это было невозможно. Он скажет, что ничего не требует. Попросит прощения за навязчивость. И главное – спросит почему. Почему она ушла, ничего не сказав.

С этой мыслью Ваня прыгнул в тридцать второй автобус, который подъехал первым. Приложил карточку к устройству оплаты и прошёл к пятачку у окна. Хотя внутри было полно свободных мест, Ваня остался стоять, чтобы в случае чего успеть выскочить на улицу. Он быстро окинул взглядом пассажиров, но Яны, конечно, среди них не было. С ним ехали пара школьников младших классов и группа студентов, шумно обсуждающих зачёт. Все окна замело снегом, так что рассмотреть, что происходило снаружи, Ваня не мог. На каждой остановке он жадно обводил взглядом улицы сквозь открытые двери и внимательно изучал входящих пассажиров, а также тех, кто оставался ждать другого автобуса. Он не представлял, куда едет, где ему выходить и где могла жить Яна. Ваня перебирал в голове их разговоры, но она ни разу не обмолвилась, где живёт. И с кем. Ваня даже не знал, есть ли у неё парень. Кольцо на безымянном пальце Яна не носила, значит, она не замужем, но Ваня был уверен, что и парня у неё нет, иначе она бы не засиживалась в школе до позднего вечера. И не общалась бы с Ваней так… Так… Так. Но, возможно, он ошибался. Его мысли метались от банального «ей предложили место получше» до самого ужасного «она переехала в другую страну к богатому мужчине». Чтобы хоть как-то заглушить неприятные картины в голове, Ваня достал наушники и заставил себя сосредоточиться на музыке, которую врубил на полную громкость.

Ваня поворачивал ключ в замке и пытался натянуть на лицо бодрую улыбку. Он открыл дверь и тут же попал под взгляд мамы, стоявшей в проёме кухни.

– Привет, – бодро сказал он, стаскивая рюкзак и топая на пороге, чтобы стряхнуть с ботинок остатки снега.

– Как дела? – мама пристально его оглядела.

– Нормально.

– Как позанимались? – Мама ногой подтолкнула Ване тапки.

– Не очень.

Ваня старался звучать ворчливо, что было не слишком сложно. После того как он проехал на первом автобусе полный маршрут, Ваня вышел на той остановке, где сел, и перепрыгнул в другой – восемьдесят третий. Проехав полный круг и на нём, Ваня снова вышел на школьной остановке и поплёлся к другой, чтобы ехать домой. Маме он соврал, сказал, что допоздна засидится в библиотеке из-за школьного проекта.

– Что придумали? – спросила мама, уходя на кухню.

Ваня, скинув куртку, нырнул в тапочки, прошёл за мамой и сел за стол.

– Ничего. С Певцовым трудно договориться, тему мы так и не выбрали, так что завтра я, видимо, снова задержусь.

Мама покачала головой, уже разогревая что-то на плите.

– Совсем Загировна не даёт вам спуску, загрузила в первый же день.

Ваня ответил неопределённым мычанием и откинул голову на стену. Он ненавидел врать матери. И ненавидел, что она всегда ему верит. На душе стало ещё паршивее, Ваня закрыл глаза.

– Подожди спать, сначала поешь. Мой руки и возвращайся, как раз всё согреется, – бодро сказала мама, мягко стукнув его деревянной ложкой по макушке.

Ваня через силу улыбнулся.

Зайдя в свою комнату, он не стал включать свет, просто стянул рубашку и рухнул на кровать. Он не хотел есть. Он хотел повернуть время вспять и перенестись обратно в декабрь. В самый счастливый декабрь в его жизни. Но это, конечно, было невозможно, Ваня мог существовать только сегодня. И сегодня у него был по-настоящему ужасный день.

ПЕТЯ

Петя был счастлив. Все каникулы он вспоминал, как после новогодней дискотеки они с Викой выходили из школы вместе, последними. Тогда они увидели, как Ваня и Яна Сергеевна идут немного впереди. Петя удивился этому и ещё больше тому, как мягко Вика улыбнулась вслед Ване. На Петин молчаливый вопрос она высказала свои соображения по поводу этой пары, и Петя, прогнав в памяти всё полугодие, понял, что она права. Он мысленно отругал себя за слепоту. Как он мог этого не заметить – взгляды Вани, яростное рвение на её уроках, всегда идеально сделанное ДЗ… А как он заступался за неё, когда в школу пришёл отец… На Петю рухнуло осознание: тогда, после самой первой репетиции, Ваня защищал не Вику, как думал Петя, а Яну Сергеевну. Петя вспомнил, как Низовцев разнервничался перед концертом, когда она пришла в зал раньше всех… И как застыл на пороге, увидев её в хэллоуинском костюме. Конечно. Он всё это время был в неё влюблён. А Петя – слепой идиот. Всё сходилось. Теперь понятно, почему на Ваню не действовали никакие старания Мили. Теперь понятно, почему Ваня нарядился графом на Хэллоуин, – не просто так, а для Яны Сергеевны.

Петя стоял на школьном крыльце после дискотеки и удивлённо смотрел вслед Низовцеву, ведущему под руку их русичку. Вика, заметив Петин ошарашенный вид, тут же наградила его званием чёрствого эгоиста. Очевидно, это было только началом Викиной обвинительной речи, и Пете пришлось прервать поток её красноречия поцелуями. Они ещё какое-то время простояли на крыльце, пока им обоим не начали звонить родители. Прощаясь с Викой на две недели, Петя боялся, что она передумает или обернёт всё в шутку. Или останется жить в Найроби, куда они с мамой полетели отдыхать. От Вольских можно было ожидать чего угодно. На каникулах Вика с Петей не переписывались, только обменялись довольно формальными поздравлениями с Новым годом, так что у Пети, как обычно, не было ни малейшего представления о том, что происходит у Вольской в голове.

Поэтому, заходя в школу утром понедельника, Петя переживал. Однако, как только увидел Вику в коридоре второго этажа, в её любом фиолетовом пиджаке и с провокационной улыбкой на лице, все сомнения отпали – он подошёл и заключил её в объятия. Она прижалась к нему, и время до звонка пронеслось незаметно.

И вот сейчас Петя сидел с Викой в тёмном зале библиотеки и был счастлив. Он пытался сосредоточиться на поиске контактов Яны, которая за одну перемену перестала быть для них с Викой Яной Сергеевной. Они оба понимали состояние Вани и искренне хотели помочь, но разлука в две недели сделала своё дело, и они никак не могли оторваться друг от друга. Петя с удивлением и восторгом знакомился с новой для него Викой. Раньше каждое её слово, обращённое к нему, сочилось насмешкой или вызовом. Она и теперь не оставляла его без своих шуток и колкостей, но… Но после той дискотеки всё стало по-другому. Лучше, чем он мог представить. Теперь Вика стала ещё и нежной. И милой. И смущающейся. Петя даже не думал, что она может испытывать такую эмоцию, и сходил с ума от её смущения. И от её сладких духов, мягких волос, от бледных веснушек на щеках, и от её новой улыбки, выражающей что угодно, но только не прежнюю язвительность. В конце концов Вика с Петей решили, что на один вечер вполне могут забыть обо всём и наслаждаться обществом друг друга. Именно это они и делали, пока их идиллию не нарушил звонок Петиного телефона.

– Не хочешь ответить? – промурлыкала Вика, отстранившись от Пети.

– Нет, – проговорил Петя, снова к ней наклоняясь.

– А вдруг что-то важное?

Вика попыталась мягко оттолкнуть его, упёршись ладонью ему в предплечье.

– Вряд ли.

– А если это твой отец? – спросила Вика с ноткой лукавства в голосе.

– Это именно он, – ответил Петя, взяв в руку Викины пальцы.

– И что будет, если ты не ответишь?

– Очередная перепалка. – Петя беспечно пожал плечами и чмокнул Вику в ладонь. – Но это будет позже.

Он попытался снова обнять Вику, но она резко встала с кресла-груши и отскочила к книжным стеллажам.

– Я не приближусь, пока ты не ответишь.

Петя закатил глаза, нехотя достал из кармана пиджака телефон, который продолжал настойчиво звенеть, и приложил к уху.

– Где тебя носит? Почему не отвечаешь? – выстрелил в него голос отца.

– И тебе добрый день, – пробормотал Петя, медленно выдыхая и вставая с кресла.

– Сейчас он у тебя добрым быть перестанет. Почему трубку не берёшь?

– Телефон лежал на столе под учебниками, не мог сразу найти.

– Когда будешь дома?

– Не знаю… У нас тут… проект по математике, сидим выбираем темы, Загировна завтра ждёт список.

– Вы в библиотеке?

– Да.

– Надолго?

Петя посмотрел на Вику.

– Ещё час точно.

Вика фыркнула и отвернулась к стеллажам с книгами. Петя успел заметить, что она покраснела. Он с улыбкой наблюдал, как Вика водит пальцем по корешкам книг, наслаждался её красотой и уже почти забыл, что говорит с отцом, пока тот не воскликнул:

– Ты слушаешь или нет?!

Петя отвёл взгляд.

– Извини… Зачитался. Что ты сказал?

– Я сказал, что отправлю за тобой шофёра. На улице снегопад и ветер, Виктор тебя довезёт.

Петя немного помолчал, затем спросил:

– А ты как поедешь?

– Я в офисе останусь.

Петя чуть сильнее сжал телефон. В огромном офисе отца было несколько комнат отдыха, в одну из них он практически переехал. Не то чтобы Пете так сильно хотелось проводить с ним время. Им и поговорить особо было не о чем, кроме Петиных оценок и поступления, и даже эти темы часто заканчивались ссорами. Но Петя понимал, почему отец разозлился, что он не сразу взял трубку.

– Ладно. Пусть Виктор через час подъезжает, я постараюсь всё успеть. Спасибо, – буркнул он напоследок.

Отец хмыкнул что-то в ответ и сбросил вызов.

– Всё в порядке? – спросила Вика.

Петя кивнул, убрал телефон и, сунув руку в карман, посмотрел невидящим взглядом в окно. Порывы ветра бросали в стекло мелкий снег.

– Отец переживает, – сказал он и добавил немного тише: – Мама попала в аварию в метель.

Вика молча подошла и обняла его со спины, прижавшись лбом к плечу. Он перекинул руку и обнял её за плечи, продолжая смотреть в окно.

– Мне так жаль, – негромко сказала Вика. – Так не должно быть.

– Да, – так же ответил Петя. – Не должно.

Они стояли перед окном, и каждый думал о своём. Петю, как всегда, накрыла печаль от воспоминаний о маме, от голоса отца, в котором за гневом и строгостью он улавливал горечь их общей потери. Эта потеря была единственным, что ещё объединяло их. Кроме них, никто до конца не понимал – каково это. Каково им было в огромном пустом доме, откуда исчез мамин смех. А потом и папин. Петя коротко вздохнул и прислонился щекой к Викиной макушке.

– А ты как доедешь? – наконец спросил он. – Виктор, папин водитель, может и тебя довести.

Вика слегка качнула головой:

– Меня мама заберёт.

– Она хорошо водит?

Вика направила на Петю насмешливый взгляд:

– Она отлично водит, Певцов, не будь, как отец.

Петя не ответил на Викину улыбку. Он слегка нахмурился и снова посмотрел в окно.

– Не сравнивай меня с отцом. Я не такой, как он.

Вика склонила голову набок:

– Конечно не такой. Твой отец настоящий красавчик.

Петя не удержался от смешка и поднял одну бровь. Он понимал, что Вика специально его провоцирует, чтобы отвлечь от грустных мыслей. Он ей подыграл:

– А я, значит, не красавчик?

Вика игриво повела плечами:

– В восемнадцать лет все красавчики, Петруша, не велика заслуга. Посмотрим, что с тобой будет через двадцать лет – будешь ли ты таким же подтянутым, как твой Сергей Борисович, или же превратишься в лысый пережёванный сапог.

Петя тихо рассмеялся и, наклонившись к Вике, прошептал:

– Я буду чертовски хорош. Всегда.

Час спустя Петя с Викой шли по первому этажу, перешучиваясь и смеясь. Прежде чем разойтись к своим шкафчикам, они остановились посреди коридора, и Петя в последний раз притянул к себе Вику. На минуту он снова забыл обо всём, кроме её губ на его губах, её рук в его волосах, её сбивчивого дыхания…

– Вы с ума сошли… – раздался откуда-то сбоку сдавленный голос.

Вика с Петей резко отскочили друг от друга. На них широко открытыми глазами смотрела красивая статная блондинка с короткой стрижкой и яркой помадой. Викина мама. Она вышла из холла, где стояли кресла и диваны для родителей, ждущих детей. Увидеть её заранее было невозможно.

– Мама! – Вика суетливо провела рукой по волосам в попытке восстановить причёску. И дыхание. Она на глазах краснела до самой макушки. – Почему ты… Что ты здесь делаешь?

– За тобой пришла, – ответила Софья. Она переводила взгляд с Вики на Петю и обратно, очевидно всё ещё шокированная увиденным. – Как мы и договаривались. Ты не выходила, и я пошла тебя встречать. На улице жуткий ветер и скользко, а ты в своих дурацких кедах, вот я и решила проверить, вдруг ты на крыльце где-нибудь поскользнулась и валяешься в обмороке.

Петя хмыкнул, а Вика поправила сползшую с плеча сумку.

– Ну… Как видишь, я не в обмороке.

– Да уж вижу. – Софья усмехнулась, склонила голову набок и, слегка прищурившись, спросила: – Как же Петру это удалось? – Не получив ответа и явно наслаждаясь замешательством своей дочери, она качнула головой: – Кто бы мог подумать. Он же так тебя бесил… Ты каждый день на него жаловалась.

Вика стала ещё краснее.

– Ты не могла бы быть чуточку тактичнее, мама? Пётр стоит прямо перед тобой.

Петя фыркнул, глядя на Вику. Он был солидарен с Софьей – ситуация начала его забавлять. Как и Викины красные щёки.

– Можно подумать, я не в курсе, милая. Ещё спорный вопрос, кто кого бесил больше. Но… – Петя притушил улыбку и перевёл уверенный взгляд на Викину маму. Он знал, что перед ним очень сильная характером женщина. И что ему необходимо ей понравиться. – Теперь всё так, Софья Николаевна. Ваша дочь… – Петя чувствовал на себе взгляды обеих Вольских. – Ваша дочь в меня влюблена. По уши.

– Неужели? – ответили Вика с мамой в унисон, и они рассмеялись. Петя мысленно дал себе пять.

– Как всегда, очень скромно, Певцов, – добавила Вика ворчливо, закатив глаза, но Петя видел, что смех мамы её немного расслабил.

Отсмеявшись, Софья спросила:

– А твой папа в курсе?

Петя расширил глаза и со смешком покачал головой.

– Правильно. Не говори пока. Он будет в ужасе.

– От чего это я буду в ужасе?

Петя мог поклясться, что то, что беззвучно вырвалось из рта очаровательной Софьи, было очень грязным ругательством. Однако она мгновенно сменила выражение лица и медленно, с кошачьим изяществом, обернулась. За её спиной стоял Петин отец. На его чёрном зимнем пальто ещё не растаяли снежинки, а волосы были влажные от снега. Сердитый взгляд буравил Софью.

– Сергей Борисович, – она расплылась в елейной улыбке. – Солнце село, и ты смог покинуть своё жилище? А я, как назло, чеснок сегодня дома забыла. Намекну охране, чтобы над входом повесили.

Отец поморщился.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Петя, лишая отца возможности нагрубить Софье. – Ты же сказал, что Виктора пришлёшь.

– Передумал, – коротко ответил он, а затем, прищурившись, подошёл к Софье ещё на шаг и спросил: – Так от чего я там буду в ужасе?

Петя судорожно пытался хоть что-то придумать, но в голове стоял туман. И немного паники. Молчали и Вика с Софьей. Молчание затягивалось. Отец медленно перевёл взгляд на Петю с немым требованием ответа.

– Мы обсуждали окончание школы, и Петруша только что назвал нам сумму, которую планирует потратить на свой выпускной костюм, – выпалила Вика. – Вы застали нас в процессе ставок, как долго на эти деньги смогла бы кормиться какая-нибудь небольшая страна.

Петя боролся с желанием расхохотаться. Вика даже не представляла, насколько она близка к правде. Софья уважительно посмотрела на дочку, а потом с усмешкой посмотрела на отца:

– Да, Сергей Борисович, у твоего сына ужасающе хороший вкус. Боюсь, тебе придётся продать часть активов.

Отец ещё несколько секунд буравил Петю взглядом, затем, очевидно поверив, хмыкнул.

– Не надо считать мои деньги, Вольская. Считай свои, – сказал он насмешливо, глядя на Софью. – Я могу себе позволить любой выпускной костюм для единственного сына, хоть из золота. Так что в ужасе пусть будут портные.

Софья стряхнула невидимые пылинки с рукава своей светло-серой шубы.

– Расточительство – грех, Сергей Борисович. Чему ты учишь единственного сына? Давно ты отправлял деньги в какой-нибудь благотворительный фонд? Вообще хоть раз отправлял? Могу дать несколько адресов.

– Мои финансовые дела тебя не касаются, – сухо ответил отец. – Если Пётр хочет дорогой костюм на выпускной, он его получит. А чему ты учишь детей? Врать родителям?

– Ни в коем случае. Честность – моё второе имя. – Софья надменно подняла уголок губ. – Профессия обязывает, сам знаешь. – Со смешком она отвернулась от него и посмотрела на Вику: – Поехали?

– Да, я сейчас, – ответила Вика и скрылась в гардеробе.

Петя тоже быстро пошёл к шкафчику, гадая про себя, что ещё Софья успеет наговорить отцу, пока их с Викой нет рядом. Он переоделся за минуту и выскочил обратно в коридор. Вика с мамой уже выходили из школы. Отец поднялся с кресла и тоже пошёл с Петей к турникетам. На крыльце оба слегка поёжились от пронизывающего ветра.

Софья, которая уже почти дошла до ступенек, пошатнулась в своих сапогах на высоком тонком каблуке и растянулась на скользкой плитке. Петя с отцом подошли к ней, и до Петиных ушей долетела брань на зависть любому грузчику. Петин отец протянул Софье руку.

– Сама справлюсь, – ворчливо пробормотала она, пытаясь встать, но каблуки упорно скользили по мокрой плитке.

– Держись за меня, – сказал отец, продолжая протягивать ей ладонь.

– Нет уж.

Он закатил глаза и, обхватив Софью за талию, легко поднял на ноги. Похоже, она была цела, пострадала только шуба, по которой теперь расползались мокрые разводы. Восстанавливая равновесие, Софья рефлекторно схватилась за плечо Петиного отца, отчего казалось, будто они обнимаются. Осознав это, Софья резко отдёрнула руку. Отец хмыкнул и отошёл.

– Как категорично. Со стороны может показаться, что ты меня боишься.

Софья поправила белоснежный шарф, спасая причёску от снега, и наградила отца ядовитой улыбкой:

– Конечно, боюсь. Боюсь отморозить себе руки о твоё ледяное сердце. Но спасибо, что помог подняться. Надеюсь, твой организм не слишком перенапрягся. На всякий случай загляни завтра к остеопату.

С этими словами она повернулась и, держась за перила, зацокала каблуками по ступеням.

Отец скрипнул зубами:

– Час назад.

Софья обернулась.

– Что?

Отец в упор смотрел на неё:

– Ты спросила, как давно я отправлял деньги в благотворительный фонд. Час назад. Одна из областных больниц получила от меня сумму с шестью нулями.

Брови Софьи взметнулись вверх. Отец хмыкнул:

– Можешь сама проверить. Ты знаешь, где мы выкладываем отчёты.

С этими словами он повернулся к машине, припаркованной с противоположной стороны от школы. Петя кивнул Вольским на прощание и пошёл следом. Уже отворачиваясь, он успел заметить мимолётную улыбку Софьи.

Глава 20

Антитеза

ВАНЯ

Ваня проснулся, но продолжал лежать с закрытыми глазами, слушая, как за окном бушует метель. Ему приснился ужасный сон – что из школы исчезла Яна, а Певцов с Викой помогали её искать. Ваня провёл руками по глазам и взял телефон. Пять утра. До будильника ещё целых сорок минут. Тут взгляд его зацепился за день недели. Вторник.

Воспоминания рухнули на Ваню бетонной плитой. Вчера был понедельник. Первый учебный день. Ваня был вчера в школе, а Яна… действительно уволилась. И он весь вечер катался на автобусах. А придя домой, уснул, так и не поужинав. Мама, видимо, не стала его будить, только накрыла одеялом. Ваня вздохнул. Он совершенно не готов к сегодняшнему дню. Загировна растерзает его за отсутствие домашки, а у Глории должна быть проверочная, к которой он тоже ничего не учил. Впервые с начала учебного года Ваню посетила мысль прогулять школу. Он уже почти на это решился, но потом вспомнил, что Петя и Вика обещали ему помочь найти Яну в соцсетях. Нужно с ними поговорить.

Кое-как приведя себя в порядок и надев свой простой чёрный костюм, Ваня сварил кофе, сел за кухонный стол, достал из рюкзака учебник по алгебре и, обхватив двумя руками тёплую чашку, тупо уставился в заданный пример. Мозг напоминал кисель и не желал соображать. Через несколько минут Ваня со вздохом закрыл учебник и отхлебнул из чашки. Сегодня он получит столь редкую для себя двойку по алгебре. И, вероятно, по английскому. И по физике. Интересно, через сколько двоек Мариша напишет маме? Хотя сейчас оценки волновали его меньше всего.

Ваня вышел из дома раньше, чем проснулась мама, – он не хотел расспросов и не хотел случайно нагрубить ей, поэтому просто оставил записку. В школу приехал рано даже по своим меркам – охранника ещё не было, так что Ваня встал на крыльце, прижавшись спиной к двери, чтобы было не так холодно. Мороз и ледяной ветер пробирали до костей. Наверное, стоило купить новый шарф. Даже если он встретится с Яной, он ни за что не попросит свой красный шарф обратно. Ваня сунул руки глубоко в карманы пуховика, поднял плечи и принялся едва заметно отстукивать ногой ритм тихого блюза в наушниках.

Когда охранник наконец открыл дверь, Ваня уже не чувствовал ног. Не спеша переодевшись, он поплёлся к их «родному» кабинету, первым уроком была химия. Садиться на диван не стал, опасаясь уснуть, а подошёл к широкому подоконнику и снова достал алгебру, невероятным усилием заставив себя сосредоточиться. Кое-как дорешал большую часть домашнего задания, когда школа начала оживать. Мимо проходили редкие ученики, и через некоторое время Ваня услышал знакомый колокольчиковый голос:

– Доброе утро. Что делаешь?

Ваня оторвал глаза от тетради. Рядом стояла Миля, как всегда на высоченных каблуках и в обтягивающем платье, сегодня тёмно-синем. Ваня с Милей не были близкими друзьями, хотя после множества совместных репетиций в прошлом полугодии стали общаться гораздо теплее. От Ваниного вида дружелюбная улыбка Мили сменилась обеспокоенным выражением лица:

– У тебя всё в порядке?

– В полном. – Он снова опустил глаза в тетрадь. Кажется, это прозвучало довольно грубо, поэтому Ваня, не настроенный разговаривать, всё-таки добавил: – А ты как?

Кажется, Милю его тон вовсе не смутил, и она продолжила всё так же бодро:

– Всё замечательно, спасибо! Начало четверти – самое спокойное время, ещё никто нас не успел завалить, и жизнь пока прекрасна.

Ваня хмыкнул, вложив в смешок порцию кислой иронии.

Миля слегка придвинулась к нему и, облокотившись на подоконник, спросила:

– Вообще, я подошла узнать, планируете ли вы с Петрушей репетиции в этом полугодии. Скоро целая гора праздников, отличная возможность снова выступить и порадовать своих фанатов. Я уже готова рисовать вам плакаты.

Вопрос Мили снова отвлёк Ваню от примера. Точно. Он совсем забыл про Певцова. Он же согласился с ним репетировать…

Ваня почувствовал, как его мягко тронули за предплечье, и моргнул, осознав, что так и не ответил. Миля пристально смотрела на него:

– Ты точно в порядке? Ты какой-то рассеянный сегодня.

Ваня развернулся спиной к окну и вздохнул:

– Я в порядке, просто… – Нет, про Яну он ни за что не расскажет. – Просто удивлён, что Певцов тебе не сказал.

– О чём?

– О том, что я согласился готовиться с ним к прослушиванию.

– Да ладно! – взвизгнула Миля и тут же затараторила: – Это же потрясающе! Вы точно поступите! Господи, Петруша, должно быть, на седьмом небе. И даже не сказал мне! Наверное, чем-то другим был занят. – Миля добродушно рассмеялась и потянулась рукой в сумку: – Подожди, мне немедленно нужно написать Певцову, что он мерзавец.

– Считай, что твоё сообщение уже доставлено, Милёк.

Миля обернулась и лицом к лицу встретилась с Петей. От неожиданности она подскочила и чуть не выронила телефон. Не дав Певцову отсмеяться, Миля тут же на него напустилась.

– Ты! – Она ткнула его пальцем в грудь. – Ты почему не сказал, что вы поступаете к Зиновьеву?!

– Вы поступаете к Зиновьеву? – Вика, стоявшая рядом с Петей, подняла бровь и удивлённо посмотрела на Ваню.

– Мы ещё не решили, – ответил тот, предчувствуя, что за этим последует.

Певцов, конечно, тут же выстрелил в него прищуренным взглядом:

– Да ну? В каком конкретно месте в сообщении: «Я согласен» – ты что-то ещё не решил?

Ваня поджал губы. Меньше всего ему сейчас хотелось обсуждать репетиции. Петя, кажется, тоже это понял, поэтому добавил более миролюбиво:

– Впрочем, детали мы обговорим позднее. Сегодня есть более важные дела, – многозначительно добавил он. – Мы её не нашли.

Ваня не хотел показывать, насколько сильно рассчитывал на своих старост, и постарался придать себе безразличный вид. Но его и без того плохое настроение испортилось окончательно.

– Отдаю должное твоей принцессе, Низовцев, она умеет прятаться. Я вчера весь вечер пытался как-то на неё выйти, но мы слишком мало о ней знаем. Я даже на сайтах универов смотрел, искал среди выпускников филфаков, – ничего. – Петя не дал Ване шанса ответить, поскольку сразу добавил: – Но у меня есть идея.

И без дальнейших объяснений Певцов зашёл в кабинет химии. Ваня обменялся с девочками непонимающими взглядами. Он лихорадочно соображал, стоит ли что-то объяснять Миле, которая выглядела растерянно и больше почему-то не улыбалась. Ваня почувствовал к Певцову благодарность за то, что сохранил секрет и не обсуждал его даже со своей подругой. Вика, видимо, тоже поняла, что Миля не в курсе, и уже собиралась начать какой-то отвлечённый разговор, но тут Лиза Киреева позвала Милю, и она от них отошла. Через пару минут из кабинета вышел Певцов, но по его лицу ничего нельзя было сказать.

– Ну? – нетерпеливо спросила Вика.

Явно наслаждаясь нетерпением Вани и Вики, Петя молча и нарочито медленно поправлял рукава розовой рубашки до тех пор, пока Вика не пихнула его локтём. Со смешком Петя прислонился к стене.

– Надо подождать.

– Чего подождать? – спросила Вика.

– Не чего, а кого. – Петя повернулся к Ване: – Яна сама тебе напишет.

Глаза Вани, должно быть, были размером с блюдца, раз Певцов от их вида рассмеялся.

– М-да, всё как обычно, одни дилетанты. – Петя сам себе кивнул, поправил и без того идеально сидевший чёрный галстук и с хитрой ухмылкой обратился к Ване: – Я сказал Марише, что моему приятелю из другой школы нужен репетитор по русскому и что я ему расхвалил нашу Яну Сергеевну. Я был готов к тому, что личный номер Мариша мне всё равно не даст, поэтому оставил ей номер приятеля и просил передать Яне, чтобы она сама написала ученику. Смекаешь? – Петя помахал рукой перед ошарашенным лицом Вани. – Я твой номер ей передал. Жди. Принцесса твоя сама тебе напишет.

Ваня медленно вздохнул и вытащил из кармана телефон. На экране было пусто.

– Ванечка, она вряд ли напишет настолько быстро, – с улыбкой мягко сказала Вика.

Ваня моргнул и посмотрел на Петю. Так просто.

– Спасибо.

Петя самодовольно ухмыльнулся:

– Скажи это.

Ваня поднял бровь:

– Что сказать?

– Скажи, что я молодец.

Вика рассмеялась:

– Попридержи своих тщеславных коней, скромняга. Мы ещё номер не получили, может, это и не сработает.

Но Ваня чувствовал, что настроение его значительно улучшилось, поэтому совершенно искренне сказал:

– Ты молодец.

– Ну что вы, граф, не надо лести. – Петя провёл рукой по волосам.

Троица, хихикая, присоединилась к одноклассникам и со звонком зашла в кабинет химии.

Эйфория от гениальной идеи Певцова продержалась недолго – уже к середине первого урока ей на смену пришла нервозность. Ваня не сводил глаз с экрана телефона в ожидании заветного сообщения. Вместо того чтобы сосредоточиться на новом материале, который у доски объясняла Марина Викторовна, Ваня размышлял, как ему поступить, когда Яна напишет. Сразу сказать, что это он? А вдруг она разозлится и перестанет отвечать? Он всё ещё не знает, где она живёт и в какой школе теперь работает. Нет, сразу признаваться нельзя, слишком велик риск снова упустить её. Сначала нужно как-то узнать, где с ней можно увидеться. Ваня поморщился. Всё это напоминало какие-то шпионские игры. Он совсем не хотел обманывать Яну или как-то манипулировать ею. Но что ещё ему оставалось? Она так резко исчезла, Певцов прав, для такого увольнения нужны веские причины, Яна бы не бросила просто так выпускные классы за полгода до экзаменов. Вдруг ей нужна помощь. Хотя чем Ваня мог помочь? Он всего лишь мальчишка. Обычный школьник без денег и связей, у него нет ничего. Ничего, кроме сердца, которое в присутствии Яны каждый раз загоралось огнём. И Ваня не успокоится, пока не выяснит, где она и что с ней.

Прошёл первый урок, затем второй, прошёл весь учебный день, ожидаемо довольно паршивый: Ваня таки получил два по алгебре и целую гору примеров в качестве дополнительной домашки от Загировны, а вдобавок наверняка провалил английский. Сообщения всё ещё не было. Ваня продолжал себя накручивать, то холодея от дурных предчувствий и тревоги, то падая в удушающее чувство вины.

После уроков Ваню снова потянуло на Янину остановку. Там он сел в сорок восьмой автобус, на котором ещё не катался. Но попытка разглядеть что-то в окно и сегодня была обречена на провал – все стёкла заледенели, и сквозь них даже домов было не видно, не то что лиц прохожих. Ваня всё равно проехал полный маршрут, после чего нехотя отправился домой. Он бы катался и дальше, но Загировна сегодня жутко на него разозлилась за бред, который он ей сдал, и пообещала, что всю ближайшую неделю Ваня простоит у доски. После урока ребята ему посочувствовали, но выглядели раздражающе радостными, и понятно почему – пока Ваня огребает у доски, остальные в относительной безопасности.

Придя домой, Ваня быстро поужинал, недолго поболтал с мамой, изображая хорошее настроение, но почти сразу сбежал в свою комнату. Там он тяжело опустился на стул и кисло посмотрел на стопку учебников. Никогда ещё ему не было настолько невыносимо находиться дома, от замкнутого пространства хотелось выть. Вдобавок он ни на чём не мог сосредоточиться, постоянно проверяя телефон. В итоге он отложил все предметы, кроме математики, решив, что завтра у кого-нибудь спишет, но алгебру всё же открыл. Сначала Ваня медленно и мучительно решал общее домашнее задание, потом перешёл к тому, что Загировна задала ему лично. Он засиделся до поздней ночи, но всё равно был уверен, что половину сделал неправильно. Когда он наконец лёг, часы показывали почти три. Сон его был прерывистым и тревожным – Ваня просыпался каждый час и хватался за телефон, проверяя, нет ли новых сообщений. Утром в среду он проснулся совершенно разбитым. Яна так и не написала.

ПЕТЯ

Петя сидел в холле первого этажа и ждал Низовцева. Обычно Ваня приходил в школу раньше всех, но сейчас, в восемь тридцать, его до сих пор не было, что вызывало некоторое беспокойство. Петя хотел обсудить с Ваней репетиции и поступление к Зиновьеву. Нельзя упускать такой шанс, они обязаны попытаться, вместе у них шикарно получается. Петя знал не понаслышке, что такая удача выпадает нечасто: Ваня не первый гитарист, с которым Петя играл, и никогда ещё у него не было настолько полного единения и согласованности ни с одним музыкантом. Петя отчаянно хотел в академию к Зиновьеву и не мог допустить, чтобы Низовцев передумал. Даже несмотря на то, что отец настолько против, что не желал ничего слышать и пресекал любые попытки Пети поговорить об этом. С отцом можно разобраться потом. Не выгонит же он Петю из дома, в конце концов. Когда они поступят, у отца просто не останется выбора, ему придётся смириться. К тому же поступление к Зиновьеву как раз и покажет отцу, что Петя не просто «стучит», что он уже профессионал.

Петя наблюдал за потоком проходивших мимо учеников. За две минуты до звонка он уже собирался подниматься в класс, решив, что Низовцев сегодня не придёт, но тут взгляд его всё-таки зацепился за знакомую тёмную шевелюру. Ваня спокойным шагом, явно никуда не спеша, подошёл к своему шкафчику. Петя встал рядом:

– Звонок через минуту.

Ваня молча скинул зимние ботинки.

– Мы опоздаем, если ты не поторопишься.

– Вот и поторопись, – пробурчал Низовцев, наклоняясь, чтобы зашнуровать школьную обувь.

– У нас новая русичка сегодня.

– Беги скорее, чтобы успеть её очаровать, как всех остальных учителей.

Петя прислонился плечом к соседним шкафчикам и сунул руку в карман.

– Яна, я так понимаю, не написала?

Ваня снова промолчал, швырнул уличную обувь в шкафчик и громко хлопнул дверцей. Петя сочувствующе предположил:

– Может, Мариша ещё не писала ей.

– Может, – бросил Ваня.

– Или, возможно, Яна была занята.

– Возможно.

– Или забыла про тебя.

Ваня наконец посмотрел на Петю:

– Чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты ускорился в десять раз и со звонком был в кабинете русского.

– Отвали, Певцов. Я никуда не опаздываю. Ты сам-то почему до сих пор здесь?

– Тебя ждал.

Это привлекло Ванино внимание, но вопрос он задать не успел – раздался звонок. Ваня с Петей стояли и смотрели друг на друга.

– Рано или поздно тебе всё равно придётся туда зайти, – сказал Петя, догадавшись, почему Ваня сегодня так задержался.

Ваня в ответ пробормотал что-то неразборчивое и явно нецензурное, но всё-таки направился к выходу из гардероба.

До кабинета они шли в молчании. И жутко медленно. Петя понимал, что сегодня, вероятно, тоже не лучший день для разговора о Зиновьеве. И что не стоит оставлять Низовцева – велик шанс, что Ваня в таком случае просто прогуляет урок. Поэтому Петя шёл рядом, беззвучно скрипя зубами, – должность старосты обязывала его соблюдать правила. Наконец они приблизились к двери. Петя уверенно и громко постучал, и парни вошли.

В классе было тихо. За учительским столом сидела новая учительница – тощая женщина с удивительно длинной морщинистой шеей и волосами, выкрашенными в какой-то непонятный грязно-бордовый цвет. Одета она была в вязаный костюм, от вида которого Петю замутило, – костюм состоял из юбки и кофты с перламутровыми пуговицами, почти такого же цвета, как волосы новой русички. В руках она держала мятую толстую тетрадь. Петя интуитивно почувствовал к незнакомой даме неприязнь. Очевидно, она восприняла их точно так же, поскольку смерила самым неприветливым взглядом.

– Полагаю, это те самые Низовцев и Певцов, – сказала она низким и каким-то шершавым голосом.

– Доброе утро, – бодро улыбнулся Петя, включая столь любимое учителями обаяние. – Извините, мы задержались. Разрешите войти?

– Не разрешаю, – ответила учительница, что-то помечая в тетради. – Идите к директору и пишите объяснительные, почему опоздали. Потом принесёте мне, с её подписью.

– Объяснительные? – удивился Петя. – Но…

– А на обратном пути зайдите в медпункт и проверьте слух, молодые люди, если вам непонятно с первого раза.

Петя сделал короткий вдох.

– Нам жаль, что мы опоздали, мы не хотели, но задержались по школьному поручению. Я староста, такое иногда может случаться, все учителя в курсе и обычно проявляют понимание.

Учительница прищурилась:

– Учителя вас распустили. К тому же… Староста из вас только один, судя по значку. Кто – Певцов или Низовцев?

Петя снова вдохнул через нос и нехотя ответил:

– Певцов.

– Если Певцов ещё раз опоздает, я на совещании потребую забрать твой значок.

– За одно опоздание? На ваш первый урок? – Петя был поражён. Загировна по сравнению с этой дамочкой просто ласковый цветочек.

– Если вы не выйдете за дверь, этот урок станет для вас последним, – категорично заявила учительница и отвернулась.

Петя собирался напомнить учительнице, что она не имеет права выгонять их с уроков, но Ваня открыл дверь и, развернув его за плечо, вытолкал в коридор. Там они обменялись красноречивыми взглядами – и оба прыснули. Заглянув в кабинет школьной администрации, написали объяснительные, поставили подпись у директора, выслушав от неё поток нравоучений, и вернулись на третий этаж. До конца урока оставалось ещё пятнадцать минут. Петя снова постучал, и они вошли. В кабинете по-прежнему было тихо, одноклассники переписывали с проектора какой-то текст, а учительница сидела за столом, помешивая ложкой то, что было у неё в чашке.

Парни молча прошли к её столу и отдали бумаги. Учительница, даже не взглянув на листы, швырнула их на подоконник.

– Староста садится, а молчаливый молодой человек идёт к доске.

Петя прошёл к своей парте, обменявшись с ребятами глумливыми взглядами, а Ваня взял мел из стаканчика, который стоял на краю учительского стола.

– Кто тебе разрешал брать вещи с моего стола? Разве я сказала, что ты будешь что-то писать?

Ваня медленно обернулся и вернул мел в стакан. Точнее, швырнул. Громко.

– Молодой человек решил показать нам свой характер? Своё плохое настроение оставляйте дома, – с сердитой гримасой рыкнула на него учительница. По классу тихо пронеслись язвительные усмешки: то же самое стоило бы сказать самой учительнице. Но Низовцев продолжал молча стоять перед ней с каменным выражением лица. Русичка поджала губы и прошипела: – Давай-ка проверим, умеешь ли ты вообще разговаривать. Дай определение антитезы.

Петя слегка улыбнулся. Училке придётся постараться, если она хочет завалить Низовцева. И действительно, Ваня не задумался ни на секунду, но отвечал неторопливо и каким-то не своим низким голосом:

– Стилистическая фигура, служащая для усиления выразительности речи путём резкого противопоставления понятий. Часто строится на антонимах.

Русичка еле заметно поджала губы:

– Пример антитезы.

Ваня чуть склонил голову:

– Хороший учитель и в плохом настроении адекватен.

Класс зазвенел тишиной. Казалось, что в кабинете вот-вот лопнут стёкла. Или глаза учительницы.

– Два. Ещё один такой выпад, и я приглашу в школу родителей. Сел.

Ваня медленно опустился на свой стул. В этот момент прозвенел звонок.

– Сдаём тетради. Опоздавшие – тоже. – Русичка вперила взгляд в Ваню: – Посмотрим, что вы успели написать.

Петя послал Ване сочувствующий взгляд, но Низовцев уже не слушал учителя и ничего вокруг себя не замечал. Он горящими глазами смотрел на свой телефон.

ВАНЯ

Она написала. Ваня стоял в коридоре и сверлил взглядом уведомление о входящем сообщении, где виднелся кусок текста: «Добрый день. Меня зовут Яна Сергеевна, ваш номер мне передала…» Дальше было не видно, но начала хватило, чтобы пульс Вани ускорился вдвое. И это после урока русского, на котором странная новая русичка за пару минут успела вывести его из себя. Наверное, зря он её спровоцировал. Ваня снова посмотрел на уведомление. Как жаль, что Яна уволилась, по-настоящему жаль. С её уходом не только Ваня лишился Яны, но и вся школа лишилась Яны Сергеевны – хорошей учительницы, доброй и справедливой. Русский с литературой стояли в расписании почти каждый день, и Ваня чуть не взвыл от осознания, как часто ему теперь придётся сталкиваться с новой русичкой. Пожалуй, нужно будет как-то наладить с ней контакт. Может, ему стоит извиниться? Или нет…

– Низовцев, это было круто! – Трофимов восторженно хохотнул и хлопнул его по плечу. – Так красиво ещё никого не унижали.

Подошедшая Ириша Орлова хихикнула:

– Да уж, Ванечка, твой пример антитезы войдёт в историю.

– Что это вообще за чудо? – спросил Певцов, качая головой. – Как её зовут хоть?

– Не знаю. – Ира пожала плечами и обвела взглядом одноклассников. Вокруг Вани собрался почти весь класс. – Кто-нибудь запомнил?

– Я записала. – Вика достала из сумки блокнот, распухший от бесчисленных заметок старосты и рисунков. – Элла Карловна.

– Элла Карловна? – Певцов поднял брови. – Чувствую, с ней будет весело.

– У Тамары Загировны появился достойный конкурент, – хохотнул Трофимов.

– Даже не сравнивай, – возразила Лиза Киреева. – По сравнению с этой грымзой Загировна – просто божий одуван.

– Да, с Загировной уже не так страшно, от неё хотя бы понятно, чего ожидать, – согласилась Алина Александрова.

– И она ни разу не требовала объяснительные, всегда сама с нами разбиралась, – добавил Савченко под согласные кивки ребят.

Продолжая ворчать и обсуждать новую проблему в лице Эллы Карловны, ребята медленно отправились на следующий урок. Ваня снова достал телефон из кармана. На экране снова высветилось уведомление. Ваня почувствовал, как его губы медленно растягиваются в улыбке. Теперь у него есть номер Яны. Певцов действительно чёртов гений.

Глава 21

День рождения

ПЕТЯ

Петя ждал Низовцева. Опять. Наступил понедельник, и за прошедшую неделю они так и не смогли обсудить предстоящие репетиции. Ваня почти всегда приходил под самый звонок, а уходил сразу после уроков, не задерживаясь ни в библиотеке, ни в столовой. На переменах его тоже было не выцепить, он как будто специально всех избегал и непонятно где отсиживался. Сразу после звонков на перемены Петя не мог за ним бежать – приходилось реанимировать собственную успеваемость. Учителя то и дело его задерживали, либо чтобы сделать замечание вроде «староста должен подавать пример классу», либо что-то объяснить и разобрать с Петей его ошибки. Тамара Загировна и вовсе на днях наорала на него при всём классе, произнеся в своей речи слово, от которого у Пети загорелись щёки.

– Ты что, поиздеваться надо мной решил под конец года? – возмущалась Загировна, гневно тряся Петиной тетрадью. Сам он стоял у доски. – Как ты умудрился перепутать сложение и умножение, Певцов?! Дважды! Влюбился, что ли? Сто раз говорила, не до любви вам сейчас, влюбляйтесь летом, когда экзамены сдадите!

Класс дружно захихикал, а Петя покраснел и с улыбкой опустил глаза, не споря с Загировной, что фактически стало признанием и для Вики, и для класса, и, что хуже всего, для самой Загировны. После этого она не упускала случая его подколоть и один раз даже украсила ему двойку сердечками.

– Петруша, это же шедевр! – воскликнул Савченко, когда все собрались в библиотеке и он увидел Петину тетрадь. – Не смей её выбрасывать, вставь в рамку! Сомневаюсь, что в мире найдётся ещё хоть одна такая запись от Загировны. Потом, когда она получит нобелевку, продашь за огромные деньги.

– Математикам нобелевку не вручают, умник, – проворчал Петя. – У них своя премия, Абелевская.

Савченко ухмыльнулся:

– Это тебе твой купидон рассказал?

Все засмеялись, а Петя молча посмотрел на Вику, которая ответила лукавой улыбкой. Она и сама постоянно подшучивала над ним. Но Пете было всё равно. Да, он поплыл. Вика не выходила из его мыслей, и теперь, когда они наконец-то были вместе, он абсолютно ошалел от счастья.

Возможно, именно из-за этого переполнявшего его чувства он так хотел помочь Ване объясниться с Яной. Судя по хмурому виду и отчуждению Низовцева, дела у него шли не очень. Петя спрашивал у Вики, но она только разводила руками – с ней Ваня тоже ничем не делился. Уже совсем скоро подавать заявку к Зиновьеву. Если репертуар подойдёт, они получат приглашение на прослушивание, пройдут отбор, поступят в академию – по-другому просто не может быть. Но сейчас Низовцев его, конечно, пошлёт с репетициями. Сначала лечим сердце, потом строим планы.

Петя решил начать с разговора по душам и, очень довольный тем, как всё придумал, отпросил их с Низовцевым с первого урока. Учителям испанского он сказал, что их с Ваней помощь срочно понадобилась в библиотеке. А библиотекарям торжественно объявил, что они с Ваней придут таскать учебники – просьба о помощи весьма кстати появилась в чате старост накануне. Галина Андреевна с коллегой сначала были против прогулов, но Петя убедил их, что после уроков найти время совершенно невозможно – у всех дополнительные – и первый урок – единственный шанс спасти библиотеку от завала новинками.

В общем, наврав всем и устроив всё как нельзя лучше, Петя сидел на диване на первом этаже в ожидании Низовцева и радостно подбрасывал барабанные палочки. Взгляд его то и дело цеплялся за надпись: «Красота в деталях». Каждый раз, когда он видел эти слова, губы непроизвольно растягивались, и он улыбался как дурак. С такой вот идиотской счастливой улыбкой его и застал Низовцев, только что вошедший в школу.

Увидев самодовольное лицо Пети, который встал и пошёл в его сторону, Ваня слегка нахмурился.

– Не к добру, – тихо буркнул он, но Петя услышал и со смехом хлопнул Ваню по плечу:

– Граф Низовцев пожаловали, отрадно видеть вас этим утром до звонка. Должно быть, кареты сегодня ездят по расписанию?

Ваня наградил Петю неприличным жестом. Тот только фыркнул.

– У меня для тебя две новости, граф: одна плохая, другая хорошая.

– Если хорошая новость не про то, что и эта русичка уволилась, мне не интересно.

– Мы с тобой сейчас пропустим первый урок.

Глаза Вани немного оживились, но потом в них появилось подозрение:

– А вместо этого?..

– А вместо этого будем таскать учебники в библиотеке! – Петя сказал это таким тоном, будто объявлял победителя на «Оскаре».

Ваня со смешком расстегнул пуховик.

– Напомни мне потом объяснить тебе разницу между хорошей новостью и бесплатным трудом.

– Не ворчи, Низовцев, это всяко лучше, чем тухнуть на испанском. Или ты боишься, что твои руки не выдержат вес знаний?

– Ты становишься похож на Вику, – пробормотал Ваня, поворачиваясь в сторону гардероба.

Петя хмыкнул:

– Если ты планировал меня этим задеть, тебя ждёт разочарование.

Низовцев с улыбкой покачал головой.

После того как он переоделся, парни направились к библиотеке. Петя щёлкнул пропуском, и они зашли в библиотечное хранилище. Галина Андреевна уже ждала их.

– Доброе утро, мальчики! – Она махнула рукой на огромную гору свёртков из крафтовой бумаги: – Вот здесь новые учебники по обществознанию и истории, их в учебный зал, увидите там слева в шкафах свободные полки. Вот эти… – она показала на соседнюю гору, – в зал с художественной литературой. Просто сложите их стопкой перед шкафами, мы потом по алфавиту сами раскидаем.

– А «бэшки» что будут таскать? – спросил Петя, осматриваясь.

Галина Андреевна усмехнулась:

– А «бэшкам» достанутся рабочие тетради, их привезут сегодня.

– Ладно, – Петя кивнул, и они с Ваней принялись за работу.

Учебники перетаскали довольно быстро, но в зале художественной литературы решили не торопиться. Носили по стопке книг и сразу расставляли их в шкафы. После третьей стопки Петя решил, что момент подходящий:

– Итак, Яна написала тебе?

Ваня промолчал, и Петя подумал, что тот уже не ответит, но спустя минуту он всё-таки буркнул:

– Написала.

– А ты что?

Ваня снова ответил не сразу, впихивая книгу на полку. Выпрямившись и откинув волосы со лба, он сказал:

– А я написал в ответ.

Петя взял несколько книг и пошёл вдоль стеллажей, разыскивая нужную букву.

– Ну и?

Ваня тоже взял книги.

– Ну и ничего. Она не ответила.

– А ты?

– А я позвонил.

Петя остановился и, подняв брови, посмотрел на Ваню. Позвонить Яне было довольно смело.

– И?

– И она не взяла трубку.

– Ясно. – Петя погасил улыбку, которая могла разозлить Ваню. – И ты теперь страдаешь и грустишь.

– Точно. – Ваня кивнул, поставив на полку с классикой собрание сочинений Достоевского.

– И как нормальный страдающий граф, тёмными зимними вечерами ты томно пьёшь чай, глядя в окно?

– Ага. И блюз слушаю. – Освободив руки, Ваня облокотился на стеллаж. – Я продолжаю ей писать.

Брови Пети снова взлетели вверх. Вот это уже интересно. Низовцев, оказывается, упорный парень. Впрочем, это не должно вызывать удивление, раз он поступил сюда. Петя уважительно кивнул:

– А она? Не читает?

– Читает. В том-то и дело. Она читает. – Ваня запрокинул голову и посмотрел в потолок. – Лучше бы не читала.

– Наоборот, Ванчелло, наоборот! – радостно воскликнул Петя, найдя наконец место для Диккенса. – Это же даёт нам надежду!

Ваня перевёл на него взгляд, в котором мелькнула тень веселья, и, оттолкнувшись от стеллажа, взял ещё порцию книг.

– Нам?

– Ну, конечно! – Петя кивнул, подошёл к Ване и хлопнул его по плечу. От неожиданности Ваня выронил стопку книг, и они с грохотом рухнули на пол. Ваня пихнул Петю в ответ и, наградив его несколькими крепкими ругательствами, стал собирать книги. Петя рассмеялся и тоже поднял с пола пару книг. – Ванчелло, ты что, после всего, что было в первом полугодии, нас можно считать командой!

Петя был уверен, что губы Вани дрогнули в сдерживаемой улыбке.

– Я подумал, что в первый раз мне послышалось, но, полагаю, всё же стоит это обсудить. – Собрав все книги, Ваня выпрямился и вопросительно посмотрел на Петю: – Ванчелло?

Петя пожал плечами:

– У друзей должны быть клички, не могу же я называть тебя просто Ваня, это как-то тупо. И Ванечкой, как Вольская, я тебя называть не буду, даже не умоляй.

Ваня хмыкнул:

– А что случилось с обращением по фамилии?

– Разнообразие в отношениях – ключ к успеху, знаешь ли. – Петя подмигнул Ване и, рассмеявшись над его выражением лица, поднял ладони: – В дружбе – тоже.

Они быстро раскидали оставшиеся книги по полкам и пошли за новой партией. Вернувшись в зал художественной литературы, поставили кипу книг на стол и снова взялись их расставлять. Неожиданно Ваня спросил:

– Так, значит, я теперь официально Друг Певцова?

Петя поморщился:

– Ты друг одноклассника Пети. «Друг Певцова» звучит как отцовский тост, не хочу, чтобы так было. А по поводу Яночки… – Ваня так на него посмотрел, что Петя тут же со смехом себя поправил: – По поводу Яны. У меня есть идея.

– Кто бы сомневался, – Ваня усмехнулся, расставляя томики Вудхауса.

– Конечно, надо же вас, дилетантов, выручать. – Петя радостно швырнул свою стопку в одно из кресел и достал телефон. Спустя минуту он облегчённо воскликнул: – Нашёл!

Ваня повернулся к нему:

– Свою скромность?

Петя с улыбкой приподнял бровь:

– А вот теперь ты похож на Вольскую. – Парни хмыкнули. – Я нашёл то, что привлечёт внимание Яны и даст тебе повод написать ей так, чтобы она ответила.

– И что же это?

– Вот!

Петя сунул ему в лицо экран с цифрами.

– На что я сейчас смотрю?

– Это дата её рождения!

Ваня моргнул и снова посмотрел в экран:

– Одиннадцатое февраля? И что мне делать с этой информацией?

Петя возвёл глаза к потолку:

– Да всё что угодно! Тебе очень повезло, что её день рождения ещё не прошёл.

Ваня промолчал и задумался, снова переключившись на книги. Спустя пару минут он вдруг спросил:

– Почему ты мне помогаешь?

Петя серьёзно посмотрел на него:

– Ну, во-первых, потому что ты неоднократно помогал мне. Во-вторых, твоя ситуация довольно занятна и разбавит безмерную скуку нашего пыльного храма знаний. Ну, а в-третьих, и, пожалуй, я должен был сказать об этом в первую очередь, друзья вроде бы так и поступают, разве нет?

Ваня кивнул:

– Пожалуй.

Петю снова переполняли энергия и хорошее настроение – у него появился шанс убить сразу всех зайцев – сделать доброе дело, помочь Ване встретиться с Яной и, возможно, начать репетиции и подготовку к поступлению. А ещё на него, как и на Низовцева, снизошло озарение, что они действительно стали друзьями, и далеко не сегодня. Это открытие воодушевляло. Не то чтобы Пете было одиноко и у него не было друзей, они довольно неплохо ладили с Трофимовым, но после событий прошлого полугодия почти перестали общаться. Видимо, оба без слов понимали, что в какой-то момент превратились в соперников, и теперь Трофимову требовалось время, чтобы принять новую реальность, в которой Вика выбрала Петю. С остальными одноклассниками у Пети были приятельские отношения, но Ваня среди них выделялся своим… всем. Ваня из другого мира, но Петя чувствовал себя с ним удивительно комфортно, и в жизни, и в музыке. На Низовцева можно положиться, и он совершенно бескорыстно принял некоторое участие в их с Викой истории, так что Петя только рад ему помочь. Яна очаровательна, она очень подходила такому спокойному, надёжному Ване. И в отличие от Зиновьева, проблема Вани казалась Пете легко решаемой. Подумаешь, девушка не отвечает. Ответит. Ване упорства не занимать. Петя предполагал, что Яна избегает Ваню не просто так, он наверняка тоже ей нравится. Теперь она даже не их учитель, что может пойти не так? Да, она чуть старше, ну и что? Им с Яной просто нужно встретиться и поговорить. Петя улыбнулся. Это может стать красивой историей. Низовцев потом песню об этом напишет.

ВАНЯ

Ваня сидел на литературе, теперь ставшей для него абсолютно ненавистной, и думал. Думал он сразу о многих вещах: о Певцове, с которым они совершенно не похожи, но незаметно для самих себя стали друзьями. О дне рождения Яны и о том, как её найти, как поздравить и что подарить. О том, что Певцов прав, надежда ещё есть. И о том, что, возможно, надеяться бессмысленно. Он думал о Вике, которую усиленно избегал, потому что не хотел никаких вопросов. Думал о маме, которая явно подозревала, что у Вани не всё в порядке. И краем сознания он думал о Карловне и тесте, который она им дала. Тест был несложный, и Ваня уже с ним справился, но делал вид, что ещё пишет, чтобы не получить дополнительное задание. Он никогда так не делал на уроках у Яны, но теперь лишний раз старался не привлекать внимания учительницы.

После урока Ваня быстро переоделся и вышел на улицу. Он так и продолжал каждый день кататься на разных автобусах в надежде однажды увидеть Яну, но пока что ему не везло. Не повезло и сегодня. Так что домой он пришёл уставший, голодный и злой.

Так прошёл его январь. Он ходил на уроки, после школы катался на автобусах, где его уже узнавали кондукторы и даже некоторые пассажиры, а вечерами сидел за домашкой.

Время от времени Ваня действительно писал Яне.

В тот день, когда она прислала сообщение, он, как дурак, до самого вечера пялился на уведомление и обдумывал, как лучше поступить. Придя домой и сделав кое-как часть домашнего задания, он больше не мог оттягивать ответ. Так что Ваня отложил тетради и, взяв телефон, пересел на кровать. Отметив, что рука слегка дрожит, он сделал короткий вдох и открыл Янино сообщение полностью:

«Добрый день. Меня зовут Яна Сергеевна, ваш номер мне передала Марина Викторовна. Она сказала, что вам необходим репетитор по русскому языку для подготовки к ЕГЭ. Дело в том, что я временно не провожу такие занятия. Если хотите, могу дать вам контакты своих коллег, которые прекрасно готовят к экзаменам».

Сердце у Вани глухо застучало в груди. Что же могло случиться, что Яна вообще перестала преподавать? Он напечатал ответ, потом стёр, напечатал заново, снова стёр и, отложив телефон, опрокинулся на кровать. Что у неё произошло? Что ей написать? Может ли он просто взять и спросить об увольнении или это будет слишком нагло? Или как раз наглость и есть ключ к успеху? Притвориться незнакомым учеником и пригласить на встречу уже не выйдет, раз она не преподаёт. Ваня снова взял телефон, быстро напечатал сообщение и, не позволив себе передумать, нажал на кнопку «Отправить».

После того как она не ответила на его первое сообщение, он написал ей второе, в котором спросил, не обидел ли её чем-нибудь. Прождав ответ несколько дней, он решил, что будет писать ей и дальше, раз она читает. Писал в основном о событиях в школе. В красках описал Эллу Карловну, рассказал о том, что Певцову теперь достаётся от Загировны похлеще Бунько, к несказанной радости последнего, и о других мелких школьных делах, которыми приятно делиться с тем, кто знает всех лично. В какой-то момент Ване стало казаться, что Яна даже ждала его сообщений – если раньше она их читала спустя много часов, а то и дней, то в последнее время стала читать все быстрее. Ваня решил, что это хороший знак, поэтому продолжал описывать ей школьную жизнь, лишь иногда добавляя что-то про себя и свою холодную войну с новой русичкой. Пару раз он даже присылал ей фотографии своих сочинений, за которые Карловна изо всех сил пыталась занижать оценки, и Ваня слал ухмыляющиеся смайлики рядом с такими редкими теперь пятёрками.

Наступил февраль. День рождения Яны приближался, Ваня перебирал в голове варианты поздравления, но определиться было сложно – он не видел Яну целый месяц и вообще не знал, увидит ли ещё когда-нибудь. Ваня решил, что сначала нужно выбрать, где они встретятся, а потом уже как-то заманить туда Яну. Целую неделю Ваня исследовал ближайшие кофейни в поисках уютного места, без лишнего шума и толпы школьников, которые могли узнать Яну и помешать им общаться. Ваня сразу отмёл дорогие рестораны – там было слишком пусто и торжественно. Это могло напугать и смутить Яну – она не должна подумать, что это свидание. Хотя Ваня, разумеется, собирался платить за двоих, и это была вторая причина отмести дорогие заведения. Но и в дешёвые забегаловки с жирными столами Ваня, конечно, тоже её не поведёт. Нет, он искал что-то комфортное и тихое, со спокойной музыкой, с чистым приятным интерьером и столиками у окна – почему-то ему казалось, что именно такое место подходит Яне. Задача оказалась не из лёгких, но в конце концов Ваня нашёл идеальное, на его взгляд, кафе в пяти остановках от школы. За неделю до дня рождения он написал Яне, что одиннадцатого числа будет ждать по указанному адресу и что ему нужно кое-что ей передать от ребят, так что она обязательно должна прийти.

Одиннадцатое февраля выпало на четверг, и Ваня с самого утра был как на иголках. Он почти не спал, прокручивая в голове всё, что должен сегодня сделать и сказать. В полночь он написал Яне первое поздравление, а после уроков ещё раз напомнил, где будет её ждать. В кафе Ваня приехал на час раньше назначенного времени. Он занял только что освободившийся столик у окна, попросил официантку спрятать подарок, заказал себе кофе и стал ждать.

Он сидел, невидящим взглядом уставившись в окно, и мысленно прокручивал предстоящую встречу. Будет ли Яна рада его видеть? Согласится ли выпить с ним кофе? А что, если она вообще не придёт? Нет, она должна. Сообщение висело прочитанным, как и его поздравление с днём рождения. Это же просто встреча учителя и ученика, а не парня и девушки. Ваня провёл ладонью по лицу – он понятия не имел, как себя вести. Пожалуй, он станет вести себя, как Певцов, – будет излучать уверенность, граничащую с лёгкой наглостью.

Прошёл час. Яна опаздывала на пятнадцать минут, и Ваня начал всерьёз тревожиться. Он уже успел заказать вторую чашку кофе и теперь проворачивал в руках телефон – вдруг Яна позвонит или напишет. Но телефон молчал, а надежда таяла. Конечно, на что он рассчитывал? У Яны сегодня день рождения, она наверняка занята, может быть, празднует с друзьями или с семьёй… На кой чёрт ей приходить к какому-то наивному школьнику? Почему он вообще решил, что она придёт? Она же не ответила. Ни разу. Счастливый Певцов, скачущий на единороге собственной влюблённости, сбил его своей бесконечной уверенностью в том, что вокруг царят любовь и радость. Он умудрился убедить Ваню, что Яна ему симпатизирует. Но на самом деле ей всё равно. Она же не написала ни единого слова после того, как в первом сообщении Ваня признался, что это он. Отсутствие ответа – тоже ответ.

Ваня вздохнул и собирался махнуть официантке, чтобы принесла счёт, но тут к его столику подошла незнакомая девушка.

– Вам просили передать, – быстро пробормотала она и протянула ему небольшой пакет.

Ваня взял его, заглянул внутрь и увидел… свой красный шарф. Он резко поднял голову, чтобы спросить у незнакомки, где та, кто его передала, но девушка, вручившая пакет, уже исчезла. Ваня рывком встал из-за стола, жестом показал официантке на оставленные вещи и выскочил на улицу.

Мимо него в разных направлениях текли потоки людей, из-за густого снега он толком не мог разобрать лиц прохожих. В панике Ваня несколько раз обернулся вокруг своей оси, пытаясь понять, в какую сторону ему бежать. Яна здесь. Она где-то совсем рядом. В этот момент к остановке напротив подъехал автобус, часть толпы приблизилась к дороге, освободив обзор, и Ваня наконец заметил вдалеке удаляющийся силуэт в знакомом чёрном пальто.

– Яна!

Она не обернулась. Конечно, путь Ване тут же преградили прохожие, вываливавшиеся из автобуса, собаки, коляски и скользкая наледь на земле, так что Ваня дважды чуть не упал и едва не сшиб проходящего мимо мужчину, отборная ругань которого полетела Ване в спину. Но он не отрывал взгляда от девушки, которая торопливо шла по улице.

Наконец он её догнал и мягко, чтобы не напугать, тронул за руку.

«А что, если это не Яна?» – внезапно мелькнуло в голове.

Девушка обернулась. На Ваню посмотрели нежно-карамельные глаза, от вида которых у него чуть не подогнулись колени. Он пытался отдышаться и подумал, не умер ли случайно минуту назад при столкновении с прохожим. Неужели перед ним действительно она? Но это была Яна. В зимнем пальто и снова без шапки, она стояла под снегом и выглядела смущённой. Яна посмотрела на него взглядом, который он не мог понять, и тихо сказала:

– Добрый вечер, Ваня.

– Добрый вечер… – Он осознал, что они стоят посреди улицы, а значит, она всё ещё может повернуться и уйти. Он любой ценой должен удержать её. Ваня призвал на помощь всю свою уверенность: – Добрый вечер, Яна.

Она подняла бровь с улыбкой, от которой сердце Вани сделало предательское сальто.

– Мне показалось или где-то тут заблудилось моё отчество?

Ваня кивнул:

– Можно поискать его в прошлом полугодии, говорят, там его видели в последний раз. – Он сделал вид, что задумался. – Полагаю, его мог стащить домовой.

Яна хихикнула, опустив взгляд, потом снова подняла глаза на Ваню и покачала головой:

– Ты не можешь называть меня по имени.

– Почему?

– Тогда тебе придётся обращаться ко мне на «ты».

Ваня кивнул:

– Безусловно. И это проблема, потому что?..

– Потому что я твой учитель.

Ваня поднял уголок губ:

– Уже нет.

– Это будет неловко. Ты же всё время обращался ко мне на «вы».

Ваня снова кивнул:

– Точно. Но не сразу. Если мне не изменяет память, сначала я познакомился с девушкой Яной, которая высмеяла несчастного заблудившегося новенького.

– Я не высмеяла!

Ваня пожал плечами:

– Ну, значит, флиртовала.

– Я не флиртовала с тобой, с ума сошёл! – Яна легонько стукнула его кулаком по руке.

Ваня, подражая Певцову, манерно провёл рукой по волосам, которые уже были в снегу.

– Не смущайся, Яна, мне это только льстит.

Она со смешком покачала головой, а потом вдруг посерьёзнела и попятилась:

– Извини, мне… Я на самом деле зря пришла, просто шла мимо… И… Мне пора. И тебе тоже. А то замёрзнешь и заболеешь.

Ваня только сейчас осознал, что выскочил из кафе без куртки и стоял под снегопадом в одной рубашке. Холода он не чувствовал, наоборот, внутри него полыхал жар. Яна обернулась, очевидно, собираясь уйти, но Ваня придержал её за локоть:

– Подожди. Пожалуйста. Я должен кое-что тебе отдать, но все мои вещи остались внутри.

Яна снова повернулась к нему и, собираясь что-то сказать, покачала головой. Ваня поднял перед ней ладони:

– Клянусь, я не задам ни одного вопроса о твоём увольнении. Мы просто выпьем кофе… Как раньше… И погреемся. – Он поёжился. Яна продолжала стоять. – Всего полчаса. Ты же всё равно уже здесь. А я всё равно не отстану. – Ваня переступил с ноги на ногу, пытаясь быстро найти ещё какие-то аргументы. – Мы можем, конечно, и тут пообщаться, но при таком раскладе я могу остаться без кошелька и драгоценного учебника по литературе.

К огромному облегчению, Яна хмыкнула и сделала неуверенный шаг к Ване, потом ещё один, и наконец они пошли быстрее и вместе вернулись в кафе. К счастью, все вещи лежали там, где Ваня их оставил, а столик никто не занял. Ваня выдвинул для Яны стул, на который она повесила пальто, и сел напротив. Он несколько раз сжал руки в кулаки, чтобы помочь себе согреться. К столику подошла официантка.

– Закажете что-нибудь сразу? – спросила она, протягивая Яне меню.

Ваня вопросительно посмотрел на Яну.

– Мне кофе, пожалуйста. Капучино.

– Два, – добавил Ваня, надеясь, что третья чашка кофе подряд не доведёт его до инфаркта. Сердце и без того стучало как бешеное.

– Обычный или двойной?

– Двойной, – ответили одновременно Ваня с Яной и обменялись понимающими улыбками.

Больше Яна ничего не стала заказывать. Ваня с улыбкой поднялся, якобы отлучившись в туалет, и через минуту снова сел за столик. Яна бросила взгляд на пакет с шарфом:

– Возвращаю в целости и сохранности. Правда, я побоялась его испортить, поэтому не стирала. Но могу сдать в химчистку, если хочешь.

– В химчистку? Ты что, полы им мыла?

Яна смешно сморщилась и приложила ладони к щекам:

– Обращение на «ты» ужасно непривычно. Я так не смогу.

Ваня подумал о том же самом, и, хотя про себя он давно обращался к Яне на «ты», сейчас ему тоже было немного неловко. Но если упустить эту возможность сейчас, другой может и не представиться. Так что Ваня пожал плечами с самым уверенным видом:

– Это дело привычки. Мне просто нужно сказать это сто раз, чтобы стало нормально. – И Ваня затараторил: – Яна, Яна, Яна, Яна, Яна…

Он успел повторить раз двадцать, прежде чем Яна со смехом его перебила:

– Мне кажется или моё имя превратилось в какое-то племя «Ная»?

Ваня тоже рассмеялся:

– Ладно, проверим, сработало ли. Как дела, Яна?

– Хорошо, Ваня!

– Почему Яна взяла только кофе?

– Потому что, Ваня, я ничего больше не хочу.

– Понятно. Яна. – Ваня сделал паузу. – Яна. – Ещё паузу. – Яна.

– Ладно, ладно, хватит. – Яна снова рассмеялась. – Никогда не думала, что буду привыкать к собственному имени.

Ваня кивнул:

– Вроде уже лучше. Следующий этап – добавляем слово «ты». Как ты? – спросил Ваня с улыбкой. Происходящее начинало ему нравиться. Яна пришла. Она действительно сидит сейчас напротив него. Всё остальное было не важно. Он не ожидал, что Яна будет такой… Такой же. Но при этом немного другой. Он не мог понять, что в ней изменилось, но перемена ему нравилась.

– Я в порядке, а как ты? – с нажимом на последнее слово спросила Яна.

– Страдаю на уроках русского. – Ваня вздохнул совершенно искренне. – Твоя преемница так же очаровательна, как профессор Амбридж из «Гарри Поттера».

Яна улыбнулась:

– Неужели ты ей не понравился?

– Посмотри сама, – сказал Ваня, всё ещё ощущая на языке привкус смущения. Чтобы убрать его, он ещё раз добавил: – Яна. – И через секунду: – Ты.

– Да, я Яна, и если ты не прекратишь, нам скоро вызовут психиатров. – Снова хихикнув, Яна взяла у Вани из рук телефон. Глаза её расширились: – Это твои оценки по русскому?! Ты что… Ты за месяц получил… – Яна тихо начала шептать цифры. – Восемь двоек?

Ваня ухмыльнулся:

– И ещё три двойки по литературе.

– Но как… Чем ты занимался на зимних каникулах, Низовцев, две недели бился головой? Что вы сейчас проходите?

– Учебник проходим, ничего сложного. Моя голова в порядке, просто я новой учительнице на первом уроке нахамил, и теперь она докапывается до каждой мелочи.

Яна удивлённо на него посмотрела:

– Граф Низовцев нахамил? Что же она сделала?

– Заменила тебя.

Они молча посмотрели друг на друга. Увольнение Яны повисло между ними невысказанной гирей. К счастью, в этот момент официантка принесла кофе и поставила в центр стола тарелку с выпечкой. Яна покачала головой:

– Это, наверное, другому столику, мы не заказывали…

– Нет, всё верно, это нам. – Ваня с кивком улыбнулся официантке: – Спасибо.

Официантка кивнула и отошла. Яна удивлённо смотрела на стол:

– Это что… Гора круассанов с сыром?

– Ага. Я хотел в них двадцать три свечки натыкать, но побоялся, что тесто не выдержит.

У Яны вырвался смешок:

– Ну, за двадцать три свечки пострадать могло не только тесто, но и твоё лицо. – Увидев Ванин непонимающий взгляд, она хмыкнула: – Мне сегодня двадцать два.

Ваня картинно возмутился:

– То есть всё это время тебе был двадцать один год и ты меня обманывала целое полугодие?! – Он откинулся на спинку стула, прижав ладонь к груди: – Ну всё, моё сердце разбито.

Яна засмеялась:

– Склеивай обратно, я тебя не обманывала. Просто не исправляла, когда ты говорил, что мне двадцать два. Решила, что мне не повредит быть немного постарше.

– Почему?

– Хотела, чтобы меня воспринимали всерьёз, а не как маленькую девочку.

Ваня покачал головой и взял дымящийся круассан, по которому растекался горячий сыр.

– Нескромно замечу, что в округе не так много мест, где их пекут, а эти, судя по отзывам, – чертовски вкусные. Так что ты просто обязана попробовать хотя бы один.

– Ну… – Яна посмотрела на круассан у Вани в руке. – Разве что один… Они так вкусно пахнут! – С этими словами Яна взяла с тарелки круассан и откусила огромный кусок. Очевидно, он был действительно вкусный, раз Яна зажмурилась от удовольствия.

– Вот вечно вы, девушки, сначала отказываетесь, а потом нашу еду таскаете, – с широкой улыбкой сказал Ваня.

Яна невнятно ответила:

– Ну, потому что вы заказываете очень вкусные вещи!

– Да, это наша суперсила, – со смешком согласился Ваня, глядя, как Яна радостно уминает выпечку.

Так, за весёлой непринуждённой болтовнёй они просидели в кафе ещё около часа, пока Яна снова не засобиралась домой. Когда официантка принесла счёт, Яна потянулась к своей сумке.

– Нет-нет, даже не думай, – твёрдо сказал Ваня и приложил свою карточку.

– Ладно, тогда я оставлю на чай! Круассаны у них действительно божественны. – Яна вложила купюру в книжку со счётом.

Когда они оделись, Ваня махнул Яне рукой, пропуская вперёд, а сам незаметно забрал у официантки свёрток с подарком и, благодарно кивнув ей, вышел на улицу. По пути к выходу он успел сорвать крафтовую бумагу и спрятал подарок за спину.

Яна не обернулась. Она смотрела на снег, хлопьями падающий с неба. Пока они пили кофе, люди, по всей видимости, уже успели вернуться со своих работ и разойтись по домам, и улица почти опустела, а из-за сугробов звуки казались приглушёнными. Атмосфера была идеальной.

– Красиво, – сказала Яна, глядя на снег.

– Да, – согласился Ваня, глядя на Яну.

Более подходящего момента и придумать было нельзя, поэтому Ваня достал из-за спины подарок и тихо сказал:

– С днём рождения.

Яна повернулась и тихо вздохнула. Она медленно взяла из рук Вани букет цветов. Букет синих ирисов.

– Как… Как ты их нашёл? В феврале… Да ещё целый букет… – с придыханием в голосе спросила она, не отрывая взгляда от цветов, на которые опускались снежинки, делая букет ещё красивее.

Ваня мягко улыбнулся и почти прошептал:

– Кто ищет, тот всегда найдёт.

Яна посмотрела на него, и её счастливая улыбка стала печальной.

– Я не могу это принять.

Она протянула ему букет. Ваню словно окатило ледяным душем. Он сделал шаг назад.

– Почему?

– Потому что я твой учитель.

– Бывший учитель.

– Это не важно.

– Ещё как важно. Ты больше не работаешь у нас в школе, ты… Мы… Я…

Ваня не знал, что ещё сказать. В глазах Яны был отказ. И печаль. Печаль, которая чертовски походила на жалость. Ваня нахмурился:

– Что произошло после дискотеки?

Яна отвела взгляд:

– Ты сказал, что не будешь меня ни о чём спрашивать.

– Я передумал. Что случилось? Ты… – Ваня подошёл ближе. – Тебя в школе кто-то обидел?

– Нет, никто меня не обидел, школа ни при чём.

– А кто при чём?

– Это не имеет значения, Низовцев.

– Я не Низовцев! – воскликнул Ваня и, приблизившись к Яне ещё на шаг, тихо добавил: – Я просто Ваня. А ты – Яна. И ты… – Ваня сделал медленный вдох, пытаясь унять дрожь. – Тебе не всё равно. – Он смотрел Яне в глаза, в которых, как ему показалось, блеснули слёзы. – Я знаю, что тебе не всё равно. Иначе ты бы не пришла сегодня. Иначе не пыталась бы сбежать. Не читала бы сообщения. Не молчала. – Ваня сделал ещё шаг и склонился над Яной: – Что произошло после дискотеки?

Казалось, внутри Яны происходит какая-то борьба. Какие бы мысли в ней ни столкнулись, судя по её посерьёзневшему лицу, та часть, что была за Ваню, проиграла.

– Мне нужно идти. – Яна сделала шаг назад и снова протянула Ване букет: – Они прекрасны, спасибо тебе. Но я не могу их принять.

– Почему? Ты же сама сказала, что любишь… – Внезапно Ваню осенила догадка. Он сглотнул и тихо спросил: – Потому что дома есть кто-то ещё? Кто-то, кому этот букет не понравится?

Яна задержала на Ване пристальный взгляд. Спустя мгновение, показавшееся Ване вечностью, она медленно кивнула. Какой же он идиот.

– Ладно. Тогда… Выбросите их сами… Яна Сергеевна.

Ваня повернулся и пошёл к остановке. Всё было напрасно. Яна в него не влюблена. Он ошибся.

Глава 22

Музыка поможет

ПЕТЯ

Петя шёл на классный час и прикидывал, как бы его прогулять. Низовцева не было в школе уже неделю, и что-то подсказывало Пете, что тот не болеет. На следующий день после встречи с Яной Ваня написал, что простыл, и попросил, передать это Марише. Вика позвонила ему после уроков и, по её словам, звучал Низовцев действительно невесело, но Петя с каждым днём всё больше склонялся к мысли, что Ваня абсолютно здоров. Он не из тех, кто стал бы просто так отсиживаться дома, он бы пришёл в школу даже с простреленной ногой. А тут – неделя пропусков… На сообщения он отвечал довольно скупо, про Яну рассказывать отказался, из чего Петя с Викой сделали вывод, что всё прошло не слишком успешно. Это только добавило им решимости навестить Низовцева. Сегодня была пятница, и Петя думал, что бы такого сказать, чтобы Мариша отпустила их с классного часа.

Петя встал напротив кабинета химии и, достав телефон, собирался написать Низовцеву, когда подошла Миля.

– Петруша, милый, у тебя найдётся минутка после классного часа?

– Найдётся даже две. – Петя убрал телефон и пристально посмотрел на Милю:. – Что-то случилось?

Миля выглядела серьёзной и как будто расстроенной, но повела плечами довольно беспечно:

– Просто хочу поговорить. Мы давно с тобой не общались. К тебе теперь трудно пробиться, – с тихим смешком добавила она, многозначительно глядя на Вику, которая неподалёку болтала с Бунько. У них только что закончился английский, так что ребята собирались на классный час из разных кабинетов. Обычно же Петя и Вика ходили от кабинета к кабинету вместе. Петя почувствовал укол совести. Миля, должно быть, чувствует, что он её променял на Вику…

– Давай в столовке после уроков посидим? – предложил Петя виновато. – Куплю тебе самый овощной салат, который у них только найдётся. С двойным укропом!

Миля хихикнула:

– Ну, от двойного я, конечно, не могу отказаться!

Они смеялись и перешучивались, когда к ним подошла Вика:

– Певцов, мы с тобой сейчас уйдём с классного часа. Я нас отпросила.

Петя удивлённо вскинул брови:

– И Мариша отпустила?

Вика кивнула:

– Я умею быть убедительной.

– И что ты ей сказала?

– Правду: что поедем Ванечку навестить и что нам нужно передать ему кучу материалов от учителей. Она дала добро. Давай поторопимся, в магазин заскочим, купим апельсинов и чего-нибудь ещё, что там положено болеющим. Ты говорил, адрес у тебя есть?

– Да, у меня есть адреса всего класса.

– Откуда?

Петя ухмыльнулся:

– Когда Мариша в начале года попросила помочь ей с таблицами в электронном журнале, я на всякий случай сфоткал страницу с личными данными.

– И зачем, дорогой сталкер, тебе адреса всего класса?

– Как раз для такого случая, как сегодняшний: сюрприз кому-нибудь устроить, или с днём рождения поздравить, или ещё что-нибудь. Как видишь, пригодилось.

– Да, – Вика выглядела впечатлённой. – Значит, у тебя и мой адрес есть?

Петя хмыкнул:

– Разумеется. Так что если захочешь от меня скрыться, как… – Петя вспомнил, что они не одни и что рядом стоит Миля. – Как кое-кто от Вани, советую сначала переехать.

Вика рассмеялась. А вот Миля нахмурилась и обратилась к Пете неожиданно ядовитым тоном:

– Петруша, прости, правильно ли я поняла: ты договорился поговорить со мной и через десять секунд соглашаешься ехать к Ване?

– Миль… – Петя провёл рукой по волосам. – Мы к нему давно собирались. Тут возникли некоторые сложности. Нам нужно к Низовцеву, кажется, у него какие-то проблемы…

– Но мы же с тобой договорились, Певцов! Буквально. Только. Что.

– Милёк, я понимаю, просто…

– Знаешь что? Забудь, – Миля махнула рукой и, развернувшись, быстро пошла к кабинету.

Петя подбежал к ней:

– Миля, подожди, прости, я не подумал, у меня вылетело из головы…

– Вот именно. У тебя всё вылетело из головы. И в первую очередь я. Когда мы с тобой последний раз разговаривали? Когда ты последний раз интересовался моими делами? Ты договариваешься со мной, и тут же, даже не задумываясь, несёшься решать проблемы Вани, потому что они внезапно стали для тебя важнее, чем мои.

– Твои? Ты сказала, что всё в порядке! – Петя нахмурился. – Ты хотела поговорить о чём-то конкретном. О чём? Что у тебя случилось?

– Уже ничего! – Миля бросила на него настолько недовольный и обиженный взгляд, что Пете почти физически стало больно. – Тебя это больше не касается. Иди к Низовцеву, пока Мариша не передумала и не оставила вас на классный час.

И Миля пошла к их кабинету. Петя смотрел ей вслед и чувствовал себя ужасно паршиво.

– Смена плана. Ты остаёшься и разговариваешь с Милей, а я поеду к Ванечке.

Петя обернулся к Вике:

– Ты сможешь съездить одна?

– Конечно. Миля права, мы… Кажется, мы немного забыли про наших друзей.

Они обменялись красноречивыми ухмылками. Петя вздохнул и посмотрел на дверь, за которой скрылась Миля. Громко ею хлопнув. Он кивнул:

– Ладно. Тогда напиши мне, как доедешь до Низовцева. Если он и правда здоров, брось ему апельсином в глаз.

Вика хмыкнула:

– Так и сделаю.

Она быстро его чмокнула и повернулась, чтобы уйти, но Петя её придержал, обнял за талию и продолжил поцелуй. Поцелуй, совершенно не подходящий для школьного коридора. От звука звонка они оба вздрогнули и, отстранившись друг от друга, снова ухмыльнулись. Вика махнула ему рукой и быстро зашагала к лестнице, а Петя отправился на классный час.

Он почти не слушал Маришу, полностью проигнорировав речь о съехавшей успеваемости класса. Он думал о Миле, которая сидела, нахмурившись, и ни разу на него не посмотрела за весь урок. Она права, Петя давно не спрашивал, что у неё происходит. После звонка он подошёл к ней с самым виноватым видом:

– Милёк.

Она молча собирала вещи, не глядя на него. Закончив, Миля развернулась к выходу из класса. Петя тихо шёл рядом. В абсолютном молчании они спустились на первый этаж. Миля направилась прямиком к гардеробам девочек.

– Миль, ну прости. – Петя придержал её за локоть: – Миля… Что случилось?

Миля оттолкнула его и снова зашагала к гардеробам.

– Миль, я знаю, я идиот. Но сейчас-то я здесь, я же остался, пойдём поговорим.

Миля резко развернулась к нему и сердито прошипела:

– Не хочу я говорить с тобой, Певцов. Спасибо, что выделил на меня пять минут своего драгоценного времени, надеюсь, Ваня сможет это пережить.

– Миля… – Петя запустил руку в волосы. Они с Милей не ссорились. Даже если с кем-то встречались, они всегда друг друга поддерживали. Почему сейчас всё по-другому? – Послушай, я действительно много времени провожу с Викой, но…

– Да дело не в Вике, Певцов, не будь идиотом. Я рада, что у вас всё отлично.

Последняя фраза Мили была наполнена слезами. Петю озарило. Господи, какой он фантастический кретин.

– Дело в Ване… – протянул он.

Миля сглотнула и посмотрела на него печальным и уставшим взглядом:

– Почему ты не сказал мне, что он с кем-то встречается?

– Потому что это не так. Он не встречается, но…

Петя замялся, и Миля это заметила:

– Но что?

– Но это не моя тайна.

Миля горько усмехнулась:

– Конечно. Я и не прошу назвать мне имя, но на кого-то он явно запал, и, судя по тому, что я слышу в обрывках ваших разговоров, это не я.

– Я не знал, что он тебе до сих пор настолько интересен…

– Он мне не настолько интересен, Певцов, но я всё равно зла на тебя! Ты же мой друг, но не сказал мне ни про Зиновьева, ни про то, что у Вани кто-то есть! А это, между прочим, важные новости. Ты должен был сказать мне, чтобы я не вела себя как дура, а ты… – Миля сделала глубокий вдох. – Ты должен был сказать мне.

Петя вздохнул:

– Да. Ты права. Прости, мы должны были поговорить об этом.

Миля кивнула:

– Да я уже и сама поняла, что шансов у меня здесь нет. Их не было с самого начала, и ни Хэллоуин, ни концерт ничего не изменили. – Она печально улыбнулась. – Должна признать, это довольно непривычно. Даже немного освежает.

Петя несмело улыбнулся:

– Милёк, мы с Низовцевым – два слепых кретина. Уверен, что он полностью с этим согласится. Прости нас. Ми-и-иль. – Петя мягко ткнул её в плечо. – Ну хочешь, я прямо здесь на глазах у всех упаду на колени в глубочайшем раскаянии?

– В костюме от «Армани»? Ни в коем случае. Костюм не виноват, что его хозяин – дурак.

Петя с облегчением выдохнул. Если Миля обзывается, значит, уже меньше на него злится.

– Ну так что, как насчёт пойти и объесться сеном с укропом?

Улыбка Мили немного сникла:

– Спасибо, но… Нет. Мне нужно… Я лучше пойду.

– Давай я тебя провожу.

Миля покачала головой:

– Я в порядке. Позвони Ване и езжай к нему. Ему ты сейчас, наверное, нужнее. Я в порядке! – Увидев, что Петя собирается спорить, Миля сказала последнюю фразу чуть громче: – И я правда хочу побыть одна. Домой не хочется, может, посижу… в зале с художкой.

С этими словами она ему кивнула и зашагала в сторону библиотеки. Петя стоял и раздумывал, не пойти ли вслед за Милей, но тут у него завибрировал телефон. Звонила Вика.

– Ты добралась?

– Вани нет.

– Как это нет?

– Вот так. Дверь никто не открывает. И трубку он не берет.

– Может, он уснул?

– Может. Или просто не хочет никого видеть. Надо было раньше к нему приехать. Прошла целая неделя…

– Подожди, я сейчас сам ему позвоню.

Петя набрал номер Низовцева, но тот не ответил. Да, кажется, Вика права и они должны были понять, что что-то не так, намного раньше. Петя набрал номер повторно. А потом ещё раз. На четвёртой попытке гудки наконец прекратились, и в трубке раздался недовольный голос Вани:

– Певцов, как думаешь, если человек не берёт трубку, что это значит?

– Что человек глухой. Где ты?

Петя слышал, как Ваня выдохнул через нос:

– Дома.

– Тогда открой дверь.

– В смысле?

– В том смысле, что Вика у тебя под дверью.

– Под какой… Откуда она узнала мой адрес?

– Ты всё ещё нас недооцениваешь, Низовцев. Мы хотели тебя проведать, но я задержался, так что отправил Вику в сопровождении апельсинов. А теперь скажи, где ты на самом деле.

В трубке снова послышался вздох:

– Где-то.

– В каком смысле где-то? – Петя почувствовал укол тревоги. – Ты цел?

– Цел. Я в автобусе, но не знаю точно, где именно мы едем.

– И ты, что же, так катаешься целую неделю?

– Вроде того.

– Если ты решил стать экскурсоводом, то должен тебя огорчить – школу окончить всё равно придётся.

Ваня хмыкнул, но ничего не ответил.

– Что у вас произошло?

В трубке снова повисла тишина.

– Ладно, это не телефонный разговор. Завтра в школе расскажешь.

– Я… не приду завтра.

– Почему?

– Не могу. Не хочу. Не знаю.

– Не валяй дурака, неделю поотдыхал – и хватит. Мама знает, что ты не в школе?

– Нет.

– Тем более. Мне кажется, ты поступал сюда не для того, чтобы твоя мама позорилась у директора из-за твоих прогулов, а её могут вызвать со дня на день.

– Ты собрался меня сдать?

– Нет, конечно. Но Мариша про тебя спрашивала. Она потребует справку. Неделя пропусков – это серьёзно, Низовцев. Даже для экскурсовода.

Ваня немного помолчал.

– Ладно. Завтра приду.

– Дай слово, что придёшь.

– Певцов, не драматизируй. Я приду.

– Ладно.

На следующее утро Ваня пришёл под самый звонок, тем самым лишив Вику с Петей шанса поговорить с ним перед уроками. Низовцев был бледнее и молчаливее, чем обычно, а синяки под глазами говорили, что со сном у него явные проблемы. Он без энтузиазма отсидел все уроки, кое-как отвечая учителям, которые, конечно, после стольких пропусков дружно на него набросились.

После уроков Вика схватила Ваню за руку и потащила в столовую, насильно накидала ему в тарелку целую гору фрикаделек и отвела за стол. Вика решительно села с одного бока от Вани, а Петя – с другого… Низовцев хмыкнул:

– Вы прямо как рассерженные родители. Сейчас будет серьёзный семейный разговор о моих оценках?

Вика, уже вовсю уплетающая горячую картофельную запеканку, тут же возмущённо воскликнула:

– Объясни нам, что с тобой происходит! – Парни усмехнулись тому, как сильно её тон напоминал родительский. Вика закатила глаза и указала на Ваню вилкой, отчего на его пиджак попал кусочек пюре: – Мне плевать, что я звучу, как старая училка, рассказывай давай! Почему тебя не было в школе? Что произошло? Как ты себя чувствуешь?

Ваня, протирая пиджак салфеткой, вздохнул:

– Физически или морально?

– Морально. Физически мы и так видим, что хреново, – сказал Петя, поливая кетчупом свою порцию фрикаделек.

– Ну спасибо, – проворчал Ваня, отбирая у Пети кетчуп. – Морально… – Налив себе соус, Ваня отставил бутылку и посмотрел в тарелку так, будто только что приправил блюдо ядом. – Морально мне ещё хуже.

Петя с Викой молча ждали продолжения. Ваня вздохнул и, так и не съев ни куска, отложил вилку и откинулся на спинку стула.

– Она влюблена в другого.

– Что?! – Вика с Петей уставились на Ваню.

– Это она тебе сказала? – спросил Петя.

Ваня кивнул.

– И ты думаешь, это правда? – невнятно уточнила Вика.

Ваня снова кивнул, а Петя, от души сочувствуя Низовцеву, не смог не восхититься Викой, которая не только сумела задать вопрос, но даже звучать взволнованно с таким количеством еды во рту. Он не уставал поражаться Вольской, которая каждый раз ела так, будто это её последняя еда в жизни. Прожевав, Вика сделала глоток чая и с улыбкой посмотрела на Низовцева:

– Ванечка, этого не может быть. Ты вообще видел, как она на тебя смотрит? И на концерте глаз не сводила, и на уроках постоянно тебя спрашивала, ну брось, не может быть!

– И тем не менее, когда я спросил, она не стала это отрицать.

Все замолчали.

– И что ты теперь будешь делать? – наконец спросила Вика.

– А что я могу сделать? Точнее, что ещё я могу? Мы поговорили, и она дала понять, что я ей не интересен.

– Но… Она же тебе нравится.

– Да, – Ваня вздохнул и невидящим взглядом уставился в заснеженное окно. – Да, нравится. Но… Но всё это было зря. И я с самого начала подозревал, что чем-то таким это и закончится. – В Ванином голосе звучала горечь.

– Жаль, что так, – пробормотал Петя. – Она… Хорошая.

– Хорошая, – повторил Ваня и отпил из чашки с таким видом, будто хотел, чтобы вместо чая там было что-то покрепче.

– Ваня, – Вика мягко тронула его за руку. – Даже если всё так неудачно получилось и у неё кто-то есть, ты… Тебе придётся смириться. Ты не должен из-за этого забивать на школу.

Ваня опять перевёл взгляд в окно и ничего не ответил. Петя с Викой тревожно переглянулись.

– Ты же не собираешься уходить из школы, верно? – спросила Вика.

Ваня не ответил.

– Да ты спятил! – воскликнул Петя, резко опустив чашку на стол. – Ты можешь считать себя дураком, что запал на Яну, но… – Вика резко на него шикнула, чтобы он говорил тише, и Петя продолжил на три тона ниже: – Низовцев, если тебя отчислят за прогулы, ты будешь окончательным кретином.

Вика расширила глаза, глядя на Петю.

– В следующий раз ободряющую речь мы отрепетируем заранее, – покачала головой она. Но Петя продолжал сверлить Низовцева сердитым взглядом.

– Понятно, что сейчас тебе тяжело, особенно в школе, особенно на русском. Но ты же поступал в нашу школу столько лет. И твоя мама… Она что подумает? Почему ты ничего нам сразу не сказал? Ты не должен справляться с этим сам, у тебя, чёрт возьми, есть друзья, нравится тебе это или нет. И мы готовы тебя поддержать.

– Как? – спросил Ваня едко. – Как вы можете меня поддержать? Завернёте в плед и будете ходить со мной по коридорам, обняв с двух сторон?

– Мы начнём играть, – твёрдо сказал Петя. – Репетировать. Постоянно.

Ваня фыркнул и закатил глаза.

– Я знаю, о чём ты сейчас подумал, – продолжил Петя. – Что Певцов – бесчувственный урод, которого волнует только поступление. Отчасти это так, оно действительно меня волнует, потому что это важно для меня. Как и для тебя. И ты не хуже меня знаешь, что музыка помогает, когда… Да всегда. Музыка помогает всегда. И если ты хочешь хотя бы на какое-то время перестать обо всём об этом думать, репетиции тебе помогут. Я это знаю, и ты тоже это знаешь. Так что… – Петя посмотрел на часы. – Сегодня суббота… В понедельник встречаемся в восемь утра в кабинете музыки.

Во время его речи Ваня всё так же невидящим взглядом смотрел в окно. Петя вообще не был уверен, что Ваня его слышал. Но потом Ваня перевёл взгляд на Петю и кивнул:

– Да, пожалуй, ты прав.

– Что-то ты звучишь не слишком воодушевлённо.

– Петруша, господи, где твоё чувство такта? – Вика кинула в него солёный кренделёк. – Давай я тебя брошу и посмотрю, как ты весело побежишь репетировать на следующий день.

– Куда это ты меня бросишь? – Петя швырнул в неё крендельком в ответ.

– Куда-нибудь, где тебе отсыпят немного сочувствия, – ответила Вика со смешком.

– Я очень сочувствую и именно поэтому считаю, что нужно начать играть. Так можно бесконечно ходить и страдать. Музыка… – Петя посмотрел на Ваню: – Музыка поможет.

С этим Низовцев спорить не стал.

Глава 23

«Я знаю»

ВАНЯ

В понедельник Ваня титаническим усилием воли заставил себя встать рано. Он опять почти не спал. И продолжал при любом уведомлении телефона испытывать раздражающую надежду. Чего ждало его глупое сердце? Яна ему не напишет. Никогда.

Певцов, конечно, был прав, музыка отвлекает, но для этого нужно начать играть, а Ваня никак не мог заставить себя взять в руки гитару всю ту неделю, что прогуливал школу. Гитара ему теперь тоже напоминала о Яне. Он играл первый аккорд и сразу мысленно переносился в кабинет русского, где она сидела напротив и смотрела на Ваню горящими глазами. Чтобы не изнывать дома и не лезть на стену, Ваня выходил на улицу и просто шлялся по городу, пока в наушниках играл самый агрессивный рок, который только был в его плейлисте. Он понимал, что это ужасное решение, но просто не мог заставить себя делать что-либо ещё: при мысли о школе и об уроках русского с Карловной у него начинался приступ тошноты и удушья. Но в конце концов, когда Певцов ему позвонил и неожиданно упомянул маму, у Вани как будто спала пелена с глаз – что же он делает? Мама будет в ужасе. Он поступал в эту школу прежде всего ради неё, а теперь… Никакое разбитое сердце не может быть оправданием, если он подведёт её и вообще никуда не поступит, ещё и вылетит из школы за три месяца до экзаменов.

Так что в понедельник Ваня зашёл в кабинет музыки с гитарой на плече. Певцов уже готовил оборудование. Они приветственно сцепили руки, Ваня достал из чехла гитару, покрутил колки, невероятным усилием воли изгнал из головы Яну, тут же возникшую перед глазами в первом ряду актового зала, и быстро пробежал пальцами по струнам, разминаясь. Петя тоже разыгрался, после чего они посмотрели друг на друга.

– AC/DC? – спросил Петя.

Ваня кивнул, и они заиграли песню, которую исполнили во время украшения класса к Новому году. Ваня остановился через три аккорда.

– Давай другую.

Полистав Петин плейлист, который до смешного точно повторял Ванин собственный, они вместо Thunderstruck выбрали Back in Black, партии которой оба знали наизусть. Сыграли песню от начала до конца, несколько раз прерываясь и ловя упущенный ритм. Ваня понимал, что играет неважно, но поделать ничего не мог – руки сегодня слушались плохо. Он был благодарен Певцову за терпение и за то, что не осыпал Ваню потоком ругательств каждый раз, когда тот ошибался на ровном месте. С другой стороны, может, брань и пара нелестных эпитетов в сторону его игры встряхнули бы Ваню, потому что сам он чувствовал себя абсолютной размазнёй, и даже бодрый музыкальный мотив не помогал собраться. Парни прогнали песню ещё несколько раз, прежде чем в кабинет зашла Вероника Николаевна и сказала, что ей нужно приготовиться к уроку.

Как и намеревался Певцов, они с Ваней вернулись к инструментам на большой перемене. В этот раз Ваня уже не испытывал приступы тахикардии каждый раз, когда дёргал струны, и игра пошла бодрее. Он с ужасом предвкушал урок русского, но Карловна дала им контрольную, так что занятие, слава богу, прошло в звенящем молчании. С литературой повезло меньше. На дом задавали учить стихотворения поэтов Серебряного века, и училка, хищно прищурившись, вызвала Ваню к доске первым. И устроила самую настоящую публичную пытку. Как только Элле Карловне казалось, что Ваня выбирал неподходящую интонацию или когда он вспоминал следующую строчку дольше двух секунд, она прерывала его и заставляла начинать сначала. Спустя двадцать минут попыток ответить есенинское «Письмо к женщине» Элла Карловна в очередной раз рявкнула:

– Заново!

Голос её сочился злорадством. И Ваня не выдержал:

– Покажите, как надо.

Карловна приподняла бровь:

– А чего тут показывать, молодой человек? Вы уже не в третьем классе. Надо медленно, с выражением и наизусть. – Карловна хлюпнула чаем и махнула головой в сторону парт: – Садись уже. Два. Надо было сразу сказать, что не готов, и не унижать память великого поэта своими жалкими попытками.

Гнев заклокотал где-то на уровне горла, и Ваня процедил с ядовитой усмешкой:

– Не унижать поэта? С радостью это сделаю. Как только вы перестанете унижать учеников своим псевдопреподаванием.

В классе и так было тихо, но после этой фразы тишина стала просто оглушающей.

– Псевдопреподаванием? – со змеиным прищуром переспросила русичка.

Ваня кивнул. Он это сказал, и терять ему уже нечего.

– Вы нас не учите, только спрашиваете. Стихотворение я знаю. Покажите, как вы хотите, чтобы я его рассказал, я так и сделаю.

Русичка поднялась из-за стола и елейным тоном, от которого сморщился весь класс, проговорила:

– Пойдём-ка со мной, молодой человек. В этом кабинете ты сказал достаточно. Дальше директору будешь рассказывать.

Карловна молча вышагивала по коридору и злорадно сопела. Когда они с Ваней подошли к кабинетам администрации, она дважды стукнула в директорскую дверь, после чего распахнула её и чуть ли не втолкнула Ваню в кабинет.

– Елена Викторовна, этого мальчика я больше учить не буду, он всё знает лучше меня. Понабирали бюджетное хамло в школу. На ближайшем педсовете я вынесу на обсуждение вопрос об отмене бесплатного направления.

Ваня сжал челюсти.

– Элла Карловна. – Директриса недовольно подняла бровь, оторвавшись от кипы листов, и посмотрела на русичку и Ваню: – Что происходит?

– Происходит нарушение школьного устава, Елена Викторовна. Я не собираюсь и дальше терпеть такое отношение, будет ещё меня учить, как надо работать. Да у меня стаж больше, чем ему лет исполнилось…

– Элла Карловна, – директриса подняла ладонь, – если не ошибаюсь, у вас сейчас урок? Низовцев останется здесь, а вы возвращайтесь к одиннадцатому «А». – Русичка набрала в грудь воздух, собираясь спорить, но Елена Викторовна строго добавила: – Бросать класс без присмотра – тоже нарушение устава.

Русичка поджала губы:

– Очень хорошо. Но научите этого мальчика разговаривать. Без объяснительной с вашей печатью и подписью его родителей на урок пусть не является. И я ожидаю публичных извинений! – напоследок кинула она и хлопнула дверью.

Ваня вдохнул через нос. Ещё никогда ему так сильно не хотелось, чтобы на учителя свалился потолок. Или рояль. Елена Викторовна покачала головой.

– Садись, – она махнула на стул напротив.

Ваня сел. Директриса дописала что-то на листе, громко шлёпнула печатью и бросила взгляд на Ваню:

– Расскажешь, что случилось?

– Ну… – Ваня посмотрел директрисе в глаза. – Меня вызвали к доске, и спустя тысячу попыток рассказать стихотворение я… был слегка резок. Наверное, можно сказать, что немного нахамил.

– Насколько немного?

– Я сказал, что Элла Карловна не учит. И ничего не объясняет. И это правда, думаю, весь класс это подтвердит. А потом я назвал её… псевдоучителем.

Глаза Елены Викторовны увеличились вдвое:

– Ох, Низовцев… – Она снова громко приложила к листу печать. – Нашёл, кому такое говорить. Конечно, Элла Карловна – непростой человек, где-то немного старомодна, но это вынужденная мера, в январе очень сложно найти учителя, придётся нам всем потерпеть до лета… – Елена Викторовна снова покачала головой и подняла на него строгий взгляд: – В общем, прекрати доводить учителей русского, Низовцев, одна вон уже ушла из-за тебя в середине года. Если уйдёт и эта… Хотя, конечно, скорее вся школа уйдёт, чем она…

Директриса говорила что-то ещё, но Ваня ничего не слышал, он лишь чувствовал жар, хлынувший по шее. Внезапно охрипшим голосом он сумел прервать поток директорской речи:

– Яна Сергеевна… ушла из-за меня?

Директриса поморщилась, будто была не рада, что проговорилась и что Ваня это услышал. Она вздохнула:

– Я обещала не говорить, но…

Она отодвинула стул, достала из нижнего ящика стопку листов и молча протянула Ване. Чем дольше Ваня смотрел, тем хуже ему становилось. Это были распечатанные снимки с камер. И на снимках были… Они с Яной. Их танец на дискотеке. И несколько снимков, как Ваня заходит в её кабинет. Один.

Ваня поднял взгляд на директрису.

– Вы с Яной Сергеевной привлекли всеобщее внимание на дискотеке, и мы решили проверить. Оказалось, не зря. Хотели вам обоим объявить выговор с занесением в личное дело за нарушение субординации, но Яна Сергеевна сказала, что это она во всём виновата, а ты ни при чём. Написала заявление, только бы мы не портили тебе документы перед поступлением. Мы решили, что так и вправду будет лучше. Зря мы её такую молодую взяли. Сделали исключение, и вот – на тебе. Хорошо, что никто из родителей не успел скандал устроить…

Директриса продолжала что-то говорить, но у Вани в ушах глухо, как сквозь вату, стучал пульс. Яна уволилась из-за него. Он рывком вскочил из-за стола и бросился к выходу из кабинета. Чуть ли не пинком распахнув дверь, Ваня едва не сшиб Певцова, который, видимо, ждал его. Ваня пролетел мимо и, перемахнув через турникеты, выскочил на улицу.

У ворот Ваня чуть не зарычал – карточку для выхода с территории он оставил в куртке. Как разъярённый лев, он прошёлся вдоль калитки, потом размахнулся и резко ударил по ограждению. Гулкий звук удара разнёсся по всему металлическому забору. Легче не стало. Ваня замахнулся ещё раз, но его руку схватили, словно в клещи.

– На твоём месте я бы этого не делал. По периметру тоже висят камеры. Ещё один такой удар, и директриса швырнёт твои документы прямо из окна.

Ваня, тяжело дыша, обернулся и резко вырвал руку из Петиной хватки.

– Всё из-за меня! – Ваня провел рукой по лицу. – Она ушла из-за меня, у неё не было других причин, она меня спасала! Чтобы мне характеристику не испортили. Это всё я виноват, я так и знал, что она не просто так, что-то случилось, она ничего не сказала, я даже не знаю, где её искать, она не отвечает и…

Ваня с размаху пнул калитку.

Петя схватил его за плечо и развернул к себе:

– Дай свой телефон. Разблокируй и дай мне. Немедленно.

Ваня, тяжело дыша, достал телефон из внутреннего кармана пиджака. Практически швырнув телефон Пете, Ваня снова продолжил ходить вдоль калитки и прикидывал, получится ли у него перелезть. Он приложил руку к ограде и уже собирался подпрыгнуть, как за спиной раздались единственные слова, которые могли его остановить.

– Яна Сергеевна?

Ваня резко обернулся. Певцов, прислонив к уху свой телефон, бросил быстрый взгляд на Ваню.

– Яна Сергеевна, это Пётр Певцов, надеюсь, вы меня ещё не забыли? Отлично. Яна Сергеевна… Боюсь, по телефону это решить невозможно. В общем, если вам хоть сколько-нибудь дорог Низовцев, скажите, где вы сейчас находитесь. Иначе… – Петя снова покосился на Ваню. – Иначе этот идиот сейчас может натворить что-нибудь непоправимое.

Не веря своим глазам, Ваня наблюдал, как Петя что-то печатает у Вани в телефоне. Яна действительно диктует ему адрес?

– Мы сейчас приедем, – сказал Петя и тут же повесил трубку. Он протянул Ване его телефон, затем быстро защёлкал по экрану своего.

– Напиши Вольской, что мы уехали, – сказал он, не отрывая взгляда от экрана. – Пусть вещи наши заберёт.

Ваня так и сделал. Он как раз закончил печатать, когда Певцов открыл калитку своим пропуском, который, конечно, всегда был у него с собой.

– Пойдём, такси уже здесь.

Ваня молча сел с Петей в такси. Удивление от того, что они едут к Яне, немного остудило его гнев, и теперь Ваню раздирали нетерпение и обида. Она должна была сказать. Они же могли просто перестать общаться, могли что-то решить вместе. Уходить должен был он, а не она – у неё карьера, а он всего лишь… И теперь она осталась без работы, без средств к существованию. И всё из-за Вани и его внимания. Его подарков… Почему она не сказала?.. Ване опять захотелось что-то ударить, чтобы хоть как-то унять эмоции, которые клубились колючим комком. Вместо этого он сидел и нетерпеливо постукивал пяткой по полу, глядя в окно и остатком сознания запоминая маршрут.

Через мучительные двадцать минут Певцов, очевидно, поняв, что они подъезжают, тихо обратился к Ване:

– Прежде чем ты, как гепард, вылетишь отсюда, – два момента: во-первых, я буду ждать тебя вон там, возле красного кирпичного дома в конце улицы, – Петя кивнул головой в сторону дома в отдалении. Такси остановилось, и Ваня, заметивший Яну, схватился за ручку двери, но Певцов его удержал, сжав предплечье. – Во-вторых, – Петя серьёзно на него посмотрел. – Помягче. Мы оба понимаем, почему она так поступила.

Ваня ничего не ответил. Он кивнул и с медленным вздохом вышел из такси. Яна стояла возле подъезда. Было непривычно видеть её в джинсах и кедах, и, как бы Ваня ни злился, он всё же отметил, что в таком виде Яна выглядит ещё моложе и не менее привлекательно. Он подошёл к ней почти вплотную. Слова, что так хотели вырваться несколько минут назад, застряли в горле. Вместо громких обвинений Ваня тихо произнёс:

– Я знаю.

Яна, до этого пристально смотревшая на него, нахмурилась, скрестила руки на груди и отвела взгляд.

– Зачем ты это сделала?

Когда она ответила, голос её звучал хрипло и тоже очень тихо:

– Я сделала то, что было единственно правильным.

Ваня сжал челюсти и заставил голос звучать спокойно:

– Я тоже на этих снимках и имел право знать.

– Ты всё равно ничего не смог бы сделать.

– Я мог бы уйти. И должен был.

Яна хмыкнула, всё так же глядя куда-то в сторону:

– Нет, не мог бы. И уж точно не должен был.

– Это не тебе решать.

– Мне. Я старше, и вся ответственность на мне.

– Я совершеннолетний.

– А я с образованием. – Голос Яны сделался громче. – И не просто с образованием. Я – учитель. И вина за выговор и сломанную судьбу лежала бы на мне.

– Моя судьба – это моё дело. – Ваня боролся с желанием схватить Яну за плечи и заставить поднять на него глаза. – Ты не должна была…

Яна повела бровью, едко улыбнувшись сугробу.

– Я спасла тебя и твоё поступление, Низовцев, ты должен быть благодарен.

– Благодарен за то, что ты себя утопила?

– Я в порядке.

– Ты осталась без работы. Без хорошей работы. Из-за меня.

– Я найду работу. А ты… – Яна повела плечом. – А тебе теперь ничто не помешает поступить за рубеж, как ты и хотел.

– Но, может, я уже не хочу? Может, я передумал? Ты меня даже не спросила! – Голос Вани опасно приближался к крику. Он заставил себя говорить тише: – Ты ничего не знаешь и решила всё за двоих, взяв всю вину на себя…

Яна резко мотнула головой:

– Нет.

– Что нет?

Яна промолчала.

– Посмотри на меня.

Яна продолжала сверлить взглядом сугробы.

– Посмотри мне в глаза и скажи.

После мучительно долгих секунд она всё-таки подняла на него взгляд:

– Что же я должна сказать?

Ваня сделал шаг вперед.

– Скажи, что я тебе не нравлюсь. Что я тебе безразличен. Скажи это.

Яна улыбнулась ему холодной чужой улыбкой. После продолжительной паузы она сказала:

– Тебе показалось, Низовцев.

– Что?

– Всё, что было в прошлом полугодии, – это просто наивная школьная фантазия. Тебе только показалось, что между нами… что-то возникло и что это похоже на какое-то чувство. Тебе показалось, что ты, возможно, немного увлёкся мной. Точно так же тебе кажется, что ты передумал поступать за рубеж. – Яна говорила до того отрешённо, что Ване захотелось зарычать от бессилия. Яна смотрела на него в упор глазами, в которых вместо карамели сейчас был лёд. – Это пройдёт. Мы больше никогда не увидимся, и вся эта история забудется.

– Ты сейчас убеждаешь меня или себя?

Яна промолчала.

– И я не увлёкся.

– Тем более. – Яна кивнула и снова отвела взгляд. – Тогда и волноваться не о чем. Я знала, что…

Ваня положил руки Яне на плечи и слегка повернул к себе, заставив снова поднять на него глаза.

– Я больше, чем увлёкся. И ты это знаешь.

Яна упрямо мотнула головой:

– Ничего я не знаю, Низовцев. И знать тут нечего.

Ваня горько усмехнулся:

– А самое интересное – ты тоже.

– Что я тоже?

– Ты тоже увлеклась. Ты пытаешься меня оттолкнуть, но своими действиями, особенно увольнением, только подтвердила то, о чём я и так догадывался.

Яна покачала головой и развернулась, чтобы уйти, но Ваня удержал её руку.

– Послушай. Я уже давно думаю о том, чтобы остаться. Чёртов Певцов своим чёртовым талантом сбил мои планы раньше, чем мы… раньше, чем я по-настоящему узнал тебя. Если мы с ним пройдём прослушивание, я останусь. И даже если не пройдём, возможно, и тогда… И ты бы это знала, если бы поговорила со мной. Если бы не увольнялась. Я останусь, и…

– И это ничего не изменит!

– Почему?

– Потому что я старше!

– Всего на три года!

– На целых три года, Низовцев! Между нами пропасть. Ты ещё учишься в школе, и тебе нужно уезжать, ты же так хотел этого! И ты не посмеешь из-за меня передумать!

Ваня поджал губы. Он сделал медленный вдох и так же медленно выдохнул:

– Что ещё?

– Что?

Ваня в упор посмотрел на Яну:

– Какие ещё есть причины? Я младше, я учусь в школе, – Ваня говорил и загибал пальцы. – Мой возможный отъезд. Что ещё?

Молчание.

– Яна… – Она нехотя подняла на него глаза. – Есть ли что-то ещё?

Яна едва заметно качнула головой. Ваня ухмыльнулся:

– Вот и прекрасно.

– Что же в этом прекрасного? – недовольно спросила она.

Ваня наклонился к её уху и с улыбкой, которой не мог бы представить пять минут назад, прошептал:

– А то, что в этих пунктах нет ни единого слова о том, что у тебя есть парень. – Яна, кажется, собиралась что-то возразить, но он склонился ещё ниже: – И ты так и не сказала, что я тебе не нравлюсь. А значит… – Ваня немного отстранился и мягко усмехнулся: – Отдаю тебе должное, ты предприняла неплохую попытку. Особенно сегодня, всеми этими словами. Но со мной это не сработает. Так что… – Ваня отошёл на шаг и склонился в графской манере: – Мы закончим этот разговор позднее, сударыня. Я ничего не могу сделать со своим возрастом. Но вот с остальными пунктами – вполне.

Яна покачала головой:

– Ты ошибаешься. Ваня, пойми, сейчас тебе кажется, что всё серьёзно и навсегда, но пройдёт время, и ты посмотришь на это с другой стороны. Ты пожалеешь, что не уехал. Тем более из-за какой-то училки. Есть много прекрасных девушек, которые подходят тебе по возрасту и… по всему остальному. Ты не должен идти на жертвы из-за меня. И ты не должен оставаться, если поступал в школу ради зарубежных вузов. Что бы ты там ни говорил про Певцова. Это всё… – Яна провела рукой между ними. – Не стоит таких усилий.

Ваня склонил голову набок и усмехнулся:

– Скажи это себе. Когда ты увольнялась из лучшей школы города ради моего личного дела, ты так же думала?

Их взгляды пересеклись – Ванин насмешливый и Янин… Печальный? Влюблённый?.. Она действительно пыталась заставить его поверить, что ей всё равно, но взгляд выдавал её. От этого взгляда Ване отчаянно захотелось прижать Яну к себе и… Но не сейчас. Раз это для неё так важно, школьник её целовать не будет.

Ваня отошёл ещё на несколько шагов.

– До конца учебного года осталось три чёртовых месяца. И после… – Ваня кивнул в знак прощания. – Мы поговорим.

Не дав себе передумать, он развернулся и быстро зашагал к такси, в котором его ждал Певцов. Он спиной чувствовал, как Яна смотрит ему вслед. Когда Ваня дошёл до такси и, не устояв, всё-таки обернулся, Яны уже не было.

Глава 24

Подготовка

ПЕТЯ

Петя зашёл в школу, когда на часах ещё не было восьми. Сегодня он сбежал из дома рано, чтобы не завтракать с отцом, который в последнее время всё чаще стал вспоминать об универах, факультетах, оценках – то есть обо всём, о чём Петя с ним разговаривать не хотел. Пока Петя шёл по пустому коридору к своему шкафчику, он думал о том, что Низовцев, возможно, знает толк в атмосфере – в школе было тихо и приятно. Переодевшись в этой приятной тишине, он пошёл по коридору, но тут до его слуха донёсся звук, от которого сердце подскочило. В кабинете музыки кто-то играл на гитаре. И, конечно, так играть мог только Низовцев. Петя направился туда. Кабинет музыки был оборудован специальными звукоподавляющими панелями, так что, когда Петя открыл дверь, его буквально накрыло звуковой волной электрогитары. Ваня стоял спиной к входу и играл что-то очень интересное. И красивое. И был полностью поглощён процессом. Да. Вот с таким Низовцевым Петя и хотел поступать. Дружить он может с любым, но поступать – только с этим. Петя дождался, когда Ваня остановится, и сказал:

– Да уж, из Яны мотиватор получился получше, чем из меня.

Ваня обернулся. Петя подошёл, усмехнувшись:

– Мог бы сразу сказать, что нужно просто перестать отвечать на твои сообщения…

В Петю полетел медиатор. Ваня явно целился ему в глаз, но Петя поймал медиатор у своего лица и стал подбрасывать, как монетку.

– Как ты попал в кабинет?

– Попросил охранника открыть, сказал, что Вероника Николаевна разрешила приходить, когда здесь свободно.

– Полагаю, мы наконец-то начинаем готовиться. У нас всего два месяца, а готовность – ноль процентов.

– Не ноль.

– Нам нужно придумать концепцию, подготовить один кавер и что-то своё, а у нас ни…

– Я песню написал.

Петя вскинул брови:

– Ты пишешь песни?

– Ты настолько удивлён после того, как осенью мы уже одну мою исполнили? – Ваня отобрал у него медиатор и приложил к струнам. – Я пишу стихи, которые могут стать песнями, но у меня проблема с аранжировкой. Этому… Этому меня не учили.

– Не учили? Так ты всё-таки с кем-то учился?

Ваня кивнул. Петя заметил, что челюсть Вани немного напряглась.

– Меня учил отец.

– Твой отец тоже был музыкантом? Или прошедшее время неуместно? Ты не рассказывал, так что поправь меня, чтобы я не выглядел грубияном.

Ваня поднял уголок губ в какой-то недоброй усмешке:

– Присядь, это лучше слушать сидя. – Ваня серьёзно посмотрел на Петю: – Мой отец – один из первых проектов Зиновьева.

– Чего?! Ты шутишь!

Ваня покачал головой:

– Мой отец – крутой гитарист. Его группа была довольно популярна в местной тусовке, и Зиновьев их заметил. Тогда ещё не было никакой академии, разумеется. Через некоторое время он предложил им контракт в Штатах. Мама не хотела, чтобы отец уезжал, но он обещал, что заберёт нас, когда там устроится. А через год… Попросил развод. Мне было десять.

Петя уставился на Низовцева. Да, это многое объясняло. Талант, навыки, нежелание петь на сцене и поступать в академию…

– Значит, отец научил тебя играть, – задумчиво подытожил Петя.

– И петь. Немного. Он постоянно играл дома, а я повторял. Мне нравилось играть вместе с ним, это было… – Ваня помедлил. – Это было счастливое время. А потом он уехал. После его отъезда я не хотел притрагиваться к гитаре, чтобы не расстраивать маму, но… Ничего не смог с собой поделать. Я знаю, что кое-что у меня неплохо получается. Но к Зиновьеву я не хотел, боялся, что маму это расстроит.

– Но теперь ты передумал? – с сомнением спросил Петя.

– Не то чтобы передумал. Скорее смирился с тем, что, похоже, и так неизбежно бы случилось. Даже смешно, – Ваня горько улыбнулся.

– Но если твой отец уехал, почему ты так стремился поступать за рубеж?

– Ну, во-первых, мне хотелось сделать то, чего не сделал отец, – вернуться. Дело принципа. Во-вторых, зарубежный вуз казался мне какой-то голливудской мечтой – стоит туда поступить, как все проблемы решатся. Казалось, что здесь нет таких перспектив. Но проучившись с вами полгода, я понял, что уезжать не обязательно, здесь тоже есть место… Деньгам. Успеху. Ваши родители же как-то зарабатывают. Ну а в-третьих… Я пытался наступить на горло своей любви к музыке, заменить её учёбой. По понятным причинам. Я не хочу быть похожим на отца, но, кажется, есть вещи, которые…

– Которые у тебя в крови. – Петя понимающе кивнул. М-да, вот так история. Если и существует судьба, то она сыграла с ними очень весёлую шутку. – А если мы не поступим? – У Пети защемило сердце от собственного вопроса.

Ваня посмотрел на него и твёрдо сказал:

– Мы поступим. Другого варианта теперь нет. Ни для тебя… Ни для меня.

– Но ты же всё равно подал документы вместе со всеми, кто претендует на зарубежные направления, я видел списки.

– Да. Но если мы поступим, я не уеду. Мама будет этому рада, хотя новость про Зиновьева, скорее всего, её шокирует. Яна убедится в серьёзности моих намерений, ну а я… – Ваня провёл рукой по грифу гитары: – А я буду заниматься тем, что люблю.

Петя кивнул и сел за ударную установку.

– То, что ты играл, когда я вошёл, – звучит неплохо. Это и есть твоя песня?

– Да, но я пока не придумал, как сыграть в конце. И слова – припев не совсем ложится на музыку, кажется, надо подобрать другой ритм.

– Покажи слова.

Ваня протянул ему телефон, и Петя пробежал глазами по строчкам. Да, Низовцев не зря самый крутой в кабинете литературы.

– Напой, как ты это представляешь.

Ваня напел куплет. Петя кивнул:

– Что-то в этом есть. Начнём сначала. Сыграй, как там было.

Ваня сыграл первый куплет, и ещё раз – уже вместе с Петиной импровизацией. Когда они остановились перед припевом, Ваня сказал с довольной ухмылкой:

– С тобой звучит получше.

Петя тоже усмехнулся:

– Получше. Звучит, как надо, потому что теперь это не сопли, а музыка. – Петя снова посмотрел слова: – Припев не ложится на такой ритм, ты прав. Что, если сменить здесь размер на семь восьмых? И петь более отрывисто, почти слогами. И стаккато на гитаре. Давай попробуем.

Ваня вскинул брови, но кивнул, и парни, вместе негромко напевая слова, стали подбирать ритм для припева. Петя несколько раз переходил от куплета к припеву, пытаясь выбрать подходящую барабанную сбивку. Звонок на первый урок обоих привёл в замешательство – они даже не заметили, как пролетело время. После уроков они снова заняли класс. Провозившись ещё час, они наконец оба были довольны припевом.

Ваня наклонился к педалборду [3].

– А что, если добавить дилей? [4] Или реверберацию? [5] Не знаю.

– Попробуем все варианты? – спросил Петя.

С того дня они репетировали постоянно – перед первым уроком, на больших переменах, после дополнительных занятий. Играли и играли, пытаясь сделать так, чтобы мелодия звучала гармонично, оттачивали навыки, обсуждали детали. Помимо музыки они работали и над вокалом. Петя с удивлением обнаружил, что может чисто брать довольно высокие ноты, диапазон Ваниного голоса был гораздо шире, что, с одной стороны, создавало простор для исполнения, но, с другой, осложняло выбор. Они никак не могли определиться с тем, как лучше звучит припев, поэтому в конце концов призвали на помощь группу поддержки – выцепили Вику и Милю из библиотеки и усадили перед собой в музыкальном классе.

Когда девчонки сели прямо на парты, парни сыграли им один из возможных вариантов. После того как они допели и оборвали последний аккорд, в классе зазвенела тишина. Петя вышел из-за установки и, поигрывая палочками, прислонился к последней парте рядом с девочками.

– Ну, как вам?

Миля шокированно на них посмотрела:

– Вы сами это придумали?

– Да, Ванчелло слова написал, а музыку вместе, но это всё ещё очень сыро, – забормотал Петя, глядя на свои пальцы, между которыми чёрная палочка летала так быстро, что белые узоры сливались. – У нас есть ещё несколько набросков, так что, прежде чем топить песню в критике, давайте вы послушаете альтернативный вариант…

– Топить в критике? – воскликнула Миля, выхватила палочку у Пети из рук и стукнула его по голове. – Вы шутите? Это же… Парни, это очень, очень хорошо! Мы послушаем альтернативу, но даже сейчас уже всё понятно.

– Что понятно? – спросил Ваня.

– Что вы, блин, талантливые. Вика, скажи им!

Вика кивнула:

– Да. Это правда красиво.

Петя прищурился:

– Красиво, но восторга не вызывает, как я погляжу.

Вика фыркнула:

– У меня фанатский шок, Певцов. Я не очень разбираюсь, но Миля права, звучите вы… что это за стиль? Это же не совсем чистый рок?

Ваня кивнул:

– Поп-рок. Он мягче и… попсовее?

Петя покачал головой:

– Давай заменим на слово «популярнее». Наш рок мягкий. А ещё очень красивый и популярный. Прям как мы.

– Как-всегда-очень-скромно-Певцов, – сказал Петя одновременно с Викой, подражая её тону и закатив глаза. Все рассмеялись.

Вика повернулась к Ване и задумчиво прищурилась:

– Вы немного напоминаете группу McFly, у меня в плейлисте есть несколько их песен.

Ваня кивнул:

– Да, мы где-то между ними и Jonas Brothers.

– Возможно, даже где-то рядом с Beatles, – задумчиво сказала Миля.

– Такие же красавчики? – с готовностью спросил Петя.

– Вас ждёт такой же успех, – уверенно ответила Миля. Вика согласно кивнула и спросила:

– И эти слова… Ванечка, когда ты это написал?

Ваня повёл плечами:

– Наброски давно были. А месяц назад как-то слова сами сложились.

– Месяц назад у нас был февраль, если не ошибаюсь? – Вика усмехнулась.

– Вольская, не глумись, любой знает, что музыканту нужна муза. Или, в случае с Низовцевым, её внезапное отсутствие.

Ваня наградил Петю неприличным жестом. Девчонки рассмеялись.

– А тебе, Петруша? Тебе какая муза нужна? – В глазах Вики появился весёлый блеск: – Может, тебе тоже исчезнувшая больше подойдёт?

– А куда это моя муза намылилась?

– Глобально – никуда. А сейчас – в кабинет рисования мастерить ваш первый фанатский плакат.

Парни улыбнулись.

– Подожди, сначала послушай альтернативу.

Парни сыграли несколько версий, но девочки были единодушны в том, что первый вариант, где Ваня поёт низкие ноты, а Петя – на октаву выше, – самый крутой.

После того как парни составили общий скелет песни, стали усложнять свои партии. Для Зиновьева мало было просто хорошей композиции. Ему нужно показать мастерство. Поэтому Ваня с Петей добавили соло для гитары и барабанов, которое повторяли десятки раз, чтобы даже в случае ошибки одного другой сумел бы помочь быстро влиться обратно в ритм. А ошибок было море. Они оба талантливы и хотели показать свою лучшую игру, поэтому выбрали очень сложные техники. Такая музыка требовала полной отдачи и качественной отработки.

Параллельно они отрабатывали и кавер. Сначала хотели взять тот же трек, что играли перед классом на Новый год, – Thundersruck, поскольку он звучал эффектно. Но в итоге поняли, что кавер и их собственная музыка должны сочетаться по стилю, чтобы отражать концепцию будущей группы. После долгих споров и перебора вариантов остановились на группе «Звери» и песне «Брюнетки и блондинки» из-за запоминающегося соло, но и здесь решили не просто исполнить оригинал, а сделать музыку интереснее, а ее звучание – более современным. Как и собственную песню, кавер они играли раз за разом почти ежедневно. К концу дня у Пети дрожали руки, и он едва мог держать ручку, когда делал по ночам домашку.

Третья четверть закончилась без особых происшествий, началась четвёртая. Наконец стала известна дата прослушивания – двадцать второе апреля. Наличие точной даты как будто сделало наконец их цель более реальной. Петя с Ваней репетировали как сумасшедшие, каждый день приходя в школу раньше всех, а уходя настолько поздно, насколько это было возможно, чтобы Петин отец не начал задавать вопросы. В конце концов за неделю до выступления оба за день получили по двойке и на алгебре, и на геометрии, и на химии. После уроков Вика с Милей в два голоса напомнили, что, прежде чем отмечать поступление в академию, парням нужно сначала получить аттестат и сдать экзамены.

Поэтому в ту пятницу вместо репетиции Ваня и Петя первый раз за последний месяц зашли в библиотеку, где за большим столом у окна, как обычно, их класс сидел почти полным составом. Когда они приблизились, все обернулись и с протяжным «о-о-о» зааплодировали. Переждав нравоучения библиотекарей из-за поднятого шума, ребята задвигали стульями, освобождая для парней место.

– Неужели ад замёрз? – воскликнул Трофимов.

– Мы уже почти забыли, как вы выглядите, – радостно сказал Бунько.

– Мы виделись полчаса назад на химии, – сказал Ваня, вываливая на стол содержимое рюкзака.

Бунько фыркнул:

– Вот именно. На уроки приходите со звонком, уходите сразу после. Ни в столовке вас нет, ни здесь. Только у доски на вас и любуемся.

Все тихо хихикнули. Парни со вздохом сели за стол. Петя скинул синий пиджак, повесил на спинку стула и сказал:

– Да, сегодня музыка подождёт. Пожалуй, три двойки за день – это чересчур даже для таких гениев, как мы.

– Однозначно подождёт! – воскликнула Миля. – И не только сегодня, но и завтра! Расслабьтесь хоть немного, вы и так пашете как ненормальные.

– Если под «расслабиться» ты подразумеваешь вечер в библиотеке, то я бы предпочёл другое расслабление, – ответил ей Петя и под смешки ребят открыл учебник по алгебре.

Какое-то время все работали молча. Петя быстро решил алгебру и геометрию, подивившись, как умудрился сделать на контрольной столько ошибок. Наверное, Миля права и ему нужно как следует выспаться. Закрыв учебник, зашуршал тетрадью по химии.

– Петруша, подожди с химией, помоги нам здесь, – Ксюша ткнула в график в своей тетради.

Петя объяснил, как решить задачу, и ребята довольно заухмылялись.

– Нам тебя не хватало, Певцов.

– Знаю, – Петя провёл рукой по волосам. – Я незаменим.

– Как и твоё тщеславие, – хмыкнула Вика, сверяя свой ответ с ответом в Петиной тетради.

Ксюша тоже свесилась над тетрадью и слегка нахмурилась:

– У меня опять не сходится.

Вика бросила быстрый взгляд в её тетрадь.

– Вот здесь, – она ткнула пальцем в её решение. – Здесь надо через теорему Лагранжа. Любимую теорему Петруши, – многозначительно добавила она и кинула в Петю лукавым взглядом.

Сердце у Пети ёкнуло. Когда-то он точно так же указал ей на решение задачи. После первой репетиции ко Дню учителя. Кажется, это было сто лет назад. Тогда Вика разозлилась и высмеяла его, но теперь Пете стало ясно, что она всё-таки слушала. И запомнила. Вся сила воли у Пети сейчас уходила на то, чтобы не перепрыгнуть через стол и не поцеловать Вику прямо здесь, на глазах у всех. Вика перехватила его взгляд. Её улыбка становилась всё шире, а глаза горели всё ярче.

Трофимов оторвался от своей тетради, перевёл взгляд с одного на другую и сказал с усмешкой:

– Эй, парочка, остыньте оба, вы же в библиотеке, мало того что мешаете сосредоточиться, ещё и пожарную безопасность нарушаете.

Все рассмеялись, Петя с Викой тоже. Оба опустили глаза в тетради, но боковым зрением Петя видел, что губы Вики всё ещё слегка подрагивают от сдерживаемой улыбки.

– Так, тайм-аут! – неожиданно воскликнул Ваня, с хлопком закрыв учебник по алгебре, которую, очевидно, тоже дорешал. – Предлагаю немного развеяться. Подъём!

– Кому подъём? – спросил Савченко.

– Куда подъём? – вторил ему Бунько.

– Бросьте всё и следуйте за мной, господа, – с улыбкой сказал Низовцев.

Петя вместе со всеми поднялся из-за стола и пошёл за Ваней к выходу из библиотеки. Они с Викой переглянулись, спрашивая друг у друга без слов, а не сошёл ли Ваня с ума от перенапряжения. Но минуту спустя Петя понял, куда их ведёт Ваня, и ощутил приятное волнение. Они подошли к кабинету музыки.

Ваня встал у двери и повернулся к классу:

– Нам нужно привыкать играть перед аудиторией. Так что предлагаю повторить новогодний успех – мы вам сыграем, а вы зацените, что мы приготовили для прослушивания.

– А то вы не привыкли выступать перед аудиторией, – хмыкнул Антон Кулик.

– Все зануды могут вернуться в душную библиотеку, – сказал Петя, щёлкая пропуском и открывая дверь.

– Ну что ты, Петруша, как можно пренебрегать искусством? – картинно возмутился Кулик, и ребята, хихикая, вошли в класс.

Парни включили оборудование. Ваня взял гитару, которая теперь хранилась здесь под надзором учителя музыки, подключил пульт, педали и настроил звук, а Петя легонько постучал по тарелкам, привлекая всеобщее внимание:

– Итак, леди и джентльмены, по условиям поступления нам нужен один кавер и одна композиция собственного сочинения. Мы вам сыграем нашу программу, а вы скажете своё мнение. Выражать мнение можно танцем, подпеванием или бурными овациями. Одновременное выполнение всех трёх вариантов приветствуется.

– Поразительно скромные ожидания, – сказала Вика с улыбкой.

– Давайте, парни, мы давно хотели послушать, что вы придумали, так что начните со своего, – сказал Бунько, потешно разминаясь, как перед забегом.

Парни заулыбались вместе со всеми. Они не скрывали, что поступают к Зиновьеву, более того, постоянно об этом говорили, так что весь класс был в курсе. Может, и вся школа, поскольку Мариша иногда их отпускала с классного часа, чтобы они могли порепетировать подольше. Даже из «Б» класса кто-то интересо-вался.

Петя уже начал отстукивать палочками первые четыре четверти, но Ваня неожиданно махнул ему остановиться. Он достал из кармана телефон, прислонил его к книгам на одной из полок ближайшего шкафа и включил запись видео. На вопросительные взгляды одноклассников Низовцев пожал плечами:

– На память. Не обращайте внимания, иначе будет не по-настоящему.

Петя снова ударил палочками четыре раза, замахнулся, и они с Ваней одновременно вступили с проигрышем. Бунько сразу изогнулся в танцевальном па, и к нему со смехом присоединились одноклассники. Парни ещё не начали петь, а ребята уже прыгали перед ними. Петя не мог оторвать глаз от барабанов – приближалось его сложное соло, – но всё же успел подумать о том, как ему повезло учиться с такими прекрасными людьми, как Бунько. Как Ваня, Миля и, разумеется, Вика. И все остальные. Петя подкинул в воздух палочки и заиграл свой сложный ударный рисунок, буквально чувствуя восторг своих одноклассников. Да, ему очень повезло.

ВАНЯ

На улице вовсю разгоралась весна, было ещё светло, когда Ваня вышел из школы, домой не хотелось, и он привычно сел в автобус, идущий в противоположном от дома направлении. Ваня чувствовал себя если не счастливым, то гораздо более довольным, чем месяц назад. Репетиция прошла весело, ребята остались в восторге, и они пробыли в классе музыки дольше, чем планировали, играя всё подряд. Потом все дружно вернулись в библиотеку и совместными усилиями довольно быстро и, скорее всего, не слишком качественно расправились с оставшейся домашкой.

Ваня сидел у окна и пересматривал видео, которое снял. Слегка его подмонтировав и вырезав некоторые моменты, в которых одноклассники не смогли выразить свои восторги литературно, он отправил видео Яне. К его огромному удивлению, через десять минут она ответила:

«Это шикарно. Вы играете как боги)»

Прочитав эти слова, Ваня почувствовал, как его внутренности превратились в желе. Он ухмыльнулся. Осталось недолго.

Глава 25

День Х

ПЕТЯ

Последнюю неделю перед прослушиванием Петя не выпускал палочки из рук даже на уроках. Это было единственным, что хоть немного успокаивало, поскольку у него перед глазами то и дело возникали жуткие картины, как в самом разгаре их прослушивания он сбивается с ритма. Или сваливается со стула. Или под ним проваливается пол. Или на него падает люстра, непременно тяжёлая, как в театре, и вырубает Петю в двухлетнюю кому. Пугающие эпизоды разной степени правдоподобности преследовали его постоянно, и наяву и во сне. Правда, во снах, а точнее, в кошмарах, у него в самый ответственный момент выступления отрастали осьминожьи щупальца, к которым прилипали палочки, и играть было невозможно. В этих снах напротив него стоял Трофимов, обнимал Вику, тоже почему-то щупальцами, и громко хохотал. Петя просыпался в холодном поту и смотрел на свои руки, радуясь, что никаких щупалец у него нет.

В пятницу, в день прослушивания, Петя совсем не мог сосредоточиться на занятиях и, кажется, не слышал ни слова из того, что говорили учителя. В академию их пригласили к четырём часам, но парни решили, что приедут раньше, чтобы разведать обстановку и настроиться, поэтому Петя отпросил их с половины шестого урока.

Когда наконец настало время уходить, они с Низовцевым многозначительно переглянулись. Ваня приставил два пальца к виску и дёрнул их на манер выстрела. Петя слегка улыбнулся. Хорошо, что он едет не один. Петя скинул все вещи в рюкзак и, жестом показав физику, что им пора, тихо встал и направился вместе с Низовцевым в коридор. Но бесшумно уйти не получилось – вслед им неожиданно полетели аплодисменты и радостные крики. Петя с Ваней обернулись.

– Удачи вам, парни! – крикнул Трофимов.

– Да, утрите там всем… – всё! – добавил Бунько под общий смех.

Миля подбежала, быстро обняла сначала Петю, потом Ваню и в тысячный раз сказала, что они крутые. Когда Миля отошла, класс снова искупал их в овациях. Низовцев поклонился в своей графской манере и ухмыльнулся:

– Ну, в принципе, можно уже и не ехать никуда.

Все рассмеялись. Петя махнул Вике, кивнул улыбающемуся учителю, и они с Ваней вышли в коридор. Правда, успели отойти всего на пару шагов, как дверь за ними открылась, и из кабинета вышла Вика.

– Вы же не думали, что староста бросит вас одних? – радостно спросила она, захлопывая за собой дверь. – Я вас провожу.

– До академии? – удивился Ваня.

Вика покачала головой:

– Прости, но только до выхода. Я сегодня на школьном совете отдуваюсь за двоих.

– Класс на тебя рассчитывает, Вольская, – хмыкнув, Петя обнял Вику, и все трое спустились на первый этаж. Они шли по коридору и перешучивались: Вика с Петей подкалывали Ваню, который, по их общему мнению, должен был ехать на прослушивание в костюме графа.

– В комиссии наверняка есть девушки, Низовцев! – возмущался Певцов. – Мне кажется, ты относишься к поступлению недостаточно серьёзно.

Ваня наградил его скептической гримасой:

– Что-то я не вижу на тебе шляпы и перстней, Джек Воробей.

– Капитан Джек Воробей! – одновременно воскликнули Вика с Петей.

Они всё ещё смеялись, когда завернули за угол, вышли в главный холл и увидели… Петиного отца. И Викину маму. Родители их не заметили, поскольку оба стояли лицом к турникетам и осматривали какие-то коробки. У Пети похолодела спина, как будто его позвоночник превратился в жидкий азот. Вика дёрнула его за рукав.

– П… Петруша, милый, – сказала она, не отрывая взгляда от взрослых. – Ты видишь то же, что и я?

– Кажется, мы незаметно прошли через портал и перенеслись в самую чудовищную параллельную вселенную – ту, где у выхода из школы в день прослушивания оказался мой отец. – Петя, как и Вика, пристально смотрел на стоящих у турникетов. – Что он здесь делает? Что он здесь делает сегодня?

– Может, мы уйдём с обзора? – Ваня практически отшвырнул Петю за угол, схватив за плечо. Вика нырнула в коридор следом за ними, но продолжала выглядывать. Ваня отодвинул и её. – Нам нужен план.

– Давайте я схожу на разведку, спрошу, зачем они здесь, и постараюсь спровадить побыстрее, – предложила Вика.

– Нет, нам некогда. Пошли вместе. – Петя судорожно запустил руку в волосы. – Скажем, что мы на каком-нибудь задании для старост.

– Мама нам не поверит, – сказала Вика, многозначительно глядя на Петю.

– Так. Ладно. Нужен план. Срочно. – Петя ходил из стороны в сторону, лихорадочно проворачивая палочки между пальцев. Он настолько не ожидал увидеть в школе отца, что окончательно растерялся. Бросив взгляд на часы на стене, Петя ругнулся: – Мы на пять минут отклоняемся от графика.

Ваня тоже посмотрел на часы, затем махнул головой в сторону выхода:

– Тогда не будем терять времени. Скажем, что нас физик отправил во двор, чтобы… Провести эксперимент.

– Какой же? – скептически спросил Петя.

– Твой отец разбирается в физике?

– Нет.

– Значит, любой. Главное – выглядеть уверенно.

– Да. Хорошо.

Петя вздохнул, убрал палочки во внутренний карман и уже сделал шаг вперёд, но Вика снова вцепилась ему в рукав:

– Это прекрасная мысль, парни, вы отлично придумали. Но у меня есть крошечный, ма-а-аленький вопросик. – Вика посмотрела на Ваню: – Если нас отправили проводить эксперимент, какого чёрта ты с гитарой?

Если бы ситуация не приближалась к критической, Петя бы расхохотался от Ваниного растерянного взгляда.

– Ладно, у меня есть идея. Лучшая защита – это нападение, – сказала Вика. – Мы просто завалим их вопросами, а сами толком ничего не скажем.

– Как ты… – начал было спрашивать Петя, но Вика выставила перед его лицом руку и постучала пальцем по своим часам:

– Тик-так. Некогда мне с тобой спорить, Петруша, у меня парень на прослушивание опаздывает. – Она поправила пиджак и выпрямила спину. – Доверимся богу импровизации, обычно он меня не подводит.

И она резко выскочила из их укрытия.

– Мама! Сергей Борисович! Какими судьбами в нашем захолустье? – громко спросила она, разведя руки в стороны, словно обнимала весь коридор. Петя, идущий рядом, готов был поклясться, что оба родителя подскочили и переглянулись.

– Ничего себе захолустье, – хмыкнул отец, многозначительно осмотрев школьный холл и задержав взгляд на одном из плазменных экранов. Петю тут же затопила благодарность судьбе, что на экране сейчас транслировали какие-то даты по истории, а не их новогодний концерт. Отец стрельнул в Софью насмешливым взглядом: – Губа не дура у твоей дочурки.

Софья кивнула с ядовитой улыбкой:

– Да, слава богу, хорошим вкусом обладает не только твой сын.

– Вкус тут ни при чём. Это скорее… наглость?

– Уверенность в себе.

– Обесценивание?

– Критическое мышление.

– Высокомерие?

Софья подняла брови:

– Ты же не забыл, что мы всё ещё говорим о моём ребёнке?

Отец фыркнул:

– О ребёнке? Не смеши меня, Вольская. Я не так близко знаком с Викторией, но даже мне очевидно, что твоя дочь вполне могла бы возглавить сицилийскую мафию.

Софья с гордостью улыбнулась и кивнула:

– Спасибо.

– Это был не комплимент.

– Ну, я бы поспорила.

– Ты и так постоянно это делаешь! – неожиданно огрызнулся отец.

Софья же как ни в чём не бывало повела плечами и картинно развела руки в стороны:

– Ну кто-то же должен тебя бодрить, Сергей Борисович! Я забочусь о твоём кровообращении, мог бы сказать спасибо, говорят, с возрастом у людей бывают застои в…

– Прекрати делать из меня старика, Вольская, – прошипел отец, шагнув ей навстречу и гневно глядя на неё сверху вниз. – Я спортивнее всех, кого ты знаешь! Вместе взятых!

Софья подняла бровь:

– Очень скромно, Певцов.

Вика с Петей переглянулись, секунду смотрели друг на друга, а потом расхохотались.

– Интересно, мы со стороны так же выглядим? – спросил Петя сквозь смех.

– Да, – сказал Ваня, тоже улыбаясь. – Сходство достигло ста процентов.

Родители снова подскочили и, казалось, только сейчас вспомнили, что они не одни. Петя видел, как отец прищурился, глядя на него. Нужно срочно что-то придумать, как-то его отвлечь. Очевидно, Вика тоже это поняла, поскольку сделала шаг вперёд, как бы невзначай прикрывая Ваню с гитарой.

– Мамочка, вы так и не ответили, что вы здесь делаете, – сказала она и встала на цыпочки, заглядывая взрослым за спины. – И что там у вас за коробочки?

Неожиданно Софья и отец встали плечом к плечу и прикрыли собой коробки, загородив Вике обзор.

– Это сюрприз. Для вашего выпускного, – сказала Софья. – Я заказала доставку специально на учебное время, чтобы никто из вас не увидел. А Сергей Борисович пожелал взглянуть, точнее – проконтролировать и лично убедиться, что я не украла его деньги.

Отец закатил глаза.

– Я просто хотел посмотреть, что ты заказала, – хмуро буркнул он.

Софья закатила глаза в ответ:

– Я всё в родительском чате расписала, что ещё ты хочешь увидеть? – Она наградила отца насмешливой улыбкой: – Если ты решил проверить, не припрятаны ли внутри серебряные пули или несколько деревянных колов, можешь не беспокоиться, их здесь нет. – Софья повернулась к ребятам и добавила нарочито громким шёпотом: – Их доставили ещё месяц назад.

Вика с Ваней рассмеялись. Петя и сам едва удержался от смеха, с восхищением глядя на Софью, сияющую, словно комета. Эта женщина была единственным человеком на Петиной памяти, кто не только не терялся в присутствии отца, но и постоянно его провоцировал. Петя с удивлением обнаружил, что шея у отца покраснела. Испугавшись, что отец вот-вот захочет сменить тему и направит свой гнев на них, Петя тоже приблизился к коробкам.

– Если не серебро, то что же там?

Отец быстро захлопнул открытую коробку.

– Пока это вас не касается.

Он быстро поставил одну коробку на другую, поднял их и шагнул мимо ребят, махнув головой Софье:

– Пойдём, пока они ничего не увидели.

Глаза Викиной мамы округлились. Отец, поняв, что за ним никто не идёт, обернулся:

– Ты идёшь?

– Ты что… понесёшь коробки до класса?

Отец приподнял бровь, многозначительно глядя на тонкие шпильки Софьи:

– А ты собиралась сама это сделать?

– Нет, я хотела охрану попросить…

– Пока они будут копаться, юная мафия во главе с Викторией раскроет все твои замыслы. Ты… – Отец чуть приподнял коробки. Судя по напряжённым рукам, внутри лежало что-то увесистое. – Ты так и будешь тут стоять?

– Нет… Ладно. Раз уж ты взял… – Софья кивнула, явно пытаясь совладать с растерянностью. Она поправила сумку на плече и, хмыкнув, шагнула к нему. – Хорошо, Сергей Борисович. Пойдём. Но учти, если ты рухнешь где-нибудь от приступа межпозвоночной грыжи, я тебе помочь не смогу – буду стараться не умереть от хохота. Вообще, кажется, у меня где-то есть контакт хорошего остеопата…

Ребята смотрели вслед взрослым, которые быстро шли в сторону лестницы и продолжали тихо переругиваться. Вика перевела взгляд на парней и, довольно хмыкнув, сложила два пальца крестиком.

– Как я и говорила, бог импровизации никогда не подводит. Не благодарите.

Звонок с шестого урока заставил всех троих подскочить и отозвался у Пети панической волной, пробежавшей по телу.

– Мы опаздываем!

Ваня закатил глаза:

– Никто не опаздывает, Певцов, мы специально вышли раньше.

Ваня с Викой быстро обнялись на прощание, и Ваня тактично скрылся в гардеробе. Петя крепко обнял Вику и уже собирался поцеловать, но она увернулась.

– Поцелую, когда увидимся в следующий раз и ты скажешь, что мой парень теперь крутой музыкант с личным продюсером, – лукаво сказала она и отошла от Пети на несколько шагов.

Он послал ей наглую ухмылку:

– Да уж, буду рассчитывать на твои самые горячие поздравления, милая.

Петя отсалютовал ей и поспешил в гардероб. Быстро сменив обувь, он вместе с Ваней бросился к выходу.

– Стоять! – прогремело Пете в спину. Голос отца пригвоздил Петю к полу.

Петя медленно вздохнул.

– Что ж. Бог импровизации нас всё-таки покарал. Жди меня на улице, – сказал он Ване. Тот кивнул и вышел во двор. Петя обернулся.

Отец медленно приближался к нему и выглядел рассерженным.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил он, прищурившись.

За его спиной стояла Софья, скрестив руки на груди. Но, к Петиной радости, её недовольный взгляд прожигал отца, а не Петю.

– Если ты про контрольную по химии, то я уже исправил, не переживай. – Петя изо всех сил старался сохранить самообладание.

– Нет, я не про контрольную по химии, – глумливо ответил отец. – Мы зашли в кабинет к Марине Викторовне, а она почему-то с порога начала желать тебе удачи. Сказала, что вы… обязаны пройти. Вы же столько репетировали.

Петя почувствовал, как щёки его обожгло огнём. Он стиснул зубы и кивнул. Отец чуть склонил голову:

– И когда же ты собирался мне сказать?

Петя пожал плечами.

– Никогда?

Он развернулся и пошёл к турникетам. Ему показалось, что за спиной он слышит сердитый шёпот Софьи. Не важно. Всё это сейчас не важно. Его ждёт Низовцев, и они опаздывают. Петя открыл дверь и уже занёс ногу над порогом, но внезапно отец сказал то, что всё-таки заставило Петю остановиться.

– Ладно. Я понял. Я был не прав.

Петя медленно обернулся и посмотрел на отца. Тот махнул охраннику, чтобы ему открыли турникет, и подошёл к Пете, подняв ладони:

– Я понял. Я не прав. Я не знал, что для тебя это настолько важно. Давай сядем и обсудим это. По-взрослому.

– У меня прослушивание через час. Обсудим после того, как я поступлю.

Отец немного помедлил:

– Я тебя отвезу.

Петя поднял брови:

– Отвезёшь меня? Ты? На прослушивание?

Отец серьёзно кивнул. Предложение было до того неожиданным, что Петя заколебался. Он переживал, что, если откажется и продолжит разговор здесь, приедет в академию позже, чем планировал, но и принимать помощь отца ему не очень хотелось. Отец, словно прочитав его мысли, добавил:

– Поехали. В знак того, что я готов выслушать твою позицию.

Петя вздохнул. Таких слов он от отца не слышал ни разу.

– Ладно, – буркнул он и вышел с отцом из школы.

Низовцев стоял возле школьных ворот, скрестив ноги и сунув руки в карманы. Петя подошёл и неловко откашлялся:

– Отец хочет поговорить. Сказал, что отвезёт меня, и мы… обсудим моё поступление. Я, наверное, с ним поеду. Кажется, он готов смириться с моей музыкой, не хочу упустить шанс.

Ваня кивнул:

– Ладно. Встретимся у входа?

– Да. Извини, мы бы и тебя подвезли, но…

Ваня отмахнулся:

– Я понимаю. Поймаю такси. Увидимся через полчаса.

Они стукнулись кулаками и разошлись в разные стороны. Отец ждал Петю возле машины.

Машина не торопясь ехала по узкой дороге вдоль школьной территории. Петя смотрел в окно на учеников: одни шли группами, другие – как Низовцев – держались отдельно, отгородившись от окружающего мира наушниками. Светило солнце, некоторые сняли куртки и радовались теплу. Машина повернула на большой проспект, и отец, уверенно нажав на педаль газа, нарушил молчание:

– Так что же, ты, значит, всерьёз решил отказаться от будущего блестящего юриста и хотел провернуть всё у меня за спиной?

Петя поёрзал на сиденье и посмотрел на ладони. Без палочек было ощущение, что на руках не хватает нескольких пальцев. Он отвернулся к окну и кивнул:

– Похоже, что так.

Отец немного помолчал, будто подбирал слова.

– Но ты ведь толковый парень… И учителя тебя хвалят. И в офисе все тобой довольны. Ты легко поступишь. А после пар будешь приезжать ко мне в офис на работу. Оклад тебе для начала дадим стандартный, но, если постараться, появятся и премии, и процент к зарплате. Ты сразу начнёшь жить самостоятельно, и, уж поверь, сможешь позволить себе гораздо больше, чем твои одноклассники в ближайшие пять лет.

Петя невидящим взглядом сверлил пролетающие за окном дома. Он так и знал, что отец будет соблазнять его деньгами. И это действительно звучало здорово. Петя мог бы снять квартиру. Дарить Вике цветы. Интересно, она любит цветы? Или ей лучше подарить абонемент на уроки стрельбы из лука? Петя хмыкнул, и отец, видимо, принял это за добрый знак и продолжил немного твёрже:

– Пойми, сейчас тебе кажется, что жизнь – это легко и ты сможешь всё сам. Но поверь человеку, который прокладывал себе путь к хорошей жизни огромным трудом, прогрызал зубами, – это не так просто, как ты думаешь. И не так быстро. А у тебя уже всё есть. Я всё подготовил. И ты хочешь так легко от этого отказаться? От всего, что я строил столько лет, зная, что мой сын однажды встанет со мной рядом и продолжит моё дело? Наше с мамой дело?

Петя почувствовал, как за рёбрами разливается чувство вины. Отец раньше не говорил ничего такого. Петя и не догадывался, как для отца, оказывается, важно, чтобы сын помогал ему вести дела. Он снова заёрзал, не зная, что сказать. Петя представил себя в той жизни, которую ему на блюдечке предлагал отец: всегда шикарный костюм, водитель, секретарша, огромный загородный дом, дорогая машина, на которой он ездит на работу, а там совещания, документы, вечно горящие сроки, партнёры по бизнесу, командировки… В горле стало сухо.

А потом Петя представил себе другую жизнь: вот он сидит за ударной установкой и пятый час репетирует со своей группой. Или записывает песню в студии. Вот они выступают в небольшом камерном клубе, и все танцуют под ритм, который задают его, Петины, руки, бьющие по барабанам. После концерта они фотографируются с желающими, Петя улыбается, смеётся, шутит. И – от следующего видения сердце Пети подпрыгнуло – рядом с ним есть Вика. В предыдущей версии его жизни он не мог её представить, но здесь она была везде – стояла в первом ряду во время их выступления, сидела рядом на репетиции, он учил её играть на установке, а она вместо этого лупила его палочками по рукам. Петя знал, что ни один из вариантов не обойдётся без трудностей и стресса, но на одном пути он будет замученным и злым, а на другом – счастливым и свободным. Живым. Поэтому он сказал отцу единственное, что мог:

– Прости меня. Я не могу.

Отец вздохнул:

– Не могу поверить, что мой сын, талантливый умный парень, готов променять всё, что я… всё, что мы с мамой для него сделали, на музыку и наркоманские вечеринки. Вся эта ахинея с группой и славой – это мыльный пузырь, сын. Все этого хотят, но пробиваются единицы. Думаешь, ты тот самый везунчик? Сомневаюсь. Ты совершаешь ошибку. Потом сам же ко мне придёшь. Знай, что этот твой шум, твою так называемую музыку, я никогда не одобрю.

– Мне всё равно! – Петя почувствовал, как гнев накрывает его горячей волной. И в этот раз он позволил своему гневу говорить за него – Ты собирался выслушать мою позицию, а сейчас снова её не принимаешь. Знаешь что? Мне плевать, что ты не одобришь! Так же как тебе плевать на то, чего хочу я. А я ненавижу твою фирму, ненавижу документы, совещания, офис, и больше всего я ненавижу юридический, на который ты меня отправляешь. Я люблю музыку, ты понимаешь? И хочу заниматься только ею, потому что, когда я играю, я живу! Я что-то контролирую. А когда я представляю, что перестаю играть, совсем перестаю, внутри меня появляется чёрная дыра с твоим профилем. Я сразу превращаюсь в Сына Певцова, в твою бледную тень, которую замечают только из-за фамилии. Я не хочу быть тобой. Я хочу сам чего-то добиться и чего-то стоить. Без твоих знакомств в юридическом, без офиса, без тебя!

Петя замолчал и перевёл дыхание. Отец, не отрываясь, смотрел на дорогу. Они свернули с центральной улицы и выехали на небольшой проспект. Чуть вдалеке уже виднелось стеклянное здание с эмблемой академии, горящей ярким неоновым светом. Петю колотило, но он смог заговорить снова, и голос его прозвучал неожиданно ровно:

– Я совершеннолетний. И могу делать всё что захочу. Я буду поступать к Зиновьеву.

Отец, скривившись, снизил скорость и, покачав головой, едко сказал:

– Может, и хорошо, что мама этого не видит. Она была бы тобой разочарована.

Слова прожгли Петю насквозь. Отец, казалось, тоже осознал, что только что произнёс. Но удержать Петю он не успел. Остановить машину – тоже. Петя рывком дёрнул ручку и выскочил из машины. И хотя отец успел ударить по тормозам, машина всё ещё ехала, так что Петя, коснувшись асфальта, не смог удержаться на ногах. Мир вокруг завертелся, и следующим, что Петя услышал, был громкий визг тормозов другой машины, которая неслась прямо на него.

Петя зажмурился, лёжа на асфальте в ожидании удара. Но его так и не последовало. Вместо этого Петю настиг крик отца. И в голосе его был не гнев. В четырёх буквах Петиного имени звучал только ужас.

Этот вопль привёл Петю в чувство как раз в тот момент, когда к нему подскочил отец. Петя перевернулся на спину. Отец, белый как мел, лихорадочно его осматривал:

– Ты цел? Руки? Ноги? Ты меня слышишь? Видишь? Голова кружится? Подожди, я вызову «Скорую»…

Петя несколько раз моргнул и сел.

– Нет. Я в порядке. Мне надо идти.

– Ты никуда не пойдёшь!

Отец попытался его удержать, но Петя всё же медленно поднялся. Перед глазами расползались круги.

– Если хочешь меня остановить… Тебе придётся приковать меня цепями. Но, возможно, я даже тогда…

Тут Петя заметил что-то жёлтое на асфальте. Он опустился на колени и поднял деревянный обломок. Обломок палочки. Викин подарок. Он сломал их. Сломал лучшие на свете палочки, которые должны были принести ему удачу. Петя положил обломок в карман, поднялся и медленно пошёл в сторону тротуара. Голова немного кружилась. Его трясло от адреналина. Или от обиды. Или от последних слов отца, которые до сих пор звенели в ушах. Мама была бы разочарована… Петя постарался заглушить эти слова. Его ждёт Низовцев. А Петя опаздывает.

Сзади кто-то сигналил. Отец, пытаясь быстро затормозить, перегородил другим машинам проезд, но его это, похоже, нисколько не волновало, поскольку он даже дверь не закрыл. Отец догнал Петю и развернул, вцепившись ему в плечо.

– Как ты можешь выпрыгивать из машины?! После того, что случилось с мамой, как ты смеешь…

– А как ты смеешь манипулировать моей памятью о ней? – с горечью перебил Петя. – Ты не можешь знать, что она одобрила бы, а что нет. Она меня любит. Любила… Она бы приняла…

Глаза предательски защипало. Петя развернулся и как только мог быстро пошёл в сторону академии. Отец снова заставил его остановиться.

– Ладно. Я не должен был так говорить, это вырвалось случайно. Я не подумал. Пойми, ты моя семья, и мне не…

– Нет у меня никакой семьи! – Петя почувствовал, как горечь снова сменяется злостью. Он резко вырвал руку из хватки отца и выплюнул: – Тебя нет, ты всегда в офисе. А если не в офисе, то всё, что тебя интересует, это мои оценки. Ты и понятия не имеешь, что я за человек. Что я люблю, кто мои друзья и есть ли у меня девушка.

Отец молча смотрел на Петю.

– Представь себе, есть. У твоего сына есть девушка, есть друзья и есть талант. Нет только семьи. Моя семья умерла вместе с мамой. А ты… А ты смеешь говорить, что только рад тому, что её нет!

– Я этого не говорил.

– Именно это ты и сказал. А теперь извини, мне надо идти. Из-за тебя я опаздываю. – Петя сделал шаг, но обернулся: – И не волнуйся о том, что я провалюсь и приползу к тебе. Этого не случится. Если мне когда-нибудь понадобится помощь, будь уверен, ты будешь последним, к кому я обращусь.

Петя отвернулся и зашагал прочь. Отец его больше не останавливал.

ВАНЯ

Ваня стоял в коридоре академии и постукивал пяткой о стену. Он приехал на час раньше, как они с Певцовым и договаривались, но в итоге ждал и нервничал один. В очередной раз взглянув на часы, тихо ругнулся: без пятнадцати четыре. Где носит Певцова? Если он до сих пор не появился, значит, что-то случилось. Ваня понятия не имел, где его искать, а телефон у Пети был выключен. Может, позвонить Вике? Но стоит ли её беспокоить? С другой стороны, если Петя до сих пор с отцом, то даже она ничего не сможет сделать.

Ваня снова посмотрел на часы. Без десяти четыре. На него уже странно поглядывали окружающие группы, которые тихо беседовали или в очередной раз прогоняли тексты песен. Без пяти четыре дверь в зал открылась, и в проёме показался парень на вид всего на пару лет старше Вани. Должно быть, студент академии и ассистент Зиновьева.

– Группа номер одиннадцать. Низовцев, Певцов. Есть такие?

– Да, – сказал Ваня и оторвался от стены.

Ассистент поднял бровь:

– Где твой друг?

– Я здесь, – раздалось у Вани за спиной.

Ваня не стал оборачиваться, чтобы не выказать удивления и злости, и не придал значения округлившимся глазам ассистента. Видимо, тот обомлел от Петиного дорогого костюма. Ваня только спокойно кивнул:

– Мы готовы.

Ассистент хмыкнул и мотнул головой, приглашая их за собой. Они прошли до следующей двери по небольшому коридорчику, такому узкому, что идти пришлось друг за другом. Ассистент открыл дверь, и Ваня, перешагнув порог, оказался в комнате, похожей на студию звукозаписи. Вдоль стен стояли стойки с микрофонами, по центру располагалась ударная установка, за ней – пульт и усилители.

– Кто из вас поёт? – спросил ассистент.

– Оба, – ответил Ваня.

– Тогда берите стойки, подключай гитару, педалборд перед тобой, мы будем там, – ассистент махнул в сторону стены, которую Ваня сначала принял за очень тёмное зеркало, но это оказалось тонированное стекло, за которым смутно виднелись фигуры. Ваня сглотнул. Ладони вспотели, и он взмолился, чтобы в самый ответственный момент не выронить из рук медиатор. Они с Петей потащили стойки с микрофонами в центр зала. Петя всё ещё тяжело дышал, когда повернулся к Ване и хрипло сказал:

– Начинаем с кавера.

Это шло вразрез с планом: они хотели начинать с их песни, где было мощное красивое соло Пети, а завершать выступление кавером, чтобы комиссия, разогретая их шедевром, окончательно в них влюбилась после «Зверей» и Ваниного соло. Ваня, собираясь спросить о причинах перестановки, повернулся к Пете, но слова застряли в горле.

– Что… Что с тобой случилось?

На Петиной щеке красовались ссадины, галстука не было, а пиджак и брюки были… грязными? Петя провёл дрожащей рукой по костюму в бесполезной попытке его отряхнуть.

– Пустяки. Небольшое недопонимание Певцовых по вопросу родительской поддержки.

Петя отвёл взгляд и прошёл к ударной установке. Ваня продолжал смотреть на него. Он видел, как осторожно Петя касается рукой стойки микрофона, видел, что все ладони у него были разодраны и, похоже, до сих пор кровоточили. У Пети горели щёки, а руки так тряслись, что он даже не с первой попытки смог достать из кармана палочки. Другие палочки.

– Где твои? – шёпотом спросил Ваня, вынимая гитару из чехла.

– Мои выпали, когда я выпрыгнул из машины.

– Что?!

– Низовцев, милый, сейчас не время для расспросов. Эти палочки я одолжил у какого-то парня в коридоре, отдав всю наличку, что нашёл в кармане. Мы начинаем с кавера, потому что вывести своё соло я сейчас с ходу не смогу. Начинай первым. Пожалуйста.

На последнем слове голос Певцова так дрогнул, что у Вани пересохло в горле. Что могло заставить его выпрыгнуть из машины? Как им играть, если Петя настолько выбит из колеи?..

Но он прав – для расспросов не время, так что Ваня серьёзно кивнул и повернулся к стеклу. Лучшее, что он может сейчас сделать, – это сыграть кавер и выложиться на сто процентов. На тысячу. Однако, когда Ваня приложил медиатор к струнам и подошёл к микрофону, его затрясло. Вид Певцова, кажется, сбил и его.

Из динамиков раздался мужской голос:

– Мы готовы. Начинайте.

Ваня кивнул и сделал глубокий вдох. Закрыл глаза. Нужно собраться. Забыть обо всём. Сосредоточиться на аккордах, которые Ваня слышал даже во сне. Но как только Ваня сомкнул веки, перед ним тут же возник облик растерянного Пети в рваном костюме. Ваня распахнул глаза, сжал зубы и… заиграл. Не дав себе ни секунды на тревожные мысли. Он всё же нервничал – кажется, даже первый такт сыграл немного медленнее, чем нужно, но, слава богу, почти сразу поймал ритм, ведь Петя вступил вместе с ним. Как они и репетировали. Певцов может играть. Значит, всё в порядке.

ПЕТЯ

У Пети болело всё тело. Пока он бежал до академии, его трясло от адреналина и страха, что он может опоздать. Ссадин и ушибов он не чувствовал. Но стоило сесть за установку, боль накрыла его с головой. Догнало и раскаяние. На кой чёрт он выпрыгнул из машины? Слова отца настолько его разозлили, что он ни на миг не задумался о последствиях. Не задумался о том, как будет играть. И теперь расплачивался за свою горячность. Всё то время, что они с Ваней репетировали, Петя был непоколебимо уверен, что они сыграют лучше всех, но сейчас он едва мог удержать палочки в руках и нервничал, как никогда в жизни. Вторая волна адреналина, к сожалению, уже не приглушала боль. Она добивала Петю.

Когда он выпал из машины, рефлекторно выставил вперед руки, и теперь все ладони были разодраны, отчего палочки выскальзывали. Несколько капель крови уже попали на барабаны, но остановить игру не мог. Он должен справиться. Они столько репетировали. Низовцев отказался от поступления. Петя не может его подвести. Поэтому он сделал единственное, что ему сейчас оставалось, – до боли сжал зубы и перестал обращать внимание на горящие ладони. Да. Вот так. Они играют, и Низовцев хорош, как всегда. Ваня немного ошибся вначале, но сейчас его игра не могла не впечатлить комиссию, если они не глухие.

Постепенно мелодия заполнила Петю, вытеснив всё остальное. Ритм и аккорды электрогитары звучали ровно и слаженно. И громко. И чертовски быстро. Свой голос Петя оценить не мог, но вокал Вани звучал чисто и бодро. Их обязаны взять. Этот кавер был сложным. Гораздо сложнее оригинала. И они его сыграли.

Когда песня подошла к последнему аккорду, Ваня подпрыгнул и резко оборвал звук, а Петя одновременно с ним сделал завершающий удар. Глубоко дыша, Петя снова почувствовал, как палочки выскальзывают из рук. Он скинул пиджак, вытер им ладони, протёр насухо палочки, барабаны и снова сел. Ваня протянул ему бутылку воды. Петя благодарно кивнул и отпил. Бутылка ходила в руках ходуном.

Из динамиков снова раздался мужской голос:

– Спасибо за игру. Мы не даём обратную связь сразу, результат вы узнаете по почте, но… это было впечатляюще. Отличный выбор. Давайте следующую. Как будете готовы.

Ваня приложился к своей бутылке воды и осушил её полностью. Он ободряюще улыбнулся Пете. Хорошо, что Низовцев не заметил, в каком состоянии Петины руки. Петя изобразил в ответ что-то, что, как он надеялся, было похоже на дерзкую ухмылку, и поставил ногу на педаль. Ваня подошёл к микрофону. Петя поднял руки с палочками. Всего одна песня. Всего одно соло. Обычно он мог играть часами, сейчас ему нужно было выдержать пять минут. Забыть обо всём. Вывезти своё сложное соло. Он сможет.

Петя ударил палочками друг об друга, отсчитав четыре четверти, и парни заиграли вступление. Ваня прислонил губы вплотную к микрофону и запел. Здесь его вокала было больше, Петя вступил чуть позже, порадовавшись, что, в отличие от рук, голос у него не дрожит. «Лучше бы наоборот», – подумал Петя, понимая, что игнорировать огонь в ладонях становится всё труднее. Но Ваня звучал до того чисто, звонко и уверенно, что Петя доверился и последовал за ним. За звуковой волной, которая шла от Вани, как тёплый луч. Сейчас для Пети существовало только это – только луч надежды, что он не один, что рядом с ним друг, который подставит ему плечо и поддержит. Петя пел вместе с Ваней и боялся приближающегося соло. После второго куплета Ваня отошёл от микрофона, и ровно через три удара сердца Петя заиграл. Палочки скользили между пальцами, так что Пете приходилось держать их крепче, что едва не сказалось на ритме, но он справлялся. Да. Он играет, и он справляется. Всё хорошо. Они поступят. «Мама была бы тобой разочарована». Голос отца внезапно прорезался в Петином сознании так громко, что его руку свело судорогой. Он пропустил несколько ударов, но продолжил партию. Ничего. Не критично. Со стороны это могло выглядеть как их задумка. «Мама была бы разочарована. Мама была бы разочарована. Разочарована… Тобой». Палочка выскользнула из правой руки. Петя зажмурился и, не думая больше ни о чём, продолжил играть. Изо всех сил пытаясь левой рукой сделать то, что должны были играть две. Его соло. Сложнейшее техничное барабанное соло, которое он пытался спасти, на ходу импровизируя и латая дыры. Играющая рука горела от кончиков пальцев до самого сердца. Петя не мог отвести взгляд от установки, но чувствовал на себе полный ужаса взгляд Вани, который играл свой перебор и, конечно, знал, какой звук должен был раздаваться от ударной установки.

Наконец наступил последний припев. Петя допел, даже не понимая, попадает ли в ноты. Он просто стремился доиграть. Одной рукой. Не испортить Ванину песню. Не облажаться.

Они сыграли последнюю ноту. Зазвенела тишина. Рубашку на Пете можно было выжимать.

– Спасибо, – раздался голос из динамика. – Вы получите от нас письмо с результатами через неделю.

Петя поднял с пола пиджак, снова вытер им ладони и лицо. Руки болели так, что он едва мог шевелить пальцами.

Ваня убирал гитару в чехол, когда Петя прошёл мимо него в коридор, не встречаясь взглядом. Он облажался.

Глава 26

Ответы

ПЕТЯ

Они вышли из академии и, после приглушённого освещения в студии, зажмурились от яркого солнца. По-весеннему тёплая погода и бодрая трель птиц, встретившие их на улице, совершенно не сочетались с отвратительным настроением Пети. Он рухнул на скамейку возле входа и, устало откинувшись на спинку, пересказал Ване разговор с отцом.

– В итоге я отвлёкся. И ужасно сыграл. И всё провалил, – уныло закончил Петя, с усилием приподнявшись и потянувшись к сумке. Ладони горели и пульсировали.

– Ты не был ужасен и ничего не провалил. Мы же всё сыграли. Нормально сыграли.

– Вот именно, – сердито буркнул Петя, с силой протирая руки влажными салфетками и морщась от жжения. – Мы сыграли нормально. Как обычные дилетанты.

Ваня собирался заспорить, но Петя его перебил:

– Низовцев, я уронил палочку.

– Все иногда роняют. Уверен, даже у Джона Бонэма такое случалось.

– У него на концертах всегда были запасные.

– Слушай, если они не возьмут барабанщика, который, уронив палочку, продолжает играть в диком темпе, то они идиоты и нам с ними не по пути.

Петя кисло хмыкнул:

– Ладно. Посмотрим.

С отцом Петя не разговаривал. Совсем. Вернувшись поздно вечером, он не застал отца дома. Очевидно, тот снова поехал в офис. Гордость не позволила позвонить и спросить сына о прослушивании. Что ж. Гордость была и у Пети. И после их ссоры она продолжала гневно пульсировать в груди. Зайдя на кухню, Петя достал из кошелька карту, куда отец регулярно кидал ему деньги, и разрезал её кухонными ножницами. Немного подумав, он разрезал и другую – его счёт с доходами по акциям, которые отец купил ему на совершеннолетие. На третьей хранилась его зарплата за подработку у отца в офисе. Эту он резать не стал, решив, что раз честно заработал, то может этими деньгами пользоваться как своими, а не отцовскими. Обломки карточек он красноречиво оставил на кухонном столе. Затем Петя тщательно промыл царапины и порезы на руках, перевязал ладони и, запершись в своей комнате, почти сразу уснул. Он не слышал, когда отец вернулся, но утром они встретились на кухне. Отец, обнаружив на столе карточный бунт, попытался поговорить с Петей, но тот попытку полностью проигнорировал, отложил нетронутый завтрак и, подхватив сумку, выскочил из дома.

Петя шёл до школы пешком и думал, как ему теперь справляться без отцовского финансирования. Денег, заработанных в офисе отца, при очень аккуратном расходовании должно хватить до лета. Если их возьмут в академию, у Пети появится внушительная стипендия. Жить он сможет в общежитии, которое академия также предоставляла. Он не собирался задерживаться в доме отца дольше необходимого. Получается, нужно только дождаться осеннего семестра и первой выплаты. А на лето он мог бы найти подработку, заниматься с детьми математикой, как Низовцев, например. Да, он справится.

Но если их не возьмут… В этом случае Пете придётся поступать в обычный вуз. В общежитии ему, скорее всего, откажут, поскольку он не приезжий. И совмещать работу с вузом будет непросто… Ладно. Об этом он подумает, когда они получат ответ. Может, Низовцев прав? Может, они действительно были не так уж и плохи?

Прошла неделя. Это было самое тревожное время за всю Петину школьную жизнь. До экзаменов оставался всего месяц, о чём учителя неустанно напоминали на каждом уроке. Класс заваливали тестами, экзаменационными вариантами, пробниками и лавинами домашней работы. Одиннадцатые классы теперь легко узнавались в коридорах, поскольку в отличие от остальных, радующихся приближению летних каникул, они ходили по школе бледные, с синяками под глазами, и больше всего походили на зомби. На очень нервных зомби, так как, вдобавок к огромной нагрузке от учителей, в конце апреля – начале мая многие ждали ответов зарубежных вузов. Петя с Ваней тоже ждали ответа из академии. И хотя они больше не обсуждали своё выступление, чтобы не нервировать друг друга, всё равно переживали. А постоянные вопросы от одноклассников и учителей спокойствия не добавляли.

Прошло ещё несколько дней, результаты отборочного прослушивания в академию должны были вот-вот появиться, и Петя проверял почту каждые полчаса, ненавидя себя за это. За тупую надежду, которая никак не желала его оставлять. Напряжение струилось по венам. Как бы Петя ни старался скрыть переживания, он был рассеяннее и раздражительнее, чем когда-либо.

В один из дней, когда они с классом сидели после уроков в библиотеке и Петя огрызался в ответ на любые вопросы, Вика не выдержала. Она захлопнула учебник и, встав из-за стола, нависла над Петей:

– Петруша, так не пойдёт. Тебе явно требуется либо свежий воздух, либо хорошая пощёчина. Я могу предоставить и то и другое, но по доброте душевной даю тебе право выбора.

– Интересно, что же он выберет, – с усмешкой пробормотал Трофимов.

– Свежий воздух, я полагаю? – вопросительно ответил Петя с лёгкой улыбкой.

Вика пожала плечами:

– Тогда на правах старосты я изгоняю тебя из библиотеки. Шуруй во двор и занимайся там!

Петя даже не обиделся. Он понимал, что Вика права, она просто уберегала его от ссоры с друзьями. Они не должны были терпеть его плохое настроение. Петя молча кивнул и собрал все учебники со стола. Увидев, что Вика тоже собирается, он вопросительно поднял брови.

– Я же не сказала, что твоё изгнание одиночное. Я с тобой пойду. Позагораю. В такую погоду тухнуть в библиотеке – преступление, – с хитрой улыбкой сказала она и, взяв Петю под руку, повернулась к Ване: – Ванечка, ты тоже присоединяйся, мне жутко лень делать самой литературу.

Низовцев хмыкнул. Судя по тому, как быстро он закрыл тетрадь, идея позаниматься на солнце пришлась и ему по душе. Петя усмехнулся, глядя, как Ваня запихивает учебники в рюкзак, будто куда-то опаздывает, и перевёл взгляд на Милю:

– Милёк, пойдём с нами. До момента, когда ты сможешь позагорать на море, ещё жить и жить.

Миля на секунду задумалась и тоже закрыла учебники. В конце концов за ними потянулись все.

Ребята вышли в школьный дворик, залитый солнцем, и дружной кучей повалились на траву. Парни поснимали пиджаки и расстелили на земле, чтобы девчонки могли сесть, не запачкав юбки и платья. Петя тоже бросил на траву пиджак и сел, прислонившись спиной к дереву. Вика села рядом, хихикая над тем, что этот двор ещё никогда не покрывали такие дорогие ткани. Петя хмыкнул и обнял её. Она тут же прижалась к нему и опустила голову ему на плечо. Было бесконечно спокойно и уютно вот так сидеть с Викой в компании друзей и ни о чём не думать. Пете жутко захотелось растянуть это мгновение подольше – на день, на неделю, на всю жизнь… Он опустил щёку Вике на макушку. Во дворе их окружал сладкий весенний запах свежей зелени. Петя медленно наматывал на палец Викин локон и с улыбкой наблюдал за весёлой вознёй, которую устроили одноклассники, пока пытались угнездиться поудобнее и разбирались, кто на кого будет облокачиваться.

Когда все разлеглись, никто не спешил доставать учебники. Ребята тихо болтали и шутили про школьный вальс. В этой четверти у них начались репетиции к последнему звонку и выпускному, и вальс обернулся настоящим испытанием для их параллели. На пары класс разбился довольно быстро и безболезненно. Они все между собой нормально общались, так что разделились в основном по росту, чтобы удобнее было танцевать. Исключение составляли Вика с Петей.  Петя был на голову выше Вики, и по росту ему больше подходила Лиза Киреева, но танцевать с ней или кем-то другим ему совершенно не хотелось. Дальше начинался кошмар. Вальсировать никто не умел. Особенно парни. И каждая репетиция оборачивалась настоящей пыткой. Девочки постоянно ворчали и фыркали, что парни двигаются, как будто у них вместо костей – цемент. А парни путались в движениях и уставали постоянно поднимать девчонок в поддержки. «Б» класс был немногим лучше.

Теперь Петя вместе со всеми смеялся над возмущениями Бунько, что им нельзя танцевать на каких-нибудь мягких коврах, – ему вальс давался особенно сложно. Но улыбка Пети мигом растаяла, когда он увидел, как посерьёзнел Ваня, скользнув глазами по экрану своего телефона. Он многозначительно посмотрел на Петю, и словно в ответ на Ванин взгляд у Пети тоже пиликнул телефон. Все резко замолчали. Петя постарался как можно медленнее отстранить Вику, чтобы не выдать своего волнения, и полез в карман брюк за телефоном.

Парни переглянулись.

– На счёт три? – спросил Ваня с нервной улыбкой. Петя видел, что телефон в его руках слегка трясётся. У самого Пети так вспотели ладони, что телефон не выскальзывал только чудом.

– Давайте, парни, я уже готова заказывать нам фуршет с шампанским! – весело воскликнула Вика, потирая ладони и переводя взгляд с одного на другого. – Креветки, омары – что угодно для героев дня.

Петя хмыкнул и щелкнул по уведомлению. Он прочитал несколько первых слов. Кровь на мгновение застыла, а потом бешено забурлила в венах. Все звуки перестали существовать. Все, кроме хриплого голоса Вани, который произнёс:

– Мы не поступили.

ВАНЯ

Певцов не говорил ни слова. Он молча прочитал сообщение от академии, в котором с наилучшими пожеланиями их приглашали попробовать ещё раз в следующем году. Молча поднялся и собрал вещи. Вика встала, чтобы пойти с ним, но Петя посмотрел на неё и покачал головой. Он подхватил с земли пиджак и направился к выходу. Дверь за ним закрылась с оглушительным хлопком.

Вика села рядом с Ваней, обеспокоенно глядя Пете вслед.

– Дай ему время, – тихо сказала Миля. – Ему нужно это принять.

– Как они могли отказать вам? – удивлённо спросил Бунько. – Они что там, глухие совсем?

– Похоже, что так. – Ваня убрал телефон и тихо вздохнул. Гнева он не чувствовал. Только пустоту. Тупую тишину и бессилие.

Вика осторожно дотронулась до его руки:

– Мы все были уверены, что вас возьмут. И, судя по реакции, Петруша тоже до самого конца в это верил.

Ваня посмотрел на дверь, за которой исчез Петя.

– Будем надеяться, что он быстро придёт в себя, и его посетит какая-нибудь гениальная идея.

Прошло ещё три дня, потом неделя, прошли майские праздники, а Петя… не говорил. Он молча стоял в коридорах, держа Вику за руку. Молча сидел на уроках, отвечая только по необходимости. Молча уходил домой сразу после занятий. Часто не отвечал на звонки. Не шутил. Но не эта тишина пугала Ваню. Он по себе знал, что некоторые вещи нужно проживать самому. В одиночестве и тишине. По-настоящему Ваня испугался, когда Петя пришёл в школу… не в костюме. Нет, он всё ещё был в строгих брюках, как того требовали школьные правила. Но вместо рубашки надел чёрную футболку поло. Без пиджака, без галстука, без значка старосты Петя выглядел так, будто пришёл на физкультуру. Когда он в таком виде появился в классе, немного опоздав на урок, в кабинете зазвенела тишина. Все смотрели, как он быстро прошёл к своей парте. Даже биолог, казалось, потерял мысль и, прервав свои объяснения, вместе со всеми уставился на Петю. А тот молча сел, открыл тетрадь и не ответил ни на чей взгляд. Щёлкнул ручкой и приложил её к листу. И всё. Не стал её крутить в руках, как он это делал обычно. Не достал из кармана палочки… Ваня смотрел на спину Пети и пытался вспомнить, когда в последний раз видел у Певцова в руках барабанные палочки. Ответ отозвался у Вани шокированным вздохом. На прослушивании. Певцов несколько недель не притрагивался к палочкам. Тогда Ваня и понял, что должен вмешаться.

После уроков он чуть ли не силой заставил Петю выйти с ним в школьный двор. Ваня сел на траву, облокотившись на фонтан, а Петя вздохнул и лёг, прикрыв правой рукой глаза, словно собирался вздремнуть. Но возможно, он просто не хотел встречаться взглядом с Ваней. Или с кем-либо ещё. Какое-то время они оба молчали. Наконец Ваня заговорил:

– Слушай, я понимаю. Мы надеялись, что всё будет иначе. Ты думаешь, что виноват, но это не так. Ты ничего не испортил, даже одной рукой ты играешь, как гребаное неземное божество. Я никогда в жизни такого не видел. И не жди, что я когда-нибудь ещё повторю этот комплимент.

Петя издал неопределённый звук – нечто среднее между смешком и стоном. Ваня продолжил:

– Оставь свою вину, Певцов. Я знаю, что тебе сейчас тяжело…

Петя хмыкнул:

– Ну, конкретно сейчас основную работу выполняет гравитация.

Ваня поднял бровь:

– Неплохо для первой шутки за три недели. На самом деле я знаю, в чём твоя проблема. Скажи, Певцов… – Ваня подождал, когда Петя на него посмотрит. – Когда тебе в последний раз отказывали хоть в чём-то?

Петя склонил голову набок и уставился куда-то в пространство, видимо, задумавшись. Спустя полминуты Ваня пнул Петину ногу:

– Удачливый придурок.

Петя не смог сдержать смешка. Ваня тоже хмыкнул, но потом серьёзно спросил:

– Ты же понимаешь, что жизнь не кончена и можно снова пойти на прослушивание? В следующем году.

Петя молча смотрел перед собой.

– Да, эти глухие кретины нас не взяли, – продолжил Ваня, – но это не значит, что мы плохи. И уж точно не значит, что мы не попробуем снова.

– Нет, – ответил Петя тихо. – Мы уже ничего не попробуем, Низовцев. – Он медленно достал из кармана небольшой коричневый конверт. – Директриса сегодня раздала старостам, чтобы мы отдали вам. Это ответы от вузов. – Петя протянул его Ване: – Поздравляю.

– Я поступил? – удивлённо спросил Ваня и взял крафтовый конверт, словно отправленный прямиком из прошлого века.

– Как видишь, он запечатан, никто не знает. Но я уверен, что да. Готов спорить на крупную сумму, что по иронии судьбы ты прошёл. – Горечь в Петином голосе кольнула Ваню в рёбра. Он смотрел на конверт. Петя пристально наблюдал. – Открывай. Чем быстрее узнаем, тем быстрее начнём отмечать. Миля тоже поступила. Будет двойной праздник. Ура.

Ваня поднял уголок губ:

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты король драмы?

И Ваня резко порвал конверт пополам. Как он и предполагал, глаза Певцова увеличились втрое, и в них наконец-то показалась жизнь.

– Какого… – Петя поднялся на локтях и шокированно наблюдал, как Ваня сложил два обрывка вместе и снова порвал. – Там твой пароль от личного кабинета на сайте вуза, – хрипло сказал Певцов. – Сто лет будешь его восстанавливать.

Ваня продолжал рвать письмо на клочки, потом собрал их все в ладони и швырнул в фонтан.

– Надеюсь, ты успел загадать желание? – с усмешкой спросил он.

Петя кивнул:

– Пожелал тебе хорошего психиатра.

Он поднялся и ошарашенно смотрел в воду, где размокали кусочки Ваниного письма.

– И кто теперь король драмы? Ванчелло, ты совсем рехнулся.

Ваня растянул губы в усмешке:

– Может, надо было выбрать способ поэкологичнее, но это стоило сделать хотя бы ради такого выражения на твоём лице.

Петя перевёл на него взгляд:

– Ты даже не посмотрел, поступил ли.

– А разве на почту мне не пришлют то же самое?

Петя провёл рукой по волосам и покачал головой:

– Нет, Низовцев. Наша школа в некоторых моментах ужасно пафосна и старомодна. Зарубежные вузы тоже любят выпендриваться, поэтому нам высылают конверты с паролями. Заходишь на сайт, и там высвечивается, зачислили тебя или нет. Теперь ты не узнаешь…

Ваня перебил его, беспечно пожав плечами:

– Ну и ладно. Возможно, это даже к лучшему. Я не хочу знать. Хочу остаться рядом с мамой. И встречаться с Яной. И поступить с тобой в чёртову академию. Мы не поступили в этот раз, значит, поступим в следующем году. Или ещё через год. Или через пять. Или мы пошлём Зиновьева и его идиотскую комиссию и сделаем всё сами. Что эта комиссия вообще знает? Они могут ошибаться. Пусть нас рассудят люди. Мы будем выкладывать наши песни в соцсетях. Возможно, я даже иногда буду в костюме графа. – Ваня картинно закатил глаза и заметил, что губы Пети слегка дрогнули в полуулыбке, но затем Певцов сдвинул брови и качнул головой:

– Но люди тоже могут ошибиться.

Ваня подошёл и крепко сжал Пете плечо:

– В искусстве люди никогда не ошибаются, Певцов. Мы хороши! «Мы невероятные красавчики, которых обожают барышни». – Эту фразу Ваня сказал с Петиной интонацией. Оба усмехнулись. – Ты это знаешь, я это знаю, и весь мир тоже скоро об этом узнает. Соцсети, выступления на разогреве, прослушивания… Мы перепробуем всё. И рано или поздно мы соберём целый зал. Зал, который однажды будет скандировать наши имена. Так громко, что… – Ваня в упор посмотрел на Петю. – Так громко, что даже твоя мама услышит. Мы это сделаем. Так или иначе.

Петя вздохнул:

– Неплохая речь. Репетировал?

– Всю неделю.

Петя глянул вверх, на небо, и уголок его губ пополз вверх.

– Даже моя мама, говоришь? Что ж, – Петя пожал плечами. – Звучит неплохо.

– Рано или поздно, – сказал Ваня, подняв ладонь.

– Так или иначе, – кивнул Петя, с хлопком сцепив с Ваней руки.

– Ох, парни, вы как будто в фильме про супергероев и готовитесь к битве, – Вика, неизвестно откуда появившаяся возле них, со смешком обняла их обоих за плечи.

– Да, похоже, что именно битва нас и ждёт, – хмыкнул Ваня. – Битва за искусство.

– Звучит очень благородно, сэр Ванечка! Ну тогда, – Вика положила свою ладошку на всё ещё сцепленные руки парней, – ведьма принимает вашу клятву, джентльмены.

Глава 27

Май

ПЕТЯ

Петя точно не знал, что именно помогло ему взять себя в руки – Ванины слова или то, что идиот Низовцев разорвал письмо из вуза. Или абсурдная сцена, в которой ведьма скрепила клятву пирата и графа. В любом случае после того разговора в школьном дворе Пете стало легче. По крайней мере, он снова мог есть. Спать. Жить. В благодарность за то, что друзья и любимая девушка в него верили, он пытался улыбаться и шутить. Ради них.

Последние несколько недель Петиной воли хватало только на то, чтобы не быть грубым с Викой. Но всем остальным от него доставалось либо молчание, либо короткие резкие ответы, сдержать которые Петя даже не пытался. С отцом он по-прежнему не разговаривал и денег от него не брал. Обычно в тяжёлые времена ему помогала музыка, но в этот раз он не мог себя заставить снова взять в руки палочки. Слова отца о том, что он стал разочарованием для своих родителей, продолжали звенеть в ушах, отдаваясь жгучей болью в сердце. Первую неделю после прослушивания у Пети слишком болели ладони, чтобы играть, но даже когда порезы зажили, руки отказывались шевелиться, как только он садился за установку дома, и он просто молча сидел, уставившись на барабаны и раз за разом проигрывая диалог с отцом. И сообщение с отказом из академии.

Разговор с Низовцевым немного оживил Петю, он согласился с Ваниными доводами, но заставить себя начать играть по-прежнему не мог. А что, если он так и не сможет? Что, если что-то в нём умерло после слов отца? Об этом Петя решил сильно не задумываться, да и было не до того – теперь им с Низовцевым пришлось сосредоточиться на поступлении в обычные вузы, и Петя решил хотя бы притвориться, что он в порядке.

Волевым усилием он нацепил свою обычную ухмылку, в которой только Вика, Ваня и Миля угадывали фальшь, пристально на него поглядывая. Остальные же искреннее хихикали, когда Петя веселил всех тем, что громко перебирал вузы, подыскивая факультет, который сильнее всего взбесит его отца.

Когда в один из майских дней они в очередной раз разлеглись в школьном дворике, отдыхая от библиотеки и бесконечной домашки, Певцов листал в телефоне сайты вузов и вслух перечислял названия специальностей, которые могли бы ему подойти как самые маловероятные для «Сына Певцова».

– Как вы думаете, что хуже: учитель математики или инженер?

– Инженер, – хором сказали Савченко и Закиров.

Класс захихикал.

– Но вариант с педагогическим вообще-то хорош, – задумчиво протянул Петя. – Отец весьма удивится. – Тут глаза его загорелись: – Знаю! Физрук! Я поступлю в пед. На учителя физкультуры!

Миля, лежавшая на пледе, который принесла из дома, хмыкнула:

– Да, пожалуй, этот вариант точно возглавит топ профессий, которые доведут твоего отца до инфаркта.

– Ты уверен, Петруша? Там же надо сдавать экзамен на физподготовку, – лукаво проговорила Вика.

Петя поднял брови:

– У кого-то тут сомнения в моей физподготовке?

Прежде чем Вика успела ответить, Петя резко подскочил с травы и поднял Вику на руки. Та заверещала:

– Отпусти! Не хочу получить сотрясение мозга перед экзаменами, Певцов!

– Я скорее приду в школу в пижаме, чем уроню тебя, – со смехом ответил Петя и начал приседать с Викой на руках. Та крепче вцепилась в Петину шею.

– Ладно, ладно, ты качок, Халк, физрук и гроза неспортивных школьников, я поняла, отпусти уже! – со смехом взмолилась она.

Петя мягко опустил её на землю. К его чести, он почти не вспотел. Плюхнувшись рядом с Викой, он снова взял в руки телефон.

– Ладно, значит, решено. Педагогический! Отец, когда узнает, точно начнёт отрицать наше родство, – с наигранным весельем сказал он и стал сверяться с экзаменами, необходимыми для поступления.

Так и проходил их май. Петя притворялся, что смирился с отказом академии. Притворялся, что согласен пробовать поступать туда в следующем году. Но от всех предложений Вани пойти репетировать отнекивался, напоминая, что теперь у них в приоритете обычные школьные экзамены. Так что они днями напролёт вместе со всеми засиживались в библиотеке, решая экзаменационные задачи и исписывая горы листов сочинениями по русскому.

Когда погода позволяла, они занимались в школьном дворе, привыкнув работать лёжа и не отвлекаться на весну, которая словно испытывала их волю на прочность и подкидывала отличную погоду почти каждый день. Девчонки приносили пледы, парни покупали закуски, и класс рассаживался в тени деревьев большой дружной компанией. Время от времени они разделялись на группы по предметам и гоняли друг друга по формулам или темам сочинений или тараторили монологи на английском или испанском, в зависимости от выбранных экзаменов. Не зная точно, куда всё-таки подавать документы, Петя решил сдать все предметы, в которых неплохо соображал, и в итоге готовился к профильной математике, физике, информатике и английскому. Русский, как один из обязательных, сдавали все. Низовцев сдавал то же самое за исключением английского – раз в зарубежный вуз он решил не идти, этот экзамен ему был ни к чему. Вместо него Ваня неожиданно записался на литературу, хотя для специальностей, которые он выбрал, она была не нужна. «Просто для себя», – отвечал он на многозначительные взгляды Вики и Пети.

В итоге май был очень загруженным и мог бы сделаться невыносимым, слившимся в один большой день учёбы и зубрёжки, но ребята находили силы шутить, смеяться и даже вальсировать. Когда мозги у всех начинали кипеть, Миля заставляла ребят вставать в пары и включала вальс.

– Вспомните, как Яна Сергеевна нас готовила к выступлению на сцене! Мы репетировали постоянно! С вальсом это тоже сработает. Чем лучше мы отрепетируем сейчас, тем меньше накосячим на выпускном.

Ребята ворчали, но понимали, что она права, нехотя вставали и пытались танцевать. Чаще всего это заканчивалось тем, что кто-то кому-то наступал на ногу, и парочка валилась на траву, после чего отказывалась подниматься. Но иногда они умудрялись станцевать «сносно», как говорила Миля, и к концу месяца это случалось всё чаще.

ВАНЯ

Ваня ехал в автобусе и потирал пульсирующий висок. В последнее время он стал совмещать привычное с необходимым и, продолжая кататься на автобусах по самым разным маршрутам, делал уроки прямо в транспорте, если не успевал вместе со всеми в школе. Сейчас он сидел и перечитывал эссе для Карловны, изо всех сил пытаясь не уснуть. Ввечернее солнце всё ещё припекало сквозь окно, возле которого он сидел, и Ваня откровенно клевал носом. Он уже был готов закрыть тетрадь, а потом и глаза, как вдруг рядом с ним прозвучал знакомый нежный голос:

– Низовцев, ты пропустил запятую после вводного слова.

Не веря своим ушам, Ваня резко поднял взгляд.

– Яна… – удивленно пробормотал он.

Она хмыкнула, плюхнулась на свободное сиденье рядом с ним и выхватила у него тетрадь и ручку.

– Может, Карловна не так уж и придирается, – со смешком сказала она, исправив ещё какую-то ошибку.

Ваня шокированно смотрел на сидящую рядом с ним Яну – в джинсах, кедах и в ярко-жёлтой футболке. Его обдало ароматом её духов. До боли знакомый запах мигом прогнал сонливость и ускорил Ванин пульс вдвое. Ваня не знал, смеяться ему или обругать вселенную самыми последними словами, – после стольких попыток найти Яну, разглядеть на остановке или на улице в толпе, она внезапно вот так просто оказалась с ним в одном автобусе. Когда он уже даже не надеялся встретиться с ней раньше, чем выпустится из школы и кинет ей в окно вместо букета цветов свой аттестат.

Яна оторвалась от тетради и насмешливо ему улыбнулась:

– Ванечка, мы не так уж долго не виделись, чтобы ты меня не узнал.

Ваня послал ей усмешку в ответ.

– Тебя легко не узнать. Ты сейчас меньше всего похожа на учителя, – он многозначительно посмотрел на её одежду.

Яна пожала плечами:

– Весна. Хочется ярких красок.

Она ещё раз пробежалась глазами по эссе, а Ваня продолжал любоваться новой Яной. Не учительницей. А обычной девушкой, подсевшей к нему в автобусе. Впрочем, обычной Яну уж точно назвать нельзя. Ване казалось, что все представители мужского пола в этом автобусе время от времени поглядывали на красивую, яркую брюнетку в жёлтом, которая сидела рядом с ним.

– Ладно, вообще-то это весьма недурно написано, Низовцев. – Яна вернула ему тетрадь.

– Благодарю вас, Яна Сергеевна. – Ваня специально произнёс её полное имя с лёгким нажимом. Он спрятал тетрадь с рюкзак и уже собирался продолжить болтать с Яной, но она неожиданно встала.

– Рада была с тобой повидаться, но я уже выхожу, – сказала она, махнув головой в сторону остановки, к которой подъезжал автобус.

– Здорово, я тоже!

Ваня не имел ни малейшего представления, в какой части города они едут. Он даже не помнил, в какой автобус сел. Всё, что он знал, – Яна с ним. Здесь. И она подошла к нему сама! Поэтому он, ни секунды не сомневаясь, встал и вышел из автобуса вместе с ней. Стараясь не выдать своего неведения, он незаметно осмотрелся.

– Ты понятия не имеешь, где находишься, да?

Ваня обернулся. Янины глаза горели весельем.

– Ну почему же. Я… здесь. С тобой. – Ваня бросил взгляд на ближайший к ним дом и прочитал название улицы. – На проспекте Мира. Красивый такой проспект, между прочим.

Яна рассмеялась.

– Ну, мне туда, – она махнула рукой влево.

– Отлично, нам по пути! – Ваня с готовностью шагнул в том направлении.

Яна посмотрела на него скептически, а Ваня развёл руками:

– Бывают же совпадения, правда?

Яна снова рассмеялась. Они вместе перешли через дорогу, и Ваня увидел, куда направляется Яна.

– Мы идём в парк? – удивлённо спросил он.

– Не знаю, куда идёшь ты, а я иду домой. Через парк самый короткий путь.

Ваня хмыкнул:

– Прекрасно, мне как раз туда же.

Улыбнувшись, Яна вопросительно подняла брови. Ваня пожал плечами:

– В сочинении нужно описать природу, ищу вдохновение.

– Ну-ну. – Яна скептически улыбнулась и поправила сумку на плече.

Как только они зашли в парк и оказались под кронами деревьев, все звуки города словно приглушили. Какое-то время шли молча.

– Как у тебя дела? – одновременно спросили они.

Ваня махнул рукой, предоставляя Яне ответить первой.

– Ничего особенного. – Яна подняла голову и посмотрела на закатное небо. – Радуюсь весне, теплу и солнышку. А у тебя, должно быть, жизнь кипит?

– Выкипает, – Ваня со вздохом кивнул.

Про то, что их не взяли в академию, он Яне не написал и сейчас тоже решил не говорить. Слишком хорошее у неё было настроение. Слишком прекрасным подарком оказалась эта случайная встреча. Так что Ваня продолжил, не вдаваясь в подробности:

– Столько всего сейчас… Сплошные подготовки – к экзаменам, к выпускному, последний звонок ещё…

– Ты что-то не очень доволен, – со смешком ответила Яна. – Это же самое весёлое время! А что вы решили с вальсом? Помнится, ты писал, что всё плохо и ни у кого ничего не получается.

– Кое-как вроде бы справляемся. Миля взяла всё в свои руки и вытянула нас, безнадёжных.

– Ну, выходит, не совсем безнадёжных.

– Сейчас-то да, но ты бы видела нас в начале. А теперь, кажется, танец выглядит неплохо. По крайней мере, Бунько перестал падать на Ксюшу.

Яна рассмеялась.

– Хотела бы я это увидеть. – Она бросила на Ваню быстрый взгляд: – А ты с кем танцуешь?

– С Ирой Орловой.

– Понятно, – задумчиво сказала Яна.

Ване показалось, что тон Яны стал несколько прохладнее. Он решил проверить внезапную мысль, пришедшую ему в голову, поэтому добавил с ноткой хвастливого лукавства:

– Да, мы с Ирой в числе лучших пар. Почти так же хороши, как Певцов с Викой. Но с этими тягаться невозможно. Не знаю, есть ли хоть что-то, что эти двое делают не идеально. – Ваня покачал головой, сокрушаясь совершенно искренне. Потом он весело добавил, глядя на Яну в упор: – Но мы с Иришей тоже очень неплохо смотримся.

Ваня был готов поклясться, что челюсть Яны напряглась, когда она отвела взгляд и повторила:

– Понятно. Здорово.

Святые небеса, Яна ревнует. От этого невероятного осознания Ваня чуть не сделал колесо вокруг неё. Он едва сдерживал улыбку, когда сказал:

– Уверен, что тебе бы тоже понравилось.

– Да. Жаль, что не смогу это увидеть. – В голосе Яны было что угодно, но только не желание любоваться на танцующих Ваню с Ирой. Ваня тихо рассмеялся и, перестав её мучить, немного сменил тему:

– А ты умеешь танцевать вальс?

Яна покачала головой:

– Нет. Почему-то в нашей школе традиции школьного вальса никогда не было.

Ваня остановился:

– А хотела бы научиться?

Яна тоже остановилась:

– Только не говори мне, что…

– Ага. – Ваня кинул рюкзак на ближайшую скамейку.

– Ты же не собираешься сейчас… учить меня танцевать?

Ваня аккуратно снял с Яниного плеча сумку.

– Именно это я и собираюсь сделать.

– Здесь?

– Точно.

– Но… мы же в парке.

– Ты очень наблюдательна.

– Но тут ходят люди!

Ваня огляделся. Дорога, по которой они с Яной шли, отходила от центральной аллеи и была абсолютно пустой.

– Я никого не вижу, а ты?

– Но у нас нет музыки…

Ваня хмыкнул:

– Я, конечно, мог бы тебе сам спеть… – Он достал из кармана пиджака телефон. – Но пусть за меня это сделают профессионалы.

Он включил песню, под которую они готовили школьный вальс, и подошёл к Яне, всё ещё удивлённой. Ваня слегка поклонился ей:

– Простите, сударыня, оркестр я с собой не захватил. Но всё же… – Он протянул Яне руку: – Не окажете ли честь?

Яна смущённо улыбнулась и вложила пальцы Ване в ладонь.

– Разве можно вам отказать, граф? – сказала она и опустила руку ему на плечо.

Ваня уверенно, но аккуратно прислонил руку к её талии и сказал:

– Хорошо. Представь, что на полу нарисован квадрат. И заходить за границы нельзя. Там лава.

Яна хихикнула. Ваня слегка потянул Яну на себя, и они вместе сделали несколько ровных шагов.

– Отлично! А теперь добавим повороты на каждый второй шаг.

Они снова прошагали несколько раз по воображаемому квадрату, поворачиваясь под Ванин счёт. Ваня притянул Яну чуть ближе и прошептал:

– А теперь просто позволь мне вести.

И Ваня аккуратно повёл её шагами, которые они миллион раз повторяли с Ирой. Яна оступалась, делала много лишних движений, крепко вцепившись в его руку. Ваня снова склонился к ней:

– Расслабься. И доверься мне. Ты не упадёшь и не споткнёшься, я тебя держу.

Он почувствовал, как рука Яны немного разжалась. Через несколько шагов она перестала бояться оступиться и просто отзывалась на движения Вани.

– У тебя отлично получается, – сказал он, подняв руку и помогая Яне прокрутиться вокруг своей оси.

– Ты хороший учитель, – сказала Яна, снова поворачиваясь. На щеках её появился румянец, а с губ не сходила улыбка. С Ваниных – тоже. Привыкнув к движениям, они закружились смелее и быстрее, по-настоящему получая удовольствие.

Когда музыка начала затихать, они медленно остановились. Ваня не спешил убирать руку с Яниной талии, пытаясь, насколько возможно, продлить этот момент близости. Яна подняла на него глаза:

– Ты правда хороший учитель. С тобой легко танцевать. Ире повезло. – Ваня уловил лёгкий оттенок горечи в её голосе. Он мягко улыбнулся и, склонившись к её уху, прошептал:

– Если бы я мог выбирать, я танцевал бы только с тобой.

Пока он говорил, его губы едва ощутимо касались Яниной щеки. Ваня заметил, как Яну от его близости накрыла горячая волна румянца. Улыбнувшись, он ещё раз слегка дотронулся губами до её щеки, а затем, не в силах совладать с собой, скользнул дальше. Замерев над Яной лишь на мгновение, Ваня коснулся её губ своими, настолько невесомо, насколько смог. Это нежное движение было сравнимо с дуновением ветра или прикосновением пера. Ваня почувствовал, как Яна тихо вздохнула, как замерла в его объятиях, как губы её слегка разомкнулись. Ваня наклонился к ней снова…

Рядом с ними громко залаяла собака, и Ваня с Яной подскочили, будто их ударило током.

– Совсем молодёжь оборзела, – прошипела старушка, волоча за собой громко лающую таксу. – Средь бела дня уже обжимаются, ещё и встали прямо на дороге. Постыдились бы.

– А вы не завидуйте, – как можно спокойнее сказал Ваня, пытаясь справиться с зашкаливающим сердцебиением и борясь с желанием пнуть чёртову таксу, так не вовремя решившую залаять.

Бабуля злобно на него зыркнула, но предпочла не спорить и быстро пошла дальше. Лай таксы постепенно становился тише.

Ваня посмотрел на Яну, которая приложила пальцы к груди и покачала головой:

– Господи, её собака меня до смерти напугала, чуть сердце не выскочило.

Ваня был солидарен. У него сердце тоже чуть не выскочило. Только совсем не из-за таксы. Он смотрел на Яну и раздумывал, может ли снова её обнять. Но момент уже был упущен. Яна подошла к скамейке, подхватила свою сумку и повесила на плечо.

– Что ж, теперь и я немножко умею танцевать ваш вальс, – радостно сказала она, но взгляд от Вани почему-то отводила. Щёки её всё так же горели. Ваня с ума сходил от вида этого смущённого румянца, и только колоссальное усилие воли удерживало его от попытки притянуть Яну и…

– Да, умеешь. Причём весьма неплохо, – ответил Ваня, накинув лямку рюкзака на левое плечо и пытаясь вытряхнуть из головы непрошеные картины, мешавшие думать ясно. Он обернулся и поднял перед Яной правый локоть.

Они пересекли парк, тихо болтая о вальсе и балах и обмениваясь своими познаниями в исторических фактах. В конце концов Ваня, ещё каких-то два часа назад совершенно не ожидавший такого поворота событий, проводил Яну до дома. Когда они подошли к её подъезду, Яна выпустила его руку и присела в элегантном реверансе:

– Благодарю вас, граф. Было очень любезно с вашей стороны составить мне компанию.

– Ну, не отпускать же вас после бала одну, сударыня, – ответил Ваня с улыбкой. Он не знал, что делать дальше. Обнять её? Или поцеловать ей руку на графский манер? Или щёку? Или…

Но Яна немного суетливо махнула ему рукой и быстро поднялась по ступенькам крыльца. Обернувшись, она с улыбкой кивнула и скрылась за дверью подъезда. Ваня развернулся и пошёл обратно к остановке. Он надел наушники и включил мелодию вальса на повтор. Всю дорогу до дома он улыбался как дурак.

Глава 28

Выпускной

ВАНЯ

Он понятия не имел, куда делся весь учебный год. Казалось, только вчера Ваня сидел на первом уроке русского и кипел, что Яна оказалась их русичкой, а вот он уже едет в такси на выпускной. И едет в довольно паршивом настроении, поскольку ни одного из важных для Вани людей сегодня не будет – мама не смогла отпроситься с работы, а Яна, конечно, тоже не придёт, поскольку уже не входит в состав учителей.

– Приехали, – буркнул водитель.

Ваня хлопнул дверью машины. Пройдя несколько метров вдоль зелёной ограды, Ваня заметил справа красивый сквер и ровную брусчатую дорожку, которая вела к большому двухэтажному зданию из стекла и тёмного дерева. Ваня в сомнении остановился. Неужели это здание Певцов имел в виду, когда сказал, что родители выбрали «какой-то ресторанчик у пристани». Ваня мысленно хмыкнул. Если это для Певцова «ресторанчик», то что этот богач мог бы назвать роскошным местом? Версальский дворец?

– Ваня! – окликнули его откуда-то слева. Он повернул голову и тепло улыбнулся Миле, которая шла к нему и тоже улыбалась.

– Здорово выглядишь! – одновременно сказали они и рассмеялись.

Ваня восхищённо оглядел Милю: ярко-розовое атласное платье с открытыми плечами шикарно смотрелось на её стройной загорелой фигуре.

– Если бы у нас был конкурс на королеву бала, корона точно была бы твоя, – сказал он абсолютно искренне.

Миля хихикнула и немного покраснела:

– Спасибо! Я решила придерживаться классики – а нет ничего более классического, чем блондинка в розовом! – Она со смешком поиграла юбкой, а затем тоже оглядела Ваню с явным одобрением: – Шикарный костюм у тебя!

Ваня, улыбнувшись, благодарно кивнул.

Костюм помогал выбирать Певцов. Поскольку за рубеж Ваня уже не поступал, деньги, которые он откладывал на отъезд, стали свободны, так что он решил немного потратиться. Хотя бы один вечер ему хотелось выглядеть не хуже и не беднее, чем его одноклассники, поэтому он сам попросил Петю помочь что-то подобрать. Так Ваня мог решить сразу две проблемы: Певцов явно лучше знал, как выбирать костюмы, а заодно это отвлекло бы Петю от тяжёлых мыслей. Певцов притворялся, что в порядке, но всё равно иногда впадал в подавленно-молчаливое состояние, когда думал, что никто не видит. Но Ваня видел.

В магазине Певцов сразу оживился, уверенно лавируя между вешалками и выбирая вещи, на которые Ваня даже не обратил бы внимания. Петя заставил Ваню перемерить с десяток костюмов и был раздражающе профессионален. Сначала он попытался подобрать Ване что-то цветное, но в конце концов махнул рукой:

– Всё-таки чёрный. В нём ты… это ты.

– Не думал здесь поработать? – буркнул Ваня из примерочной, стаскивая очередную рубашку.

– Только в качестве владельца, Ванчелло. Неплохая, кстати, мысль, – задумчиво добавил Певцов, после чего притащил для Вани ещё одну охапку костюмов, но теперь все они были просто чёрными. Впрочем, просто чёрными их мог назвать «только дилетант», как привычно выразился Певцов. Ваня старался не показывать своего удивления от того, что в мире, оказывается, существует так много разных оттенков чёрного. А ещё – насколько в этих костюмах было удобно. Неудивительно, что Петя из них не вылезал. Модели, которые выбирал Певцов, садились на Ваню как влитые и ощущались как вторая кожа – лёгкие, стильные… И дорогие. Ценников на костюмах не было, и Ваня переживал, хватит ли ему вообще денег, но, когда они подошли к кассе и Певцов достал карту постоянного клиента, сумма вышла не настолько сумасшедшая, как опасался Ваня.

Сейчас, шагая с Милей по дорожке вдоль густых деревьев к мерцающему тёплыми огоньками зданию ресторана, Ваня подумал, что никогда ещё не чувствовал себя так… дорого. Никогда не выглядел роскошнее, чем в этом чернично-чёрном костюме с тёмно-синими пуговицами и атласными вставками на лацканах и брюках. Проведя пальцами по ткани галстука глубокого синего цвета, особенно выделяющегося на фоне чёрной рубашки, Ваня в очередной раз пожалел, что Яны сегодня не будет и она не увидит его таким… Таким же, как все. Стильным. Красивым. Взрослым.

Ваня с Милей вместе с остальными прибывшими на выпускной родителями, учителями и ребятами из «Б» класса неторопливо поднялись по ступенькам крыльца и зашли в просторный холл. «Здесь мог бы проходить какой-нибудь средневековый бал», – подумал Ваня, осматривая просторное помещение с мраморными полами, зеркалами и огромной широкой лестницей, ведущей на второй этаж к банкетному залу, откуда доносилась спокойная ненавязчивая живая музыка.

– По-моему неплохо, – восхищённо пробормотала Миля, осматриваясь вместе с Ваней.

– Очень даже неплохо, – с улыбкой сказала Вика, подошедшая к ним. – Нашему классу красавчиков и богинь вполне подходит, правда?

Миля рассмеялась:

– Точно.

Вика радостно посмотрела на Милю:

– Ты как принцесса Рапунцель! Ходи всегда только так и озолотишь массажистов.

– Массажистов? – переспросила Миля.

– Да, у них не будет недостатка в клиентах, потому что все парни мира свернут себе шеи, оглядываясь тебе вслед. Один вон уже может записываться! – Вика с усмешкой мотнула головой в сторону какого-то парня из «Б» класса, который глазел на Милю.

Миля хихикнула, а Вика перевела взгляд на Ваню:

– Ну а мы с тобой, Ванечка, сегодня одинаково великолепны в стиле готической роскоши. – Вика приложила юбку чёрного кружевного платья к Ваниным брюкам. – Мы составили бы отличную пару вампиров, не будь у меня парня. Кстати, о нём. Интересно, в чём сегодня придёт наш Стиляга?

Ваня хмыкнул:

– Не удивлюсь, если в костюме из золота.

Миля рассмеялась, а Вика лукаво склонила голову:

– Кажется, пахнет новым спором. Костюм из золота, значит? Вольф, ты что скажешь?

– Не знаю насчёт костюма, но запонки наверняка будут золотыми, – сказала Миля и, чуть-чуть помедлив, со смешком добавила: – Или, возможно, платиновыми.

Вика картинно задумалась:

– Золотой костюм, платиновые запонки, хм… Я ставлю на пиджак с алмазной крошкой.

Все трое рассмеялись. Тут за спиной у них раздался мурлыкающий голос:

– Не угадала, милая.

ПЕТЯ

Вика и Низовцев с Милей резко обернулись и уставились на Петю. Ваня удивлённо поднял брови. Миля молча поаплодировала, после чего они с Ваней, ухмыляясь, отошли от Пети с Викой и присоединились к одноклассникам, которые стояли небольшой группой перед лестницей.

Петя сунул руку в карман и наслаждался произведённым эффектом. На него сейчас смотрели буквально все, кто был в пределах видимости. Точнее, не на него. На его костюм. Ярко-фиолетового цвета. Цвета, который не выходил у Пети из головы с первого сентября.

Вика сделала несколько шагов и положила руку ему на предплечье. Она провела пальцем по рукаву и с улыбкой покачала головой:

– Певцов, ты превзошёл сам себя. Ты абсолютно…

– Абсолютно прекрасен. – Петя слегка поправил тонкий чёрный галстук и вальяжно кивнул: – Спасибо, я тоже так думаю.

– Я хотела сказать, что ты абсолютно сумасшедший! – Вика со смехом тихонько стукнула его по плечу, затем снова провела пальцами по рукаву: – Цвет… идеален. Один в один как мой пиджак!

Петя хмыкнул и, приобняв Вику за талию, тихо спросил:

– Знаешь, сколько этот костюм провисел в моём шкафу?

– И сколько же?

– С зимы. – Петя лукаво приподнял уголок губ, увидев Викин удивлённый взгляд, и добавил: – Я заказал его вечером после новогодней дискотеки. А присмотрел ещё раньше.

Вика несколько секунд смотрела на него, а затем снова опустила взгляд на пиджак:

– Это…

– Это для тебя, – прошептал Петя.

– Знаю, – тихо ответила Вика, обняла Петю за шею и поцеловала так, что у него на мгновение ушла земля из-под ног.

Спустя некоторое время Петя отстранился и тихо рассмеялся.

– Что? – спросила Вика с улыбкой.

– Я счастливчик. А в какой-то параллельной вселенной ты плеснула мне воду в лицо.

Вика тоже усмехнулась:

– Ну, теоретически такая вероятность существует всегда, Петруша. Во всех вселенных.

Они медленно пошли через холл. Вика направилась к лестнице, но Петя мягко развернул её и повёл к гардеробу.

– Петруша, милый, выпускной в другой стороне, – сказала Вика.

– У меня для тебя есть подарок, – ответил он, останавливаясь.

Вика вопросительно подняла брови.

– Я сейчас. – Петя быстро зашёл в гардероб и через минуту вернулся с большим подарочным пакетом в руках.

– Даже спрашивать не буду, как этот пакет оказался здесь раньше, чем ты. – Вика рассмеялась, а затем с любопытством покосилась на чёрный пакет: – А в честь чего это мне подарок? Выпускной ведь у нас обоих.

– Ну, если тебе не нужен…

Петя повернулся обратно к гардеробу.

– Дай сюда, манипулятор! Мой парень сказал, что это моё! – Вика со смехом выхватила пакет и достала то, что лежало внутри. – Обувная коробка? – с сомнением спросила она. – Господи, надеюсь, там не змея, не паук и не что-нибудь жуткое…

– Ага, вирус чумы, – хмыкнул Петя. – Кое-кто пересмотрел ужастиков и мистики. Ну какие пауки, Вольская, за кого ты меня принимаешь? Открывай давай!

Сердце Пети стучало быстрее, чем он ожидал, когда Вика, хихикая, с наигранной опаской сняла крышку. Глаза её тут же расширились. Она смотрела, явно не в состоянии вымолвить ни слова, а затем медленно и аккуратно вытащила из коробки… туфельку. Точно такого же цвета, как Петин костюм.

– Как… Как ты… Откуда… Когда…

Вика достала из коробки вторую туфельку, кинула коробку на пол и неожиданно с жаром обняла Петю, подпрыгивая:

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Дальше вместо слов у неё вылетало что-то нечленораздельное. Петя рассмеялся:

– Неужели я лишил дара речи саму Викторию Вольскую?

Вика его не слушала, она уже скинула свои чёрные туфли и переобувалась в фиолетовые.

– Как ты угадал с размером? – спросила она, опираясь на Петину руку. – Откуда ты знал, что я не куплю себе такие сама? А вдруг бы к платью не подошли? Как ты это устроил, Певцов? Ты не дилетант, но и не провидец.

– Боюсь, что у него был шпион, – послышался у них за спиной радостный голос.

Вика с Петей обернулись. Рядом с ними стояла Софья. Петя приветственно склонил голову. В красном платье с разрезом, с красивой укладкой и, как обычно, на шпильках Викина мама выглядела невероятно эффектно. Она подошла к ребятам, задержала взгляд на Викиных туфлях, а затем уважительно улыбнулась Пете:

– А ты молодец, Пётр.

– Так вот почему ты меня уговаривала не брать новые и идти в этих… – сказала Вика маме и слегка пнула свои чёрные лодочки. Затем она совершенно по-девичьи завертелась, любуясь подарком. От этой картины Петино сердце растаяло, будто его окунули в тёплый шоколад. Он обнял Вику за талию и развернул к зеркалу:

– Смотри. – Петя прижал Вику к себе чуть ближе и, сунув руку в карман, улыбнулся ей в отражении: – Видишь, милая, я же говорил, что ведьма с пиратом будут отлично смотреться вместе.

– Ну, сейчас я не ведьма, а скорее золушка! – Она гордо задрала подбородок: – Принцесса Вольская!

– Вообще-то, королева, – поправил Петя.

Вика повернулась к нему и подняла бровь:

– Почему сразу королева?

Петя пожал плечами:

– Потому что я король.

Вика с Софьей засмеялись.

– Скромность – семейная черта Певцовых, как я погляжу, – сказала Софья. – Кстати, о семейном:  а где же наш развесёлый тусовщик?

Петя хмыкнул:

– Отец? Здесь неподалёку пристань, там вроде кто-то из администрации на яхте собрался кататься…

– А его как якорь взяли? Молодцы!

Петя рассмеялся:

– Яхта принадлежит ему, и он объясняет, как до неё добраться.

Софья притворно нахмурилась:

– Значит, Кощей Борисович скоро объявится. Нужно поспешить в зал, там в некоторых салатах наверняка есть чеснок. Пойдёмте скорее!

Под хихиканье Вики и Пети она бодро зашагала в сторону лестницы, завернула за угол и нос к носу столкнулась с отцом. От неожиданности оба вздрогнули. Петя заметил, что отец протянул руку покачнувшейся на каблуках Софье, но почти сразу отдёрнул.

– Ты… – Отец отошёл на шаг и медленно окинул Софью взглядом. – Ты в красном, – как-то неуверенно пробормотал он.

Софья посмотрела на него с усмешкой:

– Отрадно знать, что граф Дракула до сих пор различает цвета, будучи в столь преклонном возрасте.

Отец поморщился, а Софья закатила глаза:

– Ну-ну, Сергей Борисович, не дуйся, а то на тебе и так всё еле сходится, ещё передавит какую-нибудь артерию, а нам потом реанимацию вызывать.

Петя с Викой прыснули. Пытаясь задеть отца, Софья, как всегда, сильно преувеличила. То, что она назвала «еле сходится», было шикарным тёмно-синим костюмом, который идеально сидел на подтянутой фигуре. Отец закатил глаза и перевёл взгляд на смеющихся Вику и Петю. Петя почувствовал, как Вика от него отстраняется в попытке отойти, но он не только не перестал её обнимать, а, наоборот, крепче прижал к себе. Двух секунд отцу хватило, чтобы поочередно бросить взгляд на Викины туфли, Петин костюм и на руку на Викиной талии. Глаза его озарились пониманием и метнулись к Софье. Та снова усмехнулась:

– Да, Серёжа. Как я и говорила: у твоего сына ужасающе хороший вкус. Продавай активы, яхту, запонки и начинай копить на свадьбу, она будет дорогой.

Вика с Петей снова рассмеялись. Отец продолжал буравить Софью взглядом и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но та снова его перебила:

– Сергей Борисович, я бы с удовольствием с тобой обсудила лекарства и последнюю моду на склепы, но у нас тут выпускной скоро начнётся. – Она махнула ребятам рукой: – Идите к остальным.

Петя с Викой обогнули родителей и подошли к одноклассникам. Петя спиной чувствовал, что отец продолжает испепелять их с Викой взглядом, но ему было всё равно. Сегодня отец не сможет испортить ему вечер.

Ребята нетерпеливо кучковались перед лестницей вперемешку с родителями. Все переговаривались, нахваливали наряды друг друга. Родители общались, как никогда, непринуждённо и как будто помолодели на несколько лет – они постоянно смеялись и, казалось, получали чуть ли не больше удовольствия от вечера, чем их дети.

– Когда это наши родители так подружились? – удивлённо спросила Ксюша, перебирая пальцами пайетки на своём серебристом платье.

– Тогда же, когда и мы с «бэшками», – Серёжа Савченко кивнул в сторону Мили и Лизы, оживлённо болтающих с парнями из «Б» класса.

– Выпускной объединяет! – Бунько комично развёл руками.

– Было бы неплохо, если бы выпускной ещё и накормил, – пробормотал Трофимов.

Словно услышав его, двери банкетного зала открылись, и навстречу гостям вышла невесть как оказавшаяся там Софья:

– Дорогие выпускники, уважаемые учителя и родители! Проходите, пожалуйста, в зал, наш вечер начинается.

Все дружной толпой поднялись по лестнице и вошли в огромный зал, украшенный живыми цветами и гирляндами с тёплым светом. В одной половине зала стояли круглые столы, на которых уже ждали салаты и закуски. В противоположной стороне от входа располагалась сцена. Перед сценой осталось широкое пустое пространство, очевидно, предназначенное для танцев.

Когда все расселись, директриса произнесла торжественный тост, вызвавший шквал аплодисментов, и вечер начался. Все набросились на еду и сосредоточенно дегустировали красиво оформленные блюда. Ведущий периодически что-то говорил, передавал микрофон учителям и родителям для поздравлений, потом все дружно прослезились от видеороликов со школьными воспоминаниями.

Наконец оба класса вышли на танцпол – танцевать школьный вальс, с которого должна была начаться дискотека. Их танец был сюрпризом и одновременно подарком и для родителей и для учителей. После непродолжительных обсуждений танец решили показывать именно на выпускном, а не на последнем звонке. Ребята единодушно хотели потанцевать в выпускных нарядах, а не в школьной форме. Петя стоял с Викой в паре, замерев в ожидании первых звуков музыки, и неожиданно почувствовал, что внутри у него всё немного дрожит. Он танцует вальс. На своём выпускном. С людьми, которые были рядом с ним одиннадцать лет. Некоторых он, возможно, больше никогда не увидит. Как и многих учителей. И никогда не сядет больше перед ними за школьную парту. И не получит больше ни одной двойки. Ни разу не выйдет к доске. Не просидит всю перемену в школьной столовке, не опоздает на урок и никогда больше для него не прозвенит звонок с урока…

Заиграла музыка, все пары качнулись в едином движении, как репетировали тысячу раз, и пока они кружились в школьном вальсе, перед Петей проносились ещё десятки разных «никогда». Весь год ему хотелось, чтобы этот день настал побыстрее, но сейчас почему-то было не только радостно, но и невероятно грустно.

Музыка стихла, ребята на секунду замерли в последнем наклоне, а выпрямившись, увидели, что почти все родители и учителя утирают глаза. Даже Тамара Загировна стояла, приложив платочек к щеке. Вика шмыгнула носом, и Петя улыбнулся: по её щекам тоже катились слёзы. Он поцеловал Вику в висок и обнял. К ним подошла Миля и обняла их обоих. А потом и Ксюша. И Ваня с Иришей. И Бунько. И вот уже вокруг Пети стоял весь класс, девчонки хлюпали носами, а парни смеялись, сохраняя невозмутимый вид, только почему-то часто моргали.

– Я провёл очень много выпускных, но такой милоты ещё не видел, – раздался в микрофон голос ведущего, и все рассмеялись.

Началась дискотека. Выпускники сразу потащили на танцпол учителей и родителей, и те с радостью присоединялись к танцующим. Бунько под общие вопли вывел в центр танцпола Тамару Загировну, и было трудно сказать, кто из них танцевал более зажигательно. Танцуя вместе с Викой, Петя зацепился взглядом за Низовцева, который стоял в стороне и хмуро смотрел в экран телефона.

Петя подошёл к нему:

– Граф Ванчелло, чего такой кислый?

– Видео не записалось, – буркнул Ваня сердито, убирая телефон в карман. – Яна Сергеевна хотела на наш вальс посмотреть. И мама тоже. Думал им отправить.

– Ну так и отправишь. Родители наверняка все снимали.

– Я сейчас хотел.

– Низовцев.

– А теперь придётся ждать…

– Низовцев!

– Я знаю, всё это не так уж срочно…

– Низовцев!!!

– Что?

Петя улыбнулся:

– Обернись.

Ваня обернулся. Перед ним стояла Яна Сергеевна.

ВАНЯ

Яна.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Певцов с хитрой улыбкой кивнул им и тактично отошёл.

– Что ты здесь делаешь?

– Меня родительский комитет пригласил ещё весной. – Яна лукаво улыбнулась. – Я тебе не говорила, хотела сюрприз устроить.

– Сюрприз удался, – хрипло ответил Ваня, медленно обводя Яну взглядом. Она стояла перед ним в платье лилового цвета, завитые волосы распущены – весь её образ был настолько нежным, что Ваня чуть не рухнул перед Яной замертво, пытаясь оторвать взгляд от шеи и красиво подчёркнутых неглубоким вырезом ключиц.

– Ты… очень красивая, – сказал он наконец.

– Спасибо, ты тоже такой… – Яна посмотрела на Ваню немного смущённо. – Такой шикарный. Тебе идёт… – Она сделала какой-то неопределённый жест: – Всё это.

В этот момент одноклассники тоже увидели Яну и радостно подскочили к ней, а когда заиграла новая мелодия, потащили на танцпол. Яна со смехом пошла с ними, успев схватить Ваню за руку и вытянув и его тоже. Ванино появление вызвало новый шквал воплей. Когда в танцах наметился перерыв, Ваня предложил Яне прогуляться, и они вышли во дворик.

Они медленно брели по тропинкам, пока не обнаружили в отдалении небольшую беседку, увитую каким-то зелёным растением. Ваня с Яной поднялись по невысоким ступенькам и подошли к одному из широких окон беседки. За деревьями виднелось вечернее небо.

– В общем… – Ваня сглотнул и облокотился на перила. – У меня есть несколько новостей, и они… – Он замялся и коротко вздохнул: – Начну с плохой. Я не поступил к Зиновьеву.

Глаза Яны расширились.

– Но… Как такое могло случиться? Вы же… – Яна с грустью посмотрела на Ваню. – Мне очень жаль, Ванечка. А они это как-то объяснили?

Ваня покачал головой:

– Просто отказ.

Яна немного помолчала:

– Ты сказал, что начнёшь с плохой новости. Получается, есть и хорошие?

Ваня кивнул:

– Да. Целых три.

Призвав всю свою храбрость, он оттолкнулся от перил.

– Во-первых. – Ваня сделал шаг к Яне. – Я никогда не сдаюсь после первой неудачи.

Яна пристально на него посмотрела. Судя по смущённой улыбке, она поняла двойной смысл Ваниной фразы.

– Во-вторых. – Ваня поднял перед Яной экран телефона. Брови её тут же поползли вверх.

– Девяносто за литературу! – воскликнула она и вдруг обняла Ваню. – С ума сойти, поздравляю! Ваня, это очень, очень хорошо!

– Спасибо. – Ваня улыбнулся и, не размыкая объятий, тихо сказал: – Я подумал, что тебе будет приятно.

Яна ничего на это не ответила и, отстранившись, лишь молча кивнула. Она смотрела на Ваню взглядом, который он не мог понять, но даже в полутьме он видел покрывающий её щёки румянец. У него сейчас наверняка был такой же.

– А что в-третьих? – Янин вопрос прошелестел между ними едва слышно.

– А в-третьих… – Ваня склонился к ней и прошептал: – Я больше не ученик этой школы…

И Ваня поцеловал Яну. Медленно и нежно он прикоснулся губами к её губам, не позволяя себе ни одного резкого движения, чтобы у Яны был шанс отстранить его и отойти. Но она не отошла. Не отстранилась. Она сделала то, отчего у Вани окончательно расплавилось сердце, – она так же невесомо коснулась его губ в ответ. Ваня улыбнулся, взял её ладони в свои, обвил её руками свою шею и поцеловал снова. И этот поцелуй уже не был нежностью. Он был агонией. Агонией, которую Ваня испытывал всё это время. Он был его желанием, его любовью, его мечтой. Поцелуй был огнём, которым горело его сердце. И Яна… Она горячо отвечала на его поцелуи и, казалось, полностью разделяла его состояние.

Когда они ненадолго оторвались друг от друга и прижались лбами, Ваня слегка улыбнулся и прошептал:

– Я влюблён в тебя с первого дня. – Яна вздрогнула от этих слов, но Ваня продолжил быстро шептать: – С твоей первой улыбки, которую я увидел в зеркале. С первой шутки про Гарри Поттера. С первого прикосновения, когда ты пожала мне руку. С первого «здравствуйте, присаживайтесь»… – Ваня слегка отстранился и посмотрел Яне в глаза: – Я влюблён в тебя. Целый. Год.

Яна собиралась что-то ответить, но Ваня её перебил, качнув головой. Он отошёл на шаг и серьёзно сказал:

– Я понимаю. Сегодня мне нечего тебе предложить. Я не поступил в академию. Пока. У меня нет работы. Пока. – Он взял Янину руку и прислонил к своей груди в области сердца, накрыв её ладонь своей. – Сегодня у меня нет ничего, кроме этого. И я надеюсь, что… Ты мне не откажешь. Что на первое время этого… – Ваня слегка сжал Янины пальцы. – Этого будет достаточно.

Яна сделала шажок к Ване, и слова, слетевшие с её губ, стали неожиданностью:

– Это даже немного оскорбительно.

Он удивлённо поднял бровь. Яна мягко улыбнулась.

– По поводу денег, работы и всего остального. – Яна покачала головой и положила правую руку сверху на их левые, всё так же лежащие на его груди. Ване показалось, что этим жестом Яна прижалась к самому его сердцу. – Не забывай, что я преподаю литературу. И каждый день рассказываю о красивой и бескорыстной любви. Не забывай… – Яна оборвала себя на полуслове и сделала ещё полшага к Ване, полностью сократив расстояние между ними. – Не забывай… Что я тоже ждала целый год…

И Яна поцеловала его. И сердце Вани, и без того трепещущее, снова загорелось огнём.

Ваня не знал, сколько они с Яной простояли в тени деревьев, но через какое-то время услышали шаги. Обернувшись, Ваня увидел Вику и Петю, аккуратно заглядывающих в беседку. Когда они приблизились, Вика сказала:

– Мы как раз вас искали. Там скоро торт будет, всех в зале собирают.

Петя широко улыбнулся Яне.

– Добрый вечер, Яна… Сергеевна? – сказал он с вопросительной интонацией.

Яна слегка покраснела.

– Полагаю, уже можно просто Яна? – так же вопросительно и немного смущённо ответила она.

Петя хмыкнул:

– Тогда давай познакомимся заново. Я Петруша – король, пират и самый роскошный барабанщик на этой планете. – Под общий смех Петя слегка поклонился, картинно поправил волосы, затем указал на Вику: – Вот эта рыжая красотка – местная ведьма… – Он чуть согнулся, когда Вика пихнула его локтём в область рёбер, и со смехом исправился: – Ладно, ладно, это моя любимая девушка Вика. Ну, с графом вы и так уже близко знакомы, надо полагать, – Петя подмигнул Яне с самым нахальным видом и протянул руку. Яна со смехом пожала её и сказала:

– А я Яна.

– Привет, Яна! – хором сказали Вика с Петей. Все четверо рассмеялись от того, как комично это прозвучало – словно знакомство в каком-нибудь анонимном клубе. Ваня почувствовал, что в груди разливается смесь тепла и благодарности к Певцову за то, что тот сгладил неловкость, как будто показывая, что они все принимают Яну такой, какая она есть, что всё в порядке и теперь она часть их компании.

Петя хитро улыбнулся:

– Что ж, дорогая Яна, расскажешь нам какие-нибудь сочные сплетни про биолога и… ещё кое-кого? Я там чувствую химию! И я сейчас не про предмет.

Все снова рассмеялись, а Яна покачала головой:

– Прости, дорогой пират, но эти секреты я тебе не выдам.

– Назови свою цену, цыганка, и я…

Петя не успел договорить, поскольку в этот момент у него и Вики одновременно зазвонили телефоны. Они оба их достали и переглянулись. Петя молча убрал свой телефон обратно в карман, а Вика ответила на звонок.

– Да, мы бежим! – сказала она, нажала отбой и повернулась к ребятам: – Нас очень срочно зовут в зал.

Все четверо почти бегом пересекли сад. Когда они переступили порог и оказались в зале, Ваня заметил массивную фигуру у окна и встал как вкопанный. Певцов, заметив замешательство Вани, проследил за его взглядом.

– Чтоб меня… – пробормотал Петя и замысловато выругался. Они с Ваней растерянно переглянулись.

– Парни, вы чего там встали? – спросила Яна удивлённо, обернувшись на них.

– На кого вы оба так пялитесь, если самые красивые девчонки стоят перед вами? – со смешком добавила Вика, но улыбка её медленно растаяла. – Петя, что случилось? Кто это?

Но ответил ей Ваня:

– Это Зиновьев.

Глава 29

Лазейка

ВАНЯ

Они вчетвером смотрели на тучного лысого мужчину, сжимающего бокал с шампанским и хмуро осматривающего помещение.

– Какого чёрта… Что он здесь делает? – шокированно спросил Петя.

– Как он попал сюда? – добавил Ваня. – И почему вообще пришёл?

– Какая разница?! – воскликнула Вика. – Парни, немедленно на сцену, это ваш шанс!

– Да какой шанс? – пробормотал Петя. – Мы без инструментов. И странно это… Мало ли зачем он сюда приехал? Уж точно не к нам.

– Да нет, я как раз к вам, молодые люди.

Оказалось, пока они препирались, Зиновьев успел к ним подойти и услышать часть беседы. Он хмыкнул и посмотрел на парней:

– Так вот, значит, из-за кого весь сыр-бор. Низовцев и Певцов. Говорят, вы очень талантливы, а я… – Он повернулся к Софье и Сергею Борисовичу, которые стояли позади него: – Как там было, «глухой кретин», кажется?

– Вообще-то, идиот, – весело поправила Софья, игнорируя хмурый взгляд Сергея Борисовича. – Но кретин, в принципе, тоже подходит, потому что только он мог отказать такой шикарной группе, Никита Сергеевич. Без обид.

– Да какие уж тут обиды, – с усмешкой ответил Зиновьев.

– Кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит? – сердито вклинился Петя, переводя взгляд с Зиновьева на Софью и отца.

Зиновьев повернулся к нему:

– Ты Певцов, надо полагать. Такой же… Нетерпеливый.

Он хмыкнул и обратился к ошарашенным ребятам:

– Так уж вышло, что в этом году я не присутствовал при отборе, поскольку у нас возникли некоторые технические сложности.

Отец фыркнул:

– Ты хотел сказать «юридические», Никита, не так ли?

Зиновьев бросил на него недовольный взгляд и снова повернулся к Пете:

– В общем, ваше прослушивание проводила моя команда. Они ребята профессиональные, и нареканий их решения обычно не вызывают. Я видел протокол прослушивания, там сказано, что в некоторых моментах вы пели не слишком чисто и что ударник уронил палочку. Так что вам отказали, но…

– Но это правда. – Все посмотрели на Петю. – Так и было. Я пел мимо нот и уронил палочку. Низовцев хорош, возьмите его, а я провалил экзамен.

Зиновьев пристально на него посмотрел:

– Да, как я уже сказал, в протоколе это написано. Но вот о чём там не написали, так это о том, что ты продолжил играть одной рукой, не сбившись с ритма. И ты, кажется, не очень хорошо себя чувствовал. Твой отец сказал, что по пути на экзамен ты попал в аварию, это так?

Петя бросил быстрый взгляд на отца и молча кивнул.

– Как мне напомнили на днях некоторые неравнодушные к вашему творчеству юристы, у нас в уставе есть пункт, согласно которому прослушивание может быть проведено повторно в случае ЧП. Так что, парни, считайте, что ЧП засчитано и сегодня у вас выход на бис.

Ваня с Петей переглянулись.

– Но почему вы… здесь? – спросил Ваня.

– Долгая история. Я решил, что мне проще приехать сюда на полчаса, чем полгода защищать свой бизнес сразу от двух юридических фирм. Самое главное – я здесь. А вы уже должны быть на сцене. Вперёд.

– Мы не будем выступать, – твёрдо сказал Петя.

– Что? – хором спросили Зиновьев и Петин отец.

Петя серьёзно поглядел на отца. Сергей Борисович, не дав Пете ничего добавить, повернулся к Зиновьеву:

– Пойдём, Никита. Я покажу, где тебе сесть. Пообщаемся, закусим… А парни пока… – Он бросил быстрый взгляд на сына, а затем почему-то на Софью: – А парни пока подготовятся.

Зиновьев с Сергеем Борисовичем отошли, а Софья закатила глаза.

– Гордость Певцовых когда-нибудь погубит весь ваш род, – сказала она со смешком и повернулась к Пете: – Пётр, это всё твой отец устроил.

– Что устроил? – Петя непонимающе нахмурился.

– Это правда долгая история.

– Боюсь, тебе придётся рассказать, мама, – сказала Вика, обеспокоенно глядя на Петю, который хмурился всё сильнее.

Софья вздохнула:

– Ладно. В общем, ничто не предвещало беды, но где-то месяц назад твой отец позвонил мне и сказал, что вы не поступили.

– Откуда он узнал? Я ничего не говорил ему. А он и не спрашивал…

– Это он у тебя не спрашивал. Но вообще-то твой отец некоторым образом знаком с Никитой. С господином Зиновьевым, точнее. Как, впрочем, и я.

Ваня хмыкнул:

– Значит, правду говорят, что все богачи друг друга знают.

– Ну, можно и так сказать. – Усмехнувшись, Софья кивнула Ване и снова перевела взгляд на Петю: – Твой отец позвонил в академию и спросил о результатах. Ты можешь думать о нём что угодно, но даже он, при всей его старческой глухоте, был уверен, что тебя возьмут. Поэтому результаты его удивили, и он с ними… не согласился. – Софья улыбнулась, будто что-то припомнив. – Примчался ко мне в офис с ворохом бумаг и попросил помочь.

– Помочь? Вас? – Петя поднял бровь.

Софья рассмеялась:

– Представь себе! Ради тебя Кощей не только вылез из своего подземелья, но ещё и со мной захотел работать. Так что твой отец любит тебя больше, чем ты думаешь. Он собрал все необходимые справки в ГИБДД, чтобы подтвердить аварию, а потом прошерстил устав академии и выяснил, что Зиновьев обязан присутствовать на всех этапах отбора. А его в тот день в академии не было! Так что твой отец составил шикарнейшее обвинение. Просто произведение юридического искусства! Не говори ему, что я так сказала, но даже я не сделала бы лучше.

Петя продолжал непонимающе смотреть на Софью:

– Если он это всё сделал сам, то… при всём моём уважении, зачем он…

– Общался со мной? Чтобы узнать, как ты.

Петя удивлённо поднял брови. Софья слегка вздохнула:

– Боюсь, что я правда была шпионом. Сразу на несколько фронтов.

– Юристы, – сказала Вика, со смешком закатив глаза.

Софья хмыкнула и снова посмотрела на Петю:

– Твой отец, конечно, бывает слегка… – Она замялась. – Что-то ничего цензурного в голову не приходит. Ну, давай скажем, что твой отец бывает довольно безэмоциональным. Но даже он понимал, что ты не мог не расстроиться из-за отказа. Раз ты с ним не разговаривал, он спрашивал у меня о твоём состоянии. А я спрашивала у Вики. Сергей Борисович, конечно, не знал, что вы встречаетесь, но вместе вас видел и понял, что вы общаетесь.

– А я-то думала, что ты искренне интересуешься моими делами, – буркнула Вика.

– Один обиженный ребёнок зараз, пожалуйста! – Софья со смешком выставила перед Викой ладонь. – Разумеется, я интересуюсь твоими делами, Викуля, как и делами твоего молодого человека. – Софья повернулась к Пете: – В общем, Серёжа чувствовал себя виноватым и хотел попробовать что-то исправить. Он рассказал мне, что случилось, пока вы ехали на прослушивание, и что он сказал тебе в машине. Клянусь, Пётр, следующие десять минут он выслушивал только нецензурные эпитеты в свой адрес. А когда моё красноречие иссякло, он попросил о помощи, логично предположив, что аргументы двух сильных юристов будут для Зиновьева более весомыми.

– И вы согласились?

– Мы с ним… договорились, – уклончиво ответила Софья. – Жаль, что ты не видел его беседу с Никитой. Это было красиво. А вишенкой на торте стало видео, которое я сунула Никите под нос.

– Видео? – переспросил Ваня.

Софья кивнула:

– С вашей репетиции. Мне Викуля показала.

Все посмотрели на Вику. Та радостно кивнула:

– Помните, вы весь класс в кабинет музыки притащили? Ванечка тогда снял видео и потом в чат скинул, а я маме переслала.

– И оно оказалось очень кстати. Зиновьев согласился, что что-то в вас есть. – Софья поправила платье и улыбнулась Пете: – Впрочем, твой отец и без видео его бы заставил. Не верю, что говорю это, но мы с Сергеем Борисовичем неплохо сработали в команде, почти как в старые добрые времена. В общем, Зиновьев в зале, цель достигнута. Наш Кощей его пока развлекает, но что-то мне подсказывает, что тамада из него так себе, я пойду к ним, а вы уже должны быть на сцене! – Софья сделала шаг в сторону зала, потом обернулась и мягко улыбнулась Пете: – Он сделал это для тебя, Пётр. Что бы ты там ни думал, он копался в документах академии целыми сутками. И нашёл лазейку. Для тебя.

Софья ушла в зал, громко стуча каблуками. Петя повернулся к Ване:

– Иди на сцену. Сыграй любую песню, тебя возьмут.

Ваня удивлённо поднял брови:

– А ты?

Певцов упрямо покачал головой:

– Я не буду играть. Помощь отца и его подачки мне не нужны.

– Какая разница, если?..

– Для меня большая, Низовцев. Я обещал отцу, что ни за что к нему не обращусь. Сказал, что сам всего добьюсь.

– Но ты же к нему и не обращался, – вмешалась Яна. – Твой отец всё сам сделал. И что-то мне подсказывает, что он просил Софью ничего тебе не говорить, но разве она сделает, как он просит? – Яна с Викой обменялась смешками, и Яна снова посмотрела на Петю: – Никто и не говорит, что ты не сам добьёшься. Вы же ещё не поступили, так? Продюсер всего лишь приехал. Остальное зависит от вас. Если вы ему не понравитесь, вам всё ещё могут отказать.

– Вот именно! – Ваня согласно кивнул. – Не валяй дурака, Певцов, идём на сцену.

Тот дёрнул головой и явно собирался ответить, не стесняясь в выражениях, но Вика его перебила.

– Петя, – сказала она таким тоном, что Певцов сжал губы, проглотив все слова, и посмотрел на Вику. Та ответила ему серьёзным взглядом: – В начале года я как-то спросила, насколько музыка важна для тебя. Помнишь, что ты мне ответил?

Петя кивнул:

– Что музыка важнее всего.

– Да. И я повторю вопрос, который задала тебе тогда. Музыка важнее твоей гордости?

Петя опустил глаза, медленно выдохнул и перевёл взгляд на Ваню:

– У нас три проблемы.

Ваня хмыкнул:

– И одна минута на их решение.

Петя провёл пальцами по волосам.

– Во-первых, мы не репетировали целый месяц, мы не готовы! – Он хмуро посмотрел на Ваню: – Мы уже успели потерять всю наработанную технику. Что мы можем сейчас с ходу показать?

Ваня пожал плечами:

– Что угодно. Мы сто раз играли без подготовки. И мы тысячу раз репетировали программу к поступлению. Даже через год мы её сыграем вслепую, потому что мы гениальны, как музыкальные боги.

Губы у Певцова дрогнули. Вика хихикнула:

– Смотрю, год с Петрушей в одном классе для тебя не прошёл зря.

– Ладно, допустим, мы вспомним программу на ходу. Допустим, мы совсем не нервничаем играть перед таким количеством людей. В конце концов, мы играли на Новый год, состав в зале был почти такой же, за одним лысым исключением, никаких проблем… – Певцов говорил скорее сам с собой, чем с Ваней. – У меня нет палочек, но их можно взять у местного барабанщика. Наверняка у него есть несколько запасных…

– А эти тебе не подойдут? – с лукавой улыбкой спросила Вика. В руках у неё откуда-то появились абсолютно новые палочки. Она рассмеялась над Петиным выражением лица. – Я не знала, что Зиновьев будет здесь. Хотела подарить тебе в конце вечера, чтобы поднять настроение, но так даже лучше. Вселенная тебе сегодня благоволит, Петруша.

Петя шокированно взял палочки и повертел в ру-ках.

– Прости, в этот раз без гравировки, идея с палочками пришла мне в голову слишком поздно. А впрочем, их всё ещё можно сделать эксклюзивными!

Вика выхватила палочки у Певцова из рук, несколько раз прислонила к своим губам, а затем с довольным видом осмотрела результат. На них остались следы её вишнёвой помады.

– Вот! – Вика гордо протянула палочки Певцову. – Они заговорены поцелуем ведьмы. На удачу! Теперь не уронишь, – нежно добавила она, вкладывая палочки Пете в руку и обнимая его.

Петя на пару секунд прижался к Вике, а потом они, словно вспомнив, что стоят не одни, отстранились друг от друга. Вика переступила с ноги на ногу, радостно улыбаясь:

– Так, идите на сцену, парни, покоряйте мир! Я вас объявлю в микрофон. Как вас представить?

Петя с Ваней переглянулись.

– По фамилиям? – предложил Ваня.

Петя покачал головой:

– Нет, это слишком тупо. Нужно название. Срочно.

– А для прослушивания у вас его не было? – спросила Яна.

Петя снова качнул головой:

– Там именные заявки были, а здесь выступление на сцене. Так что у нас пятнадцать секунд, чтобы придумать что-то звучное… И цепкое. И идеальное, разумеется. Может быть, что-то школьное?

– Почему именно школьное? – удивилась Вика.

– Не знаю, пытаюсь сузить количество вариантов.

Певцов быстро начал выпаливать слова, которые приходили ему в голову, а Ваня задумчиво посмотрел вокруг себя.

Рядом с ним стояли Яна и Вика, обе такие красивые, что от них почти невозможно было отвести взгляд. В зале одноклассники сидели за столиками вперемешку с «бэшками», шутили, смеялись, фотографировались на телефоны и выглядели непривычно дружными и абсолютно счастливыми. За соседними столиками расположились родители и с улыбками поглядывали на детей. Учителя тихо переговаривались, обсуждая, вероятно, результаты экзаменов и делая предположения, кто куда поступит. Ваня посмотрел на Зиновьева, который сидел рядом с Сергеем Борисовичем, а тот, протягивая ему новый бокал с шампанским, в который раз оглянулся на сына. Рядом с Сергеем Борисовичем сидела Софья. Ваня видел, как она допила шампанское, и Сергей Борисович молча наполнил её бокал. Взгляд, которым они обменялись при этом, выражал что угодно, но только не ненависть. Ваня хмыкнул. Сколько всего изменилось за этот учебный год. Он посмотрел на Вику, которая хихикала над Петей и подкидывала ему самые глупые идеи для названия группы. А ведь они тоже сначала не переваривали друг друга. А сам Ваня считал, что в новой школе среди этих богатых ребят он не найдёт ни друзей, ни поддержки, ни любви. Всё вышло с точностью до наоборот. Взгляд Вани остановился на Яне. Он вспомнил, как Сергей Борисович пришёл к ней на урок и раскритиковал за двойные листочки. Тогда Ваня решил, что Сергей Борисович – злой и холодный человек, хотя сейчас стало очевидно, что он очень любит своего сына, да и вообще оказался не таким уж грозным и неприятным. Как и сам Петя, который тоже сначала не понравился Ване. А Ваня – Пете. Все они в итоге оказались не теми, за кого их можно было принять на первый взгляд, – каждый со своими потерями, о которых никто не знал, своя боль прошлого… Свой двойной листочек…

Ваня улыбнулся и, пихнув Певцова в плечо, подтолкнул к сцене:

– Пойдём.

– Но у нас нет названия…

– Есть.

Петя скептически прищурился:

– И какое же?

Ваня ухмыльнулся и снова пихнул его к сцене:

– Идём. Тебе понравится.

И парни прошли за кулисы…

Эпилог

Два года спустя

ПЕТЯ

Петя выглянул из-за кулис и в очередной раз нервно оглядел зал. Всё пространство от сцены до самого выхода заполнили люди. Гул нескольких сотен голосов уже дважды прерывался призывными хлопками и криками, от которых Петю накрывало волной неудержимого трепета. Он чувствовал, что руки трясутся, и надеялся, что это дрожь адреналина, а не волнения.

– Они там? – Ваня отодвинул Петю и тоже посмотрел в зал.

– Нет, я их не вижу, – пробормотал Петя.

– Уже почти восемь. Может, что-то случилось?

– Кого высматриваете?

Парни обернулись.

Вика с Яной стояли перед ними, и обе лукаво улыбались.

– Вас вообще-то! – сказал Петя, выдыхая с облегчением, что девчонки не опоздали. – Вы обещали стоять в первом ряду, но там пока только Бунько с плакатом скачет.

Все четверо рассмеялись, бросив взгляд в зал.

– Мы скоро к нему присоединимся, – сказала Яна. – И Миля, кстати, тоже здесь! Мы её видели, когда шли к служебному входу.

– Причём Вольф привела с собой, кажется, добрую половину бывшего «Б» класса, – со смешком добавила Вика.

– Кто бы мог подумать. – Петя ухмыльнулся и с картинным вздохом покачал головой: – Хоть кто-то серьёзно относится к поставленной задаче – поддержать друзей. А из наших почти никто не смог. Вот так учишься с людьми одиннадцать лет, а они даже на концерт к тебе прилететь не могут.

– Напиши гневное письмо и отправь общей рассылкой по европейским вузам, Петруша, пусть учитывают ваши концерты, когда будут составлять расписание экзаменов, – Вика ткнула Петю в бок и, словно только сейчас его увидев, оглядела с ног до головы. –  Господи, ты прямо как пчелиный король, – сказала она со смехом.

– Вообще-то, как Джим Керри из «Маски». – Петя картинно отдёрнул рукав ярко-жёлтого пиджака и вальяжно сунул руку в карман брюк такого же оттенка. – В отличие от Низовцева, который весь концерт будет скакать перед вами по сцене, меня за установкой почти не видно, так что пришлось проявить креатив.

– Не говори так, будто тебе это не нравится. – Ваня закатил глаза и перевёл взгляд на Вику: – Он и меня пытался в костюм засунуть, я еле отвоевал право играть без пиджака.

– У нас должен быть единый стиль! – сказали парни одновременно. Петя – возмущённо, а Ваня – глумливо его пародируя.

Девушки рассмеялись.

– Вы шикарны, смотритесь отлично! – сказала Яна, приобняв Ваню, который стоял в чёрных брюках и чёрной рубашке с закатанными рукавами. – Боюсь, после концерта нам к вам будет не пробиться сквозь толпу поклонниц.

– Кстати, а как вы сюда прошли? – спросил Ваня, с улыбкой обнимая Яну.

– Для красивых девушек все двери открыты, Ванечка, – лукаво ответила Вика.

Петя со смехом подтвердил этот факт и отвёл её в сторону, предоставив Ване с Яной возможность побыть вдвоём. Пройдя чуть дальше по коридору, Вика прислонилась спиной к стене и, притянув Петю, жарко поцеловала. На их счету были сотни, тысячи поцелуев, но у Пети до сих пор каждый раз появлялось ощущение, что ему вводили энергетик внутривенно. Спустя несколько прекрасных секунд Вика отстранилась и внимательно посмотрела Пете в глаза:

– Как ты?

– Чертовски волнуюсь, – честно ответил он, проведя ладонью по волосам.

Вика улыбнулась, обвила его руками вокруг торса и прижалась лбом к его плечу.

– Вы всё-таки это сделали, – сказала она тихо.

– Ещё не сделали.

– Даже не думай делать вид, что это всё не круто, Певцов.

Петя хмыкнул, а Вика тихонько дёрнула его за пиджак:

– У вас сольный концерт, пришла куча людей, Зиновьев притащил толпу своих влиятельных знакомых. Если им понравится, у вас будет альбом! – добавила Вика с придыханием. Немного помедлив, она сказала: – И твой отец в зале.

Петя удивлённо вскинул брови:

– Он же в командировке.

– Он в ВИП-зоне вместе с моей мамой, – ответила Вика со смешком. – Уже вовсю распивают шампанское. И Ванина мама тоже, кстати, с ними. – Вика рассмеялась над Петиным выражением лица. – Петруша, твой отец выкупил лучший столик в зале сразу, как анонсировали концерт, а потом позвонил и моей маме, и Ваниной – с настойчивым приглашением сидеть вместе и поддерживать детей, то есть вас. Но это вообще-то сюрприз, так что после концерта выгляди удивлённым.

– Сюрприз удался, – Петя усмехнулся и бросил взгляд в сторону зала.

У них с отцом ушло время на восстановление отношений, но в конце концов, не без помощи Вики и Софьи, они всё же начали разговаривать. Месяц назад Петя пригласил отца на концерт и расстроился больше, чем ожидал, когда тот сказал, что не сможет прийти из-за командировки. А отец всё-таки отменил поездку и пришёл. На Петин первый концерт. Петя почувствовал, как от этой новости в груди растекается тёплая радость, вытесняя волнение.

– Спасибо, что сказала, – прошептал он Вике.

– Парни, готовность две минуты! – раздался в коридоре голос администратора.

Петя снова нервно провёл рукой по волосам.

– Ладно. Я пошёл, – сказал он Вике и быстро чмокнул её в щёку.

Он хотел отойти, но Вика его удержала и, притянув к себе, крепко обняла. Затем она отстранилась и издевательски нежным голосом сказала:

– Надеюсь, ты не облажаешься и не опозоришь нас всех сегодня.

Петя не удержался от смешка, а затем наклонился и прошептал ей в губы:

– Следи за руками, милая.

Последний раз нежно поцеловав Вику, Петя оттолкнулся от стены и быстро направился по коридору к сцене, по пути чуть ли не за шиворот оторвав Ваню от Яны.

Под заливистый смех девчонок парни дошли до проёма, который вёл на сцену. Оба остановились. Они слышали шум нетерпеливой толпы вперемешку с перекрикиваниями по рации работников клуба. Оба синхронно вздохнули. Петя был уверен, что Ванино сердце сейчас так же безумно стучит в груди, как его собственное.

Петя поймал взгляд одного из организаторов и кивнул. Прожекторы, освещающие на сцене гитару и ударную установку, резко погасли. Зал погрузился в красноречивую темноту, за которой последовал радостный рёв толпы.

Петя скорее почувствовал, чем увидел, что Ваня повернулся к нему. Он тоже повернулся. Между ними без слов пролетели два прошедших года. Два года учёбы. Два года постоянных репетиций. Два года сверхусилий и бессонных ночей. Стараний и ошибок. Успехов и неудач. Это были два самых тяжёлых года в их жизни, когда им порой приходилось работать на пределе своих возможностей. И вместе с тем это было очень счастливое время, которое они не променяли бы ни на какое другое. Два года крепкой дружбы. И приключений. И музыки. И первых фанатов. Первых выходов на сцену в качестве группы разогрева. И вот теперь… их первый сольник. Они сдержали клятву, данную тогда, в школьном дворе, и пришли к этому дню вместе, не позволяя друг другу опустить руки и сдаться.

– Готов? – спросил Ваня.

– Как никогда, Ванчелло. Ты?

– Тоже.

Парни постояли ещё несколько секунд.

– Идём? – спросил Низовцев чуть громче, перекрикивая новую призывную волну аплодисментов.

– Идём, – ответил Петя и вытащил палочки.

Они вместе вышли на сцену. Свет не горел, так что публика увидела лишь их силуэты, но тут же утопила зал в приветственных овациях. Ваня быстро подхватил гитару, накинул ремень на плечо и дёрнул струну. Зал отозвался оглушительным воплем предвкушения. Ваня подошёл к Пете за установку и с улыбкой склонился к нему.

– Как я и говорил, Певцов, – сказал он, указав кивком на зал. – Даже твоя мама услышит.

Петя почувствовал, как в горле у него защипало. Он благодарно посмотрел на Ваню:

– Что ж. Не будем заставлять её ждать.

Они ухмыльнулись. Зажглись разом все прожекторы. И парни заиграли так, как не играли ни на одной репетиции. И как больше никогда не сыграют. Потому что так можно играть только на первом концерте. Когда горит сердце. Когда каждую секунду сбывается мечта. И когда каждая из них навсегда отпечатывается в памяти.

Дорога к этому дню была тяжёлой и долгой. Путь, который у обоих начался с потерь, закончился неожиданным обретением любви, дружбы и общей мечты. Этот путь был гораздо длиннее, чем два года, – они оба шли сюда всю жизнь, сначала каждый по отдельности, а потом, каким-то чудом оказавшись в одном классе, – вместе. Возможно, дальше им не будет легче. Возможно, впереди у них ещё много препятствий, которые придётся преодолевать. Но сегодня это не имело значения. Сегодня им не было до этого дела.

Сегодня у них всё сбылось.

Песни, которые упоминаются в тексте

Глава 5 – Ваня ссылается на песню группы Queen «We will rock you», 1977.

Глава 6 – В машине Сергея Певцова играет группа «Машина времени», сборник «Лучшие песни 1979–1985». Этот сборник Софья Вольская обсмеивает при каждом удобном случае.

Глава 12 – Вика украшает школу под песню John Towner Williams «Double Trouble», 2004.

Глава 15 – В декабре на переменах и после уроков по школьному радио играет новогодний сборник «От Санта-Клауса» (яндекс-музыка).

Глава 15 – Ваня заставляет Певцова с ним сыграть песню группы AC/DC «Thunderstruck», 1990.

Глава 15 – Парни играют песню Jingle Bells – Rock Version (из сборника Christmas Holiday Songs, яндекс-музыка).

Глава 15 – Парни сыграли в своём авторском исполнении песню, похожую на отрывок из песни группы COLDCLOUD «Антидепрессант», 2022.

Глава 17 – 11 «А» учил слова своей сценки, слушая аудиоспектакль в подкасте «Театр у микрофона» «Про Федота-стрельца, удалого молодца» (яндекс-музыка).

Глава 18 – Ваня и Яна танцуют на дискотеке под Adele «Hello», 2015.

Глава 18 – Ваня поёт для Яны песню группы Villagers «The wonder of you», 2017. (На тот момент этой песни ещё не существовало, но Ваня поёт её именно так, как в этом варианте.)

Глава 20 – Ваня слушает грустный блюз под дверью школы: Joe Bonamassa «Sloe Gin», 2007/ Eric Clapton «Autumn Leaves», 2010.

Глава 23 – Петя и Ваня разыгрываются, исполняя песню AC/DC «Back in black», 1980.

Глава 24 – Миля сравнивает парней с группой McFly, поскольку они сочинили песню, похожую на трек «I’ve got you», 2005.

Глава 24 – Петя говорит, что они похожи на Jonas Brothers, имея в виду их альбом «A little bit longer», 2008.

Глава 24 – Парни готовят для поступления кавер на песню группы «Звери» «Брюнетки и блондинки», 2008.

Глава 27 – Ваня и Яна танцуют в парке вальс под мелодию Yann Tiersen «La valse d`Amelie (Version piano)», 2001.

Благодарности

Работа над «Листочками» шла с июля 2022 по май 2023. Это мой первый полноценный опыт написания законченного романа, и он никогда бы не увенчался успехом, если бы не прекрасные люди, которые поддерживали меня в процессе написания и после, когда книга готовилась к изданию.

От всего своего авторского сердца благодарю:

1. Елену Кондрацкую, которая прочитала самый первый и самый ужасный черновик рукописи и увидела в нём потенциал. А позднее оказала мне честь стать редактором романа, когда его приняли в Эксмо.

2. Юлию Гусеву, с которой мы шли по дебрям черновика и создавали историю практически заново. Юля прошла со мной огонь-воду-и-медные-трубы моей авторской агонии, когда я не знала, о чём писать, не могла продолжить, когда получила свой первый отказ, разбивший мне сердце. Юля, ты ангел-хранитель этого романа. Спасибо тебе.

3. Екатерину Дмитриеву, которая в июне 2023-го сказала мне заветное «Да, мы бы хотели с вами поработать и издать вашу книгу» и взяла «Листочки» под своё редакторское крыло. Спасибо тебе за терпение и помощь.

4. Моих первых читателей, прекрасных бустеров, которые полгода получали от меня по одной главе в неделю и неизменно давали мне обратную связь: Кристину Нисаеву, Евгению Жукову, Елену Житкову, Антонину Смольянникову, Леся, Анастасия Лигостаева, Любовь Штефанова, Алина Русакова, и др. Благодарю вас, вы мои герои.

5. Наталью Орлову и Валерию Гутыру, которые поддерживали, хвалили и терпели мои муки творчества на каждом этапе работы с романом. Спасибо, что всегда были рядом.

6. Марину Валентиновну, лучшего учителя в моей жизни. Именно вы однажды на уроке сказали сокровенное «Из тебя получится очень хороший учитель». И посмотрите, что из этого вышло:)

7. Алину и сообщество «Чердак с историями». Ты запросила рукопись на самом начальном этапе и тем самым показала мне, что есть смысл писать дальше, назад пути нет. Благодарю за поддержку, и личную, и профессиональную.

8. Коллег-авторов, которые болели за «Листочки» и поддерживали меня: Марию Сакрытину, Анастасию Таммен, Анви Рид, Аву Хоуп, Таню Свон, Тери Нову.

9. Коллег-блогеров, которые так же поддержали выход романа: Сию и её канал «драматичное убежище Сии», Настю и канал «Мартианка», Алю и её канал «Аля / всем книг», и многих-многих других, с кем тёплая дружба и сотрудничества ещё впереди.

10. Моих замечательных родителей, которые очень гордятся мною. Люблю вас.

Конечно же, я благодарю всех моих читателей, нынешних и будущих. Вы в моём сердце.

Примечания

1

Trick-or-treat (дословный перевод) – «шутка или угощение», традиционная детская игра на Хэллоуин с выпрашиванием сладостей в США и странах Европы (Прим. авт.).

2

Еще одна традиция в американских и европейских школах – обматывать туалетной бумагой дворы соседей или (для особо отважных) даже двор собственной школы/университета.

3

Педалборд – специальное устройство с педалями, на которые нажимает ногой гитарист во время игры для добавления дополнительных эффектов.

4

Дилей – (от англ. Delay) – один из самых популярных гитарных эффектов. Дилей создаёт эффект задержки звука, когда к исходному сигналу добавляется одна или несколько его копий, но задержанных во времени.

5

Реверберация – эффект, когда сигнал отражается и многократно наслаивается. Дилей похож на эхо, а реверберация – на почти одновременное повторение.

Content

Натали Марк
Двойные листочки

Глава 1 Новенькие

Глава 2 Русичка

Глава 3 Математичка

Глава 4 Староста

Глава 5 Кто бы мог подумать

Глава 6 Идея

Глава 7 Неужели?

Глава 8 Последний козырь

Глава 9 Концерт

Глава 10 После концерта

Глава 11 Урок и перемена

Глава 12 Хэллоуин

Глава 13 Героиня

Глава 14 Сделка

Глава 15 Декабрь

Глава 16 «Тайный Санта»

Глава 17 За сценой

Глава 18 В коробке

Глава 19 Новости

Глава 20 Антитеза

Глава 21 День рождения

Глава 22 Музыка поможет

Глава 23 «Я знаю»

Глава 24 Подготовка

Глава 25 День Х

Глава 26 Ответы

Глава 27 Май

Глава 28 Выпускной

Глава 29 Лазейка

Эпилог Два года спустя

Песни, которые упоминаются в тексте

Благодарности

Примечания