Патрик Жезекель

Легенды о драконах

© Au Bord des Continents

© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2024

© Христофорова А. Р., перевод, 2023

Пролог

Лай собак застал его врасплох на рассвете. Они скреблись в узком проходе, затем карабкались по осыпи, подстрекаемые голосами мужчин. Но он умерил их пыл длинной струёй пламени. Крики боли эхом разнеслись по лабиринтам тоннелей.

Затем облако дыма, коварное и в то же время бесполезное, заволокло старую шахту.

Хотят выкурить дракона…

И всё же зверь решительно намеревался покинуть своё логово. Длинная фигура вытянулась, а затем, шаг за шагом продвигаясь в темноте, направилась к вентиляционной шахте. Один прыжок – и дракончик очутился среди деревьев, прямо перед носами и бородами охотников. Его длинные крылья встрепенулись, как знамёна на ветру, и он тут же взмыл высоко над лесом, оставляя за спиной поток ругательств и острых стрел…

Дракончик приземлился на поляне и сложил крылья. По мере того как успокаивалось биение его сердца, звон чешуек на груди существа постепенно затихал. Под извилистыми корнями дуба спрятался источник. Из него вытекал ручеёк, прокладывая себе путь среди зелёной травы. Дракон подошёл к нему, просунул свою длинную шею между покосившимися камнями и хлебнул воды. Кровь брызнула на камни. Стрела скользнула по чешуе существа и пронзила основание одного из крыльев. Его кроткий вздох рассёк гладь водоёма.

Он вспомнил, что когда-то здесь плескались ундины. В те времена маленький народец ещё бегал по лесам.

Лай собак застал его врасплох на рассвете.

Но это было давно. До того, как в глазах людей промелькнул мрачный отблеск грозовых ночей. До того, как они сожгли вековые дубы, раскололи хрусталь источников… и истребили целые племена. Феи, дриады, духи и единороги платили хозяевам нового уклада дань железом и огнём. Дракон был последним существом Сказочного мира, и чутьё подсказывало ему, что нужно спрятаться, затеряться в глуши…

Где-то за болотами вдруг послышался вой труб и лай. Снова нужно спасаться. Но только дракон собирался взлететь, как острая боль пронзила его бок.

Раненое крыло свисало вдоль чешуйчатого панциря.

Дракончик проскользнул сквозь завесу листьев громадной ивы. Ядовитый дротик отнял много сил. Теперь дракона настигнут собаки, люди и их острые пики. Шум всё нарастал – скоро он заполнит всю равнину.

Но тут вдруг дракон услышал мелодию, доносящуюся с другой стороны поляны, и обернулся. В нескольких шагах от источника между кустами вереска танцевала маленькая девушка. Длинная красная мантия сверкала на солнце, а кожаный шнурок на голове оплетал волосы. Она казалась немногим выше, чем плетёная корзинка за её спиной.

Скрежет чешуи, сопровождающий каждое движение дракончика, пробудил любопытство Эльвиры – именно так её звали. Она подошла к большой иве и запела. Душа её была светлой. Она, словно фея, казалось, скользила по траве. Но только девушка раздвинула ветви, как звук её голоса внезапно затих. Глаза дракончика, светящиеся во мраке, печально смотрели на неё. Его крыло лежало складками на земле. Девушка вошла под большой купол, который образовывала листва, приблизила к дракону загорелое лицо и начала нашёптывать ему на ухо свою мелодию.

Эльвира заметила стрелу, вонзившуюся в молодого дракона. Она не была феей и не владела магией, но благодаря женщинам своего племени знала тайны растений. Из мешочка, висевшего у неё на шее, она достала небольшой льняной свёрток. Девушка развязала его и взмахнула им над раной. Золотистый порошок рассеялся по воздуху и осел на ране, как звёздная пыль. После этого одним уверенным жестом она потянула за древко стрелы – и тут же выдернула её. Молодой дракон вздрогнул и издал приглушённый стон. Ладони девушки окрасились кровью. Она снова присыпала рану, приложила к ней свежую траву, а затем побежала к источнику, чтобы набрать горсть глины и густо намазать ею повязку. Потом она долго гладила грудь дракончика в том месте, где только пробивающаяся чешуя ещё не покрыла его нежную кожу. Вскоре Эльвира заснула.

Во сне она услышала гул. То были вопли людей. Лица их исказила злая гримаса. Они напоминали каменных демонов, высеченных на стенах церквей. Эльвире и её народу были прекрасно известны эти люди. Всякий раз, когда они проходили мимо её деревни, то выгоняли всех из их домов, забрасывали камнями караваны. Они издевались над её племенем. Девушка проснулась в испуге. Она смахнула прядь волос с лица. Лоб её был покрыт каплями пота. Эльвира не смела выразить своих чувств вслух – и долго молча смотрела на молодого дракона. В чём-то они были очень похожи.

От её снадобья дракончику стало лучше. Его дыхание замедлилось, а веки отяжелели. До самого рассвета Эльвира присматривала за ним, но потом снова забылась во сне.

Как только солнечный свет проник в их надёжное укрытие, она тут же проснулась. Дракона рядом уже не было. Эльвире стало грустно, но в глубине души она знала, что он улетел в Зачарованные леса. Так что она накинула большой капюшон на маленькие плечи и отправилась танцевать среди вереска.

Говорят, что кровь дракона, которой касалась Эльвира, дала ей способность говорить на языке птиц. Также ходят слухи, что она вместе со своим народом на протяжении всей жизни путешествовала в поисках Зачарованного леса.

Даже в наши дни на обочинах дорог маленькие девчушки с загорелыми личиками танцуют среди вереска, слушая птиц…

Дыхание

Совершенно неважно, откуда оно вырвется – изо рта или ноздрей, – «дыхание дракона» всё равно поразит свою цель. Согласно старой немецкой легенде, ядовитая струя настолько сильна, что может пробить толщину семи церквей.

Откуда же берётся огонь? В одних источниках утверждают, что пламя возникает в результате трения кремнистых камней в желудке дракона. Оно воспламеняет газы, образующиеся из-за кислотного брожения, вызванного особенностями питания дракона. Другие же источники гласят, что дракон умеет выделять газ, который самопроизвольно воспламеняется при резком выбросе.

Но как бы там ни было, арсенал чудовища не ограничивается «пламенным дыханием и искрами, вырывающимися из его пасти». В легендах также говорится о ядовитом дыхании, настолько зловонном, что оно разлагает всё живое, об отравленных облаках, разлетающихся по воздуху, о ядовитых парах, вызывающих у людей слепоту, о молниях и электрических разрядах…

Однако это дыхание нужно не только для защиты. Если верить восточной легенде, именно с его помощью драконы спариваются.

Фляжка алхимика

…изображены два дракона или змея страшнее грифонов: у одного из них крылья, в то время как у другого их нет. Бескрылый дракон – это сера, потому что он никогда не улетает от огня…

Николас Фламель

Краткое изложение по философии

Кровь

В средневековых легендах кровь драконов считалась страшным ядом. Несчастные рыцари умирали после сражения с драконом, лишь только прикоснувшись к ней. Они не успевали даже отпраздновать свой триумф.

Кровь дракона, с которым сражался Беовульф, содержала столько кислоты, что могла даже прожигать металл. Если меч пронзал чешую чудовища, то тут же разлетался на куски, плавился или исчезал в облаке сверкающей пыли.

Меч саксонского короля, выкованный горными гномами, был наделён могущественной магией. Она оберегала меч от разрушения и позволяла выстоять в сражении с чудовищем. В одной скандинавской песне говорилось, что меч, дважды окроплённый драконьей кровью, начинал неистово сиять.

Я даю тебе меч, Я окунул его в кровь дракона. Какими бы тёмными ни были леса, через которые лежит твоя дорога, Он будет освещать тебе путь, словно свеча.

Кровь дракона, с которым сражался Беовульф, содержала столько кислоты, что могла даже прожигать металл.

Сигурд, сразив дракона Фафнира, искупался в его крови и стал почти неуязвимым. После сражения победитель хлопотал возле жаровни, пытаясь приготовить сердце чудовища. На руку его попала капля драконьей крови, которой он не заметил. Вскоре он поднёс руку ко рту и вкусил случайно драконьей крови. С тех пор Сигурд вдруг начал понимать птичий язык.

Прорицатели и колдуны очень бережно хранят несколько капель этого средства в склянке, которую носят на поясе. Ходит молва, что кровь дракона способна открыть знания и вечную мудрость, которыми обладают великие огнедышащие существа.

Сигурд познал язык птиц благодаря сердцу дракона Фафнира.

Взгляд

Слово «дракон» произошло от греческого глагола «derkomai», который означает «уставиться, смотреть пронзительным взглядом». Неспроста сила и особенности взгляда легли в основу слова, которым обозначают дракона.

Пытливое око дракона, с которым сражался Беовульф, обнаружило небольшой украденный предмет среди огромной кучи богатств, хранившихся в его пещере. Колхидский дракон, охранявший золотое руно, которого Овидий описывал так: «…всегда бодрствующий, обладающий впечатляющим гребнем, тремя языками и клыкоподобными зубами, грозный страж золотого дерева», никогда не спал и всегда держал глаза открытыми. Некоторые же хранители сокровищ могли видеть с закрытыми глазами.

Неважно, испепеляет ли взгляд дракона, побуждает ли броситься в пасть чудовищу или превращает противника в камень – именно взгляд остаётся самым верным способом расправиться с противником.

И наконец, именно взглядом драконы передают избранным свою мудрость и безграничные знания.

Питание

Драконы – это, прежде всего, плотоядные хищные существа, которые питаются окружающей их фауной. В древних источниках можно найти многочисленные упоминания о съеденных ими стадах коров или овец, а также об истреблении оленей или косуль в лесах.

Аппетит и частота трапез этих существ пропорциональны их размерам. В источниках неоднократно упоминается о пристрастии драконов к молоку. Существует обычай иногда оставлять у входа в их логово бочонки с молоком, чтобы заслужить благосклонность этих существ. Некоторые крестьяне даже утверждали, что видели удивительное зрелище: драконы сосали вымя их коровы.

Подобно морским драконам, питающимся морскими млекопитающими или косяками рыб, известные нам существа, обитающие в саваннах, пожирают слонов. После длительного переваривания они избавляются от костей – на это уходит три года.

В древних текстах упоминаются святилища, расположенные в самом сердце лесов, которые охранялись драконами. В день, посвящённый божеству, обнажённые девушки с завязанными глазами должны были преподнести дракону что-то сладкое, например, пшеничные лепёшки или муку, замешанную с мёдом. Если ритуал соблюдался, поселение ждал плодородный и мирный год.

_

В иных случаях дракон мог потребовать, чтобы каждый год ему на съедение отдавали юных дев или даже дочь короля. Бесстрашный и смекалистый юноша мог вступить в бой с драконом в обмен на обещание жениться на принцессе.

Так случилось, например, с лордом Гэллоуэем, благородным отпрыском шотландского происхождения. Он невольно пополнил список деликатесов, которые не прочь отведать дракон. Дракон проглотил его целиком вместе с конём, шлемом и доспехами…

Размножение

Большинство драконов откладывают яйца. Самка обычно приносит одно яйцо раз в столетие, хотя иногда, очень редко, бывает и три яйца за век. Место кладки, как правило, располагается в привычной среде обитания (морская или обычная пещера или даже ледник…). Высиживание может длиться больше года. Этот процесс требует постоянного присутствия самки – она охраняет и греет яйцо. Но температура в гнезде не должна превышать тысячу градусов.

Яйцо дракона: зародыш

Профессор Пэт Джекилл сообщает о том, что он периодически находил золотые самородки, разбросанные среди осколков скорлупы во многих драконьих гнёздах. Он утверждает, что они являются свидетельством очень сложной системы контроля температуры. Температура плавления золота немного выше требуемой, поэтому «плавление руды фактически служило бы тревожным сигналом».

У дракона есть особая брюшная железа под названием «пирос», которая позволяет ему поддерживать такую высокую температуру в гнезде во время высиживания. Применение «теплового удара» с помощью струи пламени – довольно сложная манипуляция. Этот приём можно было использовать, только если температура яйца стремительно падает.

Гнездо, построенное из высокотемпературных пород, наиболее распространенными из которых считаются амфибол и серпентин, обеспечивает необходимую терморегуляцию. Примечательно, что самец после спаривания покидает территорию самки, а когда маленький дракончик вылупляется, самка сама обеспечивает малыша необходимым пропитанием, выкармливая его свежим мясом.

Маленький дракончик покидает гнездо примерно между третьим и пятым годом жизни. К этому времени он полностью осваивает технику полёта и премудрости охоты.

Теперь ему предстоит вступить в борьбу за свою собственную территорию.

Драконий камень

Этот камень, который иначе зовут драконтитом (или драконитом), представляет собой нарост на голове существа. Плиний Старший в своём сочинении «Естественная история» писал, что камень этот наделён мощной магией, но для сохранения всех положительных свойств камня необходимо извлечь его из черепа живого дракона. Поэтому Сотак советовал храбрецам, жаждущим приключений, запрячь колесницу, которую поведёт умелая команда, застать дракона врасплох и воспользоваться сонным снадобьем. А пока существо спит, забрать драгоценность. Этот белый и прозрачный камень не поддавался ни огранке, ни полировке.

Камень Вуивры красовался прямо во лбу змея, а древний Кавказский дракон, напротив, хранил его в самой глубине своей пасти. В хрониках кантона под названием Люцерн в Швейцарии описан инцидент, случившийся с одним из конфедератов, крестьянином по имени Штемфлин: мужчина в самый разгар прекрасного лета 1421 года во время сбора урожая вдруг увидел огромного дракона, который рухнул к его ногам. Крестьянин, ошеломлённый таким зрелищем, потерял сознание. Когда он пришёл в себя, существо уже улетело, а вокруг растеклась огромная лужа крови. Прямо по центру лужи лежал камень. В летописях описывается его благотворное влияние, однако точно не упоминается, как именно оно проявлялось… Как говорят, этот волшебный камень обладает бесчисленными достоинствами, которые чаще всего приписывают самому дракону. Его владелец наделялся невероятной храбростью, способностями заглянуть в сердце человека, понимать язык животных или лечить отравления.

Драконтит (драконит) – это нарост, наделённый магической силой.

Ну и наконец, драконтит, привязанный к левой руке воинов, служил для них залогом победы над самыми заклятыми врагами.

Хранитель сокровищ

С древнейших времён драконов представляли как хранителей священных мест и сказочных сокровищ. Среди них, например, Ладон, которому Гера поручила сторожить золотые яблоки в саду Гесперид, или Фафнир из скандинавских легенд, хранитель золота Рейна, который изначально был жестоким карликом, но, завладев прóклятым сокровищем, превратился в дракона, чтобы стеречь его.

Эти сокровища, в число которых входило золото, драгоценные камни или магическое оружие, дракон обычно крал и складывал в глубине пещеры. Если дракон обитает в горах, то это может говорить о залежах золота или драгоценных камней.

В Северной Европе описывали пещеры, где можно было услышать лязг огромных железных дверей, которые драконы затворяли за собой, чтобы защитить свои богатства.

Куэлебре, знаменитый огнедышащий дракон из Астурии, мог веками дремать в своей пещере, окружённый сокровищами. Он раскрывал свои крылья, лишь когда становился совсем стар…

Драконы и люди

Оберегаемые богами или почитаемые людьми, драконы в древности служили хранителями священных мест. Со временем отношения между драконами и людьми испортились. Каждая сторона была движима только одной целью – завладеть или обмануть. Многочисленные жестокие сражения, в которых религиозные деятели, воины или рыцари противостояли огнедышащим чудовищам, заканчивались фатально для одной из воюющих сторон, а иногда и для обеих! Но иногда грозные, наводящие ужас драконы могли разделять повседневную жизнь с людьми, правда, требовали за это дань в виде золота или жертвоприношений.

Плиний Старший поведал об одном интересном случае. Мальчик из Аркадии по имени Тоас приютил молодого дракона и нежно заботился о нём. Существо выросло необычайно огромным. Тогда отец Тоаса, испугавшись размеров и сущности зверя, отвёз его в пустыню и бросил. Спустя какое-то время Тоас отправился в ту пустыню в путешествие, там на него напала банда разбойников. Крики и мольбы мальчика услышал тот самый дракон: он узнал голос и, расправив крылья, прилетел ему на помощь.

Драконы легендарного города Кер-Ис, которых описывали как настоящих морских коней, бороздили просторы океанов под руководством всадника-оруженосца. Вооружённые для сражений или нагруженные пряностями и дорогими тканями, эти существа служили на благо города. Они содержались в больших конюшнях, за которыми следили карлики.

Существует легенда о том, как платоническая связь между драконом и Галией, возникшая, когда девушка бродила по священной роще богини Дианы, привела к появлению народа офиогенеев. В древних трудах по географии этот народ описывается как «особая раса, живущая в Малой Азии. Они прослыли людьми, которые почитали змей, обладали способностью облегчать действие их укусов и изгонять их яд из своего тела».

Беовульф

Овеваемое лёгким бризом, существо скользило по воздуху, словно корабль по океану. Редкие взмахи крыльев поддерживали его длинное тело в правильном положении и на нужной высоте. Вдали, за горизонтом виднелись последние лучи солнца, которые озаряли его чешую.

Много лун прошло с тех пор, как молодой дракон покинул туманные вершины, где он когда-то родился. И вот время пришло… Как и любому молодому горному дракону, ему предстояло отвоевать себе территорию. На ней он однажды обзаведётся потомством и тем самым продолжит свой род.

Сначала длинные крылья понесли дракона на юг, где простираются плодородные и богатые дичью земли. Каждая его вылазка в эти неизведанные места влекла за собой страшные битвы с огнедышащими сородичами, яростно защищающими свою территорию. На его почерневшем, израненном брюшке до сих пор сохранились следы ожогов.

Сегодня ветры несли его в сторону северных земель, в Септентрион, где живут гномы и великаны.

Дракон огляделся, стряхивая с себя чувство опустошения и одиночества. Он подчинит себе эти земли! Но сначала надо было найти себе подходящее место.

Логово.

Ветер, дувший с северо-востока, заставлял его усиленно взмахивать крыльями, чтобы поддерживать необходимую скорость. До него доносились незнакомые ароматы. Перед ним лучи заходящего солнца расстилались подрагивающими отражениями по большому зеркалу – огромной глади воды, какой он никогда не видел прежде. Казалось, вода простиралась до края миров, где, как утверждает молва, каскадом ниспадала в самую страшную бездну.

Его измученное тело нервно выгнулось дугой. Он набрал высоту. Его зрачки, покрасневшие от долгого перелёта, сузились. Он отчаянно всматривался в пейзаж, утопающий в угасающем свете приближающейся ночи.

Вдалеке появился силуэт. Массивный. Грозная крепость из камней, возвышавшаяся на утёсе. Несколько сильных взмахов – и вскоре дракон приземлился на скалу, нависающую над берегом. Раздался шелковистый шорох. Зверь сложил крылья. Медленно, шаг за шагом, он взбирался по лабиринту камней. С осторожностью он просовывал свою длинную шею в каждую расщелину. Но вокруг была лишь кромешная тьма. Вдруг дракон замер – он уловил знакомый аромат. В нескольких шагах от него в скалу впивался колючий куст. Дракон приблизился к растению, выдернул его одним рывком и погрузился в зияющую перед ним пустоту.

Его тело с трудом протискивалось в образовавшийся узкий проход. Но запах, который становился всё сильнее, опьянял его. Чудовище вытягивалось, проскальзывая внутрь, как змея. Его брюхо, усеянное шипами и угловатыми чешуйками, скреблось о камни. На изгибе уступа проход наконец расширялся. Дракон выпрямился и замер.

Мягкий янтарный свет заливал свод и стены огромной пещеры. В самом центре, словно ложе из раскалённых углей, сияющих огнём, громоздились монеты, сверкающие драгоценности, зачарованные мечи и доспехи филигранной работы…

Самые сказочные сокровища, которые когда-либо порождала Земля.

Прошло триста зим – никто не потревожил покой дракона. Он стал хранителем этого сказочного сокровища, память о котором была утрачена человечеством. Нерушимые узы теперь связывали существо с кладом.

Однажды тёмным осенним утром раздался звук рога. Человек, опьянённый ужасом, задыхаясь, бежал со всех ног. За ним гналась орда всадников. Позади – хриплое рычание злых собак, впереди – настойчивый шум волн, разбивающихся о берег и отрезающих ему путь к спасению. Дождь лил с самого утра, бежать становилось всё сложнее.

Человек пошатнулся и упал на одно колено. Он думал о том, какую ужасную участь уготовил ему хозяин за пару сворованных золотых монет, которые вскоре превратились в свежее пенистое пиво.

Вскоре дождь стих, и беглец смог разглядеть возвышающиеся неподалёку блестящие чёрные скалы, словно возникшие из ниоткуда. Это придало человеку сил, и он сломя голову бросился к своему последнему шансу на спасение.

Беглец забрался в глубокую впадину и затаился. Его сердцебиение успокоилось. С поверхности больше не доносились звуки, воинственные голоса и громкий лай смолкли. Успокаивающее тепло растекалось по его телу. Он заснул. Его тело медленно погружалось во тьму. Подобно червю в желудке великана, он погружался в самые недра, к центру Земли. Туда, где произрастает дерево, которому поклоняются его сородичи. Дерево, которое именуют разными именами: Иггдрасиль, Мировое дерево, жеребец Одина.

Хранитель сокровищ: каждая из этих монет или драгоценных камней – часть его самого.

Человек проснулся от испуга. Сон его был беспокойным. Его завораживало это странное место. Неужели пещера, залитая ярким светом, – не прекрасный сон, от которого он никак не может пробудиться? Неужели всё это настоящее? Он встал и прошёл в глубь пещеры. Она казалась высокой и широкой. Приглушённое эхо сопровождало каждый его шаг. Постепенно его глаза привыкали к яркому свету. И тогда он увидел то, что его разум отказывался воспринимать. В подземной комнате хранилось сокровище: груда золота, драгоценных камней и ценных предметов, на которой лежал… спящий дракон!

Сердце мужчины бешено заколотилось в груди. Он знал, какая участь уготована непрошеным гостям, которые смеют потревожить покой этих огромных существ. Мысль о том, что его превратят в кучку пепла, приводила в ужас. Поэтому человек медленно, как канатоходец, начал пятиться назад.

Когда мужчина уже собирался покинуть пещеру, он обернулся и в последний раз бросил взгляд на сказочные сокровища. Его лицо, перекошенное завистью, побелело, как воск. Его руки дрожали. У его ног лежала золотая чаша, усыпанная драгоценными камнями.

Он схватил её и исчез.

Мерзкое зловонное пробралось в его логово и перебивало чудесный тонкий аромат золота и серебра… А ещё эти груды монет, рассыпанные по полу… Дрожь пробежала по спине дракона. Зверь окончательно проснулся. Он внимательно осмотрел все свои сокровища, неспешно переходя от одного золотого холма к другому.

Каждая монета, каждый драгоценный камень – часть его самого. Вот только чего-то не хватало… Вдруг его взгляд замер. Дракон лихорадочно устремился в конец комнаты, где открывался проход.

Он знал. Знал, что человек проник в его логово, пока дракон спал. Знал, что тот украл самую прекрасную вещь среди его сокровищ. Знал, что должен отправиться на поиски драгоценной чаши и подвергнуть мародёра заслуженному наказанию. Смерти.

Много лет прошло с тех пор, как молодой дракон овладел этой землёй. Многим позже на его территорию по морю приплыли люди и сошли на берег. Небольшими группами они распространились вглубь страны.

Пустынные просторы, где он охотился на лосей и косуль, превратились в мозаику полей, обнесённых невысокими каменными стенами. Теперь там росли длинные стебли светлой травы, увенчанные золотыми колосьями.

Тень скользила по равнине. Дракон напряжённо смотрел вниз, разыскивая беглеца, но обнаружить вора не удавалось. Тот растворился в кишащей массе своих сородичей.

Злоба, которая раньше двигала им, уступила место дикой ярости. Столбы дыма поднимались над деревнями. Одну за другим он утопил все поселения в потоке пламени. Мужчины, женщины, посевы, скот – он уничтожил всё. Лишь несколько уцелевших измождённых людей бродили по дорогам, спасаясь от чудовища.

В большом зале совета воцарилась гробовая тишина. Беовульф, саксонский король, собрал во дворце вождей всех кланов. Об ужасах, творящихся в северных землях, ему доложили несколько полумёртвых воинов, которым удалось спастись.

Восседая на троне, выточенном из слоновой кости, старый король размышлял. Он думал о битвах, в которых участвовал на протяжении своей жизни, о милосердии богов, благодаря которому ему так часто удавалось выжить. На него нахлынула усталость.

Треск костра привёл его в чувство. Он встал. По собранию прокатился приглушённый ропот голосов. Все эти свирепые мужчины, привычные к войнам, трепетали при одной мысли о злом существе. Не проронив ни слова, Беовульф покинул зал совета.

Он принял решение. Несмотря на усталость, он вступит в схватку с драконом. Окружённый самыми искусными воинами из своей личной гвардии, король пошёл к дворцовому кузнецу и приказал ему выковать железный щит. Кузнец побледнел – такой щит, достаточно высокий и широкий, чтобы защитить своего господина, будет тяжёлым и неповоротливым в бою.

На его недоверчивый взгляд Беовульф огрызнулся:

– У тебя наковальня вместо башки! Как ещё, по-твоему, я смогу противостоять огненному дыханию дракона?!

Затем он взял свой щит, сделанный из липовых досок, и бросил его в печь. Щит вспыхнул, как пучок соломы.

Зловещее карканье ворон разносилось по потускневшему небу. Беовульф ехал верхом, а следом – его воины. Они держали путь на север уже несколько дней. Ими двигала лишь одна мысль: нужно загнать чудовище в его логово. На месте деревень, через которые проходил отряд, остались лишь пепелища.

На одном из поворотов на дорогу вдруг выскочило лохматое, потрёпанное существо, похожее на горного тролля. Оно издавало пронзительные крики и бежало, как обезумевшее.

– Бедняга, должно быть, потерял рассудок. Давайте возьмём его к себе и дадим ему поесть, – приказал сострадательный старый король.

Человек впал в ступор. Он не сводил глаз с неба. Когда он немного успокоился, то тут же, дрожа, как олень, набросился на предложенную еду. В эту секунду из-под его плаща выскользнул какой-то предмет и покатился по земле. Беовульф и его воины сгрудились вокруг этого божественного сосуда.

– Как эта чудесная вещь могла попасть в руки такого оборванца? – воскликнул Беовульф, хватая кубок.

Мужчину подвергли допросу без всякой жалости. Он был так напуган, что выложил им всё и даже подробно описал, где находится логово дракона.

Пещера на берегу океана.

Беовульф и его спутники разбили лагерь на берегу. Старый король размышлял, всматриваясь в туманный горизонт. Он думал о своём народе, о постигшем их проклятии и, конечно, о предстоявшей битве. Беовульф взял в руки меч. Оружие, выкованное великанами, было настолько тяжёлым, что только сам король мог орудовать им в бою. Именно этим мечом Беовульф когда-то отрубил голову Гренделю, печально известному колдуну-людоеду.

Дурное предчувствие охватило короля. Тогда, желая избавиться от тяжёлых дум и мрачных ожиданий, он поднялся и, стоя на скале, окликнул всех своих людей.

– Все вы, мои воины, останетесь здесь. Эта битва не ваша. Это моя битва, и я буду сражаться один. А вы ждите, когда прозвучит мой рог. Его победный звук возвестит о гибели чудовища.

Воины слушали молча и хмуро смотрели на своего полководца. Они понимали, какое испытание предстоит пройти Беовульфу.

Длинное туловище дракона угрожающе проскользнуло между камнями.

– Я освобожу королевство от этого существа и заберу его сокровища – или умру!

Наконец отряд вспыхнул бурей эмоций. Раздался звон мечей и топоров, бьющихся о щиты.

Беовульф медленно поднимался по скалистому утёсу, ведущему к пещере. Из тёмного проёма, который служил входом, вытекал ручей. Журчащий поток просачивался между камнями. Короля внезапно обдало жаром. Он с трудом мог вздохнуть. Едкий воздух заполнил его лёгкие. Беовульф, словно медведь, чьё имя он носит, схватился за меч и начал ритмично кричать и бить по тяжёлому железному щиту.

Пасть дракона, дымясь и извергая огонь, тут же показалась из логова. Длинная чешуйчатая туша проскользнула между камнями и угрожающе поднялась.

Чудовище и воин смотрели друг на друга. Внезапно, резко взмахнув крыльями, дракон прыгнул и обрушился на Беовульфа. Старый король, сохраняя невозмутимость, поднял меч и нанёс сокрушительный удар по верхней части черепа соперника. Дракон, оглушённый ударом, отпрянул в сторону.

Ошеломлённый зверь выпрямился и несколько мгновений пребывал в оцепенении. Затем одним размашистым и мощным движением он встал на задние лапы и выплюнул длинную струю пламени. Старый воин исчез в огненном облаке. Он едва стоял на ногах, с трудом поддерживая окровавленный щит. Раскалённые доспехи сдавливали ему грудь. Он опустился на одно колено.

Воины на берегу с ужасом наблюдали за яростной битвой. Но вскоре они ускакали к далёкой роще, спасаясь от облаков пыли и пепла. Виглаф, самый молодой и храбрый среди воинов, пытался их остановить. Но его попытки не увенчались успехом. Проклиная своих товарищей, он схватил оружие и присоединился к старому королю.

Тело Беовульфа пылало, как горящие угли. Он встретился лицом к лицу с драконом. Виглаф кричал правителю, умолял его отказаться от поединка, исход которого, казалось, был предречён. Тогда в знак неповиновения старый воин взмахнул мечом и направил его в сторону чудовища.

– Раз так, либо мы падём вместе, либо бок о бок победим! – воскликнул молодой воин, тоже взмахнув своим клинком.

На обоих мужчин тут же обрушился поток раскалённого огня. Щит Виглафа мгновенно вспыхнул. Он спрятался за спиной короля, который, покрытый волдырями, выл, как раненый зверь. Мгновение – и Беовульф набросился на чудовище. Его меч рассёк чешуйчатую броню. Клинок, окроплённый алой кровью, разлетелся вдребезги и исчез в облаке сверкающей пыли.

Оскалившись, дракон расправил крылья и улетел. Беовульф торжествовал. Он опустил железный щит, который с трудом удерживал в руках, и уже был готов достать свой рог.

Но в эту секунду Виглаф закричал. Крик его был полон отчаяния.

Пронзительное шипение раздалось в воздухе. Тень скользнула по земле. Раздался невероятный рёв.

Чудовище схватило Беовульфа. Какое-то время оно сжимало короля между ядовитыми клыками, а потом бросило свою добычу. Кровь саксонского короля пролилась на землю.

Из зияющей пасти донёсся хриплый, зловещий шипящий стон. Тяжёлый железный щит лежал на дымящейся пустоши. Меч, выкованный великанами, тот самый, которым мог орудовать в бою только Беовульф, обратился в пыль.

С моря тянулся молочный туман и расползался по пустоши. Тень бесшумно скользила по ней. Тело Виглафа почернело от копоти, а глаза пылали: он приближался к мысу, на котором стоял дракон. Он занёс руки и отточенным жестом бросил копьё в зияющую рану в груди чудовища.

Остриё пронзило сердце зверя.

Беовульф лежал на земле и был ещё жив. Ожоги на его плоти и яд, текущий по венам, всю ночь мучили его. Дракон не покидал его мысли. Сотню раз он видел перед глазами картину, как чудовище набрасывается на него. Сотню раз он падал в огненную бездну, кишащую ухмыляющимися гномами. Наконец, он видел себя, торжествующего, вооружённого своим мечом, рубящего и режущего чудовище, а затем наступил рассвет. Наконец-то.

Король приподнялся на постели. Он с удивлением смотрел на груды золота и драгоценностей, которые Виглаф и его спутники сложили у ног больного.

Беовульф знал, что скоро умрёт. Король послал за молодым воином. Он хотел, чтобы тот услышал его последние слова.

– Ты самый храбрый и самый мудрый из всех моих воинов, – говорит он ему. – Судьба Гаутского королевства теперь в твоих руках. Возьми этот нагрудник. Пусть он защитит тебя в предстоящих битвах.

Силы старого короля его покидали. На лице выступил пот. Его голос слабел.

– Там, где пал огнедышащий монстр, на утёсе возвысится каирн. Такой высокий, что все корабли, проплывающие в океане, будут видеть его. Вы назовёте его курганом Беовульфа в память обо мне.

А затем с последним вздохом вымолвил:

– Там я должен упокоиться.

Воины исполнили последнее желание Беовульфа. Они сожгли его тело на большом костре, а затем положили его прах под каменную насыпь на берегу океана.

Легенда гласит, что в самом сердце кургана вместе с Беовульфом покоятся сказочные сокровища. Что касается дракона – говорят, его останки были сброшены со скалы.

Нам хочется верить, что Виглаф всё же поместил их среди камней каирна, чтобы после смерти увековечить традиции великих драконов, огнедышащих чудовищ и хранителей сокровищ…

Сухопутный дракон

Самый знакомый людям вид драконов, поскольку обе этих расы с незапамятных времён делят между собой одни и те же территории. Среди них можно встретить самых разных представителей: хранителей сокровищ, жутких огнедышащих хищников…

Чаще всего сухопутных драконов описывают как существ с четырьмя ногами, длинным шипастым хвостом и брюхом, покрытым коричневой чешуёй. Их голову с острыми клыками венчают два глаза, сверкающих, как драгоценные камни.

В народных традициях драконы символизировали друидов – представителей древней религии. Со временем победа над драконом стала символом победы христианства над язычеством.

Лесной дракон

С незапамятных времён леса считались пристанищем изгоев, колдунов и волшебных существ. Поэтому вполне естественно, что драконы укрывались в лесах, превратив их самые отдалённые уголки в свои надёжные убежища. А изобилие дичи означало, что дракон не останется голодным. Они обустраивали логова в древних шахтах и пещерах, в скалистых утёсах или подвалах разрушенных и заброшенных замков… Подобных примеров не счесть.

Здравый смысл и наблюдательность позволят вам с лёгкостью обнаружить их логово:

• поляна, где трава короткая и пожелтевшая, хотя источник воды совсем близко;

• струйка дыма или стойкий, едкий, сернистый запах;

• место, где не поют птицы и не ходят животные;

• груда туш и костей всевозможных видов или почерневшие в огне нагрудники и шлемы.

Лесные драконы хоть и грозные, но всё же осторожные существа. Цвет их чешуи зависит от сезона – таким образом драконы стремятся слиться с меняющейся местностью, а потому эти гиганты зачастую остаются незаметными.

_

Болотный дракон

Дракон летел над торфяниками. Они простирались так далеко, что заслоняли собой всё остальное. Хотя день уже угасал, дракон увидел огромное зелёное пространство вдали. Это сердце болота. Бездонного болота.

Крылья монстра устали, и он уже с трудом мог поддерживать скорость, но всё равно должен был спешить.

Теперь дракон пролетал над часовней. Его сердце взволнованно билось под чешуйчатой бронёй – дракон вспомнил, что на том самом месте, где стоит часовня, раньше была длинная гранитная плита, утопавшая в земле. Долина в те времена была просторным лесом, где представители его расы охотились на оленей и зубров. Там журчал ручей с прохладной, чистой водой.

Однажды зимним утром над долиной сгустился холодный, влажный туман. Множество ручьёв вырвалось из скалы – потоки хлынули по склонам холмов. Они растеклись по лугам, образуя сначала небольшие лужицы, затем лужи разрастались, а вскоре слились в одну тёмную пелену, где растительность, не переставая, гнила. Медленно почва переваривала траву и заросли, а затем в эту клоаку, как губкой, начало засасывать деревья. Время сделало своё дело. Бурлящая гниющая жижа болота разрасталась, как чудовище, питающееся собственным телом.

Дракон стал хранителем затонувших сокровищ.

Затем наступило затишье.

Однажды несколько смельчаков отважились приблизиться к болотам, а вскоре за ними последовали целые племена. Они собирались в ночи великого солнцестояния, чтобы почтить духов и божеств этого места. Мужчины в белых одеждах бросали в тёмные воды монеты и золотые украшения. Иногда они даже приносили в жертву человека.

Дракон стал хранителем затонувших сокровищ, а для всех этих людей он был хозяином потусторонних врат.

Шло время. Пришли другие народы. Они установили каменные кресты вдоль тропинок. Они прогнали мудрецов в белых одеждах и сразились с огнедышащими чудовищами. Сегодня лишь несколько пастухов, сбившихся с пути из-за тумана, всё ещё ходят по этим сказочным тропам…

Силы дракона убывали. Путешествие его было очень долгим. С тех пор как ему пришлось покинуть свою землю, он долгое время скитался, преследуемый людьми и отвергнутый сородичами. Наконец он нашёл место в ложбине скалы на краю океана, где сможет поселиться. Его долгая драконья жизнь протекала бы там мирно.

Но вдруг чудовище вздрогнуло. В темноте оно видело, как один за другим зажигаются сотни огней. Они взмывали ввысь, словно снопы искр. От них доносились радостные крики, а на болоте слышалось гулкое ворчание полчищ корриганов. На склонах горы, под часовней, процессией скользили бледные силуэты духов и фей. Где-то вдалеке гудел свирепый рёв чёрных собак, похожий на раскаты грома. Сегодня вечером Самайн – великий праздник людей в белых одеждах, который открывает двери в Другой мир, мир богов и духов.

Именно эту ночь выбрал старый дракон. На его сердце стало спокойно. Он медленно скользил во тьме, а затем приземлился на поверхность болота. У того места, где находился проход. Неподалёку раздавались звуки горнов, рожков и барабанов. Пламя факелов и жаровен отражалось на поверхности бурлящей воды. Последний раз он взмахнул своими длинными крыльями. Его чешуйчатое тело медленно скользило в темноте ночи.

Он погрузился в глубины леса, в котором некогда родился.

Дракон тьмы

Летописцы Средневековья упоминают о появлении дракона тьмы во время страшной эпидемии, получившей название «чёрная чума» или «чёрная смерть». Позже, во времена великих массовых убийств, которыми пронизана вся история человечества, он появлялся в различных обликах, иногда даже в человеческих. Казалось, что ненависть и нетерпимость больше всего питали это демоническое существо. Его появление служило знаком грядущих великих несчастий.

Утверждают, что эти существа были покрыты чешуёй цвета смолы, но не имели крыльев. Драконы тьмы с удовольствием наведывались на поля битв и большие братские могилы. В Германии, где их называют линдвормами, они по ночам посещали кладбища и разрушенные церкви и питались там плотью трупов. Иногда их видели неподалёку от деревень, рыскающими возле скота.

Отвергнутый дракон

Давным-давно на краю острова, который однажды станет Англией, раскинулось небольшое, ныне забытое королевство. В этом королевстве жил правитель по имени Гарольд. После кончины любимой супруги он погрузился в пучину печали. Король перестал покидать свою крепость, ему казалось, будто он был навсегда заперт в холодной, бесконечной зиме. Его сын, Чайлд, отправился к далёким морям. Энора, юная принцесса, оставалась рядом с отцом.

Ничего не должно было пошатнуть привычный уклад в этом сонном королевстве, где время, казалось, остановилось.

И всё же однажды…

То была осень. Мрачный промозглый полдень. Король скакал галопом вдоль болота в поисках дичи. Как и эта глушь, покрытая серебристым саваном, его душа давно заледенела.

Когда он проезжал мимо опушки большого леса, где папоротник и вереск исчезали среди леса, мимолётное движение привлекло внимание всадника. Два больших огненных шара светились во мраке и, казалось, наблюдали за ним.

Тень двинулась вперёд, незаметно покинула своё укрытие в листве, а затем демонстративно встала в двух шагах от Гарольда, преграждая путь.

– Это же чёрный зверь! – сразу же подумал король. – Самый чудовищный вепрь, которого когда-либо рождала земля!

Вид старого отшельника с чёрной, словно вымазанной сажей шерстью пробудил в сердце Гарольда давно забытый пыл. Король мгновенно схватил острую шпагу, висевшую у него под рукой, пришпорил своего верного скакуна и бросился на животное. Кабан помчался прочь, увлекая за собой преследователя через заросли и овраги.

Но Гарольду не удалось сразу догнать свою жертву, довольно скоро он потерял след животного. Однако король был уверен, что кабан обязательно появится снова – с тем же высокомерным видом, упёршись четырьмя копытами в землю и задрав к небу голову. Король сел на своего вздыбленного жеребца и затаился на краю поляны, готовый наброситься на добычу.

Гарольд не ошибся. Вскоре показался размытый силуэт. Старый боров пришёл на поляну, чтобы напиться воды из лужи, окутанной туманом. Кровь охотника застыла в жилах. Зарычав от ярости и злости, он пришпорил своего скакуна и метнулся вперёд, готовый наброситься на зверя. Но зверь не двинулся с места. Его огромные светящиеся глаза смотрели на всадника. Гарольд схватил оружие, выставил его на расстоянии вытянутой руки и помчался галопом. Он приблизился к жертве и уже собирался нанести удар, но тут внезапно порыв ветра сбросил его с коня.

Король пришёл в себя на подстилке из свежей травы в убогой хижине, сооружённой из дерева и соломы. Его раненая голова была перевязана. В полумраке он разглядел чей-то силуэт, который приближался. В руке у него была миска, из которой шёл пар. Постепенно силуэт приобрёл более чёткие очертания. Длинные каштановые локоны каскадом рассыпались вокруг незнакомого ему лица.

– Господи, – едва слышно произнёс монарх, – неужели я уже встретился с ангелом?

Послышался шорох ткани. Женщина села рядом и склонилась над ним.

Костёр, мерцающий во мраке, излучал успокаивающее тепло. С потолка свисали связки душистых трав. Мужчина заснул.

Женщина погладила его по измученному лицу. В глубине её глаз во тьме вдруг засияли два маленьких огонька. Два отблеска рубинового цвета, чей мерцающий блеск сначала заполнил глазницы, а затем вспыхнул в них…

Минуло много месяцев. В один погожий весенний день Гарольд вернулся в замок. Беспокойство и отчаяние, вызванные его исчезновением, сменились недоверием, а затем радостью.

Он мало рассказывал о своём долгом отсутствии, но не было сомнений, что король изменился. Его тело, некогда скованное горем, обрело прежнее самообладание, а громкий смех снова звенел на его устах. Но теперь у короля была тайна, которую он только собирался поведать родственникам…

Глашатаи окликали окрестности: новость была важной – сегодня день свадьбы короля!

Тёплое весеннее солнце согревало прекрасный замок. На крепостных валах развевались знамёна и флаги. Стены были украшены тяжёлыми бархатными тканями с золотой вышивкой, а в воздухе раздавался звон, доносившийся с колокольни. Ниже, на лугах, где были установлены подмостки, жители деревни весело танцевали под звуки дудочек и волынок.

Вдалеке в голубом небе поднялось облако пыли. По болоту галопом пронеслась длинная процессия в сверкающих доспехах. Гарольд со своей свитой направился к крепости. Наконец показался эскорт. Один за другим всадники выстроили своих коней в два ряда. Вокруг собралась любопытная толпа. И вот, когда лязг оружия и упряжи стих, повозка, запряжённая двумя чёрными кобылами, проехала вдоль рыцарской изгороди и остановилась перед замком.

Сквозь занавеси показалась рука. Кисть нежная и белая, как фарфор. Каждый из её длинных пальцев был украшен кольцами с разноцветными камнями. Король подошёл к ней. Он взял эту руку и медленно отвёл ткань в сторону. С бесстрастной грацией пантеры из паланкина выскользнула женщина.

Лёгкий ветерок развевал шелка, обрамлявшие её длинную фигуру. За волосами можно было разглядеть лицо. Бледное, как воск, лицо, на котором две угольные черты подчёркивали маленькие глаза, которые, казалось, побагровели от дневного света.

По толпе пронеслась приглушённая молва. Слухи, в которых смешались удивление и изумление.

Тут и там люди шептались:

– Дочь леса, египтянка…

В другом месте кто-то бормотал:

– Фея…

– Зверь…

И наконец, кто-то осмелился сказать одно слово, будто выплюнул его. Слово перелетало из уст в уста:

– Ведьма?..

– Ведьма!

Глухой к протестам подданных, король поклонился, а затем опустился на одно колено. В этот момент в груди старого воина забилось сердце юноши. Эмоции охватили его, и он, заикаясь, заговорил:

– Магда, наконец-то ты здесь… Добро пожаловать в твоё королевство.

Молва стремительно разлеталась по округе, словно отдалённые раскаты надвигающейся грозы, в толпе нарастал гул.

Бесстрастная, холодная, как мраморная глыба, Магда взяла монарха за руки, пригласила его встать, затем медленно повернулась лицом к жителям и усмехнулась.

Большой зал замка наполнился звуками праздника.

Два менестреля, сидящие на бочках, исполняли весёлые мелодии на дудочке и бубне. В центре зала, усыпанном свежей соломой и лепестками роз, резвилась труппа балалаечников, в то время как рой вертлявых девиц обслуживал длинный стол, за которым собралась вся королевская знать.

С одной стороны смеялись джентльмены. Напитки на подносах приятно пахли корицей и имбирём. Щёки гостей светились румянцем. Повсюду слышались разгорячённые разговоры. Жаркое, тушёное мясо и пироги следовали один за другим, стол ломился от всевозможных яств. Гости не жалели сил и ели так усердно, что им приходилось расстёгивать пуговицы, чтобы те не отлетели, и ослаблять брюки, из которых уже вываливался живот.

Дамы перешёптывались перед большим камином, пристально наблюдая за королевским столом, а не за содержимым блюд, проносившихся перед ними.

Магда и Гарольд восседали на троне в окружении первых лордов королевства. Энора, по этому случаю ставшая фрейлиной королевы, сидела рядом с ней. Этот неожиданный союз удивил Энору. Однако Магда, казалось, вернула её отцу радость жизни. Хотя свадьба и пробудила в душе Эноры болезненные воспоминания, она всё равно была рада.

Сейчас не время для грусти, сейчас время смеха и пира. Один молодой лорд встал. Взмахом руки он успокоил шум, взял кубок и поднял его, как гладиатор, приветствующий арену.

– Друзья мои, давайте выпьем! Поднимем бокал за Гарольда, нашего любимого короля! Поднимем бокал и за Магду, нашу новую королеву!

Гости поднялись на ноги, размахивая рогами и кубками, и восторженно ревели:

– Да здравствуют!

– Да здравствуют они оба!

Поднялась суматоха. Повысив голос, рыцарь снова обратился к гостям:

– Я приветствую самую прекрасную даму Северных королевств. Её красота сравнима только с её грацией и благородством!

Восторженные возгласы и аплодисменты сопровождали это заявление. Все взгляды обратились к Магде. Ее щёки раскраснелись от удовольствия, а лицо наконец-то засветилось.

Но, к всеобщему удивлению, молодой человек быстро повернулся и поклонился Эноре.

Гости на мгновение замерли в замешательстве, но затем зааплодировали ещё сильнее, выкрикивая имя принцессы во весь голос.

Энора – самая прекрасная дама Северных королевств.

Лицо Магды исказилось, оно стало похоже на перезревший фрукт. С её губ сорвалось гневное шипение.

Силуэт замка растворился в ночи.

У подножия скалы раздавался унылый и монотонный скрежет гальки, которую омывал прилив. А больше ни единого звука и движения. Над цитаделью простиралась тёмная пелена.

Однако…

На лестнице, ведущей в крепость, послышались осторожные шаги. Показался отблеск свечи. На стенах заплясали тени странной компании. Два гнома в капюшонах, с трудом таща тяжёлый сундук, следовали за фигурой в чёрном одеянии. В дальнем конце узкого прохода фигура проскользнула в низкую комнату. Нежное кружево, словно паутина, покрывало ее длинные волосы серебристой вуалью.

Под равнодушным взором летучих мышей, вяло свисающих с потолка, Магда завладела логовом. Два гнома уже суетились вокруг сундука. Они доставали склянки с узкими горлышками, запечатанные сургучной пробкой, и расставляли их на полках ветхого серванта.

Магда взяла холщовый свёрток и достала из него гримуар. Книга была обтянута чёрной козьей кожей. Она прижала её к груди, долго гладила, а потом, погрузившись в свои тёмные думы, положила гримуар на пюпитр. Наконец королева открыла книгу и начала одну за другой переворачивать пергаментные страницы – пока не дошла до нужного, самого смертоносного заклинания. Тогда лицо её просияло. Она вгляделась в ночь. На востоке, как сигнал, в пурпурном ореоле забрезжила рождающаяся заря. Магда медленно подняла руки. Глаза её заблестели, и тусклым голосом она запела:

Мерзкий червь, покрытый гнойниками, выпятил свою отвратительную морду…

О, Вельзевул, владыка небытья, Услышь же мольбы древние мои: Ты юную принцессу обрати В кошмарного ползучего червя!

Где-то в покоях замка сдавленный плач породил долгий, душераздирающий крик, который то усиливался, то затихал в ночи.

На главном дворе смех и звон посуды смешивались с грохотом разбираемых подмостков. Нещадно палило солнце. Радостный гул раздавался у крепостных стен после окончания празднества. Несмотря на этот шум, в полумраке, окутавшем дамскую комнату, слышалось лёгкое и ровное дыхание. Энора и её служанки спали.

Наконец одна за другой они проснулись. Элеонора, старшая, расстелила платье, которое собиралась надеть юная принцесса, Элизабет наполнила ванну горячей водой, а Эльвина, младшая, распахнула тяжёлый занавес, закрывавший окно. Комнату залил яркий, ослепляющий свет. Девушки скорчили гримасы и заслонились от него, радостно кружась вокруг кровати Эноры, которая всё ещё спала, завернувшись в одеяло. Затем они втроём схватились за концы одеяла и, разразившись громким смехом, резко подняли его. В следующее мгновение их лица застыли. Поднятые руки повисли в воздухе, так и не закончив жест. С побледневшими лицами, распахнутыми глазами и сдавленным от ужаса горлом, они созерцали немыслимое зрелище.

В углублении кровати корчилось существо, бултыхавшееся в склизкой луже. Мерзкий червь, покрытый гнойниками, выпятил свою отвратительную морду, испуская тошнотворный воздух. Шаг за шагом три девушки отступали назад. Они держались за руки, икая от ужаса и отвращения.

Существо упало на пол. Его извилистое тело распрямилось и заскользило короткими волнообразными движениями, оставляя за собой длинный след слизи. Добравшись до окна, оно встало и опёрлось на подоконник. Две тонкие перепонки затрепетали по обе стороны его тела, а затем медленно расправились. Потом чудовище выпрыгнуло в окно. Оно закружилось в воздухе над главным двором, напоминая большое лихорадочное насекомое.

Существо, казалось, выбилось из сил, как вдруг с громким хлопком расправило два крыла и взмыло в небо.

В это утро почувствовалось ледяное дуновение – зима приближалась. Клочья вереска, вырванные северным ветром, развевались по болоту. Внизу беспрерывный поток бушующих волн разбивался о берег. Страшное существо лежало в самой глубине пещеры. Его тело преобразилось: окрепло, покрылось тяжёлым чешуйчатым панцирем. Мощные перепонки пронзили хрупкую кожу крыльев, вырос длинный хвост, усеянный колючками. Страшная морда существа вытянулась, на ней появилась огромная пасть, под изогнутыми дугами темнели глаза. А верхнюю часть черепа теперь украшал тонкий колючий гребень.

Метаморфоза завершилась, и дракониха погрузилась в глубокий сон. Много дней она лежала без движения, не обращая внимания на бури, сотрясавшие пещеру. Но однажды её внимание пробудилось. Изумрудно- зелёные глаза сверкнули в темноте. Они наблюдали за необычным явлением.

Лучи заходящего солнца, обычно освещавшие только вход в пещеру, проникали в узкий проход и постепенно озаряли стены тёплым оранжевым светом. Наконец солнце полностью затопило логово, в котором затаилось чудовище.

Чешуйчатый панцирь драконихи засверкал яркими огнями, тело извивалось и изгибалось, как раскалённый клинок на наковальне. Наконец существо поднялось и двинулось к источнику света. Каждая частичка его тела излучала новую силу. Вскоре дракониха добралась до выхода. Охваченная бушующим ветром, она встала лицом к океану и, словно бросая вызов людям и тьме, широко раскрыла пасть и извергла мощную струю пламени.

Буря утихла. Из-за облаков, плывущих к западу, показалось робкое солнце. Подгоняемое сильным восходящим потоком, существо вихрем пронеслось по воздуху. Широко раскинув свои длинные крылья, дракониха парила над океаном, будто играя с ветром и облаками. Ледяной воздух скользил по её телу. Вдруг могучим взмахом хвоста она перевернулась и, кружась, начала пикировать. Её тяжёлая туша вытянулась. Гулкий свист сопровождал её стремительный полёт вниз, и в тот самый момент, когда казалось, что волны поглотят её, лёгким взмахом крыльев она изменила курс и снова поднялась в воздух.

Голод охватил дракониху, и два её больших глаза обшаривали землю в поисках еды. С момента пробуждения она съела только выводок крольчат, стаю диких гусей да пару тюленей, попавшихся ей на пути.

Теперь быку предстояло стать её жертвой. Он мирно пасся в окружении нескольких коров, не подозревая об опасности. И вот чёрная тень скользнула по траве. Опешивший молодой пастух поднял руки, как растерянная марионетка. Но было уже слишком поздно. Добыча билась в когтях зверя и жалобно ревела. Дракониха улетала. Она взмахнула в воздухе мощными крыльями и исчезла за хребтами далёкой горной гряды.

С тех пор как исчезла Энора, подданных королевства охватила глубокая печаль. Повсюду ходили разговоры о злых чарах и проклятиях. Все говорили лишь о приезде королевы и о трагических событиях, которые произошли.

Магда стальной рукой правила королевством. Крестьян она обложила непосильными налогами, а привилегии знати урезались. Появление дракона, который уничтожал стада и посевы, породило смуту и беспорядки.

Рыцари пытались прогнать зверя. Вооружённые железными клинками, они обшаривали протяжённые леса и прочёсывали даже самые крошечные овраги. Некоторым из них так не суждено было вернуться домой. На сожжённых полянах лесники находили почерневшие и ещё тлеющие доспехи…

Великий волшебник соседнего королевства, к которому обратилась знать, посоветовал ежедневно в качестве дани преподносить чудовищу молоко семи коров, чтобы успокоить его.

Так прошла зима, тёмная и мрачная.

В первое утро весны на горизонте замелькал парус. Королева, которую предупредили её верные гномы, побежала к крепостным стенам. На корабле развернули знамя с гербом королевства. Новость разнеслась по округе. Чайлд, молодой принц, вернулся! Колдунья подняла тонкую волшебную палочку и направила её в сторону корабля – его тотчас же закружило в водоворотах и вихрях. Но Чайлд был талантливым моряком. Он обошёл все моря мира, повидал бури, сталкивался с чарами русалок и нападениями кровожадных кракенов. Принц крепко держался за штурвал и сумел добраться до бухты, где бросил якорь.

Магда с вершины своей крепости наблюдала за приближением вооружённых войск.

Чайлда горячо приветствовала толпа крестьян, вышедших навстречу. По дороге они рассказывали принцу о несчастьях, постигших королевство после его отъезда. К тому времени, когда он достиг ворот замка, толпа разрослась, и, поскольку стражники остались глухи к сигналам его рога, он решил без лишних слов сразиться с чудовищем.

Юный принц отправился в лес в надежде найти там чудовище. Казалось, дыхание воздуха покинуло это место. Листья деревьев печально трепыхались на ветвях, словно облако пепла. Вдруг Чайлд услышал трель птицы.

Он последовал на звук мелодичной песни и вскоре заметил синицу, сидящую на низкой ветке. Когда принц приблизился к ней, маленькое пернатое существо исчезло. Песня послышалась вновь – на этот раз в глубине зарослей, в дупле дерева. Но и оттуда синица успела улететь в другое укрытие. Птица будто играла с Чайлдом.

Так озорная синица завела принца в самую глубь леса. Наконец он вышел на поляну. Пересохшее русло ручья извивалось среди пожелтевшей, редкой травы. Над грудой камней поднималась струйка дыма, источавшая резкий сернистый запах, а в тени сверкали два изумрудно-зелёных огонька.

Внезапно по поляне пронёсся мощный поток воздуха. Из укрытия вырвался язык пламени и лизнул щит, который Чайлд выставил для защиты. Держа меч в руке, он бросился к дымящейся земле. Дракон вышел из своей пещеры и шагнул вперёд. Длинное, массивное тело с ощетинившимися шипами и колючками выпрямилось. Из его ноздрей с шумом вырывались клубы дыма. И снова чудовище выплюнуло длинную огненную струю. Глаза юного принца наполнились ужасом.

Его щит вспыхнул, как вязанка сухих дров, но он продолжал приближаться к драконихе. Он уже приметил место на её груди, где броня из чешуи была не такой прочной. Если бы ему удалось подобраться поближе, он бы смог пронзить его своим клинком и поразить чудовище в самое сердце. Но удача была не на стороне принца – меч закружился в раскалённом воздухе, лезвие отскочило от чешуйчатой брони и разбилось. Дракониха одним махом мощного хвоста – будто сорвала пучок соломы – сбила молодого принца с ног. Чайлд упал на землю и исчез в облаке пепла. Острые длинные когти на грозно поднятой лапе нависли над ним.

Человек был в её власти.

В тот самый момент, когда дракониха уже собиралась разорвать свою добычу, синица приземлилась на тонкий чешуйчатый гребень на её голове. Птичка чирикнула что-то чудовищу на ухо. Казалось, огнедышащий монстр был давно знаком с маленьким существом. Похоже, он прислушивался к синице и даже отвечал на её щебетание приглушёнными хриплыми звуками.

Прикрыв веки, Чайлд наблюдал за странным диалогом, но, когда мерзкая пасть приблизилась к его лицу, он зажмурил глаза. Зловонное дыхание заставило его вздрогнуть. От вони у него скрутило желудок. Время шло. Медленно. Существо неподвижно стояло на расстоянии волоска от его лица. Чайлд вздрогнул: капля упала ему на лоб. Потом ещё одна, и ещё. Они скатились по переносице и стекли к уголкам губ.

Солёный вкус наполнил его рот каким-то знакомым чувством. Затем он поднял веки и увидел два больших изумрудно-зелёных глаза, из которых текли слёзы.

Маленькая синица прыгала по поляне и что-то клевала. Её песня была радостной. Чайлд поднялся на ноги. Он снял свой нагрудник и встал лицом к лицу с драконихой. Оба они смотрели друг на друга, не в силах пошевелиться.

Вдруг молодой принц прислушался. Ему показалось, что сквозь мелодичный щебет проскальзывают слова, каких он никогда раньше не слышал. Но тем не менее эти слова имели смысл, и, если сложить их вместе, они образовывали вполне понятные предложения. Так он понял, что несколько слезинок дракона, скатившихся по его лицу, открыли ему доступ к тайным знаниям языка птиц! И когда неутомимая птица поведала ему о судьбе, которую ведьма уготовила Эноре, лицо его налилось кровью, а руки затряслись от ярости.

Маленькая синичка, которая тоже немного знала толк в волшебстве, что не редкость для таких, как она, запрыгнула принцу на плечо и прошептала на ухо:

Один лишь ты заклятье сможешь снять С чудовища, залитого горючими слезами. А для того лишь нужно трижды поцеловать, И девицу прекрасную увидишь ты пред глазами.

Так звучало четверостишие волшебной формулы!

Поэтому Чайлд, принц королевства и наследник престола, с достоинством выдержал зловонное дыхание и трижды поцеловал дракониху.

Как только Энора вновь обрела облик прекрасной принцессы, королева внезапно обратилась в старую жабу, которая, прыгая и квакая, скрылась в подвалах замка.

В том маленьком забытом королевстве до сих пор ходит молва, что заклятие можно снять, если однажды молодой принц поцелует склизкую жабу три раза в губы.

Судя по последним новостям, она всё ещё там…

Морской дракон

Эти существа делятся в основном на две категории: прибрежные драконы и глубоководные драконы.

Первые – это существа, обитающие в морских районах близ побережий. Их тела легче и изящнее, чем у сухопутных драконов. Кончики их задних лап обладают перепонками, хотя передние лапы зачастую наделены мощными когтями. Их крылья выполняют двойную функцию: с помощью коротких волнообразных движений они участвуют в процессе плавания, а в широко расправленном виде дракон использует их для полёта.

Как и поверхность моря, цвет их чешуи меняется. В зависимости от цвета неба они бывают всех оттенков синего и зелёного.

Вне зависимости от того, живут они на побережье или на мелководье, излюбленным местом обитания этих драконов являются морские пещеры. Прибрежные рифы, которые на протяжении веков становились причиной многочисленных кораблекрушений, зачастую располагаются рядом с их логовом.

Морские драконы – виртуозные расхитители затонувших кораблей: так они лелеют свою страсть к золоту и драгоценностям. Они копят сокровища в глубинах своего подводного логова и становятся их свирепыми хранителями.

Морские драконы – крупные хищники. Они питаются косяками рыб или крупными морскими млекопитающими, хотя не гнушаются и скотом, который пасётся на прибрежных лугах.

Глубоководный морской дракон обитает в бездонных глубинах океана. На древних гравюрах их иногда изображают в виде бескрылых гигантских змей.

В XI веке географ Мухаммад аль-Идриси сообщил о присутствии у берегов Бретани «морских животных, живущих на значительных глубинах, где постоянно царит тьма… Они настолько огромны, что невозможно выразить словами…».

Обладая воинственным характером, они наводят ужас на моряков. Есть много рассказов о нападениях на корабли, застигнутые бурей. Гиганты могли раздавить огромное судно, как обыкновенный орех.

Их тела легче и изящнее, чем у сухопутных драконов.

Сделав своё дело, драконы-кораблекрушители забирали сокровища, разбросанные по морскому дну.

Говорят, что эти драконы сопровождают ураганы, тайфуны и другие ненастья. Также считается, что они обитают вдоль линий разломов, где происходят извержения подводных вулканов.

Как и у любых морских драконов, их рацион питания связан с морской средой. Рыбные места, где они обитают, снабжают их пищей. Этот дракон – единственное морское существо, которое не опасается человека; самый опасный хищник для них – гигантский осьминог.

Озёрный дракон

Пресноводные драконы чаще всего предпочитали озёра в качестве логова. Выбор озера зависел от глубины, а не от площади водоёма. На глубине у них больше шансов защититься от людей, к тому же там проще спрятать сокровища.

Некоторые из этих озёр могли иметь выход к океану, но пресноводные драконы, по всей видимости, не вторгались на территорию морских существ. Острова в центре этих озёр также могли служить их прибежищем. Драконы являлись хранителями священного места или магической силы, как правило, заключённой в дереве, ветви которого манили людей.

Сохранив крылья и способность дышать огнём, они охотились на землях, окружающих их озеро. Эти драконы довольно часто контактировали с людьми.

Ирландский король, которому лепреконы подарили способность дышать под водой, во время одного из своих заплывов в озере столкнулся с драконом. Он так сильно испугался, что на его лице застыл отпечаток ужаса и обезобразил его. В течение семи лет окружающие скрывали от короля, что он стал уродлив, пока однажды он сам всё не увидел. Тогда он вернулся в воды того озера и после двух дней непрекращающейся борьбы сразил дракона. Сам король, увы, умер от истощения через два дня…

'

В иных случаях дракона озёр описывали как змея. Это отвратительное чудовище в бестиариях Средневековья именовали апокалиптическим зверем, говоря, что он вылез из врат ада.

Наконец, они ещё считаются хранителями вод и обладают способностью вызывать дождь. Поэтому в прошлые века этим драконам поклонялись, как богам плодородия. Их кровь, пролитая на землю, обладала благотворным эффектом.

Морские путешественники

Именно они – корриганы – присматривали за роскошными конюшнями принцессы Дахут из города Кер-Иса. Конюшни были вымощены чёрным, красным или белым мрамором в зависимости от окраски скакунов. Был там и порт, где кормили морских драконов. Дахут умело приручила морских чудовищ, а после раздала каждому жителю Кер-Иса по дракону. Так все стали использовать их подобно коням и могли отправиться по волнам за редким товаром или настигать вражеские корабли.

«Сказка о старом рыбаке – Кер-Ис»

Бретонские народные сказания

Эмиль Сувестр

Последние драконы Кер-Иса

Шеффиг Ле Гофф очень спешил. Прилив и надвигающаяся буря грозили унести его шлюпку. Поэтому он вытащил её сушиться на песчаный берег. Его судно, «Мен Ду», было укрыто в бухте, защищённой от штормов.

Вдали, над землёй, виднелись большие тучи – они плотным полотном надвигались всё ближе. Первые порывы ветра гнули растения вдоль берега.

Выполнив задачу, Шеффиг Ле Гофф направился к своей небольшой хижине, зажатой вдалике меж скал. Над соломенной крышей вился дымок. Шеффиг шёл и ворчал. Обычно если он не ворчал, то что-то бормотал себе под нос. Но сегодня он именно ворчал! Бури быстро выводили его из себя.

Он родился в пенти – каменном домике рыбака, а до него там появились целые поколения Ле Гоффов. Сегодня он – последний представитель рода.

Это печально. Мужчин их рода не настигала старость, и, самое главное, они никогда не умирали в своей постели! Если можно так выразиться, это проклятие.

В семье Ле Гофф не слышно скрипа телеги Анку, бога смерти. Всю работу за божество делало море!

Именно эти мрачные мысли одолевали Шеффига, когда он открывал дверь дома. Тяжёлые думы разожгли в нём аппетит, поэтому без лишних церемоний он поставил на стол кусок жёлтого, как золото, масла, хрустящую буханку хлеба, кусок бекона и добрую чашу сидра. Жизнь у него нелёгкая, поэтому нужно было как-то себя утешать! Так что Шеффиг поднял свою чашу и опустошил её одним глотком, а после одним махом проглотил всю свою еду. В завершение трапезы он вытер отворотом рукава жирные губы и, с трудом переставляя от усталости ноги, направился к камину, где у очага его ждал маленький шаткий табурет.

Это место в доме он любил с самого детства. Так приятно было сидеть тут, перед мерцающим костром из можжевельника, и смотреть в узкое окошко, за которым до самого горизонта простиралось бушующее море. Расположившись на табурете, Шеффиг достал из пиджака длинную трубку из меершаума – камня, похожего на морскую пену, – и набил её, рассматривая океан. Когда первые струйки дыма рассеялись под почерневшими брёвнами, его мысли уже достигали других берегов.

Детство Шеффига.

Дождь хлестал по окнам. Ветер угрожающе свистел в дымоходе, раздувая пламя в камине. Маленький мальчик слушал глубокий голос деда, который рассказывал удивительную историю о стародавних временах.

– Говорю тебе, там она и появилась. Прямо на западе, чёрная, как смерть, покрытая пеной и водорослями. Огромная скала, застрявшая посреди Ра де Сен, которая выглядела как… как ворон. Лучшего описания и не придумать!

Взгляд его блуждал где-то в пустоте. Он теребил бороду, но всё же продолжал свою мысль:

– Именно так! Большой ворон, сидящий на груде камней…

– Но, дедушка, – перебил его Шеффиг, – ты рассказывал эту историю много раз, но сам ты никогда не видел островок!

– Конечно, не видел, безмозглое ты бревно. Эта скала появляется только раз в столетие!

– Да и то не всегда! – добавил Ивон, отец Шеффига, почёсывая макушку иголкой, которой он плёл сети.

– Да, каждые сто лет! Потому что это о-со-бен-но-е явление!

Дед был старым морским волком и много повидал на своём веку. Он продолжал объяснять тоном уставшего школьного учителя, который повторяет глупым ученикам заученный сотню раз урок:

– Во время особенного «прилива века» с суши должен дуть яростный ветер, который оттеснит океан как можно дальше от берега.

– «Воронья скала» – так её называют. Все говорят о ней, хотя никогда и не видели своими глазами. Напоминает байки о привидениях… – лукаво подхватила хозяйка дома Лена, заговорщицки подмигивая сыну.

– Неправда, что все об этом говорят. Это тайна! – гневно возразил дед. – Семейная тайна!

Действительно, Ле Гоффы имели давнюю семейную традицию: история о чудесном городе, который возвышался, как остров над волнами, передавалась из поколения в поколение, от стариков к внукам.

– За высокими стенами скрывалось множество дворцов и храмов, украшенных белым мрамором и покрытых сусальным золотом. Это был богатый и могущественный город, чьи эмиссары странствовали по океанам на морских драконах. Но высокомерие его жителей и развратный нрав юной принцессы по имени Дахут разгневали небеса. За одну ночь весь город затопило и уничтожило разбушевавшейся стихией.

В этот момент своего рассказа дедушка повернулся к Шеффигу и таинственным тоном прошептал:

– В центре города возвышался самый удивительный дворец. Его построили гномы с гор Арес. Он был прекрасен! Настолько прекрасен, что принцесса Дахут сделала его своей резиденцией! И говорят…

Голос старого Ле Гоффа стал таким тихим, что приходилось читать слова по губам.

– Говорят, что глубоко в подвалах и погребах этого дворца были спрятаны невиданные сокровища.

Глаза Шеффига расширились от воодушевления.

– А та башня… ну… где она покоилась?.. – спросил дед так, словно ему не терпелось ответить на собственные вопросы. – Конечно же, она покоилась на большом чёрном камне! – закончил он. Внезапно его голос стал звучать также уверенно и громко, как и прежде.

Затем последовало молчание, которое нарушало лишь потрескивание сухих дров в камине. В этот момент в глазах старика можно было прочесть разочарование от того, что он так и не смог увидеть эту «скалу».

Далее разыгрывалась любимая сцена мальчика.

– Ну, морячок, посмотри, – говорил Ле Гофф, аккуратно доставая из кармана жилета плоскую шайбочку, жёлтую, как янтарь. – Это Маэ, мой двоюродный дед, нашёл её среди водорослей на пляже, там, прямо перед домом.

Так?..

Шеффиг очень осторожно брал в руки золотую монету. Он рассматривал тончайший рельеф, пытаясь расшифровать загадочные буквы, обрамляющие потёртый узор.

– Знак, отец, расскажи нам про знак, – подначивал старика Ивон.

Затем старый Ле Гофф сказал, вздохнув:

– Говорят… – он на мгновение запнулся. – Говорят, что в ночь перед приливом на берегу собираются огромные стаи птиц.

Затем, понизив голос, продолжал:

– Ну, кажется, что это птицы, хотя никто никогда не видел их…

Он снова запнулся.

– Их не видно, но, чёрт возьми, их слышно!

Голос старика становился громче, выдавая искреннее волнение.

Его старое, морщинистое лицо, иссушенное солнцем и морским ветром, стало белым, как воск. Уставившись на угли, тлеющие в очаге, он продолжил дрожащим голосом:

– Шелест крыльев. Непрекращающийся треск. А затем ветер. Пронизывающий до дрожи ветер. Свистящий и порывистый. И дождь как из ведра…

Все затаили дыхание. Никогда прежде старый Ле Гофф не был так взволнован своим рассказом.

Шеффиг проснулся в испуге. Глухой голос его деда затих, его заглушил громкий рёв ветра. Буря усилилась. В темноте отблески огня мерцали на столбиках кровати. Снаружи стояла непроглядная ночь. Долгое время он задавался вопросом, не пытался ли его дед сам высадиться на островок, вместо того чтобы снова и снова рассказывать эту старую историю. Через несколько недель после того вечера он пропал в море вместе с Ивоном, попав в шторм во время прилива. Размышляя, Шеффиг позволил себе вновь погрузиться в сладкий сон.

Приглушённый ропот, пробивающийся сквозь шум бури, внезапно пробудил его. Шеффиг приподнялся и прислушался.

– Какая какофония, – проворчал он, хватая фонарь, висящий на камине.

Но не успел он чиркнуть спичкой, как «какофония» усилилась. Шеффиг, пригвождённый страхом к своему шаткому табурету, теперь слышал вокруг своей лачуги беспрестанные метания, шорох и хлопанье крыльев, звонкие хлопки и рык.

Эти адские звуки доносились из самой тьмы… Это Знак.

Вокруг стояла кромешная тьма. В бухте, охваченной штормовыми волнами, лишь маленький огонёк танцевал на поверхности воды. В беловатом ореоле различался силуэт. Это был Шеффиг. Волны постоянно окатывали его ледяной водой, но он всё равно швартовал шлюпку к буйку. «Мен Ду» вздымалась под натиском волн.

Несколькими часами ранее, после того как стихли ропот и хлопанье крыльев, Шеффинг лежал, не в силах уснуть.

Вдалеке эхом раздался знакомый голос, от которого он вздрогнул.

– Эй, моряк, шевелись! Это твой шанс, воспользуйся им! Не упусти его!

Улыбка озарила лицо моряка – так бывало всякий раз, когда в детстве он слушал деда.

– Я не могу выйти в море, дедуля! Ветер слишком разбушевался, ты ведь понимаешь это!

– Твоя лодка прочная, и ты знаешь своё дело, моряк. Давай, как я тебя учил! – продолжал настаивать голос. – На протяжении часа уровень воды будет падать. Потом наступит штиль. Вот тогда и надо будет подплыть к Вороньей скале. Если отчаливать, то только сейчас.

Затем голос умолк.

И вот Шеффиг, решительно схватившись за штурвал, рассекал волны, разбивающиеся о нос судна. Мужчина приспустил парус и плыл, несомый ветром, навстречу бурлящим волнам и брызгам.

Вдруг над гребнем волны, прямо перед собой, он завидел что-то необычное. Его сердце бешено колотилось в груди. Он плавал в этой бухте с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы ловить креветок. Он знал здесь каждый камень.

Во мраке вырисовывался силуэт скалы. Шеффиг, потеряв дар речи, снял с головы шерстяную шапочку. Затем отточенным движением он натянул парус. Лодка встрепенулась на ветру, зачерпывая на ходу ледяную воду. Как и ожидалось, постепенно ветер стих, а вместе с ним и пронзительный свист. Теперь моряк плыл вдоль края «скалы», внимательно следя за выступающими рифами.

Наконец он спустил парус и бросил якорь.

Островок напоминал темницу, заваленную грудой камней и поросшую водорослями. Шеффиг погрузился в тёмную ледяную воду по пояс. Он шёл вперёд, раздвигая длинные ленты ламинарии. Море было на удивление спокойным. Он слышал монотонный шум прибоя, похожий на долгий, успокаивающий вздох. Его зубы стучали от холода.

Словно во сне, он ступил на Воронью скалу.

Облака рассеялись, и наконец показалась луна. Моряк плутал меж булыжников, покрытых блестящими водорослями, когда вдруг заметил пять высеченных в скале ступеней. Они вели на платформу. Шеффиг взобрался по ним, преодолевая две за один шаг, и встал на платформу перед монолитом. Его внимание привлекло журчание ручья. У основания валуна открывалась тёмная пасть, огромная, как у великана, и извергала непрерывный поток солёной воды.

Шеффиг достал из рюкзака фонарь, зажёг его и спустился в пещеру. Сильный сквозняк то и дело норовил потушить пламя. Но круг света замерцал и наконец пробился сквозь тьму. Шеффиг обнаружил большой сводчатый зал. В центре него – длинный жёлоб. По обе стороны – альковы, разделённые высокими толстыми стенами. В толщу скалы были врезаны большие бронзовые кольца, покрытые налётом от старости.

Шеффиг продолжал идти. Пенистый поток, скользящий по ногам, вёл его к подножию лестницы, по которой вода каскадом стекала вниз.

Он шёл вверх против течения и попал в просторный зал. Стены были покрыты изящными резными дощечками из слоновой кости. Сердце Шеффига трепетало в груди, когда он приблизился к ним. Он рассматривал изображения мужчин, похожих на древних богов. Их сопровождали прекрасные женщины: браслеты обвивали руки дам, словно змеи, а длинные волосы были украшены перламутровыми ракушками. На подмостках, усыпанных цветами, были разложены невообразимые яства и фрукты для пиршества.

Другая сцена изображала битву. Воины выстроились в определённом порядке, готовясь к сражению. Они были вооружены длинными изогнутыми мечами и копьями. Часть их противников бежала. Другая же часть стояла на коленях. На лицах пленников застыл ужас. Ухмыляющаяся фигура держала отрубленную голову.

В следующем коридоре на длинных глыбах из порфира моряк обнаружил крылатых существ. Драконы Кер-Иса! Те самые, что наполняли его детские сны. Они такие же огромные, какими он себе их и представлял. Верхом на них восседали люди в доспехах. Пламя сокрушало город, окружённый великим водоёмом.

Другие крылатые ящеры летели над океаном, нагруженные тюками, тканями или плетёными корзинами. В одной из сцен была показана огромная конюшня, где в просторных стойлах содержались прикованные драконы, а вокруг них суетились волосатые, скрюченные карлики. Шеффиг узнал это место. Там была изображена та самая пещера, в которую он вошёл.

Длинный участок каменной стены заняла карта города. Она удивительным образом соответствовала описаниям старого Ле Гоффа. Ровные фасады дворцов, высокое здание, украшенное колоннами с божествами и морскими чудовищами, крепостные стены и множество башен и колоколен, возвышающихся над ними, ворота замка и гавань, загромождённая мачтами и парусами… И затем – башня из чёрного камня, превосходящая по размерам все остальные достопримечательности. Дворец Дахут. То самое место, где он стоит.

Моряк переходил из комнаты в комнату, от гравюр к барельефам, дивясь им, как ребёнок, открывающий книжку с картинками. И всё же странное чувство тревоги не покидало его. В действиях, позах и надменном выражении лиц он видел гордыню и жестокость, которыми были отравлены души жителей Кер-Иса.

Погрузившись в мысли, он вошёл в сводчатую комнату, напоминающую альков. Пляшущий свет его фонаря осветил алтарь и несколько каменных скамей, покрытых водорослями. Где-то посередине стены в толщу скалы была врезана белая мраморная доска. На ней был изображён профиль женщины – длинные волосы развевались вокруг ангельского лица, а глаза, как у Мадонны, светились нежностью. До него донеслась мелодия и голос, кристально чистый, как звук арфы.

Глаза Шеффига утонули во взгляде Дахут.

Грохот прибоя, как раскат грома, разнёсся по огромной полой скале. Океан пробудился. Шеффиг встрепенулся, словно очнувшись от долгого сна. Он не понимал, где находится, но продолжал идти по узкому коридору.

Образ Дахут преследовал его.

Дахут – принцесса Кер-Иса, из-за которой пришло несчастье и которая стала русалкой. Шеффиг знал, как прекрасны эти существа. Он знал об их обольстительных чарах. И как они тянут к морякам свои губы, прежде чем схватить и утопить путников.

Новый удар сотряс скалу. Шеффигу стоило как можно скорее добраться до «Мен Ду».

Преодолев длинный проход, он спустился по лестнице. Мерцающий свет его фонаря осветил знак, высеченный над сводом.

Шеффиг взволнованно приблизился к нему. Он хорошо знал этот символ с самого детства. Мужчина медленно поднял фонарь. Длинная ручка, вильчатые острия, похожие на хвост чертёнка… Это тот же трезубец, что был отчеканен на монете старого Ле Гоффа!

Затем Шеффиг осветил и стену – в ней он обнаружил и ощупал нишу. Она вспыхнула, как печь для хлеба. Раздался металлический лязг… Моряк отдёрнул руку и рассыпал на землю средь зарослей водорослей и гальки груду золотых монет…

Шеффиг начал лихорадочно пихать в сумку горсти золота. Когда она наполнилась, он продолжил набивать карманы. Затем мешочек. Всё норовило треснуть по швам.

Рёв бури проносился по скале. Прилив начался. Вода поднималась. Ветры дули теперь в сторону юга. Скоро островок будет затоплен.

Шеффиг побежал сломя голову, и монеты горстями вылетали из его мешочка.

Дневной свет освещал бушующий океан. Шеффиг весь обливался пóтом, а его сердце бешено колотилось. Волны бушевали в проходе, по которому он должен добраться до «Мен Ду». Моряк стоял на груде больших круглых камней на северном конце островка, крепко прижимая к груди сумку. Он не мог вернуться тем же путём, что пришёл. Проход к большой пологой скале теперь затоплен. Поэтому он собирался бежать. Страх окутал его. Во время шторма пятая волна была менее бурной. Именно в этот момент он должен пройти.

Вот сейчас.

Но как раз в тот момент, когда он собирался бежать, раздался пронзительный свист. Шеффиг замер и прижал руки к ушам. Острая боль сковала тело. Казалось, будто длинная игла пронзила барабанные перепонки. Он резко поднял голову. Наверху кружили, пристально наблюдая за ним, десятки длинных крылатых фигур необычайно больших размеров.

Внезапно одно из этих существ погрузилось под воду. Шеффиг, задыхаясь, застыл, как каменная статуя. Он словно в замедленной съёмке разглядывал диковинное чудовище: массивная туша, покрытая блестящей чешуёй, длинный колючий хвост, два огромных крыла, которые со свистом рассекали воздух, и два больших жёлтых глаза. Существо находилось всего в нескольких метрах от скал. Внезапно оно взмыло ввысь и выплюнуло длинный язык пламени. Шеффиг в изумлении выронил фонарь, и тот разбился о скалу.

Затем снова раздались протяжные, душераздирающие крики, и одно за другим существа ныряли под воду. Бурлящий поток раскалённого пламени осветил океан. Казалось, будто весь остров охватил пожар. Драконы исчезали в глубине океана.

Шеффиг, подгоняемый прибывающей водой, перебирался с камня на камень, спасаясь от пламени. Он был похож на безумца. Внезапно раздался долгий, душераздирающий треск – корабль «Мен Ду» оторвался от причала и сел на мель у рифов.

Но Шеффиг этого уже не услышал.

Он забился под камень, покрытый бурыми водорослями. Порывы ветра хлестали его по лицу. Вокруг были лишь тёмные бушующие воды. В одиночестве он прижимал к сердцу мешочек, наполненный золотом, и ждал своего конца. Скоро Воронья скала снова утонет и станет байкой. Такая же судьба ждёт и всех моряков, полюбивших русалок. Шеффигу предстояло присоединиться к своим предкам.

И великая полая скала, и последние драконы Кер-Иса вновь восстанут через сто лет.

Возможно…

Дракон воздуха

Великие воздушные драконы – существа необычайных размеров, живущие на большой высоте. Они – единственные, кто способен забираться так высоко (если не считать самолёты и некоторых серых цапель).

Их огромные крылья имеют такой размах, что с лёгкостью позволяют дрейфовать по ветру.

С высоты их полёта земля похожа на большое белое одеяло, из которого изредка проглядывают горные вершины. Там драконы охотно останавливаются, чтобы утолить жажду и полакомиться под облаками козлятами и овцами.

В первую очередь воздушные драконы – это кочевые охотники, не привязанные к территории. Когда наступает зима, они подыскивают логово. Чаще всего им становится пещера, доступ в которую возможен только по воздуху. Хорошо, если вход в неё выложен разноцветными камнями. Там они будут зимовать до весны. Однако среди них ещё есть азиатские драконы, которые обитают в самом сердце больших облаков.

В логове дракона

Приближался конец зимы. Утро выдалось холодным. Клеман держал свой путь к посеребрённому инеем лесу, который виднелся вдали за широкими пастбищами. Клеман ещё совсем молод. Он прилежно учится в колледже. Молодой человек любил возвращаться в родную деревню тайком, как маленький зверёк. Там, прижавшись к подножию горы, находилась мельница его деда.

Именно на этой мельнице он проводил большую часть свободного времени. Всё там было таким знакомым и родным. Запах спелой пшеницы. Медленное и монотонное вращение колёс. Хитроумные механизмы. Струйки воды на полированных камнях.

Скрип. Грохот… Он мечтал. Он представлял себе машины. Необыкновенные механизмы…

Но громкие крики стада, доносившиеся из долины, вернули Клемена к реальности.

Наконец он добрался до подлеска. Склоняясь над зарослями, он искал места, где его дед ставил силки. Из кроликов и куропаток получились бы отличные пироги и паштеты, Клеман уже вообразил себе чудесный аромат еды… Но каждый из тонких кожаных шнуров был оборван. Животных не было. Аромат еды сразу же улетучился. Очевидно, любитель свежего мяса в рыжей шубке и с пушистым хвостом опередил его и сейчас пирует…

Клеман мечтал провести день в лесу, но теперь планы его были расстроены, поэтому он, не раздумывая, поспешил к старой мельнице. Он представлял, с каким удовольствием поваляется среди пухлых мешков с мукой, и эти мысли поднимали ему настроение. Но впереди его ждал ещё один сюрприз.

Снежинки беспечно порхали и покрывали пастбища тонкой сияющей пеленой. Клеман на мгновение остановился, чтобы полюбоваться прекрасным пейзажем. Ему нравились эти моменты, когда время словно бы замедляется, когда звуки приглушены снежным пухом. В такие минуты Клеману казалось, будто бы он сам находится во сне…

Клеман откинул капюшон. Ветер усиливался. Вдали, за вершинами, виднелись огромные тёмные тучи, они постепенно надвигались и несли с собой угрозу.

Надо спешить. Клеман вздрогнул при мысли о том, что его могла застать врасплох страшная снежная буря.

В его тёмных глазах промелькнуло беспокойство. Есть дорога, которая позволила бы ему добраться домой до начала бури. Но тогда придётся подняться на вершины и пойти по зловещей тропе.

Клеман принял решение. Полный решимости, он направился к вершине горы.

По дороге он вспоминал вечерние посиделки из своего детства. Долгие зимние вечера перед камином, когда старый Глаудио рассказывал легенды долины. Леденящие душу истории, которые Клеман слушал с таким трепетом! Дьявольские проходы – так Глаудио называл это ущелье. Клеман слышал бормочущий голос старика, который будто бы шёл рядом с ним:

– И самое главное, никогда не подходите к нему, Мои дорогие! Это место проклято. Там находятся одни из врат ада!

И старый Глаудио добавил, понизив голос:

– Врата в ад, охраняемые демонами!

Старик сделал паузу, словно поражённый болезненными воспоминаниями, прежде чем продолжить:

– Все те стада, которые вели туда молодые пастухи, никогда не выходили оттуда… Исчезли, канули… Проглочены!

Склон становился круче. Ноги Клемана скользили по белому ковру. Одним глазом он наблюдал за снежными облаками, плывущими вдалеке. Они перевалились через вершины гор и скользили прямо на юношу, медленно заволакивая всё вокруг.

Теперь склон стал ещё круче.

– Подумать только, а меня ведь всё время упрекают, что я витаю в облаках, – смеялся он, растирая онемевшие руки. – Никогда ещё это не было так точно подмечено!

И Клеман исчез в снежном облаке.

Ресницы Клемана покрылись инеем, он весь продрог. Но внезапно его взгляд просиял. Прямо над ним, как по волшебству, возвышались два скальных выступа, чёрных, как эбеновое дерево.

Словно два сонных ворона, они указывали вход в ущелье. Клеман, пробираясь сквозь толщу снега, лихорадочно преодолел последние несколько подъёмов и наконец прошёл между двумя валунами. Свист ветра тут же стих, и только несколько редких снежинок порхали в воздухе, как шальные бабочки.

Клеман сдул с себя снежную пыль. В полумраке, окутывающем это место, он разглядел длинный коридор, прорубленный в склоне горы. Пологий, как санная трасса, и покрытый осыпями, он извивался между двумя отвесными стенами, спускаясь в долину.

Юноша уже предвкушал, как будет пить горячий шоколад, грея замёрзшие ноги перед жарким пламенем костра.

Но очень быстро Клеман понял, что его беды ещё не закончились. Его ноги скользили по рассыпанным мелким круглым камням, а туман, стелющийся по земле, скрывал ямы и колеи.

Он шаг за шагом продвигался вперёд.

Силуэты скал, вырванных из горы, приобретали вид странных и призрачных существ. Клеман сбавил шаг, чтобы не разбудить спящих монстров.

Вскоре ему показалось, что он уловил знакомый запах. Запах… костра?

Неужели это убежище отца Франсуа, расположенное высоко в горах возле леса на краю горных пастбищ? Маловероятно.

Этот запах вызвал у него беспокойство. Он не был похож на аромат пламени хорошей дубовой древесины. И всё же он казался ему знакомым. Юноша вздрогнул и улыбнулся.

Так пахли спички его деда, когда он зажигал старую свечу! Вот что напоминает ему этот резкий запах. Те шведские спички с неповторимым едким запахом… серы. Глубокий голос Глаудио зазвучал в его голове:

– Врата в ад, охраняемые демонами… Дьявольские проходы!

Клеман возобновил свой путь и осторожно, как землеройка, пробирался между камнями.

На повороте он снова замер. Всего в нескольких шагах от него раздавался едва уловимый, нечёткий шум. Он напряг слух. Шум то стихал, то становился громче, а затем внезапно разнёсся по ущелью, как звук пронзительной трубы.

Клеман изо всех сил вглядывался в темноту. Его сердце бешено колотилось в груди, а ноги одеревенели. Стиснув зубы, он бросился вперёд, ударился, споткнулся, перекувыркнулся и упал в зияющую дыру.

Кап Клеман дремал. КапЭтот шум раздражал его. Кап

Эхо, раздававшееся в его голове, как звук падающих на пол собора капель, казался ему странным, ведь он спит, уютно устроившись в своей кровати.

Но он проголодался. Нужно вставать, но сон никак не хотел отпускать Клемана. Приключения вновь всплыли в памяти юноши.

Снежная буря, короткая дорога через горы, дьявольские проходы…

Однако в его истории чего-то не хватало…

Клеман задумался.

Вернулся ли он на мельницу? Где его дед с сердитым взглядом, устремлённым на стрелки часов? Ласковые упрёки бабушки?

Никаких воспоминаний об этом…

Тогда Клеман приоткрыл один глаз. Вокруг длинными голубыми нитями плавал лёгкий туман.

– …Витаю в облаках… – пробормотал юноша, блаженно улыбаясь, прежде чем сомкнуть веки.

Затем, словно пронзённый молнией, он вскочил, широко распахнув глаза, и обнаружил вокруг себя огромное пространство, под самым потолком которого было большое отверстие, откуда сочился свет.

Резкий запах дыма и шипящее дыхание, заполнившие пещеру, наводили на юношу ужас. Оглядевшись, он обнаружил, что лежит… на брюхе дракона.

Клеман сполз вниз по длинному, распластанному туловищу существа. У основания хвоста юноша рухнул на землю. Он наблюдал за драконом и не мог оторвать глаз от него.

Очарование вытеснило страх.

У дракона была угловатая голова, увенчанная длинным витым рогом. Глубокие впадины глаз прикрыты двумя грубыми веками. Ноги массивные, пронзённые длинными блестящими когтями, острыми, как стальные крючья. Туша мощная, обёрнутая длинным хвостом, окаймлённым шипами. И ряды золотисто-жёлтых чешуек, поросших мхом, из которого торчали остроконечные шляпки крошечных грибов.

Внимание Клемана привлекла лежащая в тёмном углу выбеленная временем груда костей и черепов. Некоторые кости, те, что покрупнее, были с рогами, а вокруг валялись большие колокольчики.

Клеман снова вспомнил историю Глаудио о стадах, исчезнувших в горах, и о молодых пастухах, которые так и не вернулись…

Клеман был голоден. Холод пробирал его до костей. Напившись воды из струйки, стекающей по стене, он решил забраться на тело спящего дракона. Клеман свернулся калачиком в тепле брюшных складок и снова заснул, убаюканный мерным дыханием чудовища.

Вскоре юноша проснулся, ослеплённый лучом солнца, пробивающимся сквозь отверстие в потолке. Он вскочил и потянулся. Его тело затекло. Он огляделся, пытаясь понять, где находится, и, подняв голову, обнаружил совсем рядом два огромных глаза.

Изумрудные глаза внимательно смотрели на юношу. Клеман чувствовал, как гигантская морда приближается к нему.

Они смотрели друг другу в глаза. Дракон обнюхал юношу с головы до ног. Юноша слабо улыбнулся в ответ. И глаза обоих загорелись озорным блеском.

Тело зверя, казалось, онемело от долгого глубокого сна. Дракон пробуждался медленно. Тёплое солнце согревало его. Наконец, он легко и изящно поднялся. Яркий луч света, освещавший тёмную и мрачную пещеру, попадал и на чешуйки драконы, отчего на стенах танцевали причудливые тени, напоминающие частички калейдоскопа. Клеман, широко разинув рот, оглядывался из стороны в сторону. Затем, собравшись с духом, наклонился и ухватился за воротник, покрывающий основание длинной шеи.

Внезапно, словно вырванные из невидимых ножен, с приглушённым шелестом распахнулись два шелковистых крыла с мощными перепонками.

Несколько взмахов. Несколько глухих, энергичных хлопков крыльями.

Голова дракона медленно повернулась в сторону Клемана.

Клеману было ужасно страшно, но всё же он решился и сел верхом на зверя. Его лицо расплылось в глупой довольной улыбке.

Одним мощным рывком зверь устремился к своду пещеры, проскользнул в зияющее отверстие. Несколько мощных взмахов крыльями – и вот они уже высоко в небе!

Ледяной ветер свистел в ушах Клемана и кусал его за щёки. Вокруг перед ним простирались снежные пейзажи. Вдали виднелись вершины гор, озеро Лак-о-Дам, сверкающее, как зеркало, и тёмная гуща лесов, утопающая в тумане, похожем на вату.

Дракон, расправив огромные крылья, парил в воздухе. Клеман, обхватывая шею зверя, цеплялся за него с яростью дрессировщика мустангов. Больше, чем за пейзажем, он наблюдал именно за зверем. Изящное движение крыльев, длинное, обтекаемое тело, пронзающее синеву неба…

Видимо, приближение весны пробудило дракона от долгого сна. Он наслаждался полётом, исполняя различные сальто и вращения и сопровождая всё это громкими и звонкими хлопками крыльев.

Клеман был заворожён тем, как парил в воздухе его скакун. В юноше не было ни капли страха. Напротив. Опьянённый счастьем, он кричал во всё горло.

Тогда он решился. Решился на невозможное. Юноша слегка согнул колено с левой стороны и надавил на огромное тело дракона. Дракон покачнулся сменил траекторию полёта, слегка отклонившись в сторону. Тогда Клеман чуть надавил на толстую шею – и зверь тут же ушёл в головокружительное пикирование.

Эскиз «Полёт дракона»

Проект Эол, апрель 1861 г.

Клеман А.

Вскоре эти двое стали единым целым. Тайная связь возникла между юношей и драконом.

Наконец небо за горами побледнело. Солнце клонилось к закату. Тени лесов простирались возле горных пастбищ. Пронзительный свист и шипение заполнили уединённую поляну. Дракон плавно приземлился. Сердце Клемана бешено колотилось в груди, когда он спрыгнул на заснеженную землю. Две пары глаз встретились и долго глядели друг на друга.

– До скорой встречи, Эол, – пробормотал юноша.

Так он решил назвать дракона. Затем Клеман кивнул, робко благодаря существо и широко улыбаясь от счастья. Хлопок крыльев, похожий на удар кнута, – и дракон взмыл ввысь и бесследно исчез в ночи.

Клеман никогда не забывал об этой удивительной встрече и никому о ней не рассказывал. Всю свою жизнь он хотел вновь ощутить то счастье, которое испытал в тот день.

Клеман Адер, блестяще окончив учёбу, стал известным инженером. В 1890 году он сконструировал первый летающий аппарат, который, согласно легенде, был вдохновлён полётом летучей мыши.

Летающий объект, который он назвал Эолом, хотя и поднимался на несколько метров ввысь, но так никогда и не смог взмыть в воздух. Однако Клеман не горевал по этому поводу. Всякий раз, когда ему того хотелось, он садился верхом на своего дракона и пускался навстречу жизни, витая в облаках…

Клеман Адер (1841–1925)

Французский инженер, изобретатель в сфере электротехники и механики.

Огненный дракон

Подобно легендарной птице Феникс, огненный дракон воспламеняется, а после – возрождается. Это мифическое существо – создатель жизни и её разрушитель. Огненный дракон избрал своим царством великие океаны магмы, заполняющие недра Земли. Однако местом его происхождения, по-видимому, служили небеса. Считается, что метеориты, пронзившие поверхность Земли, несли с собой семя огненного дракона.

Огненный дракон появляется в трещинах кратеров на склонах вулканов. Сернистое дыхание этого чудища страшно ядовито. Оно иссушает источники и поджигает посевы, порождая сильный голод. Многие легенды, восходящие к 1000 году, повествуют о большом камне, упавшем с неба и сотворившем чудеса «невообразимого ужаса». Они отмечают, что именно тогда была замечена голова дракона.

Золотой дракон

Это самый сказочный миф, который сохранила человеческая память. В незапамятные времена золотого дракона почитали за великую мудрость, которую он проявлял, направляя зарождающуюся человеческую расу на путь взаимопонимания и уважения.

Та эпоха была названа Золотым веком.

Но амбиции отвратили людей от его учения, и, когда Земля погрузилась в хаос, он исчез. Древние истории рассказывают о существе с золотым сердцем, обитающем в центре Земли и окружённом небывалыми сокровищами. Именно его дыхание, пробиваясь сквозь земную кору, порождает залежи драгоценных камней и жилы золота или серебра.

Наконец, золотой дракон хранит все знания мира и обладает даром предвидения.

Азиатский дракон

Азиатские драконы, в отличие от западных, по большей части мирные существа. Как духи-защитники природы, они являются объектом поклонения и тесно связаны с культами воды. Берега озёр, стремительных рек или дно океанов – их излюбленные места обитания.

Они имеют вытянутую форму, подобно змее, а их устрашающую морду украшает борода или усы. У редких представителей этого вида есть крылья, но, несмотря на это, они могут летать благодаря своему длинному гребню.

Легенда гласит, что для того, чтобы азиатский дракон вылупился из яйца, требуется тысяча лет! Тогда на свет появляется водяной змей. По прошествии пятисот лет его пасть приобретает вид головы карпа. В течение следующих пятисот лет его тело покрывается чешуёй, и наконец появляются борода и усы, четыре короткие ноги с когтями и длинный хвост. Жемчужина, которая сокрыта в горле этих драконов, является источником их силы.

'

Дракон Лего

В церкви небольшой йоркширской деревушки есть ложе с изображением рыцаря в доспехах, у ног которого лежит собака. Согласно преданию, этот рыцарь, Питер Лоши, происходил из рода храбрых воинов и однажды сразился с ужасным драконом.

Вот его история.

Дракон погубил уже многих жителей деревни и одолел не одного славного рыцаря, когда наконец крестьяне решили обраться к Питеру. Они умоляли его сразиться со страшным чудищем.

Когда рыцарь прибыл в деревню, толпа восторженно ликовала, размахивая яркими разноцветными полотнищами, и осыпала его охапками полевого папоротника.

Питер – человек, не проявлявший своих эмоций. Он безмолвно спешился и заперся в кузнице. Почти сразу из дымохода посыпались искры, а внутри раздался звон ударов молота по наковальне.

Поутру дверь с грохотом распахнулась. Из кузницы появился рыцарь. По толпе, собравшейся на главной площади, пробежал приглушённый ропот. Вооружённый с головы до ног, рыцарь был облачён в сверкающие доспехи. Рыцарь сел на своего коня и уехал в сопровождении большой рыжей собаки с длинными свисающими ушами.

Солнце нещадно палило сельскую местность. Молодой Питер буквально варился в своих доспехах, как цыплёнок в кастрюле. Он поднял забрало своего шлема и заскакал галопом по тропинке, обрамлённой низкими шаткими каменными стенами.

Внезапно жужжание насекомых и пение птиц затихли. Питер насторожился. Вскоре он перешёл вброд небольшую речку. Едкий запах заставил его скривиться от отвращения. Рыцарь ступил на землю и схватился за меч.

Дракон, как и многие его сородичи, обладал даром предвидения и уже подстерегал Питера в ближайшей роще.

И, завидев жертву, тут же бросился в атаку. Яростно. Беспощадно.

Существо вырвалось из листвы, как пушечное ядро. Оно извергло зловонную слизь. Его острый хвост, круто извиваясь, рассекал воздух. В зияющей пасти, полной острых клыков, длинных, как зубья вил, виднелся наполненный ядом язык алого цвета.

Питер поднял меч и проткнул чешуйчатую броню, а затем жадно вонзил меч в грудь чудовища. Ошеломлённый яростью своего противника, дракон отступил и, кажется, собирался спасаться бегством.

Но вдруг он расправил свой длинный хвост и обхватил добычу. Питер оказался в ловушке. Его доспехи скрипели в объятиях зверя. Болты и заклёпки вылетали, как пробки. Металл гудел, гнулся, но не ломался!

Питер был мудрым рыцарем. Той ночью в кузнице он выковал тонкие, острые как бритва лезвия, которые затем приварил к стыкам своих доспехов.

Таким образом, когда чешуйчатый хвост обхватил рыцаря, острые лезвия впились в плоть дракона. Питер, воспользовавшись оцепенением дракона, с десятикратным рвением набросился на чудовище. Он отрубил ему левую лапу, кончик хвоста, а затем другую лапу… Окровавленные конечности валялись на земле, но вдруг, словно по волшебству, присоединились к телу дракона, не потерявшего ни капли своей энергии и свирепости!

Силы рыцаря начали убывать. Окроплённый кровью и пóтом, он отражал атаки разъярённого зверя. В который раз он перерубил своим клинком хвост дракона. И тут появилась его большая рыжая собака…

Животное почуяло, что хозяин в беде и вот-вот готов сдаться. Умный пёс схватил один из окровавленных кусков и без всяких команд отбежал и забросил его на вершину холма.

Затем собака вернулась, схватила ещё один кусок, потом ещё и ещё…

Питер предвкушал грядущую победу. Он сражался, как бес, и наконец отрубил мерзкую голову дракона, которая покатилась по мягкой траве, прежде чем её схватила неутомимая гончая. В этот последний раз он с высоко поднятой головой и виляющим хвостом пошёл в сторону холма, где положил её среди разбросанных останков.

Но судьба жестока и зачастую несправедлива. Храброе и преданное животное невольно вкусило яд, содержащийся в языке дракона.

Вернувшись на поле боя, пёс вскочил на задние лапы, радостно залаял и, закинув обе передние лапы на грудь, ласково облизывал лицо рыцарю.

Так большой рыжий пес с висячими ушами передал ядовитое дыхание дракона своему хозяину.

Они тут же упали замертво, бок о бок.

Некоторые молвят, что под сводом маленькой церквушки в Йоркшире покоится вовсе не Питер Лоши, ведь на его могиле выгравировано другое имя…

Другие утверждают, что у его ног лежит не большая рыжая собака с висячими ушами, а лев, и потому эта история теряет всякую последовательность.

– Пусть успокоятся те, кто молвил о легенде о Питере, ибо последовательность, как говорит нам поэт, последнее прибежище людей, лишённых воображения.

Мерлин и дракон

Вортигерн был королём бретонцев во времена «Тёмных веков» на острове Бретань. Он приказал построить замок, способный противостоять саксонским захватчикам.

Но эта затея, казалось, была проклята. Одна из башен крепости рухнула сразу же после завершения строительства. Мастера-строители и архитекторы работали не покладая рук, рыли глубокие фундаменты, укрепляли стены и мортиры. Но ничего не помогло. Башня снова накренилась.

И Вортигерн однажды призвал лесника, который считался искусным магом. Мерлин – так его звали. Вскоре он явился ко двору. После долгого наблюдения за местом стройки маг поделился мыслями с королём и его советниками.

Башня располагалась над подземной полостью, в которой сражались два огромных дракона. Король немедленно приказал раскопать всё и устранить нарушителей! Крестьяне в округе принялись за работу. Вскоре свод пещеры был пробит. Появились две головы. Одна белая, как молоко, другая красная, как огонь. Две чудовищные головы с оскаленными пастями и злыми глазами, которые сверкали, как молнии. Толпа, собравшаяся насладиться зрелищем, разлетелась, как стая ворон, как только два существа поднялись на поверхность. Расставив когтистые лапы на лугу, они развернули свои длинные чешуйчатые тела и без лишних церемоний продолжили беспощадную битву. Наблюдающий за боем Мерлин, как настоящий болельщик, аплодировал лучшим моментам поединка. Внезапно красный дракон рухнул на поле боя. Белый же скользнул в трещину в скале и исчез навсегда.

Башня, само собой, теперь могла быть построена, а этот случай восприняли как пророчество грядущей победы кельтов над саксами.

Тараск

Тараск упоминается ещё в Средние века летописцем Иаковом Ворагинским в книге «Золотая легенда». Он описывал огромного дракона, который жил в пещере, окружённой лесом, недалеко от реки Рона, близ селения Нерлук (каким являлся тогда Тараскон).

Чудовище без разбора нападало на любое существо, которое приближалось к реке или хотело её перейти. Даже ослы и лошади не знали пощады. Оно яростно опрокидывало лодки.

Тараск мог обитать как на земле, так и в воде. У него была львиная голова, острые, как мечи, зубы, крепкий, как топор, позвоночник, щетинистая, как шипы, чешуя, длинные, как у медведя, когти, хвост как у гадюки и, наконец, два щита наподобие черепашьих панцирей, защищавших его бока.

Вооружённые войска много раз пытались согнать тараска. Но когда им удавалось выгнать его из леса, он укрывался в реке. Тараск был настолько силён, что двенадцать львов или даже двенадцать медведей не смогли бы его одолеть.

'

Другие описания представляют его как «дракона с шестью короткими медвежьими ногами, мощной, как у быка, грудью, покрытой черепаховым панцирем, и длинным чешуйчатым хвостом с жалом скорпиона на кончике. Его голова была как у льва, только с лошадиными ушами, а морда как у старика с покрасневшими глазами и гнилостным дыханием».

На помощь призвали Марфу, святую женщину, прославившуюся способностью изгонять бесов. Она подловила дракона в лесу, когда он пожирал человека. Женщина окропила его святой водой и возложила на него свой крест. Тотчас же тараск стал кротким, как овечка. Марта повязала пояс вокруг чешуйчатой шеи и повела дракона перед людьми, которые побили его камнями, а затем пронзили кольями…

Василиск

Василиск – наполовину петух, наполовину рептилия, с мощным гребнем на голове и телом, покрытым белыми пятнами. Он рождается в самые жаркие месяцы лета из яйца, снесённого петухом на навозной куче и высиженного жабой.

Этот монстр – безжалостный убийца, который уничтожает противника своим взглядом или же дыханием, если кто-то не взглянул на него.

Чтобы перехитрить его, нужно взять зеркало и поднести его к чудовищу так, чтобы он бросил взгляд на самого себя. Тогда отражение его убийственных глаз обратится против него самого, и чудовище рухнет замертво.

Однажды бедному рыбаку, приговорённому к смерти, поручили найти в глубине погреба существо, которым, как предполагалось, был василиск. Он облачился в кожаную броню со множеством маленьких зеркал, а его глаза защищали толстые очки.

Со свечой в одной руке и клещами в другой он спустился по изогнутой лестнице. После долгих поисков он наконец обнаружил странное существо, похожее на петуха. Оно сидело в пробоине в стене.

Не успел зверёк увидеть своё отражение в зеркалах, как сразу пал замертво. Мужчина схватил его клещами и осторожно вытащил на дневной свет.

Василиска сразу же опознали. У него была голова петуха и глаза как у жабы.

Тело и крылья существа были с жёлтыми, синими, красными и зелёными пятнами. Его длинные жёлтые ноги были похожи на ноги курицы, а изогнутый хвост напоминал хвост змеи.

Одному итальянскому дворянину повезло меньше: он был убит василиском во время охоты. Его собака долго лаяла на груду камней, и тогда хозяин захотел узнать, что её так напугало. Среди камней он обнаружил крылатую змею. Когда дворянин попытался убить её, змея расправила крылья и выпустила ядовитое дыхание ему в лицо. Он прожил ещё немного и успел поведать своим товарищам о произошедшем.

Только такое животное, как ласка, по-видимому, способно прогнать василиска. Тем же эффектом, согласно некоторым источникам, обладало и пение петуха.

Древнее поверье гласит, что серебро, натёртое прахом василиска, способно обратиться в золото.

Вуивра

Вуивра – мифическое существо родом из Франции, региона Франш-Конте. На её вытянутом, змеином теле расположены два крыла, как у летучей мыши, с помощью которых она летает. Вуивра может быть разных размеров, но в источниках сказано, что длина её туловища, как правило, достигает нескольких метров.

На лбу у неё красуется красный драгоценный камень, напоминающий рубин. Этот камень, который иначе зовут наростом, бесценен.

Обладая мирным характером, вуивра чаще всего скрывается в подземном логове, в пещерах или руинах за´мков. Ещё её можно увидеть резвящейся на берегах рек или прудов. Там она любит купаться и нырять за уловом, который затем вытаскивает на берег.

Во многих источниках сообщается, что именно в эти моменты некоторые несчастные безумцы пытались присвоить её драгоценный камень. Как только они осуществляли свой коварный план, вуивра тотчас начинала их преследовать. Она хотела во что бы то ни стало проучить обидчиков.

Удалось ли им ускользнуть от неё и оставить себе сверкающий рубин?

Ни разу! Совсем скоро несчастные умирали или наблюдали, как их драгоценная добыча превращалась в опавшие пожухшие листья или, хуже того, – в навоз.

Когда вуивры летят в ночи, их наросты ярко светятся алым.

У вуивры на лбу есть красный драгоценный камень, напоминающий рубин.

Гидра

Гидра была водным существом и обитала в глубоких болотах Лерны близ Аргоса, в Греции. Её логово находилось под платаном в священном лесу у самого основания источника.

Гидру часто изображали в виде огромной змеи, иногда с телом собаки. У неё было несколько голов, одна из которых бессмертная, а остальные могли отрастать, разделяясь на две части, когда их отрезали. Именно поэтому, несмотря на то, что сейчас принято считать, что у неё было пять или семь голов, Диодор в своё время говорил, что их число доходило до ста, а Евменид насчитал пятьдесят голов.

Жители этого региона пребывали в ужасе, так как гидра уничтожала их скот, отравляя всё кругом смертельным ядом. Тогда Гераклу было поручено сразиться с этим ужасным чудовищем. Во время боя воин, по совету богини Афины, пустил в тростники огненные стрелы, чтобы заставить её вылезти из логова. Но победить гидру было не так-то просто.

Она обвила Геракла своими кольцами. Пытаясь выбраться из оков, Геракл начал рубить её головы, но стоило срубить одну, как тут же отрастало две. Хуже того – на помощь гидре пришёл гигантский краб и зажал ногу Геракла своими клешнями. В отчаянии герой призвал на помощь Иолая, своего племянника. Тот поджёг близлежащее дерево, а затем раскалённым железом прижёг раны на месте отрубленных голов. Тогда новые головы перестали отрастать. Геракл раздавил краба и сражался с гидрой, пока не отрубил последнюю из голов, ту, что была соткана из золота и считалась бессмертной.

Отрубленная голова оставалась живой, она продолжала выплёвывать яд. Тогда Геракл закопал её на обочине дороги, привалив это место огромными камнями.

У гидры несколько голов, которые могли отрастать, разделяясь на две части, когда их отрезали…

Императорский дракон

Content

Патрик Жезекель
Легенды о драконах

Пролог

Дыхание

Кровь

Взгляд

Питание

Размножение

Драконий камень

Хранитель сокровищ

Драконы и люди

Беовульф

Сухопутный дракон

Лесной дракон

Болотный дракон

Дракон тьмы

Отвергнутый дракон

Морской дракон

Озёрный дракон

Морские путешественники

Последние драконы Кер-Иса

Дракон воздуха

В логове дракона

Огненный дракон

Золотой дракон

Азиатский дракон

Дракон Лего

Мерлин и дракон

Тараск

Василиск

Вуивра

Гидра