Маугли 2. В поисках выхода

Глава 1

Просыпался я медленно и тяжело. Хотелось отлить, и вообще присутствовало общее ощущение разбитости и какой-то неудовлетворённости. Пора возвращаться домой. Затянулся этот поход…

А где я вообще?

Я задействовал Восприятие и увидел, что оказывается я лежу в палатке в лесу. Ага, Восприятие работает. Значит… Что это значит? Значит, что оно работает. А это значит? Логическая цепочка превратилась в ленту Мёбиуса и гладко вернула меня снова туда, откуда я начал. Если Восприятие работает, значит… Значит оно работает. Работает, значит, оно. Пока других выводов не возникало. А они вообще должны быть эти другие выводы? Вроде, да, а вроде и нет…

Ладно, раз проснулся, надо делать утренние дела, сварить чаю, позавтракать консервированной перловкой с говядиной, а потом… Так, эта мысль тоже обрывалась в никуда. Да что творится-то?!

Я открыл глаза. Увидел в красках то, что не мог ощутить Восприятием. Пасмурное утро. Раннее. Прохладное. Оранжевая ткань палатки показалась какой-то нелогичной. А где Крапива?

Вопрос был, а ответа не было… И что это за вопрос такой? На фига я вообще о ней подумал? Чем эта стерва заслужила, моё внимание? Тем не менее мысли о Крапиве вызвали самые разные эмоции: от полного равнодушия до восторга, но доминировало странное чувство вины. Неожиданно. Ладно, разберёмся.

Я вылез из палатки и у ближайшего дерева пометил территорию. «Йа хищник» — пришла мысль. Потом совершенно нелогично пришла мысль «я палач», причём эту мысль сопровождала яркая картина раненого человека, который лежит на траве и умоляет ему помочь, а я стреляю из Глока ему в голову и внимательно наблюдаю, как пуля выбивает кусок черепа и мозги расплёскиваются по траве. Жесть какая-то! Ничего себе у меня глюки… А ничего повеселее нет?

Оказалось есть. В голове возникло изображение странного места — дорога и переделанный в ларёк контейнер с надписью «Сгущёнка и Валенки». Однозначно, это повеселее будет. Да ещё всё такое реальное… Меня собственная голова просто радует и радует этим хмурым утром. Пересидел я в походе. Домой надо.

Я просто стоял, смотрел по сторонам, пытаясь понять, почему эти кусты рядом кажутся совершенно незнакомыми, хотя я, очевидно, торчу здесь не первый день. Эти кусты и вон та берёза кажутся менее реальными, чем то, что приходит мне в голову.

Стало просто интересно, что ещё во глубине этой самой головы скрыто.

А там ничего и не скрыто. Стоит только попробовать посмотреть, как что-то вываливается. Вот, например, картина, как я ударом ноги в шею лежащему человеку ломаю эту самую шею. При этом присутствует эмоция праведной ненависти и немного беспокойно, что она об этом подумает. Кто она-то хоть? Охренеть! И ведь всё так реально! Ох, головушка моя, полна сюрпризов ты… Ну, смотрим дальше… О! Да ладно?! Расстрел пяти человек, после того как они хотели меня подвергнуть ритуальному убийству, но я оказался умнее, быстрее и смертоноснее. Какая-то чушь… Вот я зачем-то ломаю вполне приличный нож…

Ладно, раз лезет, то пусть лезет до конца. Что ещё там? Я сливаю в ванну лишнюю кровь? Лишнюю, сука, кровь?! Чтобы трупы были легче?! Так, просмотр глюков надо заканчивать… Я тщательно огляделся вокруг, высматривая наличие бутылок от алкоголя. Должны быть и немало! Не увидел. А должны быть… Иначе придётся заподозрить себя в приёме серьёзных наркотиков. Потом я эти самые трупы топил. Ха-ха… Я нервно хихикнул. А ещё там фигурировала Крапива… Может, мы с ней того… Повторили ошибки молодости. Разум выложил целую серию образов, что да, повторили и не раз. Вот это да… Маугли из параллельной реальности жил куда более насыщенной жизнью, чем я.

Я решил прекратить самокопание и немного отвлечься. Накидал дров в кострище. Отметил, что некоторые ветки были спилены, но никакой пилы у меня нет. Или есть? Не помню. Как с Крапивой развлекался помню, а как дрова пилил не помню? Ладно.

Плеснул на ветки жидкостью для розжига, которая стояла поблизости. Отметил для себя, что такое неспортивное разжигание костра считается нечестным. Надо классически с одной спички поджечь хвою или бересту, а перед этим сложить веточки так, чтобы костёр разгорался постепенно, а не так как я только что сделал. Спичек нет, только зажигалка в кармане и жидкость для розжига, которой удобно жечь таунхаусы. ЧТО?! Что за хрень в моей голове? Что за кино мне продолжает снится??? Пришла картинка двух решительных мужчин, есть знание, что они отец и сын. А что делаю Я? О, конечно, что же ещё! Я шантажирую угрозой убийства сына одного из них, получаю какую-то информацию, а потом убиваю обоих выстрелами в голову. Голова моя, ты вообще в порядке?

Я опять задействовал Восприятие и посмотрел в свою голову. Ничего особо нового там не увидел. Мозг и мозг.

Зато всё вспомнил.

Смотрение под Восприятием на тело отделило меня от этого самого тела, и мои личные воспоминания взяли верх над искусственными. Я сел на стоящий рядом раскладной стульчик. Надо прийти в себя. Посидел, успокоился. За мной могут следить. Надо вести себя естественно. Что там у меня сейчас по программе? Испытать стыд и раскаяние перед коллегами, друзьями и семьёй, после чего вернуться из отшельнического похода в обычную жизнь? Почему нет? Вернусь.

Я разогрел перловку с мясом и стал есть из банки. Так себе еда. Я бы сто процентов другого изготовителя купил. Тут один ливер, а не мясо. Купили, что подешевле, козлы. Ну, да ладно. Я точно сейчас всю эту бутафорию подвергать критике не буду. Что там у меня из реквизита полезного? Ага, рюкзак. А мой напузник? При мне. Ну-ка, что там у нас с финансами? В напузнике лежали доллары и рубли. Я пересчитал. Долларов более трёх тысяч. Значит, долларовые трофеи со мной. Из рублей нашёл пятьдесят тысяч, но это же далеко не всё. Интересно, где остальное?

Я полез в рюкзак. В одном из внутренних отделений лежали пачки денег. Я перебрал. Около трёх миллионов рублей. Что-то мы потратили с Крапивой в ТЦ, когда закупались перед заселением на базу «Удочка». Но всё равно должно быть больше. Скорее всего, остальные деньги отдали Крапиве. Интересно, как они ей объяснили, откуда у неё столько. В любом случае мне же лучше. Будет проще указать ей на нелогичность её насильно инсталлированных воспоминаний. Я уже заметил, что деньги во всех пачках шли с последовательными номерами. Если я покажу Крапиве свои купюры, и попрошу её сравнить по номерам со своими, то вряд ли она сможет это объяснить. Ладно. Это пока отложим. Пистолетов ожидаемо не было, а вот швейцарский ножик Хилого мне оставили. Он был так не похож на хищные ножи остальных сотрудников ЧОП «Нож», что проверяющие решили, что он мой. Ну, пусть будет. Трофей.

Я проверил телефон. Разряжен. Классно! А где я? Должны же были мне в голову закачать воспоминания о моём маршруте? Или что мне теперь — по мху и солнцу ориентироваться? Я стал осторожно просматривать внедрённые воспоминания. Чем глубже в них погружался, тем реальнее они становились. Причём я сам допридумывал детали. Получается, то, что мне внушали, отпечаталось на теле и всё-таки могло на меня влиять. Надо почаще смотреть на тело со стороны, иначе все наведённые воспоминания становятся реальными. Сам я внушению не поддался, но только как тонгер, а вот в голову мне нагадили и всё это дерьмо так там и лежит неубранное, видимо, отпечатанное на клеточном уровне. Однозначно, предстоит поработать над собой так же, как когда я избавлялся от последствий обработки в психушке. Ну, да ладно. Главное, что память я сохранил, способности тоже. С остальным разберёмся.

Но сколько бы я ни смотрел на все эти искусственные картинки, я не нашёл ничего про своё местоположение. А что же делать-то? В любом случае надо собираться, поэтому я стал паковать вещи в рюкзак. Когда приступил к разбору палатки и стал вытаскивать из неё вещи, обнаружил спасительный заряженный аккумулятор и провод. Тут же подключил телефон и начал просматривать, что в нём осталось. Изначально там и так ничего особо не было. А тут ещё и подчистили. Видео, как я уклоняюсь от пацанов на стройке, когда они пытались меня атаковать, отсутствовало. Приложения, по которому мы общались с Крапивой в заточении, конечно, тоже не было. Ну, и ладно. Я вспомнил, что тренер может просматривать наши с Крапивой устройства, поэтому не стал особо рыться в телефоне, а открыл карту, благо сеть была.

Ну, могло быть и хуже, хотя не очень понятно, как отсюда выбираться. До ближайшей деревни восемнадцать километров по прямой. До дороги десять. В деревне больше уверенности найти транспорт. Пойду туда. Кое-как утрамбовав вещи в рюкзак и присобачив к нему же палатку, я бодро зашагал через лес. Семь часов спустя я был в деревне. Попробовал вызвать такси через интернет-сервис. Не работало. Пятьдесят километров от города. Далеко.

Удалось найти местного, который дал совет, к кому обратиться, но устав объяснять, как найти нужный двор, он, увидев мою растерянность, сам позвонил, сам обо всём договорился, и через час я сытый и усталый ехал домой. Деньги были, поэтому меня как следует накормили и только потом повезли в город на основательно прокачанном Патриоте. Александр Сергеич, мужчина лет пятидесяти, был человеком молчаливым и ни с какими расспросами не лез. Вот и прекрасно. Надо подумать. Хотелось первым делом приехать не домой, а к Крапиве, и узнать, как она. Это было бы глупо, вряд ли с ней что-то случится в ближайшее время. Худшее с ней уже случилось, но вот хотелось увидеть её, и всё. Придётся что-то придумать. А сейчас надо ехать и думать, что сказать родителям. Пока я думал, рылся в телефоне и обнаружил там чат с мамой. Оказывается, на следующий день после нашего похищения я вышел с мамой на связь и написал ей, что со мной всё в порядке, просто мне надо побыть одному, поэтому я уйду в поход на неделю или, может, больше. Мама начала волноваться, но я её успокоил. Пару раз я выходил на связь и писал, что жив-здоров. Писал, понятное дело, тренер. Он неплохо меня знал, поэтому мама ничего не заподозрила.

Тоже самое было с Семёнычем. Там, правда, было больше мата в мою сторону, но в итоге и от Семёныча «я» получил благословение в виде «хрен с тобой». То есть никакая полиция меня не искала, никуда я не пропадал. Просто у меня вот такой был, можно сказать, каприз. Семёныч, конечно, более точные и менее цензурные формулировки подобрал для моего поведения, но пусть будет каприз. Из этого самого каприза-похода я сейчас возвращался.

Ладно, надо выходить на связь. Я написал маме, что еду домой, всё со мной хорошо. Семёнычу тоже написал, что возвращаюсь. Почти сразу получил скупое «увидимся» от последнего, а мама пока была не на связи.

* * *

Прошло две недели. Я пообщался с семьёй, всех успокоил. Провёл с ними побольше времени, и вот, наконец, беспокойство из глаз мамы пропало. На стройке всё прошло ожидаемо. Меня не поняли, но простили. Вообще-то, работа на стройке для моих планов была не очень удобна, так как отнимала огромное количество времени. Хотелось больше времени посвятить тренировке способностей, исследованию себя и своих возможностей. Но несколько факторов мешали мне оставить эту работу. Чисто по-человечески не хотелось подставлять Семёныча. Я, как ни крути, был не то чтобы незаменим, но ко мне настолько привыкли и всё настолько было в работе завязано на меня, что перестраиваться было бы ужасно неудобно. И если бы я сейчас уволился, то потом о работе на отделке квартиры Семёныча не могло быть и речи. Он бы обиделся. А я не мог упустить шанс снова оказаться так близко к Крапиве под совершенно легальным предлогом. Второй момент — это наблюдение за мной. Я не должен вести себя необычно. Я не знаю, какими техническими средствами располагает тренер, но какими-то наверняка располагает. Так что я продолжал работу на стройке и каждый вечер возвращался ночевать домой, лишь изредка оставаясь в гостинице.

С пацанами мы продолжили наши тренировки, но, понятное дело, я уже не демонстрировал никаких выдающихся способностей. Но тем не менее, я использовал эти наши тренировки, чтобы у меня был повод официально прогрессировать в боевых навыках. Поэтому и Лёха, и Серёга уже на второй тренировке, когда я стучал по лапам, отметили, что сила и скорость удара выросли. Конечно, выросли. И ещё вырастут. Непонятно, с кем меня жизнь столкнёт, поэтому на случай, если придётся применить свои способности, я хотел иметь оправдание в виде тренировок по улучшению боевых навыков.

Посмотрел новости, но ничего про смерть куратора от конторы не нашёл. Искать по имени не стал даже с компьютера мамы. Опасно. Я думаю, тренер решил эту проблему, но беспокойство оставалось, что данные о том, что меня подвергли процедуре промывки мозгов, дошли до руководства конторы, и теперь меня могут искать ещё и спецслужбы. Шумиха насчёт смерти владельца «Ножа» и его сына даже близко не улеглась, и мы даже на перерывах с ребятами иногда обсуждали эту тему, но без энтузиазма.

Каждый вечер я занимался тем, что в памяти просматривал каждый сеанс промывания мозгов на базе имперцев. Я этим занялся, когда на следующее утро после возвращения домой опять не мог понять, в какой реальности живу. Навязанные воспоминания казались очень реальными, а всё остальное каким-то бредом. Если бы не куча денег и не нож-трофей, то можно было бы усомниться в собственной реальности. С этим надо было что-то делать, так как на приведение своих расслоённых по двум реальностям мыслей уходит какое-то время. Не так чтобы очень много, но неприятно. После того как стал тщательно просматривать все внушения, сделанные в установке доктора Ри, заметил, что работа желёз оптимизировалась, это выразилось в том, что я стал лучше высыпаться и меньше физически уставать. Тело мне эти твари очень сильно на своей установке попортили. Всё-таки внушение там сопровождалось мощным шоковым воздействием, что телу на пользу не идёт. Целые узлы вышли из строя. Я это заподозрил, когда смог сделать всего-навсего четыре выхода силой подряд. Внимательное изучение своего тела Восприятием показало, что какие-то части тела просто игнорируются нервной системой, а другие, наоборот, находятся под постоянным напряжением. Уже образовались устойчивые спазмы. Небольшое воздействие на эти места под Восприятием улучшило состояние, но на следующий день я снова увидел ухудшение. Тело реагировало на установленные внушения плохо. Системы организма понемногу рассинхронизировались. К сорока-пятидесяти годам, если ничего с этим не делать, я мог превратиться в развалину с кучей болячек. Наверное, так и планировалось. Мне навязывали обычную несчастливую жизнь и относительно раннюю смерть. Что творилось с Крапивой, мне было даже страшно думать. Вся надежда была на то, что я успею выправить ситуацию раньше, чем всё станет совсем плохо.

Я помнил, что мы будем под серьёзным наблюдением не меньше полугода. Соответственно, старался вести себя абсолютно естественно. Правда, моё «естественно» должно было включать в себя неестественные наклонности в плане секса или как минимум странное поведение в этой области. Меня должно было тянуть одинаково на мальчиков и на девочек, при этом мне никто не должен был доставлять реального удовольствия. Набор противоречивых команд. Я решил, что раз они противоречивые, то вариант не выполнить ни одну не самый подозрительный. В остальном моя совершенно обычная жизнь шла как мне и прописывали. Совершенно обычно.

Пришлось отказаться от моих безумных шуток и приколов, которые иногда обсуждал весь город, хотя пару вариантов я всё не мог отпустить из головы. Пока единственное, на что меня хватило, это обновить рисунок девушки на площади.

Сегодняшнее событие я не планировал заранее, но готовился к нему. Из-за погоды появилась возможность пойти на тренировку в мой гимнастический зал. После обеда пошёл проливной дождь. Нас это как обычно не остановило, но после того, как мы выработали раствор, замешивать новую партию было глупо, всё-таки дождь именно проливной. В пять часов все разошлись. Я остался один в гостиничном номере. Отсюда до спортзала было всего полчаса пешком, а на такси ещё быстрее. Решил, что это не будет необычным, если я неожиданно без предупреждения заявлюсь на тренировку. Была надежда увидеть там Крапиву, ведь она не забросила спорт насовсем и говорила мне, что периодически ходит в зал, хотя профессионально к соревнованиям уже не готовится.

Ну, и надо увидеть тренера. Меня, правда, потряхивало при мысли, когда я представлял, как подхожу и радостно с ним здороваюсь. Пришлось встать перед зеркалом и несколько раз шёпотом проговорить фразу «привет, тренер», прежде чем у меня не перестало кривиться лицо. Потом повторить ещё несколько раз, контролируя, чтобы улыбка не превращалась в оскал. Потом понял, что надо попробовать всё это делать при задействованном Восприятии. Получилось намного лучше. Мои личные эмоции не отражались на теле, если я этого не хотел. Ладно, будем стараться и всё получится.

Приехав к спортшколе, я быстро забежал внутрь и поздоровался с администратором. Анна Николаевна особо не изменилась с момента, когда я четырёхлетним мальчишкой впервые зашёл в эти двери.

— Привет, Маугли! — сразу узнала меня женщина. — Подстригся?

— Здравствуйте, Анна Николаевна, пришлось. Иван Викторович здесь?

— Пока нет, поесть отошёл. Но к семи взрослая группа придёт, он их сегодня возьмёт.

— Спасибо!

Я прошёл в раздевалку. Было начало седьмого, суббота. Ну хорошо, хоть немного потренируюсь один в своё удовольствие, а потом уже буду перед тренером пай-мальчика амнезийного отыгрывать.

Зайдя в зал, заметил несколько человек. Сразу определил новичков. Прошёлся и поздоровался с тренерами и знакомыми спортсменами. Каждый, кто меня знал, комментировал, что я подстригся. Как обычно попросили не лезть на перекладину. Действительно, я своим весом чтобы на ней ни делал, она переносила это с трудом. Крепления расшатывались. В общем, всё как обычно. Если Маугли моё второе имя, то здесь мой второй дом. Я быстро размялся и пошёл на надувную дорожку. Ничего нет лучше акробатических прыжков, чтобы проверить координацию. Прошёлся кувырками. Как и ожидалось, после долгого перерыва, прокувыркавшись до конца дорожки, я встал, пошатываясь от головокружения. Кувырки назад — примерно тоже самое. Колесо, простые прыжки в темп. Потом фляки. Чувствовалась небольшая неуверенность и немного заносило влево. Чуточку тело сбоило. Не очень сильно, но на сложно-координационных упражнениях это становилось очевидно. Ноги не вместе, темп терялся, скорость не набиралась, с центра дорожки сносило. Элементы, несмотря на старание, получались «грязно». Перешёл на сальто. Вроде, нормально. Бланш, или сальто прямым телом, назад нормально, а вперёд так себе. Да, просели мои навыки. Стал отрабатывать сальто прямым телом вперёд. Может, даже винты покручу сегодня.

Настолько увлёкся, что позабыл, зачем я здесь. Поэтому, когда увидел тренера, то немного оказался выбит из колеи, но быстро справился с собой и поздоровался совершенно естественно.

— Привет, тренер!

— Привет, Маугли! Подстригся?

— Вы первый заметили, Иван Викторович! — я уже без проблем себя контролировал. Это оказалось проще, чем я думал.

— А чего решил? — пристально глядя на меня спросил тренер.

— Тараканы из головы так проще убегают. А в длинных волосах запутывались и оставались.

— Понятно. Ненадолго забежал или потренируешься как следует?

— Пока не выгоните. Сегодня дождь, мы не работаем. Оторвусь по полной. Попрыгать хочу. ОФП я и на стройке поделать успею.

Я общался с тренером и ловил себя на том, что испытываю двоякие чувства. С одной стороны, ненависть, ведь этот человек отправил меня совсем не на курорт, а моя девушка так вообще огребла там по полной программе, с другой стороны, обстановка и сам разговор напоминали всё хорошее, что у меня было в жизни. Я также пристально разглядывал тренера. Сейчас, когда я знал, что искать, я видел, что улыбка не до конца скрывает холод глаз и чересчур пристальное внимание. Да и хрен с тобой, агент Лотор, смотри, сколько хочешь. Мне пофиг. Меня даже твоё начальство не раскусило.

— Мне Анна Николаевна сказала, что ты сегодня взрослую группу ведёшь? Новички?

— Новички и старички. Все в кучу. Неудобно тренировать, но это и не мои. Сегодня я их тренера заменяю. Как дела у тебя, как работа?

— Да нормально. Пыхтим. Как сезон кончится, надо будет более системно в зал ходить, а сейчас вот только в непогоду. Вроде, укладываемся в сроки. У вас тут что нового?

Мы болтали ни о чём, тренер всё больше и больше расслаблялся. Вот он уже стал привычно бегать глазами по залу, осматривая других спортсменов, всё меньше и меньше следя за мной. Ну и прекрасно. Возможно, выросла моя эмпатия, возможно, наблюдательность. Но я вдруг понял настоящее отношение тренера ко мне: я его раздражал. Его основной целью было, как ни крути, вызвать ухудшение моего состояния, поэтому ему не нравилось моё позитивное отношение к жизни. А если это сопровождалось ещё и реальными достижениями, то ему это тем более не нравилось. Я же не просто так позитивный, у меня действительно многое в жизни получалось как надо.

Я вернулся на дорожку и продолжил прыжки. Собралась взрослая группа. Я никого не знал. Почти все были старше меня. Судя по основательной экипировке в виде обтягивающих штанишек с уплотнителями и рашгардов некоторые парни занимались кроссфитом. Обратил внимание на мощного мужика лет сорока, который с интересом осматривался в зале. Или новичок или наоборот ветеран. Мужик подошёл к шведской стенке и стал разминать плечи. По первому же движению стало понятно, что ветеран. Наверное, акробат, гимнастом ему не суждено было быть с такой генетикой. Вдруг, моё внимание будто само собой ушло на вход в зал. Через две секунды там появилась Крапива. Я мимоходом отметил для себя, что, получается, у меня теперь есть что-то типа локатора, который находит мою девушку. Сама девушка, правда, с обозначенным статусом сейчас не факт, что была согласна.

Только зайдя в зал Крапива тут же повернула голову в мою сторону и посмотрела мне в глаза. Выражение лица при виде меня у неё стало странным. Будто увидела кого-то, кого совсем не ожидала, при этом, как реагировать, она не знала. Кивнула. Ну, хоть что-то. Русые волосы стянуты в хвост, видавшая виды футболка, из-под которой торчали бретельки спортивного купальника, на стройных ножках обтягивающие чёрные спортивные лосины чуть ниже колен. Такие же, как у меня, поношенные чешки. Девушка поздоровалась с парой человек и подошла к шведской стенке, где начала разминаться.

Тренер стоял так, что каждый раз, возвращаясь в начало акробатической дорожки после прыжков, я проходил мимо него. Я как раз возвращался после удачного приземления и притормозив возле тренера и задействовав Восприятие, чтобы лучше контролировать эмоции, произнёс:

— А эта что здесь делает?

— Таисия? — тренер прекрасно понял, о ком я, но переспросил.

— Крапива.

— Она теперь Таисия, Маугли. Запретила всем называть её Крапивой, злится и обижается. Может, только у меня ещё осталось право её Крапивкой называть, а для всех она Таисия. А вы что, так и не помирились? — невинно поинтересовался тренер.

— Мы не ссорились. Просто так сложилось, что не дружим. Какая-то она стрёмная, — я сознательно использовал одно из любимых словечек тренера.

— Ты не прав, Маугли. Она прекрасна!

Я с удивлением посмотрел на тренера. Но он с весёлой улыбкой смотрел на Крапиву. Что-то мне в его шутке не понравилось. Какие-то стрёмные — лучше не скажешь — интонации. Ладно, опасно привлекать много внимания к этой теме.

— Тебе виднее, тренер. Посмотри винт вперёд, пожалуйста. Чего-то меня разбрасывает, а понять, где косячу, не могу.

— Давай, только быстрее, уже мне с ними начинать надо, — тренер кивнул на собравшихся в углу зала спортсменов.

Я пошёл отыгрывать свою роль, агент Империи Лотор привычно отыгрывал свою. Странная ситуация. Будто театр, в котором нет зрительного зала, а вместо него вторая сцена, и актёры играют друг для друга. Только разве что не аплодируем друг другу за качественное притворство. Я остался скакать на дорожке, а взрослая группа, с которой тренировалась Крапива, начала тренировку на ковре. Первый час тренер издевался над ними, давая упражнения на все группы мышц в достаточно высоком темпе. Все вспотели и напряжённо пыхтели, а ветеран так вообще еле дышал. Потом тренер перевёл всех на дорожку ко мне. Народ начал прыгать, и сразу стало понятно, у кого какой опыт.

Паузы между моими прыжками стали больше, так как мне надо было дожидаться своей очереди после четырнадцати человек. Зато я мог спокойно наблюдать за Крапивой, так как она прыгала вместе со всеми. Тренер стоял ближе к зоне приземления, комментируя ошибки и страхуя неуверенных.

Вот Крапива пошла на очередной прыжок. Она хотела сделать два винта с темпового сальто, но закрутила раньше, не успев набрать высоту и приземлилась на живот. Обычное неопасное приземление на маты, но тем не менее тренер пошёл помочь ей подняться. Крапива с готовностью дала ему руку. Помогая подняться, тренер положил ей руку на талию, что как бы совсем лишнее, а вот, что она задержала руку в его руке и мило ему улыбнулась, это вообще какая-то жесть.

Глава 2

К этому меня жизнь не готовила. Я включил Восприятие, чтобы немного успокоить эмоции. Посмотрел на Крапиву. Она тут же посмотрела в ответ — всё-таки чувствует мой взгляд — и отвернулась. Я перевёл взгляд на тренера и ехидно улыбнулся, мол, нормально, мужик, ты всё круто делаешь.

Что внутри творилось, не описать. Чуть больше недели назад мою девушку сделали марионеткой невероятно мерзких внушений, а сейчас тот, кто её на эту пытку отправил, спокойно к ней пристаёт. И она не против. Если Крапива поддастся всем этим внушениям, а потом выберется из того дерьма, в которое её закапывают, то не факт, что останется душевно здоровой. Полгода за нами следить планировали тщательно. Я планировал эти полгода вести себя осторожно. Что ж, я не выдержал и двух недель. Что-то надо с этим делать уже сейчас. Крапива — безвольная кукла. Я представил, что тренер её целует, и что-то меня на этом закоротило. Ни в чём это внешне не выразилось, но стало очень и очень нехорошо. Да это, сука, хуже, чем изнасилование. Пусть и выглядит безобидно.

Уйти домой, осознавая, что происходит, и ничего с этим не сделать? Не вариант. Не смогу. Надо действовать. Просто пообщаться с девушкой после тренировки? Но тренер так себя ведёт, что после тренировки не факт, что даст нам пообщаться. Скорее, как раз он с ней будет общаться. Если всё, что я прочитал про развитие тела, правда, то вероятность выстоять против тренера в прямом столкновении у меня не выше, чем у мелкого Джона Коннора против «жидкого» терминатора без помощи Арни и мамы, несмотря на все мои Восприятия и прочие зарождающиеся способности. Он быстрее и сильнее в разы. Что же делать? Да что угодно! Хоть шею Крапиве свернуть! Лучше она себе новое тело возьмёт, чем будет вот так жить под внушениями. Но тоже так себе вариант.

Я пошёл к шведской стенке и задумался. Через минуту успокоился и понял, что раз надо действовать, то надо действовать. План из пары пунктов быстро сформировался в голове. Пусть я не готов на сто процентов, но шансы есть.

Я вернулся к дорожке, дождался своей очереди и сделал прыжок, подобный прыжку Крапивы, только закрутил больше винтов. Тоже плюхнулся на пузо, но уже с тремя полными винтами. Встал сам. Тренер даже не шевельнулся. У меня хватило выдержки спаясничать, протянув руку к тренеру:

— Иван Викторович, помогите подняться, пожалуууйста!

— Поднимайся, не задерживай группу, — весело ответил тренер.

— Я уже пойду, напрыгался, сейчас дальше прыгать — только технику портить, — отмазался я, крепко пожал на прощание тренеру руку и пошёл из зала.

Я быстро переоделся и вышел на улицу. Дождь ещё лил, но не такой интенсивный, как пару часов назад. Я осмотрелся и увидел, что искал. Ауди Крапивы стояла неподалёку от входа в спортшколу. Я подошёл к машине и что есть дури врезал по колесу. Машина пикнула и всё. Я стал пытаться открыть дверь, резко её дёргая и шатая машину. Этим добился, чего хотел — сработала сигнализация. Я зашёл в здание и сказал администратору:

— Анна Николаевна, скажите Таисии, что у её машины сигнализация орёт.

— Это Крапивке-то?

— Ей самой. Так её и назовите.

Сам я скрылся за внедорожником, который стоял между крыльцом и орущей машиной Крапивы.

Через минуту в дверях показалась Крапива в туфлях — в чешках по лужам не походишь — и побежала к машине. В руках она держала сумочку. Подойдя ближе, она нажала на брелок, и сигнализация отключилась. Я подошёл сзади.

— Нам надо срочно уехать отсюда и поговорить.

— Ты?! Что тебе надо? Опять твои шутки? Что ты с машиной сделал? — девушка на сотрудничество не шла.

Если я не уговорю её срочно уехать, то тренер что-то заподозрит, и я потеряю все шансы вытащить ситуацию из задницы. А я не уговорю. Что-то мне подсказывало, что счёт идёт на секунды. Значит переходим к следующему пункту плана, который, к сожалению, мне очков в глазах Крапивы не добавит.

Удар в челюсть. Быстрый и сильный.

Да, Лёха с Серёгой могли бы гордиться техникой, но никак не фактом, что их ученик вырубил на улице девушку-акробатку. Крапива стала оседать на землю, но я успел её подхватить. Тут же открыл заднюю дверь, закинул девушку на сиденье, сам сел на кресло водителя и завёл машину. Дал заднюю, чтобы выехать с парковочного места, врезался в соседнюю машину, теперь сигнализация сработала уже там. Кое-как стал выруливать со стоянки на дорогу. Оглянулся на вход в спортшколу. В дверях показался тренер. Он пока ещё не разглядел, кто за рулём, но всё равно внимательно смотрел за Ауди Крапивы. Я отвлёкся, выруливая на дорогу, а когда снова посмотрел на тренера, он уже был снаружи и рассматривал вмятину на боку сигналящей машины.

Тут он, видимо, сложил в уме мой уход, сработавшую сигнализацию на машине Крапивы и потом уезд этой самой машины, так что действовать начал весьма быстро. Он побежал за Ауди. Я как раз набирал скорость, но он догонял. Вот же… Только Джона Коннора помянешь, как какой-нибудь терминатор уже бегом догоняет твою тачку. Я вдавил газ, набирая скорость.

Дорога прямая, оторвусь! Тренер ускорился, потом исчез с глаз… чтобы тут же появиться на радаре моего Восприятия. Это урод, оказывается, прыгнул и через долю секунды должен был приземлиться на крышу машины. Даже не на крышу, а чуть ли не на капот. Я крутанул руль вправо, и тело агента Империи — называть преследующего нас суперсолдата тренером уже не хотелось — пролетело в нескольких сантиметрах слева от машины. И приземлилось на ноги! Я наблюдал, как он делает скачок вперёд, чтобы не отстать от набравшей немалую скорость машины и размахивается рукой, чтобы ударить по стеклу. Стоит ему ухватиться за что-то, и он точно пролезет внутрь. Я мгновенно просчитал ситуацию и крутанул руль в обратную сторону, машина дёрнулась влево и сбила агента Империи с ног. Причём удачно для меня и неудачно для него. Судя по подскочившим задним колёсам, я умудрился по нему ещё и проехать. Машину немного поводило по сторонам, но потом выровняло, и я помчался по дороге к перекрёстку, на котором ещё горел зелёный. Хотя в данной ситуации красный свет светофора вряд ли бы меня остановил.

Тренера в зеркалах заднего вида не я обнаруживал, а Восприятие так далеко не доставало. Будем надеяться, что я хоть немного ему навредил, и это его задержит. Надеяться-то я могу, но быть уверенным будет неоправданным оптимизмом.

Проскочив на зелёный, я попал в плотный поток машин на центральной улице, замедлился, но не сильно. Через десять минут свернул на менее оживлённую дорогу и направился к небольшому торговому центру на окраине города. На самом деле меня не интересовал сам торговый центр. Я ехал к платной парковке, где меня дожидался заправленный Форестер, купленный сестрой на мои деньги втайне от родителей и очень надеюсь, что и от имперцев.

Прошло несколько минут, и Крапива пришла в себя. Теперь мы ехали под звуки её красивого голоса, произносящего совсем некрасивые слова. И все про меня.

— Мне надо с тобой поговорить, но за нами гонятся. И это не полиция. Мне очень много надо тебе объяснить, но сейчас прошу тебя не убегать от меня и не скандалить. Нам надо на время оказаться в безопасном месте, — перебил я девушку, — я всё объясню. Просто надо поговорить. Извини, что мне пришлось так поступить, но поверь, вариантов у меня было немного.

— Ты урод, отпусти меня! И вообще, вали из моей машины! — Крапива мне не доверяла, и что с этим делать я сейчас не знал, даже несмотря на то, что ждал именно такого отношения.

— Спрячь кулак за спину и выпрями один или несколько пальцев, я угадаю, сколько.

Странная просьба сбила Крапиву с толку, и она выполнила, что я просил.

— Два. Указательный и средний. — Крапива тут же поменяла пальцы. — Теперь только большой. Теперь фак. Коза.

— Сам козёл!

— Я не про тебя! Просто вытянутые указательный и мизинец называются «коза».

— Так ты меня похитил фокусы показывать?

— Нет. Я просто хотел тебе показать, что у меня есть непростые способности. Я могу видеть без глаз. И у тебя было тоже самое. Просто ты всё забыла. А вот, как это произошло и почему ты всё забыла, я не хочу рассказывать сейчас. Не смотри на ручки дверей, пожалуйста! — я Восприятием заметил, что Крапива тщательно смотрит на дверь и характерно сменила положение тела. Готовится выскочить из машины, как только я сброшу скорость. А сбросить скорость придётся. Впереди красный. — Я кроме прокачанного зрения ещё и по скорости опережаю тебя намного. Не убегай, пожалуйста! Давай отъедем и поговорим! Ты знаешь, когда я вру. Я сейчас не вру! Я не хочу сделать тебе плохо, я хочу с тобой поговорить.

Я старался говорить максимально убедительно, но тем не менее переживал, что меня пошлют куда подальше.

— Ладно. Поговорим. Но потом ты от меня отвалишь навсегда.

— Давай сначала поговорим, — соглашаться отваливать навсегда я не планировал.

— И куда ты меня везёшь?

— Тут рядом моя машина на парковке. Пересядем в неё, отъедем и поговорим.

К этому моменту нам оставалось ехать минут пять. Крапива больше ни о чём не спрашивала. Судя по позе выпрыгивать из машины она передумала. И то хорошо.

— Оставь телефон в машине, пожалуйста, — попросил я. Он здесь никуда не денется. — Сигареты взять?

— Какие сигареты?

— В бардачке у тебя сигареты, которые ты куришь, но знакомым рассказываешь, что это мамины.

— Ты что следишь за мной?! Ты для меня одной это шоу устроил? Или скрытой камерой всё снимаешь? — Крапива прореагировала антагонизмом на мою осведомлённость.

— Ничего я не снимаю. Я и хочу рассказать, откуда это знаю. Брать?

— Бери.

Я открыл бардачок и, порывшись, вытащил пачку сигарет и зажигалку. Передал девушке. Мы вышли из её Ауди. Свой телефон, к удивлению Крапивы, я тоже оставил в её машине. До моего Форестера нам надо было пройти не так уж много. Ауди я поставил метрах в тридцати от входа в торговый центр, и это было ошибкой. Было не так уж поздно, и, когда мы вышли из машины, оказалось, что мы на улице совсем не одни. Крапива посмотрела на компанию молодых людей, выходящую из дверей торгового центра, и внезапно закричала:

— Помогите!!! Меня похитили!!! Это маньяк!!! — и рванулась бежать ко входу в ТЦ. Чёрт, наверное, не надо было её напоминанием про сигареты расстраивать. В общем, этих девушек не понять. Чем ей со мной плохо было? Подумаешь, один раз в челюсть дал…

Все эти мысли мелькнули и исчезли. При первом же резком движении Крапивы я ускорился и рванулся к ней. Бить не стал. Просто подбежал, схватил сзади, развернул и резко закинул на правое плечо. Она не могла толком сопротивляться, но стала что есть силы меня колотить по спине и стараться ущипнуть, продолжая орать «Помогите!!!»

Я с самой радостно-идиотской улыбкой повернулся к напрягшимся парням и прокричал:

— Это пранк! — и рванул к своей машине, до которой было не больше трёхсот метров. Но и не меньше. То есть не близко.

Моя сила убеждения не сработала. Ребята поверили Крапиве, тем более брыкалась она всерьёз. Я прижал её за бёдра к груди, ожидая, что она как в фильмах будет лежать спокойно на моём плече кверху спортивной попкой — красиво смотрится и удобно для переноски. Она же выпрямилась в спине, разогнувшись и встав почти вертикально и вцепилась в мои волосы и уши. Вот, блин, красавица с хорошей физической подготовкой. Я мысленно попрощался и с волосами, и с ушами, но скорость не сбросил. Парни, наблюдавшие весь этот акробатический экспромт, сориентировались, кто тут злодей, а кто принцесса, и побежали наперегонки спасать Крапиву из лап коварного меня. Как быстро бегут, блин! Парни, ваши девушки вам не простят такую скорость в погоне за чужой красавицей, точно говорю!

Я бежал, но несмотря на выросшие под Восприятием скоростные качества парни меня догоняли. Хорошо, не все сразу. Я отслеживал спасителей моей принцессы Восприятием, продолжая удирать не оглядываясь. За мной гнались трое парней. Только один на вид тяжелее меня, остальные поменьше, но жилистые. Не дай бог ещё и бойцы.

Когда выбившийся вперёд парнишка уже был готов вцепиться мне в спину, я, не оглядываясь, пнул его ногой в солнечное сплетение. Просто, можно сказать, лягнул. Получилось удачно, парень сразу слистоном осел на землю. Но скорость я уже потерял.

— Если попытаешься убежать, сломаю ноги! — пригрозил я, и скинул девушку на землю, развернув лицом вниз. Положил, конечно, не скинул. Но на спину ногой надавил, не давая подняться. Мы уже отбежали метров на сто от входа в торговый центр, никто больше сюда не бежал, поэтому у меня было несколько секунд на то, чтобы разобраться с преследователями. Упавший парень уже поднимался. Неплохой у него пресс, оказывается, — удар держит. Два других подбежали и встали во вполне себе уверенные стойки. Блин, бойцы. Картина, которую они видели, конечно, выставляла меня не в лучшем свете. Стоит парень и, уперев ногу на поясницу похищенной девушки, не даёт ей подняться. Объяснять парням, что я хороший и намерения у меня исключительно добрые, было, как подсказывала мне интуиция, бесперспективно.

А что перспективно? Перспективно было свалить их так, чтобы они не запомнили, на чём я отсюда уеду. Я поэтому и остановился подальше от своей машины. Но всё равно вероятность, что они увидят мой Форестер, есть. Значит, бить придётся жёстко. Это я, конечно, правильно решил, но я же не тренировался в реальных драках, чтобы уметь соизмерять силу удара и степень бессознательности оппонента. Жестко — это как? Ребята тем временем медленно приближались. Как их так вырубить, чтобы не убить? Ладно. Как-нибудь справлюсь.

Затягивать не стоило. Я сорвался с места и кинулся на ближайшего. По сравнению со мной он двигался очень медленно. Когда я начал приближаться, он выкинул прямой правой, от которого я спокойно увернулся и уже своим правым боковым отправил его в нокаут, удачно попав в челюсть. Глаза закатились, упал мешком. Перемещаюсь к следующему, тот уходит в глухую защиту, ожидая удара в голову. Удар по яйцам в «футбольной» технике доказывает всю ошибочность этой стратегии. Второй боец падает со стоном. Парень, которого я уже валил ногой, поднялся и тоже приближается. Блин, парни реально красавчики. Вписались за незнакомую девушку и не отступают, несмотря на явное моё преимущество. Но тут у меня снова ситуация, когда хороших решений нет. Выбор только между плохим и очень плохим.

— Я ей ничего плохого не сделаю, — говорю я, глядя в решительные глаза парня, и легко обойдя удар ногой тоже отправляю его в нокаут. В сознании только один — кто получил по яйцам. Как его вырубить? Бить по голове ногой как-то совсем не по-человечески. О! Я же тут недавно анатомию по инопланетным материалам изучал! Я проникаю Восприятием внутрь тела этого парня, нахожу сонную артерию и присев рядом с ним и игнорируя его вялые попытки сопротивления надавливаю пальцем в районе шеи. Он засыпает. Надеюсь, без серьёзных осложнений всё пройдёт, парни. А мне пора бежать.

— Стоять! — ору я на намерившуюся удрать Крапиву. — Сколько ещё мне человек покалечить надо, чтобы с тобой нормально поговорить?! Бегом со мной!

Я реально злой. Обидно, что парни получили серьёзные удары ни за что. Вернее, за абсолютно правильное поведение. Избить за вечер трёх парней и одну девушку — это постараться надо. Я и постарался, чего уж говорить. Но радости особой нет.

Схватив Крапиву за запястье, я побежал к своей машине, на ходу доставая другой рукой из сумки-напузника ключ. Буквально через полминуты мы были у машины. Я посадил Крапиву на переднее сиденье, сам сел на кресло водителя и завёл двигатель. Выезжал я так, что от места, где остались валяться парни, меня было не увидеть. Надеюсь, никто из них не успел прийти в себя и рассмотреть мою машину.

Итак, теперь едем в Дудиково. Крапива и в то короткое время, когда мы были командой, не очень бы одобрила этот план, а сейчас тем более будет не в восторге. Но извините, что придумал, то придумал.

Крапива молчала. Мы ехали. Через полчаса она не выдержала. Мы уже оказались за городом и ехали по федеральной трассе.

— Куда ты меня везёшь?

— В Дудиково.

— Что это такое?

— Четыреста километров отсюда. Я очень надеюсь, что там нас не найдут достаточное количество времени, чтобы ты имела возможность вспомнить всё, что произошло чуть меньше месяца назад.

— Я прекрасно помню, что со мной происходило и намного раньше, чем месяц назад. У меня нет никаких пробелов в памяти. А вот у тебя я наблюдаю пробелы в адекватности. Ты понимаешь, что совершил уголовное преступление?

— За последний месяц я убил тринадцать человек. Похищение не самое страшное моё уголовное преступление.

— Ты псих!

— Почему ты меня не боишься? Ты же знаешь, когда я вру! Ты единственная, кого я не могу обмануть. Ты знаешь, что я ничего плохого не хочу тебе сделать.

— Я в этом не уверена. Совсем не уверена.

— Ну, я постараюсь тебе это доказать. Клянусь тебе, я хочу, чтобы ты вспомнила как можно больше правды.

— А то, что я помню, значит, не правда.

— Нет. Совсем не правда.

— А что тогда?

— Давай доедем и пообщаемся.

— Так, может, остановимся и пообщаемся? Мы и так уже чёрт знает куда забрались.

— Я не хочу, чтобы тренер до нас добрался.

При упоминании этого персонажа Крапива нахмурилась, немного помолчала, после чего язвительно осведомилась:

— И чем же Иван Викторович так опасен? Лучше тебя умеет ухаживать за девушками? Завидуешь?

— Не знаю вообще, как у него с девушками, но вот то, что он ухаживает за тобой — этого я допустить не могу. Ты бы сама мне этого не простила. Это реально неправильно.

— Это мне решать, что правильно, а что нет!

— Согласен. Но правильно решать это, разобравшись в себе, а не импульсивно. Я понимаю, что всё выглядит дико, но давай тогда проверим твою способность определять правду я говорю или вру.

— И как ты себе это представляешь?

— В бардачке должна быть ручка и бумага. Достань, пожалуйста, — я специально не готовился к этому моменту, да и уверенности не было, что Крапива сможет также хорошо меня считывать, как раньше, не было. Но вот и узнаем.

— Тут какая-то упаковка, бумаги нет.

— Нескольких клочков хватит. Дай мне ручку и отвернись. Я напишу число от одного до десяти, ты будешь меня спрашивать один, два, три и так далее, я буду отвечать «нет» или «да», а ты должна будешь угадать, когда я вру.

— Опять фокусы?

— Может и фокусы, только это ты фокусник. Я не знаю, почему так, но я не могу тебя обмануть. Давай попробуем.

— Ну, давай, — без особого энтузиазма согласилась девушка.

Я написал «3» на клочке бумаги.

— Один?

— Нет.

— Два?

— Нет.

— Три?

— Нет, — я затаил дыхание.

— Четыре?

— Нет, — чёрт, фиаско. Как же так, а я возлагал большие надежды на этот феномен.

— Три? Это три? — неожиданно изменившимся голосом спросила Крапива.

Я молча показал ей клочок бумаги. Девушка замолчала. Счастливой или заинтересованной она совсем не выглядела. Тщательно посмотрела на клочок бумаги. Взяла сама ручку, нарисовала на другой бумажке цветочек.

— Я отвернусь, а ты напиши цифру в середине этого цветочка. Попробуем ещё раз. А то вдруг ты этих бумажек понаготовил заранее.

— Да без проблем!

Я написал в центре цветочка «2», свернул бумажку и отдал обратно девушке.

— Один?

— Нет.

— Два?

— Нет.

Девушка неуверенно развернула бумажку.

— Как ты это делаешь?!

— Это ты делаешь! Я сам так не умею. Ты мне можешь безнаказанно врать, я тебя так хорошо не считываю. Хочешь напишу любое число или слово, ты можешь даже по буквам отгадать. Ты мои «да» и «нет» насквозь видишь.

— И ты из-за этого решил меня похитить?

— Не совсем. Я считаю правильным вернуть тебя самой себе. Ты должна вспомнить, что было на самом деле, а не показанное тебе кино.

— За меня решил, что для меня лучше?

— Сейчас да, но это твои слова, что ты не хочешь терять память. Да и не могу я смотреть, что ты, как марионетка, выполняешь внушённые команды и веришь, что это твои решения. Лучше уж твой био-носитель уничтожить.

— Какие мои слова? Какие команды? И чем тебе мои био-носитель не угодил?

— Заметь, слово «био-носитель» тебе слух не режет совсем. Ты прекрасно поняла, о чём речь. Так?

Девушка замолчала.

— Мне надо подумать.

— Без проблем, кури, — правильно понял я состояние Крапивы.

Дальше мы долго ехали в молчании. Девушка выкурила две сигареты.

— Сколько человек, говоришь, ты убил?

— Тринадцать. Шестерых на твоих глазах.

— Всё это странно.

— Соглашусь.

Крапива больше ничего не говорила, только откинула сиденье на максимум и отодвинулась, освобождая больше места для ног. После чего закрыла глаза. Я подсмотрел Восприятием. Не спит, делает вид. Ну, и ладно. Прошло два часа, и Крапива больше не делала вид, а действительно спала. Я бы на её месте не смог заснуть, но кто его знает, может, перед этим не высыпалась.

Я продолжал рулить в темноте, держа путь в Дудиково. Это место в качестве бегства я решил выбрать, внимательно посмотрев несколько роликов одного блогера-путешественника. В одном из видео он рассказал, что купил за бесценок небольшой дом вообще вдали от цивилизации в глухом лесу. До ближайшего посёлка добираться не меньше пятидесяти километров. Все близлежащие деревни по какой-то причине были заброшены, и этот дом лишь один из многих в тех краях. Ручей, печь и крыша над головой. Описывая это место, блогер дал точные координаты, описал дорогу и заснял с квадрокоптера округу. По всему выходило, что место действительно глухое.

У блогера была идея пожить там месяц совсем одному, снимая красоту русского леса, успокаивая нервы, медитируя и единясь с природой, но уже через две недели он не выдержал и вернулся полный не очень приятных впечатлений. Сеть не ловила, электричества не было, природа тайнами мироздания делиться не хотела. Поэтому, как только огромный запас батареек подошёл к концу, блогер вернулся. В общем, после просмотра всех этих видео место не вызывало никакого интереса. Тем более, что они ещё и годовалой давности, эти видео. Я же запомнил местонахождение и отметил тот факт, что спутник это место показывает совсем в плохом разрешении, то есть ничего интересного там действительно не было. Сам я выучил наизусть координаты и никогда и нигде их не записывал, опасаясь слежки. Роликов такого типа я посмотрел огромное количество, типа интересуясь походами, так что даже имея доступ к моей истории просмотров прийти к выводу, что я рванул в Дудиково, было весьма непросто. Блогер сейчас наблюдал красоты Новой Зеландии, так что встреча с ним нам не грозила. А четыреста километров от моего города — это четыреста километров. Я надеялся, тренер не заподозрит, что я решу так далеко забраться. Тем более моё бегство выглядело абсолютно спонтанным. Оно и было спонтанным. Просто я немного подготовился к этому мероприятию. Ещё я надеялся, что поисковые приборы тренера, что бы они из себя ни представляли, не достанут на таком расстоянии. Всё-таки, прошлый раз он нашёл нас с Крапивой далеко не сразу, а люди в сером вообще расспрашивали наших знакомых, где мы живём. Никаких маячков на базе имперцев нам не подсаживали, я бы заметил или запомнил.

В общем, еду сейчас навстречу приключениям. Я посмотрел на спящую рядом девушку и улыбнулся. Как бы это ни выглядело со стороны, но я спас свою принцессу из лап дракона. Конечно, осложнялось всё тем фактом, что эта принцесса ещё до кучи является спящей красавицей, живя практически в искусственной реальности. Ведь, несмотря на то что она смотрела глазами и видела ушами, по факту Крапива спала как личность. И одного лишь поцелуя влюблённого принца будет недостаточно. Да и начал я будить её не поцелуем, а ударом в челюсть. Но такие вот у нас времена. Принц совсем не королевских кровей бьёт принцессу в челюсть и трусливо бежит от дракона, который, скорее, терминатор, чем дракон.

Глава 3

В итоге я ехал часов девять. Дом нашёлся далеко не сразу. Дороги в тех краях были основательно убитые. Хоть Форестер и бодрая машина для таких вот мест, но лишний раз его калечить смысла нет. Крапива уже час как проснулась и с интересом осматривала окрестности. Мне пришлось останавливаться и выпускать её сделать свои утренние дела, да и сам выходил с той же целью. Последние двадцать километров мы ехали по гравийной дороге, которая потихонечку деградировала до уровня грунтовой.

Дом и по видео не впечатлял, а в реальности так вообще печаль. Тёмные некрашеные брёвна, рассохшиеся рамы, окна в старой паутине, бурьян со всех сторон, покосившаяся дверь, которую висячий замок скорее поддерживал, чем запирал. Потрескавшийся шифер на крыше отчётливо намекал на неприятности в случае дождя. Насчёт наличия или отсутствия мобильной сети ничего сказать не могу. Мобильников с собой не было. Только навигатор в машине. Я подъехал к крыльцу. Когда-то давно кто-то не пожалел и засыпал гравием достаточно большую площадку перед домом. Так что было где развернуться и спокойно припарковать машину. Я, правда, не хотел ставить её под открытым небом, поэтому проехал немного подальше и загнал Форестер под большую сосну.

Заглушил двигатель. И тут же мир наполнился спокойными звуками природы. Какие-то птицы что-то друг другу доказывали, но без фанатизма. Ветви шуршали на несильном ветру. Дом стоял на краю небольшой полянки на вершине высокого холма, с которого открывался красивый вид на смешанный лес до горизонта. За домом росли какие-то небольшие деревья. Из рассказа блогера я помнил, что там был заброшенный сад. За садом снова начинался лес. В общем, судя по дороге и первому впечатлению, тут везде лес, кроме этой поляны. Глушь. То, что надо! Я вышел из машины и принялся приседать и наклоняться, разминая ноги и спину.

— И чем это место такое хорошее? Поближе ничего не было, чтобы поговорить? — Крапива без особой приязни рассматривала окружение.

— Я хочу не просто поговорить, я хочу, чтобы ты постаралась вспомнить то, что произошло с тобой месяц назад и следующие две недели.

— Я помню, что со мной произошло.

— И что же?

— Не твоё дело.

Да… Будет не просто.

— Смотри, я понимаю, что это выглядит, как сцена из триллера или фантастического фильма, но я уже тебе показал, что я обладаю чем-то типа сверхспособностей и ты тоже. Это не просто так. Из-за этих способностей нас лишили памяти. Но я умудрился обойти их блоки, а ты нет. Тебе стёрли всю память за последние несколько недель, заменив ложными воспоминаниями. Единственное, что осталось, это твоя способность определять правду я говорю или нет.

— Может, это всё фокусы. Какие у тебя сверхспособности? Что ты несёшь?

— Да без проблем, сейчас покажу, — я снял футболку и повязал её вокруг головы так, что она закрывала мне глаза. После чего встал спиной к девушке и произнёс, — кинь в меня камнем!

— В смысле?

— В прямом. Подними камень с земли и кинь в меня, попробуй попасть.

Девушка осторожно подняла небольшой камень и несильно кинула мне в спину. Вернее, даже в голову. Но так даже лучше. Я завёл руку за голову и поймал снаряд.

— Давай ещё. Можешь кидать сильнее!

В меня полетели камни. Я спокойно уворачивался, хотя Крапива стояла всего метрах в шести от меня. Некоторые камни я умудрялся поймать, несмотря на то что стоял спиной к ней. Наконец, девушка остановилась.

— Да, что-то с тобой не то. Так не должно быть. Но я тут при чём?

— Ты умела также. Не знаю, умеешь сейчас или нет, но точно умела.

— И что ты мне предлагаешь?

— Сейчас заняться уборкой и облагораживанием нашего места жительства, пока я буду спать. Извини, я устал, поэтому немного посплю.

— Маугли, ты не меняешься. Такой же засранец!

— Крапива, ты лучшая девушка на планете Земля и не только. Но тебе ещё предстоит самой это вспомнить. А пока давай проведём ещё один небольшой эксперимент. Я думаю, он мотивирует тебя кое-что вспомнить.

Я сам был не уверен, что это сработает, скорее, решил положиться на интуицию, но вдруг сработает?

— Ну, давай, экспериментатор…

Я сбегал к машине и взял ручку и кусок бумаги.

— Я напишу кое-что, потом проведём эксперимент, — я быстро написал, что хотел, на обрывке от какой-то упаковки.

— Что надо делать? — без особого любопытства спросила девушка.

— Я буду говорить слова, потом остановлюсь, а ты сама продолжишь за меня предложение. Скажешь первое, что придёт в голову. Хорошо?

— Ну, давай, говори.

— Вода и земля, лес и трава, Солнце и Луна, крот и?..

— Нора. Что ты там «нора» написал, фокусник?

— Подожди! Это мы просто примерялись. Сейчас отвечай также быстро и не думая. Готова?

— Да, готова, готова, — проворчала Крапива, но без сильного протеста.

— Пиво и водка, ветка и ствол, курица и петух, корова и молоко, шнурки и ботинки, — я быстро произносил пары слов, который были увязаны чем-то общим, — ладонь и пальцы, сгущёнка И?..

— Валенки! — выкрикнула Крапива, после чего её глаза расширились. — Валенки?

Я молча подошёл к ней и вручил бумажку со словом «валенки».

— Откуда я знаю, что ты так ответишь? Попробуй вспомнить. Я не буду подсказывать, иначе это будет просто ещё одним внушением для тебя. Попробуй сама разобраться.

Крапива никогда не выпячивала свои эмоции, даже, наоборот, старалась их не показывать, но тут своего удивления она скрыть не могла. Да и не пыталась. Просто стояла молча с ошарашенным видом. Видимо, «сгущёнка и валенки» поразили её больше, чем все мои фокусы с числами и уклонением от камней. Я, конечно, рисковал. Но получилось же! Откуда я знал, что это сработает, я не знал.

Оставив Крапиву переваривать случившееся, я подошёл к машине, открыл багажник и стал извлекать оттуда вещи, необходимые для проживания на природе: жидкость для розжига, тушёнку, гречку (у меня же, можно сказать, апокалипсис в личной жизни, так что без гречки никуда!), спальники, инструменты, пакет с туалетными принадлежностями для двух человек, много туалетной бумаги и так далее… Даже женские вещи были подходящего для моей спутницы размера. Всё купила сестра. Я на её же телефоне сделал заметку со списком необходимого, а она потом закупалась и грузила в багажник. Сестре объяснил, что собираюсь сделать одной девушке сюрприз — увезти её на природу на несколько дней, и хочу иметь всё наготове, а продуктов много — так мы компанией поедем. Вот и ждала меня машина, готовая к бегству. Кто же знал, что она пригодится всего через два дня после того, как всё будет готово. Я думал, минимум месяц она так стоять будет. Просто на всякий случай стал готовить. И вот, понадобилось.

Выбрав себе синий спальник, а розовый оставив компаньонке поневоле, я забрался в тень и улёгся спать. Ключи от машины были у меня в кармане штанов, сам я в спальнике, легко вытащить не получится. Конечно, оставался вариант, что Крапива раскроит мне голову топором, который сестра тоже прикупила, и так решит избавиться от моей компании, но верить в это не хотелось, она всё-таки Сумрачная, а не Раскольникова. Всё, устал. Сплю!

В полдень я проснулся достаточно свежим. Выспался отлично. А вот снаружи свежим меня назвать было нельзя. Солнце сместилось, и лучи практически беспрепятственно нагревали мой спальник, превращая его в мини парную. Пропотел я знатно. Учитывая, что и после тренировки мне душ принимать некогда было, потом дорога в машине, то получилось совсем негигиенично. Пованивало. Не сильно, но заметно. Надеюсь, принцесса держалась от меня в стороне. Неприятно в таком виде перед девушкой находиться.

Я вылез из спальника и осмотрелся.

Вываленных мной из багажника вещей не было. Дверь в дом была открыта. Крапиву я сначала услышал, а потом увидел. Из дома доносилось её ворчание. Так, надо немного привести себя в порядок. В машине оставалась бутылка воды. Сняв футболку, я облился, остальное выпил. Кстати, в плане воды с этим домом тоже не всё просто. Куда-то надо идти, но куда — я не помню. Но найти воду — не самое сложное. Самое сложное — это общаться с Крапивой, которая отрабатывала сейчас худшую версию себя. Я прислушался.

— Козёл, урод, идиот, баран, дегроид, чмо, садист, тупой придурок… — девушка перебирала нелестные эпитеты. Надеюсь, просто так или от скуки, никого конкретно не имея в виду. Ну, вдруг у неё хобби такое…

— Тупой — это лишнее! — крикнул я. — Придурок он и так тупой, поэтому лучше использовать это слово в словосочетании «тупой баран».

Ругательства затихли, потом на крыльцо вышла растрёпанная девушка.

— Ты меня ещё учить будешь!

— Ну, я на стройке работал, у меня ж опыта больше, — как можно более миролюбиво ответил я.

— Ты куда нас привёз? Можно было просто в лесу палатку ставить. В этой халупе жить невозможно.

— Не думаю, что всё совсем плохо. Тем более, что у нас есть походные принадлежности.

— Ну, иди покажи мне плюсы этого места, — Крапива картинно ушла с крыльца, уступая мне дорогу.

Пойду смотреть наш терем.

Дом не впечатлял, но и совсем безнадёжным его назвать было нельзя. Пол тут был. Да чего уж там пол, тут был даже потолок! Окна, конечно, некоторые выбиты, некоторые целые. Мусора не так уж и много. Блогер худо-бедно, но убирал за собой. Пустые бутылки намекали, что трезвенником этот отшельник не был. Сейчас мусор был аккуратно собран в углу. Куча выглядела свежей. Скорее всего, эту небольшую уборку затеяла девушка. Какая хозяйственная!

Также колорит интерьеру придавала печь. Фактически планировка представляла из себя что-то типа небольших сеней, откуда дверной проход вёл в основное помещение, которое состояло из всего одной комнаты с кирпичной печью почти посередине. Печь была с плитой для готовки. Рядом в грязном ведре лежали кочерга и узкий совок на длинной ручке. Я открыл печную заслонку, внутри печки всё пространство было забито золой. Под большой дверкой была ещё одна поменьше, открыл — тоже всё в золе. Тут, получается, две камеры горения что ли? Ладно, с этим позже буду разбираться. Что тут ещё?

Из «ещё» присутствовали убогий стол и четыре ещё более убогих стула. На полу рядом со столом и на стульях располагались привезённые нами вещи. Удобства, очевидно, в саду. В общем, пол есть, потолок есть, стол есть, стулья есть, печь есть, дров нет, посуды нет — положительных моментов намного больше. Я, стараясь выглядеть как можно более позитивным, поделился своими выводами с Крапивой. Девушка моим энтузиазмом не заразилась, а продолжила свою странную игру по перечислению негативных эпитетов. Когда слово «вонючий» начало повторяться, я потихоньку стал прокрадываться к выходу. Что-то мне подсказывало, что всё ею сказанное в какой-то степени относилось ко мне.

— А ты ела? — спросил я, выйдя из дома и игнорируя все нелестные комментарии в свой адрес.

— Нет, не ела!

— Давай тогда перекусим и будем обустраиваться.

— Чем же ты собрался перекусывать? Гречкой? Предлагаешь на печке обед приготовить?

— С печкой позже разберёмся. Пока можно просто протеиновых батончиков съесть. Сейчас я найду, где они, — я пошёл к машине. Девушка была, мягко говоря, раздражена.

Батончики оказались в багажнике.

— Тебе клубничный, малиновый или карамельный?

— Ванильный.

— Да, и такой есть. У тебя получилось что-то вспомнить, насчёт валенок и сгущёнки? — спросил я, когда мы съели по два батончика и запили водой из последней бутылки. Придётся с водой вопрос решать самым первым.

— С чего ты вообще решил, что я должна что-то вспомнить? Что на тебя нашло? Можешь мне внятно и с самого начала объяснить, что ты устроил и зачем? Ты сказал, что я выполняю какие-то команды. Чьи команды? Да, некоторые вещи я не могу объяснить, но объяснять их так, как кажется правильным тебе, у меня нет никакого желания. Если хочешь, чтобы я что-то вспомнила, так напомни!

— Я всё расскажу, но ты сначала скажи, что-то получилось вспомнить насчёт валенок и сгущёнки?

— Не получилось. Я пыталась. В голову лезет какая-то чушь, будто мы с тобой гоняли на моей машине, и потом ты купил мне валенки. Но это кажется полным бредом.

Пока я ехал ночью, я много думал, как же помочь Крапиве всё вспомнить. Была надежда, что, если я просто ей покажу свои способности, она мне поверит. Но не сработало. А вот напоминание про сгущёнку сработало намного лучше. Но есть у меня опасение, что, если я ей всё расскажу, что с нами происходило, это не облегчит работу её памяти, а только запутает.

— Смотри, я могу тебе рассказать мою версию событий. То, что помню я. Но ты права, ты совсем не должна мне верить. Давай так. Я расскажу то, что происходило со мной до того момента, когда ты стала активной участницей всей этой истории. Про тебя и про то, что мы видели и делали вместе, я не буду ничего говорить. Ты будешь сама вспоминать. А если захочешь проверить, кажется тебе что-то или нет, то спрашивай меня. Например, если ты вспомнишь, какого размера валенки я тебе купил. Спроси меня. Я скажу, что помню я. Всё честно. Если наши воспоминания будут сходиться, значит есть определённая вероятность, что это не глюки, а реальная память о реальных событиях. Звучит фантастично, но согласись, что мои «фокусы» с ловлей камней — это немного выходит за рамки способностей обычного человека.

— Так и какого размера ты купил мне валенки?

— Ты вспомнила или просто спрашиваешь?

— Ну, в этих глюках была цифра. Назвать это воспоминанием я пока не готова.

— Тридцать восьмой. Белого цвета с калошами.

— Как ты это делаешь?! — Крапива выглядела взволнованной. Она по-прежнему мне не доверяла, но пошатнуть её уверенность в собственной ложной реальности у меня получилось.

— Я тебе говорил, что мне удалось сохранить свою память, но не удалось помочь тебе сохранить свою. Поэтому я пытаюсь что-то сделать, чтобы ты могла вернуть себе память. Если ничего не получится, то вернёшься к обычной жизни.

— А ты?

— А я, если ты помнишь, совершил уголовно-наказуемое деяние, похитив тебя. Но не это главное. Я засветился перед тренером. Это значит, что я не могу больше вернуться к обычной жизни в принципе.

— А что там с тренером? Что ты так на него обиделся? Извини, но всё это на сто процентов выглядит, как ревность.

— Ревность — это очень мягкое и ласковое слово, которое совсем не описывает то, что со мной происходит, когда я вижу, как этот персонаж к тебе клинья подбивает. Но про тренера лучше не буду рассказывать. Сама вспоминай и у меня потом проверяй.

— Ладно, тогда рассказывай, что хотел.

— Для меня всё началось с того, что я очень сильно захотел убить Елисея.

— Маугли, ты издеваешься?! Что ты несёшь вообще?! — спокойствие Крапивы, оказывается, было напускным. Она всё ещё была очень напряжена и расстроена.

— Давай я всё расскажу, а ты уже потом вопросы задашь. Ладно? Самому не верится, что это со мной было. Ни о чём не спрашивай до конца. Потом, если что не ясно, расспросишь.

— Хорошо, рассказывай.

— Так вот, я в какой-то момент стал одержим идеей убить Елисея, это сын прокурора и его действительно так зовут. Всё свободное время только об этом и думал. Скорее всего, и убил бы, но произошло ещё одно странное событие. К нам на стройку припёрлись хулиганы, наехали на нашего босса, неприлично шутили про его жену. В общем, мы подрались. Я на самом деле так себе боец. Я и гимнаст так себе, но как боец вообще никакой. Так вот во время драки меня никто не сумел задеть, я же вполне прилично себя проявил. Это было странно. Мы в итоге победили, кстати. С нами работают два парня-кикбоксера. Они тоже дрались и заметили, что я во время этой заварухи двигаюсь, как профессиональный боец. Ну, с их точки зрения. Мы на перерыве стали тестировать меня. Так вот, когда я знаю, что мне вреда причинить не хотят, я не могу ни увернуться, ни атаковать нормально. По меркам любого бойца мало отличаюсь от боксерской груши. Но парни накинулись и стали бить всерьёз. И никто из них не попал. Это было очень странно. Мы записали на видео. Действительно выглядело очень необычно. Попасть по мне обычному человеку невозможно. Я понял, что это что-то очень загадочное. Стал думать, откуда у меня эта способность. Оказалось, что единственным недавним необычным событием в моей жизни было то, что я попал в психушку. Ничего вспомнить про это посещение я не мог, но мне показалось важным постараться вспомнить, что со мной происходило. Началось всё так…

Я рассказал Крапиве, как я вспоминал, что нажрался на дне рождения. Как вышел и стал искать некую её. Как меня поместили в психушку. В общем, описал свой первый сеанс самокопания. Описывал специально очень подробно, возможно, Крапива сможет использовать мой опыт для решения своих проблем с памятью. Я рассказал, как я то вспоминал издевательства в психушке, то готовил покушение на Елисея. Потом рассказал саму атаку на Елисея, упомянув, что не смог физически нанести ему вред, хотя очень хотел. Как я мгновенно прозрел, что всё, что со мной происходит, это просто внушение. Потом описал, как сразу после осознания того, что я не буду убивать Елисея, меня скрутило. Рассказал, как я умирал и как какая-то сила снова и снова заставляла моё сердце биться, а диафрагму качать воздух.

— После этого недопокушения Семёныч, наш босс на стройке, отпустил меня на выходной. Я решил поехать на пляж. По дороге я пытался тренировать свои способности примерно так… — я поднял с земли камень и подбросил в воздух с закрытыми глазами, привычно проследил за его полётом Восприятием и, не глядя, в последнюю долю секунды убрал плечо в сторону, пропустив камень в паре миллиметров от руки. Потом повторил этот бросок несколько раз, только уже ловя камень рукой. — Потом у меня стало получаться чувствовать человека. Видеть его без глаз в объёме. Я подчинил эту способность, научился её включать и выключать по желанию.

Я встал спиной к Крапиве.

— Делай что-нибудь руками или показывай пальцы. Я тебя «вижу».

Крапива попоказывала пальцы, я угадывал. Она отвела руки назад, потом махала ими, встала на одну ногу. Засунула руку под футболку и при этом завела за спину, если я смотрел глазами, то мне бы не было видно, сколько пальцев она показывает, ни с какой стороны, — я описывал каждое её движение и жест. Девушка подняла ногу в шпагат, почти прижав её к уху.

— У тебя всегда была прекрасная растяжка, — прокомментировал я, не поворачиваясь. Потом продолжил. — Почти всё время на пляже я тренировался наблюдать за людьми с помощью Восприятия, как я назвал эту способность. Потом у меня пошла кровь из носа. Видимо, перестарался. А потом меня вообще накрыло. Скорее всего, очень много ресурсов организма сожрало поддержание меня в живом состоянии после нападения на Елисея, а также чрезмерное использование Восприятия. В общем, я отрубился прямо на пляже. Оттуда меня и похитили.

— Тебя ещё и похитили?! — не удержалась Крапива.

— Да. Самый трэш как раз с этого и начался. Меня вырубили и долго везли. Я немного отдохнул за это время и пришёл в себя, только когда мы уже почти приехали. Пять человек, включая того мужика, который приходил конфликтовать к нам на стройку. Я думал просто избить хотят, типа отомстить, но оказалось всё печальнее. Вывели связанного из машины на берегу какого-то пруда. Я стою в одних трусах, думаю, что за клоуны. И тут мне сказали, что хотят меня убить. Мол, просто бизнес, ничего личного и всё такое. Там моя весёлая и беззаботная жизнь и закончилась.

— В смысле, закончилась? Тебя что, убили? — Крапива, видимо, устала удивляться и к такому варианту тоже была готова.

— Я образно. Закончился беззаботный этап моей жизни.

— И как же ты выкрутился? — Крапиву увлёк мой рассказ, а я сам подумал, что я за то время, что мы были с ней в одной команде, так никогда в подробностях этот момент не рассказывал. Просто ограничился парой фраз, что вот, мол, напали, я их убил, так как стал крутой. А тут события снова встали перед глазами, эмоции накатили. Но я постарался продолжить рассказ спокойно.

— Один из них вытащил старый нож и дал его Николаю, это тот мужик, с которым мы на стройке уже дрались. Вручил и говорит ему, что меня именно этим ножом надо убить, так как их босс именно такой приказ дал. Босс у них немного псих оказался. Или много псих. Неважно. Я включил голову и стал задирать этого Николая, чтобы он меня не связанного резал, а попробовал в «честном» поединке зарезать. Они повелись и развязали. Правда, один из них, я позже узнал, что его Степаном зовут, вытащил пистолет, чем мне экзамен на выживание усложнил. Но у меня уже Восприятие снова работало, так что я умудрился с его помощью выхватить у Степана пистолет и всех расстрелять. Сначала стрелял куда попаду, а потом как в книгах пишут «контрольный в голову». Некоторые были живы, когда я их «контролировал».

Я перевёл дыхание. Совсем без эмоций эту историю рассказывать не получалось.

— Потом я оделся в одежду Николая… Кстати, как думаешь, что я с ножом этим легендарным сделал?

— Не знаю.

— Ну, предположи или вспомни. Тебя не было там, но насчёт этого момента ты в курсе.

Крапива на секунду задумалась.

— Первое, что пришло в голову, — это что ты его сломал. Но это глупо, так как очевидно, что нож имеет очень большую ценность и можно было его использовать для переговоров с этими людьми.

— Я тогда очень злой был. Стал убийцей, хотя очень этого не хотел. Мысли были, что я типа вышел на тропу войны, что вы об меня зубы обломаете. В таком духе. Вот я этот «железный зуб» и сломал. Так что первая твоя мысль правильная была. Потом у меня был незабываемый опыт по обыску мёртвых тел, погрузке их в машину, транспортировке в укромное место и закапыванию под деревом в лесу. Кстати, если ты уж совсем мне не веришь, то могу свозить, показать, думаю, их до сих пор не нашли.

— Нет, спасибо. И что дальше было?

— Потом я ехал в практически бессознательном состоянии и остановился переночевать в относительно глухом месте. Заснул в кустах. Проснулся и увидел, что за мной приехала ещё одна машина с двумя бойцами этого ЧОПа. Выследили по телефонам. Я подслушал их разговор. Оказалось, что из-за того, что трупы никто не нашёл, то и не понятно, кто жив, а кто мёртв. И одна из версий прозвучала, что Степан украл нож босса. Я понял, что если они найдут машину, то могут вычислить, что Степан мёртв, тогда будут искать меня, и могут что-то плохое сделать семье. Я решил продолжить воевать всерьёз и убил и этих двоих тоже. Одного даже пытал. Ну, не совсем пытал… Ранил и пока он истекал кровью и мучился, я его допрашивал. Он просил меня скорую вызвать, а я просил его отвечать на вопросы и потом, когда он всё, что мне надо рассказал, застрелил.

Глаза у Крапивы потемнели. Она смотрела на меня со странным выражением лица, понять которое я не мог. Может, презирает, может, ненавидит, может что-то своё думает. Я решил продолжать:

— Я сжёг одну машину и на другой поехал прятаться. Заехал в Верхние Битюги, купил еды, подстригся. Потом поехал на развалины гипсового комбината. Там спрятался и сжёг вторую машину, перед этим связавшись с боссом этих отморозков и выставив всё так, будто я — это Степан. Босс поверил. Приехали пожарные и полиция. Потушили. Потом этот Анатолий Федорович, так босса звали, приехал с сыном. Сын его мужик лет тридцати, тоже в курсе всех этих криминальных дел. Ничего особо важного они не сказали. Но я хоть понял, что мне противостоит не один босс, а босс и сын. Потом я сидел и читал переписку убитого водителя с женой, включая её послания, когда он был уже мёртв. Это не самый важный для тебя факт, просто не мог не вспомнить. Тяжело было. Утром надо было решать, где прятаться, и я решил пойти в квартиру Семёныча, которая прямо над тобой. Там я случайно встретил тебя в лифте. А дальше не буду рассказывать. Там история ещё более странная начинается.

— Почему ты не хочешь всё остальное рассказать?

— Если я расскажу, ты будешь верить или не верить мне. А если ты вспомнишь, ты будешь верить или не верить себе. Мне кажется, что если я буду тебе про тебя рассказывать, то это всё запутает. Поскольку мне удалось вспомнить, что со мной сделали в психушке под наркотиками и каким-то очень жёстким облучением, то сам факт, что можно вспомнить что угодно, можно считать доказанным. Я уверен, что, если ты постараешься, ты вспомнишь всё. Не факт, что тебе это будет казаться реальным. Возможен эффект, когда путаешься, что правда, а что ложь, но если продолжить смотреть на моменты прошлого, то всё проясняется и возвращается уверенность. Сейчас я тебя похитил, так как вижу, что ты ведёшь себя так же, как я, когда хотел убить Елисея. Мне это тогда казалось самым правильным в жизни. А я чуть не убил человека. Ты примерно также себя ведёшь. Но это всё, что тебе надо знать. Дальше сама копай.

— И как это делать?

— Ну, я ложился и просто тщательно старался прослушать или просмотреть момент прошлого. Что там было, кто что говорил, что видели глаза, что слышали уши. Такие вещи. Тщательно. Если вырубает на поспать, то надо держаться и продолжать. Не могу сказать, что специалист в этом. Но посмотри, ты же называешь глюками факты, которые я знаю! Тебе доступны эти воспоминания! Пусть и кажутся нереальными. Просто постарайся с начала июня вспомнить свою жизнь. Только если что-то тщательно рассмотрела, можешь меня спрашивать, так ли я это помню. Но лучше даже не спрашивай, просто сама разбирайся.

— И мы будем здесь, пока я не разберусь?

— Такой безумный план. Да.

— А потом?

— Потом мы решим, что делать дальше.

— Мы? Ты нас в команду решил объединить? Думаешь, я что-то вспомню и воспылаю к тебе романтическими чувствами?

— Не злись. Я сделаю, как лучше тебе. Ключи тебе дам и уедешь обратно на этом Форестере. Мне в любом случае возвращаться нельзя.

— А про тренера ты ничего не рассказал.

— Про тренера ты сама вспоминай. И про тренера, и про то, почему тебе слово «био-носитель» совсем незнакомым не кажется.

— Ладно, я поняла, что ты ничего не скажешь. И что мне сидеть целыми днями на пеньке и вспоминать?

— Можешь в спальнике лежать, можешь сидеть. Есть кресло раскладное. Как тебе удобнее.

— А ты что будешь делать?

— Я пойду воду искать, так как если не найду, то у нас проблемы начнутся. Наша вода кончилась. Ты можешь пока в вещах порыться, там на тебя что-то должно подойти. Так ты попытаешься вспомнить?

— Ну, не на тебя же мне целыми днями смотреть… Попытаюсь повспоминать. Но мне всё равно кажется, что у тебя какие-то глюки насчёт меня. Пугает, что некоторые глюки у нас общие. В общем, мне надо побыть одной.

— Без проблем!

Я повернулся и пошёл продолжать разгружать машину, так как выложил далеко не все вещи из багажника, когда искал спальник. Выложив на траву ещё пару увесистых сумок, я нашёл, что хотел. Большой мачете с оранжевой пластиковой рукояткой. Прицепил себе ножны на ремень. Вторая необходимая вещь тоже была тут. Четыре походных котелка, вставленные один в другой. Самый большой был по объёму примерно, как ведро. Взяв в каждую руку по котелку, я отправился на поиски воды.

Глава 4

Поскольку с собой из средств мобильной связи у меня был только навигатор, то пересмотреть ролик блогера о том, как он тут жил и где брал воду, я не мог. Куда-то ходил, и это куда-то было относительно неблизко. Я постарался обойти дом, чтобы посмотреть, есть ли какие-то тропинки, но со стороны, противоположной входу, всё основательно заросло бурьяном в человеческий рост. Побродив вокруг дома, я всё-таки нашёл еле заметную тропинку, ведущую вниз с холма.

Тропинка привела к ручью, протекающему неподалёку от подножия холма. Только никто особо не позаботился о том, чтобы как-то облагородить подступы к нему. Ручей был заболочен, и до проточной воды было не добраться. Побродив по берегу, я кое-как нашёл место, где можно набрать воды, не начерпав вместе с нею грязи и травы. Набрав полные котелки, я осмотрелся. И неожиданно нашёл себе очень важное занятие на ближайшее время.

Метрах в десяти от меня рос куст ежевики, усыпанный тёмными зрелыми ягодами. Ура!

При ближайшем рассмотрении это оказался не куст, а целые заросли. Смело рассудив, что ежевика Крапиве понравится больше, чем проточная вода, я вылил из маленького котелка воду и стал собирать ягоды. Вернее, принялся поедать, параллельно собирая. Время от времени, я практически на автомате проверял округу Восприятием, но лес вокруг оставался лесом. Я углубился в заросли и сосредоточился на сборе ягод в котелок и в желудок. Настолько меня это увлекло, что моя паранойя отключилась, и я забыл про Восприятие. И зря. Странные звуки раздались совершенно неожиданно. Рядом кто-то зарычал, заворчал и зачавкал.

Просветив округу Восприятием, я сначала не понял, кто это тут составил мне компанию, но потом увидел медведя. Приглядевшись, я понял, что это не медведь, а медвежонок. Опа. Не было печали. А если он не один? Блин, что делать-то… Валить надо! Мелкий мишка плевать хотел на мои переживания. Он урчал и жрал ягоды с огромным энтузиазмом.

Я осторожно подхватил оба своих котелка и стал аккуратно пятиться, но тут же остановился. Пришла мама. Или папа. По фигуре я медведей не очень различаю. Но это был здоровый толстый медведь! Я приготовился бежать, но никто мне особого повода пока не давал, так что я просто стоял. Медведь стоял и смотрел на меня. Потом коротко рыкнул и приблизился. Но как-то не очень агрессивно. Подойдя ближе и встав между мной и мелким мишкой, этот толстый и мохнатый образец дикой природы издал глубокое урчание и тоже стал жрать ягоды.

Вот это номер. Меня просто проигнорили.

— Меня там наверху девушка ждёт. Я хотел ей ягод принести, поэтому я ещё пособираю, потом вы тут жрите, сколько хотите, — чувствуя себя не очень умным произнёс я. И отойдя подальше от мишек продолжил собирать ягоды в котелок. Какой-то опасности я не чувствовал, но, с другой стороны, у меня и нет никакого особого чутья на опасность.

Подойдя к краю ежевичных зарослей, я стал обирать куст, самый далёкий от большого медведя. Медведи урчали и жрали, но неожиданно мелкий сорвался с места и побежал ко мне, что-то громко рыча. Как реагировать я не знал, поэтому просто ждал развития событий. И они развились. Мелкий подскочил ко мне и попытался на меня забраться как на дерево. Я аккуратно его ссадил и положил на спину, постаравшись мягко погладить и вообще вёл себя с ним, как с котом. Мишка решил со мной играть и снова попытался на меня забраться. Подошла мама и встала на расстоянии пяти метров. Я постоянно мониторил её Восприятием. Какая-то мысль не давала мне покоя, а потом я понял, что Восприятие проникает внутрь тел этих животных и что мне достаточно сосредоточиться чуть сильнее, и я смогу отслеживать состояние их организмов. Продолжая валять мелкого, я сосредоточился на организме большого медведя. Ага, медведица, а не медведь. Ладно. Сердце её билось ровно, качая кровь по немаленькому телу. Очень интересно было наблюдать организм животного изнутри.

Я настолько сосредоточился на медведице, что не уследил, как мелкий цапнул меня за руку. Рефлекторно я отдёрнул руку, а другой рукой толкнул его чуть сильнее, чем тому было комфортно. Мелкий рыкнул немного в другой тональности, после чего мгновенно у мамы ускорилось сердцебиение, да и сама мама тоже ускорилась. Злобно рыкнув, немаленькая хищная туша понеслась на меня. Пусть я и невероятно ловкий с помощью Восприятия, но это, блин, медведь! Что делать-то? Я собрался отпрыгивать и убегать, но неожиданно сам для себя испытал мгновенное прозрение. Я же мог влиять на поток энергии, когда Крапива подвергалась воздействию на базе имперских ублюдков? Мог. Прямо сейчас Восприятие показывало, как сердце медведицы мощно сокращается, как кровь наполняет немаленькие мышцы. Я сделал первое, что пришло в голову. Сконцентрировавшись на её сердце мысленно, сжал его так, что оно пропустило удар. Чем сжал, я не мог сказать и сам. Просто почувствовал, что Восприятие не просто показывает мне состояние тела животного, но может ещё и оказывать материальное давление. Сам собой сформировался сдавливающий импульс, который сжал сердце зверя так, что, сократившись, оно не смогло снова расшириться.

Это тут же возымело яркий эффект. Ноги, точнее, лапы медведицы подкосились, и она неловко упала на траву, издав какой-то жалобный утробный звук. Я тут же убрал давление, и сердце снова заработало. Вот это номер, конечно! Медведица поджала лапы и лежала, боясь пошевелиться. Я подошёл к ней и присел возле её головы. Мелкий подошёл со мной и тут же начал теребить маму за пузо. Мама-медведица, увидев меня так близко, закрыла голову лапами. Получилось смешно и трогательно. Меня боялись и показывали это. Я погладил её по загривку и почесал за ушами, при этом держа состояние её тела под контролем с помощью Восприятия. Опять каким-то неизвестным образом пришло знание, что, если захочу, я смогу транслировать свои эмоции этому организму. Я добавил к поглаживаниям и почёсываниям ещё и мысленный посыл, что я друг и хочу сделать ей приятно. При этом я отслеживал работу разных частей этого большого тела. Что-то сокращалось, что-то переливалось, менялся тонус мышц, менялась скорость сердцебиения, но очень неожиданно для меня самого всё это складывалось в полную картину. Я чётко осознал, что медведь успокоился и больше не боится меня, что чувствует меня другом. Старшим другом. Больше старшим, чем другом. Почесав под челюстью, я вызвал волну удовольствия, которая отразилась на протекающих внутри тела процессах.

Получается, сейчас во время атаки медведицы распаковалась новая порция моих способностей. Я теперь в какой-то мере мог понимать язык тела, его внутренних процессов. Мог оценить по внутреннему состоянию, что чувствует организм. Во всяком случае с животным это работало на очень уверенном уровне.

Я поднялся на ноги и послал медведице мысленный импульс-намерение встать. Она подчинилась. Меня признали за босса и не показывали никакого протеста. Я послал импульс с намерением «пройди немного вперёд». Медведица выполнила. Офигеть! Я управляю телом живого медведя, при этом джойстик у меня в голове!

Я дал приказ медведице сидеть и ждать указаний, а сам сосредоточился на мелком. Из этого обормота шла непрерывная эмоция интереса. Он был готов к любой движухе и стоило мне дать ему мысленный приказ побежать к маме, как он его выполнил. Всё происходящее выглядело так, будто животные только и ждали, когда я начну их контролировать, настолько высока была их готовность выполнять мои приказы. В памяти тут же всплыл «фонарик», который тушил мою собственную волю. Воспоминания вызвали яркие негативные эмоции, стало стыдно, что я так же управляю животными. Поскольку я поддерживал с ними связь, то каким-то образом мои эмоции коснулись и их. Медведица громко и яростно зарычала, а мелкий взвизгнул и спрятался за маму. Я отключил Восприятие и посмотрел на медведей обычными глазами. Мама медведица всё ещё волновалась, но успокаивалась, мелкий выкатился из-за её спины и смешно закосолапил в мою сторону. Меня как врага принципиально не воспринимали, даже когда я не воздействовал на них напрямую.

Я попробовал дать приказ медведице без помощи Восприятия — ничего не получилось. Никакого эффекта. Она игнорировала все мои «сядь», «подойди» и так далее, даже если я произносил их вслух. Попробовал при помощи Восприятия — работает как часы. Медведица превращалась в активно сотрудничающую марионетку. Действительно, моё Восприятие на животном работает, как излучение тех устройств, которыми пользуется тренер и другие имперцы. Как интересно! А на людях это работает? Для экспериментов у меня была только Крапива, но экспериментировать на ней не хотелось. Только если с её согласия. Но эти новые грани моих способностей, конечно, впечатляли. Что теперь с этим делать?

Отпускать медведей не хотелось, но и задерживаться тоже сильно не стоило. Я оставил девушку одну, уйдя за водой. Меня нет уже часа два. И есть пора что-то более серьёзное, чем протеиновые батончики, и вообще так не очень правильно — исчезать надолго посреди леса. Я вспомнил, как Крапиву параноило, когда я долго не был рядом. Надеюсь, сейчас этого не будет. В общем, пора возвращаться.

Я подобрал котелки, один с водой, другой с ягодами и пошёл обратно.

— Крапива!!! Крапива!!! — заорал я, когда взобрался на холм.

Я стоял возле машины и орал.

— Чего ты орёшь? — из-за угла дома вышла девушка и недовольно смотрела на меня. — Ты же сам меня просил заняться самокопанием, а теперь отвлекаешь — так нельзя. И не называй меня Крапивой. Мне зовут Таисия.

— Тебя зовут Крапива. Извини, но вот этот прикол с Таисией я принять не могу. Никакая ты не Таисия, а самая что ни на есть Крапива. И два месяца назад тебя это не раздражало ни капельки. Сама всем как Крапива Ивановна представлялась.

— Да чёрт с тобой. Крапива, так Крапива. Ты что орёшь так? И где ты был? Тут кто-то пару раз рычал недалеко. Ты уверен, что здесь безопасно?

— Отвечу сразу на последний вопрос. Но ты сначала я открою тебе небольшой секрет.

— Ну, поведай мне очередную тайну мироздания или ответ на загадку природы.

— Не так глобально, но тоже важно. В общем, Балу — это женское имя.

— Что ты несёшь? Ты там никаких грибов не переел, пока я свои мозги в порядок приводила?

— Балу, познакомься с Крапивой, — произнёс я, параллельно давая команду медведице выйти из-за дерева, рядом с которым стоял мой Форестер. Медведица вышла и встала перед Крапивой, после чего села на задницу и махнула правой лапой, очень удачно сымитировав приветственный взмах рукой. — Балу, это Крапива, Крапива, это Балу. Бандерлог, давай сюда тоже подтягивайся!

Я сполна насладился круглыми глазами Крапивы. Которая в онемении смотрела на это небольшое шоу. Медвежонок подошёл к девушке и обхватил её стройную ногу как дерево всеми лапами, но не лез наверх, а просто сидел на земле.

— Можешь погладить Бандерлога, он классный. А Балу его мама. Это она рычала. И теперь она отвечает за нашу безопасность, — после чего обратился к Балу, одновременно транслируя ей просьбу громко порычать. — Покажи тут всему лесу, кто здесь главный!

Громкий рык заставил покрыться мурашками всё тело. Крапиву тоже пробрало. Всё-таки есть какое-то ещё нематериальное воздействие у хищников на наш организм. Обычный громкий звук таких эффектов не вызывает.

— Спасибо за компанию, Балу, можете идти заниматься своими делами! Бандерлог, до встречи! — Я послал импульс намерение, чтобы медведи шли и питались, но завтра пришли снова сюда, а также несколько раз протранслировал идею, что Крапива — друг.

Балу развернулась и степенно направилась вниз к ручью, а Бандерлог отпустил ногу девушки, но не побежал сразу за мамой, а потёрся о ногу Крапивы, после чего привстал, шлёпнул её лапой по заднице и только потом побежал догонять медведицу.

Крапива ущипнула себя за предплечье, потом потопала по земле ногой — видимо, проверяла этот мир на прочность. Мир выдержал.

— Что это было, Маугли?

— Я же говорил, Балу и Бандерлог, — беззаботно ответил я.

— Рассказывай!

Я подробно рассказал, что произошло, включая описание того, что я чувствовал под Восприятием. Опустил только свои мысли насчёт сравнения моего воздействия с воздействием приборов имперцев. Это пусть сама вспоминает. Я верил, что у неё получится. Под конец протянул девушке котелок с ежевикой.

Крапива взяла котелок, но даже не посмотрела в него. Она выглядела очень задумчивой. Постояла секунд пять, глядя в землю, потом подняла свои серые глаза на меня и пристально глядя спросила:

— А мной ты можешь управлять, как этой медведицей?

— Не знаю. Это первое, что я подумал. Не про тебя конкретно, а про человека в принципе. Но экспериментировать на тебя без твоего одобрения я не буду.

— Давай прямо сейчас и проверим.

— Ты уверена? Тебе не обязательно на это соглашаться. Да и у меня нет идеи тебя так контролировать.

— Я не смогу спокойно жить, если не буду знать, чего от тебя ждать.

— Ладно.

Я поставил котелок с водой на землю и задействовав Восприятие сконцентрировался на теле Крапивы. Я стал чувствовать её внутренние органы, мышцы, фасциальные связи. Крапива держала котелок с ягодами в левой руке, поэтому я сконцентрировался на бицепсе правой. Экспериментировать на сердечной мышце мне казалось глупым. Я послал импульс в нервы, чтобы заставить мышцы на руке сократиться. Получилось, но было намного сложнее, чем с медведем. Пришлось приложить абсолютно все силы, чтобы хоть немного вызвать изменение в напряжении нерва руки. Рука несильно дёрнулась и согнулась.

— Чёрт, — вырвалось у Крапивы.

— Подожди. Это ещё не всё. Сейчас я попробую дать тебе приказ, посмотрим, получится или нет, — Крапива промолчала, продолжая настороженно следить за мной своими глазищами.

Я напрягся, посылая импульс Крапиве сесть. Но наткнулся на то, что иначе как волей нельзя было назвать. Если медведи реагировали так, будто только и ждали моего приказа, то организм Крапивы был под контролем её собственной воли, или, имперским языком, тонгера. То есть моей воле она не подчинялась абсолютно. Я мог только вызвать изменение в её теле с помощью чего-то типа телекинеза, и то с огромным трудом. А вот отдать приказ, который будет беспрекословно выполнен, не получалось в принципе. Воля Крапивы спокойно блокировала моё давление.

— У тебя кровь из носа течёт.

— Отлично!

— Что отличного? — удивилась Крапива.

— У меня течёт кровь, когда я перенапрягаюсь или чересчур сильно задействую сверхспособности. Я старался изо всех сил заставить тебя сесть, но твоя воля мне не поддавалась ни на миллиметр. Я могу только на физическом уровне воздействовать на твоё тело: там мышцу дёрнуть или нажать на что-то, но это другое. Это телекинез. А вот манипулировать тобой так же, как животными вообще не получается. Они мне подчиняются так, будто всю жизнь ждали моих приказов. А ты вообще не поддаёшься. И я даже рад этому. Не готов к обладанию такой способностью. Это из меня монстра сделает.

— А телекинез, значит, монстра не сделает. Кстати, я насчёт сесть так и подумала. Оказывается, угадала.

— Прикольно. В общем, воля твоя сильнее внешнего воздействия. Моего во всяком случае.

— Это радует.

— Ну, а ты? Что-то раскопала в глубинах своего разума?

— Ничего такого, что хочу с тобой обсудить.

— Но хоть что-то скажи. Интересно же.

Крапива немного задумалась.

— Ты знаешь, я могу сказать так: у меня появились подозрения, что ты не совсем неправ. И я буду продолжать дальше работать над своей памятью. Твои методы дают результат. Но пока это всё ещё не очень точно. Сейчас мне действительно нечего тебе сказать. Как столкнусь с чем-то, что стоит проверить, тогда спрошу. А пока у меня немного другой вопрос.

— Какой?

— Что мы будем есть и когда?

— Гречку с тушёнкой, а насчёт, когда — надо разобраться с печкой. Я сейчас этим займусь. Ну, у тебя ещё есть ежевика. Если не хочешь, то я помогу с ней разобраться! — я протянул руку к котелку.

— Э! Нет! Это моё! — девушка отдёрнула от меня руку с котелком и впервые за долгое время улыбнулась.

Я просто улыбнулся в ответ и пошёл смотреть, что там с печкой.

С печкой всё было непонятно. Во-первых, она была забита старой золой, во-вторых, там было две камеры для горения, а зачем и почему — непонятно, в-третьих, нужны были дрова.

Я выгреб из неё весь мусор. Тут пригодился совок на длинной ручке, им было удобно чистить печь от золы. Потом походил по окрестностям с топором и наломал сухостоя. Топор не пригодился. Как и мачете при встрече с медведями. Но я, блин, по лесу хожу. Имею право ходить с топором. Йа, типа, лесник… Притащил несколько стволов к дому и там уже либо ломал, либо рубил это всё на полуметровые куски.

Итак, печь чистая, дрова есть, надо поджигать. О предназначении нижней камеры догадался, когда увидел, что она отделена от верхней решёткой. Получается, вниз через решётку сыпется зола, а вверх идёт воздух, который способствует горению. Прикольно. Напихал дров и бумаги, плеснул жидкости для розжига, поджёг спичкой. Загорелось. Горело всё как-то неохотно, и дым почти весь шёл в дом. Блин, такая печь нахрен не нужна. Можно запросто угореть. Но не должно же быть так… Может, что-то упустил. Стал рассматривать печь с разных сторон и увидел то, на что не обращал внимания. В трубе на высоте чуть выше человеческого роста была сделана горизонтальная заслонка, которая выдвигалась. Сейчас она была задвинута, полностью перекрывая движение воздуха и дыма по трубе. Я выдвинул её наполовину, пламя тут же загудело ровнее, а дым пошёл в трубу. Я мысленно пожал себе руку и поздравил с достижением звания «оператор печи обыкновенной».

Как готовить? Тут всё оказалось тоже не очень сложно. На верхней поверхности печи была вделана металлическая плита, очевидно для нагревания на ней посуды. В эту плиту были вмонтированы кольца, которые можно было убрать, и тогда появлялось отверстие внутрь камеры горения. Чем больше колец уберёшь, тем шире отверстие. То есть можно греть, поставив котелок на плиту, а можно поставив на огонь. Отлично. С этим разобрались.

В итоге я всё-таки приготовил гречневую кашу с тушёнкой. Хорошо, соль не забыл взять.

Пока каша готовилась, я сбегал с другими котелками за водой к ручью и заодно весь ополоснулся. Больше животные мне не попадались. Вернулся наверх к дому свежий и голодный. Всё это время Крапива сидела на раскладном кресле. Она его поставила спиной ко мне, поэтому я не мог увидеть, сидела она с закрытыми глазами или с открытыми. Проверить, вспоминает она или просто отдыхает, я не мог.

— Крапива, пошли есть! Всё готово! — позвал я девушку, стараясь не кричать громко.

Девушка не изменила своей позы даже на сантиметр. Не услышать меня она не могла. Я осторожно, задействовав Восприятие, подошёл ближе. Сидит с закрытыми глазами.

Так. Отвлекать её, если она что-то вспоминает, — последнее дело. Я сел на траву перед девушкой и стал ждать, одновременно наблюдая за её лицом. Сейчас она свела брови к переносице, будто хмурилась. То и дело на её теле напрягались мышцы. На руках, на шее, иногда все сразу, и тогда это было похоже на судорогу. Иногда она мотала головой из стороны в сторону, будто хотела убрать лицо от чего-то. Отлично! Судя по тому, что я наблюдаю, работа идёт в правильном направлении.

В редкие моменты, когда девушка не хмурилась, её лицо становилось спокойным, и тогда я просто любовался ею. Всё проходило более-менее спокойно, но вдруг она прижала ладони к глазам и застонала. Потом стон перешёл чуть ли не в скуление. Девушка страдала. К сожалению, я никак не мог ей помочь. Будить её я считал неправильным. Сейчас она страдает, но при этом она избавляется от того воздействия, которому подверглась. Прекратить это сейчас — значит оставить её марионеткой внушений доктора Ри и компании.

Крапива упёрлась локтями в колени, всё также держа ладони прижатыми к глазам, и застыла в этой позе. Она всё ещё немного подвывала от боли, но уже не так сильно. Хотелось резать на куски тех, кто с ней это сделал. На мелкие кровоточащие кусочки. Одна часть меня очень стремилась помочь Крапиве и облегчить её страдания, другая хотела убивать и карать. Я специально отключил Восприятие, чтобы никаким образом не помешать Крапиве делать эту тяжёлую работу по наведению порядка в своей голове.

Наконец девушка убрала руки от головы, посидела молча немного, потом села прямо и открыла глаза. Ух ты! А это с непривычки выглядит страшно. Глаза были залиты кровью. Не просто полопавшиеся капилляры. Две красные слезинки скатились по щекам. Реально в глазах стояла кровь.

Девушка смотрела на меня, но не видела.

— Привет, — я не нашёл более подходящих слов.

Крапива сфокусировала на мне свои жуткие глаза и сказала:

— Привет. Давно тут сидишь?

— Около часа. Как всё приготовил, так и сижу. Пойдём есть?

— Да, надо поесть. А ты чего так на меня смотришь?

— Я видел в доме обломок зеркала, сейчас принесу, всё понятно будет.

Девушка тяжело поднялась из кресла и медленно пошла к дому. Я обогнал её, и, до того, как она зашла внутрь, вынес на крыльцо кусок зеркала в раме.

— Смотри на свету, там внутри темновато.

— Твою мать, — Крапива ограничилась простыми словами, увидев своё отражение, но умудрилась вложить в эту фразу целый букет эмоций.

— Добро пожаловать в клан вампиров. Со мной такая же фигня была. Это быстро проходит. Ну, относительно. Главное, что проходит.

— Это утешает, — было видно, что хотя красные глаза и впечатлили девушку, её мысли были где-то ещё. Неожиданно она повернулась ко мне и пристально посмотрела своими страшными глазами. — Когда ты вёз меня сюда, ты сказал, что убил за последний месяц тринадцать человек, но, когда рассказывал мне свою историю, рассказал только про семерых. Кто были эти остальные шесть?

Вопрос застал меня врасплох.

— Эээ… Не очень хорошие люди, скорее даже очень нехорошие люди… и даже не совсем люди… — начал неуверенно мямлить я, но потом собрался, — я специально не стал тебе этого рассказывать, так как вся моя история и так выглядит очень неправдоподобно, а дальше тем более. Поэтому я считаю, что ты должна сама всё вспомнить. Ну, или начать мне по-настоящему доверять, а это невозможно, если ты не вспомнишь хоть что-то. Давай поедим и заодно поговорим.

Наступили сумерки, а внутри дома было уже совсем темно. Я включил светодиодный светильник, подкинул несколько толстых веток в печку и стал сервировать наш первый совместный ужин с момента пребывания на базе «Удочка». Разложив еду, я поставил на печку котелок с водой под чай.

— Как тебе?

— Вкусно, — Крапива оставалась молчаливой и задумчивой.

— Расскажи, что можешь рассказать, — предложил я.

Крапива молча ела пару минут, потом сама себе хмыкнула и начала говорить.

Глава 5

— Когда ты попросил меня вспомнить недавнее прошлое, мне показалось это бредом. Несмотря на все твои фокусы и способности, я не очень понимала, что ты от меня хочешь. Я прекрасно помню, как жила все эти дни, как ездила в Москву и как провела там время. Как вернулась и как жила все эти дни. Ничего необычного. Ты посеял семена сомнения, когда я сказала «валенки» после слова «сгущёнка», а ты это угадал. Потом в порядке шутки я стала выдумывать историю, будто мы видели магазин с таким названием, и ты купил мне белые валенки с калошами тридцать восьмого размера, хотя у меня тридцать шестой. Я была уверена, что выдумала всё это, но ты опять угадал. Будто телепатия какая-то. Когда ты ушёл за водой, я села и честно попыталась что-то ещё вспомнить, но чем больше пыталась что-то в памяти найти необычное, тем больше мне казалось, что всё это фигня, что ничего важного там нет. И в итоге я начала строить планы, как тебя обмануть, чтобы ты поверил, что я что-то вспомнила и отпустил меня. Ничего не вспоминалось необычного, и я на это забила. Тебя не было, потом это рычание, и тут вдруг ты выходишь с медвежонком и медведицей. Так не бывает! У меня дядя, папин брат, — охотник. Он много раз рассказывал, что медведь самец летом не очень опасен, если на него шуметь, он предпочитает свалить, а самый опасный медведь — это как раз медведица, у которой маленькие медвежата. И тут ты приводишь добродушную медведицу и медвежонка. Уже даже имена им дал. Так не бывает!

Крапива уже не скрывала своего волнения. Я молчал и ждал продолжения.

— Когда ты отпустил медведей, я решила ещё раз дать тебе шанс и что-то попробовать вспомнить. И опять ничего. И снова, чем дольше я пытаюсь что-то вспомнить, тем меньше мне кажется это стоящей затеей, и всё больше негатива и недоверия к тебе. Прям совсем негатив. Настолько, что уже чересчур. Я сначала думала, что это всё из-за того, что ты меня похитил, но объективно ты не выглядел настолько уродом, насколько я о тебе думала. Я сижу, ем принесённую тобой ежевику и про себя называю тебя ублюдком и уродом. Неожиданно я поняла, что именно так думала о тебе и на тренировке. То есть ты реально ещё не накосячил, а я уже о тебе думала, как о последней мрази. Это мне показалось странным. Я спросила себя, почему ты плохой? Ответ был: нипочему — ты плохой и всё. Я попыталась тогда представить, что ты хороший и делаешь мне что-то хорошее. В голову пришла странная картинка, я тогда думала, что я её выдумала, но сейчас не уверена, там ты направляешь на меня пистолет, но потом быстро переводишь его на врага и стреляешь в него, чем спасаешь мне жизнь. Потом вообще чушь в голову полезла, что я мешки для трупов покупаю…

— Трёхсотлитровые в «Огороднике» — продолжил я. — Синие.

— КАК?! Как ты это делаешь?! — в полный голос заорала девушка. — Подожди, это реально было? Ты действительно убил кого-то на моих глазах?

— Да. И ты потом поехала покупать мешки, чтобы мы могли вывезти трупы и избавиться от них. Так и было. Но детали не скажу, сама вспомнишь. А что дальше было?

— Твою мать, — уже без особой экспрессии выругалась девушка. Я так думаю, она понемногу начала смиряться с тем, что не всё так просто. Лёд недоверия ещё не взломан, но уже треснул, ну, или подтаял. Тем временем девушка продолжила. — Я, в общем, тогда выбросила это из головы и снова спросила себя, почему ты плохой. В голову полезли всякие ругательства в твой адрес. Я стала их слушать, так как казалось, что их кто-то говорит. Оказалось, что это мой голос. Я, типа, сама себе это говорю. Ну, думаю, раз так, то надо понять, когда это было. И тут начались странности. Я думала, что раз я тебя матом крою, то ты что-то мне сделал, а оказалось, что я просто лежу и мой голос мне всё это говорит. Мой, но будто не совсем мой, немного роботичный, хотя и уверенный. И мне при этом очень плохо. Ты когда рассказывал, что с тобой в психушке сделали, вернее, как ты это вспоминал, ты сказал, что при воспоминании тяжело себя в сознании удерживать, вот именно это со мной и стало происходить. Я чуть не заснула. Вернулась опять к этим словам. Оказывается, они проговаривались снова и снова, причём на двух языках. Один я вообще не знаю, знаю только, что эти слова на нём значат. «Каструп» — значит «мразь». Это вообще странно. Я поняла, что что-то нашла, и стала выковыривать из этого странного воспоминания все подробности. И мне только хуже и хуже было. Голова жутко болела, будто мне мозг изнутри запекали. Глаза болели тоже сильно. Потом стало полегче. Я поняла, что эти фразы и слова в какой-то степени лишились силы. И отношение к тебе тоже изменилось. Уже такой фанатичной ненависти не было. Ты бы знал, сколько я с топором возле тебя спящего простояла, когда ты сегодня спать завалился. Еле уговорила себя оставить тебя в живых. В общем, сейчас я всерьёз готова с собой разобраться. Какой-то мусор в моей голове есть, это я уже поняла. Но, честно скажу, тебе я по-прежнему не очень доверяю.

— Отличный результат. Просто продолжай. Со всем разберёшься. Весь этот мусор главное найти, потом вычищать хоть и противно, но терпимо. Рекомендую в рот что-то мягкое засовывать. Некоторые моменты настолько жёсткие, что даже от воспоминания зубы крошатся. Ну, у меня так было. Давай тогда эту тему оставим на сегодня. На ночь ничего больше не вспоминай, завтра со свежими силами продолжишь.

— Ладно. А ты что будешь делать? Медведей дрессировать?

— Если вернутся, то да. Мне так или иначе надо тренировать свои способности. Раз уж эта штука пришла в мою жизнь, придётся её развивать. Как — я понятия не имею. Буду пробовать. Слушай, но ведь у тебя же тоже есть прямо сейчас суперспособность, — я улыбнулся. — Ты разве не поверила, что можешь определять, вру я или говорю правду? Ты реально это можешь.

— Я в стрессе была, когда ты всё это мне показывал. Я просто посчитала это фокусом, а потом даже не вспоминала об этом.

— Ну, давай ещё раз проверим. Сама можешь придумать, как это сделать. Я могу числа писать, могу предметы прятать — сама придумай.

Девушка уже не воспринимала в штыки всё, что я говорю, поэтому не отказалась.

— Давай. Бумага есть?

— Есть, — я достал из рюкзака чистую тетрадь и ручку. — Что делать?

Крапива взяла тетрадь, вырвала лист, аккуратно разорвала его на четыре прямоугольника и подписала каждый своей фамилией. Дала мне один из этих кусочков бумаги.

— Я отвернусь, а ты напишешь любое число. Вообще любое, а потом я буду угадывать.

— Хорошо. Мнимые числа тоже можно?

— Не выпендривайся. Мнимые нельзя. Иррациональные тоже нельзя, — сделала меня на моём поле Крапива. Всё-таки у меня высшее техническое, а она гуманитарий.

— Ладно, ладно, — я примирительно поднял руки, сдаюсь.

Девушка отвернулась, а я написал на листочке «–113,5». Самому интересно, как она угадает это число. Спрятав бумажку в карман штанов, я произнёс:

— Написал.

— Я не буду каждый раз говорить врёшь ты или говоришь правду, просто отвечай что хочешь, а я буду вопросами искать это число.

— Давай попробуем.

Крапива взяла тетрадь и стала задавать мне вопросы, помечая у себя ответы.

— Больше десяти?

— Да.

— Больше пяти?

— Нет.

— Одно из этих: ноль, один, два, три, четыре?

— Да.

— Дробное число?

— Нет.

— Десятичная дробь?

— Нет.

— Знак после запятой один?

— Нет.

В итоге Крапива потратила совсем немного времени и угадала моё число. Я достал из кармана бумажку и показал ей.

— А с другими я так могу? — не особо и удивилась девушка.

— Не знаю, надо проверить при случае. Чай будешь?

— Давай.

Я налил нам чаю, и тут Крапива опять сменила тему.

— Маугли, а почему ты решился на всё это? Сбежал, похитил меня. Ну, предположим, ты прав, промыли мне мозги, веду я себя неадекватно, но ведь ничего страшного не происходит, чтобы ты так себе жизнь решил поломать. Ведь, как я понимаю, это спонтанно произошло? Ты увидел, что тренер за мной ухаживает и решил рискнуть, лишь бы у меня с ним ничего не получилось? Так мы с тобой никогда не дружили, даже наоборот. Чего тебе так обо мне заботиться вздумалось? Меня же не убивали. Ну, позже бы подошёл поговорить или позже бы похитил, нормально подготовившись. Ты же прямо сорвался сразу.

— Ну, я обещал, что не буду ничего рассказывать про период времени после того, как я приехал в квартиру Семёныча, но кое-что можно сказать. Мы с тобой помирились. А когда друг на моих глазах ведёт себя, как марионетка, это страшно. По-настоящему страшно и по-настоящему больно. Не знаю, даже для кого я это больше сделал. И для тебя, и для себя одинаково. Я бы не смог жить нормально, если бы не вмешался. Вот представь, ты знаешь, что твоей подруге внушили идею, что она проститутка, это её призвание и ей это очень нравится. И она на твоих глазах предлагает себя кому-то в клубе. Ты бы постаралась это остановить.

— Ты считаешь, что мне что-то внушили насчёт тренера?

— Я вообще не знаю, что тебе внушили. За то знаю, что пытались внушить мне. Это жесть. Про тебя могу сказать, что знаю, что сам факт внушения имел место, а также вижу последствия в виде изменения твоего отношения ко мне и наличия ложных воспоминаний. Может, у тебя к тренеру совершенно искренние чувства, но, согласись, странно. Так что как вычистишь всё из своей головы, так и решишь, что делать. Ты сама решишь — не чья-то команда внутри тебя.

— Ладно, поняла. Как спать будем?

— В спальниках. Здесь на полу положим и в них поспим.

— Понятно. Где там мой спальник?

Я вручил девушке её розовый спальник, притащил свой, залез и попытался заснуть. Вроде, спал мало, но сон не шёл. Настроение было хорошее. От тренера я ушёл, Крапиву с собой вытащил. Вещи, необходимые для выживания, есть. Деньги есть. Крапива, можно сказать, пошла на поправку. Прорвёмся.

— Маугли, а у нас что-то было в то время, про которое ты ничего не рассказываешь? — оказывается, я не один заснуть не могу.

— Эээ. Ты сама вспоминай. Кто вас девушек знает, что для вас «было», что «не было». «Да» или «нет» я тебе говорить не буду!

— Ты засранец, Маугли, — вполне мирно проворчала девушка.

— И тебе спокойной ночи, — она не видела, но я улыбался.

Фонарик я уже выключил, мы лежали в темноте. Совсем тихо не было. Шумели раскачивающиеся на ветру деревья, иногда потрескивали догорающие в печке угли. Дом прогрелся и было тепло. Всё хорошо. И тут я услышал один из самых страшных и неприятных звуков в своей жизни.

Тонкий комариный писк.

Ненавижу!

Блин, что же делать?! Катастрофа! И ведь никакого средства я не взял от этих вампиров. Ходить с опухшей рожей и чесаться полночи — этой подставы я не ждал. И зря не ждал. Приехал в лес, недалеко ручей, чего ещё тут можно ждать? Как там меня Крапива не так давно называла? Тупой придурок? Очень удачно подобранное сочетание слов.

В лоб несильно, но противно кольнуло. Началось. Так, и что же делать? Закутаться с головой в спальник — так себе решение. В доме от печки очень тепло, просто упарюсь. Что я, блин, за супермен, если комаров боюсь. Задействовал Восприятие. Ещё один укол в щёку. Да они издеваются!

Я сосредоточился на ближайшем пространстве, и обнаружил штук двадцать мелких летающих монстров возле моего спальника. И что делать? Я, понятно, могу их переловить, но Крапиву разбужу, а этого очень не хочется. Я же медведями управлял. Может, смогу управлять комарами? Не смог. Внимания не хватало проникнуть внутрь настолько маленького и к тому же летающего организма. Так, надо проанализировать, что я вижу, когда наблюдаю за комаром. Я «присмотрелся» с помощью Восприятия, стараясь наблюдать не только снаружи, но и пытаться заглянуть внутрь. И не могу сказать, что что-то увидел, скорее, почувствовал. Комар воспринимался, как маленький живой объект. И я вдруг осознал, что могу нематериальную живую составляющую воспринимать отдельно от материального носителя. Как интересно… И что с этим делать? Я постарался физически повлиять на летающих насекомых, но если они такое влияние и чувствовали, то никак не показывали. Прихлопнуть или отогнать их не получалось.

Я лежал на спине, сложив руки на груди поверх спального мешка. Один комар сел мне на запястье. Я попробовал послать ему мысле-импульс, чтобы он улетал. Он улетел. Отлично! Я сосредоточился на стайке комаров. Послал им всем мысле-импульс «валите отсюда». Комары разлетелись! Вот теперь я настоящий супермен! Я устроился поудобнее и сам не заметил, как заснул.

Пииииии. Чёрт! По ощущениям я проспал совсем недолго, как укус в нос и писк снова меня разбудили. Восприятие помогло заметить ещё одну стайку комаров возле головы. Даже больше предыдущей. Я разозлился. Сосредоточившись на всех сразу, я послал мысленный импульс «сдохните». И потом открыв рот наблюдал, как неживые трупики насекомых сыпятся на пол. Та их часть, которая воспринималась, как жизненная энергия, исчезла. Вот это да. Сон прошёл. Я что просто мыслью могу убить что ли? Могу. Комаров точно. Человека вряд ли, а вот насекомых пожалуйста. Я сосредоточился на окружении и нашёл ещё парочку летающих вампиров в воздухе. Приказал им сдохнуть и наблюдал, как два замерших комара падают на пол, а то, что было в них живого, куда-то исчезает. Да уж…

Ещё примерно час я забавлялся тем, что выискивал Восприятием насекомое, и потом убивал одним намерением. В итоге я понял, как это работает. Мысленный импульс «сдохни» или «умри» воспринимался, как приказ для живой составляющей отделиться от маленького био-носителя. Вряд ли комары и даже медведи были полноценными тонгерами, но какая-то нематериальная составляющая в них была. И я просто мог своим приказом отделить жизнь от носителя.

В итоге я всё-таки заснул.

Проснулся несмотря на все старания с опухшей от укусов рожей, которую очень хотелось расчесать. Друзья невинно убиенных мною насекомых вышли на тропу войны и всё-таки отомстили. Вот она какая романтика жизни на природе. Крапива ещё спала. Я тихо выбрался из спальника, взял котелки, в которые мы вчера покидали грязную посуду и пошёл всё это дело мыть и заодно за водой. Помыв посуду, себя и набрав чистой воды, я отправился обратно. Девушка ещё спала. Я стал осторожно разводить огонь в печке, чтобы согреть воду, но совсем тихо не получилось, Крапива проснулась.

— Маугли?! — вытаращилась на меня безумными глазами девушка. — Что ты здесь делаешь? Где я?

— Сейчас вспомнишь, не волнуйся, — видимо, Крапиву сейчас накрыло. Внушённая реальность, сны, реальные воспоминания — всё в кучу смешалось. По себе помню.

— Где я?

— В домике. Мы сюда вчера приехали. Я тебя похитил, если быть честным.

— Что ты несёшь?

— Я сейчас согрею воду, сделаю чай, ты умоешься, всё вспомнишь, — я старался говорить спокойно, но не настолько спокойно, что это может ещё больше жути нагнать. Как обычно, в общем, говорил, будто ничего такого не происходит.

— Ладно…

Девушка вылезла из спальника, пару минут смотрела на стены дома, будто видела их впервые, потом обулась и пошла из дома по своим утренним делам. Вернулась хмурая и молчаливая. Огонь в печи уже горел, но вода ещё не согрелась.

— Медведи вчера точно были? — спросила она, сев за стол.

— Балу и Бандерлог. Может быть, и сегодня придут.

— Ладно…

Крапива в молчании позавтракала остатками гречки с мясом, попила чаю.

— Вспомнила последние дни?

— Да, ты меня ударил и потом привёз сюда, заставил вспоминать что-то, и что самое странное, я что-то вспомнила. Всё, я пришла в себя. Помню даже, что ты стал крутым суперменом.

— Да, есть немного. Но комарам пока проигрываю, — я усмехнулся, после чего перевёл разговор на рабочие моменты. — Смотри, у нас тут должны быть какие-то женские вещи, ты посмотри и отложи их для себя. Вода согрелась, можешь пойти куда-нибудь за дом помыться. Зубная паста и щётка тоже есть. Я воды могу ещё принести. А хочешь, можешь сама на ручей сходить, там, правда грязно, подходы топкие, приходится разуваться.

— Сейчас посмотрю, — Крапива не выглядела больше антагонистичной, но и бодрой и весёлой не была. Скорее, какой-то апатичной.

— Как у тебя самочувствие? Мысли пришли в порядок?

— Какие-то пришли, какие-то нет. Не хочется ничего. Переживаю из-за потерянной обычной жизни. Всё было понятно, но тут прискакал ты, дал мне по лицу, и всё завертелось. Но и тебя винить не могу. Действительно со мной что-то не так. В общем, мне просто хреново. Родители опять же неизвестно что подумают.

— Судя по моим наблюдениям, это не твоё обычное состояние. Продолжай делать то, что начала вчера, и вернёшь и нормальное состояние и вообще себя.

— Придётся, — вздохнула Крапива. — А ты чем займёшься?

— Приусадебными работами. У нас в этих окнах, — я указал на окна, выходящие в сад, — ничего кроме бурьяна не видно. Пойду это всё как-то убирать. Может, светлее станет. Ну и дров наготовлю, воды наношу.

— Хорошо. Пойду душ приму. Или что тут вместо душа?

— Котелок.

— Пойду приму котелок.

— Сейчас подожди, тут вода почти вскипела, я холодной принесу.

Я сгонял к ручью, принёс холодной воды и оставил Крапиву неподалёку от дома на полянке в лесу. Она уже нашла запасное бельё, туристические штаны и чистую футболку. Оставив её мыться, я отправился прихорашивать наше убежище. Наконец, пригодилось мачете. Порубил бурьян вокруг дома, наносил дров, порубил дрова на куски, соответствующие размерам печки. Разложил все наши вещи и припасы. Получалось недели на две.

В заросшем саду обнаружил синюю пластиковую бочку, наполненную основательно застоявшейся водой. Литров на сто пятьдесят объёмом. Вот решение, чтобы сто раз с котелком не бегать. Вылил воду, взял бочку и небольшой котелок и пошёл к ручью. Оттёр там всю бочку, потом час собирал ежевику. Принёс наверх бочку и ежевику. Обнаружил Крапиву, занимающуюся ничем. Девушка ходила по усыпанной гравием площадке и пинала камешки.

— Вот тебе немного допинга для дальнейшей работы, — вручил я девушке котелок с ежевикой.

— Спасибо, — немного грустно улыбнулась мне девушка. Что-то с её хандрой надо делать.

— Крапива, мы с тобой хулиганили в отношении друг друга почти всю жизнь. И никто не выиграл в итоге. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что мы не любим проигрывать. Мы с тобой не гимнасты по генетике. И тем не менее мы мастера спорта именно по гимнастике. Ты так даже ещё и по акробатике. Ты никогда не сдаёшься. Так что, если что-то внутри тебя говорит, что ты слабая или должна сдаться, это не ты. Крапива не сдаётся. Соберись с духом и сделай подход. Ещё и ещё раз. Пусть кровь из глаз течёт. Это фигня. Но подход надо сделать.

— Да, надо, согласна. Сейчас займусь.

После моих слов плечи у девушки не распрямились, крылья за спиной не выросли, а вот глаза стали злыми и непокорными, как в те моменты, когда девушка вставала после плохо получившегося элемента. В гимнастике что-то сложное очень долго не получается, потом долго получается плохо, и только потом это можно отрабатывать и шлифовать. Так что вставать после неудач — это у нас с Крапивой оттренированный процесс.

Крапива отправилась к своему «рабочему» креслу, а я оказался предоставлен сам себе. Хотя как предоставлен. У меня бочка водой не наполнена. Ещё часа два я таскал воду. В итоге к четырём часам дня я сделал все более-менее необходимые дела и взялся за готовку. Приготовил макароны с тушёнкой. Сам поел, девушку беспокоить не стал. В общем, к шести вечера, я наконец мог заняться тренировкой своих способностей. Оставил Крапиве записку и ушёл в лес.

В лесу я нашёл полянку, выбрал хорошо освещённое место и лёг животом на траву. Дальше всё почти, как в песне: в траве сидел кузнечик, зелёненький он был. Я, наблюдая за ним Восприятием, послал мысле-импульс «умри». Кузнечик упал, а та его часть, которая мной ощущалась, как нечто живое, рассеялась в воздухе или очень быстро куда-то переместилась. Я чувствовал, что я не уничтожаю саму жизнь, я уничтожаю только живой механизм, отделяя собственно механизм от живой составляющей. Примерно так. Пошёл бродить по лесу в поисках кого-то более крупного. Извините меня, дорогие животные, но мне нужен кто-то для эксперимента. Увидел птичку. Больше воробья, меньше голубя. Больше ничего определённого про неё сказать не могу.

Приблизился.

Сидит на суку в трёх метрах от меня. Сканирую её восприятием. «Вижу» в ней живую энергию. Мысленно приказываю этой живой энергии покинуть тело птички. Тушка тут же бездыханно падает на траву. Вот оно как, значит. Я становлюсь опасней и опасней.

Итак, надо подытожить, что я умею необычного на данный момент.

Я вижу предметы без глаз на расстоянии десяти-пятнадцати метров. Я их не просто вижу, я их ощущаю в объёме. Моя реакция намного превышает уровень среднего человека. Я могу управлять животными. Я обладаю чем-то, что можно назвать зачатками телекинеза. Точно могу воздействовать на живые организмы, вызывая изменения в них. Могу влиять на поток энергии, но насколько сильно и как — этого измерить не получится. Могу «выталкивать» жизнь из организма, отделяя одно от другого. Результат только на насекомых и небольшой птице. Возможно, я знаю боевые искусства, но как это протестировать я не знаю. Хотя почему не знаю? Знаю!

Я встал возле дерева и ударил по нему кулаком. Было не очень больно, так как я чувствовал, что техника так себе. Включил Восприятие, представил, что передо мной враг и его надо ударить что есть силы.

Ударил.

Дебил!!! Как же больно!!! Тело сработало очень хорошо. На огромной скорости кулак выстрелил в дерево. Бёдра, поворот корпуса, правильно поставленная и сжатая в кулак кисть — всё идеально. Не идеальны только мозги у одного тупого придурка. Звук удара сопровождался очень неприятным хрустом. Я левой рукой потрогал кисть. Да чего там трогать. Я и так Восприятием всё вижу прекрасно. Две кости сломаны. Обе внутри запястья. Вывод какой? Первый: я умею хорошо, качественно и быстро бить. Второй: я дебил. Я от Акинака ушёл, от доктора Ри ушёл, от тренера ушёл, а от сосны не ушёл. Постонав и поматерившись, я поплёлся к дому. Надо вспомнить, куда я аптечку положил.

Подойдя к нашему жилищу, я увидел пустое кресло. Девушка обнаружилась на крыльце с тарелкой еды и ложкой. Крапива подняла голову и посмотрела на меня. Ага, работа идёт. Страшные красные глаза были явным свидетельством этого.

— Маугли, кто такой доктор Ри? — встретила меня вопросом Крапива.

— О! Ты и этого засранца вспомнила? — обрадовался я, даже на время забыв о боли. — И что ты вспомнила?

— Ой, а что у тебя с рукой? — Крапива заметила мой уже опухший кулак. — Ты чего такой бледный?

— Давай сначала мы послушаем историю умного человека — тебя, а потом историю тупого придурка. Рассказывай, а я пока открою аптечку.

— Нет, сначала мы тебе руку обработаем, потом расскажу. Что у тебя с ней?

— Двойной перелом. Наверное, надо как следует руку зафиксировать.

— Как ты умудрился? — спросила Крапива, уже помчавшись в дом за аптечкой.

— Это мне наказание за кузнечика и птичку. Наверное. Или за глупость. Или за то и другое вместе взятое.

— Какую птичку? Как бинтовать-то?

Я пальцами сжал кости так, чтобы они сошлись «как было». Я всё мог наблюдать без рентгена. Больно и противно.

— Вот в таком положении бинтуй.

Кое-как мы управились с перебинтовкой меня. Пока мы этим занимались, я всё рассказал, начиная от дуэли с комарами, заканчивая поединком с сосной. Крапива только похмыкала и не стала комментировать.

— Ну а ты, судя по ярким твоим очам, тоже зря время не теряла. Что ты про доктора Ри вспомнила?

— Я вспомнила странное место, где были мы с тобой. Вспомнила, что нас подвергали разным процедурам. Одна из них называлась «тесты», а по факту мне там основательно промывали мозги. Почему-то именно на тему тебя. Что с тобой не надо иметь дела, что ты неинтересный, плохой и так далее — список длинный. Там, вроде, недолгая процедура, а я часа три всё это просматривала. Когда зубами сильно скрипеть начала, тебя вспомнила и ремень в рот засунула. Ну, по глазам ты сам всё видишь. А доктор Ри — это какая-то размытая фигура, я почему-то плохо его вижу. Будто какое-то пятно.

— Про доктора Ри могу сказать, что если бы он здесь был, то я все кости рук не пожалел бы сломать о его морду. Эта мразь руководила всеми опытами над нами, притворяясь нашим другом. Поищи там среди всего мусора, что напихали тебе в голову, найдёшь внушения на тему, что ему надо верить и что он хороший. Как он выглядит, ты вспомнишь. Что-то ещё вспомнила?

— Нет. Только один сеанс «тестов» рассмотрела. Но зато под конец реально себя лучше почувствовала. Какое-то облегчение было.

— Ну, супер! Я не буду рассказывать, что это за место. Ты сама вспомнишь. Могу только сказать, что попали мы туда друзьями, а выпустить нас хотели врагами. Но я умудрился обойти влияние их мозгопромырочных машин. А тебе помочь не смог. Это косяк. Но если бы и я этому поддался, то мы жили бы сейчас спокойной жизнью и тихо или громко ненавидели друг друга. Или даже не думали друг о друге. Кстати, хотел тебе лично это прочитать. Там не сложилось. Я просто тебе это в виде послания накатал. Но это не то. Хочу прочитать.

— Что ты собрался читать?

— Как что? Что может читать юный прекрасный раненый рыцарь симпатичной девушке в таинственных сумерках на краю света? Конечно, стих.

— Ты — юный прекрасный рыцарь, а я симпатичная девушка? Это твоя скромность так акценты расставила?

— Я волнуюсь, поэтому глючу. Извини. Конечно, ты прекрасная и юная, а я просто раненый. В общем, слушай, — я замолк, собираясь с мыслями. Волнуюсь всё-таки.

— Словом недобрым ты можешь обжечь,

Больней, чем углём раскалённым.

Сталь твоих глаз может душу рассечь –

И ране не быть исцелённой.

Ярость способна лёд в пар превратить,

Улыбка вулкан заморозить.

Мне это видеть — как заживо гнить,

Спасенья нет даже в наркозе.

Но я буду рядом, я не уйду,

Пусть на агонию жизнь здесь похожа.

Я знаю шипов твоих остроту,

Но это доспехи… — я замолчал выжидательно глядя в тёмные из-за крови, почти чёрные, но при этом яркие глаза.

— Не кожа, — прошептала Крапива. Она долго смотрела на меня, потом тихо сказала, — ты не враг мне.

— Не враг.

— Ладно, не враг, пошли, я тебе есть наложу, — быстро отвернулась Крапива.

— Пошли.

Есть левой рукой, пить левой рукой, чистить зубы левой рукой — вот это тренировочка отстающей в развитии группы мышц! Но ничего, справился.

Крапива взяла кофту и пошла на своё «рабочее» место. Я остался сидеть на крыльце один. Так, получается, мои боевые способности заточены под совсем другой уровень развития тела. Да, надо как-то эволюционировать. Убивать, проникая Восприятием в тело, я могу, а как насчёт лечить? Вот и проверим.

Я сосредоточился на руке, наблюдая за процессами, которые проходят в теле. Сконцентрировался на процессе заживления и сращивания костей. Если я пойму, что происходит, то, возможно, смогу на это повлиять. Я увидел, что несмотря на осторожное обращение с рукой, концы кости немного сместились, и если так оставить, то срастётся всё неправильно. Я «надавил» на кости так, чтобы они максимально точно сошлись концами. Получилось. Потом я долго смотрел на то, что происходит с движением жидкостей в местах соединения обломков. В итоге примерно понял, как идёт процесс, но как сознательно повлиять на него, было непонятно. Я дал кости команду «срастайся», но особого эффекта не заметил.

Вспомнил, что тела на этой планете «бракованные», или, более точно, «заблокированные». Судя по тому, что я читал о био-теле во время пребывания на базе имперцев, оно имеет огромный потенциал в плане жизнеспособности и прочности. Но как эти блокировки обойти, я не знал. Никакого пульта управления телом не было. Тем не менее я помнил, что тело — это совокупность систем, которые работают в комплексе. Я сосредоточился на крупных нервных каналах и, вложив кучу мысленных сил, послал мысленный импульс «помогай!».

Дважды Дебил!!! Орден дебила второй степени!!! На мой мощный приказ нервы прореагировали мощным всплеском энергии, который привёл к спазму всех мышц тела.

Всех, сука, мышц.

Понемногу я отошёл от шока, встал с земли, где оказался валяющимся в судорогах, скатившись с крыльца. Хорошо, не заорал, было бы перед Крапивой стыдно за очередную глупость. Проверил руку, которую я так активно «лечу». С ней, как ни странно, всё оказалось в порядке, кости не сместились. Видимо, хорошо забинтовали. Блин, ладно, если не нервы, то что мне поможет. Мышечные и фасциальные связи казались тут немного не в тему. Все-таки перелом кости. Самое логичное — это эндокринная система, она улучшает или ухудшает обмен веществ, а мне сейчас нужен интенсивный восстановительный обмен веществ. Как обратиться-то к ней?

Я охватил вниманием, все известные мне железы и не скомандовал, а спокойно сказал «помогай». Что-то произошло. Был какой-то отклик, что-то произошло, но я так и не понял, что. Я повторил «помогай». Что-то опять произошло. Больше всего похоже на то, что кто-то спит и ворчит, что его будят. Пришла эмоция «отвали». Поскольку ничего болезненного не происходило, я как можно чётче проник Восприятием внутрь каждой клетки каждой железы и резко послал мощный мысленный импульс «ПРОСЫПАЙСЯ!».

Что-то произошло. Что-то, сука, произошло. Но я не знаю, что, так как отрубился напрочь. Не быстро заснул, а снова упал на землю без сознания.

Глава 6

6

Проснулся я в печали.

Причина печали была не в том, что проснулся я не в доме, а на природе у костра. И костёр, который грел меня всю ночь, тоже не мог быть причиной моей грусти. И тем более Крапива, которая спала в кресле по другую сторону от костра.

Даже отчётливый запах дерьма не вызвал бы у меня никаких негативных эмоций. Но когда источником этого запаха являешься ты сам, то жизнь выглядит очень печальной.

Посмотрев Восприятием, я лишь подтвердил свои худшие подозрения. Мой кишечник явил миру своё содержимое, штаны при этом остались на мне. Ужасно.

Сканирование тела никакой особой информации не дало. Проверил руку. А вот тут были странности. В местах, где соединялись обломки костей теперь была не кровавая кашица, а более плотная ткань. Не кость, но и не кровь. Что-то типа соединительной ткани. Рука болела, но не сильно. Очевидно, что регенерация проходит весьма успешно. Я постарался тихо встать, чтобы не разбудить Крапиву. Вроде, получилось. Судя по положению солнца, сейчас раннее утро.

Я прокрался мимо Крапивы в дом, взял чистые трусы и штаны и пошёл к ручью. Спустившись, к воде, я начал раздеваться. Одной рукой снимать с себя вещи было очень неудобно. Собственно, всё, что происходило потом, тоже было очень неудобно. Я помылся в ледяной воде, потом кое-как постирал вещи, потом вылез на берег и оделся. Действия простые, но без помощи правой руки превращаются в продвинутые гимнастические упражнения. Для человека, умудрившемуся за один день дважды выполнить норматив мастера спорта по глупости, эти сложности — достойная награда.

Наверх я поднялся замёрзший и злой.

— Юный прекрасный рыцарь, не поведаете ли симпатичной девушке, что за недуг случился с вами намедни, — меня встретил звонкий весёлый голос.

— Вчера был день экспериментов. Ты наблюдала результат одного из них. Не самый удачный, кстати, результат. Расскажи хоть, что было вчера?

— Я после очередного погружения в недавнее, очень, кстати сказать, интересное прошлое, подошла крыльцу и увидела тебя, храпящего и пускающего слюни. Ну, и не только слюни ты пускал. Ты выпустил из себя всё, что можно выпустить, при этом спал и не просыпался, несмотря на мои попытки тебя разбудить. Сильно тормошить тебя я не хотела, да и в доме такой источник вони помещать было бы неправильно. Я тебя подтащила сюда. Опасным твоё состояние не выглядело, ты просто спал и при этом громко храпел. Ночью было холодно, поэтому я развела рядом с тобой костёр, ну и сама тут устроилась, чтобы последить, вдруг, ты ещё какой эксперимент затеешь. А теперь ты расскажи, что было вчера?

— Я хотел подлечить руку, и, несмотря на ужасающие аэро-эффекты и репутационные потери, это удалось.

Я рассказал про то, как перед экспериментами с эндокринной системой пытался что-то сделать с нервной. Потом про попытки разбудить непонятно что. Собственно, и всё. Рассказ был недолгий.

— Ну, а с рукой в итоге что?

— Место перелома зарастает очень быстро.

— А какие-то ещё изменения есть?

— Не знаю. Придётся разбираться. Но теперь я буду очень осторожен.

— Насчёт «очень» ты соврал.

— Да? Это значит, я даже сам себе вру. Когда-нибудь надо подумать об этом. Ну а ты как? У тебя какие новости?

— Слушай, а у тебя только чай или ещё и кофе есть?

— Только чай.

— Тогда пошли в дом, ставь чай, а я расскажу, что там у меня, — отношение Крапивы ко мне заметно потеплело. Это радовало.

Мы пошли в дом. Только чай готовить пришлось самой Крапиве. Я со своей рукой больше мешался.

— В общем, я вспомнила с чего началось наше сотрудничество. Ты на моих глазах убил трёх человек, которые странным образом парализовали нашу волю. Но твою, видимо, не до конца, раз у них ничего не получилось. Вспомнила, как мы помирились, как ты топил трупы, как я покупала мешки. И вспомнила, что у меня тоже были способности. Примерно, как у тебя. Но сейчас их нет. Я не чувствую ничего такого. Потом не помню, как, но мы очутились в странном месте, где мне в мозги закладывали много всякой фигни. Собственно, именно всякие внушения на тему, что и как мне думать, что мне нравится, а что не нравится, я и вычищала до тех пор, пока не решила закончить. Затем пошла к дому, а там юный и красивый рыцарь…

— Про рыцаря хватит, пожалуйста, — я умоляюще сложил руки перед собой. — Значит ты постепенно разбираешься, что было, а чего не было. Это прекрасно. Если какие вопросы есть, спрашивай.

— Что со мной происходило и как мне вернуть способности?

— Что с тобой происходило, ты должна вспомнить сама. Все мои подсказки тебе только повредят. Просто продолжай делать, что делаешь. Насчёт способностей… Поскольку я толком не знаю, что это за способности и откуда они берутся, то могу предложить только эксперименты. Может, проявятся. У нас поесть есть? Я не сам собирал всё. Сестра закупалась. Я просил её спортпита купить, он очень питательный и места много не занимает.

— Из спортивного питания есть протеиновые батончики. И порошок, гейнер, судя по составу.

— О! Гейнер — это то, что мне надо. Там много всяких элементов. Ну, я надеюсь.

Крапива наболтала мне в кружке с водой две столовых ложки порошка с запахом ванили. Я выпил всю эту бурду и неожиданно почувствовал ощущение правильности, идущее от тела. Интерфейса никакого не было, но вот обратная связь от тела была совсем на другом уровне. Я чувствовал готовность сотрудничать, похожую на то, как когда управлял медведями. Тело будто ждало приказов и было готово подчиниться во всём, давая при этом что-то типа обратной связи на эмоциональном уровне. Сейчас я получил чувство удовлетворения. Позже надо будет поисследовать это получше. А пока посмотрим, что со способностями Крапивы.

— Я предлагаю такой эксперимент: становись ко мне спиной, а я буду кидать в тебя шишки. Попробуй увернуться.

— Только не сильно кидай!

— Не сильно может не сработать. Когда меня парни били в перчатках несильно, я просто растерялся и никаких способностей не появилось. А когда накинулись в полную силу, то я «включился» и от всего увернулся. Но сначала, конечно, попробуем несильно. Может, у тебя никакие способности никуда и не отключались, а просто ты не веришь, что они у тебя есть.

— Ладно, давай, кидай свои шишки.

Мы минут пять собирали эти самые шишки. Сложили их в небольшую кучку. Крапива отошла от меня метров на шесть. Я левой рукой несильно кинул в неё небольшой шишкой, попал в левое плечо. Девушка, очевидно, никаких особых способностей не продемонстрировала. Я покидал ещё. То же отсутствие результата. Ну, если не считать результатом шишку от удара шишкой на затылке у Крапивы. Итак, варианта два. Либо лупить Крапиву вообще что есть силы, либо ей надо поработать ещё с памятью.

Я поделился этими мыслями с девушкой. Решили, что пока рано применять какие-то экстремальные способы воздействия. Крапива, заправившись протеиновым батончиком, пошла на своё кресло наводить порядок в памяти. Я же остался предоставлен сам себе.

Развесив сушиться постиранные вещи, я отошёл в лес на ту полянку с сосной, которая так жестоко расфигачила мне руку. Пнув дерево ногой, я стал ходить вокруг него кругами и думать. Что произошло с телом? Я что-то изменил, но что? Сканирование с помощью Восприятия не обнаруживало никаких отклонений. Всё работало как надо. Даже, наверное, слишком как надо. Я сконцентрировался на руке. Соединительная ткань в месте перелома костей сейчас ощущалась более плотной, но всё равно ещё не совсем отвердевшей. Тем не менее процесс регенерации шёл просто запредельно быстрыми темпами. Отлично. Наконец-то мутирую в суперчеловека. Регенерация — я всегда о ней мечтал.

Захотелось протестировать регенерацию, как в фильмах: что-то себе разрезать и потом наблюдать за мгновенным исцелением, вплоть до впитывания кровавых пятен в кожу. Резать себя казалось чересчур суровым. А вот оцарапать можно. Да зачем царапать? Вот у меня следы комариных укусов на руках. Почему они не зажили?

Я направил внимание на укусы и приказал телу «лечи!».

И получилось!

Я увидел, как на местах укусов краснота исчезает прямо на глазах и через минуту следов от укусов не было. Излечение сопровождалось зудом, который тоже быстро прошёл. Я подумал, могу ли я попросить-приказать лечить эти штуки на автомате. Пришло эмпатическое одобрение, которое проще всего было трактовать, как «шаблон лечения ясен, будет выполняться автоматически, без проблем!». Тело общалось со мной. Это было что-то новенькое.

«Чего ты хочешь?» — сформулировал я вопрос к телу. В ответ получил целую серию образов-ощущений на тему еды, отдыха, секса, и, как ни странно, убийства чего-то живого. Каждый образ-ощущение был достаточно ярким. Я испытал удовольствие от насыщения едой, от утоления жажды, удовольствие от расслабленной неподвижности, сексуальное возбуждение, и удовольствие от убийства живого врага своими руками. Тело хотело реализовать самые обычные животные инстинкты. Причём однозначно один из инстинктов был инстинктом хищника. Ну, неплохо. Никаких намёков на удовольствие от успехов в спорте, восхищения кем-то или желания получить восхищения в свой адрес, никакого чувства прекрасного.

В общем, всё более-менее просто. Я как тонгер занимаю носитель-хищник. Значит такова новая картина мира: тело само по себе живое и обладает каким-то сознанием, это сознание заточено под удовлетворение базовых инстинктов и выживание самого тела. Я же как тонгер, нематериальная личность, даю этому организму приказы. Немного странно было думать о себе, как о чём-то нематериальном. Всё-таки я привык смотреть в зеркало и считать, что то, что я вижу, это я и есть. А сейчас всё выглядит так, что в зеркале отражается тело, которое совсем не я. Всё страньше и страньше…

Я вспомнил варианты развития био-носителя, которые видел на базе имперцев. Упрочнение кожи, связок, мышечных волокон, увеличение скорости сокращения мышц, силы этих самых мышц — эти вещи впечатляли. Хорошо развитый био-носитель мог обрезком трубы уделать «жидкого» терминатора из второй части фильма. Мог сделать практически всё, а ему не могли ничего. Настолько неуязвимым он становился. Процесс преобразования тела был ступенчатый. Сначала усиление того, что есть, с помощью упорядочивания расположения мышечных волокон, наполненности их нервами, укрепления соединительных тканей и так далее, серьёзные корректировки в работе лёгких, сердца, кишечника. А потом если уж продолжать сильно этим заморачиваться, то придётся менять принципиальный химический состав клеток тела, так как более быстрые обменные процессы требовали уже другого типа топлива. Сокращение мышцы — это в первую очередь химический процесс. Соответственно, если мы хотим, чтобы химическая реакция происходила быстрее, нам необходима более быстрая система транспортировки топлива и такая же быстрая система утилизации отходов. Изменение тела, таким образом, затрагивает все системы организма. В общем, на более высоких ступенях прокачки био-носитель гуманоидом является только внешне. И всё это может быть развито посредством контролируемой мутации обычного базового био-тела, которую в принципе тонгер может контролировать. Как я понял, далеко не каждый тонгер на это способен, и даже если способен, то требуется помощь в виде анализов, постоянного наблюдения за изменением работы внутренних органов с помощью специального оборудования и контроля над этими изменениями с помощью препаратов и оборудования.

Вспомнив всю эту теорию и наложив на то, что имею я, пришёл к выводу, что мне очень даже повезло. Я вижу тело изнутри и вижу протекающие в нём процессы. Тело сотрудничает. Видимо, в нём есть что-то типа операционной системы, с которой нужно общаться не посредством цифрового ввода информации, а посредством телепатических импульсов-намерений. И блокировка тел на земле заключается как раз в разрыве контакта между тонгером и операционной системой тела. А операционная система без управления тонгера просто стремится реализовать исключительно животные инстинкты и спустя какое-то время программирует носитель на деградацию и умирание. А я тут своим «просыпайся!», оказывается, хакнул эту штуку. Ну, или, скорее, сломал барьер и восстановил общение. Прекрасно. Теперь я могу приказывать телу, и оно будет выполнять мои приказы не только механическим сокращением мышц, а также готово подчиняться на совсем другом уровне. И, что самое интересное, есть вероятность, что оно готово эволюционировать во что-то более мощное.

Я подумал и послал мысле-импульс с просьбой-приказом «хочу быть быстрее и прочнее».

В ответ что-то внутри меня хмыкнуло и стало просто подавать мне образы-ощущения. Первое, что оно попросило, это больше есть и спать. Попросило не словами, а ощущениями. Мелькнули чувства голода и насыщения и активной деятельности с последующим сном. А потом в виде странных образов посыпались картинки мышц с чувством сокращения этих мышц и расслабления. Все вместе это складывалось в некую форму физической активности. Тело мне своим странным языком передавало идею о том, что для этого процесса мне надо тренироваться. Напрягать и расслаблять механически все группы мышц, чтобы сформировать образцы движения, которые надо усиливать. Например, если я собираюсь долго бегать, то операционная система тела укрепит именно этот алгоритм работы. Я буду, конечно, и выше прыгать, но упор будет именно на беговую выносливость. Если я решу вернуться в гимнастику или пойти в цирк, то акцент будет на сложно-координационных шаблонах движения. И так далее.

Ну, это понятно. Жизнь последнее время старается по мне врезать посильнее, так что надо учиться давать сдачи. Я послал мысле-импульс «поединок», «бой», «сражение». Тело ответило чем-то вроде «принято-понятно». Теперь от меня требовалось только хорошо питаться и тренировать нагрузки и движения, которые нужны при поединке. Ну, попробую.

А, да, чуть не забыл! «Срочно лечи руку!» На этом надо сейчас сделать акцент. «Уже» пришёл эмоциональный хмык, по-другому не скажешь. Что ж, ради такого апгрейда и обосраться не страшно. Настроение улучшилось.

Поскольку беспокоить руку не стоило, я стал просто разминать ноги и связки. Делал махи. Сначала обычные гимнастические с вытянутым носочком, но потом понял, что это не совсем то, и стал вспоминать, чему меня учили кик-боксёры Лёха и Серёга. При задействованном Восприятии получалось очень неплохо. Я решил на всякий случай тренироваться в обоих режимах — с использованием Восприятия и без.

Два часа спустя я был весь в поту, но весьма бодр и совсем не уставший. От тела пришёл сигнал, что надо поесть. Я направился к дому. Просто перекусывать не хотелось, хотелось горячего.

Крапива сидела неподвижно в своём кресле. Я, стараясь не шуметь, взял большой котелок и пошёл за водой. Ополоснулся, набрал воды и поднялся наверх, где обнаружил, что наше уединение нарушено. Вот тебе и глушь, блин.

Глава 7

Человек, который прямо сейчас общался с Крапивой, мне не понравился. Криминальное прошлое или даже настоящее данный персонаж не то что не скрывал, а даже выпячивал. Татуировки на пальцах, поза — я сталкивался и работал с людьми, отбывшими наказание в местах лишения свободы. Какую-то печать это на них оставляло. Кто-то пытался это скрыть, кто-то нет, но если присматриваться, то можно было заметить что-то общее. Но вот у нашего гостя, судя по глазам и позе, всё это в наличии: опыт пребывания в местах лишения свободы, общение со своеобразным высокомерием и не изначально осторожность.

Худой, высокий мужчина стоял напротив Крапивы и гадко ухмыляясь что-то ей рассказывал. В глаза бросилась его чрезмерная сутулость, что-то со спиной у него точно не то. Я ещё не слышал, что он вещал, но по напряжённой позе девушки понял, что ничего хорошего или интересного он ей не сообщил. Крапива стояла позади своего кресла, опёршись на его спинку руками и как бы отгородившись им от собеседника. Мужчина заметил меня сразу же, как я появился, но вида не подал.

Я подошёл ближе.

— Добрый день! Какими судьбами в нашем захолустье? — вежливо поздоровался я, подойдя ближе. Возможно, всё не так уж плохо, посмотрим, как гость себя проявит.

— Добрый. Да вот, решил зайти на огонёк, вернее, на дымок. Людей у нас тут немного. Ко всем новичкам интерес есть. А тут смотрю, кто-то в заброшенном доме печь топит. Интересно.

— Да, вот решили отдохнуть несколько дней в глуши. А вы откуда?

— Да вот тоже с товарищами решили отдохнуть в глуши. Не так далеко отсюда остановились. Я как раз сеньориту приглашал вечером к нам в гости прийти познакомиться с соседями.

— Сеньорита, как я понимаю, отказалась? — пристально глядя на собеседника, поинтересовался я.

— Ну, кто их знает, этих женщин, говорят «нет», а в голове «да». Немного настойчивости и это всегда «да», — глядя на Крапиву расфилософствовался наш гость. Настолько мерзкий посыл был в его словах, тоне голоса и выражении лица, что захотелось свернуть ему шею.

— Вали отсюда к своим друзьям, и там друг другу «да» говорите, сколько хотите. Уверен, и «сеньорита» среди твоих друзей найдётся — прекратил расшаркивания я.

— А ты не очень много о себе возомнил, сосед? Ты чего такой грубый?

Сутулый не сдвинулся с места, выжидательно глядя на меня. Проверяет. Продолжает вопросы задавать. Ну, так и я не блефую. Я даже однорукий из него отбивную сделаю.

Я сделал шаг навстречу к ухмыляющемуся мужику. Тот мгновенно просчитал ситуацию, осознал, что я его ушатаю за пять секунд, сделал большой шаг назад и глумливо защищаясь поднял руки.

— Ухожу, ухожу, — мерзкая ухмылка не покидала его лица.

Я продолжил идти на него. Сутулый скосил глаза куда-то в сторону, но потом снова посмотрел на меня. Сделал ещё два быстрых шага назад, сделал вид, что снимает несуществующую шляпу, шутовски поклонился, перевёл взгляд на молчаливую Крапиву и произнёс:

— Адьёс, сеньорита!

После чего развернулся и быстрым шагом удалился. Я направил Восприятие туда, куда косил глаза наш незваный гость, но ничего и никого не обнаружил. Всё-таки десять-пятнадцать метров — это не очень много. Но и ладно. Так глаза косить он мог, только если был не один. Если второй скрывался, значит, с самого начала они ждали подвоха или опасались чего-то. Или что-то задумали.

Домик в лесу тут же потерял своё очарование. Не получилось никакого одиночества. Надо срочно валить отсюда. Хоть просто уезжать куда глаза глядят. Нам бы дней пять-шесть, чтобы Крапива разобралась от и до со своей памятью, а потом мы что-нибудь вместе придумаем. Как же не вовремя этот перец подвалил… Сколько их тут? Двое, трое? Я задумался.

— А ты не слишком грубо с ним обошёлся? — прервала мои размышления девушка.

— Это не имеет никакого значения.

— Почему?

— Он знает, какое впечатление производит. Он говорит то, что говорит, и ведёт себя так, так как ведёт, так как чувствует безнаказанность. Он не видит ничего плохого в своём поведении. Он прозрачно намекает на секс или изнасилование. Он не боится меня. Боится один на один, но в принципе не боится. Он хочет тебя изнасиловать, и моё присутствие его не смущает. Я могу как угодно вести себя с этим человеком, могу угрожать, могу быть вежливым — он всё равно будет делать, что считает нужным. Он видел достаточно, чтобы сделать выводы. Мы здесь одни, оружия нет. Ты теперь для него объект охоты, я — барьер. Даже не барьер, а забор. Так какая разница, что на заборе написано: мат или стихи Пушкина. Чтобы я ни сказал, это просто слова. Вежливость или угрозы — не имеет значения, он уже что-то решил. Такого можно остановить только силой или реальной, а не словесной угрозой. И что самое противное, угрозы он во мне не увидел. А мы в глуши… — я пока говорил, сам понял, что из этого следует. — Чёрт, надо собираться! Он вернётся, и не один.

— Всё так серьёзно? Почему ты так уверен в своих выводах?

— на сто процентов я не уверен. Просто предполагаю худшее. Я с разными людьми работал. Кто-то что-то рассказал, что-то своими глазами видел. Преступник — он только в наших глазах преступник, а в своих глазах он охотник, Робин Гуд, воин, мститель, но только не преступник. Я считаю, что безопаснее предположить худший вариант. Приглянулась ты этому персонажу. А тебе он что говорил?

— Да, ничего такого. Я как раз тут закончила вспоминать очередной эпизод, как смотрю, он метрах в десяти уже стоит. Незаметно вышел откуда-то. «А как зовут? А что здесь делаете? А такая красивая сеньорита и одна?» И так далее. Издевательски вежливый. Неприятный. Очень неприятный.

— Так, насколько я знаю, тут совсем близко вообще никакого жилья нет. Он нас по дыму засёк и пришёл с кем-то посмотреть, кто здесь. Оставил друга в кустах следить за обстановкой. Увидел тебя, вышел пообщаться. Увидел меня. Понял, что кроме недокачка и симпатичной девушки больше никого нет. Ушёл. Пока он до своих дойдёт, пока вернётся, минимум час-два у нас есть. Очень не хочется сталкиваться с ним и его друзьями. Проще свалить отсюда куда-нибудь. Пошли собираться.

— Ладно, ты, оказывается, таких людей лучше знаешь. Тебе виднее. Пошли.

Мы стали собирать вещи в сумки и грузить в багажник. Всё проделали достаточно быстро. Вспотели, Крапива отошла в сторону, чтобы умыться. Ополоснулась, переоделась в свежую футболку. В принципе мы были готовы отправляться, только воды свежей уже не было. Я собрал наши пустые пластиковые бутылки и пошёл к ручью за водой. Идти было минут пять туда и минут шесть-семь обратно, так как надо было подниматься на гору.

Я решил, что ничего страшного в ближайшее время не случится, и побежал за водой. Ополоснулся сам, набрал бутылки, покидал их в рюкзак и потрусил обратно. Бежать не хотелось, чтобы не потеть, но и тормозить не следовало.

Опять события немного выходили из-под контроля. Куда теперь податься? А так всё было неплохо…

С этими мыслями я двигался по тропинке, особо не обращая внимания на окружение. Я уже был у самой вершины холма, когда из-за широкого ствола дерева, которое росло вплотную к тропинке, выскочил человек, замахиваясь бейсбольной битой. Удар должен был прийтись мне в голову. Сила и скорость говорили о том, что этот бейсболист особо не заботился о том, останусь я жив или нет.

Восприятие включилось автоматически.

Я уклоняюсь от удара влево, пропуская биту в паре сантиметров от своей не очень умной головы. С чего я взял, что у нас два часа есть? Надо было просто садиться в машину и валить. Придурок! Мысли проскакивают фоном, на самом деле всё внимание на нападающем. Мужик проваливается вперёд, но я в неудобном положении, чтобы бить, ведь только левая рука на что-то способна. Тем не менее решение приходит быстро. Я бью правой ногой в опорную ногу противника так, что его нога подламывается в колене, и он валится на бок. Мужик пытается откатиться и вскочить, но я подбегаю и удачно попадаю ему ботинком в живот. Противник одет в затасканный камуфляж, по весу тяжелее меня. Ножа или пистолета не видно. Это всё я замечаю, примериваясь к следующему удару, так как хоть я и удачно попал, но недостаточно, чтобы серьёзно вывести оппонента из строя. Противник пытается откатиться и разорвать дистанцию. Я выбираю момент и опять бью ногой в колено. Хруст и матерный крик боли. Отлично! Мужик теряет мужество и пятится. Я набираю скорость, чтобы закончить разборки с ним ударом ногой в голову, но планы приходится срочно менять.

Восприятие всё-таки отличная штука. Я без всяких глаз на затылке отчётливо «вижу», как ко мне что есть дури несётся ещё один враждебно настроенный индивидуум. В руках у него мой мачете или — не знаю как правильно — моё мачете. Неважно, в общем. Я чуть-чуть не успеваю врезать по голове бейсболиста ногой, как приходится отпрыгивать в сторону и уклоняться от своего же ножика. Чего вот с собой не взял, спрашивается? Противник с мачете невысокого роста, лёгкий и жилистый. Одет в серую майку и джинсы. Судя по татуировкам, жизнь у него несколько лет была совсем однообразная. Промахнувшись, этот мачетист очень быстро повернулся ко мне и стал атаковать короткими резкими движениями, от которых было очень трудно уклониться. Ну, обычному человеку трудно. А юному прекрасному рыцарю Маугли — нормально. Уклонившись от резкого удара на уровне шеи, я дёрнулся вперёд и схватил левой рукой запястье с мачете. Оппонент не ожидал от меня такой прыти и рефлекторно потянул руку к себе. Открылся. Эх, будь у меня правая рука в порядке, то врезал бы по морде от души, а так пришлось бить ногой. Ударил коленом. Для неспортивного удара по яйцам самая подходящая техника. Мужик издал всхлипостон и сложился. Я, пользуясь тем, что хватка на мгновение ослабла, вырвал мачете. Схватив его левой рукой, со всего размаха ударил этого мелкого по коленному суставу. Он заорал. Всё, этот выведен из фазы активного сопротивления.

Бейсболист уже поднялся на ноги и стоял, держа биту наготове. Шагать он опасался, так как ногу я ему всё-таки повредил. Я направился к нему. Легко уклоняюсь от неловкого удара и снова бью ногой по колену. Конечно, по повреждённому. Противник со стоном падает. Я выбиваю ногой у него биту из рук и два раза бью мачете по коленям. Второй активный соперником выходит из строя. Надо бежать искать Крапиву.

Я подошёл к дереву, из-за которого меня атаковали, и посмотрел на площадку перед домом. Никого.

— Крапива! Крапива!!! — нет ответа. Никого нет. Я вбежал в дом, пусто. Возле машины никого. Колёса порезаны. Следы, может, и есть, но я в них вообще не специалист. Ну, ладно, у меня есть пленные и мачете. Разберёмся.

Вернулся к оставленным на склоне холма противникам.

— Где девушка?

— Тебе хана, дырявый, — не пошёл на сотрудничество тот, что помельче.

— Я не хочу терять время. Мне нужно знать, где девушка.

— Пошёл ты, — продолжал настаивать на своём мелкий. Бейсболист молчал, но тоже смотрел без особого страха, скорее, с ненавистью.

— У тебя, наверное, ноги болят, ты поэтому такой несговорчивый, — я подошёл к мелкому и пинками перевернул его на землю лицом вниз. — Сейчас тебя подлечу.

Восприятие показывало его внутренние органы и, конечно, нервные каналы. Вот и посмотрим, как ему понравится анестезия от Маугли. Я поставил мачете вертикально и упёр несговорчивому разбойнику в спину. Резко надавил. Нож, прошёл между двумя позвонками и рассёк спинной мозг. Мужик издал какой-то нечеловеческий вой.

— Слушай, но согласись, ноги же не болят больше. Чего ты так переживаешь? — мелкий выл, закатив глаза. Больше не собеседник.

Я обратился к бейсболисту.

— Мне не хочется тратить время. Твой друг очень легко отделался. Его счастье, что он сейчас не может говорить. А ты можешь. С тобой я буду более аккуратен, никакой анестезии не будет. Я повторю вопрос: где девушка?

— Её увезли, — полное сотрудничество и ужас в глазах.

— Куда?

— На хату, где мы сейчас зависаем.

— Где это?

— Километрах в двух отсюда.

Засунув мачете подмышку, я левой рукой схватил бейсболиста за шиворот и потащил наверх на холм.

— Показывай, где это.

— По этой дороге вниз, — он указал на дорогу, по которой я сюда заезжал, — через метров семьсот будет поворот направо, по нему по грунтовке ещё километр или около того. Там травой всё заросло увидишь следы.

— Кто вы такие и сколько там человек?

— Ещё пять вместе с Кадиллаком. Тёлку твою мы вчетвером забрали. Двое повезли, а нас тут оставили тебя встретить.

— Кто такой Кадиллак?

— Наш главный.

— Оружие есть?

— Есть стволы у Кадиллака и ещё у пары человек.

— Хорошо. Отдыхай, никуда не уходи. Может быть, я вернусь.

Я наклонился и ещё пару раз рубанул бейсболиста по коленям. Смотреть на корчащегося от боли человека не было никакого желания и тем более времени. Пронаблюдал только Восприятием, что теперь он точно не ходок, и побежал по дороге. Была мысль поехать на машине, но скорость я всё равно большую с порезанными колёсами не разовью, так что не факт, что быстрее получится.

Бежал быстро, но не изо всех сил. Дыхание беречь надо. Направил внимание на тело. Послал мысле-импульс «будет бой, помогай!». Получил в ответ что-то типа «угу», а потом я начал звереть. Адреналин меня переполнял. Чего я плетусь как улитка?! Я помчался что есть сил. Дыхание держалось ровным. Мысли от избытка эмоций путались. Хотелось выкинуть мачете и рвать врагов голыми руками. Я задействовал Восприятие и увидел, что все системы тела работают на полную. Дал телу указание, чтобы растянуло боевой режим минут на двадцать. Не хотелось упасть в изнеможении перед свежими противниками.

Два километра бежать всего несколько минут. На сколько меня опережают? Ну минут на десять. Скорее всего они напали на Крапиву, когда я ушёл достаточно далеко, чтобы не слышать криков, если они были эти крики. Минут десять, я возился с водными процедурами и набирал воду. Минут пять бежал обратно. Бой и допрос — тоже потерянные минуты. Я отстаю минут на пятнадцать-двадцать.

Я бежал и смотрел на дорогу, замечая следы проехавшей машины. Так, действительно, вот поворот. На заросшей старой грунтовке отчётливо выделялся след в виде недавно примятой травы. Дорога шла между деревьев, всё дальше уходя вглубь леса.

План мой был прост: врагов убить, Крапиву освободить. Времени на разведку и подготовку не было. Вернее, оно, конечно, было, но я себе не прощу, если с ней что-то случится, пока я буду осторожно красться по лесу и тщательно продумывать детали плана. Поэтому я просто бежал.

Вскоре послышались мужские голоса.

Громкий мощный бас явно доминировал над остальными.

— Смирный, это царский подарок! Где ты эту красавицу достал? Когда меня позвали, я подумал шутка какая-то. А тут такое! Как!?

Я приближаюсь.

— Да вот, уговорил сеньориту покататься на Кадиллаке. Покатаешь?

Глумливый смех. Восстанавливаю дыхание. Дорога изгибается и пока за кустами не видно, сколько там человек. Но, судя по всему, Крапиву только что представили местному боссу.

— Конечно, покатаю! — снова смех.

Слышу голос Крапивы:

— Маугли вас всех убьёт.

Смех и опять бас:

— Красавица, Маугли — это же лягушонок, а лягушка только в принцессу превратится может. Зачем нам ещё одна принцесса, у нас ты есть. Хотя, может, кто-то и из твоего Маугли принцессу сделает.

Опять смех. Устроили стендап-шоу, суки. Ну, ладно, изюминкой любого шоу всегда были смертельные номера. Главное, самому в этом номере не сдохнуть. Я уже вижу силуэты врагов. Они стоят кучкой возле чёрного фургона, а до них метров двадцать. Можно рвануть бегом, но не факт, что успею всех покромсать, а там ведь кто-то с пистолетом. Я пока не знаю, кто. Попробую спокойно подойти. Я сделал глубокий вдох и выдох. Сказал телу «помогай!» и пошёл, сильно хромая к компании, в которой было не пять, а, блин, семь человек. Соврал мне бейсболист. Значит, буду иметь в виду, что и остальные данные, например, по количеству оружия, могут быть занижены. Тело стало лёгким и очень послушным. Все присутствующие наконец попали в зону работы моего Восприятия, и я теперь «видел» врагов со всех сторон. Ни у кого в руках пистолетов не было.

— Друзья, как здорово, что все вы здесь сегодня собрались! — крикнул я и изобразил самую радостную из своих улыбок. Гоготание стихло. Я продолжал, сильно хромая, приближаться. Блин, может, надо было наоборот испуг и слабость отыгрывать? А я хоть и хромаю, выгляжу весьма уверенно. Да ладно, поздно уже…

— Ты кто такой? — спросили меня мощным басом. Я, наконец, смог разглядеть как следует его обладателя. Под два метра ростом. Просто огромный мужик. Прилично за сто килограммов веса. Толстые руки, живот тоже приличный, но на фоне мощных плеч и груди его можно даже принять за талию. Про таких говорят «гора мяса». Рожа, заросшая чёрной бородой, весьма, кстати, ухоженной, сам лысый. Глаза умные. Сейчас эта гора мяса стояла рядом с Крапивой, которая осталась в одном лифчике и туристических штанах. Руки девушки за спиной сковывали наручники. Ноги были не связаны. Отлично, значит может убежать.

Кадиллак смотрел на меня весёлыми глазами полностью уверенного в себе человека. Никакой особой злобы или жестокости, только азарт и интерес. Человек получал удовольствие от происходящего. Ну, пришёл, хромой парень, рука перевязана, ну держит мачете, но их-то тут семеро. Чего от меня ждать? Не разочарую, надеюсь.

— Я юный прекрасный рыцарь. Лягушата иногда превращаются в рыцарей, чтобы спасти девушек из лап дракона. Злой колдун сделал меня лягушонком и даже научил высоко прыгать, но я сбежал от него, а прекрасная принцесса своим поцелуем превратила меня в рыцаря, но я снова и снова превращаюсь в лягушонка, а когда становлюсь рыцарем, то иногда приходится спасать принцессу из лап драконов, — я, даже не запинаясь, нёс какую-то чушь, практически бездумно цепляя одно слово за другое. Целью было всего лишь отвлечь внимание. И это получилось. Меня слушали, а я спокойно хромал, подволакивая правую ногу, сокращая дистанцию. Руку с мачете расслабленно опустил, а перевязанную держал перед собой наигранно осторожно, чтобы акцентировать внимание на своей ущербности. — Кто из вас дракон?

Пятеро мужчин расступились, тоже с интересом глядя на меня. Я приблизился к стоящим рядом Сутулому, Кадиллаку и Крапиве. Остановился. У трёх присутствующих в поясных кобурах были пистолеты. У Кадиллака не было. А вот у нашего знакомого Сутулого уже был. Он мне казался самым опасным, так как смотрел на меня без своей обычной ухмылки. Кадиллак же меня всерьёз, даже несмотря на мачете, не воспринимал. Я остановился в трёх метрах от него, внимательно отслеживая с помощью Восприятия положение рук бойцов с оружием. У остальных никакого оружия не наблюдалось. Хотя нет — у одного ещё был нож в ножнах на поясе. Учтём.

Задача. Убить максимально быстро семь человек. Трое с пистолетами. Располагаю туповатым мачете, высокой скоростью и сломанной рукой. Задача выполнима, так как других вариантов нет. Передо мной Крапива, слева от неё Кадиллак, справа Сутулый, остальные стоят кругом. Я в центре этого практически хоровода.

Я встал в расслабленную позу. Кадиллак ещё думал, как красиво ответить на мой вопрос. А Сутулый уже спрашивал:

— Где парни? — его рука потянулась к кобуре.

Мне не надо было смотреть на человека, чтобы отслеживать все его действия. Поэтому я отвернулся от Сутулого, будто ничего не замечаю.

— Там! — указал вправо забинтованной правой рукой. Поскольку я сам туда тоже повернул голову, то все отвели глаза, куда я показывал, кто же не посмотрел вправо, как минимум отвлеклись на забинтованную руку. Я отвлёк внимание от моей левой руки. Даже Сутулый отвлёкся и через долю секунды уже фонтанировал кровью из разрезанного горла. Может, мачете и туповато (или туповат), но скорость удара этот недостаток компенсировала просто отлично. Быстрый шаг к Сутулому и быстрый удар — сделано. Половина шеи перерублена. Один минус.

— Беги! — бросаю Крапиве, при этом продолжая двигаться.

Второй обладатель пистолета стоял слева от Кадиллака и единственный с самого начала не улыбался. Мелькнула мысль, что он исполняет функции телохранителя, уж очень напряжённо он стоял, не так, как остальные. Тем временем Кадиллак отскочил назад, а этот телохранитель сделал шаг вперёд, загораживая его и одновременно пытаясь выхватить пистолет. Очень удачно. Второй удар в горло был просто возвратным движением после первого. И хотя не было такой же высокой скорости, но тяжёлое лезвие пропахало основательную рану на горле телохранителя, задев артерию. Крови стало больше. Кадиллак отскакивает ещё дальше в сторону от меня и, слава богу, от Крапивы.

Третий обладатель пистолета уже вытащил оружие, но взвести затвор не успевает. Я подскакиваю к нему и втыкаю лезвие чуть ниже солнечного сплетения. Мачете, конечно, не колющее оружие. Чуть не вывихиваю себе кисть, но не вывихиваю. Рана глубокая. Противник передумывает что-то делать с затвором, вместо этого выпускает пистолет из рук, и тот падает на землю. И пистолет падает, и его хозяин. Смотрю на пистолет. Не Глок. Жаль. Я не уверен, что за доли секунды разберусь и смогу стрелять, поэтому дальше просто полосую всех, до кого дотянусь мачете. Народ разбегается. Да ладно, куда вы? Номер только начался! Хотя бегут не все.

Молодой парень с ножом кидается на меня. Нож немаленький, охотничий или тактический — чёрт его знает, клинок большой и мощный. Отбиваю его руку каким-то фехтовальным движением, которое исполняю на редкость уверенно, после чего прямым ударом достаю оппонента в горло. Артерию не перерубаю, а вот трахею — да. Парень теряет как боевой задор, так и нож. Зажимает рану руками, разворачивается и пытается убежать. Беги, не жалко.

Я приседаю и беру нож. Почему-то с мачете я менее уверен. Пока я это делаю, Кадиллак прыгает к пистолету, который выпал из руки проткнутого мной противника, хватает его и в кувырке откатывается от меня. Какой, блин, здоровый акробат попался на мою голову.

Ситуация становится не очень хорошей. Кадиллак от меня в пяти метрах и поднимает пистолет, одновременно другой рукой взводя затвор. У него неуверенности с этой моделью пистолета нет. Я, уже поменяв мачете на нож, делаю рывок к нему, одновременно понимая, что не успеваю. Чёрное отверстие дульного среза смотрит мне в голову. Ну и зря. В корпус больше шансов. Я Восприятием наблюдаю, как движется палец, нажимая на спусковой крючок, как дуло идёт вслед за мной, ловлю момент и резко отклоняю голову влево. Выстрел. Мимо. Моя очередь! Вот тебе, Кадиллак, нож в печень. Твои люди мне колёса на Форестере порезали, я тебе тоже должен что-то порезать. Почти в расчёте. Запас прочности у мужика огромный, он не падает от болевого шока, а всего лишь отшатывается и направляет пистолет на меня ещё раз. Я бою по его руке своей больной правой, сейчас её жалеть некогда, и второй выстрел уходит в сторону. Ещё удар ножом в живот. Пистолет опять направляется на меня. Я резко приседаю, пропускаю выстрел над собой и снизу бью ножом в пах. Удар короткий и быстрый. Тут Кадиллака всё-таки пробрало, он скулит и воет от боли. Скули, тварь. Скоро даже дышать не будешь. Я вбиваю нож ему в висок. Нет, даже поскулить не успеет, уже труп. Хватаю пистолет, даже не пытаясь вытащить нож из головы здоровяка. Выстрел в спину одного основательно отбежавшего соратника Кадиллака и Сутулого… только ускоряет его бег. Целюсь тщательнее, левой рукой после горячки боя это трудно. Выстрел, выстрел, — упал. Целюсь в оставшегося. Выстрел, выстрел — захромал. Вот, кстати, отлично. Кто-то нам расскажет, кто они вообще такие.

Крапива с момента начала драки отскочила к машине и там присела у колеса на корточки. Сейчас она встала и смотрела на поле боя. Не уверен, что следующие мои действия ей очень понравятся, но она же сама сказала, что я их всех убью… Я прошёл и убедился, чтобы те, кто ещё живы, умерли. Попытался выстрелить одному в голову, но оказывается, патроны кончились. Не поленился, вытащил нож из головы Кадиллака и воткнул в сердце паренька, которого перед этим ударил мачете в горло. Проделал тоже самое с тем, кого ткнул в солнечное сплетение. А хромающему крикнул возвращаться к машине. Он развернулся и захромал ко мне. Сейчас я обратил внимание, что машина скрывала от меня приличных размеров одноэтажный дом, стоящий на краю поляны. Я повернулся спиной к ковыляющему обратно разбойнику, вытащил из кобуры пистолет Сутулого. Глок. Прекрасно! Проверил магазин — полный. Вставил обратно, кое-как, покорячившись одной рукой, взвёл затвор. Отлично. Вооружён. Так, Сутулый, что у тебя в карманах? Вытащил ключ от наручников, освободил Крапиву от оков.

— Ложись на живот! — приказал я приковылявшему разбойнику. Тот подчинился, стараясь осторожно шевелить левой ногой с дырой в голени.

— Пусть этот придурок лежит на земле и не шевелится! Попробует изменить положение, руби шею! — я вручил Крапиве мачете. — Я пойду осмотрю дом.

— Хорошо, — Крапива не выглядела сильно потрясённой, скорее собранной. Красавица, держится отлично.

Приблизившись к строению, я пошёл вдоль стены, сканируя внутреннюю обстановку Восприятием. Пустая комната, ещё одна, тоже пустая. Гостиная… Ага. У входа стоял человек с каким-то оружием в руках. Наверное, дробовиком. Цокольный этаж дома был высокий, нижний край окон был выше моей головы, поэтому меня нельзя было увидеть изнутри. Я встал так, чтобы меня мужика с дробовиком отделяла пара стен, и прокричал:

— Эй, в доме! Выходи без оружия, руки за голову.

Мужчина даже позу не сменил, разве что повернул голову на голос. Молчит. Ладно. Цоколь дома образовывал небольшой порожек со стеной. Если я на него встану, то смогу через окно увидеть этого товарища. Попробую его подстрелить через стекло.

Я вернулся к окну. Мужчина иногда посматривал именно в это окно. Я дождался, когда он отвернётся, вскочил на цоколь и выстрелил пару раз по ногам. Присел. Просканировал Восприятием. Попал. Течёт кровь, да и злобный мат как бы намекает, что равнодушным я этого домоседа не оставил.

— Выползай без оружия, а то будет хуже, — прокричал я. — Я тебя вижу. Сейчас ты целишься в окно.

Мужик начал вертеть головой.

— Сейчас ты переполз ближе к двери. Если не выползешь через две минуты без оружия, я тебе пальцы ног по одному перестреляю. Время пошло, — затворник пополз к выходу с дробовиком. — Оружие оставь в комнате!

Из входной двери показалась русая кудрявая шевелюра. Потом выполз человек в камуфляже. Обычная внешность. Вот его бы точно за преступника не принял. Одна пуля попала ему в бедро, другая в голень правой ноги. Кости не задеты. Повезло, можно сказать.

Я засунул пистолет за пояс, схватил ползуна за шиворот и потащил к товарищу по несчастью, который сидел на земле в окружении трупов. Крапива стояла рядом со спокойным лицом и окровавленным мачете. Посадил раненых рядом.

— Рассказывайте, кто такие, — приказал я.

— Мы люди Кадиллака.

— Сколько вас всего здесь?

— Было или осталось? — несмотря на ранение мужчина, которого я вытащил из дома, пытался шутить.

— Сколько было, сколько осталось, прибудет ли кто-то в скором времени?

— Вообще никто не прибудет. Двоих нет сейчас, остальные вообще все здесь. Ты вообще кто? Что это было вообще? — кудрявого можно понять, он сидел в доме и, скорее всего, совсем не в курсе, что тут произошло и почему.

— Вообще, тут я вопросы задаю, — передразнил я его, но он даже не заметил. — Расскажи по порядку, кто такой Кадиллак и прочие персонажи. Что вы тут делаете?

— Ну, вообще… — начал рассказывать Кудрявый.

В общем, я атаковал и убил почти всю ОПГ, весь основной состав — тех, кто знал об этом месте. Пара человек тут жила и следила за хозяйством, остальные приезжали для отдыха или планирования разного рода мероприятий. Местонахождение этого дома хранилось в строжайшей тайне. Никто из банды не брал сюда телефон, да и связи здесь не было. Находясь тут, бандиты использовали рации. Несмотря на то, что преступники редко бывают дисциплинированными, эту тайну все хранили свято. Это было важно для их деятельности, так как здесь был склад оружия и можно было безбоязненно что-то обсуждать и планировать. Сейчас все собрались, так как проведали о крупной сделке по покупке какого-то объекта недвижимости за наличку, и готовились к тому, чтобы эту наличку либо у покупателя, либо у продавца изъять. Один из участников сделки слил информацию Кадиллаку.

Тусовка была разношёрстная. Только трое бывших заключённых, остальные безработные, обиженные и прочие любители присвоить чужое и запретных удовольствий. Сам Кадиллак официально числился предпринимателем, имел спортивное прошлое, но вот ещё и разбоем промышлял. Кудрявый был его администратором по всем вопросам. В курсе всех дел. Второй мужчина, подстреленный мной, был коряво татуирован, молчалив и угрюм. Общаться ему со мной было западло. Не то, чтобы он так сам сказал, просто выражение лица и татуировки на теле прямо транслировали эту мысль.

Узнав главное — никто сюда не приедет, я уже в пол уха слушал подробный рассказ о том, чем они все занимались и что их тут собрало. Они собирались изнасиловать Крапиву. Не важно, все или нет. Ни у кого из присутствующих это не вызвало никаких несогласий. Учитывая, что об этом месте никто не должен знать, то и вариант, что Крапиву бы оставили живой тоже не рассматривался. Я отошёл обдумать ситуацию. Может, ещё что-то спросить? В задумчивости я отвлёкся и перестал наблюдать за пленными с помощью Восприятия. Кроме того, я даже немного отвернулся, поэтому упустил возможность прореагировать вовремя на быстроразвивающуюся ситуацию. А ситуация действительно развивалась быстро.

В руках татуированного неожиданно оказался выкидной нож, который он очень уверенно метнул в Крапиву. Меня словно заморозило. Я онемел. Несмотря на все свои способности, я ничего не мог сделать, кроме как наблюдать, как медленно нож летит в Крапиву. Летит в живот. И судя по вращению попадёт именно лезвием. Крапива смотрит на нож расширившимися глазами. Три метра, два, полтора. Уже никаких сомнений, в какую точку попадёт лезвие. Рука Крапивы с мачете начинает двигаться, но медленно, очень медленно!

Дзынь! За доли секунды Крапива ускорилась и отбила нож зажатым в руке мачете. Но не успел я отметить этот факт, как события продолжились на ещё более высокой скорости. Татуированный, кинув нож, времени не терял. Он прыгнул к трупу второго убитого мной бандита, у того тоже был пистолет. Я, обнаружив Глок Сутулого, от радости даже забыл про то, что остались и другие пистолеты. И сейчас из-за моей невнимательности пистолет оказался опасно близко к пленным. Я вскинул пистолет, но происходящее заставило меня не спешить с выстрелом.

Отбив нож, Крапива не остановилась, а кинулась вперёд к татуированному и размашистым ударом опустила нож ему на шею. Скорость её движения была намного выше средней. Крапива была с задействованным Восприятием! Мачете попало не столько в шею, сколько в трапецию, но татуированному и этого хватило, чтобы его энтузиазм подостыл. А второй удар — Крапива не остановилась — уже попал в шею. Метатель ножиков, щедро плеснув кровью, упал, дёрнулся пару раз и затих. Я перевёл взгляд на кудрявого. Он наблюдал за происходящим с широко открытыми глазами, лицо его приобрело удивлённое выражение. С этим выражением он и умер от пули в голову. Здесь всё.

Крапиву трясло. Она откинула мачете и пыталась оттереть чужую кровь с живота. Но только размазывала и пачкала руки. Плеснуло на неё не слабо. Я снял свою не очень уже свежую футболку тоже в пятнах чужой крови, нашёл в ней относительно чистое место, подошёл к девушке и помог ей вытереть живот и руки. Потом обнял и прижал к себе. Держал, пока она немного не успокоилась, и крупная дрожь всего тела не сменилась всхлипами. На всхлипах отпускать тоже было неправильно. Так мы и стояли.

— Спасибо. Я нормально, — тихо сказала Крапива.

— Я тоже, — ответил я, не отпуская девушку.

Крапива ткнула мне пальцами по рёбрам, и я отскочил. Ужасно боюсь щекотки. Моя реакция вызвала улыбку у девушки.

— Пошли осмотримся? Здесь уже ничего интересного нет, — предложил я.

— Пошли, — девушка успокоилась и сейчас выглядела сосредоточенной без каких-либо признаков стресса.

Глава 8

Дом, принадлежащий бандитам, был не чета нашему. Намного просторнее и с хорошим ремонтом. Это он мне показался одноэтажным из-за массивности первого этажа, а так огромный подвал можно было зачесть за полноценный этаж, и под двускатной крышей было немало места. То есть по факту этажей было три.

Мы обошли весь дом. Относительно дорого была обставлена гостиная и пара комнат. Последние, скорее всего, занимал Кадиллак. Спальня и кабинет на втором этаже.

Мы пока просто обошли все комнаты, чтобы убедиться, что никого тут не осталось. Выйдя снова на улицу, я пошёл к машине. Чёрный фургон Фольксваген. Открыл дверь, заглянул внутрь. Не богато, не бедно. Обычная машина. Обнаружил в салоне разорванную футболку Крапивы. Посмотрел на лежащие неподалёку трупы, пожалел, что убить по второму разу не получится, успокоился.

Надо будет, кстати, вернуться и добить остатки вражеского войска. Заодно и переоденемся. А то мы тут загораем среди трупов — я по пояс голый, Крапива только в лифчике. Сюрреализм, конечно.

Пошли обходить территорию вокруг дома. Обнаружили с противоположной от основных событий стороны дома площадку, на которой был припаркован Лэнд Ровер Дискавери. Не последняя прилизанная модель, а старая квадратная. На вид ухоженный. Зашёл в дом, после недолгих поисков в ящике стола в кабинете Кадиллака нашёл ключи.

— Давай съездим к нашему дому, там остались два недотрупа. Надо «недо» из их статуса убрать. Колёса на нашем Форестере они порезали, придётся дальше на этой машине путешествовать. Вещи соберём и сюда вернёмся.

— А что значит «недотрупа»? Ты их не убил?

— Я не знал, пригодятся они или нет, поэтому быстро допросил, узнал, куда тебя повезли, в процессе одному перерезал спинной мозг, — Крапива поморщилась, — а другому подрубил колени. Далеко они не убегут, но проверить надо. Поехали со мной, но можешь не смотреть, пока я с ними разбираться буду.

— Да уже чего я теперь не видела. Поехали. Надо их убить, значит надо убить. Только меня не проси.

— И в мыслях не было. Садись за руль.

Дискавери завёлся мгновенно, мы плавно развернулись и поехали к нашему дому. Добрались за несколько минут. Ещё издали заметили сидящего на земле возле Форестера человека. Бейсболист был занят тем, что пытался перебинтовать себе ноги и даже неплохо в этом преуспел. Штаны он не снял, а обрезал, и сейчас сидел с перебинтованными коленями в камуфляжных шортах. Распотрошил, гад, всю мою аптечку. Он повернул голову в нашу сторону, но даже не сделал попытки подняться, только вяло приветственно махнул рукой. Наверное, думает, свои приехали. Ну, обознался, с кем не бывает.

Я вышел из машины и направился к нему. Лицо бейсболиста сменило выражение с «я вас так долго ждал» на «глаза бы мои тебя не видели».

— Не скучал? — спросил я, приблизившись. — У меня к тебе пара вопросов. Смотри, я когда от тебя уходил, то ожидал возле вашей базы встретить пятерых, а по факту там было больше людей. Сколько вас всего? Отвечай честно, тогда будет не очень больно.

— Всего нас десять. Двое здесь, восемь там, — бандит говорил медленно. Бледное лицо было покрыто потом.

— Уже точнее, но мне кажется, ты что-то упустил.

— Я ничего не упустил! Нас всего десять человек здесь, и никогда больше не было. Ты можешь даже по кроватям проверить, там на десятерых места только.

— Ладно, верю. Чем ты можешь быть мне полезен?

Вопрос заставил бандита задуматься, в то время как его состояние было не очень-то располагающим к дополнительной нагрузке на интеллект.

— Я всё расскажу, — начал он.

— Я слушаю, продолжай, — подбодрил я, отойдя к багажнику и ковыряясь в вещах в поисках нужной мне вещи. Наконец, нашёл.

— Мы готовили нападение на одного коммерса…

— Неинтересно и неважно. Смотри, я сейчас тебя убью, но хорошая новость в том, что ты не совсем умрёшь, — бандит выпучил глаза, — умрёт только тело, а ты сам отправишься на Луну, там тебе сотрут память, потом ты вернёшься на Землю и начнёшь всё сначала. Такой вот круговорот мудаков в природе. Я в деталях всей системы не знаю, но если у тебя будет пауза на подумать, то подумай над тем, каким дерьмом ты жил и постарайся больше так себя не вести. Всё, прощай.

Я ударил мужика тупой стороной топора по виску. Тело тут же обмякло. Я положил топор, взял труп за руку и потащил его от дома к лесу. Все манипуляции приходилось делать левой рукой. Оттащив тело метров на двадцать, я оставил его лежать под берёзой, вернулся за топором и отправился на поиски последнего оставшегося недобитым бандита. Нашёл его на том же месте, где и оставил. Проверил Восприятием — мёртв. Ну и чудно. Никакого желания лишний раз прошибать топором голову у меня нет. Куда-то тащить труп и что-то с ним делать желания тоже не было. Оставил лежать на месте.

Вернулся к Лэнд Роверу. Крапива также сидела за рулём. Я махнул ей рукой, чтобы выходила.

— Давай ополоснёмся, потом будем заниматься переездом.

— Оставь меня одну у бочки, только будь недалеко, я вся помоюсь. У меня штаны все тоже кровью залиты.

— Хорошо, вещи в багажнике Форестера.

Крапива кивнула и пошла к Форестеру, нашла себе чистые вещи и отправилась к бочке. Я встал за угол дома, чтобы не маячить перед девушкой, но, как она и просила, был рядом.

— Я всё, — Крапива подошла ко мне через несколько минут. — Там вода осталась.

— Спасибо. Я тоже быстро.

Я решил последовать примеру девушки и тоже полностью переоделся, сменив всё, кроме трекинговых кроссовок. Запасных у меня не было.

— Что мы будем делать? — спросила Крапива, когда я посвежевший предстал перед ней.

— Что и раньше. Стараться выжить в этом безумном, безумном, безумном мире. И тут мне нужна твоя помощь. Ты что-то умное часто советуешь. Прямо сейчас предлагаю перегрузить вещи в Лэнд Ровер, потом вернёмся к дому этой банды, заночуем там, потом подумаем, что делать дальше.

— Ладно, давай грузить. День, конечно, насыщенный получился.

Когда мы перекидали всё из Форестера в огромный багажник Лэнд Ровера и ехали обратно к базе Кадиллака, я спросил:

— А что ты вспомнила сегодня?

— Ничего особо нового. Ещё один сеанс промывания мозгов почти разобрала, как меня этот ублюдок отвлёк.

— Кстати, про ублюдков. Не хочу искать хорошее в той куче дерьма, которую они собой представляют, но кое в чём они помогли. У тебя запустились способности. Ты отбила брошенный нож мачете. Обычный человек не смог бы этого сделать, — то, как она под ускорением рубила бандиту голову, я решил не упоминать.

— Да, я почувствовала что-то, но мне это кажется нереальным.

— Это результат внушения. Все проявления способностей должны казаться тебе нереальными и сомнительными. Разберёшься. Главное, тебе это доступно.

— Мне было страшно.

— Мне тоже. Мы выкрутились, но надо срочно становиться сильнее. Очень не хочется снова попадать в такие ситуации.

— Да, я понимаю. Надо становиться, согласна, — Крапива замолчала, и какое-то время мы ехали в тишине. Крапива молчала всю дорогу до дома бандитов. Остановив машину и заглушив мотор, она повернулась ко мне. — Мне надо привыкнуть к новой жизни. Принять её. Я уже поняла, что ты был прав в том, что похитил меня и увёз, прав, что уговорил начать вспоминать, но у меня оставалась надежда, что это приключение кончится, и я вернусь к привычной жизни. Ну да, что-то сделали с моими воспоминаниями, но я думала, что смогу вернуть память и продолжить обычную жизнь. А сейчас понимаю, что ни к какой обычной жизни я не вернусь. Если я вся такая необычная, то откуда же тогда взяться обычной жизни? Надо принять это.

— Да, надо. В чём-то мы необычные, в чём-то обычные. Нас втянуло в игру, правил которой мы не знаем. Наш общий стратегический план такой: а — узнать правила этой игры, б — выиграть.

— Я уже соскучилась по твоим планам из двух пунктов, — улыбнулась девушка. — Но этот мне нравится. Он всё-таки лучше, чем твои обычные в стиле: а — попробуем, б — теперь как-то надо выкрутиться.

— Ты что-то вспомнила ещё про наши с тобой приключения?

— Нет, я вспомнила, про то, как ты действуешь по жизни. Я же тебя с четырёх лет знаю. И, что странно, обычно тебе даже этих пунктов достаточно, чтобы выкрутиться в любой ситуации. Так что поддерживаю.

— Спасибо! Тогда сейчас выгружаемся. Ты вещи заноси в дом. Сама определи комнаты, где мы будем жить, а я займусь трупами. В общем, ты внутри хозяйничай, а я снаружи осмотрюсь.

— Ладно.

До конца дня я занимался тем, что прятал трупы. Хорошо, не пришлось яму копать. Нашёл упавшее дерево. Оно не сломалось, а вывернуло корень из земли, и в этом месте образовалась не очень большая яма. Отнёс туда тела. Перед этим снял с них всю одежду и сжёг. Засыпать не стал. Тут же мишки ходят. Шанс, что не отроют, невелик. Да и рука правая не действует.

В сумерках пришёл в дом. Поели. Общались мало, каждый думал о своём. Обсуждать планы с Крапивой было преждевременно, ей всё ещё предстояло очень многое вспомнить. Единственное, что решили, это побыть ещё какое-то время в этом доме. Сами бандиты никаких случайных людей тут не ждали, значит есть большая вероятность, что никто сюда в ближайшие дни не пожалует.

— Какие ты нам комнаты выбрала? — поинтересовался я у Крапивы, когда мы пили чай.

— Себе спальню на втором этаже, тебе кабинет там же. Там диван удобный. Или ты на постели хочешь спать?

Ещё не настало время шутить на тему, в какой постели я хочу спать, но я обратил внимание, что Крапива расположила нас подобно тому, как это было на базе «Удочка». Не буду ни спорить, ни комментировать.

— Я видел диван. Очень удобный. Мне в самый раз!

Девушка серьёзно посмотрела на меня и вздохнула.

— Врёшь.

— Не сильно. Этот диван, возможно, не самый удобный, но он точно самый близкий к тебе, а это сейчас важно. Так что меня точно всё устраивает. Сейчас вру?

— Сейчас не врёшь, — улыбнулась Крапива. — Я там всё бельё поменяла, так что можешь спокойно ложиться. Надо, кстати, с электричеством тут разобраться. Оно, вроде, должно быть, но его нет.

— Это уже завтра. Тут генератор в подвале. Я в них, к сожалению, не очень соображаю. С утра буду разбираться. По идее всё просто, но сейчас в темноте не хочу ковыряться. Опять же оружие надо будет всё рассортировать.

— Хорошо.

— Тогда пошли отсыпаться.

— Ты иди, я снаружи побуду.

— Да я тоже не очень спать хочу. Пошли на крыльце посидим. Я ещё чаю попью, ты покуришь. Ты не против моей компании?

— Пошли. Не против, — Крапива пошла к выходу.

Я набрал на тарелку печенек, налил себе большую кружку чая и присоединился к девушке, которая сидела на верхней ступеньке крыльца и курила. Я сел рядом, но не вплотную, а поставив между нами чашку и тарелку с печеньками. Пока я ёрзал и устраивался, девушка молчала, но стоило мне взять чашку в руки, как Крапива повернулась ко мне и пристально глядя в глаза спросила:

— Маугли, а вот как ты видишь в принципе жизнь супермена в России? Вот, например, научишься ты летать, ускоряться, прожигать взглядом дыры в стенах, станешь неуязвим, и что дальше?

— Ну, во-первых, я не буду спешить всем и каждому рассказывать обо всех своих способностях, во-вторых… — я задумался, но потом понял, что знаю, что ответить. — Во-вторых, я буду либо с кем-то или чем-то бороться, либо кому-то или чему-то помогать. Мне очень понравилась стройка. Вот ничего нет, а вот мы поработали и в результате стоит здание. Я, правда, больше по реставрации, но и с нулевого цикла здания ставил немного. Очень странно, что практически все положительные супергерои что-то разрушают, ну если судить, как это представлено в культуре. А почти все злодеи что-то создают. Что-то плохое — вирус, бомбу, страшный механизм, огромную организацию — но создают. Да, они создают что-то, что поможет им разрушать, но меня смущает, что хорошие герои не создают ничего в принципе. Ну, может и есть исключения, но немного. А мне хотелось бы как-то все свои способности использовать, чтобы что-то создать. Хотя не очень я вижу, как мои способности можно применить для создания, но мне интересно. С другой стороны, я готов и противостоять кому-то. Кому — сам не знаю, но чем больше я знаю о себе и об окружающем мире, тем больше нахожу уродов, с которыми надо что-то делать. В общем, план мой пока тот же: понять правила игры и выиграть. Но для меня выиграет не тот, кто останется жив, а кто достигнет своей цели. А у меня пока и цели-то нет. Только подцель — выжить и помочь тебе вернуть память. Как-то так.

— Не смотрела с этой стороны, — Крапива, какое-то время обдумывала мои слова. — А ведь в большинстве сказок, фильмов и комиксов действительно так: супергерой разрушает злодея, который создаёт что-то плохое, но нет историй, как кто-то стал супергероем и взял и создал что-то хорошее. Просто взял и создал. Не вопреки злодею, а просто так. Что-то супергеройское.

— Вот и я о том же. Но главное в принципе не забывать о том, что способности — это не только разрушить, но и создать. А то всё, что с нами происходит, как-то не способствует никакому созданию. Вот я, например, только и успеваю ворогам шеи сворачивать, а стройку прогуливаю. Поэтому супергероев во всех книгах и не любят. Что-то создать могут обычные люди. Построить огромный дом, создать интернет, заводы, самолёты, пароходы. А супергерои считаются супергероями только потому, что способны всё это разрушить. Нигде не читал и не смотрел, чтобы супергерои использовались для созидательных целей. Максимум для защиты. Любой супергерой — это потенциальная угроза. Поэтому их, или уже нас, будут бояться. И это придётся как-то решать. И первое решение, возможно, временное, — это не афишировать свои способности.

— Тут соглашусь. А что же можно создать с помощь суперспособностей? Вот, хотя бы твоих?

— Ну, честно, ещё не думал. Разве я нескольких человек, занимающихся физическим трудом, смогу заменить. Но если меня подучить, я диагнозы смогу ставить, а если прокачать Восприятие, то, возможно, и лечить. Как сканер могу работать. В медицине это можно применить. В общем, созидательный эффект не впечатляет, а вот разрушительный уже сейчас вызывает уважение. Могу понять имперцев с их паранойей в отношении Рангов.

— Каких имперцев?

— Чёрт, извини. Это ты сама вспомнить должна. Повспоминай такие темы, как «био-носитель», «Империя».

— Заинтриговал! Попробую, — Крапива не стала меня кошмарить расспросами.

— Ну, что, спать?

— Да, пошли.

Я долго ворочался на диване, пристраивая руку, не спалось. Но быстро нашёл решение, решив обратиться к операционной системе тела с запросом помочь уснуть. Надо как-то эту штуку назвать всё-таки. Я про себя говорю «тело», но это не тело, это его управляющая система. Работает эта система в первую очередь через железы, но, мне кажется, это только верхушка айсберга. Наверняка там что-то ещё есть. Железа по-английски gland. Так и назову. Попробовал сформулировать запрос так: «я буду называть тебя Гланда, помоги мне уснуть, Гланда». Никаких сложностей не возникло. Пришёл эмоциональный отклик приятия и понимания, и через минуту я уже спал глубоким сном.

Проснулся я относительно рано. Когда я спустился попить воды на кухню, настенные часы показывали семь утра. Тело «запускалось» в рабочий режим очень быстро. Ни усталости, ни красноватых глаз, а утренняя вялость исчезла до того, как я свесил вторую ногу с дивана. Изменения мне нравились. И при этом они казались очень естественными. Словно так и должно быть, а через какое-то время — будто так всегда и было. Проверил руку. Связь между обломками окрепла, такими темпами завтра уже можно будет начать пользоваться рукой.

Чем заняться?

Начнём с завтрака.

Я уже начал привыкать орудовать одной рукой. Кофе, макароны с тушёнкой, помыть посуду. Всё получалось, будто я левша. Неплохо.

Позавтракав, вернулся на второй этаж. В комнате Крапивы было тихо. Я решил написать записку, что пойду на улицу. Нашёл на столе ручку и листы А4. И опять сюрприз. Написать получилось очень ловко. Не так, конечно, как правой рукой, но вполне достойно. Припомнилось, что люди, которые пишут одинаково хорошо двумя руками, как-то называются. Пипидастры или что-то типа этого. Так себе слово, конечно.

Первым делом я направился в подвал. Надо разобраться с генератором. Разобрался, но запускать не стал. Особой необходимости в электричестве не было, а шуметь не хотелось.

Теперь оружие. Там же в подвале ещё во время первичного осмотра дома я обнаружил оружейный шкаф, основательно заставленный оружием. Ключ я без долгих поисков обнаружил в столе Кадиллака. Итак, что у нас тут?

У нас тут оружие. Чёрт. Я в этом оружии не очень разбираюсь. Сначала выложил на стоящий в подвале стол пистолеты, добытые во вчерашнем бою. Два пистолета — Глок и двуцветный пистолет бандита, которого я посчитал телохранителем Кадиллака, выглядели вполне современными. Третий пистолет со звёздочкой на рукояти выглядел очень старым. Остальное оружие, которое я доставал из сейфа и раскладывал перед собой, вызывало ещё больше вопросов. Какие-то то ли ружья, то ли дробовики, а может, карабины… Оружие кудрявого администратора Кадиллака я бы отнёс к карабинам, но это я. А тот, кто разбирается, возможно, поржал бы. Можно было бы поискать описание всего этого в интернете, но эта опция была недоступна.

Ни у кого из бандитов не было с собой телефонов. Причём нигде — ни с собой, ни в доме. В общем, разбираться с оружием я толком не могу. Можно, конечно, заморочиться, не всё на самом деле так сложно, но особой необходимости разбираться со всеми стволами без каких-либо базовых знаний я не видел. Пистолеты другое дело. Как минимум с Глоком я знаком. Второй пистолет с песочного цвета рамкой имел маркировку CZ P-10 C. Ни о чём это мне не говорило, но выглядел он солидно. Не хуже Глока, но и не лучше. Подержал в руке. В левой, конечно, немного неудобно из-за кнопки выброса магазина, но тоже особой разницы нет. Цветастый пистолет немного показался поухватистей, но совсем чуть-чуть. Глок для меня всё-таки более уверенный вариант, а этот можно подогнать Крапиве Ивановне. Способности способностями, а пистолет ей не помешает. Я повынимал и повставлял магазины в обоих пистолетах. Оба казались новыми. Кобуры тоже были в наличии. Значит, на них и остановимся. Старый пистолет со звёздочкой я посмотрел и отложил в сторону. Незнакомая мне модель. Оставим.

Патронов было много. Больше тысячи только на пистолеты. Надеюсь, не пригодятся, но запас карман не тянет.

Я примерно раз в минуту старался не забывать на несколько секунд включать Восприятие, чтобы просканировать обстановку, поэтому заметил Крапиву до того, как она вошла в дверь.

— Привет, Маугли! Нашёл себе игрушки? — кивнула она на разложенные передо мной стволы.

— И себе и тебе, — ответил я. — Иди сюда.

Девушка с интересом приблизилась.

— Не думал, что после валенок, моим вторым подарком тебе будет трофейный пистолет, но уж такие у нас обстоятельства. Держи! — я вручил Крапиве двуцветный пистолет.

— Красивый! Тоже Глок?

— Нет, как-то по-другому называется. Си-Зет-Пи-десять-Цэ, — воспроизвёл я маркировку. Патронов у нас тут куча. Предлагаю пойти и пострелять. Это тоже способность, которую надо тренировать.

— Давай я поем сначала, и пойдём.

— Ешь, а я пойду мишень присмотрю.

Крапива отправилась на кухню, а я прошёлся по дому в поисках мишени.

В итоге присмотрел здоровую кастрюлю с крышкой. Потащил всё это в лес, пристроил в развилке дерева. Всё готово.

Подтянулась Крапива Ивановна. Серьёзная и настороженная. Она уже видела, как я обращаюсь с Глоком, сама его разбирала и собирала, но это было до стирания памяти, так что я всё равно продемонстрировал ей, как заряжать её новый пистолет и предупредил, не совать руки по линии хода затвора. Дождавшись, когда я закончу умничать, Крапива попросила уже приступить к стрельбе.

Сначала осторожничали, потом разошлись. Безлимитный тир — это офигенно. Я получал огромное удовольствие, Крапива тоже, причём, как ни странно, даже больше меня. Невозможность стрелять правой рукой немного всё портила, но и так было круто.

Спустя три часа мы окончательно уничтожили кастрюлю вместе с крышкой, много листов бумаги и в итоге выяснили несколько вещей.

Первое. Крапива стреляет нереально круто из обоих пистолетов с обоих рук. Когда стреляли левой рукой, она меня делала чуть ли не в два раза по меткости. Скоростная стрельба, держа пистолет одной рукой, двумя руками, держа одновременно два пистолета — Крапива стреляла просто феноменально. Она не промахивалась, и всё тут. Так не бывает, но вот я это видел своими глазами. Я даже с задействованным Восприятием и при помощи Гланды, которая помогала контролировать тело, не мог показать результат, близкий к тому, что творила Крапива.

Второе. Крапива выхватывала пистолет как ганфайтер-чемпион в вестернах. Супербыстро. Не знаю, с Восприятием она это делала или нет, но тело её срабатывало на пределе человеческих возможностей. Это тоже было что-то нереальное. Я опять же при помощи Гланды и с Восприятием показывал меньшую скорость в обращении с пистолетом.

Третье. Крапива, забрала себе Глок, оставив мне двуцветный пистолет с мутным названием. Сказала, что Глок ей больше подходит. Спорить с маэстро было бесполезно, да я особо и не настаивал.

Вообще в движениях Крапивы, когда она обращалась с пистолетом чувствовалась какая-то необъяснимая для её уровня ознакомленности с оружием уверенность. Словно она родилась с пистолетом. Европеец сколько угодно может есть палочками, но такой естественности и лёгкости в обращении с этим столовым прибором, как у китайцев, не достигнет никогда. Вот и Крапива также. Только вместо палочек у неё пистолеты. Как она естественно меняла магазины, как набивала их патронами, как расположила кобуру на поясе. К моменту, когда мы закончили, уже она выглядела опытным инструктором, а я всё ещё новичком. Очень интересно.

Забавно при этом то, что Восприятие она всё ещё не могла задействовать осознанно. То есть все эти феномены с пистолетами происходили без явного применения способностей.

— Пойдём есть! — проорал я, отстреляв очередной магазин.

— Пойдём! — также громко ответила Крапива.

Не то что бы мы стояли далеко друг от друга, но грохот сотен выстрелов сбил нам настройки в ушах, и приходилось орать.

Так, покрикивая друг на друга, мы отправились обедать.

После обеда Крапива вытащила кресло на улицу и села заниматься воспоминаниями. Я оказался предоставлен сам себе.

Глава 9

Я присел возле стола с оружием и, приступив к чистке оружия, стал размышлять. Будущее было очень туманным. Чем же этот туман развеять? Знанием и целью. Первое помогает всё спланировать чуть более точно, чем я, по словам Крапивы, привык. Второе определяет общий курс действий. Без цели с любыми знаниями всё равно можно топтаться на месте. Как обрести какие-то новые знания в своей ситуации, я не знал. Я кучу усилий приложил, чтобы не забыть всё, что так или иначе удалось узнать. Я знаю про Империю, про положение дел на планете, про возможности тела и духа, но очень-очень поверхностно. Вспомнить причины, по которым я оказался на Земле, не получалось. Пытался посмотреть туда, но что-то мешало. Возможно, отсутствие настойчивости и куча волнений и проблем по более насущным вопросам. Пока Крапива не восстановит память, моей целью было заниматься только обеспечением нашей безопасности. Сейчас, тьфу-тьфу-тьфу, всё налаживается. Она планомерно расковыривает весь тот хлам, что ей насовал в голову доктор Ри. Проблема не решена, но решается.

Эта решается, а другая всё более актуальна. Что делать, когда Крапива восстановит память? И тут нужно определиться с целями. Есть два варианта развития событий. Залечь где-нибудь на дно и тренировать способности, пока не станем настолько крутыми, что даже Чак Норрис не постесняется с нами за руку поздороваться. Потом можно взять в плен тренера, узнать у него координаты базы. Затем заявиться туда, наказать всех и каждого, параллельно выпытав у Доктора Ри, или кто там у них на самом деле главный, коды, явки, пароли и угнать межзвёздный корабль. Стать космическими робингудами или наоборот бороться с преступностью. Ассимилироваться в Империи или сбежать из неё. Вроде как, даже есть, куда сбежать. Вон, Золотой Ранг, Китобой, кажется, отомстил за некую Дашу и свалил куда подальше, а перед этим всех наказал и унизил. Этот сценарий, пусть и становится всё более фантастичным на дальних этапах выполнения, тем не менее на первом этапе содержит вполне чёткий шаг — залечь на дно. Не отсвечивать, не высовываться, жить в режиме инкогнито, пока не прокачаем способности.

Второй вариант подразумевал сделать акцент на более активных действиях. Например, устроить тренеру ловушку, не дожидаясь пока мы станем суперменами, взять его в плен и выпытать у него всю возможную информацию о раскладах на этой планете. Чем его прижать, я знаю. Не просто смертью носителя, а смертью носителя вдали от временного хранилища тонгера — переноски — в полнолуние, то есть в самый опасный для него момент, когда он может быть втянут в мега-установку по промыванию мозгов на Луне, после чего агент Лотор просто пополнит население планеты, которое ничего о себе не помнит. Но пленить тренера — это сложная задача. Я вспомнил, как он догонял машину бегом, как прыгнул на пару десятков метров. Вспомнил его рассказ о том, как он взорвал психушку, мимоходом упомянув, что перед этим спокойно пробрался на охраняемую территорию. Также его технические возможности были неизвестны. Он мог просматривать содержимое наших с Крапивой телефонов — это он сам сказал. На что ещё он способен, я не знаю. Но буду предполагать, что на многое.

Получается, что при любых раскладах, тренер — это наша следующая цель. Но сейчас мы не готовы вступать с ним в противостояние. Слабы. Значит какие бы ни были наши далёкие цели, а с ближайшими всё понятно: стать сильнее, захватить в плен тренера, получить от него информацию. Крапива бы мной гордилась. В этом плане целых три пункта. Расту как стратег!

Отлично, с этим понятно. Теперь наведём увеличительное стекло на первый пункт моего гениального плана. Стать сильнее. Как? Конечно же, раскачивая способности. Мои способности я условно разделил на две категории: что я могу делать с помощью тела и Гланды, и второе, что я могу делать без тела своими чисто тонгерскими возможностями. Надо прокачивать и то и другое.

«Гланда, что-то от меня нужно для ускорения апгрейда?» — поинтересовался я у своей операционной системы.

В ответ пришли образы скоростных перемещений, видимо, такой намёк на тренировки в скоростном режиме, потом мысле-образ обильного питания и что-то типа одобрить или нет временный период слабости и бессознательности, так как серьёзный апгрейд потребует всех ресурсов организма. Тело будет меняться так основательно, что ему нужен будет только покой и еда. Контроль над телом в этот период я потеряю. На первые два предложения я ответил, что понял. Насчёт периода слабости задумался.

«Это надолго?» — сделал запрос я. В ответ получил концепт, что от момента, когда заснул до пробуждения, то есть всего ночь, до нескольких оборотов Солнца вокруг Земли. Да, такая у меня эгоцентричная операционная система. В её образе крылся концепт именно движения Солнца вокруг Земли, а не вращения Земли вокруг своей оси. То есть имеется в виду день. В общем, если я правильно понял, от суток до нескольких дней. Спешить с этим не буду. Сначала надо, чтобы Крапива вспомнила побольше и хоть немного взяла способности под контроль. Иначе мы будем беззащитны перед любым недругом. Хотя… Я вспомнил, как лихо Крапива дырявила из пистолетов кастрюлю и стволы деревьев. Не совсем мы теперь беззащитны. Надо будет проследить, чтобы она всегда ходила с пистолетом и запасом патронов. Как минимум второй полный магазин ей нужен. Запасные магазины ко всем пистолетам в бандитских закромах были, так что тут проблемы нет.

Я закончил с чисткой и смазкой пистолетов. С двуцветным немного покорячился с непривычки, но разобрался. Не так уж он от Глока и отличается. Снарядил магазины. Пристроил пистолет на пояс и пошёл тренироваться. Буду постоянно держать его при себе, так как к этому тоже надо привыкнуть.

Тренировка моя была направлена на силу и скорость. Я отчётливо словил идею от Гланды, что надо выкладываться полностью в каком-то скоростном движении, задействуя большое количество мышц. Не удары руками и ногами, а прыжки и бег, отжимания с прыжком, возможно, подтягивания с быстрым выходом силой. Этим и занялся.

Я стал носиться по поляне, стараясь создать максимальное ускорение прямо со старта. Отметил, что дыхание не сбивается очень долго, несмотря на то что я особо не отдыхал. Гланда уже нешуточно изменила тело. Потом прыжки в длину, прыжки в высоту. Не удержался, сделал сальто назад. Впечатляет. Встал без проблем в полный рост. Очень неплохо! Прыжки в высоту на одной ноге с полного приседа очень неплохо нагрузили ноги. Когда основательно прокачал ноги, перешёл к отжиманиям на левой руке. Правая пока была не готова к таким экзекуциям, хотя завтра-послезавтра уже всё обещало зажить. Подтягивания на одной руке никогда не были моей сильной стороной, но тут я неожиданно четыре раза осилил. Напоследок потянул шпагаты и погнул спину. Всё, с тренировкой тела можно заканчивать.

Набрал воды в колодце и ополоснулся.

Была у меня тренировка тела, теперь будет тренировка тонгера. Но если тонгер — это я и есть, тогда лучше назовём это дело «тренировкой духа» или тренировкой Восприятия. Хотя мои способности уже не совсем корректно было называть Восприятием, я тем не менее привык. Восприятие для меня, скорее, не восприятие, а некое состояние, когда я больше я, и меньше завишу от тела, при этом управляю им намного эффективнее. Будто нервные импульсы не идут от мозга, а сразу возникают в нужных группах мышц. В этом, собственно, секрет супер-реакции. Тут я, конечно, вообще не специалист, но эти объяснения были нужны в первую очередь мне самому. Какие-то теории надо было строить, иначе всё это просто сбивало с толку. Итак, с телом всё более-менее понятно, сейчас время тренировать воздействие на расстоянии. В критической ситуации я предпочитал прыгать, бить и уворачиваться, хотя мог в принципе дистанционно повлиять на чужое тело — у Крапивы же рука дёрнулась от моего импульса. Только как это тренировать, если Крапива занята, да и не факт, что будет в восторге от таких экспериментов. Что же делать?

О! Идея!

Я подошёл к берёзе и сосредоточился, задействовав Восприятие. Примерно десять секунд ничего не происходило, потом с ветки сорвался и полетел вниз небольшой листик. Ура! Суть опыта была в том, чтобы создать усилие в месте крепления листочка к ветке. Листик отсоединился и упал. Получилось!

Основной принцип тренировок в реабилитационный период — работаем только с лёгкими весами. Этим и займусь. Листики — моё всё.

Я начал обрывать листики телекинезом. Получалось. В итоге я понял, что могу формировать лёгкое надавливающее и лёгкое тянущее воздействие. И то и другое срывали листик с ветки. Третий вариант дистанционного воздействия к телекинезу отношения не имел, и заключался в том, что я «выгонял» жизнь из какой-либо живой области. В месте сосредоточения моего воздействия живые клетки мгновенно умирали. Без «живой» энергии там полностью прекращался обмен веществ. Я переключился на траву. Какие-то мелкие цветочки я мог оторвать от стебля, если тянул, но вот, например, сорвать телекинезом репей уже не получалось. Надавливание вызывало всего лишь покачивание травы. А вот Опустошение — я так эту штуку назвал — работало достаточно мощно. У того же лопуха стебель изменил цвет очень быстро. Метровой высоты растение на вид было живо, но уже выглядело немного увядшим. Часть стебля попала под моё Опустошение, и эффект был примерно такой же, как если бы я его в этом месте срубил. А через день он будет полностью сухим. Никакого обмена веществ и тем более роста там уже не было. Химические реакции были, но построения клеток, деления, создания новых — всего того, что делает жизнь — уже не было. Офигеть. Вспомнилась птичка, трупик которой упал с ветки. Сейчас на растениях я наблюдал тот же эффект.

Тянуло, конечно, потренироваться на людях. Но из людей были только я и Крапива. На ней проводить такие опыты я был не готов. Так что остаюсь только я. Ну что ж, мне не привыкать. Я сосредоточился на небольшой родинке на предплечье и попытался прогнать жизнь из клеток кожи в этом месте. Получилось, но при этом я получил эмоциональный всплеск от Гланды. Из разряда: «Что за фигня происходит?!» Жуткое беспокойство. Пришлось несколько раз повторить, что всё нормально, но операционная система долго не могла успокоиться. Для неё такая потеря подотчётных живых юнитов оказалась необъяснимой, поэтому она начала волноваться, что сказалось на всём теле. Сердцебиение зашкаливало. Гланда тут же начала заращивать поражённое место новыми клетками. В реальности это выглядело так, что родинка посветлела, а потом отшелушилась. На её месте быстро выросла новая.

Я попросил Гланду убрать родинку. Пришёл ответ, что без проблем, и прямо на глазах родинка зажила, как если бы она была ранкой. Очень интересно. Получается, Гланда может ещё и косметические процедуры проводить. Ладно, продолжим тренировки. Извините, растения, я буду вас уничтожать в абсолютно эгоистических интересах. На собственном теле пока эксперименты остановим.

Когда через несколько часов из носа пошла кровь, я выяснил, что могу «выгнать» жизнь из растительной массы объёмом не более ста двадцати пяти кубических сантиметра. Кубик с длиной грани пять сантиметров. Но это на деревьях. Этот объём «плавал»: где-то больше, где-то меньше. Вполне себе боевой навык. Можно ослепить противника. Причём ослепить жестоко. Глаза просто умрут. Но что-то мне подсказывало, что животные и растения поддаются намного легче, чем тела с тонгерами внутри. Эксперимент с Крапивой это подтверждал. Но в боевом применении этой способности был существенный недостаток: на концентрацию перед применением мне требовалось как минимум пять-десять секунд и неподвижность «мишени».

Пришло время ужина. А как там, собственно, Крапива поживает? Я её не видел и не слышал всё это время. Я отошёл подальше, чтобы шум от создаваемой мной суматохи её не отвлекал. Но, вроде, я не видел, чтобы она вставала с кресла. Надо пойти проверить.

Я, стараясь не шуметь, подошёл к её креслу. Крапива сидела совсем без движения закрыв глаза. А потом, словно почувствовав мой взгляд, она их открыла и посмотрела прямо на меня. Жуть! Красные от крови глаза и безжизненное выражение лица. Вот вылитая королева вампиров. Какое-то время девушка пристально смотрела на меня, но при этом было ощущение, что она всё ещё где-то не здесь. Как будто на меня пристально смотрит статуя. Крапива выглядела постаревшей лет на десять. Черты лица заострились, никаких эмоций. Настолько она выглядела безжизненной, что казалось, никогда не сможет улыбаться в принципе. Выглядело, конечно, пугающе. Наконец взгляд стал более осмысленным, выражение лица сменилось на чуть более живое. Я подошёл ближе и присел рядом на корточки.

— Судя по глазам, ты неплохо поработала, — заметил я.

— Да, — односложно и как-то не живо ответила девушка, что ещё больше усилило её сходство со статуей.

— Есть хочешь?

— Да. Надо поесть, — девушка тяжело поднялась из кресла и двинулась к дому.

В молчании мы разогрели еду, оставшуюся с обеда, и поели. Я понимал, что пока лезть с вопросами не стоит.

— Чай будешь?

— Да, — девушка оставалась немногословной.

Я заварил пакетик, насыпал три ложки сахара, перемешал и вручил девушке. Сам сел напротив. Пару минут мы просто молча пили горячий чай.

— Всё началось с того, что ты меня искал.

Крапива ничего не спрашивала и не ждала подтверждения, поэтому я просто молчал и слушал. После паузы девушка продолжила.

— Я вспомнила дни, что мы провели вместе на базе «Удочка», вспомнила, как и из-за чего мы там оказались, вспомнила наш визит к Степанову и убийство Череватовых, вспомнила тренера, вспомнила, что он нам рассказал… И я вспомнила доктора Ри. Вспомнила, что доверяла тебе, потом перестала. Не доверяла доктору Ри, потом начала доверять. Я вытащила очень много дерьма из своей головы. Оказывается, я все эти недели после возвращения была сумасшедшей! Это было хуже, чем изнасилование! — пока девушка говорила, в ней появились эмоции, и злость среди них была бесспорным лидером. — Маугли, если в будущем мне будет грозить что-то подобное, постарайся убить меня. Ты знаешь, что у меня было в голове последнее время?! Я своровала деньги у подруги просто прикола ради, но совсем не шуточную сумму. Я подставила другую подругу, сделала виноватой за свой косяк. И тоже без причины. Просто хотелось сделать гадость. Я стала зависать на сайтах знакомств, интересуясь как мальчиками, так и девочками. Это я начала флиртовать с тренером. Это я ему назначила свидание после тренировки. Я стала практически животным. Умным, хитрым животным. Деньги, секс, зависть, козни — мысли только об этом. Только эти интересы. Только такая жизнь. Как же вовремя ты меня вырубил… Какие же они твари!

Девушка расплакалась, закрыв лицо руками.

Я пересел к ней поближе. Крапива уже рыдала навзрыд. Я обнял её, но она словно этого и не заметила.

— Твари! Твари! Твари… — перемежала свои всхлипы девушка. — А ты козёл! Ты меня в это втянул!

Последние слова она сказала с горечью, но не отстранилась.

— Нет, я не козёл.

— Козёл.

— Тупой баран, но не козёл!

Сквозь слёзы Крапива хихикнула и стукнула меня кулачком по груди. Она, очевидно, успокаивалась. Я подхватил её на руки и понёс на второй этаж. Было непросто с раненой рукой, но я же с акробатами много занимался, насмотрелся, а они в поддержках соображают. Она немного опешила с такого номера в моём исполнении.

— Ты куда меня потащил?

— На свой диван!

— Ты офигел? Я вообще-то совсем не в том состоянии, чтобы меня на диван тащить, — Крапива попыталась вырваться, но не очень старательно.

— Я не знаю, что у тебя за интересные мысли, надеюсь, ты мне расскажешь, но на диване я планировал с тобой досидеть, чтобы ты доплакала спокойно. Там удобнее будет.

— Не врёшь…

— Я никогда не вру!

— Сейчас врёшь!

— Чёрт, — мы оба рассмеялись.

Я донёс Крапиву до дивана и сгрузил, сам устроившись рядом.

— Я буду сидеть, обнимать тебя, а ты рассказывай, что вспомнила.

— Ну, ладно! — Крапива устроилась поудобнее и продолжила рассказывать.

В основном ничего нового она не сказала. Было интересно слушать, как человек ведёт себя под воздействием внушения, сам себе оправдывая любые возникающие нелогичности. Крапива в своих воспоминаниях пока не добралась до финальной обработки, а я подталкивать к этому её не хотел. Это её работа, и она с ней справляется. Вмешиваться будет неправильно. Девушка очень со многим разобралась, но использование Восприятия для неё всё равно было как в тумане. Оно так пока и не вернулось. Ладно, посмотрим, как дальше будет. В итоге мы провели на диване ещё примерно час, сначала обсуждая её воспоминания, а потом просто болтая ни о чём, не выходя при этом за границы лайтовых обнимашек.

— Кое-что забыл, — вдруг встрепенулся я. — Тебе нужно иметь при себе оружие. Я думаю, Глок лучше всего подойдёт. Надо привыкать к нему. Всегда носи его с собой.

— Ладно, а где он?

— Сейчас, — я принёс из подвала пистолет и вручил ей вместе с кобурой. Крапива быстро пристроила пистолет себе на талию.

— Ну, всё, надо спать, — подытожил сегодняшний день я.

— Спокойной ночи, Маугли, — Крапива поцеловала меня в щёку, чем подняла настроение и немного температуру. Ох, давно у нас ничего не было… Крапива, видимо, что-то прочитала в моих глазах, но только лукаво улыбнулась и повторила: — Спокойной ночи!

— Постараюсь, — улыбаясь ответил я.

Девушка с улыбкой удалилась к себе.

Чтобы побыстрее успокоиться, пришлось прибегнуть к помощи Гланды. Та сработала как надо, через несколько минут я заснул глубоким сном.

Проснувшись, я первым делом просканировал пространство — всё в порядке, Крапива лежит на постели и спит. Потом присмотрелся к руке. Все внешние признаки перелома исчезли. Просканировал Восприятием кости. Всё выглядело зажившим. На местах соединения обломков образовалось что-то типа рубца, но это была именно костная ткань. Пошевелив рукой, я не заметил особых отклонений. Понажимал, потянул, опёрся на ладонь — рука не болела и вела себя абсолютно нормально.

Отлично!

Я вышел на улицу, умылся, почистил зубы. Приступил к готовке завтрака. Все эти консервы, конечно, поднадоели, но ничего страшного. Грех жаловаться. Приготовив макароны с тушёнкой, я умял солидную порцию, после чего намешал себе протеинового коктейля, или, более точно, гейнера. Выпив эту бурду, сделал кофе и с кружкой отправился в подвал копаться с оружием. Там меня Крапива и застала.

— Маугли и его игрушки, — прокомментировала она, когда увидела меня за столом в окружении инструментов убийства.

— Ты с этими игрушками играешься намного лучше меня, кстати.

— Сегодня пойдём стрелять? — с интересом посмотрела на меня Крапива.

— Пойдём. И я предлагаю взять все остальные стволы, попробовать пострелять из них.

— Это должно быть интересно. Я за!

— Иди завтракай, а я тут соберу всё.

— Я только кофе попью. А чего ты повязку снял с руки? Рано же ещё, — обратила она внимание на мою правую руку.

— Всё зажило! Смотри!

Я взял небольшой ножик и как в кино сделал небольшой разрез на предплечье. При этом дав указание Гланде срочно всё это заживить. Ранка в течение минуты покрылась новой кожей.

— Как в кино! — словила мои мысли Крапива. — Я тоже так уметь буду?

— Я постараюсь, чтобы умела. Помнишь тот день, когда мне пришлось заночевать на улице из-за того, что заснул и обделался? Я вот тогда тело, можно сказать, перевёл на новый уровень. Оно у меня теперь совсем по-другому работает. В разы эффективнее.

— Эх, жаль тут памперсов нет. Мне тоже придётся на улице ночевать, — Крапиву ради таких возможностей не смущала перспектива поваляться в дерьме какое-то время.

— Посмотрим, как оно у тебя будет. Возможно, и не понадобится.

К нашему импровизированному тиру мы шли увешанные оружием. Я всё, что похоже на автомат, про себя называл карабином, а что похоже на дробовик — дробовиком. Вот, не специалист и всё тут.

Началась стрельба. Какой бы ствол мы ни взяли, всегда Крапива стабильно опережала меня в плане меткости. Из одного ствола, напоминающего дизайном автомат Калашникова, она уверенно отстреливала веточки с дерева на расстоянии более сорока метров. Мне никакое Восприятие не помогло достичь таких результатов. Также постреляли из пистолетов-дедушек. Ну, после тех, что мы оставили себе, они как-то были не очень. Тем более, что лучше привыкать к одной модели. Например, у меня из моего двуцветного результат был сегодня намного лучше. Я, правда, стрелял правой рукой. Но даже зажившая рука не помогла мне приблизиться к Крапиве по меткости. Та же вытворяла чудеса. Такое ощущение, что она росла в семье профессиональных стрелков, у которых был собственный тир. Во-первых, она брала в руки незнакомый ствол и интуитивно понимала, как он работает, безошибочно определяла, какой подойдёт патрон, а во-вторых, после этого она обращалась с этим стволом, как штукатур-профи с мастерком. Некоторые стволы с непривычки пинали меня отдачей, Крапива же таких проблем не испытывала. Сразу становилась в правильную стойку, прижимала приклад как надо и куда надо. Удивительно! До этого она не стреляла из настоящего оружия ни разу в жизни.

Настрелявшись, мы отправились обедать.

После обеда я пошёл приводить в порядок оружие, а Крапива вздохнула и без особой радости, но решительно поплелась к своему креслу.

Пока чистил и протирал все эти ружья, я немного лучше понял, как что работает, а также провёл небольшую инвентаризацию. Итого было четыре старых пистолета. Видимо, советского производства, раз со звёздочкой. Потом наши пистолеты с Крапивой. Было четыре ствола «а-ля Калашников», три дробовика. Дробовики были разные. Один потёртый, два других поновее. Такой арсенал. К нашим к Крапивой пистолетам осталось чуть больше пятисот патронов. Ко всем остальным ружьям патронов было от нескольких десятков до нескольких сотен. К черным «Калашниковым» было больше всего, около двух тысяч. Они войну что ли вести планировали? Или такой запас — это нормально? Чёрт его знает. Но запас есть, и это хорошо.

С оружием я более-менее разобрался, теперь настало время вернуться к тренировкам.

Я вышел на улицу и принялся разминаться перед тренировкой тела. Разогревшись и потянувшись, принялся носиться по поляне туда-сюда, тренируя скорость, но стало скучно. Тогда я отправился в лес и обежал дом по лесу на максимальной скорости. С задействованным Восприятием это просто нечто. Я бежал, успевая тщательно рассмотреть место, куда ставлю ногу, учесть наличие препятствий в виде веток и стволов деревьев, заметить, куда прыгнуть дальше, всё легко и без напряжения, при этом скорость была какая-то нереальная. Набегавшись, я решил всё-таки попробовать свои новые способности в привычном для меня режиме. Решил попрыгать акробатику. На руки, конечно, нагрузка будет нешуточная, но рука, вроде, зажила. В общем, если что, ещё раз заживёт.

Сделав на пробу несколько раз колесо, я не почувствовал никакого дискомфорта в правой руке и приступил к прыжкам. Рондат-фляк-сальто — классика. Прошло очень легко. Трава — это конечно, не асфальт и не бетон, но и не акробатическая дорожка, сама не толкает. А прыгал я не хуже, чем на дорожке. Ладно, пробуем дальше. Рондат-фляк-бланш. Получилось. Сальто прямым телом сделал без проблем, запас по высоте очень неплохой. Теперь так: Рондат-темп-бланш. Получилось! Немного переживал, так как на переходе с темпового сальто на бланш очень сильная ударная нагрузка, но ноги справились. Ещё попрыгав акробатику в своё удовольствие, решил переходить к следующей части тренировки. Неожиданно от Гланды пришёл запрос, что это сейчас было, что это за стрессовые нагрузки. Я ответил, что надо к ним тоже адаптироваться. Гланда приняла к сведению и, как я понял, записала себе подготовить тело и к таким прыжковым нагрузкам тоже.

Немного помахал руками и ногами. Гланда, такое ощущение, всё фиксировала с целью подготовить тело таким образом, чтобы эти нагрузки переносились намного легче. Что ещё можно сделать? О! Отжимания на одной руке с прыжком. Не моё любимое упражнение, хотя бы потому, что в зале всегда есть, чем его заменить, но сейчас оно было вполне уместно. Наотжимавшись, пошёл к присмотренному вчера дереву с ровной горизонтальной ветвью, которая может заменить турник. Поскольку правая рука уже починилась, то можно попробовать себя в выходах силой. Сделав двадцать пять выходов с достаточно чистой техникой, я сам от себя офигел. Когда изменения в том, что ты делаешь давно, такие значительные, это очень впечатляет. Потянувшись и погнувшись, я решил, что на сегодня хватит физических упражнений.

Закончив с телом, пошёл умыться, заодно проверил, как там Крапива. Девушка сидела в своём кресле и не шевелилась. Молодец, работает. Я опять намешал себе спортивного питания, так как тело требовало куда больше и калорий, и питательных веществ.

Теперь у меня по программе прокачка суперспособностей духа. Листики и травинки берегитесь, я иду!

Несмотря на боевой задор, я не обнаружил особого прогресса в своих тонгерских способностях. Тяни-Толкай — это так я назвал телекинез — работал также, листики слетали с дерева, травка и маленькие веточки гнулись, но лучше или хуже, чем вчера, я сказать не мог. В плане управления этой способностью тоже не было какого-то прогресса. Я мог создать либо тянущее, либо толкающее усилие. Сформировать что-то типа невидимой руки или хотя бы петли у меня не получалось. По сравнению с прогрессом тела это было вообще стояние на месте. Но ничего, прокачаем и эти штуки. Опустошение работало как часы, моя воля просто выдавливала жизнь из определённого объёма живого организма. Я тренировался делать это быстрее, но без особого результата. Несколько секунд на концентрацию уходили. Для боя это огромный промежуток времени, поэтому надо тренироваться дальше.

Закончилось всё уже привычным кровотечением из носа.

Кстати, что за фигня? Тело у меня уже прокачанное, раны заживают на глазах, а тут кровь из носа снова и снова. Я послал запрос Гланде, что происходит. Получил какой-то невнятный ответ, все-таки мы не через интерфейс общаемся, а с помощью чего-то типа эмоциональной телепатии. Суть ответа была в том, что я сам это делаю. Сам рву сосуды в носу. Я послал ещё несколько запросов, пытаясь разобраться. Наконец, до меня дошло. Используя Восприятие, я так или иначе создавал силовые импульсы, геометрическим центром которых было тело. Соответственно, на тело это тоже влияло, и достаточно разрушительно. Кровотечение из носа было чем-то вроде предохранительной системы. Рвались достаточно безобидные сосуды в носу, тем самым показывая, что нагрузка перестаёт быть безопасной. Если продолжать использовать способности после этого, то могут быть очень серьёзные травмы. Сосуд в носу — это одно, а сосуд в мозге — совсем другое. Так что слава богу, что эта система работает таким образом. Самое безобидное что может быть. И проявляется очень заметно. Будто это заранее встроенная штука. Послал Гланде импульс противодействовать разрушительным воздействиям — укрепить всё, что только можно укрепить. Пришёл ответ из разряда «не учи учёного, работаю над этим».

День уже подошёл к концу, стояли сумерки. Надо ужинать и узнать новости у Крапивы, как у неё идут дела.

Я ополоснулся водой из колодца и отправился на кухню.

Крапива была уже там, бодро порхая от плиты к столу. Красный цвет ещё не до конца покинул её глаза, а в остальном перемены были разительные. Девушка была бодра и даже, что казалось невероятным, весела и беззаботна. А запахи намекали на то, что кроме стрельбы она меня и как повар по всем пунктам уделывает. Пистолет, уже привычным аксессуаром, торчал из кобуры на её поясе.

— Как дела? — поинтересовалась она.

— Нормально. Многое осваиваю. Тело очень сильно прогрессирует, остальное тяжело отследить, но, надеюсь, тоже прогресс есть. Как минимум скорость использования способностей пусть и медленно, но растёт. Как ты? Есть что интересного рассказать?

— Пока нет. Расскажи лучше ты про свои способности. Мне тебя проще догонять будет.

Весь ужин я подробно рассказывал про свои результаты в плане развития способностей, которых удалось на данный момент достичь. Крапива внимательно слушала и проявляла огромный интерес ко всему этому. Когда мы пили чай она неожиданно переключила тему.

— А почему тут ванные комнаты есть, люстры есть, а воды и электричества нет?

— Тут генератор. Я не хочу его запускать, экономлю бензин. И без него, вроде, нормально.

— А можно ненадолго его включить, хочу нормально ванну принять. А то это омовение колодезной водой — это не гигиеническая процедура, а издевательство какое-то. Либо на плите тазик греть, что тоже так себе удовольствие.

— Да без проблем, сейчас и займусь.

Я спустился в подвал, запустил генератор, зажёг колонку, вроде, должно работать. Проверил, вода пошла из крана, но пока холодная.

— Все работает! Скоро вода нагреется, и можешь идти в ванную! — прокричал я Крапиве. — Тащи сюда грязные вещи, стирать будем! Тут стиральная машинка есть!

— Хорошо!

Через несколько минут Крапива принесла свои грязные вещи. Загрузили стиралку. Крапива упорхала к себе в комнату, ванная у неё была своя рядом со спальней. Вообще, в её движениях появилась какая-то лёгкость и скорость.

Я решил тоже принять душ.

Решил и принял. Хорошо, конечно, под горячей водой оттереться. Оделся в чистое и сидел на диване рядом со спальней Крапивы и думал, чем заняться. Потом решил заморочиться с пистолетом, как его лучше пристроить. Вспоминал Крапиву, как она выхватывает пистолет, взводит и стреляет за доли секунды. Я тоже за доли, но у меня этих долей значительно больше получается. В общем, я увлёкся тренировкой по выхватыванию пистолета. Очередное сканирование, которое я делал уже практически на автомате, показало, что Крапива валяется в постели полураздетая. Видимо, решила лечь спать пораньше. Ну, ладно, а я думал, расскажет, как у неё прогресс идёт с наведением порядка в голове. Я уже чувствовал вялость, тело готовилось ко сну.

Внезапно, меня что-то смутило в том, что я увидел с помощью Восприятия. Я попытался вспомнить, но не уловил. Я задействовал Восприятие и присмотрелся тщательнее. Вроде, везде всё также. Перевёл внимание на Крапиву. Вроде, ничего особенного. Про её фигуру нельзя сказать «ничего особенного», но ничего особенного не происходит… Хотя…

Не может быть!!! Я сконцентрировался. Крапива лежала на кровати поверх одеяла и водила пальцем по ткани. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! Она выводила буквы!

«И», «Д», «И», «С», «Ю», «Д», «А»

Всю вялость снесло в секунду. А в следующую секунду я залетел к ней в комнату.

— Я уже думала, ты читать разучился… — встретила меня Крапива озорной улыбкой.

— Главное, что ты писать не разучилась! Ты же мне потом расскажешь, как так получилось?

— Когда потом? А чего не сейчас?

— Сейчас нельзя! — я сделал важное лицо. — Сейчас двадцать два часа тридцать одна минута. В это время у Маугли третий раз в жизни появился шанс поцеловать самую красивую девушку планеты! Я не хочу его переносить даже на несколько секунд.

— Да ты что? И где же ты нашёл самую красивую девушку?

— Далеко отсюда, но главное, она сейчас здесь, — я подошёл и присел рядом с Крапивой. Моей Крапивой.

Серые глаза искрили и притягивали. Я наклонился, и через какое-то время не видел и не хотел ничего видеть, кроме этих глаз. Мы долго целовались, а потом… Потом у нас было то, что и должно быть у парня и девушки после долгой разлуки.

Глава 10

— Когда нас повели на финальную обработку, я относилась к тебе хуже, чем к старым носкам пьяного бомжа. Мне было физически очень неприятно находиться рядом с тобой. Я тебе не то чтобы не доверяла, это как доверять или не доверять клопу. Такое отношение. Доктор Ри хорошо со мной поработал. А тут нас ещё кладут рядом голова к голове. В общем, ты понял.

— Понял, да. Ты особо своего отношения и не скрывала.

Мы полусидели-полулежали в постели, накидав под спину подушек. Голова Крапивы лежала у меня на груди. К середине ночи мы всё-таки решили поговорить. Крапива, чтобы меня не смущать и не отвлекать снова натянула футболку, только мою.

— И тут ты мне сообщаешь: «Не бойся, это больно и страшно, но ты сильнее». И так уверенно! Я сначала хотела рассмеяться, а потом чувствую, ты не врёшь и искренне говоришь. И задумалась. А потом, когда меня накрыло и началась обработка, я вдруг осознала, что ты присутствуешь и пытаешься мне помочь. Я чувствовала твою боль и волю. Ты не хотел сдаваться и не сдавался. И у меня будто два Маугли: один во сне хороший, другой в жизни — плохой. А потом я совсем провалилась в беспамятство. Но часть их воздействия ты заблокировал, что, мне кажется, всю картину обработки им сбило. Я же после этой обработки должна была стать полным психом, который только изображает разумного человека. А я хоть и стала сволочью, но не до конца. Какие-то внутренние тормоза остались. Но всё равно состояние было отстойное. Я не знала, чего на самом деле хочу. Меня постоянно тянуло на какую-то грязь, а всё более-менее хорошее вызывало цинизм и сарказм. И в итоге я сама у себя вызывала отвращение. Но это отвращение к себе в тысячу раз лучше, чем если бы я поверила, что я такая и есть. Ведь их цель была именно такой — я должна была поверить, что всё мои мерзкие мысли — это я и есть. Хорошо хоть всерьёз накосячить не успела, что-то во мне осталось, что меня останавливало, но рано или поздно я бы что-то отожгла — это точно. Очень вовремя ты меня от тренера оттащил. Бить женщин, конечно, плохо, но в том случае это было лучшее, что можно сделать. Ты меня спас.

— Мне это было надо не меньше, чем тебе. А как ты Восприятие включила?

— Да никак. Открыла глаза, когда всё это вспомнила и осмотрелась: перед собой глазами, за спиной Восприятием. Оно просто вернулось и всё. Так что никаких особых стрессовых нагрузок не понадобилось. Без кидания камней обошлось.

— И хорошо.

— Что теперь будем делать?

— Сейчас спать, а завтра устроим военный совет. Там стратегию и выработаем. Я тут пока ты над собой работала даже план из целых трёх пунктов составил!

— Да ладно? Расскажешь?

— Завтра, — я погладил свою девушку по голове.

Крапива устроилась поудобнее и через какое-то время заснула, закинув на меня ногу. Я решил не спать. Включилось какое-то беспокойство. Прошлый раз, когда мы вот так, мягко говоря, расслабились, проснулись связанные и беспомощные. Меня параноило от одной мысли, что я могу снова попасть в ситуацию, когда стану таким же беспомощным. Потерплю без сна. Ничего страшного. Гланда издала что-то типа недовольного ворчания, мол, я ей работать мешаю, но подчинилась и не стала отключать тело на сон.

Так и просидел всю ночь, вспоминая последние недели своей жизни и периодически просвечивая округу Восприятием. Никакие вороги не пришли забрать мою спящую красавицу. Ночь прошла, наступило раннее утро, потом утро, потом позднее утро, потом Крапива проснулась. Когда я уловил этот момент, то погладил её по голове, а она тут же, словно только этого и ждала, потянулась. Потягивающаяся девушка в одной лишь лёгкой футболке… Я уже было решил помочь высвободить всё, что так аппетитно просилось из-под этой футболки наружу, как Крапива легко спрыгнула с постели и убежала в ванную.

Через какое-то время послышались возмущённые крики, что вода холодная, да и нет той воды. Без работающего генератора давления никакого не было. Того, что из труб вылилось, хватило, чтобы девушка намылилась, но смыть уже было нечем. Пришлось спасать ситуацию и бежать за водой. В итоге, пусть и не без приключений, но с утренними процедурами мы закончили.

— Ты опять раньше меня проснулся? — спросила девушка, когда мы пили кофе.

— Я вообще не спал.

Я объяснил, почему не мог заснуть и на полном серьёзе предложил стараться спать по расписанию, чтобы нас не могли застать врасплох.

— Это, конечно, надо переварить, но в принципе есть смысл в этой паранойе. Попробуем, почему нет. Стрелять сегодня будем?

— Нет, не будем. Ты и так прекрасно всеми видами оружия владеешь. Поэтому смысла нет патроны тратить. Их там не бесконечное количество, — есть и у Маугли своя небольшая жаба, есть.

— Ладно. А что тогда делать?

— Пока тоже самое. Тебе надо вспомнить все моменты, когда тебя обрабатывали. Даже если ты вспомнила почти всё, то остаточный эффект от некоторых «сеансов» всё ещё есть и очень плохо влияет как минимум на тело. Так что до обеда ещё работай над памятью. Потом предлагаю перейти в общении на имперский язык. Нам надо его восстанавливать в памяти, глядишь, и что-то ещё проклюнется.

— Миа кафе? — с ударением, на «а» в «кафе» спросила Крапива.

— За.

Крапива налила мне ещё чашечку кофе. Дальше мы общались на имперском, периодически поправляя друг друга или споря о разных способах произношения или построения фраз. По мнению Крапивы я на имперском говорил, как мастер Йода из Звёздных войн. «Пить я кофе ещё бы сделал» — в таком духе. Я таких тонкостей не понимал, зато знал больше слов. Поболтав о погоде, но на имперском языке, мы пошли заниматься своими делами.

Я опять отправился гонять своё тело. И оно опять показывало чудеса ловкости и скорости. Я вспомнил, как сломал руку. На тех скоростях, что я сейчас показывал, малейшая ошибка грозила именно переломами. Я послал запрос Гланде, что надо как следует укрепить кости, в ответ получил, что-то типа «конечно».

Изматывать тело тренировкой становилось всё сложнее. Из акробатических прыжков я дошёл до того, что сделал двойное назад с места. Причём приземлился в доскок и практически в полный рост. Ладно, с акробатикой понятно. Тут я красавчик. Из нового добавил в тренировку кидание камней левой и правой рукой. В метании или кидании важна техника, которой у меня никогда толком не было. Но я тем не менее старался.

Как я понял из не очень внятных посланий Гланды, она сейчас собирает шаблоны нагрузок, чтобы прокачать тело именно в этом направлении. Никаких выборов передо мной не ставилось: можно и силу, и ловкость качать одновременно. Поэтому я к упражнениям с весом своего тела добавил отягощения, чтобы разовое усилие прокачать. Взял в одну руку ведро воды, а на другой подтянулся. Это что-то запредельное для меня было. Внешне я особо не менялся, у меня и так мускулатура была развита на очень достойном уровне. А вот качественно тело менялось пугающе быстро и обещало в итоге превратиться в что-то вообще невероятное. Но для этого невероятного Гланде нужен был период от одного дня до нескольких суток, когда я буду полностью недееспособен. Меня даже кормить придётся с ложечки.

Не очень понятно, когда этим заняться. Вот с Крапивой и обсудим. Я продолжил подтягивания.

От тренировки меня отвлекла Крапива.

— Маугли, я всё! — девушка выглядела счастливой. — Больше ничего найти не могу. Облегчение огромное, конечно!

— Ну, супер! Смотри, что тебя ждёт дальше!

Я взял ведро воды и подтянулся на одной руке. Крапива прекрасно представляла сложность упражнения. Поэтому впечатлилась.

— Или вот ещё.

Я встал на ровное место, чуть присел и сделал высокое сальто прямым телом с места, приземлившись в полный рост.

— Офигеть! Ты действительно мутируешь, а по виду остался таким же. Я особых изменений не наблюдаю.

— Это ещё цветочки. Все эти улучшения — это просто эффект пробудившейся операционной системы, а вот когда она меня всерьёз менять начнёт, тогда вообще непонятно, что получится. Так что вот. Будем и твою операционную систему из спячки выводить.

— Я обеими руками за.

— Тогда пошли обедать. Заодно и обсудим, какие у нас планы.

— Пошли.

За обедом я рассказал все свои соображения. Долго ломали голову, что мы можем сделать в отношении родителей, но не придумали ничего. Если дать родителям как-то о себе знать, то это только навредит и им, и нам. Пусть это и печальная сторона нашей теперешней жизни, но тут ничего не поделаешь. В итоге сошлись на том, что тренера придётся как-то брать в плен и общаться с ним. Я рассказал Крапиве о том, как агент Лотор, он же тренер Иван Викторович, гнался за нами, как он прыгал и бежал со скоростью автомобиля. Понятно, что сейчас даже при всех моих апгрейдах, мы не выстоим против него и пары минут, а то и пары секунд.

— Смотри, я думаю, что затягивать с пробуждением твоей операционной системы смысла нет. А потом уже можно будет оставить тебя одну, а меня отправить в спячку. Будешь за мной присматривать, пелёнки менять, и сама параллельно бегать и прыгать. Что думаешь?

— Можно так и сделать. Но что-то я побаиваюсь.

— Не бойся. Сначала попробуй просмотреть Восприятием своё тело.

— Уже пробовала — это реально круто. Все органы видишь, чувствуешь, можешь напрямую влиять. При этом отчётливо понимаешь, что ты не тело. Если бы я догадалась это сделать на базе имперцев… — девушка ненадолго помрачнела. — Хотя что было, то было. Справились же.

— Да, справились. А когда сильнее станем, ещё много с чем справимся. Дальше всё просто: выдели восприятием эндокринную систему и направь мысленный приказ «Просыпайся» сразу всем железам. У меня так сработало.

— Давай на улицу выйдем. А то вдруг что-то не очень красивое со мной случится.

— Это да, это может быть. Пошли.

Мы подошли к креслу, в котором девушка занималась чисткой памяти. Крапива села, глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Потом открыла и сказала:

— Такое ощущение, что что-то отвечает!

— Давай ещё раз!

Крапива опять прикрыла глаза, сосредоточилась… А потом из её рта вылетел весь обед, который мы только что съели. Я отскочил, но, когда девушка забилась в судорогах и выпала из кресла, подбежал и придавил к земле, схватив за нижнюю челюсть, чтобы она не прикусила себе язык. Я сейчас напоминал бойца МАА, взявшего в захват соперника сзади: ногами я обхватывал бедра Крапивы, одной рукой прижимал её руки, а другой сжимал ей рот. Мы лежали на боку. Крапиву гнуло и корёжило. Я как мог сдерживал эти мышечные сокращения. Просканировал её тело Восприятием. Там творился хаос. Сердце билось как сумасшедшее, железы выделяли в кровь секреты, мышцы сокращались несимметрично — всё пошло вразнос. Но, вроде, ничего летального не происходило. Случилось то, чего девушка боялась: кишечник и мочевой пузырь решили порадовать меня своим содержимым именно сейчас. Ладно, это не смертельно!

Наконец судороги ослабли. По телу Крапивы прошла волна сокращений мышц, но уже не хаотичная, а упорядоченная, как если бы из-за рояля убрали танцующую по клавишам обезьяну, и посадили профессионального музыканта, который принялся стучать по клавишам, прислушиваясь к звукам инструмента с целью немного к нему привыкнуть. Хаос постепенно сменился упорядоченными процессами. А потом просто сном. Присмотревшись Восприятием, я увидел, что железы продолжают активно работать. Глубоко погрузиться в химию процесса я не мог, просто отметил немного другой рисунок работы внутренних органов. Что ж, надеюсь, у нас всё получилось.

Я оставил Крапиву лежать на боку и пошёл включать генератор. Горячая вода нам понадобится.

Крапива пришла в себя поздно вечером, можно сказать, ночью. К этому моменту я уже поменял на ней одежду и как мог обмыл и обтёр. Одежду тоже постирал. Девушка сейчас лежала на одной из постелей в комнате на первом этаже, куда я её отнёс после гигиенических процедур. Сам я поужинал и просто сидел рядом, ожидая пробуждения.

Крапива открыла глаза и несколько секунд приходила в себя и соображала, где она. Быстро придя в себя, она тут же принюхалась. Я рассмеялся.

— Добро пожаловать в клуб!

— Чёрт, — Крапива покраснела.

— Смотри, теперь и у тебя, и у меня есть «те самые» штаны. Будем беречь их как реликвию, всё-таки не каждый день такие приключения происходят.

— Фетишист. Я с удовольствием эти штаны сожгу. Где они, кстати?

— Сушатся. А тебя ждёт ванная. С горячей водой!

— Спасибо!

Крапива отправилась отмывать своё тело и гордость, а я тоже поднялся на второй этаж. Пока Крапива была в отключке, я не спал, поэтому уже накопил приличный запас недосыпа. Гланда справлялась без проблем, но ныла, что работает неэффективно.

— Крапива, мне поспать надо! Теперь ты нас охраняешь!

Девушка в ответ лишь помахала мне пистолетом. В ванне с пистолетом — романтика в стиле милитари…

Я заснул практически мгновенно.

Утром проснулся и Восприятием обнаружил Крапиву, сидящую за столом на кухне. Спустившись вниз, поздоровался. Несмотря на бессонную ночь девушка выглядела бодро.

Я сделал себе кофе и присел напротив своей боевой подруги.

— Ну как ощущения? Общаешься с ОС? — первым делом мне было интересно узнать, как у Крапивы дела в плане новых способностей тела.

— С чем?

— Ну, с операционной системой тела. Я её так называю.

— Да. Но как её назвать, я пока не решила.

— Я свою Гландой от gland — «железа» назвал. Нормально, она отзывается.

— ОС, говоришь? — Крапива задумалась. — Пусть тогда так и будет — «Оса».

— Неплохо. Так и что ты уже выяснила?

— Да особо ничего. Она только ждёт приказаний, а какие ей давать приказания, я не знаю.

— Ну, там, волосы погуще, кожу, где надо — побелее, где надо — порумянее…

— Вот и я думаю, что это именно то, что в следующий раз поможет при похищении. И вообще, что тебя в моей коже не устраивает? — хитро прищурилась девушка.

— Всё устраивает! — я поднял руки сдаваясь.

— Не врёшь.

— Я никогда не вру!

Крапива хмыкнула, даже не став комментировать моё заявление.

— Так вот, — продолжил я, — тебе надо сформулировать запрос на изменения и преобразования, которые ты хочешь получить в теле. Например, я сформулировал запрос «бой», и мне пришли образы тяжёлых тренировок на скорость и силу. Мне кажется, что в этой операционной системе или что бы это ни было содержатся алгоритмы развития тела для разных условий выживания. Если бы нам была нужна жаростойкость, то изменения бы шли в этом направлении, если нужно переносить холод, то упор был бы на теплоизоляцию или на что-то такое. Возможно, и для разной гравитации можно тело адаптировать, но нам нужно сражаться или, более приземлённо, драться. Для этого нужны сила, скорость, ловкость и прочность. Я эти вещи попросил улучшить. Они и улучшаются. Ты можешь тоже самое сделать. Что нас ждёт — не понятно, но если тело и может чем-то помочь, то только этими вещами. Драться по умолчанию оно не умеет. Мои навыки рукопашного боя и твои навыки стрельбы — это что-то наше личное, с чем мы пришли в эти тела.

— А можно попросить изменить так, чтобы на нас излучение гипнотическое не действовало?

— Не думал об этом, скорее всего, должна быть какая-то защита предусмотрена. Но тело — физический объект, против него всегда можно подобрать воздействие, помощнее и посильнее. Так что тут нельзя на сто процентов быть уверенным. Мне уйти от гипноза помогал фактически выход из тела. Поэтому тут надо просто стараться тело усилить само по себе и отдельно прокачивать свои способности по контролю тела.

Я задумался. Интересно, а может Гланда сделать так, чтобы на нас не действовали имперские гипноизлучатели? Я постарался в подробностях восстановить в памяти момент, когда нас взяли под контроль люди в сером, и спросил Гланду, сможет ли она противостоять этому. Гланда вполне чётко поняла вопрос и однозначно ответила, что займётся противодействием этому влиянию.

— Попроси свою Осу создать защиту от этого излучения. Она должна справиться, — тут же посоветовал я Крапиве.

— Хорошо. Так… Ещё мне нужна реакция очень хорошая и… Всё остальное тоже нужно. Только я не хочу в машину из мышц превращаться.

— Я тоже не хочу, чтобы ты в машину из мышц превращалась. Так что ты там со своей Осой пообщайся, может, что-то придумает. И ещё один момент. Мне надо будет тебя ненадолго покинуть.

Крапива встрепенулась.

— Куда это ты собрался? Похитил, значит, девушку, увёз чёрт знает куда и уже покинуть?

— Мне Гланда сообщила, что для дальнейшей более серьёзной перестройки организма, ей придётся поработать настолько основательно, что я буду какое-то время недееспособным. Спать буду или стану настолько слабым, что толку от меня как от бойца не будет никакого. Сколько это займёт времени, я не знаю. От меньше суток, до нескольких дней. Я думаю, с этим не затягивать. У тебя есть оружие, еда, и возможность тренироваться. А потом, скорее всего, тебе твоя Оса тоже что-то такое предложит.

— Ты уверен, что это безопасно?

— Конечно, нет. Мы всё делаем в первый раз, значит, ни в чём нельзя быть уверенным. Но нам нужны козыри, а хоть какие-то способности — это и есть наши козыри. Разбуди ты Осу дней пять назад, и сама бы раскидала всю банду Кадиллака без моей помощи.

— Я всё понимаю. Надо — значит надо. Когда ты в эту свою спячку впадаешь?

— Давай сейчас ты иди, поспи немного, а потом день вместе потренируемся, я тебе что знаю подскажу, а к вечеру я уже отрублюсь.

— Я не уверена, что засну сейчас. Особо не хочется.

— Вот свою Осу и проверишь. Она справится.

Крапива пошла наверх, но была остановлена мной для поцелуев и обнимашек. Когда я начал уже подумывать, что надо бы нам переместиться в спальню для более активной совместной деятельности, получил пальцем под ребро.

— Сам сказал мне спать идти, так что страдай! — и убежала наверх.

Я же вышел на улицу и несколько часов так и эдак пытался себя довести до изнеможения разными упражнениями. Упражнения получались, изнеможение нет. Я становился если не суперменом, то суперспортсменом точно. Все сложные воркаутерские висы, горизонты и выходы — без проблем. Бег — быстро и долго. Прыжки — высоко и далеко. Если бы я не представлял уровень своих оппонентов, то был бы всем более чем доволен. Но я представлял. И старался изо всех сил. Гланда фиксировала все нагрузки для дальнейшего апгрейда тела.

Из дома вышла Крапива и присоединилась ко мне. Размявшись, она подошла и вопросительно посмотрела на меня:

— Что посоветуешь? С чего начать?

— Я думал. Мне кажется, тебе надо сделать упор на реакции. Ты настолько быстро и метко стреляешь, что если это усилить, то это будет твоей настоящей суперспособностью.

— И как нам мою реакцию тренировать?

— Уворачивайся. Я буду в тебя кидать камни.

— Что-то мне это не очень нравится.

— Ну, у меня больше идей нет.

— Может шишки?

— Шишки лёгкие, летят медленно.

— Ладно, кидай.

Мы начали тренировку. Стали делать так: Крапива становилась на расстоянии метров пятидесяти от меня и бежала ко мне, а я кидался в неё камнями, она уворачивалась и приближалась. Когда мы оба действовали с помощью Восприятия, это было эффектно. Девушка неслась как молния, в неё летели камни со скоростью пулемёта — я кидал сразу два-три камня, — она уворачивалась. Приблизившись, она доставала пистолет и направляла на меня. Мы разрядили её Глок, чтобы она могла отрабатывать действия с пистолетом не сдерживаясь. Несколько раз я всё-таки попал. Крапива обзавелась синяками, но это ничуть не убавило её боевой настрой. Тем более синяки проходили очень быстро.

В общем, до вечера мы в основном занимались тем, что я делился всем своим небольшим опытом тренировок. У Крапивы тоже обнаружились способности к телекинезу. Она могла дёрнуть и толкнуть силой мысли, а вот такой штуки как Опустошение у неё не было. Не срабатывало ни на насекомых, ни на растениях. Она даже примерно не понимала, как я это делаю. В общем, к вечеру мы были усталые, довольные и с носовым кровотечением.

Приближался момент, когда мне надо будет впадать в спячку, как обозвала этот процесс Крапива.

Поужинали. Сели рядом пить чай, незаметно чаепитие перешло в обнимашки, а те гармонично перешли в ещё более приятное времяпрепровождение.

Но всё хорошее заканчивается, настало время переходить к задуманному. Я не очень представлял, что это будет, но на всякий случай переоделся в «те самые» штаны. Всё-таки Гланда совершенно не заморачивается социальными последствиями своих действий.

«Что-то надо ещё сделать перед тем, как мы начнём? Я почти готов» — отправил я запрос Гланде. Пришла мысль-эмоция о полном желудке и сытости. Ага, понятно, надо закинуться пищей. Ох, чует моё сердце, что штаны мои станут дважды «теми самыми». Я впихнул в себя две банки тушёнки и насухую съел десять столовых ложек с горкой протеинового порошка. Наевшись до состояния переполненного тюбика, я улёгся на диван.

— Подожди! Ты зачем сюда ложишься? Иди вниз на одну из постелей на первом этаже. Там и душ близко и, если что, бельё проще менять. Да и постели там не жалко.

— Согласен.

Я спустился вниз, поцеловал Крапиву и лёг на постель.

«Я готов. Начинай!» — послал я команду Гланде. «Начала».

Ничего не происходило.

— Мы начали, но ничего не происходит, — поделился я с Крапивой, которая стояла рядом и с интересом наблюдала за мной.

— Ну, подождём. Я с тобой посижу.

Я прислушался к ощущениям тела. Действительно ничего не происходило, хотя какое-то напряжение в некоторых железах чувствовалось. Потом не успел я присмотреться повнимательнее и разобраться, что происходит, как в кровь одновременно из нескольких желёз выделилось большое количество веществ, и через несколько секунд я просто заснул.

Глава 11

— Маугли, просыпайся!!! — меня трясли за плечо.

— Я хочу спать! — попытался я отмазаться, даже не вникая, кто меня беспокоит и чего от меня хотят.

— Вставай, придурок! Нас убьют сейчас, если ты не проснёшься!!!

— Пусть убивают! — я не употреблял наркотики, но сам себе сейчас напоминал человека, который употреблял. Недавно. Только что. Много.

Звонкая пощёчина помогла мне сосредоточиться.

— Вставай, Маугли! — истеричный женский голос звучал очень требовательно. Чувствовалось в нём даже какое-то отчаяние. Но чьё-то там отчаяние ещё не повод просыпаться.

— Вставай!!! — а вот сейчас подействовало. Я резко понял, что доспать не получится. А кто хоть орёт и что происходит? Так, орёт Крапива, а вот, что происходит, под вопросом. Да и не очень-то интересно, если честно… Всё равно жутко хочется спать.

Послышались какие-то хлопки, память вяло подсказала «выстрелы», и тут же звуки ударов пуль о стену и звон разбитых стёкол. «Выстрелы — это опасно. Надо вставать» — я, наконец, определился, что делать.

— Я проснулся. Что происходит? — вялость и сонливость не уходили, как я ни старался их прогнать.

— Жопа происходит! Да не поднимайся ты! Сползай сразу вниз!

Было относительно темно. Лунная ночь, скорее всего. Я скатился с кровати к сидевшей на корточках Крапиве.

— На, одевайся! — она сунула мне в руки какие-то тряпки, которые при более детальном наблюдении оказались штанами и трусами. Ага, и носками.

Я стал неторопливо одеваться.

— Ты как вообще? — напряжённо поинтересовалась Крапива.

— Я не знаю. Торможу. В себя ещё не пришёл. Плохо помню, что было. Слабость, — последнее чувствовалось отчётливее всего. Будто я месяц лежал и не шевелился. Мышцы включались в работу очень и очень неохотно.

— Чёрт, тут одной супердевочки недостаточно. Очень бы пригодился супермальчик, — раздосадовано проговорила Крапива. При этом она переползла в угол комнаты и настороженно водила головой по сторонам, словно смотрела сквозь стены. В руках она сжимала один из карабинов, похожих на автомат Калашникова. Помню, их было четыре.

Я, наконец, оделся и даже обулся. Крапива кинула мне пистолет в кобуре, я пристроил его на пояс. Глова плохо соображала. Что хоть со мной произошло?

— Маугли, хватит тупить, приходи в себя быстрее! — голос Крапивы был непривычно резкий. Но потом сменился на обеспокоенный. — У тебя хоть всё получилось?

— Я плохо соображаю и плохо себя чувствую, не очень понимаю, о чём ты.

— Мне нужно, чтобы ты Восприятием посмотрел вокруг, у тебя оно, вроде, пошире круг берёт, — попросила Крапива.

— Восприятием? — продолжал тупить я.

— Да, Восприятием! Чёрт, да что с тобой?! Собирайся уже! Или тебе уже собственная Гланда мозги промыла?

— Гланда? — слово было знакомое и что-то мне напоминало. Когда я повторил его, внутри тела что-то откликнулось, но будто через сон.

Крапива, видимо, вникла в моё состояние, поняла, что я в неадеквате, поэтому решила мне получше объяснить ситуацию.

— Маугли, нас атакуют какие-то типы. По общению — знакомые тех бандитов, что тут квартировали, только в форме. Если ты не соберёшься, они издалека нас в темноте перестреляют. И мне кажется, они приближаются. Если ты забыл, Восприятие — это твоя способность смотреть и чувствовать без глаз.

— Понял.

Я собрался с мыслями. Всё, что она говорит, было реально и нереально одновременно. Такое бывало в школе: выучил стих наизусть, маме и папе дома рассказал, а в школе всё забыл. Знаю, что знаю, но не помню. Но раз Крапива говорит, что я могу смотреть без глаз, то чего бы и не попробовать. Я попробовал посмотреть за стену дома. Неожиданно получилось! Ага, Восприятие работает!

— Восприятие работает, — я просканировал пространство вокруг. — Дом пуст. Только мы. Вокруг никого не вижу.

— Хорошо. Стрелять можешь? Видишь нормально?

— Вижу так себе, темно же. Стрелять умею, но слабость.

Воспоминания наконец распаковались, я, что называется, включился. Сразу появилась куча вопросов, от «сколько я провалялся?», до «что происходит?». Ответ «жопа» носил исключительно субъективно-оценочный характер при минимуме информации, а вот упоминание про друзей Кадиллака — уже что-то.

— Сколько их?

— Не знаю. Но прилично, и все вооружены. И это не совсем бандиты.

— Полиция?

— Да чёрт знает… Ведут себя, как бандиты, одеты, как солдаты. Понятия не имею. У тебя как самочувствие?

— Прихожу в себя. Всё вспомнил, но на роль машины смерти не гожусь. Наоборот, слабость сильная. Мышцы какие-то непослушные. Сколько я спал?

— Трое суток.

— Офигеть!

— Маугли, об этом потом. Мне кажется, они в атаку сейчас пойдут. Смотри Восприятием по сторонам.

— Я смотрю. Но никого пока. Давай к центру дома сместимся, я отсюда противоположную стену не вижу.

— Только выше подоконника не поднимайся.

Я на четвереньках пополз на кухню, которая вместе с гостиной располагалась в центре дома. Только мы вылезли на кухню, как в комнате что-то взорвалось. По ушам ударило весьма ощутимо. Что-то, видимо, осколок, залетело в кухню. Восприятие не помогало найти тех, кто по нам выстрелил, — расстояние слишком большое. Да, вот это я, что называется, проспал начало веселья.

— Это граната, они могут во все окна их накидать, надо в подвал прятаться, — поделился я своими соображениями.

— Пошли! — Крапива на четвереньках рванула к лестнице в подвал, я за ней.

Стоило нам спуститься вниз, как загрохотало по всему дому, включая второй этаж. Лестница в подвал была одномаршевая. Сам проём в полу небольшой. Сюда трудно было случайно попасть. Спустившись вниз, я вялой походкой направился к столу с оружием и повесил через плечо дробовик, а в руки взял такой же карабин, как у Крапивы. Увидел пустые магазины и быстро стал набивать их патронами. Хорошо, что я не парился хранением всего этого добра в оружейном шкафу, и всё оставил валяться на большом столе. Я набил два магазина, третий был уже в карабине. Присмотрел небольшой рюкзачок, накидал туда патронов, все пустые магазины. Насыпал патронов от души. Взялся за дробовик, напихал туда патронов.

Крапива всё это время стояла у лестницы.

Я снял кобуру и вручил спрыгнувшей обратно девушке свой пистолет и запасной магазин к нему.

— Тебе сейчас нужнее. Я с дробовиком и карабином побуду. Меняй магазин в Глоке.

— Пока рано. Я слежу за расходом, — отмахнулась Крапива от совета, а пистолет взяла.

Я себе взял мощно выглядевший пистолет-дедушку. Проверил магазин и засунул в карман штанов.

— Здесь сидеть нельзя. Если они увидят куда кидать гранаты, мы тут в закрытом пространстве быстро осколками продырявимся, — констатировала, оглядевшись, Крапива. — Ты как, быстро бегать можешь?

— Не уверен.

Я присел три раза, голова закружилась. Я присмотрелся к своему телу Восприятием. Сходу сформулировать, какие именно были изменения, я не мог — надо было очень внимательно присматриваться. А обстановка не располагала.

— Я очень не в форме. Могу стоять и целиться, но предпочёл бы лежать. Они возвращаются. Двое у двери.

— Ага, вижу.

Спуск в подвал располагался по диагонали от входа в дом. Сейчас, возле закрытой двери стояли двое мужчин с автоматами. И они были в форме, включая каски и приборы ночного видения. Это не бандиты.

Тем временем Крапива взяла в каждую руку по пистолету и поднялась по крутой лестнице так, что над уровнем пола показалась только её голова и руки. Она держала на прицеле дверь.

Солдаты пришли в движение. Дверь открылась, и открывший её солдат тут же получил пулю в глаз. Граната, которую он сжимал в руке, упала ему под ноги. Второй передумал заходить в настолько негостеприимное место и бросился убегать, быстро покинув зону контроля моего Восприятия. Через пару секунд раздался взрыв. Прям, сука, война…

Я просканировал периметр дома, вроде, никого нет.

— Чего они такие злые?

— Плохо себя вели. Хамили, грубили, угрожали. Я одного из них наказала, остальные разозлились.

— Давай по порядку. Пока они ничего нового не придумали, ты мне расскажи, что случилось.

— Ты отрубился. На следующий день утром ты всё ещё спал, чего не скажешь о твоём кишечнике. Тот работал просто отлично. Два раза в день. Весь день я занималась тем, что тренировалась и следила за тобой, обмывала и обтирала. К вечеру я тебя напоила и накормила. Ты хоть и спал, но жевал и пил прекрасно, при этом не просыпался. На следующее утро опять не проснулся. Я тебя покормила три раза за день, сама в основном тренировалась. Бегала, прыгала, подтягивалась, отжималась, махала пистолетом, как ковбой. На вторые сутки тоже ничего не изменилось. Всё тоже самое, я, правда, очень сильно по ОФП изменилась. Реально Оса чудеса творит с телом. Сегодня, получается, на третий день, я тебя покормила, помыла и пошла тренироваться после завтрака. И представляешь, бегу я по лесу, а мне на встречу три солдата идут. Пистолет не заметили, я кофту на пояс повязала, он не виден был. Откуда они тут взялись — вообще не ясно. Я по лесу бежала, выбегаю на поляну, там они. Заранее не заметила, так как неслась, что есть дури. Удивилась, замедлилась.

Они мне кричат «стоять!». Я растерялась и остановилась. Они подошли, автоматы нацелили. Говорят: «Кто такая?». Я им отвечаю, что я лесная фея Крапива Ивановна, отдыхаю тут. Один на меня автомат наставил и говорит: веди к своему дому. А дом вот прямо за деревьями, они бы его и сами через минуту увидели. Я смотрю, они меня всерьёз не воспринимают, больше пугают, автоматы с предохранителей не сняли. Я говорю: «Давайте тогда догоняйте хрупкую девушку, дом там» — указала на дом и побежала туда, но так, чтобы они не думали, что я реально смогу убежать. Они стрелять не стали, но побежали за мной. Когда они на поляну перед домом выбежали, я ускорилась и в дом забежала, дверь закрыла. Думаю, пускать внутрь не буду, может, уберутся. Они подошли, осмотрели дом со всех сторон, в окна позаглядывали, тебя, правда, не заметили и давай стучать и требовать открыть. Грубо. Обзывались. Я их послала и сказала уходить, сказала, что это частная территория, и что пусть валят отсюда, так как у меня пистолет. Они мне говорят, что знают, чей это дом, и что теперь это будет их дом. Сказали, что пока остальные не подошли, они могут меня поразвлечь — в общем, ничуть не хуже Кадиллака мне предложения сделали. А я их Восприятием наблюдаю. Предохранители хоть, наконец, и сняли, но оружие держат неправильно, стучат в дверь ногами, вот-вот ломать начнут. Я пистолет достала, резко дверь открыла и самому говорливому Рэмбо ухо отстрелила. Остальные расстроились, но на ближней дистанции автомат, направленный в сторону, против пистолета, направленного в лоб, так себе вариант. Милитари-мальчики это осознали. Заставила их оружие разрядить и сказала валить отсюда. Оружие им отдала, но без патронов. Сейчас вот жалею, что не пристрелила. Диалог-то у нас всё равно не наладился. Они отошли к краю поляны, попадали за деревья и сразу давай по мне стрелять, запасные магазины я забыла забрать. Тупанула. Они промазали, я успела спрятаться.

— Ни фига себе у тебя тут приключения. А потом что? — появление солдат было не случайным, но связано было, скорее всего, с Кадиллаком, а не с нами. Трое тех, что увязались за Крапивой, и ещё неизвестно сколько остальных.

— Да, не скучала. Ты во время всей этой ругани спал и даже не думал просыпаться. Потом, когда они огонь по дому открыли, я посмотрела, что пули каменную стену не пробивают и успокоилась. Но по дому только на корточках перемещаюсь. До темноты они больше не показывались, но, мне кажется, я слышала звук подъезжающей машины. Потом опять начался обстрел, и мне, наконец, удалось тебя разбудить. Правда, я рассчитывала на супермена, а не инвалида. Но что проснулось, то проснулось. Выспался хоть?

— Представляешь, не выспался… А уж как я хотел проснуться суперменом, но тут не поспоришь — что проснулось, то проснулось. У меня какие-то странные процессы идут в теле, и они все силы сжирают. Я реально сейчас очень условно к военной службе годен. Как я понимаю, одного ты ранила, а два других только что нас атаковали. Ты ещё одного минусовала. Но мне кажется, их тут уже больше трёх. Ладно, патроны есть, еда есть, подождём развития событий, может, я потихоньку в форму приду.

— Да, давай приходи. Нам твоя форма пригодится, я чувствую.

«Гланда, верни меня в нормальное состояние!» — обратился я к своей операционной системе. «Невозможно», «Само восстановится», — и потом образы спокойствия и обильного питания. «Мне очень надо! Опасность для жизни!» — «Постараюсь». Буквально в течение минуты я стал чувствовать себя бодрее, в мышцах появился хоть какой-то тонус. Поделился с Крапивой своими наблюдениями:

— У меня всё ещё идёт какая-то основательная перестройка, которая жрёт все ресурсы тела, на паузу это поставить уже нельзя. Но Гланда в ситуацию вникла и немного мне бодрости добавила. Сейчас чувствую себя как обычный человек, не спортсмен. Но ходить, бегать, и стрелять, думаю, смогу без проблем.

— Ну, хоть что-то. Как нам защищаться-то? Вообще шансы есть у нас против них?

— Если у них нет оружия, которое этот дом по камешку раскатает, то вполне. Стреляешь ты точно не хуже них, а в плане скорости — на порядок лучше, обзор у нас круговой, так что вполне можем что-то противопоставить. Нам любая пауза на руку. Кстати, поесть есть? Мне по-прежнему надо питаться усиленно.

— На, — девушка протянула мне протеиновый батончик. — Как думаешь, они сейчас всей толпой попрут?

— Скорее всего, да. Для них ситуация выглядит так, что одинокая девушка ранила одного их бойца и убила другого. Про меня они не знают, если только твои крики не слышали, когда ты меня будила. Вряд ли они простят такое втаптывание в грязь их гордости.

— Ну, они первые начали, да и ты прав был, когда говорил, что некоторые люди не будут слушать, а сделают, как хотели. Эти вели себя здесь как хозяева, а я типа приятный бонус к этому дому. Но если это настоящая армия, то у нас проблемы.

— Смотри, настоящая армия внутри страны на своих граждан не нападает. Ну, я так думаю. Их поведение очень странное. Они должны были тебя вежливо эвакуировать из места военных действий, или как там оно называется. Если полиция, то так бы и сказали. А тут вообще непонятно, что творится. Здесь действует, скорее всего, какое-то спецподразделение, которое именно свои задачи выполняет. Возможно, они как раз Кадиллака выслеживали. Сама же говорила, они не знали, куда идти. Но всё равно так неадекватно вести себя нельзя. В общем, посмотрим. Надо места в доме занять так, чтобы все подступы Восприятием покрывать.

— А если они опять гранат накидают?

— Чёрт, не знаю. Ладно сидим тогда здесь. Тот, который жив остался, он же не успел тебя увидеть?

— Нет, он в дверь не сунулся.

— Значит, они не знают, где мы сидим. Тогда просто стой на лестнице и мониторь округу. Как полезут, так будем действовать по обстоятельствам. Смотри, они в бронежилетах, поэтому стреляй в лицо или ноги. Я дробовик возьму. Он если в ноги попадёт, из строя выведет.

— Ладно, мой стратег. Так и сделаю.

Что-то в девушке менялось. Она и так особо по жизни неуверенной не была, но сейчас выглядела, несмотря на всю необычность ситуации, в своей тарелке. Видимо, приняла изменения в своей жизни и адаптировалась к обстановке.

Крапива-то, оказывается, боец!

Ничего не происходило. Я отошёл к столу и перепроверил все магазины, зарядил, что можно зарядить, прислушался к жабе и ещё сыпанул патронов в рюкзачок, отрегулировал лямки так, чтобы он плотно сидел на спине и не мешал.

— Идут! — коротко сказала Крапива, вздохнула и взлетела вверх по лестнице. Я, стоя в центре подвала, не «пробивал» Восприятием стены, а надо мной никого не было, кроме Крапивы плавно смещающейся в сторону той комнаты, где совсем недавно я валялся в спячке. Надо спешить и мне. Я подбежал к лестнице и поднялся наверх. Тут же Восприятием увидел, что с двух сторон дома под окнами шесть человек — по три с каждой стороны — пристраивают лестницы так, чтобы можно было заскочить с них сразу в комнату. Стёкол в окнах уже не было. Всё нафиг выбили.

— Они сначала гранату кинут! — тихо предупредил я Крапиву, которая забежала в комнату и сидела в центре на корточках.

— Я знаю! — также тихо не оборачиваясь ответила она. — Не маячь в двери.

Я быстро перебежал в сторону противоположной комнаты в другом конце дома, но не стал, как Крапива, заходить внутрь, а встал сбоку от дверного проёма. И только я занял свою позицию, как в окна полетели гранаты. Одна в ту комнату, где сидела Крапива, а через пару секунд в ту, которую контролировал я.

Крапива сделала то, что я и предполагал. Она же видела с помощью Восприятия, кто и где стоит под окнами, поэтому залетевшие гранаты не была для неё сюрпризом. Она вскочила, подхватила один опасный подарок и тут же выкинула его обратно в окно, и за доли секунды проделала тоже самое со второй гранатой. Будь я в форме, повторил бы тот же трюк без проблем, но я не чувствовал в себе сил на такие скорости. Потом мне резко стало не до Крапивы.

Залетевшая в мою комнату граната подкатилась к стене, за которой сидел я. Слава богу граната всего одна и стена несущая! Я закрыл глаза и прижал руки к ушам. И всё равно грохнуло основательно. Приложило по ушам нормально. Взрыв по факту произошёл хоть и за стеной, но всего в полуметре от меня. Ощущение было, будто несколько боксёров врезали мне от души по всем частям тела одновременно. Но тем не менее мне удалось сохранить дееспособность, поэтому, когда по лестнице к окну взбежал незваный гость, я уже держал дробовик в руках. Рама осталась цела, оставляя для прохода в комнату только пространство, которое раньше было прикрыто стеклом. Чтобы попасть внутрь, надо было протиснуться в наиболее широкий оконный проём, но он не был таким уж широким, поэтому солдат, пролезая через окно, развернулся боком и прижал к груди автомат. В этот момент его оружие не было направлено внутрь комнаты. Я выскочил из дверного проёма и всадил заряд картечи нападающему в область таза. Раздался крик боли. Тело бедолаги скатилось по лестнице прямо на следующего нападающего. Тот отскочил, подхватив, под мышки орущего коллегу, а третий, что стоял под окном и забрасывал гранату в комнату, не растерялся и тут же отправил ещё одну гранату прямо мне под ноги.

Гланда всё-таки раскошелилась на кое-какой адреналин, поэтому я сделал то, что делать не планировал. Вместо того чтобы вернуться в укрытие, я бросился вперёд к окну, поймал гранату и бросил обратно под ноги отправителю. Что посеешь, как говорится, то и пожнёшь. Солдат сориентировался очень быстро и рванул прочь. Сделав два шага, он плюхнулся на живот и прикрыл рыками голову. Я присел. Взрыв! Остатки стёкол влетели в дом.

Я вскочил, подбежал к окну и выстрелил по лежащему телу. Вдруг, граната не сделала, что должна. Выстрелив, я тут же присел и правильно сделал, так как секунду спустя в оконный проём залетели пули. Кто стрелял, я не видел ни глазами, ни Восприятием. Итак, у меня два противника ушли в минус, и атака захлебнулась. Я выбежал на четвереньках из комнаты и только скрылся за дверью, как в комнату залетела граната из подствольника. Не успели, уроды! Но по удар по телу и ушам был ощутимый. Если бы не апгрейды от Гланды, мог бы и свалиться без сознания.

Так, что там у Крапивы? Да, собственно, спросить можно у неё самой. Она стояла напротив меня, тоже выбравшись из комнаты, в которую пытались проникнуть атакующие. Самих Атакующих вблизи дома я не наблюдал. Хотя нет, наблюдал. Три трупа лежат прямо под стенами. Сама Крапива стояла с бледным лицом и держалась за плечо. Чёрт, она ранена. Всю ситуацию я воспринял за доли секунды. Да и вообще меньше минуты прошло с момента начала штурма. Кивнул Крапиве на спуск в подвал. Проследил, как девушка спустилась и последовал за ней. Очередную атаку мы отбили, но не без потерь.

Спустившись, я побежал к аптечке, которая в банде Кадиллака тоже была. И не одна. Крапива задрала рукав футболки. Я подбежал с бутылкой воды и полил на рану. Ну, вроде, ничего страшного. Пуля продырявила девушке дельтовидную мышцу на левой руке, но кость была не задета. Как мог аккуратно под шипение Крапивы полил рану перекисью и замотал бинтом. Хрен его знает, так надо было или как-то ещё, вся надежда на её Осу. Если у меня перелом за несколько дней зажил, то такая рана должна ещё быстрее починиться.

— Как так получилось? — поинтересовался я.

— Высунулась в окно, чтобы перестрелять всех нападавших наверняка, и словила пулю из темноты. Кто-то их издали страховал. Но я успела по каждому попасть.

— Ну, отлично. Я двоих из строя вывел. Одного сильно ранил, а может убил, другого точно убил. Итого у них минус шесть, а если считать безухого, то минус семь. Интересно, что они ещё придумают. И самое главное, есть ли у них более серьёзное оружие.

— Посмотрим.

— Тебе надо отдохнуть. Дай мне мой пистолет, руку тебе беспокоить не надо. Ложись и пусть Оса тебя чинит. Я буду на лестнице сторожить. Мне спать нельзя. Если я засну, то возможно не смогу потом быстро в себя прийти. А ты, если что, быстро сориентируешься. Я сейчас!

— Ты куда? — крикнула Крапива, наблюдая, как я полез наверх.

— За едой.

Выбравшись наверх, я бодро на четвереньках побежал к кухонным шкафам. Набрал там консервов, даже нашёл нераспечатанный двухкилограммовый пакет спортивного питания. Плюс пятилитровая бутыль с водой. В руки не помещалось, поэтому я просто полз, толкая это всё перед собой, пока не спихнул вниз в подвал. Теперь еда у нас есть. Внезапно мне очень захотелось в туалет. Гланда продолжала какие-то свои процессы с телом и вот решила, значит, что сейчас самое время избавиться от шлаков. Пополз в туалет. Дверь была подранная, но вот сам унитаз не пострадал. Хоть воды в трубах не было, но ведро с водой я там ставил. Я осторожно присел, сделал свои дела, не поленился смыть, и только собрался ползти обратно, как Восприятие показало ползущего за стеной человека. В стене, противоположной входу, было только одно окно. Если уж подкрадываться незаметно, то именно оттуда. Наши оппоненты именно так и поступили, послав одного диверсанта.

А нам как раз пленный бы не помешал. Я, правда, не в той форме, чтобы в рукопашной с кем-то сойтись, так что не очень понятно, что делать. Выполз из туалета. Ночью тихо, так что любой шорох мог меня выдать. Хорошо, что Восприятие отлично помогало обойти обильно рассыпанный на полу мусор. Первым делом помахал рукой, привлекая внимание Крапивы. Надеюсь, она включит Восприятие и увидит. Да, заметила. Я приложил палец ко рту и показал жестами, что двигаюсь в комнату. Надеюсь поймёт, что не надо шуметь. Предупредив девушку, переключил внимание на гостя.

Диверсант приблизился к стене и встал. Сейчас ни из какого окна его нельзя было заметить. Боец стал аккуратно красться в сторону лестницы, которая была у окна в комнате, которую защищал я.

Я быстро прополз к спуску в подвал и прошептал:

— Крапива, у нас гости. Попробую его ранить и взять в плен.

— Осторожнее!

— Хорошо, — я пополз к входу в комнату.

Диверсант тем временем не спешил. Он не стал сразу лезть в окно по лестнице. Вместо этого он аккуратно встал на цокольный выступ и заглянул на пару мгновений в комнату. Фиговина, прикрывающая его глаза, не могла быть ничем иным, кроме как прибором ночного видения. Диверсант спустился на землю и двинулся к лестнице. Ага, значит собрался в дом. Я как мог тихо пополз внутрь комнаты, прикинул, что он увидит, когда залезет внутрь, и спрятался за спинкой кровати.

«Гланда, мне нужна скорость! Помогай» — послал я запрос, и тут же почувствовал себя бодрее. Не знаю, насколько я стал быстрее, но будем надеяться, что не облажаюсь.

Диверсант практически приклеился к лестнице, немного поднявшись, он снова осмотрел комнату и начал продвигаться к окну. В правой руке он держал пистолет. Движения человека были плавные и очень аккуратные. Пролезая в оконный проём, он не сделал ошибки предшественника и не убрал оружие в неправильное положение. Дверь он постоянно держал под прицелом. Вот он встал на подоконник и бесшумно сошёл на пол, после чего осмотрелся и медленно и осторожно направился к двери. Я сидел от него по правую руку, скрючившись за не такой уж и широкой спинкой кровати. Стоит ему пройти вперёд, как он меня увидит. Два метра, метр. Надо действовать.

Я перестаю дышать. Поскольку диверсант держит пистолет перед собой, то первое, что я увижу, это либо нога, либо сам пистолет. Выстрел в ногу гарантированно ранит, но не гарантированно выведет человека из строя, я вполне могу схлопотать пулю в ответ. Значит надо стрелять в сам пистолет. Это обезоружит и возможно покалечит руки моего гостя. Блин, попасть в пистолет… Ладно…

Вот появляется нога, вот пистолет. Выстрел! Попал!

Солдат отшатнулся, застонав от боли. Я успел заметить, что я сильно повредил ему указательный палец. Ну как сильно… Оторвало его пулей нахрен. Восприятием наблюдаю, что он пытается перехватить другой рукой оружие, чудом не вылетевшее из рук, поднимаюсь из-за спинки кровати и негромко говорю:

— Бросай пистолет.

Стараюсь, чтобы моя голова не высовывалась выше подоконника. Он подчиняется.

— Толкни пистолет ногой вперёд.

Подчиняется.

— Ложись на пол.

Лёг. Я гуськом спиной вперёд пячусь к двери. Последний раз так ходил несколько лет назад на гимнастике. Всегда считал это очень странным и глупым движением, а вот пригодилось. Выхожу из комнаты, подбираю пистолет.

— Ползи сюда.

Пленный, опасаясь правой рукой касаться пола, пополз вперёд. Когда он оказался в гостиной, откуда до входа в подвал было всего несколько метров, то с удивлением обнаружил высунувшуюся оттуда Крапиву с пистолетом в здоровой руке.

— У нас гости, Ка.

— Незваные.

— Снимай с себя всё, раздевайся до трусов, — приказал я, когда пленник спустился в подвал. — Потом мы тебя перебинтуем.

— А чего сразу не убили? — мрачно поинтересовался наш пленник.

Я наконец смог его рассмотреть получше. Щетина, правильные черты лица, возраст чуть за тридцать. Телосложение худощавое, рост невысокий. Форма скрывала телосложение, но, если вспомнить его ловкие перемещения, то перед нами непростой солдат.

— Хотим пообщаться. Ты заложник, — просветил я его.

— Охренеть, — невесело прокомментировал наш пленный, начав стаскивать с себя жилет. — Вы кто такие вообще?

— Вот видишь, и вопросы у нас похожие друг к другу. Только ты первый отвечай. Вы кто такие вообще?

И без того мрачный мужик насупился ещё больше и ничего мне не ответил.

— Это какая-то тайна?

— Военная, — буркнул пленный.

— А что не тайна? — поинтересовался я. — Сколько ваших уже погибло? Пять? Шесть? Мы вам ничего не сделали. Это вы разбой устроили. Так у нас тут всё к встрече остальных гостей готово. Я последнее время сторонник теории, что душа бессмертна, но проверять это мы будем на вас. Давай, рассказывай, кто вы такие и чего от нас надо.

— Я ничего не скажу, — решительно посмотрел на меня солдат. — Да и зачем? Вам всё равно конец.

— С чего ты взял?

Солдат задумался. Потом поднял на меня глаза и вдруг как-то весело сказал:

— С того.

До меня дошло. Нас сейчас атакуют, а этот товарищ просто тянет время.

— Ка, забирай оба пистолета, потом отдохнёшь, сейчас начнётся атака. Он просто тянет время.

Я быстро снял кобуру и передал девушке

— Да, я тоже уже поняла, — Крапива пристроила пистолет на пояс.

— Они разве не попробуют насчёт тебя договориться? — поинтересовался я.

Пленник просто пожал плечами. Чего-то он тянет, с раздеванием. Я «присмотрелся» Восприятием. Чёрт! Он гранату одной рукой уже почти выковырял из подсумка, делая вид, что ему неудобно снимать жилет с пораненной рукой. Я же отдал пистолет Крапиве, и никакого оружия в руках не держал.

— Ка! Стреляй!

«Стреляй» можно было не кричать. Выстрел прозвучал уже на «Ка!». Пуля ударила в шею солдата и раскрошила позвоночник. Умер мужик практически мгновенно. Я поспешил к дробовику и карабину. Вооружился. Также подобрал трофейный пистолет. Такого у бандитов не было. Вытащил магазин, ага полный, восемнадцать патронов. Пистолет был на вид потолще, чем те, которыми пользовалась Крапива, хотя патрон был тот же. Я подошёл к трупу и вытащил из подсумков четыре гранаты и ещё два снаряжённых магазина к пистолету.

Запихал магазины в карманы. Кобуру снимать не стал, так как долго, а времени у нас вряд ли много. Пистолет оставил в руке. Разобрался с предохранителем.

— Они скорее всего опять начнут с гра…

Бах-бах-бах! Договорить я не успел. Забахали гранаты. В доме начался хаос. Я подошёл к лестнице, но Крапива молча меня отодвинула и встала первой. Ладно, будем считать, что я ей спину прикрываю. «Гланда! Сейчас на максимум!» Пришёл отклик, что, мол, будет сделано, но на былую скорость и мощь я могу не рассчитывать.

Загрохотали взрывы ручных гранат. Ага, вот и закидыватели. В дом ворвались с трёх сторон — в дверь и в окна.

Одновременно с открывающейся дверью Крапива подскакивает вверх по лестнице и делает два выстрела, тут же проваливается вниз и по стене поверх наших голов стучат пули короткой очереди.

— Они в подвале в углу кухни! Саня, от тебя слева! Там проём в полу примерно метр на метр! Жека ранен! — описывает наше укрытие и результат работы Крапивы солдат, который стоит в дверях и держит на прицеле автомата спуск в подвал.

Я отодвигаю Крапиву и встаю у лестницы. Как удачно я пленного взял. У меня в руках граната с вытащенным кольцом. Солдат, который приближается из комнаты достаёт гранату и готовится кинуть в наш угол из-за угла. Готовится он недолго, две секунда и граната летит в наш угол. Я уже вижу, что она не попадает в не такой уж маленький проём. Жду. Сдвинувшись от лестницы так, чтобы не попасть под осколки. Боец, который стоял в дверях и кричал про подвал, скрывается за углом. Две секунды, три… Взрыв! Я тут же поднимаюсь по лестнице и кидаю свою гранату в сторону двери. Мне даже высовываться сильно не надо — над полом показалась только моя рука. Граната не летит, а скорее катится. Залетевшие сразу после взрыва в помещение солдаты не сразу замечают небольшой предмет под ногами. Один замечает и поворачивается бежать обратно, другой успевает выпустить очередь в сторону подвала. Ещё двое только успевают выбежать из-за их спин. Взрыв! Четыре тела получают удар взрывной волной, очень надеюсь, что и осколками тоже, и падают.

— Ка, ты извини, но дальше ты, пожалуйста, воюй первым номером.

Я поворачиваюсь и даю девушке ещё одну гранату, а сам сажусь к стене.

Короткая очередь всё-таки меня достала. Сука, рикошет. Пуля, ударившись о стену, отскочила и долбанула меня в правое плечо. Прямо в самый верх бицепса. Разворотила связки и отскочив от кости отлетела вправо, вырвав по пути ещё немаленький кусок мяса. Правая рука от такого офигела и взяла отпуск. Могло быть и хуже. Рикошет мог быть в голову. Буду себя этим утешать.

— Тебе помощь нужна? — Крапива, присела напротив меня.

— Нет! Я себя сам перевяжу. Следи за ними. Сейчас опять сунутся. Первой кидай гранату.

— Разберусь, — девушка вздохнула, нервным движением головы поправила волосы, размяла кисть на раненой руке и подошла к лестнице. Знаю я это её движение головы. Мы как-то с гимнастами в бассейн ходили, ну и, конечно, полезли на вышку в семь с половиной метров. Далеко не все прыгали. Крапива именно с таким движением волосы перед прыжком поправила.

Девушка тем временем выдернула кольцо из гранаты и в пару лёгких движений выскочила наверх. Она это сделала одновременно с тем, как я заметил приближение новой партии атакующих. Я даже не успел ничего сказать, чтобы её остановить. Крапива просто выпрыгнула навстречу нападавшим, которые снова заходили с трёх сторон. Первое, что она сделала, это избавилась от гранаты, отправив её в одну из комнат прямо под ноги только что прыгнувшим на пол с подоконника гостям. Рванула в противоположную комнату и в упор стала расстреливать атакующих. Которые пытались расстрелять её. Но Крапива сделала ставку на свою уже нечеловеческую скорость и реакцию, поэтому две очереди ушли в стену, а вот пули Крапивы попали куда надо — в защищённые только прибором ночного видения лица. Через секунду в комнату, где она устроила эту небольшую бойню, залетела граната (нападающие уже не парились, живы их коллеги или нет), но секунда — это для сегодняшней Крапивы просто вагон времени. Она выпрыгнула из окна на улицу в сторону, противоположную нападавшим. Там я её потерял Восприятием.

Блин, я так увлёкся, наблюдая за контратакой моей девушки, что забыл про своё ранение, а его надо было как-то лечить. Но я не мог заставить себя отвлечься от наблюдения за происходящим. Ладно, потом подлечу, сейчас надо следить за обстановкой, может смогу помочь Крапиве. Пока никого не мог засечь. Если не могу достать Восприятием, буду слушать. А слушать было что. В ночи раздалось несколько выстрелов. Пистолеты. Крапива стреляла, в неё не стреляли. Отлично! Победа?

Всё стихло. Крапива не появилась через минуту, не появилась через две. Я заставил себя подняться и взобраться по лестнице, что было трудно с мой кровоточащей рукой. Трофейный пистолет я захватил.

Очень быстро меня охватила паника. Где Крапива?!

Неожиданно выстрелы раздались где-то относительно далеко, метрах в сорока от дома. Три пистолетных выстрела. Потом несколько выстрелов из другого оружия, потом тишина, потом два выстрела из пистолетов. Снова тишина. Я заметил шевеление. Один из поражённых моей гранатой начал двигаться. Я подошёл и выстрелил ему в голову. Направил Восприятие на другие тела, лежащие вокруг. Ещё у двоих бились сердца. Я сделал так, чтобы не бились. Пока было неясно, что там с моей девушкой, мне очень хотелось убивать.

— Ма, я всё! — послышался крик девушки. — Тут пленный, я сейчас его притащу.

— Давай, — от облегчения я это слово даже не крикнул, а просто сказал, после чего присел у стены. Только я подумал, что всё кончилось, как Гланда решила меня отключить, чтобы я не мешал ей латать моё подпорченное тельце.

Глава 12

— Маугли, просыпайся!

Я опять очень тяжело выходил из состояния сна, но буквально за несколько секунд сориентировался. На улице уже были предрассветные сумерки. Я валялся там же, где присел. Только рука была перевязана.

— Долго я спал?

— Не знаю. Не считала. Не очень, — Крапива была напряжена и говорила короткими фразами. — Надо допросить пленного.

— Где он?

— Напротив тебя.

Я сфокусировал глаза на теле, сидящем на полу у противоположной стены. Сначала я не обратил на него внимания, приняв за труп, но сейчас увидел, что мужчина возрастом от тридцати до сорока вполне себе живой, но не вполне здоровый. Правая рука была прострелена в районе локтя, левая рука… тоже прострелена в локте. Ага, это моя валькирия, значит, намеренно постаралась.

Мужчина спокойно смотрел на меня. Раны, казалось, не доставляли ему никаких проблем.

У меня же рука и плечо сильно болели, но ясность ума сохранялась, ну и как минимум я мог говорить не морщась.

— Рассказывай, кто вы такие, — спокойно попросил я.

К моему удивлению, мужик тут же ответил.

— Отряд специальных операций.

— И нафига вы на нас напали?

— Решили подзаработать. Пришла информация, что примерно в этом районе база у одной ОПГ под руководством Кадилаева Рамиля Магомедовича. Этот Кадилаев должен был провернуть нападение на каких-то бизнесменов и привести деньги сюда. План был всех тут зачистить, а деньги забрать себе. Сделка по недвижимости и за наличку, около ста миллионов рублей должно было быть.

— Кадилаев — не Кадиллак случайно прозвище носил?

— Да, Кадиллак.

— Ну, а на нас зачем напали? На девушку.

— Мы здесь нелегально. План был зачистить всех. Да и девушка сама начала.

— А от кого была информация про Кадиллака и бизнесменов?

— От Гарипова Рафаэля, его помощника.

— Кудрявый такой?

— Да.

— Кто ещё знает, что вы здесь?

— Никто, насколько мне известно.

— Кто-то в живых остался из вашего отряда кроме тебя?

Тут маска спокойствия и отстранённости на лице военного дала трещину. Он резко помрачнел, опустил глаза, сделал глубокий вдох и выдох, после чего ответил:

— Кроме меня — никого.

— Не задалась халтурка, да? Вы, по идее, должны были этих бизнесменов защищать, а вы, получается, решили дать возможность бандитам убить обычных людей, а потом пограбить самих бандитов. Как-то неправильно для защитников Родины.

Эти слова военного не задели. Он равнодушно пожал плечами.

— Мы никогда Родину не защищали. Не было у нас заданий по защите Родины. По защите чьих-то интересов задания были, а вот Родину защищать не пришлось. Не все отряды такие, но вот наш такой, какой есть… Был. Ребят жалко, а отряд не жалко. А вы хоть кто такие? Где Кадиллак?

— Я Маугли, она Крапива. Кадиллак мёртв, основной состав его ОПГ тоже. Мы их убили, потом жили здесь. Потом пришли вы.

У военного мои слова никакой реакции не вызвали. Ему, такое ощущение, уже было на всё плевать.

— На чём вы приехали и как нас нашли?

— На паре газелей, у нас есть неприметные, адреса мы не знали, да и нет тут никакого адреса, только примерное место на карте. В паре километров отсюда машины оставили и пошли тройками в направлении дома Кадиллака. На одну из троек она, — военный кивнул на Крапиву, — напоролась. Повели парни себя как полные придурки, конечно. Но уже смысла нет работу над ошибками делать, да и не уверен я, что у них шанс против неё был.

— Ещё пара вопросов. Этот пистолет как называется? — я показал трофейный пистолет.

— Грач или пистолет Ярыгина.

— А у неё? — я кивнул на Крапиву.

— Глок и Чезет пэ десять цэ. Австриец и чех.

— Спасибо. У меня вопросов больше нет. Крапива, ты что-то спросишь?

— Нет, — Крапива стояла мрачная, поскольку знала, что сейчас произойдёт.

— До свидания, солдат, — я выстрелил из Грача.

Пару минут мы провели в молчании.

— Какое-то здесь оживлённое место, то одни придут, то другие. Надо валить отсюда. Ты что думаешь? — наконец, поинтересовался я у девушки.

— Согласна. Только тебе надо в покое побыть, чтобы рана зажила, да и мне тоже.

— Насчёт покоя… Мне Гланда намекает, что хочет снова меня отключить на какое-то время. Надо поесть, потом я посплю, потом ты поспишь, а потом поедем отсюда.

— Сможешь на второй этаж подняться? Как-то при трупах спать и есть… А убирать у меня у самой сил нет.

— Смогу, я думаю. Гланда кровь остановила, если рану не тормошить, то без проблем.

Я перебрался на второй этаж, на диван. Тут, конечно, тоже всё было измочалено выстрелами из подствольников, но хотя бы крови и трупов не было.

Напихав в себя еды, я отключился, перед этим строго приказав Гланде кишечник не опустошать до моего пробуждения. Но засыпал всё равно с опаской.

Проснулся я уже ближе к вечеру очень голодный. Проверил руку. Ну, что тут сказать? Регенерация у тела с дружелюбной операционной системой — это что-то потрясающее. Рука сильно ныла, но измочаленные бесформенным куском свинца связки и мышцы уже восстанавливались. Единственное, рана не подсыхала, а была покрыта какой-то слизью, но Гланда сформировала образ, что кожу начнёт наращивать после восстановления мышц, а сейчас не время ещё. Просканировал дом. Крапивы не было. Кряхтя, спустился вниз, вышел на улицу. Нашёл девушку метрах в двадцати от дома, расслабленно сидящей в своём кресле спиной к дому. Ну, не до конца расслабленно. Наличие пистолетов намекало, что до полной расслабленности нам ещё далеко.

— Как необычно: отвернёшься — и никаких дыр от пуль, воняющих трупов, оружия. Только красивый вид на закат и на лес, — не оборачиваясь произнесла девушка.

— А у меня ощущение, что я двадцать три года был в отпуске, а кровь, оружие и трупы просто всё это время меня ждали. С одной стороны я понимаю, что иду вперёд, а с другой стороны я к чему-то или куда-то возвращаюсь. Такой вот парадокс направлений.

— И у меня такие же ощущения, — согласилась Крапива.

— А ещё у меня подозрения, что это далеко не все трупы на этом пути вперёд-назад. Но, уверен, что и красивые закаты мы ещё не раз вместе встретим. И раз уж сейчас как раз такой момент, самое время попить чаю, — я наклонился и поцеловал девушку в шею. Она подняла здоровую руку и потрепала меня по волосам.

— Снова обрастаешь.

— Маугли я или кто? Поскольку кухня у нас немного в беспорядке, я костёр тут неподалёку разведу.

— А как рука твоя?

— Заживает. Почти не болит. А у тебя как?

— Оса взялась основательно за тело. Тоже мне насчёт поспать намекает.

— Так, может, чай не будешь, иди сразу поспи.

— Нет, давай иди готовь!

Спустя полчаса мы пили чай.

* * *

Два дня мы регенерировали. Если быть точным, то только я. Крапива через сутки после ранения была уже полностью здорова. Я же большую часть этих двух суток провалялся в спячке. Гланда продолжала не просто меня регенерировать, но и активно проводила какие-то ей одной известные процессы. Через два дня я уже мог действовать рукой, но без нагрузок. Слизь на ране высохла и осыпалась, оставив после себя здоровую кожу.

Трупы мы с Крапивой оттащили в подвал, перед этим вынесли оттуда оружие. Кстати, об оружии. У нас его стало как-то много. Восемнадцать солдат оставили после себя много гранат, пистолетов и автоматов. Мы с Крапивой перебрали всё это дело, оставили себе четыре Грача, четыре автомата, все магазины и патроны, все гранаты, четыре жилета с навешанными на них подсумками и четыре бронежилета. Старенькие пистолеты и дробовики из арсенала бандитов решили не брать, так как оружие военных было и компактнее, и мощнее. Автомат, всё-таки. Крапива забрала себе Чезет и Глок, как более лёгкие, я остался с Грачами. Ей так удобнее, и хорошо. Кроме того, я обзавёлся крутым ножиком. Чёрное толстое лезвие, удобная ручка с упором, острый. Удобные ножны. Пригодится.

Мы погрузили всё наше добро в Лэнд Ровер Дискавери и, наконец, покинули эти глухие, но, как оказалось, многолюдные и негостеприимные места.

Думали, сжигать бандитское гнездо или нет, решили сжечь. Чем меньше останется следов, тем лучше. Сомнения были насчёт того, что дым привлечёт внимание, но так мы уже уедем. Мой Форестер решили бросить. Понятно, что Дискавери вообще чужая машина, но она относительно неприметная и точно с нами никак не связна, а вот оформленный на мою сестру Форестер — это тренер вполне может вычислить. Насколько у него широкие возможности в плане поиска через камеры и прочие современные средства наблюдения мы не знаем, но подозревать должны худшее.

Крапива села за руль и повела машину в сторону трассы. Куда ехать, толком не решили, так как я знал дорогу только до этого богом забытого места, а что вокруг особо не интересовался. Ни у военных, ни у бандитов никаких мобильных с собой не было. План был добраться до какого-то населённого пункта и там уже решить, как действовать. Хотя бы карту перед глазами иметь — уже огромное преимущество. Сейчас мы уезжали, оставляя за собой дом, в котором разгорался пожар. Забрали свои вещи плюс кое-какие мелочи позаимствовали из дома Кадиллака. Среди всех наших трофеев денег было довольно мало. Кадиллак в доме никаких тайников не имел, только в личных вещах нашли немного рублей. А военные вообще ничего не принесли. Но это не страшно. В плане финансов у нас неплохой запас был.

— Ты какие-то принципиальные изменения в теле чувствуешь после спячки? — поинтересовалась Крапива.

— Впечатляющих — нет. Регенерация ещё быстрее стала. Но процесс изменений не прекращается. Что-то постоянно происходит. Мне целыми днями хочется есть и спать. Я на здоровой руке попробовал подтянуться, но получилось меньше, чем до впадения в спячку. Надеюсь, что это всё не зря. Пока, в общем, рано судить. А ты как себя чувствуешь?

— Я просто супер. Если меня сейчас в спорт вернуть, то смогу без проблем программу мастера повторить. Какие-то совсем нереальные изменения.

— А телекинез и Восприятие как?

— Телекинез совсем медленно, но прогрессирует. Восприятие чуть больше пространства охватывает с каждым днём, но вот именно, что чуть. Сейчас могу, если в одну сторону сконцентрировано внимание направить, охватить Восприятием метров семь-восемь, а если круг, то радиус метров пять.

— А у меня в одну сторону метров восемнадцать и круг метров десять.

— Так что мы делать то будем, когда до цивилизации доберёмся? — сменила тему девушка.

— Будем искать ещё одно безопасное место, где сможем окончательно восстановиться. Если я после спячки приду в ещё более крутую форму, то ты тоже повторишь за мной этот процесс. На это надо время. Деньги у нас есть, а вот опыта скрываться от слежки и погони нет. Я предлагаю добраться до интернета и поискать такой же заброшенный дом и там на неделю или две осесть, пока не придём в хорошую форму.

— А потом что?

— А потом нам надо будет спланировать охоту на тренера, удачно на него поохотиться и убедить его рассказать нам действительно всё, что он знает. Есть у меня идеи, как его мотивировать стать откровенным.

— Опять пытки?

— Нет. Я не уверен, что это сработает. У него очень развитое тело. Он почти твою Ауди догнал, когда я тебя похищал. Возможно, он и боль сможет блокировать. А вот перспектива потерять тело и потом попасть в мощную амнезийную установку на Луне, после чего он пополнит ряды обычных жителей планеты Земля, это для него будет очень неприятным предложением, от которого он сможет отказаться, только начав сотрудничать с нами. Для этого нам надо увезти его достаточно далеко от места, где он хранит свою «переноску», устройство, в которое попадает тонгер, когда его тело умирает. Если он более чем в пятидесяти километрах от «переноски», то шансы сохранить память для него минимальны, а это единственное, чем он дорожит.

— Интересно. Я думаю, должно сработать. Только как мы его ловить-то будем, если он такой весь из себя супермен?

— Не знаю. Надо сначала как следует понять, на что мы вообще способны, потом предположим, что тренер всё равно намного круче, и будем строить планы исходя из этого.

— Планы у нас как обычно чёткостью проработки и детализацией не грешат.

— Это да, тут мы стабильно непредсказуемы.

— Сейчас куда? — Крапива притормозила перед выездом на федеральную трассу.

— Направо. А сколько ехать, я не знаю. Я даже не знаю, куда мы приедем. Сейчас с навигатором разберусь и скажу.

До ближайшего более-менее большого населённого пункта было километров двести. Городок назывался Бодрое. Доехали быстро и с комфортом, всё-таки Дискавери получше Форестера. Первым делом закупили в небольшом придорожном магазинчике продуктов. В машине перекусили. Потом разыскали игровой клуб и засели в углу тёмного помещения перед большим экраном. Через час у нас на листочке бумаги были записаны названия и координаты нескольких мест, куда можно податься. Из рассмотренных вариантов нам больше всего понравился заброшенный санаторий. Много зданий, большинство неплохо сохранились. Место пусть и заброшенное, но не очень далеко от населённых мест. После некоторых размышлений мы решили, что не факт, что у нас получится успешно скрываться в лесу, а среди населённого пункта для нас действовать более привычно. Территория санатория находилась в девяноста километрах от нас на территории соседней области. До ближайшего города оттуда было километров тридцать. Не много и не мало. Для меня сегодняшнего — полтора часа бега.

Следующим пунктом мы поехали закупаться вещами. Нашли на карте отдельно стоящий магазин для рыбаков и охотников, там затарились удобной одеждой и всякой мелочёвкой для жизни на природе. Это ещё хорошо, что на дворе август, и можно спать на улице, зимой план пожить в заброшенном месте был бы под очень большим вопросом. Я пошутил, что нам не хватает профессионального бомжа в качестве консультанта, он бы нам дал расклады, как выживать на улице. Крапива на это ответила, что для разговора с консультантом придётся сильно поднять процент алкоголя в крови, иначе общий язык не будет найден, а алкоголь нам противопоказан.

Обувь покупать решили в спортивном магазине. Наши новые возможности требовали более внимательного подхода именно к обуви, так как на стопы приходится огромная нагрузка при всяких прыжках и быстром беге. Меня трекинговые кроссовки полностью устраивали, а вот у Крапивы таких не было. Нашли отдельно стоящий спортивный магазин и закупились ещё и там. В большие торговые центры не заезжали. Не забыли пополнить запасы спортивного питания, так как с точки зрения количества полезных веществ на единицу объёма, это самый эффективный продукт. Накупили от души всяких белков, минералов, витаминов.

Задерживаться в Бодром смысла не было, поэтому, как только последние покупки были утрамбованы в багажник, мы рванули в направлении нашего нового места обитания.

На трассе неожиданно попали в пробку. Или ожиданно, мы ту впервые, поэтому вообще не в курсе, насколько эта ситуация характерная для данного места и времени.

Движение встало напрочь. На часах было восемь вечера. Никаких больших городов поблизости не было. Мы далеко от Москвы, далеко от Нижнего Новгорода, скорее, между ними. Водитель стоящего перед нами кроссовера вышел размять ноги, подошёл к нам и попросил закурить. Получил от Крапивы сигарету и затянулся.

— Не знаете, почему стоим? — поинтересовалась Крапива.

— Кого-то ищут. Перекрыли дорогу и только в две полосы пускают. Просто на лица смотрят, даже документы не проверяют, но всё равно затор огромный. Нашли же время. И так тут вечером бывает фуры одну за одной гонят, так ещё эти их манёвры долбаные… Теперь не понятно, когда дома буду… — водитель ещё раз затянулся, выкинул бычок за обочину и побежал к своей машине.

— Посмотри, есть ли съезды? — первым делом попросил я Крапиву.

Девушка быстро на навигаторе промотала экран.

— Есть съезд вправо через триста метров.

— Мы с тобой немножко балбесы. Надо было рюкзаки набить, чтобы, если машину бросить, с ними идти.

— Вот прямо сейчас перебирайся на заднее сиденье и набивай рюкзаки, — быстро сориентировалась Крапива. — Мы эти триста метров минут двадцать ползти будем. Реально встали почти.

— Хорошо.

Я пересел на заднее сиденье. Как правильно упаковывать рюкзак, я представлял плохо, да и обстановка не располагала ко вдумчивым приготовлениям, поэтому стал пихать что попало и кое-как. Я нервничал. Нас тут ищут или нет, но мы едем на ворованной машине, хозяина которой убили. Мы с Крапивой должны быть объявлены в розыск, все-таки с момента её похищения прошло уже две недели. Значит, нельзя нам попадать на проверку. Да у меня даже ни паспорта, ни прав с собой не было

Наконец, получилось съехать с дороги. Таких, как мы, кто решил съехать с трассы, было немало, поэтому была надежда, что сильно внимание не привлечём. Выстроили новый маршрут и двинулись дальше. Выдохнули спокойно только когда добрались до санатория. На всякие окружные петляния потратили кучу времени и приехали уже в темноте. Рюкзаки не пригодились, и слава богу.

Надо располагаться. А в темноте непонятно, где и как. Перекусили наспех сделанными бутербродами, посветили вокруг фонариками и оттащили спальники под навес. Наверное, раньше, это была беседка, но сейчас в ночи этому сооружению лёгкое слово «беседка» не шло. Навес — самое то.

— С новосельем! — поздравил я Крапиву, когда она устроилась в своём спальнике.

— Да уж… — хмыкнула Крапива. Она в отличие от меня провела большую часть времени за рулём и была сильно уставшей

— Ничего, будет ещё у нас светлый терем с балконом на море, а пока спальник в заброшенном санатории.

— Я так устала, что мне и в спальнике нормально. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи.

Глава 13

Я спать не собирался. Поставил раскладное кресло неподалёку от Крапивы и укрылся расстёгнутым спальником как пледом.

Почти всю дорогу я продремал, Гланда продолжала что-то там настраивать в теле. Да и вообще, пока что-то было не похоже, что перестройка организма привела к значительному улучшению моих физических характеристик. По факту я пока не дотягивал до тех показателей, что были перед спячкой. А если учесть, что большую часть дня я ходил сонный и вялый, то вообще всё это казалось странным. Так или иначе, Крапива сегодня работала больше меня, почти все сумки таскала она, машину вела. Поэтому пусть спит, я буду сторожить.

«Гланда, когда будет результат?» В ответ я получил эмоцию удовлетворения, что-то типа того, что она, Гланда, результатом довольна, и он ей очевиден, но работа ещё не закончена. Вот и думай, что происходит. «Когда я стану сильнее и быстрее?» — на этот вопрос пришёл импульс, что, мол, уже, просто нужно… Что нужно я не понял, так как эмоциональные образы, которые пришли от Гланды, были связаны с музыкой или чем-то красивым. Это было неожиданно. Я её, значит, спрашиваю, когда я голыми руками начну танкам пушки гнуть, а она мне про красоту и гармонию отвечает.

А! Понял! Гармония! Ей нужно гармонизировать все изменения, настройку сделать. Ну, пусть делает.

«Могу чем-то помочь?» «Что надо делать?» Ответ был однозначный: не мешай и терпи.

Терпеть? Что она опять задумала?! Не дай бог… Где я вещи стирать буду?!

И тут началось. Сначала я согнул и разогнул пальцы на руках. Я не хотел этого делать. Пальцы сами сжались в кулак и разжались, потом похожее движение повторили пальцы на ногах. При этом ощущения были не сказать, что приятные. Я чувствовал тонус каждой мышцы. Почувствовал — это даже очень мягко сказано. Перечувствовал, гиперчувствовал — так точнее. Будто нервов в мышцах стало в два раза больше, и при этом они стали ещё чувствительнее. И это пока только в кистях и стопах. Ощущения были на грани болезненных, очень неприятные. А через пару секунд стали болезненные, а потом стало просто очень-очень больно. Мышцы сокращались волнами, я еле сдерживал крик при каждом таком сокращении или, скорее, спазме. Во всём этом, возможно, была какая-то система, но мне было настолько хреново, что я все силы тратил, чтобы не заорать.

Решение пришло с запозданием. Восприятие! Оно помогало мне избежать негативного воздействия мозгопромывочных машин, так чего я страдаю, подключившись к своему носителю. Я же не тело. Направив внимание с задействованным Восприятием на тело, я очень быстро почувствовал себя намного лучше. Лёгкий дискомфорт. Тело бьётся в судорогах, а мне пофиг. Отлично! При этом я с интересом наблюдал за тем, что творится внутри моего носителя. Гланда тестировала мышечную систему, напрягая различные группы мышц и устраняя неполадки. Неполадки состояли в том, что иногда мышцы банально клинило, что вызывало сильный спазм. Каждая моя связка, каждое мышечное волокно, каждый сосуд, каждый кусочек соединительной ткани и костей стал прочнее, но как система они не могли пока нормально работать. И вот сейчас происходила подгонка всех органов чувств, мышц, нервной системы, эндокринной системы, фасциальных связей, и всего остального, чтобы в итоге получился максимально эффективный био-носитель. Сиди я в теле, это было бы практически пыткой. А так дискомфорт, не более.

Это шоу продолжалось примерно полчаса. Я дёргался, но не очень сильно, даже из кресла не выпал и — что более важно — не разбудил Крапиву. Нет! Всё-таки самое важное — это что мне штаны стирать не придётся. Блин, последний раз у меня такие фобии в детском садике были… Через какое-то время всё стало упорядочиваться, сокращение одних мышц перестало приводить к блокировке и спазму других. Болезненная гиперчувствительность уменьшилась до просто хорошего восприятия состояния тела. Что интересно, я теперь мог осознанно контролировать мышцы, которые раньше вообще не осознавал. Да ладно мышцы — я начал чувствовать внутренние органы и при желании мог осознавать все процессы, происходящие в желудке или кишечнике. Конечно, особой эстетикой эти процессы не отличались, но всё равно интересно.

Наконец всё успокоилось. Подвергшиеся нагрузке мышцы пришли в расслабленное состояние, а системы организма, отвечающие за питание и рост, включились в работу. Дыхание выровнялось. Со стороны могло показаться, что я заснул. Тело заснуло, я нет. Я Восприятием с интересом наблюдал за внутренними процессами, происходящими в теле. Если раньше я был просто зрителем, который видел, что происходит внутри тела, но толком не понимал физики и химии процесса, то сейчас моё знание относительно метаболитических реакций выросло на порядок. Я намного лучше понимал, как и что происходит внутри моего организма. Вопросы, конечно, оставались, но всё равно это однозначно другой уровень понимания и контроля.

Я настолько погрузился в наблюдение происходящих с моим телом реакций, что обратил внимание на упавший недалеко от меня предмет, только когда он уже, собственно, упал и засиял фиолетовым светом. Твою мать! Это же гипнотическое излучение!!!

Но ничего плохого не происходило. Моё тело продолжало спать, я продолжал всё осознавать. Неожиданно вышла на связь Гланда, послав мне эмоцию, похожую на вопрос. Кстати, я вдруг понял, что саму Гланду я понимаю намного лучше или это она теперь качественнее передаёт свои сообщения. Суть же её вопроса была в следующем: «Подчиняться внешнему воздействию?»

«Не подчиняйся! Не подавай виду, что проснулась, но будь готова к бою!» — скомандовал я. А сам под видом того, что просто ворочаюсь во сне, немного повернулся в кресле таким образом, чтобы правая рука, которая сейчас ощущалась как полностью здоровая, оказалась поближе к кобуре с Грачом. Раз нас гипнотизируют, значит убивать не планируют. Ладно, подождём развития событий.

События не заставили долго ждать и развились, они же ничего другого делать не умеют — только и знают, что развиваются.

Из темноты в меня и в лежащую Крапиву ударил мощный фиолетовый луч, будто из прожектора. Опять Гланда спросила меня, подчиняться или нет. Сообщила, что нас усыпляют. Я сказал, чтобы не подчинялась. «Выдержишь?» — с беспокойством поинтересовался я. «Легко!» — пришёл беззаботный ответ. Настрой у неё был боевой. А вот я беспокоился. Крапиву вывели из игры, она лежит и спит. Если, а скорее всего, когда начнётся стрельба, её беззащитное тело будет мне помехой. Мелькнуло беспокойство, что на нас могут набросить сеть, тогда придётся уворачиваться. Попадать в стеснённое положение я не собирался. Но никаких сетей не вылетало. На нас просто светили мощными лучами фиолетового излучения, которое оказывало, получается, влияние напрямую на операционную систему тела, тем самым переподчиняя тело источнику излучения. Интересно, конечно. Но что-то пауза затягивается.

— Привет, Маугли! — раздался знакомый голос.

Мне стоило огромных усилий сохранить видимость глубокого сна. Тренер стоял в двадцати метрах от меня. Восприятие, к сожалению, чуть-чуть не доставало, а приоткрывать глаза сильнее я опасался. Пока непонятно, он один или нет.

Не один. Пять фигур приблизились настолько, что я, наконец, смог просканировать их Восприятием. Конечно, подбешивает, когда видишь не дальше восемнадцати метров. Но и так это козырь. В руках у всех пятерых было оружие. Я помню эти цилиндрики, которые оставляют на бетонной стене след как от мощного перфоратора с толстенным сверлом. Значит, никаких действий на авось. Пройдёт луч из такого цилиндрика по Крапиве, и будет она потом себе руку или ногу отращивать, а если голову, то даже не знаю, как я перед ней извиняться буду…

Среди этих пятерых тренера не было. Они приблизились. Трое взяли на прицел меня, двое — Крапиву. Экипированы они все были в камуфляж. А мощные накладки на торсе намекали на что-то типа бронежилета. Ладно учтём. Шлемы с закрытым забралом — значит, по голове не стреляем. И опять пауза. Фигуры застыли и не шевелились. Наконец, один из тех, что контролировали меня, спрятал своё оружие в чехле на бедре и вытащил из-за спины пластиковые наручники. Блин, а тренера нет! Он, получается, наблюдает со стороны. А я не вижу его и не знаю, где он. Если всё ещё там, откуда был голос, то это справа и спереди от меня. Тем временем имперец с наручниками подошёл ко мне вплотную и наклонился, намереваясь взять меня за плечо.

«Гланда, начинаем!»

Я резко поднимаю руки и хватаюсь за шлем имперца. Резким скручивающим движением рук ломаю ему шею. Получается неожиданно легко. Руки намного сильнее, чем я ожидал! Удивляться некогда. Вскакиваю и успеваю прикрыться телом уже мёртвого врага. Когда «сверлящие» лучи из двух цилиндров выстреливают в меня. Тело имперца, за которым я скрылся, вибрирует. Его бронежилет вспарывает невидимая сила, но по мне ничего не попадает. Я хватаю тело за воротник и за пояс и бросаю в тех врагов, что стоят ближе всего ко мне. Они стоят рядом друг с другом, поэтому мой снаряд угрожает обоим. Им нужны всего лишь доли секунды, чтобы сместиться, но эти доли — это просто куча времени. Я успеваю выхватить пистолет и взвести затвор, но тут же приходится уклоняться от лучей тех двоих, что приблизились к Крапиве. Эти лучи Восприятие показывает, как искажённое и чем-то заполненное пространство, будто в этом месте не воздух, а с огромной скоростью вращающиеся плотные частицы. Пропустив над собой два импульса, я дважды стреляю в одного из врагов. Попадаю в грудь, самое защищённое место, но удара достаточно, чтобы выбить дух. Имперец роняет оружие. Следующий! Не в моих интересах отдаляться, поэтому я подскакиваю ближе, непрерывно стреляя и изгибаясь под разными углами, чтобы не попасть под «сверлящие» лучи. Оказывается, они не непрерывные. Полсекунды «сверления», потом одна десятая секунды задержка, потом снова полсекунды «сверления». При этом все эти бойцы не показывают никаких особых навыков боя или необычной скорости. Если бы не тренер, то я бы уже успокоился. Примерно пятнадцать секунд и один магазин Грача мне понадобился, чтобы уничтожить всех пятерых. Этого времени мне хватило, чтобы не только понять ритм работы «сверлящего» оружия, но и понять, что этот импульс не летит вперёд со скоростью пули. Немного медленнее. Для меня все эти разницы в скорости во время боя оказались очень существенны.

— Привет, агент Лотор! — как можно более беззаботно выкрикнул я, когда прострелил шею последнему бойцу имперцев. Интересно, почему он не вышел им помогать.

Я напряг слух до упора. «Помогай слушать!» — приказал я Гланде. «Делаю». Через секунду мне будто сняли фильтры с ушей. Я стал слышать всё намного лучше, но это помогало мало. Среди этих звуков не было ничего необычного. Хотя как нет?!

Звук летящего с огромной скоростью предмета — очень даже необычный звук. Не стоило сомневаться, что предмет летит в меня. Я и не сомневался, дёрнулся в сторону, камень просвистел возле правого плеча, и тут же Восприятие показало вспучивающийся завихрениями воздух «сверлящего» луча. Тренер кинул камень и почти одновременно выстрелил в то место, куда я уклонился от камня. И от луча я, несмотря на всю свою скорость, уклониться не успевал. И не уклонился. Правой рукой я подставил пистолет. Пистолет затрясло, но руку не повредило. Пистолет мгновенно превратился в жертву издевательств пьяного фрезеровщика. Но оплакивать изнасилованное оружие времени не было.

Я отпрыгиваю в сторону, одновременно с левой руки выпуская пули туда, откуда прилетел камень и сверлящий луч. Стреляя, бегу к ближайшему толстому дереву и прячусь за стволом. Пат.

— Маугли, следующий выстрел будет по Крапивке. Бросай оружие! — послышался бодрый голос тренера. Я поменял магазин и взял пистолет в правую руку.

— Если промахнёшься, то следующий мой выстрел будет ей в голову. Мы договорились, что лучше умрём, чем сдадимся вам. Прошлый раз нам не очень понравилось. Как вернуться невредимыми с Луны мы знаем, как найти друг друга тоже. Так что не напугал, — я старательно и убедительно врал.

— Какой же ты стрёмный тип, Маугли, — прокричал тренер уже из другого места.

На букву «М» в слове Маугли я сделал два выстрела на звук. И побежал к тренеру. Он с оружием за счёт одного опыта меня переиграет. А зная его скорость, я не уверен, что убегу. В ближнем бою с Восприятием шансов больше, чем игры в снайперов. Шанс на победу, если он вообще у меня есть, я могу использовать только на короткой дистанции. Моя скорость пугала меня самого, настолько быстро я понёсся. Тренер нашёлся не так уж и далеко, он тоже стоит за деревом. И к моей скорости он вполне готов. Взмах рукой с цилиндром превращает «сверлящий» луч в сверлящую плоскость, которая должна рассечь меня от левого плеча до правого бедра. Уклоняться вниз и вправо-влево на набранной скорости не вариант, да и рука тренера будет внизу в конце движения. Поэтому я прыгаю головой вперёд выставив перед собой пистолет и быстро — если честно, то, скорее, истерично — делаю несколько выстрелов. Тренер уходит от них за дерево, а когда я приземляюсь на ноги, сделав сальто вперёд, то уже стою на расстоянии метра от дерева, за которым скрылся тренер.

Я смещаюсь, он тоже. Я знаю, где он, он знает, где я. Он вынимает из чехла на поясе какой-то пистолет со смешным расширяющимся в виде воронки стволом. Я не успеваю оценить, какую угрозу он мне несёт, как тренер, резко высунув руку за ствол выстреливает в мою сторону из этого странного пистолета. Я вижу, что выстрел уйдёт немного в сторону, поэтому особо и не реагирую, а зря! Из пистолета вылетело что-то вроде облака, которое мгновенно расправилось в большой кусок липкой плёнки, от которой я просто никак не успевал скрыться, поэтому вытянул перед собой руку, надеясь, что эта штука прилипнет только к руке. Не вышло. Плёнка мгновенно приклеилась ко мне и налипла на поверхность всего тела. При этом рвалась она с огромным трудом. Прокачанная такая плёнка. Я оказался спутан. Бежать и прыгать я уже не мог. А тренер, тварь, ещё парой выстрелов из своего бесчестного оружия спеленал меня с ног до головы. Я пытался дёргаться, но шансов у меня уже не было. Я смог удержать равновесие и устоять на ногах, но мои боевые качества снизились до нуля.

Направив на меня «сверлящий» цилиндр, тренер приблизился на расстояние метра. Молча выстрелил ещё раз из плёночного пистолета, разом укрепив путы на руках, после чего убрал и цилиндр и плёнкомёт в чехлы на поясе.

— Так что ты там говорил про Луну?

— Что там атмосфера почище, чем здесь.

— Там атмосферы нет.

— Я образно.

— Ну, слава богу, что не стихами.

— Что с нами будет дальше, Лотор?

— Будете в капсулах доживать. Теперь вас уже не выпустят. Станете навсегда подопытными мышами. Твоя устойчивость против внушения очень Доктора Ри заинтересовала. Он настаивал, чтобы мы поймали тебя с неповреждённым био-носителем. И надо же, какая удача — мы неожиданно встретились. Для Доктора Ри удача. Вот что тебе не нравилось в том, как твоя жизнь шла?

— Не очень хочется это обсуждать. Мои мотивы, цели, мысли. Но один момент хочу отметить: ты меня уже один раз поймал, я один раз убежал. И стал сильнее. Ты уверен, что выбрал правильную стратегию и вообще играешь за ту команду?

— Уверен, Маугли, уверен. Ты же понятия не имеешь, с какой силой связался. Все ваши земные спецслужбы — это так, пародия на Имперскую Безопасность. Ей даже настоящий Чёрный Ранг в полной силе по зубам, не то что такое убожество как ты. Один в поле не воин.

— Ну, как говорил один весёлый мэр: «Один в поле либо воин, либо не воин. Если он воин, то он воин». Посмотрим ещё на вашу Имперскую Безопасность. А чего никого больше нет?

— Через полтора часа будут остальные, так что можем поболтать. Даже буду рад с Крапивой пообщаться, мне интересно будет посмотреть на её реакцию, когда она поймёт, что ты опять облажался.

Не дожидаясь моего ответа, тренер отошёл к телу лежащего ближе всего к нам имперского бойца, снял с его пояса наручники, после чего сковал мне руки за спиной. Потом на секунду задумался, опять отошёл, вернулся, повалил меня на живот, сковал ноги, потом третьей парой сковал руки вместе с ногами. Я оказался зафиксирован в прогибе. Очень неудобно. Болезненные ощущения Гланда купировала, чего не скажешь о совсем не позитивных мыслях и эмоциях. Что делать, я не знал. Голову туманило ощущение неудачи и проигрыша.

Пока я самобичевался, тренер зафиксировал Крапиву так же, как и меня. Потом перенёс её, положив рядом со мной. Я перевернулся на правый бок, Крапива лежала напротив на левом и, несмотря на противоестественную позу, спала. Тренер — хотя какой он нафиг тренер, он агент — вытащил из подсумка уже знакомый мне фонарик и посветил на Крапиву. Причём он не пытался светить ей в глаза, просто светил сбоку на голову. Скорее всего, это излучение лишь частично имеет видимый спектр, а основное воздействие делает совсем не свет, иначе светили бы в глаза. Крапива заворочалась, потом открыла глаза и задёргалась. Лотор выключил фонарик.

Глядя на Крапиву, я очень надеялся, что её Оса не даст поддаться на этот гипноз. Девушка помотала головой, потом на несколько секунд затихла, видимо, сканируя пространство. Все трупы имперцев были неподалёку, если она в сознании, то сориентировалась в том, что произошло.

— Агент Лотор, ты мразь, — отчётливо произнесла Крапива.

— Я просто делаю свою работу. Кстати, как раз ради таких моментов, я её и делаю. Тут мало интересных развлечений, а вот такие моменты мне нравятся.

— И чем же они тебе нравятся? — поинтересовался я, не подавая виду, что рад тому, что Крапива может противостоять воздействию гипнотического облучения.

— У меня Белый Ранг или отсутствие Ранга. Я потратил огромное количество сил и времени, чтобы прокачать свой носитель. Это обходится очень дорого и занимает много времени, так как я не могу, как вы, напрямую вызывать изменения. Чтобы прокачать носитель до твоего уровня развития, Маугли, у меня ушло примерно двести лет. Это очень сложно — вызвать такие изменения и настроить процессы в теле таким образом, чтобы всё работало как часы. Это дорого, долго и часто больно. Я ненавижу вас, обладателей Рангов. Вы всё получили на халяву. Как только вы начинаете чувствовать силу, вы становитесь заносчивыми тварями. Здесь я на своём месте. Помогаю Империи навсегда избавиться от таких, как вы. Знаешь, это действительно очень приятный момент — всё рассказать обладателю Ранга перед его, можно сказать, смертью, когда он уже ничего не может изменить, но ещё всё понимает. Он потерял способности, и он скоро умрёт, после чего будет умирать и рождаться без шанса на восстановление памяти и способностей. И это будет с вами. Вы убежали, но вас поймали. Система работает.

— Ты какой-то завистливый псих, агент, — только и смог прокомментировать я.

Человек, которого я знал, как тренера, был безумен. Сейчас он хотел сполна насладиться нашими неуверенностью и осознанием неудачи. Я решил, что в этом точно помогать ему не буду, поэтому с как можно более беззаботным видом произнёс:

— Может, у тебя поэтому и Ранга нет, что ты реально злобный псих. Ты, говоря твоими же словами, стрёмный. Ты завидуешь. В тебе ничего нет, кроме злобы и зависти, а способности к таким больным ублюдкам не приходят. Ты просто слабенький тонгер, который всю жизнь копит на дорогой носитель, а сам как ничего из себя не представлял, так и не представляет. Да ты, если даже по количеству мастеров спорта смотреть, говно, а не тренер. Меньше всего нормальных спортсменов воспитал. Ранги сюда ссылают, так как они опасны, а ты просто никому не нужный мусор, которому не место в этой твоей Империи. Даже причины, по которым ты здесь, говорят о том, что все понимают, какой ты вонючий кусок дерьма. Внутри твоего дорого носителя сидит маленькое завистливое чмо.

Не знаю, какая именно часть моего монолога зацепила агента. Но он изменился в лице. Согнал я ухмылку победителя с его довольной рожи. На это и рассчитывал. Терять мне нечего, так что плевать. Лотор же больше не делал вид, что самоуверен и спокоен. Подскочив ко мне, он основательно приложился ногами по моему выпяченному вперёд животу. Сделать я с этим ничего не мог, просто терпел боль, с которой ни Гланда, ни Восприятие до конца не справлялись.

Пока я приходил в себя, тренер отошёл в сторону и встал спиной с нам с Крапивой. Постояв так минуты две, он вернулся и внимательно посмотрел на нас. Он снова был спокоен, и, что хуже всего, снова ухмылялся.

— Маугли, ты всё-таки не до конца осознаёшь, что полностью проиграл? Понимаешь? Навсегда и полностью.

— Извини, агент, но с чего бы? Пока выходит так, что у меня вырабатывается иммунитет к этим вашим мозгопромывочным процедурам. В этом теле или в другом я восстановлю свои способности. И это ты теперь должен жить в страхе, так как я тебя найду. Ты мне уже рассказывал печальный сценарий, а что получилось? Сбоит твоя система. Да и вся Империя сбоит. Кто мне про Китобоя рассказывал? Он всю твою Империю провернул на одном месте и красиво удалился.

— Ты какой-то чересчур позитивный. Все происходящее для тебя как развлечение, да? — Он продолжал ухмыляться, и это напрягало.

— Ну, ты себе не льсти, агент. Общение с тобой — это не развлечение. Скучно.

— А я всё-таки постараюсь немного тебя развлечь и сам развлечься. Не будем заглядывать в далёкое будущее, будем наслаждаться моментом. Вот ты, Маугли, сейчас не можешь делать, что хочешь, но компенсируешь это тем, что говоришь, что хочешь. Ну, а у меня чуть больше возможностей здесь и сейчас. Я могу делать, что захочу, — улыбнулся агент Лотор.

У меня появились очень плохие предчувствия. Уж очень уверенная у него была улыбка.

Глава 14

— А давайте немного вернёмся в прошлое к моменту, когда мы расстались. Крапива, ты же назначила мне свидание, которое просто не могло не перерасти во что-то более романтичное. Но Маугли нам всё испортил. Осталась некая душевная и физическая неудовлетворённость. Но сейчас у нас есть шанс все исправить!

— Ты больной ублюдок, — спокойно сказала Крапива. Ну, как спокойно. Хотела спокойно, а так её голос дрожал от ненависти.

— Вот! Ради таких эмоций я и работаю! — настроение у агента сразу улучшилось, а у нас с Крапивой наоборот. Я уже с радостью бы встретил транспортёров, чтобы они увезли нас к доктору Ри подальше от этого больного маньяка.

Агент тем временем подошёл к Крапиве и присел рядом с ней, внимательно её разглядывая. Особого внимания удостоилась грудь девушки, которая в силу того, что Крапива лежала прогнувшись, была максимально выпячена вперёд. Посмотрев с мерзкой ухмылкой на Крапиву, Лотор положил руку ей на грудь и стал бесцеремонно щупать.

— Маугли, а она ничего так, мне нравится. Я думаю, самое время нам с Крапивкой пообщаться более близко.

— Убери руки от неё! — бессилие и бешенство, больше я не испытывал ничего.

«Гланда, помогай!!!» — пришёл ответ: «Я на максимуме!». Мышцы трещали, но на наручники мои усилия никакого эффекта не оказывали.

Крапива молчала, просто пыталась извиваться и отстраняться. Но получалось у неё не очень.

— Как бы это всё устроить, чтобы и мне приятно было, и ты ничего не пропустил, — зря я его злил. Агент понял, чем нас можно раздавить и не собирался останавливаться. Мозги у меня не работали. Все что я мог делать — это ненавидеть, но помогало это не очень хорошо. Это, сука, вообще не помогало!!!

Тем временем Лотор испытывал некоторые трудности с тем, чтобы раздеть Крапиву, — связанные руки и ноги, а также её извивания никак ему не помогали. Девушка полностью сосредоточилась на том, чтобы помешать ему. Признаки истерики были только у меня. Но как бы она ни вертелась, понемногу этот ублюдок добивался своего. В руке агента появился нож, которым он просто срезал рубашку и футболку с Крапивы. Та осталась в одном лифчике. Через несколько секунд на ней не было уже и его.

Вид моей голой девушки что-то включил во мне. Я понял, что надо искать варианты решения, а не ненавидеть. Ненависть не сработала. Значит отключаем её. «Гланда, помоги сосредоточиться!» Я закрыл глаза.

— Маугли открой глаза! Самое интересное пропустишь! Что, не помогает тебе твой Ранг?

Всё это время я не обращал внимания на Восприятие, так как и так всё видел, а смотреть по сторонам смысла не было. Но тут я, наконец, сосредоточился и собрался. С закрытыми глазами я Восприятием наблюдал, как Крапива извивается, а агент срезает с неё штаны. Я проник в тело Лотора, попробовал телекинезом повлиять на первый попавшийся нервный канал, но не получилось от слова совсем. Он даже не заметил моих попыток.

Но должен быть выход!

Твою мать! Опустошение!!! Но агент всё время шевелился, пытаясь справиться с извивающейся Крапивой. На её теле даже появились порезы. Для Опустошения мне была нужна неподвижность. Хоть на пару секунд, но лучше больше, рисковать я не мог. Если Лотор почувствует опасность, он просто отбежит, после чего найдёт способ закончить начатое. Есть шанс нанести только один удар. Надо сосредоточиться!

Сосредоточиться?

Это я могу.

— Крапива, замри! — я сказал это настолько чётко и уверенно, что замерла не только Крапива, но и Лотор, ожидавший, наверное, чего угодно, но только не этого. На это расчёт и был!

На секунду прекратилась возня. Девушка после моих слов тут же окаменела. Старавшийся её удержать Лотор тоже — ему больше не сопротивлялись. Но агент быстро начал понимать, что происходит что-то потенциально для него опасное. Вот он поворачивает голову в мою сторону, видит моё безмятежное лицо с закрытыми глазами. Мгновенно понимает, что надо валить, мышцы ног начинают напрягаться, чтобы прыжком унести его тело подальше от меня… и тут же расслабляются, а агент молча валится на землю.

Мне удалось сосредоточиться на его шее, не теряя сосредоточенности дать команду Крапиве замереть, это было сложно — говорить, держа сосредоточение, получить мгновение неподвижности и пустить импульс Опустошения прямо Лотору в спинной мозг на уровне шеи.

Что будет, если кубический сантиметр спинного мозга умрёт? Будет падение мешком на землю с полным параличом всех мышц. Агент умер.

— Что ты сделал? — прозвучал в наступившей тишине голос Крапивы.

— Убил часть нервных клеток в его спинном мозге. Надо срочно снять наручники!

— Как? Я не вижу ключа. Может, ножом срезать, зубами зажмёшь и попробуем перерезать.

— Не факт, что нож этот тросик перережет. Сейчас! — я начал внимательно сканировать наручники, а потом тело тренера, особенно его экипировку. Ага, кажется, нашёл.

— Брелок на его складном ноже, он по форме подходит под выемку на браслете наручников. Возьми его зубами и попробуй приложить к моим наручникам, — попросил я девушку.

Я всё понял правильно. Через несколько минут мы были на ногах. Оба практически голые. Одежду с Крапивы срезал Лотор, а одежду с меня срезала Крапива, так как налипшие на меня плёнки отодрать было невозможно — только срезать вместе с одеждой.

— Так, надо собираться и ехать! У нас, наверное, меньше тридцати минут до прихода имперцев! Тащи свой спальник в Дискавери, а я кресло закину, — как только обрёл свободу движения, начал командовать я.

Времени одеваться не было. Так в ночи голые и бегали. За пару минут закинув самое нужное в багажник, я уже было приготовился сесть на пассажирское сиденье, когда меня посетила одна мысль.

— Я сейчас! Заводи и хотя бы футболку одень, потом за рулём не удобно будет переодеться, — крикнул я, бросившись к телу Лотора. Крапива вопросов задавать не стала, увидев, куда я направился, скорее всего, подобные мысли были и у неё.

Приблизившись к телу агента, я внимательно просканировал его восприятием. То, что я увидел, поразило бы любого медика, но не меня. Тело агента жило. Без сердцебиения, без дыхания, но жило! Сосуды сокращались сами, кровь текла, а в районе шеи начала образовываться опухоль, что скорее всего являлось следствием процесса активной регенерации. Мозг не умер и не собирался. Питательные вещества туда поступали. Ну, что ж. Возможно, это наш шанс пообщаться с Лотором на своих условиях. Я принялся быстро раздевать тело агента. Снял абсолютно всё, так как какое-то оборудование могло быть в одежде. Может и в теле какой маячок есть, но я Восприятием ничего такого не увидел. Потом ещё посмотрю потщательнее. Если тело агента всё-таки умрёт, то я бы хотел, чтобы это произошло подальше отсюда, надеюсь, он свою переноску не сможет тогда найти. Я закинул тело агента на заднее сиденье, не постеснявшись руки и ноги стянуть наручниками. Обратил внимание, что его тело на ощупь даже несмотря на то, что полностью расслабленное, всё равно жёсткое и тяжёлое. Реально биоробот какой-то.

— Поехали? — Крапива была уже одета в футболку и спортивную кофту, на голове красовалась бейсболка.

— Поехали. Я сзади пока буду.

Я сел рядом с телом агента. И принялся вытаскивать из багажника автоматы и запасной пистолет. Один Грач я потерял в схватке с Лотором, но оставалось ещё три. Крапиве дал её чеха и австрийца. Убедившись, что оружие под рукой, я стал одеваться и обуваться. Приведя себя в порядок ещё раз тщательно просканировал Лютора на предмет всяких искусственных штук в теле. Ничего не нашёл, но поразмялся тому, насколько его тело отличается от обычного человеческого. Все ткани тела имели принципиально другой химический состав. Расположение некоторых органов было другим. В общем, человеком Лотоп уже не был даже с точки зрения физиологии.

Достаточно долго мы просто ехали в молчании, каждый переваривал случившееся.

— Что-то не задался у нас отдых в санатории. Как считаешь, Маугли? — нарушила тишину Крапива.

— Да у нас ещё ни один отдых не задался. База отдыха и санаторий — не наше это.

— Это да… — Крапива набрала скорость и гнала машину по ночной дороге. — Посмотри, я хоть туда еду?

— Пока да, на повороте направо и потом до ближайшего населённого места. Нам надо быстро сменить машину. Скорее всего, нас именно по машине вычислили. Как это сделать без разбоя, я не знаю. Такси вызвать?

— Можно попробовать купить у того же таксиста…

— Так себе вариант.

— Это да…

— Ты как вообще? — осторожно поинтересовался я у девушки.

— Да, нормально. Всё обошлось — это главное. Страшно было, конечно, но я в тебя верила.

— А вот я в себя не очень верил. Не надо было его злить так.

— А что надо? Вести милые беседы, чтобы этот псих не завёлся, а просто внимательно проследил за нами с безопасного расстояния и сдал на руки доктору Ри? Вот где бы я точно не хотела оказаться, это как раз у доктора в застенках. А так ты удачно его спровоцировал, он осторожность потерял. Ему, чтобы от тебя отпрыгнуть при малейших признаках опасности, доли секунды нужны, а тут не успел. Получилось не хуже, чем если бы всё изначально тщательно спланировали.

— И тем не менее это во многом везение.

— Везение, способности и умение ими пользоваться. Расскажи, что там произошло, пока я дрыхла.

— Началось с того, что они кинули штуку, которая излучением по нам прошлась. Тебя усыпила сильнее, а меня нет. Гланда мне запрос сделала, подчиняться или нет внешнему управлению. Я сказал не подчиняться. Вообще без проблем получилось.

— Я, кстати, тоже, как проснулась, этот запрос получила. Особых проблем не было, чтобы справиться.

— Ну, вот, прогрессируем. Дальше я сделал вид, что сплю. Подошли пятеро бойцов, убедились, что мы спим. Я дождался момента, когда они немного потеряют бдительность, удачно атаковал и всех пятерых положил. А Лотор не высовывался. Только в самом начале голос подал, чтобы проверить, спим мы или нет. Как я с простыми солдатами разобрался, так мы с этим ублюдком сцепились. Он меня переиграл. Выстрелил какой-то плёнкой, которая хуже сетки — и запутала и склеила. Увидишь пистолет с расширяющимся, как воронка, дулом, знай, что это плёнкомёт. От его выстрелов только отскакивать подальше. Если прикоснёшься, она тут же налипает, и ни о какой скорости уже речи не идёт. А дальше ты всё сама знаешь.

Я ещё раз просканировал тело Лотора, там всё было без изменений. Тело жило какой-то своей клеточной жизнью, движение жидкостей хоть и замедлилось, но продолжалось. А в районе шеи, видимо шла регенерация. Отлично. Глядишь, и пообщаемся. Я ещё раз внимательно просмотрел Восприятием всё тело нашего пленника, так и не обнаружил ничего похожего на какие-то чипы или имплантированные искусственные объекты.

— Всё-таки интересно, как нас нашли. Если они могут дистанционно находить машину, то наше передвижение бессмысленно.

— Мы сейчас едем к городку, который на краю огромного заповедника, либо мы затеряемся в городке, либо просто возьмём рюкзаки и побежим в лес. Мы пробежать можем без отдыха далеко и долго.

— Эх, лучше, конечно, на машине. Не хочу примус оставлять, а в рюкзак его брать не самая лучшая идея.

Дальше мы ещё немного пообщались, но потом я взял паузу на подремать. Разбудил меня крик Крапивы:

— Маугли, просыпайся! Смотри!!!

Открыв глаза я понял, что происходит что-то необычное. И наличие фиолетового освещения намекало, что скорее неприятное, чем необычное. Не могли они что ли это излучение коричневого цвета сделать, чтобы у меня цвет с оценкой ситуации совпадал. Освещение — это я не совсем корректно сказал. Нас просто ослепило фиолетовым светом. Источник был настолько мощный, что смотреть на него не получалось. Восприятие же не доставало до этого объекта. Было только понятно, что он впереди нас на дороге. Гланда уже даже не спрашивала, просто как могла отсекала воздействие излучения.

— Ка, ты как, держишься?

— Тяжеловато, но Оса справляется.

— Смотри, если они снова используют неработающую тактику, то почему-то верят, что эта фигня на нас сработает. Делаем вид, что подчинились. Стараемся максимально сблизиться и там по обстоятельствам.

— Мне последний пункт нравится, — ответила Крапива, передёргивая затвор у пистолетов и автомата. Я сделал тоже самое. Мы стояли, объект был перед нами на расстоянии метров тридцати и слепил своими прожекторами. Восприятие не показывало ничего нового. А вот уши улавливание мощное басовитое гудение, идущее от этой штуки.

— Выходим и приближаемся к ним. Приказа сидеть в машине не было, поэтому можно выйти. Стрелять на поражение они не будут, Лотор проговорился, что мы нужны мудоктору Ри в наших родных телах.

— Поняла.

Мы одновременно вышли из машины и отойдя немного в сторону от машины двинулись навстречу объекту, которым оказался самый что ни на есть инопланетный летающий корабль. Сейчас, когда прожектор с гипнотическим излучением не светил прямо на нас, мы могли его рассмотреть. Он лишь отдалённо напоминал самолёт, крылья, которые являются обязательным атрибутом классического земного летательного аппарата, тут тоже присутствовали, но выполняли функцию исключительно как кронштейны, на которые крепились мощные двигательные установки, похожие на турбины, только подвижные. Аппарат стоял на четырёх складных опорах, совсем не похожих на шасси.

— Остановитесь и ждите приказаний, — громко прозвучало со стороны «самолёта».

Мы остановились. Из дна аппарата стали появляться человеческие фигуры. Один, два, три, четыре, пять. Трое были одеты в ту же форму, что и бойцы, которые недавно напали на нас, а вот ещё две фигуры сразу приковали к себе внимание. Мужчина и женщина были одеты в помесь доспеха и облегающего комбинезона. У мужчины броня представляла из себя множество подогнанных в стык пластинок тёмно-синего цвета. Каждая «чешуйка» была не больше квадратного сантиметра, кроме нескольких пластин побольше на груди и животе, имитирующих мощные грудные мышцы и пресс в клеточку. На вид пластины были не толстыми, но я сразу почувствовал себя неуютно со всего лишь пистолетом и автоматом в руках. Хотелось сейчас иметь под рукой как минимум зенитку или джедайский меч. Дама же была одета в облегающий комбинезон красного цвета, словно свитый из перекрученных в косичку проволок разного диаметра. Эти «проволоки» с лёгкостью сгибались, нисколько не стесняя движения женщины. Больше всего её костюм напоминал человека без кожи. «Проволока» копировала строение мышц человека. У обоих головы были закрыты глухими шлемами, представляющими единое целое с доспехом. Фигуры внушали.

В руках все пятеро сжимали плёнкомёты. Чёрт. Хотя нет, не страшно пока — плёнка не может пролететь больше нескольких метров, всё-таки сопротивление воздуха её быстро остановит. Оружие очень ближнего боя. Наши пистолеты и автоматы подальше бьют. Правда «сверлящие» цилиндры у наших оппонентов тоже были в наличии, но в чехлах, а не в руках. Кроме того, у эффектной мадам в доспехах на поясе были закреплены ещё какие-то штуки, тоже не особо мирные, скорее всего.

Так, будет драка. Эти расфуфыренные люди хэ, скорее всего, самые опасные.

«Гланда, будет бой» — «Принято». Но на своё прокачанное тело я уже не могу полагаться на сто процентов. Мой козырь — Опустошение. Единственный его серьёзный минус — это несколько секунд на концентрацию. Если бы эти гады были поближе…

— Положите оружие на землю, — наконец последовал приказ из динамиков летательного аппарата.

Ну, вот и начинается. Класть оружие на землю глупо.

Мы с Крапивой одновременно подхватываем автоматы и даём длинную очередь по стоящим впереди фигурам. Я стараюсь попасть по «красивой парочке». Стараюсь и попадаю, металлический стук был слышен даже сквозь грохот автомата. Но кроме звонкого и, к сожалению, редкого стука о броню мужика в доспехах других последствий мои выстрелы не произвели. Троих обычных бойцов мы вывели из игры весьма основательно. Крапива без моих подсказок поняла, что по бронежилетам стрелять глупо и умудрилась несмотря на трясущийся от выстрелов ствол аккуратно пройтись очередью по ногам всех наших оппонентов. Я дострелял магазин и тут же вставил новый. Простые бойцы лежали на земле. Фигуры в доспехах оставались застывшими совсем недолго. Как только щёлкнул вставший на место новый магазин, они пришли в движение и помчались к нам. Я опять нажал на спусковой крючок, но и женщина и мужчина уже держали перед собой небольшие прямоугольные щиты, которые звенели от попаданий, но не пробивались нашим оружием. Только Крапиве удалось замедлить мчащуюся на неё женщину попаданием в бедро. Это не нанесло той вреда, но скорость её движения замедлилась. Я краем глаза отметил это, продолжая стрелять по мчащемуся на меня мужику, потом стало не до наблюдения за Крапивой. Эти черти двигались очень быстро. Восприятие помогало, но всё равно их скорость впечатляла.

Мужик приблизился на расстояние в пять метров. В одной руке он сжимал щит, в другой плёнкомёт. А вот это опасно: если я не разорву дистанцию, то плёнка быстро лишит меня любых преимуществ.

Я перехватываю автомат, чтобы швырнуть его навстречу выстрелу из плёнкомёта и делаю шаг назад. Внезапно звучит пистолетный выстрел со стороны Крапивы и плёнкомёт вылетает из руки мужика. Звучит ещё один выстрел и тоже самое происходит с мадам. Ай да Крапива, ай да красавица! Оба наших оппонента остались лишь со щитами и наконец, подают голос, синхронно называя Крапиву «сукой» на имперском. Я опять успеваю заметить, что от попадания пули движение атакующих замедляются, но обдумать это не получается, приходится уворачиваться от удара щита и бить в ответ. Моя скорость и сила вполне позволяют сделать очень мощный удар. Я бью своему оппоненту в бок, но результат меня не радует. Я отбил руку, а мужик всего лишь отлетел на метр, как от толчка. Ну да, бить по доспехам кулаком — так себе занятие, подойдёт исключительно для прокачки собственного мазохизма.

Чешуйчатый отбрасывает щит, выхватывает сверлящий жезл, я выхватываю пистолет. Я быстрее. И я знаю, что делать. Стреляю точно в руку. Удар пули в предплечье потряс его достаточно, чтобы жезл упал на землю. Я выпускаю весь магазин в его голову. Он замирает, но через доли секунды после последнего выстрела снова атакует. Понятно, защита в доспехах работает так, что фиксирует в момент удара тело и не даёт двигаться. В принципе логично. Физику никто не отменял, а удар пули весьма силён — чтобы не было заброневой травмы, нужно распределять кинетическую энергию по большой площади. Эти мысли проскакивают за доли секунды, но никаких выводов я из этого не делаю, приходится решать насущные проблемы, не до выводов, мужик снова кидается на меня. Сука, он и меня сукой обозвал! Я уворачиваюсь, избегая бить в ответ, уже осознав бесперспективность этого. Вновь даёт о себе знать непонятно откуда взявшаяся у меня способность перемещаться во время боя. Противник более защищён и очень быстр, но я ловчее и техничнее. Скорость у нас, к моему сожалению, примерно одинаковая. Уклонившись от очередной атаки, я оказываюсь за спиной противника и даю ему смачного пинка под зад, тот теряет равновесие и катится вперёд.

Я, вроде, справляюсь, а вот у Крапивы дела идут не очень хорошо. Тётка атакует её кнутом, причём этот кнут двигается совсем не как классическая верёвка на палочке. Эта гибкая хрень просто летает в воздухе, управляемая исключительно волей хозяйки. Возможно, перед нами боец, обладающий Рангом. Уж очень это непохоже на технологии. Скорее, телекинез, заточенный на управление исключительно кнутом. Крапива даже не пытается атаковать. Один из пистолетов отсутствует, другой она сжимает в руке, но не стреляет. Просто отбегает и уклоняется. Но это не может продолжаться долго. Прямо на моих глазах кнутоповелительница просто отпускает своё экзотическое оружие из рук, и плеть летит, вращаясь, к Крапиве, а та, не ожидая этого, не успевает среагировать и оказывается обмотанной тросом. Чёрт! А я и помочь-то не могу.

Мой противник поднимается с земли, у меня всего несколько секунд, пока он не атаковал снова, а тётка уже достаёт из чехла на поясе «сверлящий» цилиндр, который на мой взгляд является самым что ни на есть летальным оружием. Я выхватываю пистолет и начинаю стрелять по противнице Крапивы, даже не пытаясь попасть в цилиндр, просто выпускаю пулю за пулей ей в грудь. Она замирает, но я Восприятием вижу, что под глухим шлемом с её губ не сходит ухмылка. Стрелять вечно я не смогу, я жму на спусковой крючок, удары пуль немного шатают женщину, но не причиняют ей вреда. Так она и умерла с улыбкой на губах. Опустошение срабатывает идеально. Я успеваю зафиксировать вниманием зону поражения и применить свою способность на головном мозге. В отличие от растений область поражения в теле человека дай бог кубический сантиметр. Приходится целиться очень тщательно. Сердце мадам в доспехах разжимается и больше не сокращается. Я головной мозг плохо знаю, могло и не сработать так эффективно. Отлично! Я мимолётно чувствую чью-то острую ненависть, но отмахиваюсь от этого и переключаюсь на Крапиву.

— Они стопорятся под выстрелами, — кричу Крапиве, одновременно отскакивая от метнувшегося ко мне мужика.

Крапива понимает с полуслова, кнут уже спал сам собой, её руки свободны. Я, отскочив от мужика, стою на расстоянии метров трёх от него, девушка метрах в десяти. Мы оба делаем шаги навстречу вставшему на ноги противнику. Я сосредоточиваюсь. Он кидается в атаку, но пули его останавливают, после первых двух выстрелов он ещё шевелится, но следующие заставляют его замереть. Раз. Два. Три… Мужик спокойно ждёт, не веря в силу нашего оружия. Да мы тоже не верим, чего уж там. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Выстрелы долбят в доспех. Опустошение! Готов!Чешуйчатый падает с остановкой сердца, а у меня всего лишь носовое кровотечение.

Победили!

Накатывает страшная усталость, хочется прямо сейчас лечь и заснуть, но на самом деле счёт времени идёт на секунды, так что рано расслабляться! Я разворачиваюсь к летательному аппарату и что есть сил бегу к открытому люку. Крапива мчится за мной. Спасибо Гланде, всё-таки она неплохо прокачала моё тельце. Люк начинает закрываться, но я прыжком заскакиваю внутрь. Успел! Тут же приходится уворачиваться от сверлящего луча, который оставляет уродливый след на внутренней обшивке салона. Прыгаю вперёд и выламываю жезл из руки бойца в чёрной экипировке, сидящего в кресле пилота. Боец в кресле пилота… Да это пилот и есть. Ну да, точно, пилот. Обращаю внимание на отсутствие брони и в принципе немного другую форму. Больше никого внутри летательного аппарата нет.

Хватаю пилота рукой за горло.

— Открывай, — надеюсь, он понимает мой имперский. Он понимает. Аккуратно нажимает кнопку на пульте. Только что закрывшийся люк снова открывается.

В салон заскакивает Крапива. Быстро оглядевшись, обращается ко мне.

— Что будем делать?

— Десять секунд наслаждаемся победой, потом думать, что делать, потом делать, что придумали.

— Хороший план!

Я перевожу дух и свободной рукой вытираю кровь, продолжающую вытекать из носа, а девушка с интересом оглядывает интерьер летательного аппарата. А интерьер-то тот же самый, что и в том аппарате, что уже доставлял нас на базу имперцев. Те же кушетки с креплениями, то же расположение кресел. Так, может, и аппарат тот же самый? Может быть. Но это не важно.

— Предлагаю дальше валить уже на этой машинке.

— Ты можешь сделать так, чтобы нас не отследили? — обращаюсь на имперском к пилоту.

— Да, — без особых сомнений отвечает пилот. — Только большая часть систем не будет работать.

— Хорошо. Второй вопрос: где переноски?

Этот вопрос заставил пилота всерьёз задуматься.

— У нас не очень много времени. Если ты не скажешь, где переноски, мы возьмём тебя с собой живого в машину, отвезём километров на пятьдесят отсюда и пристрелим. Как тебе перспектива оказаться на Луне?

Таких аргументов от меня пилот не ожидал. Задумался.

— ГДЕ ПЕРЕНОСКИ?! — от моего крика пленный вздрогнул. А что? Я голос на стройке натренировал. Чего не воспользоваться…

— Там, — пилот осторожно нажал кнопку на пульте, и в полу отъехала створка, прикрывающая нишу, в которой в специальных креплениях стояли ящички, похожие на небольшие аккумуляторы. Было их там штук двадцать.

— Все, кого мы уничтожили там? — поинтересовался я.

— Не знаю, не все мгновенно переноску находят. Времени немного прошло.

— Как проверить?

— Сейчас, — несколько движений по экрану пульта, и контур вокруг пяти переносок засветился красным, а остальные оказались подсвечены синим.

— Все здесь, — прокомментировал пилот.

— Нас сейчас видят? Мы на связи с базой?

— Да.

— Этого Комара могут дистанционно сломать или отключить? — знание того, как в разговорном языке называется этот тип летательных аппаратов, пришло совершенно естественно.

— Нет.

— Делай так, чтобы мы исчезли со всех радаров.

Пилот принялся водить руками по экрану со скоростью профессионального пианиста. Я мог лишь отследить, что он на всплывающие предупреждения всегда отвечает «да». Хорошо. Вроде, не врёт. Через минуту пульт помигал подсветкой, но принципиально ничего не изменилось.

— Сколько у нас времени, прежде чем за нами прилетит погоня?

— Полтора часа. Им издалека лететь.

— Хорошо… Вылезай из кресла пилота! — водитель недоумённо уставился на меня.

— Вылезай, вылезай! Будешь помогать нам из машины вещи таскать.

Оставив Крапиву в салоне, мы с пилотом пошли к Лэнд Роверу за вещами. За пятнадцать минут мы всё перетащили в салон, включая тело агента Лотора, которое я крепко пристегнул к такой же кушетке, на которой в своё время транспортировали меня и Крапиву. Я осмотрел тела атаковавших нас мужчины и женщины. Забрал с собой кнут, а у мужика снял с пояса мощный нож. Так себе трофеи, но что есть, то есть. Выпотрашивать тела из доспехов ради этих самых доспехов не стал, хотя всерьёз об этом подумывал. А тащить с собой на борт трупы — да ну нафиг.

В итоге мы загрузились внутрь Комара.

— Куда полетим? — синхронно спросили мы с Крапивой друг друга и нервно рассмеялись.

— Где нас будет труднее всего найти? — обратился я к пилоту.

— Я не знаю.

— А ты что думаешь? — снова повернулся к Крапиве.

— Я не знаю.

— И я не знаю… Чёрт, куда же податься-то… Ладно заводись пока или что там надо… Прогрей двигатель, погазуй… Сейчас решим.

Пилот послушно занял своё место, парой жестов по пульту изменил тональность гудения мотора или что там в этой фиговине летающей гудит, после чего выжидательно посмотрел на меня.

— Так куда летим?

Я задумался.

— Я знаю, куда, — раздался слабый голос с кушетки.

Глава 15

Крапива сориентировалась быстрее всех.

— Почему мы должны тебе верить? — спокойным голосом осведомилась она.

— Я провалил задание. Ничего хорошего меня не ждёт. Лишение тела точно. Тибет. Летите в Тибет. Мне нужно ещё немного восстановиться, — сказав последнюю фразу, агент замолк и закрыл глаза.

— Спит, — быстро просканировав его состояние, сообщил я. — Есть тут ещё какие-то верёвки, кандалы, наручники? А то пациент потенциально буйный.

— Там есть, — указал пилот на закрытую полку.

Открыв дверцу, я обнаружил много интересных вещей, назначение которых было мне совершенно непонятно, но быстро нашёл взглядом коробку с наручниками. Взял несколько пар и пошёл дополнительно фиксировать нашего пленника, который всего за несколько часов частично уничтоженный спинной мозг регенерировал.

— Полетели в Тибет. Ничем не лучше и не хуже, чем остальные места. Наверное.

— Ты ему веришь? — Крапива выглядела недовольной.

— В том, что у него могут быть проблемы, — пятьдесят на пятьдесят. В остальном — нет. Но прямо отсюда улететь надо срочно. Стартуй уже, — последнее адресовалось пилоту.

— Садитесь и пристёгивайтесь.

Мы расположились так, чтобы держать в поле зрения одновременно пилота и агента Лотора, после чего гудение опять сменило тональность и ускорение вжало нас в спинки кресел. Пристегнуться мы не успели, но и не понадобилось. Никакой воздушной акробатики пилот не устраивал. Мы набрали высоту и направились в далёкие края.

— Сколько нам лететь до Тибета? — обратился я к пилоту.

— Смотря куда. Часа три-четыре, но это дорога в один конец. Ресурса на обратную дорогу у меня нет.

Я встал и подошёл к Лотору.

— Просыпайся! — я начал тормошить агента. Тот никак не приходил в сознания.

Я сосредоточился на нервных каналах его руки и постарался телекинезом подёргать его нервы, те дёргались, мышцы сокращались, но агент всё не приходил в себя. Я не отставал и создавал всё больше нагрузку на разные нервные узлы в его теле. Мне надо было его разбудить и пообщаться, а тот факт, что это в данный момент для него практически пытка, меня особо не беспокоил.

–АААА!!! — если бы Лотор имел силы орать, он бы заорал, а так получился просто негромкий стон, но весьма убедительный. Видимо мои эксперименты с нервной системой агента не прошли даром, и ему было очень и очень больно, когда он пришёл в себя.

Я тут же прекратил свои попытки привести его в чувство. Агент достаточно быстро очухался, перестав безумно вращать глазами от боли и сосредоточившись на мне.

— Не спится? Поговорить надо. Рассказывай, куда мы летим. Чем нам в Тибете будет лучше?

— В Тибете есть законсервированная база, от которой у меня есть коды доступа. Там есть всё, чтобы какое-то время пересидеть. Вам же это важно?

— Да, это. Но вдруг ты нас просто направил не на законсервированную базу, а на действующую прямо в гости к доктору Ри. Где находится база, где были мы с Крапивой?

— Алтай. Ты точно почувствуешь разницу. На базе в Тибете воздух разряжен, так как она выше. Алтайская совсем незаметна в этом плане.

— Ты пилоту можешь точные инструкции дать, куда именно лететь? Топлива немного, а Тибет большой. Эй, пилот, отвлекись! Слушай, что он говорит!

Пилот повернулся и выжидающе уставился на Лотора.

— Могу, — Лотор закрыл глаза и начал диктовать цифры.

— Погоди, мы так не запомним, — перебил его я.

— Он всё запомнит, он пилот, — не согласился Лотор, пилот же просто подтвердил его слова кивком и продолжил внимательно слушать длинную последовательность цифр с дополнительными комментариями.

Ни фига себе память! Причём, как я понимаю, ничего необычного для пилота в этом нет. Я так не умею, а было бы неплохо. Но пока не до этого. Наконец, Лотор замолк и по-английски, не прощаясь, заснул. Ну, пусть спит.

Я вернулся в кресло рядом с Крапивой и стараясь говорить тихо поинтересовался:

— Ты как сама? Тебя эта дамочка в костюме кнутом не сильно потрепала?

— Синяки, ничего серьёзного. Ты Опустошением их?

— Да, им родимым. Мне кажется, что это очень редкая способность и никакой защиты против неё у них нет. Например, телекинез каким-то образом внутри тела очень сильно блокируется, не на сто процентов, но на девяносто точно. А вот Опустошение выносит жизнь из клеток тела на раз. Объем поражения меньше, чем в растениях, но зато никакой защиты нет от этого.

— Палач… — совсем тихо прошептала Крапива. — Тренер так тебя называл. Чёрный Ранг — это палач. Я в остальных способностях от тебя отстаю, но в целом нет принципиальных отличий, а вот Опустошение совсем не представляю, как работает. У меня даже намёков на эту способность нет.

Я задумался. Крапива права. Мы сколько ни пытались, она не смогла мыслью убить ни одной букашки, не смогла выгнать жизнь даже из муравья. А у меня получалось настолько естественно, что я не мог это толком объяснить. Будто у меня есть хвост, и я умею им пользоваться, а у Крапивы нет. А от объяснений ещё ни у кого хвост не вырос. В общем, это исключительно моя способность, и как показала боевая практика — очень опасная способность. Я могу лишить жизни любую небольшую часть организма противника. Единственное, я не могу делать это быстро, но, с другой стороны, я не так уж много сил на это трачу. В бою я могу поразить сердце или любой другой важный орган противника, проблема только в небольшой паузе и в неподвижности. Причём неподвижность должна быть как моя, так и цели. С Лотором и двумя бойцами в доспехах было важно всё сделать с первого раза, иначе шансов на победу не было. А вот если бы я мог Опустошением стрелять, как из пистолета, это просто был бы режим «Нагибатор».

Вообще, у меня в голове какие-то шаблоны. Раз дерусь, то надо драться кулаками или оружием. Меня бьют — надо бить в ответ. В меня стреляют — только теперь надо стрелять. Но ведь правильно так: передо мной враг — надо убить или нейтрализовать любыми средствами и действовать на опережение. В той игре, в которую меня заставили играть, совершенно нормально стрелять в ответ на удар, стрелять в ответ на замах, стрелять в спину. А я, имея настолько читинговый приём, чуть ли не левую щёку подставляю. Надо срочно тренировать его применение и встраивать в свои боевые алгоритмы. Единственные минусы моей способности — это скорость и расстояние. Опустошение требует сосредоточенности, я не могу «стрелять» им очередями. Это воспринимается мной как мысленный импульс, направленный в определённую живую точку пространства, но недостаточно концентрации — и вообще ничего не происходит. Буду акцент в тренировках на концентрации и скорости делать. Ну, и область поражения. Самый большой объём обезжизненного пространства достигался на растениях — это примерно кубик пять на пять на пять сантиметров. А в живом человеческом теле — всего около одного кубического сантиметра. Дальность поражения зависит от Восприятия. Если достаю Восприятием, то достаю и Опустошением.

И всё-таки палач — как-то слишком мрачно. Вот не чувствую в себе призвания быть палачом, карающим мечом, наказующей дланью или чем-то ещё гордо-печальным. Никакой тяги становиться ни воином добра, ни воином зла. Да, драться приходится, но только потому, что что-то на наши головы сыпется, приходится справляться. Я сам никаких боевых действий с радостью бы не вёл. Мне, вон, реально строить нравится. Объёмные реставрационные работы. Перекрасил здание, все косяки устранил качественно — сразу и гордость появляется, и глаз радуется…

— О чём задумался? Про палача перевариваешь? — верно интерпретировала моё молчание девушка.

— Да. С одной стороны способность в боевом плане читерская, а с другой — я какой-то Мистер Смерть получаюсь. Мрачный персонаж, не находишь?

— Ну, мы тут находим всё больше подтверждений бессмертию души. Даже термин тут под это дело расхожий есть — «тонгер». Так что смерть становится штукой очень непонятной, так как очень непонятной штукой является жизнь. Как ты сам говоришь, ты не уничтожаешь саму энергию жизни, ты просто выводишь эту энергию из той материи, в которой она находится. Отделяешь одно от другого. Нельзя сказать, что ты убиваешь.

— Так-то оно так. Если разобраться, дерьмо под микроскопом тоже нормально смотрится. Можно убийство как угодно называть, и освобождением жизни от материи тоже, но мне проще пока по-старому всё это называть и оценивать. Тем более, что я вполне готов убивать. А некоторых, например, Доктора Ри, так вообще убивать долго и мучительно. Просто все эти игры мне не очень нравятся. Я не палач по натуре. По способностям палач, тут уже спорить глупо. Но не по склонностям. Но знаешь, если надо будет всю эту имперскую диаспору на Земле казнить, то я поработаю палачом. Без проблем. Кстати, к тому идёт, что так оно и будет. Либо мы, либо они. Готова устроить битву за Землю?

— Конечно, Маугли. Не вижу причин проигрывать. Мне тоже вся эта игра не по душе, но и интересно. Страшно и интересно! Никогда в Тибете не была! Это там, где Шаолинь и панды?

— Наверное. Там горы, это точно. А есть там панды или нет — не знаю. Шаолинь, вроде, в другом месте. В общем, узнаем по прибытии. Давай немного поспим. Сначала ты, потом я. Хотя бы по часу. Не ясно ещё, что за панды нас в этом Тибете ждут.

— Да, надо, — Крапива, немного повозившись, нашла кнопку опускания спинки кресла и устроилась поудобнее. Через несколько секунд она уже спала.

Я периодически сканировал Восприятием Лотора и пилота. Особых изменений я не видел, кроме того, что Лотор продолжал регенерировать. Сердце уже билось, но нервный канал ещё не полностью восстановился. Я начал подумывать над тем, чтобы повредить ему суставы, сейчас, когда он зафиксирован, это было очень легко, но как-то чересчур жестоко. Но, а что с ним делать? Как себя обезопасить? Реальным союзником агент вряд ли станет. Он верит в Систему, верит в мощь Империи. Единственный шанс не получить выговор или наказание — это притащить нас живых и связанных к Доктору Ри. Таким образом, все его действия сейчас будут заключаться в том, чтобы подготовить нам ловушку. Повредить его так, чтобы он был максимально физически беспомощен, не такой уж плохой вариант. Но прямо сейчас можно и отыграть доверчивость. Мы ничего не знаем, у нас огромный вакуум нужной информации. Я заметил, что агент становится более разговорчив, когда всё идёт по его плану. Ну, и отлично. Попробуем сыграть в эту игру. Не буду пока калечить.

Я встал и подошёл к пилоту.

— Как тебя зовут?

— Том.

— У нас на Земле тоже есть такое имя.

— Оно везде есть.

— Расскажи, как эта штука управляется, Том.

Мне удалось удивить пилота.

— Ты что собрался научиться управлять Комаром?

— Ну, да. Только не рассказывай, что это сложнее трёх винтов.

— Каких винтов?

— Элемент прыжковой акробатики. Неважно… Ну, так что там с управлением? Расскажи, как тут всё работает.

В течение следующего часа я изучил, как работает управление. Где что находится, за что отвечает и вообще общий принцип работы Комара уяснил. Теперь я мог сам, сев в кресло пилота, завестись, а также открыть и закрыть люки. Мог включить свет в салоне, мог включить фары или прожекторы. Понял, как включается фиолетовое облучение. Кстати, чтобы это облучение не влияло на человека, достаточно носить экранирующую форму и глухой шлем. Либо просто не попадать под прямое воздействие луча. Когда я впервые познакомился с этим облучением, то использовавшие его агенты не заморачивались защитой, просто старались не светить друг на друга. Но тут излучатели настолько мощные, что без защиты можно попасть под подавляющее волю воздействие. В общем, было интересно.

До того, чтобы научиться просто поднять Комар в воздух, конечно, было ещё далеко, но я был доволен полученной информацией. Летал аппарат не на топливе, как я думал вначале, а на батарейках. Ну, или энергетических картриджах. Что там за реакция в них происходит, я не вдавался, но больше всего по принципу работы они напоминали аккумуляторы. Заряжались и разряжались, но через некоторое время приходили в негодность. Картриджа хватало примерно на десять тысяч километров полёта Комара.

В общем, я увлёкся и решил не будить Крапиву всю дорогу, посвятив оставшееся время полёта изучению кабины, инструментов управления Комаром и его салону. В салоне было шесть пассажирских кресел и две кушетки. Также наличествовало багажное отделение. Я залез во все ящички и багажные секции. Нашёл несколько спасательных комплектов, парашюты, аптечки. В специальных креплениях нашёл три боевых «сверлящих» цилиндра. Подошёл с ними к пилоту.

— Как этой штукой пользоваться?

— Я объясню, только не нажимай ничего.

— Да без проблем, я не настолько дикий. Так что делать надо?

— Возьми в руку и подержи минуту примерно, положив большой палец сверху на это углубление, а указательный на это, — цилиндр действительно содержал все эти выемки. Устроив его в руке согласно инструкциям, я подержал его минуту в руке, почувствовал небольшую вибрацию.

— Дрожание чувствовал? — спросил пилот.

— Да.

— Теперь осторожно. Лучше положи и не экспериментируй. Импульс испускается при одновременном нажатии большим и указательным пальцами. То есть просто сжимаешь и получаешь импульс.

— Мощность как-то регулируется?

— Смещением большого пальца, чем сильнее вперёд им давишь, тем мощнее луч.

— Я уже сталкивался с этими штуками. Они просто рассыпались кучей грязи. А с этим такое не может произойти?

— Может, сигналом с внешнего устройства. Скорее всего рядом с тем Секатором, — Вот, какое у него, оказывается, название, — имел место несанкционированный доступ или попытка такого доступа к какому-то оборудованию. Или пароль по запросу не ввели. Тогда сигнал на саморазрушение — и всё, куча грязи.

— Ну да, примерно так и было. Так, получается, нет смысла им экипироваться, если я могу в любой момент сигнал на разрушение получить?

— В этом плане да, ты уязвим. Но если он у тебя в руке, то не разрушится. Только если ты им не пользуешься.

— А Комар этот нельзя так в кучу грязи превратить внешним сигналом?

— В кучу грязи нет, а в кучу металлолома — легко. Но я успел эту функцию заблокировать. Мне совсем не хочется на высоте потерять управление и свалиться. Сейчас мы заблокированы от всех входящих сигналов. Кстати, подлетаем уже. Буди Лотора, пусть показывает, куда дальше. Скажи ему, что через пять минут на месте будем.

— Ты его знаешь?

— Его все на этой планете знают. Он дольше всех остальных агентов тут работает. Выбирается отсюда только на модернизацию своего био-носителя. Все средства в него вкладывает. Это очень дорогое удовольствие этот носитель прокачивать.

— Понятно. Ладно, пойду будить агента.

Я подошёл к Лотору и перед тем, как потрясти за плечо, ещё раз просканировал состояние его тела. Особых изменений не было.

— Подъём! Почти прилетели! Пилот спрашивает, куда дальше рулить.

Лотор проморгался, после чего попросил:

— Пусть он тебе планшет даст, я по нему следить буду и указания давать, а ты его перед моим лицом держи.

— Крапива, мы прилетаем! Подъём! — прокричал я девушке, направляясь к пилоту. Крапива открыла глаза и потянулась.

— Ты чего не спал?

— Тут столько интересного было. Потом расскажу.

— Том, ему какой-то планшет нужен, — обратился я к пилоту.

— Вот. Сейчас я его синхронизирую с камерами, — пилот вытащил из боковой ниши планшет и вручил мне. Сам при этом начал серию манипуляций на пульте, что привело к тому, что на планшете появилось изображение облаков. — Стрелочками можешь камеры переключать, а я снижаюсь к поверхности.

— Понял.

Я подошёл к Лотору.

— Что тебе показать?

— Пусть спустится к самой земле и не спеша поворот на триста шестьдесят сделает. Я осмотрюсь.

— Так можно камеры попереключать — тоже самое будет.

— Ну, или так.

Какое-то время понадобилось, чтобы Лотор сориентировался. Тому пришлось всё-таки повертеться, так как переключение камер агента немного путало. Я сам в настенные мониторы, которые заменяли иллюминаторы, наблюдал покрытые чахлой растительностью каменистые склоны гор. Вдали виднелись заснеженные вершины. Пейзаж разительно отличался от нашил лесистых равнинных видов.

— Пусть ту гору слева облетает, там должно быть что-то вроде трещины.

Поскольку Лотор говорил тихо, а пилоту приходилось напряжённо маневрировать, то мне приходилось передавать все инструкции громким голосом или подбегать к пилоту и показывать тому планшет. В итоге мы нашли разлом, залетели в него, после чего, следуя указаниям Лотора, приземлились на небольшой плоской площадке, которая ничем, кроме ровной поверхности, не отличалась от остального пейзажа в стиле куст-травка-камень. На расстоянии пятидесяти метров напротив друга возвышались каменные стены, уходящие минимум метров на сто вверх. Наша площадка была совсем близко к одной из этих вертикальных поверхностей. В общем, дно небольшого каньона.

— Это здесь, — прокомментировал Лотор.

— Отлично. Непохоже на базу. Где ворота или вход?

— Тащите меня наружу, покажу. Я сам не знаю. Там рычаг должен быть, но он замаскирован. Мне осмотреться надо.

— Том, мы с тобой понесём его, Крапива, ты следи за обстановкой, — дал распоряжения я. — Открывай люк и пошли.

В этот раз открылся не десантный люк в дне Комара, а в сторону отъехала боковая стена и спустился трап. Мы вытащили прикованного к кушетке Лотора и понесли к стене. Тот быстро нас сориентировал на нужное место. Кстати, он был прав. Дышалось здесь потяжелее. Всё-таки мы были на приличной высоте.

— Тяни вниз этот рычаг, — действительно один камень торчал очень необычно, напоминая рычаг, — откроется дверь, за ней шлюз и панель для ввода пароля.

Всё это время я думал, как тренер, тьфу, агент Лотор будет пытаться нас поймать. Эта мысль пусть и не была доминирующей, но не отпускала. По моим прикидкам он не мог нам помогать, наоборот, должен был сделать всё, чтобы нас переиграть. Поэтому я не спешил выполнять его требование. Подойдя вплотную к стене, я попробовал проникнуть внутрь Восприятием, не получилось. Толщина была такой, что я не видел ничего за стеной камня.

Положив тренера на землю и в очередной раз убедившись, что он хорошо прикован к кушетке, сделанной из лёгкого, но металла, я снял с плеча автомат и отдал приказ Тому:

— Значит так, Том. Сейчас мы с Крапивой отойдём от тебя, и, когда дадим сигнал, ты опустишь рычаг вниз. Не делай ничего, кроме этого. Никуда не заходи и не шевелись. Если ничего не произойдёт, мы вернёмся. Крапива, отходим и держим обоих под прицелом. Лотор, ты лежи не шевелись вообще! Никак, не шевелись, понял?

— Понял, хорошо, — как мне показалось, чересчур спокойно отозвался Лотор.

Я немного походил вдоль стены и возле рычага, но никаких признаков присутствия человека не увидел. Потом я подошёл к носилкам и попросил Крапиву поднять носилки так чтобы агент встал на ноги. Зашёл ему за спину и прикрываясь носилками от Тома вытащил чеку из заранее припасённой гранаты. Теперь для взрыва мне было достаточно всего лишь разжать руку. Приглядев большой камень, я прижал им гранату так, чтобы при малейшем шевелении, произошёл взрыв. Хорошо, что я теперь не стесняюсь носить с собой кучу оружия. Вот и пригодилось. Идея родилась спонтанно. Если никаких ловушек нет, то просто взорву гранату откинув её подальше, а если там не всё ладно, то агенту же хуже. Веса булыжника и носилок хватит, чтобы удерживать гранату сжатой, но, стоит начать шатать носилки, граната высвободится.

— Опускай! — Крапива, молча наблюдавшая за моими манипуляциями, одобрительно кивнула и опустила край носилок на камень. Для агента это должно было выглядеть так, что мы подпёрли носилки со стороны головы, чтобы он мог смотреть за тем местом, где располагался рычаг и стоял, переминаясь с ноги на ногу, Том.

— Лотор, вообще не шевелись. Серьёзно. Я очень нервничаю, и ты на прицеле. Даже не говори ничего.

— Хорошо, хорошо. Успокойся. Буду неподвижен.

Мы отошли от рычага метров на двадцать и взяли на прицел Тома и агента Лотора.

— Опускай рычаг! — крикнул я.

Том нажал на камень. Ничего не произошло. Камень прореагировал как камень — полной неподвижностью. Тогда Том потянул вниз сильнее. Теперь сработало — камень пошевелился и опустился на несколько сантиметров вниз. Но потом опять ничего не произошло. Мы с Крапивой застыли, держа на прицеле Лотора и Тома. В почти полной тишине не происходило ничего. Тридцать секунд, минута. Никаких шлюзов не открылось, но и никаких злобных инопланетян тоже не появилось. Только шорох ветра. Странно ветра не чувствую, а звук, будто дует ветер. Не успел я обдумать эту мысль, как Том просто взял и упал, будто очень неожиданно заснул.

Твою мать! Всё-таки подстава! Но что? Что происходит?

— Это газ! — закричала Крапива. Блин! Точно!

— Бежим!

Мы развернулись и бросились к противоположной стене.

«Опасность! Отравление!» — Гланда ожила и запаниковала. Я задержал дыхание и продолжил бежать, посматривая за Крапивой. До противоположной стены оставалось всего несколько метров, как Крапива споткнулась, а потом упала на камни. Она успела подставить руки, чтобы сильно не удариться, но тем не менее было очевидно, что она отравлена. Я кинулся к ней. Если не дышать, то я успею подхватить её и удрать подальше. Не успел. Несмотря на то, что я перестал дышать, Гланда не переставала сигнализировать об отравлении. Захотелось спать. Я задействовал Восприятие. Это помогло остаться в сознании, но не помогло контролировать тело, которое однозначно решило поспать прямо рядом с Крапивой. Тело заснуло, закрыв глаза и оставив меня в темноте. Восприятием я хорошо ощущал пространство вокруг, но без зрения я не мог видеть. Я был в сознании, тело спало. Ситуация напомнила мне промывку мозгов в лаборатории доктора Ри. Сейчас я был абсолютно беспомощен. Хотя почему беспомощен? Опустошение-то работает. Пусть попробуют подойти поближе — мало не покажется. Опять тренер переиграл! Но никто не подходил. Прошло несколько минут.

Бах! Я услышал взрыв, а Восприятие отчётливо уловило отголосок взрывной волны. О! Надеюсь, агент Лотор, тебе понравилась подушка с сюрпризом. Ох, хоть бы газ был не смертельным! Будет глупо вот так вот расстаться с телом где-то в Тибете. Но, вроде, ничего такого. Крапива спала, моё тело тоже спало, разрушительных процессов не происходило. Интересно, а сама Крапива в сознании?

Я вспомнил наш телепатический диалог на финальной промывке мозгов. Тогда это было реально и нереально одновременно, но раз Крапива вспомнила этот момент, значит телепатическое общение между нами действительно имело место. А чего бы и не попробовать?

«Крапива?! Ты меня слышишь?» — мысленно обратился я к девушке.

«Маугли?»

«Да, это я. Ты не спишь?»

«Нет! Я успела включить Восприятие».

«Отлично! Наши тела спят, мы нет. И, получается, мы можем общаться телепатически».

«Да, я прекрасно тебя слышу, то есть даже не слышу, а воспринимаю».

«Это круто! Но у нас более важный вопрос на повестке дня: Лотор жив?»

«Я слышала взрыв. Граната была у него под головой. Хоть он и прочный, но мозги ему взрыв должен был взболтать основательно».

«Очень на это надеюсь. Но если он освободится и подойдёт, то у меня по-прежнему работает Опустошение. Просто так к нам не подобраться.»

«Если появятся имперцы и ты поймёшь, что мы проиграли, уничтожь Опустошением моё тело. Не хочу снова попадать к ним на опыты».

«Хорошо. Но, надеюсь, до этого не дойдёт. Думаю, Лотор, хотел нас поймать, чтобы сдать лично».

«Посмотрим».

Прошло несколько минут. Мы ещё пообсуждали нашу интересную ситуацию. Ничего не происходило. Наши тела спали, парализованные газом, а мы телепатически болтали. Так мы проговорили несколько часов. Чего только не обсудили, чего только не вспомнили. Интересный опыт был, когда я рассказывал анекдот, и в ответ получил телепатический смех. Прикольно. Мы немного поэкспериментировали с тем, как эта телепатия работала. Стоило думать про себя, а не вовне, и собеседник уже ничего не «слышал». Мы воспринимали только хорошо сформулированные и направленные мысли. Ориентиром, куда направлять поток мыслей, служили наши тела.

Очень интересно это всё. Хорошо бы ещё, чтобы ничего с нами плохого дальше не случилось.

«Гланда! Ты можешь с этим отравлением справиться?» — «Я пытаюсь! Ещё немного!»

«Гланда говорит, что скоро починит всё» — сообщил я Крапиве.

«А Оса не откликается. Спит всё ещё».

«Надо будет найти время и тебя в спячку отправить, реально тело крепче становится после перестройки, которую ОС делает».

«Да где его взять это время? Постоянно что-то происходит».

«Это да. Но, я думаю, найдём. Кстати, я, наверное, уже справился с отравлением, тело начинает подчиняться».

«Отлично! Оттащи меня куда-нибудь, где этого газа нет».

«Хорошо».

Я открыл глаза и осмотрелся. Пейзаж не изменился. Разве что солнечные лучи теперь падали в каньон. Часов пять-шесть вечера уже, учитывая разницу во времени и сколько мы пролежали. Я попробовал подняться. Получилось. Но первым делом я не стал помогать Крапиве, а пошёл проверять агента Лотора.

«Пойду Лотора проверю!» — обратился я к Крапиве.

«Давай!»

— Блин, это работает даже когда я телом управляю!

«Да, я тебя слышу, а отвечаю телепатически! Мне нравится». Внезапно я почувствовал тычок в ребро и дёрнулся, разворачиваясь и вскидывая автомат.

«Это я, телекинез проверяю! Работает!»

— Ты можешь меня щекотать силой мысли? Да ты опасная женщина!

«Девушка!»

— Ладно, девушка. Пойду смотреть, что там с мозгами нашего бывшего тренера.

«Иди».

Подойдя к телу Лотора, я понял, что не получится в ближайшее время нам пообщаться. Агент был мёртв. Взрыв гранаты под головой сломал ему шею и превратил в кашу мозг, необратимо его разрушив. Голова не оторвалась только потому, что тело Лотора было очень прочным, ну и метал кушетки защитил. В общем, агент был мёртв. Точнее, его тело было мёртвым. Я внимательно посмотрел, нет ли какой-то ещё активности в теле, но ничего такого не обнаружил. Мёртв. Тело не регенерирует. Сам он, скорее всего, уже перекочевал в ближайшую переноску. Ну и чёрт с ним.

Теперь надо проверить Тома. Пилот лежал где упал — возле рычага. Восприятие показало, что он всего лишь спит. Ну хорошо, хоть один пленный у нас ещё остался. Сковав ему руки и ноги наручниками, я вернулся к Крапиве.

Кстати, телепатия работала даже за границей работы Восприятия. То есть эта штука действует на дальние дистанции. Насколько дальние надо будет проверить, но это просто отлично, что у нас проклюнулась эта способность. Тут я вспомнил, что Крапива чувствовала моё состояние, находясь от меня на расстоянии нескольких километров. Возможно, теперь и просто общаться получится на таком расстоянии.

Глава 16

Нести Крапиву куда-то далеко я не стал. Скорее всего, скоро весь газ отсюда сдует ветром, который за последний час усилился. Положил её в Комар на кресло. Пока носил тело чувствовал себя необычно, телепатически общаясь с девушкой. На руках спящее тело, а в голове её голос. Телепатия мной ощущалась, как передача голоса. Я не просто слышал её мысли, а также улавливал интонации и оттенки эмоций, которые люди передают обычно голосом и жестами. Прикольно, что сказать.

Тома тоже перетащил внутрь Комара, только пристегнул его к кушетке.

Проверил переноски. Как и следовало ожидать, на одну занятую стало больше. Запомнил, какую именно переноску занял агент. Постараюсь её не потерять. Или потерять где-нибудь над действующим вулканом.

Подошёл к телу Лотора. Как ни странно, но что-то в нём ещё жило. Клеточные структуры отмирали, но процесс был не быстрый, а некоторые перешли в формат спячки. Было, конечно, интересно просканировать Восприятием прокачанный носитель. Изменений там было множество. Форма костей, расположение внутренних органов — всё было другим. Материал тела у него тоже сильно отличался. Был более плотным. Но так ли иначе, это тело уже необитаемо. Пришла в голову мысль. Если я хочу в бою использовать Опустошение на живом теле, то вот же передо мной тренировочный снаряд.

Я сконцентрировался и опустошил пару кубических сантиметров в левом локтевом суставе. Потом, стараясь делать это максимально быстро, переместил внимание на ноги и «очистил от жизни» несколько мест в коленях и стопах. Потом снова взялся за руки. Просто хотел понять свою скорость. Получалось примерно раз в пять секунд. Если чуть падала концентрация, то просто ничего не происходило.

Я стал проходить мимо тела и пытаться сработать Опустошением на ходу. Не получалось, даже когда шёл очень медленно. Нужна была неподвижность. Закончил я тренировку, когда в теле агента Лотора в самом буквальном смысле живого места не осталось. Ну, и опять потёкшая из носа кровь обозначила, что пора закругляться. Я подошёл к стене и стал внимательнее её осматривать, но так ничего и не нашёл. Восприятие стену не пробивало, а на вид это была абсолютно естественная часть скалы. Рычаг я опасался трогать, а сканирование пространства возле него не показало никаких механизмов. Дальше пользоваться Восприятием было опасно, так как это уже негативно сказывалось на теле, а мне совсем этого не хотелось. Хоть я и без проблем перенёс бессонную ночь, но лишний раз тратить силы, имея совершенно непонятные перспективы, было глупо. Подожду, пока проснутся остальные.

Я вернулся в кабину и продолжил изучать кабину Комара и инструменты управления. Удивляло отсутствие оружия. Только гипноизлучатели на боевом транспорте — это как-то несерьёзно что ли. Возможно, Том мне далеко не всё рассказал. Кстати, тоже непонятный товарищ… Что-то с ним не так. Я стал внимательно просматривать в памяти момент, когда он опустил рычаг. Вот он глубоко вздыхает, набирает в лёгкие воздух, опускает рычаг, а потом ничего не происходит. Вообще ничего! Точно! Он задержал дыхание! А потом стоял и терпел отравление газом как можно дольше, чтобы своим падением не спугнуть нас раньше времени. Теперь, тщательно просматривая вспоминание, я увидел мелкие детали, которые не бросились в глаза сразу, но немного насторожили. Том не повернулся, он стоял и опирался на рычаг, чтобы ещё дольше удержать себя в вертикальном положении. Получается, он прекрасно знал, что будет происходить.

Хорошо. Если он знал, что произойдёт, значит, вся эта схема отработана и по идее должна сработать какая-то тревога, после чего сюда принесутся злые имперцы, чтобы спасти своих. Но никто не прилетел. Странно. Мы меньше из России в Тибет летели, чем прошло времени с момента нажатия на рычаг. Значит, либо прямо сейчас за нами уже наблюдают, либо никто не прилетит, так как тревога по необъяснимым причинам не сработала. Были идеи, почему так, но смысл их всерьёз обдумывать, если можно расспросить пленника. А пока есть ещё один вопрос, который я бы хотел решить.

Я взял одну из «заселённых» переносок, установил её возле каменной стены и расстрелял в неё всю обойму пистолета. Пули материал этого «аккумулятора» пачкали, но более серьёзного ущерба не наносили. Ладно… Проверим инопланетные технологии.

Я взял в руки боевой цилиндр, или Секатор, как его назвал пилот. Он по идее был готов к использованию. Я сжал пальцы, как мне объяснял Том, никакой сильной дрожи не почувствовал. Подспудно я ожидал, что рука будет трястись также, как если держишь в руке дрель. А тут практически ничего. Всего лишь лёгкая вибрация. А вот на скале передо мной начала образовываться выемка, будто работало мощное сверло. При этом был весьма громкий звук скрежещущих и рвущихся — по-другому не скажешь — камней. Я разжал пальцы — треск и разрушение тут же прекратились. Очень интересно. Поэкспериментировав, я понял, как эта штука работает. Большой палец менял интенсивность луча, а указательный нажимал аналог спускового крючка. Скажем так, незаметную спусковую кнопку. Подошёл посмотреть, что же там такое этот Секатор сделал с камнем скалы. От выемки в стене шёл вполне ощутимый жар. На вид это выглядело так, будто какая-то сила отрывала кусочки камня в этом месте. След совсем непохожий на тот, что остаётся после сверления. Камень выглядел скорее надломленным, чем высверленным. Ну, ладно. С этим понятно, что штука мощная, но не понятно, как работает. Теперь проверим на переноске.

Я обложил переноску камнями для устойчивости, направил на неё Секатор и сжал пальцы. Какое-то время ничего с переноской не происходило, хотя при этом был слышен какой-то кристаллический хруст. Когда я дёрнул рукой, чтобы проверить, работает ли Секатор, и направил «сверлящий» луч на камень, то во все стороны брызнула крошка. Работает. Снова направил на переноску — держится, только похрустывает. Через две минуты хруст прекратился, а переноска приобрела оранжевый цвет — настолько накалилась. Ох и жаль мне того, кто там внутри сидит, хотя, может, он ничего и не чувствует, а если чувствует, то и ладно. Эти ребята хотели с нами поступить совсем не гуманно, так что совесть моя помалкивает, с интересом наблюдая за происходящим. Ещё две минуты ничего не происходило. Переноска, несмотря на получаемое внешнее разрушительное воздействие, держалась. Потом Секатор дёрнулся и перестал работать. Разрядился. Вот, кстати, косяк. Я лопух — как это оружие заряжается или перезаряжается, сразу не поинтересовался у Тома. Ну, ладно, поинтересуюсь. Я достал Грач и несколько раз выстрелил по переноске. И — о чудо! — на третьем выстреле пуля вызвала деформацию стенки этого ящичка, а на пятом он треснул и раскололся на две части. Я подбежал посмотреть, что там внутри. Оказалось, что внутри чёрной, похожей на смолу, массы находится металлический шар диаметром сантиметров семь. И этот шар не выглядел повреждённым. Ну, что может быть проще, чем сломать металлический шарик… Русский я или нет. Последние двадцать три года точно русский, так что должен справиться.

Ничего нового я не придумал. Сгонял в Комар за ещё одним Секатором, объяснил Крапиве, чем занимаюсь, выслушал её телепатический комментарий на тему того, что в любой непонятной ситуации Маугли будет искать, что сломать, вернулся и принялся уже за шар. Сначала я на него слил почти весь заряд секатора. Шар долго не поддавался, но в итоге тоже раскалился, а удары пуль, выпущенных из Грача, основательно его промяли. Отлично. Надо будет проверить, насколько это разрушило эту переноску. Я вернулся в салон Комара и нажал необходимые кнопки на пульте. Открылась панель, прикрывавшая секцию с переносками. Несколько нажатий на экран — шесть переносок загорелись красным, остальные синим. Итак, шесть было занято, я одну занятую расковырял настолько, что тонгер в ней больше не удержался и переполз в свободную. Хорошо. Это означает, что мой вандализм прокачан достаточно, чтобы раскурочить высокотехнологичную инопланетную приблуду. Значит, потенциально я могу угрожать оставшемуся в живых пленнику тем, что ему некуда будет спрятаться в случае смерти тела. После чего его ждёт Луна со всеми её мозгопромывочными процедурами.

Кстати, как там обстановка с моими подопечными?

Крапива спала телом, но могла общаться телепатически.

«Оса вышла на связь, говорит, что скоро всё починит и я смогу действовать» — отчиталась девушка.

— Отлично. Пойду нашего пилота проверю.

Пилот спал. Потряхивание, пощёчины, подёргивание телекинезом за нервы — ничего не давало результата. Ладно.

Я дождался, когда Крапива вернёт контроль над телом, после чего сдал ей вахту, а сам завалился спать. Без пилота мы в какой-то степени беспомощны, поэтому придётся дожидаться его пробуждения.

— Маугли, пилот проснулся, — привёл меня в чувство голос Крапивы.

— Отлично. Сколько сейчас времени?

— Час ночи.

— Понял. Ладно, надо поговорить с ним.

Я подошёл к пилоту, который лежал и спокойно смотрел на меня.

— Том, посмотри на эту нишу, — я указал на переноски.

— Лотор покинул тело? — первым делом Том обратил внимание, что занятых переносок стало больше.

— Да. Но не это самое важное. Вот, что тебя должно волновать, — я показал ему раскуроченную переноску. — Понимаешь, я могу сломать их все. И тогда бездомный тонгер окажется на улице, после чего он быстро получит предложение посетить Луну и вряд ли сможет отказаться от этого предложения, а дальше уже всё будет по накатанной процедуре. Хочешь стать полноправным гражданином Земли?

— Нет, не хочу, а почему ты мне снова угрожаешь, я ничего против вас не делал. Это Лотор устроил для нас всех ловушку.

— Ловушку для нас устроили вы оба! Ты задержал дыхание, стоял и терпел воздействие газа, чтобы не упасть сразу и не спугнуть нас. Ты знал о ловушке. Предупредить тебя заранее Лотор не мог, значит, ты уже знал, куда он нас везёт, и чем это кончится. Мне такие игры в покер очень не нравятся. Лотор в результате своих интриг потерял дорогое тело, ты тоже можешь многое потерять. Так как, будешь продолжать мне врать или дашь более честные объяснения?

— Я всё объясню. Есть законсервированные базы, но они настолько напиханы датчиками, что стоит хоть чуть-чуть побеспокоить систему охраны, как примчится десант. А если лезть внутрь, то там турели и дроны.

— Понял. Тогда что это было? Что это за странная газовая камера?

— Таких мест множество. Бывает ситуация, когда агенту нужна помощь, а подать сигнал он не может. У нас не принято снабжать агентов большим количеством оборудования. А то, что есть, самоуничтожается при первых признаках взлома. Так что нередки ситуации, когда агент не имеет средств связи и должен вызвать помощь. В уединённых местах оборудованы такие вот газовые камеры, когда газом накрывает приличную площадь и одновременно с этим идёт сигнал о помощи на ближайшую базу.

— А почему нет никакой помощи? Почему никто не прилетел вас спасать?

— Не знаю. Мне кажется, что это место агентом подготовлено заранее. От отключил функцию подачи сигнала, чтобы ловушка сработала, но начальство в известность поставлено не было. Так-то есть десятки ловушек намного ближе, чем Тибет. Я ещё удивился, зачем нам так далеко лететь. А у него, наверное, ближайшая такая «поломанная» ловушка только здесь была.

— А на что он рассчитывал? Он же был прикован к кушетке и газ на него действует тоже. Ну заснули мы, ну проснулись — и что?

— Не знаю. Могу только предположить, что у Лотора был на этот случай какой-то план. У него один из самых дорогих био-носителей. Вполне вероятно, что газ на него бы не подействовал. А разломать кушетку ему было бы сложно, но не невозможно. Так что он планировал вырубить всех, потом освободиться, потом пленить вас и доставить уже самому на базу к доктору Ри.

— Да, логично. А как бы он куда-то там вернулся, если у нас картриджа не осталось на обратную дорогу.

— Ну, до ближайшей базы нам бы вполне хватило и этого картриджа. Но это не принципиально. В грузовом отсеке ещё два заряженных картриджа есть. Так что проблем куда-то добраться у нас быть не может.

— Ах вот оно что… — дурят нашего брата чёртовы инопланетяне.

Я задумался, чего бы ещё спросить важного.

— В чём ещё ты мне соврал? Смотри, у нас есть способ узнать правду! — я блефовал, но что-то же надо было говорить.

— Да, я понимаю, что сейчас плести интриги не в моих интересах.

— Отвечай!

— Я не врал, так как ты об этом меня не спрашивал, но я знаю, где спрятаться.

— Рассказывай.

— Да тут же в Тибете. Никто вас тут искать не будет. Лотор действительно назвал место очень удалённое. Ни ловушек других, ни баз рядом нет. Людей тоже нет. На несколько дней питание есть в Комаре, потом вы уже определитесь, куда двигаться дальше. Отлетим на несколько километров, в какую-нибудь щель сядем и всё. Никто тебя тут не найдёт.

— Понятно. Полетели на Алтай.

— На Алтай? Там же наша база.

— Ну не весь же Алтай — это ваша база. Найдём укромное место. А тут делать нечего. Ка, что думаешь?

— Согласна. Надо возвращаться. Не нравится мне здесь. Мы ни языка не знаем, ни местности.

— Ладно, дело ваше. А куда на Алтай?

— Разберёмся. Пока полетели. Даже мне пофиг, на Алтай или нет. Лети в Россию и приземляйся в незаметном месте.

Какое-то волнение у меня было, а причин его я понять не мог, но чувствовал, что нам нельзя сейчас прятаться настолько далеко от дома.

— По пути надо будет остановиться, сменить картридж.

— Давай сейчас меняй лучше. Неизвестно, что там по пути будет.

Я отцепил от кушетки пилота. Тот показал, как меняется заправочный картридж, после чего занял своё место за штурвалом, вернее, за ручками управления, которых тут было две. Мы взлетели и направились обратно в Россию. Чего прилетали, спрашивается. Лотор сам себя перехитрил, заодно погоню со следа сбил.

— Расскажи, как нас будут искать, Том? — неожиданно обратилась с вопросом к пилоту Крапива.

— Ну, прямо сейчас сканируют пространство со спутников, чтобы обнаружить Комар, но при выключенной системе отслеживания это не даст результата. Потом соберут на вас всю информацию. Родственники, друзья, близкие люди. Возьмут их под наблюдение. Спустя какое-то время всех их изымут и постараются дать вам знать, что все ваши близкие в заложниках. Это может быть от всего пары человек до пары сотен и больше. Если при изучении досье на вас выяснится, что вы испытываете зависимость или привязанность к каким-то людям, то они попадут в список на изъятие. Потом вам выставят условия. Если не согласитесь, то их будут подвергать пыткам, а записи этого будут транслировать вам. Если же на связь с вами выйти невозможно, их всех обработают, чтобы они при первом же контакте с вами сразу сообщили об этом агентам. Все ваши родственники и друзья станут вашими врагами.

Я помрачнел. Крапива задала очень правильный вопрос, на который мы получили много новой информации. Собственно, и причина моего волнения прояснилась. Что-то такое я и ожидал от доктора Ри и имперцев.

— А вы не боитесь, что исчезновение такого большого количества людей вызовет вопросы?

— Маугли, ты думаешь, что мы какая-то тайная организация. Это не так. Мы тюремщики. Мы хозяева этой планеты. И нам по большому счёту плевать, знают о нас или нет. Мы просто не отсвечиваем, чтобы не напоминать об Империи тем, кому стёрли память о ней, но это не значит, что мы как-то боимся раскрытия или контакта с населением планеты. Это не очень важно. Будут ваши службы искать похищенных людей и не найдут. Расскажешь ты им про нас, покажешь свои способности, и что? Это только поможет быстрее тебя обнаружить. Секретных средств связи у вас нет. От нас секретных. Вооружения серьёзного тоже. Даже та команда неудачников, которая летела со мной, могла бы всю Москву под контроль взять. Вспомни про облучение.

— Ну, мы эту команду положили из обычных автоматов.

— Они слишком расслабились и не надели броню, а два подготовленных бойца только ещё больше их беззаботность усилили. Так-то можно и не выходить из Комара. Пролетев над несколькими военными частями, мы сможем собрать небольшую лояльную армию. Абсолютно все в пределах облучения будут на нашей стороне. Все ваши вооружённые силы — это совсем не силы. И ты должен понимать, что реальную опасность представляешь только ты и она. Вы имеете Ранги, и вы здесь, чтобы потерять их. Но пока не потеряли. А ведь в этом состоит основная цель нашей работы. Это почти получилось, вы потеряли свои способности, но произошло то, чего ни при каких обстоятельствах не должно произойти, — вы вдруг начали восстанавливаться. Всё предназначение этой планеты, не чтобы тут был покой и порядок, а чтобы те, кто должен избавиться от Рангов, избавились от них. И если для этого тюремной охране придётся выйти из тени, она это сделает. Поэтому изъятие ваших родственников и друзей — это вопрос времени.

— Тебе что-то известно об этом?

— Не особо много. Двадцать-тридцать дней пытаются справиться с помощью других розыскных процедур, а потом прибегают к такому ходу. Но это моё мнение. Такие случаи очень редкие на самом деле.

— А если досье покажет отсутствие привязанностей?

— Ну, для уверенности изымут тех, с кем объект чаще всего выходил на контакт, обработают их. Потом объявят в международный розыск. Полиция и все спецслужбы будут вас искать лучше, чем любого реального преступника. Способ заставить их это сделать у нас есть.

— А как вы нас в санатории нашли? — поинтересовалась Крапива.

— В каком санатории? — удивился Том.

— Ну, там, где мы поубивали всю группу захвата и взяли Лотора в плен. Как та группа нас нашла?

— Не знаю, меня выдернули по тревоге, когда поступил сигнал об уничтожении группы, а как они вас нашли, я не знаю. Но если вы туда приехали на той же машине, в которой ехали, когда мы вас нашли, то, скорее всего, по необычному поведению на дороге. Может быть, вы пытались какую-то проверку документов на дороге объехать или выбирали только самые неприметные дороги. Мы сейчас этот район со спутников тщательно мониторим. А любое необычное поведение любого транспортного средства сразу вызывает интерес. Компьютер определяет наиболее подозрительные. Наверное, ваш внедорожник имел подозрительный маршрут, вот за вами и проследили. Скорее всего, Комар той группы над вами пролетал, чтобы просканировать количество пассажиров в салоне. Убедились, что вы — это вы, и организовали операцию по захвату. Меня на вашу машину уже спутник наводил.

«Блин, что-то всё это сложнее и сложнее становится» — поделился я с Крапивой мыслями, не озвучивая их.

«И не говори. Придётся думать чуть больше, чем мы привыкли».

«И делать тоже придётся больше» — ответил я, после чего снова обратился к пилоту.

— А сколько всего тюремного персонала на планете?

— Тысяч двадцать.

— А баз сколько?

— Около двухсот пятидесяти, но больше половины на консервации. Среднее количество персонала на базе от ста до трёхсот человек.

— Сколько человек на базе, где находится доктор Ри?

— Ну, там сотрудников человек триста минимум, плюс у самого Ри команда около сорока тонгеров, — пилот не стал называть всю команду доктора Ри людьми, что понятно.

— У тебя есть карта всех баз?

— Да.

— Да ты просто находка для шпиона. Почему ты настолько сотрудничаешь?

— Я кое-что слышал про тебя, Палач. Ты притворился низкоранговым и проник на базу. Прошёл все опыты доктора Ри без каких-либо последствий, а его даже свои боятся. Он может лишить памяти качественнее, чем это на Луне делают. Он же на Земле с исследовательской миссией. Он не персонал Службы Охраны. Сейчас он работает на военных, а у нас в непонятном статусе. Но приказывать он может. Как минимум на той базе, где ты был, всё будет так, как он захочет. А ты спокойно прошёл всю его амнезийную программу, сохранив память, при этом умудрился врать ему и вернулся домой. Потом похитил свою подругу прямо из-под носа одного из самых опытных полевых агентов с очень развитым телом. Когда же этот агент тебя нашёл, всё закончилось плохо для него, а не для тебя. Ты, может, и страдаешь амнезией, но, во-первых, ты понемногу с ней справляешься, а во-вторых, ты Палач.

— Насчёт палача расскажи подробнее. Тут моя амнезия ещё не улажена. Чем страшен палач?

— Палач уничтожает любую жизнь. А тонгеры — это жизнь. Ты можешь уничтожить тонгера. Убить навсегда. Сделать то, что сделать невозможно. Так говорят про вас. Может, это не правда, но я не хочу проверять на себе. Я боюсь тебя. Я не хочу это скрывать. Я буду помогать тебе. Да, возможно, я мог бы подставить тебя под удар своих коллег, но кто убережёт меня от твоего удара? Я в отличие от тебя память не терял. Я живу очень давно. Я хочу когда-нибудь вернуться в своё тело, и спокойно жить.

— В смысле вернуться в своё тело? А сейчас ты в чьём? — мотивы Тома я понял, а вот прикол про тело меня заинтересовал.

— Ну, ты же заметил, что тебе противостоят люди, практически не отличающиеся от обычного человека по физическим характеристикам? У них самые обычные био-носители.

— Ну, кроме Лотора, тётки с кнутом и чувака в зеркальных доспехах — да. Видел ещё робота по имени Акинак. Но в целом да, вы все обычные люди.

— Так вот. Эта планета — это одна из самых опасных для посещения планет. Сюда никто не хочет брать свой привычный и долгие годы развиваемый био-носитель. Практически все сотрудники оставляют свои тела дома, сюда летят в переносках, а здесь нас загружают в обычные тела. Условно бессмертные, в том плане, что не стареющие, но никак не развитые. Контракт здесь двадцать ваших лет, платят отлично. На заработанные средства можно себе позволить очень мощные модернизации носителя или как-то ещё их использовать. Так что мой носитель очень далеко отсюда, и я хочу с ним воссоединиться. А рядом с Палачом я не уверен, что у меня получится. Даже после ядерного взрыва я смогу добраться до переноски. А после применения твоих способностей палача — не факт. Да даже на Луне не всё так страшно. Там для своих есть возможность не попасть в общую обработку, а залететь в переноску. Я неплохо себя вне тела контролирую. Думаю, справлюсь даже на Луне. И только рядом с Чёрным Рангом я ни в чём не уверен.

— Вот, значит, как… Тогда давай договоримся. Лично тебе я ни за что мстить не буду, и, если будешь полезен, отпущу домой, — Том мне подробно рассказал про мотивирующую морковку сзади, но нужна же и морковка спереди. А иногда отсутствие кнута — уже пряник. В общем, с мотивацией пленника понятно, если только он опять мне не врёт. Вся-таки опыта жизненного у него побольше моего будет. — Только мне реально будет нужна твоя помощь и советы. Делись информацией и не жди расспросов. Если мы попадём в печальную ситуацию потому, что ты нас не предостерёг и не поделился всей информацией, это будет считаться предательством с твоей стороны.

— Я согласен. Буду сообщать всё, что знаю, и высказывать своё мнение по ситуациям.

— Договорились.

— А как покинуть эту планету? На чём вы летаете и как часто? — опять присоединилась к разговору Крапива.

— Есть несколько законсервированных кораблей, но обычное сообщение с Империей происходит примерно раз в год. Прилетает транспортник, на котором привозят всё необходимое и развозят по базам, на нём же прибывает новый персонал и убывает старый.

— Когда это было в последний раз?

— В апреле.

— А ты сколько лет уже на Земле, Том?

— Восемнадцать.

— Скоро контракт кончится?

— Вот именно.

— Что ещё про Чёрный Ранг известно? Что он умеет? Нам Лотор показывал запись, как Золотой Ранг мечом шинковала какую-то колонну с техникой, потом прилетел мужик и отрубил ей голову.

— Знаю эту запись. Отрубленная голова — это понты. Если в замедленном воспроизведении смотреть, то видно, что женщина теряет равновесие прямо перед приземлением Чёрного Ранга. Он просто взял её меч и отрубил голову у уже пустого носителя. Этого Золотого Ранга как тонгера потом никто не видел. Она не появилась нигде потом. Есть ещё пара подобных записей — у противника просто нет шансов. И сам тонгер никогда потом не появляется. Не могу тебе ничего особо рассказать про Ранги. Не моя тема. Я просто пилот. И до прибытия сюда я тоже пилотом работал. Потом затеял серию дорогостоящих улучшений, не рассчитал, понадобились деньги, в итоге подписался на контракт сюда. План был тут подзаработать, вернуться, закончить улучшения и вернуться к обычной жизни. С улучшенным телом у меня больше возможностей будет. Это совсем другие перспективы. И пока ты не появился, все восемнадцать лет обычная работа была, скучная даже.

— Смотри, Том, ты же понимаешь, что я не позволю пытать своих друзей и родственников. Будет война. И раз уж ты вынужденно на моей стороне, то рекомендую тебе подумать и повспоминать любую информацию, которая может нас усилить. А сейчас я кое-что проверю.

Мы летели с приличной скоростью, было несколько необычно, находясь в неподвижном и относительно тихом салоне Комара, ощущать Восприятием проносящийся мимо воздух. Восприятие больше всего похоже на осязание, и тут я, находясь в неподвижности, Восприятием осязал огромную скорость. Это даже в некоторой степени дезориентировало, поэтому я за пределы Комара своей суперспособностью не смотрел. А проверить я собирался одну очень жестокую вещь. Я запомнил из слов Тома, что тонгер — это жизнь. Вот и проверим.

Я присел рядом в открытой секцией с переносками. Шесть из них горели красным, остальные синим. Я выбрал третью. Сконцентрировался и направил на неё Опустошение. Подсветка переноски тут же сменила цвет с красного на синий. Я же отчётливо почувствовал присутствие тонгера в кабине Комара. У меня появился третий собеседник для телепатического общения. Внезапно я понял, что он полностью мне подчиняется примерно, как я подчинялся хозяину «фонарика» с фиолетовым излучением. Держа внимание на точке пространства прямо над переноской я вдруг понял, что этот тонгер хорошо помнит, как его тело рвут пули, что его последние мысли — это жуткое беспокойство, как найти переноску, что прямо сейчас он в диком замешательстве и совсем не осознаёт моё присутствие.

«Пошёл вон отсюда» — скомандовал я. И практически мгновенно потерял мысленный контакт с этим тонгером, успев только ощутить, что он действительно рванулся подальше от меня, выполняя приказ. Надеюсь, никаких других переносок поблизости нет, и он в итоге окажется на Луне.

Произошедшее меня самого успокоило. Не хотелось быть никаким палачом, который по-настоящему уничтожает жизнь. По факту я могу силой своей мысли выгнать любую жизнь из носителя. Будь то клеточная жизнь или тонгер. Из переноски это сделать максимально легко, так как тонгер за неё толком не цепляется. И никакой другой жизни в ней нет. Вряд ли у меня получится вышибить тонгера из тела сейчас на своём уровне развития, но, скорее всего, это именно то, что проделывают остальные палачи. Буду тренироваться. Эта способность если и не джокер, то козырной туз точно.

На Тома же увиденное произвело очень сильное впечатление. Когда я присел перед переносками, он отвлёкся от пульта управления и пристально наблюдал за происходящим, а когда подсветка поменяла цвет, он банально побледнел. Восприятие показало, что его эндокринная система пришла в сильное беспокойство. Ещё бы. На его глазах я, не разрушая переноску, заставил тонгера исчезнуть. Насовсем. Ведь он не переполз в свободную, а просто исчез. Том только что получил подтверждение своим самым страшным кошмарам. Вот и пусть боится.

— Эксперимент удался. Я действительно потерял часть памяти, но не способности. Можешь не сомневаться Том, перед тобой Палач.

«Ты что, правда его убил? Как?! И зачем?»

«Я ещё на птичке, которую так «убил», заподозрил, что я только выгоняю жизнь из носителя, а не уничтожаю. Уничтожить неуничтожимое нельзя. А сейчас я точно убедился. Я немного пообщался с тонгером, который вылетел из переноски, и просто скомандовал ему валить, так что никто не умер. Он просто свалил с нашего Комара».

«Прикольно. А Том прям поверил».

«На то и расчёт был».

— Ну, что, Том, вспомнил что-то ещё интересное про Империю и Службу Охраны? Ты же понимаешь, что мне придётся сражаться с твоими коллегами? Давай, думай, что нам поможет.

— Я расскажу, что знаю.

Глава 17

Следующие полтора часа пилот рассказывал про устройство и принципы работы Службы Охраны планеты Земля. Себя они незатейливо называли тюремщиками или тюремными войсками. В этой структуре никаких запредельно элитных бойцов не было, но тем не менее присутствовали более-менее опытные воины, а также были те, кто решил притащить сюда своё апгрейднутое тело или имел невысокий Ранг. Среди них тоже встречались серьёзные бойцы. Дама с кнутом и мужик в доспехах относились к этой категории. Я бы сказал — серьёзные бойцы ближнего боя. Если снайпер начинает поражать цель с расстояния чуть ли не в километр, а также существует огромное количество мощного стрелкового оружия, то акцент на ближнем бою — это как-то странно. Да тот же кнут. Смысл в нём какой? Если у противника мощное тело, так возьми мощный калибр — всё просто. Кнут — это либо понты, либо нелетальное оружие. Непонятно. Но я решил расспросить пилота об этих странностях позже. А может всё просто: эта дамочка и этот мужик просто не были способны на что-то большее и поэтому прокачивали что имеют.

Не удержался и задал один вопрос, который нельзя сказать, что был совсем неактуален, но и не самый важный точно.

— Сколько лететь до Империи? И можно ли летать со скоростью выше скорости света?

— Лететь недолго. Всю Империю можно пролететь из конца в конец за два месяца на скоростном корабле. До ближайшей населённой планеты около трёх дней на транспортнике. Только органика плохо такие скорости переносит. Все био-тела перевозят в кристаллизованном виде при низкой температуре.

— А как же постулаты, что ничего нет быстрее света?

— Внушение. Это как задача, к которой тебе заранее дают ответ, и теперь нужно придумать решение, которое к этому ответу приводит. Ответ вам внушён и звучит так: «Скорость света — самая быстрая скорость во вселенной», и к этому ответу ваши учёные должны найти стройную теорию. Как ты знаешь, они справились. Практически никто на планете не проверял расчёты Эйнштейна, но все ему верят. «Жизнь зародилась на Земле», «люди эволюционировали из обезьян», «до ближайших планет лететь много лет», «человек живёт лишь раз» плюс множество религиозных данных, которые вообще не дружат с логикой в плане физики и истории, но содержат так много рабочих социальных схем взаимодействия, что люди не могут ими не пользоваться. Во всё правильное на этой планете обязательно добавлена запутывающая ложь. Всё это создаёт очень необычный мир. Даже такое явление как ребёнок — это нонсенс. Тонгер не может родиться. Он ровесник этой вселенной или даже старше. Но тут несколько миллиардов бессмертных тонгеров верят, что человек появляется вместе с био-носителем. Что поголовная амнезия творит, да?

Пилот расслабился и уже не дрожал от страха, говорил более уверенно и даже рассуждал. Это было нам только на руку. Голова легко укладывала в себя огромное количество новой информации, но именно что укладывала, принять это всё я пока не мог. Как это нет детей? Не, ну я могу согласиться, что где-то их нет, но принять тот факт, что любой ребёнок — это очень древнее существо без памяти, это было странно. Да я сам десять лет назад… Хотя если под таким углом посмотреть… Я не умнел в плане того, что становился умнее, я набирался опыта. А сама способность оперировать данными она в детстве была не хуже, чем сейчас. Просто детская глупость — это огромный вакуум данных. Ох, да и хрен с ним с детством. О родных надо думать. Хотя, получается, какие они мне родные? Но тут я себя одёрнул. Родные — это родные. Мама, папа, сестра — это мои родные до тех пор, пока я считаю их таковыми. И новые данные не меняют принципиально моего к ним отношения. По задумчивому виду Крапивы я видел, что она тоже не быстро переваривает всю новую информацию.

Так, надо собраться. Нам тут воевать скоро, а я на философские темы отвлекаюсь.

— Ладно, не будем отвлекаться. Чего вы, имперцы, боитесь?

— Тут мы недалеко от вас ушли. Боимся нищеты, амнезии, испортить репутацию, проиграть. Боимся исчезнуть навсегда. Боимся оказаться в месте, где нет тел. Палачей боимся. Тут мы больше всего на ваших детей похожи, которые боятся темноты. Только дети боятся чудовища в темноте, а мы вечной темноты и отсутствия ощущений.

— А что вы цените или любите?

— Также как и здесь, у всех по-разному: тела, ощущения, скорость, победы над врагом, секс, еду, творчество, насилие, доброту, развлечения, справедливость, подлость. Как и у вас — все разные. Только ничтожно малый процент жителей Империи развивает свои тонгерские способности. Мы толком не знаем, как повышать Ранги. Знаем, как понижать. Но даже тонгеры, имеющие Ранг, живут обычной жизнью. Просто им больше можно, но не всегда. Рулит большинство, а оно в Империи безранговое.

— Ты был в переноске? Как это ощущается, когда ты без тела?

— Был, конечно. Плохо ощущается. Беспомощность, невозможность что-либо сделать, отсутствие восприятий. Чувствуешь только что-то типа напряжения, которое тебя фиксирует, но и всё. Через какое-то время привыкаешь и можешь с этим напряжением справиться и выйти, но страшно оказаться вне переноски.

— А как тонгер попадает в переноску? Его туда засасывает? Или он сам туда залезает.

— Переноски в пассивном режиме испускают что-то типа сияния и притяжения, чтобы даже слепой и глухой тонгер мог чувствовать направление на источник. Приблизившись, ты оказываешься рядом с источником, потом через пару секунд, твоё присутствие фиксируется, переноска перестаёт светиться для других тонгеров и работает только на удержание. Излучение переноски, кстати, скопировано с обычного био-тела. Новорождённое тело излучает именно так. И тонгер с плохими восприятиями может не отличить переноску от тела. Некоторые не могут видеть без глаз и слышать без ушей. Мне в этом плане повезло, я без тела вижу и могу немного перемещаться.

— Ладно, тут дело ясное, что дело тёмное… Расскажи, что за фигня творится на Луне. Что это за мегамозгопромывочная машина такая?

— Я на Луне не был. Знаю, что там пара баз с обслуживающим персоналом и сама установка. Она огромная. Ни схемы её работы, ни точного расположения я не знаю.

— А что будет, если её разрушить? — снова вмешалась Крапива.

— Ну, огромное количество тонгеров офигеет от того, что теперь они сами решают куда податься после смерти. И будут втягиваться в ближайшие тела без потери памяти. Правда, многие так часто прошли обработку на Луне, что к ним память не вернётся ещё очень долго даже в новом теле. Я так думаю, что если Луну притормозить, то лет десять минимум, а скорее намного больше должно пройти, чтобы начались серьёзные изменения на планете. И не факт, что они будут к лучшему. Хаос начнётся. Люди с восстановившейся памятью и люди без памяти будут считать друг друга сумасшедшими. При этом с памятью будут дети.

— Мне всё равно кажется это правильным. Если у тебя есть память о прошлой жизни — у тебя есть бессмертие, — Крапива, недавно восстановившаяся после промывки мозгов, очень хорошо понимала, что за зло эти процедуры по созданию искусственной амнезии.

— Спорить не буду. Такие планеты, как Земля, считаются самым страшным, что может произойти с тонгером. После казни палачом, конечно же.

— А много таких планет? — поинтересовался я.

— На территории Империи четыре.

— Слушай, а ведь население планеты растёт, откуда новые тонгеры берутся?

— Много сосланных тонгеров хранится на Луне в чём-то типа огромных переносок. До двадцати миллиардов тонгеров можно на планете в бионосителях разместить. Так что Земля ещё далеко не переполнена. На Луну ссыльных завозят на транспортнике, а оттуда их обработанными уже спускают на Землю.

— Том, какая у нас с Маугли есть возможность дать отпор Империи? Если мы враги Империи, что нам делать? — снова включилась в разговор Крапива.

Пилот какое-то время думал, пристально уставившись в приборную панель, потом ответил:

— Вам не надо давать отпор Империи, вам просто надо исчезнуть. Империя не единственное обитаемое место в Галактике. Есть отдельные независимые планеты, где нет никакой власти извне, есть другие политические образования.

— Мы слышали, что был такой Золотой Ранг Китобой, который сбежал и ещё при этом громко хлопнул дверью, — вспомнил я.

— Да, про него все знают. Вот, пожалуйста, наглядный пример. Только, конечно, нужны средства и связи.

— Хорошо. Это понятно. А что нам делать сейчас с тюремными войсками? Какие есть у нас возможности, чтобы выкрутиться? — я не постеснялся спросить совета у пленного. Ну а что? Вдруг, что-то умное скажет. Судя по тому, что я наблюдаю, никаким боевым братством тут и не пахнет. Том — тот ещё предатель. А раз так, то есть вероятность получить полезную информацию.

— Я бы затаился и развивал способности до максимума.

— Так они же наших друзей и родных пытать будут!

— А что вы с этим сделаете? Как вы им помешаете?

Понятно. Тут нам трус-пилот не помощник.

«Придётся драться, я не смогу тренироваться, зная, что моих родных мучают и мозги им промывают. Меня ими можно шантажировать, это факт», — поделился я с Крапивой.

«Ну, да. Тут мы не отсидимся. Придётся воевать».

«Чтобы воевать, нужно оружие».

«Логично».

— Том, а среди этих законсервированных кораблей, что сейчас на планете, боевые есть?

— Да, два есть, — всё также беспечно слил информацию Том. Ему, по ходу, было вообще пофиг.

— А что нужно, чтобы их расконсервировать?

— Допуск иметь соответствующий.

— Том, давай всё подробно рассказывай. Я так из тебя ещё год информацию тянуть буду.

— Есть два боевых корабля. Истребители. Для их расконсервации нужен соответствующий допуск. Что тут ещё сказать?

— Всего два истребителя? На всю планету? — я реально удивился.

Том же, наоборот, удивился моим словам и даже отвлёкся от управления, внимательно посмотрев на меня.

— А что такого есть на этой планете, с чем хотя бы один истребитель не справится?

Тут я понял, что смысл слова «истребитель» у нас разный. Я представил обычный самолёт, обвешанный оружием, с одним пилотом в кабине, но по реакции Тома понял, что не факт, что правильно всё понял.

— Так, расскажи подробнее, что такое эти истребители. Я себе чуть больше Комара аппарат представил только с вооружением, а по факту там что?

Том хихикнул на мои слова, чем подтвердил, что я ошибся.

— По факту там корабль, который один сильнее всех военно-воздушных сил этой планеты. Сорок тысяч тонн мощи, смерти и разрушения. Защитные и атакующие системы, с которыми ничего не смогут сделать все армии вашей планеты вместе взятые. Очень серьёзная штука. Любой президент любой страны с этим кораблём мог бы смело назвать себя Императором Земли, и никто бы ему и слова не сказал.

— Не, ну пару слов бы точно сказали, а то и больше.

— Второй раз бы уже не сказали. А сделать бы ничего не смогли в любом случае.

«Захватываем корабль и мочим уродов!» — поделился я с Крапивой своим планом, в котором, как обычно, было всего два пункта.

«Всего делов-то. Хотя, если уж искать оружие, то только что-то типа этого. А что? Пилот у нас есть. Трус и предатель, но пилот».

— И где эти корабли, Том?

— Я понимаю, куда вы клоните, но лучше всего вам где-то посидеть и набраться сил. Постараться вернуть способности и память. Истребителей же два не зря. Как только расконсервация начинается на одном, она тут же начинается на другом. Это достаточно автоматизированный процесс. Второй истребитель здесь для сдерживания первого, а первый для сдерживания второго. Нет никакого толку атаковать только одну из баз, так как никакого преимущества это не даст.

— Том, давай я тебя сразу немного в наши планы посвящу. Я не смогу сидеть и развивать способности, если мои близкие будут страдать. Я всё понимаю, логику и разумность этого плана, но нет. Мне проще сдаться и отдать себя на опыты, предварительно застрелив Крапиву, чтобы не мучилась.

— Да, Том, мы не будем ждать и готовиться. Во-первых, мы не очень-то знаем, как готовиться и к чему, а во-вторых, нам способности нужны для помощи друзьям и для их защиты. Смысл их улучшать, если мы никого не защитим, так как будет поздно. Придётся решать ситуацию с тем, что есть. И истребитель нам бы очень помог, так как быть пристреленной Маугли — не самый красивый выход из ситуации.

— Истребитель бы кому угодно помог, — пробормотал Том больше даже себе, чем нам. Какое-то время мы летели в тишине, но потом Том, видимо, что-то для себя решив, сказал, — Да недалеко тут истребитель. Но его расконсервация займёт неделю минимум. И это при условии, что им будет заниматься полноценная команда техников. А у вас нет этой недели. Истребитель хранится на специальной базе возле Байкала, там только гарнизон охраны и команда техников. Самая скучная работа в мире. Никаких исследований, никакой работы с заключёнными, только охрана самой базы и только поддержание оборудования в рабочем состоянии.

— Это что ж за боевое состояние такое, что готовить неделю надо? — поинтересовался я. — Как-то нелогично получается. Если что-то случится, то придётся неделю ждать расконсервации. За неделю много всего может случиться.

— Ну, так решили. Истребитель — это очень мощное и опасное оружие. Как только он начинает расконсервацию, сразу посылается сигнал на Луну, оттуда уже в управление Флота Империи. Если есть вероятность, что расконсервацию начал враг, то меньше чем за неделю сюда подтянутся самые быстрые боевые корабли и угнать корабль в любом случае не получится.

— Сколько солдат охраняет Истребитель? Какое количество имперцев там находится?

— Тридцать человек охраны и восемнадцать техников.

— Как-то немного.

— Нормально. У охраны в подчинении боевые дроны, у техников тоже дроны, но рабочие. На этой планете только недавно перестали луками и арбалетами воевать. Ваш уровень вооружений ещё не готов конкурировать с нашим. Один оператор боевого дрона может армию сдерживать. Ракеты до него не долетят в силу того, что это относительно небыстрое оружие и очень зависимое от электроники, а в ней наши технологии на порядки выше. Скорее, ракеты будут разворачиваться и лететь обратно. Снаряды тоже относительно легко засечь. Дрон-разведчик не определяется никакими вашими средствами обнаружения, а сам может всего лишь волновым импульсом вызвать детонацию любого взрывного устройства. И на что сгодится ваша армия, когда взорвутся все боеприпасы? Вернётесь к старым добрым арбалетам? Чтобы уничтожить оператора и его дрон, надо создать огромную плотность огня на большой территории, а как это сделать, если вам останутся доступными только арбалеты и топоры?

— Ладно, ладно! Убедил. Я в военном деле неспециалист. Мне примерные расклады надо знать. Тридцать бойцов с кучей боевой техники и техническое обслуживание. Кстати, вопрос: а ты этим истребителем управлять умеешь?

Опять Том завис на несколько секунд, после чего с видимой неохотой ответил:

— Умею.

— Просто управлять? Или ещё стрелять и вообще воевать тоже умеешь?

Том вздохнул и признался.

— Я всё могу. Я умею управлять любым гражданским и боевым судном в Империи. А истребитель имеет мощный ИИ, который большую часть работы сам делает, ему только указания давать надо. Не самый сложный тип судна для меня. Я универсальный профессиональный пилот.

— О как… Повезло нам с тобой.

— Это да, — неожиданно Том улыбнулся, — вам действительно со мной повезло.

Мне пришла в голову мысль, и я решил поинтересоваться у Тома, что он по этому поводу думает.

— Скажи, Том, а все имперцы так боятся палача, как ты? Насколько вообще в Империи боятся палачей?

— Очень боятся. Тонгера убить не получалось ни у кого, кроме как у палачей. Получается, они могут убить любого, а их не может убить никто. Это действительно страшно. Понятно, что есть психи, которым ничего не страшно, но вообще окончательная смерть — это самое жуткое, что может быть.

— А чего тогда меня другие имперцы не боятся, не пытаются договориться?

— Так ты только сейчас себя как палач проявил. Не уверен, что они даже знают, что ты эти способности восстановил. До этого во всех отчётах ты обозначен, как «бывший Чёрный Ранг, способности развиты только в области контроля тела, начальная стадия способности к сканированию». Ни единого намёка на способности палача до сих пор не было.

— Вот как… Понятно… Ну, а сейчас я могу запугать всех, чтобы от меня отстали?

— Запугать можешь, но не отстанут. Ты против Империи пошёл. Доктор Ри, опять же, огромное влияние имеет, а ты так его по носу щёлкнул, не поддавшись его экспериментам. Он не позволит никому с тобой договориться. Да и просчитали тебя. Ты же сам признал, что стоит начать пытать твоих родственников, как ты на всё согласишься.

— Понятно… — я задумался.

Итак, расклады понятны. После неудачных попыток меня захватить и угона транспортного средства, начнут похищать всех наших знакомых, друзей и родственников. А Лотор, я уверен, записи по нам с Крапивой оставил полные и исчерпывающие. Похитить такую толпу народа при наличии гипнотических излучателей труда не составит.

«Что-то я не очень понимаю, что делать», — пожаловался я Крапиве.

«Я тоже. Тебя боятся все, кроме тех, кто на тебя охотится. А если они узнают, что ты всего лишь вышибаешь тонгера из носителя и в принципе ничего совсем страшного не происходит, то вообще будут не париться. Просто больше переносок с собой возьмут.»

Меня боятся все, кроме тех, кто на меня охотится. У этой идеи был какой-то потенциал развития, но я пока сам не понимал, какой. Но что-то здесь меня не отпускало.

— Так куда летим-то? — отвлёк меня от размышлений Том.

— Ищи уединённый дом и паркуйся рядом с ним. Раз у тебя режим стелс работает, то можно не париться, что со спутника заметят.

— Так если я двигатели вырублю, то и режим пропадёт.

— Том, приземляйся, где-нибудь, где нас не заметят. Не обязательно, чтобы дом был. Просто в незаметном месте. Нам необходимо немного отдохнуть и решить, что делать. Потом дальше полетим.

— Ладно. А куда дальше полетим?

— Пока не знаю! — раздражённо ответил я.

— Хорошо. Место найду сейчас.

Том покружил над горной местностью ещё минут пятнадцать, поколдовал над приборами, после чего приземлился под здоровенный скальный козырёк. Никакого заброшенного дома он не нашёл, да и смысла не было, в Комаре можно было расположиться со всеми удобствами.

Когда гул моторов утих, мы погрузились в абсолютную тишину. Какое-то время сидели абсолютно молча. Крапива откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, я сидел рядом и от нечего делать глазел на пилота, который тоже сидел в абсолютной неподвижности.

«Крапива, у меня есть план», — нарушил я мысленную тишину.

«Не сомневалась в тебе! Но в плане почему-то сомневаюсь, ещё даже не зная, в чём он состоит».

«В плане я тоже сомневаюсь, но другого у меня нет».

«Ладно, излагай»

— Том, ты есть хочешь? — перед беседой я решил немного позаботиться о пленном.

— Да. И есть, и спать.

— Ты же спал уже под газом?

— Это отравление было, сном его не назовёшь.

— Тогда ешь и спи. У тебя два часа. Потом мы придумаем, что делать. Будь готов полетать как следует после этого, — я встал и принёс Тому банку тушёнки и кусок хлеба. — Мы пока тоже немного отдохнём.

Снова усевшись в кресло, я откинулся на кресло и закрыл глаза.

«В общем, идея у меня такая…»

Глава 18

18

Все два часа и даже немного больше мы телепатически обсуждали мой план. Ну, или то, что я назвал планом.

«В общем, это лучшее, что мы можем предпринять», — подытожила Крапива.

— Том, просыпайся! — обратился я к лежащему в кресле пилоту.

— Да. Я готов. Куда летим? — зевая поинтересовался имперец.

— Сначала ко мне домой, потом к Крапиве. Заберём самых близких родственников и знакомых с собой. Сколько отсюда до нас лететь?

— Часа три.

— Так, получается, сейчас очень раннее утро, когда прилетим, то там тоже утро будет, мы же на запад летим. Подрывайся и вперёд!

— Могу узнать более подробный план, капитан? — поинтересовался пилот.

— Мне привычнее бригадир, но и капитан тоже ничего так. Пусть будет капитан. Так вот, план такой: летим и забираем наших родственников и друзей, кого сможем, а потом летим на базу с Истребителем и забираем Истребитель. Потом расхреначиваем другой Истребитель, базу с доктором Ри, освобождаем заложников, если надо, потом летим с этой планеты. Такой простой план. Насчёт объявить себя императором планеты Земля я ещё не решил, но перед тем как свалить отсюда почему бы и нет.

— Ну, если родственников ещё вполне реально, то насчёт Истребителя я не очень понимаю, как это может получиться.

— Давай, взлетай. Там расскажу.

Том вывел Комар из-под скалы и вдавил нас в кресла ускорением.

— Так вот, Том, — начал говорить я, когда ускорение чуть ослабло, — Истребитель нам отдадут, так как я палач. Обычный шантаж и никакого мошенничества. Просто надо сделать так, чтобы на базе не подняли тревогу раньше времени, тут нам надо будет более детально пообщаться и будет нужен твой совет. Но ты вот мне скажи, как прореагирует руководство базы, если к ним в гости придёт палач? Они могут попытаться убить мой носитель, но это не меняет того факта, что я их всех могу казнить. Я вижу, как охотно сотрудничаешь ты. Не думаю, что там будет больше проблем. Надо просто сделать так, чтобы мне поверили. Опасность только в том, что если не поверят, что я Чёрный Ранг, то ничего у нас не получится. Как сделать, чтобы поверили, нам придётся поломать голову, но в остальном я вижу решение, только если действовать в этом направлении.

— Ох, ничего себе… — пилот действительно офигел от моей наглости. Потом после весьма продолжительных раздумий произнёс, — Может сработать. Но не все такие расчётливые трусы, как я. Некоторые могут и не поддаться на угрозы.

— Абсолютная смерть, Том, — это не шутки. Даже на Земле с её непрерывной амнезией жизнь в тысячу раз лучше, чем полное уничтожение. Меня может не испугаться землянин. Тут большинство знает, что умрёт навсегда, поэтому угроза смерти стала привычной. А вы отвыкли бояться смерти. У вас красивые и сильные тела на других планетах и куча планов на вечную жизнь. Я могу лишить любого из вас всего этого. Неважно, жив мой носитель или нет.

— Это может сработать, капитан. Это может сработать, — повторил Том.

— Поэтому, Том, пока летим, ты подумай, как нам на базе всех уговорить с нами сотрудничать, при этом не поднимая тревоги и начать расконсервацию так, чтобы на другой базе об этом не знали.

— Я подумаю. Мне можно более точно знать, куда сейчас лететь?

— Московское шоссе, дом сто пятьдесят один, квартира двести тридцать два.

— Хорошо. А почему ты не хочешь сразу доктора Ри запугать? Зачем тебе Истребитель, если на базе, где находится доктор Ри, точно также можно запугать персонал?

— Нам всё равно нужен Истребитель. И запугать, имея боевой корабль, намного проще, чем не имея его. Да и не уверен я, что доктора Ри можно запугать. База с доктором более многочисленная. Кто-то может саботировать, кто-то захочет стать героем или наоборот испугается гнева Империи, больше людей — больше случайностей. Для моего недоплана больше подходит небольшая база. А теперь расскажи, как захватывают пленных? Что наших родственников ждёт?

— Да просто. Встречают в любом месте и под воздействием гипноизлучателя дают приказ содействовать в транспортировке. Скорее всего их всех посадят в автобусы и вывезут за город, откуда на Баранке доставят на базу.

— На какой «баранке»? — не понял я.

— Это средних размеров планетарный транспортник так называется. Почему так — уже никто не помнит. Вмещает двести гуманоидных тел плюс команда пять человек. Для акции по изъятию подходит идеально.

— Вооружение там более серьёзное, чем на Комаре?

— Конечно. Там, кроме излучателей, ещё кинетическое и энергетическое оружие есть. Более понятным тебе языком: несколько пулемётов, пушка, пара боевых лазеров и сонар. Мы со своими излучателями можем его только протаранить.

— А угнать его не получится?

— Я не знаю всех твоих способностей, но если ты готов атаковать защищённую базу, то угнать транспортник должно стать вполне посильной задачей. Управлять Баранкой я умею.

— Ладно… Посмотрим.

«Ка, слышала, что он говорит? Мы можем больше корабль угнать со всеми заложниками».

«Это не самая лучшая идея. Мы, скорее, только всё усложним. Родственников можно будет куда-то припрятать, но толпу из ста человек — я даже не знаю, что с ними делать. Мы все силы потратим, чтобы их спрятать. Мы сможем их защитить, только если сможем показать силу, а не в попытках спрятать. Надо как-то отвлечь их от попыток взять заложников».

«Ну, да, ты права. Тогда на месте ориентируемся и решаем, что делать, если что-то пойдёт не так, а в общем придерживаемся плана вытащить только самых близких».

«Да».

Оставшееся время полёта мы провели в попытках обсудить разные варианты того, что может пойти не так, но только заставили себя нервничать ещё больше. В итоге бросили это занятие и переключились на экипировку. Я объяснил Крапиве, как пользоваться Секатором. Та долго думала, куда его прикрепить, в итоге прикрепила на предплечья. Никоим образом это его не маскировало, но у нас внешний вид в данной операции совсем не на первом месте. Мы проверили всё своё оружие, понабивали магазины патронами, прицепили всё это к разгрузочным жилетам. По итогу подготовки стали похожи на малобюджетный спецназ. Часть профессиональной экипировки сочетается с гражданской одеждой, при этом оба при оружии. Крапива осталась верна своим чеху и австрийцу, а я, соответственно, остался с патриотическими Грачами. Автоматы тоже нацепили.

«Слушай, а что с Томом будем делать? Если мы выйдем, ничто не мешает ему просто улететь. Он так к нам в доверие втёрся, что я себя поймала на том, что он нас просто дождётся в Комаре после того, как мы вернёмся».

«Кстати, да, совсем не подумал об этом. Он и вправду нашу бдительность усыпил. Придётся его к кушетке пристегнуть так, чтобы он не удрал, а потом можно будет быстро отвязать и за пульт посадить».

— Этот дом? — обратился ко мне Том. Мы, оказывается, уже прилетели и были всего в нескольких километрах от моего дома, что с высоты казалось совсем близко.

— Да. Садись сюда на площадку перед седьмым подъездом. Сколько времени тут, кстати?

— Семь двадцать, — отчитался Том.

— Значит так, Том. Мы тебя пристёгиваем к кушетке, так как пойдём вдвоём. Сажаешь Комара, потом бегом на кушетку. Если попробуешь освободиться или как-то заблокировать двери, я тебя спокойно из квартиры казню, так что веди себя хорошо, — как можно увереннее нагнал жути я. Пилот проникся. Ну, или сделал вид.

— Без проблем, я всё понимаю.

— Отлично.

Мы быстро, но очень аккуратно сели на газон между турниками и детской площадкой. По идее должны управиться за несколько минут. Прикрепив пилота наручниками к кушетке, рванули к моему подъезду. Ещё достаточно рано, все мои должны быть дома. Я быстро набрал код на двери подъезда и зашёл внутрь. Рука, сжимавшая ключи от квартиры, неожиданно вспотела. Крапива, тоже волновалась.

Подойдя к двери, я прислушался и просканировал квартиру Восприятием. Мама была на кухне с отцом, сестра валялась в своей комнате.

Я провернул ключ и вошёл.

— Мама, папа, привет! Это я, — ничего более умного я сказать не мог. Мама стояла онемевшая, отец не сильно от неё отличался.

— Лёня! — мама кинулась ко мне и обняла.

— Мама, папа, я всё объясню. Обувайтесь, одевайтесь и выходим срочно из дома, нам надо уезжать, — немного оттолкнул от себя маму и побежал к сестре.

— Ленка, вставай!!! Нам надо срочно уходить!!!

— Лёнь, ты что творишь? — вмешался отец.

— Пап, вам грозит опасность из-за меня. Разговаривать некогда. Полиция не поможет, сами не справимся, надо улетать.

— Куда улетать? Как? — зацепился за последнее слово отец.

— Долго объяснять. Летательный аппарат здесь рядом. Собирайтесь! Мы реально в опасности!

Отец и мать онемели ещё раз.

— Лёнька!!! Живой!!! — радостный крик сестры ударил по ушам. Потом у меня на шее повисла продолжавшая визжать сестра.

— Да, живой и невредимый. Лен, давай срочно одевайся и выбегаем из дома. Мама, папа, обувайтесь! Это и вправду срочно!

Я забежал в свою комнату и быстро вытащил из заначки пачки долларов. Пригодятся.

Мать и отец бодро обулись.

— Нам же вещи взять надо!

— Тут никто ничего не тронет, а вещи купим! Сейчас спешим! — У меня получилось сказать так, что все возражения затихли и родители начали активно собираться.

Крапива стояла и не отсвечивала, но это не значит, что мама и папа её не заметили. Просто пока переваривали моё появление, чтобы ещё насчёт Крапивы вопросы задавать. О наших совсем не светлых взаимных чувствах вся семья знала, поэтому мама, очевидно, отложила вопросы на потом, но вопросов у неё ко мне будет много. Как и у отца. И у сестры. Но последняя наверняка о чём-то догадывалась, так как помогала мне готовиться к побегу, хотя я сам никаким побегом это не называл и даже старался на это не намекать.

— Лёнька, ты чего такой милитари? — наконец сестра обратила внимание на очевидное — автомат, пистолеты и разгрузку.

— Потом расскажу! Бегом на выход!

Крапива выбежала первой на лестничную клетку и вызвала лифт.

Я вышел последним и закрыл квартиру на ключ. Крапива побежала по лестнице, а я с родителями и сестрой поехал в лифте.

— Лёня, почему у тебя оружие?

— Я недавно изменил круг общения, мама. Так вот большинство моих новых знакомых считают все эти аксессуары очень практичными. Более детально потом расскажу.

Мама не знала злиться ей или радоваться, но всё больше склонялась к первому варианту. Но пока не началось, я надеялся всех погрузить. Восприятием я наблюдал, как Крапива, опередив лифт, спустилась на первый этаж и к моменту, когда мы выходили из лифта, она уже выскочила на улицу.

Я переключил внимание на семью, на секунду отключив Восприятие, и в этот момент услышал очередь из автомата. Восприятие тут же показало Крапиву, сидящую на колене за припаркованной у подъезда машиной и долбящей короткими очередями куда-то вдоль дома.

— Подходим к этой стене и ждём, когда я скажу выходить! — я поставил семью недалеко от выхода.

«Кто там?»

«Серые. Четверо. Было. Уже двое. На фургоне.»

Бам! Бам! Бам! Крапива сменила автомат на пистолет.

«Один остался»

Раздался странный, ни на что не похожий, но почему-то знакомый звук. Потом, когда я Восприятием увидел, как деформируется словно под влиянием гигантской дрели машина, за которой скрылась Крапива, понял, что это звук рвущегося под воздействием Секатора металла и стекла.

Бам! Бам! Два выстрела почти слились в один.

«Чисто!»

— Выходим!!! — заорал я на семью и вытолкал их из подъезда. В каждой руке у меня уже было по пистолету, выглядел я неадекватно. Со мной не спорили.

— Пап, к самолёту беги! Мама, Ленка — за ним! Ка, я проверю тачку серых! Тащи их в Комар.

Крапива кивнула, лихо закинула пистолеты в кобуры и схватив маму и сестру за руки рванула к нашему летающему аппарату.

Я же, выскочив из подъезда, устремился к тонированному чёрному Мерседесу Спринтер. Опять эта машина…

Восприятие показало четыре трупа. И один живой на заднем сиденье! В руке у имперца был Секатор, а сам он крался из задней части салона к двери. Наклонившись, чтобы он меня не видел, я подбежал к машине и через дверь выстрелил три раза. Попал в шею и в голову. Не жилец. В голову — это я промахнулся, так как боец был в шлеме, а вот выстрел в шею был точным и смертельным. Да, вот уже умер. Просканировал остальных — мертвы. Мелькнула мысль, что мы стреляем во дворе жилого дома, что могут быть случайные жертвы. Мелькнула и исчезла, как не самая важная, ибо уже поздно. Просто отметил себе, что надо всё-таки внимательнее смотреть по сторонам. Заскочил в машину. Надо было кое-что оставить напоследок нашим преследователям. Я начал более внимательно сканировать машину Восприятием. Ага! Вот они родимые!

Переноски обнаружились в нише под дном машины. Пять с одной стороны, пять с другой. Сразу и не понять, как их достать. Но мне особо и не надо. Я подошёл вплотную к машине и замер. Опустошение! Ничего не произошло. Ладно, значит эта пустая. Сконцентрировался на следующей. Опустошение!

Передо мной появился тонгер. Видеть я его не мог, но отчётливо ощущал телепатически. Он плохо соображал, всё ещё пребывая в шоке от недавней смерти.

«Лети на Луну» — дал я ему уверенный приказ. Тонгер исчез. Добро пожаловать в клуб «Промытые мозги», имперский солдат!

Повторив процедуру с остальными переносками, я отослал на Луну ещё четырёх тонгеров. Никто из них даже и не пытался противостоять моей воле. Подчинялись как под влиянием гипноизлучения. Закончив «казнить» имперцев, я бросился к Комару.

Заскочив в салон, я захлопнул люк. Семья уже сидела по креслам, а Том потирал запястья в пилотском кресле.

— Стартуем!

— Какой следующий адрес? — совершенно спокойным голосом поинтересовался Том.

— Раздольная восемьдесят восемь, последний подъезд.

— Хорошо.

Нас резко вдавило в кресла. Отец тихо матюгнулся. Сестра матюгнулась громко, но по-английски, так что никто не обратил внимания.

Крапива сидела вся напряжённая.

«Успеем, тут недалеко» — постарался я успокоить девушку, но помогло мало, она же знает, что я ни фига в этом не уверен. Телепатически я тем более ей врать не могу.

— Том, ты можешь засечь из Комара машины, которые для транспортировки используются?

— Нет, но могу бортовому компьютеру поручить цвет и марку отслеживать.

— Давай! Отслеживай чёрные фургоны Мерседес Спринтер.

Том кивнул и забарабанил пальцами по панели.

— Садись с торца дома, там свободное место есть.

Мы прилетели, можно сказать, мгновенно. Для Комара это было не расстояние. Никаких чёрных Спринтеров мы не встретили.

Я отдал отцу взведённый пистолет.

— Пап, пилот наш пленный, если мы выйдем, а он попытается взлететь без нас, стреляй ему по рукам.

Отец принял пистолет молча и ничего не стал говорить. Неожиданно ухватисто повертел его в руке, убеждаясь, что он полностью в боевом положении. Папа, в отличие от меня, получается, с оружием знаком, а я вот и не в курсе.

Пока вручал отцу пистолет, Крапива уже выскочила из Комара и умчалась к своему подъезду. Я побежал следом. Вдруг девушка, которая опередила меня метров на тридцать, остановилась как вкопанная. Я тоже замер и стал осторожно приближаться к углу дома, чтобы посмотреть, что же заставило Крапиву остановиться. Осторожно выглянув из-за угла, я быстро понял, что произошло.

Девушка опять увидела врагов первой, вот только стрелять не стала. Я бы тоже не стал. К чёрной тонированной Газели, стоящей неподалёку от её подъезда, шли мама, папа и брат Крапивы, а за их спинами двигались трое бойцов Империи в боевой экипировке. В руке каждого был Секатор. Гипнотические «фонарики», видимо, уже не нужные, были спрятаны в чехлы. Поскольку Крапива сначала развила огромную скорость, а потом так же быстро остановилась, её не могли не заметить. Мама радостно помахала ей рукой, отец и брат улыбнулись, но никто из них не сбился с шага, все трое продолжили как ни в чём ни бывало двигаться к фургону. Крапива стояла в двадцати метрах от них и не знала, что делать. Меня не заметили. Поскольку мы припарковались за углом дома, то нашего Комара не видели. Шумел он не сильно, так что есть шанс, что и не слышали.

«Кидай на землю оружие и сдавайся, они меня не увидели!» — дал я ей указание.

Девушка тут же бросила на землю пистолет и крикнула:

— Я сдаюсь! Не трогайте их!

— Бросай всё оружие! — немного механическим голосом приказал один из имперцев, после чего негромко что-то сказал, и семья девушки остановилась. Имперцы грамотно сместились за их спину, направив на Крапиву Секаторы.

Я лихорадочно прикидывал расклады. Скорее всего, минимум двое в машине, трое за спинами семьи Крапивы. Итого пятеро. Подкрасться им за спины очень не просто, если не сказать невозможно. Как только я выйду из-за угла, меня тут же заметят. А стоит одному из имперцев махнуть рукой с Секатором, как мама, папа и брат моей девушки разлетятся ошмётками по улице. Чёрт. Ладно. Лучше сейчас не думать о том, что с человеческим телом может сотворить Секатор.

— Где Маугли? — обратился к девушке тот же имперец, когда она положила на землю пистолеты, Секаторы и автомат.

— Он пошёл к своей семье! Мы хотели их забрать с собой!

— Ложись на живот, ноги в стороны, руки за спину! — получила Крапива вполне ожидаемый приказ.

«Делай, что он говорит, тяни время!»

«Как тянуть время?»

«Кричи что-нибудь про меня».

Крапива легла на асфальт. Я всё ещё плохо представлял, что делать. Меня отделяло от девушки метров тридцать, и ещё метров двадцать было до имперцев. Да, с моими нынешними скоростями преодолеть эти пятьдесят метров можно за несколько секунд, только вот несколько секунд — это очень много времени для человека, сжимающего в руках оружие. А передо мной солдаты, пусть и не в мощных телах, но наверняка с огромным опытом, так как живут-то они вечно, можно сказать. Значит надо незаметно сократить дистанцию. А вот с незаметностью как раз проблемы. Ладно, раз сейчас расположение фигур не в мою пользу, подождём. Крапива, кстати, красавица, легла совсем рядом с брошенным на землю Глоком.

Я снял автомат с предохранителя и поставил на стрельбу одиночными. Я далеко не снайпер, но прямо сейчас я не представлял, что делать, и мог только ждать, когда ситуация изменится, и как-то пытаться подстроиться. Скорее всего кто-то подойдёт к Крапиве, чтобы её связать, тогда я смогу начать стрелять.

И тут неожиданно ситуация изменилась. Крапива начала кричать.

— Отпустите мою семью, я пойду с вами и всё расскажу! Маугли собирается найти и убить доктора Ри, срочно свяжитесь с ним и передайте ему это! Маугли через час будет здесь, вы можете устроить на него засаду, но отпустите мою семью! Я всё про него расскажу!!! Отпустите мою маму!!! — Крапива орала так самозабвенно, что имперцы впали в ступор. Девушка выигрывала своим шоу мне секунду за секундой, а я так и не придумал, что делать.

«Продолжай! Пусть стоят и слушают тебя». У меня мелькнула мысль оббежать весь дом и оказаться сзади имперцев, но это не меньше минуты. Дом немаленький. Слишком большая пауза. Блин, что я могу сделать?! И мои мольбы были услышаны. Или не мольбы, а интуитивный расчёт оправдался. Дорога, на которой сейчас отыгрывала истерику Крапива, была достаточно загруженной в утренние часы, так как была наиболее удобной для выезда с дворовой территории. Поэтому появление за моей спиной машины было вполне ожидаемо.

Мимо меня во двор дома неторопливо въехал минивэн и направился в сторону Крапивы и имперцев. Крапива лежала с левой стороны дороги, так что машина могла проехать не задев её. Не знаю, как прореагирует водитель на лежащую на дороге девушку и пистолеты, но и не это главное. Главное, что я должен не зевать. Как только минивэн прикрыл меня от имперцев, я выскочил из-за угла и, пригнувшись, побежал рядом с неожиданным прикрытием в направлении остальных действующих лиц. Только бы машина не остановилась раньше времени!

Восприятие работало на полную катушку. Водитель минивэна заметил меня в зеркальце заднего вида, но не остановился. Я сделал ему страшную рожу и махнул рукой с пистолетом, которым я успел заменить оставленный на асфальте автомат, мол, не останавливайся. Тот от волнения ускорился, мне пришлось не зевать и бежать быстрее. Бежать наклонившись и на полусогнутых ногах в обычных условиях было бы неудобно, но с задействованным Восприятием дискомфорта я не чувствовал, даже успевал сканировать пространство и прекрасно контролировать каждый свой шаг. Имперцы просто отошли с дороги, пропуская машину, при этом внимательно наблюдая за ней и за Крапивой одновременно, не забывая прикрываться телами её родителей и брата.

Итак, осталось всего несколько метров.

Я немного ускоряюсь, чтобы оказаться не сзади машины, а сбоку и максимально использовать её прикрытие. С Восприятием мне не трудно следить за каждым шагом, каждым движением. Водитель успевает заметить Крапиву, но решает не строить из себя героя. Едет дальше. Так даже лучше. Вот машина проезжает мимо имперцев. Я сейчас прикрыт её корпусом, но потом резко останавливаюсь. Пистолеты уже направлены на цель. Все три имперца стоят ко мне левым боком и практически на одной линии, машина их больше не интересует, внимание снова на Крапиве. Я стараюсь не суетиться и максимально плавно навожу пистолеты на цель. Плавно — это моё субъективное ощущение, так как по факту я не слабо так ускорился.

Солдаты замечают меня одновременно с первым выстрелом, который разносит шею ближайшему из них. Со стороны может показаться, что я просто палю из пистолетов, не прицеливаясь, но это не так. Я вполне осознанно успеваю наводить оружие на нужные мне места. Всего несколько метров, я не могу промахнуться. Попадание сбоку сильно дезориентирует, и это мягко говоря. Мне надо одновременно поразить всех троих, а не тратить все пули на ближайшего, поэтому я приближаюсь и немного смещаюсь. Всё моё внимание на руках с Секаторами. Ближайший имперец выведен из строя, его Секатор летит на землю, второй выстрел в шею делает тоже самое со следующим солдатом, остаётся тот, что отдавал приказы. Я вижу, как его пальцы сжимаются на цилиндре, который направлен на папу Крапивы… Чёрт, я не успеваю перевести пистолет, поэтому что есть силы толкаю Секатор телекинезом. Эффект так себе — рука дёргается всего на несколько сантиметров, но мне больше и не надо, луч идёт в сторону, едва не задев затылок бати Крапивы. Выстрел в шею. Всё! Подбежать и снова по выстрелу в шею каждому. Одна из пуль рикошетит и с противным жужжанием летит в сторону двора. Под Восприятием умудряюсь проследить её полёт. На долю секунды офигеваю, что у меня это получается, но потом быстро прихожу в себя. Семья Крапивы стоит и глупо улыбается происходящему. Их не покидают улыбки даже когда они обращают внимание на трупы с почти оторванными выстрелами головами и тяжело дышащего меня.

— Я теперь главный! Ложитесь сюда на землю, — показываю им на место рядом с крыльцом, — Быстро! Лежите и ждите меня! Это приказ!

Семья Сумрачных с дебильным энтузиазмом спешит выполнить моё указание.

Пока я всё это проговариваю, Крапива уже несётся к фургону и начинает поливать его свинцом прямо через стены салона. Восприятие ей помогает не промазать ни разу. Да, собственно, ей и целиться не надо. Она за секунды сжигает весь магазин. Тишина. После грохота выстрелов она ощущается максимально отчётливо. Мы с Крапивой очень напряжены, но постепенно осознаём, что врагов больше нет.

— Они под гипнозом, но слушаются. Веди их в Комар, я тут быстро, — отдав распоряжение Крапиве, я направился к фургону, быстро нашёл Восприятием переноски, после чего повторил процедуру с Опустошением. Ещё пять новых тонгеров посетят нашу гостеприимную планету по программе «всё включено». После Луны, само собой.

Вдох-выдох. Пронесло. Десять секунд я прихожу в себя, потом бегу к Комару.

Загрузившись с салон нашего транспортного средства, семья Сумрачных своим улыбчивым энтузиазмом и готовностью выполнить любой приказ или, другими словами, неадекватным состоянием вызвала у моей семьи сильное напряжение. Сумрачными в нашем ставшим тесным Комаре в итоге стали все: семья Крапивы в силу фамилии, а моя семья из-за полного непонимания происходящего полным составом демонстрировала мрачные лица.

— Они под гипнозом. Постарайтесь пока с ними не общаться. Через полчаса-час их отпустит, — постарался объяснить ситуацию я.

Сам я толком не понимал, что сейчас делать. Я хотел забрать ещё Семёныча с семьёй и, может быть, Лёху и Серёгу, но вдруг понял, что, пытаясь их спасти, я могу подвергнуть опасности свою семью и семью Крапивы. Вот и первая дыра в плане. Я поделился мыслями с Крапивой. Мысленно.

«Давай их отвезём за город и полетим за остальными».

«Кстати, идея!» — воспрял я.

— Том, взлетай!

— Куда сейчас?

«Кстати, да, куда?»

«К нашему боссу на дачу можно. Скорее всего, его там нет, а нам всего несколько часов их там подержать и всё.»

— Том, отсюда на север за город, потом я покажу, — сориентировала пилота Крапива.

— Хорошо.

Скорость Комара такая, что добираться нам совсем недолго. Надо как-то объяснить ситуацию родителям, иначе их нельзя одних оставлять.

— Папа, мама, Ленка, времени мало. Я сейчас быстро вам немного расскажу, что происходит, потом уже смогу все более подробно описать. Я понимаю, что вопросов только больше будет, но мне сейчас нужно, чтобы вы делали так, как я скажу. Все детали потом.

— Да, постарайся всё объяснить, пожалуйста, очень интересно, — мрачно высказалась мама.

— Я не по своей воле влез в разборки очень серьёзной организации. Это даже не граждане нашей страны. У них тут неприкосновенность и безлимит на беспредел. Крапива тоже в это оказалась вовлечена частично по моей вине, частично просто так получилось. Мы на данный момент выкрутились из большого количества неприятностей, но кое-что пока разрулить не смогли. Сначала хотели исчезнуть, но узнали, что нас всё равно не оставят и будут похищать родных, чтобы шантажировать. Мы сработали на опережение и смогли предотвратить ваше похищение, но есть ещё люди, которых мы должны вытащить. Спасать их, когда вы на борту, опасно. Поэтому мы вас отвезём на дачу знакомого Крапивы, там вы нас подождёте пару часов, после чего все улетим в безопасное место.

— А что за люди и почему ты не можешь обратиться в полицию или другие органы?

— Там всё схвачено и пока не очень понятно, кто за нас, кто против нас. Тем более у этой организации есть гипнотическое оружие, которое превращает людей в загипнотизированных болванчиков. Сейчас родственники Крапивы как раз под воздействием этого оружия. Их никто не похищал, они сами шли в фургон. И вы бы пошли. Под этим воздействием полиция вместо того, чтобы задержать, будет им помогать. Так что пока надо спрятаться, а потом решим, что делать.

— Что-то не верится, что есть такое оружие. Может, они просто под наркотиками? — усомнилась опять мама.

— А в летательный аппарат, в котором ты находишься, тебе верится?

— Это да, аппарат незнакомый, — вмешался отец.

— Вот поэтому и расскажу вам позже всё более подробно.

Оставшееся время полёта я также уклончиво, но при этом стараясь не уходить далеко от правды отвечал родителям, обещая всё рассказать позже.

— Подлетаем, — вмешался в наш разговор Том, — держитесь.

— Лёнь, забери пистолет, протянул мне отец оружие.

— Нет, пап. Лучше ты это возьми, — я протянул ему кобуру и запасной наполненный магазин.

— Ладно, — достаточно легко согласился отец и спокойно, будто всю жизнь этим занимался, пристроил кобуру на пояс. Потом выщелкнул магазин, проверил количество патронов и засунул пистолет в кобуру.

— Давайте все свои телефоны сюда. Из Комара нельзя с телефонами выходить! Могут засечь! — скомандовал я.

Без лишних вопросов мне всё отдали. Дача босса Крапивы представляла из себя средних размеров двухэтажный домик в обычной деревне. Огород был не шесть соток, а полгектара минимум. Трасса и город были недалеко, но тем не менее деревня выглядела относительно заброшенной. Том посадил Комар во дворе максимально близко ко входу в дом, не выключая режим стелс. Наши с Крапивой родственники вышли наружу и столпились около крыльца. Крапива быстро нашла ключ и запустила всех в дом.

«Была здесь?»

«Да, вся фирма тут шашлыки ела не раз и не два, хорошее место».

Я остался с Томом в Комаре, а Крапива пошла расселять незваных гостей. Через десять минут она уже устроилась в кресле рядом со мной.

«Волнуюсь, как мои отреагируют, когда у них гипноз пройдёт. Твоих попросила их успокоить и убедить меня дождаться и никому не звонить, и не писать. Телефоны мы забрали, но они же могут по соседям пойти».

«Надеюсь, что мы надолго не задержимся».

Глава 19

— Теперь куда? — равнодушно усталым голосом с совершенно таксистскими интонациями поинтересовался наш пилот.

— В детдом, Том, — ответила Крапива.

«А ты знаешь, где её там искать?» — поинтересовался я.

«Нет, но на месте разберёмся».

Теперь мы летели в детский дом, где, так уж получилось, обитал ещё один человек, которого Крапива считала дорогим. Звали её Луиза. По какой-то социальной программе группу детей-сирот привели в наш зал на гимнастику. Но в итоге отсеялись почти все, осталась заниматься только Луиза. У девочки действительно был очень неплохой потенциал. Как-то так получилось, что Крапива взяла над ней шефство и за четыре года знакомства стала для маленькой девчонки кем-то вроде старшей сестры. Собственно, именно настоящей старшей сестрой Крапиве и предстояло стать для десятилетней гимнастки-сироты. Уже шли переговоры насчёт удочерения. Тем более что семья Сумрачных относительно недавно переехала в новую квартиру. Всё это было отлично известно тренеру, соответственно, не могло не быть известно остальным имперцам. Логично было предположить, что девочку тоже включили в списки наших с Крапивой близких людей. Поэтому наш следующий рейс лежал в детдом.

Комар приземлился прямо во дворе мрачного четырёхэтажного кирпичного здания. Том, не дожидаясь наших указаний, быстро перебрался на кушетку и, пока я его пристёгивал, сказал:

— Смотрите, режим стелс делает корабль незаметным на относительно дальних дистанциях. Но мы засветились в городе, так что сейчас город будут сканировать совсем другими, более мощными средствами наблюдения. Так что считайте, что нас обнаружили и сейчас сюда летит группа захвата. Имейте это в виду.

— А чего ты раньше молчал?

— Да вот только что в голову пришло. Может, нас и не заметили, но я рекомендую считать, что времени у вас очень мало.

— Ладно, учтём.

Мы выскочили из корабля и побежали ко входу. Зайдя внутрь, направились к охраннику, чтобы сориентироваться. Толстый мужик лет пятидесяти встретил нас очень настороженным взглядом. Люди не в форме, но с оружием кого угодно насторожат.

— Добрый день! Скажите, пожалуйста, Луиза Снегирёва где живёт? Ей десять лет, занимается гимнастикой. Я её тренер мне срочно надо с ней пообщаться, — обратилась Крапива к мужику.

— С оружием нельзя, сейчас полицию вызову! — не стал и пытаться сотрудничать охранник. В принципе, он прав от и до, но нам от этого не легче.

Я вытащил пистолет и выстрелил рядом с его головой, проделав дыру в мониторе.

— Мы спешим. Где она находится?! Где живут девочки? — я приставил пистолет к его голове.

— Правое крыло третий этаж, — не стал сопротивляться мужик, нажимая кнопку тревоги под столом. Я это прекрасно видел Восприятием, но мешать не стал. Да и не успевал толком.

— Мужик, мы её друзья, а вот за нами могут прийти её враги, так что не считай нас плохими.

Все это я проговаривал, уже несясь вслед за Крапивой по коридору в сторону лестницы.

Поднявшись на третий этаж, Крапива второй раз за утро напрягла по максимуму свои голосовые связки:

— Луиза, это я, Крапива! Ты где?! Луиза!!!

Я подбежал к девчонке, которая сидела за столом в углу зала и что-то рисовала.

— Привет! Ты знаешь Снегирёву Луизу? Где она? Это её тренер, — я указал на Крапиву, — нам она срочно нужна.

— Может, в своей комнате, — девочка указала на дверь, — я не видела её сегодня.

Крапива побежала к двери, а я пошёл навстречу женщине, которая с решительным видом двигалась в нашу сторону по коридору.

— Вы кто такие? Сюда нельзя посторонним!

— Нам срочно нужна Луиза. Извините, но ей надо срочно уехать!

— Кто вы такие? Я сейчас вызову полицию!

— Правильно, вызывайте, только прямо сейчас не делайте неправильных действий, — я демонстративно помахал пистолетом у неё перед носом.

Женщина испуганно отшатнулась, но быстро взяла себя в руки. Потом подбежала к девочке, которую я расспрашивал, схватила за руку и потащила за собой от нас подальше.

Двери начали открываться и в коридор стали выглядывать любопытные девчачьи головы.

— Она здесь, Маугли! — я услышал крик Крапивы и поспешил к ней.

Луиза была в школьной форме и сейчас обувалась. Крапива не стала той ничего объяснять, просто сказала, что той надо срочно бежать с нами, на что девчонка, конечно, удивилась, но сопротивляться старшей сестре не стлала. Правда, на меня она поглядела с большим удивлением, всё-таки видеть нас с Крапивой вместе даже ей было непривычно. Дождавшись, когда она завяжет шнурки на кроссовках, я скомандовал:

— Бежим! — и рванул на выход. Теперь я бежал впереди и сканировал пространство.

Крапива и Луиза спускались, отстав от меня на этаж.

Я беспрепятственно добрался до выхода и постарался максимально далеко просканировать Восприятием обстановку за дверями. Ничего опасного не увидел и выскочил на улицу. Там тоже всё было в порядке, ничего подозрительного не происходило. Но, собственно, а что могло произойти за несколько минут? Я внимательно смотрел по сторонам, но ничего опасного не наблюдал.

«Значит так, сёстры, никого не вижу. Выходите и бегом к Комару» — скомандовал я Крапиве, которая уже нагнала меня и стояла за закрытой дверью внутри здания.

«Хорошо».

Дверь открылась, и Крапива устремилась к кораблю, который в режиме стелс был практически невидим. Лишь открытая дверь висела в воздухе.

Я двигался вместе с девчонками, стараясь смотреть во все стороны сразу. Но так никого подозрительного и не увидел. Повезло успеть до появления имперцев.

Заскочив в корабль, мы быстро отстегнули Тома и взлетели.

— Как-то легко всё прошло, — прокомментировал я.

— Ну, они, скорее всего, планировали дня два всех ваших друзей и родственников собирать, несколько команд последовательно двигаются по адресам и грузят всех в машины, после чего свозят куда-то за город. Так что ничего удивительного, что до этой девчонки не добрались утром. И куда сейчас?

«Всех не вытащим, ещё два-три человека, и всё, больше не поместится никто. Ну максимум пять человек ещё, но это уже совсем битком будет.»

«Согласна» — печально согласилась девушка.

— Том, а ты можешь засечь их летательный аппарат?

— Я могу только с ними связаться. Но тогда и они нас «увидят». Специального следящего оборудования на этом борту нет.

Я задумался. В принципе мы частично выполнили план. Самых близких родственников собрали. Но меня просто перекашивало от мысли, что придётся всех остальных бросить. Спасти всех не могу, но всех оставить… Это было очень неприятно.

— Связывайся. Сделаем так. Мы спрячемся от камер, чтобы ты мог показать пустую кабину. Скажи, что пока мы выгружали своих родственников, ты освободился и взлетел. Спроси, куда лететь сейчас. Скажи, что у тебя на борту осталась сестра Крапивы. Местоположение наше укажи на другом конце города, выбери ближайшую деревню и там любой дом, главное, чтобы в противоположном от наших месте. Мы полетим к месту сбора, и там либо захватим корабль, либо освободим тех, кого они уже собрали.

— Маугли, ты что задумал? — вслух поинтересовалась Крапива. — Как мы их освободим?

— Возможно, там и нет никого, так как они, скорее всего, только начали сбор заложников. Они вряд ли кого-то уже привезли на свой корабль, так что мы можем им спутать планы ещё и тем, что повредим их транспорт. Они только больше поверят, что мы нацелены на то, чтобы остаться здесь и воевать, защищая наших близких.

— Логика тут есть, но вот вопрос, последуют они ей или нет.

— Это не так уж и важно. Главное, мы создадим замешательство. Это даст нам время.

— Я выбрал место, куда я пошлю своих коллег. Готов связываться. Вам лучше сесть на пол сюда и сюда, — Том указал нам места, — здесь камеры вас не увидят. А Луиза пусть сидит с испуганным лицом на этом кресле.

— Луиза, сможешь сделать испуганное лицо?

— Не знаю, а это как?

— Заберись с ногами на кресло и свернись калачиком. Будем считать, что это будет поза испуга, — посоветовал я.

— Связывайся, Том! — скомандовал я, когда мы устроились на указанных местах.

— База, на связи борт 1332СШ, приём! На связи борт 1332СШ, приём! — проговорил Том на имперском.

— Борт 1332, вижу тебя.

— Это Том. Я убежал от них, пока они оставили меня одного в Комаре. Я успел стартовать и улететь. На борту сестра Крапивы Луиза. Маугли и Крапива остались в городе возле детского дома по этим координатам. Скидываю.

— Кто ещё на борту?

— Только я и девочка.

— Включи камеры, Том.

Затянувшаяся пауза заставила меня понервничать. Я Восприятием наблюдал за мимикой Тома, он сидел неподвижно, никаких сигналов не подавал.

— Том, включи все камеры, я хочу полностью осмотреть салон.

— Это все работающие камеры. Агент Лотор испортил остальные.

— Зачем он это сделал?

— Он сотрудничает с Крапивой и Маугли, на самом деле он им рассказал об этой операции по захвату заложников. Также он поможет им найти безопасное место для их родственников. А с кем я говорю?

— Это Акинак, помощник доктора Ри, я руковожу операцией. Ты знаешь меня?

— Да, знаю. Принято. Что мне делать сейчас?

— Лети по этим координатам, там тебя встретят. Передашь девочку и расскажешь всё подробно.

— Принято.

— Где Лотор?

— Он остался с семьями Маугли и Крапивы по этому адресу, — опять пауза, видимо, Том сбрасывал координаты места, где якобы находятся наши семьи.

Ай да Том, ай да Пушкин! Такие сказки сочиняет на ходу. Как он удачно на Лотора стрелки перевёл! А слушает его никто иной как наш старый знакомый — робот Акинак. Очень интересно. Ну что ж, можно даже сказать, что я буду рад встрече. И очень надеюсь, что смогу удивить своего тюремщика.

— Буду у вас через десять минут.

— Давай, жду тебя.

— Конец связи.

— Мы летим к месту, где стоит Баранка. Но вы уверены, что вам это надо, скорее всего, там же и сам Акинак.

— Я с ним знаком. А чем он так знаменит, что ты его называешь не Акинак, а «сам Акинак»?

— Это тонгер в боевом механическом носителе. У него сканеры, работающие во всех возможных диапазонах, вооружение ближнего и дальнего боя. Скорость реакции и прочие показатели превышают гуманоидные в разы. Он полностью жертвует телесными восприятиями, но это только помогает ему быть мощной боевой машиной. Всё, что ты можешь ему противопоставить, это твои способности палача.

— Два вопроса: где именно в его механическом теле крепится тонгер и сможет он заметить нас внутри Комара своими сканерами?

— Не знаю ответа на первый вопрос, а на второй могу сказать так: если он будет метрах в тридцати от открытого люка, он вас заметит. Услышит или как-то ещё считает информацию. Поэтому решай, что делать.

— Секатором его можно повредить?

— Можно, если долго удерживать под лучом, но он вряд ли согласится на это.

— Пулевое оружие?

— Тут, как ни странно, больше шансов, но совсем ненамного. Можно повредить сочленения или датчики, если попасть правильно. Но он сам может стрелять в ответ, так что тут опять же не ясно, что вас ждёт.

Я задумался. Пока мы «гостили» у доктора Ри, я не раз и не два просматривал Акинака, чтобы понять, что внутри его тела. И сейчас, вспоминая увиденное, склонялся к мысли, что я знаю, где находится тонгер в этом теле. Единственная похожая на переноску составляющая его тела находилась в основании корпуса сразу над механизмом перемещения, который представлял из себя на самом деле набор механизмов: гусеницы, колеса и что-то типа паучьих лап. По базе удобнее всего было перемещаться на гусеницах, но я разобрался, что у него внутри. Значит, придётся подобраться поближе и вышибить нашего друга из носителя.

«Может, не стоит связываться?» — проявила осторожность Крапива.

«Нам всё равно придётся с ним столкнуться, поэтому лучше сейчас, когда он нас не ждёт».

«Какой у тебя план?»

«Выскакиваю из Комара и сближаюсь. Я его сканировал и знаю, где внутри у него тонгер, так что мне надо просто подобраться поближе, после чего я просто вынесу его из этой прокачанной переноски».

«Он вооружён и может быть очень быстрым».

«Вот и посмотрим, но мне очень хочется с ним разделаться. Действуем так: ты сидишь в Комаре, пока я разбираюсь с Акинаком. Уверен, он выйдет нас встречать в первых рядах. Ты выходишь, когда я разберусь с ним, и потом мы должны успеть заскочить в их корабль».

— Том, твоя задача посадить Комар так, чтобы выход из нашего корабля был ближе всего ко входу в их Баранку. Наверняка дверь будет открыта, ведь они собираются грузить на борт кучу людей. Я выйду первым и разберусь с Акинаком, потом мы захватываем их корабль.

«А если Том улетит, когда я выскочу?» — поинтересовалась Крапива.

— Том, я ошибся, ты выходишь первым! Выходишь и выманиваешь Акинака, — перекроил я план.

— Ладно. Выхожу на связь, прячьтесь.

— Это 1332СШ, приём. Приземляюсь. Я вас не вижу, вы в стелсе?

— Да, садись на поляну, вот тебе контур корабля, — я не мог Восприятием посмотреть на экран перед Томом, но, видимо, там появилось изображение замаскированного корабля.

— Принято. Сажусь. Конец связи, — Том провёл по экрану пальцем, отключив связь, и сразу обратился к нам. — Комар встанет в двадцати метрах от Баранки не знаю, спущен у них трап или нет. Не видно.

— Хорошо.

Я проверил пистолеты. «Гланда, сейчас понадобятся все твои ресурсы, нужна максимальная скорость». «Принято» — ответила моя операционная система.

— Луиза сиди здесь и не выходи из корабля, не приближайся к люку, — проинструктировала девочку Крапива.

Наш Комар тем временем заканчивал маневрировать и судя по гудению выдвигал посадочные опоры. Восприятие показало землю, и через несколько секунд мы сели.

Том нажал пару кнопок и открыл нижний люк. Встал из своего кресла пилота и направился на выход. Спускать трап он не стал, просто спрыгнул, высота была около полутора метров. Наклонившись и пройдя под днищем Комара, он отошёл от корабля на несколько метров и встал. Моё Восприятие не доставало до другого корабля, поэтому я весь обратился в слух. Вот послышался характерный звук открывания люка, потом странные металлические стуки, и наконец в поле моего Восприятия появился Акинак. Только сейчас он был выше ростом, так как опирался не на гусеницы, а на четыре металлических манипулятора, похожих на паучьи лапы. Он приближался неторопливо, тем самым давая мне возможность немного сориентироваться.

— Я привёз девочку, она в Комаре… — начал говорить Том, но я уже не слушал.

Сердце билось часто и сильно. Я нервничал. Сохранять голову холодной не получалось. Этот робот помогал промывать мозги Крапиве, в результате чего она практически превратилась в конченого психа. Конечно, сильнее всего я ненавидел доктора Ри, но и на долю Акинака у меня оставалась здоровенная порция этого совсем не светлого чувства.

Пора. Если я хочу появиться внезапно, затягивать смысла нет.

Я спрыгиваю в люк и сразу делаю шаг в сторону, чтобы не стоять на одной линии с Томом. Как только в прямой видимости появляется Акинак, я открываю огонь из пистолетов. Первые пули летят в экран, который заменял ему лицо, потом я смещаю прицел и стреляю в район плеч. Там, судя по моим прошлым наблюдениям, должны находиться другие датчики. Во всяком случае, какие-то приборы я в этих местах наблюдал, когда сканировал этого робота. Особого результата я не наблюдаю, пули ударяют по поверхности корпуса, но только оставляют малозаметные пятна, никаких дыр, трещин или на худой конец вмятин, к моему сожалению, не появляется. Продолжая стрелять, я приближаюсь.

Акинак начинает двигаться опасно быстро, таких скоростей я у него не замечал, манипуляторы изгибаются, и моя интуиция неожиданно начинает бить тревогу. Чувствительность у меня сейчас на максимуме, и я умудряюсь то ли услышать то ли почувствовать знакомую вибрацию. В щупальца Акинака встроены Секаторы, и их лучи практически перечёркивают меня пополам. Выручает моя уже нечеловеческая реакция. Я прыгаю вверх и вперёд, продолжая стрелять, но уже по щупальцам. Тут эффект более заметный. От ударов пуль они как минимум дёргаются. Одна пуля попадает очень удачно, Секатор на правом манипуляторе перестаёт работать. Я приземляюсь и продолжаю сближение. Остаётся метров пять, как прямо из корпуса в меня выстреливает плёнка, такая же точно, как та, которой меня спеленал агент Лотор. Она успевает развернуться в круг диаметром метра три, обогнуть который я не успеваю.

Вытягиваю руки вперёд и сосредоточиваю огонь на последнем Секаторе, удаётся попасть и я влетаю в плёнку. Первые мгновения она ещё не стесняет движения, я делаю шаг, но на этом всё, мои ноги подкашиваются, и я лечу лицом вниз прямо под механические лапы Акинака. Из задней части его корпуса появляется ещё один манипулятор, наподобие скорпионьего хвоста со здоровенным клинком вместо жала на конце. Этот клинок летит вниз, чтобы пришпилить меня к земле. Я отмечаю это Восприятием, но при этом сосредоточен совсем на другом. Мне нужно мгновение неподвижности. Акинак не двигается, я же лечу на землю, а сверху опускается «жало». Упав, я дёргаюсь в сторону, но не успеваю это сделать быстро и бритвенной остроты лезвие пробивает мой плечевой сустав. Больно! Плевать! Я зафиксирован, у меня есть мгновение неподвижности. Я сосредоточиваюсь на том месте, которое я обозначил для себя как место нахождения тонгера.

Раз. Два. Три. Опустошение!

Акинак неподвижен. Я тоже. Будь он обычным человеком, сейчас бы уже упал, но тут передо мной робот. Никаких мышц, которые могут расслабиться, у него нет — он просто стоит. Да и слава богу. Если он пошевелится, лезвие его жалящего манипулятора, пришпилившее меня к земле, как букашку, раскромсает моё и без того покалеченное плечо. Как же больно! Но это терпимо, а что теперь делать? Акинак остановлен, Том поднимается с земли после того, как откатился в сторону от моих выстрелов, Крапива застыла возле люка. От боли тяжело соображать. Но что-то мне кажется в этой паузе неправильным.

Чёрт! Я не чувствую рядом бестелесного Акинака!

— Привет, Маугли, — звучит ироничный голос со стороны робота. — Не знаю, на что ты рассчитывал своей атакой, но, ты знаешь, не впечатляет. Реакция, конечно, у тебя выросла значительно, но для дуэли один на один со мной ты не дорос.

Чёрт! Я промазал! Но где тогда он прикреплён? Где его место обитания в этом теле?! Я молчу и сосредоточиваюсь на теле разглагольствующего робота.

Может быть, здесь? Опустошение!

Акинак даже не сбился с темпа речи, видимо мои попытки на него повлиять остаются для него незамеченными. Жизни в его деталях нет, поэтому он и не замечает попытки повлиять на живую составляющую. Он специально не шевелит лезвием своего манипулятора, чтобы не вызвать болевой шок, продолжает издеваться.

— Знаешь, Маугли, мы тут собирали твоих друзей и родственников, чтобы как следует повеселиться, и ты, конечно, не мог упустить это веселье. Ну что ж, присоединяйся. Вижу, Крапива с тобой?

— Да, я здесь! — девушка выпрыгнула из корабля, при этом в руках оружия не было.

Как только выбралась из-под днища Комара, она подняла руки.

— Я сдаюсь.

— Рад тебя видеть, Крапива. Кстати, Доктор Ри передаёт тебе привет! Я транслирую ему наш разговор.

«Разговаривай с ним! Я промазал Опустошением, я пробую другие места, он не замечает моих попыток. Мне надо, чтобы он не шевелился!»

«Хорошо!»

— Привет, Акинак. Доктор Ри, надеюсь, не сильно расстроился, когда мы с Маугли решили поехать в небольшое путешествие?

— Нисколько! Немного обеспокоился, но не расстроился. Хотя, может, и расстроился. Он тебе сам расскажет. Что-то в наших экспериментах пошло не так, это точно.

Я лихорадочно сканировал тело Акинака. Разного рода уплотнений в трёхсоткилограммовом или даже ещё более тяжёлом механизме было немало. А если здесь? Опустошение! Нет, даже не сбился с речи.

— А я слышала, что любой результат эксперимента — это уже результат. Пусть неожиданный, но теперь у доктора есть пища для размышлений. Кстати, вы же отпустите наших близких? Больше нет смысла их похищать? У вас есть мы, — продолжала убалтывать робота Крапива.

— Конечно, отпустим. Почти всех. Но ваши семьи, я думаю, все-таки стоит взять на нашу базу. Доктор Ри будет не против поработать с ними.

А если здесь? Опустошение! Нет, не туда. Блин! Опустошение!.. Опустошение!.. Опустошение! Раз в пять секунд я направляю импульс, но эффект нулевой. Я стал бить по всем мало-мальски напоминающим местам, где мог быть тонгер, но эффекта ноль.

— Маугли нужна медицинская помощь, — тем временем Крапива перешла к обсуждению меня.

— Пусть ещё немного полежит, мне нравится его боль. Не могу себе отказать в небольшой слабости.

Несмотря на замутнённое сознание что-то зацепило меня в его фразе. Том сказал, что Акинак отказался от эмоций и чувств, но построение фразы говорит о том, что он чувствует мою боль. Чувствовать мою боль он может либо сканерами дистанционно, либо через лезвие ножа, которым он меня пришпилил и который прямо сейчас внутри моего тела. Я более внимательно направил внимание на этот манипулятор. Очень сложный в механическом исполнении он представлял просто произведение искусства инженерной мысли. Сложная система деталей и чего-то, что я для себя обозначил, как искусственные мышцы, создавали боевое оружие в виде манипулятора со здоровенным толстым лезвием на конце. Этот манипулятор мог удлиняться и сокращаться, мог гнуться во все стороны. И ещё кое-что: лезвие было толстым не просто так, внутри оно не было металлическим. Странно, а зачем делать лезвие не металлическим? Опустошение!

Акинак замолк посреди фразы, а я телепатически почувствовал присутствие тонгера перед собой. Он был в замешательстве, не понимая, что произошло, но как-то не сильно при этом растерян, секунду он висел в пространстве, а потом внезапно исчез! Чёрт, как?! Я только собирался его отправить куда подальше, как он сам куда-то делся!

— Как ты это сделал?! — голос Акинака прозвучал совсем не по-человечески. Он больше не пытался показывать мелодичность и человечность своего голоса. Сейчас это был совсем машинный голос, но кое-что человеческое в нём осталось. Страх.

Он вернулся обратно в своё тело. Чёрт! Как так-то?!

— Я не знаю, что произошло! Что случилось? — Крапива, телепатически отслеживающая мои потуги, была, конечно, в курсе, но максимально убедительно разыграла непонимание.

Ага! Ну выбьем тебя ещё раз! Опустошение! Я направил на лезвие Опустошение ещё раз, но ничего не произошло. Акинак продолжил орать. Слава богу он при этом не шевелился, я еле держал себя в сознании.

— Как он это сделал?! — и тут он вытащил нож из пробитого плечевого сустава. Ох, твою мать! Больно! А эта истерящая железяка, видимо, решила совсем меня прикончить, лезвие пошло вверх на замах с очевидным намерением проткнуть меня ещё раз.

Так, не терять сознание! Сосредоточиться! Если он не в лезвии, то где? Я от безысходности направил Опустошение ещё раз на то, что с самого начала принял за местоположение тонгера, блок, больше всего похожий на переноску. Сработало! Передо мной опять появился злющий тонгер, пребывающий в замешательстве. Лезвие, уже начавшее опускаться, застыло. Надо действовать, пока этот юркий тонгер ещё куда-то не свалил.

«Акинак, ты подчиняешься мне! Сейчас ты отправишься в переноску на Комаре и будешь сидеть там до дальнейших распоряжений! Выполнять!» Я вложил в свой телепатический посыл всю уверенность, что у меня была, потом успел телепатически воспринять только полное согласие и подчинение, и Акинак исчез, а его механический носитель застыл неподвижной статуей.

«У него две переноски внутри его механического тела: одна основная, другая в лезвии этого скорпионьего хвоста. Когда он в лезвии, он может чувствовать причиняемое страдание. Поэтому я не смог его выбить сразу, не мог его найти, а когда выбил из лезвия, он сразу вернулся в привычное место, и я выбил его уже оттуда».

«С этим потом разберёмся. Я примерно так и поняла, следила же за твоими мыслями. Ты как сам?»

«Нормально. Не боец сейчас, но не умру точно. Плечо раскурочено, но заживёт. Ты сейчас давай бегом на корабль и зачисти там всё! Дверь в их корабль открыта! И это, проткни мне плёнку на лице, я дышать не могу и говорить тоже».

«Сейчас».

— Акинак, он же не может дышать! — отыгрывала Крапива уже для доктора Ри.

Крапива наклонилась ко мне и ногтем проковыряла дырку в плёнке между губ, после чего стартанула на максимальной скорости внутрь имперского корабля.

— Том, иди сюда, — сразу позвал я.

— Да, я рядом, — офигевший Том не очень понимал, что сейчас произошло. Он с опаской смотрел на внезапно замолкшего Акинака.

— Как думаешь, этот робот как передатчик сейчас транслирует что-то?

— Я не специалист, скорее всего, если он транслировал разговор, то транслирует и сейчас.

— Отлично. Подними меня на ноги и поставь, чтобы я стоять мог.

Том аккуратно поднял меня и поставил перед неподвижным телом Акинака.

— Доктор Ри, у меня хорошая новость. Для меня хорошая. Хочу с тобой поделиться. Мои способности палача вернулись. Жди меня, тварь жопоротая, и бойся. Казнь тебе очень не понравится! Единственная хорошая для тебя новость: ты умрёшь всего один раз, но зато навсегда! — после этой, как я надеялся, жуткой угрозы, я протянул здоровую руку и толкнул тело робота в сторону, и оно, лишённое контроля, с лязгом повалилось на бок. Можно было более пафосно это послание оформить, но я же на стройке работаю, а не в театре. И так нормально вышло. Пусть убоится, сука.

— У нас аптечка есть? — обратился я к Тому.

— Есть. Но на их корабле даже медкапсула должна быть.

— Тащи аптечку. В капсулу мне пока рано. И нож захвати, надо эту чёртову плёнку с меня срезать. Вместе с одеждой, блин.

Том побежал в Комар, а я с улыбкой остался слушать звуки выстрелов, раздающиеся из корабля имперцев.

Глава 20

На самом деле я не стоял на месте, а смещался к вражескому кораблю, взяв в здоровую руку пистолет. Когда прибежал Том, я уже стоял рядом со входом, наблюдая Восприятием за происходящим внутри. Крапива расстреляла двух человек, которые находились в помещении, больше всего напоминающем кабину управления. Или как там называется место, где сидит пилот? Рубка? Мостик? Чёрт, от боли мозги не тем заняты.

«Гланда, чини меня!»

«Работаю!» — пришёл ответ.

Кстати, что-то я расслабился и оставил Тома почти без присмотра, но всё обошлось. Тот не стал пытаться сбегать. Прибежал с аптечкой и начал весьма профессионально оказывать первую помощь. На самом деле счёт времени шёл на минуты. Сейчас сюда из города неслись все бригады, что были высланы на захват заложников.

— Том, ты же этой штукой управлять умеешь? — я ткнул стволом в сторону корабля имперцев.

— Да, умею, я говорил.

— Нам срочно надо валить отсюда. Крапива внутри закончила. Тащи все переноски из Комара, бери наши сумки и скажи мелкой вылезать. Дальше мы на этом транспорте перемещаться будем.

— Сейчас с плечом закончу и бегу.

— Хорошо.

«Ты как?» — поинтересовалась Крапива, приближаясь к выходу из корабля.

«Уже лучше, одна рука работает, а плечо даже не знаю, как долго заживать будет. У меня сустав в хлам раздолбан. Гланда уже во всю чинит, но я пока не Чак Норрис».

Тут Крапива вышла, и я продолжил уже обычным голосом:

— Вытащи трупы из корабля, сейчас надо на него пересаживаться. А из Комара Том выгрузит наши вещи. У нас мало времени.

— Ох… трупы таскать… — мрачно вздохнула девушка и вернулась в корабль.

Как только она зашла внутрь, дверь резко закрылась.

«Ка! Это ты дверь закрыла?!» — заволновался я.

«Нет! Тут на имперском начался отсчёт до аннигиляции корабля!»

«Чёрт! Они же наблюдают за нами и знают, что происходит!»

Кольнула паника, но я быстро подавил эти ненужные эмоции.

— Том!!! Бегом сюда!!! — заорал я так, что меня могли и со спутника услышать.

Том выпрыгнул из Комара с сумкой в руках и недоумённо посмотрел на меня.

— Бегом сюда!

Пилот среагировал быстро, бросил сумку и помчался ко мне.

— Крапиву заперло внутри и начался отсчёт до аннигиляции корабля. Что делать?

Том соображал всего секунду. По лицу было видно, что он мгновенно вник в ситуацию. Потом он подскочил к двери и приложил к ней руку, после чего начал тарабанить на имперском набор цифр и букв. Я сосредоточился на том, что делает пилот и это помогло мне уловить, что поверхность двери определённым образом вибрирует в ответ на слова Тома.

«Отсчёт прекратился!» — я почувствовал облегчение Крапивы, но меня самого напряжение не отпускало, так как дверь оставалась закрытой.

Том несколько раз повторил новый набор цифр и букв, после чего дверь открылась, и он как ошпаренный рванул внутрь. Я проследил за его перемещением. Пилот двигался к пульту управления. Подскочив к пульту, он принялся долбить по экрану пальцами, вбивая команды со скоростью, которой любой профессиональный пианист позавидует. В ходе его манипуляций корабль даже пару раз дёрнулся. Крапива осталась внутри и наблюдала за Томом. Потом Том повернулся к ней и что-то сказал.

«Что он говорит?»

«У нас не больше пяти минут. Он перевёл корабль на ручное управление, но по нам могут ударить с орбиты. Возможно, они подготовились к операции и повесили спутник прямо над нами. Других бортов поблизости нет, но возможно они уже успели перейти в режим стелс и Том их просто не видит. В общем, у нас точно есть пять минут, не больше».

«Тащите с ним трупы наружу, я в Комар за сумками и переносками. Как вытащите, я Луизу из Комара выведу».

Я бросился к Комару.

— Луиза, там сумки сзади лежат, поднеси их к люку и кидай вниз, — я успел добраться как раз, когда девочка уже почти спрыгнула вниз.

— А можно я сначала наружу выпрыгну? Это ты этого робота сломал? — девочка, очевидно уже высовывала свою любопытный нос наружу.

— Сначала сумки тащи и пока будь внутри! Потом выпрыгнешь!

Пока Луиза таскала сумки и скидывала их в люк, а также, следуя моим указаниям, вытащила и покидала вниз все переноски, Крапива и Том вытащили пять мёртвых тел и сложили их под кустами.

Потом мы быстро перетащили все вещи в большой корабль, Том занял место пилота, и не успели мы пристегнуться, как нас вдавило в кресла неслабым ускорением. Ещё когда таскали вещи, Том задержался на несколько секунд возле Комара. Также, как и с Баранкой, приложил руку к двери и произнёс несколько фраз, состоящих исключительно из бессмысленной буквенно-циферной абракадабры, но Комар его понял, мигнул огнями и начал десятиминутный отсчёт до аннигиляции.

Саму аннигиляцию я не увидел, так как мы были уже далеко. Да и не до наблюдения мне было. Мне было больно. Ускорение при старте на мою рану повлияло совсем не лучшим образом. Боль была такая, что я не смог не заорать, чем перепугал Луизу.

— Капитан, нас могут отследить и в режиме стелс. Неизвестно, какое оборудование они привлекли. Поэтому надо срочно покинуть этот район, — буднично сообщил пилот, не обращая внимания на мои страдания.

— Сначала родственников заберём. Успеем? — спросила Крапива.

— Вполне. Через несколько минут будем на месте.

— Отлично.

Когда боль немного утихла, я решил прояснить некоторые моменты.

— Что ты сделал, Том? Как ты отменил аннигиляцию?

— Сенсор на двери считал меня. Повезло, что меня не удалили из системы. А коды я знаю, поэтому смог отменить приказы на уничтожение корабля.

— Том, но если начальство хочет уничтожить корабль, то как ты смог отменить их приказ? Одних кодов недостаточно! По идее такие приказы выше твоего уровня. Как ты смог отменить приказ начальства?

Том не спешил отвечать. А я не очень понимал, в чём проблема ответить. Просто небольшая нелогичность, которую, я уверен, мне быстро прояснят. Но, просканировав состояние пилота, я понял, что он сильно волнуется.

— Том, — я понял, что надо поднажать, но аккуратно, — ты что-то должен сейчас мне рассказать.

— Эти коды не знает обычный пилот. Это коды совсем другого уровня, которые знают совсем немногие. Это вообще не военные, а заводские коды, которые позволяют представителю завода-изготовителя взять корабль под контроль и провести осмотр или ремонт в обход всех приказов и допусков. Они позволяют взять под контроль любое оборудование с военным или гражданским программным обеспечением.

— А если бы система тебя не распознала или тебя убрали из списков тех, у кого есть допуск?

— Когда речь идёт о кораблях — я сам себе допуск, капитан.

— А теперь главный вопрос, Том. Кто ты?

— Пилот.

— Давай честно, что ты за пилот такой, что у тебя допуск выше, чем у начальства?

— Я гонщик. Профессиональный гонщик. Я так-то уже давно не военный. Просто я в силу своей профессии очень хорошо знаю любое летающее железо и всё программное обеспечение. Коды эти я узнал не совсем легальным путём. Вернее, совсем нелегальным.

— Том, а что гонщик делает на планете Земля?

— Зарабатывает деньги и не попадается на глаза тем, кому не стоит попадаться на глаза.

О! А у нас тут детективная история! Но пусть это и интересно, но в данный момент не актуально. Хотя расспросить его надо будет как следует, но попозже. Сейчас мы уже приближались к коттеджу, где оставили родственников. Немного ломались шаблоны в голове, из-за того насколько быстро мы перемещались из одной точки города в другую. Когда годами преодолеваешь эти расстояния за часы, а тут в любой конец города всего несколько минут, это кажется невероятным. С момента, как мы оставили наши семьи в коттедже, не прошло и двух часов.

— Ладно, Том, это очень интересная история, но ты нам её в другой раз расскажешь. Сейчас срочно родственников забираем.

— Кстати, а тут недалеко от нас машина с заложниками едет. У меня информация обо всех группах, и я подключился к их машинам. Вот можешь сам посмотреть. Там камера в машине. Кого-то они захватили.

Том вывел изображение на прозрачную перегородку, которая отделяла кабину пилота от пассажирского отсека. Я увидел салон машины, в котором сидели с дурацкими улыбками Семёныч, Лёха и Серёга. А также трое имперцев в форме. Водителя и того, кто, возможно, ехал рядом с ним, видно не было. Значит их там четверо или пятеро.

— Это далеко от нас?

— Нет. Они как раз нам на встречу едут. Меньше минуты осталось, чтобы над ними пролететь.

— Крапива, надо их с собой взять. Ну, или освободить.

— Семёныча твоего знаю, а это что за парни?

— Коллеги со стройки. Друзья.

— Хорошо, я всё сделаю.

— Том, можешь помочь как-то?

— Попробую. Я тряхну их сильно, секунд десять они в себя точно не придут, а дальше вы уже сами. Чем-то более сильным лупить опасно. Спускаюсь!

Корабль накренило, я попытался раненой рукой схватиться за подлокотник, и в плече дёрнуло болью так, что даже Крапива поморщилась.

«Ты что мою боль чувствуешь?»

«Не совсем, но мне очень неприятно, когда тебе плохо».

«Ну, ты там прикрути чувствительность. Мне терпимо, не так уж и плохо».

«Разберусь! Давай регенерируй побыстрее!»

«Ладно».

— До приземления осталось десять секунд. Откроется подсвеченная дверь, машина будет напротив, — над одним из входов замигала зелёная подсветка. — Пять, четыре, три, два, один! Жди сигнала, не атакуй!

— Какого сигнала?! — прокричала Крапива, пробираясь к выходу.

— Узнаешь.

Корабль тряхнуло от приземления, и дверь мгновенно отъехала в сторону. Крапива уже стояла готовая выскочить, держась одной рукой за поручень, а в другой сжимая пистолет. Мы сели прямо на дорогу.

Я со своего кресла видел, как к нам приближается фургон. Водитель нас заметил и начал тормозить, в итоге расстояние сократилось до тридцати метров. Только я начал думать, чем Том, собирается тряхнуть своих бывших сослуживцев, как услышал сильный «Бах» и у почти остановившегося Мерседеса вылетели боковые стёкла, а лобовое покрылось сеткой трещин. Саму машину при этом основательно тряхануло тоже. Лучше просто не подобрать слова. Крапива, выпрыгнула из корабля и со всей скорости понеслась к машине. Она не стреляла до тех пор, пока не оказалась сбоку, после чего буквально за пару секунд опустошила магазины в обоих пистолетах. Восприятие не доставало, чтобы проверить, что там происходит, но надеюсь, что всё в порядке.

Крапива спрятала оба пистолета и полезла внутрь. Через минуту оттуда вылезли с беззаботными лицами Семёныч и два друга-кикбоксёра. Отлично! Целы и невредимы. Крапива уверенно их направила в корабль, а я со своего места помахал им рукой. Строители улыбнулись и отправились ко мне.

Луиза, которая наблюдала, что вытворяет её старшая сестра, сидела молча, открыв рот и расширив свои и без того немаленькие глаза.

— Маугли! А в кого Крапива стреляла?

— В плохих. В очень плохих людей. Сейчас мы улетим отсюда подальше, и всё тебе расскажем.

Когда Крапива и заложники поднялись на борт, я приготовился к новой порции острых ощущений, и они не заставили себя ждать. Ускорение опять вдавило нас в кресла, но на этот раз я выдержал без криков и стонов.

Теперь забрать остальных и будем думать, что делать дальше.

— Том, а покажи другие машины! Ещё кого-то взяли? — спросила Крапива, стоило нам взлететь.

— Больше никого. Или отпустили, так как мы основной транспорт угнали и им банально не на чем вывозить заложников из города. Остальные группы сорвалась на захват ваших родителей по тому адресу, что я сказал. Они там Лотора ожидают увидеть, поэтому на штурм собираются толпой. Заложников никто больше не берёт. Эти единственные, кто был.

— Вы на стройке были, когда вас попросили в машину сесть? — обратился я к Семёнычу.

— Да, только пришли, не успели даже переодеться! — в диком энтузиазме ответил мой босс.

— Понял. Пока сидите на этих креслах. Пристегнитесь.

Больше я решил ничего им не говорить, так как любая фраза может стать гипнотическим внушением, которое может осесть в голове и после того, как воздействие облучения пройдёт.

«Маугли…»

«Что?»

«Я сегодня кучу народа убила! За день больше десяти человек! Что-то мне нехорошо». Девушка выглядела неважно.

«Потом расклеишься! Сейчас соберись, ничего не закончилось ещё. Да и чего ты расстраиваешься, никого ты на самом деле не убила, последние так вообще в переносках в машине остались. Так что не переживай.»

«Всё равно…»

Девушка действительно переживала. То, что Крапива могла собраться и эффективно действовать во время стрессовой ситуации не меняло того факта, что ситуации оставались стрессовыми. А тут у нас вывод под огнём моих родителей, потом угроза захвата её семьи, моё ранение и захват корабля, после чего ещё и освобождение моих друзей. И всё уместилось в два часа. Могу её понять.

«Могу тебя понять. Просто посиди пока. Сейчас легче станет. Ты всё правильно сделала».

«Попробую тебе поверить».

Луиза, будто почувствовав состояние Крапивы, протянула руку из соседнего кресла и сжала ладонь девушки.

Крапива молча улыбнулась и сжала её руку в ответ, после чего закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

Но долго нам отдыхать не дали. Скорость нашего летательного аппарата позволяла добраться до нужного места всего за несколько минут. Вот мы только поднялись, и уже надо приземляться.

«Я посижу, соберёшь всех здесь сама? Справишься?»

«Конечно».

Пока летели и приземлялись у меня было немного времени осмотреться и прощупать Восприятием наш новый транспорт. Намного больше предыдущего. Этот корабль совершенно не походил на наши земные самолёты. Чем-то он напоминал плоскую лягушку. Условно треугольная форма без острых углов. В «голове» этой лягушки находилась кабина пилота или как там она называется. Кресел перед пультом там было три, Том занимал центральное. Судя по скупости движений и спокойному состоянию пилота, помощь ему не требовалась, значит этот корабль легко пилотировался одним человеком. Для чего остальные кресла, я не знаю. За тонкой перегородкой, которая отделяла кабину пилота, располагался большой пассажирский отсек с креслами-трансформерами. Кресло можно было превратить в постель, можно было по-всякому регулировать, и также можно было убрать в пол, оставив пустое место. Очень функционально. Восемь рядов по восемь кресел с проходом посередине. На переднем ряду мы как раз и расположились. Сзади нас примерно такой же отсек, но там выше потолок, шире помещение и больше посадочных мест. Грузовой отсек располагался в задней части корабля. Выходы располагались симметрично справа и слева, плюс сзади опускающаяся пандусом платформа. Выходы были достаточно широкими, как, кстати и сиденья. Видимо, рассчитанными на пассажира в броне или просто на толстяка. Под потолком располагалось множество поручней, наверное, для случаев, когда надо набить в транспорт максимальное количество пассажиров, и перевозить их стоя, как в автобусе в час пик. В общем, корабль был очень функциональный и нравился мне намного больше нашего скромного Комара. Из оружия я нащупал мощную установку на крыше и три установки снизу по углам условного треугольника нашего корабля. Что это оружие, я понял по наличию ствола во всех установках, но вот что-то похожее на кассеты с патронами было только в двух из них.

— Том, а как эта штука стреляет?

— Автоматически. Все, что я пометил как цель будет атаковано максимально эффективно по мнению бортового компьютера. Кстати, код у меня на управление только самим кораблём, оружие по своим стрелять пока не будет. Это боевая система, на неё у меня допуска нет. Поэтому ни по солдатам в броне, ни тем более по транспортам мы не сможем ни одной пули выпустить.

— А чем же ты своих коллег приложил?

— Это нелетальное воздействие сонаром. Просто акустическая пушка, чтобы отпугивать или оглушать животных и людей. Единственное, что нам доступно из вооружения в данный момент.

— Неплохо она пугает.

— Некоторые животные очень опасны… Но не на этой планете… До посадки несколько секунд. Враждебной активности не наблюдаю. Четыре, три, два, один!

Мы мягко сели, дверь открылась, и Крапива выскочила наружу, предварительно попросив Луизу остаться внутри.

Девушки не было около пяти минут, неожиданно раздался выстрел. Я подскочил и, морщась от боли, побежал к выходу. Но вышла заминка, пришлось уступить дорогу заскакивающим внутрь моим родителям и сестре, которые не выглядели сильно испуганными, скорее возбуждёнными.

Мама, увидев меня по пояс голым, обляпанным кровью и с перемотанным плечом заохала, но я сказал забегать внутрь и садиться, успокоив, что это царапина, а сам выскочил наружу. «Царапина» отреагировала вспышкой боли, но мама моего лица уже не видела.

Когда оказался снаружи, увидел злющую Крапиву, которая стояла с пистолетом в руке и орала на отца. Судя по всему, патриарх семьи Сумрачных хотел объяснений прямо сейчас и не был готов следовать указаниям дочери. Остальные члены семьи стояли за его спиной и тоже не торопились загружаться. Папа Крапивы тоже был весьма на взводе. Зачем ей пришлось стрелять, я так и не понял.

«Всё под контролем?»

«Отстань!»

Девушка была так зла, что и мне перепало. Я подошёл ближе.

— Папа, я потом объясню, но сейчас нам надо улететь отсюда. Некогда говорить!

— Мы никуда не полетим, говори, куда ввязалась!

Судя по поддерживающим взглядом Жанны Романовны, та была на стороне мужа. Саня, брат, стоял и не отсвечивал, с интересом поглядывая на висящий в воздухе вход в наш корабль. Этот точно не против туда залезть. Я в тринадцать лет всей душой был готов поддержать любую авантюрную движуху. Да и сейчас бы тоже поддержал.

— Во что он тебя втянул? — указал на меня пальцем Иван Сергеевич.

— Ни во что он меня не втягивал! Надо бежать!

«Ну как не втягивал, в чём-то он прав…»

«Ты ещё будешь тут умничать! Лучше помоги!»

«Ты зачем стреляла?»

«Просто показать, что я не просто так с пистолетом бегаю. Вон, до сих пор флюгер вертится. Они меня вообще слушать не хотели».

Весь этот цирк, конечно, можно было улаживать по-разному, но в голове сидели слова Тома про удар с орбиты.

— Иван Сергеевич, бегом на борт. Вы же помните с каким энтузиазмом выполняли совсем недавно указания тех, кто пытался вас в плен взять? По глазам вижу, что помните. Так вот, у нас мало времени. Либо вы сами бежите на борт, либо бежите на борт улыбаясь как идиоты. Гипнотические излучатели у нас рядом, — я вложил пистолет в кобуру и отстегнул от пояса «фонарик». — Бегом!!!

Последнее я выкрикнул так громко и с такой злостью, что Сумрачные сорвались и побежали ко входу в наш корабль.

«Сорри, что так жёстко».

«Да, ладно. Сами виноваты».

Через несколько секунд я снова делал вид, что перегрузка при взлёте не доставляет мне никаких проблем.

Ну что ж, теперь самое время поговорить.

— Том, что надо сделать, чтобы сбить их со следа, если они предположительно за нами следят.

— В режиме стелс за нами долго следить не смогут, как только наберём высоту и скорость, то скроемся. Но направление засечь пока могут.

— Тогда двигайся сейчас на Запад полчаса, нам надо дождаться, когда воздействие с моих друзей спадёт, чтобы понять, что с ними делать. Потом обратно к городу полетишь, не факт, что все решат с нами остаться.

— Хорошо.

Я вернулся в отсек, где расположились все наши друзья и родственники. Сумрачные, наконец, начали своим видом оправдывать свою фамилию — все сидели сумрачные, включая Крапиву. Мои родители тоже излишним энтузиазмом не страдали. Мама, вон, очень обеспокоенно смотрела то на меня, то на моё плечо. Отец сидел напряжённый, сестра тоже. И только мои коллеги по стройке излучали жизнерадостность. Но ждать, пока они придут в себя я не стал.

Ну что ж, пора объясниться. Я встал в проходе, чтобы меня все могли видеть.

— Дамы и господа, минуточку внимания! Прошу пристегнуть ремни безопасности. Наш рейс проходит на инопланетном корабле под управлением инопланетного пилота. Данная модель транспортного средства называется Баранка, что, как вы догадываетесь, является чисто разговорным названием. А так это МДТ — малый десантный транспорт. В основном используется для перемещения грузов и живой силы по территории планеты. Имеет возможность выйти на околопланетную орбиту. Но и всё. Для межпланетных перелётов, даже в рамках Солнечной системы не предназначен. Этот транспорт мы взяли в бою, поэтому ещё не до конца с ним освоились, но пилоту можно доверять. Но только как пилоту, так-то он наш пленный. Он вообще по жизни гонщиком был до того, как очутился на нашей классной планете. Судя по всяким недомолвкам, имеет связи с криминальным миром Империи. Империя — это ближайшее к нам объединение планет под центральной властью императора. Как его зовут, я не знаю, но это пока и не важно. Наш план скрыться от внимания Имперской службы безопасности, имперских тюремных войск и происков доктора Ри, инопланетного монстра-учёного. И всё это потому, что к нам с Таисией, которую многие из вас знают как Крапиву, начали возвращаться память и способности.

«Мог бы и поудачнее информацию подать, как-то издалека зайти что ли…» — прокомментировала Крапива.

«Времени на это нет. Скажу как есть, запомнят, потом переварят и воспримут. Сейчас я просто наговорю информации и всё».

— Что ты несёшь? — грубо поинтересовался папа Крапивы.

— Правду и ничего, кроме правды! — с ноткой пафоса ответил я.

Луиза, брат Крапивы и моя сестра хихикнули, но взрослые шутливую манеру диалога не приняли.

— Не паясничай, Леонид, — строго обратился ко мне отец. — Давай по порядку, что происходит.

— Хорошо. Совсем по порядку — это долго, да и зачем вам знать про связь сгущёнки и валенок, — тут Крапива не смогла сдержать улыбки, — но самое основное я расскажу. Так получилось, что я за последние пару месяцев узнал очень многое об истинном положении дел на нашей планете. Первое, что вам нужно принять, это то, что вы по сути своей бессмертны. Эта планета является тюрьмой или ссылкой для всех недовольных положением дел в Империи или для преступников. Здесь работает мощная система по промыванию мозгов и очистке памяти, что приводит к тому, что обычный житель нашей планеты считает, что родился вместе с телом, а по факту же он в это тело был инсталлирован, а после смерти тела будет проведён через набор процедур, лишён памяти и помещён в новое тело.

— Ты продолжаешь над нами издеваться? — это уже Жанна Романовна.

— Жанна Романовна, посмотрите по сторонам. Вы летите на инопланетном корабле. Вы были подвергнуты мощному гипнотическому воздействию с помощью этого прибора, — я показал «фонарик», — это всё неземные технологии. Надеюсь, с этим вы согласны?

— Может, это наши разработки секретные. Я в это больше поверю, чем в инопланетян, — это решила высказаться моя мама.

— Я могу кое-что показать, — неожиданно раздался голос Тома из-за моей спины. — Смотрите на стену слева.

Иллюминаторов, кстати, в корабле не было и только что я понял почему.

Стены исчезли, превратившись в экран, который транслировал окружающую обстановку. Причём был полный эффект прозрачности. Это было так внезапно, что многие вздрогнули. Мы летели на высоте более десяти километров. И такое качественное изображение с погружением в реальность с непривычки даже пугало.

— Сейчас кое-что покажу, — тем временем проговорил Том.

Картинка сменилась, показав момент нашего приземления на комаре на поляну рядом с Акинаком. Сам Акинак тоже внушал. Уж его ещё сложнее было принять за разработку наших учёных. Камера находилась в верхней части Комара, и всё происходящее было снято немного сверху. Я с интересом уставился на экран.

Вот достаточно неторопливо приближается Акинак, встаёт неподалёку от Комара, вот на огромной скорости появляюсь я. Звук тоже слышен. Выстрелы звучат, сливаясь в один большой бабах. Акинак ускоряется и начинает махать манипуляторами со встроенными Секаторами. В тех местах, где их лучи попадают в землю видно, как во все стороны летит трава и земля, в какой-то момент раздаётся очень громкий треск, и камера заметно дрожит — это луч Секатора стеганул корпус Комара. Далее события развиваются всё более драматично. Я падаю, опутанный плёнкой, меня протыкает лезвием — в этом момент мама вскрикнула, а отец тихо выматерился, — события двигаются дальше. Я лежу, выходит Крапива, звучит её разговор с Акинаком. Потом беспричинная истерика Акинака, потом он замирает. Крапива наклоняется, чтобы проткнуть мне плёнку на лице и бросается ко входу во вражеский корабль. Видна её нечеловеческая скорость. Звучат выстрелы.

— Том, достаточно.

Не хватало ещё показывать, как Крапива трупы выносит из корабля или как мы истерим, что Баранка вот-вот взорвётся вместе с находящейся внутри Крапивой. Но всё равно произошло то, что не могло не произойти. Сестра первая сообразила посмотреть на пол. А там не то чтобы лужи крови, там… так… лужицы. Размазанные небольшие лужицы крови. А если присмотреться, то и мозги на стенах.

— Смотрите, кровь! — проорала сестра.

Все начали оглядываться и замечать всё больше деталей, которые я сам не очень-то и замечал до этого.

— Прошу прощения, что ввёл в вас в заблуждение. Корабль был захвачен не нами. Корабль был захвачен Крапивой единолично, — снова привлёк я внимание к себе. — Спасибо, Том.

Все снова посмотрели на меня. А мне после увиденного в записи и посреди луж крови как-то расхотелось шутить.

— Так вот. Я говорю вещи, в которые трудно поверить, но я не вру. Дослушайте до конца, что я хочу сказать.

Больше меня не по делу не перебивали, несмотря на немного сумбурную манеру изложения. Было много недоверия и уточняющих вопросов, я как мог все непонятые моменты объяснил. Так или иначе все в итоге получили общий обзор по текущей ситуации.

Возникла пауза, все переваривали услышанное.

Глава 21

— Маугли, я всё слышал. Так вот почему ты на работу не ходишь — ты с пришельцами воюешь! — это неожиданно подал голос Семёныч, который наконец очухался от воздействия гипноизлучения.

— Да. Есть такое дело.

— И нас с парнями хотели взять в заложники, а ты нас вытащил?

— Да.

— А моя семья?

— Семёныч, мы тебя вытащили, а дальше как знаешь. Хочешь, я тебя верну обратно к городу, хочешь — не верну. Оставлять тебя у них был худший вариант.

— Меня надо вернуть.

— Хорошо. Мы сейчас поворачиваем и примерно через полчаса снова будем около города и высадим тебя.

— Парни, вы очухались? — обратился я к Лёхе и Серёге.

— Более-менее, — ответил за обоих Лёха.

— Вас вернуть обратно или останетесь со мной. Есть аргументы за и против. Что думаете?

— Вернуть к родным, — ответил Серёга.

— Меня тоже, — поддержал Лёха, — Только потом, когда задницу всем надерёшь, прилетай и расскажи, как всё было.

— Хорошо. Вас всех высажу. Но вы должны постараться скрыться. Если ты, Семёныч, сможешь своих вывезти и спрятать, то парни родителей не убедят начать скрываться.

Процент мрачных людей на нашем транспортном средстве был близок к ста процентам. Наверное, один только пилот был более-менее спокоен. Не очень приятно, конечно, стоять перед людьми и признавать, что ты являешься источником их проблем. Понятно, что оправданий может быть много, что это не я начал, это имперцы виноваты и всё такое… Но тем не менее изменения в их жизни были связаны со мной. И никакие оправдания тут не помогут. Никто меня не обвинял, но я и без обвинений ситуацию понимал.

Опять возникла пауза. Все молчали, только Лёха начал тихо что-то обсуждать с Серёгой.

— Маугли, а у тебя же осталось до фига других друзей, за которых ты впишешься. Какая разница, что ты нас спас, если принципиально ты просто отсрочил захват заложников. Они просто других наберут. Ты же и за незнакомых тебе людей постараешься заступиться, если им будут угрожать. Понятно, что ты самых близких спас, но это глобально проблему не решило, — Лёха неожиданно выдал вполне логичный комментарий.

— Что-нибудь придумаю, Лёха. Может, их базу атакую. Корабль у меня теперь вооружённый есть, — рассказывать свои реальные планы я считал глупым. Кто угодно из тех, кто меня слушает, может всё подробно рассказать имперцам под гипнозом. Поэтому приходилось врать.

Я отошёл к Тому, чтобы узнать, далеко нам ещё или нет. Тот подтвердил, что мы уже близко к городу.

— Приземляйся. Высади их здесь.

— Хорошо.

— Мы вас здесь высадим, а сами в Европу, там есть несколько мест, где можно пересидеть. Будьте на связи! — предупредил я на прощание Семёныча и парней. Если они что и скажут про нас, то пусть это будет дезинформация. — И выключите мобильники, пожалуйста!

Те пожали мне руки, пожелали удачи и вышли на дорогу. Том высадил их на федеральной трассе в десяти километрах от города. Но не такая уж и страшная проблема по сравнению с попаданием к доктору Ри.

— Том, что можешь посоветовать, где наши семьи оставить?

— Заграницу нет смысла их перевозить. Им там труднее перемещаться будет.

— Кажется, придумал. Давай, сделай круг или крюк, чтобы если нас по приземлении заметили, то направление было действительно на Европу, но потом лети в Сочи.

Я вернулся в салон, вернее, в отсек к остальным пассажирам.

«Ка, что думаешь насчёт того, чтобы всех высадить на черноморском побережье? Там сейчас народу куча ходит. Поселятся они без паспортов, отследить их будет тяжело. А мы пока своими планами займёмся»

«Да, самое нормальное. Я думала в Турцию, но ты прав, без документов в России легче будет».

— Дамы и господа, мальчики и девочки, вот что мы придумали. Мы оставим вас на черноморском побережье. Поселитесь в частном секторе без паспортов, на связь не выходите ни с кем из знакомых. И ждите нас.

— А вы что задумали? — практически хором спросили родители.

— Мы не скажем, так как если до вас в итоге доберутся, то вы всё расскажете нашим врагам.

— Лёня, тебе же в больницу надо! Куда ты собрался?! — это моя мама подключилась.

— Мама, на мне всё теперь очень хорошо заживает. Смотри, — я достал раскладной ножик и подойдя к маме разрезал кожу на предплечье. Небольшой порез, неглубокий и сантиметра два длиной.

«Гланда, заживи порез как можно быстрее!»

Все наклонились, чтобы посмотреть, что будет. Ну и было, на что посмотреть. Ранка затянулась очень быстро, кожа зарубцевалась, и потом рубец начал на глазах рассасываться. Я протёр ранку салфеткой — на её месте была здоровая кожа. Покраснение небольшое оставалось, но очевидно, что и оно скоро уйдёт.

— Ничего себе! А я так смогу? — спросила сестра.

— А ты тоже так можешь? — обратился брат Крапивы к ней.

— Ты — нет, она — да, — ответил на оба вопроса. — Возможно, позже, когда мы с вами поработаем. Но пока не до этого. Мы не проводили такого рода экспериментов на других людях.

Пока летели к Сочи, мы рассказали другие наши приключения, осветив более подробно пребывание на базе имперцев. Про Луну не стали грузить, просто рассказывали о том положении дел, которое мы сейчас знали. Много раз повторили о важности осторожности и неиспользовании социальных сетей или электронной почты. Том подтвердил, что один выход в свой аккаунт и место тут же будет определено. За всеми этими разговорами мы и провели время. Луизе все были рады, она и так была хорошо знакома с семьёй Крапивы, но тут её уже официально стали называть сестрой и дочкой.

Отец Крапивы попросил меня на пару слов и сделал внушение, чтобы я берёг Крапиву как следует. Я не паясничал и ответил максимально серьёзно. Вряд ли полностью успокоил, но тут такая ситуация — никто не спокоен.

Транспорт у нас скоростной, поэтому не получилось подольше вместе побыть. Том выбрал место, которое было на самом деле ближе к Адлеру, чем к Сочи, и высадил наши семьи там. Обнялись, попрощались. Я оставил отцу половину всех денег, что у нас были. Настала пора улетать. Можно, конечно, было побыть вместе ещё немного, но это означало расслабиться, а мы себе не могли такого позволить. В итоге мы снова остались втроём.

— Так и куда теперь?

— Зализывать раны и строить планы. На Дальний Восток на этот раз! На Байкал! — ответил я.

— Что прямо сразу на базу с истребителем? — удивился Том.

— Нет, но подбирайся поближе к тем краям.

«Сколько тебе времени нужно, чтобы выздороветь?» — поинтересовалась телепатически Крапива.

Я справился у Гланды о сроках и ответил: «Около сорока часов, без сильной нагрузки смогу рукой пользоваться через тридцать часов».

«Еды у нас хватит, переждём пока».

«Да, сутки мне точно надо отлежаться. Кстати, предлагаю тебя на новый уровень вывести. У меня после последнего апгрейда основательно рост в физических показателях есть, и Гланда намного эффективнее работает. Хотелось бы, чтобы ты в максимальной боевой готовности была».

«Ох… Будешь мне памперсы менять…»

«Ну, а что делать?»

«Я подумаю».

— Том, ищи дикое безлюдное место, чтобы рядом была вода, там паркуйся. Сутки мы точно будем восстанавливаться.

— Хорошо. До тех мест часа четыре лететь. Можно быстрее, но тогда мы точно засветимся.

— Тогда хоть пять часов лети, лишь бы безопасно было.

— Принято.

«Ка, я спать. Гланда говорит, что надо. Только поем как следует.»

Я напихался спортивным питанием и тушёнкой с хлебом, после чего, подрегулировав себе кресло, постарался заснуть. Но спать не хотелось. Требовалось немного обмозговать все сегодняшние события. Встреча с родителями и практически мгновенное расставание. Всего-то виделись несколько часов. Потом эти перестрелки, ну и, конечно, бой с Акинаком. Переноска с ним валяется где-то тут неподалёку. Робот-извращенец, блин. Сделал себе ножик, в который сам себя загружает, чтобы чувствовать боль живого существа. Маньяк чёртов. С Анатолием Федоровичем Череватовым он бы общий язык точно нашёл. А так казалось, что не такой уж он псих. Хотя что я знаю о практически вечно живущих тонгерах? Каких демонов они вскармливают в своём бессмертном разуме? Можно уверенно предположить, что долго живущий тонгер неплохо прокачивает одну способность: скрывать свои истинные намерения. Значит при переговорах надо учитывать, что я вряд ли смогу распознать ложь или манипулирование. Ну если манипулирование ещё можно распознать, то ложь — совсем не факт. Интересно, что там в голове у доктора Ри? Каких гадостей от него ждать?

Когда я понял, что перестаю мыслить продуктивно, разрешил Гланде отключить меня на четыре часа. Заснул практически мгновенно.

Проснулся резко. Просканировал пространство. Мы по-прежнему летели, никаких изменений. Прислушался. Из кабины пилота слышалось мелодичное насвистывание. Том барабанил пальцами по пульту с энтузиазмом что-то набивая. Странно, что можно набивать с таким энтузиазмом? Управление кораблём не требует вообще сейчас никаких действий. Мы летим, скорее всего, на автопилоте. Я поднялся из кресла и зашёл в кабину. Том, услышав меня, не перестал насвистывать и особо не отвлёкся от своих действий.

— Что делаешь? — на экране я видел только бессмысленный набор цифр и букв имперского алфавита.

— Боевой компьютер взламываю!

— Успешно?

— Да. Я припомнил кое-какие коды, убедил его, что я техник, это позволило мне добраться до возможности отменить вшитые инструкции. Когда закончу, мы можем стрелять по имперским кораблям, а те по нам нет. Мы будем опознаваться их компьютером как свои.

— Так они нас наверняка уже вывели из списка дружественных кораблей. С чего бы им по нам не стрелять?

— Ещё пару часов работы, и я сменю идентификатор этой Баранки на другой. Таким образом мы будем отображаться как неизвестный корабль Имперского Флота. Обычное дело, если корабль принадлежит другому роду войск. По умолчанию дружественный. Если мы атакуем, нас постараются удалить из списка дружественных целей, но это дело не быстрое и в рамках одного боя у нас будет грандиозное преимущество. А потом мы снова изменим номер, и снова нас нельзя будет мгновенно удалить. А атаковать корабль Имперского Флота только потому, что его номера нет в твоей базе данных, это очень непросто. Им придётся делать запрос в управление Флота, объяснять ситуацию и просить одобрение на уничтожение корабля под неизвестным им номером. Это тюрьма, тут допуски к серьёзному боевому оружию минимальные. Обычные войска такими хитростями не удивить, но тут прокатит. Чтобы без всяких ограничений с нами воевать, им придётся получить одобрение на режим чрезвычайной ситуации. А это не просто и не быстро, ведь боевых действий в Империи не ведётся. На всё разрешение начальства надо. В общем, на неделю минимум мы будем в краткосрочном бою неуязвимы. Потом они так или иначе решат эту проблему, но я думаю, что за это время мы им создадим другую.

— Том, это странно. Я тебя взял в плен. Ну, поначалу ты меня боялся и, очевидно, из страха выполнял все мои приказы. Но сейчас что-то происходит. Ты проявляешь инициативу. Ладно ещё ты красиво наврал Акинаку про Лотора, ты вовремя вспомнил коды, позволяющие отменить аннигиляцию корабля, ты по своей инициативе уничтожил Комар, но ты догадался вовремя показать запись боя между мной и Акинаком, и вот сейчас ты почти взломал боевой компьютер, при этом взломал так, что моим врагам это только в кошмарном сне присниться может. Ты ведёшь себя как настоящий член команды. Что происходит?

Том, задумался, что было видно, правда, только по его лицу, так как руки жили своей жизнью и продолжали стучать по экрану. Восприятие показывало отсутствие какого-либо волнения. Выдержав не маленькую такую паузу, он начал говорить.

— У меня было время подумать и понаблюдать. В итоге я принял решение, что тебе стоит помогать. Такой я человек. Не могу быть нейтральным. Если я в какой-то движухе участвую, то всегда принимаю чью-то сторону. Не всегда это идёт мне на пользу, но ничего с этим поделать не могу.

— Это, конечно, интересно, но хотелось бы больше данных, расскажи подробнее, почему ты так решил.

— Если подробнее, то это не быстро. Ты же понимаешь, что я могу придумать любую сказку? Накидать любых выдуманных доводов, которые будут выглядеть логичными, но которые ты не сможешь проверить?

— Понимаю. Но пока не понимаю, чем долгое накидывание доводов лучше, чем короткое. Так или иначе, давай уже рассказывай, что такого вдруг произошло, что ты стал намного более лояльным.

— Хорошо. Объясню… Ты, вот, даже не представляешь себе, насколько уникальная это планета.

— Не представляю, да. Другие планеты я забыл.

— Ну, вот хотя бы дети. Никакой тонгер, если он не псих и не извращенец, не будет брать себе детское тело. Плохая координация, расшатанная эндокринная система. Заготовка! А тут каждый проводит много лет в детском теле, причём сразу начиная с совершенно хардкорного уровня, называемого младенчество.

«Ка, ты слушаешь? Том интересные вещи рассказывает!» — обратился я к девушке, которая сейчас была занята тем, что ковырялась в деталях разобранного пистолета.

«Что?»

«Послушай пилота, он интересные вещи говорит!»

Крапива кивнула, но ковыряться в деталях не перестала. Но я был уверен, что теперь она слушает внимательно.

— Том, ты прям очень издалека зашёл. Ну, ладно, это в любом случае интересно. Продолжай.

— Так вот, продолжу. Необычность номер один: все проходят через младенчество и детство. Необычность номер два: каждый проходит весьма серьёзную обработку, после которой теряет память. Мне было очень интересно наблюдать за теми, кто находится на этой планете. Но если я просто общаюсь с людьми, то наши учёные проводят огромное количество разных экспериментов, наблюдений и исследований. Одно из самых масштабных, это наблюдение за одними и теми же тонгерами в течение длительного времени. В течении нескольких жизней. Когда они снова и снова меняют тела, каждый раз обновляя амнезийные внушения. Рождается, растёт, живёт, умирает, рождается, растёт, живёт, умирает, снова и снова. И постоянно под наблюдением. Это всё занимает много времени, но в итоге исследователи пришли к достаточно точным выводам. Основная идея заключается в том, что тонгера очень трудно остановить. Практически невозможно. Тело можно, но тонгера нельзя.

— Ну, мне кажется, что все эти внушения как раз могут остановить кого угодно. Например, хотел человек быть гимнастом, ему внушили, что гимнастика — это плохо, он и остановился как гимнаст.

— Почти правильно! Но! Знаешь, чем он займётся в следующей жизни? Он начнёт с того, что сделает кувырок! Он не пройдёт мимо секции по гимнастике, он заставит родителей отдать его на гимнастику. Тонгера можно притормозить, но как любой тонгер так или иначе выпадает из переноски, то же самое касается и его личных и искусственных устремлений. Он «выпадает» из навязанных внушением шаблонов и устремлений и возвращается к своим. Внешнее воздействие может притормозить, но не останавливает до конца живое осознающее существо. Собственно, этот момент учтён на этой планете: тут приходится снова и снова притормаживать тонгеров, но я уверен, что через какое-то время они приспособятся и к этому, и выпадут из этого круговорота амнезии. Но это будет очень и очень нескоро. По расчётам этих же учёных это создаст проблемы через тысячи или даже десятки тысяч лет.

— Это реально очень интересно, но пока не приближает меня к пониманию твоих мотивов.

— Ну, мы же не спешим? Не спешим. Просто имей в виду, что я сказал, а я продолжу. Итак, тонгера нельзя остановить. Вернее, никто и ничто не может остановить тонгера, кроме него самого. Тонгер может сам без всякого навязывания решить, что больше не будет заниматься гимнастикой, а будет фехтовать или вышивать, после чего его уже не тянет к гимнастике. Понимаешь?

— Это всё для меня голая теория, но я её понимаю. Давай дальше.

— Идём дальше. Ещё такое моё наблюдение. Тонгер обычно либо хороший, либо плохой. Он редко и то и другое, два в одном. Обычно он либо больше хороший, либо больше плохой. Кто-то в результате навязанных идей или неадекватного воспитания (тоже тема прикольная — это ваше воспитание) может творить то, что называется злые дела, но он потом либо понимает, что это плохо, и останавливается, либо становится профи в том, чтобы творить всякую дичь. Приведу пример: тонгер, который ещё не очухался от амнезии, ему лет десять, тело ещё неразвитое, он смотрит на более умных и более сильных. Его, предположим, поощряют воровать. Какое-то время он ворует, но потом всегда два варианта: он либо остановится, либо станет в этом более профессиональным. И наоборот: его учат быть гордым, заботливым, честным, он либо оставляет эти вещи на всю жизнь и продвигает другим, либо отказывается от них сразу же как только выходит из-под контроля. Бывают люди половина на половину, но это реально очень редко и обычно такой человек неуспешен ни в том, ни в другом.

— Ладно, это тоже понятно. И дальше?

— Подытожим. Если тонгер хороший, он хороший, если плохой, он плохой. И только его собственное решение может это изменить. Тонгер может переключиться и стать плохим, может переключиться и стать хорошим.

— Но ведь это зависит от точки зрения. Одно и тоже действие хорошо одному, а другому плохо. Вот я убил не так давно мужа одной женщины, который хотел убить меня. Для меня и моих родителей это хорошо, для неё плохо.

— Да, это правда, но если подняться над этой относительностью, то легко увидеть, какой человек. В твоём примере. Количество людей, которым хорошо, больше, чем количество, которым плохо. Да и не факт, что ей так уж плохо по большому счёту. Быть женой преступника, это даже в вашем безумном мире считается не очень хорошим положением дел.

— Так и что в итоге-то? Или ты ещё далёк от итогов или уже приближаешься?

— Приближаюсь. Ты хороший, Маугли. И Крапива хорошая. Вот и все итоги. Вы не причините мне зла просто потому, что вам так нравится. Вы так никогда не решите, если только я не сделаю что-то плохое вам. За помощь вы будете считать себя обязанными и, возможно, в какой-то момент поможете мне.

— Вот так просто?

— Вот так просто.

— Ничего, что я палач?

— Это меня до сих пор напрягает больше всего. Я не мог поверить, что палач может быть хорошим в принципе. Ну и быть рядом с источником окончательной смерти — это до сих пор меня пугает. Но в целом ты хороший. Ты можешь принять неправильное или плохое решение из-за неверных данных, лжи или в результате эмоционального стресса, но если смотреть в общем, то ты не плохой. Это раз. И ты не глупый — это два. Хороший и при этом глупый тонгер мало отличается от плохого, если смотреть на результаты его действий. Ты же, как я заметил, принимаешь решения быстро, и они такие, что я сам бы лучше не придумал на твоём месте. Не знаю, как ты в школе учился, но голова у тебя работает очень неплохо.

— На пятёрки я учился… Ладно, я хороший, с этим как-то глупо спорить, хотя над некоторыми моментами я бы посомневался.

«Я бы тоже» — телепатически ухмыльнулась Крапива. «Сапоги в лагере я тебе до сих пор простить не могу».

«Вот! Я само зло!!!»

Я немного подумал над словами Тома.

— Отлично, я хороший, но твои коллеги имперцы. Они разве плохие? Настолько плохие, что ты действуешь против них? Если и там, и там хорошие, и у нас есть несогласия, то чью сторону ты выберешь? Ты говоришь, что выбрал мою. Но несмотря на твои аргументы, до конца непонятно, почему ты так решил.

— Всё просто. Они, может, и хорошие, но такое дикое издевательство над тонгерами, эта бесконечная амнезия, это плохо. Это как минимум нечестно. Никто здесь не заслужил вечного ада. Да, кто-то был плохим и долго. Но никто не был, насколько мне известно, плохим вечно. А здесь реализована попытка наказать вас навечно. Этому много объяснений, но я посмотрел на то, что тут творится. Это плохо. Восемнадцать лет на этой планете помогли мне понять, насколько это неправильно. И доктор Ри мне тоже не нравится. Вот и всё. Поэтому даже если мои друзья или сослуживцы хорошие, но делают плохое дело, то они плохие. Играют ведь за плохих. И знаешь, что больше всего меня успокаивает?

— Что?

— Я в команде того, кто единственный может убить меня навсегда. Все остальные могут только так или иначе наказать. Так что если я тебя не предам, то худшее, что мне грозит, это пребывание на Земле. Но я тут привык, и это не очень страшно. Нет, вру, страшно, конечно, но не смертельно. А быть врагом тонгеру, который может убить навсегда, — это однозначно очень глупо. Так что у меня и позитивная и негативная мотивация. Мне бы стоило беспокоиться, если бы ты вёл в жизни себя как тот, кого обычно считают плохим: предавал, манипулировал, использовал людей на вред им и на пользу себе, но тут этого нет. Ты пошёл на бой с тонгером в боевом носителе, зная, что можешь проиграть и потерять всё, только чтобы уберечь близких от боли. Даже не от смерти, а всего лишь от боли. Это впечатляет.

— Так, хорошо. Я понял. Скажу честно: я тебе пока не верю, но что-то в твоих словах есть. Сплошная лесть, если честно, но ладно. Я услышал и понял, что ты мне сказал. Дальше видно будет.

— Я другого и не ждал. И ещё один момент. Вы не факт, что поймёте, а для меня это очень весомый аргумент.

— И что это?

— У меня есть шанс пилотировать боевой истребитель!

— Вот оно что… Ты же гонщик.

— Да, я гонщик. А эти истребители, это просто вершина корабельного искусства. Скоростные качества позволяют догонять самые быстрые курьерские корабли, манёвренность такая, что можно вести бой в любом типе пространства: в открытом космосе, на орбите и в плотной атмосфере. Есть более мощные корабли по вооружению, но этот тип самый скоростной. Надо ещё понять, какая тут конкретно модель, есть разные модификации в рамках одного класса. Но истребитель — это самое крутое, что только может быть для пилота.

Я, наблюдая Восприятием за телом Тома, отметил изменение гормонального фона. Истребители его реально цепляли.

— Ладно, давай работай тогда.

— Хорошо, капитан.

«Ка, ты ему веришь?»

«Пока я не имею права ему верить, но дальше посмотрим. Привязывать его всё равно будем».

«Согласен».

— Всё, я закончил, — отчитался Том, — орудия теперь могут стрелять по любой цели. Больше никаких дружественных кораблей для наших боевых систем нет.

— А этой Баранки не будет достаточно для атаки на базу?

— Доя успешной атаки — точно нет. Боезапаса мало, да и мощность так себе. Защитные средства базы не дадут нам нанести вред. И та часть защиты базы, что на ручном управлении, совершенно спокойно сможет по нам стрелять. Не из всех орудий, но нам хватит.

— Жаль. А что со сменой номера судна.

— Пока в процессе. Идентификатор менять сложно, но можно. Кстати, как сядем, могу я поспать? У меня последние пару дней очень напряжённые. Скоро начну точность терять.

— Это без проблем. Сажай нас и будем отдыхать.

Дальше летели в молчании. Почти. Мы с Крапивой по «закрытой линии» обсуждали всё, что на нас вывалил Том. Верить мы ему, возможно, и стали чуточку больше, но не так, чтобы на него одного весь корабль оставить. Не имеем права мы на это. А вот всё, что он нам про тонгеров наговорил, это интересно. Пусть это сейчас в решении наших проблем помогает мало, но тем не менее интересно.

— Река Лена. Паркуемся, как вы говорите, на поляне в ста метрах от берега. Людей нет, не было и не будет, — прокричал Том из кабины.

— Давай.

Через несколько минут сели. Я подытожил вслух, к чему мы в итоге пришли с Крапивой:

— Значит, план такой. Я ещё часов пять сплю. Ты ешь по максимуму. Потом я просыпаюсь и устраиваем тебе второй апгрейд. Твою операционную систему мы пробудили, ты освоилась, потренировалась, на максимальных скоростях подействовала, я уверен, что она хорошо представляет, какие изменения в теле сделать, чтобы ещё тебя усилить. Памперсы и прочее беру на себя. Затягивать не стоит.

— Не боишься один с Томом оставаться раненый?

— Нет. Доверять ему пока рано, так что бдить буду. А так я и раненый с ним справлюсь.

— Ладно, ложись тогда.

Том тоже устроился поспать, ловко разложив себе кресло в горизонтальный лежак. Я до этого просто спинку откидывал, но это не то. Я повторил его манипуляции и получил неплохую кушетку. Том продолжил удивлять: подошёл к стене и нажав на ничем не выделяющийся кусок стены достал несколько одеял. Пару отнёс нам, пару взял себе, скатал из одного подушку, другим укрылся и завалился спать.

Я последовал его примеру, оставив Крапиву наедине с тушёнкой.

Через пять часов Гланда меня разбудила. Я проверил восприятием плечо. Дела шли на лад. До скорости регенерации настоящего супергероя мне ещё далеко, да и, скорее всего, это недоступная опция, но всё равно впечатляло. Крапива обнаружилась практически в той же позе с открытой банкой тушёнки в руке. Но кое-что всё-таки изменилось: на полу лежали ещё пять пустых банок и штук десять фантиков от различных белковых батончиков. Девушка отнеслась серьёзно к следующему этапу своего развития.

— Как в тебя столько помещается?

— Оса дала понять, что чем больше съем, тем лучше. Это она мне аппетит поддерживает, поэтому у меня челюсти уже устали, а жрать всё ещё хочется.

— Давай выбирай место и устраивайся.

— Сейчас, подожди, переоденусь.

Крапива сходила в туалет, надела «те самые» штаны и устроилась на кушетке. Вроде всё готово.

— Давай засыпай!

— Нет, ты кое-что забыл.

— Что?

— Иди сюда!

Я подошёл, и девушка крепко меня обняла и поцеловала. Да, как-то забыл, что такие вещи забывать нельзя. Крапива волновалась.

— Всё будет хорошо! — взял её за руку и держал, пока она не погрузилась в глубокий сон.

Направив Восприятие на её тело, я наблюдал, как в первую очередь железы выпустили огромное количество разного рода секретов, после чего понемногу начались другие изменения. Но всё это происходило так медленно, что мне надоело смотреть и ждать. Может быть, оно на самом деле и не медленно по меркам обычного тела, но сидеть и смотреть, что происходит, скучно.

Прошли сутки. Крапива спала. Я ухаживал за ней, даже получилось подгадать всё так, чтобы её «те самые» штаны не стали дважды «теми самыми». Я поил её протеиновыми коктейлями и кормил с ложечки. Девушка всё поглощала с удовольствием, при этом не просыпаясь. В таком режиме прошли полные трое суток. Моя рука за это время полностью восстановилась. Я вернулся к тренировкам. Тело показывало феноменальные результаты. Если мне раньше казалось, что я суперспортсмен, то сейчас такое ощущение, что я переселился на планету с как минимум вдвое меньшей силой тяжести. Реакция стала совсем нечеловеческой. Гланда, наконец, вывела тело на неплохой уровень, при этом намекая, что дальнейшие тренировки и работа над собой будут и дальше улучшать результат. Уверен, что будь я в нынешней форме, у меня было бы больше шансов в бою с Акинаком.

Но главный свой козырь — Опустошение — я тренировал не менее усердно. Причём начал практически сразу, как Крапива впала в спячку. Важны были два фактора: скорость и объём воздействия.

Немного ускориться получилось, когда я перестал использовать само слово «Опустошение!» как команду самому себе, перейдя на просто бессловесный импульс. Но всё равно надо было сконцентрироваться очень и очень тщательно. А после одного импульса вся концентрация сбивалась, и выдать очередь таких импульсов, к сожалению, не получалось. Но я не унывал и продолжал тренировки своей боевой способности вперемежку с экспериментами над ней же. Результат у тренировок был и ощутимый. С пяти секунд я сократил время до трёх, а объём воздействия увеличился примерно до размеров поллитровой банки. Такая область поражения гарантировано вызовет в теле человека серьёзные нарушения, а, например, рука, держащая пистолет, просто не сможет нажать на спусковой крючок, так как нервные импульсы просто не пройдут через поражённое запястье. Но я понимал, что с обитаемым человеческим телом всё будет сложнее. Это на всяких лопухах и ёлках легко.

Тома я на время тренировок выводил в лес и приковывал к сосне в небольшом овражке, оттуда он не мог наблюдать за мной и моими экспериментами.

По вечерам мы много общались, он мне рассказывал про Империю и тамошнюю жизнь. Я пытался, ложась спать, что-то вспомнить из своего совсем далёкого прошлого, но не получалось. Всё было очень расплывчатым, да и нельзя сказать, что вообще что-то было. Ни одного конкретного воспоминания, ни одной картинки. Но это не значит, что не стоит пытаться. Я и пытался. По итогам трёх дней самый большой прогресс у меня был с телом, потом на втором месте с Опустошением и телекинезом, последний стал чуточку мощнее, при этом было ощущение, что я всё равно что-то делаю с ним неправильно. Будто я поднимаю тяжёлую штангу, взявшись за неё всего лишь мизинцами. То есть ощущение, что силы поднять есть, но ухватиться не могу. В общем, тренировать и тренировать ещё. А вот в чём практически никаких успехов — это в области воспоминаниях прошлого.

Единственное, что мне удалось вспомнить, — это эмоция. Вернее, даже смесь эмоций. Я бы назвал это решимостью. Что-то вроде чувства, когда первый раз прыгаешь с большой высоты. Но никаких дополнительных данных, кроме этого чувства, я в своём прошлом не раскопал.

Иногда меня беспокоили мысли, что там делает доктор Ри, вдруг он снова пошёл на то, что захватил заложников и пытается связаться со мной, чтобы поставить ультиматум. А вдруг он нашёл моих родных? Это печалило. Том немного утешил, сказав, что ближайшие дни вряд ли будет повтор захвата заложников, так как постараются меня выследить в городе и вообще это не просто — организовать ещё раз такую относительно крупную операцию. Все-таки Баранка — это дорогой корабль, а они его потеряли. Том пророчил, что вторая попытка будет не раньше, чем через неделю или даже позже. С другой стороны этот же Том говорил, что могут и совершенно беспрецедентные меры принять — всё-таки Чёрный и Золотой Ранги сбежали. В общем, поводов для беспокойства хватало.

Пролежав трое суток, Крапива, наконец, открыла глаза. И в отличие от меня, она сразу была в полном сознании. Единственное — потерялась немного во времени. Думала, что сутки спала, а по факту трое. Что интересно, она именно спала и как тонгер тоже. То есть не было возможности с ней телепатически пообщаться. Не знаю, почему так, но вот такой факт имел место быть.

Я периодически наблюдал за метаморфозами в её теле. Как и у меня сильно разветвилась нервная система, причём кроме количества были и какие-то качественные изменения, но какие именно Восприятие мне подсказать не могло. Просто немного по-другому стали выглядеть нервные каналы. Мышцы стали более причёсанными что ли. Структура волокна изменилась, уверен, что и химический состав тоже. Фасциальная ткань стала ещё более прочной и эластичной. И это только то, что я мог заметить. Глобальные изменения происходили, конечно, на химическом уровне. И когда девушка проснулась, изменения всё ещё шли полным ходом. Скорее всего, спячка была нужна, чтобы не было очень больно, так как перекраивание нервной системы вряд ли было безболезненным.

День решили потратить на тренировку, включая тренировку с оружием. Крапиве надо было освоиться с новыми возможностями. Если они у неё уже проявятся эти возможности. Я вон после выходя из спячки только сейчас серьёзные улучшения почувствовал. Но с другой стороны меня из неё вытаскивали, можно сказать, насильно, потом ещё ранение…

Я попросил Тома снимать нас на камеры корабля, чтобы потом можно было проанализировать наши действия. Набрал сосновых шишек и приготовился атаковать Крапиву этими снарядами. Она отошла на край поляны и без предупреждения рванула ко мне. Между нами было около сорока метров. Ни один снаряд цели не достиг. Шишки и аэродинамика не дружили от слова совсем. Скорость Крапивы была такой, что попасть в неё шишкой было не проще, чем в мелкую рыбёшку на глубине пары метров брошенным камнем. Скорости были несопоставимы. Бросать камнями было, всё-таки, опасно. Но как минимум мы увидели, что наша скорость серьёзно выросла.

— Это очень приличный уровень, — прокомментировал Том. — У каждого механизма есть механическая задержка. Перемещение ствола вслед за целью всегда осуществляется с задержкой. Боевой компьютер просчитывает перемещение цели и бьёт на опережение. Но вряд ли вы выйдете один на один против турели. А вот против человека с огнестрельным оружием вполне реально.

— Кстати, про огнестрельное оружие. Крапива, давай стрелять.

Девушка взяла в руки свои пистолеты и приготовилась. Я набрал в руки шишек и подкинул в воздух сразу десять штук с обеих рук.

Десять выстрелов слились в один сплошной грохот. Только прокачанное Восприятие помогло мне увидеть в деталях, как все десять шишек разлетелись в щепки. Впечатляет. Я не смог повторить. Скорости у меня хватало, а точности нет. То есть я мог успеть навести пистолет и выстрелить, но вот попал только в пять шишек из десяти. И это лучшая попытка. Но, уверен, что для любого обычного стрелка это достаточно неплохой результат.

Меня не покидала мысль на тему того, а смогу ли я увернуться от пули. Всё-таки мы с Крапивой были близки к совершенно суперменским показателям. Ну, а как проверить? Только экспериментом. Когда я озвучил такую идею Крапиве, выслушал некоторое количество негативных комментариев в свой адрес, а потом дополнительную порцию в адрес своего интеллекта. Мы с интеллектом обиделись, но не сдались. В итоге я придумал вполне рабочее решение.

Я встал в метре от небольшой сосны, ствол толщиной сантиметров десять. Крапива отошла метров на двадцать. Она должна была стрелять в сосну, а я хотел постараться уследить за пулей. Какая там скорость пули? Том проконсультировал, что около трёхсот метров в секунду из пистолета. Вот и попробуем понять, доступны ли мне эти скорости.

Девушка выстрелила три раза. Я ничего не увидел и Восприятие особо не сработало. Я встал в полуметре от ствола. Девушка выстрелила ещё три раза. Я почувствовал, как пули пролетели мимо, но среагировать я точно не успевал.

Я включил Восприятие на полную катушку, приказал Гланде ускорить меня по максимуму и приблизившись ещё ближе к мишени попросил выстрелить ещё раз. Прозвучали три выстрела. Слишком быстро. Среагировать не успею. Смогу только отслеживать направление ствола и уходить с линии выстрела, но если меня поймать в прицел и выстрелить, то уйти от пули не успею. Но что-то не давало мне успокоиться.

— Ка, давай ещё раз! — я приблизился к порядком потрёпанному стволу ещё ближе. Теперь, чтобы по нему попасть, пуля должна пролететь всего в двадцати сантиметрах от меня. Ну или ближе. В общем, от центра ствола моё плечо было всего в двадцати сантиметрах.

— Уверен?

— В тебе? Конечно! В себе — не очень. Давай стреляй!

Перед этим у меня было время настроиться. Что я решил сделать? Идея, которую мы с моим интеллектом на пару сгенерировали, появилась в результате следующих выводов: скорость прохождения импульса по нервному каналу, скорость сокращения мышц, скорость смещения тела с траектории движения пули, никак не помогут, если скорость этой пули более трёхсот метров в секунду, а расстояние двадцать метров. Значит надо пробовать воздействовать на тело как-то ещё? Как? Да тем же телекинезом. Он работает быстрее системы нервы-мышцы. Значит надо либо повлиять телекинезом на пулю, либо на тело. Оттолкнуть либо одно, либо другое. Для этого я перестал сосредоточиваться на теле. Наоборот, пришёл в состояние, когда я воспринимаю тело со стороны. Максимально сконцентрировался на Крапиве. Вернее, на пистолете в её руке. Ну, пробуем!

Бах! Бах! Бах!

Я успел почувствовать, что мой телекинез на что-то повлиял, но толком я это не уследил. Но было ощущение, что меня толкнули. Вернее, толкнули не меня, а моё пространство.

Крапива молчала и стояла со странным выражением лица. Я пытался проанализировать, что произошло, но потом понял, что не услышал звука удара пули о дерево. Крапива промахнулась! Я посмотрел на дерево, потом на Крапиву.

— Ты промахнулась!

— Сама вижу, — девушка выглядела задумчивой. — Но не должна была. Ты повлиял на пули.

— Только что мы вышли на новый уровень! — радостно прокомментировал я.

— Надо на нём закрепиться! — хищно улыбнулась девушка и быстро выхватив второй пистолет опустошила в дерево остатки патронов в обоих магазинах, стреляя с двух рук.

В моём пространстве появились и исчезли инородные тела. Каждое перед тем, как исчезнуть получило встречный импульс. Я лишь отчасти контролировал этот процесс. Крапива не попала по сосне ни разу. Если есть на нашей весёлой планете защитники сосен от несправедливых расстрелов, то они должны быть мной довольны.

Я же был доволен, что у меня открылась совсем новая и очень крутая способность.

Глава 22

Далее последовал ряд экспериментов.

Крапива стреляла мимо меня из пистолетов с разных дистанций, потом я спрятался за сосну потолще, которую пистолетный выстрел не пробивал. Моя новая способность защищала как меня, так и дерево. Крапива не могла попасть. Я влиял телекинезом на летящие пули.

Офигеть!

Нельзя сказать, что я их стал замечать, отслеживать и останавливать. Это происходило в автоматическом режиме. Единственное, чего я мог добиться в плане контроля, это отталкивать пули по желанию вправо, влево, вверх или вниз. Только надо было заранее решить, куда именно. На близких дистанциях телекинез срабатывал, но воспринималось это не как толчок, а как мощный удар. И не все пули я мог отвести. С расстояния десять метров, спрятавшись за толстенным стволом дерева, я не смог оттолкнуть несколько пуль, когда Крапива высадила весь магазин одной очередью. Некоторые угодили в ствол. Хорошо, что мы перед этим его проверили на пулестойкость, и я не огрёб ненужных ранений.

Проявление этой, очевидно, боевой способности заставило меня задуматься. Некоторые мои способности выглядят совершенно неразвитыми. Их надо тренировать и оттачивать, чтобы можно было эффективно пользоваться. То же Восприятие, например. Оно не работает автоматически. Я не могу поставить в уме таймер, чтобы сканирование запускалось раз в десять секунд. Я должен каждый раз делать это осознанно. Да, это входит в привычку, но эту привычку создаю я сам. Опустошение — тоже приходится концентрироваться и напрягаться. А вот мои боевые навыки — это мне досталось в готовом виде. Тот же рукопашный бой. Я могу ударить правильно поставленным ударом, мои руки, ноги, корпус действуют слаженно. Я не делаю лишних шагов ни при сближении с противником, ни при разрыве дистанции. Я знаю, как и когда выйти на удушающий. Знаю механику захватов и выхода из них. Я уверенно держу в руках режущее оружие и учитываю анатомию противника при нанесении ударов. Я знаю и умею то, чему никогда не учился и что не тренировал. Будто в меня загрузили базы данных под названием «рукопашный бой» и «бой холодным оружием».

А теперь эта способность сбивать пули… Это, как если бы у меня заработало приложение под названием «баллистический телекинез». Работает само. Само отслеживает траекторию движения пули и сбивает телекинетическим импульсом эту пулю с её траектории, если та летит в меня. Мне же остаётся только совсем немного участвовать в процессе. При желании я могу и не пользоваться этой способностью, тогда пули летят в меня и не отклоняются. Но стоит определённым образом сконцентрироваться, и эта штука начинает работать практически идеально сама по себе. То есть Крапиве достаточно спрятаться за моей спиной, и мы можем идти в атаку на пару стрелков, которые с расстояния пятидесяти метров опустошают в нас магазины автоматов. Примерно к таким выводам мы пришли после всех наших экспериментов. Меньшее расстояние грозило пропуском пули, как и большая плотность огня. В общем, странно: при относительно неразвитом телекинезе — без рук я жонглировать не могу — я отбиваю летящие на огромной скорости пули. Как так?

Тренировку мы приостановили по уже привычной причине: у меня пошла кровь из носа, что говорит о том, что сил моя новая способность жрёт немало. Когда попытались проделать тоже самое с Крапивой, то ничего не получилось. Её телекинез работал только под осознанным контролем и усилия создавал незначительные.

— Мне кажется, что я сейчас продолжаю получать подарки от себя прошлого. Как и ты с твоей стрельбой. Странно, что у меня на стрельбу никакой способности не разархивировалось. У тебя же, очевидно, что какие-то старые навыки распаковались.

— Да, получается, что-то мы нарабатываем практически с нуля, а что-то просто восстанавливается в готовом к употреблению виде.

— Ты ничего не вспомнила, кто ты такая из совсем далёкого прошлого?

— Нет. Так ничего и не высвечивается.

— У меня тоже.

— Ты лучше скажи, что насчёт захвата истребителя вы с Томом придумали, пока я в спячке была.

— Пойдём на корабль, расскажу. Только сначала Тома надо от дерева отстегнуть.

Мы собрались втроём на военный совет в кабине пилота. Том повесил перед нами большой экран и стал последовательно вводить Крапиву в наш план. Девушка задавала уточняющие вопросы, но в целом решила выслушать всё от начала и до конца, не подвергая раньше времени наше творение активной критике. Какое-то время она молчала, после чего поинтересовалась:

— Том, в этом плане много пунктов, назови мне те два единственных, которые придумал Маугли.

«Э! Ну чего ты сразу?! Я хорошие планы придумываю!»

— Захватить базу с Истребителем и атаковать доктора Ри, — ехидно улыбаясь ответил Том.

— Я примерно так и думала. Мне самой к этим двум пунктам добавить нечего. В принципе, всё понятно. Мне никакой активной роли, кроме как быть на подхвате, не отведено, по плану вопросов нет. Когда вылетаем?

— Завтра утром. Сегодня отдыхаем.

— Согласна. У меня слабость и голод периодически накатывают. Я завтра в лучшей форме буду.

— Том, тебе что-то ещё надо? — поинтересовался я.

— Нет.

— Тогда я тебя запру в карцере. Что-то возьмёшь с собой?

— У меня там всё есть, — улыбнулся пилот.

На нашем новом корабле обнаружился и карцер. Том сам мне его показал. Рядом с багажным отсеком располагалась клетка из толстых прутьев площадью два на два метра с крепкой кушеткой, к которой в комплекте шли мощные зажимы. К кушетке я Тома не приковывал, а вот клетку закрывал на ночь. Причём закрывал, приковывая дверь наручниками, так как помнил, что раз Том знает коды, то в принципе может приказать системам корабля открыть все электронные замки. Том, кстати, это подтвердил. За эти три дня, что мы ждали пробуждения Крапивы, я на ночь закрывал Тома в карцере, а днём, если мне надо было потренироваться подальше от лишних глаз, оставлял его привязанным к какому-нибудь дереву. Несмотря на заверения Тома в дружбе, верить ему мы не имели права, в чём честно признались. Тот отнёсся с пониманием и на наши меры безопасности не обижался.

Немного странная ситуация: я беспокоюсь, чтобы мой пленный враг не обижался, что я ему не доверяю. Но вот так сложилось.

Отправив Тома в тюрьму, которую я ему помог по максимуму благоустроить, мы с Крапивой пошли на свежий воздух. Я развёл костёр, и мы уютно устроились рядом с огнём, сев в обнимку и укутавшись одеялами.

— Ты чего такой напряжённый, — поинтересовалась Крапива.

— Завтра важный день. Первая серьёзная операция против имперцев. До этого мы в основном убегали. Защищались или защищали. Завтра же будем атаковать. Меня, конечно, радуют мои способности, но как представлю, кому мы противостоим, так всё равно неспокойно становится. Не вытягиваем мы с нашими способностями, если дойдёт до более-менее серьёзных разборок.

— Это ты надумал, что не вытягиваем. Пока всё вытягивали как-то. И на партизанскую войну наших способностей вполне хватает, а твои палаческие способности вообще у этих инопланетян ужасный ужас вызывают. Есть у нас козыри. Причём, наверняка и джокер тоже есть, только мы ещё не все свои карты посмотрели. А так вспомни, где ты лажал серьёзно? Да нигде, насколько я помню.

— Ну, на соревнованиях на двойном сальто налажал эпично.

— Во-первых, ты мастера спорта пусть не с первой попытки, но выполнил, так что это не очень-то и считается. А во-вторых, иди и сделай, если так завис на этой неудаче, прямо сейчас двойное с места. Сейчас точно должно получиться.

— А почему бы и нет, — девушка меня взбодрила, и почему-то действительно хотелось себе что-то доказать.

Я встал и отошёл на пару шагов. Собрался с силами, сосредоточился и совершенно легко выполнил этот прыжок, скрутив двойное, да ещё и встав в полный рост в доскок.

— Давай с винтом теперь, запас по высоте впечатляющий!

— Да я даже с фляка в яму не делал!

— Делай, я сказала! — Крапива серьёзно смотрела на меня. Под таким взглядом я понял, что выбора у меня нет.

Собираюсь, приседаю пониже, взмах руками, толчок, совсем немного выждать, кручу винт, тут не до чистоты, само собой, ухожу на второе заднее, приземлился. Не чисто, но это всё-таки винт-заднее с места!

— Ну, видишь? Остались ещё какие-то нереализованные цели? — девушка заслуженно может гордиться своей тренерской работой.

— Кое-какие остались.

— Какие?

Я подошёл и поцеловал девушку.

Крапива обняла меня и, улыбаясь, поинтересовалась:

— Так ты же, вроде, уже достигал этой цели?

— В Сибири? В августе? Ни было такого ни разу! И эта недостигнутая цель делает меня печальным и подтачивает мой боевой дух.

— Это ужасно! Над срочно поднимать тебе боевой дух! — Крапива прижалась ко мне сильнее, после чего боевой дух мгновенно окреп.

Через какое-то время, когда мы уже спокойно лежали у костра, девушка поинтересовалась:

— А мы сейчас в Сибири или на Дальнем Востоке?

— Да я сам не знаю. Рядом с Байкалом, но Сибирь это или Дальний Восток я не в курсе. И знаешь что?

— Что?

— Получается, если мы на Дальнем Востоке, то у меня только что появилась ещё одна недостигнутая цель!

— Я могу угадать, какая…

— Предлагаю сразу начать достигать…

В итоге мы достигли всех моих целей и про цели Крапивы тоже не забыли. И что ещё меня очень радовало — комары после всех апгрейдов меня больше не беспокоили.

Проснувшись на рассвете, мы быстро позавтракали, Крапива предложила провести короткую тренировку, чтобы более-менее оценить наши текущие показатели. Мне это было не очень важно, хотя я и чувствовал, что происходит постоянный рост показателей, а девушке тренировка была нужна, так как изменения шли полным ходом, и ей важно было понимать, на что она способна в данный момент. Но прежде, чем мы приступили, я попросил Крапиву немного подождать и направился внутрь корабля.

— Мы тут с Томом кое-что нашли на борту, сейчас покажу.

Я вынес пару имперских комбинезонов с их же разгрузками. Также нашлись и бронежилеты.

— Пока ты отсыпалась, мы корабль осмотрели и вот что в одном из отсеков нашли. Том говорит, что эти штуки регулируются по размеру, а бронежилет так вообще не чета нашим. Так что давай попробуем принарядиться и в этой одежде потренируемся, чтобы привыкнуть.

— Интересно… Девушки любят обновки. Ждите меня тут! — Крапива схватила комбинезон и броник и забежала в корабль, чтобы переодеться. Я же начал облачаться прямо возле входа.

— Том, ты не хочешь броню надеть?

— Да, сейчас надену, — Том тоже пошёл переодеваться.

Я тем временем влез в комбинезон. Тот сидел удобно, движений не стеснял. Уплотнения на коленях и локтях были относительно незаметными, но Том сказал, что ткань не порвётся и не порежется, как её ни ковыряй и не режь. Бронежилет мне показался лёгким. Хотя так-то никогда не держал в руках настоящий бронежилет, так что не знаю, каким он должен быть. Но то, что я надел на себя, весило килограммов шесть-семь, не больше. В меру гибкий, в меру жёсткий бронежилет представлял из себя жилет и целый набор гибких пластин, которые крепились напрямую на ткань комбинезона. Том сказал, что эта штука хорошо держит попадание из пистолета, но что самое важное, материал этой защиты мог противостоять лучу Секатора. Не долго, но мог. Получается, если пуля попадёт в относительно небольшую пластину на предплечье, то травме быть, площадь то небольшая, а если в грудь, то ничего страшного. А вот луч Секатора не вызывал ударного действия, поэтому при попадании в защиту тело получало повреждения, только когда луч полностью разрушал материал брони. Поэтому я налепил себе пластин на предплечья, бедра, голени. Стал тяжелее в итоге ещё килограмм на шесть, но был уверен, что это меня принципиально не замедлит.

Я решил дождаться Крапиву и проверить прочность бронежилета не на словах, а на деле, для чего пошёл крепить лишний бронежилет на дерево. Крапива вышла как раз, когда я примотал бронежилет к толстому стволу сосны. Выглядела девушка воинственно и женственно одновременно. Фигуру имперская форма скрывала лишь отчасти, так что можно было оценить идеальную геометрию моей боевой подруги.

— А ты прямо весь в броню заковался, я смотрю, — прокомментировала она мой внешний вид. Сама Крапива ограничилась всего лишь бронежилетом, не став лепить на себя пластины в таком количестве, как это сделал я.

— Смотри, если я сяду на корточки и предплечьями закрою голову, то я почти полностью защищён, а у тебя руки и ноги открыты. Так что рекомендую тоже налепить на себя побольше этих накладок.

— Давай сначала протестируем, что он выдерживает.

Бронежилет, к сожалению, выдерживал не так уж много. Не больше секунды максимального воздействия Секатором. Потом броня разлеталась клочьями. Но секунда — это на моих скоростях немало. То есть если кто-то махнёт лучом, а я в броне под этот луч попаду, то ничего страшного. Несколько таких коротких касаний броня выдержит. Постреляли из пистолета и автомата. Автомат держит, пистолет держит — отлично. Но длинная очередь в упор всё-таки пластину пробивает. Примерно поняли, чего ждать и чего не ждать от этой защиты, после чего приступили к тренировке.

Пришлось утянуть комбинезон и бронежилет таким образом, чтобы они максимально прилегали к телу. Иначе всё, что хоть чуть-чуть болталось, просто било меня по телу, если я резко менял направление на высокой скорости. Час мы привыкали двигаться с такого рода отягощением. Крапива, кстати, на руки и на ноги в итоге тоже налепила броневые накладки.

Тренировка подтвердила, что у меня идёт постоянный рост по физическим показателям. С каждым днём я продолжал становиться чуть быстрее, чуть сильнее и наверняка чуть выносливее. Последнее протестировать тяжелее всего. У Крапивы тоже сегодня наблюдалась вполне ощутимая прибавка в физических параметрах. Мы смело могли претендовать на звание мастера спорта по всем видам спорта. Уж в лёгкой атлетике и боевых дисциплинах — это сто процентов. Только в кёрлинге не факт, что всё бы у нас получилось идеально, но и чёрт с ним. Побегав и попрыгав, поуворачивавшись от шишек, мы закончили нашу тренировку и обкатку новой одежды.

Больше откладывать не стоило. Надо лететь на базу, отвоёвывать Истребитель.

План наш опирался на предположения, а не на факты, так что уверенности в том, что всё пойдёт по плану было не так уж много. Тем более, что изначальные вводные данные поступали от Тома — имперца, которому нельзя до конца доверять.

Том рассказал, что наш корабль уже пометили как угнанный, значит, стоит нам показаться на радарах и нас сразу же засекут. Но вот тот факт, что он смог залезть в прошивку и перепрограммировать нашу Баранку таким образом, что на радарах она высвечивалась, как неизвестный в базе данных, но принадлежащий имперскому флоту корабль, этого наши оппоненты предположить не могли. Когда мы появимся на радарах базы, мы будем выглядеть как дружественный объект. Всего на Земле было размещено более четырёхсот транспортов этого класса. Чтобы понять, что наш корабль не входит в их число, надо сделать отдельный запрос, но Том, как человек, который знал систему изнутри, сказал, что это в голову никому не придёт, так как на планете просто неоткуда взяться ещё одному кораблю. Дружественная Баранка — это всё, что нужно знать оператору. Это же не межпланетный транспорт. Соответственно, очень велики шансы, что нас просто примут за своих.

Хорошо. Приняли нас за своих. И что дальше? База-то имеет особый статус, туда особо не летают с других баз. Но и нет такого, что она засекречена. Том и все остальные пилоты знали координаты этого места. Примерно четыре раза в год туда прилетала как раз такая же Баранка и доставляла необходимые грузы. На самой этой базе, кроме истребителя, были размещены на хранении и другие летательные аппараты. А в постоянном пользовании находились две Баранки, несколько Комаров и два небольших чисто грузовых транспортника.

Сейчас, предполагал Том, в связи с бегством Чёрного и Золотого Рангов и угоном боевого корабля объявлено чрезвычайное положение, поэтому не должно вызвать сильного удивления, если мы припрёмся без предупреждения, типа нас потрепало в борьбе с Чёрным Рангом. Поскольку Чёрный Ранг — это страшилка для всех, то никого это удивить не должно. Ведь, какие вводные по мне и Крапиве поступают? Чёрный Ранг и Золотой Ранг сбежали, их способности восстанавливаются. Несколько операций по поимке не увенчались успехом, корабль имперские силы потеряли. А если ещё запись моего послания доктору Ри распространилась, где я обещаю его казнить, то вообще хорошо. На многих это страха нагонит. В общем, чего от нас ждать — никто не знает. Соответственно, расчёт был такой, что мы выдаём себя за имперских солдат, которые типа потрёпанные в бою со страшным Маугли и зловещей Крапивой еле спаслись и нуждаются в помощи.

Том не просто сидел и скучал в клетке или привязанный к дереву. Он готовился. Надо было смонтировать изображение потрёпанного отряда, чтобы не вызывать подозрений до последнего. И это было сделано.

То есть первый этап заключался в том, чтобы попросить руководство базы о помощи и приземлиться в их доке. При этом Том должен был рассказать, какой Маугли ужасный палач, чтобы посильнее запугать.

Дальше Том разводил руками и честно признавался, что не знает, что делать. Как нам двоим справиться с тридцатью охранниками и парой десятков техников, он не знал. Причём не исключён вариант, что против нас выйдут товарищи со способностями. Он не знал точно, но предполагал, что наверняка рядом с Истребителем поместят кого-то, имеющего Ранг.

Я считал, что достаточно взять кого-то в плен, объяснить, кто мы такие и на что способны, после чего выставить ультиматум, что либо все сдаются, либо вся база будет казнена. Вряд ли кто-то будет всерьёз рисковать. Я делал ставку исключительно на это. Бессмертные существа боятся всего лишь одного — окончательной смерти. Никакое наказание не перевешивало эту опасность. Соответственно, наш план на этом и заканчивался: добраться до базы и там всех шантажом заставить сотрудничать. Крапива вчера поржала над этим, так как, если смотреть в общем, в плане было как раз два пункта.

Том в деталях прорабатывал все варианты ответов на вопросы, как и что ему отвечать, готовил нарезку кадров, чтобы показать раненых и мёртвых, а потом мы просто попадали в ситуацию, когда «а теперь по обстоятельствам». Но альтернатив я не видел. Наши семьи рано или поздно найдут, наших друзей рано или поздно возьмут в заложники, нас рано или поздно поймают. Стратегия, которая состояла в том, чтобы прятаться, была заведомо проигрышной. Атаковать доктора Ри с теми силами, что у нас есть сейчас, — это самоубийство.

Единственный шанс решить наши проблемы — это обзавестись оружием, которое заставит с нами считаться. Нагло угнать мощный боевой корабль. Мы с Крапивой прекрасно понимали, чем всё может кончиться, но ни она, ни я не видели альтернатив. Да, наше решение могло привести к нашей смерти, но если смотреть на другие варианты, то решение сдаться всего лишь оставит нас и наших близких в рабстве бесконечной амнезии. Было тяжело переключаться на высокие материи, но когда я смотрел на ситуацию под таким углом, то не видел, что наша сдача кому-то поможет. Да, возможно, это даст шанс нашим папам и мамам прожить несколько лет в иллюзии нормальной жизни, но потом они снова подвергнутся амнезии, после чего забудут и Маугли, и Крапиву. Смертные бессмертные… Голову сломаешь, когда пытаешься всё это охватить. Но одно я понял точно — если уж с чем-то и стоит бороться, то именно с насилием над сознанием и волей человека.

Сначала меня шокировал рассказ психиатра Степанова про эксперименты над людьми, да я и сам прочувствовал в полной мере, каково это — быть жертвой жёсткого наркоболевого гипноза. Люди, которые эти занимались, просто нелюди. А потом я узнаю, что, оказывается, тут вся планета по такому принципу работает. И как с этим знанием жить? Я не могу сказать, что до сих пор во всей полноте его переварил. Но согласиться вернуться в этот круговорот амнезии я уже не готов. Крапива меня в этом поддержала. При этом мы оба понимали, что не сможем отстраниться и наблюдать или даже просто знать, что с нашими родственниками что-то делают плохое. Единственное решение, которое мы придумали — это атаковать и атаковать, чтобы либо победить, либо умереть. В общем, посмотрим. Мрачно это всё как-то.

«Не переживай! Справимся!» — вмешалась в моё самокопание Крапива.

«Ты что подслушивала?!»

«Нет. Просто ты с таким грозно-печальным выражением лица завис, что можно легко догадаться, что ты исключительно глобальные вопросы решаешь. Причём не очень успешно».

«Ну, да, есть такое. В общем, надо лететь уже».

— Том, заводи Баранку, — крикнул я разместившемуся на своём месте пилоту.

— Уже.

Ускорение привычно вдавило нас в кресла.

— Том, сколько лететь? — поинтересовалась Крапива.

— Примерно полчаса.

«План базы известен?» продолжила расспросы Крапива, видимо, хотела получить как можно больше информации перед началом нашей атаки.

«Нет».

«Наше оружие справится с защитными боевыми системами базы?»

«Нет».

«А с роботами внутри базы?»

«С боевыми дронами — нет. Это будет что-то вроде мини-Акинаков, только без тонгера внутри. Наши Секаторы и автоматы не сильно повредят им. А они нам сильно.»

«А нельзя сказать, что нас поймали, просто корабль повреждён? Тогда они могут расслабиться.»

«Мы уже решили, что будем рассказывать, да и я бы на месте командира базы не пускал даже в виде пленных Чёрный и Золотой Ранги внутрь. Они просто скажут припарковаться не в доке, а снаружи и вызовут команду доктора Ри. Мы с Томом обсуждали этот вариант.»

«Понятно. Нам всего лишь надо добраться до кого-то главного и захватить его в плен. Кстати. А ты умеешь определять главного по внешнему виду?»

«Кстати. Нет!»

— Том, а как по форме определить, что перед нами кто-то главный? Как я узнаю, кого в плен брать, а по кому стрелять, не церемонясь? — поинтересовался я у пилота.

— По внешнему виду — никак.

— Чёрт…

— Только по действиям можно определить. Кто командует — тот и командир.

— Ладно. План сводится к тому, чтобы заполучить хотя бы часть из них на борт. Если будет кто-то главный, то вообще хорошо.

— Я помню, — спокойно ответил Том.

Крапива взяла меня за руку и дальше мы летели в молчании.

База находилась в горах на севере от Байкала. Огромный комплекс, сотни тысяч квадратных метров площади, много пространства, и очень мало персонала. Том мне рассказал, что кроме истребителя, тут ещё и множество других транспортов находится в законсервированном состоянии. Если бы это место функционировало на полную мощность, то нам предстояло бы иметь дело не с несколькими десятками скучающих имперцев, а с несколькими сотнями. А так это был огромный склад неиспользуемых транспортных средств. Том также рассказал, что тут вообще могло бы никого не быть, весь живой контингент исключительно из-за истребителя. Уж очень опасная это штука.

— Выхожу из режима стелс, — предупредил нас пилот и забегал руками по пульту управления. Вообще, я узнал, наш корабль имеет три режима управления. Автопилот — используется, когда профессионального пилота нет, например, убили. Тогда любой, кто имеет допуск, может просто приказать доставить корабль к ближайшей базе. Корабль сам взлетит, сам сядет. Полуавтоматический режим, это когда пилот направляет корабль, задавая основные параметры полёта и направление, а компьютер рассчитывает оптимальную скорость, высоту и прочие параметры. Третий режим — это почти полностью ручное управление. Выглядит прикольно. Том мне показал. Пилотское кресло мгновенно фиксирует тело обхватывая его специальными креплениями, руки всовываются в подвижные манипуляторы, похожие на толстые рукава, после чего корабль полностью подчиняется пилоту. В этом режиме тоже есть защита от дурака, но Том благополучно её отключил, сказав, что ему она только мешает. Мы сейчас собирались отыграть вариант, что наш бортовой компьютер сам решил посадить Баранку на эту базу. Тому предстояло изображать обычного солдата, вернее, сержанта, а не пилота.

— Нас кто-нибудь слышит? Это борт 4132ГН. Это борт 4132ГН. На связи сержант Римо Дукас. Нас слышно? — Том вполне достоверно стал изображать беспокойство, граничащее с паникой.

— Приём! Это база 161. Лейтенант Гиртадо на связи. Что происходит, Римо?! Почему вы летите к нам? Почему вы были в режиме стелс?

— Был бой со сбежавшими Рангами. Корабль повреждён. Про стелс я вообще ничего не знаю, я изнутри его не вижу. Мы единственные, кто спаслись. Мы отступили на борт, пилот убит. Я успел дать команду на эвакуацию. Баранка сама взлетела и полетела к вам. Связь бортовой компьютер отрубил сам, наверное, это из-за стелса. Я вообще не знал, куда она нас везёт. Готовьте медицинские капсулы. На борту раненые. Сколько нам до вас ещё лететь?

— Через десять минут сможете сесть, если будет одобрена посадка.

— А как она может быть не одобрена, лейтенант?! — Том очень натурально изобразил жуткое возмущение. — Я не знаю, как этой хреновиной управлять! Пилот тут рядом мёртвый валяется! Совсем мёртвый! Ты знаешь, что значит совсем мёртвый? Ты знаешь за кем мы охотились? За, вертеть его, палачом! Как, вертеть тебя, лейтенант не одобрена посадка?! А куда мы тогда денемся?! В воздухе над вами висеть будем?!

Пилот-то у нас в театре бы просто на любую роль сгодился! Красавчик!

— Не истери, сержант, — судя по голосу, лейтенант сам прилично так нервничал. — Не разобьёшься. Я смотрю, у вас реально список повреждений впечатляет. Нам ваш бортовой компьютер скинул. Будь на связи.

Лейтенант отключился.

Через пару минут ожидания до нас донёсся голос нового действующего лица.

— На связи майор Сон, докладывайте. Кто такие и что произошло! — а вот в этом голосе страха или волнения не было совсем, что меня, конечно, не радовало.

— Сержант Римо Дукас на связи. Выполняли задание по изъятию сбежавших заключённых…

— Какие ещё заключённые, сержант? Они на этой планете ещё не научились в космос нормально выходить! Кто от кого сбежал?

— От доктора Ри сбежали два его подопытных. Доктор Ри — это…

— Я знаю, кто такой доктор Ри, — перебил майор, — кто сбежал?

— Двое. Мужчина и женщина. Имеют Ранги. Изначально это Чёрный и Золотой, но после обработки у доктора они, судя по вводной, какие-то совсем неопасные были. Только скорость бионосителя высокая и какая-то гиперчувствительность. Больше ни на что не способны. Плюс непроверенная информация, что им помогает пилот Том Ганс и агент Лотор Пжебачек, — на этой части истории мы с Крапивой переглянулись и не смогли сдержать улыбки. Какая-то совсем не страшная фамилия у нашего брутального тренера была. — Их засекли в Северобайкальске, мы с парнями на Баранке вылетели туда, так как были ближе всех. Добрались, вертеть его, первыми. Сорок пять человек нас было. Спаслось восемь. В переносках оказалось только двадцать. А мы приземлились всего в тридцати метрах от ангара, где они засели. Они даже не стреляли по нам. Парни просто падали мёртвые! Он реально Палач!

Последнюю фразу Том идеально с накалом проистерил, не переиграл, не не доиграл — ну, на мой взгляд неискушённого зрителя так показалось. Я прям прочувствовал всю драматичность момента.

— Спокойнее, сержант Дукас. Что дальше?

— Как парни начали падать, нам командир скомандовал отступать. Мы побежали обратно на борт. Он за нами. Мы успели люки задраить, а Крапива…

— Какая крапива?

— Это подругу его, Золотой Ранг так зовут. Прозвище такое.

— Ты уверен? — голос майора перестал быть спокойным. — Золотой Ранг Крапива здесь на Земле?

— Так точно.

— Дерьмо… Хотя логично…

— Простите, майор…

— Продолжай!

— Подбежала к борту эта Крапива, и корабль начал скрипеть и чуть ли не на части разваливаться. Ни одно орудие не выстрелило, а пилот упал замертво. Я тогда отдал команду на экстренную эвакуацию.

— Да, судя по отчёту бортового компьютера, потрепала она вас знатно. Но всё равно на Золотой Ранг это не тянет.

— Ну, так говорили, что они потеряли почти все способности, но того, что осталось, нам хватило.

— И что, ни одного бойца в родном теле с вами не было? Ни одного обладателя Ранга?

— Нет. Да и как это против Палача поможет?

— Ладно, сейчас вы уже через пару минут сядете, после чего поговорим поподробнее. Салон покажи.

— Сейчас.

Пауза.

— Хорошо, — видимо, наш с Томом фотошоп майора удовлетворил, после чего он произнёс, — лейтенант, в третий док им посадочный маяк поставь. Там у нас пусто должно быть. Конец связи.

Вот сейчас всё и решится.

Глава 23

Мы с Крапивой встали у выхода, который жестами указал Том. Он включил внешний обзор, стены стали «прозрачными», и мы смогли осмотреться.

Баранка стояла на бетонном полу в огромном зале с очень высоким потолком. У стен стояли какие-то большие объекты, укрытые то ли непрозрачной плёнкой, то ли тканью. Наш выход был ближе всего к воротам, которые вели внутрь базы. В данный момент в зале было пусто и ничего не происходило. Всего лишь опускалась огромная плита, закрывая проход, через который мы влетели. Окончательно своим неумолимым движением перекрывая нам пути к отступлению. Вот она полностью опустилась, но по-прежнему ничего не происходило.

Мы стояли в тишине несколько минут. Какая-то, сука, неуместная пауза. Зря на адреналин калории трачу. Или адреналин мне калории тратит? В общем, трачу и адреналин, и калории.

«Ты обратил внимание, что этот майор знает какую-то Золотой Ранг Крапиву?» — спросила девушка.

«Да».

«Совпадение?»

«Не думаю. Даже точно нет, если честно. Было дело, я подслушал разговор Ри с ещё одним перцем. Так вот, я тебе про это не говорил, но тебя и до заключения на Землю звали Крапивой».

«Интересно!»

«Не говори! Будем надеяться, майор нам всё и расскажет».

«Что-то не торопится он».

«Не торопится…»

Тут ворота, ведущие внутрь базы, открылись, и в ангар закатились две четырёхместные машины с открытым верхом и два робота. Машины — обычные такие внедорожники на вид, а роботы… обычные роботы. Боевые. Если Акинак прятал арсенал в своей монолитной на вид туше, то эти образцы имперского военпрома щеголяли стволами нешуточного калибра и чем-то, что я для себя определил как прокачанную версию Секатора. Стоял каждый робот на четырёхколёсной платформе, но я был уверен, что там, если надо и гусеницы найдутся и «паучьи» ноги. Ладно, роботы потом.

Я присмотрелся к людям. Том был прав — по форме не определишь, кто тут главный. Одинаковая форма без брони. Одинаковое оружие. Но вот осанка и поведение не одинаковые. Мужчина на переднем сиденье передней машины, вне всякого сомнения, был главным. Осанка, взгляд, которым он осматривал помещение и наш корабль, взгляды, которые бросали на него остальные. Никаких сомнений. За ним сидели видимо медики, так как у каждого в руках были какие-то медицинские приборы. Я их ещё по базе с доктором Ри помню, какие-то термометры или сканеры продвинутые.

Майор поднял руку, машина остановились. Никто не выходил. Поведение же майора стало вообще странным: он откинулся в кресле и закрыл глаза, будто собираясь вздремнуть часок-другой. Но буквально через секунду он открыл глаза, и выражение его лица поменялось. Он что-то крикнул, после чего два солдата дружно выпрыгнули из задней машины и ударили себя правой рукой по левому предплечью, на котором, как я сейчас разглядел, было прикреплено что-то вроде мини-планшета. В результате этого действия роботы резко откатились в стороны так, чтобы входы в корабль были под прицелом, а остальные начали рассредоточиваться по ангару.

«Мне кажется, он нас заметил» — мысленно проворчала Крапива, поднимая пистолет и поправляя им волосы.

«Возможно, а может, они просто так готовятся».

«Да нет, ты же видел, как он глаза закрывал. Он, скорее всего, какой-то Ранг имеет и способность к сканированию».

«Чёрт, уже всё не по плану…»

«Атакуем?» — Крапива перехватила пистолет поудобнее.

«Нет. Там эти роботы или, как их там, дроны. Я их боюсь».

«Сделаем вид, что сдаёмся. Вышибить себе мозги ещё успеем, если до этого дойдёт. Да и Опустошение у тебя есть».

Тем временем, как только дроны заняли свои места, майор опять прикрыл глаза.

«Атака!!! Воздействие!!! Нас усыпляют!» — это очень неожиданно ожила моя Гланда.

«Продержишься?» — «Это будет нелегко». Гланда как обычно любой свой ответ окрашивала эмоциями. Сейчас у неё был настрой как следует подраться, но она напрягалась изо всех сил, чтобы не поддаться мощному воздействию. Интересно, значит этот один мужик круче, чем мощные гипно-излучатели Комара?! Офигеть!

«Ка, ты держишься?»

«Да, Оса справляется, но ей не просто».

Неожиданно нас отвлёк странный хрюкающий звук из кабины пилота. Я повернул голову и обнаружил, что Том заснул и даже умудрился храпануть. Вот так за пару секунд взял и вырубился.

«Ка, прикажи Осе сделать вид, что ты спишь. Пусть вырубает носитель, но будет готова включиться по твоей команде! Притворяемся, что он нас вырубил!»

«Хорошо».

Гланда задачу поняла и очень быстро притормозила сердцебиение, расслабила мышцы, после чего я почувствовал огромное желание прилечь. А что? И прилягу! Восприятие работало во всю, поэтому я так устроился, чтобы и рука с пистолетом лежала посвободнее, и поза была такая, что можно быстро вскочить. Я оставался в полном сознании. Опыт отравления газом не прошёл зря.

«Нормально?» — поинтересовался я у девушки.

«Да. Ещё минута и мы будем чуть ли не в коме, но Оса не спит, просто имитирует сон. Если надо, сможет быстро активизироваться».

Ещё примерно минуту майор Сон, я вспомнил его говорящее имя (или это прозвище?), сидел на своём месте, после чего легко выпрыгнул из машины и направился к нашему кораблю. Подойдя ко входу, он небрежно махнул рукой бойцам, и те отогнали подальше своих дронов. Майор ещё немного постоял, будто к чему-то прислушиваясь, потом отдал короткую команду в гарнитуру, и стал ждать. Минут через пять дверь в ангар опять открылась и заехала ещё одна машина с каким-то оборудованием. Эта машина объехала нашу корабль по периметру, при этом квадратная пластинам метр на метр размером была всегда обращена в сторону корабля. Скорее всего, нас просвечивают. Сделав круг, машина остановилась, и вышедший из неё техник подал планшет майору, который продолжал стоять неподалёку от входа.

Майор минут десять изучал изображение, то и дело что-то раздвигая или сужая пальцами, после чего кивнул и отдал короткую команду в гарнитуру. Дверь нашего корабля начала открываться. Том перед приземлением передал персоналу базы возможность управлять нашей Баранкой. Майор отошёл от прохода и направил солдат внутрь.

На борт поднялись четверо бойцов, и начали осмотр, стараясь ни к чему особо не прикасаться. Я прикрыл глаза. Пройдясь по всем углам, они отчитались командиру. После чего прошлись ещё раз и собрали всё оружие. Забрали у нас пистолеты, Секаторы, автоматы. Ножи оставили. Вытащили всё это наружу и ссыпали прямо на бетон рядом со входом.

Майор приказал оставшемуся бойцу выйти и поднялся на борт сам. Прямо перед этим Гланда дала сигнал, что сонное воздействие усилилось.

Я старательно просматривал его Восприятием. Высокий, очень мускулистый, но не перешёл грань, когда это уже вызывает уверенность в применении стероидов. Ни по осанке, ни по мускулатуре я не мог сказать, каким видом спорта эти мышцы накачаны. Просто, можно сказать, идеальные пропорции. Выражением лица напоминал фашистского офицера, как их часто показывают в фильмах, — уверенная надменность. Но выражение лица у имперца — это всегда маска. Вполне возможно, что этому человеку никакая надменность не свойственна. Действовал он достаточно осторожно, но без паранойи. Серьёзный противник.

«Ка, ты как?»

«Нормально! Он, конечно, не слабо так поддавливает, но Оса справляется, а я так вообще никакой сонливости не ощущаю».

«Отлично. Смотри, он сюда поднимается один, я атакую его, а ты должна закрыть и заблокировать дверь. По идее Том должен был эту опцию оставить на всякий случай. Если не получится заблокировать, то просто держи дверь закрытой руками. С твоей стороны ручка, а с их дверь гладкая».

«А ты?»

«А я попробую договориться. Но подожди немного. Давай посмотрим, что он делать будет».

Тем временем начальник базы уверенно подошёл к шкафу, в котором в специальных отсеках хранились переноски. Открыв дверцу, он стал изучать содержимое. Мы в этот шкаф засунули все собранные переноски. Там сейчас были и Лотор, и Акинак, и тётка с кнутом и мужик в доспехах и прочие убитые нами солдаты Империи. Очевидно, майор сейчас видел, что часть переносок подсвечена синим, а часть красным.

Я сосредоточился на одной из переносок, в которой сидел один из солдат, атаковавших нас на Комаре. Опустошение! Я тут же почувствовал, что в пространстве появился совершенно потерянный тонгер. «Отправляйся на Луну!» И снова никого нет.

Майор дёрнулся! Ещё бы! На его глазах опустела одна из переносок.

Опустошение!

Я отправил на Луну ещё одного имперского служащего. Майор стал озираться по сторонам.

«Ка, пока не шевелись!»

Я дождался, когда голова майора повернётся в мою сторону и открыл глаза, после чего совершенно добродушно подмигнул имперскому офицеру. Отметив при этом, что тот сейчас совсем не надменный. Но и не растерянный.

— Усыпите своих солдат, майор Сон, — негромко произнёс я. — Иначе вы навсегда исчезнете из своего носителя и из этого мира. Вы не успеете выстрелить. И не рекомендую поднимать тревогу! Я действительно палач. Многие способности благодаря вашей имперской обработке ещё заблокированы, но вот казнить я могу без проблем любого. Вы именно это и наблюдали сейчас. Тонгеров, которые сидели в этих двух переносках, больше нет.

Я смотрел майору в глаза, при этом был очень сосредоточен на его шее, чтобы, как и Лотора, вырубить его, если что-то пойдёт не так.

Майор очень быстро соображал. Пять секунд, не больше. После чего Восприятие мне показало, как валятся на землю те солдаты, которых я мог наблюдать. Отлично! Я поднялся на ноги, Крапива тоже встала.

— Спасибо. Сейчас нам надо с вами пройтись и вырубить всех остальных. Как вы понимаете, мы здесь не случайно. Я бы не хотел, чтобы о нашем присутствии здесь, узнал кто-то ещё, — потом я повернулся к девушке. — Крапива, вставай. Пойдём прогуляемся по базе.

Девушка бодро поднялась и весело улыбнулась майору.

— Доброе утро, майор Сон, покажете, что тут у вас?

— Покажу. Мы не можем вместе выйти, на камерах и так видно, что солдаты попадали. Если я выйду с вами, будет поднята тревога. Нас атакуют дроны.

Не успел я начать обдумывать проблему, как майор жестом показал, что идёт вызов на гарнитуру и ответил:

— Всё в порядке, я на связи. Просто пленники не простые, пришлось как следует приложить, вот ребятам и прилетело. С ними всё хорошо. Проснутся как новенькие. Не волнуйся.

— Майор, с кем это вы говорили? Это же не уставное общение? — поинтересовался я, обратив внимание на последнюю фразу.

— Не ваше дело! — неожиданно резко ответил майор.

Так, майор наглеет. Надо ломать дальше, а то ещё на мою голову он какой-нибудь выход из ситуации найдёт. Я, делая вид, что пристально смотрю ему в глаза сосредоточился. Опустошение! Я ударил по лежащему недалеко от входа солдату.

Телепатически ощутил зависшего в замешательстве тонгера.

«Переместись сюда!» — я телепатически приказал ему оказаться в переноске, послав её образ.

— Майор, я хочу кое-что сказать. Я убил окончательной смертью двух солдат просто чтобы вы воспринимали меня всерьёз. Сейчас вы можете посмотреть ещё раз на переноски. Видите? На одну красную стало больше? А вот на одного вашего солдата меньше. Я всего лишь уничтожил его носитель. Сейчас я уничтожу его. Вы, вроде, быстро соображаете. Так вот напрягитесь изо всех сил и сообразите как можно быстрее, что эта база уже моя. Неважно, потеряю я это тело или нет, я могу казнить тут любого. Даже без тела я могу вывести из строя любую вашу аппаратуру, — в этот момент я изо всех сил толкнул его телекинезом в лоб. Этого хватило, чтобы майор немного пошатнулся и сделал всего лишь шаг назад. Это пока мой максимум, но я очень надеюсь, что он подумает, что это мой минимум. — Если хотите больше окончательных смертей, то не помогайте мне. Я убью тут всех. Навсегда. Насовсем. Полностью. Окончательно.

Синонимы кончились, но майору хватило.

— Со мной связывалась моя жена. Она офицер и служит здесь вместе со мной.

— Какой у неё Ранг? Вернее, какие способности?

— Телекинез.

— Пригласите её сюда.

— Зачем?

— Вы объясните ей ситуацию, после чего она пойдёт и выведет из строя тех, кто может поднять тревогу. А вы пока встаньте в проёме, чтобы вас было видно на камеры. Никто не должен сейчас начать беспокоиться.

Майор молча подошёл к выходу и сел на пол свесив ноги. Совсем не брутальная поза получилась. Парой нажатий на такблок, расположенный на зарястье, он связался с женой.

— Дорогая, зайди сюда, хочу тебе кое-что показать… Нет! Это сюрприз. Давай, жду.

Через пять минут в ангар вошла невысокая женщина с волосами необычного фиолетового цвета со стальным оттенком. Когда она подошла к двери, майор показал пальцем на нас с Крапивой.

— Знакомься, это Чёрный Ранг и Золотой Ранг, его как зовут не знаю, а она — Крапива.

Женщина, конечно, не такого сюрприза ждала, но быстро взяла себя в руки. Первое, что она спросила, это:

— Та самая Крапива?

— Да, — ответил я. — Но пока давайте притормозим с вопросами. Вы ещё сможете с нами пообщаться. Майор объясните супруге ситуацию.

— Они захватили нашу базу. Чёрный может убить любого окончательной смертью. Казнить. Он на моих глазах опустошил две переноски, при этом те, кто там были, больше нигде не появились. Он может всех нас убить. Чтобы никто не пострадал, им нужно, чтобы я усыпил всех, кто здесь работает. Но как только я выйду с ними, может подняться тревога, поэтому он предложил, что ты пойдёшь и вырубишь Гиртадо, а остальных уже для меня не проблема будет усыпить.

Женщина нахмурилась. Но очень быстро приняла ситуацию, не став делать из этого драму. А потом и вообще проявила инициативу.

— Дорогой, так иди ты и сам всех выруби. А я тут посижу с гостями. У тебя точно лучше получится.

— Ты уверена?

— Да.

— Майор, мы не хотим причинять вреда. Если вы ничего враждебного не предпримите, то всё будет в порядке, — произнесла Крапива. — Будьте постоянно на связи, чтобы убедиться, что всё здесь в порядке.

Майор мрачно посмотрел на Крапиву, после чего молча спрыгнул, быстро обнял жену и пошёл к выходу из ангара.

Через час на базе осталось только четыре бодрствующих человека. Мы с Крапивой и Сон с супругой Элей. Элей — это полное имя.

Эта Элей была первой женщиной из Империи, с которой мы могли пообщаться. Тётка с кнутом не в счёт. Та только дралась и ругалась.

Первым делом, когда вернулся майор, мы прошлись по всей базе и обездвижили всех заснувших. Завезли их прикованными к носилкам в один большой зал и пока оставили там, как следует заперев дверь. Поснимали с них все средства связи, само собой, и оружие у кого было.

Когда я попросил разбудить Тома, майор только ухмыльнулся и сказал, что в обратную сторону его способность не действует. Надо ждать пару часов, чтобы проснулся. Вернее, через пару часов его получится разбудить, а так он может и дольше спать.

Я попросил открыть мне список всех проживающих на базе, убедился, что майор втайне никого не упустил. Потом мы пошли обедать и общаться. Как-то совсем бескровно прошёл захват важного стратегического объекта.

Обедали в уютной столовой. Цвета на этой базе тоже были в основном серенькие, но тем не менее чувствовалось, что люди тут обжились.

Наложив себе горохового супа с копчёностями, мы сели за длинный стол друг напротив друга. Я напротив майора, Крапива напротив Элей.

— Майор, смотрите, я поделюсь с вами своими планами, а вы, я надеюсь, мне поможете в их исполнении.

— Очень интересно, Маугли, я готов выслушать ваши предложения, но насчёт сотрудничества я не уверен, что смогу эффективно помочь.

— Вот выслушайте и решим. Мне, если честно, приходится импровизировать. Я сегодня утром ещё не знал, чем закончится эта авантюра с захватом базы. Поэтому следующие шаги мне приходится придумывать чуть ли не в процессе их выполнения. Итак, из самого очевидного: мне нужен истребитель. Я хочу иметь этот козырь в руках при дальнейшем противостоянии с доктором Ри и остальными тюремными войсками.

— Это трудновыполнимо, даже несмотря на захват базы.

— Захват базы тоже трудновыполним.

— Не могу не согласиться, — собеседник относился к ситуации с юмором и страха уже не испытывал, что меня не могло не напрягать. Чем спокойнее враг, тем больше поводов для волнения у меня. Я старался не подавать вида, но в сокрытии эмоций мне с имперцами не тягаться.

— Итак, истребитель — это мы обсудим позже. Сейчас у меня задача другая. Отвлечь доктора Ри от захвата моих близких в заложники. Я провёл достаточно много времени на этой планете, чтобы обрасти связями и привязанностями. На этом мои враги точно захотят сыграть, вернее, уже пытались это сделать, нам удалось немного их планы нарушить, но не факт, что они не попытаются снова. Я хочу, чтобы вы, майор, отвлекли своих коллег от этого мероприятия.

— Как вы это себе представляете?

— Сядете на корабль помощнее и отправитесь охранять мой город. Если кто-то появится с недружелюбными намерениями, вы им помешаете.

— Вы берёте в заложники Элей, чтобы я помешал своим сослуживцам взять в заложники ваших близких?

— Именно так.

— Я думал, что захват заложников — это неприемлемый для вас инструмент. Вы не выглядите, как человек, который готов использовать любые средства для достижения цели.

— Так и есть, я не действительно не использую любые средства, так как очень многих средств я либо не знаю, либо не имею. Но что получается освоить, я стараюсь использовать максимально эффективно. Согласитесь, я ведь не выгляжу, как человек, который готов часами пытать, не давая тонгеру покинуть носитель, не выгляжу, как человек, который за последние месяцы убил… — тут я завис, пытаясь подсчитать, скольких я убил, начиная с моего похищения Степаном и его командой, — вот видите, стольких убил, что и не помню. Многих осознанно казнил окончательной смертью. Не знаю, можно ли по-настоящему уничтожить тонгера, но после моего воздействия они исчезают и больше не появляются. Я это всё к чему… Я просто внешне не успел измениться от той жести, которую приходится творить. Возможно, позже у меня появится какое-то особое выражение глаз, что-то такое в осанке и, наверное, щетина, после чего все будут при одном взгляде на меня понимать: это, сука, палач, он именно такой, каким мы его себе представляли. Так вот, майор, мы тут мило беседуем, но ни ты, ни я не милые люди. Поэтому, пожалуйста, обдумай моё предложение, когда обдумаешь, согласись с этим предложением со всем возможным энтузиазмом, потом тщательно сделай всё, что я тебе прикажу, и не пытайся снова мной манипулировать.

«Это было круто! Мне кажется, он проникся. Элей точно прониклась!» — весело поддержала меня Крапива, сохраняя при этом мрачно-серьёзное выражение лица.

— Я понял тебя, палач Маугли, — без какой-либо иронии произнёс майор.

— И? К каким действиям приведёт это понимание?

— Я сделаю, что надо.

— Хорошо. Обговорим детали. Если при этом обговаривании ты упустишь существенное данное или не предупредишь меня о чём-то важном, я сделаю что-нибудь плохое.

— Откуда я знаю, что важно, что нет?

— Ну, представь, что ты был моим шпионом все эти годы, что находишься здесь. Представь, что вся цель твоего существования в том, чтобы помогать мне и Крапиве. Вот с этой точки зрения и смотри на ситуацию. Вы вообще любите друг друга?

Майор немного дёрнул головой, когда услышал последнюю фразу, и быстро посмотрел на Элей, а та на него. А я на мгновение почувствовал, что обладаю способностями Крапивы, когда она на сто процентов точно определяет, вру я или нет. Мне хватило буквально доли секунды наблюдения за этими двумя, чтобы понять, что ответ на мой вопрос «да».

— Да, — не стал вилять майор.

— Ну, насколько я могу быть плохим, я рассказал. Но! Я в целом хороший, ну, или по сути своей не злой. Я просто как носорог, загнанный в угол. Так что если вы поможете мне, я не буду вас уничтожать.

— На Земле говорят «крыса, загнанная в угол», — включилась в беседу Элей.

— Я знаю, но поскольку говорю про себя, то имею право поменять крысу на носорога. Как-то некрасиво про себя говорить «крыса». Поэтому оставим носорога. Могу поменять на бегемота. Скажите спасибо, что не «лев, застигнутый врасплох».

— Носорог так носорог, — с улыбкой подняла руки, сдаваясь, Элей. — Ты точно на публике не выступал? Уж очень хорошее впечатление производишь. Так бывает, когда человек привык командовать или выступать на публике.

Льстит. Вот они прям красавчики — что ни фраза, то пытаются так или иначе меня раскачать. Моё внимание направляют не на реальные или важные ситуации, а на меня же. Ну и не страшно. Работа бригадиром, кстати, действительно привила навык командовать, а соревнования — выступать на публике. Ладно, пусть думают, что я поддаюсь на лесть.

— Я отлично выступаю на публике и потрясающе командую. Всё правильно. Но переоценивать меня не будем. Я только начинаю входить во вкус.

Элей пристально посмотрела на меня. Моё хвастовство очевидно её не обмануло. Внезапно её выражение лица сменилось, глаза округлились, и она громко произнесла со странной смесью удивления и неверия:

— Это ты?!!

На Элей уставились три пары удивлённых глаз.

— Это ты тот стриптизёр!

После этой фразы две пары глаз оказались прикрыты шмякнувшими о лицо ладонями, а третья, майора, уставилась на Элей с огромным интересом.

Крапива, прикрывая рукой лицо, ржала, а я краснел.

Элей под взглядом майора немного смутилась и тут же стала рассказывать содержание ролика, который сделал меня знаменитым. Тот внимательно её выслушал, вежливо улыбаясь, после чего просто кивнул. Сейчас он по идее переваривал, как сочетаются образ весёлого строителя с моим Чёрным Рангом и статусом палача. Но что он там себе решил, я по его невозмутимому лицу не понял.

— Да, это я. Но сейчас у нас более серьёзные темы для разговора. Я, кстати, ещё раз хочу уточнить: никто о захвате базы не успел узнать? Нет каких-то способов в ближайшее время у моих врагов, ваших коллег, это выяснить? Искусственный интеллект не сможет сам сигнал тревоги отдать?

— Нет. Ничего из этого не произошло. Искусственный интеллект сделал бы это, если бы был бой. Он у нас тут больше искусственный, чем интеллект. Так что ничего такого он делать не будет.

— Понял. Тогда сейчас сделаем так. Крапива сходит и растолкает Тома, а вы пока подумайте, что вам нужно для подготовки вылета на патрулирование нашего города.

— Как его лучше будить? — поинтересовалась Крапива.

— Пробуйте резко менять положение тела, будто он падает, это быстро будит, — дал совет майор. — Можно также водой побрызгать, можно ущипнуть.

«Ка, как разбудишь Тома, не веди его сюда сразу, а объясни ему ситуацию и попроси придумать, как можно сделать так, чтобы мы могли прослушивать тут всё. Скорее всего, майор попытается о чём-то договориться с Элей, Том должен придумать способ их прослушать».

— Понятно, — ответила девушка мне и майору одновременно.

Крапива ушла, а ко мне обратился майор:

— У тебя странный акцент, Маугли, когда ты говоришь на имперском. У Крапивы его нет. — майор опять пытался переключить мое внимание на меня же.

— Русский акцент. Ходят слухи, что он звучит устрашающе. Не хочу от него отказываться. А может и не могу. Так вы решили, на чём полетите?

— Я думаю, Баранки будет достаточно, — пожал плечами майор. — Но никакого серьёзного противостояния в любом случае не получится.

— Что получится, то получится. Хоть какое-то время выиграешь. Но на Баранке так себе вооружение, ничего серьёзнее нет?

— Баранка баранке рознь. Вы прилетели на десантной. Это, считай, пассажирская версия с небольшими переделками. А на боевой намного больше вооружения. Понятно, что и на неё найдётся управа, но у неё намного больше вооружения, хорошая мобильность и мощный стелс. Если со спутника решат прижечь, то уйти шансов больше, чем на любом другом корабле. У нас же здесь мини-порт. Есть и такой транспорт. Расконсервировать не надо.

— Ты сможешь с этого корабля связаться с другими базами?

— Конечно, смогу. Но ты же Элей в заложники взял, поэтому я не буду.

— Корабль осмотрит наш пилот.

— Он с вами сотрудничает?

— Примерно также, как и вы. Наша харизма перехаризмила харизму его начальства.

— Понятно.

Дальше мы ели в молчании.

Я порядком подустал. Всё время с момента приземления в ангаре этой базы я держал Восприятие задействованным практически непрерывно плюс волновался. Несмотря на внешне миролюбивое отношение сидящих передо мной людей я не обольщался. Передо мной офицеры с огромным опытом. Может, и не боевым, но жизненным точно.

Через полчаса вернулась Крапива.

«Всё объяснила, Том сказал, что ему надо с оборудованием определиться. Тогда точнее скажет».

«Хорошо».

— Приветствую, майор, приветствую, мадам, — спокойно поздоровался Том, зайдя в столовую. Он тут же пошёл к автомату и налил себе кофе. После чего подошёл к человекообразному роботу на раздаче и спросил, что сегодня на обед. Выслушав ответ, заказал себе стандартный набор, получил и с подносом пошёл к нашему столу.

Майор на приветствие только кивнул, Элей тоже.

Пока Том ел, мы посвятили его в наш план. Пилот воспринял всё спокойно. Задал несколько уточняющих вопросов и попросил показать ему место обитания техников, все их мастерские, а также командные пункты управления базой. Я отправил его с Элей на экскурсию. Я посчитал так, что если майор сразу не поднял тревогу, то вряд ли будет пытаться сделать это ещё раз, а Элей тоже вряд ли проявит в этом вопросе инициативу поэтому, конечно, мы рисковали, отправив их вдвоём, но не сильно.

— Майор Сон, судя по вашим ответам, когда пилот упомянул Золотой Ранг Крапиву, вы что-то знаете про этого человека? Расскажите! — попросила Крапива.

— Так вы же Крапива и есть. Что мне рассказывать? — майор не очень понял вопрос.

— Дело в том, что мы с Маугли ещё не всё вспомнили, память понемногу восстанавливается, но не так быстро, как способности. Поэтому мне будет интересно послушать. Тем более не факт, что я и та Крапива — это один и тот же человек. Кем была та Крапива, которую вы знаете?

Майор обдумал слова Крапивы, потом ответил:

— Преступником. Она была преступником. В основном пиратом, то есть занималась грабежом в космосе, но бывало, что проворачивала какие-то дела и на поверхности планет. Больше ничего я не знаю. Не сталкивался лично никогда, даже никогда не видел последствий её действий. Только в новостях слышал о ней. Теперь понятно, почему Крапива исчезла из новостей.

— Романтично-то как! Я пират! — ничуть не расстроилась Крапива неоднозначной информации.

На это майор только зло хмыкнул.

— Что-то не так майор? — спросил я и тут же понял, что злое хмыкание прекрасно контролирующим своими эмоциями человеком — это явная игра.

— Пират — это не романтично. Ничего романтичного в уничтожении городов и пассажирских транспортов нет. Одно из преступлений Крапивы состояло в том, что на планете с ядовитой атмосферой она лишила город защитного купола, после чего примерно сотня тысяч людей в мучениях лишились носителей. Многие так и не добрались до переносок, а это немногим отличается от окончательной смерти. Многие сошли с ума, так как испытали слишком много боли до того, как оказались в переноске. Когда их потом вернули в нормальный носитель, они мало отличались от самых буйных ваших психов. Город восстановлению не подлежал, так как теракт уничтожил не только купол, но и многие важные объекты жизнеобеспечения. Проще было новый построить, чем этот восстанавливать.

— Чёрт… По ходу я здесь за дело, — помрачнела девушка. Она на глазах сильно расстраивалась.

— И это только один эпизод…

— Пока достаточно, — остановил я майора.

— А чего, давайте расскажу. Есть и ещё пара интересных историй, которые я помню… — майор не желал замолкать, поняв, что его слова сильно влияют на Крапиву.

Опустошение!

— АААА!!! — майор заорал, будто из него внезапно вырвали кусок мяса. Впрочем, почему «будто». Опустошение фактически лишило жизни здоровенный кусок его бицепса. Наверное, больно раз крик не сдержал.

— Майор, ты переоценил своё желание помочь. Сейчас эти рассказы нам не нужны. Лучше подумай, чем реально можешь быть полезен, — произнёс я, когда тот оправился от шока, что произошло достаточно быстро. Все-таки тело у него тоже было с нехилыми апгрейдами.

«Я бы не расспрашивал про своё прошлое у человека, который при первой же возможности будет стараться тобой манипулировать. Сама что-то вспомнишь — этому и верь, а пока я бы поставил под сомнение этот рассказ».

«Не думаю, что это неправда».

«Ну так и про меня можно сказать правду, что я расстрелял, напав первым, человека, которого дома ждёт любящая жена и дочь, что я пытал и потом сжёг доктора, который работал с больными людьми. Неполная правда мало отличается от неправды. Ты не знаешь, что там на самом деле происходило и что это был за замес, так что нечего рефлексировать после первой же страшной истории».

«Да, ты прав. Нельзя так резко расстраиваться из-за чужих слов».

Девушка успокоилась — это хорошо, майор тоже — это плохо. Я присмотрелся Восприятием — регенерировал он весьма неплохо, но в любом случае не мгновенный это процесс. Рука не сможет нормально работать ещё сутки или больше. Но вообще он меня начинает выбешивать. Майор не видел во мне серьёзного противника. Опасность осознавал, но уважать меня отказывался, поэтому и отношение такое. Как к мартышке с гранатой. Можно подорваться, но можно дать банан и отобрать гранату. Опасно, но найти способ решить проблему легко. Сейчас майор прикидывал, как бы мне банан подсунуть.

Что ж… Попробую его мысли в более конструктивное русло перенаправить…

Я посмотрел майору в глаза и начал говорить:

— Смотри, майор, такие вещи, как отвлечь от чего-то важного моё внимание, интровертировать, заставить сомневаться, заставить испытать неуверенность, запутать, расстроить, поссорить… Вообще любая попытка манипулирования — это всё для нас очень даже враждебные действия. Ты увидел, что расстроил Крапиву, и не остановился. Мне пришлось тебя остановить. Ты пойми, я с лёгкостью могу пересмотреть план, составленный за полчаса, и в новом плане тебя не будет. И Элей не будет. Она красивая любящая женщина, ничего плохого мне лично не сделала, но мне её не жалко. Знаешь почему? Во многом из-за образования. В истории нашей планеты были концлагеря. Где людей травили газом, морили голодом, сжигали и вообще уничтожали. Если в этих лагерях что-то и концентрировалось, то только боль, ужас и отчаяние. Я документальные кадры как-то посмотрел. Так себе развлечение, но очень мозги на место ставит. Так вот у начальника такого лагеря могла быть жена, собака и творческие наклонности, но это не отменяет того факта, что он тварь. Худший представитель человечества. Но сейчас оказывается, чиликать кто-то хуже. Это те, кто создают таких тварей. Так вот, я знаю, что имперские служащие закладывают нам в головы. Вы своими внушениями делаете из нас, землян, таких начальников концлагерей. Я же знаю, что доктор Ри пытался мне в голову запихать. Если бы сработало, я бы мог стать лучшим другом начальнику любого концлагеря, настолько у меня моральные ценности были бы выжжены. Я понимаю, что человек сам в ответе за то, что он творит, за зло и за добро, но можно так усилить злые импульсы и так подавить добрые, что он превратится в монстра. Вы этим и занимаетесь. Вы превращаете нас в тупых и злых монстров. Ты пойми, майор, я могу вежливо общаться, улыбаться и шутить, но мне постоянно приходится сдерживаться, чтобы не уничтожить тебя и твою сучку окончательно! — Я перешёл уже даже не на крик, а на рык, что с моим прокачанным на стройке голосом получалось прекрасно. — Веди себя так, чтобы у меня не было ни малейшего повода усомниться в твоей надёжности и собачьей преданности, и сохранишь себя в целости. Мы поняли друг друга?!

— Да. Я понял тебя, — майор уже к середине моей речи не мог смотреть мне в глаза, поэтому сидел, глядя в пустую тарелку.

«Даже меня пробрало. Не помню, чтобы ты так злился. Хотя нет, помню. Когда ты тех бандитов мачете шинковал. Все, Маугли, я успокоилась. И ты успокойся. Я сканирую его тело. Если я что-то понимаю в том, как там всё работает, то похоже, что он боится» — Крапива положила руку мне на плечо.

«Да, надо было его на место поставить. Но если честно, то сам жутко нервничаю. Отпускать этого придурка защищать наш город — как-то я всё меньше в этом уверен. Он не выглядит, как человек, который подчинился обстоятельствам. Хорошо ещё, он это не очень скрывает».

«Сейчас Том вернётся и расскажет новости».

«Этот ещё более скользкий, чем майор. Ему тоже доверять нельзя». Оказывается, моя паранойя успела серьёзно прокачаться за последние часы.

«Послушаем в любом случае. Вот они уже возвращаются».

Глава 24

Я быстро взял себя в руки. Всё-таки надо будет отдохнуть. Тяжело непрерывно держать Восприятие работающим на полную мощность, но что-то мне подсказывало, что рано расслабляться.

Элей с Томом возвращались и молчали, ни по мимике, ни по жестам не было видно, чтобы они как-то общались. Просто молча подошли к двери и зашли в столовую.

— Я увидел, что мне необходимо, нам нужно пообщаться.

— Тогда надо наших пленных развести по безопасным местам и пойдём пообщаемся.

— Сначала майор передаст мне коды управления базой. Стоит нам от него отдалиться, и все дроны базы смогут нас атаковать. У него есть такая возможность. Он должен снять с себя полномочия и передать их мне.

Не зря я всегда держался поблизости от этих двоих. Получается, всё это время они могли нас атаковать, и не делали этого, опасаясь, что я успею применить свои способности палача. Но вот если бы я их запер и отдалился, они бы могли приказать дронам меня ранить и оттащить подальше. И уж точно дроны бы их вытащили из-за любой закрытой двери.

Мы сходили к терминалу, относительно долго вводили всякие ответы на вопросы и пароли. Забрали у майора и Элей все электронные устройства. В итоге мы стали частью персонала базы. Том, получив админский доступ, тут же заблокировал голосовое управление базой, чтобы майор не мог отдать приказ голосом. Оказывается, из любого места на территории базы майор мог голосом управлять центральным компьютером, например, объявлять тревогу, изолировать отсеки, натравливать дронов, пускать газ и так далее. Майор несколько раз не сдержался и злобно посмотрел на Тома. Майор всё ещё оставался командующим базой, но, чтобы командовать, ему надо было бы работать с терминалом, а без него он никаких указаний механизмам управления подать не сможет.

Мы отвели Элей и майора в комнату с прочной на вид дверью, сковали им руки и ноги наручниками, хотя в случае с Элей я сомневался, что она не сможет освободиться, вдруг она как телекинетик сможет разорвать тросик или открыть замок наручников. Но вот и проверим.

Как только мы вышли в коридор, оставив майора запертым в его комнате, Том быстро повёл нас куда-то по коридорам, ничего не объясняя. Через минуту мы зашли в какую-то комнату, где тоже стоял терминал управления, после чего Том начал химичить, махая руками по голограммам и стуча по экрану. Спустя ещё минуту мы увидели сидящих на стульях майора и Элей, а также услышали, о чём они говорят. Прямо на самом интересном месте застали их беседу.

— Так что ты предлагаешь? — спросила Элей.

— Так всё просто, перед посадкой ты им сворачиваешь своим телекинезом шеи, мы прыгаем в Баранку и улетаем. Крапива ничего собой сейчас не представляет. Ей до Золотого Ранга восстанавливаться и восстанавливаться. Палач опасен, но, потеряв носитель, он какое-то время будет в замешательстве, а нам больше десяти секунд не надо. Вряд ли он сориентируется быстрее. Он же вообще не помнит, что значит потерять носитель. Так что вряд ли он нас догонит мгновенно, а потом он уже точно нас не догонит.

— А если они посадят меня в камеру, а тебя поведут к кораблю.

— Так тебя же здесь ни одна дверь не остановит. Просто дождёшься от меня сигнала, выберешься и побежишь им головы откручивать. Ещё быстрее получится, я уже внутри корабля буду.

— Что думаешь по поводу их пилота?

— Умный парень, но ничего собой не представляет.

— Я тоже так думаю. Пока мы с ним ходили, мы немного пообщались, он панически боится Чёрного Ранга. Сказал, что они реально маньяки, любят мучать перед тем, как убить. Что на самом деле тонгеров в переносках было намного больше, но он многих уничтожил просто так. Честно говоря, впервые вижу, чтобы была такая способность — уничтожить тонгера в переноске. Причём сама переноска полностью остаётся работоспособной, но уже пустая.

Мы с Крапивой покосились на Тома, тот лишь усмехнулся.

— На ваш имидж работал.

Парочка тем временем продолжила строить свои коварные планы, но ничего особо нового мы не услышали кроме того, что «пилота лучше не щадить, так как с ним ничего не ясно, а если что, он сам доберётся до переноски». Том на это лишь хмыкнул.

— Том, а как майор подаст ей сигнал? — поинтересовался я. — Мы же их средств связи лишили.

— Они могли позаботиться заранее и вшить себе индивидуальные переговорные устройства. Супруги это иногда делают. Не часто, но такое бывает. Не обнаружишь, не отключишь.

«У нас с этим проще», — прокомментировала Крапива.

«Надо как-нибудь расстояние проверить, а то не факт, что мы издалека друг друга услышим».

— Они действительно любят друг друга, — неожиданно произнесла Крапива.

— Друг друга и Империю, — добавил я. — Спасибо, что помог, Том. План меняется. Майор полетит вместе с супругой.

— Как с супругой? — синхронно спросили Том и Крапива.

— Полетит вместе с супругой сначала на Луну, потом на Землю, но увы без носителей. Другими словами, я пойду их убивать, но не окончательно.

Я внимательно смотрел то на Крапиву, то на Тома.

— Мы не превращаемся в чудовищ, Маугли? — вслух поинтересовалась девушка.

— Конечно, превращаемся! Когда надо. Главное — не забывать превращаться снова в человека. Здесь и сейчас у нас друзей нет. А враги есть. Чудовища лучше справляются с врагами. Майор и Элей свой выбор сделали, я тоже. Их цель — вернуть нас в мозгопромывочную машину доктора Ри. Плевать, какие они люди. Сейчас они враги.

— Чудовища лучше справляются с врагами… — Крапива задумчиво повторила мои слова. — Ты прав. Игры давно кончились. Они враги.

— Пошли решим этот вопрос, а потом уже подумаем, что дальше делать. Том, я подойду к двери, где они сидят, а ты с Крапивой идите дальше по коридору, будто вам куда-то надо.

— Хорошо.

«Ты через дверь их убивать будешь?»

«Да, не хочу рисковать. Эта Элей нас щадит, пока верит, что мы без тела можем ей отомстить. Я её возможностей не знаю, поэтому она будет первая. Судя по тому, как легко майор обсуждал, что она свернёт нам шеи, вряд ли у неё с этим раньше возникали трудности.»

«Ладно. Только осторожно!»

«Конечно».

Выглядело всё просто: подойти к двери и проделать тоже самое, что я проделывал с Лотором и Акинаком. Опустошением уничтожить их тела, а тонгеров послать на Луну. Будем надеяться, что всё сработает, как надо. При этом надо учитывать способность майора сканировать пространство. Возможно, он всего лишь ощущает присутствие живого организма, а возможно, он сканирует не хуже, чем я Восприятием. Поэтому будем играть в коридоре так, будто нас слышат и видят. Я поделился своими мыслями с Томом и Крапивой, те всё поняли.

Мы двинулись обратно по коридору к месту, где были заперты наши несломленные духом пленники.

Подходя к комнате, я немного отстал, чтобы Крапива отошла подальше, и встал перед кодовым замком слева от двери. Чтобы открыть дверь, нужно было набрать код из четырёх цифр. Я стал медленно набирать, при этом сосредоточиваясь на Элей. Хорошо, что она сидела и не двигалась. Я концентрируюсь на её спинном мозге, замираю.

Опустошение!

— ААААА!!!

Женский вопль, переполненный страданием, резанул по ушам даже через дверь. Элей неожиданно немного двинулась за долю секунды до того, как я направил импульс, и тот попал ей в плечо. Тем самым я убил часть её тела, но не самую важную.

— Он за дверью! — это крик майора.

В ту же секунду дверь пробивает будто тараном. Дверь не металлическая, просто что-то типа пластика. Крепится она не на петлях, а отъезжает в сторону, поэтому телекинетический удар Элей её проламывает, пробивая дыру, но недостаточную, чтобы пролез человек. Мне повезло, что я стоял немного сбоку, меня не задело.

Гланда тут же информирует об атаке сном, но я не уделяю этом много времени, вытаскиваю пистолеты и начинаю стрелять через пробой в двери в комнату. Времени сосредоточиться для атаки Опустошением у меня нет, эти двое двигаются очень быстро.

Я наблюдаю Восприятием, как рвутся наручники майора и Элей, а также вижу, что пули не влетают в комнату, а остаются висеть в воздухе прямо за дверью. Чёрт! Огнестрел бесполезен.

Крапива разворачивается и бежит ко мне с пистолетом в руках, но мне некогда кричать ей и объяснять, что её пистолет тут не поможет. Я стараюсь сосредоточиться ещё раз, но не получается из-за Элей.

Если бы ситуация не была такой стрессовой, я бы с удовольствием поисследовал, как ощущается мощный телекинез Восприятием. Я не вижу глазами, но каким-то чувством ощущаю жгуты силы, которые проламывают дверь, расширяя отверстие и устремляются ко мне. Я пытаюсь противопоставить им свою силу, но увы я совершенно никчёмен в телекинезе по сравнению с Элей. Моего воздействия хватает лишь, чтобы чуть ослабить «щупальце», сжавшее меня в районе груди, но всерьёз помешать второму щупальцу, которое прямо сейчас пытается оторвать мне голову, я не могу. Силе Элей противостоит только моя укреплённая Гландой шея. Но противостоит — это очень завышенная оценка происходящего. Мне банально отрывают голову. И всё, на что меня хватает, это исключительно на то, чтобы немного замедлить этот процесс. Если я как-то не вырулю ситуацию, то моя смерть обещает быть эффектной — мне оторвут голову. Я успеваю подумать об этом и представить фонтан крови, который выплеснется из моей шеи, когда оторвётся голова, но потом отбрасываю все ненужные мыслиу. У меня есть всего несколько секунд. Это немало!

«Гланда держись!»

Подав эту команду, я забываю о теле и несмотря на всю свою боль и опасное положение сосредоточиваюсь на Элей.

Опустошение!

Срабатывает! Попал прямо в центр головы. Элей молча валится с ног.

Тиски разжимаются, я лечу на пол. Блин, я даже не заметил, что меня в воздух подняло. Шея болит. Я почти теряю сознание, но тут передо мной появляется что-то невидимое, но очень живое. О! Да это тонгер-Элей! Сейчас, тварь, ты получишь!

Элей, потеряв носитель, взбешена, но не пребывает в таком замешательстве, как прочие тонгеры, потерявшие тело. Ей требуется всего несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я эти секунды трачу на тоже самое. Фух… Голова на месте, теперь можно и послать эту дамочку подальше.

Но происходит то, чего я никак не ждал: только что исчезнувшие щупальца телекинеза снова появляются и продолжают начатое! Я реально офигеваю от происходящего! Меня атакует, сука, призрак! Ведь тело, по которому можно ударить Опустошением, уже валяется тут мёртвое. Да как так-то?! Привидение ты чёртово!!! А ну Вали на Луну! Но Элей даже не думает подчиняться мне, как остальные выбитые мной из носителя тонгеры. Как-то всё не очень хорошо.

Краем сознания отмечаю, что Крапива всё-таки подстрелила майора. Хоть у кого-то дела идут неплохо.

Щупальца силы, созданные бестелесной Элей, жмут и тянут, правда не так сильно, как раньше. Силы без носителя у неё меньше! Но это только продлит мою агонию. Воздействие всё равно очень мощное. Я пару раз бью Опустошением туда, где я ощущаю Элей, это её ослабляет, но недостаточно, чтобы можно было сказать, что я побеждаю. Значит, Опустошение работает даже на бестелесном тонгере, но далеко не так эффективно. Времени мало прошло, и я ещё не потерял сознание от боли или от отсутствия воздуха, но это вопрос ближайшего будущего. Очень, сука, ближайшего. Шея-то у меня снова пережата, а голова медленно но верно отдаляется от плеч. Лихорадочно ищу решение. Что можно сделать?! Но как-то же я управлял другими тонгерами?

Собираюсь с силой и пускаю мысленный импульс в сторону Элей.

«УХОДИ! ЗДЕСЬ Я ГЛАВНЫЙ!» Почему именно такие слова, я сам сказать не могу, но это кажется правильным. Я чувствую, как Элей теряет уверенность, а вместе с тем и силу. Я посылаю мысленный импульс угрозы смерти, если она сейчас же не окажется на Луне. Моё Восприятие заполняет и — по-другому не сказать — насыщает всё свободное пространство в этой части коридора. Я как как бы уплотняю пространство вокруг себя. Уплотняю его собой. Я не тело. Я и есть это пространство. Здесь всё моё или здесь всё я. Элей становится всё тяжелее удерживаться над своим телом, её держит только желание поквитаться со мной. Я поднимаю руку с пистолетом, который я каким-то чудом не выронил, и стреляю в её тело несколько раз. Это, бессмысленно, но это показывает Элей, что она навсегда потеряла этот носитель. «ТЫ МЕРТВА! ЛЕТИ НА ЛУНУ!» Я затопляю ненавистью то место пространства, в котором находимся Элей и я одновременно. Я знаю, что эта сука умрёт, если не подчинится мне. Я давлю своей волей её волю, и это совсем не мысленный процесс. Если тонгер и состоит из чего-то, то моё «что-то» сильнее Элей, она начинает терять уверенность и силы. Без тел у нас есть только воля против воли. И тут я оказываюсь сильнее. Намного сильнее! Мы занимаем как тонгеры одно пространство, и в этом пространстве хозяин я. Элей осознаёт это очень быстро, её яростный гнев почти мгновенно сменяется ужасом, а потом она исчезает. Раз! И её нет. Моё тело, которое снова успело зависнуть в воздухе, второй раз шлёпается на пол.

Внезапно понимаю, что эта борьба на уровне воли далась мне намного тяжелее, чем я думал. Накатывает слабость. Я еле соображаю. Пытаюсь оценить ситуацию. Неподалёку валяется спящий Том, рядом со мной стоит Крапива, направив пистолет в комнату, где рядом с трупом Элей лежит раненый майор. Я сам стою на четвереньках. Из носа хлещет кровь.

Своим тухло работающим разумом понимаю, что если с майором в бестелесной форме мне придётся потратить столько же сил, то дело дрянь. Сил уже нет. Майора убивать нельзя.

— Ка, не убивай его пока. Важно, чтобы он не умер! Скрутите его с Томом и перенесите в соседнюю комнату, заприте и пусть валяется.

Восприятие показывает, что у майора пуля в животе и раздроблен локоть. Для его тела это совсем не страшные раны. Надеюсь, быстро он с силами не соберётся, а мне надо отдохнуть и прийти в себя. Я свои тонгерские способности сегодня переоценил. Кстати, спать рядом с майором опасно.

— Ты нормально? — обеспокоенно смотрит на меня Крапива.

— Нет… Мне надо… отойти и отдохнуть, — я стараюсь говорить нормально, но едва удерживаю себя в сознании, язык заплетается. Из последних сил я кое-как встаю и бегу по коридору в запомнившуюся мне комнату, откуда мы подслушивали. Это достаточно далеко от майора, чтобы его способность усыплять меня достала. Не факт, что я смогу ему противостоять сейчас.

Всё. Мысли путаются. Отрубаюсь прямо на полу.

Пришёл в себя резко. Последнее моё пожелание Гланде перед тем, как отрубиться, было разбудить меня сразу, как я чуть-чуть восстановлюсь. Видимо, время настало.

«Ка, ты где?» — первым делом спросил я.

«Присматриваю за майором. Тебе полегчало?»

«Более-менее. Иду к тебе».

Я тяжело поднялся с пола, потряс головой, некая рассеянность всё ещё присутствовала, но в целом я был в норме. Хотелось кофе.

Я двинулся обратно по коридору. Стресс, который я пережил, оставшись один на один с могущественным бестелесным существом, ещё не до конца выветрился из меня. Я ощутимо напрягся, приближаясь к комнате, где должно было лежать тело Элей. Тела не было.

«Вы тут прибрались?»

«Да, Том обещал в какой-то утилизатор её тело оттащить. Иди в столовую, я здесь. Майор в соседней комнате».

Я добрался до столовой и налил себе кофе.

— Слушай, что-то меня прям основательно она приложила.

— Я видела! Ты висел в воздухе, а голова совершенно отчётливо удалялась от плеч, но потом ты её вырубил, сам свалился, а дальше я не поняла, что происходит. Ты снова взлетел, и голова опять стала отрываться, а потом я почувствовала твой какой-то очень сильно сконцентрированный гнев, успела выстрелить в майора, и всё кончилось.

— Элей оказалась во много раз более мощным тонгером, чем все остальные. Оставшись без тела, она только ещё больше взбесилась и продолжила начатое. Телекинез — это её тонгерская способность. А я ничего поделать не мог… Кстати, а где Том? — я не хотел вслух рассказывать, как я справился с Элей при Томе. А то, что его нет рядом, не означало, что он не слушает нас также, как недавно мы слушали майора с женой.

— Он только недавно проснулся и продолжает осматривать базу. Пошёл в технические помещения.

«Ну и как ты с ней справился?» — Крапива поняла всё правильно.

— Хорошо, понял. Насчёт как я справился… Сейчас… Дай немного с мыслями собраться, — вслух произнёс я, чтобы не создавать нелогичной паузы в разговоре. Светить нашу телепатию перед Томом мне не хотелось.

«Слушай, она же сто процентов какой-то Ранг имеет. Так вот без тела она ненамного слабее, чем в теле. Она бы и тебя и меня на части порвала».

«И что ты сделал? Опустошением её приложил?»

«Опустошение не сработало. Вернее, сработало, но как-то слабо. Я получается воздух опустошал. Оно же просто жизнь отделяет от материи. А Тонгер — это чистая жизнь и, получается, чистая сила. Её Опустошение только немного сбивало, но вреда не приносило. Я в итоге занял с ней одно пространство и сильно на неё разозлился, стал давить волей, она испугалась и удрала. На Луну она смылась или нет — не знаю».

«Как испугалась? Чего?»

«Не знаю. Выходит, что меня. Я направил на неё такой поток ненависти и угрозы, что она куда-то свалила. Надеюсь, всё-таки на Луну. Я передавил её своей волей. Если бы она не испугалась и не убежала, то превратилась бы в марионетку, как мы под воздействием фонариков. Мне так кажется».

«Я чувствовала, что ты разозлился, а это, оказывается, у тебя теперь такая суперспособность».

«В том-то и дело, что я еле выжил. Если бы ты убила майора, и мне пришлось бы иметь дело ещё и с ним, то я бы не справился. Сейчас я более-менее готов. Так что пошли закончим с этим».

«Прямо сейчас?»

«Я восстановился, времени у нас немного. Пока с майором вопрос не закрыт, мы ничего другого делать не можем».

— С Элей я справился также, как со всеми остальными тонгерами, только пришлось напрячься раз в десять сильнее. Пришлось выложиться на сто процентов. Пошли к майору. Закончим с ним, — проговорил я вслух для потенциально подслушивающего Тома.

— Идём. Надо так надо. От меня что-то потребуется, какая-то помощь?

— Просто будь рядом. Страхуй. Если что-то пойдёт не так, оттаскивай меня подальше, — сказал я и продолжил уже телепатически. — «Как я успел заметить, тонгер без тела не такой уж подвижный и висит рядом с телом. Можно будет убежать.»

— Пошли. Он недалеко.

Майор лежал на диване в уютной комнате с креслами и низкими столиками. Обстановка располагала, скорее, к неспешным разговорам под хорошие сигары и крепкие дорогие напитки. Ну, мне так показалось, хотя я сигар вообще не видел, а крепкие напитки чаще видел, чем пил, и чаще крепкие, чем дорогие. Это первое помещение на базе имперцев, где я увидел висящие на стенах картины. В основном на космическую тематику. И посреди этого уюта и эстетики лежал майор. Ему было больно. Пятна пота на одежде, выступившие несмотря на хорошо сохнущую ткань, бледное лицо, стиснутые зубы — майору было больно. А вот если смотреть в глаза, то становилось понятно, что физическая боль всего лишь отвлекает майора от душевных страданий. Глаза. Насколько же эта часть тела хорошо передаёт эмоции. Сейчас, глядя в голубые глаза страдающего человека, я не нуждался ни в каких особых способностях, чтобы понять, что он чувствует. Горе. Отчаяние. Бессилие. И, конечно, ненависть. Смотреть в глаза ему было тяжело, но надо.

— Майор Сон. Мы подслушали твой разговор с Элей. Вы искали способ не подчиниться и нарушить наши планы. И вы его почти нашли. Но, на нашу удачу и вашу неудачу, вы не успели ничего сделать. Я хочу, чтобы ты знал, почему вдруг всё так пошло, — я стоял в метре от майора и говорил, глядя на него сверху.

— Это предатель пилот вам помог?

— Да.

— Где он сейчас.

— Неважно. Элей отправилась на Луну. Чего и тебе желаю. Я не знаю, какие у вас шансы встретиться снова, но я её не уничтожил. Так что, если хочешь, догоняй её.

Я выстрелил майору в голову. Восприятие уже работало на полную катушку. Я старался как можно внимательнее смотреть на то, что происходит и что я чувствую.

Вот спустя пару секунд после выстрела я телепатически ощущаю присутствие над диваном живого существа. У этого существа сильно болит живот и рука, но боль проходит — она же сейчас фантомная, — и тонгер начинает ориентироваться в пространстве. Интересно, а он без глаз видит?

«Ты меня слышишь?»

Я понял, что моя мысль была получена, но майор не спешил отвечать. Он приходил в себя от шока, вызванного смертью. Я же не спешил никак на него влиять. Прошло десять секунд.

«Ты как?» — спросила Крапива.

«Всё нормально. Пока молчи!» — я не хотел отвлекаться.

Состояние майора менялось, он всё больше приходил в себя. Я каким-то образом это чувствовал. Прошло ещё секунд десять, и майор заметил меня. В следующее мгновение я почувствовал, что он хочет кое-что мне сообщить, я навострил свои телепатические уши, но то, что пришло ко мне, нельзя было назвать словами. На меня обрушилась лавина ненависти и боли. Все, что испытывал майор, он обрушил на меня: и что я влез в его жизнь и разрушил её, что я уничтожил его любовь, что я… В общем, много всего. И это только мысли. А были ещё и эмоции. Также я несколько секунд испытывал всё то, что испытывает майор, всю его физическую и душевную боль. Стало хреново.

А с чего это я должен с ним страдать?

«Пошёл в жопу, майор! Ты солдат, и ты тюремщик. Мне тебя любить и уважать не за что. Ты мой враг. Врага надо убивать. Жалеть себя и своё разрушенное счастье будешь сам. Я не буду и не должен страдать вместе с тобой! ПОШЁЛ ВОН ОТСЮДА!!!» — последнюю мысль я вбил в него так, что мне показалось, он физически дёрнулся как от удара. После чего майор исчез. Я его передавил.

«Ка, я всё. Он куда-то свалил».

— Ты как? — Крапива подошла и спросила вслух.

— Всё кончено с ним.

— Хорошо. Пойдём отсюда. Том написал, что персонал начинает просыпаться.

— Куда написал?

— А вот он мне выдал мобильник, — Крапива показала мне… мобильник. Неизвестной модели, но ничем особо не отличавшийся от наших земных смартфонов.

— Прикольно. Мне тоже нужен тогда.

— Пойдём к нему. Он выдаст.

Мы шли по коридору базы, а я не мог собрать мысли в кучу. Зачем мне идти к Тому? Что я скажу просыпающимся техникам и солдатам? Ответов у меня не было, я резко остановился.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила меня Крапива.

— Зови Тома в столовую. У меня нет плана даже из одного пункта. Зачем мне сейчас показываться связанным сотрудникам базы? Что мне им сказать? Надо всё как следует продумать, и потом уже идти и общаться или не общаться с ними. Я понятия не имею, что сейчас делать.

— Да, ты прав. Сейчас торопиться уже некуда. Тому напишу сейчас, чтобы он шёл к нам.

— Пусть только обеспечит наблюдение за всей этой толпой. Вдруг там ещё кто-то с Рангом есть. Нельзя, чтобы они освободились.

— Сейчас.

Крапива набила Тому сообщение, после чего мы отправились в столовую. Ели мы последние дни с Крапивой много, так что выбор столовой в качестве штаба казался удачным.

Глава 25

— Никого с Рангом на базе больше нет, в себя пришли все. Освободиться никто не может. Прикованы к кушеткам. Но скоро встанет вопрос, как их всех кормить и водить в туалет. В данном формате удержания это очень неудобно, — Том расхаживал перед нами с чашкой кофе.

— С туалетом и питанием пока пусть подождут. Не самый актуальный вопрос. Надо понять, что делать с расконсервацией истребителя. Это можно сделать так, чтобы другой истребитель не успел расконсервироваться?

— Я предлагаю расспросить главного инженера. Заодно и посмотрите, будет он сотрудничать или нет. Если он решит повести себя, как майор, то от саботажа не спастись. Он будет говорить одно, делать другое, а проверить досконально не хватит даже моих технических навыков.

— Тогда тащи его сюда, будем общаться.

Том быстро допил кофе и ушёл. Мы с Крапивой остались перед своими пустыми тарелками.

«Всё равно мы понемногу начинаем доверять Тому. Вот он уже по базе один ходит. Он может что угодно про саботаж главного инженера рассказывать, но у него самого для этого намного больше возможностей. Да он сейчас может и дронов на нас натравить. Ты как считаешь, ему можно доверять?» — поделился сомнениями я.

«Доверять можно, но осторожно. Он не может не бояться твоих способностей. А они работают даже без тела. Он видел, что воздействию других Рангов ты успешно противостоишь. Даже телекинезу Элей. Она вон дверь выломала мгновенно, а голову тебе оторвать не могла. Это же не потому, что твоя шея прочнее двери. Ты ей умудрялся противостоять. Том всё замечает и точно не будет делать активно враждебных действий. Продолжим ему не доверять и приглядывать. Будем делать то, что можем, а там посмотрим», — Крапива в принципе вторила моим собственным мыслям. Залезть в голову Тома мы не могли, а держать его в качестве связанного и бесправного пленника было бессмысленно. После мысленного общения мы ещё немного поговорили вслух, чтобы не привлекать внимания своим молчанием. Моя паранойя диктовала мне отыгрывать свою роль, даже если зрителей я не видел. Возможно, Том за нами следил, возможно, тут ведётся запись и позже все наши разговоры будут анализировать. Не хотелось раскрывать способность к телепатии. Козыри на руках — это хорошо, а козыри, о которых противник не знает, — ещё лучше.

Восприятие показало Тома, катящего по коридору кушетку с привязанным телом, а через несколько секунд он уже закатывал её в столовую.

— Отстегни его так, чтобы он мог сидеть, Том, — попросил я.

Том молча выполнил, что я просил, а перед этим он подал мне планшет с текстовым файлом, описывающим человека, который находился передо мной. К сожалению, это было не личное дело, а всего лишь описание должности и полномочий, регалии и уровень подготовки.

— Летуччио Кран, главный инженер этой базы, являетесь специалистом по летательным аппаратам и боевым корабельным системам уровня эксперт. Всё правильно? — начал общение я.

— Да, — мой собеседник сидел на кушетке, вытянув вперёд ноги. Густые чёрные волосы, щетина, очень тёмные глаза и нос с горбинкой, а также широкое лицо с мощной челюстью — типичная кавказская внешность. Телосложение плотное, но без лишнего веса. Мускулистый товарищ. Вот не походил он на инженера от слова совсем, скорее, на борца. Я даже внимательно к ушам присмотрелся — но там всё в порядке было, никаких переломов. Но потом этот мужик потянулся и размял плечи, и я снова увидел перед собой борца. Уж очень характерные движения. На меня инженер бросил короткий пристальный взгляд, после чего скучающе уставился на руки.

— Летуччио, меня зовут Маугли. Мы захватили эту базу и на данный момент убили майора Сна и Элей. Разрушили их носители. Меня называют Чёрным Рангом. Я могу убивать тонгеров. Насовсем. Мне нужна твоя помощь, чтобы распаковать и привести истребитель в боевую готовность

— Или ты убьёшь меня насовсем? — со спокойным интересом и без капли страха уставился на меня Летуччио.

— Ну, или отправлю на Луну.

Чёрт, идея всех запугать, по-видимому, даёт сбой… Чувак вообще не боится.

— Зачем ты убил Элей и майора?

— Я подслушал их разговор, они хотели нас переиграть и готовились к атаке. Мы сработали на опережение.

— Значит, переиграл… — задумчиво прокомментировал странный инженер, всё также с интересом разглядывая свои руки.

— Зачем тебе истребитель, палач? — продолжил расспрашивать меня специалист по летательным аппаратам и оружию. Вообще-то, это я должен его расспрашивать, но тут интуиция мне подсказывала не выпендриваться.

— На этой планете у меня много близких. Я хочу их защитить. Для этого надо кое-кого атаковать. Для этого нужен истребитель. Атаковать можно и без истребителя, но с истребителем лучше.

— Значит, атаковать, чтобы защитить… Правильно… А потом куда?

— Подальше отсюда и от Империи. Я очень плохо помню, кем был, но надеюсь разобраться с этой проблемой. Способности пока только восстанавливаю.

— Как ты захватил базу? Нас всех усыпил майор. Почему он это сделал?

— Мы разыграли его, заманив на типа терпящую бедствие Баранку, на борту пригрозили смертью, после чего взяли в заложники Элей, а он прошёлся и всех усыпил.

— Значит, разыграл майора…

Инженер, очевидно, что-то для себя сейчас решал. Если я хоть что-то понимаю в людях, то тут сразу понятно, что надавить на него будет очень трудно. Но раз он сразу не соглашается и не отказывается, значит, решение ещё не принято, значит… Тьфу, заразил своим «значит»… Значит, продолжим общаться.

— Расскажи про себя, палач, — тут Летуччио посмотрел мне в глаза очень пристально со странным выражением лица. Будто хотел что-то увидеть внутри моей головы.

Я понял, что если я откажусь, то разговора не будет. Мужчина, который сидел передо мной, выглядел каким-то искренним. Да, он не рассказал нам толком ничего ни о себе, ни о базе, а наоборот сам задавал вопросы, но его поведение и реакции вызывали уважение. Понятно, что это может быть очередная игра очередного имперца, но что я теряю? Может рассказать?

«Ка, что думаешь?»

«Решай сам. Он прикольный. Вообще всё рассказывать не надо, но основную твою историю и так доктор Ри знает».

«Это да».

— Летуччио, я расскажу тебе свою историю, но сразу предупрежу, что кое-какие вещи я не готов тебе доверить. Но в целом ничего особо тайного тут нет.

Следующий час, а может два я рассказывал незнакомому имперцу свои приключения, начав с желания убить Елисея. Оказалось, действительно хотелось выговориться. Но тем не менее, я голову не терял и старался лишнего не говорить, опуская всё, что касается развития наших способностей и не раскрывая секретов, как мне удалось противостоять воздействию мозгопромывочных машин.

Летуччио по ходу повествования кивал, всё также рассматривая в основном свои руки.

— … потом сюда привезли тебя, — закончил я.

Инженер какое-то время молчал, всё также сидя в достаточно неудобной позе, когда ноги вытянуты перед собой. Я уже приготовился к его ставшему привычным «значит», как он вдруг он наклонился, сделав весьма неплохую складку, и быстрым движением вырвал ремни, которыми к кушетке были привязаны его ноги. Ремни были крепкие, а вот материал кушетки был безжалостно взломан.

Первой среагировала Крапива. Не успел наш странный пленник разогнуться, как на него смотрели стволы двух пистолетов, а в ушах звенело от её громкого крика:

— Замри!

Летуччио послушался и замер, после чего очень дружелюбно улыбнулся и с кавказким акцентом на русском языке произнёс:

— Эй, красавица! Убери пистолеты! Я ничего плохого дэлать нэ буду! — Летуччио походил сейчас на кавказца больше, чем некоторые кавказцы.

«Ка, что за отморозка мы разбудили?»

«Не знаю, но он реально прикольный.»

Тем временем Летуччио очень медленно повернулся и свесил ноги с кушетки.

— Значит… так… Маугли, победишь меня в поединке без использования способностей, я тебе помогу.

«Какой-то развод… Он что-то задумал».

Моя паранойя согласна покивала на такой комментарий Крапивы, но были и другие аргументы.

«Смотри, он никуда не спешит. Он мог согласиться и устроить нам подлянку уже типа работая с нами».

«Всё равно мне это не нравится».

«Ну, какой женщине понравится, когда избивают её мужчину».

«Ой, как красиво завернул! Женщине не нравится! Её мужчину! С какого это перепуга я теперь женщина, а ты мой мужчина?»

«А что не так?»

«Я что теперь должна тебе говорить: «мой мужчина, иди есть тушёнку!» или даже нет, не так… надо «О» добавить! «О, мой мужчина! Иди есть тушёнку!»».

Во время этого телепатического диалога я стоял и с хмурым выражением лица смотрел в глаза Летуччио. И что-то меня пробило от этой ситуации на хи-хи, а потом вообще на ха-ха. Я тупо отвернулся и в полный голос заржал, чем вызвал удивление у имперцев, что у Тома, что у Летуччио. Крапива же стояла и сохраняла серьёзное выражение лица, хотя телепатически тоже смеялась. А потом она возвышенно подняла подбородок и с невероятно торжественными интонациями выдала:

— Мой мужчина, иди и прими вызов! Бейся с честью и приходи с победой! Дома тебя ждут валенки и сгущёнка!

Я уже просто плакал от смеха.

Инженер же, поняв, что мы неожиданно развеселились и прикалываемся, не обиделся, а наоборот разулыбался.

Я собрался с силами, отдышался и сказал:

— Летуччио, я буду драться с тобой без оружия до победы нокаутом или сдачей. Если побеждаю я, то ты честно помогаешь мне расконсервировать корабль, при этом стараешься сделать это так, чтобы расконсервация произошла быстрее, чем на другой базе. А если побеждаешь ты, тогда что?

— Если побеждаю я, то ты с Крапивой уходишь с нашей базы.

— Нет. Уйти мы не сможем. Мы с твоей помощью или без неё должны получить истребитель. Предлагаю так. Если побеждаешь ты, то тогда мы сохраняем тебе жизнь и носитель, но не требуем от тебя содействия и помощи. И ещё такой момент, одна из моих способностей — это хорошая чувствительность, она автоматом в бою включается, я не смогу без неё биться, — я почему-то решил, что это важно сказать. — Телекинез и способности палача я обещаю не использовать. Но тело своё я могу усилить и ускорить — такая способность есть. Будет честно её использовать?

— Хорошо, я согласен, — кивнул инженер, который всё-таки не зря показался мне борцом.

— И где у вас арена или место для поединков? — поинтересовался я.

— У нас нет арены и поединков тоже нет. Есть спортзал, но я предлагаю прямо здесь столы раздвинуть и решить этот вопрос. Места хватит.

— Хорошо. Крапива, держи его под прицелом.

— Конечно!

«Обязательно смещайся так, чтобы я не перекрывал тебе линию выстрела».

«Ты лучше думай, как этого здоровяка уделывать будешь, он же килограмм на десять-пятнадцать тяжелее, и тело у него, скорее всего, модернизированное. Вот он как крепления с мясом выдрал из кушетки».

«Я сейчас тоже так могу, а в рукопашном бою у меня, тьфу-тьфу-тьфу, всё нормально».

«Хорошо, мой мужчина».

«Ну, хоть не котик!»

«Да. «Котик» — так себе вариант. Но я и его пока не отбрасываю. А то, что мы всё Маугли да Крапива, пора уже нежные прозвища придумывать друг другу. Там, «хомячок», «поросёночек», «пупсик». Какие отношения без этого важного атрибута?»

«Я сейчас пойду и постараюсь как можно больше ударов в голову пропустить — сразу что-то удачное придумаю. А пока разум отказывается работать в этом направлении.»

«Ты это брось! Твоя голова только для моих пельменей. Никаких ударов!»

Пока мы мысленно легкомысленно общались, я снял с себя комбинезон, оставшись только в спортивных трусах. Вот как знал, что стоит их надеть.

Я протянул Тому два Секатора:

— Встань в другой угол, чтобы мы перед вами были и не было возможности мной загородиться у него одновременно от вас обоих, если вдруг что не так пойдёт.

— Хорошо.

«Ка, ты Восприятие ещё не устала держать?»

«Нет, пока ты валялся, я тоже отдохнула».

«Всё время стой под Восприятием. Чувствую, буде не просто».

Тем временем инженер тоже разделся до трусов. У него в отличие от меня были совершенно неспортивные семейники с мопсами. Эти тюремщики тут нормально так обжились, я смотрю. Но семейники отвлекали меня недолго. Как ни странно, удивил Том. Как только Летуччио остался в одних трусах, Том тут же вскинул Секаторы и навёл на инженера.

— Отойди в угол, старший инженер! — напряжённым голосом почти прошипел Том, кивнув в дальний от входа и от меня угол кухни.

Летуччио с понимающей усмешкой подчинился. Отошёл в угол, повернулся к нам спиной и руки поднял, и так и стоял с поднятыми руками. Очевидно, его совсем не удивила реакция нашего пилота.

— Что происходит, Том?! — ощутимо напрягся я.

— Это каспиец! — я таким нервным Тома последний раз видел, только когда в плен его брал.

— И что?

Не сводя взгляда со спокойно стоящего в углу зала инженера, Том начал обрисовывать ситуацию.

— Каспий — планета воинов и религиозных фанатиков. Среди них очень мало Рангов, но вот в том, что касается развития тела, причём его боевых навыков, у них всё совсем наоборот. Они только и делают, что тренируются, а также любыми способами усиливают тело. Он может всё, что можешь ты и, вероятно, даже больше. Он в родном носителе. Смотри на локти, на костяшки пальцев, на колени, на голени!

Я присмотрелся. Хорошее мускулистое тело в качестве носителя было для имперцев нормой, особенно если это был родной носитель. Тут не исключение. Передо мной стоял накачанный мужик, более массивный, чем я, но ничего, вроде, особенного. Но тут я обратил внимание на указанные Томом места на теле Летуччио и понял, что проявлял до этого невнимательность. Локоть был не округлым, а неестественно острым, будто кожа обтягивала носик утюга. Таким если прилетит, то мало не покажется. Костяшки пальцев тоже выглядели неестественно выпуклыми и обладали острыми гранями, что однозначно увеличивало поражающий эффект от удара таким кулаком. Я удивлённо хмыкнул.

— Повернись, старший инженер! — крикнул Том. И, когда Летуччио встал к нам лицом, напряжённым голосом добавил для меня. — Смотри на голени.

Да… Голенная кость представляла из себя прямоугольную грань, а на коленной чашечке отчётливо выделялся острый нарост. Кожа тоже была непростой. Какой-то толстой. Несмотря на то, что мышцы были очень рельефными, никаких вен не выделялось. В общем, чем больше я смотрел на старшего инженера и одновременно специалиста по вооружению, тем больше замечал отличий от хомо-сапиенса. Чего только стоило то, что я принял за татуировку или шрамы. Мне показалось, что совсем немного отличающиеся по цвету от кожи и выпуклые линии — это украшение, но сейчас мне вспомнилась статья, которую я прочитал «в гостях» у доктора Ри про мышечные усилители. Недоступный на нашей планете уровень технологий: специальные волокна выращивались искусственно и назвать их белковыми можно было с большой натяжкой. По всем показателям они были намного прочнее и эффективнее обычных человеческих мышц. Совсем чуждая для тела материя, но тем не менее она весьма удачно имплантировалась в уже существующие мышечные структуры, иннервировалась и в итоге усиливала их в разы. И судя по «шрамам» инженер прошёл усиления от макушки до пяток.

«Похоже на развод, Маугли!» — Крапива тоже стояла и целилась в инженера из автомата. Я даже не заметил, как быстро она сориентировалась и поменяла оружие на более мощное.

«Посмотрим…»

— Летуччио, почему ты предложил поединок? Ты же знаешь из моего рассказа, что ещё пару месяцев назад я был обычным представителем планеты Земля, без памяти и без способностей. У меня появились способности тонгера, но тело не могло развиться даже близко до твоего уровня. Ты предложил поединок без использования способностей. То есть ты как бы заранее знал, что шансов у меня нет, так? Но ты понимаешь, что я не могу себе позволить поединок, если у меня нет шансов.

— У тебя, Чёрного Ранга, нет шансов? Это неправда. Далее. Ты хочешь получить Истребитель. На мой взгляд, лучшее оружие в Империи. Ты думал, тебе для этого надо будет помахать кулаками с равным бойцом и всё? Так просто? Так вот, ты не получишь Истребитель, если не победишь меня. Никто не знает коды доступа, кроме меня. Заместитель может получить к ним доступ, но для этого придётся объяснять моё отсутствие, а это ЧП и инспекция. А через два дня у нас проверка всех систем и отчёт майора о положении дел на базе. Майор не выйдет на связь, и всё. Накрылся твой план. Я же могу обойти все эти барьеры. Я могу не просто выполнить твои приказы, но и перейти на твою сторону. Пилот, подтверди.

Том немного замялся, потом проговорил.

— Каспийцы всегда имеют условие в контракте, что если их победили в честном поединке, то контракт считается разорванным и они вправе сменить нанимателя или перейти на сторону победителя или вообще не перейти ни на чью сторону. Правда, они имеют право отказаться от поединка. Я знал нескольких каспийцев. У них такая каша в голове, что вообще ничего с их мотивами непонятно. Но они всё-таки больше воины, хитрить — это не их стиль. Если его победить, он поможет.

— Значит, что решил, Маугли? — Летуччио был само спокойствие.

— Если ты проиграешь, ты будешь работать на меня?

— Я помогу тебе получить истребитель. Я пока не решил, стоит с тобой связываться или нет.

— Хорошо. Будем драться. Раздвинь столы, освободи место.

Летуччио удовлетворённо кивнул и принялся двигать мебель.

«Ты уверен?»

«Не особо. Как без его помощи заполучить истребитель, я не знаю. Других способов решить наши проблемы, не имея истребителя, я не знаю. Мы как крысы, загнанные в угол, не имеем выбора. Должны броситься на того, кто нас загнал, кем бы он ни был.»

«Носорог, Маугли… Ты носорог, загнанный в угол. И это их ошибка. Нас принимают за крыс, гонят и травят. А мы кто угодно, но не крысы. Иди и набей морду этому заносчивому придурку.»

Я внимательно посмотрел на Крапиву.

«Что, думал отговаривать буду? Я не дура, я всё понимаю. И то, что он крут, и то, что ты можешь быть не готов, но если даже этот каспиец в тебя верит и считает, что у тебя шанс, то я должна в сто раз больше него в тебя верить. И я в тебя верю. Так что соберись, а потом поломай ему руки и ноги.»

«Спасибо.»

Я вышел на край освободившегося места, это был квадрат со стороной примерно метров девять. Для мордобоя места полно.

Летуччио уже стоял напротив.

— Правила? — поинтересовался я.

— Не щипаться и не щекотаться, — с улыбкой ответил имперец.

Сука, это могла бы быть моя фраза.

Глава 26

26

Я уже во всю разогнал Гланду, и сейчас меня потряхивало от возбуждения. Восприятие чётко показывало каждую клеточку тела противника. Несмотря на кажущееся спокойствие, он тоже был в напряжении.

Я поднял руки в классическую стойку правши: левая рука и левая нога чуть впереди. Противник практически отзеркалил меня. Отзеркалил, значит он левша. Ну, вся надежда на закачанные в меня навыки. Как боец последние двадцать три года я себя не развивал почти никак. Только что-то из прошлого может мне помочь.

Не помогло.

Стойка и классическое осторожное сближение — всё это служило всего лишь отвлекающим манёвром. Противник на меня заорал. Сука, щипаться, значит, нельзя, а орать можно?!

Это был очень непростой крик. Скорее, рык. Очень низкий, очень громкий. Если бы не апгрейды, через которые я прошёл, я бы сразу там на месте в штаны наложил от страха или бы просто застыл в параличе. А так внутренние органы всего лишь повибрировали, и всё. Но тем не менее противнику удалось меня смутить и первый удар, несмотря на всю свою реакцию, мне пришлось отбивать, подставляя блок, а не уворачиваясь. Имперец был очень быстр.

Да ну его нахрен такие блоки! Летуччио бил левой рукой в голову. Я поднял правую, стараясь отвести удар, но сила была такая, а кости или что там за угловатая хрень у него под кожей, такие жёсткие, что получилось лишь ослабить. Прилетело через мою руку в скулу. Я отшатнулся. Имперец продолжил бить.

На пределе скорости мне удалось грамотно сместиться, и серия ударов прервалась. Ладно, хорошие новости — он не быстрее меня. Может быть сильнее, но тоже не факт. Но тяжелее — а это для борьбы огромное преимущество, если два соперника на одном уровне техники.

Летуччио продолжил атаковать. Я достаточно успешно отступал, даже не пытаясь атаковать. Один раз умудрился пробить лоу-кик, целясь в коленный сустав. Бесперспективняк. Берёза бы больше обиделась, чем колено этого чёртового биоробота.

Восприятие позволяло реагировать очень быстро, но долго так продолжаться не могло. Разница в скорости была небольшая, а в силе удара и в массе преимущество на стороне имперца. Также он лучше держит удар. Пару раз я подловил его и попал в корпус — и ничего не произошло. У меня банально был слабый удар!

«Гланда, надо бить сильнее!» — я судорожно пытался найти выход. Сейчас я себя чувствовал, как игрок в тетрис. Можно продержаться какое-то время, показать хороший результат, но не победить. Отжаться все разы и досчитать до бесконечности может только Чак Норрис. Эх, не хватает мне его удара ногой с разворотом.

Я в очередной раз удачно уклонился и очень неплохо приложился правой рукой по лицу имперца. И, сука, ничего не произошло. Его голова дёрнулась, и в следующее мгновение мне приходится уклоняться от очередного удара. Чёрт! Я бил в полную силу и попал! А он даже не сбился с темпа. Как же его посильнее приложить то?! Он же со своей прочностью может вообще руки опустить и ждать, пока я устану его по голове бить. Так нечестно!

Не знаю, сколько времени мы прыгаем по оказавшемуся не таким уж просторным помещению. Мои руки избиты. Несколько раз от ударов в живот я отлетал на несколько метров. И нет большой разницы, был блок или нет, ощущения и так, и так незабываемые. Гланда начинает подавать сигналы о повреждениях. Лоу-кики этой твари — это вообще отдельная тема. Ни на одной кухне мира нет так качественно отбитого мяса, как на моей правой ноге.

Я понял, что решения нет, я просто скачу и уворачиваюсь. И далеко не всегда успешно. Попытки бить в горло, в область паха и так далее ни к чему не приводили. Летуччио очень умело защищался. Попробовать его задушить? Выхода нет, придётся пробовать. В стойке уже сто процентов без шансов. А имперцу-то и нормально. Ничего менять не надо. Он меня в стойке перебивает совершенно спокойно. Нафиг ему борьбой заморачиваться.

Какое же это всё-таки противное чувство — бессилие. А эмоция отчаяния — это вообще жесть.

После очередной серии ударов имперца я заметил ухмылку на его лице. Видимо, тот прекрасно понимал, к чему всё идёт. Придётся рисковать. Кидаюсь вперёд и вполне успешно провожу классический тэйк-даун. Оба летим на пол. Я успеваю пару раз как следует приложить имперца по лицу, а следующим ударом примеряюсь вмять ему трахею. Правил нет же, и я не щипаюсь. Но противник ловит мои запястья, после чего я понимаю, что вот она, пришла беда. Сила кистей у этого чёртова инженера какая-то аномальная. А потом он сдавливает меня ногами, и всё из плохого резко деградирует до отвратительного. Я просто ничего не могу сделать. Если в стойке у меня был шанс хотя бы убегать и попадать, то здесь шансов нет. Имперец легко перекатывает меня вбок и оказывается сверху. Теперь от завершающей серии ударов меня удерживает только тот факт, что он всё ещё держит меня за запястья. Я знаю, что нужно делать и как двигаться, чтобы выйти из захвата, но я не могу! Я банально слабее!

Что же делать?

В голову внезапно приходит воспоминание, как я сокращаю мышцу направив туда осознанный импульс. Такой контроль мышц очень неэффективный, когда осознанно используешь способности, чтобы напрячь конкретные мышцы. На инстинктивном уровне это получается намного лучше. И у Гланды это получается лучше. Но сейчас ни Гланда, ни мои боевые инстинкты не справляются.

Решение приходит не то, чтобы мгновенно, но быстро — примерно на третьем ударе, когда я пытаюсь подставить руки под прилетающий мне в лицо локоть. Кулаки я отвёл, теперь имперец решил локтями поработать. Гланда как-то очень быстро поняла задачу и просто показывает мне, на какие группы мышц надо воздействовать. Я погружаюсь внутрь мышц, которые мне показывает Гланда, и посылаю в них импульс силы, заставляя сократиться на максимум. Тело мгновенно прогибается на какой-то совсем неадекватный мостик. Со стороны это смотрится примерно, как судорога одержимого демоном человека, когда суставы гнутся не туда, куда их генетика запланировала. Но это сработало! И хорошо, что я всё-таки гибкий, а то бы сломал сам себя. Не закрепившийся на мне противник слетает с меня вперёд в сторону головы. Я резко поднимаюсь и тут же уворачиваюсь от атаки вскочившего имперца.

На секунду мы застыли напротив друг друга. Пусть на первый взгляд в расстановке сил ничего не изменилось, но кое-что произошло. Ко мне вернулась уверенность. Ну, ладно. Если не уверенность, то Надежда точно. У меня есть шанс!

Имперец приближается и, особо не церемонясь, начинает с удара правой. Это его «лёгкая» рука и удары ею больше фехтующие, но сейчас я не отпрыгиваю как обычно, вместо этого отклоняюсь и жду. Рука проходит в миллиметрах от моего лица, потом идёт мощный удар левой, тоже уклоняюсь, Летуччио немного открывается, я начинаю удар правой рукой и за сотую долю секунды сознательно усиливаю показанные Гландой мышцы, которые участвуют в ударе. Приказ один — максимально быстрое сокращение! И это приказ не Гланде, это импульс напрямую в мышцы. Удар в левый бок отбрасывает моего противника на три метра, а гримаса боли на его лице — это просто праздник какой-то. Я, правда, наблюдаю эту гримасу, сам стоя скрючившись, так как из-за неадекватного перенапряжения меня скрючило сразу несколько судорог. Но настроение всё равно хорошее. Мне, наконец, удалось произвести впечатление на противника. От слова впечатать.

Медленно разгибаюсь, имперец разгибается ещё медленнее. Ненамного, но всё же…

Становимся в стойку.

Сближаемся.

Имперец делает фехтующие удары правой, немного раскрываюсь… ведётся! Сильный удар левой рукой я пропускаю над собой и опять повторяю трюк с сознательным сокращением всех мышц, и опять бью в левый бок. Я умудряюсь выполнить всё технически правильно, удар получается очень акцентированным.

Летуччио прямо летать учится. Он проводит в воздухе какое-то время и приземляется на жопу метрах в пяти от меня. Сейчас бы бежать и добивать, но я опять скрючиваюсь от судорог. Что-то мне эти удары самому урон наносят нешуточный. Кое-как выпрямился. Правая рука поднялась, но я её практически не чувствую. Гланда посылает мысль, что правая рука больше не работает, мышцы повреждены почти все. Кисть безвольно разжимается, кулак сжать я уже не могу. Что-то повредил совсем серьёзно. Вот это да. Ещё неизвестно кому хуже. Хотя нет известно. Я помню этот хруст под кулаком. Может, у него там скелет и усиленный, но нижние ребра я ему поломал, а уж что ещё там повредилось, это мы потом посмотрим. Может, не встанет, а?

Сука, встал. Поднял руки в стойку.

Ну с я уже стою. Только он драться хоть и с трудом, но может, а у меня в правой руке «патроны кончились». Ладно. Осталась одна рука и две ноги.

Сближаемся. Внезапно имперец ускоряется и делает попытку тэйк-дауна. Логично, но я чего-то такого ждал. Поэтому лови, фашист, гранату. В качестве гранаты за неимением, собственно, гранаты у меня выступает левое колено. И опять усиление всех мышц сознательным импульсом. Я заставляю каждое мышечное волокно, каждую миофибрилочку в нём, сработать на триста процентов. Во время удара каждая клетка тела работает по девизу умри, но сделай. Эффект потрясающий. Поскольку удар коленом он не совсем вверх, скорее вперёд, то никаких полётов от удара вверх нет, зато есть пять шагов назад на подкашивающихся ногах. Поплыл, сука!

Имперец поднимает голову. А вот руки опускает. Видно, что ничего сейчас не соображает. Скорее всего, у меня не больше двух-трёх секунд. Решение приходит внезапно и кажется правильным. А может и не правильным, но у меня нет времени на муки выбора. Что придумал, то и делаю.

«Гланда, не подведи!» Я посылаю ей запрос, она каким-то хитрым способом подсвечивает для меня нужные мышцы. Погнали! Совсем неграциозно подскакиваю к имперцу, тот успевает сфокусировать на мне взгляд, но больше ничего не успевает.

Шаг левой ногой вперёд, и на тебе, сука, удар ногой с разворота! Если вам подставили правую щёку, бейте изо всех сил, бейте так, чтобы левую щёку подставлять не требовалось. Так и получилось. Имперца просто сносит вправо и вниз, после чего он не шевелится.

— Считай, Ка, — очень неприятным голосом говорю я. Что-то внутри клокочет.

— Что? — не поняла девушка.

— Считай до десяти. Только быстро, а то я упаду.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять! — протараторила Крапива. — Маугли победил!

— Приковывайте его всеми способами к чему-нибудь крепкому…

Мысли начинают путаться, становится всё хуже и хуже. Я понимаю, что смогу простоять не больше нескольких секунд. Так, Крапива, по ходу на какое-то время одна останется со всеми этими персонажами. Нехорошо… Надо её предупредить…

— Принцесса, — слово вырывается само! — ваш верный, но отбитый рыцарь на какое-то время вас покинет.

Я упал и отрубился.

И мне приснился сон.

Мне снился дворец, шикарно и пафосно выряженные аристократы, трёхглавые змеи, гномы и эльфы. Все были чем-то заняты, и никто никому не мешал. Все они ходили по дворцу и по огромному саду, общались и делали свои дела. Я же в их занятой жизни не участвовал. На лужайке среди красивых цветов был расстелен гимнастический ковёр, я стоял на нём и ждал кого-то. Я должен был сделать какие-то упражнения, но без неё не мог. Ага! Вот она заноза и нелогичность! Все есть, а её нет. А кого её? Потом ковёр превратился в широкое бетонное поле. Космодром. По бетонному полю ходили странные существа, я даже заметил пару огромных пауков и целую толпу здоровенных муравьёв. Но и тут её нет. Окружение сменилось. Песок до горизонта. Никого нет. И её тоже нет. Теперь мои руки в крови, какая-то трава, деревья, и опять её нет. Мои руки чистые, но мой меч, весь красиво отделанный пол и даже стены с висящими на них дорогими картинами в крови. Некоторым картинам кровь даже идёт, но её нет. Потом темнота и боль, много боли и почему-то сна. Много боли и много темноты. Много темноты и много сна. Потом гимнастический ковёр, маленький я и маленькая девочка. Впервые нет чувства, что её нет. При этом нет чувства, что она есть. Но рядом с этой девочкой нет чувства, что её нет. Странно… Буду рядом… Опять трупы… Страх и неуверенность… «Я в тебя верю»… Она есть…

Открываю глаза.

Потолок имперской базы. Справа Крапива.

«Привет, принцесса! Мне снилось, что я кого-то искал, и по всему получается, что это ты.»

«Значит, принцесса? Ты придумал слово для меня?»

«Как-то само пришло. Тебе идёт.»

Крапива подошла ближе и поцеловала меня в губы. Я хотел поднять руку и обнять её, но обнаружил, что не могу пошевелить ничем. Паралич.

«Что со мной?»

«Вот ты и расскажи, как умудрился чуть ли не в фарш превратить половину своих мышц. По факту Гланда тебя выращивает практически заново. Том нашёл тут доктора и привлёк его тебе помогать, и это было правильно. Когда тебя доставили на диагностику, выяснилось, что огромное количество мышечной массы безвозвратно повреждено. Сожжено электричеством или какой-то энергией или разрушилось в результате механического повреждения. Тебя подключили к куче капельниц и ещё каких-то штук, сказали, что жизнь под угрозой, но потом пик опасности миновал, сейчас ты поправляешься, получая все необходимые строительные вещества для тела. Говорить тебе тоже сейчас противопоказано, поэтому будем телепатить.»

«Дааа… Ужжжж…» — я переваривал информацию. «А Летуччио? Я его не убил?»

«Нет, но покалечил. Челюсть почти оторвал. Ногой. Мерзкое зрелище. Ну, и там всякие внутренние переломы и кровотечения, но доктор сказал, что в его случае ничего страшного. Он как в себя пришёл, так поражение признал. Сейчас с Томом над истребителем колдуют. Они спелись, и всё у них, вроде, получается.»

«А ты? Ты им доверяешь?»

«Приходится. Я с тобой сижу. Мне безопаснее с тобой, даже если ты в такой вот не очень оптимальной форме. Ну, мне так кажется.»

«Для меня это ценно. Мне тоже спокойнее, когда ты рядом. Сколько я был без сознания?»

«Четыре дня.»

«Ничего себе…»

«Кстати, час назад сообщение пришло, что можем переселяться на истребитель. Нам лучше там находиться.»

«А они там решили все технические вопросы, чтобы другой истребитель не начал расконсервацию?»

«Да. Но тебе лучше Летуччио расскажет. Готов взойти на борт, Маугли?»

«Капитан Маугли!» — поправил я девушку.

«Не выпендривайся!» — меня чмокнули в щёку и покатили по коридорам базы.

Глаза у меня были закрыты. Так как не работали. Что-то с нервами произошло, и я теперь был слеп. Сканирование тела Восприятием показало ещё более удручающую картину, чем мне описала Крапива. Куча связок были порваны. С мышцами вообще непонятно что произошло. Фарш — лучше не скажешь. Реально это теперь только на утилизацию и новые отращивать. Но Гланда была цела и деловита, находясь в общем состоянии удовлетворения из-за того, что постоянно получала необходимые питательные вещества. Сообщила мне, что ходить я смогу через неделю, а смотреть и говорить чуть раньше. Восстановление до состояния, которое было до поединка, займёт минимум три недели. Предлагала очередное обновление запустить, мол дольше восстанавливаться, зато потом будем всяких имперских инженеров щелчками по носу раскидывать. Это надо будет позже с Крапивой обсудить, а сейчас меня ждёт истребитель.

Мой корабль.

Жди в гости, доктор Ри.

Конец второй книги.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Маугли 2. В поисках выхода

Content

Маугли 2. В поисках выхода

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene