Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 31

Глава 1

Арендованное поместье Франсуа д’Авилон, Москва

— Филинов выдвинул ультиматум, — раздражённо сообщил Франсуа, глядя на помощника. Этот парень был ему как лучший друг, охранник и секретарь одновременно. Франсуа все вопросы решал исключительно через него. — Он требует объяснений, зачем нам понадобилась Колыбель. И, вдобавок, настаивает на извинениях. Причём, конечно же, в материальном эквиваленте.

Сдерживая раздражение, маркиз сжал пальцы в кулак.

— Извинения — ладно. Тут, призна́ю, Дантес действительно напортачил с тем, что пытался убить Филинова… А мы его заказчики. От этого не отвертеться. Но Филинов что-то учуял. Он чувствует, что Колыбель — не просто кровать, что помогает младенцам лучше культивировать энергию. Этот телепат понял, что в ней есть секрет. И это бесит.

Помощник оживился:

— Поздравляю, Ваше Сиятельство! Задание наконец-то сдвинулось с мёртвой точки!

— С чем ты меня поздравляешь⁈ — вспыхнул маркиз. — Где ты тут сдвиг видишь⁈ Я же поклялся не раскрывать правду о Колыбели!

— Вы можете запросить разрешение у главы рода, а также у Объекта «Икс». С их позволения вас освободят от клятвы, — тихо предложил помощник.

Франсуа поморщился, будто услышал нечто дурнопахнущее.

— И после этого мы должны будем разделить благодарность Объекта «Икс» с этим Филиновым? А телепат ведь ещё и обязательно затребует личную встречу с ним, когда узнает всё!

— Но если вы не расскажете… — голос помощника остался бесстрастным, словно он просто читал инструкцию по эксплуатации. — Вы не получите Колыбель. А значит, не сдвинетесь ни на шаг. И ничего, подчёркиваю, ничего не получите лично вы.

Маркиз замолчал. Напряжённая мыслительная работа отразилась на его лице. Зубы скрипнули.

— Чёрт возьми. Филинов всего лишь граф. Да, да, знаю, ещё и иномирский король… Всё понимаю. Но почему я, Франсуа д’Авилон, наследный маркиз, должен перед телепатом на задних лапах прыгать?

Помощник между тем пожал плечами:

— У Филиновых хватает сильной гвардии, а также не стоит забывать про Золотого Дракона и Ликанского Пса. К тому же, граф — не просто телепат, даже пускай и Грандмастер. Он ещё и теневик, и огневик, и каменщик, и, возможно, даже некромант, судя по последним сводкам.

Франсуа выругался сквозь зубы и медленно достал телефон.

— Ладно. Звоню отцу.

* * *

В Москву прилетаю на следующий день. Прусской полиции всё же пришлось меня отпустить, ну а сокамерники были только счастливы. Хотя даже после моего ухода они боялись приближаться к унитазу — удав их, видать, напугал основательно.

От аэропорта меня забирает фургон Царской разведки.

Первым делом — остановка в «тихом месте». Без слов меня провожают внутрь. В бетонной комнатке без камер я сбрасываю одежду и переодеваюсь в свой костюм, аккуратно доставленный в полиэтиленовом пакете. Росов Константин Константинович — персонаж завершён. Операция прошла успешно, Мерца переправили в Царство, Змейка уже упорхнула в Молодильный сад.

А потом — на другой машине, из другого двора — меня отвозят прямо домой. Такая вот подстраховка на случай слежки со стороны прусской разведки.

В гостиной застаю Машу Морозову с Настей. Девушки о чём-то перешёптываются, развалившись на диване, и не сразу замечают, как я вхожу. Маша первая оборачивается — и в тот же миг выпрямляется, будто по струнке:

— Ой. Здравствуйте, сударь, вы к графу Даниле Степановичу?

Настя поднимает глаза и смотрит на меня пристально. Замирает на долю секунды — и вдруг улыбается. Узнала, несмотря на бороду. По запаху, скорее всего. Всё-таки оборотница-волчица.

— Ага, — говорю я специально чуть другим голосом, пониже, подвывожу интонацию. — Ваша правда, Ваша Светлость.

Незаметно от Маши подмигиваю Насте, мол, молчи, не сдавай, и прохожу дальше в комнату. С усмешкой бросаю:

— Именно к графу.

Подхожу к моему любимому креслу. Никто в него не садится, это уже стало чем-то вроде обычая. Устраиваюсь с удобством, откидываюсь, перекидываю ногу на ногу. Батя вернулся.

Маша хмурится, бросает быстрый недоумённый взгляд на Настю, потом строго просит:

— Могли бы вы выбрать другое место для ожидания, непредставившийся сударь?

— А зачем? — лениво протягиваю я, демонстративно перекидывая ногу на ногу.

— Это место графа. Моего жениха. На него никто не садится.

Я поворачиваюсь к ней с самым невинным выражением на лице:

— Правда? Неужели?

И в следующую секунду по полу стелется холод. Белый иней возникает на окне, воздух звенит от перепада температуры — её Дар вырвался сам. У Маши нервы, как всегда, связаны с погодой.

Настя скидывает брови и, глядя на подругу как на ребёнка, смеётся:

— Маш, да это же Даня. Ты что, не узнала? Я его по запаху сразу вычислила.

Я одобрительно хмыкаю. Настя — умница.

Маша моргает, снова смотрит на меня и вдруг:

— Даня?.. Ой. И правда Даня! Ты зачем притворялся чужим! Я ж могла и сосулькой шарахнуть!

Улыбаюсь:

— Сосульку бы я перехватил, — говорю, поднимаясь. — Пойду бороду сбрею.

Но Маша неожиданно кивает и смотрит с влажным блеском в глазах:

— Знаешь, Даня, а борода тебе идёт. С ней ты будто старше.

Останавливаюсь на полшага. Мда, ничего себе фетиш у княжны Морозовой. Погрозив пальцем улыбнувшейся Маше, ухожу к себе, завернув по коридору.

Также заглядываю к Светке и Камилле. Чисто из вредности. Проверка нюха, так сказать. Но Светка поднимает голову почти сразу, прищуривается:

— Даня? Ты чего такой оброс?

Узнала по глазам, наверное, или по движениям. У бывшей Соколовой волчьего нюха нет, но мы с ней знакомы чуть ли не с пелёнок и знаем друг друга как облупленных.

А вот Камилла момент не упускает. Зеленоглазая брюнетка вскидывается с места, бросается ко мне, обнимает, целует, не смущаясь щетины и прижимаясь крепко.

— Дорогой супруг вернулся домой, — мурлычет, как кошка.

После короткого приветствия всё-таки ухожу в ванную — наводить марафет. Вода шумит, пена летит в раковину вместе с бородой. Прощай, доктор Константин Константинович Росов.

На выходе из покоев замечаю застывшую в дверях Гепару. Кажется, её майка стала ещё короче, как и кожаные шортики. Они с Настей соревнуются, что ли? В руках у избранницы — кружка с ароматным кофе.

И почему все в роду решили, что я какой-то кофеман? Ну да, люблю сладкий, с пенкой — но не до фанатизма же.

Беру кружку, вдыхаю аромат. Хорошо. Не Змейка, конечно, заваривала — но пойдёт. Даже очень пойдёт.

Отпиваю кофе, ставлю кружку на стол, пока Гепара рядом молчит, покачивая пятнистым хвостиком. Видимо, она без повода заглянула — просто побыть рядом. Я бросаю взгляд в окно. За стеклом — туманный московский вечер, вялый свет фонарей, мутные отблески на мокром асфальте.

— Завтра пойдём с тобой в старое поместье, — говорю Гепаре, повернувшись. — Сначала закончу одно дело с Организацией. Потом поработаю с легионером-новобранцем. А там и к Филиновым уже можно прогуляться.

Гепара оживляется, леопардовые ушки поднимаются.

— В старое поместье? — она почти ликует. — Я буду рада снова побыть твоим «ментальным якорем», Даня.

— Да ты у меня и так якорь на постоянке, — усмехаюсь. — Просто не всегда бросаю тебя на дно.

Девушка расцветает довольной улыбкой. Видимо, самое главное для неё — быть нужной мне. Ну а это я устрою.

Когда Гепара исчезает, растворяясь в коридоре, я вытаскиваю связь-артефакт и активирую линию с давней подругой. Давненько ей не звонил, да и она была по уши в работе — потому точно не в обиде.

Звуки лаборатории — гудящие конденсаторы, звон пробирок — наполняют эфир.

— София Женкова на связи!

— Привет, София Александровна. Это Даня.

Раньше она работала на меня и была первым Целителем у меня в роду, но её душа тянулась в химерологию. Так что я устроил её туда, где она по-настоящему нужна — в нашу совместную лабораторию с Горнорудовыми. В эфире сейчас и шумит её оборудование, перемежаясь с голосами лаборантов.

— Данила Степанович, ты вспомнил про меня!

— Ага, а завтра даже приеду, — говорю. — Хочу взглянуть на результаты лаборатории. Кстати, ты внедрила те растворы, что Лакомка передавала из Молодильного сада?

— Да, — отвечает София радостно. — Уже ввели их в подопытных. Первые тесты обнадёживают. Но… есть проблема, — договаривает она.

— Я знаю твой затык в химерологии, — киваю с пониманием. — И у меня есть одна фича. Может помочь.

Речь сейчас про Маньяка. Легионер-Целитель был садист, который лечит — но сперва сам же ломает. Но наработки у него чертовски полезные. Особенно как раз в той сфере, где у Софии всё стопорилось.

Я собираюсь проверить некоторые его идеи. А там, может, и получится направить их на службу роду. Но загадывать не будем — сначала попробуем.

— Правда⁈ — восклицает радостная София. — Данила Степанович, спасибо за надежду! Я всё подготовлю к приезду.

— Тогда договорились, — говорю на прощание. — Завтра к вечеру буду. Проверим — может, и правда сработает.

Мои перепончатые пальцы! Вот так всегда! Ездил в Пруссию за Целителем в первую очередь для себя любимого — но также получил и кучу наработок, которыми обязательно надо поделиться с нужными людьми рода. А иначе это будут упущенные возможности. Если бы я был просто телепатом, не аристо — было бы проще расти в силе. Впрочем, тогда бы не было интереса и даже мотивации.

После разговора с Софией переключаюсь на мыслеречь — выхожу на Лакомку. На том конце — лёгкий шум листьев, журчание воды в Молодильном саде.

— Да, мелиндо? — отзывается главная жена.

— Помнишь то зелье, — мысленно бросаю, — для сращивания тканей, которое ты произвела из молодильного лопуха.

— Конечно, помню, — откликается альва гордо. — Я все свои продукты помню! Хорошее зелье.

— Передай его Софии-химерологу, — распоряжаюсь. — Через нашу почтовую службу.

Почтовая служба в роду появилась недавно. И даже не знаю, как мы без неё жили. У меня же все владения раскиданы по двум земным шарам, и без родовых почтальонов, которые умеют скакать между порталами, — никуда.

— Хорошо, мелиндо, — кивает Лакомка. — Отправлю прямо к ней.

Я уже собирался отключиться, но она добавляет, тише, с улыбкой:

— Олежек стал вообще хороший. Спит в колыбельке как убитый. Няни наконец-то выдохнули.

— Круто, — говорю просто. Потому что и правда круто.

Правда, по этой колыбельке куча вопросов. Но у Франсуа ещё есть время решиться на честный откровенный разговор.

Следующий вызов — Гумалину.

— Привет, Трезвенник. Подготовь один из твоих типичных энергоартефактов, — говорю без лишних предисловий. — Мне нужно для проекта с Целителем. Только он должен подойти на любую шею. В том числе — звериную.

— За сегодня сделаю, шеф, — отзывается казид. — К вечеру будет.

Только отключаюсь, как приходит вызов на мобильник. Экран подсвечивает личный номер Алёнушки из Охранки. После того как госпожа экспедитор передала его будто бы ненавязчиво, я его забил в контакты, но ещё ни разу не воспользовался.

— Я ждала вашего звонка, Ваше Величество, — произносит с деликатной улыбкой. Тут же добавляет, будто спохватилась: — По поводу передачи Мерца Организации.

— Вы именно для этого и дали свой личный номер? — спрашиваю с любопытством.

— Конечно. А для чего же ещё? — звучит даже слегка удивлённо. И тут же поспешно переходит к делу: — Мы проверили память Мерца. Он подходит как козёл отпущения. Но как именно отдать его Организации? Вы можете помочь?

— Хорошо, — отзываюсь. — Сейчас всё улажу и перезвоню.

Разрываю соединение и тут же набираю Масасу уже по связь-артефакту. Коротко излагаю суть вопроса. Леди «шоколадка», конечно, только рада получить Мерца. Я сразу и сообщаю координаты места встречи в Москве. Специально выбрал поблизости от поместья, чтобы всё сделать быстро — да разъехаться.

Масаса выслушивает и кивает:

— Отлично, конунг Данила. Кстати, Ангел сейчас у херувимов. Будь осторожен, конунг, и знай: Организация за тебя вступится, если что.

Слыхал я про этих херувимов от Странника и Ратвера. Крылатые сородичи Ангела живут в своём собственном мире — и, по-хорошему, их надо бы бояться. Но мне лень.

Набираю снова Алёнушку.

— С Организацией я договорился, — и передаю координаты.

— Отлично, Ваше Величество! Тогда до свидания!

Вечером мы с Настей едем вдвоём на встречу в небольшом джипе — тёмные стёкла, водитель свой, молчаливый. Машина плывёт сквозь вечернюю Москву, петляя по объездным дорогам. Пункт назначения — окраина: заброшенная развязка у старого терминала. Когда-то здесь гудели аэропланы, теперь только ветер да бетон. Пространство пустое, открытое — идеально подходит для встреч, где передают «подарки».

На месте нас уже ждут.

Черный фургон стоит с выключенным мотором. Рядом застыла Алёнушка в черном кителе. Она приветливо машет нам с Настей. А позади улыбчивой девушки двое экспедиторов выволакивают из кузова кричащего Мерца. Он закован в антимагические кандалы, в глазах — паника, на лбу — пот, на лице — страх уровня «всё понял, поздно».

— Пожалуйста! — орёт прусак. — Не отдавайте меня иномирянам! Я сдам вам всех…!

Скулит, дёргается, обмирает, снова дёргается.

— Заткните его, — лениво бросает Алёнушка, даже не взглянув на пленника.

Экспедиторы впихивают прусаку в рот кляп, и Мерцу приходится замолкнуть.

— Алена Эдуардовна, Красный Влад не захотел сам приехать? — спрашиваю просто так. Все же встреча с Организацией бывает у Охранки не каждый день.

— Владислав Владимирович доверил мне все коммуникации с вами, Ваше Величество, — невозмутимо отвечает Алёнушка. — Я сразу решила это обозначить.

Я смотрю на девушку. Стоит боком к нам. Светом фонарей обведены талия, бёдра, голова чуть наклонена. Всё ясно. Владислав Владимирович решил поиграть в игры.

Ощущаю как портал разрывает пространство за минуту до синей вспышки.

Раз — и на площадке появляется Масаса в мантии вместе с менталистом Организации, которого я видел лишь раз.

— Конунг Данила, — леди кивает мне, напрочь игнорируя всех остальных;

— Леди Масаса, вот ваш подопечный, — говорю, указывая на Мерца. Тот, завидев представителей Организации, сразу в обморок рухнул. Чего это он так? Леди Масаса вовсе не страшная. Наоборот — очень даже с изюминкой.

— Проверь его, Мысля, — коротко бросает Масаса менталисту.

Мысля молча сканирует разум Мерца. Это занимает считаные секунды. У прусака даже щиты уже не стоят.

— Да, — произносит Мысля. — Он участвовал в поставках оружия Паскевича на Боевой материк.

— Ну всё, — Масаса кивает довольно. — Спасибо тебе, конунг Данила.

— Обращайтесь, леди.

Она вдруг бросает короткий странный взгляд на Алёнушку. Потом портал глотает обоих Организаторов.

Тишина. Только гул далёкой трассы и ветер в пустом небе.

Алёнушка оборачивается ко мне, и слегка улыбается:

— Ваше Величество, а как насчёт немного отпраздновать? У меня есть билеты в загородный Клуб силовых ведомств. Могу провести вас с супругой на экскурсию.

Оглядываюсь на Настю. Оборотница лишь пожимает плечами в тонких петельках майки, мол, мне всё равно. Как скажешь.

— Да, можно, Алена Эдуардовна, — говорю я. — Почему бы и не да?

В конце концов, ночь только началась.

* * *

Друзья-мазаки, не забудьте поставить лайки! Они нужны чете Вещих-Филиновых, чтобы зарядиться и хорошо провести вечер с Аленушкой)

Глава 2

Мы с Настей грузимся в машину. Джип скользит за машиной Алёнушки — она едет впереди, аккуратно, не торопясь. Настя рядом со мной устроилась удобно, смотрит в окно задумчиво. Потом, не оборачиваясь, говорит с лёгкой усмешкой:

— Даня, а ты заметил… Хотя чего это я? — хихикнув, прерывает она саму себя. — Ты же телепат! Конечно, ты заметил, что Алёна Эдуардовна проявляет к тебе повышенное внимание.

— Как будто только она одна, — хмыкаю.

Тут Настя смеётся уже заливисто.

— Ну да. Ты прав.

— А вообще, насчёт Алёны Эдуардовны ты не совсем права, — замечаю. — Тут, скорее, дело в приказах Охранки.

— Думаешь, это Владислав Владимирович её заставляет? — округлила глаза оборотница. — А она и не против?

— Приказ есть приказ, — пожимаю плечами.

Настя продолжает удивлённо хлопать глазками, пока мы въезжаем на закрытую территорию. Ворота открываются автоматически. За ними — ухоженное здание с колоннами, аккуратными дорожками, мягким светом. Всё дорого, всё сдержанно. Алёнушка уже стоит у входа и показывает охране золотую карту. Рядом, на низком старте, приготовился швейцар в ливрее. Когда мы тормозим, он открывает дверь и коротко кланяется.

Вслед за Алёнушкой мы проходим в здание. Внутри — приглушённый свет, тёплые тона, кожаные кресла, сигары на столиках. Пахнет дубом и дорогим алкоголем.

Это не ресторан. Это — Клуб.

Собственно, так он и называется. Просто: «Клуб». Место тусовки высокопоставленных силовиков не нуждается в громких названиях.

Именно в этот момент к входным дверям подходит высокий военный в бордовом кителе Лейб-гвардии. Направляется прямиком ко мне.

— Ваше Величество, Данила Степанович, — с лёгким поклоном произносит офицер. — Моё почтение. Полковник Семён Борисович Бартер.

Я киваю:

— Взаимно, Семён Борисович. Рад знакомству.

Полковник переводит взгляд на Алёнушку. И вот тут в его голосе прорывается язвительность:

— Ба! Алёна Эдуардовна, как вы прошли в Клуб? Точно ли по своему пропуску?

— На что вы намекаете, господин полковник? — вскидывает она подбородок.

— Я не слышал, что вы чином доросли до Клуба.

Алёнушка досадно хмурится. Похоже, лейб-гвардеец решил, что госпожа экспедитор зашла не со мной, а просто одновременно, потому и накинулся на неё.

Хм. Занятно, что моё собственное появление в офицерском клубе вопросов не вызвало вообще у местных завсегдатаев. Видимо, благодарить за это стоит ханскую кампанию и пограничную заварушку с финнами. Похоже, я уже вошёл в местную систему координат как «свой». Воевал, кровь проливал — значит, сойдёт, даже если официально боевым офицером не числюсь.

Я бросаю взгляд на лейб-гвардейца:

— Полковник, Алёна Эдуардовна показывает мне это замечательное заведение, — спокойно говорю. — Есть ли какие-то проблемы?

Полковник замирает и вскидывает брови. Затем резко выпрямляется:

— Нет-нет, Ваше Величество. Всё в порядке. Хорошего отдыха.

Он разворачивается на каблуках и уходит прочь, быстро посмотрев на Алёнушку со злостью и похотью. Видно, что неравнодушен к нашей провожатой. Впрочем, с такой фигурой, как у Алёнушки, она могла отказать не одному десятку резвых лейб-гвардейцев.

Алёнушка поворачивается ко мне с благодарственной полуулыбкой.

— Спасибо, Данила Степанович.

— Всегда пожалуйста, Алёна Эдуардовна, — киваю.

Мест свободных много, выбираем отдельный закуток у окна, состоящий из трёх кожаных кресел и стола. Алёнушка указывает рукой — располагайтесь. Мы с Настей садимся в кресла, раскидываясь удобно. Настя оглядывается с интересом. Алёнушка решает нас просветить:

— Это место для высокопоставленных членов силовых ведомств, — говорит она, беря в руки винную карту. — Тут подают лимитированные коллекции бренди с Кубани, которые не сыщешь в магазинах. Всё включено, можете заказывать, Ваше Величество.

И сама добавляет, наклоняясь чуть вперёд, не упуская продемонстрировать изгибы под формой:

— Мне, признаться, давно хотелось попробовать одну из бутылок.

— Тогда сделайте милость — попробуйте, — отвечаю. — Я же буду пиво. Светлое, нефильтрованное.

— А мне можно сок, — вставляет Настя.

Алёнушка, сделав заказ официанту, откидывается на спинку кресла, расстёгивает несколько верхних пуговиц чёрного кителя. Под рубашкой проступает крепкая грудь.

Что ж, Владислав Владимирович, вы не устаете меня удивлять. Эта приманка — стара как мир.

Я молча принимаю сигару у официанта. Алёна тоже берёт. Настя — отказывается, только смотрит с любопытством по сторонам.

Щёлкаю пальцами — огонёк срывается с кончиков, подаю пламя Алёнушке. Она наклоняется ближе, кончик сигары загорается.

— Спасибо, — говорит она, не отрывая от меня взгляда. Втягивает дым, выдыхает мягко.

Когда приносят бренди, мы чокаемся — за удачную сделку с Организацией.

Затем Алёнушка затягивается сигарой, а потом, будто между прочим, роняет:

— Ваше Величество, у вас, случаем, нет проблем с маркизом Франсуа?

Я приподнимаю бровь.

— С чего вы сделали такой вывод? — с холодком спрашиваю.

Алёна, впрочем, не отступает. Продолжает, глядя куда-то мимо:

— Просто было заметно, что маркиз д’Авилон проявлял к вам повышенное внимание. Его гвардия пыталась вытянуть информацию о вашем роде через закрытые каналы. Охранка это зафиксировала.

Я смотрю в кружку — на поверхности отражается тусклый свет люстры.

— Даже если у меня будут проблемы с другими аристократами — это мои проблемы. А за уведомление об их поисках — спасибо. С д’Авилонами у меня проблем нет.

По крайней мере, пока. Несмотря на мой ультиматум, Франсуа явно тянет время. Но я ему немного его дам. А потом посмотрим, споёт ли он что-нибудь конкретное.

Пиво, кстати, неплохое. Сигары дымят густо, лениво. Алёнушка курит красиво — будто для журнала с глянцевыми обложками. Я прикуриваю себе. Заинтригованно поглядывая на бутылку бренди, Настя колеблется и посматривает на меня, но я киваю — мол, можно.

Оборотница делает осторожный глоток — и всё же предпочитает вернуться к соку. Что неудивительно: оборотням алкоголь неприятен.

Посидев где-то с часик, мы разъезжаемся по домам. Алёнушка, разумеется, ни на что особенное не рассчитывала этим вечером — разве что заложить фундамент для неформального общения, на будущее. Впрочем, с ней и правда приятно работать. Да и сигары — что уж там, хорошие.

С утра мы выезжаем втроём — я, Настя и Камила, направляемся под Тверь. Кстати, с обеими я и ночевал, так что, когда поднимались, никого постороннего не потревожили. Девушки сейчас в джипе мнут глаза, зевают, но выглядят вполне довольными после бурной ночки. Настя слушает музыку в наушниках, Камила переписывается в телефоне с подружкой. Сидят расслабленно, как кошки после кормёжки.

Дорога, конечно, не близкая. Едем в лабораторию — она входит в совместный проект моего рода и Горнорудовых по химреологии и прикладным мутациям.

Экспериментальный блок построен посреди леса. Бетонное здание утоплено в землю, как укрытие времён большой войны. Камеры по углам, двери усиленные, шипастая ограда. Охрана в броне — вежливая, но неулыбчивая.

В холле нас встречает София Жёнкова в белом халате, хвост рыжих волос собран в узел, лицо — как у лисы: хитрое, симпатичное. Девушка похорошела с тех пор, как я её взял своим Целителем. А уж массивный ухажёр за её спиной внушает уважение.

— Данила Степанович, — улыбается она и кланяется нам. — Анастасия Павловна. Камила Альбертовна. Познакомьтесь — это Кожеголовый, мой главный подопечный.

Я смотрю на крокодила. Точнее, на аномального прямоходящего крокодила. Огромный, зелёно-чёрный, без хвоста почему-то. Взгляд умный, как у пса. Закладки ему ставили наши телепаты. Он зевает мне в лицо — явно чтобы похвастаться огроменной пастью с клыками-кинжалами.

— Симпатяга, — говорю. — Не кусается?

— Только если его попросить, — шутит София и поворачивается к массивной гермодвери. — Пойдёмте. Лаборатории за этим контуром. У нас строгий протокол, но на вас троих я оформила пропуски.

Мы заходим в отсек для исследований. Настя с Камилой с любопытством осматриваются по сторонам. Кожеголовый топает рядом, поглядывая на Софию сверху вниз, как зелёный алабай.

Из бокового коридора появляется мужчина средних лет в очках с недовольной физиономией.

— София Александровна… — если бы он не позвал, мы, судя по всему, прошли бы мимо, но раз привлёк внимание — София его представляет мне:

— Ваше Величество, это доктор Резков, — говорит София без особой интонации. — Директор лаборатории.

Он хмурится.

— София Александровна, объяснитесь. Посторонним вход вглубь лаборатории запрещён, — резко произносит.

София разворачивается к нему, и её лицо становится резче. Улыбка исчезает без следа.

— У вас что-то с глазами? Граф и иномирский король Данила Степанович — один из владельцев лаборатории, господин директор. И он хочет осмотреть объект. Разве вы что-то имеете против?

«Кажется, этот очкастый доктор давно конфликтует с нашей Сонечкой», — по мыслеречи замечает Камила.

— Господин директор, я весь во внимании, — примирительно говорю уже я. — София Александровна оформила на нас допуск. Мы что-то нарушили?

Резков бурчит, бросив взгляд на короткую майку Насти:

— Вы не надели халаты, Ваше Сиятельство.

— Наденут в лаборатории, — парирует София.

— Под вашу ответственность, София Александровна, — наворчавшись, Резков решает ретироваться.

Оставляем позади очередной поворот — и выходим в просторную наблюдательную комнату с экранами. Помещение совмещено с небольшим экспериментальным уголком — судя по всему, чтобы учёные могли, наблюдая за подопечными через камеры, сразу же, не отходя от мониторов, что-нибудь подшаманить.

Кожеголовый заходит последним, занимает половину свободного пространства и укладывается с вздохом.

Пока мы с женами надеваем халаты, София включает запись на мониторе.

— У Кожеголового в детстве оторвали хвост. Мы пытаемся его регенерировать. Смешали несколько стимуляторов, плюс формулу Её Сиятельства Лакомки из Молодильного сада.

На экране — запись. Крокодил лежит в огромной ванне, к хвостовому основанию подключены датчики. Из этой точки медленно, сантиметр за сантиметром, начинает вырастать хвост.

— Вот, смотрите. Рост начинался…

Камила подаётся вперёд. Настя тоже заинтересованно смотрит.

— … но через десять минут, — говорит София и указывает, — начинается вот это.

Хвост внезапно обвисает… и с мокрым хлопком отваливается, как перезревший плод.

Мы все молчим. Кожеголовый на экране смотрит на свою потерю с философским спокойствием. Как будто он уже привык терять новообретённые хвосты.

— Не прижился, — тихо произносит Настя.

— Мда, — хмыкаю. — Неудачно.

Крокодил в реальности поворачивает ко мне морду. И вздыхает так, что мне на секунду делается его жаль.

— Наша химерология пока не справляется, — подтверждает София грустно. — Хвост формируется нормально, но недостаточно стабилен. Отклонение сразу по четырём маркерам. Магическая синергия ломается на стадии зрелости ткани.

— Почему ты выбрала именно Кожеголового для этого эксперимента? — интересуюсь.

София отвечает просто, хлопнув зелёного по башке. Тот даже не вздрогнул — настолько девушка незначительная на фоне его габаритов:

— Он с самого детства сильно хочет хвост. Другие крокодилы над ним издеваются, а самки отказывают.

И крокодил грустно вздыхает в подтверждение, а следом вздыхают и расчувствовавшиеся Настя с Камилой.

— Ладно, — решаю заняться ещё и прорывом в химерологии, ведь мне и без того будто нечем заняться. — Ты уже дала ему зелье от Лакомки?

— Да, — с готовностью кивает София. — Сегодня утром. По расчётам, оно должно держать активность в течение двух часов.

— Хорошо. Тогда приступаем. Амулет Гумалина на него надень.

София достаёт присланный ей амулет и вешает его на шею крокодила. Маленький диск, мягко светящийся, как ночник в детской, подвешен на цепочку.

Я «включаю» Маньяка и приказываю ему обработать зеленомордого.

Целитель-Маньяк работал с жизненной энергией, и потому его знания вкупе с доступной мне геномантией очень могут помочь.

Параллельно — запускаю артефакт. Свет амулета становится ярче. И вот я соединяю оба потока — узконаправленную целительную энергию Маньяка и мягкую коррекцию амулета. Ну и геноманты тоже в помощь.

Находим хвостовую зону. Клетки здесь нестабильные. Я собираю их, уплотняю, направляю, заставляю делиться согласно ДНК-программе.

Хвост начинает расти. Но не как раньше — теперь он не отваливается на полпути. Чешуя выкладывается по слоям. Позвонки простраиваются в правильном ритме. Проходит минут десять. В момент завершения раздаётся хруст, как в спине после долгого сидения.

— РРРРРРРРА! — раздаётся рёв по лаборатории.

— Чего это он⁈ — Настя заслоняет собой Камилу и готова обратиться в волчицу.

— Он радуется! Смотрите — он машет! Он правда машет хвостом! — восклицает София и кидается обнимать своего питомца, который радостно качает хвостом. — Даня… То есть, Ваше Величество! Вы гений! — поправляется она, забывшись. — Я не знаю, что вы сделали, но вы гений!

Кожеголовый никак не нарадуется обретённой части тела и машет хвостом, да и сам чуть не танцует. Потому приходится взять Софию за руку и оттащить от своего возбуждённого питомца, а то прихлопнет её ненароком. Но Софии тоже требуется кого-то обнять, и она кидается мне на шею, ну и я по-дружески хлопаю Целительницу по спине, кивнув понимающе улыбающимся жёнам.

София, наконец, вылив эмоции, отпускает меня, да и Кожеголовый подустал, и Целительница может его погладить по чешуе.

Я в целом доволен. Промежуточный успех — зафиксирован. Но этого мало.

— Надо бы ещё один эксперимент, — говорю и щёлкаю пальцами.

В воздухе с лёгким скулежом появляется Ломтик. Щенок приземляется на пол, трясёт ушами, вертит головой и сразу же начинает принюхиваться к непонятному зелёному зверю.

— София, его тоже нужно провести через инициацию, — командую.

София удивляется, но послушно достаёт из лабораторного шкафа под замком ампулу с вакциной и вкалывает шприц Ломтику в бок. Малой даже не дёргается — болевые рецепторы я ему приглушил заранее. Затем надеваю на него амулет Гумалина и активирую Целителя в связке с геномантами.

— Ну-ка, Ломтик, покажи зубы, — говорю.

Он широко зевает.

Пасть начинает расширяться. Вытягиваться. Челюсть раздвигается, растёт, превращаясь в здоровенный волчий зев — туда, кажется, поместится половина Камилиной косметички. Выглядит эффектно. Особенно в сочетании с непропорционально маленьким телом щенка.

— Убрать зубы, — приказываю, и пасть тут же сжимается обратно до стандартных размеров.

— Контролируемая химерология… — шепчет охрипшим горлом София, закрыв рот ладонями. — Небывалый прорыв! Да мы же все премии мира соберём!

— Молодец. Отправляйся на кухню. Тебе дадут утки, — разрешаю малому.

Ломтик весело тявкает и исчезает, направляясь прямиком в Невский замок.

— А мне можно эту вакцину⁈ — вдруг спрашивает Настя, глаза горят. — Я хочу хвосты! Восемь! Нет, девять! Девятихвостая волчица, вау!

Камила фыркает и добавляет, не упуская момент:

— А если с помощью этого зелья грудь увеличить? Работает?

Я бросаю на неё взгляд, усмешка сама собой появляется:

— У тебя и так нормальная.

— Но у Светы больше! — немедленно парирует брюнетка.

— Потому что Света беременна, — закатываю глаза. Ох уж эти женщины.

Дверь за спиной открывается, и раздаётся томный голос:

— О, мой спаситель! Вот ты где! Дай угадаю: опять творишь то, с чем не справились бы и тысяча учёных?

Мои перепончатые пальцы! Только её сейчас мне не хватало!

Глава 3

Конечно, объявилась опять Жанна Валерьевна. Легка на помине.

Моя юная, как девятнадцатилетняя студентка, тёща появилась в платье с открытыми плечами и дерзким декольте. Не знаю, чего это доктор Резков там косился на Настю — её мать открылась куда откровеннее, без всяких намёков.

А сам Резков, кстати, маячит за спиной Жанны с подобострастной физиономией и даже не осмеливается кашлянуть, чтобы баронесса, скажем, прикрылась халатом.

Кожеголовый машет ей хвостом. Он теперь всем будет махать.

Жанна оглядывает крокодила, поднимает бровь:

— О, какой прогресс, спаситель. У бедного животного появился хвостик.

— Да, отрос, — киваю спокойно. — Наработки ваших исследователей сильно помогли. Без них вакцина была бы неполная.

— Но именно твоё появление, как всегда, спасло их работу от превращения в очередной научный тупик.

Настя резко оборачивается, как будто только что заметила собственную мать:

— Мама! Что ты тут делаешь?

Я скрещиваю руки на груди:

— Жанна Валерьевна, ваше появление одновременно с нашим не может быть случайностью, согласитесь.

Жанна отвечает со своей фирменной невозмутимостью:

— Конечно, не случайно. Я узнала, что ты приедешь, Данила Степанович, и решила лично презентовать новые возможности нашей лаборатории. Всё-таки это наше совместное предприятие и мне хочется чтобы наши рода продолжали вместе работать.

Резков за её спиной поддакивает каждому слову, как заводной болванчик. Я смотрю в кокетливые глаза молодой тёщи. Значит, она хочет мне что-то показать — и явно скрывала это от Софии, раз до сих пор мне никто ничего не доложил.

И в этот момент над головой вспыхивают красные лампы.

Резкий свет режет глаза, сирена врубает по ушам визгом. Автоматика клацает замками — двери блокируются с громким щелчком. Здание переходит в режим полной тревоги.

Директор подскакивает к мониторам и выводит запись из пустой клетки — там проломлена решётка.

— Ох, только не это! — визжит Резков, дёргаясь, как испуганный таракан. — О боже, это точно объект «Z»! Он сбежал!

Жанна смотрит на главный экран, где уже побежали красные сигналы и схематичная карта с мигающими точками. Вся лаборатория как на ладони.

— Спаситель, извини, — оборачивается баронесса и пожимает обнаженными точеными плечами. — Кажется, я поторопилась и зря похвасталась. Экспериментальный зверь сбежал.

Я смотрю на ее игривую улыбку, за которой прячется волнение.

— Как же удачно, Жанна Валерьевна, что он сбежал именно сейчас. Именно тогда, когда я здесь.

Глаза баронессы заметно меняются — зрачки расширяются, взгляд становится слегка испуганным.

— Спаситель, твои обвинения меня оскорбляют. И даже обижают, — обиженным голосом причитает баронесса.

Я смотрю на неё в упор, не обратив внимания на отговорку.

— Что же вы опять мутите? — спрашиваю спокойно. — Какие у вас тут игры?

Резков вклинивается:

— Уважаемые дамы и господа, здесь небезопасно. Мы не знаем, где сейчас сбежавший объект, а камеры, которые выходят в коридор, есть только у охраны в диспетчерском пункте.

— Тогда идёмте к охране, — киваю и спокойно открываю дверь в коридор. Зверя я бы всё равно определил будь он рядом.

Жанна же выдыхает с облегчением, только рано радуется — до неё ещё доберёмся.

Мы идём в диспетчерскую цепочкой — я, Жанна Валерьевна, Настя, София, Камилла и понурый, побледневший Резков. Замыкает Кожеголовый, махая хвостом даже на ходу.

В диспетчерской собрались безопасники в броне, с громобоями наперевес. На экранах — прямая трансляция разрушенных коридоров.

Объект «Z» оказывается аномальным бегемотом. Массивный гигант покрыт подвижным панцирем, похожим на черепаховую броню, только он гибкий. Бегемот рёвёт, сносит бетонные стены, как будто это перегородки из гипсокартона, мечется по коридорам.

— Почему вы тут топчетесь? — Горнорудова недовольно спрашивает безопасников. — Здесь и без вас тесно. Идите, остановите зверя.

— Ваше Сиятельство, мы не можем его остановить, — отчитывается глава охраны Жанне. — Он слишком мощный. Транквилизаторы не сработали, как и усыпляющий газ. Панцирь отражает выстрелы громобоев.

— Какая печаль… — равнодушно замечает Жанна Валерьевна, наблюдая за происходящим, словно смотрит оперу в необычной постановке.

Я оборачиваюсь к тёще:

— Признавайся, Жанна. Твоих рук дело?

Настя поддерживает меня:

— Мама, ну мы же знаем твой характер. Прекрасно знаем.

Жанна театрально-устало пожимает голыми плечами, как дива сцены, которой опять не угодили с гримом:

— Ну моих-моих! Довольны⁈ Но я не со зла, если хотите знать. Просто я хотела к твоему приезду, спаситель, подготовить нечто особенное. Резков уверял, что новая вакцина сработает и создаст новый тип зверя-химеры, ну и что всё под контролем.

— Простите, Жанна Валерьевна… — лепечет Резков, но его никто не слушает.

София резко возмущается:

— А почему я ничего не знала об этой вакцине⁈ Мы же в одной лаборатории работаем!

Жанна отвечает тихо:

— Потому что я хотела сделать Даниле Степановичу сюрприз.

Я не ведусь на её покорное личико.

— У нас с вами договорённость, Жанна Валерьевна. София Александровна должна быть в курсе всех проектов, касающихся химерологии.

Жанна виновато опускает глаза. В её голосе почти слышится искреннее признание вины:

— Прости, спаситель. Я, правда, хотела удивить тебя. Вот даже нарядилась, — обводит руками своё дерзкое декольтированное платье.

Настя тут же фыркает.

Я выпрямляюсь.

— Пойдёмте, Жанна Валерьевна. Пора разобраться с вашей зверюшкой.

Жанна округляет глаза:

— Ты уверен?.. Может, мне не стоит?..

— Стоит-стоит, — отвечаю жёстко. — Насть, тоже пошли.

— Хорошо, Даня, — бесстрашно соглашается жена. Благоверная знает, что ей ничего не угрожает. А вот Жанну я может и правда бегемоту скоромлю. Шутка, конечно. Хотя…

Мы втроём спускаемся в нижние уровни. Металлические стены, датчики щёлкают, сирена гудит ниже. Рёв зверя становится оглушающим. Мы проходим шлюзы, не слишком быстро — а то ведь Жанна не просто в платье, а ещё и на каблуках. Наконец выходим в ангар.

Бегемотик, или объект «Z», пыхтит, разламывая оборудование. Вот он оборачивается — и я сразу пробую войти в сознание. Стена. Удивительно крепкая ментальная защита — то ли врождённая, то ли результат эксперимента. Но эмоции просачиваются. Болезненные, тупые, несчастные.

Зверьку-то больно. Я, конечно, могу его порвать псионикой, но, блин, жалко бегемотика.

— На выход, доктор Айболит, — «включаю» Маньяка.

— Шеф, опять со зверьем возится? — вздыхает новобранец-Целитель.

— Не опять, а снова.

Бегемота я не смогу лечить на расстоянии, но сканировать — вполне.

Основная боль сосредоточена в аппендиксе. Жуткое воспаление. Да уж.

— Спаситель, лучше поручить это дело штурмовой группе, — по мыслеречи предлагает Жанна. — Ну или просто убей его псионикой — да и дело с концом.

— Какая вы жёсткая, мама, — подтруниваю над тёщей.

— Это платье, знаешь, сколько стоит? — канючит она. — Я не для того его надевала, чтобы порвать, отбегая от дурацкого бегемота.

— Тогда постойте в сторонке. Насть, и ты тоже, — бросаю жене.

Сам подхожу к бегемоту, а он крутит головой, не видя меня. Кольцо Буревестника уже надето на мой палец, и ментальные иллюзии сделали своё дело. Касаюсь рукой его брюха. Сквозь панцирь он не чувствует прикосновение — ну и мне удаётся запустить целительную энергию.

Проходит секунда, другая. Воспаление внутреннего органа проходит, и волна облегчения прокатывается по зверю. Он дрожит, дыхание выравнивается.

Я скидываю иллюзию, и успокоившийся зверь удивлённо смотрит на меня, а потом зевает широко.

Хлопаю животину по мордасу.

— Хороший Бобик.

Бегемот, не обращая внимания, заваливается в угол и засыпает. Набегался малыш. Вообще он раньше был без панциря.

— Вакцина Резкова нарастила ему неплохую защиту, — замечаю я баронессе. — И всё бы ничего, да только лекарство вызвало глистную инвазию. Лучше такие эксперименты ставить на животных с более сильной иммунной системой.

Жанна смотрит на меня с прищуром, в голосе — подозрение, не тревога, а скорее любопытство, тщательно замаскированное под озабоченность:

— Как же ты смог его успокоить, спаситель? Что ты сделал?

— То, что было нужно, — смотрю ей в глаза. — И на будущее, Жанна: во все ваши химерологические проекты погружайте Софию Александровну. Во все, без исключений. Иначе совместной лаборатории конец.

Она разочарованно кивает, не глядя на сердитую дочь.

— Я хотела как лучше, спаситель. Для нашего проекта же старались. Но как скажешь — больше никаких сюрпризов, — грустно водит она плечами, от чего взгляд сам собой приковывается к её декольте. Жанна такая Жанна.

* * *

На обратной дороге домой Настя терпит-терпит, да восклицает, всплеснув руками:

— Даня, но ты ведь ни капли не веришь маме!

— Верить Жанне — себя не уважать, — соглашаюсь. — Но вакцину её люди, правда, создали неплохую, и если соединить с нашими находками, то получится что-то дельное. Мне бы не помешала армия химер, так что сделаем вид, что купились на её покладистость, да и держим ухо востро. Тем более что баронесса Горнорудов никогда не повторяется. В следующий раз она выкинет уже что-то новое, не связанное с лабораторией.

— А! — осознаёт Настя, переглянувшись с Камилой, — вот какая твоя стратегия. Ну ладно тогда. Ведь только ты можешь перехитрить мою маму!

Мы возвращаемся в поместье. Гепара уже заждалась — ей не терпится вернуться в старую усадьбу.

Честно говоря, я морально подустал после выходки Жанны. Опасная, коварная женщина, даже разговор с которой сжирает уйму энергии. Нормальным мужикам вообще нельзя заводить таких жён. Да, они с огоньком, дьявольски красивые… но от мужчины в браке с такой ничего не останется. Разве что короткую интрижку завести — и то осторожно. Хотя в моём случае даже это не вариант — я ведь женат на дочери этой самки богомола.

После недолгого отдыха мы с Гепарой всё же выходим на прогулку по старому поместью. В этот раз я решаю пройтись до самого господского дома, над которым висит гигантская чёрная корона.

Хм. Что-то определённо изменилось с моего последнего визита.

Вокруг дома Карманы Астрала разрослись до такой степени, что сам физический мир начал отступать. Граница между сном и явью исчезла — как будто её и не существовало.

Гепара инстинктивно держится ближе ко мне, её гепардовый хвост испуганно гладит меня по ноге.

— Даня, что стало с Карманами? — тревожно спрашивает она.

— Это уже не просто Карманы, — произношу я. — Это астральная материализация.

Гепара не сдерживается — берёт меня за руку. В её глазах появляются слёзы от давления, грудь девушки под майкой тяжело вздымается.

— Мне тяжеловато здесь находиться, Данила Степанович…

— А другому бы и вовсе сорвало крышу, — отвечаю спокойно. — Разве что сильный телепат выдержал бы такое без последствий.

Она распрямляется с усилием, глядит прямо в глаза, твёрдо:

— Но я не подведу. Сколько потребуется — столько и выдержу.

— Ну, такие жертвы ни к чему, — криво улыбаюсь.

Накрываю её разум своим — как щитом. Одновременно создаю ментальную сетку стабилизации: светлый каркас, плетение по периметру, окутывающее нас. Ей сразу становится легче. Она чуть выдыхает.

— Теперь проведём проверку, — говорю. И активирую целительский Дар.

Сканирую усадьбу на расстоянии, как получится. Прислушиваюсь к отклику ткани реальности. Если честно — не надеюсь найти ничего особенного. Эта проверка скорее для проформы. Ведь даже крысы должны были вымереть в такой зоне прорыва Астрала…

Ого!

Гепара тут же улавливает моё замешательство.

— Что такое, Даня?.. — шепчет, почти не дыша.

Я смотрю в сторону старого южного крыла. Потрескавшийся фасад почернел, куски штукатурки осыпались, словно зола.

И произношу:

— Там есть кто-то живой.

* * *

Молодильный сад, Примолодье

За первой линией Молодильного сада Лакомка работала с рядом редких растений. Тонкие листья улавливали вибрации звука, подрагивали от малейшего слова. Она что-то шептала, и магия стекала в корни, словно в сосуды.

В этот момент из-за деревьев появились двое дружинников-тавров и сообщили, что с визитом прибыл некий сир-дроу по имени Гремуческ.

— Хорошо, пусть приходит сюда, — решает Лакомка. Она занята работой и не собирается отвлекаться или бегать в шатёр ради короткой беседы.

Вскоре охрана подводит гостя. Дроу — с серебристыми волосами и блестящей улыбкой, двигается уверенно.

— Гремуческ, лорд Питон что-то хотел? — не отрываясь от кустов, спрашивает альва. Присев, она принялась аккуратно копать землю у корней и сыпать удобрение.

— Какая встреча, Люминария, — произнёс он с лёгким поклоном. — Я пришёл не от имени лорда Питона, хоть и состою с ним в родстве. Но вообще-то — я не в его роде.

Лакомка лишь кивнула, продолжая возиться с почвой.

— И что вы хотите?

— Предложить сделку, Люминария. Я знаю, что вы выращиваете здесь то, что ещё не удавалось никому. У вас талант, Лакомка. Настоящий дар.

— Спасибо, — отозвалась она ровно. Без малейшего интереса.

— Мы готовы платить за покупку семян и саженцев из Молодильного сада большие суммы. Ведь главное — делиться.

Лакомка медленно подняла глаза:

— Не думаю, что это предложение заинтересует нас. Но за попытку — благодарю.

Гремуческ подошёл ближе. Его улыбка стала чуть мягче.

— А вы помните… я ведь когда-то сватался к вам.

— К чему вы это сейчас, лорд? — лицо альвы каменеет. Она выпрямляется.

Но дроу продолжает, не заметив реакции златокудрой девушки:

— Я пел вам серенады под балконом. Вы звонко смеялись.

— Вы так фальшиво пели, — спокойно ответила Лакомка. — Смеялась я не от чувств.

Сир Гремуческ недоумённо замер, но продолжил тактику, блеснув улыбкой:

— Ох, да перестаньте, — натужно рассмеялся он, подходя ближе. — Всё равно же мы с вами переглядывались на балах. Мне кажется, что и сейчас между нами…

— Ещё одно слово — и вам придётся за него ответить, — перебила Лакомка, отведя плечи назад. — Мой муж сейчас нас слышит. Так что — извинитесь. Немедленно.

— Да вы врёте, — фыркнул Гремуческ. — Никто нас не слышит.

И тут из большого дерева вынырнула Змейка. Плавно, как змея из травы. Блеснули медные когти.

— Фа-ка…! — оскалилась хищница.

— Горгона? — затрясся испуганно Гремуческ.

Лакомка отряхнула ладони от земли.

— Вы, правда, думали, что со мной нет круглосуточной охраны? Тем более на встречах с такими, как вы? Я — главная супруга короля Золотого Полдня, а не бродяжка! И раз уж вы вспомнили прошлое… давайте я и вам кое-что напомню.

Она лучезарно улыбнулась, и клыки девушки вдруг стали удлиняться.

— Когда-то я не была друидом. Хотя душа и тянулась к этому пути. И я благодарна своему мужу, что он позволил мне в этом вырасти. Но во времена моей юности…

Её голос стал ледяным.

— Я была весёлой, шумной. И рвала в клочья всех, кто пытался надо мной надругаться.

С этими словами её тело вспыхнуло — и преобразилось. Вместо женщины — ирабис, белая кошка с янтарными глазами, хищная и красивая, с зелёными глазами и когтями, вылезающими из мягких подушечек лап.

Гремуческ побледнел. Сделал шаг назад. Потом — резко пал на колени:

— Извините… пожалуйста…

— Пошёл вон, — рыкнула Лакомка.

Он вскочил, развернулся и понёсся прочь, ломая ветки, спотыкаясь.

Лианы, как живые, вытянулись из деревьев — и с радостным шелестом хлестали его по заднице на прощание, подкидывая в воздух.

Глава 4

— Живой⁈ — восклицает Гепара вслух, не удержавшись. — Как такое возможно?

— Дар Целителя определяет в здании жизнь, — разъясняю избраннице. Сил-то я ей дал, но она по-прежнему крепко держит меня за руку. Видимо, так спокойнее. — Больше пока ничего сказать не могу, но, конечно, эту загадку стоит решить.

Я прохожусь вдоль фасада дома, заглядываю в разбитые окна — всё без толку.

В это время по мыслеречи приходит сигнал от Лакомки. Она присылает прямую трансляцию: очередной дроу-донжуан, Гремуческ, позорно бежит из леса, подпрыгивая под ударами лиан с лёгким ядом. Упомянутый субъект слегка опух… хотя нет, не слегка. Сейчас он выглядит как человек, попавший под разозлённый рой ос.

Проматываю разговор дроу с Лакомкой. Родственничек Питона, значит. Обсудим потом с лордом инцидент, когда будет время. Сейчас в приоритете — усадьба.

Вдруг дрожит воздух перед глазами. Из Астрала выплывает нечто. Тень, силуэтом напоминающая человека. Очередной осколок Короля Теней.

— Даня, как он возник в реальности? — удивляется Гепара, ничуть не испугавшись. Ведь знает, что я эту тень могу развоплотить взмахом руки.

— Я же сказал, что Астрал материализовался здесь, вот и последствия, — поворачиваюсь к тени. — Есть что сказать? Например, кто в усадьбе сидит?

Тень колышется, будто её треплет астральный ветер.

— Там твой дед, Филинов…

Я моргаю. Дед Миша? Да ну нафиг!

— Разводишь, что ли, на лоха?

— Там твой дед, Филинов… Иди к нему. Он ждёт.

Щёлкаю пальцами. Тень рассыпается в пыль, будто её и не было.

Может, и правда дед. А может — Король Теней решил поиграть и пытается всеми неправдами заманить в усадьбу. Да только деда я не знаю и не видел ни разу. Неважная из него наживка.

— Даня! — восклицает Гепара, оглядываясь и сжимая крепче мою руку.

Вокруг снова колышется воздух. Тени вытекают из Карманов и, окружая, пытаются прижать меня к усадьбе полукольцом.

Конечно, бежать туда, куда тебя гонит охотник, — тупо. Но такая мощная материализация Астрала мне ещё ни разу не попадалась. А рядом как раз по бокам — «ментальный якорь» с милыми гепардовыми ушками. Идеальное время для экспериментов.

— Гепара! — бросаю. — Можешь ударить по ним?

— Я⁈ Как⁈ — избранница ошеломлённо выдыхает, с выражением: «ты шутишь? Я же милая, пушистая и безобидная!»

— Ты же якорь, — усмехаюсь. — А здесь очень тонкий слой реальности. Притяни Астрал.

Её глаза расширяются, как у лани. Сначала — вспышка ужаса, и только потом приходит понимание.

— Я помогу, — подмигиваю, не обращая внимания на сжимающее кольцо теней.

На миг она замирает. Потом решительно кивает, поднимает руки и широко расставляет ноги, так что бёдра напрягаются, и мышцы красиво проступают на стройных ногах.

Я помогаю ей нырнуть на второй слой Астрала, наполненный белесым туманом. Там уже скопились Фурии. Мелкие, хищные астральные твари с горящими глазами, когтями, перекошенными пастями. Всю эту нечисть приманила сюда близость к границе с материальным миром, да ещё и сама Гепара — та ещё конфетка… ну сейчас я имею в виду в ментальном смысле.

— Обхватывай слой, — я даю инструкции Гепаре, пока псионическим куполом сдерживаю Фурий. — И тяни вниз.

— Весь? — девушка в афиге.

— Весь, — киваю.

Гепара послушно цепляет второй слой, и мы проваливаемся вместе обратно к усадьбе, утаскивая за собой весь белесый туман вокруг с роем Фурий.

И вот белесый туман стелется вокруг старой усадьбы, а Фурии падают чуть ли не на головы Теней. Неудивительно, что первые набрасываются на вторых, и начинается грызня. Твари грызутся между собой, а мы с Гепарой наблюдаем за этим зрелищем.

Девушка явно в шоке от того, что смогла устроить — пускай и с моей помощью. Её щёки пунцовые, а стройное тело дрожит от возбуждения.

— Даня, что же это, что же это…

— Это сила «якоря», — усмехаюсь. — Твоя сила. А теперь пора закругляться.

Фурии уже разобрались с Тенями и, оглянувшись, натыкаются взглядами на нас. Но драться мне с ними не охота. Потом Гепара просто выключает функцию «якоря», и кусок Астрала с туманом и Фуриями просто улетает обратно в Океан душ.

И Фурии исчезают, как если бы их никогда не было.

— Как я это сделала?.. — шепчет Гепара. Смотрит на ладони. Пальцы чуть дрожат.

— Тут смешался план, — решаю повторить урок. — Астрал и реальность перекрылись. Пространство стало мягким. И ты смогла притянуть второй слой. Единственное — тебе не хватало энергии, и мне пришлось влить её в тебя. Ну и с координацией я тоже немного помог.

Она поднимает на меня светящиеся от счастья глаза.

— Ты вообще не понимаешь, что это для меня значит, да? Так спокойно говоришь!

— Просвети меня, — улыбаюсь, прекрасно всё понимая. Просто люблю иногда подначивать своих женщин.

— Это же новый горизонт! Я могу сражаться за род и за тебя, Даня.

С улыбкой касаюсь её щеки, и она щурится от восторга.

— Часто сражаться ни к чему, но да — в будущем мы одного крупного гада завалим с помощью твоей силы. Если захочешь поучаствовать, конечно.

— Шутишь⁈ Я только «за»!

* * *

Возвращаюсь в усадьбу — я весь в раздумьях. Дед Миша, правда, что ли, ты живой?.. Нереально, но если так, это столько проблем создаст роду. И нет, я не боюсь потерять место главы, даже если бы старик вернулся в полном здравии, что почти невозможно. Я основал род Вещих–Филиновых, и это новый род, который начинается с меня, пускай в предках и числятся Филиновы.

Но подумать об усадьбе не дают. По мыслеречи связывается Ледзор и сообщает, что к Рю но Сиро скоро двинется крупная флотилия филиппинцев. Это уже прямо военные.

Я тут же отвечаю морхалу:

— Тогда я пошлю к тебе Золотого Дракона.

— Хрусть да треск, а стоит ли? Помнишь же, граф, что по соглашению с японцами контингент в Замке Дракона должен быть ограничен, — напоминает Одиннадцатипалый.

Я фыркаю.

— Надо — значит, плевать. Если японцы начнут ерепениться, я просто покажу им, сколько филиппинцев мы уже размазали в море. Это ведь угроза не только нам, сколько всем японским островам за нами. А если японцы возмутятся — пусть сами свои острова защищают. Да что-то их ответной флотилии не видно.

— Хо-хо, граф, это по мне! Наносить правду.

Переключаюсь на Студня:

— Золотого отправляйте к Рю но Сиро как можно скорее. И нацепите на него кольцо. Филиппинцы скоро узнают, как выглядит настоящая зола.

* * *

Тихий океан, Восточное полушарие

Небо над Тихим океаном — безупречно чистое. Без облаков, без птиц. Лишь ритмичное биение крыльев, да золотые блики на чешуе — отражение солнца на теле того, кто сам старше большинства звёзд, мерцающих по ночам над этим миром.

Золотой Дракон летит высоко. Его полёт — не перемещение, а состояние. На драконьем пальце, ниже когтя, сверкает гигантское кольцо из стали с крохотным вкраплённым кусочком мидасия. Гумалин выковал этот обод специально для златокрылого.

На горизонте вспыхивают точки: японские родовые самолёты с гербами на бортах. Один за другим выходят на перехват, формируя эшелон. А потом — резкие фразы по мыслеречи:

— Зверь Вещего-Филинова! Возвращайся на базу! Немедленно возвращайся! Повторяем: это приказ! Род Амагири не потерпит нарушения закона Императора! А иначе мы откроем огонь!

Золотой не отвечает на этот бред.

Он поднимается чуть выше и по ментальному каналу связывается с телепатом. Кольцо на когте активирует соединение.

— Черви в летающих консервных банках пытаются остановить меня. Они смеют приказывать мне, королю неба.

Голос Данилы звучит лениво, почти зевая:

— Я посмотрел через Ломтика. Это всего лишь родовые самолёты, не имперские истребители. Дыхни, чтобы испугались и улетели. На худой конец — сбей, но не насмерть.

Золотой хмыкает. Самолёты как раз поднялись за ним следом.

Он открывает пасть — наружу вырывается огонь. Он целится в сторону, но человечки в банках не отступают. Тогда Золотой окружает себя куполом из янтарного света — и просто летит в лобовую. Первый самолёт врезается в поле. Визг. Дёрганый разворот. Второй следует за ним, сходит с курса, уходит в пике. Лётчики катапультируются, будто вылетают из крышек бутылок, кувыркаясь в небе.

Золотой даже не оборачивается и не сбавляет скорость. Он бережёт огонь для филиппинского флота — и очень скоро они почувствуют его на себе.

* * *

Резиденция рода Амагири, южные острова Японии

Глава рода Амагири Рейн сидел за массивным, чёрным как нефрит, столом — тот был вырезан из единого блока обсидиана и полирован до зеркального блеска. На экране тяжёлого, почти архаичного ноутбука — ни диаграммы, ни отчёты, а старая добрая «Косынка», с которой он не расставался вот уже десять лет. Карты скользили одна за другой, раскладываясь в порядке. Угрюмый и сосредоточенный, глава рода ставил очередной рекорд.

Дверь беззвучно отъехала в сторону. Вошёл старший гвардеец, облачённый в форменный чёрный хаори с эмблемой семьи на груди — стилизованной пятиглавой гидры. Он замер, не поднимая взгляда, и склонился в безупречном поклоне, выверенном до миллиметра:

— Два самолёта сбиты, господин. Те, что патрулировали у Рю но Сиро. Как вы и велели, они требовали от Золотого Дракона отступления. Пилоты живы. Машины не подлежат восстановлению.

Рейн оторвался от экрана, медленно моргнул, будто возвращаясь с карточных волн.

— Филинов посмел дать отпор? — рассвирепел глава рода. — Чем думал этот русский мальчишка?.. Или золотая ящерица не слушается его? Может, она неуправляемая?

Гвардеец поднял голову, позволив себе короткий взгляд — не в глаза, а на губы господина, чтобы вовремя увидеть начало недовольства:

— Судя по тому, как Золотой Дракон затем уничтожил флотилию филиппинцев, пытавшихся приблизиться к Рю но Сиро… выходит, Филинов вполне неплохо им управляет. Он защитил остров от захвата. И не потерял ни одного защитника Замка Дракона.

Рейн сузил глаза:

— Ты звучишь так, будто восхищаешься русским телепатом.

— Простите, — гвардеец вновь склонился. — Но разве вы поступили бы иначе, окажись на его месте?

Рейн поднялся из-за стола:

— Это неважно. Именно сейчас я поступлю по-своему, потому что я — на своём месте, а не на месте мальчишки, — отчеканил он и, остановившись у кресла, облокотился на спинку. — Пожалуй, пора передать Филинову ультиматум. В качестве компенсации за уничтоженные самолёты потребую у него Рю но Сиро, Замок Дракона.

Гвардеец слегка вздрогнул. Помолчал. Затем осмелился:

— Простите, но разве не выгодно иметь сильного союзника на границе с Филиппинами? Живой щит. Рю но Сиро расположен ровно между нашими землями и их акваторией. Он буквально стоит поперёк их атаки.

Рейн покачал головой:

— Нет.

— Но ведь флотилия не пересекла нашу границу. Её остановил именно Филинов, и нам не пришлось самим вступать в бой.

— Всё верно, — кивнул Рейн, и в его голосе зазвучала отстранённая уверенность. — Но дело не в филиппинской угрозе. Дело в том, что я хочу этот остров. Замок Дракона будет моим.

— Конечно, господин, — сдержанно ответил гвардеец. — Просто… с точки зрения стратегии он ничтожен. Мал, удалён, почти не обитаем. Он не…

— Это мне решать, — отрезал Рейн, резко разворачиваясь.

Он подошёл к панорамному окну и принялся любоваться садом камней.

Гвардеец ничего не понимает в стратегии рода. В глубокой древности Рю но Сиро был центром островного государства, давно затонувшего под волнами истории. И если верить догадкам археологов, в его подземных уровнях до сих пор хранятся реликвии древних.

Пора связаться с Синди. Сейчас племянник как раз в Москве на учебе.

Рейн берёт со стола мобильник.

— Алло, Синди-сан, для тебя есть задание — потребуй у Филинова компенсацию…

* * *

Я собираюсь на переговоры к Мерзлотнику. Вопрос серьёзный — поставки подлодок на Остров Некроманти. У рода Мерзлотников есть интересные игрушки — субмарины, которые они, по какой-то причине, называют «коньками». Небольшие, но манёвренные, глубоководные, с приличной боевой оснасткой. Такие нам бы пригодились. Особенно сейчас, когда Остров вот-вот встанет под моё знамя. Кира уже разведала обстановку в этом плане, и Брикс даже сам горит желанием стать моим вассалом. Эх, такой лакомый кусок упускать нельзя. Ведь там ещё под Островом Лабиринт Первозданной Тьмы, а это гигантский источник энергии Тьмы — знать бы только, как ей пользоваться. Ну ничего, у меня есть на примете один Лорд Тени, на чью память я облизываюсь с недавних пор.

Ну, вернёмся к Острову. Даже если всё пойдёт гладко — Острову нужен подводный флот. Минимум — для сдерживания атлантов, которые активизировались. А если вдруг им и правда попадётся Феанор — не хотелось бы, чтобы его сгубили жаброшейные, или сожрала какая-нибудь местная зубастая рыбина. Всё-таки Воитель — родственник жены, хоть и поехавший.

Я переодеваюсь у себя в комнате. На мне пока только брюки, рубашка — на кровати. В этот момент тихонько стучат в дверь.

— Войдите, — говорю на автомате, застёгивая ремень.

Входит Камила. Деловое платье-футляр, подчёркивающее и талию, и намерения. Строгая, собранная. Ещё и крутится передо мной с довольной улыбкой. За ней — Настя, как всегда в майке и шортах, в босоножках, будто идёт не в поместье к графу. Впрочем, жёнам виднее, как им одеваться, я сюда не лезу. Да и Мерзлотник — это мой вассал, а значит, по регламенту можно ехать к нему в повседневной одежде.

Я поднимаю руку и притягиваю Камилу ближе:

— Подойди.

— Да? — брюнетка пылко приоткрывает губы.

— Дай проверю твою гидру.

— Ай, да блин… — разочарованно супит она брови, а Настя тихо хихикает.

Протягиваю ментальные щупы и ныряю в её тень, где спит теневая гидра. Быстрая проверка состояния. Гидра сыта, энергии достаточно, закладки не тронуты. Безопасна для жены — и опасна для врагов.

В дверях встаёт Гереса в боевом облачении: кольчуга плотно облегает тело, булава висит на поясе. Снова переоделась — платье отправилось отдыхать, боевой режим включён. В связи с последними событиями богатырша теперь временно охраняет Светку здесь, в поместье. Просто временная рокировка. Пока не вернулась к управлению своим публичным заведением в Невинске.

— Милорд, явился гость, — говорит она. — Японец. Амагири Синди.

Вот и Амагири пожаловали, причём без предупредительного звонка. Значит, они вели наружное наблюдение за усадьбой и знали, что я в доме и пока не выезжал.

— Пойдём со мной, — говорю Гересе, и она отступает в коридор, дожидаясь меня.

Оглядываюсь на Настю с Камилой.

— Быстро поговорю с незваным гостем — и поедем к Мерзлотнику, — бросаю через плечо жёнам.

И направляюсь в гостиную. Чего бы ни хотел японец — его ждёт большой облом.

Глава 5

Оставив жён наверху, я спускаюсь в гостиную. Внизу, в кресле, словно у себя дома, вольготно устроился Синди Амагири. Выглядит расслабленно, будто это не моя резиденция, а его загородное поместье. На нём — европейский костюм: с иголочки, идеально сидит. Что занятно — большинство японцев в этом мире всё ещё отдают предпочтение традиционным кимоно, в том числе в заграничных поездках.

В стороне Гереса стоит, сложив руки на груди.

Увидев меня, японец встаёт и коротко кланяется:

— Нам есть что с вами обсудить, граф Данила.

Что любопытно — обращается ко мне по имени. Для других народов это в порядке вещей, но у японцев подобная вольность допустима лишь между по-настояшему близкими друзьями. А мы с Синди впервые видимся. Но мне лень обращать внимание на тонкие японские подколы, слишком я толстокож для такого.

Я останавливаюсь в дверях, не заходя в комнату полностью. Смотрю на него спокойно:

— Извините, Амагири-сан, но у меня сейчас дела. Если хотите — можете записаться ко мне на приём через секретарский аппарат.

Он слегка улыбается и как ни в чём не бывало садится обратно, будто ему предложили быть здесь как у себя дома:

— Уж простите, граф Данила. Но вам всё же стоит обсудить с нами недавний инцидент. Уничтожены наши самолёты.

— Так вы же сами напали, — замечаю я.

— Ваш разрешённый контингент в Рю но Сиро ограничен согласно императорским законам, — Синди возмущается с нажимом. — А вы его превысили. Более того — привели с собой Золотого Дракона! Багрового зверя!

Я равнодушно смотрю на него.

— За Дракона я отвечу перед Императором Японии, а не перед родом Амагири, который никоим образом не имеет отношения к Рю но Сиро, не относится к пограничной службе Японии и вообще — не уполномочен диктовать мне, кого и сколько размещать на территории, не принадлежащей вам. Так что, Амагири-сан, прошу вас покинуть мой дом.

Сам же думаю, что Императору я, если понадобится, покажу потопленный флот филиппинцев. Вполне подходящий повод для усиления контингента.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти. Но Синди вдруг вскидывает руку:

— Нет. Договорите со мной.

Я не оборачиваюсь:

— Гереса.

Тяжёлый шаг богатырши в кольчуге. Она подходит к креслу, и её голос звучит, как закрывающаяся бронедверь:

— Господин Амагири, прошу вас немедленно покинуть дом Вещих-Филиновых по своей воле.

Так как реакции не последовало, кольчужная рукавица ложится ему на плечо.

— Как ты посмела касаться меня, шваль⁈ — резко восклицает Синди, и в следующую же секунду срабатывает техника воздуха. Плотный порыв ударяет Гересу в грудь.

Но физик-Мастер остаётся на ногах. Лишь чуть отступает, поджав одну ногу, принимая боевую стойку.

Синди моргает обескураженно. Он явно рассчитывал эффектно отбросить девушку в стену. Что ж, молодой Амагири своего добился. После такой выходки мне приходится войти в комнату и пообщаться с ним более плотно.

— Амагири-сан, — голос мой спокоен. — Вы использовали магию в моём доме без разрешения. Значит, вы здесь больше не пробудете и минуты.

Мой легат уже «включён». Я посылаю команду Воронову:

— Используй тот пузырь, который ты тестировал в гоблинской кампании.

Легионер выглядит озадаченным:

— П-п-погоди… А ты откуда знаешь, шеф?

Я усмехаюсь, глядя в глаза Синди:

— Мне же интересно, как проводит время мой Легион. Потому временами посматривал, как вы разносите гоблинов.

— Счас сделаю! — Воронов собирается с мыслями.

Его двойная стихия — Тьма и Вода. Вторую получил он благодаря мне относительно недавно, но уже неплохо освоился.

В комнате образуется жидкая Тьма. Хлещущая, вязкая, как нефть, собирается в ком, сжимается — и в следующую секунду вокруг Синди схлопывается чёрный пузырь. Изнутри оболочки раздаётся удивлённый вопль. Формируется почти идеальная сфера плотной водо-Тьмы, сверкающей чернильными бликами. Она обволакивает японца полностью — и тут же взмывает вверх, подхваченная внутренним импульсом.

Синди не успевает даже вскрикнуть, как пузырь вместе с ним с лёгким шлёпом вылетает в широкое окно с видом на сад. Створки оказались лишь прикрыты, не заперты — видно, служанки проветривали, да поленились защёлкнуть. Потому стекло цело, а пузырь, мягко проскользнув, вылетает наружу.

На улице он лопается при ударе об землю. Синди, мокрый как курица под ливнем, распластывается в траве. Костюм прилип к телу, причёска перекосилась.

Я уже отправил мысленный сигнал гвардейцам. Снаружи раздаётся тяжёлый топот — и спустя несколько секунд в сад врывается охрана. Японца окружают, громобои направлены прямо ему в грудь.

— Прошу вас немедленно покинуть территорию графа, — ровно говорит старший из гвардейцев.

Синди не спорит. Вид у него такой, будто спорить — последнее, что ему сейчас хочется. Его молча провожают к калитке, а он покорно идёт, весь мокрый, грустный и без единого слова.

А в гостиную, привлечённые шумом, уже вбегают Гепара и Настя. Как будто сговорились — обе в майках и шортах. Настя, к тому же, отрастила рыжие волчьи ушки, явно для эффекта: мимишность зашкаливает почти так же, как у Гепары с её фирменными гепардовыми. Обе теперь хвостатые, ушастые, будто родные сёстры.

— Что случилось, Даня? — спрашивает Гепара, глядя на меня, потом на открытое окно.

Гереса склоняет голову, тряхнув пышной копной волос:

— Милорд, прости. Я не справилась с ним сама.

Я усмехаюсь, будто услышал шутку:

— Ну не скажи. Я просто тебя опередил и пожалел его кости. А так, конечно, ты всё бы сделала сама и выкинула японца за дверь. У него не было шансов перед тобой.

Богатырша приободряется.

— Ваш способ действительно более быстрый и гуманный.

Настя подходит ближе, глаза у неё блестят, как у волчонка перед новой игрушкой:

— А что ты использовал? Телепатию? Расскажи-расскажи!

— Нет, — улыбаюсь. — Я применил технику Тьмы и Воды. Создал пузырь вокруг господина Амагири и выкинул его в окно.

Настя аж присвистывает:

— Вот мне тоже не терпится второй Дар…

С ухмылкой касаюсь щёки оборотницы. Настя фыркает, но не отстраняется — наоборот, чуть прижимается к моей ладони.

— Всему своё время, — говорю. — Для начала стань Грандмастером-оборотнем. А это, прогнозирую, у тебя получится очень скоро. Дай нам три года — и устроим.

— Я правда смогу стать Грандмастером так скоро? — её глаза расширяются, как блюдца.

Я подмигиваю:

— А как же.

И она не выдерживает — бросается ко мне, обнимает за шею, прижимается крепко:

— Я тебя обожаю!

Гепара рядом качает головой, но взгляд у неё одобрительный. Гереса же демонстративно нас игнорирует, и правильно делает — у неё своя боевая невозмутимость.

А японцы теперь знают, что бывает, когда врываешься без предварительного звонка.

А мне пора в гости к старику Мерзлотнику. Нехорошо заставлять ждать уважаемого Грандмастера Льда, пускай даже если он твой вассал.

* * *

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Света сидела в гостиной и проводила настоящий допрос с пристрастием — экзаменовала претендентку в няни. Блондинка подошла к делу со всей серьёзностью, особенно когда дело касалось кадров, которые будут рядом со Славиком.

Он вот-вот появится на свет. А значит, ему нужны будут не просто няни, а лучшие из возможных.

Лакомка, разумеется, уже вызвалась выделить пару своих альвов. Альвы — великолепны, конечно. Но на одних альвах не уедешь. Славику нужны будут и люди, чтобы он не вырос в уверенности, будто весь мир говорит с мелодичной альвийской интонацией.

— Бывает всякое, — проговаривала Света, водя пальцем по ободку фарфоровой чашки. — Надо быть готовыми ко всему.

— Да-да, конечно, я понимаю, — закивала няня, стараясь выглядеть внимательно и компетентной.

Света прищурилась:

— Именно поэтому я хочу, чтобы…

В это время по ковру мимо незаметно проскользнула пушистая тень и юркнула прямо в полумрак за креслом. Ломтик довольно огляделся, в зубах у него болталась утиная нога. Он ловко скользнул в тень Светланы, где уже дремал паук Магнитик.

Ломтик же пыхтел от восторга. Как же это круто — теперь у вожака Данилы есть целая стая теневых зверей! И Ломтик их учит! Он станет их вторым вожаком! Ауффф!

И, довольно хрюкнув, устроился рядом с пауком.

Щенок гордо положил перед пауком утиную ногу и даже показал, как правильно её жевать. Магнитик ткнулся лапкой в подарок, с подозрением потыкал несколько раз. Пауки-теневики, конечно, предпочитают живую добычу — не ради самого мяса, а чтобы вытянуть из неё энергию. Но в итоге Магнитик нехотя начал жевать.

Вдохновлённый успехом, Ломтик начал носиться кругами вокруг паука, увлекая его в игру. Магнитик стал гоняться за щенком.

Паук со щенком носились по ограниченному теневому пространству, пока в пылу азарта не вылетели из тени Светланы прямо в комнату. С глухим топом пара врезалась в ковёр, у самых ног няни.

— … поэтому я и думаю, что… — начала было Светка, но не успела договорить.

Огромный чёрный паук, на котором, как кавалерист, сидел взъерошенный Ломтик. Глаза няни расширились до предела. Она издала короткий, жалобный звук — и рухнула в обморок на ковёр.

— Ломтик! — закричала Светка, подскакивая. — Ты что творишь⁈ Быстро на улицу! А ты, Магнитик, — обратно в тень! Сейчас же!

Щенок мгновенно отреагировал: юркнул под дверь, поджав уши. Паук беззвучно растворился в тени.

Светка громко позвала медиков к распростёртой на полу няне и, покачав головой, вздохнула:

— Эх, ну вот, слабенькая оказалась.

* * *

Полчаса мы с Камилой и Настей добираемся до усадьбы Опчикарских. Настя на ходу накинула поверх майки лёгкую куртку, а волчьи ушки — кстати, предусмотрительно убрала. Всё-таки едем на встречу с вассалом — кавайность здесь не к месту.

Машина мягко скользит по трассе, будто плывёт. Сопровождение — внедорожник и два гвардейских мотоцикла, один спереди, один сзади. Фары режут ночь, отражаются в лужах, как копья света.

— К Мерзлотнику, значит, — говорит Камила, не поднимая головы от блокнота. Щёлкает ручкой, листает страницы. — Ты хочешь узнать про подлодки?

— Ага, — киваю. — У рода Опчикарских своё производство. Небольшие субмарины — «коньки», как они их называют. В самый раз, чтобы контролировать побережье Острова, раз уж и Брикс решился заделаться моим вассалом.

Камила что-то помечает. Потом поворачивается к Насте:

— А ты дома теперь всё время с ушками будешь ходить?

Настя хмыкает, облокачивается о подлокотник:

— Ага. Это часть тренировки. Частичное воплощение позволяет лучше и гибче владеть Даром.

Я улыбаюсь. Правильный подход.

Тем временем машина въезжает на мост через реку, что окружает поместье Опчикарских. А там уже снежные поля, редкие вышки, вдалеке — тени складов и ангаров. Мерзлотник, как всегда, держит поместье в снегу. Даже летом. У него тут вечная зима.

— Сколько снега, — удивляется Камила, ведь на дворе осень.

— Опчикарские круглый год держат свою усадьбу в снегу, — киваю.

— Это немножко странно, — делится мнением Настя. — Ты, Даня, телепат, но не заполнил же свои усадьбы Астральными карманами… ну, старое поместье не в счёт, это не твоих рук дело, аномалия.

— У каждого свои вкусы, — пожимаю плечами. — У меня есть старое поместье для общения с Океаном душ. Но если бы его не было, возможно, одно из владений я бы отделил под Астрал.

Связь-артефакт зазвенел у меня в кармане. Я взглянул на номер канала — лорд Питон. Принимаю соединение.

— Да, лорд, — говорю спокойно.

— Я должен извиниться, король Данила, — сразу говорит Питон, без лишних вступлений. — За своего родственника Гремуческа. Он не входит в мой прямой род, но я всё равно сделаю всё, чтобы он извинился перед тобой лично.

— Хорошо, — произношу я. — Буду ждать, лорд Питон. До встречи.

И разъединяюсь, так как машина уже подъезжает к господскому дому. Ворота уже открыты. Выходим из машины. Настя идёт вприпрыжку, играючи, осматривает заснеженные склоны — каникулы.

Слуги провожают нас в дом, и тут доносится топот детских ножек. По холлу проносится девочка в белом платье. Завидев меня, она визжит:

— Данила Степанович! Дядя Данила, это ты же⁈

Я опускаюсь на одно колено, раскрывая объятия. Она влетает в них, как снаряд, и обвивает меня за шею маленькими руками.

— Привет, подруга. Как поживаешь?

— Хорошо! — звонко хихикает Лиза, внучка Мерзлотника, которую я когда-то вытащил с того света, из ментального опустошения.

Я ставлю её на пол и даю шоколадку, которую Ломтик перекинул из моих закромов. Поблагодарив, она — вжух! — закручивается волчком и убегает обратно, мелькая между креслами, как белый комок счастья.

В кабинете с панорамными окнами нас уже ждёт хозяин. Борода у Мерзлотника стала заметно длиннее, седины прибавилось, но взгляд по-прежнему цепкий — ничего не ускользнёт. Кстати, с этой окладистой бородой он теперь немного напоминает худую версию Ледзора.

— Видел вашу внучку, Семён Глебович, — говорю, опускаясь в кресло. — Прямо вечный двигатель.

— Это благодаря тебе она такой бегуньей стала, — отвечает он. — Жалко, что не одарённая, всё потеряла. Но жива — а это дороже.

Я качаю головой:

— Вернёмся к этому позже. Сейчас на повестке дня — подлодки. Они готовы?

— Готовы, — отвечает Мерзлотник. — Конечно, мне пришлось отозвать наши запасы и притормозить пару контрактов. Другие контрагенты согласились подождать. Но подлодки стоят на побережье Северного океана. Надо будет как-то переправлять.

— Есть идея получше, — говорю я. — Стелу из Невинска в разобранном виде доставят к твоему порту. А оттуда подлодки просто переправим через портал — прямо на Остров Некромантии. Так выйдет быстрее.

Мерзлотник сразу же кивает:

— Да, так логистика выйдет намного эффективнее.

— А теперь — к главному, — говорю я, и голос становится строже. — Кстати, почему ты решил войти в мой клан? Я до сих пор тебя не спрашивал об этом.

— Я ещё в Тибете понял, что ты не промах, Филин, — по позывному называет меня граф Опчикарский. — Помнишь Странника? Ты тогда уделал эту могучую гниду, что мы всем отрядом вздрогнули. В общем, нюх у меня на настоящих лидеров.

— Вернёмся к твоей внучке. Я тебе скажу вот что, Мерзлотник, — решаю поделиться я. — Мой второй Дар, физика, взят не с потолка. Мой род умеет будить новый Дар, даже если первый травмирован.

— Что, правда? — вытянулся лицом старик.

Я смотрю ему прямо в глаза и киваю.

— Этот процесс называется Одарение. Но Дар, который оно вручит, нельзя контролировать. Ты сам видел — у Студня пробудился Дар Слизи. А ведь мог бы быть и другой. Это всегда риск. Но твоей внучке подойдёт только такой способ. Готов ты к такому риску?

Мерзлотник молчит долго.

Потом, наконец, он восклицает:

— Филин, тебя к нам точно судьба привела! Я верю, что всё получится, и Лиза получит достойный Дар.

Я встаю.

— Хорошо. Тогда слушай внимательно. Лакомка уже составила рацион питания — мои секретари передадут его тебе в ближайшее время. Лизе потребуется подготовка: примерно год, может полтора, максимум два. Всё это время она должна будет соблюдать диету, получать необходимую поддержку. А уже потом мы посмотрим, возможно ли провести процедуру Одарения.

На этом прощаюсь. Обратно с жёнами едем в тишине. Настя дремлет, уткнувшись лбом в стекло, носик чуть подрагивает — будто она во сне ловит запахи.

Камила, наоборот, оживлена. Поворачивается ко мне, глаза блестят:

— Даня, я понимаю, почему ты не сказал Мерзлотнику, что именно я обладаю Одарением — это для моей же безопасности.

— Верно, — киваю.

— А знаешь, я уже начала думать, что ты совсем забыл про моё Одарение.

Я лишь усмехаюсь:

— Забыл? Ни в коем случае. Твой Дар — один из важнейших активов нашего рода. Одарение нам ещё очень пригодится, особенно сейчас, когда появляются новые вассалы, и структура усложняется.

Камила улыбается широко и радостно, без тени обиды. Хотя какая-нибудь другая — будь то избалованная аристократка или капризная дурочка — уже бы обиженно надула губки: мол, «я для тебя — актив», да? Просто цифра в ведомости?

Но Камила понимает: всё, что я делаю, — делаю ради нас и рода.

Вдруг в мысле-речь врывается испуганный голос Маши:

— Даня! На нас напали! Теневые твари, они… прямо в доме, в моём доме! Я с Настей Лопухиной была, и они — они повсюду!

Глава 6

— Даня, что случилось? — Камила с испугом смотрит на моё лицо, ведь оно не могло не измениться. На мою невесту прямо сейчас, в этот момент, нападают. И ярость просто захлёстывает меня. Теневые твари, значит? Что ж, я знаю, какой выродок посмел.

Лорд Тень, ты доигрался, ушлёпок.

Маша по мыслеречи связалась только со мной, и брюнетка не в курсе происходящего. Быстро перекидываю ей образы, запечатлённые глазами княжны Морозовой.

— Ох! — восклицает Камила, увидев кучу крылатых теней в небе.

Лорд Тень ударил не по мне напрямую, не по роду. Он ударил по невесте. Формально — не нарушение приказов Организации не трогать меня. Но на самом деле — это война на уничтожение.

Настя уже открывает глаза — уловила изменение в атмосфере. Камила сразу передаёт ей увиденное.

— Даня, идём? — коротко спрашивает оборотница, скинув куртку и поводя голыми плечами.

Я, кивнув, достаю из внутреннего кармана портальный камень. По мыслеречи связываюсь с дежурными у стелы в Невинске. Там всегда на пульте один из гомункулов, и он носит кольцо из мидасия.

— Усадьба Морозовых. Немедленно, — даю распоряжения. Все координаты постоянных мест переноса уже вбиты в пульт, имя Морозовых там тоже есть, так что настройка занимает пару минут.

Настя берёт меня за руку, срабатывает камень. И вот мы уже стоим в поместье Морозовых. Вернее, на площадке у крыльца.

Теневые твари заполонили всё небо, и огромная стая уже, видимо, сломала энергощит поместья, да и ПВО в виде турелей сплоховала. Морозовская гвардия держит периметр, отстреливаясь техниками и громобоями.

Маша с Лопухиной уже в безопасности внутри дома, и я могу сосредоточиться на враге.

Твари похожи на силуэты людей, но с крыльями. Этот вид называется теневые гарпии.

Что ж, посмотрим, насколько они приручаемы.

— Граф Данила⁈ — удивлённо оборачивается на меня огромный бурый медведь с балкона, только что положивший пару птичек. — Ты как здесь возник? Нет… я рад подмоге, но у нас же глушилки стоят.

— Евгений Станиславович, мой камень разрешён к пропуску, — отвечаю по мыслеречи. — С князем есть договорённость, что во двор я могу попадать, а вторая глушилка самого дома уже не пропустит.

— Понятно, — чешет бурую голову Борзов, шурин князя Морозова, а медведь — именно он и есть. — Видно, я это пропустил… Вовремя ты, граф. Маша в безопасности, если что.

— Я знаю. Евгений Станиславович, велите своим гвардейцам спуститься на землю, — киваю я на одного гвардейца-физика, который с мечами скачет по крыше, рубя гарпий. — Я утихомирю тварей. Не хочу ваших задеть.

— Сейчас, — кивает оборотень.

Как только гвардейцы исполняют приказ и отходят с крыши, я выбрасываю псионику в небо.

Поток уходит вверх, и волна чистой ментальной воли накрывает пространство над поместьем — вместе с гарпиями, конечно.

Пришло время показать, на что способен Грандмастер телепатии.

— Божечки… — поражённо выдыхает Настя, крутя головой, потому что, куда ни посмотри, — повсюду над усадьбой сияет голубая псионика, как будто небо стало живым.

Если бы эти твари были в стихийных доспехах, такое воздействие не сработало бы. Да даже будь у них щиты — не помогло бы. Психическая энергия, распылённая на такой большой площади, теряет свою концентрацию, становится рассеянной. Но здесь напали не элитные бойцы, а всего лишь слабые теневые твари, которые представляют угрозу только в виде стаи. Хотя, опять же, обычный телепат-Грандмастер не справился бы. Подчинить теневую стаю может только телепат, у кого в загашнике есть легионер-теневик, чтобы понимать, как работают порождения Первозданной Тьмы.

Гарпии одна за другой попадают под мой контроль и замирают в воздухе, зависают, как марионетки, повисшие на невидимых нитях. Больше на усадьбу не пикируют — а то и так все окна поразбивали, хулиганы.

Я стою посреди внутреннего двора, и надо мной скапливается огромная теневая стая. Энергии в источнике почти не осталось. Я обычно контролирую не больше полусотни человек одновременно, а тут приходится удерживать сотни гарпий — пускай и затраты на одну единицу намного меньше, чем на человека. Быстро программирую птичек, выжимая остатки энергии. Теперь эта стая — моя, без вариантов, ибо я на неё здорово потратился.

Нет, Лорд Тень, спасибо, конечно, за новых магнитиков. Очень мило. Но ты ответишь. Ответишь по полной.

— Охренеть! — гудит Борзов с балкона. — Филинов, ты правда приручил всю стаю⁈

— Не отвлекайте, — цокает на медведя Настя. — Видите же, граф занят!

— Извините, — потупился оборотень.

Пока я программирую стаю теневых тварей на перелёт — отправляю их, как обученных ворон, на базу моей гвардии, где с ними разберутся, — на территорию въезжают две группы гвардейцев под предводительством Лопухиных и Гришки, судя по гербам на машинах. Это я замечаю краем глаза, ибо моё внимание целиком сосредоточено на стае.

Гриша, выскочив из джипа и завидев меня, тут же подбегает, хватает за руки. Крепко, почти срываясь:

— Спасибо тебе, Даня, что спас мою невесту.

Сразу за ним приближается и княжич Лопухин. Пальто нараспашку, волосы растрёпаны, но в глазах всё кристально:

— Это ты утихомирил этих тварей⁈ — смотрит он на небо, где ещё мерцает рассеивающаяся псионика вокруг гарпий. — Спасибо тебе огромное, Данила Степанович.

— Ну куда вы лезете, господа! — накидывается Настя на двух дворян. — Данила сейчас программирует этих теней! А вам обязательно надо отвлечь! Хотите сами драться⁈

— Ой, простите, — Лопухин краснеет пристыженно. Да и Гришка потупился взглядом.

— Всё в порядке, господа, — я встряхиваю головой, приходя в норму. Стая уже разворачивается и уносится, куда ей велено. — И не стоит благодарностей, господа.

Псионики уже не осталось в небе — впрочем, как и стаи. Разве что край звёздного полотна она ещё закрывает, но это ненадолго.

Мне же сейчас нужна энергия, потому Жора активно сосёт её из пластырей. И да, я их всё ещё надеваю каждое утро.

Гвардия Морозовых вокруг восстанавливает порядок и разгребает завалы раненых и мёртвых. На крыльце появляется княгиня Ненея Морозова, сестра Лакомки. Такая же златокудрая и прекрасная, разве что в талии тоньше.

— Данила Степанович, княжич Святослав, Григорий Расулович, я развела девушек по спальням, — говорит альва, приближаясь, кивнув нам троим разом. — Они в напряжённом состоянии. Особенно Маша.

Она переводит взгляд на Гришу и на княжича Лопухина:

— Княжич, могли бы пойти к Насте, поддержать её? И вы, Григорий Расулович. Вы ведь жених.

Гриша кивает. Коротко смотрит на меня — взгляд благодарный, но уже занятый — и уходит вместе с братом Лопухиной, следом за служанкой.

Ненея, оставшись со мной и Настей наедине, порывисто обнимает меня по-родственному.

— Даня, спасибо, что прибыл. Не хотелось бы терять больше гвардейцев.

— На самом деле это мой враг напал на нас, так что уж благодарить меня точно не стоит, — поглаживаю я сестру Лакомки по спине.

— Вот как? И всё же княжеский титул обязывает нас быть сильными, и случившееся будет для нашей гвардии лучшим уроком, — отпустив меня, заключает Ненея. — И напоминанием, что ей ещё работать и работать над собой. Обошёлся урок достаточно дёшево, как бы цинично это ни звучало, — она обводит грустным взглядом разбитый фасад и носилки с ранеными.

— Это звучит дальновидно, Ненея, — возражаю. — Ты мыслишь как княгиня.

— Спасибо, Даня, — благодарно смотрит на меня блондинка. — Ты бы мог пойти к Маше? Она спрашивала о тебе. Я думаю, ей это сейчас очень нужно.

Я бросаю взгляд на подошедшего князя Морозова.

— Вы уверены? — спрашиваю, обращаясь больше к Юрию Михайловичу.

Князь кивает:

— Конечно, уверены. Иди, иди, Даня.

Ну, делать нечего. Раз дали добро — иду в спальню к невесте.

Ненея берёт Настю за руку и мягко притягивает к себе, тем самым ясно показывая: о жене позаботятся.

Входную дверь усадьбы снесли во время нападения гарпий, поэтому захожу беспрепятственно. Минуя коридор с разбитыми вазами и разорванными картинами, прохожу дальше. За спиной остаются гвардейцы и Борзов, уже принявший человеческий облик.

Поднимаюсь по лестнице. Чувствую на себе взгляды стражи — ловлю обрывок разговора.

— А Данила Степанович идёт… не в опочивальню к княжне? — удивлённо спрашивает кто-то из гвардейцев.

Борзов, шурин князя Морозова, жёстко его одёргивает:

— Это не твоего ума дело. Князь разрешил графу.

— Простите!

Я едва заметно усмехаюсь. Да тихо открываю дверь спальни.

Внутри — тишина. Ткань штор чуть колышется от вентиляции. Маша лежит на кровати, поверх покрывала. Платье мятое, волосы растрёпаны, по подушке разбросаны как тень шторма. Губы подрагивают, дыхание рваное. Княжна, не просыпаясь, поднимает голову и полусонно спрашивает:

— Даня? Спасибо, что пришёл…

— Всё хорошо. Спи, Маш, — усаживаюсь рядом на кровать, и она тут же прижимается ко мне и грудью, и лицом. Я посылаю ей мягкие волны ментального спокойствия. Просто тепло — как от чашки крепкого чая, когда держишь её в промёрзших пальцах.

Осторожно укладываю Машу на подушку, приглаживаю волосы. Поправляю плед, чтобы укрыло плечи. Через пару минут дыхание у неё выравнивается. Она засыпает — спокойно, глубоко, без остаточного дрожания.

Я выпрямляюсь, выхожу за дверь и тихо прикрываю её за собой. И достаю связь-артефакт. Масаса почти сразу принимает звонок.

— Конунг Данила?

— Леди, Лорд Тень снова объявился.

— Ох… ты не пострадал?

— Он целился не по мне, — отзываюсь холодно. — Он ударил по моей невесте. Мне пришлось сорваться и бежать на выручку.

Масаса вздыхает:

— Конунг, я искренне сочувствую тебе. Но формально, даже если мы сможем доказать, что это Лорд Тень напал — это мало чем поможет. Если атака совершена не на тебя лично и не на твой род — он сможет оправдаться.

— Я звоню тебе не как Организатору, леди, — перебиваю. — А как другу. Просто дай мне координаты цитадели Лорда Тени. Я знаю, ты можешь их раздобыть.

На том конце — тишина. Потом — короткий выдох:

— Я постараюсь, конунг.

Что ж, уже хорошо.

После звонка я ещё раз проведываю Машу и сканирую её состояние. Ей тяжело пришлось — ведь она успела сразить не один десяток гарпий, прежде чем её увели вглубь дома. Но княжна — молодец.

Когда спускаюсь на первый этаж, приходит сообщение на связь-артефакт:

«Сумеречный мир. Внутренний кластер 7–09. Координаты прилагаю.»

— Отлично, — усмехаюсь.

По мыслеречи подключаюсь к Зеле, своему коменданту в Шпиле Теней:

— Зела, выбери из своих сородичей сорок магов для боевой группы. Хочу посмотреть, как альвы сработают в настоящем деле. Цель — устранение Высшего теневого мага.

На том конце — взрыв восторга, почти визг:

— Ура! Король мой, прямо сейчас начну! Альвы ждут этого месяцами!

Пока группа подготовится, это займёт время — немного, но займёт. И всё же нельзя оставлять Лорда Тень совсем без подарка. Правда же, Ломтик?

— Тяв!

* * *

Цитадель Лорда Тени, Сумеречный мир

Настроение у Лорда Тени было, что называется, безупречным. Он неторопливо направился на балкон, держа в руке тонкий бокал с пузырящимся шампанским. Сегодня он здорово потрепал нервы Филинову и, наверняка, напугал его. Лорд не знал пока ещё итогов нападения гарпий, но не сомневался, что роду невесты Филинова крепко досталось. Возможно, и девчонка погибла.

На пороге балкона Лорд Тень замер. На уровне колен поперёк прохода была натянута тонкая леска. Почти невидимая, но всё же зрение у Высшего теневика было достаточно острым, чтобы не попасться.

Лорд Тени хмыкнул. Затем сделал осторожный шаг вперёд, аккуратно перешагнул проволоку.

Сбоку, в каменной кладке, торчал наконечник самострела. Пружинный, грубый, но вполне боевой. Стрела была нацелена чётко в середину прохода.

Лорд Тень усмехнулся презрительно.

— Самострел, — пробормотал он. — Серьёзно?

И тут же нахмурился.

Неужели Филинов? Да как бы он сумел попасть в защищённую цитадель, даже если бы и узнал её местоположение? Глушилки действовали даже против теневых тварей… опять же, не всех, но большинства.

Да и зачем такой примитив? Верёвка, самострел — это же даже не ловушка, а пародия.

Лорд Тень качнул головой и задумчиво поднёс бокал к губам.

— Не знаю как, но не в этот раз, мальчишка, — сказал он и прошёл глубже на балкон.

И в этот момент всё произошло.

Пока он осторожно перешагивал леску, он не заметил настоящего триггера — лазерный луч, встроенный в откосы арки. Едва его тело пересекло невидимую линию, сработал сигнал.

Леска была всего лишь приманкой. Игрой на самоуверенность.

Раздался глухой, короткий вжух — и следом взрыв.

Опоры под балконом оказались заминированы. Перекрытие с хрустом рассыпалось, каменные балки разлетелись, и вся конструкция, включая Лорда Тени, рухнула вниз. Прямо во внутренний двор, вымощенный серым камнем.

После такого приземления ему придётся долго восстанавливаться.

* * *

Дом рода Лунокрылых, мир херувимов

Глава дома Лунокрылых, Димирель, устроился за столом в своём кабинете. Кресло, как всегда, было без спинки — чтобы не мешать крыльям.

— Сын мой, рассказывай.

Перед ним стоял Ангел в простой тунике, небрежно спущенной с левого плеча, так что была открыта лишь половина спины с одним крылом.

В стороне, чуть поодаль, сидела блондинка Габриэлла — сестра Ангела и дочь Димиреля. Девушка была в платье, которое полностью открывало спину. Её крылья были расправлены и ничем не прикрыты: сияющие, как солнечные блики на воде. Черты лица — безупречно точёные, будто вырезанные мастером. На губах играла насмешливая ухмылка.

Не обращая внимания на сестру, Ангел угрюмо подошёл к столу.

— Да я уже всё рассказал, отец…

— И ничего нового не произошло? А как же месть? — голос Димиреля прозвучал недовольно. — Ты был ранен человеком. И до сих пор не отомстил. Почему?

Ангел опустил голову.

— Ты ведь знаешь, — тихо произнёс он. — Его взяла под крыло Организация. Я не могу коснуться его напрямую. Единственный путь — официальный вызов. Честный бой. Один на один.

— И что же тебя останавливает? — голос Димиреля стал ледяным. — Почему ты не вызываешь его?

— Вот поэтому, — Ангел молча потянулся к плечу и скинул лямку туники, затем развернулся к отцу спиной. Правого крыла не было. — Оно у Филинова.

Димирель замер.

— Ты уступил иномирянину своё крыло? — произнёс он с презрением.

Рядом раздался резкий вдох. Звук издала заинтригованная Габриэлла:

— Что это за человек такой? Как он смог это сделать, братец? Он — боевой маг?

— Он — телепат, — ответил Ангел, всё так же не поднимая взгляда.

Сестра больше не сказала ни слова. После разговора с отцом и братом Габриэлла спустилась в нижние покои. Там её ждал верный телохранитель в полном золочёном доспехе. Шлем не раскрыт. Ни кожи, ни глаз — только металл, отполированный до зеркального блеска. И лишь крылья торчали за спиной.

Габриэлла подошла и бросила:

— Тебе задание, — небрежно произнесла она.

— Какое, миледи?

— Убить одного телепата, — Габриэлла усмехнулась. — Некоего Филинова. Если ты его убьёшь, мой брат не сможет вызвать его на поединок. Он так и останется опозоренным. И я…

Она сделала паузу. Улыбнулась.

— … и я стану единственной наследницей главы Дома.

Глава 7

Утром позвонил Нобунага. Пришлось подняться и перейти в комнату, смежную с моей спальней, чтобы не разбудить Камилу и Настю, посапывающих в обнимку у меня в постели.

Эх, и почему нельзя по телефону общаться через мыслеречь! Сплошные неудобства.

— Слушаю, Ода-дайме, — отвечаю, сдерживая зевок.

— Поздравляю, Данила Степанович, вторые сутки вся Япония о тебе говорит.

— Надеюсь, не сильно ругают, — улыбаюсь.

— Боюсь, роду Амагири не выгодно говорить о тебе хорошо, а именно в их власти часть медиа-ресурсов в Империи. Амагири упорствуют и пытаются показать пересечение границы твоим Золотым Драконом как неуважение к имперским законам.

— Вот как? — совсем не расстраиваюсь. Такой ход не сложно было предвидеть после того как я вышвырнул Синди, и меня несильно волнуют потуги Амагири возмутить общество. В конце концов, Япония — это Империя, и решения там принимает один человек. — Как бы то ни было филиппинская флотилия потоплена, и мне интересно что по этому поводу думает Император.

— Император пока не дал своего мнения, — отвечает Нобунага. — Именно потому неплохо бы его задобрить, так сказать, пока не упущено время.

— Похоже, у вас есть идея, — вижу Нобунагу как облупленного. Но я как раз и хотел чтобы он предложил что-то, потому его подбадриваю: — Уверен, что неплохая.

— Как сказать, — задумачиво растягивает слова дайме. — Помнишь, Данила-сан, ты хотел захватить филиппинские острова, чтобы получить Рю но Сиро в свою юрисдикцию? Считаю, нужно показать Императору что это в твоих силах.

— Предлагаете захватить один остров, — не спрашиваю а констатирую.

— И преподнести его на блюдечке Императору. Тогда он увидит твою лояльность, и потуги Амагири будут уже не важны.

Да, здравая мысль. Как раз, и потренируем штурмовой отряд Зелы на настоящих целях. Прежде чем идти брать Лорда Тень, не помешает боевая отладка группы. Да и сейчас есть другие возможности достать Высшего теневика. К слову, оказалось, что глушилки его цитадели не действуют на Ломтика. Поразительно, но факт. Видимо, всё дело в происхождении малого — он не из Всплеска Первозданной Тьмы, как привычные Лорду твари, а пришёл из самой её глубины. Совсем иная природа.

Вообще, если задуматься, Ломтик — могучий зверь. Скромный снаружи, но с таким потенциалом, что иные теневые монстры тихо рыдают в сторонке.

— Примусь немедленно, дайме.

— Правда? Удачи, Данила-сан! — Нобунага будто не верил, что я возьмусь. Интересно почему, я ведь легкий на подъем.

Быстренько сообщить Зеле, чтобы перемещала свой отряд в порт Замка Дракона, а также уведомить Ледзора принять гостей. Кстати, морхал обрадовал, что у него уже есть трофейная коллекция филиппинских катеров и корветов. Отлично, на одном из них и поплывем.

Операцию я назначаю на закат, а до этого времени медитирую, занимаюсь прокачкой Гепары как «якоря», ну и вынужденно смотрю пинетки производства Светки. Еще и Камила вся радостная, что ее Одарение снова востребовано, не упускает момент поблагодарить меня и испечь вкусный торт, ведь все знают, что сладкое — это моя слабость.

А вечером с помощью портального камня я переношусь на палубу корабля. Универсальный корвет мягко покачивается у побережья Рю о Сиро. Под килем волны лениво вымывают песок, а небо над горизонтом медленно темнеет. Закат растекается между серым и фиолетовым, будто кто-то лопатой размешал небеса.

Сам трофейный корвет, неплох, да и филиппинский флаг реет на мачте. Так что, когда мы двинемся навстречу новым «гостям», есть шанс, что нас поначалу примут за своих.

На палубе уже собрались альвы. Перенеслись немного раньше. Отряд возглавляет Зела — возбуждённая, как всегда полуобнажённая, затянутая в хитросплетение кожаных ремней.

— Ваше Величество! — восклицает воительница, и остальные альвы, в том числе стоящие впереди Финрод с Галадриэль дружно гаркают:

— Ваше Величество!

По трапу поднимается Бер, небрежно покручивая фламберг.

— О, привет, Даня…! — бросает мечник, завидев меня, но под грозным взглядом невесты поправляется: — Вернее, Ваше Величество!

Тут и Ледзор высовывается из трюма.

— Хо-хо-хо! Граф прибыл! — морхал широко улыбается и приветственно взмахивает топором.

— Привет, воины! Уже смеркается, — замечаю я, глядя на закат. — Значит, можно двигаться.

— Как прикажете! — Зела тут же отдаёт распоряжения, и альвы начинают расшвартовку. Вообще, как оказалось, моряки из них весьма неплохие. Впрочем, неудивительно — живут они дольше людей и за свою долгую жизнь успели попробовать многое.

Корабль направляется к острову Кир, расположенному неподалёку. Путь занимает пару часов. Мы не утруждаем себя маскировкой, так что, когда бросаем якорь у берега и всем отрядом спрыгиваем на белоснежный песок, вполне ожидаемо — повсюду вспыхивают прожекторы.

Из зарослей доносится шорох гусениц, вой моторов, высовываются стволы пулемётов и автоматов. Затем раздаётся голос через громкоговоритель:

— Стоять! Руки за голову! Ну что, русский, допрыгался⁈ Мы вас давно засекли!

— А мы и не прятались, — отвечаю спокойно.

В ту же секунду между нами и филиппинскими бойцами из земли вздымается ледяная стена. Ледзор воздвиг барьер, отражающий прожекторы как зеркало. Пули и магические техники с глухим треском бьются о преграду.

— Хрусть да треск! Долго не выдержит, — рявкает Ледзор. — Но хватит, чтобы разойтись.

— Приступаем к зачистке, — бросаю по мыслеречи всему отряду.

Под грохот выстрелов альвы беззвучно рассеиваются по зарослям. Ни шороха, ни хруста ветки — будто и не было никого. Растворяются в темноте, сливаясь с ночным воздухом. И под гул автоматных очередей начинается вырезание филиппинцев. Точечное. Хирургическое. Один за другим — без звука, без всплеска крови.

Вот за это я и уважаю альвов. Тихие, как смерть. Прирождённые ассасины. И к тому же — сильные маги.

Сам я в зачистке не участвую — моя задача контролировать, как отряд справляется с заданием. То же самое делает и Ледзор, нетерпеливо покачивая топором. Но пусть терпит. С его поддержкой даже захудалая группа врагов не продержится и минуты — а мне сейчас важен не результат боя, а тест-драйв.

Так что мы просто наблюдаем. У бедных филиппинцев нет ни малейшего шанса — несмотря на численное превосходство и солидную огневую мощь, их методично вырезают, как в тире.

Вдруг чувствую — кто-то посторонний. Причём сверху. Резко поднимаю голову.

Высоко в небе, на границе облаков, теневое зрение выхватывает крылатые силуэты. Несколько херувимов летят прямо к нам.

— Ну вот, — вздыхаю. — Только братии Ангела мне сейчас и не хватало.

* * *

Цитадель Лорда Тени, Сумеречный мир

Масаса переносится к самой цитадели Лорда Тени — сразу за внешние ворота, чтобы не попасть под действие глушилок, которыми, вне всяких сомнений, нашпигована крепость. Ворота распахиваются почти мгновенно — стража уже засекла её прибытие. То, что её впустили без лишних вопросов, ясно говорит: Лорд Тень ждал свою бывшую ученицу и велел пропустить её без промедления.

Не скрывая раздражения, Масаса пересекает внутренний двор.

Там царит суета. Слуги Лорда Тени торопливо расчищают обломки. Очевидно, недавно здесь что-то рвануло. Один из балконов рухнул с верхнего яруса: не осталось ни балюстрады, ни перекрытий — только зияющие чёрные проёмы, словно кто-то вырвал кусок крепости. Судя по следам на каменной кладке, сработали взрыв-артефакты, не иначе.

Масаса окидывает взглядом разгром — и её удивлению нет предела. Неужели это устроил Данила? В это трудно поверить, но кто ещё? Ведь Лорд Тень вчера напал именно на его невесту.

Боги! Что же это за человек, если его не останавливают даже стены цитадели Высшего теневика?

Тем не менее, настроение у магини ощутимо улучшается.

Она идёт дальше, почти не обращая внимания на слуг. Направление ей известно, и вскоре Масаса оказывается в просторном кабинете.

Лорд Тени встречает её хмурым молчанием. Весь он — сжатый сгусток раздражения, в лице ни капли расположения. Сидит за столом, руки сцеплены перед ним. Голос сухой, колючий:

— Чего тебе надо, бывшая ученица?

Масаса не кланяется главе фракции, как должна по протоколу. Лишь хмуро бросает, нависнув над столом:

— Я пришла потребовать, чтобы ты больше не смел трогать конунга Данилу.

Его губы изгибаются в холодной усмешке:

— Я и не трогаю, вообще-то.

— Его невест тоже, — уточняет она.

Лорд откидывается в кресле, взгляд становится ледяным:

— Я — глава фракции. А ты — всего лишь секретарша Хоттабыча. Ты вообще понимаешь, где находишься? Как ты смеешь врываться сюда и обвинять меня — без единого доказательства?

Масаса раздражённо срывает с себя маску дипломатии:

— Давай без цирка, бывший учитель. Что тебе на самом деле нужно от конунга?

Лорд Тени на миг задумывается. Но всё же решает сказать:

— Пусть мальчишка откажется от своих притязаний на Остров Некромантии. Король Брикс не будет ему присягать. А ещё ты вернёшься ко мне — станешь снова моей ученицей. — Он медленно обводит взглядом её бёдра и пышную грудь с похотливым намёком, что она ему нужна не столько для обучения. — Тогда я от него отступлю. Поняла?

Масаса смотрит на Лорда. А потом, к его удивлению, смеётся:

— Это ты не понял. Я дала тебе шанс избавиться от проблем, а ты его просрал, старый развратник.

Лорд Тень нахмуривается:

— Что ты несёшь?

— Конунг Данила — не тот, с кем можно просто разобраться. На него где сядешь — там и слезешь. Ты его задел — значит, теперь он до тебя доберётся. А ещё, — она добавляет с удовольствием, — ты не можешь открыто на него напасть, потому что теперь я слежу за тобой, и только накинься на конунга — Председатель узнает о твоём самоуправстве и закует тебя в подвалы Организации. Но в скрытной войне с Данилой ты проиграешь.

И на этом она резко разворачивается, взметнув полами мантии. Покинув кабинет твёрдым шагом, она спускается по ступеням — уверенно, не оборачиваясь. И только внутри, где-то на грани сознания, слышит собственное удивление: она сказала всё это искренне. Верила в каждое слово. Она правда верила, что Данила Вещий-Филинов действительно может уничтожить Высшего Грандмастера Тьмы.

* * *

Битва не заняла и пяти минут. Пулемёты затихли. Пока Зела командует альвами, которые ловко скручивают филиппинских офицеров, я смотрю вверх, ожидая херувимов.

Пернатым не удалось перенестись прямо к нам — мы оснащены глушилкой. Потому их портал открылся высоко в небе. Теперь они снижаются, растягиваясь клином на фоне облаков.

— Ваше Величество, примем бой? — негромко спрашивает Зела, поднимая взгляд на небо.

Бер рядом хмыкает, уже крутанул в руках свой фламберг:

— Крылатых я давно не бил.

Я качаю головой:

— Пока что только боевая готовность, а там посмотрим.

Херувимы снижаются быстро, красиво. Один из них — явно главный — сияет, как новогодняя гирлянда. Полностью с головы до ног закован в золочёные доспехи, только крылья торчат наружу. Приземляется впереди, покачивая полуторным мечом, и с удивлением оглядывает мой отряд.

— Альвы?.. — глухо бормочет он, голос гремит из-под шлема, будто из консервной банки.

Потом замечает Ледзора — и ещё больше удивляется, настолько, что у «золочёного» дёргается рука, сжимающая меч. Но уже в следующий миг клинок медленно опускается, и он отводит его в землю — от греха подальше.

Ага, значит, видит, кто перед ним. У «золочёного» явно есть способность видеть энергию или ранги магов — неважно. Главное — Ледзор, Грандмастер-физик, стоит рядом, и это автоматически отменяет любые понты. Причём с одним Грандмастером — со мной — они были готовы встретиться, а с двумя уже нет.

Я смотрю на отполированную поверхность шлема «золочёного», без единой щели:

— Вы кто такие, уважаемые?

Херувим сразу строит из себя вежливость:

— Мы пришли не драться, Ваше Величество Данила! Не драться, олухи! — тут же шикнул на своих резко, раздражённо.

Те мигом послушались — один за другим херувимы опускают мечи.

— Я не услышал ответ на свой вопрос, — произношу спокойно, но с нажимом.

В ответ «золочёный» скрежещет, словно старый сейф, и доносится глухой голос:

— Я сир Бульзывал из Дома Лунокрылых. Мы здесь, чтобы вернуть крыло Ангела, наследника лорда Димиреля.

Хм. Уже интересно.

— То есть вы пришли по приказу самого лорда Димиреля? — уточняю специально.

Бульзывал чуть медлит, прежде чем выдать расплывчатое:

— Мы из его Дома и пришли по поручению.

Ага. Прямого подтверждения так и не дал. Я это сразу фиксирую. Значит, либо действуют по собственной инициативе, либо посланы кем-то другим, прикрываясь именем Димиреля.

В мире, где телепаты способны показывать всем воспоминания, лгать опасно. Одна неверная фраза — и память об этом становится уликой в суде. А там и до наказания недалеко.

Так что многие пытаются юлить на всякий случай, чтобы потом не схватили за задницу.

— Насчёт крыла, — говорю спокойно, — я буду говорить только с самим лордом, а не с его рыцарями. Надеюсь, вы передадите это лорду Димирелю, — хотя и не рассчитываю.

— Хорошо. Так и передам, Ваше Величество, — откликается он, не удивившись. Но, похоже, не собирается сразу улетать. Добавляет почти буднично:

— Кстати, пока мы летели, то видели: с запада движется отряд смуглых людей на железных повозках. Они очень похожи на ваших пленных, — кивает он на связанных филиппинцев. — Возможно, вам стоит приготовиться к бою.

Я сам уже ощутил вражескую подмогу. Но всё равно отвечаю, нахмурившись, будто новость застала меня врасплох:

— Сир Бульзывал, спасибо за помощь!

— Не стоит благодарности, Ваше Величество Данила, — довольно кивает золочёный шлем. — Удачи в бою!

Бульзывал с херувимами поднимается в небо. Сначала они поднимаются к облакам, а там вспыхивают порталы — рваные синие кольца — и исчезают, словно их и не было.

Зела, поглаживая кожаный ремень, оплетающий грудь, хмурится:

— И чего они приходили, если так быстро смылись?

— А они и не смылись, — замечаю. — Только сделали вид. На самом деле херувимы залегли в засаде на востоке. Думают, я их не чую. Но мой телепатический щуп вытягивается дальше, чем они рассчитывали — пускай они и накрылись какими-то артефактами энергоневидимости.

Бер хмыкает, сжимая фламберг:

— Может, тогда прибить их сразу? Пока они не вылупились?

— Мы готовы, Ваше Величество! — восклицает белокурая Галадриэль, вскинув сабли, а Финрод поддерживает возлюбленную молчаливым кивком. — В прошлом мы имели опыт боя с херувимами и знаем, как с ними справляться.

— Вот как? — беру я на заметку информацию. — Это похвально, леди Галадриэль, но не стоит спешить. Что, если они и правда не собираются нападать? Пока они просто наблюдают. Если мы ударим первыми, то станем по факту провокаторами и развяжем войну с Лунокрылыми.

Галадриэль мешкает, округлив глаза. А Зела спрашивает:

— Мой король, что ты предлагаешь тогда?

Я улыбаюсь — широко и весело:

— Надо подставить херувимам спину и посмотреть, ударят ли они.

Повисает тишина, альвы растерянно переглядываются. Я же продолжаю:

— Для этого заманим к нам филиппинцев и создадим видимость, что у них есть шанс против нас. Тогда и херувимы должны купиться и попытаться добить нас.

— Очень умно, мой король. Если хочешь, чтобы враг ударил первым, нужно дать ему иллюзию силы, — кивает Зела. — Показать, что мы — уязвимы.

— Верно. А для этого выкопайте окопы и траншеи — чтобы в них испуганно прятаться от огня филиппинцев.

Ледзор хмыкает скептически:

— Граф, а чем, прости, копать? Мне что, накастовать ледяных лопат?

— Не нужно лопат, — замечает Зела и кивает одному альву: — Деберуль.

Альв взмахивает копьём — и земля перед ним трескается, расползается, сама формируя ров.

— Зачем нам лопаты? — усмехается Бер. — Мы сами как лопаты.

С моей подачи Зела берёт командование на себя, и альвы занимаются обустройством траншей.

— Хех, сложно будет изобразить, что филиппинцы одерживают верх, — ворчит Ледзор, почесывая обухом топора грудь. — Они ведь слабачьё. Да и сканеры у них есть.

Я киваю на стоящий у развороченного грузовика мотоцикл с коляской — старенький, армейский, но на ходу, раз филиппинцы пригнали.

— Насчёт сканеров ты точно подметил. Поехали проведаем их.

— Хо-хо! Конечно, граф! — Ледзор запрыгивает на байк, а я сажусь в коляску.

Двигатель рычит, рвётся вперёд. Мы влетаем в чащу — навстречу отряду филиппинцев.

Глава 8

Ледзор ведёт байк как бешеный. Мы едва не влетаем в пальму, на повороте коляску подбрасывает, и я чудом не вываливаюсь, вцепившись в край рамы обеими руками.

— Одиннадцатипалый, ты вообще водить умеешь⁈ — бросаю по мыслеречи.

— Граф, обижаешь, хо-хо! Мне сто лет в обед! Я умею ездить на всём! — восклицает морхал вслух, но тут же добавляет: — Правда, на разных транспортах по-разному хорошо…

Мои перепончатые пальцы! Вот так и надейся на чужой опыт. На всякий случай накидываю доспех Тьмы.

— Пора, — бросаю спустя десять минут тряски.

Чудом не разбившись, мы резко тормозим на лесной тропе. Байк бросаем в кусты и быстро маскируем: я активирую легионера-друида, и несколько пушистых веток мягко накрывают транспорт, скрывая зеленью. Закончив с маскировкой, дальше идём пешком, под ментальной маскировкой. С Одиннадцатипалым удобно ходить на такие вылазки. Его сканеры не видят так же, как и меня.

— О, инжир! — на ходу Ледзор срывает дикорастущий фрукт и тут же закидывает в рот.

— Громко не чавкай — за той лесополосой филиппинцы.

Уже слышно, как гудит колонна грузовиков. Местные боевики движутся к нам. Я углубляю в колонну ментальные щупы и быстро определяю нужные цели. Всего трое неплохих сканеров. Эти ребята могут помешать моей задумке. Надо убрать их до того, как они успеют предупредить командира: «Бежим без оглядки! У них два Грандмастера и куча Мастеров».

Первым делом зову Ломтика — и малой, сонно позёвывая, выходит из тени ближайшего дерева, при этом странно шлёпая. Ледзор присвистывает: вместо привычных щенячьих лап — четыре широких плавника.

— Ломоть, это что такое? — прищуриваюсь. — Зачем ты вдруг тюленем заделался?

— Тяв! — он хлопает плавниками о землю, и те с мягким чмоком стягиваются обратно в собачьи лапки.

Похоже, химерная вакцина на малом сработала слишком эффективно. Теперь Ломтик может менять формы частей тела и отращивать что угодно. В подтверждение он тут же отращивает шип на лапке и весело поскребывает себя по шерсти, кайфуя.

— Хрусть да треск! — офигевает Ледзор, таращась.

— Ну, теперь у тебя больше нет отмазки, что у тебя лапки, — замечаю. — А вообще, получай работу.

Пушистик хлопает ушами — мол, весь во внимании. Хорошую вакцину я придумал. Правда, такой эффект — способность выращивать из себя что угодно — вряд ли получится воспроизвести у других существ. Ломтик всё-таки зверь нестандартный, и по сути он вовсе не щенок. Так что и сыворотка на нём сработала по-особенному.

Учитывая новые возможности малого, быстро придумываю весёлый план и передаю Ломтику инструкции по мыслеречи. Щенок вильнул хвостом — и растворился в тени.

Я уже подключился к его зрению и слежу за охотой на сканеров. Первый даже выдохнуть не успел. Сидел себе в машине, вдруг у него на коленях возникает щенок. Маленький, пушистый, виляет хвостом. Только хвост этот — не щенячий, а как у мартышки, гибкий, цепкий, и на его конце зажат шприц.

Шприц, между прочим, Ломтик заранее прихватил со склада в Невинске. А там — чего только нет: и взрыв-артефакты, и спящие уисосики, и, конечно, хорошие магические транквилизаторы.

Хвост вытягивается, сворачивается дугой, и — щмыг! — игла в шею. Тело сканера обмякает, словно сели батарейки.

С еще двумя сканерами повторяется такая же история.

Я телепатически сканирую остановившуюся колонну. Филиппинцы мечутся в панике, потеря сканеров сбила их с толку.

— Пошли назад, — бросаю Ледзору. — Скоро к нам нагрянет делегация.

* * *

Остров Кир, Филиппины

— Что со сканерами⁈ — рявкнул полковник Тибурсио Саламанка, прозванный Лопатой за любовь закапывать пленников заживо, и нервно схватился за кобуру.

Он рассчитывал быстро разобраться с русским, появившимся на острове, и заработать медаль. Но новая неприятность заставила всю колонну замереть.

Целитель мрачно покачал головой, склонившись над одним из отключившихся бойцов, которых вытащили из машин:

— Они заболели.

— Заболели⁈ — прищурился полковник. — Может, отравились?

— Нет, — отрезал Целитель. — Моя магия не действует. Это точно работа диверсантов.

Полковник выругался сквозь зубы:

— Чёрт… Где он? Где сейчас этот русский ублюдок, служащий Японии?

Разведчики подоспели. Один из них быстро доложил:

— Они вырыли траншеи на юго-западе и засели там. Похоже, укрепляются.

Тибурсио Лопата хмыкнул, приободрившись:

— Копают траншеи, как перепуганные кроты? Значит, боятся. Ещё бы — будь у них сильные маги, давно бы двинулись в атаку. А тут… — он усмехнулся. — Русский, похоже, прознал, что к нему идёт сам Тибурсио Саламанка, и дал заднюю. Труханул, вот и прячется в ямы. Надо бы их обстрелять.

Сейчас Тибурсио отчаянно нуждался в громкой победе. Связи с наркокланами и бандами давно висели над ним дамокловым мечом — его не раз пытались прижать, но он каждый раз «выкручивался» благодаря контактам в Генштабе и искусству шантажа. Только вот на этот раз всплыло старое дело, и газетчики вцепились, как голодные псы. Голова русского, уничтожившего пограничную флотилию, могла бы серьёзно упростить Лопате жизнь. А уж потом он бы с удовольствием закопал тех журналистов у себя на даче.

— Но хватит ли у нас огневой мощи, чтобы накрыть траншеи? — логично спросил разведчик.

В этот момент на дороге взревел двигатель. Из-за поворота вырулил потрёпанный армейский грузовик. За рулём — один из филиппинских бойцов, чудом сбежавший из плена короля Данилы. Грязный, взлохмаченный, но живой.

Грузовик тут же окружили солдаты, а Тибурсио Лопата грозно уставился на офицера, которого вытащили из кабины:

— Ты кто такой⁈

— Великий Тибурсио! Я офицер береговой охраны! Я сбежал от этих треклятых русских и привёз наши пулемёты! — заорал тот, глядя снизу вверх с преданным выражением лица.

На платформе грузовика покачивались три станковых пулемёта, явно стянутые с разбитой позиции.

Полковник расплылся в широкой ухмылке, хлопнул в ладони, уже позабыв о беднягах сканерах:

— Вот это по-нашему! Отлично! Сколько там до их траншей⁈ Живо двигаемся — будем потрошить их окопы! Сначала как следует бахнем из всех пушек и пулемётов, а потом пойдёт пехота!

* * *

Наконец-то по нашим позициям начинают палить!

Ну как палить… Пшик-пшик. Огонь слабенький. У филиппинцев артиллерия — так себе. На троечку. Но, чтобы всё выглядело убедительнее, я заранее запрограммировал одного из пленных, чтобы он приволок этому Лопате грузовик с пулемётами. Заодно сработало и как мотивация. Я, конечно, надеялся, что Лопата забьет на вырубившихся сканеров, когда узнает что мы не идем навстречу, а укрепляемся в обороне, да только реальность оказалось выше ожиданий. Филиппинцы незамедлительно бросились в атаку не раздумывая. Похоже, полковник гонится за медалью или повышением.

Мы с Ледзором и альвами, конечно же, при первом огне, сразу ушли в траншеи да ответили ответным неуверенным огнем. Сейчас главное — хорошо сыграть в слабаков, чтобы херувимы купились на игру да показали свое истинное лицо. Пока же крылатые сидят в засаде и рож не показывают.

Пара снарядов попадает по передним окопам. Земля глухо дрожит. Я поднимаюсь и машу Зеле и Ледзору: мол, время «бояться». Мы демонстративно отходим в дальние траншеи. Делаем вид, что прячемся. Показываем, как наступающие нас «прижали».

И это работает.

Еще пара обстрелов, и Лопате надоело ждать. Какой нетерпеливый! Он бы мог нас попытаться выкурить, ведь снарядов и пулеметных лент у него хватает, да только все равно решил преждевременно выпустить пехоту.

— Хрусть да треск! Совсем своих бойцов не жалеет! — качает головой Ледзор, глядя сквозь дымку от обстрелов на бегущих к нам солдат.

— Ими командует карьерист и коррупционер, — поясняю я, будучи в курсе истории Лопаты — подсмотрел ее в голове у пленного. — А еще он хочет мою голову получить — целую и разорванную снарядом.

— Какая наивность, — фыркает Зела, накрывшись кислотным доспехом.

Филиппинцы подбегают, размахивая автоматами, громобоями, у кого что есть.

Я по мыслеречи передаю альвам:

— Ну, пора в рукопашку. Покажите, на что способны. Я на вас надеюсь. Верю, вам это под силу.

Зела откликается первой.

— Я не подведу тебя, мой король, — воительница пытается говорить твердо, но в ее тоне чувствуется неуверенность. И я понимаю альву. Очень тяжело притворяться слабаками, когда сражаешься с слабаками. Против природы не попрёшь.

Альвы и морхал бросаются в бой.

Полуголый Ледзор несётся вперёд с топором наперевес, сияя радостью, как всегда игнорируя ледяной доспех. У него и так всё в ажуре.

Зела старается держаться в образе: кислотный доспех влажно поблёскивает, движения сдержанны… Но вот рука дрогнула — и кислотный шар срывается в противников. Двое филиппинцев падают замертво, сожжённые до костей.

Такое вот неважное «притворство». Ну альва хотя бы старается в отличие от Ледзора который чересчур увлекся.

— Одиннадцатипалый! Да ты издеваешься! — кричу я ему по мыслеречи, когда он за один удар разрубает сразу шестерых солдат. — Что ты творишь, идиот⁈ Ты сейчас всю маскировку похеришь! Дерись слабее! Медленнее! Косо хотя бы!

Морах поворачивает ко мне голову и, не останавливаясь, отшвыривает с топора то, что от противника осталось.

— Хрусть да треск! — орёт он возмущённо. — Граф, я ни при чём! Это самый тяжёлый бой в моей жизни! Я их едва касаюсь — а они уже валятся, как дохлые мыши!

— Не оправдывайся, Одиннадцатипалый, — я остаюсь непреклонным. — Старайся лучше. Вот взгляни на Галадриэль — фехтует, пыхтя, будто на последнем издыхании. Ты тоже пыхти.

Финрод и Галадриэль — вообще прирождённые актёры. Окружённые врагами, два альва сражаются спина к спине, с каждым ударом всё медленнее, в глазах — отчаяние. А между делом ещё и обмениваются репликами вроде: «Я тебя не забуду» и «Если это наши последние минуты — я счастлива, что провожу их с тобой». В общем, если наш план и сработает — то точно благодаря этой парочке.

— Молодец, Галадриэль, — посылаю обоим ободряющие слова. — Финрод, и ты тоже! так держать!

Альва краснеет от удовольствия, театрально откидывает за плечо длинные золотые локоны:

— Стараюсь, Ваше Величество!

Между тем я, оставаясь в тылу, послеживаю за сидящими в засаде херувимами. И, кстати, потихоньку крылатые иномиряне стали продвигаться к нам. Ну, значит, не зря мучаемся.

Что ж, надо подогреть интерес публики, пока Ледзор с Бером все не запороли. Эти двое косят филиппинцев из рук вон плохо, вернее слишком хорошо.

Я резко выхожу из укрытия — прямо в самую гущу сражения. Альвы удивлённо замирают, Ледзор приподнимает бровь, а я скидываю с себя защиту. Обесточиваю накопитель, сбрасываю доспех — из резерва уходит энергия. Всё. Пустой, как бутылка после праздника.

Падаю на колени, делаю вид, что силы покинули меня. Что выгорел.

Филиппинцы это видят и моментально кидаются ко мне. Сразу трое солдат вонзают в меня копья. Я едва успеваю повернуться так, чтобы острые наконечники протыкали лишь бедра и плечи, не задевая жизненноважных органов.

Играю свою роль до конца — кровь хлещет, тело дёргается.

Зела кричит — отчаянно, надрывно:

— О нет! Мой король!

Воительница сносит кислотной волной троих филиппинцев, бросается ко мне, и, сбросив доспех, крепко прижимает к себе — прямо к почти обнажённой груди.

Бер рядом бурчит ревниво:

— Ну ты это… не переигрывай, Зель…

— Ах, вот как надо! Хрусть да треск! — орёт Ледзор на всё поле битвы и с яростью бросается вперёд. За ним альвы срывают строй и летят в бой. Разрубив ещё с десяток филиппинцев, Ледзор падает на одно колено — весь в чужой крови. Но постороннему глазу не разобрать, что это вовсе не его раны.

Результат не заставляет себя ждать.

С неба, сверкая крыльями в отблесках огня и кислотных всполохов, спускаются херувимы. Один за другим — клином. Впереди всех — Бульзывал, приземляется с радостным воплем:

— Ха-ха! Филинов! Ты ранен⁈ Какая печаль!

Зела тут же встаёт и отступает, давая ему дорогу. Херувим подходит, заносит меч, склоняется — остриё почти касается моей шеи.

— Ты же не получишь крыло Ангела, если убьёшь меня… — едва слышно прохрипел я, с трудом подняв взгляд.

Золоченый шлем качнулся в сторону.

— Да ну и ладно, — и замахивается.

Ловлю клинок резко выстрелившей вверх рукой. Металл стонет в пальцах, и дернув клинок я отбираю меч из золоченой рукавицы и вскочив перехватываю за рукоять.

— Неплохой резак, — хмыкаю, направляя острие на кирасу херувима.

— Ты притворялся⁈ — восклицает Бульзывал, отшатываясь. — Но как⁈ Я видел — ты был пуст! Энергии было ноль!

— Тебя обвести вокруг пальца — раз плюнуть, — улыбаюсь.

Фишка вот в чём: пусть «золочёный» и умеет видеть энергию, но когда я обесточил себя, он принял это за чистую монету. А всё потому, что мои энергопластыри — невидимы для его восприятия. Чтобы сканер их засёк, энергию в них нужно «переварить», запустить в тело. А пока они просто прилеплены — это как батарейка в упаковке. Не мигает, не светится. Но стоит включить…

Бульзывал ждет замаха клинока, но я просто швыряю в него псионический импульс. Концентрированная псионика отбрасывает Бульзывала назад. Он катится по земле, гремит доспехами.

Его соратники уже взмывают в небо. Бульзывал тоже подскакивает, и голос срывается на визг:

— Улетаем! Это ловушка! Русский нас подло обманул!

Ну ничего себе! Чья бы корова мычала. Сами сидели в засаде, выжидали, когда мы ослабнем, а я, значит, сразу рыжий и бесчестный!

Херувимы устремляются в небо, а вслед за ними взмывают магические техники альвов и Ледзора. Потоки света, вихри кислоты, тонкие лезвия ветра и ледяной град — настоящее ассорти стихий.

Пернатые в шоке, но срабатывают боевые рефлексы — они активируют артефакты. Вспышки силовых полей вспыхивают вокруг них, на мгновение всё заливается ослепительным белым светом.

Я запрыгиваю на насыпь на краю окопа, вскинув голову к улетающим херувимам. Те стремятся как можно выше — туда, где перестаёт действовать глушилка и можно открыть портал.

— Мой король! Неужели мы их упустили⁈ — восклицает Галадриэль, в ярости рассекая воздух саблями.

— Нет, леди, — спокойно произношу. — Просто пришло время для имба-пушки.

В тот же миг в Невском замке, где расчёт гвардейцев дежурит у орудия, поступает сигнал. У пушки всегда кто-то на посту, а старший носит кольцо из мидасия — мгновенное подключение. Орудие приводят в боевую готовность за секунды.

Теневой портал Ломтика раскрывается точно перед стволом. Второй — прямо в небе, напротив херувимов.

Ярчайший луч энергии разрывает пространство, вырывается в центр стаи. Вокруг — вспышка, воздух мгновенно испаряется. Все семь херувимов вспыхивают, не успев даже вскрикнуть. Пылающие тела падают вниз, словно кометы.

Я оборачиваюсь к альвам и с лёгкой усмешкой киваю:

— Ну всё. Теперь собираем крылья. Чего застыл, Ледзор?

Он ухмыляется в ответ, указывая топором в сторону.

На краю поляны, почти забытые в этом фейерверке, филиппинцы переминаются с ноги на ногу. Никто не стреляет, никто не отступает — просто стоят, с приоткрытыми ртами. Полковник Лопата, ошарашенный, вдруг восклицает с видом обиженного ребенка:

— Так вы не побеждены⁈

Я киваю Одиннадцатипалому, мол, разрешаю. Можно развлекаться.

Ледзор отвечает за всех. С хрустом вбивает сапог в землю и размахивается:

— Хо-хо! Сейчас ты увидишь, насколько мы побеждены.

И в следующий миг бросает топор, снося Лопате голову с плеч.

Глава 9

С филиппинскими солдатами разобрались быстро, а в качестве трофеев досталась их техника — пушки, пулемёты и несколько грузовиков. Машины, правда, старенькие, но орудия вполне сносные. Да и в крайнем случае можно всё разобрать на запчасти — те же стволы-то ещё не стёрты.

— Что дальше, граф? — Ледзор вытирает чужую кровь с себя влажными салфетками. Один из альвов хмыкает и обливает его струёй воды, за что морхал благодарит.

— Пожалуй, съездим в ближайший крупный посёлок, — решаю. — Надо наладить контакт с местными.

Загружаемся в грузовики филиппинцев да заворачиваем к посёлку. На въезде — оживление. Народ столпился и встречает нас. Прямо сельский сход под открытым небом.

Причём никто не сильно удивляется, когда из военных филиппинских грузовиков выпрыгивают остроухие иномиряне. Видимо, в своих солдат местные не сильно верили.

— Я граф Данила, — сообщаю, выйдя навстречу люду. — Мы разбили гарнизон, но вам ничего не угрожает. С кем я могу поговорить?

Из толпы выходит староста — сухонький, с загорелой физиономией. Подходит ко мне, почтительно кланяется и с надеждой спрашивает:

— А вы нас не в Японию заберёте?

Хм, какой прыткий.

— Ну, я, конечно, вас официально передам под юрисдикцию японского Императора.

Староста вскидывает руки:

— Ура! Мы и так у японцев товары закупаем, а теперь, может, и пошлин не будет. А то большие были…

Толпа начинает гудеть. Кто-то хлопает в ладони, кто-то уже спорит о новых ценах на подержанные «Тайоты», один дед достаёт телефон — снимает меня да родным пересылает.

Я только качаю головой.

Ладно, надо звякнуть Нобунаге. Пускай сообщает Императору, что в Японии появился ещё один остров.

* * *

Императорский дворец, Токио

Император Японии, облачённый в белоснежные шёлка, восседал за полупрозрачными шодзи, окружённый советниками.

— Даймё Нобунага, правда ли, что Вещий-Филинов захватил остров Кир?

Нобунага склонился низко, голос был твёрдым:

— Да, Ваше Императорское Величество. Это подтверждено. Он подчинил остров и передаёт его под вашу юрисдикцию.

Среди присутствующих был и Амагири Рейн, прибывший из своего поместья в спешке. Он поднялся с места и воскликнул, с трудом сдерживая раздражение:

— Это — откуп за Золотого Дракона! Филинов пытается задобрить вас, Владыка. Это подношение, не более.

Император неспешно повернул голову к нему:

— И что с того, Амагири-даймё?

Рейн аж растерялся:

— Ну как же…

Император на миг задумался, скользнув взглядом по карте, лежащей на столике.

— Кстати… остров Кир тяжело охранять. Близость филиппинских архипелагов делает его уязвимым. Пусть Филинов и дальше управляет им. Это разумно.

Амагири нахмурился, но не сдавался:

— Ваше Императорское Величество, но тогда русский запросит увеличение контингента! Будет ссылаться на необходимость защиты уже двух островов!

Император только слегка кивнул:

— И пусть.

Амагири шагнул вперёд, почти умоляюще:

— Но на острове есть населённые пункты! Если мы признаём его частью Японии и назначаем Филинова ответственным — это автоматически приравняет его к даймё согласно нашим законам. Он фактически станет князем!

Император даже не моргнул:

— Верно. И что вас не устраивает?

Тишина.

— Но… но Филинов же иностранец! — с трудом находит слова Рейн Амагири. — Русский, даже не ваш подданный!

Император откинулся на спинку стула и добавил почти рассеянно:

— Так я же его и не назначаю официальным аристократом. Ты сам сказал, Амагири-даймё, что он станет фактически князем. Почему бы Филинову и не быть им, раз он удерживает теперь уже наш остров? Кстати, Нобунага-даймё, передай Вещему-Филинову-даймё мою благодарность за ратный подвиг на благо Японии.

Нобунага склонил голову ниже. Амагири сжал кулаки — но молчал. Император уже принял решение. Вещий-Филинов стал японским даймё.

* * *

Связь-артефакт вспыхивает у меня в ладони — и тут же раздается радостный голос Нобунаги:

— Поздравляю, Данила-дайме.

— Эм, как вы меня назвали, Ода-дайме?

— Вы не ослышались. Теперь вы — даймё, мой друг. Пусть и неофициально, но это мало что меняет. С этого дня остров Кир официально под вашим правлением. Решение Императора утверждено.

— С островом всё понятно… Но почему именно даймё? — чешу затылок, ни черта не понимаю.

— Всё просто, — улыбается Нобунага. — Раз под вашей рукой оказался пограничный остров с населением более сорока тысяч человек, и при этом вы правите от имени Императора да еще обладает полной автономией, — вы автоматически считаетесь князем. Таков древний закон. Даже если вы не японский аристократ, статус приравнивается. Это скорее назначение, чем происхождение. Вам открываются многие преференции, в том числе приглашения на императорские приёмы. И наши аристократы теперь обязаны относиться к вам с должным уважением.

Я смотрю на артефакт, нахмурившись. Вот же мешанина титулов, чёрт бы её драл. Формально я к Японии никаким местом… а по сути, как утверждает Нобунага, теперь даймё. Князь Японии.

Забавно.

И как мне всё это стыковать с тем, что я — российский граф? А ещё — независимый, суверенный король альвов и конунг тавров! Есть кто-нибудь ещё на этой планете, кто собрал бы такую коллекцию в одном флаконе?

Ну, значит, придётся крутиться. Отказываться от острова? Ха! Не смешите мои погоны. Кир — стратегическая точка, дающая доступ к другим филиппинским островам. А ещё здесь тепло, красиво и рыба жирная. Надо только подгрести под себя местную торговлю — и будет совсем хорошо.

Сейчас мы разместились в одном из фортов поверженных филиппинцев. Но с учетом новых данных я отдаю Зеле приказ занять все местные форты. Часть альвов переведём сюда: пускай обустроят гарнизоны и держат остров под собой в военном плане. Если еще и стелы сюда привезти, то будет выход на Шпиль Теней и смогут туда-сюда гулять. С количеством стел нынче проблем нет — Портакл сделал на днях еще несколько штук. Надо его еще напрячь, как только досмотрит финал любимого сериала.

Кстати, раз вспомнил о стелах даю поручение Студню их сюда доставить, а также разместить ПВО, да обустроить всю инфраструктуру: порты, склады, генераторы.

Закончив с «военкой», я связываюсь с Алисой и Василисой — пусть присмотрятся к острову. Теперь это их новая головная боль.

Эти две красотки, к слову, талантливые управленцы. Когда-то были помощницами Киры, а теперь — топ-менеджеры уровня «отдай ключи от региона, и через месяц всё будет работать лучше, чем у вас дома». А здесь будет где разгуляться. Поселений — несколько десятков, логистика — ноль, хозяйство — разваленное. Начнём с малого — с рыбы. Народ рыбачит? Прекрасно. Значит, можно уже думать о товарных партиях и транспортных каналах.

Алиса с Василисой преданы мне, да и как-то я с ними двумя…эм, не будем об этом. В общем, девушки способные.

Затем вызываю к себе старосту самого крупного поселения на острове Кир. Мы базируемся в одном из старых фортов — типичная местная крепость: жарко, пахнет плесенью и солёной глиной. Но стены толстые, крыша не течёт — жить можно.

Староста входит, мнётся, низко кланяется. Я не тяну резину:

— Согласно воле японского Императора, вы теперь под моим управлением, — говорю прямо, глядя ему в глаза.

Он мямлит ещё сильнее:

— Но… мы ведь остаёмся частью Японии?

Киваю:

— Ага. Остров Кир официально стал территорией Японии.

— Ну, тогда ладно, — протягивает он с видом человека, которому абсолютно всё равно, кто у власти, лишь бы свет не отключали и рис не дорожал.

— Начнём с простого, — продолжаю я. — Мои инспекции проверят ваши школы и больницы на соответствие санитарным нормам. Где не дотягиваете — включим в план реконструкции.

Староста почесал затылок, искренне недоумевая:

— А зачем это всё? Школы, больницы — зачем?

— Так принято, — пожимаю плечами. — Я ваш князь и должен заботиться о вас, чтобы вы больше налогов платили.

Он оживляется:

— Ого себе! А филиппинские наместники только собирали деньги и ничего не делали. Мы же тут на границе — край земли, считай.

Я пожимаю плечами:

— Ну вот. Будете больше работать — больше и зарабатывать. А если вдруг заболеете и не сможете трудиться — вылечим. Мне выгодно, чтобы вы были живы, здоровы и работоспособны.

Мои управляющие ещё свяжутся с японскими чиновниками — обсудят, как будем делить расходы между моим и императорским бюджетом. Но, насколько я знаю, японцы обычно стремятся облагородить земли, которые им достаются.

Староста кивает с видом человека, которому только что пообещали горячую воду в деревне, и уходит довольный. Ну а я зову Зелу.

— Да, Ваше Величество? — заходит она, вся в мыслях о гарнизоне, но подняв глаза замирает удивленно: — Ваше Величество⁈

— Примерим? — усмехаюсь, держа в руках крылья одного из подстреленного херувима.

Надо отдать должное воительнице — она без колебаний поворачивается ко мне спиной. А учитывая, что из одежды на ней лишь пара-тройка кожаных ремней, даже раздеваться не требуется.

С помощью геномантии вживляю крылья магическим захватом, прилаживая к лопаткам. Вжик — и пошла синхронизация.

Крылья подрагивают, будто привыкают к новой хозяйке. Аура Зелы вспыхивает — и я сразу вижу, как усиливаются каналы. Вот как работают крылья херувимов… Усиливают Дар, притом сами по себе — как автономные органы. Как если бы человеческая рука продолжала жить и без хозяина.

— Я могу ими шевелить! — восхищённо восклицает Зела и делает первый взмах.

И тут, конечно же, вваливается Бер — как всегда без стука:

— Эй! А почему вы тут без меня⁈ — возмущается ревнивец и резко замирает, уставившись на невесту. — Зель, это что у тебя за две штуки⁈

Я лениво усмехаюсь:

— А ты вовремя. Сейчас и тебе приделаем.

Бер сначала пробует сопротивляться, но Зела шикнула на него так, что он мгновенно стал покладистым.

Вживляю крылья и ему — всё по той же схеме. Синхронизация пошла. Магия оборотня начинает резонировать с новыми органами, энергия поднимается.

— А теперь давайте полетайте, — командую.

Зела без сомнений вылетает в окно, как будто делала это всю жизнь. Я проверяю её энергосетку — источник стабилен, даже усилился. Всё хорошо.

Бер тем временем стоит у окна, белый как простыня.

— Я… боюсь высоты… — бормочет.

Зела, сделав вираж, тут же возвращается. Хватает его за шиворот:

— Давай, женишок!

И просто выкидывает его наружу.

Бер орёт. Несколько долгих секунд орёт так, будто его жарят на гриле, но потом начинает махать. Крылья слушаются. Он поднимается, сначала неловко, потом всё увереннее. Уже через минуту делает круг над крепостью.

В это время рядом возникает Ломтик. Останавливается, глядя вверх на летающих альвов. Мордочка у него сосредоточенная. Он отращивает себе здоровенные, слоновьи уши и начинает махать ими, поднимаясь в воздух. Выглядит, как какой-то мохнатый Дамбо.

— Ну ты старайся, старайся, — хмыкаю я.

* * *

После экспериментов с крыльями херувимов я, конечно, призадумался. Пять комплектов ещё лежат у меня в резерве — и что с ними делать, пока не решил. Один, правда, заранее оставил себе на всякий случай. Хотя для полётов есть варианты куда удобнее — хоть тот же Дар левитации у ящеролюдей.

Но вот усиление внутренней магии — совсем другой разговор. Тут крылья действительно работают как катализатор, и это уже не шутки.

На следующий день я ненадолго вернулся в Молодильный Сад. Кстати, лагерь преобразился — теперь он всё больше походил на полноценный посёлок: куча модульных домиков, а посередине — большая лаборатория.

Не успел я зайти во двор, как Лакомка в зелёном обтягивающем комбинезоне тут же налетает и обнимает:

— Дорогой мелиндо вернулся!

В этот же миг из дома появляется Красивая с довольной тигриной мордочкой. А Змейка, высунувшись сквозь стену, фыркает:

— Мазака!

Смеюсь. Приятно, когда в стольких местах тебе рады. Нет, всё же есть своя прелесть в большом роде — это значит, что и любящих людей дофига.

Но я ведь сюда не просто так приехал. Сегодня должны прибыть Гюрза и сир Гремуческ — принести извинения. Конечно, этого сира мне видеть меньше всего хочется, но порядок есть порядок. Мы же дворяне, и если мою жену оскорбляют всякой похабщиной, то либо искренне извиняются, либо умываются кровью.

Пообщавшись с Лакомкой, решили, что встречать их будем во дворе — в дом не впускать.

Вот подъезжает и кавалькада: дроу на чёрных конях, кольчуги блестят. За ними два экипажа; из первого выходит Гюрза, тряхнув копной чёрных волос с алой прядью. Из второго выползает понурый Гремуческ.

— Король Данила! — приветствует меня реверансом Гюрза и бросает на сира-дроу требовательный взгляд.

— Ваше Величество Данила… — Гремуческ низко кланяется. — Извини меня, пожалуйста, за неподобающее поведение. Я вёл себя очень грязно по отношению к королеве. Прошу, примите извинение, — он указывает на повозку с сундуком. Один из рыцарей-дроу открывает крышку, а там — золота на десятки миллионов.

Я молчу. Деньги мне, откровенно говоря, сейчас не помешают. Но куда важнее другое: Лакомка стоит сбоку с поднятым подбородком.

— Что думаешь? — спрашиваю мнения у благоверной по мыслеречи.

— Мелиндо, да пускай этот убогий идёт восвояси, — пожимает плечами жена. — Даже возиться с ним не хочется.

— Итак, — говорю вслух. — В первый раз мы с супругой вас простим, сир. Надеюсь, вы к нам больше не будете наведываться без приглашения.

— Огромное спасибо, Ваше Величество, — с облегчением выдыхает Гремуческ. — Я, если хотите знать…

— Сир, в карету, — прерывает его Гюрза строгим голосом, и сир-дроу, опустив плечи, послушно залезает в экипаж.

Леди-дроу бросив на меня благодарный взгляд за то, что все благополучно разрешилось, тоже садится в другую карету, и колонна трогается.

А я, не теряя времени, решаю продолжить эксперименты с вакциной Жанны Валерьевны. Всё же есть что-то в тех пластинах, что покрывали бегемотика. Как раз и рептилоиды рядом — а для них такая природная защита подошла бы лучше всего. Выбираю Биса — он крупный, как тавр.

Беру его в лабораторию, и Лакомка идёт с нами за компанию, с любопытством наблюдая. Вкалываю Бису инъекцию — и тот начинает покрываться защитными пластинами.

Бис, хлопая себя по груди, удивлённо хрюкает:

— О! А я что, стал твёрже⁈

— Да, теперь ты крепче, — говорю я. — Пластины продержатся пару дней. Потом спадут. А пока — танкуй.

Змейка тут же высовывается из стены, смотрит на рептилоида с ревностью:

— А ммммне, мазака⁈ Я таже хххочу пласстины мазаки, фака!

Я качаю головой:

— Тебе пока нельзя рисковать, милая. У тебя третья формация на пороге, и я не знаю, как повлияет на тебя сыворотка.

— Мазака!

— Нельзя, говорю.

Она морщится, цокает языком, но втягивается обратно в стену.

— Мелиндо… — вдруг звучит обеспокоенный голос Лакомки. Она смотрит на коробочку с вакцинами. — Смотри, одной, кажется, не хватает.

Я смотрю — и правда, одна выемка пустая.

— Ах, проказница!

* * *

Недалеко от Молодильного Сада, Примолодье

Сир Гремуческ сидел в экипаже один. Леди Гюрза, как всегда, важничала, ехала отдельно… Да пожалуйста. Ему и в одиночестве неплохо.

Карета покачивалась, скрипела. За окном проносилась пыльная дорога, всё та же, без конца. В голове крутился один и тот же вопрос: зачем он вообще согласился на эту поездку? Хорошо, что пронесло, и он живой едет назад. От взгляда короля Данилы у Гремуческа хребет будто покрывается инеем. Хорошо, что хоть в этот раз не было той чудовищной четырёхрукой…

— Фа-а-ака, — вдруг донеслось справа. — Прррривет. Я-я посссижу тут?

Повернувшись, Гремуческ затрясся от страха — рядом сидела скалящаяся Горгона.

— Ч-что в-вам надо? — проблеял доблестный сир.

— Ппппластины, как у ррептилоидов, — пояснила Змейка и воткнула себе в бедро шприц.

Глава 10

Дом Лунокрылых, Та сторона

Габриэлла устала ждать Бельзовула. Сначала — с раздражением, потом с тревогой, а теперь уже с откровенным беспокойством.

Дурацкая консервная банка! Что он себе позволяет! Не подал ни одного оповещения с того самого момента, как ушёл на задание убить Филинова. А ведь Габриэлла ему прямо сказала, что операция серьёзная и важная: не подведи и сообщай сразу, как прикончишь менталиста!

«Куда он запропастился?» — мысленно скрежещет она, откинув поток золотых волос за спину и раздражённо махая золотыми крыльями, проходя по коридору быстрым, нервным шагом.

Зайдя в свои покои, Габриэлла захлопывает за собой дверь, проходит к массивному столу, открывает нижний ящик. Достаёт коробочку — деревянную, лакированную, с резьбой по краям. Открывает.

Внутри — гладкий чёрный камень, сигнальный. Привязанный к сердцебиению Бельзовула. Пока он жив — через него можно связаться напрямую, услышать хотя бы пульс.

Но камень не светится. Совсем.

На миг Габриэлла замирает, как будто её саму пронзили ножом. Слабо светящийся камень ещё можно было бы списать на какие-нибудь помехи, хоть на тот же Всплеск Первозданной Тьмы — зоны, где магическая связь рвётся, как паутина на ветру.

Но нет. Тьма бы не заглушила сигнал так наглухо. Камень — чёрный, мёртвый, как уголь после пожара.

Леди-херувим выдыхает медленно, со стоном.

— Демонская задница…

Теперь она по уши в дерьме — и так глубоко, что даже её золотистые крылья не торчат наружу.

Бельзовул был не просто бойцом, а элитной фигурой, находившейся на особом счету, и его исчезновение не удастся замять даже при большом желании. В Доме скоро начнут задавать вопросы, и, когда начнут копать, неизбежно выйдут на маршрут, узнают, куда он направлялся, и неизбежно зададутся вопросом, кто именно отправил его к Филинову.

А это уже ведёт прямиком к ней.

Габриэлла медленно опускается в кресло, сцепляет пальцы на груди, не спуская взгляда с точки на стене, будто ища там ответы. Она ведь действительно отправила Бельзовула по собственной инициативе, да ещё и ради того, чтобы досталось старшему брату — а теперь эта пакость может обернуться государственной изменой.

Заговор против наследника — это не наивная шалость, а вполне себе смертный приговор, причём по всем законам и прецедентам.

Отец, возможно, и проявит милость — как-никак, дочь, — но ссылка, унижение и изгнание — это минимум, на который она может рассчитывать.

Габриэлла сидит неподвижно, словно статуя, только её блестящие голубые глаза продолжают метаться по комнате, будто выискивая лазейку, и внутри у неё холодно — так, как бывает только в глубоком склепе, где не бывает ни света, ни пощады.

Чёртов Филинов! Почему же ты оказался столь силён! Как вообще человек смог умудриться уничтожить семерых крепких гвардейцев во главе с элитным бойцом?

Надо думать. И быстро. Очень быстро, если она не хочет, чтобы эту историю закрыли вместе с ней.

Габриэлла дёргано размахивает золотыми крыльями, вздымая поток воздуха такой силы, что её длинные волосы взметаются вверх, словно охваченные порывом ветра. В голове кристаллизуется единственный выход: Филинова нужно устранить, причём желательно как можно быстрее, чтобы Дом Луннокрылых не успел выяснить, что Бельзовул вообще летал к этому менталисту.

Но доверять это задание больше некому — вся цепочка, ведущая к провалу, уже исчерпана, а потому остаётся только одно: действовать самостоятельно, своими руками, без посредников и без следов.

Не теряя времени, она входит в смежную спальню, целенаправленно игнорируя шкаф с зачарованными доспехами. Подходит к комоду, тянет ящик, и из глубины медленно выныривает тонкое, кружевное бельё — лёгкое, изысканное, почти вызывающее.

— И в чём бы пойти убивать бескрылого иномирянина?.. — бормочет она себе под нос, примеряя взглядом сочетания цвета, фактуры.

В её левой руке — сигнальный камень, всё такой же мёртвый и холодный, как и Бельзовул.

Габриэлла едва успевает захлопнуть коробочку, как дверь без стука распахивается.

На пороге возникает Ангел в тунике, прячущей отсутствие правого крыла. Лицо его серьёзное, в глазах — плохо спрятанный упрёк.

— Я предупреждаю тебя один раз. Не суйся в это дело, сестра.

Она медленно поворачивает голову.

— О чём ты?

— Я тебя знаю, — говорит он, не двигаясь с места. — Ты хитрая, как драконы. Тебе бы подошли кожаные крылья, а не эти — золочёные, папенькины. Не знаю, что ты конкретно задумала, — но не смей лезть!

Габриэлла отвечает не сразу, лишь улыбается мягкой, сочувствующей улыбкой. А спустя мгновение, смягчив голос до мелодичного и почти трогательного, она произносит:

— А если я просто беспокоюсь за тебя? Чужое крыло тебе не подойдёт, ты сам это знаешь. В битве с Филиновым ты погибнешь. Он слишком опасен.

Она лжёт. Лжёт легко, с отточенной грацией. На деле она вовсе не уверена, что Филинов действительно способен убить её братца, и именно по этой причине и направила к нему Бельзовула, надеясь, что тот решит проблему до того, как Ангел успеет восстановить свою честь и вернуть себе влияние.

Но теперь, когда Бельзовул не вернулся, когда сигнальный камень погас, и когда она сама видит, как быстро рушатся выстроенные комбинации, в ней начинает закрадываться сомнение — а не недооценила ли она Филинова, который, похоже, оказался далеко не таким безобидным, как ей бы казалось.

Ангел фыркает раздражённо:

— Ты помрёшь, дура. Он не простой менталист — Лорд Тень после встречи с ним тоже огрёб.

Габриэлла пожимает плечами.

— Да неужели мне стоит бояться какого-то человечишки?

— Горбатого могила исправит… — Ангел качает головой. — Я пошёл тренироваться, — бросает на прощание и выходит, хлопнув дверью.

Она остаётся одна с кружевным лифом в одной руке и шёлковыми трусиками в другой. Задерживается взглядом на полке с дерзкими платьями.

Пора в командировку в человеческий мир.

* * *

Я нахожу Змейку почти сразу. Пробегаю по местности ментальными щупами в поисках конкретной матрицы. Это техника обнаружения. Щупы не простые, а запрограммированные, не требующие моего прямого участия и экономящие мое участие. Как только они цепляют подходящее заложенному образцу, то сразу подают мне сигнал, и я уже пристально смотрю в ту сторону.

Как оказалось, хищница убежала к уехавшему экипажу. Не теряя времени, отдаю рептилоидам короткий мысленный приказ: привезти обратно экипаж с Гюрзой и Гремуческом. Если там, конечно, ещё есть что везти.

Ну Гюрзу Змейка не тронет, а вот сиру Гремуческу в такой ситуации не позавидуешь. Ну и не стоило приставать к Лакомке. Хищница явно запомнила сира-дроу и решила сделать ему привет.

Через пару минут доносится скрип колёс. Экипаж подкатывает, обдав пылью. Из кареты выходит Гюрза, элегантно придерживая вуаль от пыли; несмотря на безупречную осанку, в её лице читается волнение.

— Король Данила, я не знала, что твоя подданная у нас, — произносит она сдержанно, но чувствуется, что ситуация ей не по душе.

— Ничего страшного, леди, — отвечаю спокойно, удерживая ровный тон. — Это мне стоит извиниться за то, что вынуждены были вас вернуть обратно. А теперь, простите.

Жестом указываю вперёд, и рептилоиды, не теряя времени, окружают вторую карету. Внутри ощущаю присутствие Змейки, но ее восприятие кажется мне каким-то изменённым, искажённым — с ней явно что-то произошло. Шторки плотно опущены, дверь заперта изнутри, и вся карета словно дышит напряжением.

Я киваю Бису — крупному рептилоиду, чьё тело покрыто прочными хитиновыми пластинами, выращенными с помощью экспериментальной вакцины. После последнего усиления он, по крайней мере в теории, способен выдержать даже удар медных когтей Змейки, если, конечно, ему повезёт.

Бис подступает к двери и, схватив за ручку, вырывает её наружу.

Изнутри вылетает Гремуческ. Вдруг поседевший, глаза на выкате, орёт на всю округу:

— АААА! ПОМОГИТЕ!

Меридианы у сира-дроу пылают. Сейчас как шарахнет техникой — и будет нехорошо, потом парню опять придётся извиняться передо мной, и одним сундуком золота он уже не отделается.

Решаю оказать ему услугу, избавив от будущих непомерных долгов, и ударяю возникшим в руке пси-хлыстом — и вопль обрывается.

Гремуческ валится на землю, как мешок с картошкой. Гюрза удивлённо смотрит на меня, но без претензии и обиды за родственника.

— Сир с испуга почти активировал источник и мог бы кого-нибудь зацепить, — объясняю леди.

— Да, понимаю, — кивает Гюрза и велит своим подручным позаботиться о сире.

Из глубины кареты доносится нежный и мурлыкающий голос:

— Мазака?..

— Мать выводка, выходи, — велю по мыслеречи.

И вот выходит, пошатываясь, Змейка. Все замирают. Даже Лакомка выдыхает ошеломлённо:

— О боги…

А потом, дрогнувшим голосом, добавляет:

— Какая милашка!

И, как ни странно, она права.

Змейка изменилась сильно. Третья формация преобразила её до неузнаваемости. Рост уменьшился в полтора раза, фигура стала мягче, женственнее. Уже не монстр, а будто бы девушка.

Лицо округлилось, стало почти кукольным и милым, чуть наивным.

Клыки остались, конечно, но уже не такие острые и не такие пугающе акульи.

А главное — исчезла полностью чешуя, и вместо неё — гладкая, шелковистая на вид кожа с голубоватым отливом. Теперь Змейка выглядела как обнажённая голубокожая девушка.

Если не считать хвост. Но хвост нельзя не считать.

Потому что он тоже изменился — вытянулся, обрёл плотную чешую и стал массивным, тяжёлым, как оглобля, а на его конце теперь поблёскивало жало, с которого уже капал яд.

Медные когти при этом никуда не делись.

Змейка покачивается и водит взглядом по сторонам, пока не находит меня.

— Мазака! — зовёт она.

Я подхожу, протягиваю руки.

— Глупышка, ну что? Оно того разве стоило?

— Мазака… — шепчет Змейка, голос стал непривычно нежным.

Вдруг она обмякает. Я ловлю её на подставленные руки, чувствую, как её тело дрожит от переизбытка изменений. Это не просто усталость — это ломка на уровне самого ядра.

Ментальные щупы мягко скользят по её сознанию, убаюкивают, да погружают в сон.

— Глупышка… — повторяю.

Передаю её таврам. Они осторожно укладывают её на носилки и накрывают одеялом. Мой штатный Целитель уже рядом.

Он прикладывает ладонь, пускает Дар через свечение.

— Не стоит. Всё нормально, — прерываю его работу. — Ей нужен только покой и сон.

Задумчиво смотрю на очеловеченное лицо спящей Змейки и, подумав, добавляю:

— Хорошо бы капельницу поставить с физраствором и коллоидами. Ей нужно восстановить ресурсы организма.

— Да-да, конечно, шеф, — спохватывается Целитель.

Тавры носилки аккуратно поднимают, и Змейку уносят. Вот интересно, как эта милашка теперь будет рубить людей на куски. И ещё, если честно, я волнуюсь, не разочаровалась ли Мать выводка в приготовлении своего фирменного кофе.

— Мелиндо, неужели это всё вакцина так её преобразила? — удивляется Лакомка, глядя вслед уносимой Змейке.

Я качаю головой.

— Вакцина повлияла на ускорение третьей формации, ну и усилила изменения. Но в целом это настоящая третья формация. Без вакцины, возможно, Змейка была бы не такой милашкой, а более суровой на вид, но всё же её облик оставался ближе к человеческому.

Я раздумываю.

— А самое интересное — четвёртая формация уже на подходе. Её приближение тоже ускорилось. Теперь непонятно, что будет после неё. Но сначала Змейке нужно поспать минимум три дня…

Целитель хмурится, как будто сомневается:

— А как вы поняли, что с ней всё в порядке, шеф?

— Это секрет рода, — по мыслеречи бросаю, с намёком кивнув в сторону леди Гюрзы и её стражи. Леди-дроу, конечно, лапочка, но зачем разбрасываться козырями?

А ответ прост: у меня в «загашнике» есть не только Целитель. Я ведь телепат и сразу могу ответить за ментальное спокойствие Змейки. А ещё у меня есть помощники.

Дантес, например. Сейчас он летает у меня над плечом в виде чибика — сердитый, уменьшенный до карманного масштаба. Чуть ниже в воздухе покачивается Жора — тоже чибик. Жабун пухлый, кругленький, с вниманием на крошечной лягушачьей морде. Их способности я использовал для анализа энергоструктуры Змейки, ну ещё сравнивал их между собой, а то они отличаются между собой, хоть и эффекты сопоставимы, и интересно определить различия.

— Что это такое⁈ Я мелкий! — возмущённо пищит Дантес, кувыркаясь в воздухе.

Я ухмыляюсь.

— Ну вы так меньше места занимаете в моём сознании.

— Ква, — философски добавляет Жора, не моргнув.

Дантес что-то ещё спорит и возмущается, но я просто убираю его в Бастион — пускай лучше с гоблинами повоюет, там гоблинский рейд никак не закончится. А Жору оставляю — мне его размеренное квакание не мешает, да и по пустякам жабун квакалку не открывает, ибо умный. А вообще форма «чибиков» для легионеров помогает экономить окно в моём сознании и призывать их не на полную мощь, а в подсознании они могут и в полный рост бегать — это не мешает.

— Леди Гюрза, я больше не смею вас задерживать, — оборачиваюсь к леди-дроу. — Сиру Гремуческу я передаю персональные извинения.

Гюрза кивает спокойно:

— Сир переживёт этот день. А вам, король Данила, я желаю, чтобы ваша воительница поправилась.

— Воительница? — удивляюсь термину.

— Определение «зверь» теперь не очень подходит к вашей Горгоне, — пожимает плечами Гюрза, лицо её задумчиво. — Я никогда не видела существ третьей формации, и за полученный опыт — большое спасибо. Сегодня я начала сомневаться, что они остаются зверьми.

А леди — молодец. Она увидела сегодня возможность узнать больше про окружающий мир на примере Змейки и потому без претензий, хоть у её родственника и прибавилось седых волос.

Стоило экипажу Гюрзы отъехать, как в голове возникает тревожный голос Камилы:

— Даня, к нам прибыла гостья. Она херувим. Сейчас стоит у ворот и назвалась леди Габриэллой.

Габриэлла? Херувим? И похоже, в этот раз не драться. Если мне не изменяет память того же Ратвера и Странника, то так зовут сестру Ангела, хотя имя у херувимов не то чтобы редкое.

— Что-то случилось, мелиндо? — смотрит на меня чуткая альва.

— Дела возникли в Москве, — вздыхаю и, поцеловав главную жену, связываюсь с расчетом у стел в Невинске и активирую портальный камень. Пространство вздрагивает, заворачивается, как скатерть, и я исчезаю.

Появляюсь в московском поместье, а там без промедления направляюсь в диспетчерскую. Внутри — Дятел, назначенный начальником безопасности поместья. Тут же и Гереса как зам Дятла. Богатырша могла бы быть, в принципе, и начальником, а Дятел пригодился бы и в другом месте, но Гереса ведь из другого мира и пока ещё слегка плавает в наших протоколах безопасности и технологиях, хоть и быстро уже вникает во всё.

— Где гостья? — спрашиваю.

— Милорд, мы её не впускали, — рапортует Гереса. — Сканеры сказали, что она почти Грандмастер, а учитывая, что в доме находится беременная леди Светлана, мы не стали рисковать.

— Правильно сделали.

Дятел кивает на отображение с камер наружного наблюдения.

— Вот она, шеф.

У ворот застыла блондинка с золотыми крыльями, сияющими так, что слепит даже сквозь экран. Платье вызывающе откровенное — настолько, что Гереса скривила губы и буркнула: «вертихвостка». И с таким декольте леди-херувим расхаживает в осень.

Я прищуриваюсь.

— Она точно не ошиблась адресом?

— Сказала, что к тебе, шеф, — развёл руками Дятел.

Эта золотокрылая — далеко не простая визитёрша. Силовой уровень — почти Грандмастер. Почти. Чуть-чуть не дотягивает, но граница тонкая, как бумага.

Нет, она явно не стесняется ни своего ранга, ни откровенного наряда.

Решаю быстро: в дом гостью проводят в плотном кольце охраны. Гвардейцы занимают позиции по периметру усадьбы. А вот жён с избранницей — всех в бункер, и без обсуждений. Пускай Светка и делает попытку ломануться за забытыми пинетками и спицами — но уже в другой раз, дорогая. Встречать золотокрылую буду один.

Габриэлла входит походкой от бедра, цокая каблуками. За спиной шелестят золотые крылья — будто живые.

— Добрый вечер, — киваю я на кресло. — Присаживайтесь, уважаемая леди из Дома Лунокрылых.

Она слегка приподнимает брови, но удивления больше никак не выдаёт. Грациозно присев, говорит:

— Итак, король Данила. Меня зовут Габриэлла. Я дочь главы Дома Лунокрылых, как вы, видимо, поняли. Я пришла вас предупредить: вы не должны держать крыло моего брата у себя. Верните его как можно скорее. Мой брат очень мстительный. Он может прийти за ним с силой. И применить жестокие методы, против которых у вас не будет шансов.

Я слушаю с вежливым вниманием, а внутри уже щёлкнуло: провокация. Она прекрасно знает, что ни один король не отдаст боевые трофеи просто так, без выкупа. И угрозы только сделают хуже.

Но я тоже умею ломать ожидания.

— Что ж, — говорю спокойно. — Крыло — так крыло.

Мысленно посылаю зов супруге:

«Настя. Принеси, пожалуйста, крыло Ангела».

Оборотница не заставляет себя ждать. Через минуту появляется в дверях в коротких шортах и топике. В руках — аккуратно завёрнутый «артефакт».

Я принимаю свёрток, встречаю недоумевающий взгляд Габриэллы и протягиваю ей.

— Берите, леди. — Кладу крыло прямо в точеные руки. — Передайте брату, раз уж так за него волнуетесь.

Габриэлла офигевает и смотрит в растерянности на крыло.

— Ты просто так его отдаёшь⁈ — восклицает она.

Я улыбаюсь.

— Верно, леди. Вы же этого хотели?

Что ж, посмотрим как золотокрылая вывернется. Ведь ей явно невыгодно, что брат восстановил силы. По крайней мере, я сделал именно такие выводы и не безосновательно, но об этом чуть позже.

Габриэлла сжимает свёрток и дрожит от ярости, потом резко швыряет его на журнальный столик.

— Это не крыло моего брата! Это подделка! — выкрикивает она. — Ты устроил мне ловушку, Филинов! И ответишь за это!

Я смотрю с лёгкой усмешкой.

Ну-ну.

Дело в том, что тело Бельзовула подручные Зелы обыскали, доспехи распотрошили — и там, в потайном отсеке, было спрятано золоченное перо.

И это явно перо вот этой дамочки.

У херувимов принято — в знак высшего доверия — отдавать перья верным вассалам.

Значит, Бельзовул личным доверенным этой горячей штучки.

— А теперь давай серьёзно, леди, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. Она удивлённо обрывается на полуслове.

— «Серьёзно»? Ты думаешь, я блефую? Да как ты смеешь…

— Зачем ты стравливаешь меня со своим братом?

Габриэлла смотрит на меня пару секунд, потом её лицо разглаживается, и в голубых глазах уже нет ни капли наигранного гнева.

— Понял, значит, — наконец произносит она задумчиво.

— Это было совсем несложно, — хмыкаю. — У Бельзовула при себе было золотое перо. Ты послала его убить меня, а в итоге потеряла семерых воинов. Но почему в этот раз пришла лично?

— Я недооценила тебя. И хочу предложить договор, король Данила, — заявляет леди-херувим.

— Неужели? — переспрашиваю с ноткой недоверия, и Настя, всё ещё стоящая за моей спиной, хмыкает в такт.

Габриэлла не обращает на жену внимания. Наклоняется ближе ко мне, через стол.

Её ладонь тянется вниз и касается моего бедра, горячая, как магма.

— Ты сразил моего брата один раз, — шепчет она, — а значит, сможешь убить его на дуэли. И ты это сделаешь.

Пальцы скользят вверх по ноге. Волна возбуждения накрывает мощно, в лучших херувимских традициях. Только вот телепату с самоконтролем это всё — как гусю вода.

— Рррр… — раздаётся сзади гортанный рык Насти. Оборотница, наблюдающая сцену, уже не сдерживается.

Габриэлла делает вид, что не слышит. Я же без лишних движений перехватываю тонкую руку, поднимаю за запястье — и не отпускаю.

— Не вышло убить меня? Так ты решила перекинуть удар на брата, леди?

Она не возражает. Пожимает плечами.

— Если бы я знала, что ты так умен, король, я бы изначально поставила на тебя в дуэли. Мне не стоило вмешиваться. Ты убьёшь моего братца — и тогда я стану наследницей Дома Луннокрылых.

И — лучезарная улыбка.

— Знаешь, я даже рада, что неудача Бульзывала привела к нашему знакомству.

Мда… красиво поёт. Вот только наговорила столько, что если мои воспоминания попадут к главе Дома Луннокрылых, то ей конец. А если Габриэлла не дура, то весь этот сладкий монолог — всего лишь прикрытие. Значит, ждать долго не придётся.

— Накрывайте щит, — бросаю по мыслеречи гвардии. В ту же секунду за окном вспыхивает купол — и группа херувимов, засевшая в кустах, оказывается отрезана от своей госпожи.

Габриэлла замечает вспышку, бросает взгляд в окно и замирает:

— Зачем защита? — спрашивает она, сдерживая беспокойство.

— В лесу видели непонятную группу, — честно отвечаю, не уточнив, что эту группу засёк я, ибо херувимы опять недооценили длину моих щупов.

— Вот как… — леди играет в удивление.

А я уже тянусь к её златокудрым волосам — и вытаскиваю заколку. Только это не заколка. Это тонкий стальной стилет.

Кручу клинок в пальцах.

— Мои люди, насколько я помню, должны были сообщить тебе, что с оружием сюда вход закрыт.

— Не люблю ходить без своих игрушек, — отвечает она, снова пожимая плечами.

— Что ж, мы все в чём-то дети, — говорю я, спокойно откладывая стилет в сторону.

Поёрзав попой в кресле и бросив задумчивый взгляд на Настю, Габриэлла улыбается как ни в чём не бывало. Всё же передумала нападать на меня исподтишка и пытаться впустить сюда своих херувимов из засады. Сообразила, что даже ранг «почти Грандмастера» ей не поможет против Грандмастера телепатии и оборотня-Мастера.

— А что насчёт моего предложения? — воркует златокрылая леди.

Я отвечаю как есть:

— Если Ангел захочет дуэль — что ж, я приму вызов. И, скорее всего, он её не переживёт.

* * *

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Габриэлла вышла за ворота неспешно, ни разу не обернувшись. Шла уверенно, будто визит прошёл именно так, как она и планировала.

За воротами она достала из клатча портальный камень. Лёгкое движение пальцев, вложенная команда — и крылатая гостья растворилась в воздухе.

Мгновение — и она снова в Доме Луннокрылых.

Оказавшись в пустом зале, где её уже никто не видел и не слышал, Габриэлла резко остановилась, сжала кулаки и топнула ногой:

— Гребаный человек! Кем ты себя возомнил⁈

Леди в раздражении села на диван и откинула волосы назад. Её переполняла злость на саму себя — она наговорила Филинову с три короба, да только этот мальчишка просчитал её, как дошкольный ребус, и свёл её возможности к минимуму, тем самым оставшись в живых. А если эти воспоминания Данилы попадут отцу — ей не сдобровать.

Так что же теперь делать? Правда, положиться на этого хитрого бескрылого?..

— Не факт, что Ангел его победит, — прошептала она себе. — Он, конечно, почти Высший Грандмастер, тренирован с детства… но этот менталист слишком умный.

Она хлопнула по подлокотнику.

Но и Филинову уже нельзя жить — не после того, как она договорилась с ним об убийстве брата.

Значит, придётся действовать иначе — убить Филинова после дуэли.

* * *

Решаю, что пора с Гепарой наведаться в старую усадьбу. Херувимы в лесу уже испарились, а значит, Габриэлла отказалась от своего топорного плана вырезать всю мою усадьбу.

Я её тоже отпустил, ибо мне не с руки потом воевать со всем Домом Лунокрылых. Лучше уж сдать золотокрылую леди её отцу — и пусть получает ссылку или казнь. Единственное, что меня останавливает: я не знаю точно, как глава Лунокрылых отнесётся к информации, что его дочь строит заговор против брата. Да и ко мне у главы должно быть сильное неприятие — я, как-никак, унизил его сына, забрав крыло. Он может не захотеть меня даже слушать.

Гепара всю дорогу молчит, и я обдумываю многое. Подходим мы почти вплотную к обрушенному фасаду. Астрал, перемешанный в этом месте с реальностью, сразу реагирует. Из Карманов начинают вырываться тени. Их намного меньше, чем в прошлый раз.

Действуем с ними похожим образом. Гепара прихватывает второй уровень Астрала и заодно Фурий, которые разрывают теней. В общем, тренируем мою избранницу как «якорь». Фурий потом я заливаю волной псионики, чтобы не отсвечивали.

— Что дальше, Даня? — радостная избранница сверкает глазами. Она уже второй раз проявляет себя как борец с астральной нечистью.

— Дальше пойдём снова на второй.

Мы вместе погружаемся глубже, в клубящийся туман. Здесь всегда холоднее, липче.

— Побудь здесь. Я сейчас, — говорю ей. — Если всё будет круто — приведу тебе наставника.

— Наставника? Здесь? — поражается Гепара.

— Скоро увидишь, — подмигиваю.

Перешагиваю дальше — на третий уровень. Тут уже скопились аж семеро Демонов. Их тоже привлекли наши манипуляции с Астралом.

— Что за вкусная добыча… — облизывается один, глядя на меня. — Это ты пахнешь так вкусно?

— Нет, — отвечает другой, раздувая большие ноздри. — Это не он вкусная добыча. Она на втором уровне. Я чувствую запах.

Я киваю, осматривая демонюг:

— Да, она на втором. Пойдёмте.

Разворачиваюсь и выныриваю на второй. И они идут за мной, как шакалы.

На втором уровне Гепара поднимает брови:

— Эм, Даня, это же Демоны⁈

— Верно, — буднично произношу. — Но все, кроме одного, лишние. Потому постой-ка пока в сторонке. Я быстро.

Высвобождаю демонского когтя. Ну и бросаюсь на Демонов, предварительно ошпарив их псионикой.

Демоны кричат, мечутся, пытаются уйти обратно в глубину Астрала, да вот сюрприз — не выходит. Я уже перекрыл выход. Разлил вокруг Демонов псионику, блокируя перемещение.

В итоге остаётся последний.

— Пощади! Пощади, не убивай! — визжит Демон, вжимаясь в землю.

Наклоняю голову, разглядывая его.

— А я и не собираюсь тебя убивать, — говорю спокойно. — У тебя интересные адаптивные свойства. Особенно в Астрале. Думаю, ты мог бы послужить наставником для моей избранницы.

Он замирает.

— Я… я согласен! Да! Конечно!

Ещё бы он был не согласен!

Без суеты активирую кристалл Жартсерк на браслете. Одним движением запечатываю Демона внутрь. И тут резкий всплеск эфира из Жартсерка происходит.

Появляется Шельма — визуализируется в виде самой совершенной женщины, какую только способен представить испорченный разум. Пышная, сияющая, при этом абсолютно недостижимая.

— Милый, — мурлычет. — Зачем ты мне кого-то подселил? Это же полное ничтожество!

— Он ненадолго, — отвечаю, не меняя выражения лица. — Просто нет другого кристалла или лампы под рукой. Я позже его переселю. Так что не обижай его, пожалуйста.

Она фыркает, как обиженная кошка.

— Только ради тебя, милый.

Дома, чтобы не стеснять Шельму, сразу заказываю лампу из Южной Обители, которую доставляют экспресс-доставкой через портал. Перемещаю туда Адаптера — так зовут нового наставника Гепары.

Ограничиваю его полностью: ни магии, ни выхода, ни иллюзий. Остаётся только голос. Передаю лампу Гепаре.

— Это твой новый наставник.

Она смотрит на меня, потом на лампу.

— Наставник?

— Только по вопросам медитации, — уточняю. — Ни слова больше не слушай. И тем более — не пытайся выпускать. Демоны умеют забалтывать особенно убедительно.

— Я знаю, — говорит Гепара тихо. Потом добавляет, уже совсем по-другому:

— Спасибо, Даня, — и целует в щёку. Ну прямо сама милота.

А потом смотрит мне в глаза так проникновенно, и может быть у нас дошло бы до сокровенного, да так невовремя зазвонил артефакт связи.

— Мсье Данила, это Франсуа д’Авилон. Мы ждём вас в Арктике через четырнадцать дней. Надеюсь, вы успеете. С вами лично будет общаться заказчик колыбели.

Глава 11

— Успею, маркиз. Только дайте точные координаты, — отвечаю французу.

— Конечно, граф, — судя по тону Франсу, он расстроился, что меня не испугала Арктика.

Ну, учитывая, сколько приключений я испытал в Антарктиде, Северный полюс — не такой уж страшный. Кроме того, у меня есть портальный камень, а с ним вопрос перемещений отпадает сам собой. Мне не нужно собирать экспедицию, достаточно накинуть тёплый пуховик.

Переговорив с французом, мысленно связываюсь с Лакомкой:

— Как Змейка?

— Всё ещё спит, мелиндо. Целитель рядом, всё нормально, — отвечает альва спокойно.

— Раз спит, то и в самом деле нормально, — киваю. — Нашей Матери Выводка сейчас нужен сон.

Позже надо будет подумать, как приучать Змейку к одежде. Сейчас она уже выглядит как девушка. А девушки без одежды в обществе вызывают… ну, вопросы. Или, может, ей чешую нарастить? Или даже панцирные пластины? Теперь это не проблема — благодаря вакцине, нашей и Горнорудовых. Впрочем, пусть это уже сама Змейка решает. Да и непонятно, что случится с этой чешуёй после четвёртой формации, которая тоже не за горами. Змейка у нас прямо акселерат. Тот же Золотой Дракон до сих пор на первой формации, хотя лет ему под тысячу, а наша хищница срывает эволюционные ограничения одну за другой.

Но это потом. Сейчас — проверка Легиона. Парни уже должны были до короля-гоблина добраться.

Погружаюсь в глубинный пласт ментального поля. Заглядываю вглубь Гоблинских гор — а вокруг горы трупов. Мёртвые легионеры разбросаны, как после взрыва. Кто-то лежит лицом в пыль, кто-то — на спине, с дымящимися конечностями. Повсюду лужи крови, оплавленные следы, чёрные метки на плитах.

— Чего? — хмурюсь.

В центре пещеры стоит король-гоблин. Ростом под два метра, бородатый, с ухмылкой на все акульи зубы. Вообще, он подозрительно похож на Ледзора, только зелёный. Само получилось как-то так. Да, над образом этого НПС я несильно парился.

Король уже было кидается на меня с гортанным:

— Хо-хо!

— Ну-ну, — щёлкаю пальцами, и короля уносит в самую дальнюю пещеру.

Между тем легионеры оживают и встают, пошатываясь. Дышат, как после марафона с гирями на плечах.

— Ну что, слабачки? — спрашиваю. — Одного маленького двухметрового гоблина уделать не смогли?

Воронов хрипло выдыхает:

— У этого мудня какая-то хитрая магия, шеф. Он нас ослабляет! Как будто тухнешь внутри.

Хмыкаю.

— Конечно, магия ослабления. А вы что думали? Что просто завалите босса в лоб — и получите гаремы из принцесс-дроу?

— Там не одна принцесса-дроу⁈ — одновременно восклицают несколько голосов.

— Не одна, — подтверждаю с каменным лицом.

Парни переглядываются в восхищении.

Я обращаюсь к Воронову:

— Легат, думаю, ты понял, что делать. Поднимай дух бойцов.

Воронов вскидывает клинок:

— ЛЕГИОН! ЕСЛИ ЗАВАЛИМ ТОГО ЗЕЛЁНОГО ПРИДУРКА, ШЕФ ОБЕЩАЛ НАМ ГАРЕМ ДРОУ! А ЕЩЁ — КУЧУ ЛЮБОЙ ЖРАТВЫ! И… ВИДЕОИГРЫ! — нашёлся Воронов с мотивацией.

— КУЧУ ЖРАТВЫ И ИГРЫ⁈ — орёт Легион в унисон.

— НА ПУТИ — ОДИН ГОБЛИН! — орёт Воронов. — ВСЕГО ОДИН ВОНЮЧИЙ ГОБЛИН!

— ЗА ЛЕГИОН!!! — и легионеры несутся с воплями, яростью и блестящими глазами на поиски зелёного бородача.

Король-гоблин, конечно, всех опять замочит. Да и в следующий раз тоже. Но рано или поздно тренировка даст плоды — и легионеры догадаются, как его победить.

Ну а с наградой я что-нибудь придумаю. Образы различной еды не так уже и сложно воспроизвести с вкусом и запахом, да и компьютерные игры из прошлого мира я помню и смогу воспроизвести в своей голове. Но вообще парни, по крайне мере некоторые заслуживают денек в настоящем мире. Надо бы обмозговать как такое устроить.

Выныриваю обратно в реальность. Как раз приходит ментальное сообщение от Зелы:

— Ваше Величество, на остров Кир высадились японцы. Говорят, из рода Амагири. Да и стяги с гербами у них тоже Амагири.

Я приподнимаю бровь.

— Вот так внаглую высадились на наш остров?

— Верно, — Зела отвечает негодующим тоном. — Они на наше требование убраться отвечают, что останутся и хотят «помочь» в защите границ владений Императора Японии.

— Ага, «помочь», значит, — хмыкаю. — Сейчас я им помогу.

Активация портального камня много времени не занимает. За стелами постоянно следит специальный расчёт гомункулов, и Портакл спокойно смотрит сериалы. Высший Грандмастер привлекается только для серьёзных задач — как, например, создание портальных стел.

Кстати, в бухте Кира уже установили одну стелу, так что технику и всё обеспечение теперь спокойно можно перебрасывать на остров. И, что приятно, стела даёт мне возможность не палить портальный камушек — никто не задаст лишних вопросов, как это я в одно мгновение оказываюсь на острове.

Вот я и возникаю — прямо рядом со стелой в форте. Зела уже ждёт. Увидев меня, возмущённо машет своими новенькими крыльями, как сердитый архангел. Кстати, переплетение кожаных ремней не стесняет крылья воительницы и не ограничивает её подвижность.

— Поехали к гостям, — бросаю.

— Вдвоём, мой король? — уточняет Зела.

— Ага, нас хватит.

Люди Амагири высадились на песчаном берегу и тут же, недалеко, разбили лагерь. Наш внедорожник с хрустом прокатывается по песку и останавливается прямо у палаток, обдав одну из них пыльным облаком.

Из-за полотнищ выходят офицеры Амагири. Самый главный — гвардеец, с лицом, которое хочется сразу пересоздать заново, — выходит вперёд и, заметно раздражённо, начинает:

— Что вы себе позволяете, долбаные русские… О, неужели сам граф Вещий-Филинов⁈ — и тут же оскаливается. — Большая честь вас видеть!

По его наглой, почти издевательской ухмылке этой «чести» не чувствовалось ни на грамм.

— Почему вы высадились на моём острове? — спрашиваю в лоб.

Офицер упирает руки в бока и заявляет нагло:

— Глава рода Амагири, Рейн-дайме, хочет помочь вам в войне с филиппинцами.

— И как же помочь?

— Охранять ваш остров, конечно же, — сально лыбится старший гвардеец.

— А если я не хочу, чтобы вы тут были?

Он пожимает плечами, всё так же вежливо:

— Если вы нападёте на нас или попытаетесь изгнать, Амагири-дайме немедленно доложит об этом Императору.

— Ну что ж, хорошо, — кивнув, разворачиваюсь и ухожу к машине. Зела садится следом, не обращая внимания сальные взгляды японцев.

Отъезжаем недалеко и, остановившись, выхожу и оглядываюсь. Амагири заняли невысокий холм — удобный, просматриваемый. Молодцы. Только вот в паре сотен метров возвышается гора гораздо выше, с идеальной видимостью на их «удобный» лагерь.

Осматриваю местность. В голове уже складывается схема.

— Мой король, — Зела терпела-терпела, да не выдержала. — Вы же не простите этим охреневшим Амагири их борзость?

— Убивать их мы не будем, — бросаю. — Это правда создаст повод для жалобы Императору, хоть мы и в своём праве. А я не хочу таскаться потом по инстанциям и доказывать, что не осёл. В этом вопросе Амагири намного искуснее — ведь это их страна, и они знают подводные камни.

— Неужели им это сойдёт с рук⁈ — опешила Зела, да ещё так напряглась, что кожаные ремни, стягивающие её тело, натянулись и опасно затрещали.

— Разве я похож на благотворителя, леди? — удивляюсь вопросу. — Убивать мы никого не будем, но и легко они не отделаются.

Я перевожу взгляд на гору и киваю на склон, смотрящий на лагерь:

— Установите одну промышленную стелу на восточной стороне горы — входом на лагерь. А вторую стелу опустите полностью в море. Активировать — только по моему приказу.

— Оу-у! Это отличный план, мой король! — и Зела тут же связывается по мыслеречи с Бером, а тот передаёт распоряжения альвам.

Удобство колец из Мидасия — вассалы тоже всегда на мысленной связи друг с другом.

Предварительные приготовления быстро завершаются. Вся соль — в том, чтобы поток хлынул широкий и стремительный. Но это не так сложно.

Амагири не замечают, что стела выросла на соседнем пригорке, ну а когда мы включаем портал — уже поздно собирать вещички. Портал раскрывается на вершине горы. Поток обрушивается сверху. С грохотом поток сносит всё: палатки, технику, людей — всё смывает в море.

Японцы, конечно, успевают активировать доспехи. Никто не погибает. Да только многие их вещи чудесным образом испаряются — подчинённые моими закладками акулы и дельфины хватают поклажу и уносят к форту. Ну а внедорожники хватают челюстями киты и тянут туда же. Качественным японским движкам ничего не будет от соленой воды, а машинки пригодятся в хозяйстве.

Амагири же никто на берег не пускает. Выстроившаяся на прибрежной линии цепочка альвов явно даёт понять — сюда лучше не соваться, и мокрые гвардейцы гребут в сторону своих кораблей, стоящих на якоре вдалеке. Срочная эвакуация Амагири с острова Кир обошлась им недёшево — ценой своего обеспечения.

* * *

Поместье Вещих-Филиновых, Москва

Гепара устроилась в медитативном зале, села в позу лотоса. Перед ней — медная лампа, которую она аккуратно поставила на пол. Девушке было страшно вызывать Демона одной — без Дани, без его поддержки. Но выбора не оставалось. Он сделал для неё слишком многое. Он открыл ей путь для развития, а также защитил — и от Бехемы, и от Давида. Он вытащил её из той клетки, где ей оставалось только мурлыкать от страха. Теперь она обязана не ударить в грязь лицом и показать, что стоит его усилий.

Гепара провела ладонью по поверхности лампы, и в ту же секунду раздался металлический голос Адаптера:

— Да, госпожа? Вы пришли за уроком?

Она вздрогнула.

— Ты меня видишь?

Быстрый взгляд вниз — и её будто кольнуло иголкой: на ней майка и шорты, слишком короткие, даже для дома она обычно выбирает что-то поскромнее. Щёки тут же заливает жаром.

Голос из лампы оставался невозмутим:

— Нет. Я вас не вижу. Я ощущаю ваш отпечаток сознания. Король Данила разрешил мне читать ментальный след того, кто прикасается ко мне, и идентифицировать по нему.

Гепара кивнула, уже спокойнее. Сделала глубокий вдох и сжала кулаки.

— Тогда начинай учить меня.

Ответ не заставил себя ждать:

— Хорошо. В вашем сознании есть два полюса — Подсознание и Сознание. Вся ментальная энергия течёт между ними. Вы должны регулярно прокручивать её по этому маршруту — от одного к другому. Это основа функционального управления Астралом.

Гепара сосредоточилась. Но в этот момент раздался тихий стук в дверь. Щёлкнула ручка, и в возникшую щёлку заглянула Настя.

— Я хотела посмотреть на Демона, — сказала оборотница, заглядывая в зал и крутя головой, будто ожидала увидеть нечто внушительное и чёрное, возможно, с крыльями и дымком. — Света сказала, что у тебя наставник — Демон.

Гепара указала в сторону лампы:

— Ну, вот он. Только это, скажем так, не совсем значительный Демон.

Лампа едва уловимо дрогнула, и голос Адаптера тут же наполнился обидой:

— Простите, госпожа, а с чего это ради я незначительный⁈ Я, между прочим, видел великого бога Гору! У меня, если уж на то пошло, возраст в мегалетах измеряется!

Настя прыснула, прикрывая рот ладонью:

— Серьёзно? Если ты такой древний и значительный… как же тогда проиграл Даниле?

Адаптер фыркнул с достоинством:

— Я не сильный. Я — значительный. Это, позвольте заметить, разные категории. И когда я обучу госпожу Гепару настоящей работе с Астралом — вы все поймёте, с кем имеете дело.

Настя, всё ещё сдерживая смешок, обернулась к подруге:

— Гепара, пошли перекусим. А то ты, наверное, после духовной беседы с твоим наставником проголодалась.

— Ага, пошли, — кивнула Гепара.

С порога прозвучала точная копия голоса Гепары:

— Ага, пошли.

На пороге вилял хвостом Шархан, хитро щурясь и довольно подёргивая усами. Тигра-чревовещателя девушки тоже прихватили, и втроём направились на кухню — готовить себе бутерброды.

Вскоре Настя с аппетитом уминала бутерброд с ветчиной. Мечтательно проговорила с набитым ртом:

— Как же я тебе завидую, Гепарочка! Только ты с Даней в Астрал можешь ходить.

Гепара уронила взгляд на свою чашку и приподняла брови:

— Ты мне завидуешь? Но ты же жена Дани, — помедлила и призналась: — А я вот всегда тебе завидовала. Ты могла сражаться с ним бок о бок. И вот я теперь тоже могу, пусть и только с астральными тварями — но всё-таки!

Настя улыбнулась уголками губ — тепло, по-сестрински:

— Значит, теперь мы обе боевые подруги.

Она протянула кулак, и Гепара мягко стукнулась в ответ. Настя оживилась и достала мороженое из морозилки:

— Надо будет нам с тобой спортом вместе заниматься. Спарринги устраивать!

В этот момент в кухню заглянула Светка — в не стесняющем движений платье. Осмотрев девчонок, она прищурилась:

— А что вы тут едите?.. О! Мороженое. Хочу его! С солёными помидорами!

Гепара послушно направилась к холодильнику. Потому что если Светка что-то сказала — надо давать.

* * *

Я решил позвонить Нобунаге, и тот сразу начал оправдываться:

— Данила-дайме, Император пока не одобрил твою инициативу по захвату новых островов и последующему обмену на Рю-но-Сиро. Но всё впереди, я работаю над этим.

Я усмехаюсь, глядя из окна на волны, разбивающиеся о скалы форта.

— Хорошо, Ода-дайме. Без сомнения, вы делаете все что возможно. А я тут смыл спецназ рода Амагири.

— В смысле смыл? — переспрашивает Нобунага, мгновенно оживляясь.

Я рассказываю в общих чертах. Нобунага сначала молчит, потом начинает громко смеяться.

— И никто не умер? Тогда жалоб точно не будет. Это же позор для Амагири! Они, не потеряв ни одного бойца, были вынуждены бежать. Если все узнают — Амагири заслужат репутацию позорных крыс!

— Ну, они не убегали — их просто смыло, — замечаю я ради правды.

— Ну, результат-то один, — ржёт он весело. — Да и кто поверит, что они не струсили, раз сдали позиции без единой потери?

Ага, Амагири действительно в сложной ситуации.

В этот момент в голову вплетается мыслеречь Зелы:

— Мой король, прибыл неизвестный херувим. Сейчас он в небе.

Закончив разговор с Нобунагой, я высовываю голову в окно. Над фортом кружат знакомые фигуры: Зела и Бер, а чуть выше — Финрод и Галадриэль. Недавно им я тоже выдал херувимские крылья — и, надо признать, справляются они с ними уже неплохо.

С неба по спирали снижается херувим. Его сопровождает моя четвёрка. Они приземляются на крышу форта. Телепортируясь на последний этаж, я поднимаюсь по лестнице навстречу гостю.

Херувим окидывает взглядом альвов, задерживается на их крыльях. Явно не ожидал такого. Удивление на лице читается без слов.

После короткой паузы он произносит:

— Король Данила, вас приглашают на переговоры в Дом Лунокрылых.

Глава 12

Я спокойно киваю:

— Что ж, благодарю. Возможно, через месяц я смогу выбрать время и посетить уважаемый Дом Лунокрылых.

Херувим растерянно трепещет крыльями:

— Это приглашение от самого главы Димиреля.

— Спасибо за уточнение, — отвечаю, не меняя интонации. — Передайте моё почтение главе.

Херувим смотрит ещё пару секунд, потом кивает и разворачивается. Сопровождающие альвы поднимаются вместе с ним к облакам. Через несколько мгновений они преодолевают диапазон глушилок — и херувим исчезает в яркой вспышке портала.

* * *

Дом Лунокрылых, Та сторона

Лорд Димирель сидел в высоком кресле у окна и медленно перелистывал донесение.

— Ты это читал? — спросил он, не поднимая взгляда.

Глава службы внутренней безопасности кивнул.

— Да, милорд. Король Данила прирастил херувимские крылья альвам… А мы как раз недавно потеряли семерых, в том числе сира Бульзывала. Его отряд словно в воду канул. Но человек не предпринимал вылазок в наш мир — это мы точно знаем. Так что, вероятно, это крылья других херувимов.

— Мне интересно, на что рассчитывает этот Филинов, — чешет подбородок Димирель. — Наши крылья можно прирастить к другим существам, но толк от них будет недолго.

— Да. Полный цикл — от нескольких дней до месяца. После чего крылья либо отпадут, либо станут балластом.

Лорд качнул головой.

— Но сам факт оскорбления налицо. Какие-то альвы носят херувимские крылья! Раздражает, что Филинов не боится нас и смеет издеваться над нашими символами.

Он откинулся в кресле, глядя на рассеивающийся рассвет за оконной рамой.

— Победа над Ангелом вскружила мальчишке голову. Возможно, у Ангела есть шанс воспользоваться этим и взять реванш. Пускай и с одним крылом, но мой сын остаётся Грандмастером — и прямо сейчас он усиленно тренируется.

* * *

Я стою на крыше и смотрю, как четвёрка альвов снова кружит над фортом. Альвы быстро учатся. И маги из них хорошие, и воины, и даже летуны. Пора работать дальше.

Как раз и Гумалин поднимается на крышу, кряхтя. Утирает пот рукавом, дышит шумно, но бодро:

— Ну что, шеф? Под какой заказ меня вырвали с Невинска?

— Смотри. — Я указываю на летающих альвов. — Крылья херувимов. Им нужна подпитка. Только настоящие херувимы могут носить их без подзарядки. Нашим альвам придётся заряжать. Значит, нужно сделать зарядные устройства.

Гумалин хмыкает, цепко глядя вверх из-под косматых бровей:

— Раз надо — значит, сделаю. Схема ясна.

— Наверняка ты по супруге скучаешь, потому как только управишься — сразу к ней вернёшься, — усмехаюсь. — Закончил — и дуй в горы. Кстати, почему вы с ней всё ещё в Невинске? Я же разрешил вам перебраться за Шпиль Теней, в дома на склонах.

Он грустно вздыхает так, что борода взлетает над пузом:

— Жене нравится помогать Елене Викторовне. Говорит, графине она нужнее. Помогает в управлении городом, советует, организует. Похоже, моей благоверной нравится суетиться в магистрате.

Я киваю. Да, Лена — большая молодец. Умная, сообразительная и не боится ответственности. Невинск при ней и правда расцветёт.

Гумалин уходит, шаркая сапогами и бормоча себе под нос что-то про катушки, резонансные амплитуды и «проклятые нелинейные скачки». Это меня устраивает. Когда он ворчит — значит, дело идёт.

Сразу после казида у меня назначена ещё одна встреча на крыше. Сюда поднимаются Алиса и Василиса — с недавних пор управляющие проектами «Энергосинтеза», заместительницы Киры. Шикарная пара: блондинка и брюнетка. Стройные, одеты официально, с живыми глазами и той целеустремлённостью, за которую я их и ценю.

Они подошли с докладом.

— Дамы, слушаю, — улыбаюсь в ответ на лучезарные улыбки девушек. Когда-то мы втроём прекрасно прокатились в лимузине за Москвой, аж окна в салоне запотели. С тех пор я женился, даже сыном обзавёлся, и прекрасный дуэт ни разу не подумал упрекнуть меня, что я их незаслуженно забыл, — а продолжают с готовностью служить конгломерату и роду.

— Ваше Величество, — начинает Алиса, — мы подготовили стратегический план развития острова Кира. Свели все данные: смета, бюджет, сроки…

Василиса подхватывает на лету:

— И пришли к выводу, что налог с рыбы не сможет окупить инфраструктуру в ближайшие пять лет. Темпы будут слишком низкие, даже если обновим парк рыбацких суден.

— Понятно, — киваю я. — Тогда будем перекрывать трофеями с филиппинцев. Они уже пробовали нас штурмовать — неудачно.

Девушки понимающе улыбаются и смотрят в сторону причала. Альвы вместе с Ледзором захватили ещё пару кораблей и оружие. Это всё можно продать или пустить в дело.

За пристанью, выстроившись, стоят корветы под новыми флагами — нашими. Символичная картина: чужие пушки, теперь охраняющие наши воды.

Алиса тоже оборачивается, слегка сощурившись на солнце:

— Да, с учётом этих ресурсов, окупаемость проекта наступит значительно раньше. Возможно, уже в следующем году.

Я на секунду задумываюсь. Нет, я не из тех, кто считает каждую копейку. Главное — чтобы конгломерат оставался прибыльным. Но всё же хочется больше именно прибыльных направлений.

Пока что по-настоящему зарабатывает только «Энергосинтез» и Боевой материк, где мы успешно толкаем зверолюдям земные товары. Эти направления реально тянут всё остальное. Хотя… Шпиль Теней тоже оживает. Альвы-друиды уже высадили свои сады, и если всё пойдёт по плану — через пару месяцев начнутся первые урожаи. А спрос будет. Я в этом не сомневаюсь.

Тем временем Алиса с Василисой вдруг отвлекаются. Я прослеживаю за их взглядами — в небе, на фоне облаков, красиво парит Бер. И, конечно, он замечает, что за ним наблюдают две яркие девушки. Реакция кузена предсказуема: расправляет крылья, демонстративно машет фламбергом, делает какой-то особенно изящный пируэт в воздухе…

И тут же получает звонкий подзатыльник от подлетевшей Зелы.

Я невольно улыбаюсь. Ну как дети.

— Нравятся крылья? — спрашиваю девушек.

Алиса и Василиса переглядываются. В их взглядах — смесь лёгкой зависти и искреннего восторга. Василиса осторожно уточняет:

— Наверное, это чудесно — уметь летать, Ваше Величество.

— Хотите тоже? — спрашиваю я, глядя прямо в подведённые глаза блондинки.

Они замирают. Василиса даже переспрашивает, с тихой, но ощутимой надеждой:

— А разве это возможно, господин?

Я смотрю на девушек. Две умные, верные, трудолюбивые. Умеют брать на себя огромную ответственность. Уже и так держат полконгломерата на своих точёных плечах.

А почему бы, собственно, и не да?

Почему бы не создать с нуля двух собственных херувимов?

— Но ведь только одарённые могут носить крылья… — тихо произносит Алиса. Василиса кивает ей в такт.

Я отвечаю по мыслеречи:

— Верно. Но я могу вас одарить.

Они удивлённо — хором:

— Оу-у-у! Но, Ваше Величество, разве это возможно?

Продолжаю объяснять мысленно принцип Одарения Камилы:

— Конечно. Но есть нюанс. Я не могу точно предсказать, какой Дар у вас проявится. Он может быть удобным и полезным, может оказаться трудным, нестабильным, а может просто быть несовместим с вашим стилем жизни. Поэтому, прежде чем дать ответ, подумайте серьёзно.

Они переглядываются и, как по команде, с горящими глазами говорят:

— Мы хотим!

Я поднимаю ладонь, обрывая этот порыв:

— Нет. Я не приму ответ сейчас. Это слишком важное решение, чтобы его принимать сгоряча. Вернётесь ко мне с ответом через неделю, когда будете уверены.

Алиса с Василисой кивают согласно.

Вообще, на Одарение уже стоит в очереди один желающий. Но Золотой только перешёл на диету, и, если честно, она его здоровью не повредит — даже наоборот. Да и на аномальном мясе мы сильно экономим, так что пусть ещё подождёт.

Когда девушки уходят вниз по ступеням башни, Бер всё ещё позирует. И хотя на него уже никто толком не смотрит, он не сдаётся — даже на парапет спускается. Да подскользнувшись — исчезает за парапетом. Я подхожу, заглядываю. Крылья раскрылись, он висит в воздухе, болтается.

Зелы, к его счастью, поблизости не оказалось — улетела куда-то. А то лучшему мечнику Золотого Полдня могло и крепко влететь.

Кстати, вот и сама воительница. Стремительно прилетев со стороны моря, она приземляется рядом, не глядя на Бера вообще.

— Ваше Величество, прибыл корабль Амагири.

Ну что ж. Конечно, они не простили, что их лагерь смыли в утиль.

— Хорошо. Значит, будем общаться.

* * *

Из ставшего вдалеке на якорь корабля Амагири на катере приезжает знакомая фигура — Синди Амагири, недавний японец, которого я уже успел однажды выпроводить с порога московского поместья. Удивительно, с каким упорством некоторые возвращаются. Хотя, если честно, я ждал кого-то вроде него. Студентика, видимо, глава Амагири назначил посредником со мной. Так Рейн Амагири пытается унизить меня.

Встречаю студента у самого причала.

— Амагири-сан, вас, значит, вызвали из Москвы, — говорю я, — только ради того, чтобы провести переговоры со мной?

Он явно не в своей тарелке. Голос ровный, но в нём слышится сдавленное раздражение:

— Ваше Сиятельство, пока я не получу компенсацию за разбитые самолёты нашего рода, я не могу продолжить обучение в Москве. Я здесь, чтобы добиться исправления последствий выходки вашего Дракона.

Какой упёртый. Хотя нет, он просто мальчик на побегушках.

— Как я уже говорил, на компенсацию можете не рассчитывать.

Синди только тоскливо смотрит на запад. Ну да, обратно в Москву ему теперь нескоро светит вернуться.

После такого разговора он точно что-нибудь выкинет. Амагири слишком честолюбивы, а Рейн — в который раз, по его мнению, унижен. Лучше мне остаться на острове на ночь. А то кто знает, что может взбрести в голову моим инициативным соседям.

Так и делаю.

Ночью, когда над фортом наступает полная тишина, а четвёрка альвов, налетавшись, уходит отдыхать, — я лежу у себя в покоях, но не сплю. Активирую ментальное сканирование. Всё-таки хорошо, что не взял на Кир никого из жён — есть время помедитировать. Иногда мужчина должен оставаться наедине с собой.

Незваные гости, словно из вежливости, ждали, когда я намедитируюсь.

С противоположной стороны от корабля Амагири к берегу плывёт маленький, низкий катер. Вдоль прибрежной полосы он движется к причалу. Судёнышко оснащено антиментальными и антиэнергетическими артефактами. Слабые, но достаточные, чтобы обычный сканер издали его не заметил. Идёт прямо к моей флотилии из трофейных корветов.

На корвете, конечно, есть караульный-альв. И он, скорее всего, разберётся с диверсантами. Да вот только — почему бы мне не поразвлечься, раз всё равно не сплю?

Вот бы сейчас Змейку… Она бы такое устроила — впору фильм ужасов снимать. Но нет. Змейка всё ещё в Молодильном саду, спит, восстанавливается. Значит, придётся развлекаться с кем-то другим.

Я принимаю решение быстро.

Нежить. То, что надо.

Я спускаюсь прямо в тапках и халате в подвал форта. Тут валяются за железной решёткой скелеты, которых привезли на всякий случай. Неплохое подспорье для телепата с ментальной когортой некромантов.

Караульный отпирает решётку, я поднимаю нежить — и через легионера-портальщика перебрасываю их прямо на нужный корвет. Тот самый, куда японские диверсанты уже успели подняться. Те как раз тащат взрывчатку, возятся с минами, крадутся вдоль борта, думая, что всё у них по плану…

И тут сверху, с крыши каюты, на них спрыгивают двадцать скелетов с ятаганами. Для трёх физиков Амагири — многовато.

Диверсанты бросаются назад за борт. Запрыгнув в катер, замирают — на скамейке лежит их же мина, уже активированная. Таймер на циферблате тикает.

— Пять секунд… — шепчет диверсант с ужасом.

И вся команда, не сговариваясь, выпрыгивает за борт.

А катер не взрывается. Ну зачем хороший катер уничтожать? Мы же хотим окупить затраты на облагораживание Кира. Поэтому возле взрывчатки возникает Ломтик и нажимает на панели кнопку отмены. Пускай у малого и лапки, но он теперь химера, и отрастить на подушечке тонкий шип, чтобы нажать на маленькую кнопку, вовсе не проблема.

А с японцами уже работают акулы. Я заранее перепрограммировал поведение рыбок: только «хорошенько покусать», не насмерть. Караульные уже на подхвате вылавливают покусанных, недееспособных диверсантов.

А утром Синди Амагири снова приплывает на катере. На этот раз он выглядит иначе — взволнован, напряжён, глаза бегают. Видимо, ожидает хороших вестей.

Я его не разочаровываю:

— Хочу порадовать вас — все ваши люди живы и почти невредимы, Амагири-сан.

— Наши люди? — играет в дурачка Синди.

— Те, кто ночью пытался подорвать мою флотилию. Я проверил их память — они гвардейцы Амагири. Вы разве не за ними приплыли?

Синди пытается врать:

— Вообще-то я приплыл снова предложить вам выплатить компенсацию.

— Я могу вам предложить то же самое, — киваю. — А заодно выкупить своих людей.

Синди морщится и пытается сыграть в нападение:

— Ваше Сиятельство, вы просто взяли и влезли в головы гвардейцев Амагири?

— А что такого? — пожимаю плечами. — Они пытались подорвать мой корвет. Это враги на моей территории.

Синди моргает, затем говорит осторожно:

— Ну… хорошо. Но наш род тут ни при чём, даже если это наши люди. У вас нет доказательств, что это была не их инициатива, а главы рода.

Какая же глупость! Синди — наважный переговорщик. Рейн сильно ошибся с назначением неопытного студента, желая унизить меня.

— Как скажете, — соглашаюсь. — Тогда я их отправлю в Токио. Пускай службы Императора проводят расследование.

Лицо Синди становится деревянным.

— Как вы можете⁈ Это же люди Амагири!

— Так вы хотите выплатить мне компенсацию за нападение? — уточняю.

— Наш род не при чём! — с нажимом отвечает Синди.

— Ну раз ваш род не при чём, — спокойно заключаю, — тогда я отправляю ваших людей тем, кто будет проводить расследование, чтобы они выяснили кто причем.

* * *

Резиденция Амагири, Япония

Глава рода Рейн — в ярости. Он стоит посреди кабинета, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Скулы ходят под кожей. По телевизору идут утренние новости.

По улицам Токио медленно ползёт открытый туристический автобус — без крыши, ярко-жёлтый, как для экскурсии по достопримечательностям. Только вместо туристов — связанные гвардейцы Амагири, закованные в антиматические браслеты.

А чтобы у прохожих не возникло ни малейших сомнений, на груди у каждого — табличка: «АМАГИРИ».

— Мальчишка… — роняет Рейн.

Филинов посмел унизить род Амагири на глазах у всей страны. Выставил их слабость на показ. Сделал их уязвимыми — так, чтобы это видели все: и союзники, и враги, и те, кто ещё вчера уважал.

* * *

Я размышлял, куда отправиться завтра — в Москву или в Молодильный Сад. И там, и там меня ждали дела. Но в этот момент по мыслеречи проскальзывает голос Лакомки:

— Мелиндо, Багровый Властелин прислал приглашение на бал в замок Ламара. Видимо, хочет внучку увидеть.

Ну, хочет — так хочет. Заодно и мы решим кое-какие вопросы. А то Багровая Ветвь у нас есть, дороги в Багровые земли открыты, а конгломерат до сих пор не освоил тамошние рынки. Непорядок. Пора исправлять и расширять влияние рода Вещих-Филиновых.

Глава 13

На следующий день я телепортируюсь портальным камнем в Молодильный сад. Камила и Настя уже на месте — при полном параде, собранные и сияющие в предвкушении. Настоящие молодцы, прямо хоть сейчас на бал. А вот Змейка, естественно, пока ещё спит целебным сном. Как положили — так и отдыхает на кровати в шатре, в сорочке, которую на неё надели служанки. Хотя это, конечно, временно. Стоит ей открыть глаза — и начинается тот ещё квест: убедить хищницу хотя бы временно остаться в одежде. Её ведь не волнует, что у неё больше нет чешуи.

— Мелиндо, с нами поедет и Красивая, — сообщает Лакомка.

— Хорошо. — На самом деле, Багровый потом бы мне мозг вынес, если бы оборотница осталась в лагере.

Ммм, опять же, стоит ли всё ещё использовать слово «лагерь»? Тут уже столько построек и домиков, что не преувеличением будет назвать его-то посёлком. Да, посёлок «Молодильный». Так и объявлю позже.

Я настолько увлёкся мыслями, что пропустил, как полог шатра откинулся, и зашла Красивая в человеческом облике.

— Ну как я вам? — дерзкая оборотница уперла руки в бока красного, как кровь, платья, тряхнув декольте. На самом деле, ей оно очень идёт — в смысле платье, хотя и декольте тоже.

— Милая, ты прекрасна, но жест этот не стоит делать в платье, — лаконично замечает альва.

Красивая скорчила моську, но послушалась. Она вообще уже привыкла к нашей иерархии, слушается моих жён, ну, почти всегда, хотя вот на Настю она все-таки поглядывает свысока, как более опытная четырёхлапая.

— Если все собрались, то выдвигаемся, — я командую и иду садиться в наш кортеж чуть ли не из десятка внедорожников. Лорды-дроу любят помпезность, и королю Золотого Полдня не дело уступать в пафосе серокожим родичам альвов. Таковы местные реалии.

Когда приезжаем в замок Ламара и входим в банкетный зал, все гости оборачиваются и устремляют восхищённые взгляды на Красивую. Она здесь самая желанная невеста. А потому не стоит удивляться, что скоро оборотницу окружают и засыпают комплиментами и знаками почтения:

— Моё восхищение, Ваше Высочество Диана Вторая!

— Ваше Высочество, вам идёт красный!

— Глубокое уважение к вам…

— А вы где остановились, Ваше Высочество? — спрашивает один из лордов, особенно нарядный, в пиджаке, усыпанном цветами, будто девушка, ей-богу. Ещё и меня показательно игнорирует.

Красивая смеряет его взглядом сытой тигрицы, которая может убить взмахом лапы просто потому, что какой-то пробегавший мимо суслик не понравился ей своим видом:

— Я состою в свите короля Данилы.

Прозвучало буднично. Но по глазам лордов видно — они услышали: «я в его власти». Хотя это в реальности не совсем так, но у остроухих свои понятия, и мыслят они в категориях подавления и захвата.

Я тем временем отхожу в сторону и подхожу к леди Гюрзе.

— Леди, прекрасно выглядите!

— Спасибо, Ваше Величество, — сдувает она со лба красную прядь и лучезарно улыбается.

— А можно обратиться к вам за услугой?

— Всё, что угодно, — проявляет леди поразительную лояльность.

— Дело в том, что у меня уже есть Багровая Ветвь, — говорю, касаясь лацкана, где висит значок из настоящего листка, сорванного с самой Ветви. Лакомка покрыла его составом для сохранности и превратила в отличительный знак, чтобы все сразу понимали, с кем имеют дело. — Теперь мне нужно понять, с кем тут можно вести торговлю на Багровых Землях.

Гюрза улыбается с готовностью:

— Есть такой посредник для немногих иноземцев, кому открыты рынки Багровых Земель. Им пользуются все — сир Гримиэль. Пойдёмте, я вас с ним познакомлю.

Мы переходим через зал к полудроу-полуальву с серой кожей и блестящими золотистыми волосами до плеч. Этому парню подошло бы рекламировать шампуни.

Гюрза представляет Гримиэля мне. Затем он протягивает руку с открытой, даже показной приветливостью:

— Ваше Величество, а знаете, я ведь по материнской линии — дальний кузен королевы Люминария, — бросает он взгляд на мою главную жену, которая сейчас общается с парочкой леди-дроу и выглядит даже на их фоне настоящей королевой. — И формально даже могу претендовать на трон Золотого Полдня.

Я дружелюбно улыбаюсь:

— Не советую этого делать, иначе я буду вынужден исключить такую возможность, лорд.

Гюрза соблюдает вежливую, понимающую улыбку, а Гримиэль только хмыкает недоверчиво. Хотя я просто констатировал факт. Мне не нужен раздор в королевстве. Альвы развивают сады и поселения, и нарушать порядок всяким выскочкам не позволю. Это не я такой жестокий, наоборот — я добрый и забочусь о народе моей главной жены.

— Это я сказал чисто теоретически, — Гримиэль смотрит на меня, высокомерно подняв подбородок. — Ни малейших намерений я не имею. Так что не бойтесь.

— Я и не боюсь, лорд, — продолжаю улыбаться. — На самом деле леди Гюрза посоветовала вас как посредника для иноземцев. Об этом я и хотел говорить.

— Понятно… — корчит он лицо, словно не горя желанием помогать мне в торговле. — Давай о делах позже, Ваше Величество. Развлечёмся? А то какой же бал без игр!

Он достаёт из кармана гладкий камень чёрного цвета.

— Предлагаю игру «Правда или ложь». Я задаю вам вопрос и вы отвечаете, потом наоборот. Если камень светится красным — игрок соврал. Синим — сказал правду. Если два раза засветится красным, вы проиграли.

— Ох, лорд, вы снова за старое, — вздыхает Гюрза, а парочка дроу, заметив чёрную гальку, спешно сворачивают от нас в сторону. Похоже, Гримиэль уже успел поднадоесть с этим камушком многим.

— И как же работает это устройство? — спрашиваю.

— Он не ментальный, не лезет в разум. Это провидческий артефакт. Работает на вероятностях, сверяется с будущим.

Что ж, Провидения — это слабая сторона даже не столько моя, а всех телепатов, с кем я сражался, и потому мне даже интересно окунуться в новое.

— Будем играть на что-то? — спрашиваю.

— Любите ставки? Понимаю — сам такой же. Давайте так: выиграю я — и вы бесплатно поставите мне сотню железных телег, наподобие тех, на которых приехали. А если вы — то я добьюсь для вас контракта на покупку тысячи этих телег по стоимости, равной энергоартефакту ёмкостью в сто киборий, и всю выручку вы оставите себе.

Гюрза бросает на меня предостерегающий взгляд, но я только улыбаюсь в ответ. Продать тысячу машин по выгодной цене? Почему бы и не да?

— Этот транспорт называется «автомобиль». Насчёт кона — хорошо, лорд, — пожимаю плечами. — Задавайте вопрос.

Теперь, когда игроки определились, вокруг нас собирается народ, в том числе мои жёны и Красивая, игнорирующая представляющихся кавалеров.

Сир Гримиэль медлит, дожидаясь, когда соберётся побольше зрителей, а затем выдаёт с ухмылкой:

— Спасибо, что позволили сделать мне первый ход. Итак! Вы спасли альвов из честолюбивых побуждений, чтобы получить с них выгоду?

— Не только, но в целом верно, — отвечаю спокойно.

Кристалл на его ладони вспыхивает мягким синим светом.

Гримиэль тут же делает довольное лицо, будто поймал меня на чём-то постыдном:

— Значит, вы, скажем так, корыстный человек?

— Это уже второй подряд вопрос! — вмешивается Гюрза. — Очередь короля Данилы!

— Ничего страшного, леди, — останавливаю я свою заступницу. — Пускай это считается частью одного вопроса.

Не вижу смысла стыдиться правды.

— Да, лорд, — признаюсь равнодушно. — Возможно, я самый корыстный в этом зале.

— Вот как, — Гримиэль смотрит на меня не так весело. — Похвальная честность.

— Да, я ещё и честный, — киваю под синее свечение кристалла.

— Мой вопрос закончился, — бросает раздосадованный Гримиэль.

Затем я перехожу в наступление:

— Как поживает ваш бизнес, лорд?

Он бросает на меня быстрый взгляд и отзывается с натянутой лёгкостью:

— Неплохо.

Кристалл тут же вспыхивает слабым красным светом. Зрители переглядываются.

Хм, вот оно как. А мне ведь плевать на игры. Да, ставка неплохая, но мне намного интереснее узнать, кто мой потенциальный партнёр и как у него обстоят дела. Так что лорд Гримиэль очень вовремя достал свой кругляш.

Лорд быстро переходит к следующему вопросу:

— А вы пришли на этот бал, чтобы расширить своё влияние?

Интересно, зачем он задаёт такие обыденные вопросы? Я бы и без всяких магических камней на них ответил.

— Конечно, только за этим.

Кристалл мягко загорается синим.

Гримиэль высоко поднимает камень, будто показывая всем, какой этот человеческий король меркантильный тип. Видимо, у дроу показывать свою сущность считается чем-то постыдным, да только мне плевать. И вообще, я выигрываю. Странно, что Гримиэля это не волнует.

Кстати, я уже взломал банк памяти этого артефакта. Камень не просто фиксирует правду и ложь — он хранит историю запросов. А так как он является провидческим артефактом, то есть связанным с Астралом, то и подключиться к нему можно посредством телепатии. Ну и взломать, если знать как. А я знаю — спасибо памяти Странника, в первую очередь.

И сразу бросаются в глаза вопросы, связанные с бизнесом, которые Гримиэль задавал самому себе. Видимо, лорд тренировался в игру, да вот только не стоило говорить, что можно почитать в памяти камушка.

Следующий вопрос задаю не вслух, а по мыслеречи:

— Вы на грани банкротства, лорд?

Он вздрагивает и бледнеет. Смотрит на меня умоляюще.

— Отвечайте, лорд, — это я уже говорю вслух. — Я оставлю этот вопрос между нами, даю слово.

— Нет, — выдавливает Гримиэль.

Он мог бы ответить честно — и тогда бы не проиграл этот раунд. Я-то в любом случае узнаю ответ.

Кристалл вспыхивает густым, сочным красным. Явно без шансов на «погрешность». Наверное, в этом и смысл игры — задать такой вопрос, на который оппонент постыдится ответить честно, даже зная, что камень его сдаст с потрохами.

— Ну что ж, — киваю своим выводам. — Кажется, я получил ответ на свой вопрос. Думаю, пора завершать нашу игру.

— Вы и так победили, — грустно бросает Гримиэль.

Он отворачивается, лицо в красных пятнах. Зрители вокруг не понимают, в чём дело — вопрос ведь прозвучал только мысленно.

Но когда публика расходится, Гримиэль неожиданно бросает тихо:

— Спасибо вам, Ваше Величество, — хрипло говорит он. — За вашу тактичность.

— Не стоит благодарности. Жду подробности по заказу автомобилей, — отвечаю и разворачиваюсь. Больше мне этот сударь не интересен, а сам он пусть лучше потратит время на спасение своего бизнеса от банкротства.

Подхожу к Гюрзе и тихо говорю:

— Всё же нет. Я не буду работать с лордом Гримиэлем.

— Как скажете, Ваше Величество, — задумчиво отвечает леди-дроу.

В зал заходит Багровый Властелин и восклицает:

— О, король Данила, ты уже прибыл! Подойди, взгляни на это!

* * *

Замок Ламара, Примолодье

Ломтик хотел большего. Ауф! Стая должна расти. Один Магнитик — не считается. Нужны ещё. Серьёзные, зубастые. Он будет не просто хвостатым подопечным Данилы. Он станет правой лапой вожака. Ломтик будет бета!

Но всё начиналось с малого. С жареной утки.

На балу у Багрового Властелина, где золото блестело, как кудряшки Ломтика, он незаметно нырнул на стол между блюдами и хрустальными бокалами. Один прыжок — и он уже сграбастал жареную утку. Ароматная дичь с хрустящей корочкой опьяняла, но Ломтик держался ради великой цели.

Прихватив добычу, Ломтик прыгнул прямо в тень Камилы. Внутри кармана спала теневая гидра. Огромная и опасная. Но в данный момент — абсолютно бесполезная, ибо на утку никак не отреагировала.

Ломтик попрыгал на гидре, да только она продолжала дрыхнуть.

— Тяв, — возмутился Ломтик и вернулся на банкет. Гидра, конечно, странная, но он решил дать ей второй шанс.

Щенок начал незаметно опустошать банкетные столы. Все закуски перемещались в теневой карман, прямиком к гидре.

Та продолжала демонстрировать равнодушие к презентам. Ломтик начал раздражаться. Его уши раздулись и замахали, он даже немного подлетел.

Тем временем на балу нарастала паника. Официанты метались, пытаясь возместить гигантскую пропажу на столах. Из кухонь приносили новые подносы, тяжёлые от яств. Ломтик же не ограничивался едой.

Малой уже тащил в тень канделябры, мраморные подсвечники, скатерти, сервизы. Гидра на подарки никак не реагировала и как будто едва заметно похрапывала.

Когда и сервиз не сработал, Ломтик задумался. С тихим «тяв» для храбрости он метнулся и стянул с леди-дроу серьги с бриллиантами. Две секунды спустя он уже перемахнулся из тени другой гостьи с целым колье в зубах. Драгоценности, звеня, полетели в тень, к гидре.

Гидра неожиданно дёрнулась всем телом и обратила внимание на колье, а точнее — на светящийся камень посредине, который явно был артефактом. Одна из голов зарычала, другая щёлкнула челюстями. Камень вспыхнул, и его свет утёк в чёрное тело существа. Гидра будто подсветилась изнутри — зыбкая тень с сияющим нутром. В возбуждении она резко вывернулась и выпала из теневого кармана прямо на банкетный стол, куда официанты только что выкатили подносы с обновлённой закуской.

Гости в удивлении смотрели на гидру.

— Что это за закуска такая⁈ — выдохнул кто-то в ужасе.

Вожак Данила вышел вперёд с невозмутимым лицом:

— Это не закуска, сир. Это моя теневая гидра. Уважаемые, прошу простить за недоразумение.

Телепат протянул руку — и тень послушно потянулась из-под ног, сплетаясь в сеть. Сеть змеилась, опутывала гидру. Та шевелилась, злобно шипела, но позволила себя свернуть. Данила втянул тварь пока что в свою тень. Потом уже перенесёт её обратно к Камиле.

Под столом уселся раздосадованный Ломтик, который понимал: сейчас прилетит.

В голове вспыхнул голос вожака:

— Ты чего устраиваешь, Ломоть? Ты же вожак теневой стаи. Я на тебя надежды строю.

Ломтик лапки поджал и опустил уши. Вся его грандиозная стратегия, весь банкетный штурм обернулись осуждением вожака. Грустно. Обидно. Печеньки зря тащил.

Но голос в голове стал мягче:

— Давай, строй свою стаю. Иди к гидре.

Щенок оживился. Хвост вильнул, уши задрожали, глаза засверкали новой решимостью.

Он одним прыжком нырнул в тень Данилы — и побежал прямиком к чёрной туше. Залез на одну из голов и устроил разнос:

— Тяв! Тяв! Тяв! — строго, обличающе.

Гидра недовольно шевельнулась и снова уснула. А кудрявый бета продолжал учить своего теневого солдата.

* * *

Я, разумеется, сделал вид, будто всё под контролем. Гидра? Какая гидра? Всё в порядке, дамы и господа, расходимся, закуску заменили, инцидент исчерпан. Бал у Багрового Властелина продолжался. Музыканты с опаской взялись за вальс, а гости снова полезли в тарталетки, краем глаза косясь на стол — вдруг оттуда опять вылезет что-нибудь многоголовое.

Ну а я продолжаю дорогу к Багровому Властелину. Древний маг что-то хотел показать, я как раз и шёл к нему, когда Ломоть лопухнулся с гидрой. Правда, сейчас Багровый смотрит на меня с любопытством и удивлением:

— Интересная высокоранговая техника Тьмы, король Данила, — сказал он задумчиво. — Теневой зверь, живущий в теневом кармане. До сих пор я был уверен, что такое может устроить только Высший Грандмастер Тьмы.

Мда, спалились мы с теневыми зверушками. Как и везде, в этом есть и плюсы, и минусы. С одной стороны, те же дроу в случае конфликта от меня теперь будут ожидать мощного отпора и будут пытаться подстраховаться. А с другой — кто захочет схватываться с тем, кто владеет высшими техниками? Для этого нужна очень значительная причина.

Я теперь не просто телепат-Грандмастер, но ещё владелец техник Высшего Грандмастера Тьмы. И никто не знает, что гидра сидит в моей тени не благодаря стараниям моего Дара. Это, как и Магнитик, зверь, прокачанный лично Лордом Тенью. А так у меня ещё есть целая стая теневых гарпий, которые сейчас в Москве, на гвардейской базе.

Багровый Властелин оборачивается в сторону Красивой — она, разумеется, не отставала и подошла вместе со мной. Он смотрит на неё с явной теплотой в глазах:

— Внучка, ты вылитая Диана.

— Что ты хотел показать королю Даниле, Твоё Багровейшество? — спрашивает оборотница.

Он машет рукой, и к нему тут же подходит один из слуг. На подносе — странного вида артефакт: полупрозрачный шар с подобием экрана? Да, определённо экран, пусть и магический.

— Это поделка Организатора Странника, уже покойного, — говорит Багровый, хитро глянув на меня. — Провидческий артефакт. Он создал его давным-давно. Недавно попал в мои руки.

Опять провидческий артефакт. Это, видимо, у аристократии Багровых Земель такой фетиш — искать магические побрякушки и показывать на балах. Впрочем, тот же Гримиэль мог взять пример с Багрового Властелина.

Ну, раз эта игрушка аж Странника, то, возможно, я что-то найду в обрывках его памяти, что мне достались. Когда я побеждал бывшего Организатора в Тибете, то его память частично повредилась, и не весь его нажитый опыт мне доступен, но процентов сорок — точно.

Бинго! Ментальные инструкции всплывают одна за другой. Кажется, управлять им очень легко.

Решаю попробовать, щупы тянутся к шару, охватывают его, проникают в структуру — и всё. Управление моё.

Я вижу внутренние процессы в шаре, как на ладони. Властелин кладёт руку поверх артефакта:

— Эта штука должна находить ментальный отпечаток по руке коснувшегося и показывать слово, отражающее его будущее. Попробую-ка я первым.

Экран отображает надпись:

«БАГРОВЫЙ»

— Ха, как это очевидно, — хмыкает он, но видно, что доволен. Если Провидение не сулит проблем — это, считай, победа.

Окружившая толпа дроу смотрит заинтересованно.

Багровый делает отмашку, и лорды с леди один за другим прикладывают ладони к артефакту. Шар отображает разные слова: от «яда» до «кирпичей». Причём стоит кому-то попасться словечко типа «кинжала» или «казни» — тут же куча дроу сдерживают злорадные ухмылки.

В общем, развлечение пошло. Но зато я научился видеть слова в настройках, прежде чем они попадают на экран.

Багровый наклоняется к Красивой:

— Внучка, а ты не хочешь попробовать?

Она фыркает, да кладёт ладонь на артефакт.

Я тут же вижу, что выдаст шар: «КОРОЛЕВА». Хм, неужели появится ещё одна королева Золотого Полдня? Вроде бы я пока не планировал новых жён. Или она сменит самого Багрового? Пожалуй, опасно показывать это всем вокруг. Заменю-ка на другое слово. Да только какое? Ай, ладно.

— Какого… ррр! — непроизвольно рычит Красивая, показав свою тигриную суть.

Шар вывел слово «МИЛАШКА».

Оборотница морщит нос и, презрительно вздёрнув подбородок, отходит в сторону.

— А что же ты, король Данила? — спрашивает лорд Питон.

Эх, придётся касаться этой штуковины.

Я прикладываю ладонь.

Настройки артефакта показывают ещё не отобразившееся слово: «УСАДЬБА». Поместье Филиновых меня никак не отпускает, и, похоже, там я встречу свою судьбу. Хм, оставим же её при себе.

Экран вспыхивает:

«ВАТРУШКА»

Багровый приподнимает бровь:

— Ватрушка? Это что ещё такое?

Я говорю серьёзно:

— Это «Ватрушки от Ирины». Флагманский десерт пекарни моей матери. Я как раз хотел взять с собой это лакомство из экипажа. Видимо, шар узнал, что вы его попробуете, Ваше Багровейшество. Сейчас, пара минут — и я вам принесу.

— Что ж, давай, Данила, — Багровый заинтересовался.

На самом деле, с собой я, конечно, ничего не брал. Но мамины ватрушки есть в московской усадьбе. Тёплые, с творогом, с пылу — с жару. Выйдя из зала, я связываюсь с Ломтиком. Спустя минуту из тени выплывает бумажный пакет. Вернувшись к играющим, подаю его Багровому.

— Угощайтесь.

Он достаёт ватрушку и пробует. Жуёт молча минуту. Наконец, он отрывает взгляд от выпечки:

— Чудесно.

Он поворачивается и подзывает одного из дроу:

— Лорд Мец, вы ведь у меня главный по продовольствию в Багровых Землях?

Мец кивает, не до конца понимая, во что вписался.

— Наладьте с королём Данилой производство вот этого лакомства. Все доходы будет получать король. Всё-таки у него Багровая Ветвь, и он имеет право на торговлю на моей территории.

Ну что ж. Багровый хлебобулочный рынок — мой. И всё благодаря подправленному артефакту.

Другие гости увлекаются шаром, а я отхожу в сторону. Багровый про меня забывает — ему сейчас интересно, какая судьба уготована его вассалам. Красивая обернулась, оглядела зал быстрым взглядом и, найдя меня, подошла. Встала так близко, что аромат её духов — терпкий, хвойный, с ноткой крови — зацепил моё внимание.

Ментальная связь открывается в голове, тихий хриплый голос спрашивает:

— Даня, ты же изменил слово, да?

Я улыбаюсь.

— Почему ты выбрал мне слово «милашка»?

— Я хотел сделать тебе комплимент, — отвечаю просто.

Она вдруг краснеет. Она фыркает смущённо и, если приглядеться, с лёгким блеском в глазах. Я отвожу взгляд, чтобы не усугубить. Не время. А то эти интриганы-дроу, снующие вокруг, всё подмечают.

Красивая так засмущалась, что забыла спросить, какое артефакт показал настоящее слово. Ну, потом как-нибудь расскажу. Девушка отступает к мясным закускам.

Ко мне же подходит лорд Питон. Рядом с лордом Примолодья держится высокий дроу с кольцами на всех пальцах и цепочкой, уходящей из уха куда-то за ключицу.

— Король Данила, позвольте представить, — говорит Питон. — Это лорд Гиберлин. Он поставляет ювелирные украшения по всей территории Багровых Земель. Возможно, король Данила пожелает отдать ему в дистрибуцию свои изделия.

— Очень рад знакомству, лорд, — сам я одним движением вытаскиваю из тени Ломтика каталог с нашими товарами и протягиваю его Гиберлину. — Предложить нам действительно есть что.

Лорд-ювелир берёт, начинает листать, прищурившись.

— Думаю, из этого выйдет прибыльное дело, король Данила, — улыбается Гиберлин.

— Благодарю за знакомство, лорд Питон.

— Всегда рад помочь королю Даниле, — явно преувеличивает отец Гюрзы.

Конечно, я понимаю, почему Питон подошёл только сейчас. Всё просто: Багровый Властелин лично представил меня одному из торговых монополистов. Только тогда все сомнения исчезли, и Питон решил подсуетиться.

После разговора с Гиберлином ко мне подлетает и Гюрза. Глаза леди внимательные, как у следователя, которому ты вдруг понравился.

— Король Данила, мой отец не славится благотворительностью, — говорит она по мыслеречи. — Но как только понял, что вы всё равно найдёте нужные контакты в Багровых Землях, то решил посодействовать. Чтобы не выглядеть отстающим.

Я наклоняю голову:

— Спасибо за честность, леди. Я не забуду вашей всегда своевременной помощи.

Она чуть улыбается. Девушка всё чаще играет на моей стороне, я это отмечаю, конечно ли. А вообще лорд Питон пускай хитрит. Всё равно ему выгодно пока не ссориться с королём, в чьей свите состоит «внучка» самого Багрового.

* * *

Цитадель Лорда Тени, Та Сторона

Леди Габриэлла приземлилась за воротами замка Лорда Тени. Её золотые крылья сложились плавным, безупречно выверенным движением — словно по нотам забытой небесной симфонии. Стража лишь молча склонила головы и отворила решётку, пропуская леди-херувима во двор. Эта встреча была назначена по тайным каналам.

Она шагнула во внутренний двор — и сразу ощутила тревожное: здесь что-то случилось. Повсюду — на каменной кладке глубокие царапины, следы стрел. Местами — опалённый участок земли, будто кто-то вызвал плазменный удар. У разрушенного фонтанчика — перекошенный фрагмент стены, как после точечного взрыва изнутри. Ловушки? Да как такое возможно! Это же не заброшенный склад, а цитадель Организатора! Тут повсюду стража, повсюду маги!

Лорда Тени она находит в его апартаментах, заполненных артефактами разного рода: от целебных до защитных. Теневик сидит в кресле.

— Что случилось в твоей крепости? — спрашивает Габриэлла.

Лорд Тень отмахивается раздражённо.

— Ничего.

— Значит, «не твоё дело».

— Что тебе надо, леди-херувим?

Габриэлла изучает хмурое лицо этого полного мужичка. Высший теневик словно бы сидит в осаде здесь, в своей крепости. Она почти не верит своим глазам. Неужели это устроил Филинов? По сведениям Габриэллы, Лорд Тень сейчас официально ни с кем не в состоянии войны. Оппоненты есть, политические противники в Организации — всегда. Но только с появлением Данилы Филинова обстановка вокруг изменилась. Защита у Лорда Тени даже в спальне.

Габриэлла в курсе, что Организация строго-настрого запретила Лорду Тени уничтожать Филинова. Но то, что Высший теневик вынужден терпеть атаки молодого менталиста и не может ответить даже скрытно — это не укладывается в картину мира Габриэллы.

Она говорит спокойно:

— Мой брат готовится к дуэли с Филиновым. И мне нужно, чтобы он умер.

Тень за его спиной шевельнулась. Он поднял голову и раздражённо прошипел:

— Нет. Умрёт Филинов.

Габриэлла хмыкает:

— Ты не понял, теневик. Мне нужно, чтобы они оба умерли.

— Хм… — наконец произнёс Лорд Тень. — Что ж… Я могу дать Ангелу оружие-артефакт, питающийся твоей силой. Златокрылая кровь херувима сделает его неостановимым. Он убьёт Филинова.

Пауза.

— А потом и сам умрёт от своего оружия, — договорил он.

Габриэлла улыбнулась. Звучало прелестно. Филинов бесил её уже не меньше брата, а может, и больше. Её раздражало, что этот менталист не купился на её златокрылую красоту и не угодил в ловушку в своём поместье.

— Это было бы замечательно, — сказала леди-херувим.

* * *

Наконец-то бал закончился и мы вернулись в Молодильный сад. Настя с Камилой тут же отправились в Москву, к Светке, а мне придется задержаться. Надо дождаться пробуждения Змейки, да и вдалеке обнаружились незваные гости.

Наши артефакты-сенсоры зафиксировали как далеко в степи открылся портал. А птицы-разведчики, контролируемые нашими телепатам, донесли, что из портала хлынула орда огромонов

Через Ломтикая я подслушиваю разговор их командиров: «Сад расцвел», «растут редкие штуки», «всё выдрать и унести».

В общем, пришли они за трудами Лакомки. Ну что ж, это все прекрасно, но загвоздка в том, что огромоны не зря называют себя расой воинов. Они отлично прижились бы в Боевом материке, хоть и не являются зверолюдьми. Мохнатая шкура и кости огромонов очень прочные, а сами они совершать рывки, снося все на своем пути. Если такая орда прибежит, придется таврам попотеть.

Потому я решаю схитрить, благо время есть.

Ждать некогда. Я передаю команду таврам: начать возведение ловушки. За десять минут накидываю чертёж. Передаю его напрямую в разумы «строителей».

Отъехав на спринтах глубоко в степь, тавры делятся на десятки и начинают кастовать гранитные плиты и вбивать их в землю. Камень плывёт, как воск, формируя начальные зигзаги будущего лабиринта.

Я, как главный архитектор, наблюдаю за возведением проекта с вершины высокого холма. Внизу стены поднимаются из земли, будто прорастают сами собой. Красивая, в облике тигрицы, лежит рядом, прищурившись и сверкая янтарными глазами, следит за процессом. Тигрица терпит-терпит и не подает виду, Наконец, не выдерживает:

— Даня! Скажи уже наконец, жестокий ты человек, что ты задумал⁈

— А как ты думаешь?

— Неужели… заманить в лабиринт? — глаза её расширяются.

— Огромоны не смогут проломиться сквозь десятки плит, — усмехаюсь. — А если смогут, то выдохнутся и мы возьмем их тепленькими.

— Да, это звучит логично, — тиграца хмурится. — Точнее звучало бы если бы это было возможным.

— А это возможно.

— Но как ты устроишь? Как их заманишь?

— Огромоны перемещаются рывками, — объясняю я, посматривая за таврами и через мыслеречь поправляя их, а то, бывает, рогатых заносит. — Мгновенные пространственные скачки. Но когда они несутся толпой, то не могут ориентироваться, так как ничего не видят за спинами соратниковв. Их направляют «ведущие наблюдатели». Без них войско огромонов— стадо, не больше.

— Я всё ещё не понимаю, — Красивая с нетерпением бьёт себя по боку хвостом. — Ты хочешь взять контроль над ведущими? Но как ты это сделаешь незаметно?

Вместо ответа я просто надеваю кольцо Буревестника, которое заранее перекинул Ломтик. Иллюзия мгновенно накрывает меня — и я превращаюсь в огромона. Волосатого, лохматого, тяжёлого.

— Ты даже пахнешь как они! — поражённо принюхивается Красивая.

— Я же телепат, а не фокусник, — пожимаю плечами. — Иллюзия должна быть цельной. Воздействовать на все органы чувств.

Ментально подзываю Белогривого. Конь подходит, тяжело фыркая. Он умеет перемещаться через порталы — скачками, быстро и точно. И мы отправляемся навстречу орде.

* * *

Молодильный сад, Примолодье

Целебный сон подходит к концу. Змейка ворочается, шевелясь во сне, тихо посапывает. Когтистая рука сдвигает одеяло, хвост лениво подтягивается к груди, обвивая бедро. Из горла вырывается мягкое, довольное мурчание.

И вдруг — далёкий грохот.

— Ма-за-ка… — шепчет она.

Глаза распахиваются. Сон разлетается на куски, как сброшенная змеиная шкура. В одно движение Змейка срывается с места, сбрасывает покрывало, проходит сквозь стену шатра — и вылетает наружу, едва не снося тавра, стоявшего рядом.

— Ма-за-ка! М-м-мать вывожка идёт ррвать твоих врррагов! — рявкает она, в голосе — обещание скорой и очень кровавой расплаты.

Глава 14

Белогривый резво скачет, совмещая телепорты со стремительным галопом. Я мог бы и с помощью легионера-портальщика перемещаться на своих двоих, но так я экономлю силы, а они мне понадобятся.

Огромоны находятся спустя пять минут. Орда несётся рывками, преодолевая километры за раз, иногда на их пути попадаются небольшие лесочки, и далеко не всегда «ведущие» ведут орду в обход. Я спрыгиваю с коня и отпускаю его обратно. А то ещё попадётся на глаза этим мохнатым — замучаешься отбивать.

Пробегаю немного сам через лесок и оказываюсь среди огромонов. Иллюзия держится, никто на меня даже не взглянул. Сейчас как раз пауза между рывками, и огромоны просто несутся. Это хорошо, а то рывки-то я делать непривычен. У меня, конечно, есть пара огромонов в Легионе, и их магию использовать я могу, но это мощный стресс для организма, а переделывать себя с помощью геномантии, чтобы легче его вынести — да ну нафиг!

Потому поторопимся. Секунда — и я врезаюсь в разумы ведущих посредством брошенных в спины пси-клинков. Щиты разлетелись, навигаторы послушно повели орду, куда им велено.

Мы приближаемся к Саду. Вдалеке уже должны быть видны деревья, да спины впереди несущихся огромонов заслоняют.

И именно в этот момент из земли начинают подниматься каменные плиты. Лабиринт вздымается вокруг. Тавры действуют слаженно. Часть плит была зарыта заранее — весь лабиринт не успели бы поднять, потому закопали только первые несколько десятков стен. Так, чтобы когда огромоны спохватились и заметили наземный лабиринт, их бы уже окружили поднявшиеся стены.

Огромоны, попав внутрь, теряют ориентиры. Орда распыляется, мохнатые пытаются пробить стены. Но их фирменные рывки требуют сил, которые убывают.

Тем временем тавры двигаются сквозь лабиринт. Сканеры отслеживают состояние целей. Тех, кто выдохся, хватают. Антимагические наручники защёлкиваются на мохнатых лапах.

А те, кто дерётся, — получают по полной. Хорошо, что Гумалин сделал около сотни браслетов. Конечно, на всех не хватит, но огромоны не славятся малодушием, и многие все равно будут драться насмерть. Такие вот эти мохнатычи.

Фоновое сканирование сбивает с мысли… О, вот и Змейка проснулась. Прекрасно.

* * *

Молодильный сад, Примолодье

Лабиринт вырастает перед Змейкой. Она ускоряется и в момент столкновения с каменной стеной — просто проходит сквозь гранит, как вода сквозь сито. Навык, чуть уже подзабытый в связи с формацией, но разум всё помнит. Он помнит, как быть опасной. Змейка не знает, что с ней случилось. Почему она стала такой маленькой, нежной и бесчешуйной⁈ Фака! Бесит! Но когти при ней, а хвост — даже больше. Потому врагам мазаки не сдобровать!

Звуки боя усиливаются. Хрип огромонов. Боевые выкрики тавров. Стены дрожат от ударов. И с каждым шагом Змейка меняется.

Плечи становятся шире. Тело вытягивается и обрастает чешуёй, которая утолщается и превращается в пластины. Теперь она даже стала больше, чем раньше! И — да, конечно — выпуклости вернулись. Снова можно прижиматься ими к мазаке!

Змейка врывается в самую гущу, чтобы «рррвать вррагов мазаки»!

Огромоны поворачиваются слишком медленно.

Хрясь!

Первый — в клочья. Второй — сдавлен и разорван. Хвост обвивается, сжимается, хрустит позвоночник. Она вырывает одного из толпы и швыряет в стену, которая, между прочим, не выдерживает.

— Мать выводка! — звучит в её голове знакомый голос. — Не успела проснуться, а уже за работу⁈

— Мазака-а-а! — утробно рычит Горгона.

— Давай ко мне, — и в её голове раскрывается довольно длинный маршрут через лабиринт. Потому хищница решает немного срезать, а десяток огромонов — это разве препятствие?

Скосив полосу из трупов, Змейка наконец видит своего мазаку.

Он поворачивается, чуть вскидывает брови:

— Ого. Ты даже трансформировалась! — он бросает быстрый взгляд на её молочные железы, накрытые пластинами. — Третья формация сделала твою… хм… боевую форму больше прежней. Ты как себя чувствуешь?

Она резко зыркает на него — и рычит.

— Отддддыхать не буддуу, фака!

— Точно?

— Нет! — взревела она. — Буду ррррвать! Фака!

Мазака улыбается. Медленно кивает.

— Ну, фака так фака. Тогда рвём вместе.

Она не отвечает. Уже кидается дальше. Её место — рядом с ним. В бою. В ярости. В крови.

И если кто-то решит, что Змейка — просто милая бесчешуйка под одеялом…

Пусть попробует сказать это, когда она разорвёт его башку пополам. Фака!

* * *

Позже, когда большая часть огромонов уже усеяла землю — кто в антимагических наручниках, кто в верёвках, а кому и вовсе путы не понадобились, ибо решили пасть в бою — я подошёл к Змейке.

— Мазака? — голос снова мелодичный.

Она уже сбросила боевую чешую и уменьшилась до бесчушейной малютки. Точь-точнь человеческая девушка. Стоит посреди поляны — босиком, голая, абсолютно довольная. Лицо милое, глаза огромные анимешные, змейки в волосах слегка щёлкают языками. За спиной — тяжелый хвост.

Я извлекаю из теневого портала платье для Змейки. Она тут же пятится, выставив перед собой медные когти.

— Не хочччччу, — фыркает.

— Надо, — говорю я спокойно.

Она замахивается рукой. Но я не обращаю внимания — знаю, что не ударит. Просто накидываю платье на плечи и оно соскальзывает вниз.

— Можно мне кофе? — отвлекаю ее, пока не разодрала одежду и она, факнув на прощание, уходит в лагерь.

Между тем тавры пригоняют грузовики и грузят огромонов в «кареты». Мохнатых повезут в поселок и разместят там с комфортом. Трехразовое питание и перина обеспечены. Мне их еще продавать обратно на родину. Потому в моих же интересах чтобы мохнатычи дожили до возвращения домой.

Спустя час уже в лагере я снова вижу Змейку. Всё повторяется: без платья, босиком, бродит по поселку, как будто тут её террариум. А то я думал, чего это кофе мне в кабинет на стол просто незаметно поставили, не показавшись.

— Где платье? — спрашиваю строго. — Ходить либо в платье, либо в боевой форме!

— Фааа-ка! — звонко выкрикивает она и тут же исчезает, проваливаясь сквозь стену шатра. Хвост мелькает последним.

Вздыхаю. Хрен знает, куда приведет Змейку четвертая формация, но надеюсь, чешуи будет побольше.

От мыслей о нашей нудистки отвлекает позвонивший лорд Питон.

— Король Данила, мне известно, что вы схватили большую группу огромонов.

— Быстро у вас разведка работает, лорд, — отвечаю я с сарказмом. — Как же ваша пограничная крепость их пропустила?

Понятно, что глушилки не покрывают всё Примолодье, но надо знать куда ты перемещаешься, а иначе координаты могут завести, например внутри скалы, где и останешься. Значит, разведка огромонов справилась неплохо.

— У огромонов не было портальных камней, — бурчит Питон. — Вернее, до сих пор не было. Это не та вещь, которую можно купить на базаре. Вообще, портальными технологиями обладаем только мы, вассалы Багрового Властелина, и Организация. Но кто-то огромонам его дал.

— И после перемещения забрал, — киваю. — Мы не нашли ничего у огромонов, кроме оружия.

Хм, а вообще интересно, что нынче я тоже владею портальными технологиями благодаря Портаклу, который смотрит сериалы в моем замке. Этот высший портальщик хоть, конечно, ленивый работник, но гениальный. Так что скоро и мы будем производить портативные портальные камни.

Питон переходит в наступление:

— Король Данила, я хочу выкупить ваших пленных для последующих переговоров с Огромонией.

— Нет. Я сам продам их Огромонии на своих условиях, — отказываюсь.

— Как это сами? — возмущается он. — Вы обязаны передать их мне. Я — лорд Примолодья, и под моей ответственностью находится эта провинция.

— У меня есть багровый ветвь, — отвечаю я безразлично. — А вместе с ней полное право вести дела на землях Багрового Властелина. К тому же, у Молодильного сада автономный статус. Это подтверждено самим Властелином. Вы слышали.

Пауза. Питон явно взвешивает: сцепиться — или проглотить.

— Король Данила, я и не сомневаюсь в вашем праве, — говорит он нехотя. — Тогда могли бы вы держать меня в курсе переговоров с Огромонией, а также я бы хотел чтобы мои люди присутствовали на них.

— Это можно, лорд. Будем держать вас в курсе.

— Спасибо.

Вот и поговорили. А вообще интересно, откуда у огромонов взялся портальный камушек. Не похоже на очередную пакость Лорда Тени, который неплохо так огреб от расставленных Ломтем ловушек в его замке. Скорее уж, какой-нибудь портальшик из Гильдии Портакла барыжит на стороне. Портакл же развалил свою Гильдию, когда бросился в бега, и у Организации теперь только часть осталась.

Одно точно — надо усиливать Молодильный сад. Можно дополнительный отряд тавров призвать, на всякий случай. Хотя, пожалуй, лучше альвов. Да, пусть будут остроухие маги. И заодно пускай остроухие с рогатыми учатся работать вместе. Боевая отладка, так сказать, на живом материале.

Усаживаюсь в своем домике помедитировать и привести в порядок источник. Хоть я лично в бою почти не принимал участие, но пришлось потратиться, ведь поднимал стены лабиринта вместе с таврами.

Только и успел опустошить пластыри, как зазвонил связь-артефакт. На другом конце — король Брикс:

— Дядя Данила…

Я усмехаюсь. Непривычно слышать от «короля ужасных некромантов» робкое «дядя». Хотя Кира изо всех пытается перевоспитать своего возлюбленного, ибо имидж обязывает.

— Что-то случилось, дружище?

— Разведка доложила, что у атлантов в плену находится альв по имени Феанор.

Мои перепончатые пальцы! Воитель, ну ты и вляпался, осел упрямый!

— У кого именно? — спрашиваю я со вздохом. Похоже, это никогда не кончится, и Феанор постоянно будет попадать в неприятности. Лакомка у меня настоящее золото, но вот ее родня — что Бер, что Феанор — это конечно ходячие проблемы.

— У князя Лемуриона, — отвечает Брикса. — Его держат в тюрьме во дворце Атл. Судя по всему, атланты хотят устроить показательную казнь за то, что Феанор убил патрульный отряд.

Эх,ну конечно, только в Атлантиде я не был. Ну спасибо, Феанор.

* * *

Цитадель Лорда Тени, Та сторона

Лорд Тень стоял у панорамного окна. Он обернулся, когда в проём без стука вошёл Ангел в белой тунике.

— Зачем ты меня позвал? — рыкнул Ангел. — Наши дела в прошлом.

— Хорошо, что ты пришёл, — сказал Лорд Тень, почесав живот сквозь мантию. — Присаживайся, будь добр. У меня для тебя есть кое-что интересное.

Ангел фыркнув, остался стоять.

— Неважно, что там у тебя, мне отец запретил с тобой разговаривать.

— Серьезно? — удивился Лорд Тень. — Тебе сколько лет? Десять?

— Я пошел, — разворачивается Ангел.

— Слышал, тебе предстоит дуэль с Филиновым, — Лорд Тень сел за резной стол и посмотрел на Ангела с ленивым интересом.

— Он пока не согласился, — холодно ответил тот, — но согласится. Ему некуда деться.

— Ты же знаешь, — Лорд Тень провёл пальцем по чёрной жилке, всплывшей на полированной поверхности стола, — мне бы хотелось, чтобы он не пережил эту встречу. Попытку перезапустить эксперимент с Боевым материком провалилась. Доступ к Всплеску Первозданной Тьмы под Островом некромантии для меня утрачен. Филинов поставил там глушилки. Теперь я не могу черпать оттуда теневых тварей. Приходится ходить к другим Всплескам — далёким, нестабильным и опасным.

Ангел чуть приподнял бровь, почти усмехнулся.

— Ну, тогда наслаждайся, когда я его прикончу.

— Я хочу помочь тебе, —сказал Лорд Тень.

— Нет. С тобой я больше не работаю.

— А если я дам тебе новое крыло?

Молчание. Вечность протянулась между ними, пока Ангел не спросил:

— Что ты сказал?

— Ты не в форме, — Лорд Тень говорил спокойно, без нажима, — но с новым крылом ты точно сможешь раздавить Филинова. Без сомнений.

— Он всего лишь мальчишка, — буркнул задетый за живое Ангел.

— А кто спорит! Тот еще сопляк, — соглашается Лорд Тень. — Но слишком он охренел, и надо чтобы у него не оставалось ни малейшего намека на шанс.

Ангел долго смотрел на него. А затем коротко кивнул.

— Покажи его. Свое крыло.

* * *

— Феанор опять набедокурил, — говорю Лакомке, заглядывая в лабораторию жены. Семян здесь прибавилось, как и засушенных растений, а помощницы-альвы в белых халатах капают на образцы какие-то реагенты и записывают в блокноты. — И, как водится, влип.

Она тревожно оглядывается на меня, глаза округляются и, со вздохом, теребит пуговицы на халате.

— Что с ним случилось?

— Угодил в плен к атлантам, и, похоже, его собираются казнить.

— Ты не обязан спасать его, — признаёт альва, хоть по её лицу и видно, что даются ей эти слова с большим трудом. — Феанор позволял себе много лишнего в отношении тебя.

— Ага, дурень он. Но свой дурень, — пожимаю плечами. — Думаю, он сам бы пошёл меня спасать. А может, и нет. Но в любом случае я его вытащу — и он будет мучиться этим воспоминанием всю оставшуюся жизнь.

— Заслуженное наказание, — расцветает жена. Её радует, что родственник не брошен на произвол судьбы — пускай и будет страдать от чувства вынужденного долга. Она бросается мне на шею.

— Будь осторожен, мелинда, — шепчет она. — Кира говорила, он был не в себе, когда они виделись в последний раз.

Я киваю и, попрощавшись, ухожу из лаборатории. Натыкаюсь на Змейку, которая, разумеется, снова в своём репертуаре: стоит в углу и с остервенением рвёт на себе одежду медными когтями.

— В следующий раз наденем на тебя кевларовую броню, — пригрозил я с улыбкой.

— Не хочу одеваааться!.. Фа-а-аака! — рычит она, срывая с себя очередную кофту.

Она кивает в сторону Красивой, что растянулась на солнышке и невозмутимо помахивает хвостом.

— Кррррасивая не одеттта!

— Она сейчас тигрица. Зверь, — поясняю.

— Я таже зверрррь! — с вызовом говорит Змейка, приподнимая подбородок.

Я фыркаю, разглядывая её бело-голубое лицо. Блин, если не смотреть на волосы-змей — вылитая девушка. Ну, почти. Клыки, конечно, острые, как у лисицы.

— Это ещё спорно…

Но уже мягче, примирительно добавляю:

— Иди одевайся. Тогда разрешу тебе сварить мне кофе.

— Уррррра! — оживляется она и с диким рёвом уносится искать одежду. Или кофе.

А я собираюсь на Остров Некромантии. Беру Змейку с собой — просто чтобы приглядывать за ней, а то четвёртая формация может не вовремя появиться. Заодно прихватываю и Настю из Москвы. Скучно точно не будет.

Мы с Настей почти одновременно телепортируемся во дворец Брикса. Нас встречают Брикс и Кира, ну и почётный караул высокоранговой нежити. Правда, надо одолжить десяток таких монстров для охраны своих поместий. Вернее, взять вассальный долг в виде редких умертвий. С лордов-некромантов не убудет, ещё сделают, ну и не с кем они не воюют всё равно.

— Фака-а-а! — раздражённо шипит Змейка на нежить. Не нравится она ей, что и понятно.

Идём сразу в зал совещаний. На длинном столе уже разложена карта с потрёпанными краями.

Брикс хмуро указывает пальцем в середину моря, где помечена точка, подписанная как «Атл»:

— Дядя Данила… То есть Ваше Величество, — быстрый взгляд на Киру. — Разведка докладывает, что Феанорр у атлантов. Точнее, у княжеского рода Лемурионов. Сейчас там правит князь Икрис. Его дворец — день пути отсюда.

Кира случайно касается его руки.

— Ой, извини…

— Ничего, Кира Игоревна, — опускает голову Брикс.

Они оба смущаются, как школьники на первом танце.

— Что известно насчёт времени казни? — уточняю.

— Это может произойти в любой момент, — разводит руками король некромантов. — Известно, что скоро, а когда — не понятно.

Я говорю:

— Ну что ж… Придётся сплавать к князю Икрису лично.

Одновременно открываю мысле-речь и бросаю зов:

— Зела. Возьми с собой троих альвов. Пусть будут Бер, Финрод, Галадриэль, — выбираю всю крылатую четвёрку альвов. — Переходите через портал на Остров Некромантии. Когда сможете прибыть?

— Десять минут, мой король, — рапортует воительница. — Позволь уточнить — с кем мы будем воевать?

— Возможно, с жаброшейными, — использую просторечное название атлантов. — У них в плену Феанор.

— Сейчас будем, — откликается Зела, и голос воительницы меняется.

Я и не сомневался, что она воспримет близко к сердцу. Потому и выбрал альвов для операции — дубина Феанор всё же их сородич.

Сборы предстоят недолгие. К счастью, «Женя» — он же «Жнец морей», нежить-корабль — сейчас качается на местном пирсе. Его перебазировали заранее. Я не думал, что в ближайшее время поплыву к атлантам, просто раз Брикс захотел быть моим вассалом, то и свой некромантский корабль логично держать на Острове Некромантии.

Главное, что Гумалин успел его немного апгрейдить. Недавно казид отправлялся в небольшую командировку и прикрутил к бокам «Жени» гарпуны с противомагическими наконечниками. Такие, что могут пробить даже защитный купол, если удача вдруг повернётся не задом.

* * *

Я вместе с Настей и Змейкой поднимаюсь на борт. Альвы уже внутри — сложили за спинами херувимские крылья, устроились, освоились. Когда костяная скорлупа закрывается сверху над палубой, мы словно оказываемся внутри гигантского яйца. Для дыхания предусмотрены баллоны с воздухом — всё оснащено.

«Женя» медленно уходит в глубину. По бокам поднимаются две подлодки — небольшие, но вооружённые торпедами, переброшенные из рода Мерзлотника. Сопровождение серьёзное.

Мыслей — полно. Феанор, конечно, натворил делов. Да, перегнул палку и достал меня порядочно, спору нет. Но не пересёк грань. Он всё ещё родственник. А родню, как бы она ни вляпалась, вытаскивают. Желательно — живой.

«Женя» плывёт сам, а альвы посматривают на изображение с артефактов наблюдения, которые Гумалин прикрепил к носу, корме и бортам. Картинка, очищенная от темноты, транслируется на специальные доски-экраны в капитанской каюте. Также есть и артефакты-сканеры.

Мои мыслещупы улавливают движение. Патруль атлантов совсем рядом.

Только вот к нам они уже минут десять не приближаются.

— Они что, слепые? — удивляется Зела, глядя на доску. — Мы же так мимо и проплывём.

— Такое нельзя допустить, — серьёзно замечаю. — Придётся привлечь внимание служилых. Телепаты не могут взламывать щиты на большом расстоянии, даже грандмастеры. Но ментальная картина такова: патрульные сидят верхом на акулах, а какой хищник не любит вкусно покушать?

Я строю иллюзию гигантского сырого стейка с кровью — и вот уже акулы всадников тянутся в нашу сторону. Патрульные поздно спохватились и поздно успокоили своих животных, да тут уже заметили и «Женю» с парой подлодок позади.

Чего только не сделаешь, чтобы помочь доблестным пограничникам исполнить свой долг.

— Теперь видят, — бросаю.

— Тебе понадобилось столкнуть их носом к носу с нами, — догадывается Настя. — Какие же раздолбаи!

Вскоре все мы слышим по мыслеречи голос:

— Именем князя Лемуриона, остановитесь! Кто вы такие, чужаки⁈

— Патрульные — телепаты, Даня? — оглядывается на меня удивлённая оборотница.

— Слишком жирно — иметь в каждом патруле по телепату, — отмахиваюсь. — Это явно какой-то ментальный артефакт. Ничего удивительного. Как-то же атланты должны были приспособиться общаться под водой.

Я подключаюсь к каналу этого ментального громофона:

— Я — король Данила Вещий-Филинов. Передайте князю Икрису, что у меня есть трезубец вашего княжича Океариса. И я готов обменять его на пленного альва Феанора.

Атланты зависли — видимо, связываются с центром принятия решений.

— Князь вас примет как гостей. Мы вас сопроводим, — снова говорят атланты.

Примечательно, что они акцентировали фразу «как гостей». Значит, Икрис, как минимум, не совсем без мозгов и не хочет ссориться со мной — даже пускай у нас уже есть пара камней преткновения.

Атланты плывут на своих акулах впереди, указывая направление. «Женя» с подлодками не отстают.

Через какое-то время перед нами возникает небольшой городок на дне. В самом центре — «дворец». Хотя дворцом это назвать трудно. Скорее, усадьба, аккуратно встроенная в коралловое сердце подводного Атла. Повсюду вода. Плавные линии куполов, перламутр, колонны из живого коралла, в нишах — светящиеся медузы вместо светильников. Всё выглядит так, будто не построено, а выращено.

По указанию сопровождающих мы паркуемся на стоянке, бросив якорь. Затем покидаем корабль.

Дышать под водой — не проблема. Я знал, что когда-нибудь придётся пообщаться с атлантами, и велел Гумалину сделать артефакты, обеспечивающие кислородом под водой. На вид — обычная цепочка с камнем. Кстати, насчёт поставок этих штук мы уже договариваемся с ВМФ Русского Царства. Пускай царские военные водолазы больше не таскают баллоны с воздухом.

Экипажи подлодок остаются внутри. Альвам я велю оставаться у «Жени», беру во княжеский дворец только жену и Змейку.

Непривычно двигаться под водой — не шагаешь, а плывёшь. Мы проплываем за стражей внутрь дверей дворца. В главном зале уже ждут четверо, причём трое из них — высокородные атланты в золочёных шкурах каких-то дивных морских зверей.

Хм, примечательно, что мебели здесь нет — просто пустое помещение. Да и зачем оно, если весь дворец затоплен?

Настя в удивлении крутит головой, и распущенные рыжие волосы создают ореол вокруг лица. Змейка же шипит и трясёт хвостом постоянно.

Атланты под водой не говорят. Общение происходит через телепатов. Один из них и устанавливает ментальную нить между присутствующими.

— Канал связи открыт. Вы можете говорить с князем напрямую, — раздаётся у меня в голове.

Я бы и сам мог настроить контакт с Икрисом, но да ладно.

— Я — король Данила, — просто бросаю. — Это моя жена Анастасия Павловна, а это — мой зверь Змейка.

Взгляды атлантов приковываются к хищнице — она выглядит как миловидная девушка, которая подверглась странной мутации. Но никто бы не догадался, что всё наоборот: это не человек, ставший зверем, а зверь, который с каждой формацией всё больше гуманизируется.

— Хмм, я — князь Икрис, — представляется высокий атлант с серебристыми жабрами, коралловыми наростами на плечах и острыми чертами лица. Он указывает на двух молодых атлантов: — Это княжич Океарис, мой старший сын. И Гребень, младший княжич.

— Рад знакомству, княже, — киваю.

— Взаимно. Как вы дышите под водой без жабр? — не удерживается Икрис от вопроса.

— Магия, — отвечаю без подробностей. Нечего бесплатно разбазаривать секреты рода.

Князь хмурится, явно недовольный отговоркой, но не спорит:

— У вас есть претензии. Но и у меня — немало. Мы восстановили картину некоторых событий. Из-за вас мой сын утратил трезубец — и с этой минуты перестал быть наследником. Наши законы безжалостны, и это стало для него великой ошибкой. А кроме того, ваш альв убил нашу поисковую группу. Он должен ответить по всей строгости нашего закона.

Я говорю как думаю:

— Феанор не имеет привычки нападать без причины. По-видимому, его вынудили защищаться.

— Он пересёк наши границы, — резко бросает княжич Океарис. — Конечно, его пытались задержать.

— Сын, будь холоден, — остужает бывшего наследника Икрис. — Король Данила, он прав. Виновный должен быть наказан.

— Я предлагаю вам обмен, князь. Трезубец наследника меняю на Феанора. Надо бы только изучить эту «вилку», чтобы Гумалин смог повторить артефакт, а так мне её не жалко. Хотя гомункул Восточный прикипел к новому оружию — это да.

Он молчит и думает.

— Я могу на это пойти, — говорит он наконец.

— Отец, — подаёт голос Океарис, — я уже объявил публичную казнь этого Феанора. Народ не поймёт, если мы его просто отпустим.

Князь поворачивает к нему голову:

— Это было слишком поспешное решение, — сдерживает досаду Икрис. — Зачем ты так торопился с объявлением?

— Ну, я… — Океарис тупит, не зная, как оправдаться.

Не дождавшись ответа, князь обращается ко мне:

— Король Данила, это было бы выгодное предложение, но, боюсь, я не могу на него согласиться. Я не могу отменить казнь убийцы моих людей, раз она уже назначена во всеуслышание.

— Даня, что же делать? — Настя спрашивает по нашему индивидуальному каналу.

— То что же что и всегда, — хмыкаю. — Импровизировать.

Не знаю, действительно ли Океарис подставил отца, или же это сам князь велел княжичу произнести нужные слова, чтобы отказать мне под «объяснимым» предлогом.

Не знаю — и плевать.

Я просто собираюсь дать ему шанс осознать ставки.

— Княже, послушай внимательно. Подо мной — Остров Некромантии. А также большая часть Боевого материка. И ты всерьёз собираешься казнить моего родственника? Честно скажу: я не хочу войны с атлантами. Я бы предпочёл дружбу с тобой. Торговые соглашения, обмен знаниями, соблюдение обоюдных интересов — думаю, тебе это тоже было бы выгодно.

Икрис сдвигает брови и смотрит задумчиво на сыновей.

— Отец, король Данила озвучил разумный довод, — вдруг вступает в диалог Гребень. — Мы должны что-то придумать, например, дать альву шанс пережить казнь.

— Хорошо, король Данила, — говорит князь. — Единственное, что я могу предложить: оформить казнь в виде битвы со Щипуном. Это наш зверь красного ранга. Битва публичная, правила — древние. Если альв выживет, то будет свободен.

Не знаю, что за чудо-юдо этот Щипун. Но Феанор — не просто вспыльчивый идиот, который вечно нарывается. Он — Грандмастер магмы, один из сильнейших альвов. Может, выдержит.

— Хорошо, княже, — говорю я. — Значит, так и сделаем. Теперь можем мы поговорить с моим человеком?

— Это еще зачем…? — возникает Океарис, но Икрис затыкает его взглядом.

— Конечно, король, тебя проведут.

Надо только прихватить альвов. Зеле с Бером тоже поди хочется поговорить с Воителем.

* * *

Могучего Воителя нельзя просто бросить за металлическую решётку. Потому атланты постарались. Камера из резонансного камня глушит любые выбросы силы.

Феанор плавает в бессознательном состоянии. Даже без артефактов и прочих приборов он дышит под водой. Его тело медленно испаряет воду вокруг рта и носа — вскипячивает её и выделяет чистый пар, разделяя молекулы и вытягивая кислород. Только на это уходит вся его оставшаяся магия. Он без сознания, но не сдаётся.

Я подхожу к этому балбесу. Молча достаю артефакт дыхания. Надеваю цепочку на него.

Феанор протяжно выдыхает, и его тело прекращает тратить силы на выжигание воды. Пар исчезает, он начинает втягивать воздух спокойно, без борьбы за каждый вдох.

Глаза Феанора открываются. Мутные, но цепкие.

Он смотрит на меня с тем же выражением, с каким встречал врагов на турнирах.

— Ты что тут делаешь, Филинов⁈

— Пришёл тебя прибить, — отвечаю спокойно. — Правда, сначала для этого придётся тебя вытащить отсюда.

Он с усилием принимает вертикальное положение, выпрямляется, как может в этой узкой камере. Всё тело дрожит, но он держится. И говорит с тем же своим бесячим вызовом:

— Нихрена, Филинов! Я доплыву до Валор первым! Я прирождённый король!

Я фыркаю.

— Ты упрямый осёл. У тебя скоро бой со Щипуном красного уровня. А ты даже не в силах стоять на ногах.

— В воде не надо стоять, — буркает он.

— Отмазался, — хмыкаю. — Кстати, ты зачем прикончил патрульных атлантов?

Феанор морщит бледное лицо, вспоминая:

— Я просто мимо плыл, а они ко мне прицепились. Обобрать ещё пытались, как последние мародёры.

Я качаю головой. Печально. Предсказуемо.

— Поединок будет тяжёлым. Я могу дать тебе энергии.

Уже тянусь к нему, но он резко вскидывает руку и раздражённо рычит:

— Нет, Филинов. Ты и так слишком много сделал для альвов, да и для меня, будь ты проклят, чёртов тупоухий! Я даже прикончить тебя не могу и отобрать корону силой — столько я всего тебе должен! Но в этот раз я не позволю тебе влезть, понял? Это мой бой! А ты вали обратно на сушу!

— Ты же понимаешь, что погибнешь, да? — смотрю на этого упрямого барана. — У тебя источник почти пустой.

Он смотрит мне в глаза впервые спокойно, без вызова, без бравады. Просто как есть:

— Я не умру, я стану королём.

Мы молчим. Я не пытаюсь его больше переубедить. В конце концов, этот болван старше меня не на одну сотню лет, и ему виднее, как поступать.

А потом всё же не выдерживаю и подхожу ближе.

— Дай хоть обнять тебя, упрямый ты осёл…

Обнимаю его коротко, по-мужски. Феанор не отстраняется. Хлопаю его по плечу.

— Воитель, послушай меня один раз. Возьми меч у Бера, когда он тебе предложит. Не упрямься. Он — твой родственник, в конце концов. Сделай парню приятно.

Феанор не отвечает, только угрюмо молчит. Только когда я уже отворачиваюсь и выхожу, он хрипло бросает:

— Береги Золотой Полдень, Филинов. Тебе это под силу. Возможно, даже только тебе, грабаный ты сукин сын.

Обернувшись и кивнув, я покидаю камеру. Сразу следом за мной к Воителю заходят Бер и Зела, и тут же доносится хриплое:

— Вы двое, какого хрена, стали крылатыми гусями⁈

— Это херувимские трофеи, вообще-то, старый ты пень! — Зела не лезет в карман за словом. — Их добыл наш король Данила и подарил нам как своим верным воинам!

Задерживаются у Феанора альвы недолго. Бер выходит первым — хмурый и ссутуленный.

— Он взял мой меч, — говорит, не поднимая глаз. — Когда я предложил. А я ведь думал, что откажется.

Зела выходит следом. Глядит в сторону, голос едва слышен:

— Такое ощущение, что мы видим его в последний раз.

И впервые в жизни я вижу Провидение. Не знаю, почему именно сейчас, но перед глазами встает картина, как Феанор спускается во тьму и больше не поднимается из неё.

* * *

Цитадель Лорда Тени, Та сторона

Лорд Тень — пухлый мужичок в свободном балахоне, больше похожий на деревенского аптекаря, чем на Высшего Грандмастера Тьмы — получил возможность достать молодого телепата. По крайней мере, сам он так считал.

Разведка доложила: Вещий-Филинов прибыл в Атл.

Это был шанс. Прекрасный, редкий шанс.

Лорд Тень подкинул в руке артефакт связи и набирает княжича Океариса.

— Мне сейчас не до наших с тобой дел, Лорд, — вздыхает княжич, сдерживая раздражение.

Да, часто Лорд Тень использовал княжича, чтобы получить различных тварей из Чернильной Впадины, ведь к ней имели доступ только атланты. Вернее, не только они, но княжичу Лорд Тень спокойно мог дать на руку.

— А я по другому вопросу, княжич. Я знаю, что ты больше не наследник князя. Это несправедливо, что из-за потери вилки тебе отказали в твоём законном праве.

— Я сам в шоке, — признаётся Океарис. — Что мой отец так меня не ценит!

— Действительно, поразительная глупость. Но мы можем всё переиграть. Сделать так, чтобы тебя снова признали наследником.

— Зачем тебе помогать мне? — хмыкает княжич.

— Мне это выгодно, — продолжает Лорд Тень. — Мы с тобой давно ведём прибыльные дела. Ты даёшь мне доступ к Впадине — я ценю это. Но мне совсем невыгодно, чтобы ты остался вне трона.

— Мне тоже нравится с тобой работать, Лорд.

— Знаешь, что я тебе советую? У вас вроде бы в Атле собирается представление — публичная казнь одного из людей Филинова. Когда вокруг будет народ, открой глушилки. Пусть они перестанут блокировать порталы. В этот момент к вам проникнет небольшой отряд громаров.

— Громаров?.. Наших вечных врагов? — не понимает Океарис.

— Небольшой отряд, — повторяет теневик. — Три-пять громаров. Они появятся на арене, и ты их зачистишь. Ведь только ты будешь готов к атаке. Ты уничтожишь отрядик громаров как герой и как защитник Атла.

— Какой в этом смысл?

Лорд Тень улыбается:

— Ты победишь ваших древних врагов. И отец вернёт тебе титул наследника.

Он не сможет иначе.

Долгая тишина. Затем княжич алчно говорит:

— Я согласен.

Лорд Тень усмехается. Хорошо иметь неумного сговорщика. Теневик не соврал — он правда закинет в Атл три-пять… сотен бешеных тварей. Пускай Филинов веселится.

Глава 15

Мы сидим на зрительских трибунах почти в полном составе — я, Змейка, Настя, Зела, Бер, Финрод и Галадриэль. Только группы сопровождения остались в подлодках на парковке. Кстати, чтобы усесться в воде, нам пришлось пристегнуться ремнями. Слева от меня Змейка от скуки режет когтями поручень в труху, её волосы-змеи блестят глазками, разбросанные в водном пространстве вокруг миловидного голубого лица. Настя молчит, крутя головой. Бер чуть подаётся вперёд, будто готов спрыгнуть на арену в любой момент.

— У Воителя твой фламберг, — Зела кладёт руку Беру на ладонь. — Он не может не победить…

— Да, конечно, — бравирует мечник. — По сути, всю работу сделает мой меч! И дядя будет по гроб жизни мне должен!

Финрод и Галадриэль молчат, как статуи, и смотрят, как внизу, на арене, разворачивается бой. Феанор почти полностью обесточен, и ему приходится рвать жилы в борьбе против местного Щипуна. Гигантский краб, красный, как свежий ожог, с панцирем, норовит защемить Воителя огромными клешнями. При взгляде на эти красные «ножницы» мне припомнилась та мутантская тварь, что отправила меня в прошлой жизни на покой. Не хотелось бы, чтоб и осла Феанора тоже убило клешнями.

Но у Феанора в руках фламберг, разогретый добела. Он сочится жаром, будто питается неукротимым огнём Воителя. Прыгая как сайгак, Феанор бьёт — раз, ещё раз. Магматические доспехи на нём держатся чудом. По швам идут трещины, стихийная броня стонет под ударами. Он сам — на пределе. Даже не хватает сил на объёмную технику.

— Не будь Феанор таким дураком, он бы уже убил эту ошибку природы! — возмущается Зела, не в силах смотреть на поединок. И мысленно добавляет: — Мой король, почему, почему он отказался от твоей силы⁈

— Это же очевидно, — пожимаю плечами. — Он хочет умереть.

— Что⁈ — Настя округлила глаза.

— Совсем дурак, — буркает Зела.

Между тем Феанор, полоснув краба, кричит, захлёбываясь яростью:

— Получила⁈ Я король! И я получу своё королевство!

Он поднимает фламберг обеими руками, и из его ладоней вырывается огромный поток магмы. Техника Грандмастера вулкана, пусть и ослабленная, бьёт прямо в морду крабу. Щипун шипит, мечется от боли, панцирь плавится. Над ареной вода кипит, и к далёкой поверхности поднимается паровой гриб.

Да только Воитель уже без сил. Он падает на колени. Но его атака не пропала даром: Щипун тоже подламывает суставы ног и ползёт по дну. Припадает на лапу, но ещё жив. Панцирная громадина нависает над Феанором, и видно — сейчас оба рухнут. Каждый дышит с трудом. В живых их держит только инерция. Зрители задерживают дыхание. Похоже, атланты ещё не видели такого боя.

В мой затылок словно вонзаются ледяные иглы. И дело вовсе не в Феаноре — в конце концов, он сам решил драться из последних сил. Жалеть его как-то глупо.

Ментальное сканирование обнаружило прямо за трибунами боевую группу. Это не атланты, не ловушка князя Икриса. Это какие-то глубоководные твари. Скачанная у сотен иномирцев память услужливо подсказала название расы, подходящей специфическому ментальному слепку — громары. И среди них затесался кто-то сильный. Очень сильный. Источник — словно скала. Уровень крепкого Грандмастера, не меньше.

Сознания караульных атлантов гаснут одно за другим — как свечи на сквозняке. Скрытая охрана трибун сметена, будто её и не было. Как по команде, чётко, без суеты. Могу ошибаться, конечно, но вся эта диверсия… слишком гладкая. Словно её готовили изнутри.

Я не колеблюсь ни на секунду. Бросаю в мысле-речь команду — широким вещанием, через резонанс, с полным весом своей силы. Говорю так, чтобы каждому стало ясно: это не просьба, это приговор с отсрочкой.

— Хватит сидеть, кретины! Вас сейчас всех поубивают! Боевая готовность — немедленно!

Реакция не заставляет ждать. Вспышка паники — и тут же движение. Все вскакивают. Кто-то выхватывает оружие, кто-то просто орёт, но трибуны оживают. Моя альвийская четвёрка вскочила, а Змейка и Настя обратились в боевые формы.

Атланты поворачиваются в мою сторону. Типичная логика жаброшейных: раз чужак кричит об опасности — значит, сам и собирается их покрошить в труху. Молодцы. Интеллект на уровне разогретой устрицы.

Но ничего, главное — они приготовились. Сам я не теряю ни секунды. Пора прекращать балаган на арене. Псионический удар уходит из меня, словно концентрированный лазерный луч. Щипун вскидывается, поражённый точно в нервную систему, и валится на бок, как обрушившаяся башня. Глухой грохот от его падения прокатывается по амфитеатру, и даже каменные скамьи сотрясаются от силы удара.

Феанор хлопает глазами над тушей. Магматический доспех слетел, и отлично видно его взмыленное и перекошенное от ярости лицо.

— Филинов, мать твою! Ты опять вмешался! — возмущается он по мыслеречи.

Он бы поорал и больше, но не успевает. Со всех сторон на арену врываются громары. Волна каменнокожих гигантов налетает со всех сторон и враз уничтожает остатки стражи. Цыц, что же слабаки эти жаброшейные? Громаров, конечно, больше, но пару минут хотя бы можно было продержаться?

Приходится взять командование на себя, а то толпа атлантов даже не знает, куда деваться от приближающихся убийц. Вон даже князь Икрис со своими гвардейцами растерялся.

— Чего встали⁈ — громыхаю в головах жаброшейных. — Подземный переход! Быстро!

Поток бывших зрителей тут же устремляется в туннель в центре трибун. Икрис взмахом руки велит гвардейцам прикрывать отступление своих подданных. Князь успевает и мне кивнуть благодарно.

— Идём за толпой, — бросаю я жене и вассалам. — Феанор! К тебе это тоже относится!

— Как же ты бесишь, Филинов! — орёт в ответ Воитель, но, бросив разочарованный взгляд на крабью тушу, всё-таки слушается и бежит за нами в проход.

Но едва Воитель уходит в туннель, как краб резво встаёт, и его клешни звонко щёлкают в сторону громаров.

— Какого хрена⁈ — оглядывается назад Воитель и уже было бы собрался вернуться, но я хватаю могучего альва за плечо и дёргаю к себе.

— Это я его поднял! И точно не для тебя!

— Чего⁈ — буквально вскипел Феанор, окутавшись паром. — Филинов! Ты сделал из моего смертельного противника нежить⁈

— Феанор! Прекращай думать только о себе! — рявкает Зела, отвесив ему такую мощную пощёчину, что Воитель едва сознание не потерял — сил-то у него совсем немного осталось. — Из-за тебя нас всех убьют! Слушайся короля!

— Я сам король… — буркает Воитель, потирая щёку и зыркая на меня. — Ну и что мы делаем?

— Уходим за атлантами, — бросаю и сам показываю пример, уплывая вглубь туннеля.

Настя и Змейка держатся рядом. Замыкают отступление альвы.

Позади Щипун меряется клешнями с громарами. Да, у каменнокожих гуманоидов оказалось две пары рук, верхняя из которых — клешни. Впрочем, я ощущаю, что краба-умертвия ненадолго хватает. Его разделывает под орех тот самый непонятный Грандмастер. Причём очень быстро — с одного удара, похоже.

А силён дядя! Уже не терпится с ним встретиться.

Хоть мы и плетёмся позади всех, но толпа атлантов представления не имеет, куда бежать. Приходится опять покомандовать жаброшейными. Всё-таки моё ментальное поле шире ауры любого сканера, и засечь угрозу мне не помешает ни расстояние, ни толстые стены подземелья.

Я открываю широкий канал мыслеречи:

— Направо! Теперь на повороте налево! Там нет громаров! Справа ваша гвардия держит оборону, не будем им мешать!

В толпе полно женщин и детей, а детишек я люблю, потому и занялся эвакуацией. Будь они поголовно бородатыми мужиками — не факт, что я был бы такой добрый.

Толпа бежит, куда её гоню. Скользкие проходы, нижние тоннели, узорчатые арки. Позади, шатаясь, бредёт Феанор. Фламберг у него всё ещё в руке, зубы стиснуты.

Я хватаю Воителя за плечо, не церемонясь. Вливаю в него энергию. Просто вкатываю силу, как топливо в выдохшуюся печь.

— Я тебе что сказал в темнице? — зыркает он на меня.

— Сейчас не до всякой ерунды, — бросаю коротко. — Ты еле плетёшься.

Он вскидывает голову, глаза горят.

— Только не стой у меня на пути в следующий раз!

— Тогда не падай, — отмахиваюсь от тупоголового Воителя.

Десяток громаров всё же выскакивают из бокового прохода. Я знал о нём заранее, но решил не сворачивать — очень уж удобный проход. Просто предупредил княжескую гвардию, и они встретили врага. Альвы, Змейка и Настя присоединяются.

Мне же со стороны удаётся понаблюдать за новыми противниками. Эти твари — по сути каменнокожие великаны с множеством рук. Верхняя пара — клешни, нижняя — похожие на гуманоидные конечности с семью пальцами.

Атланты мечутся, словно оглушённые рыбьи стаи, потерявшие течение. Громаров, наконец, разбили, да только князь Икрис каким-то макаром умудрился получить рану. Он тяжело опускается у стены, окружённый гвардейцами и младшим княжичем.

— Отец, нет! Что же делать⁈ — в панике крутит головой княжич Гребень. По мыслеречи, настроенной гвардейскими телепатами, разливается волна испуга. — С нами Целителя нет!

— Не только его, — замечаю я задумчиво. Ведь нигде не видно княжича Океариса.

Но ладно, вернёмся к раненому. Князь сидит, вцепившись в живот, лицо пепельно-бледное.

— Я сбегаю наверх с отрядом! — Гребень аж трясётся, видно, сильно любит папку. — Мы найдём Целителя! Я поклянусь!

— Не стоит умирать напрасно, княжич, — отзываюсь спокойно. — Вся арена заполнена громарами.

— Король Данила прав, сын… — вздыхает князь. — Похоже, отмеренный мне путь истекает.

— Если только вы не страдаете суицидальными наклонностями, княже, — замечаю. — Я могу вам помочь, но при одном условии.

Князь поднимает полные боли глаза, не понимает.

— Король Данила, что вы хотите? — вопрошает Гребень, нахмурившись.

Я гляжу на обоих серьёзно:

— Никто об этом не узнает. Клянётесь?

Они удивлённо переглядываются, и князь кивает.

— Клянусь Океаном! Ваша тайна умрёт со мной! И я никогда не буду использовать её против вас!

— Никто из нас! — кивает Гребень.

Ну что ж, придётся помочь жаброшейному. Вроде мужик он неплохой. Я протягиваю щуп в Легион и достаю своего садиста-Целителя.

Затем, присев, кладу ладони на окровавленную рану. Свет разрастается под пальцами, склеивая разорванную плоть, восстанавливая ткани, будто всё это было не болью, а иллюзией.

Через несколько секунд Икрис уже сидит ровно. Глубоко дышит, всё ещё тяжело, но без боли.

— Я у тебя в долгу, король Данила, — говорит он хрипло.

Я киваю, принимая к сведению. Долг платежом красен, но не сегодня.

— Кстати, княже, громары сейчас захватывают ваш дворец, — сканирую я княжескую резиденцию, расположенную неподалёку. Арена расположена впритык к стенам дворца.

Князь вскакивает, едва не упав обратно.

— Кто⁈ Кто впустил их⁈ Кто открыл замки⁈

— Сейчас это не важно, — говорю жёстко. — Но там устроился кто-то, чья сила не меньше моей. А я — Грандмастер. Не знаете, кто это?

Его губы бледнеют. Веки подрагивают.

— Неужели… — князь глотает. — Сам Первозданный Король?

— Тогда это настоящее вторжение, — бледнеет княжич Гребень.

Настя хмыкает, скрестив руки на груди. Ну да, как будто и так непонятно, раз враг пытается захватить ваш дворец.

— Первозданный Король — это кто такой вообще? — уточняю. — Какая у него стихия?

— В древности у громаров был один жестокий король с рубиновой клешнёй, — поясняет Икрис. — Потом его убили. Но тот, кто это сделал, стал носителем души Первозданного Короля. У него выросла рубиновая клешня. С того дня каждый, кто убивает нынешнего короля громаров, получает эту клешню — и вместе с ней душу того самого, древнего Первозданного. Она переселяется, как паразит, из тела в тело. И да, Первозданного невозможно убить окончательно. У него безумная регенерация и чудовищная сила. Единственный способ уничтожить его — разбить рубиновую клешню. Но тогда душа короля заберёт твоё тело. И ты отрастишь свою клешню и станешь следующим королём.

Он замолкает. И тут сбоку, измазанный в крови, ухмыляется Феанор:

— Королём, говоришь? Очень интересно.

Я даже не поворачиваю головы:

— Что ж, пусть станет ещё одним легионером.

— Нет, Филинов, — отвечает Феанор, хищно обнажая зубы. — Я это сделаю. Я убью Первозданного и стану новым королём.

— Королём глубоководных тварей⁈ — восклицает Зела.

— Дядя, зачем тебе это⁈ — не понимает и Бер.

— Не ваше дело, сосунки, — отмахивается Воитель. — Я грохну Первозданного, и точка.

— Ты сойдёшь с ума, Феанор, — устало бросаю, впрочем, я не уверен, что этого уже не произошло. Проверить бы его — да хрен он дастся.

Воитель шатается, как пьяный, голос резкий, с хрипотцой:

— Филинов, ты, сукин сын, нужен альвам. А я удержу любого, кто влезет мне в голову.

— Посмотрим, — бросаю, отворачиваясь.

Постараюсь грохнуть Первозданного первым, и пусть Феанор уймётся. Не думаю, что не справлюсь с сознанием какого-нибудь глубоководного громара. Хотя эти монстры непростые. Они живут в Чернильной Впадине на дне, в которой находится ещё один Всплеск Первозданной Тьмы. Раз громары живут в Тьме, притом что способны выбираться оттуда, то они имеют крепкую психику. Ну или они отбитые психи.

Время вышло. Дворец нельзя оставлять громарам ни на секунду дольше. Если они закрепятся, если перекроют подземелья под ареной — начнётся бойня. Убьют всех: женщин, раненых, детей.

Меня это не устраивает.

— Княже, ты готов отбить свой дворец? — поворачиваюсь к Икрису.

— Готов, — кивает он. — Вы пойдёте с нами?

— Нет, — качаю головой. — Это вы пойдёте со мной. Оставьте около десятка гвардейцев для охраны женщин и детей. Остальных ведите за мной. Я перемещу нас к Первозданному Королю и его свите.

— Хорошо, король Данила, — посомневавшись, отвечает Икрис и раздаёт нужные распоряжения. Видимо, он только что перебрал в голове вариант, не состою ли я в сговоре с Первозданным, и откинул эту мысль. Ну да, иначе бы зачем мне лечить князя?

По дороге связываюсь с нашими подлодками. Вскоре я вывожу атлантов и своих людей по туннелю к западному выходу арены. Там нам попался лишь один небольшой отряд громаров. Видимо, почти всю свою ораву Первозданный повёл на штурм княжеского дворца.

— Женя! — ментальный сигнал уходит в пустоту, и почти сразу сверху вспучивается корабль-нежить в сопровождении подлодок.

Скорлупа корабля поднимается. Мы с Икрисом и его людьми поднимаемся на борт. Подлететь ко дворцу занимает меньше минуты. Определить местонахождение Первозданного на втором этаже восточного крыла не составило труда. Тут громары как раз теснят последних защитников дворца.

Гарпуны щёлкают, подлодки выпускают торпеды, камень дворца разлетается, создавая проёмы и заваливая громаров.

«Женя» зависает над широким проеммо. Накинув гранитный доспех, я прыгаю вслед за Настей и Змейкой. Ай, нет, Феанор уже тут. Остальные альвы раскрывают крылья и усиливают свои техники. Ну и Икрис пытается сильно не отставать.

Приземляюсь в гущу врагов. Вдох — и начинается мясорубка. Каменный град, пси-гранаты, Голод Тьмы. За мной валятся княжеские гвардейцы. Мы бьёмся, ломаем, сминаем. Весь дворцовый зал в движении.

Наконец за трупами возникает и Первозданный Король — самый здоровый громар. На правой верхней руке горит рубиновая клешня. Она пульсирует, словно живое сердце, растворяя алый свет в воде.

На пути Первозданного оказывается Феанор в магматическом доспехе:

— Ты мой, урод!

Воитель окатывает Первозданного потоком магмы, но тот остаётся на ногах и просто идёт сквозь волны лавы. Клешня вонзается Феанору в грудь и пробивает магматическую кирасу, как картон.

— Нет! — кричат Бер и Финрод, уже мчась на поддержку сородичу, но я их ошпариваю мыслеречью:

— Не вздумайте туда лезть!

Альвы слушаются, а я рвусь вперёд, но поздно. Феанор уже повис горизонтально в воде, дергаясь в судорогах.

Лицо его чернеет, яд неминуемо убивает Воителя. Поразительно, но прославленного Грандмастера свалили одним-единственным ударом;

Первозданный нависает надо мной, ухмыляясь чудовищной рожей. Нападать он не торопится, наоборот, показывает жест нижними руками: мол, попрощайся с соратником, прежде чем сам умрёшь такой же мучительной смертью.

Что ж, щедро. И я этим, пожалуй, воспользуюсь. Присев на корточки, касаюсь Феанора. Сразу двое легионеров — геномант и Целитель — пытаются определить, что за яд убивает Воителя. Диагноз неутешительный. Целителю нужно хотя бы десять минут, чтобы помочь, но столько времени Первозданный, конечно, мне не даст. Ему в кайф смотреть, как я тщетно пытаюсь спасти родича, но как только начнёт получаться — тут же накинется.

Ммм, тогда выбираю единственное возможное в таких условиях.

— Готовься, лежебока! — ошпариваю мыслеречью Воителя, чтобы он аккумулировал все силы. — Ты хотел стать королём! Похоже, это твой час!

Я резко выстреливаю пси-гранатой в Первозданного. Он с рёвом принимает псионику, но я уже кидаюсь в рукопашку и выпускаю демонские когти. Пытаюсь рубить эту кучу каменных мускулов, но часть ударов уходит в молоко! Да-да, в молоко! Такая здоровая туша ещё и чудовищно быстрая. Он даже достаёт меня рубиновой клешнёй — благо, я выставил под удар каменный щит, да только он рассыпался, а меня отбрасывает, как куклу, и я отлетаю в стену.

— Мазака! — Змейка уже готова драться.

— Мой! — рыкаю по мыслеречи на хищницу, и она не смеет вмешиваться.

Мои перепончатые пальцы! Как же неудобно драться в воде! Ещё и эти пузыри повсюду.

Чтобы занять противника, накрываю его Голодом Тьмы. Ну и конечно, это его даже на полминуты не удерживает. Зато потом его ждёт астральная материализация взрывов, да ещё некротические импульсы, ну и ещё псионики побольше — куда же без неё. Не сказать, что эффект прямо вау — этому типу бы спарринговаться с Ледзором, и то наш бородач от него бы получал не меньше, а то и больше.

Напоследок Первозданного окутывает ядовитое облако Кислунчика, зелёной лягушки-легионера. Это не для урона, а чтобы зелёнка вокруг отвлекала внимание. Во Тьме этот хрен прекрасно видит, а вот в зелёном пятне, в котором он оказался — вряд ли. Ну а я под шумок подплываю и хорошенько примериваюсь демонскими когтями.

Удар — точный, как хирургический разрез. Рубиновая клешня с хрустом отлетает в сторону, уносится инерцией, оставляя в воде алые разводы. И замирает у Феанора.

А он с трудом переворачивается. Хватает фламберг Бера, лицо в крови, взгляд безумный:

— Я чёртов король, — шепчет он. И рубит клешню. Рубит. Рубит…

Первозданный выпрыгивает из ядовитого облака и оглядывается в поисках пропажи.

Клешня трескается и взрывается светом. Пульсация стихает, а Первозданный валится замертво. Всё. Конец?

Нет.

У Феанора прямо на глазах на руке тут же начинает отрастать новая клешня. Он поднимается. Его мотает. Его лицо искажено — смесь боли, триумфа и чего-то ещё. Легенда, рассказанная атлантами, оказалась правдой. Сознание Первозданная захватывает его разум, скребётся изнутри.

Воитель сжимает голову руками. Кричит.

— Сейчас, бро, — подключаюсь к его ментальному сознанию.

Разум Воителя — это сплошная блокада. Мягко войти не получится, потому я врываюсь в его разум как торпеда.

Там бурлит буря. Бешеная воля Первозданного Короля уже пытается слиться с его сознанием. Я хватаю этого древнего паразита и заковываю в цепи, замыкаю ментальные двери. И с силой швыряю в темницу, которую строю внутри разума Феанора. В этот раз Первозданный не сможет управлять новым телом. Песенка твари спета.

Мы с Феанором оба открываем глаза и смотрим друг на друга.

— Филинов, ты опять влез в мою битву… — хмурится он.

— Я не слышу «спасибо», — хмыкаю, кивая на его рубиновое приобретение.

Битва вокруг затихла. Увидев, что Первозданный пал, громары откатили в пустую часть зала и оттуда сейчас наблюдают за Феанором, по-видимому, пытаясь переварить, почему у надводного альва отросла рубиновая клешня. Вариант может быть только один-единственный, и потому уже через минуту глубоководные жители Впадины опускаются на колени и склоняют головы.

Феанор тяжело дышит и поднимает клешню.

— Да! Я ваш король! Да! — орёт он по мыслеречи. Громары его не слышат, так как не подключены к каналу, но им и достаточно рубиновой клешни.

Я смотрю на него.

— Ты чего несёшь?

Он улыбается сквозь пот, кровь и сумасшествие:

— Я король, Филинов! Понял, менталист? Я тоже король!

Я только качаю головой.

— Феанор, мужик, послушай. Ты понимаешь вообще, на что себя обрекаешь? Громары живут в морской Впадине — в Первозданной Тьме! Я был в подобном месте и видел, во что Тьма превращает людей.

— И что? — усмехается Феанор. — Это мой выбор, понятно?

Я секунду смотрю ему в глаза, а потом со вздохом раскрываю руки:

— Ну, упрямый осёл, иди сюда.

И хлопаю его по спине — возможно, в последний раз.

* * *

Мы стоим на краю Чернильной Впадины. Я, альвы, Настя, Змейка и Феанор. За спиной Воителя выстроились его подданные — чудовищные громары.

Отсюда и началось их наступление. С этой чёрной дыры в морской коре, с этой зияющей пасти Тьмы. Глубже не бывает. Там, внизу, среди холодных течений — дом громаров. И живут там не только каменнокожие. Всплеск Первозданной Тьмы приютил многих тварей.

Феанор смотрит на своё королевство — на чёрную бездну под ногами. Королевская клешня уже окончательно срослась с его плотью, пульсирует на руке рубиновым светом.

— Ты уверен? — спрашиваю в последний раз.

Он поворачивается через плечо. Ухмылка — кривая, безумная. Но глаза — ясные, спокойные, острые, как лезвие.

— Я король, Филинов! А там — моё королевство! Конечно, я уверен! Ты ведь понимаешь — ты тоже король! Понимаешь ведь, да?

Понимаю ли я безумие? Сложный вопрос. В конце концов, все, кто имеют мечту, — по-своему безумны.

— Тогда ещё увидимся, — протягиваю руку.

— Ага, — отвечает он крепким рукопожатием. Затем бросает фламберг Беру, и тот его машинально ловит. — Спасибо за железку, племянник.

— Феанор… дядя, нахрена ты туда идёшь⁈ — лучший мечник Золотого Полдня, кажется, сейчас заплачет от непонимания и ужаса. — Нахрена⁈

— Потому что я король! — повторяет Воитель и разводит руками, указывая на Впадину. — А это моё королевство!

И, не сказав больше ни слова, разворачивается и идёт вперёд.

Шаг — и ещё один. За своим королём топают громары. Сотни фигур с каменной кожей, с клешнями, с рубиновыми глазами. Они идут за ним, не сомневаясь. Ни один не обернулся. Нет никаких звуков, только шелест воды и ровный гул глубины.

Чернильная Впадина поглощает их. Король Феанор бесследно исчезает во Тьме вместе со своими подданными.

Я стою у самого края пропасти. Течение с глубины тянет холодом. Оборачиваюсь на плачущего Бера и утешающую его Зелу, на хмурых Финрода и Галадриэль, на озадаченную Настю и шипящую на Впадину Змейку.

— Пора на поверхность, — бросаю.

* * *

Цитадель Лорда Тени, Та сторона

Лорд Тень сидел в кресле, в руке — пустой бокал. Вино в нём исчезло только что, вместе с последними каплями терпения. Вместе с последними остатками хорошего настроения.

Разведка доложила неприятные новости. Первозданный король громаров, древний союзник, с которым Лорд Тень сотрудничал сотни лет, — пал. Вернее, убит кем-то из людей Филинова. Первозданный был хоть и чудовищем, но договороспособным чудовищем. Он позволял Тени забирать теневых тварей из Впадины. Давал проход и не мешал, и это стоило всего лишь каких-то сотен человеческих жертв.

Атланты тоже были задействованы. Их патрули отключали глушилки по первому шёпоту сверху. Княжич Океарис получал свою долю, и всё было хорошо.

Теперь всё иначе.

Теперь глушилки снова активны. Порталы вглубь перекрыты. Впадина — мёртвая зона. Океарис погиб во время штурма от рук громаров, и теперь наследник — княжич Гребень.

А всё — из-за этого проклятого Филинова.

Лорд Тень скрипнул зубами. Он был готов пожертвовать Океарисом — пожалуйста, мелкая разменная фигура. Но всё было рассчитано на одно: на то, что мальчишка-менталист погибнет. Что он не вылезет из княжеского дворца, захваченного громарами.

Вместо этого Филинов выжил, а кто-то из его людей завалил Первозданного. Лорд Тень сжал бокал — тот хрустнул в руке, осыпавшись стеклянной крошкой.

Оставалась только надежда, что дух Первозданного действительно переселился в своего убийцу.

Лорд Тень не верил в смерть. По крайней мере, не в смерть Первого Короля громаров.

Потому он договорился с громарами, что встретится с тем, кто ими сейчас правит.

Время встречи наступает, и Лорд Тень с помощью теневого портала переносится из зала. Уже через мгновение он ступает в бездну Чернильной Впадины. Туда, где свет дохнет, не добравшись до кораллов.

Он идёт по затонувшим плитам, мимо щупалец водорослей. Зал, круглый, как гигантский глаз чудовища, раскрывается перед ним. Клешневидные колонны поднимаются, будто хотят схватить его.

В центре, на каменном троне, сидит Феанор. Рука его горит багровым пламенем. Живая рубиновая клешня мерцает тошнотворным светом. Сердце Лорда Тени сжимается от радости.

Он восклицает:

— Значит, ты всё-таки выжил, Первозданный! Новое тело тебе идёт!

Связь на глубине возможна с помощью специального артефакта, налаживающего канал по мыслеречи. Лорд Тень всегда берёт его во Впадину.

Феанор смотрит на гостя как на ничтожество.

— Чего тебе надо, теневик?

Лорд Тень хмыкает:

— Кончай брехать. У нас с тобой были договорённости.

Феанор не двигается. Только клешня чуть поднимается, будто в предвкушении.

— Первозданный король тебя не слышит. Он в глубокой спячке.

Лорд Тень замирает.

— Как это — в спячке? Кто его усыпил?.. — восклицает он и сам вдруг осознаёт: — Филинов, да⁈ Это он! Это, мать его, опять Филинов…

И только теперь Лорд Тень замечает, что вокруг него громары медленно сжимают в кольцо.

Феанор ухмыляется. Клешня багровеет.

— Я в курсе, что Первозданный поставлял тебе теневых тварей. Но лавочка закрыта.

Слово ударяет, как плеть. Лорд Тень осознаёт: это ловушка! Филинов подстроил западню!

Он сглатывает.

— Мы можем с тобой договориться.

— Никакой сделки с врагом Золотого Полдня, — Феанор встаёт с трона. — Филинов — король моих родственников. А я — король громаров. Если кто и получит тварей из Впадины, то только он.

Он поднимает клешню, и свет в зале пульсирует алым.

— Король приказывает: убейте этого вшивого теневика! — орет с весёлым, сорвавшимся хохотом.

Громары бросаются вперёд, и начинается резня.

Лорд Тень — не рукопашник в традиционном смысле. Но он — Высший Теневик и драться умеет. Он рвёт клешни, вспарывает животы теневыми лезвиями, накрывает напавших бомбами Тьмы.

Но врагов слишком много. С последним усилием он ныряет в свою тень и переносится в свою цитадель, прямо в сердце Сумрачного мира.

Теневик падает на чёрные плиты. Он дышит тяжело, вязко, рвано.

— Чёртов… Филинов… — шипит он, приподнимаясь. — Он уже забрал у меня два Всплеска Тьмы…

Лорд Тень пытается встать, опирается на кресло.

Щёлк.

Тонкий, почти неразличимый звук.

Лорд Тень опускает глаза и видит верёвку, на которую наступил.

Растяжка.

— Нет… — едва слышно.

Фвх!

Стрела вонзается в плечо, яд моментально попадает в кровь.

— ААААААААААА! — Тело выгибается. Судороги ломают позвоночник. Он падает на колени, рот перекошен, из горла вырывается рваное дыхание. Целители уже бегут на его крик, а артефакты, что увешивают тело, начинают лечение, но — Тьма! — как же больно!

— ГРЁБАНЫЙ ФИЛИНОВ!! — орёт он в потолок, захлёбываясь в собственной тени.

Глава 16

Сижу у себя в комнате в Молодильном Саду. Один из панельных домиков — милая, модульная хижинка среди зелени, запахов сирени и волшебных растений, которые восстанавливает Лакомка. На мне клетчатая рубашка и спортивные шаровары. Стиль «отпуск после миссии „Атлантида“».

Про Феанора я уже сообщил Лакомке. Она выслушала, потом вздохнула — грустно так, по-семейному:

— Это его выбор… Спасибо, мелиндо.

Конечно, всплакнула. Ну а как без этого? Всё-таки не каждый день узнаёшь, что твой родственник добровольно уходит на дно Чернильной Впадины, чтобы стать королём подводных монстров с клешнями.

Да уж. Семья у нас теперь такая интернациональная.

Но будем честны: в этом есть и плюсы.

Теперь теневые твари Феанор сможет поставлять напрямую нашему роду. И глушилки там поставим на входе и в глубине Впадины, чтобы никакой Лорд Тень больше не сунулся за Магнитиками, гидрами и гарпиями. Лавочка закрыта. Дорога в Впадину теперь — под нашим контролем. Кстати, Лорд Тень уже навестил Воителя и ушёл еле живым. Без шуток, громары поразительно сильны, и даже Высший теневик нехило отгреб от их клешней. Если убрать прочие вводные, как Первозданная Тьма и дно морское, то Феанор правит одним из сильнейших королевств в мире Боевого материка. Для Воителя этого достаточно.

Ну а в цитадели Лорда Тени, пока хозяина не было, Ломоть закинул самострел с мощным ядом. Не убьёт Высшего Грандмастера, но незабываемое удовольствие доставит. При Лорде ходить по его дому опасненько, а вот когда его нет — в самый раз.

Я поделился образом орущего теневика с жёнами, и они все похихикали, даже занятая Лена. Она, кстати, отличный градоначальник: выправила финансирование больниц, теперь занимается школами и привлекает квалифицированных преподавателей. Правильный порядок, я считаю. Мне нужны здоровые и умные подданные. Тогда они смогут вносить вклад в экономику моего клана.

Я откидываюсь в кресле, дерево слегка поскрипывает. Глаза медленно закрываются.

Четвёрка альвов вернулась на Филиппины. Настя здесь резвится, охотясь с Красивой на кроликов.

— Мазака, коффе, — мурлычет Змейка, протягивая мне кружку.

— Спасибо, — бормочу я, принимая, не глядя. Пью. Горячий, сладкий — отлично. Только сделав первый глоток, замечаю: хищница опять без одежды.

— Мать выводка, ты опять⁈

Хвост лениво обвивает её вокруг бёдер, дотягиваясь до груди и закрывая все пикантные места, руки упёрты в бока — типичная поза упрямой хищницы.

— Хочу так, мазака, — сообщает она.

Я приподнимаю бровь. Речь змееволосой немного выбивает из колеи. Нет ни шипения, ни хриплого рычания, ни фирменного «фака» в окончании. Чистая, гладкая человеческая речь. Почти мягкая.

— Ну-ка быстро одевайся! — командую, вернув себе тон строгого родителя.

Змейка всё же рыкает. Хвост вильнул, зашуршал по полу — и с лёгким «шшшш» она ныряет в стену, растворяясь на фазовой частоте.

Мои перепончатые пальцы! Наша Горгона — большая загадка. Почему она так притягивает формации? Тому же Золотому сотни, если не тысячи лет, но он по-прежнему гигантская крылатая ящерица. Да и со Псом то же самое. Я, конечно, подарил Змейке второй Дар, ну и прочие энергоманипуляции с ней проводил, но тут явно замешано что-то ещё.

В этот момент в уголке мыслеречи всплывает уведомление — сообщение от Анастасии из управленческого дуэта «Алиса-Василиса». Я дал девушкам на двоих одно кольцо из мидасия, раз девушки заменяют Киру во многих вопросах управления новыми активами. Да и вообще, как бы Кира Игоревна не ушла скоро в декрет.

— Данила Степанович, пришло сообщение от лорда-дроу Меца. Он пишет, что «желал бы наведаться к вам лично по вопросу производства и продажи ватрушек в Багровых Землях».

Ага. Ну конечно, будто речь про булочки с начинкой. У меня на этот счёт чёткое предчувствие — тесто тут ни при чём. Иначе бы целый лорд не приехал. Багровый велел ему помочь мне с производством ватрушек, но вряд ли этот вопрос нуждается во взаимодействии непосредственно лорда-дроу и короля-телепата. Всегда есть кому делегировать детали.

На встречу, конечно, соглашаюсь. Мец прибудет в Молодильный Сад к вечеру.

А до этого времени неожиданно прибывает леди Гюрза.

Я встречаю её карету вместе с Лакомкой и Настей.

— Король Данила, приветствую! Я хотела бы с вами поговорить.

— Леди, прокатимся? — предлагаю, махнув в сторону пастбища. — А поговорим на перекуре.

— Конечно, король! — загораются глаза леди. — Раз вы сами предлагаете…

Ну да, несложно было догадаться о её горячем желании — она приехала не в платье, а в плотном кожаном костюме наездницы, который облегает каждую мышцу и изгиб, хотя сама прибыла на карете. Игнорировать такой наряд буквально невозможно. Леди явно стесняется каждый раз просить, потому подаёт сигнал всеми доступными способами.

— Дамы, а вы? — поворачиваюсь к благоверным.

Лакомка с хитрой улыбкой смотрит на наряд Гюрзы:

— Пожалуй, мелиндо, мы с Настей воздержимся. Нам ещё кучу дел делать… Так что покатайтесь вдвоём с леди Гюрзой.

Настя кивает, мол, да, покатайтесь.

Опять главная жена что-то хитрит. И даже не хочу предполагать её мотивы. Всё равно я слишком скромный по сравнению с моей главной женой, и у меня фантазии не хватит.

Спринтов запрягать не надо, а потому уже в скором времени мы с леди-дроу рассекаем степные просторы. Я скачу на Белогривом, она — на Брусничке. Ветер бьёт в лицо, сухая трава вьётся за копытами.

На привале достаю из теневого кармана небольшой термос и пару алюминиевых кружек.

— Чай, леди?

Девушка кивает.

— Позвольте, я разолью напиток, король.

— Конечно.

Пока леди-дроу разливает чай, она, как бы между делом, говорит:

— На самом деле, очень возможно, вы не нуждаетесь в той информации, что я хочу рассказать вам. Вы убили столько дроу и читали их память.

— И всё же мне приятно вас слушать, — отпиваю чай. — Так что, пожалуйста, поделитесь вашими мыслями.

— Хорошо, — леди кивает. — Эта информация носит общий характер. В Багровых Землях правят монополисты. Не по бумаге, но фактически. Багровый Властелин редко погружается в экономические аспекты своих владений, и самые могучие лорды-дроу разделили сферы влияния и рынки сбыта, подавив остальных. Лорд Мец известен как Лорд Мука, он владеет крупнейшими пашнями и мучными фабриками. Гиберлин — как Лорд Бриллиант, под его властью самый большой алмазный рудник. Так что будьте осторожны, король Данила.

Я киваю:

— Потому что ватрушки — это маленький шажок против их монополии?

Она всплескивает руками:

— Вот я ведь знала, что вы всё понимаете! Вы ведь очень умный!

— Спасибо за комплимент, леди, конечно, — улыбаюсь. — Только я понимаю лишь, как устроено общество Багровых Земель, но не менталитет самой верхушки — для этого мало скачать память пары десятков дроу. Поделитесь вашим мнением, пожалуйста, — предлагаю. — Лорды-монополисты действительно такие параноики?

— Да, они могут увидеть в вашей торговле зачаток логистической платформы с производственным циклом, выходящим из-под их контроля.

Я смотрю на горизонт. Степь шевелится от ветра, словно травяное покрывало.

Что ж, похоже, теперь мне и за ватрушки придётся драться.

— Благодарю, леди.

— Я вам, правда, помогла? — подозрительно прищуривается Гюрза. Видимо, думает, что я из вежливости поблагодарил. Отчасти так, да не совсем.

— Верно, — улыбаюсь и протягиваю кружку. — Можно, добавки?

Леди незамедлительно наливает из термоса.

После отъезда Гюрзы лорда Меца ждать долго не пришлось. Гвардейские сканеры засекли портал на дальнем рубеже, и буквально через минуту к посёлку направился сам лорд — в безупречном бархатном костюме, как будто только что снятом с витрины. Ни пылинки, ни складки. Туфли отполированы до зеркального блеска. Было видно: в степи он пробыл недолго и переместился в Молодильный Сад не совсем стандартным способом.

— Прекрасный денёк для переговоров, король Данила, — с вежливой улыбкой произнёс он, присаживаясь напротив.

— Верно, лорд Мец. Если вы не возражаете, давайте без прелюдий — сразу к делу, — развожу руками. — Я сегодня вернулся из долгой поездки и хотел бы проверить, как поживают мои владения.

— Разумеется, — с понимающим кивком отвечает он. — Король Данила, я хотел бы предложить взаимовыгодное сотрудничество. Схема простая: вы передаёте мне патент на производство и дистрибуцию ватрушек. Все расходы — на мне. Производство, логистика, персонал — всё беру на себя. А вы получаете… скажем, сорок процентов от прибыли. Без риска. Без хлопот. Чистый пассивный доход.

— Вам не придётся ни во что вникать, — продолжает Мец, голос его становится мягче, словно шёлк. — Всё уже просчитано. Все разрешения, все логистические узлы, каналы сбыта — я беру на себя. Вам остаётся только получать дивиденды. И с вашим именем на упаковке — разумеется. Авторство останется при вас.

Пока он говорит, у меня в голове оживает голодный Жора:

— Ква! Ква!

Сначала я не хотел обращать на него внимания — ну мало ли, жабуну приспичило. Но всё же краем сознания щёлкаю: на что он там облизывается?

И точно — привлекло его внимание не предложение, а энергоимпульсы переговорного амулета на шее Меца. Слишком уж он мощно заряжен для «просто деловой встречи».

Приглядываюсь повнимательнее. Ага. Вот оно.

Амулет не просто украшение и не банальный переводчик. Он усиливает речь, придаёт словам обаяние, вибрацию, эмоциональный резонанс. Бархатит тембр, внушает доверие, незаметно давит на сомневающегося, пускай и не ментально, а обходными путями. Отличный инструмент — для того, кто хочет навязать решение без сопротивления.

— … всё, что я вам предлагаю, — это удобство и безопасность, — продолжает Мец, глядя мне в глаза. Смотрит так, будто я уже должен благодарно закивать, расчехлить перо и подписать всё, не глядя.

Но я, не торопясь, подключаюсь к его амулету, отказавшись пока от своего. Сканирую частоту. Синхронизируюсь с резонансом, подхватываю волну — и начинаю говорить в ответ на том же уровне, с теми же оттенками и обертонами, что и он.

— Интересное предложение, лорд Мец, — киваю я. — Но, видите ли, вся соль как раз в ответственности. Мы не хотим обременять вас этим хлопотным делом. Более того, мы готовы арендовать полностью ваши мощности. Оборудование, помещения, людей, частично логистику — всё используем. А вы, соответственно, будете получать плату за то, что ваша фабрика работает на нас.

Он чуть приподнимает бровь.

— Хм. Интересно. Только знаете…

— Знаю, — подтверждаю с лёгкой улыбкой. — Никаких обязательств. Только доход. Кстати, как насчёт немного выпить?

— На встречах обычно не пью…

— Но немножко же можно, — говорю проникновенно, сам вставая и доставая из серванта крепкую сивуху казидов.

— Разве что немножко, — поддаётся Лорд Муки.

Я киваю. Он улыбается.

Ну-ну, Лорд Мука. В этот раз печь мы будем вас.

* * *

Резиденция лорда Меца (Лорда Муки), Багровые Земли

— Нет! Нет-нет-нет. Что я, нахрен, подписал⁈

Мерц сидел у себя в поместье, полулежал, если точнее — в свете тусклой лампы, которая, как назло, била прямо в глаза. Комната покачивалась, как на волнах — сивуха ещё не вышла, и каждый пульс в висках отзывался хором кузнечиков, барабанящих по черепу.

Он держался за голову обеими руками, будто пытался не дать ей лопнуть. На столе валялись бумаги. Лорд Мец в который раз схватил листки и попытался сосредоточиться на контракте, подписанном его рукой. Каллиграфический, размашистый почерк ни с чем не перепутать.

— Бля-я-я-я… — выдохнул Мец. — Как я умудрился в это вляпаться…

Он пролистывает страницы. Его крупная хлебобулочная фабрика в удачном месте целиком отходила под заказы Филинова. Теперь Мец будет печь иномирянину ватрушки!

— Чёртов менталист! — простонал он. — Ты не на того напал!

И хуже всего — он подписал это сам. Мец гордился своим скастованным переговорным амулетом. Штука не влезала в чужое ментальное пространство, но обрабатывала внешними способами, калибровала речь под собеседника. Но в этот раз каким-то образом она не сработала, более того — Мец сам почему-то изменил своему плану и начал бухать на деловой встрече.

— Филинов, ты далеко не прост… — бормочет он, хватаясь за тонкую цепочку на груди. — Неужели взломал мой же амулет⁈

Он поднимает с пола артефакт связи. Эфир трещит. И уже через пару секунд — линк.

— Совет Лордов, — сипло бросает он, созывая общий канал, — срочно!

Лица появляются в полупрозрачных проекциях: Лорд Металла с хмурым лбом, Лорд Угля в угрюмой шинели, Лорд Текстиль — в рваном шарфе, и молчаливый Лорд Питон, Лорд Дерева, с усталым видом. Да и остальные лорды-монополисты — следом.

— К чему такая срочность, Мец? — бросает Лорд Металла.

— Господа… — голос Мерца спьяну срывается, — Филинов… он… он аренду выбил. Фабрику. Полностью. Под выпечку.

— Ты что, пьяный? — хмурится Лорд Текстиль.

— Неа… и-ик…

— Какие условия? — лениво спрашивает Лорд Металла.

— Моя акецкая фабрика работает на Филинова десять лет без права расторжения контракта. Будет печь ватрушки и что-то ещё… и-ик.

— Не вижу проблемы, — пожимает плечами Лорд Угля. — Ватрушки и ватрушки.

— Этот Филинов отобрал у меня фабрику! — взрывается Мерц, багровея.

Лорд Текстиль цокает:

— Ты накосячил — ты и разбирайся. В следующий раз думай, что подписываешь.

Лорд Питон даже не отвечает. Просто гасит соединение. Затем к нему присоединяются и остальные.

Мерц остаётся один.

— Чёрт… — выдыхает он. — Придётся вывести из строя фабрику. Пусть остановится. Хоть так сдержу Филинова.

* * *

Лично ехать на приём фабрики я не стал. Да зачем. Есть же делегаты.

Алиса и Василиса — мои новые управляющие. Умные, белозубые красотки заменили Киру во многих проектах и даже по три премии вперёд за переработки не просят. С ними также отправляется и Настя — на всякий случай. Страховка от форс-мажора. Или от форс-Меца.

Я же пока отдыхал и медитировал в Молодильном саду, да решаю посмотреть, как там у девушек дела. Связь открывается, я вижу глазами Насти, как девушкам показывают фабрику. Управляющий-дроу со стороны Меца сопровождает мою жену и топ-менеджеров:

— А сейчас, леди, мы вошли в производственный цех… и… О, нет!

— Что это такое? — хмурится Настя, оглядывая заполненный шевелящейся тьмой цех. Причём местами она будто бы разбивается на мелкие кругляшки.

— Теневые жуки! — подскакивает безопасник фабрики в воздушном доспехе. — Вам лучше уйти, леди. Фабрику не спасти в ближайшее время. Всё тут нужно закрывать на карантин.

— А вы кто такой? — требовательно смотрит на него Настя.

— Я начальник стражи фабрики, — отвечает воздушник. — Прорыв тварей произошёл буквально полчаса назад, и вам не успели сообщить. Мы вызвали компетентных теневиков, и они оказались бессильны. Теневые жуки плодятся с огромной скоростью. Да и вам бы поторопиться прочь, пока на вас не наползли.

— Почему их нельзя просто сжечь? — резонно уточняет жена, пока Алиса и Василиса удивлённо хлопают глазками.

— Сжечь можно, но только с оборудованием и печами, — воздушник указывает на дорогие магические печи, которые полностью скрылись под чёрным ковром. — А без них фабрика бесполезна. По этой же причине нельзя использовать Кислотный Покров. Яд же бесполезен против теневых созданий, как и менталисты.

Я переключаюсь на мыслеканал Насти.

— Передай ему: что он свободен, и наша гвардия забирает фабрику под свою охрану. Местная стража оказалась бесполезна.

— Даня, а что наши смогут сделать? Тут реально жуки повсюду…

— Вижу. Что ж, у меня как раз есть стая голодных птичек.

Пока Настя освобождает местных безопасников от их обязанностей, а те напоследок грозятся, что зону нужно срочно опечатать — иначе жуки выльются за завод на территорию местного города, а за это уже головы могут полететь, — я связываюсь со своей гвардией на московской базе. Через Ломтика передаю гвардейцам портальный камень, затем связываюсь с портальным расчётом. Портал открывается прямо в центре цеха фабрики.

И из него, как ураган из шкафа, вырывается бесконечная стая теневых гарпий. О да, эти птички работают быстро. Щёлк-щёлк-щёлк — и жуков уже щиплют, как семечки.

Управляющий тем временем уже слился со стеной, бледный, как мука на конвейере. А освобождённые от обязанностей безопасники, резко перестав спорить с Настей, поспешили ретироваться.

Закончив пир, гарпии влетают обратно в портал. Я говорю Насте:

— Сообщи: вот теперь можно начинать производство.

И пусть этот Мерц только скажет, что я не забочусь о санитарии.

* * *

Цитадель Лорда-Тени, Та сторона

Ангел стоял спиной к зеркалу и смотрел на своё отражение через плечо. На спине у него расправились два крыла. Родное — белоснежное, почти светящееся. И второе — угольно-чёрное, словно вырезанное из самой ночи.

— Это что такое?.. — глухо выдохнул херувим, не отрывая взгляда от отражения.

Позади раздался знакомый смешок. Лорд Тень шагнул ближе, не скрывая удовлетворения:

— А будто непонятно? Это твоё новое крыло.

— Теневое?.. — голос Ангела сорвался в глухой рык. — Я — наследник Дома Лунокрылых! Мне нельзя такое носить!

— Слушай, а на что ты рассчитывал, когда я сказал, что дам тебе крыло? — фыркает Лорд Тень. — Я — Высший теневик, забыл?

— И всё равно я не могу его оставить…

— Чувствуешь силу? — прерывает теневик, и Ангел подавленно кивает. — Ты уже стал сильнее. Не отказывайся от такой возможности. Ты одержишь победу, прикончишь Филинова, вернёшь своё общипанное крыло, и тогда твой отец тебе простит, что ты один раз надел Тьму.

Ангел молчал. Он всматривался в себя и прислушивался к ощущениям. Сила его, правда, выросла, и поразительно, что она не ощущалась как Тьма. Наоборот, была близка к нему, будто родственная.

— Ладно… — выдохнул он наконец, не зная — соглашается или капитулирует.

И ушёл, не оборачиваясь.

Едва он скрылся за порогом, из соседней комнаты вышла Габриэла.

Лёгкая поступь. Тонкий аромат цветущих деревьев. Золотые волосы лежали идеальными волнами, а золочёные крылья за спиной шевелились, как потоки света.

Она взглянула в зеркало, не глядя на Лорда Тень. Поправила прядь. Улыбнулась себе, как актриса перед выходом.

— Крыло брата берёт мою силу, — произнесла она весело. — Он даже не понимает, насколько теперь зависит от меня.

Лорд Тень не моргнул.

— Так задумано, — отозвался он. — Ангел должен убить Филинова. Помнишь?

Габриэла хмыкнула, уголок губ чуть дрогнул:

— Но после победы и братец умрёт? Так ведь?

Лорд Тень кивнул.

— Конечно. Сразу как умрёт Филинов, за ним следом отправится и Ангел.

* * *

В Арктику переношусь вместе со Змейкой. Белая пустота вокруг, горизонт скрючило от мороза, и я, как был в блейзере и джинсах, так и стою. Весь такой городской. Змейка же опять ногая, но она теперь обвивает интимные места своим большим хвостом, и в целом сошло бы, если бы она иногда не забывала держать и не опускала его.

Идём со Змейкой вперёд, я порывами ветра сдуваю снег с ледника — чуть усилия, и перед нами будто ковёр стелется. Подходим к кромке ледника и морю. Ничего, кроме водной глади, усыпанной ледяными глыбами.

Здесь нас встречает Франсуа. Пуховик до колен, меховой капюшон, усы в инее, лицо — как у человека, который уже неделю разговаривает только с белыми медведями. Неподалёку у него припаркован буран.

— Ваше Сиятельство, вы откуда такой взялись? — поражается француз нашему виду.

Я деловито стряхиваю снег с плеч.

— С ледокола, мсье, — отвечаю невозмутимо и указываю на горизонт. — Тут неподалёку. На нём и прибыли.

Франсуа смотрит недоверчиво. Но вообще алиби есть. Корабль реальный, плыл сюда четырнадцать дней и стоит на якоре неподалёку. А сейчас позади, за пригорком, Ломтик суетится — носится по снегу, как бешеная норка, гоняя местных белых медведей, чтобы они затоптали наши несуществующие следы от корабля. Универсальный помощник. Лучший в своей категории и даже медведи уго уважают.

Я киваю Франсуа:

— Сейчас здесь должен появиться портал?

Франсуа хмыкает:

— Всё вы знаете…

И тут — вжух.

Воздух над снегом дрожит, пространство скручивается, и портал резко раскрывается. Из него с рёвом вылетает здоровенный краснокрылый херувим.

Глаза горят, лицо перекошено гневом. Крылья хлопают, как лопасти в турбине.

— Это ты не даёшь нам Колыбель⁈ — орёт он.

И, не тормозя, летит прямо на меня, размахивая пудовыми кулаками.

Я вздыхаю.

— Вот только этого сейчас не хватало…

* * *

Гвардейская база Вещих-Филиновых, Москва

Ломтик был не просто пушистым комком, а отважной правой лапой вожака. Ауф! Он должен был делать всё, чтобы теневая стая росла, расширялась и процветала.

Так как он уже поболтал с Магнитиком и пообщался с Гидрой (та шипела, но, в целом, шла на контакт), настала очередь за следующими претендентами в теневую стаю. А именно за гарпиями.

Их Ломтик собирался завербовать привычным способом — жареной уткой.

Нюанс былав том, что ни одна из жён Данилы не носила этих гарпий в своей тени. А Ломтик, как известно, имел доступ ко многим теням. Поэтому он с важным видом направился на гвардейскую базу в Москве, выскочил в ангар, где гарпии сидели на ожидании — и, тявкая уверенно и громко, загнал их всех в свою тень. Просто затоптал авторитетом. Они — теневые, он — тоже. Всё по уставу.

Но мало заставить, надо замотивировать и желательно едой. Потому Ломтик телепортировался, выбрав точкно назначения продовольственное место. А именно банкетный зал Семибоярщины — шик, блеск и жареная пекинская утка.

Ломтик высунулся из тени под длинным столом, осмотрелся. На столах дымилась мраморные блюда, сверкали столовые приборы, высились башни закусок.

Празднество еще только готовилось, и присутствовали в зале только семеро бояр.

Годунов явно нервничал:

— Всё почти готово к приёму гостей. Надеюсь, этот вечер пройдёт хорошо.

Трубецкой вставил с гордостью:

— Мы покажем, что Семибоярщина ещё богата! Что мы готовы бросаться роскошью и устраивать царские банкеты!

А Хлестаков нервно пробормотал, вертя бокал:

— Надеюсь, сработает, и нам дадут кредит, потому что больше таких банкетов мы себе позволить не сможем. Мне нужно заключать контракты, а иначе скоро пойду по миру.

Бояре, продолжая переговариваться, вышли из зала, не заметив маленького наблюдателя под столом.

Пока официанты не вернулись, а гости ещё не в зале, Ломтик решил — пора. Это идеальный момент. Он тявкнул один раз — и из его тени, как из чернильного фонтана, вырвалась целая стая теневых гарпий. Как чума черная когтистая туча накинулась на столы и мебель. Шторы рвались, обивка кресел разлеталась в стороны, столы с треском гнулись и крошились под ударами, превращаясь в искорёженные останки пира. Гарпии вцеплялись в пекинскую утку, проглатывали целиком, не задерживаясь, тут же переключаясь на закуски, которые растаскивались в клочья и исчезали с подносов.

Ровно через пару минут Ломтик снова тявкнул. Гарпии послушно нырнули обратно в тень. Следом и сам он подпрыгнул смешно подпрыгнул и втянулся, как ртутный шарик.

Но, конечно же, он не удержался и высунул нос.

И как раз в этот момент в зал врываются гвардейцы. Следом — Семибоярщина.

Годунов, оглядывая разгром, взвывает:

— Что тут произошло⁈ Что за кошмар⁈ Где еда⁈

Трубецкой, хлопая глазами, едва не спотыкается о порванную скатерть:

— Почему даже шторы съели⁈ Кто ел шторы⁈ Это была ручная работа!

Хлестаков, бледнея, бормочет себе под нос:

— Всё… теперь нам точно не дадут кредит. Ни один банк не даст…

И тут, словно ножом по стеклу, раздаётся холодный, чёткий голос дворецкого:

— Ваше боярство… прибыли гости.

Годунов застывает на месте, глаза закатываются — и он падает в обморок, как подкошенный.

А тем временем, в глубине тени под столом, Ломтик довольно скалится и облизывается.

Стая сыта. Миссия — выполнена.

* * *

Ну вот этого я, признаться, как раз ожидал. Стою себе посреди Арктики, ветер в лицо, черные кожаные ботинки блестят на северном солнце. И тут из портала, с ревом, вылетает краснокрылый херувим — и сразу принимается махать кулаками.

Удар — как от локомотива. Я еле успеваю накрыться каменной плитой. Плита рассыпается в пыль, а меня отталкивает на метр назад. Хорошо, что не за кромку ледника. Не хотелось бы сейчас купаться. А так я даже на ногах устоял.

Херувим не останавливается. Взмах крыльев — и на меня обрушивается огненный вихрь, который падает на очередную граниту плиту. Воздух дрожит, гудит, пылает. Сквозь пламя — рёв, как у кабана на стероидах:

— Ты отдашь Колыбель моему роду! Понял, человек⁈…

Этот огненный придурок еще что-то собирался проорать да захлебнулся посередине: его настиг удар медных когтей. Змейка преобразилась в мегаГоргону и молниеносно ударил красноперого в печень.

— Фака за мазака!

А следом — хук в челюсть. Усиленная Горгона — моя гордость. Она даже Ледзора может сшибить с ног.

Неудивительно, что херувима отбросило вбок — он влетел прямо в сугроб, оставив после себя в воздухе шлейф дыма.

Я неторопливо отряхнул пепел с теневого доспеха и хмыкнул:

— Ну, значит, так, да?

Херувим даже не стал отвечать — не вставая, мощно взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Сверху тут же обрушил огненный поток.

Я поднял щит из Воды-Тьмы — жидкой Тьмы, сплава двух стихий. На редкость удачная формула против огня. Окутываю ею себя и Змейку, пережидаем жар — плотный, тяжёлый, с ревом, как у вулкана.

И тут, из портала появляется ещё один — старик с такими же, алыми, как кровь, крыльями. Он кидается вперёд и орёт:

— Нет! Нет, сир Архил, успокойся! Это не то, чего хотел наш глава рода!..

Он всё ещё кричит, размахивая крыльями, а где-то в стороне Франсуа вжался в сугроб, зарывшись так глубоко, что, похоже, решил стать частью вечной мерзлоты. Нос из-под снега не высовывает.

— Стой со мной, — бросаю Змейке, которая прижимается ко мне своим выросшим телом, покрытым пластинчатой чешуёй. Боевая форма у Матери выводка очень даже внушительная.

И тут в мыслеречь вклинивается Ломтик. Весёлый, довольный, с победным подвывом:

— Тяв! Тяв!

Сообщает, что стая сыта и довольна, вожак, мол, готово! Сначала я не понял, при чём тут вожак. Но всё же одним глазком заглядываю в его воспоминание — и вижу, как гарпии разнесли банкет Семибоярщины, а теперь уютно устроились в тени Ломтика, сытые и довольные.

Я усмехаюсь:

— Хм… а отличный варик.

Ломтик сейчас устроился в моей тени — и я мысленно приказываю: выпускать.

Гарпии вырываются наружу, словно из моей собственной тени, и резко взмывают в небо.

Тьма с визгом рвётся к цели.

Архил, как раз сделавший передышку между очередным закипанием, пытается рвануть вверх — но уже поздно. Чёрные когти, крылья, клювы — они облепляют его, закручивают в вихрь. Он рвётся, дергается, захлёбывается в панике, но тьма сжимается всё плотнее.

Я прицеливаюсь, свожу пальцы вместе — и фокусирую концентрированный пси-импульс в узкую точку. «Пуля» формируется в долю секунды, пульсирует энергией, словно капля живого света. Выпускаю. Она срывается с пальцев без звука — и в следующий миг вонзается Архилу точно в лоб. Как раз и гарпии отпустили херувима из своих объятий, чтобы подставить его под мой снайперский выстрел.

Архил и с глухим грохотом врезается в далекий небольшой ледник.

Змейка уже хотела прыгнуть следом. Я хватаю ее за хвост:

— Не стоит мокнуть.

Как раз в этот момент из-подо льда появляется кит — мой новый подопечный, только что подчинил ментально. Кит с грацией линкора высовывает плавник и с хрустом бьёт по льдине. Лёд трескается, и Архила затягивает в трещину.

Я молча кастую лианы — они вырастают из снега, обвивают Архила и утаскивают его обратно на берег. Тот кашляет, харкает, весь в судорогах. Мда… всего лишь Мастер, пусть и крепкий.

Я киваю Змейке.

Она поднимает медный коготь, подносит его к горлу херувима.

— Фака, — произносит почти буднично.

Но тут, спотыкаясь, к нам подбегает тот самый старик из портала — всё это время орал где-то фоном, а теперь машет руками, будто от этого станет убедительнее:

— Не убивайте его! Нет, нет! Мы… мы не должны были драться!

Я поворачиваюсь к нему:

— Ага. А теперь, как я победил, то внезапно «не должны были»?

Из сугроба вылезает Франсуа. Весь в пепле, шапка сбита набекрень, глаза в шоке:

— Король Данила, ты должен поверить… я реально не знал, что будет такой махач…

С ним разберемся потом. Я снова смотрю на старика:

— Почему я не должен его убивать? Быстро, старик. У тебя одна попытка.

Тот сглатывает. Глаза мечутся, крылья дрожат:

— Это была его личная инициатива. Глава рода ничего не поручал… Архил — его брат. Если вы его убьёте, это всё усложнит.

Я хмыкаю, подхожу к Архилу. Он уже почти в сознании, но дышит тяжело.

Просто хватаю его за правое крыло — и выдёргиваю. Сочно. С надрывом. Херувим орёт, сгибается, корчится, но даже дернуться толком не может.

Я подкидываю это крыло, словно игрушку, и швыряю его в теневой карман Ломтика.

Только тогда оборачиваюсь к старику:

— Всё. Больше я не появлюсь ни в какой Арктике. Передай вашему главе: жду его с извинениями в Шпиле Теней.

Поворачиваюсь и ухожу. Змейка не отстает.

По менталке связываюсь с кораблём:

— Высылайте снегоход.

Большой многоместный буран подъезжает быстро. Я запрыгиваю на сидушку, Змейка — следом сзади меня. Водитель трогается. Поедем до ближайшего пригорка, а там уже телепортируемся обратно в Молодильный Сад.

* * *

Поместье Дома Краснопёрых, Та сторона

Глава Дома Краснопёрых, Эрос, возвращался домой, сопровождаемый гвардейцами, шагавшими за его спиной в идеальном строю. Его тело было исцелено после нанесённых ран, но облик говорил обратное. Блестящие, отчищенные щиты не могли скрыть запёкшиеся следы оплавленного металла, а крылья были поджаты, как у птицы, пережившей бурю.

Мраморный холл встретил его ровной прохладой и безмолвием. Он скинул плащ — пепельные пятна на ткани говорили сами за себя — и, не задерживаясь, направился в гостиную.

Там, у края дивана, почти растворившись в светотени, сидела его беременная жена с золотыми крыльями, тонкая, бледная до прозрачности, как призрачный свет, скользящий по стеклу.

— Как ты, дорогая? — тихо произнёс он, приблизившись без звука.

— Ты же знаешь… — прошептала она, не отрывая взгляда от собственной ладони, которая медленно и бережно скользила по округлившемуся животу. — Нашей девочке придётся пройти слишком многое, слишком рано.

Эрос не ответил, лишь медленно кивнул, словно приняв приговор, который невозможно оспорить. Он положил руку ей на плечо — тяжёлую, осторожную, сдержанную.

— Скоро тот человек отдаст нам Колыбель, — произнёс он глухо. И, развернувшись, пошёл прочь, вглубь поместья, в свой кабинет, где его уже ждали с докладом.

Тяжёлая дверь скрипнула.

Внутри, у стола, стоял Архил — грудь туго перевязана, лицо утопало в тени, один крылатый отросток вздыблен, растрёпан; второго же не было вовсе. Поодаль, почти сливаясь со стеной, стоял старик Бронз в сером дорожном плаще, с видом человека, который мечтает исчезнуть.

Эрос не сел. Он остался стоять в дверях, как олицетворённый приговор.

— Докладывайте.

— Человек ушёл, брат, — хмуро отозвался Архил, не поднимая взгляда.

— Архил, — произнёс Эрос. — Где Колыбель? Почему я её не вижу здесь, в доме?

— Я допустил ошибку, брат… — едва выдавил из себя тот, вжав голову в плечи.

Эрос не сделал ни шага, не дёрнулся, только медленно повернул голову в сторону Бронза, словно ожидая, что именно у старика хватит смелости назвать вещи своими именами.

— Что он натворил?

Бронз замялся, прочистил горло, прежде чем ответить:

— Сир Архил напал на человека, милорд…

— Напал⁈ — Эрос шагнул вперёд, и напряжение в зале сразу стало ощутимым.

— Я не смог его заставить отдать Колыбель… — пробурчал Архил.

— Я тебя, Архил, куда посылал? На переговоры! Какой, прости Свет, «заставить»⁈

Архил вскинул голову:

— Он же просто человек! Мы не должны просить! Мы — херувимы, брат! Мы сильны, мы обязаны были забрать Колыбель!

— Я тебя отправлял говорить с Филиновым и предложить плату — любую. А ты что сделал?

Архил стиснул зубы, понизил голос:

— Мы слишком сильны, чтобы просить… Мы должны брать силой.

Эрос скептически хмыкнул.

— И что ты взял силой? Где твоё крыло?

— … у человека, — прошептал Архил.

Эрос медленно выдохнул сквозь зубы.

— Ты ходячий косяк, брат, — беззлобно, но без капли сочувствия произнёс он. — Ввязался в бой с тем, кто уже победил Ангела Лунокрылых, и теперь мне остаётся только склонить голову перед этим самым человеком. Так, получается?

Бронз осторожно подался вперёд, словно надеялся предложить путь выхода из ситуации, пока она не перешла в катастрофу:

— Милорд, существует один слух. Возможно, его можно использовать.

— Говори.

— Лунокрылые всеми силами добиваются боя между своим наследником и Филиновым. Им нужен реванш, чтобы Ангел оставался достойным претендовать на пост главы Дома. И, возможно, на этом можно сыграть.

Эрос, не отвечая сразу, обошёл стол и, наконец, опустился в кресло, движение далось ему тяжело, будто даже сидеть теперь стало делом, требующим воли.

— Хорошо, — тихо сказал он, глядя в одну точку. — Раз другого пути нет, попробуем это.

Глава 17

Рю но Сиро «Замок Дракона», Япония

Утром Ледзор поднимается с постели, лениво потягиваясь. Кострицы, как обычно, рядом нет. Сбежала, чертовка, ещё до рассвета, оставив после себя только примятую простыню да остаточное тепло. Одиннадцатипалый хмыкает. Даже дверь, покрытая слоем льда, не остановила эту зажигалку — расплавила к чертям. Хрусть да треск, что за женщина! Может, в следующий раз заморозить не дверь, а пол? Тогда, если попытается улизнуть ночью, как минимум поскользнётся и грохнется. Авось ногу подвернёт — останется долеживать до утра.

Он натягивает халат — местный, японский, с иероглифами, которые наверняка значат что-то странное вроде «умиротворение чаепития» или «мощь хризантемы». Сандалии гета — вообще отдельная пытка. Как ходить на этих деревянных скамеечках, знает только извращенец-дворецкий Венглад, который продолжает настаивать: «В Замке Дракона во всём свято соблюдаются традиции предков». Но переобуваться в экипировку и берцы Ледзору лень.

Стуча по ступенькам гета, Ледзор выходит во двор. Круглый, как шарик, гомункул по имени Второй тренируется с трезубцем, делая плавные, как танец, движения. Рядом стоит Гумалин, лениво наблюдая за процессом, шевеля бородой и помечая что-то в своей тетради.

— Ну что, Второй! Пора прощаться с зубочисткой, — бросает Ледзор, позевывая.

Второй молча замирает и с грустной моськой протягивает трезубец. Он уже в курсе, что шеф обещал вернуть трезубец князю Икрису.

— Эй, не хнычь, — отзывается Гумалин. — Сделаю тебе копию через пару месяцев. Если, конечно, шеф опять не завалит меня заказами. Атлантскую технологию я почти раскусил. Почти. Осталась фигня… ну, и ещё пару бессонных ночей.

Ледзор принимает оружие и с пренебрежением крутит его.

— Зубочистка отправится к княжичу Гребню.

В этот момент с неба раздаётся знакомый рёв — и на посадку заходит огромный Золотой Дракон. Крылья гремят, как обвал лавины, пыль летит во все стороны.

— Ну хоть одну коровку, человек⁈ — раздаётся над головой, с надеждой и укором одновременно.

Ледзор закатывает глаза.

— Хрусть да треск! Шеф же велел — никакой говядины, — ворчит он, разводя руками. — Пойми, ящерица, я тут вообще никто. Хочешь жевать — иди клюй свой биокорм.

Одиннадцатипалый, заметив приближающихся гомункулов-разведчиков — круглых, как теннисные шарики, — тут же отворачивается к ним, делая вид, что вовсе и не заметил страдальческую морду Дракона.

— Командир! Новая флотилия филиппинцев приближается! На юге!

Ледзор, будто только этого и ждал, усмехается, поправляя халат.

— Хо-хо… Повеселимся!

Золотой Дракон фыркает, раскатывая грозовой рык. Крылья взмывают в воздух, и горячая волна жара прокатывается по двору, заставляя гравий на дорожках задрожать.

— И не мечтай, бородатый человек! Я сам всех букашек выжгу! — рычит он, сверкнув глазами. — А тебе — ни одного не оставлю!

Ледзор прищуривается, наклоняя голову чуть набок:

— Ты чего такой сердитый, а? Не выспался?

Дракон ощеривается, блеснув клыками размером с лодку:

— Ну, допустим, я оставлю тебе этих фрикаделек…

— Филиппинцев, хо-хо.

— … Но взамен — ты мне отдашь коровку. Всего одну.

Ледзор устало качает головой, завязывая на поясе халат:

— Ну ты и торгаш… Я ж не могу нарушать приказ шефа. Но… — он делает паузу и вздыхает. — Так и быть, попрошу у него для тебя одну корову.

* * *

Я позвал Масасу в гости в Молодильный сад. Хотел порасспрашивать леди-«шоколадку» о херувимах: чем живут, да и вообще кто по жизни. А то мой трофейный банк памяти оказался не очень насыщен на эту тему. От убитых Организаторов мне доставались обрывки воспоминаний, а рыбка помельче не очень шарит в крылатых бестиях. Дело в том, что они живут замкнуто и не впускают в свой мир кого попало.

Тут вдруг Ледзор выходит на связь по мыслеречи:

— Зубочистка передана, граф. Атланты забрали довольные, как тюлени. Гумалин уже сдувает пыль с инструментов — говорит, сможет воспроизвести артефакт. Атлантская технология вроде несложная… но это молотобоец лучше меня расскажет.

Я киваю, слушая краем сознания, а сам наблюдаю, как Лакомка выставляет на стол корзинку с молодильными яблоками — не в смысле волшебно омолаживающими, а просто выращенными в Молодильном саду. Всё происходит в одной из уютных стеклянных веранд посёлка.

— Ага, пусть делает. Будет Второму утешение, а там, авось, и остальных твоих гомункулов вооружим.

Ледзор хмыкает.

— Ещё Золотой снова просит говядину. Совсем не держится, ящерица. Уже грозится всех филиппинцев пожечь и ни одного мне не оставить.

Я усмехаюсь, перебрасывая одной рукой яблоко в ладони.

— А я что, против? Пусть ест. Но если сожрёт — про Одарение может пока что забыть.

— Понятно. Ох, хрусть да треск! Хлебну я с этой ящерицей лиха, — жалуется Ледзор и отключается.

Я разворачиваюсь. Лакомка уже ловко расставила поднос с яблоками.

Мы сидим вдвоём в домике сада: я — в кресле, она — на подоконнике, болтает стройной ногой. Болтаем об успехах жены, и в этот момент слуга приводит Масасу. Чёрная мантия едва сдерживает её формы, ткань натянута на изгибах. Взгляд леди цепляется за яблоки — и на тёмном лице, на мгновение, проскальзывает тень желания.

— Леди Масаса, — говорю, встав и указывая рукой на угощение. — Мы с Лакомкой восстановили новую яблоню в Молодильном саду. Не желаете попробовать?

— Я почту за честь, конунг Данила и дроттинг Люминария, — отвечает леди Организатор и тут же накидывается на стол. Игнорирует порезанные дольки, как и дымящуюся шарлотку, берёт цельную янтарную сферу и кусает, зажмурившись от удовольствия:

— Ох, Боги… — шепчет она. — Я за это яблоко душу продам…

Я улыбаюсь, да и Лакомка польщена до глубины души.

— Ну, душу не надо. А вот рассказать, как устроен мир херувимов — если честно, будет очень даже щедро с вашей стороны.

Масаса кивает и снова кусает фрукт:

— Конечно, я понимаю, что после столкновения с Ангелом вам требуется эта информация, и даже немного подготовилась для такого случая, — смущённо добавляет она и оглядывается по сторонам. — Конунг, а у вас не будет проблем, что вы принимаете Организатора на землях Багрового Властелина?

— Не будет, — отмахиваюсь. — Багровый дал мне полную автономию на этом участке территории, и я вправе принимать у себя кого угодно.

Масаса расслабляется и начинает:

— У херувимов есть десять могущественных Домов и куча мелкой знати вокруг. Эти Дома охраняют Демонскую Стену.

Я приподнимаю бровь.

— Демонская? Это что ещё за стена такая?

Масаса кивает, будто ожидала вопрос:

— Это граница. Часть их мира отрезана Астралом. Всё, что за стеной, — уже не их территория. Астрал там материализовался, закрепился. И теперь эти Дома сдерживают его, чтобы он не пошёл дальше.

— То есть у них там прорыв? — удивляюсь. — А какова его сущность? Это Астральные карманы?

— Уже не Карманы, хоть и когда-то были ими, — вздыхает леди-«шоколадка». — За стеной — гигантская, стабильная материализация.

— И насколько велик прорыв?

— На треть планетарного шара. Там целый край мира под властью Астрала.

Я перевариваю услышанное. А потом выдыхаю:

— Хочу в мир херувимов.

* * *

После разговора с Масасой я выхожу в ментальный эфир и нахожу Зелу. Альва стучалась по мыслеречи во время общения с леди Организатором, но вопрос был не срочный, и я отложил его на потом.

— Мой король, — сразу отзывается альвийская воительница. — В Шпиль Теней прибыл посыльный херувим от Дома Лунокрылых. Он снова хотел договориться о твоей встрече с главой Дома.

Я на мгновение задумываюсь. После беседы с Масасой у меня заметно прибавилось уважения к летунам, которые сдерживают Астрал.

— Посыльный ещё у вас?

— Да, я сказала, чтобы он подождал, когда наш король освободится и сможет дать ответ.

— Хорошо, — говорю. — Передай: я встречусь с лордом Димирелем завтра в десять утра, если он сможет явиться в Шпиль Теней.

— Думаю, сможет. Судя по рвению посыльного, лорд сильно нуждается во встрече с тобой, — отзывается Зела и уходит с линии.

Что ж, теперь я тоже хочу встретиться с херувимами. Мои перепончатые пальцы! Материализация Астрала существует в одном из миров, и я ни сном ни духом! Мне надо обязательно побывать там и изучить явление. Авось и магнитиков там нахватаюсь.

Очень интересно, как херувимы вообще умудряются сражаться с Астралом — и, судя по всему, довольно успешно? Они же не телепаты в большинстве своём. Пожалуй, вся фишка в их природе. Херувимы — существа ментальноустойчивы. К тому же их крылья не просто для красоты — они усилители. Но, опять же, херувимы узкоспециализированы. Например, Архил из Дома Краснопёрых материализует огонь, а Ангел — свет.

Мысль не успевает развиться, как связь-артефакт в кармане вибрирует. На связь выходит Франсуа д’Авилон, наш маркиз-посредник с Домом Краснопёрых.

— Данила Степанович, вы решили насчёт времени встречи с лордом Эросом? — беспокойным голосом спрашивает француз.

— Пожалуй, назначим, — растягиваю я, подойдя к окну. — На завтра в девять утра в Шпиле Теней.

Как раз до визита лорда Лунокрылых.

— Лорд Эрос прибудет вовремя, — подтверждает Франсуа и после паузы решает объясниться. — Данила Степанович, я, честно, не представлял, что сир Архил устроит драку на ровном месте, даже не поговорив предварительно.

— Вы уже это говорили, мсье, — замечаю. — А как вы вообще с херувимами связались?

Франсуа вздыхает:

— Им нужен был посредник в нашем мире. Кто-то, кто поможет найти Колыбель. Вот так и вышли на мой род.

— Что ж, думаю, мы с вами ещё вернёмся к этому вопросу. До свидания, мсье.

— Всего доброго, Ваше Величество, — видимо, маркиз решает напоследок подольстить, а то раньше он меня кличал только «Вашим Сиятельством».

Сегодня я остаюсь в домике в Молодильном саду. Здесь тихо, зелень за окном, воздух чудотворный. Удобно медитировать, да и просто мне тут нравится.

Сижу в кресле, перебираю ментальные заметки, когда дверь приоткрывается — и захаживает Красивая в тигрином обличье. Хвост лениво покачивается, янтарные глаза, кажется, видят насквозь.

— Ты собираешься общаться с Краснопёрыми? — спрашивает она, падая на пол возле моего кресла. — Мне сообщила Лакомка.

Я поднимаю бровь:

— А что такого?

Красивая отворачивает моську в сторону:

— Я знаю Краснопёрых. Давным-давно я недолго была в мире херувимов и воевала на стороне Краснопёрых с другим Домом. Эрос ещё тогда был наследником, а не лордом. Он даже клеился ко мне.

— Вот как?

— Неудачно, — она равнодушно дёргает усами. — Мне тогда было не до свиданий.

Я хмыкаю:

— Кстати, а не хочешь повидаться со старыми знакомыми?

Красивая высунула язык — видимо, собиралась умываться, да так он и остался торчать, когда она задумалась:

— Не то чтобы хочу, но вообще потому я и пришла. Я могу прибавить тебе веса в ваших переговорах. Краснопёрые меня должны помнить.

— Тогда пойдёшь со мной, — киваю. — Удивим твоего старого воздыхателя.

Тигрица фыркает и исчезает в сторону кухни — воровать индейку.

Мне же делать особенно нечего, так что решаю смотаться в старое поместье Филиновых. По дороге из усадьбы прихватываю с собой Гепару — пусть тоже проветрится. Мы идём с мутанткой по заросшим аллеям. Трава выше колена, местами торчат пропалины — Астральные карманы выжигают всё живое, кроме носителей крови Филиновых.

По моему слову Гепара снова пробует стянуть астральный уровень в нашу реальность. Карманы здесь этому способствуют и создают тонкое место.

На подходе к дому всё так же чувствую внутри кого-то живого. Сидит в зале, будто у себя дома. Хотя, если там и правда дедушка Филинов, то да — это его дом. Но сегодня проверять я не стану.

Также выпускаю из Жартсеров Шельму и Адаптера. Пусть Демоны тоже развеются. Правда, Гепара невольно сравнивает свою фигуру с Шельминой. Просто Демонесса умеет себя подать и налепить себе самые чарующие формы.

Чуть позже наши Демоны приглядываются к очередному Карману, и прыткая Шельма уже хотела туда нырнуть, да я её остановил — ну и пригляделся к содержимому ментальной червоточины. А у Демонессы хороший нюх! Внутри Кармана сидят около десятка бывших слуг рода Филиновых. От них остались только полые оболочки сознаний. Выгорели, бедняги. Пустые силуэты, будто чьё-то прошлое вырезали ножницами.

Неудивительно, что у Адаптера слюна капает.

— Не трожь, — строго бросаю Демонюге.

Он морщится, но послушно отступает. Я усыпляю сознания слуг, осторожно перенаправляю их в Астрал. Пусть уйдут мирно. Хотя они уже не оценят, но мне хочется подарить покой людям, что служили прародителям моего рода.

* * *

Утром следующего дня мы с Красивой через портал направляемся в Шпиль Теней. Оборотница всё так же придерживается излюбленного тигриного облика. Возникаем мы в глубине замка.

— Сударыня, пойдём посмотрим, что настроили альвы, — предлагаю.

Когда поднимаемся на балкон, я непроизвольно останавливаюсь. А Красивая вообще приоткрыла клыкастую челюсть. Вокруг раскинулись изумительные сады, сияющие живым светом, и высокие стройные башенки.

Спускаюсь вниз, чтобы рассмотреть всё получше, да натыкаемся на фонтан. В центре — мраморный атлет с моим лицом, и струя воды бьёт откуда-то из-за плеча. Ну надо же.

— Ваше Величество! — по ступеням дворца сбегает Зела, поправляя съехавший на груди ремень, за которым ничего нет. — Вы уже прибыли, а что же меня не позвали?

— Ничего себе… — выдыхаю я. — А вы, случайно, не перестарались?

— Вам что-то не нравится, мой король? — встревожилась воительница.

— Да нет, — я поднимаю с пола челюсть. — Если вам так хочется, то зачем мне спорить. Да и уже построено, не сносить же… Кто главный архитектор этого ансамбля?

— Кораблеон! — зовёт она.

Появляется альв. Худой, с завитушками волос и выражением лица «да, я гений, обоснуй иначе».

— Ваше Величество, — слегка кланяется он, вернее, лишь намечает поклон, что явно не понравилось Зеле. Ну а я не гордый, да и вообще этот парень уже построил целый фонтан с моим лицом — хватит с него поклонов.

— Сир архитектор, ты где так строить научился? — интересуюсь, оглядывая башенки вокруг.

Он гордо восклицает:

— Я самородок!

— Ага, значит, подсматривал у других, — киваю с пониманием. — Знакомый метод, сам использую. Слушай, а построишь в Рю-но-Сиро такой же сад? Да и башенок побольше.

Кораблеон заносчиво хмыкает:

— Такой же не построю. Я не ремесленник, я творец, и каждое моё творение — уникальное.

— Корабле-о-он, — Зела протягивает с предупреждением.

— Ну ладно, не прям такой же, — соглашаюсь. — Но чтобы не зазорно было принять даже Императора Японии.

— Это смогу, — задирает нос архитектор.

Прикольный парень. Думаю, мы поладим.

Откуда-то из-за изгороди раздаётся детский смех. Прислушиваюсь, заодно и щупы расбрасываю, и вот то, что они находят, уже мне не нравится.

Ничего не говоря, иду на звук смеха, альвы и Красивая — следом. В саду раскинулась купальня с широким прудом. Вроде всё нормально: альвийские дети бултыхаются, визжат от радости, вода плещется, солнце бьёт в глаза.

— Ваше Величество, — Зела смотрит на моё серьёзное лицо. — Что-то не так? Тут просто дети. Если вам они не нравятся…

— Да нет, не в них дело, — подхожу ближе к воде, затем огибаю купальню, не забывая о спутниках. — Оставайтесь на месте. Вы можете его спугнуть.

Оборотница и альвы удивляются, но слушаются, а я, накрывшись ментальной невидимостью Хомы, уже иду вдоль берега пруда. Купальня отгорожена от него каменной перегородкой, а ещё энергетическим барьером, чтобы опасная живность не приплыла к деткам. Да только кто-то хитрый и умелый на глубине как раз медленно подтачивает энергобарьер. У этой зверюшки есть навык резки энергозащиты, а ещё смекалка — на такой глубине его не каждый сканер или телепат додумается искать.

Протягиваю лиану с ближайшего дерева, бросаю в воду и тяну на себя. Зелёный канат вырывается из пруда вместе с взъерошенным кикимором. Он взвизгивает, а потом… разрывает лиану когтями и с рыком бросается на меня.

Да только ноги его спотыкаются друг о друга, и он падает на ровном месте. Всего лишь сделал небольшое внушение. Голова кикимора впечатывается в ближайшее дерево, ствол скрипит.

Кикимор, ползая, завывает:

— Я просто хотел съесть детей! Хотя бы одного розового, вкусного ребёнка!

— Бывает, — подхожу я. — А почему именно ребёнка? Та же корова сытнее, и мяса в ней больше. Вон их сколько пасётся неподалёку, — указываю за заросли, где как раз простираются фермерские хозяйства альвов.

— Корова лягается, — морщится кикимор. — Ребёнок не может дать сдачи.

— Логично, — киваю практичности представителя народа кикимор. Вообще, эти зелёные люди по-другому на местном диалекте называются, но очень уж они похожи на нечисть из сказок.

Недолго думая, забираю сознание «зелёного» в свою Коллекцию, а тело с помощью геномантии развоплощаю в пепел, чтобы дети случайно не наткнулись. Тут уже по моей отмашке подходят Красивая и альвы.

— Мой король, я слышала, что говорила дрянь! — негодует Зела. — Надеюсь, его душу ждёт незавидная участь?

— Ему самое место среди таких же отъявленных негодяев, — соглашаюсь с воительницей. А мой Легион — как раз такое сборище.

Правда, сначала кикимору ждёт ментальный пир: вкусный, большой ребёнок. Мне не жалко — пусть новобранец повеселится. Тем более что созданный мной НПС-ребёнок слегка перерос по габаритам и стал размером с небоскрёб. Вот и сейчас, на ментальном поле, этот карапуз гоняется за кикимиром, а тот, вопя на все частоты, почему-то несётся от него прочь. Странный какой-то.

Так, сегодня у нас встреча с херувимами.

Первым прибывает лорд Эрос. Вернее, прилетает — буквально. Глушилки альвы отключили, координаты заранее передали, и вот лорд-херувим со свитой материализуется во вспышке портала над двором Шпиля Теней. Расправив красные крылья, он плавно снижается, точно орёл.

Я встречаю его у входа и протягиваю руку. Красивая в облике тигрицы держится рядом со мной.

— Лорд Эрос, вот и свиделись!

— Король Данила, рад нашей столь скорой встрече, — глава Дома Краснопёрых сдержанно отвечает на рукопожатие.

— Пойдёмте, — коротко киваю. — Свиту можете оставить во дворе. Говорить мы будем вдвоём, не считая моей подруги, — наклоняю голову в сторону махающей хвостом Красивой. — Если вы не против.

— Как пожелаете, король, — Эрос даже не обратил внимания на оборотницу, впрочем, как и она на него.

Входим в просторный зал с витражами. Мы с лордом садимся за стол, а Красивая растягивается на широком подоконнике.

— Чай, кофе? — предлагаю буднично, указывая на два чайничка.

Эрос улыбается уголками губ. Вообще, он видный мужик, как и все херувимы: высокий, широкоплечий, с гривой чёрных волос, да и крылья добавляют шарма.

— Нет, благодарю. Я уже пробовал напиток «кофе» из вашего мира — он, действительно, великолепен. Но я пришёл говорить с вами. В первую очередь мне нужно принести извинения за поведение моего брата.

— Хорошее начало, — отмечаю я, откинувшись в кресле.

— Да, — кивает он. — Я бы сам пошёл на встречу с вами, но на тот момент на Стене была очередь моего Дома. Моя жена…

Он не договаривает. Его взгляд вдруг цепляется за зевающую Красивую. Морщит лоб.

— А что это за тигр? Его золотистый окрас необычен.

— Это не тигр, — отвечаю спокойно. — Это моя помощница. Оборотень.

Эрос не отводит от неё глаз. В его чертах проступает что-то болезненно узнающее.

— Кажется, я её где-то видел…

Он наклоняется вперёд. Тень от крыла ползёт по столу. Глаза расширяются.

— Не может быть… — произносит он. — Это ты⁈ Диана⁈

Красивая впервые поднимает взгляд на лорда. И только кончик хвоста начинает медленно покачиваться из стороны в сторону.

— Меня зовут Красивая.

Тигрица пропадает в золотистом свете. Волна магической ряби пробегает по подоконнику, и вместо зверя перед нами возникает красивая девушка. Длинные пышные алые волосы, прямая спина, бронзовая кожа, взгляд янтарных глаз — ледяной и острый, как клинок после заточки.

Эрос вскидывается с места, как будто его ударили в грудь.

— Диана, это правда ты! Сколько лет прошло!

Кажется, взгляд у лорда полон восхищения и старой тоски. Мда, умеет Красивая западать в мужские сердца.

— Ты всё такая же яркая… — выдыхает он, почти по-детски.

Красивая отвечает равнодушно:

— Ты женился? Поздравляю.

Улыбка у него гаснет сразу. Могучий херувим будто сдувается.

— Спасибо…

От скуки я тянусь за чайничком на столе и наливаю себе чай. Эрос переводит полный подозрения взгляд на меня:

— Что ты делаешь в Доме Филиновых?

— Вещих-Филиновых, попрошу, — я пригубливаю чашку.

— Простите, король, — на автомате отвечает Эрос, но внимание его целиком приковано к оборотнице.

— Я состою в свите короля Данилы, — спокойно отвечает Красивая, скрестив руки на груди.

Брови Эроса взлетают, как от подзатыльника:

— В каком статусе? Ты стражница короля? — с надеждой вопрошает херувим.

Мы с Красивой задумчиво переглядываемся. И правда, в каком она у нас статусе? Обычно я к ней относился как… к домашней киске, кхм, но, пожалуй, это лучше не озвучивать.

— Нет, — отвечаю я. — Хотя иногда сударыня мне спину прикрывает.

Лорд зависает. На мгновение в его глазах вспыхивает ревность. Он тут же её прячет под маской приличия, но телепата не обмануть.

— Ближний круг? И даже не жена?.. — он тут же спохватывается. — Простите. Это не моё дело.

— Ничего страшного, — отмахиваюсь чашкой.

Он виновато опускает голову, что-то обдумывает. Я молча пью чай. Красивая скучает, лениво вытягивая ноги. А за окном тихо булькает фонтан — будто подслушивает.

Наконец Эрос выпрямляется, усаживается напротив, демонстративно игнорируя оборотницу, и говорит с подчеркнутой серьёзностью:

— Король Данила, мне известно, что вам предстоит бой с Ангелом из Дома Лунокрылых. Мы готовы предложить нашу арену для поединка, а также предоставить организаторов. Наши судьи проследят за соблюдением всех условий — с полной беспристрастностью. Поверьте, мы хорошо знаем, на какие уловки способны наши сородичи-херувимы, в том числе и Дом Лунокрылых, с которым не раз сталкивались в бою. Мы умеем распознавать такие ловушки.

— Это дельное предложение, лорд, — роняю я. — Вот только я ещё и не согласился на бой, и потому вы немного спешите, не находите?

— Скорее, я пытаюсь успеть, пока вы не обговорили с Домом Лунокрылых все условия поединка, — замечает Эрос, и тут он в целом прав, да только лорд будто специально опускает самое главное.

— Давайте сначала расставим все точки над «и». Зачем вам Колыбель?

Эрос явно на перепутье. Видно, как внутри него идёт борьба: говорить — не говорить? Побеждает вроде как искренность.

— Вы, должно быть, в курсе ситуации с Демонской Стеной?

— Дома на ней воюют с Демонами, — киваю я.

— Моя жена… — он бросает взгляд на Красивую. Та всё так же скучающе смотрит в окно, будто разговор её не касается. — Она была проклята во время одного из сражений на Стене. А теперь, когда у нас должна родиться дочь… всё осложняется. Ребёнок будет энергетически пуст. А крылья херувима нельзя носить пустому — они разрушат её изнутри. Она может не выжить.

Он делает паузу, опуская глаза.

— Колыбель — наш единственный шанс. Это древняя часть херувимской системы. По какой-то причине она оказалась в вашем мире. И только с её помощью мы сможем спасти девочку.

Я тихо хмыкаю, но он слышит. И, судя по выражению лица, не понимает, как это интерпретировать.

— Что ж, скажу честно: ваше предложение интересное, лорд, — говорю. — Дайте мне время подумать. Как понимаю, у вашей жены ещё не подошёл срок родов?

— Он вот-вот настанет…

— Мы успеем решить вопрос. Не в моих правилах губить невинного ребёнка.

— Спасибо, — с надеждой отвечает он.

Мы с лордом поднимаемся, и только Красивая остаётся на подоконнике. Я выхожу с ним во двор — и тут небо взрывается светом. Белое облако рассекается, как театральная завеса, и из него сходят крылатые фигуры во главе с высоким лордом Димирелем в золочёном доспехе.

Подошла очередь следующих гостей.

Димирель опускается рядом и с удивлением смотрит на лорда другого Дома.

— Эрос Краснопёрый? — лорд Лунокрылых вскидывает брови. — Что ты здесь делаешь?

— У меня только что прошли переговоры с королём Данилой, — отвечает Эрос. — По-видимому, у тебя тоже назначено сегодня, Димирель?

— Да… — Димирель переводит на меня внимательный взгляд. — Король Данила, вот и увиделись. Я удивлён, что у вас нашлось время на нашу встречу, учитывая, что вы сегодня нарасхват.

— На великий Дом Лунокрылых у меня всегда найдётся минутка, лорд, — улыбаюсь. — Хорошего пути вам, лорд Эрос. Прошу пройти со мной, лорд Димирель. Ваша свита может подождать на веранде.

Эрос со свитой улетает восвояси, а мы с Димирелем проходим обратно в зал с витражами. Внутри, у стены, Красивая уже лежит снова в форме тигрицы. Свернулась клубком, хвост ритмично вздрагивает.

Лорду я тоже предлагаю чай, Димирель не отказывается.

— Что же вас привело ко мне, лорд? — спрашиваю, пока разливаю из чайничка.

— Видите ли, король Данила, ваша победа над моим сыном унизила его, а я хотел сделать Ангела следующим главой Лунокрылых.

— Прискорбно, но у меня не было намерения портить ваши планы, лорд, — замечаю. — Сахара?

— Нет, люблю крепкий… Если у вас не было злого умысла, то, возможно, вы пойдёте мне навстречу и дадите сыну реванш, чтобы реабилитировать его репутацию? Я хочу устроить несмертельный поединок между вами и Ангелом. Ставка с вашей стороны — трофейное крыло. Со стороны Ангела — часть сокровищ Дома Лунокрылых. В убытке вы не останетесь.

— Ваш чай, — протягиваю горячую чашку.

— Спасибо.

— Давайте обсудим подробнее, что за сокровища. А так, в принципе, я согласен.

— Вы получите список, — кивает он, не подав вида, что обрадован. — Значит, в целом вы не имеете возражений насчёт самого поединка?

— Нисколько, — пожимаю плечами. — Мне это не нужно, но я не хочу оставлять в неудобном положении борцов с Демонами. Только в поддавки я не играю, сразу скажу.

— Это и не нужно, — кивает лорд.

Вскоре Димирель уходит, в целом довольный. Была у меня мысль рассказать ему о визите его дочки, но я откинул её. Габриэлла — мстительная барышня. Пока что она мне не мешает, ибо хочет, чтобы на поединке я убил её брата. А после отцовского ремня Габриэлла точно наделает глупостей и, чего доброго, мне придётся ликвидировать дочь лорда Лунокрылых. Это вызовет нешуточную эскалацию с Димирелем. Тут нужно действовать осторожно.

Как только дверь за лордом закрывается, Красивая тянется, расправляя лапы. Медленно поднимает голову, смотрит на меня с немигающим взглядом.

— Почему ты согласился на поединок? — спрашивает оборотница.

Я поднимаюсь, прохожу к окну. Смотрю на фонтан с собственным фейсом, слегка морщусь:

— Потому что не хочу воевать с Домом Лунокрылых. А у них, похоже, всё уже скатилось в режим «давайте решим вопрос радикально». Лучше один бой, чем целая война.

Делаю паузу и добавляю:

— И потом они, как и Краснопёрые, защищают свой мир от Астрала и Демонов. И мне это импонирует. Я таких уважаю.

Открываю мысленный канал — легко, как дверь в тёплый вечер:

— Светка, ты не против, если у нашего Славика, когда он родится, будет соседка по кроватке?

Ответ следует без промедления:

— Чегооооо?!?

Я улыбаюсь. Вечер определённо удался.

* * *

Резиденция Дома Красноперых, Херувимия

Эрос вернулся в поместье поздно. День выдался тяжёлым: разговор с Филиновым обернулся встречей со старой любовью. Он едва успел сбросить верхний слой парадного доспеха, как слуги доложили о прибытии гостьи из Дома Лунокрылых.

Эрос поморщился, но велел впустить её.

Габриэлла, сестра его жены, чья мать была выходцем из Дома Светозарных, зашла с чеканным шагом.

— Лорд Эрос, мой лорд-отец спрашивает, — холодно произнесла златокрылая, хлопнув крыльями, — что вы делали у Филинова. У нас с ним дела. Ваше вмешательство вносит тревогу.

Эрос раздражённо вздохнул.

— Следи за тоном, Габриэлла. Я отвечу тебе только из уважения к твоему отцу. Мы хотим предоставить площадку и судей для поединка Филинова с Ангелом. Это всё. Теперь убирайся.

Габриэлла приподняла бровь.

— Вот как…

Она резко развернулась. Без лишних слов она вылетела прямо в открытое окно, оставив Эроса в тишине. Сияние её крыльев оставило в воздухе лёгкое послевкусие.

А сама Габриэлла, набирая высоту, думала.

Что-то здесь не так.

Пеленеля, жена Эроса, вот-вот родит больную пустышку. Габриэлла это знала, потому что сама устроила болезнь девочки. Всё было спланировано — и нападение Демона, и псевдо-защита, и проклятие, вложенное в бою.

А потому что нечего было выходить замуж раньше старшей сестры! И неважно, что Габриэлле не нравится никто! Ну и что? Её проблемы? Нет. Пусть страдает сучка Пеленеля.

В полёте Габриэлла вытащила из кармана связь-артефакт. Прозрачная сфера мигнула.

— Лорд Тень, — произнесла она.

— Почему ты мне так часто звонишь? — раздался усталый голос.

— Заткнись и слушай. Краснопёрые будут следить за поединком. Они найдут любые ловушки.

Лорд Тень усмехнулся.

— Они ничего не найдут. Моя теневая западня бесподобна. Главное — чтобы по правилам было разрешено использовать теневое крыло.

— Ну тогда ладно, — с облегчением выдохнула златокрылая пакостница.

* * *

Друзья-мазаки, не забудьте поставить лайк книге! А в благодарность вот вам спойлер одной из следующих глав: псы, за Даню опять будут драться девчонки. Кстати, узнали пушистую?

Глава 18

Лунный Диск, Та сторона

Сад в Лунном Диске — излюбленное место для медленных прогулок Председателя. По изогнутым тропинкам между замшелых фонарей шли трое: Хоттабыч в изумрудной мантии, Масаса в черной мантии, золотокудрый Лиан в рубашке и шароварах.

— Вы слышали? — начал Хоттабыч, проглаживая бороду с ленивой полуулыбкой. — Лунокрылые требуют дуэли с Филиновым. Ангел намерен биться за свое крыло.

— Херувимы этого добиваются? — удивилась Масаса, приостановившись. — Интересно, конунг Данила уже согласился?

— Наши аналитики-Провидцы уверены, что согласится, — заметил Хоттабыч, лениво махнув рукой. — Это же прямой путь Даниле в Херувимию. А там простирается гигантская материализация Астрала. Для телепата — сказочное место, — он вздохнул с ностальгическим видом. — Были времена, когда я оттуда не вылезал.

— Председатель, — нахмурилась Масаса. — Неправильно называть сказочным местом прорыв Астрала, который унес миллионы жизней!

— Ну а что тут такого? Мы же следим, чтобы больше такого не повторилось, — Хоттабыч делает недоуменное лицо. — И это не значит, что не стоит пользоваться уже получившимся прорывом.

Лиан метнул взгляд из-под пушистых ресниц.

— Председатель, а мы-то сами как к этой дуэли относимся? — негромко спросил турбопупс.

Прежде чем Председатель успел ответить, из тени ближайшего кипариса выкатился Лорд Тень — округлый, хмурый, вечно с видом человека, которого прервали на самом интересном месте.

— Вот и я хотел бы это выяснить! — буркнул он, прищурившись. — Господин Председатель, с каких это пор мы стали такими добрыми? Мы всерьёз позволим менталисту вызвать на дуэль члена Организации? Почему мы до сих пор не вмешались? Почему не наказали жалкого иномирянина?

Хоттабыч разворачивается к Лорду Тени. Руки он держит за спиной, в голосе — почти ленивое превосходство, на губах играет тень насмешки:

— Лорд Тень, для того, кто столь яростно ненавидит кородя Данилу, ты, право слово, удивительно плохо его знаешь.

Лорд Тень хмурится. Лицо подрагивает, будто от укуса невидимого комара.

— Что ты хочешь этим сказать, Председатель?

— Хочу сказать, —продолжает Хоттабыч, — что Филинов отлично осведомлён: Ангел временно отстранён из Организации за неявку и за то, что не дал отчета о своих провокациях в отношении Филинова. Сейчас он не в статусе члена.

Лицо Лорда Тени вытягивается.

— Да и вообще это Ангел настаивает на дуэли с конунгом Данилой, — заявляет Масаса.

— Тоже верно, — кивает Хоттабыч. — Если Организатор нарывается на тумаки, это его дело. Впрочем, к Ангелу это не относится. Я не хочу ругаться с Домом Лунокрылых, иначе Ангела бы уже связали и притащили в нашу допросную.

— Как вы великодушны, — протянул Лорд Тень.

— А скажи-ка, Лорд Тень, почему ты не знаешь, что я отстранил Ангела? Ты, который следит за всеми и всем. Как случился этот недогляд? — прищуривается Хоттабыч из-под косматых бровей.

Лорд Тень отводит взгляд. Его голос глухой:

— У меня были важные дела…

Хоттабыч внимательно его разглядывает. Под глазами — синие мешки, кожа — землисто-серая. Вся фигура источает усталость.

— Неужели ядовитое отравление? — негромко заключает Председатель. — Даже Целители едва справились, да? Вот почему ты прозевал последние события?

Старик подходит ближе, изучая собеседника с сочувствием, завёрнутым в сарказм.

— Кто тебя так достал, Тень?

Лорд Тень оправдывается:

— Да я это… экспериментировал с теневыми тварями. Одну вытянул из Впадины… редкий вид… ядовитый. Ну и немного не рассчитал. Ладно, я пошел, у меня еще дела. — Лорд Тень оборачивается к тени дерева.

— Ну иди уже, — Хоттабыч смеётся вслед теневику, который ныряет в теневой портал. Затем оборачивается к спутникам: — Видали? Теневая тварь, говорит! Ха! Значит, даже Высшему Грандмастеру Тьмы можно надрать задницу, если быть смекалистым!

— Неужели вы думаете, это конунг Данила? — опешил Лиан.

— Вот это уточни сам у него, — подмигивает Хоттабыч.

— Я? — удивляется турбопупс.

— Ага, — кивает старик. — Ты будешь нашим официальным наблюдателем на дуэли Ангела и Филинова.

Лиан кивает.

— Задание принял, Председатель.

Хоттабыч краем глаза замечает, как Масаса чуть опускает плечи. В её взгляде мелькнула тень разочарования — будто надеялась, что выберут её. Ах, эти скромные магини всегда скрывают эмоции до последнего, а потом вот так — одна дрожь в ресницах и ни слова.

* * *

Лежу на кровати, полуголый, лицом вниз. Раскидываю руки и жду, жду….

— Ну долго вы еще? — не выдерживаю.

Надо мной нависли гомункулы Первый и Третий, круглые, как дыни. Первый нервничает.

— Ваше Величество, мы такого ещё не делали, — бормочет он, будто это извинение. — Нужно подумать, проанализировать структуру имплантов

— Не очкуй, Славик. Я так сто раз делал, — лениво бурчу.

— Я не Славик. Я Первый, — удивляется гомункул.

— Это цитата. Культовый сериал. Заводи, короче.

— Разве мы что-то должны заводить? — хлопает он глазами и смотрит на Третьего, который пожимает плечами.

— Да это опять цитата, — вздыхаю. — Приращивайте уже, хватит на мою спину любоваться.

Гомункулы дрожащими руками берут по одному крылу. Одно — красное, другое — белоснежное.

Эх, связался с зайцами. Но мне нужны посредники, иначе бы уже сам всё сделал. Да и крылья поставить ровно хочется, а не как попало.

Гомункулы осторожно прикладывают крылья к моей спине — с двух сторон, синхронно, как хирурги на показательной операции. Начинают кастовать геномантию.

Первый миг — жар, будто спину прижали к раскалённому металлу. Затем — резкая, хрустящая боль. В позвоночнике ощущение, как будто туда вручную вкручивают шестерёнки.

Каналы маны жадно вцепляются в новые структуры. Быстренько запускаю циркуляцию, связываю потоки.

И вуаля — крылья приросли.

Сначала лопатки жгло, как от ожога. Теперь — почти приятно. В груди раскручивается вихрь маны, как турбина. Каналы просыпаются, оживают.

Ощущение, будто внутри меня завёлся голодный жабун. Но нет — Жора вон там, в уголку моего сознания квакает, опять жрать просит.

Медленно поднимаюсь. Спину ломит — крылья тянут вниз, как будто к ним подвесили бетонные блоки. Хотя это не вес, это энергетические колодцы. В самом начале эти штуки жрут маны столько, сколько Золотой после недельной диеты.

Поворачиваюсь перед зеркалом. Ну вроде ровно приросли. Поднимаю ладонь и возникает маленький псионический вихрь. Раньше бы такой приходилось держать с большей концентрацией. Все-таки крылья улучшают энергоконтроль.

— Неплохо… — бросаю. — Прямо неплохо.

Понимаю: долго такие крылья не проношу. Эти фичи не для людей. Только херувимы таскают их без остановки, они с ними родились. Но мне и не надо «долго», только в конкретных случаях

Что ж, люди по своей природе не такие чуткие маги. Но я нашёл способ обойти правила. Причем к другим я могу прирастить крылья сам, а к себе лучше с участием третьих рук.

— Молодцы, — хлопаю Первого по плечу и отворачиваюсь. — Кошку не пошлешь.

Гомункулы переглядываются

— Шеф снова говорит загадками? — шепчет Первый.

— Он всегда так, — отвечает Третий. — Главное, что не сдох.

Я усмехаюсь и подхожу к окну. Вид открывается на старую усадьбу за лесом — точнее, на чёрную корону, торчащую над кронами. Тот самый шипастый обруч, маячащий на границе Астрала.

Открываю створку, и осенний ветер врывается в комнату.

— Ну здравствуй, реликт, — говорю вслух. — Пора тебя снести.

Выдыхаю. Каналы вспыхивают, псионика просыпается — резко, как сигнальный факел. Крылья дрожат за спиной, воздух звенит, будто наэлектризован.

Собираю импульс в ладони, скручиваю спираль, формирую синий пси-луч. Тот с шипением вылетает наружу — плотный, как копьё, острее мысли.

Удар.

Луч врезается в корону. Треск — как если бы Золотой скрежетнул зубами. Вспышка, хлопок — и чёрная корона исчезает.

— А неплохо, — хмыкаю, покачивая рукой. — Конечно, она сформируется заново через какое-то время. Но всё равно — приятная разминка.

На этом пока отпускаю гомункулов к себе в Замок Дракона на службу в Морозную гвардию Ледзора. С крыльями похожу пару-тройку дней, а потом сниму их на зарядку.

С помощью портального камня переношусь в Молодильный сад. Вокруг окружает приятная глазу зелень. Ветер шуршит листву, деревья шепчутся между собой, как старые сплетницы.

А по дорожке ко мне идёт Лакомка в легком белом сарафане. Улыбка у жены восхищенная.

— Вау! — оглядывает она меня. — Крылья тебе идут, мелиндо!

— Главное, они пригодятся, — пожимаю плечами.

— Так ты теперь не сможешь лежать на спине? — погрустнела жена и тут уже расцвела улыбкой. — Зато сможем в воздухе!

— Спать в воздухе неудобно, — замечаю.

— А я вовсе не про спать, — и одаривает меня даже не лукавой а плотоядной улыбкой. Ее глаза, устремленные на крылья, буквально горят. Мда, похоже, у моей хищной жены-оборотницы проснулся инстинкт на охоту пернатой добычи. Только вот филин тоже хищник.

Я притягиваю жену и целую в губы, и она забывает как дышать. А когда все же вспоминает выдыхает:

— Мелиндо, я выбрала, кто из девочек отправится с тобой на дуэль в Херувимию, — сообщает она поцеловав меня в щеку. — Настя, Красивая и я.

— И ты? — поднимаю бровь.

Она вскидывает подбородок:

— Я же твоя главная жена. А эта дуэль — важное мероприятие. Ты будешь сражаться с Огранизатором, пускай и отстраненным, к тому же там будут присутствовать влиятельные лорды. Как я могу не поехать?

Права альва, конечно. Дуэль политически важная, и внимательная главная жена на зрительных трибунах вовсе не помешает, а наоборот.

— Вы уже подтвердили Лунокрылым и Краснопёрым, что я согласен? — уточняю. — С учётом наших условий?

— Ага, — кивает Лакомка. — Дом Лунокрылых отпишет тебе владение в Херувимии.

Значит, Димирель согласился-таки.

Поразмыслив, я потребовал в качестве ставки от Лунокрылых вовсе не сокровища и не редкий артефакт из хранилища. В первую очередь мне нужно не золото, когда я строю межмировое королевство.

Мне нужна земля.

Если я побеждаю на дуэли, лорд Димирель отдаст мне усадьбу рядом с Демонской Стеной. Небольшкю, как оказалось, но главное, что мы закрепимся в закрытом мире Херувимии, а экспансия — дело наживное.

Ну что ж, раз Лунокрылые согласны, нечего резину тянуть. Дуэли быть.

— Слушай, — говорю, — а давай и Великогорыча с собой возьмём?

Лакомка моргает:

— Булграмма?

— А что? Ему смена локации на пользу. Пусть развеется наш воевода, разворошит тамошний этикет.

Лакомка смеётся, звонко, весело:

— Ну ты и добрый, мелиндо.

Киваю, приобняв альву. Связь-артефакт в кармане внезапно вибрирует. Не отпуская жену, достаю побрякушку; Звонит уже подзабытый турбопупс. В последнее время со мной от лица Организации все чаще работает именно Масаса.

— Привет, малыш.

— Я не малыш, я взрослый, — доказывает мне тысячелетний альв. — Вот меня назначили наблюдателем на твоей дуэли.

Ого. Неожиданно. Прямо поворот с перчиком. Я сейчас не конкретно про кандидатуру турбо-пупса, а в целом про желание Председателя послать наблюдателя.

— Тебя ждет захватывающее наблюдение, — отвечаю. — Надеюсь, это не ссылка за плохое поведение?

— Нет, — отрезает он. — Просто Председатель хочет контролировать происходящее с Ангелом.

— Тонко, — усмехаюсь.

— Кстати, — продолжает Лиан, — мы можем предоставить тебе арену. У нас есть комплекс в Херувимии.

— Краснопёрые уже предложили арену вместе с судьями, — лениво замечаю.

— Но лучше, — настаивает Лиан, — делегировать части мероприятия разным участникам. Мы даём площадку, а Краснопёрые — судей. Это снимает риски предвзятости.

Я хмыкаю, отпустив жену — она потянулась куда-то проверять цветочки на ближайшей герани.

— А ты смекаешь, малыш.

— Я не малыш, — бурчит он.

— Ну да, конечно. Тогда решено: площадка ваша, судьи — лорда Эроса.

— А где ты решил остановиться? Тоже у Красноперых? Просто у нас есть в Херувимии домик, на балансе давно. Никто там не живёт. Можешь использовать её как штаб-квартиру — если не будешь там всё ломать.

— Я аккуратный, — отвечаю и тут же мысленно добавляю: по настроению.

А вслух с улыбкой:

— А что за домик-то, а?

— Небольшая усадебка, — отвечает Лиан спокойно. — Укреплённая, есть энергозащита. Никто не жил лет двадцать. Правда, она рядом с Демонской Стеной…

— Беру, — сразу киваю. Такое место мне точно пригодится. Далеко не понадобится ходить к Демонам.

Как только связь гаснет, открываю мысленный канал до Лакомки. А то жены уже и след простыл. Она у меня энтузиастка-друидка.

— Лакомка, свяжись-ка с лордом Питоном и предложи им отправить наблюдателя на дуэль. Дело в том, что Лиан будет присутствовать.

— И ты хочешь еще позвать человека Багрового Властелина? — не совсем понимает жена

— Именно. Я не хочу демонстрировать особое расположение к Организации — стараюсь держать их и Багрового на одном уровне почётных союзников. Пусть балансируют друг друга.

— Умно, мелиндо.

Кроме того, как оказалось, Питон является Лордом Дерева, то есть монополистом на дешевую древесину в Багровых землях, а значит мне еще придется работать с ним.

Зайдя в модульный домик, прохожу к окну, открываю ещё один ментальный канал — на Алису с Василисой. Девушки как раз контролируют запуск той самой мучной фабрики, что мы отвоевали у теневых жуков да и у лорда Меца заодно. Пока там пекут ватрушки, плюшки и прочую выпечку.

Кольцо мидасия в этот раз на пальчике Алисы. Брюнетка отчитывается, что все в штатном порядке. Значит, Мец еще медлит с ответкой. То что Лорд Муки затаил злобу, не подлежит сомнению. Лорды-дроу очень мстительны по своей природе.

И тут вспыхивает еще один канал — и в голову буквально влетает голос Светки. Звонкий, прямой, как выстрел из рогатки:

— Даня! Я хочу посмотреть на мать девочки, которая будет спать с моим сыном!

Я зависаю. Моргаю. Потом прикрываю лоб рукой.

— Свет, ты хотя бы выбирай выражения попроще. Наши дети еще даже не родились. Да и потом, два новорожденных младенца будут просто лежать в одной кроватке.

— И ничего не «просто», Даня! — безапеляционно заявляет блондинка. — Вдруг она недостойна делить постель с моим сыном⁈

Мои перепончатые пальцы! За что мне это горе луковое⁈

— Всё, — обрываю. — Так и быть, поедешь с Лакомкой и остальными.

— О! — довольно протягивает бывшая Соколова. — Спасибо, дорогой!

Переключаюсь обратно на Лакомку:

— Светка едет с нами.

— Принято, — отвечает Лакомка с завидным спокойствием. — Я, кстати, не удивлена.

— Это временно, — утешаю альву. — Светка еще не раз заставит нас всех удивиться.

* * *

Резиденция Дома Красноперых, Херувимия

Придя в свой кабинет, лорд Эрос уселся в массивном кресле у окна, скрестив пальцы, и молча устремил взгляд на проклятую Демонскую стену. Пока что треклятые Демоны решили сделать передышку и, по-хорошему, Эросу бы отдохнуть да только недавняя встреча с бескрылым иномирянином поразила его в самое сердце.

«Филинов далеко не прост. Он даже нашёл Диану. Возможно, это случайность… но вряд ли. В любом случае он явно не просто так показал мне ту, кого я любил когда-то. Но зачем? Она у него в заложниках?.. И вообще, они спят вместе?» — Эрос резко тряхнул головой, отгоняя мысли. Он думает совсем не о том, о чём должен думать глава Дома Краснопёрых.

Через связь-артефакт лорд позвал советника Бронза. Вскоре в комнату вошёл старик, степенный, с прямой спиной.

— Милорд?

— Свяжись с Франсуа д’Авилоном, — приказал Эрос, не оборачиваясь. — Мы слишком многое упустили по линии Филинова. Узнай, как он вышел на Диану.

— Диану, милорд?

— Да, представь, она сейчас с Филиновым.

Бронз напряг память, осторожно уточнил:

— Та самая оборотница, которую вы неудачно добивались… эм… Простите, милорд.

Эрос хмыкнул и промолчал. Потом усмехнулся — сухо, без веселья, как человек, который смеётся над собой, но уже без удовольствия:

— Да. Та самая моя старая любовь. А теперь она — у бескрылатого менталиста.

Он встал, подошёл к окну. Внизу раскинулся сад, и последние багряные лепестки сливы тихо сыпались на гравий, как угасающая осень.

— В общем, сделай, старый друг, — бросил Эрос через плечо. — Мне нужна любая информация о Филинове. Составьте полное досье. И ты уже понял, чему стоит уделять особое внимание.

Вернее, кому.

* * *

Мы с делегацией, состоящей из моих жен, Змейки, Красивой и тавров, входим в стелу — сияющую арку, уходящую в небо, как застывшая молния. Один шаг — и пространство смещается. Небо над головой становится бело-розовым. Мы в Херувимии.

Этот мир встречает нас мягким, почти удушающе чистым светом. Под ногами — безукоризненно ровные белые плиты. Вдали — купола, шпили, барьеры, пульсирующие мягким светом.

На этой стороне портала нас уже встречают: Лиан, старик Бронз из Краснопёрых…Из Лунокрылых тут тоже кто-то мелькает, включая златокрылую выдру Габриэлла.

Вся встречающая делегация замирает. Лиан выпучивает анимешные, до слёз наивные глаза. Все уставились на мои два крыла.

— Король Данила, приветствуем вас на земле Света! — первым приходит в себя Бронз, как и положено опытному переговорщику.

— Сир Бронз, — произношу ровно, оглядываясь по сторонам. — Херувимия действительно прекрасна. Правда, дорогая? — вопрошаю Лакомку.

— Архитектура поразительна, — кивает альва с вежливой улыбкой.

— Только белого слишком много, — Светку никто не спрашивал на самом деле, но она ведь тоже «дорогая», потому не упустила возможность вставить.

— Фака! — Змейка, видимо, тоже посчитала себя «дорогой». Сегодня она хотя бы одета, но это конечно ненадолго.

— Кха-кха, — Красивая закашлялась, выплевывая комок шерсти на вымытую мылом площадь.

— Какое-то всё прилизанное и немужское, — пробасил Великогорыч. Вот воевода точно мог бы помолчать.

По итогу одна лишь Настя промолчала, умница.

Габриэлла фыркает, взмахнув крыльями для привлечения внимания, как оказалось, в первую очередь моего:

— Король Данила, позвольте поинтересоваться, а вы надели трофейные крылья на себя по какой причине?

— Чтобы не забыть их где-нибудь, леди, — улыбаюсь.

— Ах, понятно, — блеснула она белозубой улыбкой. — А разместитесь вы в Доме Красноперых?

— Организация предоставила королю Даниле резиденцию, — сообщает Лиан как между прочим.

— Вот как? — хмурит брови златокрылая. — Что-то не помню такой щедрости за Председателем.

Турбо-пупс просто проигнорировал ее подкол и указал на каретный экипаж на краю площади.

— Король Данила, транспорт доставит вас во временный дом.

— Прекрасно, — киваю. — Спасибо, лорд Лиандриль. Сир Бронз, с вами мы еще поговорим насчет места дуэли — его тоже предоставит Организация. Леди Габриэлла, благодарю, что встретили лично.

— Меня лорд-отец отправил, — буркает златокрылая. — Так-то у меня дела вообще-то.

— Благодарю, что отлучились, — равнодушно принимаю факт. — До скорого.

Загружаемся, и карета скользит по улицам. За окнами проносятся белые арки, платформы, что левитируют без опоры, парящие ангельские силуэты — херувимам тротуары ни к чему. Лакомка, Настя, Светка перебрасываются фразами. Змейка молча портит обивку кареты медными когтями.

Домик располагается на окраине Сторожевого города. Белый камень, арочные окна до пола, балконы, уходящие в пропасть. Прямо за ними — гладь горизонта и тень Демонской Стены. Камиле бы понравилась местные дома. В следующей раз возьму брюнетку с собой. Что бы там ни басил Великогорыч, херувимы умеют строить красиво.

Едва входим, как Змейка уже на кухне, суетится, как хозяйка в старом замке. И вот уже подаёт мне когтистой рукой чашку тёмный кофе. Делаю глоток. Хорошо. Вяжет язык, прочищает голову.

А Красивая тем временем устроилась у дивана на четвереньках и совершенно невозмутимо лакает кофе из кошачьей миски. Морда у неё при этом философская, даже немного высокомерная.

С кружкой отхожу к окну. Перед глазами — Демонская Стена. Громадная, изломанная, чёрная, как выжженный мир. Её поверхность поблёскивает матовым светом, будто внутри что-то шевелится.

— Конунг, какие дальше планы? — спрашивает Булграмм, раздав команды таврам по установке артефактов и охране периметра. — Никаких вылазок в этот зализанный город не планируется?

— Хочу один отправиться за Стену, — отвечаю, не отрывая взгляда от манящего, чуждого сооружения. — Лиан сказал, у меня есть пропуск на посещение зоны прорыва.

— Опять один… — бурчит Великогорыч, но ворчание быстро сходит на нет. Привык уже к моим выходкам. Да и я ведь конунг, а не хрен уисосика.

Лакомка подходит ближе, легко касается рукава моей рубашки.

— Я с тобой хочу, мелиндо. Мы так давно вместе никуда не летали.

Я поворачиваюсь к ней. Улыбаюсь.

— И правда, давно.

Крылья за спиной раскрываются. Подхватываю блондинку на руки.

— Тогда держись, — говорю.

И мы уносимся в окно.

Курс — за Стену.

* * *

Резиденция Дома Красноперых, Херувимия

— Он надел моё крыло! — врывается в зал Архил, бешено махая единственным крылом. — Моё крыло! Филинов нацепил его, будто это бантик на утренник!

Лорд Эрос стоит у окна, скрестив руки за спиной. Не шелохнувшись. Только поворачивает голову:

— О твоем крыле мы с Филиновым поговорим позже.

— Позже⁈ — задыхается Архил. Глаза полыхают, губы дрожат от ярости. — Это мой позор! Я хожу как опущенный! — тычет себе за спину.

— Сначала нам нужна Колыбель, — перебивает Эрос, не повышая голоса. — Не трать силу на истерику, Архил. Мы не можем позволить себе эмоции. На кону — жизнь моего ребёнка. А это крыло — нынче трофей Филинова.

— Это моё крыло! — яростно бросает Архил. — Моё!

— И ты его сам просрал, дуралей! — внезапно рявкает Эрос, и Архил, ошеломлённый, отступает. — Зачем ты вообще полез на Филинова⁈ Я просил тебя только поговорить с бескрылыми! Вместо помощи — ты добавляешь мне головной боли! Сейчас я не могу думать о твоём крыле! Мы и так в шатком положении!

— Я тебя понял, брат, — глухо бросает Архил и разворачивается. Дверь хлопает с такой силой, что дрожит витраж.

Спустя час он узнает от разведки: Филинов — за Стеной.

А значит, Архил полетит туда. Потому что херувим должен забрать своё.

Через мгновение он уже в седле виверны. Огнекрылый зверь взмывает в воздух — и исчезает в небе без следа.

* * *

Резиденция Дома Лунокрылых, Херувимия

— Миледи! — вбегает подкупленный гвардеец, сбивчиво кланяясь, едва не сбивая кресло у входа. — Наши соглядатаи на Стене докладывают, что Архил Краснопёрый вылетел за Демонскую Стену ненамного позже Филинова.

Габриэлла медленно поднимает голову от чашки с душистым чаем. Лицо — спокойное, почти безмятежное, как гладь озера. Но пальцы дрожат на фарфоровой ручке — едва заметно.

— Один? — голос её звучит тихо, ровно.

— Да, миледи.

Блондинка откидывается в кресле. Взгляд её холоднеет.

Филинов за Стеной. Архил — теперь тоже. Если Краснопёрый убьёт менталиста и тот не доживёт до дуэли с братом, то это будет провал. Ангел не погибнет. Всё пойдёт насмарку. Вся грязная шахматная партия полетит в мусорку.

— Этого нельзя допустить, — шепчет она и резко встаёт. Шёлковое платье шелестит на стройной фигуре.

Думай, Габи, думай.

Верных гвардейцев нельзя отправить за Демонскую Стену. После гибели предыдущего отряда с Бульзывалом отец и без того уже на неё подозрительно смотрит. Если она потеряет ещё гвардейцев, то ей конец.

Значит, полетит сама.

Она толкает створки окна. В комнату врывается ветер. Шторы взлетают, как испуганные птицы.

Золотые крылья Габриэллы расправляются.

— Я не дам кретину Архилу всё испортить, — бросает она раздраженно. — Я спасу Филинова, чтобы он угробил моего брата вместе с собой!

И взмывает вверх. Скоро за Стеной станет на одного херувима больше.

* * *

Мы с Лакомкой пересекаем Демонскую Стену. И ощущение, будто ныряешь в чужеродную физику. Воздух становится тягучим, как сироп.

— Тебя не тошнит? — спрашиваю по мыслеречи.

— В норме, — отвечает альва, но лицо у неё напряжено.

— А теперь честно, — хмыкаю.

— Лучше передохнуть, — вздыхает блондинка.

Мы снижаемся и садимся на границе странной рощи с черными листьями. При приземлении с моего красногого крыла падает перо. Оно падает на землю и тут же начинает шевелиться, обрастает паучьими лапами и спотыкаясь, убегает, цепляясь за камни.

Лакомка провожает взглядом убежавшее перо.

— Материализация, — поясняю. — Любая органика здесь становится одержима.

Из кустов вываливается страус и засмеявшись как гиена уносится прочь.

— Ну охренеть, — хмыкаю. — Даже страусы здесь одержимы.

— А что это за роща? — альва с любопытством оглядывает черные листья.

— Тоже одержимая, — пожимаю плечами. — Пойдем заценим.

Мы идём через лес. Корни тянутся к ногам, будто хотят задержать, оплести, да не решаясь в последний момент — ну это я демонские рога отрастил, чтоб всякая мелочь не борзела.

Через пару десятков шагов лес редеет, и открывается поляна. Посреди — аккуратный костерок, пыхтит, как старый чайник. А у огня на полене сидит лесник в зеленой ливрее. На вид — мужик как мужик. Плащ, топор, меч в ножнах.

— Здравствуйте, добрые люди! — машет он нам рукой, будто туристов в глуши встретил.

— Привет, Демон, — говорю, не замедляя шага.

Он поднимает глаза. Радужка переливается зелёными прожилками.

— Я не Демон, — отвечает спокойно.

— Ты — высшая астральная тварь. Кто же тогда?

Он усмехается, показав акульи клыки

— Я никогда не штурмовал Демонскую Стену. А значит, не Демон. Я — мирный.

— Ага, а что ты тогда забыл на бывшей земле херувимов? — хмыкаю.

— Живу я тут, — пожимает он плечами. — Да и никто не отбирал эту землю у крылатых. Херувимы сами вызвали Прорыв.

— Да ну? — что-то новенькое.

— Очень давно. Тогда Гора пришёл — и начал осваивать этот мир.

Я прищуриваюсь.

— Демон Гора?

— Бог Гора, — поправляет меня лесник и перекрещивается. — Лучше его поменьше упоминать. Ну так вот, — кивает, будто рассказывает сказку у костра. — Херувимы настолько предавались разврату и прочим грехам, что вызвали Прорыв Астрала. Затем крылатые кретины так спешно драпали отсюда, что забыли двенадцать мечей. Один из них — вот.

Он берет с земли меч и извлекает клинок из ножен. Показывается ровный зеленый металл.

— Красивый, — одобряю и принюхавшись, бросаю взгляд на синие цветы на поляне. — А что за пыльцу мы вдохнули?

— А ты, значит, чуткий парень? — лесник хмыкает. Глаза его чернеют. — Я возьму вас под контроль.

Я ухмыляюсь.

— Не выйдет. Я телепат.

— Тогда тебя, может, и нет… — соглашается. — А вот твою красавицу-жену с удовольствием.

Он смотрит на Лакомку и морщит нос:

— Пахнешь кошатиной. Оборотней я уважаю и привечаю. Обратись-ка, красавица.

Лакомка смотрит на меня — короткий, почти игривый взгляд. И тут же превращается: белоснежный ирабис, гладкий мех, золотые глаза, гибкое тело. Обходит меня кругом, хвостом лениво касается ноги.

— Нападай, — велит лесник.

— Как прикажешь, — мурлычет она.

И в следующую секунду — прыжок. Но летит она вовсе не на меня.

Когти с резким звуком вонзаются леснику в лицо, рассекая кожу, оставляя кровавые борозды от виска до подбородка. В тот же миг зубы впиваются в горло. Всё происходит так быстро и стремительно, что Демонюга не успевает даже повернуть голову, не то что понять, что пошло не так.

«Лакомка, назад», — бросаю по мыслеречи, и она моментально отскакивает, разворачиваясь в полёте.

— Ах, почему… — стонер разорванный Демон.

— Это моя жена, — произношу я. — Её разум всегда под моей защитой.

Я бросаю псионическое копьё. Оно входит в него легко, как игла в сон. Тело Демона вздрагивает и рассыпается на мох, ветки, валежник.

Лакомка делает шаг назад, вновь принимает человеческий облик. Улыбается, откидывая волосы за спину.

— Я бы с удовольствием и без его приказа разорвала его, — говорит она.

И я ей верю.

Я прохожусь по остаточным следам сознания Лесника. Захватываю структуру — насколько позволяет этот искажённый Астрал. Демонов я читать не могу. Не то чтобы совсем — отдельные фрагменты иногда проскальзывают. Но в Легион не затащишь. Не тот формат. Архитектура ментальная другая.

Но структуру я изучил. И это уже много.

Не менее интересен зелёный меч. Он пульсирует ментальной жизнью, будто дышит. Я только протягиваю руку — и рукоять сама ложится мне в ладонь.

Вдруг сверху разадается гром:

— Филинов!! — голос разносится по всему пространству. — Отдай моё крыло! Гребаный бескрылый!

С неба пикирует Архил на виверне.

— Отлично, — хмыкаю я, взглянув на обнаженный меч в руке. — Посмотрим, что ты умеешь, зелёный.

* * *

За Демонской стеной, Херувимия

Ветер хлещет в лицо, крылья дрожат от напряжения. Габриэлла мчится над изломанным ландшафтом за Демонской Стеной, всё ближе к эпицентру. В руке сжат артефакт связи, сквозь помехи прорывается искажённый голос:

— Чего тебе?

— Лорд Тень, это я.

— Я занят, — сухо отзывается теневик. — Почему ты опять звонишь?

— Архил пытается убить Филинова! Я хочу ему помешать! — отрезает она.

— Какой еще Архил? — голос Лорда Тени по-прежнему раздражен. — Ай, неважно! Не лезь. Пусть хоть у кого-то получится грохнуть мальчишку?

Габриэлла замирает в воздухе. Артефакт едва не выскальзывает из пальцев.

— Что значит «не лезь»? — восклицает она — Мы же договорились: мой брат убьёт Филинова, а потом сам помрет! Таков план!

— Не мешай врагам Филинова, Габриэлла, — повторяет Лорд Тень раздраженно. — Пускай его прибьют наконец!

— Да пошёл ты! — взрывается она. — Он надел два крыла и притащил гарем жён! Он умрёт, как я скажу!

И, не дожидаясь ответа, складывает крылья и уходит в пике. Ветер хлестает по лицу, платье развевается, пространство визжит, как порванная струна.

К чёрту этого мрачного зануду. Она спасёт Филинова — чтобы убить его по-своему.

Глава 19

Временная резиденция Вещих-Филиновых в Сторожевом городе, Херувимия

— Настя, — говорит Света, разглядывая в отражении хрустального шкафа себя в профиль и оглаживая живот, — честно, я ещё морально не готова, чтобы мой сыночек начал уже ночевать с девочками. А вдруг она страшная?

Настя, развалившаяся в кресле и обмотанная пушистым пледом, фыркнула, не отрывая взгляда от журнала:

— Младенцы все красивые. И у лорда Эроса с супругой будет девочка с крыльями, Света. Прямо настоящий ангелочек.

Света скривилась:

— А вдруг она вертихвостка?

Настя удивлённо посмотрела на «сестру»:

— В таком-то возрасте? Ну, это вряд ли…

— Я мыслю на перспективу, Настя! — заявила бывшая Соколова, уперев руки в бока.

В этот момент из коридора раздаётся грохот, звон, мат и крик:

— Чёртовы каменюги! — орёт Булграмм. — Да чтоб вас всех разорвало!

Судя по звуку, воевода снова врезался в бюст херувима. Видимо, решил, что из-за угла на него напрыгивает враг, а это всего лишь очередная скульптура. Эти белокаменные шедевры тут буквально на каждом шагу — в подоконниках, арках, углах, будто хозяин дома тайно коллекционирует римских ангелов.

— Наш воевода, похоже, не привык к интерьеру с элементами засады, — хмыкает Света.

В комнату впархивает Змейка — с кружкой кофе в одной руке, в обтягивающей спортивном топике и шортах, которые на её гибкой фигуре сидят как влитые. Взгляд рассеянный, шея вытянута, как у ищущей кошки.

— Мазака? — спрашивает она с надеждой, оглядываясь по углам.

Настя поднимает глаза от журналов:

— Милая, Дани нет. Не волнуйся, он скоро вернётся. Кстати, тебе идет этот топик!

— Мазака… — бурчит Змейка и, не колеблясь ни секунды, с лёгкой досадой срывает с себя топик свободной когтистой рукой, а затем отворачивается и бросается сквозь стену.

Настя переглядывается с блондинкой:

— Обычно перед Даней девушки раздеваются. Но со Змейкой всё, как всегда, наоборот.

— Я — Мать выводка, фака! — раздаётся из глубины стены.

Вечер течёт медленно. Настя не успевает прочитать и пары страниц, как гвардейцы сообщают о визите гостей. Вскоре в комнату заходит один из тавров-дружинников. За ним появляются двое херувимов: сухощавый служащий магистрата Сторожевого города и сир Бронз из Дома Краснопёрых.

Бронз осматривается и произносит с беспокойством:

— Ваши Высочества, где сейчас король Данила?

Света небрежно отвечает:

— Король отлучился по делам.

Брови Бронза сходятся:

— Главное, чтобы Его Величество не вылетел за Демонскую Стену. У нас там аномалия, — в подтверждение его слов служащий магистрата кивает. — Демоны активировались и собирают большие группы на границе. Такого не было лет десять. Возможно, это признаки вторжения.

— Мы передадим королю Даниле, — никак не отреагировав, сообщает Света.

Она бросает взгляд на Настю, и оборотница передает по мыслеречи:

— Я уже сообщила Дане.

Когда гости уходят, Света откидывается в кресло, берёт подушку, прижимает к груди и громко вздыхает:

— Вот везёт же Лакомке! Морды Демонам набьёт вместе с Даней!

* * *

— Филинов!!!

На меня кидается Архил, спрыгнувший с приземлившейся виверны. Брат лорда Краснопёрых, размахивая оголённым клинком, налетает как смерч.

— Филинов! Ты забрал моё крыло! — орёт он, визжа, как кастрированный кабан. Его искажённое яростью лицо скрывается за огненным доспехом.

Я, взмахнув крыльями, отлетаю спиной вперёд на пару метров, чтобы не угодить под росчерк стали. Сир, кажется, вспятил.

— Ты совсем рехнулся? — бросаю по мыслеречи, чтобы не сотрясать воздух понапрасну. — Лорд Эрос ведёт со мной мирные переговоры. Зачем ты позоришь свой Дом!

— Отдай моё крыло!

Я показываю большим пальцем себе за спину, туда, где расправлено алое крыло:

— Вот это, что ли?

И почти в ту же секунду сзади херувима, из-за дерева, вылетает Лакомка в облике ирабиса. Огромная кошка вцепляется Архилу в спину, толкая его вперёд. Сбитый с ног херувим летит как раз навстречу брошенной псионической бомбе. Волна псионики проходит сквозь тело Архила, и он орёт бешено, как будто душу из него выдирают.

От ярости и боли Архил выпускает свой Дар, вокруг вспыхивают огненные ураганы. Пламя вырывается из-под ног Краснопёрого, как из горнила. Да, херувимы — они такие: вроде обычный Мастер, но стоит расправить крылья, как становится совсем другая арифметика, умноженная на полтора. Крылья помогают эффективнее контролировать энергетическую систему тела.

Почерневшие от жара деревья в панике убегают. Одержимая растительност несется куда глаза глядят. Я защищаю себя и Лакомку воздушным куполом.

— Мелиндо, почему деревья и кусты бегают? — офигевает альва-ирабис, округлив кошачьи зелёные глаза. Мимо проносится горящий шиповник. Ну да, даже наш энт не такой резвый.

— Так, материализация ж, — поясняю по мыслеречи. — Любая органика становится одержима астральными тварями, в том числе и эта роща. Просто до сих пор они стояли и спали, а теперь вот забегали подальше от пожара.

За огненной стеной Архил стонет в стороне, пытаясь удержаться на ногах. Хорошо его достало, хоть и не летально. Но не ждать же, пока однокрылый соберётся. Просто иду напролом через пламя, теневой доспех выдержит, и сближаюсь, уже с зелёным клинком в обеих руках.

— А слабо на мечах? — звенит в голове херувима мой насмешливый голос, и он, конечно, ведётся.

Мы скрещиваем оружие, и я чувствую мощное давление. Как мечник я, конечно, уступаю однокрылому — у меня профиль сильно другой, а он явно на махании железкой собаку съел. Но пока поиграем.

Надавив клинком, Архил замирает, вглядываясь в моё оружие, в зелёное пульсирующее лезвие:

— Откуда у тебя этот клинок, человек! Это наша реликвия! — глаза у него лезут из орбит.

— А что такое? Понравился мой резак? — улыбаюсь.

— Филинов! — Архил с рыком наносит размашистый удар, и я с трудом его парирую: — Как ты посмел присвоить его себе, бескрылый ублюдок⁈

Я растянул губы в усмешке:

— Но ведь это ты теперь бескрылый.

С этими словами делаю разворот и рублю наотмашь. Удар намеренно выверен: не в грудь, не в голову — а по крылу. Касательно, неглубоко, но достаточно, чтобы было и обидно, и символично. Лезвие, пульсируя зелёным светом, рассекло крыло, как нож натянутую парусину. Раздался треск, похожий на разрываемую плоть, и магия херувима тут же дала сбой. Катализатор его энергетической системы повреждается, и это чувствуется — потоки пошли вразнос.

Я отступаю на шаг, давая ему шанс осознать утрату, и с поворотом взмахиваю зелёным клинком — не для следующего удара, а чтобы активировать вложенную в артефакт друидскую магию.

— Покажи, что ты умеешь, резак, — произношу, насыщая артефакт потоком из своего источника.

В ту же секунду под ногами Архила с хрустом и треском вздымается земля. Клинок, соединённый с силой природы, служит проводником: из почвы вырывается гигантское дерево, стремительно прорываясь к небу. Ветви выстреливают вверх, как плети, подхватывая херувима с повреждённым крылом. Тот взмывает в воздух, беспомощно захваченный зелёной громадой. Спланировать он теперь не сможет — крыло располосовано. Хех, отличный подъём.

Но не стоит забывать, где мы находимся — в Астральном Прорыве. Здесь даже выпавшие перья способны ожить и напасть. Дерево, которое я только что вызвал, не становится исключением: оно тут же заражается, одержимое астральщиной, начинает раскачиваться, живое, и с ликующим треском подкидывает Архила всё выше и выше на своих ветвях.

Архил не теряет голову — уже на вершине он срывается в бешеную атаку. Изо всех сил он взрывает крону огненной магией. Красное пламя — ба-бах! — ослепительная вспышка, и всё, что я вырастил, воспламеняется мгновенно, как сухая солома. Огромное дерево буквально разлетается в горящих щепках.

Охваченный огнём, Архил падает вниз, подобно комете. Его крыло объято пламенем, тело — в ожогах, а в глазах… в глазах уже нет ни разума, ни стратегии — только безумие.

— Бескрылый! Я тебя убью! — визжит он на лету.

Я фыркаю, покачивая зелёным клинком:

— Глаза-то разуй. Сам ты без крыльев, балбес с манией величия.

Пока Архил с грохотом врезается в землю, потом, скрипя зубами, вскакивает и с яростью снова пытается скрестить со мной клинки, в стороне происходит нечто куда более неожиданное. Как гром среди ясного неба, на поле боя внезапно врывается Габриэлла. Её золотые крылья складываются в полёте с резким хлопком, она мягко приземляется и, на первый взгляд дезориентированная, быстро осматривается. Увидев нашу с Архилом схватку, она не бросается помогать кому-то из нас — вместо этого резко разворачивается и устремляется к Лакомке.

Моя альва-ирабис всё это время держалась чуть поодаль, контролируя фланг и готовая в любой момент меня подстраховать. Но теперь она настороженно смотрит на гостью, не теряя самообладания.

— Леди Габриэлла, чем обязаны вашему появлению? — звонко и формально спрашивает моя жена.

Габриэлла, словно не услышав, криво усмехается, оценивающе прищурившись:

— Ты ведь та смазливая альва, да? Из гарема Филинова?

— Главная королева Люминария, попрошу, — спокойно, но с холодной нотой в голосе поправляет Лакомка, одновременно выпуская когти на передних лапах. — Вы не ответили на вопрос.

— Зачем я пришла? — с вызовом шипит Габриэлла, вытаскивая из-за спины изящный клинок. В её глазах сверкает высокомерие и зависть. — Я хочу спасти Филинова… Но сперва убью тебя, красивая сучка. Пока он не видит.

— Хм, мой муж-король вряд ли обрадуется вашему намерению, когда об этом узнает, — тихо бросает Лакомка, пригнувшись к земле.

— Тут кругом Демоны, — отмахивается Габриэлла. — Спишу твою смерть на них. Всё логично. А ты, насколько я слышала, уже понесла от Филинова? Ну что ж, поздравляю. Наверное, счастлива, что успела родить ему первенца раньше остальных «сестёр»?

— Она пытается отвлечь тебя, — быстро бросаю Лакомке по мыслеречи, пока продолжаю сражение с Архилом. Хорошо, что поле боя я контролирую не только собственными глазами, но и через кошачье зрение своей жены — иначе мог бы и пропустить появление златокрылой стервы. — У неё активируются меридианы. Немедленно закройся и контратакуй!

Лакомка, хоть и застигнута врасплох колкостью стервы, слушается. На долю секунды замирает, а потом рефлексы включаются — и из земли вырываются лианы. Они мгновенно заслоняют оборотня-кошку, образуя защитный кокон. И успевают ровно в тот момент, когда Габриэлла швыряет в неё золотое облако, которое исходит от хлопка её крыльев. Ударная кинетическая сила, как от реактивного двигателя.

Я отслеживаю всё это краем сознания через мысле-связь с Лакомкой. Параллельное наблюдение — вещь бесценная. Одновременно сражаясь с Архилом, я передаю жене дополнительный заряд энергии.

Лакомка немедленно пользуется моим подарком. Лианы, закрывшие её от удара, оживают и начинают хлестать по Габриэлле. Причем лианы мгновенно становятся одержимыми, покрываются пастями, шипами и костяными наростами. Они извиваются, визжат, режут воздух и вцепляются в леди-херувима.

Друид в этом месте — страшная сила. Лакомке повезло, а она вдобавок еще и оборотень.

Пока Габриэлла рубит лианы мечом и золотыми импульсами, Лакомка бросается на златокрылую. Габриэлла взвизгивает, отшатывается, едва уходит от когтистой лапы, которая прошивает воздух в миллиметре от её лица. Леди-херувим пытается закрыться крыльями и уходит в глухую оборону.

А я, не теряя контроля над ситуацией, продолжаю страховать жену и одновременно сражаюсь с Архилом. И всё-таки, признаюсь, я недооценил собственные навыки мечника. В теории — да, я буквально бог клинка. Столько сознаний наёмников и дуэлянтов поглощено! Но практика — штука капризная. Всё же это тело не привычно к таким нагрузкам. Однако стоит отдать должное: мышцы подстроились.

— Отдай меч! — взрывается Архил, как снаряд с запоздалым фитилём. Его лицо пылает под огненным доспехом.

Я скалюсь, парируя выпад и заставляя его клинок уйти в сторону:

— Ты уж определись, чего тебе больше хочется: крыло или меч?

Он рычит, срывается в атаку, но блокирует неуверенно. Между тем мой псионический ливень заставляет его отшатнуться и потеряв контроль на несколько секунд сбросить стихийный доспех, и я наношу ему порез по плечу. Струйка крови срывается вверх, а он отскакивает, огрызаясь, как раненый зверь.

Тем временем за рощей начинает нарастать гул. Это идут Демоны. Настя уже успела передать мне мысле-сигнал: редкая большая орда приближается к Демонской Стене.

Я тут же отправляю сообщение по ментальному каналу:

— Лакомка, как там у тебя? Нужна помощь?

— Я сама, мелиндо. Спасибо за энергию, любимый. Сейчас я её добью, рррр!

И действительно Лакомка в облике ирабиса бросается на Габриэллу с бешеной мощью. Тигриные когти рвут крылья. Белое и золотое сплетаются в вихре. Золотые перья летят во все стороны, а сама Габриэлла, выкрикнув пронзительно, падает на спину, сбитая с ног.

Я доверяю жене разобраться, а у меня осталось одно быстрое дело.

Мы с Архилом снова сходимся. Сталь встречает сталь с резким звоном. Я успеваю еще одаривать и пси-клинками. Ошпаренный псионикой, Архил кричит, снова потеряв свой огненный доспех:

— Филинов! Верни Изумрудный меч!

— Да забирай, а то задолбал! — устало бросаю я и вонзаю зелёный клинок ему прямо в печень. Резкий удар отдается в запястье.

Архил тяжело оседает на колени, его руки тянутся ко мне, хватают за ноги.

— Ещё дать меч? — участливо спрашиваю.

— Аррррр….

— Да на, на здоровье, — втыкаю клинок выше в корпус, и он падает навзничь, хрипя.

Он корчится и, стиснув зубы, выдавливает:

— Чёртов Филинов… Неужели я умру от рук бескрылого…

Я хмыкаю:

— Не умрёшь. Даже не надейся. Твой Дом заплатит за тебя огромный выкуп. Старинные артефакты, золото, фамильные доспехи…. А потом тебя заберёт твой более разумный брат. Эрос будет в восторге, когда твой косяк обойдется ему столь дорого.

— Лучше убей меня, — вздрогнул, Архил осознав как сильно подставил свой Дом.

— И лишится выкупа? Неа, — усмехаюсь. — Ты ведь опять полез без его приказа. Представляю, что брат с тобой сделает, когда узнает, сколько родовых сокровищ ты угробил за один вечер.

Поднимаю зеленый клинок. Архил жмурится, но я просто с силой пинаю его под рёбра. Он отлетает, валится на бок, уже без сознания. Даже внушения не потребовалось.

Так, а что со второй?

Растрепанная Габриэлла лежит с разорванными крыльями. Других повреждений на Лунокрылой вроде бы нет. Лакомка стоит над леди, лапа с выпущенными когтями замерла у самого горла. Альва ждет моего приказа.

Я не обращая внимания подбираю с земли ножны от зеленого меча и обвязываюсь ими. Хороший резак, да еще с магией. Демон Лесник сказал, что таких всего двенадцать. И все они обладают разными стихиями, похоже. А телепатия есть? Ммм, хочу!

Заметив меня, Габриэлла дёргается на месте, еле-еле говорит:

— Король Данила, спасите….

Я удивленно оборачиваюсь на крылатую блондинку:

— О, леди! Здравствуйте. Вы что-то сказали?

— Я узнала, что Архил полетел к вам и помчалась на выручку, — стараясь не касаться глоткой подставленных когтей Лакомки, скороговоркой произносит Габриэлла. — Вы нужны мне на дуэли с моим братом! Я хотела помочь!

— Потому ты напала на мою жену, леди? — отряхнув клинок от крови, убираю его в ножны. — Чтобы помочь?

Огромные глаза леди наполняются страхом.

— Нет… я…

— Нападение на мой род — это нападение на меня, леди, — разжевываю очевидные вещи. — Ну, что ж теперь вы моя пленница. Пока не знаю, что с вами сделаю: верну лорду Димирелю за выкуп или отдам своей жене, — киваю на рыкнувшую Лакомку. — Но лучше вам быть послушной.

— Я буду…

— Тихо, — я оборачиваюсь на опушку поляны. Около десятка Демонов топают в нашу сторону и не нужно быть телепатом, чтобы услышать ругань и топот. — Лакомка, посидите в тишине.

— Хорошо, мелиндо, — покладисто кивает жена, опустив лапу прямо на пухлые губы Габриэллы. Стоит леди-херувим раскрыть рот, и альва выпусти тигриные когти.

Я снова обнажаю зеленый меч и взмахом клинка создаю плотные заросли, которые закрывают Лакомку и Габриэллу.

Как и вся органика в прорыве, кусты обрастают пастями и глазами.

— Не двигайтесь, — приказываю.

И заросли послушно замирают. Вообще можно было обойтись и легионером-друидом, тот же эффект бы был, но меч прикольный, хочется его поюзать, ну а потом наверно отдам Лакомке. Она друид, ей он больше подходит.

Я обрастаю демонскими копытами, когтями и рогами, когда из рощи вылезают Демоны. Передний — особенно крупный. Морда вся в бронзовой чешуе, клыки, как у бульдозера. Он хрипло рычит, поворачивая башку в мою сторону:

— Эй, ты! Нам нужен Филинов!

— Этот что ли? — я киваю на вырубленного Архила.

— Может, и этот…. — Бронзовый чешет когтями лоб. — А он не херувим? Вроде крыльев нет…. — он обходит вкруг Красноперого. Тот валяется на спине, и покоцанное единственное крыло как раз оказалось подмято под телом. так что не торчит. — Нам сказали, что Филинов бескрылый.

— Кто сказал? — интересуюсь.

— Жрецы Горы, — не скрывает Бронзовый. — Сказали добыть Филинова.

Оп-па, вот кто, оказывается, мной интересуется. Сам Бог Астрала.

— Ну берем этого, — Бронзовый кивает своей братии. — Других кожаных мешков тут все равно нет. Чего встали? Хватайте, только на куски не разорвите.

— Погоди хватать, — выставляю вперед демонские когти, благодаря которым я сошел за своего. — Это я его вырубил, значит, мой пленник. Чем выкупать будете?

— А если мы силой возьмём? — рычит один из Демонов, видимо, самый дерзкий.

Я делаю шаг и без предупреждения сношу ему голову. Зелёный клинок проходит сквозь шею, как по маслу. Голова летит в кусты, тело даже не успевает осесть — сразу рассыпается на пепел.

Остальные Демоны пятятся. Глаза бегают, когти поджали. Зубы не скалят — уже не до пафоса.

— Ладно, ладно, выкупим! — бурчит Бронзовый. — У нас есть человеческие черепа, солью посыпанные…

— Я возьму только энергию. — А то неплохо потратился в бое с Архилом, да и Лакомке отрядил с барского плеча.

— У нас нет с собой энергоартефакта, — разводит когтями Бронзовый.

Я пожимаю плечами:

— Тогда давайте что-нибудь придумаем, — киваю на самого толстого. — Вон тот, кажется, довольно питательный.

Демоны переглядываются. Затем Бронзовый хватает товарища за шкуру и швыряет его ко мне.

— Нет, я слабый….!

Он не успевает договорить. Мои когти уже торчат в его груди, и Демон расщепляется на биологический мусор. Жора поквакивает, и энергия наполняет источник.

Я разочарованно прислушиваюсь к источнику:

— И правда, слабый. Ещё одного давайте.

Бронзовый ворчит, но все же швыряет второго. Снова насаживаю на когти и выпиваю без остатка.

— Всё-таки опять мало, — вздыхаю, ни к кому не обращаясь.

Демоны побледнели.

— Эй, ты чего такой ненасытный! — завозмущался синерожий демонюга.

Без церемоний пронзаю его насквозь и насыщаю источник.

— Опять мало? — набычился Бронзовый, начиная подозревать нечестную игру.

— Теперь нормально, — усмехаюсь. — Ну, забирайте! — бросаю я, указывая на Архила, всё ещё лежащего, как мешок с удобрениями, не подающего признаков жизни. — А я пошел.

И я правда ухожу с полянки. Зову сюда и жену с пленницей.

Габриэлла и Лакомка выходят из зарослей одновременно. Златокрылая херувимка пошатывается, бледная, вся в растрёпанных перьях, с рассечённым крылом, которое безвольно тянется за спиной. Сзади нее скользит альва в звериной форме.

Перед тем как окончательно покинуть рощу, взмахиваю зелёным клинком — лениво, будто комара отгоняю. Из земли в ответ вырастают вверх десяток новых деревьев. Стволы выгибаются, кроны дрожат в предвкушении.

— Разберитесь там с Демонами, — велю. После чего перевожу взгляд на одно из деревьев — кривое, с изогнутым стволом, напоминающим шею лошади. — А ты прихвати с собой однокрылого.

Деревья синхронно поворачиваются. Лесной патруль медленно шагает в сторону поляны, где осталась демонская пятёрка.

Визги и треск мы втроем игнорируем. Спустя некоторое время возвращается то самое дерево с лошадиным силуэтом. На его изогнутом стволе, словно небрежно брошенный мешок, лежит Архил — без сознания, с головой, свисающей набок, и болтающимися, как тряпки, руками.

— Ну, поносишь его, — бросаю я дереву. Оно мотает ветвями в знак согласия и скачет за нами, издавая звук «клац-клац-клац» каждым корнем.

Мы выходим из рощи. Габриэлла, хромая, с трудом держится на ногах. Крылья — как после урагана. Перья в беспорядке. Одна половина лица в ссадинах. Но всё равно, зараза, умудряется выглядеть притягательно. Даже побитая, в золотом платье, прилипшем к телу, смотрит на меня стервозным взглядом.

Я не оборачиваясь говорю:

— Проясню ситуацию. Вы — моя пленница, леди. Так что можете пока расслабиться. Свободы действий не будет, зато вашей жизни ничего не угрожает пока я сам не решу иначе.

— Поняла, король, — тихо отвечает Габриэлла. — Спасибо за пощаду.

— Пощады не было, — отрицаю. — Была только отсрочка для принятия решения.

— Хотя бы так…

Идём по степи, слева раскрывается овраг. Из-за поворота доносится гул. Демоны сбились в кучу. Стоят, как на перекур вышли. Переговариваются, жестикулируют. И у всех без исключения напряженный вид.

Я окидываю взглядом их сборище с мыслью: может тоже туда надо?

— А что тут у вас интересного?

Один из Демонов, мелкая облезлая обезьяна, как недокормленный бабуин, поворачивается и с уважением оглядывает мои рога.

— Да тут нужник у нас, господин….

Я киваю, без удивления:

— А, тогда нам сюда не надо.

Поворот тропы приводит нас к длинной очереди за пригорком. Некоторые демонюги сидят на корточках. Кто-то жует что-то, от чего пахнет серой. Один вообще играет на костяной флейте — не умеет, но старается.

Интересное все же место — Прорыв Астрала. Здесь бесформенные астральные твари исхищряются и обретают плоть. Кто-то вселяется в органику и биологический мусор, кто-то покруче находит живого носителя. а самые сильные просто материализуют свои сущности.

— Еще одна очередь в нужник что ли? — приподнимаю я брови, оглядывая очередь.

Из толпы поворачивается Демон с мордой крысы. Уши в клочьях, глаз дёргается.

— Нет, нужник направо. Здесь источник для зарядки энергии и восстановления сил.

— А почему очередь не двигается? — удивляюсь.

— В порядке силы выстроились, — вздыхает крыса. — У нас всё строго. Пока самый сильный накупается, остальные ждут.

— Вот оно как, — я задумываюсь.

— Король Данила, — тихо шепчет Габриэлла и дергает меня за рубашку, с опаской поглядывая на оскаливающуюся Лакомку. — Надо уходить! За Стеной собралось слишком много Демонов! Они даже нужники построили! Такого десятки лет не было!

Я качаю головой.

— В том-то и дело, леди. Неизвестно кто попытается нас остановить по пути к Стене. Если тут есть источник, нам нужно пополнить из него резервы. Да и в целом интересно, как Демоны пополняют силы.

И иду дальше — вдоль всей этой вереницы, изучая лица, спины и хвосты. В начале Демоны опускают глаза, но оно и понятно — в конце очереди стоят слабаки. А вот начиная с середины уже многие алчно поглядывают на стройную фигуру Габриэллы и с вызовом на меня.

— Эй ты, с крыльями! Живо отдай свою рабыню! — рявкает один крокодиломордый, первый решивший заступить мне дорогу.

— Забирай! — киваю, и по моей отмашке Лакомка набрасывается на него.

— Не ту! — визжит крокодиломордый, прежде чем когти ирабиса разрывают его в клочья.

— Раньше надо было уточнять, — пожимаю плечами и перешагиваю через помет, в который превратился утилизированный аллигатор.

Остальные Демоны тут же отводят взгляды, и до источника доходим беспрепятственно.

Источник представляет собой купель, в центре которой плавает жирная, мохнатая Демон-горилла со слоновьими ушами. Значит, это самый сильный Демон в очереди? Не церемонюсь подхожу. Хватаю за уши. Он сначала хрюкает в удивлении, потом взвизгивает.

Резко выдёргиваю его из воды и швыряю на берег. Он приземляется в пыль с характерным чвяком. Ну а брошенная вслед пси-граната высушивает ему мозги до стерильной чистоты.

— Всё, — говорю. — Ты накупался.

В толпе возмущённый рёв:

— Эй, крылатый! Сейчас моя очередь!

Выходит пузатый Демон, который стоял следующим.

— Ты ошибся. Очередь самого сильного, — замечаю я.

Он надувает отвислые как у шарпея щеки.

— Так я и есть самый сильный!

— Поздравляю, — говорю я и тут же врезаю напитанным псионикой кулаком в челюсть. Демон рассыпается на клочья шерсти, как съеденное молью пальто. На землю падает только пара рогов и клубы дыма.

— Ну что, кто теперь самый сильный? — оборачиваюсь к очереди, и следующие Демоны решают сделать пару шагов назад от купели.

Один, самый дальний, щедро махнул лапой:

— Да купайся уже, чего уж там.

Ну и прекрасно.

Я киваю и оборачиваюсь:

— Леди Габриэлла, прошу в ванну. Платье можешь не снимать.

— А вы? — леди хлопает глазами.

— А мы полны сил, — улыбаюсь, и Лакомка кивает кошачьей головой.

— Но вы же говорили, что нам нужно наполнить резервы… — замешкалась Габриэлла, с явным отвращением косясь на воду, в которой минуту назад плескалась демонская горилла.

— Говорил, — спокойно подтверждаю. — Но на самом деле это касалось только тебя. Мы с супругой в подпитке не нуждаемся, а вот тебе нужно восстановиться. Переход предстоит тяжёлый, ты вряд ли хочешь пройти его на полусогнутых.

Габриэлла мрачнеет. Идёт к купели с видом человека, который уже проиграл всё, что можно было проиграть. В платье — конечно, в том самом, златом, оборванном и теперь ещё и липком, как мокрая тряпка. Молча заходит в воду, даже не удосуживается фыркнуть. Ткань облепляет кожу, крылья бессильно опадают, как у птицы, пережившей бурю.

Леди погружается и садится в воду с лицом, будто её собираются казнить. Но как бы брезгливо она ни морщила моську, через пару минут выдыхает — и в глазах появляется тень облегчения. Источник работает.

Архила, понятное дело, заряжать не будем. А то он буйный. Ещё очухается раньше времени и снова полезет. А вот леди дадим шанс. Двух бесполезных пленников на себе тащить не хочется.

К источнику подступает новый Демон.

— Это что ещё такое⁈ Как ты смеешь купать свою рабыню⁈ Это купель для Демонов!

Я не оборачиваясь, выпускаю волну псионики. Демон не успевает договорить, как помирает. Удобно, когда видишь энергосетку противника. Легко подобрать дозу псионики, которая его развоплотит.

К источнику подходит тройка крупных Демонов со слоновьими ушами и хоботами.

Один, самый здоровый, хмуро уставился на меня:

— Слушай! Ты уже полчаса свою херувимку купаешь. Может, хватит?

Я лениво оглядываюсь:

— А тебе-то что? — спрашиваю спокойно. — Считаете себя самыми сильными?

Демоны переглядываются. Один толкает локтём другого. Потом главный хоботастый, фыркает высокомерно:

— Не, ты нас троих всё равно не сделаешь, паренёк. Мы, наоборот, тебя ждали. Точнее, кого-нибудь, достаточно сильного, чтоб мог удержать очередь, пока мы бочки наполним.

Он мотает хоботом в сторону телеги в отдалении — там стоит куча пустых костяных бочонков, криво сколоченных, но явно магически укреплённых. Довольно вместительных.

— Просто нам надо хоботами работать, а следить за очередью некому, — продолжает он. — А ты вроде с гонором, сойдёшь. Думаю, выдержишь напор возмущенное швали.

Хм, а идея неплохая. Вода, правда, редкой целебности и пригодится в хозяйстве.

Смотрю на бочки, потом на хобастого:

— А как поделим?

Главный Демон почесал бок своим же хоботом.

— Пропорционально силе, конечно. Кто сильнее — тот и больше заберёт.

Я криво усмехаюсь:

— По силе? Ну хорошо. Мне такое подходит.

Он кивает и тут же даёт отмашку своим. Вместе синхронно погружают хоботы в воду, начинают втягивать с противным хлюпаньем, потом переливать воду в бочки. Шум стоит, как на водопое слонов. Подлеченная Габриэлла испуганно вылезает на берег. Золотые крылья снова сияют, на лице даже румянец появился.

Первая пара Демонов, стоящих в очереди, явно чует неладно.

— Эй, вы куда источник высасываете!

Оба тут же исчезают во взрыве пси-гранаты. Следующий пытается сигануть — ловлю его пси-хлыстом. Третий — плюются кислотой, но не достреливается: я сдуваю ветром его же слюни обратно ему в морду.

Остальная очередь словно испаряется. Даже не попрощались.

Демоны с хоботами, тем временем, заканчивают. Последняя бочка закрывается пробкой, телега натужно скрипит. Один из них с удивлением озирается:

— О, а где все?

— Ушли, — отвечаю я пожав плечами. — Устали стоять, видимо.

— Хм, и даже не полезли на тебя? Бывает…Ну, пошли, — бросает своим главный хобастый, и его подручные разворачиваются, хватают упряжь и начинают волочить за собой телегу. Колёса ухают по кочкам, телега грохочет, вода внутри плескается.

Я окликаю их, не повышая голоса:

— А моя доля?

Они оборачиваются. Главный с хоботом отвечает резко, даже с вызовом:

— Мы ж по силе делили! А нас много — значит, мы сильнее. Так что вон там, на дне, лужа осталась. Можешь забрать. Или у тебя возражения?

Габриэлла смотрит во все глаза, как у меня на ладони начинает заворачиваться псионический вихрь.

— Ну раз ты сам сказал — по силе… — я усмехаюсь и делаю шаг вперёд.

* * *

Астральный Прорыв, Херувимия

Демоны с хоботами валялись на дне опустошённой купели. В головах звенело, будто кто-то врубил тревогу на максимум и забыл выключить. В глазах — темнота вперемешку со звёздами и красными всполохами.

— О боги Астрала… — простонал главный хобастый, еле шевеля языком. — Зря мы пожадничали… Очень зря. Этот Крылатый Демон… он был слишком силён. Даже нас троих уложил, как щенков…

Он попробовал двинуться, но зарядиться было неоткуда. Воды в купели больше не осталось.

Тем временем из-за края купели появились недовольные Демоны — те самые, что ещё недавно стояли в очереди и теперь смотрели с хмурыми мордами.

— Это они, — прорычал один из них, указывая вперед. — Эти хобастые вместе с Крылатым Силачем выжрали весь источник!

— Ну всё, — процедил другой. — Крылатый оказался слишком крутым, но вас мы сейчас порвём.

Главный Демон с хоботом тяжело выдохнул и уставился вверх, на сгущающуюся над ним толпу.

— День, конечно, не задался… — мрачно подумал он. — Не стоило нам жадничать.

* * *

Сторожевой город, Херувимия

Ну раз уж Даня и Лакомка развлекается с Демонами, Света решила прогуляться в херувимский магазин. Глянуть, что там по туникам, понюхать благовония, да и вообще — отдохнуть душой. А заодно выбрать что-нибудь этакое — с крыльями на спине, чтоб светилось, переливалось, и чтобы все сразу понимали: мать телепата тут, будьте любезны, завидуйте молча.

Они с Настей неспешно бродили между вешалками, перебирая ткани, когда вдруг совсем рядом раздаётся:

— Леди Пеленеля, вот ваше платье.

Светка замирает на месте. Мысленно прокручивает услышанное и медленно повторяет:

— Леди Пеленеля?.. Постой… Так это же мать той самой девчонки!

Она резко отбрасывает от себя ткань, разворачивается и направляется к бледной даме с идеальной причёской и золотыми крыльями.

Бывшая Соколова встаёт почти вплотную, не оставляя шансов на отступление, и звонко заявляет:

— Значит, это ты решила подложить свою дочь моему сыну?

Глава 20

Астральный Прорыв, Херувимия

Габриэлла была в шоке. Нет, это было не просто удивление — это было настоящее, тотальное охренение.

Этот бескрылый Филинов — правда, сейчас не только с крыльями, но даже с рогами и копытами — ухитрялся общаться с Демонами, как с попутчиками по дороге. Болтал с ними, договаривался, мутузил при случае — и всё это с каким-то дьявольской грацией. Будто не с порождениями Ужаса имел дело, а с деревенскими лохами. Он использовал их в своих целях. И всё у него, чёрт побери, работало. Вот хотя бы как он филигранно опустошил энерго-целебный Источник — один из редчайших, между прочим, в этих краях. Там ведь толпилась не просто мелочь — там были неслабые Демоны. И если бы они навалились всем скопом, даже Высший Грандмастер мог бы не сдюжить. Но Филинов сошел за своего и провернул ограбление, напугав Демонов! Демонов, Карл!

И теперь бочки булькали в телеге. А сверху, аккурат меж обручей, уложили вырубленного Архила. Упряжку тянуло одержимое дерево-конь, который слушался Филинова.

А Габриэлла шагала рядом, хотя могла бы уже давно вспорхнуть и улететь подальше от этого шального менталиста и его ручной оборотницы-жены.

Но вопрос был — а далеко бы она улетела?

Сможет ли она проскочить сквозь плотные ряды демонической армии, которая наверняка уже сгущалась у Стены? Сейчас они шли еще за тылом армии, и даже тут попадались рогатые твари.

Да, она могла бы рискнуть. Но Филинов умел крутить мозги Демонам. Похоже, он знал, что делает. Наверняка, у него был план как добраться до Сторожевого города. А еще менталист не мог не понимать: восстановившись, Габриэлла попробует сбежать. При этом он ничего не делал, чтобы удержать её, а значит, знал, как её остановить.

Вот это и бесило больше всего. Этого менталиста нельзя было прочесть, хотя ему лет-то от силы двадцать.

Леди-херувим шагала, то и дело раздраженно поддёргивая золотое крыло. Перед ней на бочке сидела альва. Блондинка приняла альвийский облик и устроилась, болтая стройными ножками.

Габриэлла смотрела на альвийские золотые локоны и думала, как же ее бесит эта выдра замужняя. Так же раздражала Габриэллу и ее сестра Пеленеля, но до той она смогла добраться и заразить проклятием, а эта пышногрудая дрянь улизнула из-под ее крыльев благодаря муженьку-королю.

— Киска, обручальное кольцо у тебя вместо ошейника? — не сдержалась леди-херувим.

— А у тебя пунктик насчёт замужних, да? — лениво отозвалась альва, даже не оборачиваясь. — А сама чего не выйдешь вместо того, чтобы завидовать?

Габриэлла сжала кулаки.

— Я не завидую, — ответила она холодно. — Просто у меня другие планы вместо того чтобы быть жалким инкубатором и высиживать детишек.

— Если планы расходятся с твоими желаниями… — вмешался Филинов, который только что спустился с облаков, откуда наблюдал предстоящий маршрут. Черт, как же ему идут красное и белое крылья! Даром что человек, а не херувим. — Может, эти планы наафиг тебе не нужны?

— Я не тупой инкубатор, менталист! — озлобленно бросила Габриэлла.

«Я стану главой Дома Лунокрылых, — как мантру прочитала она про себя. — Я убью тебя, Филинов. Я убью своего брата. И стану главной наследницей лорда».

Король Данила весело посмотрел на неё, будто читая ее мысли. Но он не мог… Не мог же?

— Ты не инкубатор. Ты женщина. Умная, сильная, а будь ты добрее, то я бы сказал, что и блестящая. Но ты вся перекошена злобой и завистью, потому что идёшь против своей природы.

— Чушь, — процедила она сквозь зубы. — Мужлан бескрылый, что ты вообще понимаешь?

И отвернулась. Будь они в помещении, она бы уже вышла, громко хлопнув дверью, но под открытым небом оставалось только рассерженно задрать носик, да встряхнуть золотой гривой волос.

Что этот разнокрылый рогатый выскочка себе позволяет! И как же бесит его остроухая девка! Ее мысли несложно прочесть. Родила сына от такого мужчины и сидит вся довольная!

Пускай у Габриэллы нет сына от Филинова, но именно она станет для него роковой женщиной! На поединке с Ангелом это случится!

* * *

Я везу телегу прямиком к Демонской стене. Колёса поскрипывают, древесный конь упрямо тащит бочки, Габриэлла рядом топает, фыркает и думает, что я не подозреваю о какой жести она мечтает, Лакомка сидит на бочках, весело болтая ножками, Архил стонет в забытье.

Мне нравится в Прорыве, если честно. Много тут интересного для изучения работы Астрала. Да и дорога совсем даже нескучная. Вот, например, путь перерезают два зубастых Демона. Возникли в тумане, как будто специально выждали момент. Один из них так и заявляет:

— Эй, сладенький, а ну-ка притормози свою повозку. Гляди-ка, сколько у тебя добра! Да и живые девки красивые! Ты их на продажу в лагерь везешь?

Лакомка с улыбкой смотрит на меня. Что ж, ближе к фронту я всё равно хотел добыть языков для допроса, а тут сами пришли — бери и пытай.

— А что? Хотите купить? — интересуюсь.

— Типо того, — выпускают они сабли-когти.

— Ну так давайте отойдем и цену предложите, — киваю за пригорок.

Они ухмыляются и кивают. Ну-ну. Я аккуратно отхожу вместе с ними, да и накрываю пси-сетью. Демонов, увы, читать не получается — стандартная телепатия не работает. Зато есть проверенные способы: псионические клинки.

Думал я, что Демоны терпимы к боли, но ничего не подобного. Почти сразу выдают, что перед Стеной уже раскинулся огромный лагерь. Демоны перекрыли всё пространство на равнине, в том числе и в воздухе, и теперь туда не проскочить просто так.

Я пожимаю плечами. Ну что ж. Значит, поедем в лагерь.

Забираю с пытаемых остатки энергии, а когда возвращаюсь к телеге, грустно качаю головой.

Габриэлла то ли ступила неудачно, то ли чёрная лужа сама накинулась на леди. Теперь эта смола обвивается вокруг её ног и тянется вверх, к крыльям. Лакомка даже не обращает внимания и любуется видами, пока леди-херувим кричит отчаянно:

— Чего стоишь, бескрылый⁈ Убери это дерьмо!

— Леди, где волшебное слово? — не тороплюсь.

— Я заплачу! — в панике кричит.

— Неверно, и это два слова, — вздыхаю.

— Отдамся тебе…? — в растерянности предполагает крылатая блондинка, и Лакомка задорно хихикает.

— Ох, лучше помолчите, — хмыкаю. — И не триггерите мою жену.

— Пожалуйста!…

— Да вы небезнадежны!

Бросаю некротический шар в лужу, и она мгновенно омертвляет. Габриэлла с визгом отлетает на борт телеги.

— В следующий раз смотрите под ноги, леди, — замечаю я, подходя.

— Я не наступала на это дерьмо! — кричит Габриэлла, волосы в беспорядке, глаза пылают. — Она сама! Эта лужа сама на меня напрыгнула! А твоя дрянная кошка просто сидела и ничего не делала!

Лакомка спокойно пожимает плечами, даже не соизволив встать с бочки:

— Какие мы злые.

— Моя жена все равно не могла вам помочь, — пожимаю плечами. — И кстати никакая это не лужа, а одержимые испражнения Демонов.

— Ис-спражнения? — бледнеет леди-херувим и в ужасе смотрит на свои запачканные ноги.

— А все же не зря Демоны целыми отрядами охраняют свои нужники, — задумываюсь. — Страшно представить, что там обитает.

Габриэллу прямо трясёт.

— Впредь я буду ехать в телеге!

— Тогда мы замедлимся, — хмыкаю. — Лучше летите сверху.

— А можно? — удивляется крылатая блондинка.

— Вы все равно никуда не денетесь, — я подавая пример сам взмахиваю крыльями и поднимаюсь в воздух. — Равнина перед Стеной заполонена Демонами.

Пока добираемся до равнины, пробую набрать лорда Эроса через связь-артефакт. Наблюдая за моими попытками, Габриэлла язвительным тоном поясняет, что магическая связь в Прорыве не работает, разве что только у самой Стены. Можно было и не пытаться. Хотя, вдруг бы сработало.

— Король Данила, неужели вы отправились в Прорыв, даже не удосужившись выучить такие элементарные вещи? — ядовито бросает Габриэлла, паря рядом со мной и демонстративно вскидывая бровь.

— А вы, леди, как умудрились принять испражнения Демонов за обычную лужу? — отвечаю с невозмутимым спокойствием, даже не оборачиваясь. — Не дастает опыта вылазок?

— Да вы вообще!… — леди не нашлась с ответом. — Да вы знаете, сколько я…!

Убрав связь-артефакт в карман, связываюсь мысле-речью с Настей.

— Вы где сейчас?

— Мы в гостях у леди Пеленели в Доме Краснопёрых. Света с ней в бутике познакомилась.

Ментальная картинка от Насти. Светка, сияющая, демонстрирует беременной леди Краснопёрой крошечные пинетки с узорчиками, которые сама связала.

Я моргаю.

— Подожди. Светка что, сдружилась с ней?

Настя отвечает весело:

— Ага.

Хм, говорил же, что бывшая Соколова умеет удивлять.

— Настя, сейчас берёшь Светку — и возвращаетесь домой, — говорю. — Сразу, как отъедете — дайте знать. Я пленил брата лорда Эроса, и мне надо быть уверенным, что вы вне зоны риска.

Настя не спорит, не задаёт лишних вопросов:

— Хорошо, — кивает мысленно.

И ровно через десять минут приходит отчёт: выехали. Я тут же связываюсь с Великогорычем. Воевода в это время опять материт местную архитектуру. Даю ему чёткую команду:

— Передай лордам Эросу и Димирелю: их брат и дочь сейчас со мной в Прорыве. Оба живы и невредимы. Я постараюсь их вытащить.

Пока решаю не говорить, что Габриэлла и Архил — мои пленники. И ни намёка на выкуп. Но лорды же не идиоты и сами додумаются. Ну и пускай.

Потому я и велел Светка с Настей покинуть дом Эроса. Потому что да, Эрос внешне выглядит нормальным мужиком в отличие от своего брата, но вообще кто его знает? Любой может сорваться. Ведь Архил его родня. И если б мои девчонки остались у него под крышей, у лорда оставался соблазн взять их в заложницы. Не стоит ни перед кем так подставлять спину.

Спускаю телегу в долину — прямо к лагерю Демонов, что раскинулся перед самой Стеной. Пейзаж ещё тот: шалаши, навесы и прочие корявые строения из костей, тряпья и прочего хлама. Демоны же, как всегда, креативны в уродстве. Над головой летают крылатые твари — и сразу понятно: по воздуху обойти лагерь тоже не выйдет. Пристрелят, как воробья.

Значит, дорога у нас одна — прямо сквозь Демонов. Туда и пойдем.

* * *

Читайте продолжение: https://author.today/reader/474317/4437650

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 31

Content

Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 31

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene