Джан Яман

Джан Яман. Автобиография

SEMBRA STRANO ANCHE A ME

Can Yaman

Crediti fotografici

Le immagini alle pp. 10, 11, 14, 21, 24–25, 33, 39, 59, 67, 69, 71, 83 e 111

provengono dall’archivio privato dell’autore che ne ha autorizzato la pubblicazione.

Per le altre foto:

© Stephanie Gengotti (pp. 41, 63, 103, 105, 119, 128–129, 136–137, 142, 144–145, 147);

© Barbara Pichiecchio (pp. 54, 155);

© Claudio Porcarelli (retro di copertina e pp. 4–5, 7, 44–45, 79, 97, 106–107,

114-115, 123, 135, 152–153, 159, 162–163, 168–169, 170–171, 172–173);

© Pucci Scafidi (copertina).

© Никита Никонов, перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Впервые я решил рассказать вам о себе – все как есть, без фильтров. Хочу рассказать многое, но начну не с того, что ожидает читатель. Чтобы объяснить мое решение писать автобиографию в тридцать два года, я предпочитаю начать с конца. Я хорошо знаю, что итоги подводятся немного позже и с опытом появляются рассказы и воспоминания, которыми можно поделиться. Сейчас я нахожусь на особом этапе своей жизни: за последние несколько лет со мной произошли необыкновенные вещи, о которых я никогда бы и не подумал, – это не перестает меня удивлять. Я часто останавливаюсь, смотрю на мое окружение, и мне кажется все это очень странным. Я, откровенно, не уверен, что заслуживаю столько внимания, почтения, писем и любви. Только не поймите меня превратно: я наслаждаюсь этим вниманием, но иногда мне кажется, что я не в состоянии равноценно ответить этому урагану любви, и поверьте, это и кажется мне странным. Именно чтобы вернуть вам часть вашей любви, я решил написать свою правду. Эти страницы родились из глубочайшего желания подарить вам хоть крохотную часть меня и рассказать, кто я есть на самом деле, откуда я, мои переживания, мои секреты, ценности и решения, правильные или ошибочные, которые сделали из меня того, кто я есть сейчас. Расскажу мою жизнь вам, как никто и никогда этого не делал.

Глава первая

Вот и я

Начало

Меня зовут Can, произносится Джан. Это очень распространенное имя для моего поколения: вы не найдете пожилого человека по имени Can. Это современное имя, как и моя семья; оно обозначает «жизнь, дух, душа»; я всегда думал, что в этих трех буквах кроется большой подарок и одновременно большая ответственность. Я родился в Стамбуле – по моему мнению, это самое великолепное место на свете. Стамбул – уникальный город, связывающий Азию и Европу, наверняка поэтому все всегда хотели им овладеть. Каждый квартал – это отдельная страна: это как жить в двадцати разных городах сразу. Родиться в таком городе – это удача, но и большой риск, потому что иногда действительно сложно понять, из какой ты культуры, и легко ощутить себя растерянным, не понимая, какому материку ты принадлежишь. С другой стороны, если у тебя есть сила и возможность как-то освоить и применить в свою пользу такое огромное количество и разнообразие этносов и культур, тогда каждый день ты будешь обучаться чему-то новому, и эти навыки точно пригодятся в жизни. Я никогда не чувствовал себя турецким гражданином, я был гражданином мира.

Я родился 8 ноября 1989 года. Ну, вообще-то нет, я родился в 23:55 7 ноября, но в свидетельстве время моего рождения записали на несколько минут позже. Мама Гюльдем и папа Гювен пережили мое рождение в совершенно разных душевных состояниях. При родах мамино сердце остановилось на шестьдесят секунд, и всем казалось, что оно больше не будет биться. Она постоянно рассказывает мне про тот момент как про некое видение, где она находилась в прекрасном саду с цветущими апельсинами, может, даже в раю. В родильной палате с мамой была только моя бабушка, единственный человек в семье, который мог находиться в помещении; мой отец в то время был дома и жарил яичницу на сковороде. Отец всегда был очень спокойным человеком. Когда я появился на свет, я весил 3 кг и 350 г, у меня были густые волосы и широкие плечи. По словам родителей, я был чуть ли не какой-то урод. Мой отец при нашей первой встрече пошутил: «Вы уверены, что в роддоме детей не перепутали?» Это был я, Джан Яман.

Радостное купанье

Первый подарок

На руках у папы

Мне два года

Семья прежде всего

Я родился не в богатой семье. То есть мои мама и папа не были богатыми. Мой дед был обеспечен, но мама не общалась с ним уже много лет. Когда бабушка и дедушка расстались, мама решила, что будет жить с бабушкой, а тетя – с дедушкой, и этот выбор создал неизбежный раскол всей семьи. Бабушка всегда имела достаточно суровый характер: может, офицерство и ветеранство ее отца после Второй мировой на это как-то повлияли. Например, моя мама мечтала стать балериной или теннисисткой, но эти виды деятельности бабушка видела просто как хобби. Хочу при этом отметить, что моя бабушка была певицей с великолепным голосом. Она получила диплом в академии, и в молодости она была достаточно известной, но после родов бабушка радикально изменила свою деятельность и зарабатывала, преподавая английский язык. Я не понимал, как и почему человек с таким творческим духом так беспрекословно запрещал художественные дисциплины. Когда мама мне рассказывала про это, я чувствовал глубинную боль женщины, брошенной отцом и подавленной матерью. Дедушку я совсем не знал. Все, что я знаю о нем, – это что он пережил четыре брака, знал шесть языков, руководил неким частным предприятием в Швейцарии, где он и жил. Был добрым, культурным, но обладал некоторым снобизмом. Когда моим родителям понадобилась его помощь, чтобы сыграть свадьбу, дед, видя, что мой отец был простым парнем, спросил высокомерным голосом: «Слушай, мальчишка, ты уверен, что справишься?» Мой папа, будучи вспыльчивым человеком (как и я), ответил ему: «Если бы у меня были деньги, мы бы уже поженились, а с тобой я бы даже знакомиться не стал». Это была последняя их встреча.

Мама и папа помолвлены

Моей маме было двадцать два года, когда она узнала, что ждет меня, а папе – двадцать семь. Меня совсем не желали – наоборот, меня можно назвать ошибкой. Так как денег было мало, родители волновались, что не смогут дать мне прочное и хорошее будущее. Они не знали, что делать, и однажды решили сходить к доктору, чтобы узнать все риски и противопоказания для аборта.

Я родился не в богатой семье. То есть мои мама и папа не были богатыми.

В назначенный день, завтракая, они увидели фотографию годовалой племянницы и разрыдались. Разговор за столом маленькой кухоньки был долгим, и в итоге они все-таки решили дать мне жизнь и светлое будущее. Так и вышло – фотография моей двоюродной сестры спасла мне жизнь. С этого момента родители взяли себя в руки, можно сказать, «повзрослели». Папа мне всегда повторяет, что мое рождение было для него благословением, потому что, если бы я не родился, он сидел бы в тюрьме или и того хуже. Пожалуй, нет более подходящей фразы, чем «рождение сына меняет тебя». Чтобы вы поняли глубину этих слов в данном контексте, я обязан рассказать кое-что про него. Мой отец всегда был очень важной для меня фигурой. Третий сын из пяти, славянин, наполовину албанец и наполовину македонец; благодаря этому у меня есть и сербское гражданство. Я понимаю, что это непросто для восприятия, но в те времена еще существовала Югославия и все было едино. Родители моего отца познакомились там, и родился мой первый дядя, после чего они переехали в Стамбул, где родились все остальные. Первое время по приезде в Стамбул они общались только на албанском, потому что их турецкий хромал до такой степени, что папа очень часто был вынужден работать переводчиком для моей мамы при общении с другими людьми. Со временем их турецкий выровнялся, и сейчас они прекрасно понимают друг друга.

Мой отец всегда был очень важной для меня фигурой. Третий сын из пяти, славянин, наполовину албанец и наполовину македонец; благодаря этому у меня есть и сербское гражданство.

Мой дед до смерти любил футбол, был суперфанатом команды «Бешикташ» и, так как он немного глуховат, всегда смотрел телевизор на высокой громкости. Когда его дети были маленькими, он переехал в Германию по работе. Его сверхфанатизм дал мечту всем мальчикам семьи – стать футболистами. Моя бабушка провела уйму времени на кухне; из всех пятерых она должна была особенно присматривать за дядей и тетей.

У моей тети были проблемы с дисциплиной, а дядя настолько мечтал стать футболистом, что все его существование было зациклено и строилось только вокруг этого. Он играл в футбол, а не просто болел, но после серьезной травмы ноги дядя был вынужден бросить спорт, и его жизнь, казалось, стала совсем бессмысленной. Все говорили, что он был красавчиком, в его жизни не было нехватки женщин; говорили, что он был похож на Тома Круза. Но после той травмы он больше не был прежним. Дяде, родившемуся в Югославии, повезло больше других: он стал футболистом, а потом даже тренером «Бешикташ», и купил себе роскошный дорогой дом.

Уже с молодости мой папа был прирожденным лидером: лучший футболист, самый смешной и надежный парень.

Взгляд на жизнь у моего отца был совершенно иной. Он родился в очень опасной части Стамбула под названием Мевлана капы, где уже много лет находится большое албанское сообщество. Местечко не слишком обнадеживающее – точка сбора людей под названием Меркез Эфенди находилась на улице между двумя кладбищами, где люди встречались и целыми днями разливали и пили черный чай. Узкий переулок, где на одной стороне проводили время пожилые, а на другой – молодые люди. Случайному прохожему там было, очевидно, не место. Уже с молодости мой папа был прирожденным лидером: лучший футболист, самый смешной и надежный парень. Он был всегда готов заступиться, если кто-то попадал в драку или в другие неприятности.

Помню, как в юности я слушал его рассказы и хотел быть похожим на него. Отец был моим кумиром: сильным, борцом по жизни.

Помню, как в юности я слушал его рассказы и хотел быть похожим на него. Отец был моим кумиром: сильным, борцом по жизни. По-английски такие люди называются street-smart, это выражение, которое характеризует людей, проживших не в тепличных домашних условиях наибольшую часть своей жизни, в двух словах – студенты так называемой «школы жизни». Эти ребята совершали поступки, которые сейчас могут нам показаться абсурдными, иногда они дрались с ребятами из других кварталов, начиная кидаться камнями, а потом ввязываясь в рукопашную. Они дрались не из-за злости, а чтобы провести время, как в тренировочном зале под открытым небом. Короче говоря, он повзрослел быстро, даже слишком быстро.

Здесь мне примерно 2 года

Дарю папе улыбку

Но в четырнадцать лет произошел прорыв: мой дед, вернувшись из Германии, нашел работу, и они переехали в более богатый азиатский квартал Суадие, на Багдад-авеню. Там у папы был прекрасный дом, с приятными и вежливыми соседями и шикарным видом на море. Поначалу он был в шоке: слишком много новой информации и лиц, но спустя некоторое время его очаровала красота, особенно женская, и конечно же, окружающего его пространства; он быстро вписался в общую картину и стал «самым клевым» среди всех своих сверстников. Рассказывая про те времена, отец всегда припоминает, что то место, где он вырос, сделало его таким, какой он есть, сильным. Все ребята с Багдад-авеню знали друг друга, и он однозначно нашел свое место в кругу ровесников: девочкам он был любопытен, а мальчики его боялись. Он продолжал жить свою жизнь постоянно на грани ареста. В один прекрасный день, то есть ночь, он вернулся домой в 04:00, спрятал две огромных пачки денег под матрасом матери и тут же лег спать. Утром его мама, моя прекрасная бабушка, разбудила его, кидая в лицо все купюры, грозным вопросом: «Откуда эти деньги?» – и отец в полудреме не смог ей соврать: «Покер». Моя бабушка, которая так старалась воспитать честных детей, просто не могла смириться с таким поступком. «Поклянись мне, что ты больше никогда так не поступишь», – сказала она ему. У отца всегда были особые отношения с бабушкой. И по сей день он говорит, что таких женщин, как она, больше нет и что она – единственный ангел, которого он когда-либо встречал. По этой причине и из глубокого уважения к ней он с того дня совсем перестал играть на деньги и старался быть послушным, но тут-то и начались проблемы. В сентябре 1980 года в результате военного переворота Турция погрузилась в полный хаос: на улицах вспыхнуло насилие, и полиция была вынуждена силой подавлять многочисленные беспорядки. Мой отец не принимал участия в беспорядках, ему не хотелось занимать чью-либо сторону, ни левую, ни правую. Он чувствовал себя свободным, несмотря ни на что, возможно, благодаря его лихому прошлому он спокойно гулял по городу и вел себя как обычно. Отец всегда напоминал мне Патрика Суэйзи в фильме «Дом у дороги».

Казалось, что неудачи никогда не закончатся. За время беспорядков моего деда обвинили и несправедливо приговорили к одиннадцати месяцам тюрьмы, по окончании которых он получил лишь нелепые извинения. Жизнь продолжала испытывать мою семью на прочность, но, когда мои дяди чувствовали себя все более и более подавленными, угадайте, кто всегда находил выход из разных положений. Мой отец решил бросить школу и футбольные тренировки, несмотря на то что он очень хорошо играл, – начал работать, чтобы прокормить себя и помочь семье.

По утрам он продавал металлы на рынке, а по вечерам запускал аттракцион в парке развлечений: заставлял людей пробивать пенальти в маленькие ворота в обмен на приз. Эту игру он опробовал в другом парке развлечений: забив три пенальти подряд, можно было выиграть пачку сигарет. В первый раз отцу удалось забить восемнадцать пенальти подряд, и хозяин, недоумевая, выгнал его. Я же говорил вам, что он крутой. Если я чему-то и научился, так это тому, что в любой жизненной ситуации мой отец всегда находил способ как-то поиграть или развлечься. Думаю, это спасало его больше, чем что-либо другое, и я благодаря ему открыл для себя собственный способ сохранять баланс: я научился веселиться, отключать свой мозг, отпускать мысли.

Жизнь продолжала испытывать мою семью на прочность, но, когда мои дяди чувствовали себя все более и более подавленными, угадайте, кто всегда находил выход из разных положений.

Родители учили меня концентрации и целеустремленности, и в нынешней жизни это, безусловно, не лишнее. Но больше всего я люблю своего отца за то, что он никогда не заставлял меня что-то делать. Он всегда старался подсказать, как правильно отвлечься, и по сей день его самая главная рекомендация: «Не переусердствуй, помни, что главное – это твое психическое здоровье. Нужно реагировать на трудности, но не позволять им себя сломать. И не вздумай работать на автомате, жизнь должна быть прочувствована, прожита». Он хотел получать удовольствие от работы и, как и в случае с ярмарочным бизнесом, зарабатывать деньги.

Мама и папа

Постоянная работа уводила отца с пути «плохого парня», хотя ему было немного жаль: в образе плохого парня есть свои прелести. Рядом с домом, где он работал, находилась школа для девочек, и девочки были от него без ума. Однако отец заметил одну, которая жила в его районе и вскружила голову всем его друзьям. Девушка невысокого роста, со вздернутым носом, двумя очень милыми ямочками и волосами до пят: моя мама. Когда он впервые подошел к ней, ему было восемнадцать, а матери – тринадцать. Единственное, что он смог ей сказать: «Вырасти поскорее, а потом приходи ко мне». Рассказывая эту историю, мама добавляет: «И я быстро выросла и пошла к нему». Их отношения всегда были несколько своеобразными, особенно вначале. Первым местом их встречи была автобусная остановка: они ехали в одном автобусе, мама возвращалась из школы, а отец – с работы. В шестнадцать лет она уже выглядела взрослой женщиной, и однажды отец подошел к ней и сказал: «Теперь мы можем быть друзьями». Она была ошарашена этим заявлением и спросила: «Что значит “дружить”? Мы что, будем просто здороваться друг с другом?» Я клянусь, что больше месяца мой отец не говорил ей ничего, кроме простого «здравствуйте». Они всегда нравились друг другу, но окончательно обручились, когда папе исполнилось двадцать четыре, а маме – девятнадцать; через некоторое время – свадьба, беременность и мое появление на свет.

Вот и я

Моя мама всегда была очень милой и романтичной женщиной. Подчеркиваю: очень романтичной. Она не могла смотреть сентиментальный фильм, не разрыдавшись. О днях, проведенных с мамой, я вспоминаю с самых ранних лет как о чем-то очень важном для меня. Именно она привила мне чувство уважения и сострадания ко всему. Как и все дети, я иногда срывал цветы, чтобы сохранить их или потому, что не понимал, что порчу их, а она с ранних лет учила меня относиться к природе и ко всем ее жителям как к маленьким друзьям. Мы сидели и разговаривали с растениями, акцентировали на них внимание; думаю, это был ее метод научить меня не портить то, что нас окружает, ведь каждый должен вносить свою лепту. Вы должны знать, что, если бы она просто сказала мне не рвать растения, я бы ее не послушал; но то, как она объясняла, заставило меня понять, что правильно, а что нет.

Моя мама всегда была очень милой и романтичной женщиной. Подчеркиваю: очень романтичной.

Скажем так, я никогда не любил навязывания: мне нужно объяснить, почему существует то или иное правило, чтобы понять, согласен я с ним или нет. Мама говорит, что я всегда был гиперактивным, переполненным энергией, иногда неугомонным, но все равно никогда сильно не капризничал. Ее отношение ко мне всегда было как ко взрослому, что помогло мне быстрее развиваться. Моя мама всегда была очень мягкой. Она обладала сверхчувствительностью и направляла всю свою энергию на то, чтобы воспитывать меня как живого, но в то же время дисциплинированного ребенка.

Первые три года своей жизни я провел в основном с бабушкой по материнской линии, тоже очень энергичной женщиной; после развода она жила одна, а мой дед, как я говорил, создал семью в Швейцарии. Мы жили в большом доме в районе проспекта Багдад. Прошлое бабушки сильно ожесточило ее, но она всем сердцем любила меня, хотя иногда мне казалось, что я живу в интернате. Она очень заботилась о питании: я ел очень полезную пищу, без сахара, жира, никакой газировки. Наверное, мое физическое развитие – все-таки ее заслуга. Если для меня в детстве было нормально, что она строгая, то для моего отца это было чересчур, и он впоследствии редко появлялся в ее доме. Когда мне исполнилось три года, бабушка решила переехать в Бодрум, на море. Это был настоящий рай на земле, и именно это место моего детства я храню в своем сердце с наибольшей любовью. С этим домом у меня связано бесчисленное множество воспоминаний: каждое лето, как только заканчивалась школа, я уезжал к ней на три месяца. Я любил купаться в этом кристально чистом море и заводить новых друзей, с которыми мы встречались каждый год. С друзьями мы ходили на рыбалку, ныряли с аквалангом, не отрываясь от волн. Это звучит абсурдно, но именно так я лучше узнал свою бабушку и открыл для себя много интересного. Быть в этом доме означало придерживаться ее строгих правил, например всегда просыпаться рано утром или отвечать на тысячи ее вопросов. С ней было трудновато общаться. Моя мама знала, какой занудой была бабушка, она испытала это на собственном опыте; когда я хотел ее расстроить, то говорил: «Смотри, ты становишься похожей на бабушку».

Первые три года своей жизни я провел в основном с бабушкой по материнской линии, тоже очень энергичной женщиной.

С годами я научился любить бабушку, ценить ее присутствие, любить так, как она любила меня. Помимо своеобразного характера, моя бабушка всегда была истинной женщиной: в молодости она была популярной певицей, затем уважаемой учительницей английского языка. Позже научилась шить красивые платья, с которыми устраивала показы мод. Сейчас бабушке за девяносто, и уже более пятнадцати лет она читает религиозные книги; она достигла необыкновенного уровня знаний, что преподаватели университетов обращаются к ней за советом. Ее врожденные таланты в сочетании с интеллектом могли создать впечатление о ней как о всезнайке, и, вероятно, поэтому мой дед отвернулся от нее. Как бы ни было трудно, все равно бабушка – замечательный человек, но только если не жить с ней все время.

Когда мне было четыре года, мои родители очень много работали. Особенно моя мать: она вела непростую жизнь, жертвуя собой и посвящая себя тяжелому труду – уходила на работу, а поскольку ее мать переехала в Бодрум, оставляла меня с другой бабушкой, которая присматривала за мной до ее возвращения. Бабушка по отцовской линии была полной противоположностью другой: она давала мне полную свободу, чтобы я играл в футбол сколько угодно, просыпался, когда хотел, проводил время с двоюродными братьями. Это был бесконечный праздник. А в это время моя мама много работала: была организатором или секретарем в крупных компаниях и транснациональных корпорациях, поэтому возвращалась домой только поздно вечером. Она всегда достигала успеха, чем бы ни занималась: у нее была необыкновенная способность к самоконтролю. Даже в старших классах, вместо того чтобы ехать на каникулы, она все лето работала. И сегодня, если мне нужно сходить в банк, заказать гостиницу, купить билет на самолет, она все берет на себя. У моего отца, напротив, не было такой дисциплины. Благодаря другу он начал работать таможенником, все больше и больше увлекался этим делом и работал по графику, который совсем не совпадал с графиком жены, так что они виделись все реже и реже. Он не зарабатывал невероятных денег, работа ему нравилась, но вот чего он терпеть не мог – и до сих пор не может, – так это работать на кого-то. Должен признаться, что эта черта передалась и мне. И действительно, за исключением того короткого промежутка времени, у моего отца никогда больше не было работодателя, в отличие от моей матери, которая имела одну и ту же зарплату и одну и ту же должность в течение тридцати с лишним лет. Я не знаю, было ли это связано с таким разным подходом к жизни или с тем, что они слишком рано встретились, но в то время мои родители все же решили разойтись. Это вовсе не значит, что я страдал от недостатка любви: они всегда были рядом. Одно из первых ясных воспоминаний – это день их развода: родители шли в суд рука об руку и плакали, когда ставили подписи. Они всегда оставались друзьями, никогда не ссорились, и даже после их развода мы продолжали ездить в отпуск вместе, втроем. В поездках было очень весело. С мамой я научился плавать, играть в настольный теннис, а с отцом мы играли в карты и футбол. Помню, он смешил нас с мамой до тошноты. Может быть, если у меня не так много друзей моего возраста, то это еще и потому, что родители – мой пример для подражания, они – мои лучшие друзья. В то время в Турции разведенные пары были редкостью, но я никогда не чувствовал себя не таким, как все, наоборот: у меня было два дома, две жизни. Я чувствовал себя почти счастливчиком. Я стал жить частично с матерью, частично с отцом, и если мать сделала меня дисциплинированным ребенком, то отец привнес в мою жизнь хаос, шум и гам.

На каникулах в Бодруме мне было восемь лет. Мама и папа уже развелись

Мама и папа на отдыхе

Когда я оставался с отцом, я всегда был окружен людьми, музыкой и смехом в любое время суток. С ним я проводил хаотичное и безумное время, о котором я даже не мог мечтать с мамой. Отец везде брал меня с собой, знакомил со своими друзьями и позволял мне жить взрослой жизнью, делясь со мной всем. Когда я был с отцом, я был неудержимым ребенком, он никогда меня не ругал и всегда оставлял свободу действий, возможность жить так, как я хотел. Так что могу сказать, что у меня было два детства: очень спокойное – с мамой, где я ходил в школу, занимался домашними делами, убирался в комнате и играл в баскетбол; и веселое – с папой. Я прекрасно помню этот период детства и юности: это были очень важные годы, которые помогли сформировать мой характер и научили меня тому, что можно растить ребенка по-разному и при этом дарить одинаковое количество любви. Возможно, я уже тогда понимал, что человек всегда живет, пытаясь сбалансировать две противоположные крайности: работу и обязательства с одной стороны, и веселье – с другой. Мама и папа идеально соответствовали этим двум чашам весов. Двум неотъемлемым частям меня.

Год перемен

1994 год стал для моей семьи, а значит, и для моей жизни годом сплошных изменений. Я был еще маленьким, родители только что развелись, и все вдруг стало происходить в бешеном темпе. Моя мама работала в немецкой компании и отвечала за координацию строительства завода в Измите, городе, расположенном в двух часах езды от Стамбула. Ее дни были очень напряженными: она уходила рано утром и возвращалась поздно вечером, чтобы провести со мной хотя бы пару часов и помочь мне с домашним заданием, а потом часто возвращалась на предприятие и оставалась там, в общежитии. С бабушкой по отцовской линии я проводил больше времени, чем с ней; к счастью, она не была похожа на другую бабушку и не относилась ко мне как к солдату, иначе это была бы скорее казарма, чем дом. Несмотря на изнурительную жизнь, мама всегда была улыбчивой и искренней, по крайней мере со мной. Однажды вечером, когда мы сидели за столом, она сказала мне, что хочет узнать мое мнение о том, что я сейчас переживаю, хочет знать, счастлив ли я. Не задумываясь, я ответил «нет», сказал, что хочу видеть ее чаще и что мне ее не хватает. Единственным выходом для моей мамы было найти другую работу, и даже в этот раз она решила сказать мне правду: я должен был набраться терпения хотя бы на несколько месяцев, ровно настолько, чтобы она могла завершить свой текущий проект, а затем искать более комфортную работу. В ожидании новых встреч с ней я мог рассчитывать на новый, основополагающий элемент жизни – школу. Наконец-то я начал ходить в государственную школу «Эренкёй», также расположенную в районе Суадие. Она была огромной, в ней учились сотни детей. Я никогда не видел столько детей одновременно, и даже при беглом взгляде оказалось, что я явно больше своих сверстников. На каникулах мы постоянно играли в футбол, и когда начиналась драка, мне было легко защититься. За исключением одного случая: мальчику Ахмету, который был меньше, но проворнее, всегда удавалось меня ударить. Через некоторое время, устав терпеть побои, я попросил совета у отца, который тут же показал мне пару приемов. На следующий день нейтрализовал противника, и с тех пор меня все уважали. Мама, зная, что я физически больше, боялась за других детей и не хотела, чтобы отец учил меня боевым приемам. Она боялась, что рано или поздно ей придется извиняться перед родителями моих одноклассников. Отец ответил, что он просто показывает мне, как защищаться, и что это вполне нормальный аспект отношений между отцом и сыном, разговор между мужчинами о том, как стать хозяином положения и не быть раздавленным.

Я был еще маленьким, родители только что развелись, и все вдруг стало происходить в бешеном темпе.

Если кто и чувствовал себя в тот момент особенно раздавленным, так это был мой отец. Он освоил профессию таможенника, но быть наемным работником ему было неприятно. К этому времени он обзавелся неплохой сетью контактов, и ему пришла в голову идея создать собственную компанию. Когда отец обратился к своим друзьям и коллегам, они посмеялись над ним, сказав, что на этом рынке невозможно добиться успеха в одиночку. Чем чаще он это слышал, тем сильнее ему хотелось показать, на что он способен. Недолго думая, отец уволился с работы и основал компанию Can Express, которая мгновенно стала успешной. Все, кто называл это глупой затеей, в мгновение ока стали работать на него.

Я часто вспоминаю одну сцену. Мы с папой в его большом, красивом особняке. В обнимку с мамой. Сцена из одного из наших любимых фильмов – «В погоне за счастьем» Габриэле Муччино: отец и сын на баскетбольной площадке, и пока сын бьет по кольцу и повторяет, что станет чемпионом, отец возвращает его на землю, говоря, что он, конечно, станет хорошим, но жизнь приведет его к чему-то другому. Ребенок, расстроившись, убирает мяч в сумку. Тогда отец, почувствовав недовольство сына, понимает, какой плохой пример он ему подал, и, глядя ему в глаза, говорит: «Никогда не позволяй никому говорить тебе, что ты не можешь что-то сделать, даже мне, хорошо? Когда люди не знают, как что-то сделать, они говорят тебе, что ты не знаешь, как это сделать». Если честно, каждый раз, когда я вижу эту сцену, у меня на глаза наворачиваются слезы.

Шли месяцы, и картина жизни моей семьи полностью изменилась. Маме наконец-то удалось найти работу в Стамбуле, и мы снова могли видеться каждый день и проводить время вместе, не откладывая на потом. А компания моего отца за короткое время начала приносить больше денег. Всякий раз, когда об этом заходила речь, отец, который любил подтрунивать над матерью, говорил: «Странно, что бизнес пошел в гору сразу после нашего развода…» Шутки в сторону – ситуация изменилась, и мы наконец-то могли позволить себе чувствовать себя счастливыми.

Обнимаюсь с мамой

Я с папой на огромной и красивой вилле

Глава вторая

Турецкий итальянец

Моя юность

Когда финансовые проблемы отошли на второй план, главным приоритетом для моей матери стало вложение средств в мое образование, и она уговорила отца перевести меня из государственной школы в одну из лучших школ Турции – Бильфен. Это была настолько престижная школа, что мало было заплатить за обучение. Нужно было еще сдать сложный вступительный тест, который я, к счастью, сдал успешно. Поступив, я обнаружил, что это учебное заведение – полная противоположность моей предыдущей школы. Целью этого учебного заведения было воспитание всесторонне развитых личностей. Здесь были даже уроки плавания, вальса и очень насыщенная программа обучения, ориентированная на изучение языков, особенно английского и немецкого.

Я как будто попал в «Общество мертвых поэтов», фильм с Робином Уильямсом, который я тогда только что посмотрел. Как и главный герой, я всегда искал понимающего преподавателя, который мог бы увлечь учеников и подтолкнуть их к совершенствованию. Мне всегда нужны были люди, которые могли бы донести до меня суть урока, не подавляя меня и не доминируя надо мной. Если учитель был мне симпатичен, я был прилежным и активным учеником, в противном случае я ни на что не решался. Несмотря на то что в школе уделялось особое внимание классическому обучению, нас также поощряли заниматься спортом или творчеством. Организовывались поездки и экскурсии, показывались художественные фильмы. Оглядываясь назад, можно сказать, что это была немного «крутая» среда. Ладно, признаюсь, я и сам стал немного «крутым», но я был из совершенно другой среды: во-первых, здесь никто никого не бил, и это было неплохо; кроме того, футбол, который в старой школе был в порядке вещей, здесь не был в почете, причем не столько у студентов, сколько у преподавателей, которые предпочитали другие виды спорта, прежде всего баскетбол. Именно в это время я впервые столкнулся с баскетболом и сразу почувствовал, что у меня есть талант. Я влюбился в этот вид спорта, он давался мне легко, и если в жизни я все делал правой рукой, то в баскетболе я был левшой. У меня был очень точный бросок, скорость, смелость и физическая сила, которая делала меня неудержимым. Важным воспоминанием из средней школы стала игра, в которой сильнейшие игроки младших классов играли против сильнейших игроков старших классов, как в матче всех звезд NBA. Это было долгожданное событие, все ученики пришли посмотреть и поболеть, поэтому игроки стремились произвести хорошее впечатление. Уже во время разминки накал страстей был высок, соперники смотрели на нас с вызовом, а на нашу просьбу передать нам мяч, чтобы немного побросать, один из них послал меня. Мне стало смешно, что он так напрягся; думаю, он хотел меня как-то унизить, чтобы покрасоваться перед девчонками, но я не отреагировал. И вот, как только началась игра, я начал забрасывать мячи: я играл отлично, и чем больше я набирал очков, тем больше этот парень меня оскорблял и мешал мне. Я не позволял ему выбить меня из колеи, наоборот, его провокации только раззадоривали меня. Мы выиграли. И когда после игры все мы расходились по классам, этот мальчик подошел ко мне сзади и ударил по голове. Я не раздумывая развернулся и ударил его в нос. У меня всегда был хорошо развит инстинкт. Если кто-то неожиданно нападает на меня, я реагирую мгновенно, без раздумий. Когда эту сцену увидел учитель, он сразу же отвел нас в медпункт и позвонил директору школу, чтобы тот принял дисциплинарные меры. Все в школе боялись директора, но мне он почему-то очень нравился. Он спросил, что же произошло, и я рассказал ему все с самого начала. Мой обидчик оправдывался тем, что он ударил меня просто в шутку. Моя реакция была: «Да ну? Тогда мой кулак тоже пошутил».

Директор школы не только рассмеялся, но и, выслушав эту историю, решил наказать только его. Этот эпизод меня многому научил, он дал мне представление о понятии справедливости. Конечно, я был неправ, ударив его по лицу, но, выслушав всю историю, я понял, что, возможно, этот удар не был родился из ниоткуда. Может быть, для этого мальчика удар был необходимым уроком, чтобы в будущем вести себя правильно.

Всю среднюю школу я вел как бы двойную жизнь: на неделе проводил время с мамой, которая помогала мне изучать понемногу все, особенно литературу – предмет, по которому у нее есть диплом. Приятно было слушать ее объяснения по этимологии тех или иных слов: проследить, из какого языка произошло то или иное понятие, было одной из ее навязчивых идей, и она немного передалась и мне. По вечерам она водила меня в музеи и на театральные представления, а днем я занимался футболом и баскетболом. Затем мне предложили выбрать один вид спорта, чтобы попробовать себя в нем и вступить в команду. Отчасти потому, что в то время этот вид спорта был более модным, а отчасти потому, что среди моих одноклассников он был самым популярным, я выбрал баскетбол. Тренер практически сразу предложил мне перейти в молодежную команду, и я перешел от тренировок пару раз в неделю к ежедневным занятиям, как профессионал.

А в выходные я ехал к папе, и это была уже совсем другая история. Да, потому что за это время у отца появился новый образ жизни: вечеринки каждую ночь, девушки, громкая музыка, люди, которые то появляются, то исчезают. Если в школе моя жизнь была скорее похожа на «Общество мертвых поэтов», то в в доме моего отца – на «Великого Гэтсби».

Мне нравится видеть своих друзей довольными, это делает меня счастливым, но я силен и без них. Я научился полагаться на себя, идти по жизни в одиночку.

Его друзья были один безумнее другого. Чтобы вы поняли, на мой восьмой день рождения они подарили мне пневматический пистолет, что привело в ярость мою мать, но отцу понадобилось всего пять минут, чтобы привести ее в хорошее настроение. У моих родителей всегда были отношения как у героев сериала «Блудливая Калифорния»: отец всегда перебарщивал, а мама не могла ему этого простить. Для своих друзей отец делал все. Очень часто он организовывал ужины в лучших ресторанах Стамбула, и не могло быть и речи о том, чтобы он не предложил кому-то из них прийти, это был автоматический механизм, как будто он был папой всех, «боссом», как он себя называл. Отец был очень дружелюбен с официантами, и его везде тепло встречали как за его доброту, так и за щедрые чаевые. Он любил, чтобы его близкие чувствовали себя как дома, всегда, если они его не разочаровывали. В этом случае не было полумер: «Если и можно причинить человеку вред, так это лишить его своего присутствия», – говорил отец. Он умел быть в мире сам по себе, и тот, кто на мгновение терял его доверие, переставал для него существовать.

Я тоже в чем-то похож на него:

Когда я переехал в Италию, я никого не знал и мне не на кого было рассчитывать, хотя многие люди уже любили меня, все же рядом не было ни друзей, ни родных, которым можно было бы довериться или просто провести с ними вечер. Это одиночество не длилось вечно, я тоже человек. Отношения, которые я строил, рождались со временем, и я открыл для себя надежных и верных людей, которые играют важную роль в моей жизни и которых я надеюсь никогда не потерять.

Больше всего мне нравилось проводить время с папой в его гостиной, в центре которой горделиво стоял бильярдный стол, он распологался напротив книжного шкафа, как бы метафорически объединяя две его страсти: книги и игры. Каждую неделю у него появлялась новая подружка, я наблюдал за отцом, за тем, как он разговаривает, как двигается. Он однозначно умел общаться с женщинами. В такой приятной компании мы ели, болтали, смотрели телевизор, а он медленно потягивал свой любимый напиток – ракы и произносил речи, которые меня завораживали. В то особенно благополучное время он часто говорил о том, что называл «искусством жизни»: он считал, что если бы Бог хотел жестоко наказать человека, то дал бы ему много денег и запретил их тратить. Скажем так, он не любил копить деньги, потому что, по его мнению, человек должен зарабатывать и тратить. Когда отца спрашивали, кем он работает, он, изображая хвастуна, отвечал: «Я не работаю, я зарабатываю». Короче говоря, он отвечал, что если он тратит все свои деньги на эти развлечения, то это потому, что он хочет получать удовольствие без всяких нервотрепок. По моему мнению, он вел себя так, как будто отыгрывался перед жизнью за свое тяжелое прошлое. Теперь, когда он мог, он хотел наслаждаться каждой секундой.

Моя студенческая жизнь была безмятежной до того момента, пока не возникла неожиданная трудность. В конце средней школы мой отец был на пике своей карьеры и доходов; упорный труд привел его к вершине, но он начал страдать физически. Однажды утром он заметил, что у него выпала густая прядь волос, и, забеспокоившись, немедленно обратился к врачу. Результат обследования был очевиден: у него соматизированный стресс, который, к счастью, привел лишь к незначительному выпадению волос.

Моя студенческая жизнь была безмятежной до того момента, пока не возникла неожиданная трудность.

Единственное лекарство – спокойствие, и мой отец обрел его очень просто: он переехал на огромную виллу в Драгосе, в азиатской части города, с прекрасным видом, а работу передал в руки своих подчиненных. Стресс он снимал, продолжая развлекаться, посвящая себя исключительно наслаждению накопленным богатством, не думая о бизнесе. Значительную часть доходов компании приносили клиенты моей тети, маминой сестры. Примерно в это время она вышла замуж за шотландца и переехала, а вместе с ней и многие ее клиенты. Это была первая неудача из целой серии неприятностей; компания сильно пострадала и вскоре обанкротилась. Мой отец переехал с роскошной виллы в подвал жилого дома.

Когда я навещал его в новом доме в Кадыкёе, помню, что меня поразила мрачная обстановка, но вскоре он внес в нее свои коррективы, покрасив окна в красный цвет. Свет, проникавший в комнату, делал ее похожей на ночной клуб или игорный притон, с учетом сигаретного дыма, заполнявшего помещение. Это было скромное, почти крохотное помещение, прямо противоположное его недавнему образу жизни. В один из первых вечеров, проведенных там, я рано лег спать, несмотря на то что все гости моего отца веселились в гостиной, и, проснувшись среди ночи, обнаружил, что рядом со мной спит девушка. Вероятно, она устала и хотела отдохнуть, только здесь уже не было того размаха, который был в прежних апартаментах. Мне было четырнадцать лет, я был маленьким и не знал, что делать, поэтому позвонил маме, чтобы она забрала меня, и продолжал мирно спать. В этот период моей жизни все, что происходило в сфере взаимодействия с отцом, было вне моего понимания, и это меня очень забавляло. Я люблю называть этот период la Dolce Vita, как для меня, так и для папы, и, хотя денег уже не было, его оптимизм не иссякал.

Я люблю называть этот период la Dolce Vita, как для меня, так и для папы, и, хотя денег уже не было, его оптимизм не иссякал.

Пришло время выбирать среднюю школу, и мама ломала голову над тем, как обеспечить мне образование наравне с Бильфеном. Пока она пыталась определить, какая школа лучше, отец просто говорил мне: «Иди туда, где самые красивые девочки!» В итоге я угодил им обоим, выбрав Liceo Scientifico Italiano. В прошлой школе я уже углубленно изучал языки, и теперь мне хотелось выбрать школу, которая открыла бы для меня новые горизонты. В моей стране говорят, что знать один язык – это значит быть одним человеком, а знать два – это значит быть двумя людьми: новая культура обогащает тебя, и я хотел открыть для себя мир через языки. Турция была и остается мультикультурной страной. Она всегда принимала множество различных общин: много итальянцев, французов, англичан и американцев. В далеком прошлом Османская империя всегда уважала эти народы и способствовала их интеграции, позволяя каждому из них строить школы и исповедовать свою религию. Иностранные институты со временем сохранились, и я смог выбрать курс обучения, основанный на итальянской культуре.

Сегодня Liceo Italiano в Стамбуле – очень известный лицей с комбинированной системой обучения, расположенный в красивейшей части города, рядом с итальянским консульством. Посещение этого учебного заведения было бы сродни учебе в Италии. Но почему именно итальянский институт? Прежде всего, чтобы выделиться. В Турции было не менее десяти французских школ, а английский я уже знал достаточно хорошо. Но в первую очередь это был выбор, продиктованный глубокой симпатией.

Итальянская культура и итальянская речь передавали и передают мне безграничный позитив, какого я не смог найти, например, в Германии или Франции, которые тоже очень люблю. Для Турции и турков Италия всегда была страной возможностей: если ты хочешь стать архитектором, если ты выбираешь творческий путь, если ты решаешь стать инженером, тебе дается шанс. Я бы сказал, что для нас, турков, Италия – это то же самое, что Америка для итальянцев: место, где легче воплотить свои мечты в жизнь и реальность. Италия всегда очаровывала мой народ, и меня в частности.

Моя мать отдала все свои сбережения, чтобы записать меня в престижный лицей Liceo Italiano. Когда ее отец, мой дед, умер, она получила большое наследство, которое позволило ей купить дом, где мы жили, перестать платить за квартиру и отложить достаточно денег, чтобы оплатить первый год обучения. Эти сбережения были необходимы, чтобы выиграть время и надежду на то, что мой отец вернется к заработку. Я знал о финансовых трудностях, и хотя мысль о новой школе приводила меня в восторг, осознание того, что в этом году я, возможно, буду изучать итальянский язык, тяготило меня.

Турецкий итальянец

Первый год обучения был непростым, но удача была на моей стороне. С преподавателями, которых я уважал, у меня всегда все получалось, а в том году мне повстречался удивительный человек, действительно блестящий преподаватель из Римини. У нас сложились дружеские отношения, мы даже вместе проводили перемены. За короткое время мы настолько сблизились, что он даже тайком научил меня ругаться. Через три месяца учителя связались с моей мамой. Они интересовались, беру ли я частные уроки, ведь мой уровень был сопоставим с уровнем пятикурсников. Мама ответила отрицательно, почти оправдываясь. У меня не было ни денег, ни времени, ведь я тренировался каждый день. Я перешел из «Фенербахче» в «Текель», очень сильную в то время команду.

Первый год обучения был непростым, но удача была на моей стороне.

Как только заканчивал занятия в школе, я садился в автобус и, пока ехал через весь город на тренировку, делал домашние задания. Вечером я возвращался домой без сил. Благодаря тому учителю мне даже не нужно было особенно заниматься, я настолько внимательно следил за уроками, что мог позволить себе почти ничего не делать дома. Казалось, что все идет хорошо, несмотря на то что моя мама шла на большие жертвы, чтобы оплатить обучение.

Однажды она сказала мне: «Постарайся выучить все, что можешь, потому что в следующем году нам придется перевести тебя в государственную школу». Кошелек моего отца был не лучше, папа говорил, что у него нет денег даже на тосты. Он тоже переехал к бабушке, тете и дяде, и хотя папе это было не по душе, мне нравилось бывать там, в этой семейной атмосфере, всем вместе, есть и смотреть футбольные матчи любой лиги. Даже если мне удавалось отвлечься, мысль о смене учебного заведения причиняла мне боль. Я не хотел бросать своих одноклассников и учителей. Я переживал эту ситуацию как некое поражение: вместо того чтобы развиваться, я шел назад.

В конце первого курса мама на последние сбережения смогла отправить меня на учебу в Италию. Мне было четырнадцать лет, и весь июль я провел в гостях у одной семьи в Ливорно. Каждый день я занимался не менее четырех часов, и на развлечения оставалось очень мало времени. Когда я вернулся в Стамбул, моя подготовка была гораздо выше среднего. За столько лет преподавания в школе ни разу не было зафиксировано результатов студентов, сравнимых с моими. Поэтому я получил свою первую стипендию, но она покрывала только 50 % годовой платы за обучение. Оставался вопрос – как найти оставшуюся часть суммы?

С профессором из Римини

Даже тогда мои родители реагировали по-разному. С одной стороны – отец, всегда позитивный, с другой – мать, полная тревог и забот. Отец был солнечным, с вечной улыбкой на губах и желанием наслаждаться каждым мгновением. Он заставлял меня чувствовать себя хорошо.

Мама неосознанно передавала мне свои страдания и страхи, хотя я понимал, что она многим пожертвовала ради меня и что только благодаря ей я смог получить такой важный опыт, как в Ливорно.

Даже тогда мои родители реагировали по-разному. С одной стороны – отец, всегда позитивный, с другой – мать, полная тревог и забот

Однако в данном случае именно папин авантюризм и неизлечимый оптимизм изменили ход событий. Всего за три дня. Я до сих пор помню ту пятницу. Обычно, когда я приезжал к нему на выходные, мы с удовольствием смотрели футбольные матчи и делали небольшие ставки. В те времена это было очень популярно. В тот день мы поставили на пятнадцать матчей.

Угадать пятнадцать результатов – дело маловероятное. До сих пор не знаю, то ли мы были молодцы, то ли судьбе было угодно, чтобы я продолжал изучать итальянский язык, но мы выиграли все. К вечеру воскресенья у нас накопилось достаточно денег, чтобы оплатить учебу, даже больше. С некоторым трепетом я позвонил маме, не зная, как она отреагирует на эту новость, но мое счастье было настолько заразительным, что она начала кричать от радости.

Я был счастлив и мотивирован, но все оказалось не так просто, как я ожидал.

Именно так я начал второй год обучения в средней школе. Я был счастлив и мотивирован, но все оказалось не так просто, как я ожидал. Первый год, как я уже говорил, прошел очень хорошо. Я знал, что у меня есть природный талант: например, однажды учительница спросила меня на уроке, но я не успел сделать домашнее задание накануне. Это было одно из тех упражнений, где нужно было вставить слово, заполнить пробел в предложении. Да только вот мой пробел та и оставался пуст. Я начал отвечать так, будто был готов к уроку. Как будто мои глаза, видя слово, одновременно переводили его в голове, не задумываясь об этом. Мой сосед по парте не мог поверить своим глазам.

На втором курсе было гораздо сложнее. Увеличилось количество изучаемых предметов, увеличилось количество преподавателей, не все из них были такими милыми, как на первом курсе. Кроме того, у меня не хватало времени на выполнение домашних заданий, потому что дни были утомительными и насыщенными. Я жил в азиатской части Стамбула, а учился в европейской, поэтому просыпался в 05:30 и, позавтракав на скорую руку, садился в 06:00 на маршрутку, которая добиралась до школы за два часа.

Обратно я возвращался в 18:00, перекусывал на ходу и шел на тренировку по баскетболу, которая заканчивалась в 23:30. Не то чтобы я перестал учиться, но мне уже не удавалось все делать так же легко, как в прошлом году, и, как следствие, я изолировался и стал общаться только с четырьмя своими одноклассниками, и все они были итальянцами. Мне хотелось проводить время исключительно с ними и узнавать все об итальянской культуре, не только язык и школьные предметы. Это казалось мне единственным способом совершенствования. С другой стороны, в баскетбольную команду пришел очень хороший тренер, который вселил в меня большую уверенность. Мои результаты резко улучшились, и к началу чемпионата у меня была капитанская повязка и внушительный средний балл. Впервые я почувствовал себя настоящим лидером. Я понимал, что не могу позволить себе перечеркнуть все то, что было сделано за эти годы и что я приобрел в процессе обучения. Я должен был продолжать учиться и играть. Мне нужна была новая кровь. Мне нужен был стимул.

Мой друг философ

Тогда же мне посчастливилось подружиться с албанским мальчиком Г. Эта встреча стала основополагающей для моего роста. У Г. был поистине блестящий ум, он был особенным, всегда сосредоточенным на своих действиях. Я был его единственным другом, и ни с кем, кроме меня, он не общался. В то время я плохо учил все предметы, кроме итальянского. Например, химию или биологию пропускал, потому что они мне были неинтересны. Общение и нахождение рядом с Г., с таким умным мальчиком, который в качестве развлечения читал философские книги, стимулировало меня к совершенствованию, выводило из того депрессивного периода, в который я погрузился. Мы учились, играли в футбол, шахматы. Г. был талантлив и в спорте, он не был просто «ботаником». Он был неординарной личностью, и я его очень уважал. Меня не интересовали поверхностные разговоры других одноклассников, я хотел быть похожим на Г., который говорил на намного более серьезные темы и размышлял о жизни так, будто был гораздо взрослее своих лет. Он сказал мне, что хочет стать ученым, совершать открытия и менять мир к лучшему. Его близость стала буквально моим спасением: с ним я научился усваивать любой предмет, вести записи, находить лучший метод обучения. Помню, как на экзамене по биологии я поднялся с 29 до 90 баллов. За короткое время я наконец-то стал успевать по всем предметам. И это дало мне уверенность в том, что жизнь будет снова светлой и беззаботной.

К сожалению, как это часто бывает в жизни, эта счастливая встреча оказалась слишком короткой: в конце лета мне пришлось расстаться с Г., так как его семья решила вернуться жить в Албанию. Эта новость разбила мне сердце. Я очень дорожил своим другом и не хотел его терять. В то же время я понял, что его дружба сделала меня лучше: благодаря ему я захотел познавать мир и узнавать как можно больше с каждым днем. Внезапно я почувствовал жажду знаний. В течение года мы поддерживали связь, а следующим летом благодаря моей бабушке, той самой, по материнской линии, которая подарила мне путевку, я смог поехать к нему на три недели. За время пребывания в Албании я лучше узнал этот народ и его культуру. Я провел замечательное лето в компании моего друга и его семьи, а также имел возможность оценить местную кухню, которая очень похожа на турецкую. Сегодня я могу сказать, что тот отпуск с Г. стал поворотным моментом в моей жизни. В течение этих трех недель мы с моим другом говорили практически только о философии.

Мы просыпались в 6 утра и начинали день с игры в шахматы. Потом завтракали. Мы изучали геометрию по книгам Платона, мы погружались в сократовские диалоги. Мы много говорили на итальянском языке, и это было очень продуктивно и полезно для меня. Когда я вернулся в Турцию, преподаватели не могли поверить своим ушам! Например, от Г. я узнал слово «провидение», которое мне повторил мой продюсер Лука Бернабеи через некоторое время, когда я переехал в Италию. Когда Лука узнал, что я знаю его значение, он был поражен, и завязалась замечательная дискуссия. Как будто даже спустя годы этот праздник циклически возвращается в мою жизнь. Мы говорили о серьезных вещах, о философских концепциях, о существовании Бога.

Выпускной. Вместе с мамой и моим другом Г.

Г. был агностиком, он хотел стать ученым. Я же, напротив, верил, что есть нечто большее. Я до сих пор помню момент, когда он сказал мне: «Если ты веришь в Бога, знаешь ли ты, что нужно делать, чтобы приблизиться к Нему?» – и этот вопрос разбудил во мне еще больше любопытства. Но через некоторое время, к счастью, он продолжил: «Ты должен посвятить себя учебе. Бог знает все, и, если ты хочешь быть ближе к Нему, ты должен накопить все знания и мудрость. Это и означает – верить». И это были слова Г., которому в то время было всего четырнадцать лет.

Когда я вернулся в Турцию, мне дали 100-процентную стипендию. Я перешел на третий курс, больше не обременяя семью финансово. Какое облегчение! Помню, что некоторые турецкие одноклассники дразнили меня, говоря, что если бы не мой друг, который помогал мне, то у меня уже не было бы таких отличных оценок.

Но они ошибались, потому что за то переломное лето моей жизни я не только вырос, но и изменил свой метод обучения. Я жаждал знаний, и все остальное перестало иметь для меня хоть какое-то значение.

С мамой и ее новым мужем

Примерно в это же время моя мама снова вышла замуж, за моего бывшего тренера по баскетболу. Он был спокойным и дисциплинированным человеком, полной противоположностью моему отцу, и вскоре я понял, что от второго брака мама ожидала именно спокойствия.

Но в те дни, когда я оставался с ней (и ее мужем), мне было не так весело, как у отца. Поэтому я запирался в своей комнате, чтобы читать и заниматься. Я выходил из дома только для того, чтобы поиграть в баскетбол, и почти не выходил в гостиную. Я создал себе свое собственное измерение, состоящее из мыслей, мечтаний, знаний. Я возрождался только тогда, когда приезжал к отцу. За несколько дней, когда я был с ним, мы много разговаривали, я часто спрашивал его, что он думает о том, что я читал и изучал на тот момент. Я даже обсуждал философские или теоретические вопросы, мне нравилось, что он слушал меня и отвечал на мои рассуждения своими реальными историями из жизни. В одной из таких бесед он впервые завел со мной разговор о моем будущем. До этого момента я не знал, как ответить на вопрос: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?». Но в тот день отец за десять минут подбил меня на мысль стать юристом. У него были веские причины, и ему казалось, что это было правильное для меня направление, но это были только советы и рекомендации.

Что касается нового мужа моей мамы, то я не то чтобы ревновал, наоборот. Он был хорошим, крепким, спокойным человеком. Он был тем, кто нужен моей маме, я его уважал и любил. Просто с ними я не нашел того контакта, который искал. Я мечтал жить с отцом. Я хотел быть сильным, как он, но я знал, что не должен повторять его ошибок и не должен бросать школу. При этом я понимал, что беспорядочная жизнь отца разрушит меня, а мама, даже если я ее критиковал, давала мне уверенность, необходимую для того, чтобы я мог сосредоточиться на учебе. Я был еще ребенком, но я все понимал. Скоро начнется новый учебный год, и это было единственное, что меня волновало.

Перед тем как попрощаться друг с другом тем летом, мы с Г. заключили договор: каждый день заниматься определенными предметами, учить определенное количество английских слов и читать по нескольку страниц философских произведений. Я очень любил Сократа и был заинтригован тем, что он так и не написал ни одной книги. Сегодня мы можем изучать его только со слов Платона, потому что афинские мыслители передавали свои знания устно.

В то время я много читал – от Монтеня до Макиавелли, от Ницше до Шопенгауэра и даже Буковского. Помню, как Г. сказал мне: «Давай начнем с первых греческих философов и продолжим до наших дней». Мы хотели пройти путь, прочитав все, что стоит прочитать, вплоть до 2000-х годов. Если вам это кажется невозможным, то так оно и есть. Но ведь вам явно не пятнадцать лет, и вы не беретесь за какое-то абсурдное невозможное дело! И хотя (как вы понимаете) я прочитал далеко не все философские труды за всю историю человечества, благодаря Г. я привык учиться сам, ради удовольствия от познания. Вернувшись в Турцию, я написал письмо своей бабушке по материнской линии, чтобы поблагодарить ее за оплату моего отдыха. Она хранит эту благодарность до сих пор и время от времени перечитывает мне поразившую ее фразу: «Я чувствую себя мышью, запертой в мешке с сыром, среди всех этих книг». Это не секретное письмо, на самом деле я рад, что могу поделиться им с вами:

«Дорогая бабушка, прежде всего я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделала возможной мою трехнедельную поездку в Албанию, я тебе очень благодарен. Я чувствую себя бодрым духом, как никогда раньше. Наверное, ты, как и другие, тоже можешь считать меня талантливым человеком. Я же, напротив, чувствую себя сейчас почти никем. Боюсь, что единственный мой талант – это умение видеть свет в конце тоннеля. Мне повезло только потому, что я это осознаю, и я часто задаюсь вопросом, что бы со мной стало, если бы я этого не осознавал.

Я знаю, что этого недостаточно: если у человека нет мужества, он упускает возможности и живет искусственной радостью, не подозревая об упущенных возможностях. Я и до этого путешествия знал, что мне повезло, но не понимал, сколько сил мне нужно, чтобы превратить свое везение в полноценное счастье. С сегодняшнего дня я перестаю существовать. Я понял, что иметь мужество – значит бесстрашно бежать к этому свету, и я уверен, что, достигнув его, я найду себя тем, кто я есть на самом деле. Потому что настоящее счастье принадлежит только тем, кто не боится открыть себя; думаю, что и ты, если бы была здесь, сказала бы мне то же самое. Вместо этого замаскированное счастье превращает человека в ветвь, упавшую в воду. Слава богу, я не из тех, кого легко уносит течением. Я пришел к выводу, что ни талант, ни красота, ни здоровье, ни сила не имеют значения без добродетели. Для добродетели нужны добрая душа и ясный ум. Здесь я пытаюсь сосредоточить свою душу и разум, чтобы направить их во благо. Среди всех этих книг я чувствую себя как мышь, запертая в мешке с сыром. Но я не собираюсь переедать: напротив, я предпочитаю наслаждаться этими книгами по очереди, тщательно переваривая их, чтобы не было вздутия живота. Я пишу тебе совершенно искренне, надеюсь, что ты меня поймешь и поддержишь. Я тебе очень благодарен. Люблю тебя.

Твой внук Джан».

Я почувствовал себя решительным и сосредоточенным на достижении своих целей. Я также сократил свои тренировки по баскетболу и решил изучать другие предметы, кроме литературы, философии и языка, поскольку благодаря Г. я понял, что они также обогатят меня. Это было утомительно, но я должен был выйти из своей зоны комфорта.

Горжусь собою

Начиная с третьего курса мне всегда удавалось получать стипендию, которая покрывала 100 % стоимости обучения. На основании этих успехов я стал умолять маму подыскать дом недалеко от школы, так как подъем в 05:30 начинал меня тяготить. Она сначала не соглашалась: хотя это было неудобно и далеко от итальянского Liceo, наш дом был очень красивым и находился в хорошем жилом районе в азиатской части Стамбула. Мы оба понимали, что никогда не сможем позволить себе такую же хорошую квартиру, да еще и в очень дорогой европейской части города. Единственным выходом оставалось бросить нынешний дом и подыскать другой, в менее роскошном районе, но все же поближе к лицею. Мама поняла, насколько это важно для меня, и через некоторое время мы переехали. И мне уже не нужно было просыпаться на рассвете. Не успел я переехать на новое место жительства, как мой тренер, с которым мы так хорошо ладили, поссорился с руководством и ушел с должности. Учитывая учебную нагрузку, скорое окончание школы, которое требовало дальнейшей подготовки к поступлению в вуз, и возможность не поладить с новым тренером, я с неохотой решил на время приостановить занятия спортом. Как раз в это время мои одноклассники начали замечать, что мои оценки улучшились по тем предметам, по которым я раньше испытывал наибольшие трудности. Некоторые преподаватели читали лекции, глядя прямо на меня, как будто я был единственным студентом в аудитории.

В отсутствие Г. я подружился с двумя итальянскими мальчиками, но предпочитал проводить время с преподавателями, которые тоже были итальянского происхождения. Вы уже знаете, что я всегда любил теплоту и конкретность, а в учителях моей школы я находил доступность этого, терпение и честность. Я восхищался ими, и, думаю, это восхищение было взаимным. Я чувствовал признательность и дружбу настолько, что в некоторые вечера мы даже ходили вместе ужинать. Наличие стипендии вызывало у меня чувство гордости, я мог учиться в престижном учебном заведении благодаря своей преданности учебе, но при этом чувствовал себя очень неловко и ограниченно.

Помню неприятный случай на перемене: какой-то школьный хулиган сорвал на мне злость и начал осыпать меня оскорблениями, нависая надо мной и крича прямо в ухо, что я никакой не отличник, а просто неудачник. В тот момент все как бы промелькнуло в сознании, и я уже видел последствия… Меня тут же выгонят из школы, а я не мог себе этого позволить, поэтому я оставил все как есть, не отвечая на грубость. Однако этот эпизод оставил горький привкус, я злился на отца за то, что он все потерял, я думал, что если бы он заплатил за обучение, то мне не пришлось бы бояться лишения стипендии. Я злился на себя, чувствовал себя трусом и обещал себе, что больше никогда не допущу подобного.

Я чувствовал себя измученным. К счастью, я не отреагировал; более того, в конце третьего курса мне как самому достойному студенту школы выделили крупную сумму для планирования поездки и посещения итальянских факультетов. Это был своеобразный стимул для студентов после окончания школы продолжить обучение в Италии. Я поехал в гости к своему первому итальянскому преподавателю в его дом в Римини. Во время этой поездки я посетил все наиболее значимые юридические факультеты: от Болоньи до Тренто, от Вероны до Сиены, вплоть до Милана. Мы с моим турецким другом путешествовали на поезде, ночевали в хостелах. Я был настолько очарован эстетикой и качеством жизни в этих городах, что задумался о переезде туда. Помню, как в Тренто, когда я восхвалял его чистоту и красивые пейзажи, мой спутник бросил в чистый парк маленькую бутылку. Я разозлился, может быть, даже слишком, и перелез через забор, чтобы достать ее. Моя мама гордилась бы мной.

Поездка удалась: эта страна покорила меня, я уже давно решил, что буду учиться на юриста, и этот опыт подтвердил мой выбор. В мире не было ничего, чего бы я хотел больше, чем справедливости. Для себя и для отца сделал я этот выбор.

Глава третья

В мире взрослых

Гражданин мира

В конце четвертого класса средней школы в Турции был объявлен национальный конкурс по культурному обмену с США, который назывался YES (Youth Exchange Study Programme): тридцать шесть студентов должны были целый учебный год учиться в американской средней школе, не только изучая и совершенствуя английский язык, но и налаживать общение, провоцировать слияние культур. Три тысячи претендентов со всей страны подали заявки, и среди них был я, единственный из итальянской школы. Процесс отбора включал в себя несколько экзаменов, в том числе один по английскому языку, один по общей культуре и устный вопрос. Английский был простым, по общей культуре я был подготовлен. А вот устный вопрос заставил меня ужаснуться. Потом, в день экзамена, я думаю, комиссия была впечатлена моей историей и теми результатами, которых мне удалось добиться за последние два года. Если я ставил перед собой цель, то не останавливался, пока не достигал ее. И это, пожалуй, было моим главным козырем.

В конце концов я добился успеха – меня выбрали в число тридцати шести самых достойных студентов Турции. Вы все знаете, что в Соединенных Штатах Америки есть пятьдесят штатов, многие из которых прекрасны. Угадайте, куда меня отправили? В Огайо!

Помню, что в то лето я никуда не поехал, так как хотел как можно лучше подготовиться к поездке в США. Мы с другими тридцатью пятью студентами должны были пройти месячный курс подготовки, где нам предстояло познакомиться с обычаями, взглядами и манерами, с которыми мы столкнемся за границей. Я знал, что турецкая и американская культуры сильно отличаются друг от друга, но мне не терпелось расширить свой кругозор. Я выбрал Liceo Italiano, чтобы стать гражданином мира, и теперь мне предстояло сделать еще один шаг: открыть для себя не только Европу, но и Америку.

С мамой и папой на вручении школьной награды

За этот месяц подготовки я подружился с другими студентами. Мы были родственными душами, с общими целями и одинаковой жаждой опыта. Кроме всего прочего, в программу подготовки входили три дня в Вашингтоне, где я познакомился с другими достойными студентами из других мусульманских стран, лучшими представителями каждой нации. В конце концов, целью программы было также восстановление отношений между США и исламским населением после ужасных событий 11 сентября. На нас лежала большая ответственность. Я хочу рассказать вам одну историю, которая до сих пор меня очень трогает. Представьте себе столовую, полную молодых людей, только что прилетевших в Америку из Малайзии, Филиппин, Боснии и многих других стран. Мы обедали, когда один из студентов, мой турецкий друг, огляделся вокруг и сказал: «Ребята, я заметил, что все здесь принадлежат к разным национальностям. Единственный, кто может быть из любой точки мира, – это Джан!»

Я знал, что турецкая и американская культуры сильно отличаются друг от друга, но мне не терпелось расширить свой кругозор.

Эта фраза заставила меня почувствовать себя гражданином мира, именно тем, кем я хотел стать. Через несколько часов тьютор, который должен был направить меня к семье в Огайо, повел меня в типичный американский ресторан, но эта фраза моего друга не выходила у меня из головы, и я спросил официантку: «Как вы думаете, откуда я родом?» И она, не задумываясь, ответила: «Вы из Рима». Я не мог поверить! Она даже не сказала «Италия», она сказала «Рим».

В тот момент я понял, что моя судьба уже написана. Моя жизнь почему-то всегда была связана с Италией, как будто это был знак провидения. Перед отъездом в США я бросил баскетбол и очень жалел об этом, потому что у меня неплохо получалось. Я играл с ребятами, которые были старше меня, и обычно был в роли плеймейкера. Когда я приехал в США, то обнаружил, что на студентов, занимающихся спортом, руководство колледжа смотрит с уважением. Те, кто попадал в школьные команды, имели больше шансов быть принятыми в крупные университеты и получить экономическую поддержку. Кроме того, в Америке все работало иначе, чем в Турции и Европе: там не было клубных команд, и единственным способом играть было вступление в команду своей школы. Мне нравилась эта система, потому что перед спортом и другими талантами даже учебная работа отходила на второй план: казалось, что есть только позитив. Однако когда я приехал в Огайо и обнаружил, что могу вернуться в спорт, я выбрал футбол. В Турции я играл чуть меньше, но у нас все любят футбол, как в Бразилии или в Италии.

В тот момент я понял, что моя судьба уже написана. Моя жизнь почему-то всегда была связана с Италией, как будто это был знак провидения.

Возникли некоторые проблемы с семьей, которая должна была меня принять: когда я прилетел, мне все еще некуда было идти, но я уже был так взволнован, что это не казалось чем-то серьезным. Я знал, что могу доверять своему наставнику: что бы ни случилось, он найдет мне ночлег.

В день встречи с тренером футбольной команды я представился Джоном, решив, что это имя легко подойдет и будет к месту. Когда я вышел на поле, он собрал команду. «У нас есть турецкий студент по обмену. Давай сыграем, посмотрим, как ты справишься», – сказал он. Когда тренер спросил, на какой позиции я играю, я ответил: «Нападающий». Игра закончилась со счетом 3:0, и я забил все голы. Вскоре ко мне подошел капитан команды, который был на год младше меня, и спросил, не хочу ли я поехать жить к нему и его семье, так как меня все равно некому было приютить. Он сразу внушил мне доверие, и я согласился. Как только я переступил порог красивого двухэтажного дома этого мальчика, я был приятно удивлен. Его семья встретила меня с большим радушием. Его мама была такой милой, а младший брат – просто душкой (благодаря ему я впервые сыграл в PlayStation).

Вскоре я понял, насколько важна в Америке светская жизнь, и с головой окунулся в нее. Я посещал десятки школьных и частных вечеринок, каждый день знакомился с мальчиками и девочками, часто ходил на встречи со своими новыми друзьями и как можно больше разговаривал, стараясь улучшить свое произношение. До отъезда из Турции я был уверен, что знаю английский язык очень хорошо, но, живя в Америке, я понял, что не знаю ни черта. К концу первого месяца я освоился. Я учился, писал, делал домашние задания. Через два месяца мой английский стал очень хорош.

До отъезда из Турции я был уверен, что знаю английский язык очень хорошо, но, живя в Америке, я понял, что не знаю ни черта.

Некоторые мелочи американской культуры открываются со временем. Например, в Штатах, особенно в провинции, царит атмосфера взаимопомощи; в школьных спортивных лигах каждый ученик поддерживает не только свой основной вид спорта, но и все те, которыми здесь занимаются, посещая как можно больше игр. Это также способ поддержать общество и лучше узнать друг друга. Однажды после футбольной тренировки я заметил, что все мальчишки идут к волейбольной площадке. И я сказал одному из своих товарищей по команде: «Ты что, издеваешься? Зачем мы идем смотреть волейбольный матч, который нас совершенно не интересует?»

И он объяснил мне, что это своего рода договор: они придут к нам, а мы к ним. «Не обязательно смотреть игру, можно просто завести друзей, выпить, поесть, посмеяться. Главное – быть там», – заключил он. В тот день я узнал кое-что новое об Америке. То есть сначала все казалось прекрасным. Я адаптировался к этому миру, освоился. Может, в Турции сказали бы, что я бездельничал, но я так не думал. Для меня это был ценнейший жизненный опыт.

За три месяца я познакомился с огромным количеством замечательных людей. Многие думали, что я итальянец, а когда я говорил, что это не так, никто не мог догадаться, из какой я страны. Если я хорошо играл, то потом получал сообщения с комплиментами на Facebook[1] (которым я начал пользоваться в США). Кто-то говорил мне, что время от времени обо мне пишут в местной прессе, и, уверяю вас, меня это скорее настораживало, чем льстило.

Многие думали, что я итальянец, а когда я говорил, что это не так, никто не мог догадаться, из какой я страны.

В целом школьная система давала мне гораздо больше свободы. Во-первых, не было требований к форме, как в Турции, были даже люди, которые приходили в пижамах и тапочках. Можно было выбирать предметы, и я посвятил себя тем, которые позволяли мне совершенствовать английский язык. Это были предметы, которые я не смог бы изучать в Турции: испанский, математика, английская и американская литература, физкультура и история США. Математика была моим любимым предметом: в Турции я получал высокие оценки, причем настолько, что учитель использовал мою работу для исправления чужих.

В Турции мы не могли пользоваться калькулятором, а американцы без него не могли сделать даже простейших вычислений. Концентрация на цифрах и упражнениях уносила меня куда-то вдаль, как некая форма медитации. На уроках физкультуры, вместо того чтобы играть в футбол или баскетбол, мы выполняли такие упражнения, как приседания, планка, фитнес-упражнения. Наконец, был очень необычный урок Current Events, текущие события: мы листали газету и были в курсе событий, день за днем. Я находил это справедливым, современным, нам давали возможность сформулировать собственное мнение, не подвергаясь влиянию других.

Так прошли первые три месяца в Огайо, потом закончился футбольный турнир, и я перешел в баскетбольную команду. Там все изменилось.

Для моего блага

Я не сразу почувствовал себя комфортно среди членов своей футбольной команды. Они казались странными, и мне было трудно с ними общаться. Тренер был строгим человеком, который ввел много правил. Например, когда мы садились на скамейку запасных, мы должны были сохранять идеальную осанку, иначе возникали проблемы. Во время одной игры я как-то неловко упал, он подбежал ко мне и на расстоянии нескольких сантиметров от моего лица начал кричать, как сумасшедший, как будто я совершил непростительную страшную ошибку. В общем, мне так и не удалось установить с ним эмпатическую связь ни вначале, ни через некоторое время, и эти напряженные отношения не способствовали моим спортивным успехам. Вы уже знаете, что я могу выкладываться по полной только тогда, когда чувствую глубокое уважение к своему учителю или тренеру. Так происходит и по сей день. Не знаю, случается ли это и с вами, но у меня именно так.

Я помню, что случилось, когда я учился в первом классе средней школы. Тренер по баскетболу, тот самый, который назначил меня капитаном и с которым я провел лучший сезон, собрал нас в круг, чтобы произнести речь. В какой-то момент, указывая на меня, он сказал: «Джан для меня словно сын, которого у меня никогда не было, и, если у меня когда-нибудь будет сын, я хочу, чтобы он был похож на него». Тренер сказал, что у меня большой потенциал и что он хочет, чтобы я стал профессиональным спортсменом. Он хорошо заботился обо мне, и я тоже очень привязался к нему. Однажды во время тайм-аута, возможно, из-за сильного напряжения, он сильно отругал меня за ошибку, которой я не совершал. Я инстинктивно схватил рюкзак и, весь в поту, ушел. Я чувствовал себя воином-бунтарем, как Ахилл в исполнении Брэда Питта в фильме «Троя», который был моим любимым фильмом в то время. Я был еще подростком, у меня не было ни мобильного телефона, ни денег, я шел два-три часа, очень злой, потом пришел к бабушке по отцовской линии, которая сразу предупредила мою маму. Когда тренер нашел меня, чтобы извиниться, он улыбался. Ему даже понравилась моя реакция, может быть, он увидел во мне себя. Тогда я понял, что любовь рождает любовь: с понимающим человеком я могу отдать все силы, но если кто-то против меня или кричит на меня, то я не могу найти стимул для самовыражения.

Иногда это происходило и на съемочной площадке: если возникали проблемы с режиссерами, менеджерами или коллегами, то всегда из-за такого отношения. Когда я знаю, что я прав, я непреклонен, но, когда я не прав, я всегда стараюсь это признать и никогда не боюсь извиниться. Мой отец часто повторял фразу: «Если ты прав, никогда не отступай, даже если ты проиграл все. Потому что если ты отступишь, то однажды можешь возненавидеть себя».

Тогда я понял, что любовь рождает любовь: с понимающим человеком я могу отдать все силы, но если кто-то против меня или кричит на меня, то я не могу найти стимул для самовыражения.

Я рассказал вам все это потому, что в самый разгар неприятной ссоры с американским тренером я решил, что мое приключение в США должно на этом закончиться. Я терпеть не мог этого тренера и знал, как он меня достал, не сумев отреагировать на издевательства, как в тот раз со школьным хулиганом.

Отъезд был единственным решением: чтобы сменить команду, мне нужно было бы сменить школу, а это было плохой идеей. Мне пришлось столкнуться с ограничениями американской системы, которая раньше казалась мне такой удобной. Моя мать, мои друзья и все, с кем я общался, считали, что я принимаю резкое, импульсивное решение. Единственным, кто поддержал меня, был мой отец, которого волновало только то, чтобы у меня все было хорошо в эмоциональном плане. Я вернулся домой на четыре месяца раньше срока.

Возвращаться в Стамбул в середине учебного года было непросто, ведь я не был зачислен в школу, у меня не было стипендии, и я пропустил большинство занятий. Но благодаря моей бабушке по материнской линии, которая стала влиятельной личностью и сотрудничала с некоторыми профессорами, а также благодаря моей отличной учебе в школе мне удалось убедить их разрешить мне поступить на последний курс без оплаты. Наконец-то я смог получить диплом.

Когда я вернулся, мои однокурсники испытывали ко мне смешанные чувства. Они были рады моему возвращению, но возникла другая проблема. В Турции студенту с самым высоким средним баллом начисляются бонусы, которые дают ему преимущество на экзаменах в университете. Моя средняя оценка была настолько высока, что это сильно повлияло на результат. Приближались выпускные и вступительные экзамены в университет, и я с головой окунулся в учебу. Я хотел сделать все возможное, и в итоге мне удалось закончить школу с отличными оценками, не проучившись еще один дополнительный год, как это было бы, если бы я закончил обучение в США. И снова выбор, который многим казался неправильным, обернулся победой. Значит, действительно фортуна благоволит смелым! На церемонии вручения дипломов меня как лучшего ученика школы попросили произнести речь перед руководством, преподавателями, родителями и всеми студентами. Поскольку аудитория была наполовину турецкой, наполовину итальянской, в зале присутствовал переводчик и речи переводились одновременно и были понятны всем.

Я хотел сделать все возможное, и в итоге мне удалось закончить школу с отличными оценками, не проучившись еще один дополнительный год, как это было бы, если бы я закончил обучение в США.

Как только я вышел на сцену, я признался ему, что ничего не готовил и буду импровизировать. Переводчик презрительно улыбнулся, как будто я совершил ошибку, не подготовившись, и был уверен, что я выставлю себя на посмешище. Не знаю почему, но я нисколько не волновался, наоборот, контролировал ситуацию. Я взял микрофон и начал говорить по-итальянски, даже немного пошутил. Я был спокоен, хотя и придумывал на ходу, и все были ошеломлены. Когда я закончил, переводчик улыбнулся мне – на этот раз искренне, – взял микрофон из моих рук и сказал: «Я хотел бы поздравить этого молодого человека, потому что еще ни один студент не произносил импровизированную речь на итальянском языке». И начал переводить сказанное мною на турецкий язык.

В этот момент наступило время важного выбора: нужно было думать об университете. Я планировал последовать совету отца и поступить на юридический факультет. Я бы с удовольствием закончил университет в Италии или, тем более, в США. Я знал, что в Штатах изучают право абсолютно сократовским методом.

Однако, к сожалению, я обнаружил, что в обеих странах мне пришлось бы пройти многолетнюю подготовку. Например, если бы я учился в Италии, то после возвращения в Турцию мне пришлось бы сдавать дополнительные экзамены и проходить стажировку. В общей сложности это заняло бы девять лет. Если бы я учился в Америке, то за три года мне пришлось бы заплатить огромную сумму, а со всеми дополнительными экзаменами курс занял бы минимум 10 лет. В Турции же юридический курс длится четыре года, плюс один год практики. Всего через пять лет я мог бы заниматься юридической практикой. Проблема заключалась не в самом обязательстве, поскольку я был готов засучить рукава. Но столько лет учебы за границей стоили бы больших денег и огромных жертв, которые неизбежно легли бы на плечи моей семьи. А я больше не хотел обременять своих родителей. Если учесть, что я хотел получить профессию в Турции, было бы по крайней мере полезно узнать законы своей страны, а затем, возможно, получить степень магистра в Америке или Италии.

В мире великих

Окончив школу, я сдал вступительные экзамены и поступил в Университет Едитепе, который находился недалеко от дома, на любимой мною Багдад-авеню. Это был современный университет, в отличие от других, он имел множество контактов за рубежом, славился своими профессорами, языковыми программами (некоторые лекции читались на немецком или английском языках) и красивыми девушками.

На этот раз моя увлеченность спортом сыграла в мою пользу. Узнав, что университетский тренер по баскетболу – мой старый знакомый, я попросился в его команду и получил стипендию. Я нашел способ и учиться в хорошем вузе, и заниматься спортом. Я был вне себя от счастья!

Лето перед поступлением запомнилось мне как одно из самых беззаботных в моей жизни. Мне было девятнадцать лет, а впереди было три месяца свободы. Я решил провести это время с отцом и его другом-юристом, который поселил нас в своем красивом доме с садом в Суадие. Поскольку я собирался на юридический, мне подумалось, что провести время с опытным юристом будет не лишним. И я не ошибся. Это было незабываемо.

Раньше я не особо задумывался о внешности, единственное, что занимало меня, – учеба. Теперь же у меня была свобода и легкость девятнадцатилетнего парня, который наконец-то мог заняться кое-чем новым. Так что эти три месяца я посвятил изучению неизвестного до этого мне мира – мира женщин. Отец часто говорил мне, что женщины – это невероятные существа, ради которых можно пойти на многое, даже ценою страданий.

Мне хотелось бы процитировать Уильяма Голдинга: «Я думаю, глупо со стороны женщин претендовать на равенство с мужчинами. Женщины намного выше их, и так было всегда. Что бы вы ни дали женщине, она возвратит вам больше. Дадите ей сперму – она даст вам ребенка. Дадите ей дом – она устроит вам семейный очаг. Дадите продукты – она приготовит вам еду. Вы ей улыбнетесь, а она отдаст вам сердце. Она умножит и увеличит все, что ей дали. Так что если вы ей нагадили в душу, приготовьтесь получить взамен тонну дерьма!»

Если говорить о моем отце, то его козырем в общении с женщинами была диалектика. Он всегда добивался того, чтобы вызывать у женщин симпатию и доверие – две основополагающие вещи, чтобы в него влюбились. Он любил женщин, а женщины любили его. Он обладал уникальным даром. И я всегда говорил ему, что хочу быть на него похожим. Отец всегда отвечал, что мне нужно немного потерпеть, и что моя настоящая жизнь начнется после тридцати, и что когда я повзрослею, то непременно перерасту его.

Но был и человек, который, вместо того чтобы расслабиться, сильно тревожился. Моя мама.

И если для отца эта жизнь была коробкой конфет, где нужно было попробовать каждую, то для мамы все было иначе. Она желала для меня стабильности и моногамии. По ее мнению, я должен был встретить особенную девушку и любить ее всю жизнь. Возможно, такое ее представление сложилось из-за того, что в детстве она пережила развод родителей и отъезд отца. Именно поэтому после развода с моим папой, она сделала все, чтобы остаться близкими с ним друзьями, несмотря на то что любовь прошла.

Мое отношение к любви представляет собой нечто среднее между двумя этими полюсами. Все девушки, которые у меня были, знают, как сильно я их любил и старался сделать их счастливыми. Но когда я понимаю, что чувства иссякают, я не убиваюсь по этому поводу. Я знаю, что на моем пути еще встретятся особенные люди, к которым я испытаю нечто настоящее и глубокое.

Мама, конечно, очень переживала за меня. Я только что поступил на сложный курс обучения и не мог позволить себе папин образ жизни. Чтобы ее успокоить, я сказал, что летом позволю себе как следует повеселиться и отключить мозги, чтобы приступить к учебе отдохнувшим и готовым как следует потрудиться.

На учебе я познакомился с кучей замечательных людей, в том числе с одной очень прелестной девушкой. Нередко мы сидели вместе, помогали друг другу и делились конспектами. Многие экзамены мы сдавали вместе.

Первый год в университете я искал такой способ, который позволил бы мне получать хорошие оценки и весело проводить время с друзьями.

Мне нравилась студенческая жизнь. Но мне не терпелось поскорее стать юристом, и тратить на это долгих четыре года я не хотел. Поэтому старался сдать как можно больше предметов за как можно короткое время. Я занимался с друзьями до рассвета, мало спал. У меня довольно высокий средний бал, но я устал, выдохся и понял – пора сбавить обороты. Поэтому в конце учебного года я решил, что мне будет полезно провести еще одно лето у отца. Я отложил книги в сторону и сосредоточился на своей физической форме. Я хотел восстановиться, почувствовать себя бодрым, свежим. Я начал тренироваться каждый день, утром и вечером. Стал ходить в тренажёрный зал, занялся боксом и кикбоксингом. Тренером был сын близкого друга моего отца. И благодаря ему за год мое телосложение полностью изменилось. Многие даже стали обращаться ко мне за советом по тренировкам. Я заметил, что люди стали смотреть на меня по-другому. Особенно девушки.

Женское внимание придало мне еще больше уверенности как в повседневной жизни, так и в общении с девушками. Я уверен, занятия в тренажерном зале крайне полезны, и сегодня, признаюсь честно, это уже превратилось для меня в небольшую одержимость.

Что касается учебы, то я старался не растрачивать свое время зря. Посещал только самые интересные лекции с лучшими преподавателями. Для всего прочего мы с одногруппниками создали группу в социальных сетях, где обменивались конспектами и новостями, так что я всегда был в курсе событий учебной жизни. Мы все помогали друг другу. Я, например, всегда охотно делился своими конспектами по немецкому и английскому.

На втором курсе нам предложили сдать экзамен по английскому языку и получить возможность пройти годовую стажировку в рамках программы Erasmus. В зависимости от результатов должны были выбрать трех-четырех студентов. Я сдал на высший балл и получил привилегию выбрать, куда поехать. Знаю, что многие мои ровесники и участники программы мечтали отправиться в Амстердам (кто знает, почему). Хотя меня туда и не слишком тянуло, я бы все равно выбрал именно Амстердам, хотя бы чтобы просто позлить своих друзей. Увы, это не входило в число доступных направлений, предлагаемых нашим университетом, поэтому я выбрал городок Утрехт, тоже Нидерланды. Там жили двоюродные братья и сестры моей матери, к которым я был очень привязан. Но через несколько дней я узнал, что 12 месяцев стажировки не будут засчитаны как академический курс. Получается я потеряю год и закончу университет не за 4 года, а за 5 лет. Я не боялся учиться лишний год, но в ту пору я был так тороплив, так голоден до жизни. К тому же мне совсем не хотелось уезжать из Стамбула и терять университетских друзей. Я знал, что, вернувшись через год, уже не найду такую фантастическую компанию на учебе. Они продолжат вместе расти, дальше жить без меня. И меня это печалило. Erasmus мог подождать.

В конце второго года обучения мне представилась еще одна необычайная возможность: летняя стажировка в Университете Вашингтона, в США. Конечно, я сразу же согласился. Я и еще двадцать студентов моего университета отправились в Вашингтон в предвкушении невероятного приключения. И наши надежды оправдались: это был фантастический опыт! Я познакомился с огромным количеством невероятных людей, побывал в незабываемых местах и при этом практиковал свой английский. Это было что-то!

Третий год юридического был чудесным. Я смог хорошо организовать свой график, находил время и для занятий, и для развлечений. В том же году я занялся кроссфитом. Я чувствовал себя здоровым и полным сил, нашел баланс между безудержными ночными вечеринками и важными экзаменами. Кроме того, в моем распоряжении появилась некоторая сумма денег. Муж моей мамы получил крупное наследство и часть денег отдал мне, просто так. Благодаря ему я научился водить, и он купил мне прекрасный автомобиль.

Я чувствовал себя здоровым и полным сил, нашел баланс между безудержными ночными вечеринками и важными экзаменами.

Но самое главное за тот год – я отпустил бороду. Все это позволило мне чувствовать себя более взрослым, почувствовать себя мужчиной.

Тогда же я познакомился с несколькими девушками. Мне особенно нравились девушки постарше. Больше, чем внешность, меня завораживала их экстравагантность, манкость. Именно тогда у меня и завязались первые серьезные отношения. Это была очень красивая девушка, и я безумно любил ее, но наши отношения складывались непросто. По воле случая, пока мы были вместе, я читал книги Ирвина Д. Ялома. Моя любимая его книга называется «Когда Ницше плакал». Ирвин Ялом не просто писатель, но еще и психиатр. В своих романах он часто приводит примеры из своей практики. Эти истории меня завораживали. Мне нравилось гадать, что стоит за странным поведением людей, и я с жадностью впитывал каждое слово писателя. Так мне иногда казалось, что я знаю о человечестве чуточку больше. Так вот, моя девушка была похожа на персонажа из его книг. Через некоторое время мне стало ясно, что она страдает от депрессии, которая провоцирует злоупотребление алкоголем и таблетками. Я пытался найти способы ей помочь, дарил всю свою любовь, заботился о ней, но этого было недостаточно. Когда у нее были хорошие дни, между нами все было замечательно. Но потом она снова проваливалась в свою темноту, и я ничего не мог с этим поделать. Я не мог ей помочь, достучаться до нее.

Именно тогда у меня и завязались первые серьезные отношения. Это была очень красивая девушка, и я безумно любил ее, но наши отношения складывались непросто.

Затем какое-то время спустя я познакомился с суперсексуальной и яркой девушкой, в которую были влюблены все мои друзья поголовно. Вскоре у меня возникло ощущение, что она бисексуальна. Я помню, что задавал ей уйму вопросов, но не из похоти или нездоровых желаний, а потому что мне было безумно интересно. Это был такой период моей жизни, когда до всего есть дело, мне нравилось наблюдать за людьми, исследовать, открывать для себя все новое.

Я был молод и полон неудержимой энергии, и мир красивых женщин манил меня. Тогда я понял каждая женщина – это целая вселенная. Открыв для себя даже малую часть этого волшебного мира, я смог познать те стороны себя самого, о которых до этого и не подозревал.

Несмотря на постоянные вечеринки, время, проведенное с друзьями, с девушками, часы в спортзале, я все же справился со всем. Я окончил университет с высоким баллом. Эти четыре года пролетели незаметно. На выпускном вечере я был со своей девушкой. Когда я поднялся на сцену за дипломом, то узнал, что вошел в десятку лучших студентов своего выпуска. Я был очень горд собой и праздновал до утра следующего дня.

Теперь меня переполняло новое чувство – желание узнать, что ждет меня дальше.

Выпускной

Уроки отца

Закончив университет, я хотел отложить в сторону учебники и провести некоторое время с отцом. Пришло время подумать о завтрашнем дне, но сначала мне казалось правильным насладиться настоящим, пока не начнется моя стажировка. Вместо этого мама настаивала на том, чтобы я немедленно нашел работу. Сегодня я ее понимаю, но тогда я чувствовал ее отстраненность. Она постоянно твердила, что всегда работала, с тех пор как ей исполнилось четырнадцать лет. В ее понимании жизни не было ни перерыва, ни даже периода практики: учеба и работа, стоп. Но я был не такой, как мама, и, соответственно, хотел, чтобы моя жизнь была не такой, как у нее. Я уже не был ребенком и не мог смириться с ее давлением, ее вопросами, тревогами. Мы ссорились все чаще и чаще, пока во время жаркого спора я не сказал ей: «Если ты не примешь мою сторону и не поддержишь меня в том выборе, который я делаю и буду делать, нам больше нечего сказать друг другу!» На следующий день я позвонил отцу и спросил, могу ли я переехать к нему. Мне было двадцать четыре года, и я хотел сам определять свою жизнь.

Сегодня я понимаю, что зашел слишком далеко со своей мамой, – она просто хотела быть рядом. После стольких лет частых разлук я мог проводить с отцом столько времени, сколько хотел. Я мог разговаривать с ним, обсуждать будущее, мечты и наконец-то наблюдать глазами мужчины, уже не ребенка.

Мы нашли дом недалеко от моего факультета. Он был недорогой, с большой террасой, с которой были видны лес и мой университет, квартал, полный студентов. Поскольку мы не могли купить новую мебель, мы взяли старую и отреставрировали ее. Я до сих пор вспоминаю те дни с большим воодушевлением: мы проводили долгие вечера, работая бок о бок, делясь своим трудом и потом, стремясь к общей цели. Вместе мы соорудили в комнате книжный шкаф, а прямо перед ним поставили письменный стол с зеленой обивкой, по всем параметрам похожий на стол для игры в покер. На противоположной стороне комнаты мы соорудили полки, как будто это был барный уголок. Нам не нужен был обеденный стол: достаточно было двух небольших столиков перед диваном, где мы комфортно ели и общались. Мы создали свою собственную обстановку, и для меня это было как новый университет. Мама никогда не понимала, что я переживаю это время как своего рода стажировку, как опыт создания и познания нового. Например, именно отец научил меня готовить. Мы вместе готовили традиционные турецкие, а иногда и албанские блюда. В Турции принято готовить много разных рыбных блюд, приправленных оливковым маслом или йогуртом, и каждый обедает сам и порции накладывает себе по душе. Это как есть много разнообразных закусок. Мой отец обычно не следовал какому-то рецепту, а добавлял и менял ингредиенты по своему усмотрению, он делал это с любовью, что превращало его блюда в нечто необычное. Для меня он и по сей день остается лучшим поваром в мире. Его наставления пригодились мне во многих случаях.

Я вспоминаю тот период своей жизни с большой ностальгией. Папа был для меня своего рода гуру: он передавал свои знания, а я все это впитывал. Например, папа объяснял мне, как и сколько пить, в каком ритме, чтобы получить удовольствие от вечера и не опьянеть слишком быстро. Он всегда говорил мне, что можно испытать все, ни от чего не завися. Я всегда жил как «хороший мальчик», посвящая себя учебе и спорту; все, чего я достиг, я заработал самоотдачей и самопожертвованием. Но, как вы, наверное, догадались, за те месяцы, что я жил с отцом, я позволил себе побыть и «плохим мальчиком». Я искренне верю, что без этого опыта я не был бы тем, кем являюсь сегодня. Именно в это время я с головой окунулся в романтические отношения: я искал особенную историю, но в ожидании ее появления продолжал исследовать сложную и прекрасную женскую вселенную. Мне нравилось приглашать девушку, с которой я встречался, на ужин и готовить для нее. Папа всегда очаровывал всех: друзей и в основном подруг. Девушкам у нас нравилось, потому что там всегда царила атмосфера праздника: музыка, хорошая еда, беззаботность. «В доме, наверное, так красиво, что не хочется выходить», – часто говорил мой отец.

Теперь, между весельем и красивыми девушками, справедливо было бы задать вопрос: «А как же образование? Разве ты не хотел стать юристом?» Конечно, мои цели не изменились. У меня по-прежнему была одна навязчивая мечта: я хотел заниматься юридической практикой в Америке. Я по-прежнему лелеял эту мечту, от которой мне пришлось отказаться по финансовым причинам. Поинтересовавшись курсом обучения, я узнал, что в двух университетах – Майами и Северо-Западном Чикагском – я могу получить степень магистра за один год, а затем, если у меня будет достаточно высокий средний балл, остаться еще на год, чтобы продолжить обучение. В принципе, за два года я достиг бы того, что американец получает только после семи лет обучения. Я бы выиграл много времени и стал бы юристом и там. Но, опять же, меня тормозил финансовый вопрос. Мне пришлось бы понести большие расходы, чтобы поступить в магистратуру. Нужен был план, как быстро найти работу в Америке, поэтому я записался на курсы барменов, начал практиковаться дома, потом пытался познакомиться с другими барменами, чтобы получить какие-то советы. Честно говоря, я бы с удовольствием поехал в Майами. Ночная жизнь там – это мечта любого мужчины…

Глава четвертая

Прорыв

Случайный актер

Вы, наверное, не поверите, но мой первый опыт работы перед камерой произошел совершенно случайно. Начну издалека. Отношения с мамой оставались напряженными. Как вы знаете, она переживала из-за того, что я решил жить с отцом. По ее мнению, я должен был посвятить себя только учебе, ходить в суд, посещать судебные заседания и следить за процессами. У меня не было времени на развлечения, я не мог бросить все свои планы и идти по стопам отца. Однажды меня пригласили в Москву. Нет, не для того, чтобы стать адвокатом. Это было на свадьбе моего бывшего товарища по баскетбольной команде, который жил там уже два года. Он выучил русский язык и вместе с нашим общим другом начал работать в театре. Как только мы встретились, он рассказал мне, что в это время снимался в российском сериале в главной роли. Нам с приятелем, который сопровождал меня в той поездке, было очень интересно узнать, что происходит за камерой, и на следующий день мы отправились к нему на съемочную площадку. Вы не представляете, как мы смеялись! Он был великолепен, без сомнения, но мы были так молоды и взбудоражены ситуацией, что не могли сдержать смех ни на секунду.

И вдруг кто-то из съемочной группы остановил меня посреди коридора и сказал: «Вы идеально подходите на роль одного из персонажей сериала!»

В мгновение ока сценаристы придумали двух героев: одного для меня, другого для моего друга, потому что у него тоже было очень интересное лицо. Затем нам дали сценарий на английском языке и вывели на сцену. Просто так, без всякой подготовки и предупреждения. Это был мой самый первый актерский опыт. К тому же я приехал практически без денег, мама перекрыла все денежные каналы, и эта внезапная подработка спасла праздник. Мне очень понравился этот день, но я не думал, что такое повторится со мной, голова летала в облаках. Мы приехали на свадьбу, и это было единственное, что меня реально интересовало. Я до сих пор помню красивую вечеринку и все то веселье, которое происходило на приеме. В какой-то момент мой друг взялся переводить речь отца невесты с русского на турецкий, но отнесся к этому не очень серьезно. Вместо того чтобы переводить слова о чувствах, будущем и семье, мой друг начал давать комментарий к происходящему, словно к футбольному матчу, как будто он спортивный журналист. Никто его, конечно, не понял, но мы, к сожалению, поняли. И несколько раз я рисковал показаться хамом, разразившись хохотом, потому что это выглядело бы, словно я смеюсь над чувствами и эмоциональными словами отца невесты.

Скажем так, та поездка в Москву прошла на ура и, возможно, неожиданным образом наложила отпечаток на мою дальнейшую жизнь.

По возвращении в Турцию началась моя стажировка в юридической фирме. Два юриста-партнера, мужчина и женщина, объяснили, что мне нужно будет помогать им в различных делах, как гражданских, так и уголовных. Этот период был чрезвычайно напряженным. Я читал каждое дело, присутствовал на судебных заседаниях, старался не отставать от их суматохи; наблюдал за ними и старался узнать как можно больше. Я пытался понять, какая область мне больше подходит: уголовное или гражданское право. И вдруг понял, что притворяюсь тем, кем не являюсь. Я искал одобрения коллег, начальства, всех вокруг. Мне хотелось нравиться любой ценой. Но жизнь научила меня, что невозможно угодить всем, что главное – найти свой собственный баланс. У меня постоянно было ощущение, что меня осуждают, чувство зависимости от чужого мнения. Короче говоря, я понял, что этот мир мне не принадлежит, и почувствовал себя не в своей тарелке. Еще хуже было то, что половину дня приходилось проводить в машине, так как работа и место жительства были в противоположных концах города. Мне приходилось каждый день носить галстук, всегда держать в порядке бороду и волосы. Когда я поступал на юридический факультет, то не придавал этому значения, и это тяготило меня гораздо больше, чем вы можете себе представить. Я всегда был парнем, не придающим особого внимания своему внешнему виду, который просыпается с лохматыми волосами и выходит из дома, не причесавшись. Может быть, мне было бы интереснее стать юристом в крупной международной компании и использовать свое знание языков.

Я всегда был парнем, не придающим особого внимания своему внешнему виду, который просыпается с лохматыми волосами и выходит из дома, не причесавшись.

А потом, поверьте, у меня было несколько действительно абсурдных случаев, абсолютно банальных: люди спорили из-за того, что собака слишком сильно лаяла, и тому подобное. Я понял, что мне неинтересно решать мелкие споры. Юридическая система разочаровала меня, поскольку практика отличалась от теории, и мне казалось, что все мои усилия по получению высшего образования были напрасными. Практику я все же прошел, но мыслями двигался уже в другом направлении.

От теории к практике

Стать юристом было целью всей моей жизни. Я знал, что могу заняться и чем-то другим, но не знал, чем именно, и это вселяло в меня определенный страх. Я рассматривал все возможные варианты, но ни один из них не казался мне правильным. Я переживал момент сильной неопределенности, не понимал чем хочу заниматься, «когда вырасту». К тому же мама постоянно давила на меня своими тысячами тревожных вопросов.

Я знал, что могу заняться и чем-то другим, но не знал, чем именно, и это вселяло в меня определенный страх.

Однажды она убедила меня разослать резюме в несколько международных компаний. Зная, что уголовное и гражданское право меня не интересует, мама попыталась показать мне альтернативный путь. Я уже говорил, что она умеет организовать мою жизнь, верно? Одной из таких компаний была PricewaterhouseCoopers, крупная фирма, предоставляющая юридические и налоговые консультации компаниям, которая сразу же откликнулась на мое резюме и пригласила меня на собеседование. Я принарядился для этого случая – выглядел как герой сериала «Форс-мажоры».

Приехав в штаб-квартиру, я поднялся на одиннадцатый этаж и вошел в красивую комнату. Подождал там минут десять и, чтобы убить время, решил сделать себе кофе из кофемашины (там были всевозможные смеси и чаи). Наконец вошла женщина лет сорока. «Доброе утро, я делаю себе кофе. Могу ли я предложить вам чай?» Я заметил, что она элегантная женщина, поэтому предложил ей полезный чай и – как мне повезло! – выбрал ее любимый. Она поняла, что я пытаюсь снять напряжение, и улыбнулась в ответ, а затем перешла к просмотру моего резюме. Я думал, что она будет задавать мне вопросы о моей учебе, об опыте работы стажером, но вместо этого женщина начала задавать мне личные вопросы, о моих друзьях и семье. Я стал рассказывать ей о себе, о трудностях, с которыми мне пришлось столкнуться. Я чувствовал себя расслабленно и непринужденно, это больше походило на беседу, чем на собеседование, причем приятную. Мы начали говорить об общих интересах, например о спорте и клубах, которые мы оба посещаем. Повернув голову, я увидел за большими окнами переговорной комнаты Босфор. «Где вы живете?» – спросил я ее. «Недалеко отсюда», – ответила она. Я ухватился за эту возможность и сказал ей: «Я живу на другом конце города, поэтому, когда я начну здесь работать, мне придется снимать квартиру в этом районе, чтобы добираться до работы за пять минут, потому что я люблю поспать. Может быть, если рядом с вами есть свободная квартира, мы могли бы стать соседями». Я до сих пор не понимаю, как эта фраза вырвалась у меня: меня еще не взяли на работу, а я веду себя, словно все решено. Но она начала смеяться, а через полчаса спросила, когда я хочу начать. Только потом я узнал, что засветился перед начальником отдела налогового права. Видимо, эта женщина долгое время не принимала на работу новых сотрудников, потому что не могла найти никого, кто бы ее устроил. Спустя много времени она призналась мне, что подумала обо мне, когда впервые увидела: я показался ей умным парнем, который упорно добивался своих целей. Так я был принят на работу в налоговый отдел.

Я показался ей умным парнем, который упорно добивался своих целей

В первый рабочий день я предстал перед ней улыбающимся и хорошо одетым. Несмотря на то что я работал в самом маленьком подразделении компании – около десяти юристов, – я подошел и пожал всем руку. Мне показалось, что это нормальное явление, жест вежливости; через некоторое время мне сказали, что так никто никогда не делал.

Познакомившись со всеми, я обнаружил весьма забавную вещь: в этой компании работали почти одни женщины! Возможно, именно поэтому, войдя в самую большую комнату отдела, я сразу обратил внимание на мужчину, сидящего за большим столом. С первого взгляда я догадался, что он старше меня, но больше всего меня поразил его добрый невинный взгляд. За несколько дней мы очень сблизились. И мое первое впечатление подтвердилось: он действительно добрый человек. Этот мужчина был очень замкнутым, ни с кем не общался, не вызывал особого доверия и много работал. Он особо ни с кем не общался и не сплетничал, но все шли к нему за помощью. Он был одиночкой и очень напоминал мне Г., моего албанского друга. Вскоре мы стали вместе ходить на обед и писать друг другу в офисном чате во время работы.

Этот мужчина был единственным в компании, кто писал статьи про экономику и бизнес в отраслевых журналах. Он был одним из немногих, кто имел такую свободу; остальные должны были получать одобрение и не могли ставить свои имена под статьями. Однако он доверял мне и подвергал меня испытаниям. Он знал, что у меня сильный характер и что я очень люблю экспериментировать. Однажды он попросил меня написать статью на важную тему. Я приложил все усилия, но в итоге не мог понять, хорошо ли я сделал работу или нет. Когда он позвал меня к себе, я немного волновался. «Вам еще нужно кое-что доработать, но результат очень хороший», – сказал он мне.

Его комплимент доставил мне больше удовольствия, чем я мог себе представить. С этого момента коллега стал доверять мне одну статью в неделю на выбранную нами вместе тему: он проверял ее, корректировал, а затем мы оба подписывали ее. Это были серьезные статьи об инвестициях, и часто клиенты, прочитав статью, писали нам, задавая вопросы или предлагая решения, и мы отвечали на эти письма. Мне нравилось писать, я чувствовал себя автором. Единственной, кого это не устраивало, была моя начальница: она не хотела, чтобы я пренебрегал работой, которую она мне доверила. Однажды я делал ксерокопии, и она грубым тоном спросила меня: «Ну что, написал свою статейку?» Я понял, что виноват, так как не спросил у нее разрешения. «Да, вы хотели сделать мне комплимент?» – ответил я с полуулыбкой.

Он знал, что у меня сильный характер и что я очень люблю экспериментировать. Однажды он попросил меня написать статью на важную тему.

Она разразилась хохотом.

За несколько дней до начала моей работы в PricewaterhouseCoopers мы с отцом нашли дом в районе, расположенном настолько близко к моему офису, что я мог ходить на работу пешком. Это был двухэтажный дом, один из этажей которого был подвальным. Семья там жить не могла, но два сумасшедших человека – вполне. Я решил жить на нижнем этаже, отец – на верхнем. Мы еще не успели подписать договор аренды, а я уже завел грузовик для переезда, так как был уверен, что мы будем там жить, несмотря на то что арендная плата была нам не по карману. После первого месяца работы я успел хорошо со всеми поладить, даже с коллегами, которые с первого взгляда казались занудами и интровертами. И я осознавал, что этой симпатии будет достаточно, чтобы вырвать их из повседневной рутины и стресса. Каждый понедельник я пек торт, в 15:00 наступал «момент торта», и мы подолгу разговаривали и шутили. Наконец в офисе установилась более спокойная и расслабленная атмосфера. Мне предложили организовывать ужины и корпоративные вечеринки, и, хотя это не входило в мои обязанности, я с радостью согласился, продолжая писать статьи, которые стабильно выходили каждую пятницу.

Вскоре, однако, этот офис и эта роль стали мне надоедать. Пока я не подружился с очень умным парнем из другого отдела, Б. Он был мозговитым: хотя его только что приняли на работу, он уже дважды получал повышение. Когда я уходил в шесть вечера – обычно в юридических фирмах работают до позднего вечера, – он подшучивал надо мной: «Но куда ты идешь? За лампой?» И все смеялись. Его шутки были очень смешными, у него было врожденное чувство юмора. Думаю, Б. дразнил меня, потому что я как бы перехватывал у него инициативу, но вскоре мы стали друзьями. Я много времени проводил с другими юристами в фирме, они занимались не тем, чем я, и я слушал их с любопытством и интересом. Я старался присоединиться к ним, как только мог, и это происходило во время одного из многочисленных перерывов на кофе. И именно во время одного из многочисленных кофе-брейков я также познакомился с Н., очень приятным адвокатом.

Мы до сих пор дружим с Б. и Н. Сегодня у нас совместная юридическая фирма в Стамбуле. Они сыграли решающую роль в моей судьбе, ведь это они начали подстрекать меня стать актером. Они сказали, что я энергичный и яркий и имею все необходимое, чтобы достичь успеха. Я был еще на том этапе, когда пытался понять, чем хочу заниматься в жизни, но знал, что мне нравится общаться, быть в центре внимания, а не сидеть за столом в тишине. Благодаря новой компании друзей я вновь обрел энтузиазм. Я шел в офис с улыбкой на лице, зная, что вечером встречусь с ними в кофейне или в баре. Мы ходили на ужин, на танцы, делились своими увлечениями.

Все, что я зарабатывал, я отдавал за аренду квартиры, но мне было хорошо. В то время я узнал, что у меня есть двоюродная сестра, которая живет в Калифорнии и изучает морское право в Сиэтле. Мне было очень интересно узнать о ее учебе, и я захотел с ней познакомиться, поэтому мы договорились встретиться в Стамбуле. Помню, мы пошли на ужин, а потом в клуб, где выпивали и болтали о жизни до пяти утра. А на следующий день… Я не услышал звон будильника! Около обеда звонок в дверь выбил меня из колеи: это были коллеги, обеспокоенные моим отсутствием. Когда я открыл дверь, они разразились хохотом: я был весь взъерошенный и в шортах. Убедившись, что со мной все в порядке, они вернулись в офис, так и не сказав никому об истинной причине моей неявки на работу. Мой отец как-то сказал мне: «Если у тебя есть друзья, которые заботятся о тебе, это преимущество».

Действительно, их жест по отношению ко мне был очень символичным. Однако уже некоторое время я чувствовал, что это место больше не для меня. Новизна ушла, азарт тоже, и мне не хотелось все время работать в четырех стенах. Но я не знал, чем мне действительно хочется заниматься. Меня беспокоила реакция мамы: если бы я признался ей, что хочу уволиться, она бы сказала, что я незрелый ребенок, что жизнь – это самопожертвование. Она бы не поняла, что я готов пойти на такие же жертвы, но ради того, что мне нравится и что полностью принадлежит мне. Поэтому я все равно ходил на работу, прилагая максимум усилий, а тем временем размышлял над другими возможностями.

Мы до сих пор дружим с Б. и Н. Сегодня у нас совместная юридическая фирма в Стамбуле. Они сыграли решающую роль в моей судьбе, ведь это они начали подстрекать меня стать актером.

Приближалось лето, но я не мог наслаждаться им как раньше. Я пытался отвлечься, гуляя с друзьями и развлекаясь, но меня беспокоило мое будущее. Мне очень хотелось найти что-то такое, что я считал бы своим. Бывали дни, когда я думал о том, чтобы стать барменом, чтобы хорошо зарабатывать и работать в динамичной и веселой обстановке. Иногда я разговаривал с коллегами и друзьями, и мы мечтали о другом будущем: мы хотели уволиться и вместе открыть юридическую фирму. Короче говоря, я чувствовал себя так неопределенно, как никогда раньше.

Пауза для размышления

Совершенно случайно я встретил старого друга, который держал модный молодежный бар в Стамбуле. Я обратился к нему за помощью: моя идея заключалась в том, чтобы провести отпуск в Бодруме и поработать барменом. Я объяснил ему, что меня не устраивает моя юридическая деятельность и что мне требуется передышка, иначе я зациклюсь на негативных мыслях. Мне было сложно планировать свое будущее, и я понял, что отпуск мне не помешает. Моя подруга быстро нашла мне должность в прекрасном отеле, и тут же в офисе мне сообщили, что у меня есть ежегодный оплачиваемый отпуск. Идеально! Двух зайцев одним выстрелом!

Я прибыл в Бодрум около полуночи. Окна отеля выходили на море, и у меня был собственный пляж с баром под красивой беседкой. Я оставил вещи в номере и сразу же направился в бар, где мне подали стакан виски, я прислонился к барной стойке и стал потягивать его. Оглядевшись по сторонам, я заметил, что за мной наблюдают две девушки и уже направляются в мою сторону. Они пожирали меня глазами, а затем подошли ближе, чтобы познакомиться. Через некоторое время одна отошла, и нас осталось двое. Мы переместились на пляж: мы были уже навеселе, а море было теплое. Я нырнул, она за мной – и мы добрались до какой-то плавучей платформы. Там, в темноте, мы могли видеть огни бара, при этом понимали, что со стойки эта площадка не заметна. Мы пробыли там несколько часов. В темноте мы чувствовали себя словно вдали ото всего мира.

На следующий день я познакомился с одним из самых талантливых барменов, которых я когда-либо встречал. Его коктейли были изысканными и неповторимыми: он объяснил мне, что ищет особые ингредиенты и умело сочетает их. Я был очарован его рассказами. За короткое время у нас завязалась дружба, и он многому меня научил. Работать за стойкой мне было комфортно, я знал многих людей, атмосфера всегда была непринужденной и веселой. Это был июнь, и люди, как правило, предпочитали тусоваться на пляже в одиночестве. Менеджер попросил меня заняться продвижением бара «тайком», то есть не афишируя, что я работаю здесь, а так, словно я один из посетителей. Ему нужен был человек, который бы организовывал вечеринки и умел вовлечь людей в процесс. Я согласился.

Я хорошо научился подбирать манеру речи в зависимости от того, с кем я общался. Например, если это были бизнесмены, я говорил о бизнесе (благодаря моим юридическим знаниям); если они были туристами, ищущими приключений, я предлагал им самые красивые места для посещения. Словом, я умел найти нужные слова в любой ситуации. Итак, от постоянного сидения за партой я перешел к чрезвычайно насыщенной жизни. Спал всего несколько часов в сутки, но чувствовал себя в форме. Я был счастлив, полон энергии. «Усталость – это дело мозга. Устают только те, кто несчастлив», – заметил мой отец, когда я сказал ему, что мне кажется странным не чувствовать усталости.

Каждый день я старался учиться у бармена, о котором я уже упоминал. Помню, как однажды вечером ни с того ни с сего мы решили устроить вечеринку. «Сделай как можно больше “Беллини”, а я приведу людей, поверь мне», – сказал я ему, отправляясь на пляж. И я принялся за работу: общался с группами друзей, влюбленными парами, девушками и парнями. Я просто заводил с ними непринужденную беседу, а потом говорил, что иду в бар, намекая на что-то вроде вечеринки «Беллини». Нужно ли говорить, что ее не существовало. Я обожал общаться с людьми, и похоже, у меня это неплохо получалось: бар всегда был полон, а количество новых напитков росло. В те дни я познакомился с девушкой, которая зарабатывала на жизнь, разъезжая по роскошным отелям и приглашая людей на мероприятия или вечеринки. Когда я рассказал ей, как оказался там, она спросила:

«А у тебя есть Instagram[2]?» – «Нет», – ответил я ей. «Тебе нужно срочно создать профиль», – заявила она. Через некоторое время у меня уже было три тысячи подписчиков, но странным было другое.

Мое появление в социальных сетях подстегнуло сарафанное радио: девушки рассказывали друг другу об этом таинственном парне и появлялись в отеле, где я остановился, чтобы познакомиться со мной. Поначалу это меня радовало, в разных углах бара стояли небольшие группы девушек, ожидавших, когда я их замечу. Вскоре ситуация стала ухудшаться. Я понял это однажды ночью, когда в 4 часа утра обнаружил двух девушек, выкрикивающих мое имя под окном моего бунгало. В другой раз они пели мне серенады, в третий раз я стал объектом сцены ревности со стороны девушки, которую я, возможно, даже никогда не видел в лицо. К этому времени я оказывал странное влияние на женщин, даже больше, чем мой отец. Мне казалось, что ученик превзошел мастера, и я наконец понял его чувства: для девушек Бодрума я стал навязчивой идеей, манией. Помню, через некоторое время, когда у меня впервые брали интервью, меня спросили: «Изменили ли вашу жизнь слава и интерес женской публики?» Я ответил, что и то, и другое у меня было еще до того, как я стал актером. Понимаю, что это прозвучало самонадеянно, но это была правда. Мне повезло. В школе, в университете, в юридической фирме, в Бодруме – на каждом этапе моей жизни мне попадались замечательные люди, которые ценили меня настолько, что я чувствовал себя значимым.

Прорыв

Я все еще находился в Бодруме. Однажды вечером в баре, где я пил бурбон у стойки, мой взгляд упал на красивую девушку с вьющимися волосами и зелеными глазами. Она разговаривала с подругой и улыбалась, но заметила, что я смотрю на нее. Через минуту я подошел к ней и спросил: «Вы актриса?» Она чувственным шепотом мне на ухо ответила: «Вообще-то я композитор, но также беру уроки актерского мастерства». Этот прямой вопрос, без подходов и оборотов речи, произвел на нее впечатление. Только спустя мгновение я понял, что даже не представился. Она улыбнулась, и мы проговорили не знаю сколько времени.

Потом она спросила, не актер ли я. Помню, я ей ответил: «Нет, я юрист». «Вы должны быть актером», – сказала она.

Это был уже не первый раз, когда мне это говорили. Это начинало меня настораживать. По окончании ее отпуска мы продолжали общаться, и однажды, убедившись, что я подхожу для мира шоу-бизнеса, она сказала мне: «Я хочу познакомить тебя с двумя людьми: один – бывший актер, который также преподает театральное искусство, другой занимается модой. Они вместе открыли агентство и работают с так называемыми no-names, неизвестными актерами. Они ищут новые лица, новые таланты, ты должен с ними познакомиться».

Я чувствовал, что скоро у меня начнется совсем другая жизнь.

В Турции не было подобных агентств, и я был заинтригован, но сказал, что я юрист и мир шоу-бизнеса меня пугает. Хотите правду? В тот период жизни я ни о чем не думал, жил только настоящим. Кроме того, мне поступило предложение о работе от миллионера, который жил в отеле. Он хотел, чтобы я управлял его бизнесом, доверяя мне все. Я снова прислушался к наставлениям отца и отказался, чтобы у меня не было начальника, перед которым я должен отчитываться. Я не побоялся отказать, решив, что у меня будет время поразмышлять о своем будущем позже, по крайней мере, я так думал. Потому что будущее постучалось в мою дверь раньше, чем я ожидал.

После почти трех недель отдыха я почувствовал, что волшебство исчезает. Мне снова нужно было отправиться в новое приключение. Все это время я поддерживал связь со своими коллегами в Стамбуле, они рассказывали мне о превратностях офисной жизни и жаловались на желание изменить ее. В один прекрасный день, сам не знаю как, мне удалось убедить их открыть совместную юридическую фирму: они дождались моего возвращения, и тогда мы приступили к новому делу.

Веселье в Бодруме начинало надоедать. Несколько недель все было хорошо, но так жить все время было невозможно. Вернувшись в город, я в последний раз зашел в офис, попрощался со всеми и с тех пор больше там не появлялся. Как только мама узнала об этом, она разозлилась: «Я понимаю, что ты хочешь заниматься другими делами, но почему бы тебе пока не продолжить работать на них?» Она, конечно, была права, но внутри я чувствовал, что скоро у меня начнется совсем другая жизнь. Я не хотел больше сидеть за этим столом. Это было предчувствие, я просто ждал знака от судьбы. Я понимал, что благоразумнее было бы сохранить работу хотя бы до того момента, когда я всерьез решу, что делать со своей жизнью, но в тот момент мне было необходимо сделать этот шаг. Так, спустя некоторое время мы с друзьями создали компанию и открыли свою юридическую фирму. Был ли я счастлив? Да, но я уже мечтал о другом.

Я вернулся в Стамбул, и у меня было много историй, которые я мог бы рассказать своим будущим партнерам и друзьям. Я очень сильно изменился, как будто стал другим человеком. Я чувствовал себя очень уверенно и не сомневался, что могу все. Девушка-композитор, с которой я познакомился в Бодруме, вышла со мной на связь и сказала, что мне обязательно нужно встретиться с ребятами из агентства по поиску талантов. Я показал им некоторые мои фотографии, и, видимо, они решили, что я и есть тот человек, которого они ждали все это время. В один из вечеров моя новая знакомая при встрече объяснила мне: «В августе будут кастинги, в сентябре начнутся съемки какого-то сериала. Они хотели бы встретиться с тобой прямо сейчас, чтобы подготовить тебя и отправить заявку кастинг-директорам». Сегодня я должен сказать ей спасибо: она в мгновение ока организовала ужин с двумя своими агентами. Помню, я заказал пиво, даже не представившись. Только потом они сказали мне, что моя самоуверенность их смутила: обычно они имеют дело с очень застенчивыми начинающими актерами или моделями. К тому времени я стал настолько общительным парнем, что мог разговорить даже камень. В общем, вечером они объяснили, что хотят, чтобы я прошел курсы актерского мастерства и сценического движения, а потом они сделают фотоальбом и представят меня кастинг-директорам. Они искали нового ведущего актера, будущую звезду. «Это нелегко и не будет легко», – сказали они. Вскоре я понял, что они тоже амбициозны, как и я, и тоже хотят доказать, что знают свое дело.

Они были честными обходительными людьми, без высокомерия. Они и по сей день являются моими агентами. После этой встречи я стал заниматься актерским мастерством каждый день, по два-три часа. Мне было несложно адаптироваться к различным ролям, возможно, потому, что я научился говорить и действовать определенным образом в зависимости от того, кто находится передо мной. После шести занятий мои агенты предложили мне роль парня, который из убогого человека без гроша в кармане превращался в богатого красавчика. Им нужна была не модель, а тот, кто готов лепить как свое тело, так и характер. В день прослушивания я ждал своей очереди между моделями и актерами, но в итоге выбрали меня, потому что, хотя я ничего не знал об актерском мастерстве, мой характер и то, что я был новичком, было интересным для сценаристов. Я бы сделал персонажа более реалистичным.

Затем мне объяснили сцену для проб. Главный герой находится на площадке с невысоким высокомерным адвокатом; накануне я спас сестру главного героя из неприятной ситуации, и она предложила мне в награду быть ее помощником. В следующей сцене я нахожусь на большой улице, где нет места для парковки, и в какой-то момент подъезжает на своей машине этот назойливый адвокат. Мне нужно подойти к нему и сказать: «Здесь нельзя парковаться, потому что едет грузовик». Он начинает на меня орать, но я его не слушаю, пока главный герой, заметив меня, не спрашивает: «Кто ты такой? Это моя сестра тебя наняла? И где ты взял эту рубашку? Она принадлежит моей семье!» – «Да?» – отвечаю я ему. Затем я снимаю рубашку и бросаю ему в лицо. И иду без рубашки по улице.

В итоге все прошло хорошо. Было видно, что я новичок, но они решили, что смогут подготовить меня к роли максимум за месяц. За эти тридцать дней я изучил роль. Потом у меня была еще одна встреча с кастинг-директором, и мне сказали, что режиссер тоже хочет со мной встретиться. Знаете, что она мне сказала? Что я должен «сделать себя некрасивым»!

Мне нужно сбросить несколько килограммов – я слишком мускулистый – и сбрить бороду, оставив только усы. Она сказала, что мне надо менять выражение лица и позу, показать, что я тоже немного стеснительный и интроверт. В течение месяца я бегал трусцой и сидел на диете: я потерял шесть килограммов мышц. На следующем прослушивании меня окончательно утвердили на роль.

Наступил переломный момент в моей жизни. Юриспруденция осталась в прошлом, меня ждала актерская карьера.

Наступил переломный момент в моей жизни. Юриспруденция осталась в прошлом, меня ждала актерская карьера. Я до сих пор помню режиссера, который вел меня в моем первом сериале. Жесткая женщина, с сильным характером, но мне она очень помогла. Чтобы я сразу вписался в актерский состав, она бросила меня в море без спасательного круга, и я должен был научиться плавать и в конце концов выжить.

Я был молод и неопытен, и мне противостояли актеры, игравшие намного лучше меня. Но я знал, что у меня есть преимущество: цель. В жизни мне всегда удавалось дойти до финиша благодаря силе воли. Спрашивая, наблюдая, учась, я постигал первые азы ремесла. Сериал пользовался большим успехом, и публика начала меня ценить. Режиссер и сценаристы увидели мою многогранность и способность играть самые разные роли, в том числе и благодаря моим физическим данным. Однако этот период, несмотря на удовлетворение, был очень сложным. Я не привык к такому напряженному ритму съемок. Съемки были утомительными: мы начинали с рассветом и продолжали до поздней ночи. Без перерывов, без отдыха – мне казалось, что я вновь живу жизнью спортсмена. Мощные физические и психологические нагрузки в поисках идеального исполнения. Каждая секунда была драгоценной, жизненно важной, не было времени даже переснять сцену. Каждый день мы снимали по десять, может быть, пятнадцать кадров, и практически за неделю снимали целый фильм, это была борьба со временем, вызывающая у всех нас сильное напряжение, физическое и психическое.

Я боролся больше других благодаря силе, которую выработал за годы труда. Я всегда применял к спорту свою собственную философию, стараясь приучить свой организм к нагрузкам. Например, я пил пиво перед тренировкой или тренировался в три часа ночи. Мой организм адаптировался к нагрузкам как в расслабленном, так и в напряженном состоянии, и когда я оказывался в состоянии сильной усталости, как сейчас, я держался.

Но сериал – это долго, и чем дольше мы снимались, тем больше я уставал.

Свобода

Когда я прошел прослушивание для участия в телесериале, отец улыбнулся мне и сказал, что не сомневается в том, что я смогу стать актером. А потом посоветовал: «Не забывай выбирать работу, которая позволит тебе быть счастливым». Этими словами он хотел обратить мое внимание на то, что за неверное решение неизбежно придется платить. Он продолжал: «Успех и слава не всегда равняются свободе. И только тебе решать, стоит ли ее терять». Он предупреждал меня, предвидя, что может произойти.

Еще в университете я часто слышал, как мне говорили: «Ты знаешь, что ты похож на актера?» или даже «Ты мог бы стать актером». Иногда меня сравнивали с кем-то известным, и мне это льстило, но внутри я думал, что если я когда-нибудь стану актером, то не захочу ни на кого походить: я хочу быть только Джаном Яманом, самим собой, а не копией кого-то другого. Амбиции заставили меня сделать выбор, несмотря на риск. Теперь, когда я попробовал эту необычную профессию, я убедился, что она того стоит. Только позже я по-настоящему понял слова моего отца. В начале моей карьеры мне было всего двадцать четыре года, я много работал и с удовольствием проводил вечера с друзьями, знакомился с новыми людьми, зарабатывал хорошие деньги. Финансовый аспект был очень важен для меня, потому что мне наконец-то не нужно было просить помощи у родителей. Как я вам уже говорил, за все годы учебы маме и папе пришлось многим пожертвовать, чтобы я учился, и я упорно трудился, чтобы добиться максимальных успехов. Теперь финансовая независимость давала мне сладкое чувство свободы. Но все быстро пошло наперекосяк, и вскоре моя жизнь превратилась в джунгли.

Только когда я добился определенной известности, я понял, что имел в виду мой отец, говоря о свободе. Я столкнулся с очень деликатной стороной – осуждением публики. Кто определяет, насколько ты умен? Кто определяет твою работоспособность? Кто определяет твою красоту? Ответ: все, некоторые и никто!

Оценивают мою работу не только режиссеры и критики, но и зрители, и все поклонники. Я могу понравиться одному человеку, даже многим, но не всем. Со временем я научился не обижаться. И не из-за глупого желания понравиться, а потому что иногда некоторые суждения могут ранить сильнее, чем можно представить.

Сейчас, к счастью, я умею не обращать на них внимания. Я не из тех, кто не принимает критику, наоборот: я считаю, что у каждого есть чему поучиться.

Иногда меня сравнивали с кем-то известным, и мне это льстило, но внутри я думал, что если я когда-нибудь стану актером, то не захочу ни на кого походить: я хочу быть только Джаном Яманом, самим собой, а не копией кого-то другого.

Я решил больше не обращать внимания на сплетни и фальшивые новости. Как будто весь мой опыт, все трудности, с которыми я сталкивался, были тренировочной базой, чтобы прийти к тому состоянию, в котором я нахожусь сейчас, чтобы встретить критику и сплетни с энергией и спокойствием.

Я только что понял, что перечислил только минусы своей работы. Но быть актером – это самая прекрасная работа в мире. Плюсы – это все те люди, которые мне близки, которые дарят мне тепло и ласку. Это мои поклонники, которые говорят мне красивые фразы, выкрикивают мое имя, где бы они меня ни встретили. Это то, как они смотрят на меня, и любовь, которую они проявляют в каждом маленьком жесте. Это самые ценные вещи.

Эпилог

Мне всего тридцать два года, а в моей жизни уже много всего произошло, и это превзошло все мои ожидания. Ничего никогда не бывает случайно: я всю жизнь готовился к тому, чтобы прийти именно туда, где я сейчас нахожусь. Для достижения своих целей необходима огромная сила воли, только целеустремленность и преданность своему делу позволяют добиться желаемого, и я знаю, что мне придется так же продолжать учиться и много работать, чтобы сохранить то, чего я достиг на сегодняшний день.

Ничего никогда не бывает случайно: я всю жизнь готовился к тому, чтобы прийти именно, туда, где я сейчас нахожусь.

Конечно же, я готов дальше достигать каждую свою победу упорным трудом, готов всегда ставить себя на кон. Но это все было бы невозможным, если бы рядом со мной не было замечательных людей. Монтень писал, что дружба – это негласный договор между одинаково достойными людьми.

Так считаю и я: дружбы не может быть, если человек не обладает теми же добродетелями. Я знаю, что мне повезло, потому что на своем пути я встретил добродетельных людей, которых теперь могу назвать друзьями. Нет более важного чувства. Настоящая дружба, чистая дружба может длиться вечно, потому что она не обусловлена эмоциональной привязанностью, как это часто случается в романтических отношениях. У меня есть хорошие друзья, с которыми я очень близок. Даже если с некоторыми из них я не могу видеться каждый день, связь с годами не меняется, не слабеет. В Италии я встретил двух особенных людей. Я называю их своими ангелами. Это Франческо и Роберто. У меня с ними так много общего: те же ценности, те же страсти, то же желание творить добро. Когда я решил посвятить себя важному проекту, возможно самому важному в моей жизни, они все время поддерживали меня во всем. Вместе мы создали некоммерческую организацию, и она сейчас помогает детям и подросткам, которые родились в неблагополучных семьях, мы помогаем им достичь своих целей и поверить в себя. Она называется «Джан Яман – детям», и это то, что для меня бесценно. Мне очень хочется, чтобы все дети в мире могли позволить себе мечтать, не сталкиваясь с финансовыми трудностями, как это случилось со мной в детстве. И потом, с Франческо и Роберто я также смог реализовать свой творческий потенциал. Они не только мои самые близкие друзья, но и мои соратники: каждый со своими талантами, каждый незаменим для меня. Они создали атмосферу такого доверия, что убедили меня начать приключение, о котором я никогда бы не подумал: создать бренд с моим именем – Can Yaman Mania.

Я давно мечтал об этом, мне казалось, что это единственный способ стать еще ближе к своим поклонникам. Поэтому я настоял на том, чтобы первым продуктом бренда были мои фирменные духи. В знак благодарности всем людям, которые всегда следят за мной, пытаются быть ближе. Мне не важно, будут ли духи успешными, мне важно только, чтобы они радовали моих поклонников.

Ну вот мы и подошли к концу этого путешествия, истории, которую я действительно давно хотел написать. Теперь у меня впереди столько проектов и столько новых задач, и я знаю то, что я вам описал, – это только часть моей истории. У меня нашлось бы еще много анекдотов, много историй, но я чувствую, что должен испытать что-то новое, прежде чем снова раскрыться. Я надеюсь, что все, чем я поделился с вами, позволило вам узнать меня глубже и поможет всегда распознавать истину между тем, что вы слышите о человеке, и тем, что он представляет из себя на самом деле.

Всем добра!

Благодарности

Спасибо моим партнерам, друзьям и ангелам-хранителям Франческо Чирулли и Роберто Мачеллари, благодаря которым это стало возможным.

Спасибо Джованни Наста за его терпение и редактирование прочитанной вами истории. Спасибо Франческе Чиллеми за то, что поддерживала меня все это время.

Спасибо Николетте Страццери, которая впервые сопровождала меня в этом путешествии. Спасибо Марчелло Форте, Барбаре Чирулли и Франческо Листрани за их постоянную поддержку.

Спасибо Studio Noesis за профессионализм, проявленный в ходе работы над проектом. Спасибо команде Mondadori Electa за то, что поверили в меня.

Примечания

1

Принадлежит к Meta, запрещенной в РФ. – Прим. ред.

2

Принадлежит к Meta, запрещённой в РФ.

Content

Джан Яман
Джан Яман. Автобиография

Пролог

Глава первая Вот и я

Начало

Семья прежде всего

Вот и я

Год перемен

Глава вторая Турецкий итальянец

Моя юность

Турецкий итальянец

Мой друг философ

Горжусь собою

Глава третья В мире взрослых

Гражданин мира

Для моего блага

В мире великих

Уроки отца

Глава четвертая Прорыв

Случайный актер

От теории к практике

Пауза для размышления

Прорыв

Свобода

Эпилог

Благодарности

Примечания