Лом

Глава 1

Принц выдохся. Красивые узоры на броне уже давно были заляпаны грязью, но хотя бы обошлось без дыр, как у меня. Грязь покрывала нас плотным слоем, добавляя веса к нашим и без того неплохо нагруженным телам. Но если я был привычен к такого рода скоростным броскам, то принц свою немаленькую тушку перемещал с трудом. Тем не менее грязь на броне не самое страшное, что произошло с нашим царственным начальником. Он потерял контроль над ситуацией. Его приказы больше не учитывали оперативную обстановку и скорее вредили, чем помогали. Но даже в виде истеричных воплей это всё ещё были приказы самого настоящего принца, поэтому я ничего не мог поделать.

— Оставь кого-нибудь прикрыть наш отход!

— Сделано, Гамма!

Один из наиболее потрёпанных штурмовиков остаётся на месте, хотя в тысячу раз логичнее сделать засаду в лесу, до которого осталось бежать меньше минуты, а не на ровной поверхности, заросшей сине-красной невысокой травкой. Звено в количестве пяти тел бежит дальше, а Шестой начинает окапываться, пытаясь создать хотя бы видимость укрытия.

Ситуация, конечно, на грани полного провала. Всё решают минуты, если не секунды. Быстрые двухколёсные транспорты хомо на равных соперничают с нами даже на пересечённой местности, а один хомо так вообще бежит за нами на своих двоих. Планет обжили уже огромное количество, технологии достигли уровня, когда, кажется, абсолютно все виды деятельности заменили машины, а по-прежнему возникают ситуации, когда всё решают скорость и сила мышц. Вот как мы дошли до такого, что судьбы трёхсот пятидесяти миллионов формикадо зависят от выносливости совсем не выносливого принца и боевых навыков моего звена? Вопрос и философский, и практический. Но не самый актуальный. Это можно и потом решить. А вот вопрос «как отсюда выбраться и не сдохнуть?» — это сейчас пункт номер один повестки дня. У хомо есть все шансы не дать нам добраться до корабля. Очень не хочется подвести семью! Я в очередной раз бросил взгляд на принца, на его уныло висящие усы и, не дожидаясь приказа, закинул его на спины Четвёртому и Пятому. Нагрузка больше, но в скорости мы не проиграли, а наоборот понеслись быстрее, так как Четвёртый и Пятый не раз в тандеме носили на тренировках тяжёлые грузы. Справятся.

Принц, конечно, тоже хорош. Ему отстрелили всего одну переднюю конечность, а шуму, будто полтела паучьей кислотой разъели.

Бросаю взгляд на тактический блок. До корабля остаётся всего полторы минуты. Я ускоряю всё звено. Ещё двоих придётся потерять в любом случае, слишком много ранений, поэтому я, не дожидаясь нового приказа, оставляю их прикрывать наше бегство. Третий и Второй расходятся в стороны, добравшись до опушки леса, Первый и Четвёртый на бегу бросают им свои винтовки — нам они уже не пригодятся, а вот остающимся понадобится максимум огневой мощи.

Бежим.

Вот уже виден корпус корабля. Корабль хомо, конечно же, закрыт. Хотя эти мягкие двуногие и славятся тем, что часто нарушают свои же правила, тем не менее никто из них не догадался нарушить их сегодня и оставить корабль незапертым.

На бегу достаю кисть и голову хомо, который имел высокое звание в космических войсках хомо, соответственно, имеет доступ везде и всюду. Включаю голограмму. За двести метров останавливаю остальных бойцов, приближаюсь ко входу сам. Конечно, если бы за нашим приближением наблюдал не бездушный компьютер, а живой хомо, то его бы, мягко говоря, насторожила картина, как два основательно потрёпанных инсекта, как они нас называют, в штурмовой броне несут огромного третьего, который сжимает самый ценный объект на этой планете, а четвёртый неожиданно превращаются в быстро бегущего адмирала Флота, который, приблизившись, прикладывает собственную отрубленную руку к консоли и подставляет под сканер не очень живую голову. Я бы такого «адмирала» на борт не пустил. Но никаких хомо на борту не было. Это я просчитал заранее. Так что прислонённая к двери отрубленная рука адмирала, его голова (вернее, зрачки), и особенно уникальный личный код, произнесённый его голосом из моего переговорника, позволяют открыть люк и проникнуть внутрь корабля.

Как только оказываюсь внутри, остальные бойцы ускоряются и мчатся к открывшемуся люку. Наконец, мы все внутри корабля. Мои передние конечности совсем не предназначены для управления кораблём хомо, но я в своё время прошёл неплохую подготовку, поэтому быстро разбираюсь и подключаю аппаратуру для взлома бортового компьютера. Люк я закрываю вручную. Теперь мы в относительной безопасности. Ручное оружие хомо ничего бронированной обшивке корабля не сделает.

Резкие вспышки боли не являются чем-то неожиданным. Я оставил половину своего звена прикрывать наш отход, прекрасно понимая, что их ждёт. Но всё равно как-то недолго они продержались. Этот быстрый хомо, который умудрялся держать нашу скорость на своих мясных ножках, потратил на каждого моего бойца не больше пары секунд. Штурмовая винтовка небольшого размера и неизвестной мне модели выплюнула мощные пули, которые просто разорвали на части тела Шестого, Второго и Третьего. Я слышал про супер-хомо, но вот теперь ещё и увидел на свою голову, при этом уменьшился на половину звена. Когда со мной такое последний раз было? Чтобы один хомо вот так меня уполовинил? Да, никогда! Я вообще с хомо особо дел не имел. Я больше по паукам специалист. Но ничего, этот корабль никаким ручным оружием не вскроешь, так что у нас есть возможность спокойно взлететь. Никаких ПВО на этой планете нет, перехватить нас не успеют!

Я наблюдаю, как идёт взлом бортового компьютера. Остаётся две минуты. К кораблю приближаются враги. Этот супер-хомо и около двадцати их обычных бойцов на двухколёсных транспортах. Мониторы корабля транслируют окружающую обстановку очень качественно. Супер стреляет в люк, тот ожидаемо выдерживает. Я позволяю себе расслабиться.

— Почему не взлетаем? — от принца пахнет страхом.

— Ещё не взломали их корабельный компьютер, Гамма. Если этого не сделать, мы не сможем улететь куда нам надо, просто повиснем на орбите, а через какое-то время они возьмут корабль под удалённый контроль и просто вернут в свой порт.

— А взлететь мы можем уже сейчас?

— Да, но это остановит процесс взлома. Если в это время они успеют включить внешнее управление, то мы окажемся тут в ловушке.

— Взлетай! Взломаем на орбите! Здесь оставаться нельзя! — Гамма, не стесняясь орал, в панике, при этом его глаза были направлены на экран, показывающий обстановку вокруг корабля.

— Да, Гамма, — я не очень понимал его паники. Этот супер-хомо ничего своей винтовкой кораблю сделать не сможет, нет ничего страшного в том, чтобы завершить взлом и спокойно улететь. Эх, а я думал, что истерика у принца закончилась. Ну, взлетим мы на минуту раньше, что такого?

Я подошёл к пульту управления и стал отработанными движениями работать с кнопками и манипуляторами.

За то время, что мы общались, супер-хомо приблизился вплотную к борту, непрерывно при этом стреляя из своей винтовки в одно и то же место. Дверь без проблем держалась. Что это за боевой корабль, если его из ручного оружия можно продырявить? Я продолжал разбираться с пультом управления.

Неожиданно, раздался противный скрежещущий звук, и дверь ощутимо прогнулась, будто что-то медленно, но верно вдавливало её внутрь. Метал двери держался, но я уже не был так уверен, что он с лёгкостью устоит перед такими нагрузками.

Да что это за хомо такой⁈ Чем он это делает? Приказ принца взлетать, не дожидаясь взлома компьютера сейчас выглядел весьма разумным.

Что ж, взлетать так взлетать. Из двигателей пошёл продувочный выхлоп, но хомо проигнорировал его. Просто присел, прикрыв голову руками, но не отбежал. Десять секунд до взлёта. Внезапная резкая боль заставила меня конвульсивно дёрнуться. Как⁈ Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, что я потерял Первого. Его голова неожиданно расплескалась по салону корабля. Будто внутри неё произошёл беззвучный взрыв. Это больно!!! Да что он творит⁈

Всё моё внимание уходит на то, чтобы ускориться и добиться наконец взлёта этого корыта. Принц оцепенел, а я ускорился. У меня в подчинении всего два тела, одно из них яростно пытается расшевелить это недоразумение, ошибочно называемое кораблём. Ура, мы взлетаем. Хомо приходится отбежать… Всё! Нас не достанут!!! Я успеваю заметить сосредоточенное лицо супера-хомо с закрытыми глазами, но тут же переключаю внимание на принца, который просто что-то радостно орёт в нарушение всех церемониальных устоев.

— Гамма, мы вышли на орбиту, — рапортую я через некоторое время.

— Полетели домой, Сигма.

— Сейчас, закончим со взломом и сможем вбить наши координаты.

Я перевожу взгляд на небольшой монитор на кубе взломщика, и оба моих сердца дают сбой. Я даже дёргаюсь.

— Что случилось, Сигма? — принц мгновенно понимает, что у нас проблемы, но их размах ему только предстоит узнать.

— Мы не можем взломать бортовой компьютер! Этот хомо сломал оборудование, — я указал на деформировавшийся под воздействием неизвестной силы куб.

— Чем это грозит?

— Пленом. Им всего лишь надо вернуть корабль под контроль дистанционно.

— Сколько у нас времени? — принц в отсутствие реальной физической угрозы стал ощутимо собраннее, а может просто догадался купировать боль в покалеченной конечности.

— Секунды или минуты. Это необжитая планета, возможно, им надо приблизиться с передатчиком. Мы сейчас уже на другой стороне планеты от их центральной базы.

— Мы можем уйти с орбиты?

— Здесь защита. С орбиты корабль уходит только по координатам, которые может вбить исключительно авторизированный пилот.

— Голова адмирала не сработает для взлома?

— Нет.

— Есть какие-то маршруты «по умолчанию».

Я застучал по экрану.

— Да, но это маршруты к планетам хомо. Мы не можем сами задать координаты.

— Нельзя позволить им получить груз. На этой планете они его точно найдут. Уничтожить не вариант. Значит надо лететь к планете хомо. Дай я посмотрю варианты.

Принц подошёл и ловко вывел список маршрутов с экрана на объёмную голограмму. Он замер, внимательно изучая карту галактики. Будто мы и не спешим никуда. К каждому маршруту прилагался небольшой цифровой и буквенный код, но расшифровать его я не мог. Принц прокрутил список вперёд и назад, внимательно просматривая обозначение различных маршрутов и месторасположение конечной точки на карте. Наконец, он определился.

— Давай вот сюда, вполне возможно, что там нас не поймают сразу же, — выделив приглянувшийся ему объект, принц отошёл и невозмутимо сжал жвала.

Как я понял, план принца был прост — свалить отсюда к другой планете, населённой хомо. Но на мой взгляд это было лишь попыткой оттянуть неизбежное. Хомо не дураки. Их корабль можно угнать на орбиту, для этого даже ничего взламывать не надо, нужен только пароль, который у нас был, а вот увести его с орбиты можно либо будучи авторизованным пилотом, либо только по заранее заложенным маршрутам. А какие маршруты вбиты «по умолчанию» в армейский корабль? Скорее всего, только ведущие к планетам с хорошей охраной. Появившись там, мы тут же будем запеленгованы. Но, понимая всю ущербность этого решения, сам я предложить никаких вариантов получше не мог, поэтому выбрал указанный маршрут и запустил процесс подготовки к полёту.

— Просим пассажиров и членов экипажа занять капсулы для межзвёздного перелёта, — раздался из динамиков громкий голос самки хомо. Таймер показал пять минут до старта.

— Они могут нас посадить пока эти пять минут не прошли?

— Не знаю, скорее всего, нет. Корабль начинает ставить защитные экраны, через них он не получает никаких внешних сигналов. Если до сих пор управление не перехватили, значит и не перехватят уже. Но вероятность перехвата управления есть. Я не специалист.

— Тогда начинаем готовиться к полёту.

Хомо для межзвёздного перелёта были нужны специальные капсулы, которые сохраняли их нежные тела в сохранности во время нагрузок в полёте со скоростью выше скорости света. Нам же, формикадо, никакие капсулы были не нужны, мы могли привести свои тела в надлежащее состояние без всяких капсул.

Пристегнувшись в жутко неудобном кресле хомо, я начал подготовку к перелёту. Первым делом остановил пищеварительную активность, потом в правильной последовательности отключил все остальные системы организма. Вся процедура заняла не более трёх минут. Тела стали почти абсолютно статичными.

Несмотря на то, что чувствительность тел была практически сведена на нет, первые минуты ускорения воспринимались очень плохо. Будто одновременно давит изнутри и снаружи. Всё-таки на нормальную подготовку дают полчаса минимум. Давление усилилось, а потом тяжёлая серость затопила сознание, и я отключился, последней мыслью было беспокойство, что я не вернусь. Куда не вернусь — домой или в сознание, — я и сам не понял, так как отключился.

— Просыпайся, Сигма, — сухое пощёлкивание принца привело меня в чувство практически мгновенно. Все системы моих тел запустились, и через несколько минут я мог говорить.

— Приветствую, Гамма. Где мы?

— На месте.

— Ты давно проснулся?

— Нет. Вот только отстегнулся.

— Сейчас я проверю пространство. Мы в стелсе, но выход после прыжка не скроешь.

— Давай, Сигма… — принц выглядел каким-то задумчивым. Я решил не обращать на это особого внимания и поспешил к пульту управления, используя тело Пятого.

Непривычное для меня состояние. Я уже отвык управлять всего двумя телами. Шестого, Третьего и Второго я оставил прикрывать наше отступление, Первого убил странный хомо с суперспособностями. Мне остались Пятый и Четвёртый. И шансов найти новые тела, пока не выпутаемся из этой заварухи, не было. Я обдумывал всё это, пока отстёгивался и подплывал в невесомости к пульту.

Сканирование не обнаружило ни одного корабля хомо поблизости. Пригодной для жизни на поверхности была только третья планета с одним спутником. Рядом со мной повис принц, внимательно изучая показания приборов и данные анализа. Перед нами застыла трёхмерная голограмма этой системы.

— Полетели, — махнул усиками в сторону третьей планеты принц.

— Полетели, — я выбрал из выпавших в меню автомаршрутов направление на орбиту указанной планеты.

Лететь нам было прилично по времени, поэтому мы особо не торопились. Первым делом мы утилизовали тело Первого, потом проверили оружие и перекусили походными пайками. Все дела были сделаны, оставалось только ждать.

— Каково это управлять сразу несколькими телами? — неожиданно спросил меня принц.

— Я настолько привык, что даже не смогу толком объяснить. Вот как ты объяснишь червяку, у которого нет конечностей, как управлять одновременно усами и шестью конечностями? Как ты управляешь каждой конечностью, так я управляю шестью телами.

— А как ты видишь двенадцатью глазами?

— Также как ты двумя. Просто получаю более объёмную картину, если смотрю в одном направлении или разные картины, если смотрю в разные стороны. Если хочу что-то рассмотреть получше, то больше внимания уделяю одному из тел, а так даже не знаю, как объяснить.

— А какой у тебя максимум подконтрольных тел?

— Передвигать в одном направлении могу двенадцать тел, прицельно стрелять статически одновременно из десяти, вести бой всеми видами оружия и пилотировать наземный транспорт — шестью. Шесть — это мой оптимальный боевой вариант.

— А тебе лично как комфортно?

— Я не знаю ответа, если честно, я не мог проверить. Тесты на количество контролируемых бойцов я сдавал очень давно, с тех пор я всегда был вшестером. Бывали боевые потери, и я оставался втроём или вчетвером, но я не могу сказать, что это было комфортно. Надо спокойно пожить какое-то время в определённом составе, чтобы привыкнуть и сравнить. А такого не было. Поэтому я привык именно к самому эффективному составу из шести тел.

— Это не самое большое звено для таких, как ты.

— Решает не количество…

— Да, я знаю про твои достижения. Выиграть чемпионат Ста Семей — это впечатляет. Никто из нашей семьи никогда не выигрывал этих соревнований. Сейчас семья насчитывает триста пятьдесят шесть миллионов, почти триста пятьдесят семь. И таких как ты, Операторов боевых звеньев, в нашей семье всего двенадцать. В других семьях примерно такое же соотношение количества членов к количеству Операторов. Вы редкое явление. А ты ещё и выиграл соревнования, в которых участвуют лучшие представители Ста Семей. Элита элит, — принц говорил без иронии, просто констатировал факты, хотя было видно, что он думает о чём-то ещё.

— Спасибо, Гамма. Ты тоже как аналитик выделился среди других принцев. Ты же в своё время командовал объединённой армией во время последнего конфликта с арахнидами. Никто в нашей семье не удостаивался такого признания.

— Всё так. Но почему, по-твоему, на этой операции всё накрылось паучьей задницей? Почему вместо того, чтобы рулить к нашему дому, мы сейчас приближаемся к какой-то непонятной планете, при этом потеряв большую часть твоего элитного звена и пару звеньев твоих коллег?

— Ты хочешь услышать моё мнение? Но ты же аналитик. Ты лучше меня можешь это понять.

— Мне для анализа нужно твоё мнение и твои наблюдения.

— Неучтённый фактор. Среди хомо было несколько, как их на инструктаже называли, суперов. Последний нам особенно качественно планы испортил. Нас заметили раньше, чем мы рассчитывали. Нас обезвредили раньше, чем мы рассчитывали. Нас стали уничтожать быстрее, чем мы рассчитывали.

— И тем не менее мы здесь, и груз у нас. Почему?

— Мы были лучше, чем они рассчитывали.

— Это я настоял, чтобы взять твоё звено на выполнение этой задачи. Другие аналитики говорили, что в этом нет большой необходимости. Достаточно двух других Операторов с их более многочисленными звеньями. Они говорили, что ты с хомо дел не имел, что твой боевой опыт весь связан с арахнидами. А я настоял на том, чтобы добавить тебя. Ты единственный из всех операторов-Сигм, кто выжил абсолютно во всех боевых операциях. Хотя бы одно твоё тело, но оставалось в живых. Поэтому я решил тебя привлечь к этой операции. Это было правильным решением, а вот паниковать при бегстве и приказывать тебе в оперативной обстановке при болевом шоке — это было неправильно.

Я развёл усами в стороны, тем самым давая понять, что уже ситуацию обратно не отмотать.

— Значит, что мы имеем? — продолжил принц. — Опытный боец Сигма и неплохой аналитик Гамма вдвоём в трёх телах против враждебной расы хомо в глубоком тылу на их территории. При этом у нас есть груз, который мы должны доставить домой. Оборудования для перекодирования корабля хомо у нас нет. То есть, если мы захватим корабль хомо на этой планете, то нам нужно будет также захватить и пилота-хомо, чтобы тот мог управлять кораблём. Шансов на неудачу у нас нет. Рисковать собой мы можем, а грузом нет. Значит и собой мы рисковать не можем.

— Можно выкрасть пилота хомо и заставить его управлять этим кораблём.

— Мы слишком далеко улетели. Нужна дозаправка, а сделать это не засветившись невозможно. Заправляться придётся здесь. Не думаю, что это проще, чем украсть новый корабль. Хотя и такой вариант не стоит списывать со счетов.

— Тогда что мы будем делать?

— Пока наблюдать за планетой и искать решение с минимальным фактором риска.

— Хорошо, Гамма.

— Что ты знаешь о хомо, Сигма? — продолжил расспросы принц.

— Не много. Знаю, что они не умеют управлять несколькими телами одновременно, что они не умеют образовывать стабильных семейных отношений, их семья — это всего несколько особей, и те отличаются отсутствием серьёзной привязанности к своим родным. У нас же семья — это сотни миллионов особей.

— Тем не менее они могут объединяться в многомиллионные или даже многомиллиардные союзы, где есть своего рода фильтрация наиболее сильных существ за счёт непрерывного противостояния всех и каждого. Так или иначе, но их социум успешно разрастается, как и наш, поэтому нельзя считать его в общем и целом ущербным.

— Зачем нам сейчас обсуждать их социум, Гамма? Ты что-то планируешь?

— Иногда я сам не знаю, какие данные пригодятся, а какие бесполезны. Иногда я сначала вижу правильное решение, а потом уже понимаю, почему оно правильное. Некоторые выводы я делаю интуитивно. Но интуиция хорошо работает только при большом количестве наблюдений и известных фактов. Сейчас я думаю, что нам придётся очень серьёзно изучить структуру общества хомо. Не знаю, что нас ждёт, но от этой планеты я не жду ничего хорошего. Ни одного корабля поблизости, ни одной большой орбитальной станции — это значит, что тут не просто нет кораблей — их тут и не бывает или бывает очень мало. Но сюда проложен маршрут армейского корабля. Значит здесь какой-то военный объект, но что это за объект, где нет военной техники… Не ясно. Для нас было бы идеально оказаться на производственной колонии, там полно разных транспортов, не всегда хорошая охрана. Я очень надеялся, что выбранная мной планета как раз таким местом и окажется. Намного проще было бы провести диверсию и угнать корабль с пилотом. А тут очень похоже на секретный военный объект, где совсем другой уровень контроля за транспортом. Не знаешь, что это может быть?

— Не знаю.

— И я не знаю. На карте было всего четыре таких планеты с похожей маркировкой. Я выбрал самую удалённую. Надеюсь, моё решение не просчитают аналитики хомо. Но ценность груза такая, что им придётся проверить абсолютно все направления, куда вели маршруты в бортовом компьютере. Это больше пятисот маршрутов, но они точно знают время нашего старта, время в полёте уже рассчитано, соответственно они могут проверить выходил ли в определённое время корабль в той или иной системе или нет. В большинстве их систем, как и в наших, стоят станции, которые сканируют пространственные возмущения, которые появляются в момент торможения после сверхсветовой скорости. Получается, что они очень быстро определят все системы, где мы не выходили из прыжка и будут проверять только те, где нет соответствующего оборудования. А сколько их таких систем, мы не знаем, но можно быть уверенным, что если мы быстро не покинем эту планету, то за нами прилетят.

— Остаётся посмотреть на планету и сориентироваться, что делать дальше, — я не знал, что ещё добавить к рассуждениям аналитика. Бортовой компьютер предложил перейти на местную систему исчисления времени, что, кстати, удобно, так как позволяет быстрее адаптироваться к местным реалиям. Если не поменять время на местное, то утро будет по часам в разное время, а в местных единицах всё обычно более-менее синхронизировано. На орбите это пока не актуально, но лучше привыкать заранее. Я одобрил смену исчисления времени. Вывел на экран часы и календарь, чтобы сориентироваться. Увиденное меня поразило.

— Гамма, тут что-то не так! У хомо, как и у нас, десятичная система счисления, у них на всех планетах тридцать часов в сутках, десять или двадцать месяцев, сто минут в часе, сто секунд в минуте, плюс есть универсальное время, но оно по такой же десятичной системе, а тут знаешь, что творится?

— Что? — заинтересованно повёл усами принц.

— Двадцать четыре часа в сутках! Это же неудобно! И дней в месяце то тридцать, то тридцать один, а то и двадцать восемь, плюс суточные циклы объединены не в декады, а в недели по семь дней! Это имело бы смысл, если бы в месяце было двадцать восемь или тридцать пять дней, а так какое-то паучье дерьмо, а не календарь. Дальше тоже странно: шестьдесят минут в часе и шестьдесят секунд в минуте. Может у них и система счисления не десятичная?

— Такое возможно, если планета развивалась сама по себе в отрыве от цивиллизации. У них создаются странные календари, которые потом никто не хочет менять, но раз сюда проложен маршрут армейского корабля, значит, они знают об этом месте.

— Может, заброшенная колония, которую недавно обнаружили? И тут все одичали?

— Тогда придётся доживать свой век среди дикарей. Но это маловероятно. Надо разобраться на месте, что тут за тайна третьей планеты… — принц водил усиками асинхронно: правый рисовал что-то вроде эллипса, а левый качался вправо-влево. Я для себя отметил, что это признак сильной задумчивости у принца.

— Гамма, можно вопрос.

— Да, Сигма. Говори.

— Какая она?

Принц всё понял правильно.

— Добрая, умная, любящая. Ты видел её выступления, она такая и есть. Она говорит семье то, что чувствует. Мы, аналитики, рядом с ней чувствуем себя не нужными — она часто не следует нашим инструкциям, при этом никогда не ошибается в важных вопросах. Она умудряется любить нас всех. Да ты же с ней общался? Она вручала тебе награду за победу на играх.

— Да, но я робел сильно. Мы вообще не пообщались. Я помню, она только сказала: «Тел много, а ты один, не теряй себя в них». И, да, я запомнил, что она добрая.

— Красивые слова и для таких как вы, Сигм-Операторов, очень верные.

Мы замолчали, я снова просматривал в памяти момент встречи с Матерью, снова переживал эти эмоции. Мать прошла и провела своими усиками по каждому из моих тел. Казалось, она знает меня лучше, чем я сам. Хотелось расспросить её обо всем на свете и в то же время молча стоять рядом. Я искренне и по-хорошему завидовал принцу, что он входил в близкий круг Матери и мог часто её видеть и даже общаться с нею.

Я встряхнулся. Сейчас не до таких воспоминаний. Надо решать рабочие задачи.

— Можно ещё вопрос, Гамма?

— Давай.

— Почему ты стал давать неэффективные приказы во время нашего бегства? На тебя повлияла боль?

— Да. У меня отклонение. Я очень плохо переношу боль, мои аналитические способности снижаются во время получения травм.

— Тебя же должны были учить купировать боль. Особенно, если речь идёт о конечности.

— Я не научился делать это быстро, — принц задумчиво поводил перед собой оставшимся сегментом передней конечности. — И я никогда не был в реальном бою.

— Могу ли я в такие моменты брать командование на себя?

— Только с моего разрешения. Но я буду его давать. Я согласен, что в бою ты ориентируешься лучше. По умолчанию главный я, но я могу передать командование тебе.

— Спасибо, Гамма.

— Как тебя зовут, Сигма? Я думаю, хватит по названию каст общаться. Из нашей многомиллионной семьи здесь только мы двое. Я хочу знать, как тебя зовут.

— Имя или прозвище?

— Мне не очень интересен этот неповторимый и плохо произносимый набор букв и цифр, под которым ты зарегистрирован во всех базах данных. Прозвище. Мне интересно прозвище. Как тебя прозвали в детстве и за что?

— Лом Пронзающий Стены, — немного смутившись произнёс я.

— Как интересно? Назвали за что-то или просто так?

— Мы получили на тренировке задание пробить стену. Подразумевалось, что мы должны это делать когтями, но у меня они ещё были относительно мягкими, поэтому я взял лом и пробил им дыру быстрее всех. Тренера это повеселило, и он дал мне это прозвище, — вкратце рассказал я историю из очень-очень далёкого детства.

Я тоже хотел узнать у принца его личное имя, но этот вопрос был личный, и не мне спрашивать его у принца. Захочет — сам скажет.

Принц легко считал мой интерес по движению усов.

— Меня зовут Весёлый Кирпич.

Я не смог сдержать удивлённого пощёлкивания.

— Не смейся… Так и зовут. Ну, или смейся. Но никому не говори и не спрашивай, как я получил это имя.

— Хорошо, Весёлый Кирпич!

— Лом, по имени меня тоже запрещаю называть!

— Я понял, Гамма!

Принц ещё какое-то время расспрашивал меня о жизни, о боевых операциях, о том, что я чувствую, когда одно из тел умирает. Ему было интересно всё. Особенно он проявил интерес к истории, когда наш десантный бот взорвали и я потерял сразу пять тел из шести (одно тело летело в другом боте). Что я тогда чувствовал? Как было воевать, когда одно тело «опытное», а другие только из инкубатора? Принца всё это очень интересовало. Также принц поделился со мной, что каждый раз нервничает, когда надо менять тело. Ну, да, получается, он занимает одно тело, а я шесть, причём я свои периодически теряю, так что у меня введение в строй нового тела уже полностью отработанная процедура, а у него это редкость. Также принц не знал, насколько далеко могут разойтись мои тела, чтобы я мог их свободно контролировать. Тут я его удивил, сказав, что в рамках планеты не испытываю трудностей с контролем тел. Нет таких экранов, которые бы препятствовали моему управлению телами в любой точке планеты. Опыта, как ими управлять, когда одно из тел покидает планету, у меня не было.

Я же с вопросами не лез, понимая, что, во-первых, мы на совершенно разных кастовых уровнях и субординацию никто не отменял, а во-вторых, аналитику нужна любая информация. Это поможет ему принять правильное решение. Поэтому пусть спрашивает, моё дело отвечать.

Так за разговорами мы приблизились к орбите третьей планеты.

Глава 2

Мы уже который раз не спеша облетали эту непонятную планету. Периодически сканируя её поверхность. Ситуация выглядела странной. Из бортового компьютера ничего по этой планете, кроме обычной информации по географии получить не удалось. Описание континентов, климата, состав атмосферы, гравитация. Про население и общественный строй никакой информации. Ничего про производство, количество городов, количество наземных или орбитальных портов. Будто планета необитаема, хотя очевидно, что это не так. Несколько миллиардов разумных — это не самая густонаселённая планета, но и пустынной её тоже не назовёшь.

На этой планете существовала цивилизация хомо, которая была вообще не в курсе, что есть другие обитаемые планеты, что есть космические корабли и иные расы разумных. Очень интересно. Откуда они такие взялись, было неясно. Признаков более технически продвинутых хомо тоже не было. Монитор в рубке транслировал нам их новости на разных языках, при этом переводя на ту версию языка хомо, что распознавали наши тактические блоки. Получался двойной перевод, но суть была понятна. Эта планета ничего не знала про окружающий мир.

— Что будем делать, Гамма?

— Продолжать наблюдать. Что-то здесь не так.

В итоге мы провели на орбите ещё двенадцать местных часов, прежде чем что-то прояснилось.

Мы, наконец, нашли свидетельства присутствия высокотехнологичных хомо, о существовании которых остальные жители не знали. Нашли случайно: сканеры корабля обнаружили атмосферный борт хомо, который пролетел из одного места в другое, после чего ловко спрятался под землёй. Дополнительное сканирование показало более технологичную маскировку этого места, чем позволяет уровень развития этой цивилизации. Получается, что вся эта планета — то ли какой-то эксперимент, то ли непонятно что. Есть замаскированные базы технически развитых хомо, их тут, похоже, целая сеть, но каково их предназначение — не ясно. Принц как мог манипулировал лишь частично сотрудничающим бортовым компьютером, чтобы найти координаты как можно большего количества баз. Именно этим мы и занимались несколько местных часов. Должны были быть и спутники, но мы не смогли отделить местные спутники аборигенов от тех, что принадлежали внешним хомо.

Ещё одно удивительное открытие состояло в том, что абсолютно все тела на этой планете появлялись естественным способом. Никакого клонирования, никаких искусственно выращенных тел. Но это вписывалось в идею эксперимента.

— Есть идеи, Гамма? Надо принимать решение о посадке на планету, иначе можем дождаться появления преследователей. На орбите нас никакой стелс не спасёт. Преследователи будут с оборудованием, рассчитанным на обнаружение корабля типа нашего.

— Согласен, надо. Но что потом? Просто приземлиться и спрятать корабль? А как ты себе представляешь выживание двух двухсоткилограммовых и одного четырёхсоткилограммового формикадо на планете с населением в несколько миллиардов диких, но не совсем отсталых хомо и развитой сетью баз наших врагов, которые, я уверен, полностью контролируют информационные потоки на всей планете?

— Можем спрятаться в лесу… Тут есть несколько обширных и малонаселённых.

— Так себе решение… — проворчал принц и замолк на шестьдесят местных минут, после чего выдал решение. — Корабль спрячем под льдами Южного Полюса. Там его быстро не найдут.

— А потом?

— Потом отправимся на берег Амазонки, где и будем жить, пока не придумаем, как действовать дальше. Другие материки опасны. Груз припрячем неподалёку от корабля под водой в скальном массиве Южного Материка. Я не нашёл лучше решения, чем спрятаться в лесу. Как ни странно, ты прав.

— Понял. А с корабля мы на чём выберемся? На шлюпке?

— Да.

— Понял.

На самом деле я ничего не понял, не мог принц придумать то, что придумал я. Он куда лучший стратег. Что-то тут не так. Но с принцами не спорят, так что я просто слушал и соглашался. Принц почему-то темнит. Странно.

И тут до меня дошло. Возможно, корабль найдут. Скорее всего, тут есть система записи всего, что происходит на борту. Тогда принц не должен говорить ничего такого, что наведёт преследователей на наш след. А должен говорить только то, что их спутает.

После этого понимания я больше не вдавался в вопросы.

Разобравшись с пультом управления более основательно, я наконец заставил корабль выдать мне маяк, который при активации должен был заставить корабль самостоятельно прибыть в то место, где мы находимся. Маяк был выполнен в виде увесистой шайбы чёрного цвета небольшого размера, примерно с кулак детёныша хомо. Никаких кнопок или интерфейса. Активация происходила за счёт постукивания по поверхности. Комбинацию постукиваний можно было создать самостоятельно. Мы с принцем разработали и выучили этот «стукательный пароль», после чего погрузили маяк в режим ожидания. Теперь достаточно его активировать стуком, и корабль задействует режим автопилота, чтобы прибыть к маяку. Также маяк срабатывал на тот же набор резких звуков. То есть, если рядом с маяком громко простучать пароль камнем о камень, то он тоже сработает.

Кога решение о приземлении было принято, мы начали собирать вещи. Четвёртым я колдовал с управлением, а Пятый и принц грузили наше оружие в шлюпку.

С орбиты мы опускались аккуратно, не падая, не вызывая значительных возмущений, поддерживая режим стелс. Бортовой компьютер пошёл на встречу и показал более-менее безопасное место захоронения корабля. При этом рассчитал, какие нагрузки он выдержит. Не такие уж и серьёзные, как мы думали. Нырнули в воду возле массивной стены льда, после чего приблизились к ней вплотную и опустились на недалёкое дно. Быстро нашли заранее присмотренное место и остановились. Сверху корабль был прикрыт мощным скальным козырьком. Была большая вероятность, что его не обнаружат, хотя мы всерьёз на это не надеялись.

Погрузились в шлюпку и отстрелились тоже без проблем, после чего направились к берегам континента, который на местном, как мы знали, называется Южная Америка. Дорога нас ждала долгая, двое местных двадцати четырёхчасовых суток. Режим стелс у шлюпки тоже был, поэтому мы не беспокоились о том, что нас отследят местные хомо. Мы решили плыть под водой, а не лететь для лучшей маскировки.

По факту оказалось, что путешествие заняло ещё больше времени. В итоге, почти выработав весь заряд картриджей шлюпки, мы оказались в тёплых джунглях. Гравитация на планете была комфортная, чуть ниже привычной, температурный режим тоже. Растительность на первый взгляд не несла в себе особых опасностей. Все анализы атмосферы были сделаны. Наши с принцем тела должны были без проблем тут функционировать. Иммунитет с лёгкостью справлялся с местными микробами и прочими микроорганизмами.

Мы остановились возле берега в тихой заводи. Можно было выходить наружу. Я первым ступил на землю Земли телом Пятого и вдохнул местный воздух. А ничего так. Запах влажного леса был достаточно приятным. Следом вышел принц и последним покинул наш транспорт Четвёртый.

— Пошли отойдём, — сразу скомандовал принц.

Как только мы отдалились на безопасное расстояние, принц посвятил меня в свой план. И не могу сказать, что он мне понравился. Закралась даже мысль, что местные микробы все-таки добрались до мозга моего высокородного родственника.

План был таким: уйти как можно дальше в лес и спрятать груз, после чего вернуться к шлюпке, уехать в какое-то другое место, там провести несколько дней, занимаясь исследованием местности и… Умереть!

Принц на полном серьёзе предлагал мне и себе умереть.

Глядя на мои шатающиеся во все стороны усики, принц понимал, что понимания и согласия в моём лице он не нашёл.

— Смотри, Лом. Если мы будем жить в этом лесу, нас найдут. Год, два, три, четыре, десять — найдут. Шансы, что нас найдут завтра ничтожны, но также ничтожны шансы, что нас не найдут тут сов временем. А мы, живя здесь, ни через год, ни через два не приблизимся к тому, чтобы найти корабль! Здесь есть относительно недалеко несколько баз, но, во-первых, не факт, что там есть нужный нам корабль, а, во-вторых, мы не обладаем достаточной силой, чтобы захватить базу хомо. Мы просто оттянем неизбежное — нашу поимку. Я же предлагаю бросить наши тела в законсервированном состоянии, после чего отправиться в другое место в бестелесном виде и взять тела хомо. Тогда нас не найдут! А мы можем потратить время на социализацию, и у нас будет достаточно времени, чтобы сделать всё, что мы должны сделать!

Чем больше я слушал убедительное щёлканье принца, тем больше понимал, что он прав. План прятаться подразумевал постепенное ухудшение ситуации и повышение риска с течением времени. План принца начинался с серьёзной опасности, но в итоге приводил к тому, что мы будем абсолютно незаметны, а, кроме того, ещё и узнаем все реалии этой планеты. Придётся смириться.

— Хорошо, Гамма! Я не оспариваю приказы. А теперь я понимаю, что ты по-настоящему преданный нашей семье Гамма. Я уважаю твой план за его безумие и риск. Что мы должны делать сейчас?

— Прятать груз. Оставь Пятого караулить шлюпку и пошли со мной.

Мы оставили тактические блоки в шлюпке, чтобы наш маршрут никак не мог быть зафиксирован, после чего шли сутки и преодолели около ста десяти местных километров. В совершенно неприметном месте без каких-либо ориентиров я вырыл глубокую яму, в которую опустил контейнер с грузом. Сильно маскировкой не заморачивались. Это джунгли, они сами всё за нас сделают. Потом мы вернулись, погрузились в шлюпку и отплыли по течению огромной реки ещё на несколько сотен километров.

Теперь надо было оставить шлюпку. Мы переходили к следующей фазе нашего плана. Принц как мог расковырял шлюпку на предмет наличия записывающих устройств. Вроде, что-то обнаружил, но абсолютной уверенности у нас не было. В итоге решили дальше её не ломать, хотелось всё-таки оставить этот транспорт на ходу. Припрятали транспорт в стоячей воде, заякорив как следует. В шлюпке мы оставили оружие и маяк, с помощью которого можно вызвать корабль. Взяв оружие и остатки припасов, мы отправились вглубь джунглей. Отойдя километров на триста, мы посчитали, что этого достаточно.

Принц достаточно быстро нашёл то, что нам надо. Огромный муравейник. Настало время подготовки к следующему этапу нашего плана. Наиболее похожие на нас организмы на этой планете были очень маленького размера. Их здесь называли муравьями. На этой планете они были весьма распространены, а уж в том месте, где мы находились сейчас, так тем более. Мы такое встречали не раз и не два на многих планетах, так что не удивились. У принца на наших неразумных родственников были определённые планы, но конкретно в этой части нашей стратегии у меня никакой уверенности не было. Дело в том, что некоторые формикадо могли влиять на низшие формы схожей с ними жизни, влияя на их генетику и сильно меняя их физические характеристики. Принц собирался изменить эту колонию муравьёв, заложив в их генетические алгоритмы необходимые нам параметры. Да, мы планировали взять тела хомо, да, мы планировали законсервировать наши собственные тела, но почему бы не попробовать создать привычные нам тела формикадо, которыми мы сможем при случае воспользоваться.

— Ты когда-нибудь делал что-то подобное, Гамма?

— Нет. Это в первый раз. Но в теории я всё делаю правильно!

— А как ты это делаешь? У тебя же нет ни оборудования, ни материалов.

— Вот ты можешь управлять обменными процессами внутри тел, которые занимаешь?

— Конечно. Возможно, не идеально, но могу многие вещи контролировать.

— Вот примерно воздействие того же уровня. Я могу проникнуть в тело муравья и на клеточном уровне вызвать необходимые мутации. А насчёт материалов — всё есть. Я их создаю сам, у меня есть специальные железы, которые вырабатывают специальные соединения. Трудность только в том, чтобы заставить местные организмы встроить их в свой генетический код. Ты же видел множество формикадо, приспособленных для жизни на разных планетах. С высокой и низкой гравитацией, с разным составом газов в атмосфере. Так вот, Мать создаёт базовые тела, а мы, Гаммы, помогаем их адаптировать под те или иные условия. Твои боевые тела — это далеко не базовый вариант формикадо. Твои суперпрочные когти, твоя естественная броня, твои усиленные мышцы — это продукт долгих наработок Гамм нашей семьи, — Принц рассказал во многом то, что я и так знаю. Новостью было только то, что ему не нужно оборудование, чтобы серьёзно влиять на генетику.

— И когда они мутируют до уровня наших тел?

— До размеров наших тел им мутировать не менее тридцати местных лет. Возможно, больше. Всё-таки я без оборудования работаю и могу лишь задать общее направление мутации. Контролировать процесс я не смогу. Даже сам не уверен, что получится в итоге.

Мы жили возле муравейника уже три недели. Питались мы тем же, чем и наши неразумные однорасовцы: травой и листьями. Мне было не привыкать, а вот принц жвалами поскрипывал от недовольства, но ел. Зато мне за это время стало очевидно, что моя идея провести здесь время, чтобы спрятаться от погони, никуда не годится. Не выдержим мы долго в таких диких условиях без ущерба для здоровья. Пусть наши тела наконец окончательно адаптировались к местной атмосфере, но постоянная грязь и отсутствие комфорта, который даёт нормальное жилище, не могли не сказаться в будущем.

Я старательно учил язык аборигенов через тактический блок и знакомился с этим миром. Не могу сказать, что нашёл огромные отличия от прочих обжитых планет хомо, так как я там был не частый гость. Единственное отличие состояло в том, что на одной планете существовало множество политических объединений, их тут называли «страна». И в каждой стране были свои традиции и законы. Но если подумать, то ничего необычного для дико развивающегося мира в этом не было. Сложность состояла в том, что чуть ли не в каждой стране говорили на своём языке. Поэтому я учил сразу несколько наиболее распространённых языков: английский, испанский (не нём говорил практически весь материк, на котором мы сейчас находились) и китайский.

Также у меня было время подумать, как повлияет наша операция на взаимоотношения хомо и формикадо. В принципе, войны с хомо как таковой у нас не было. Нашим расам своих проблем хватало. Тем не менее такие стычки на пограничных или нейтральных территориях, как та, в которой я потерял четыре шестых своего звена, не были редкостью. Редкостью было то, что в нашей операции на кону стоял настолько большой приз. Не надо быть аналитиком уровня принца, чтобы понять, что хомо задействуют все ресурсы, чтобы получить наш груз. Вряд ли будет объявлена война, даже если они поймут, что груз утерян, но можно быть уверенным, что они захотят ответить какой-нибудь гадостью. А пока хомо в любом случае будут искать груз изо всех сил, так как очевидно, что корабль не был взломан. Если бы мы взломали полностью бортовой компьютер, он бы послал сигнал, что такой-то корабль взят под контроль таким-то пилотом. У нас это обязательная часть процедуры. Как только пилот авторизуется, то корабль оповещает об этом. Поскольку мы не авторизовались, а смысл взлома в этом и состоял — авторизоваться в компьютере данного корабля, то хомо знают, что мы могли отправить корабль только по заранее установленным маршрутам.

Сколько времени займёт проверка всех возможных маршрутов? Смотря какие ресурсы на это бросить. Если максимальные, то немного. Очень быстро они определят возможные места нашего прибытия, и в каждую систему прибудет поисковый отряд. Мы сейчас могли лишь гадать, как быстро на орбите этой планеты появятся поисковые корабли хомо. Что такое поисковый отряд с технической стороны? Корабли с самыми мощными сканирующими и наблюдательными системами, самые современные компьютеры, которые будут обсчитывать результаты этих наблюдений. Это может быть один корабль, могут быть десятки. Возможно, прямо сейчас они уже на орбите.

Чтобы нас точно не заметили, нам бы пришлось сидеть в глубокой пещере. Всё-таки наши тела весьма отличаются от местных, их легко срисовать, если знаешь, что ищешь. Наше оружие, наши тактические блоки — всё может стать объектом поиска. Это с поверхности планета кажется большой, а для хорошего корабля-сканера ничего не стоит за первый же пролёт над этими джунглями посчитать здесь все деревья и всех обезьян, а за второй — все листья и все цветочки. Плюс поисковый отряд — это всегда обученные специалисты. Они подключаются ко всем системам наблюдения, которые есть на этой планете, и задействуют все местные силы. В некоторых случаях они могут даже стать центральной властью на планете, чтобы перетряхнуть её с полюса до полюса. Утешало то, что груз настолько хорошо экранирован, что его никаким сканером не засечёшь. Чтобы его найти, надо копать именно в том месте, где мы его оставили. Обдумывая всё это, я снова и снова склонялся к тому, что план принца был рисковый, но единственно верный. В телах формикадо мы не могли быть в безопасности.

Спустя три недели принц получил устойчивые результаты. Муравьи стабильно мутировали и показывали развитие в нужном направлении. Возможно, этот муравейник нам не пригодится, возможно, пригодится. Посмотрим, а пока нам стоило двигаться по нашему плану дальше. Мы снова сменили место, отойдя от муравейника на пятьсот километров.

Нам предстояло умереть. Вернее, законсервировать наши тела. В состоянии консервации Сигма может провести около тридцати местных лет, а Гамма чуть больше сорока. О чём стоит позаботиться, так это о том, чтобы нас банально физически не повредили. Место мы на самом деле нашли ещё на корабле, внимательно просматривая поверхность. И теперь вот добрались. Небольшая каменная пещера. Несколько дней мы занимались тем, что готовились замуровать сами себя. В основном этим занимался я, двумя двухсоткилограммовыми телами таская тяжеленные камни, а принц, который один был больше моих двух тел, не стеснялся бездельничать, делая вид, что что-то там думает важное.

Наконец все подготовительные шаги были сделаны. Всё было многократно обговорено, осталось начать действовать. Мы дождались утра и, уложив наши тела на сооружённые из камней ложементы, стали замедлять свои жизненные процессы. Для меня потребовало некоторого внутреннего усилия пройти ту грань, когда это происходит безвозвратно, когда ты знаешь, что сердце больше не застучит, что ни одна часть тела не пошевелится. Это было немного жутко. Наконец, Четвёртый и Пятый окончательно успокоились. Теперь, чтобы оживить Четвёртого и Пятого, нужно провести внешние манипуляции. Одним лишь усилием воли я не смогу их оживить. Спустя несколько минут я повис в бестелесной форме над своими, можно сказать, условно мёртвыми телами. Дольше всего я смотрел на Пятого. Это тело я не менял так долго, что даже уже не мог вспомнить, сколько. Первые, Вторые, Третьи, Четвёртые и Шестые менялись относительно часто. А Пятого будто охраняла какая-то сила. Именно это тело я контролировал лучше любого другого. Несколько раз чуть более высокая реакция, чуть большая сила позволяли мне выпутаться из передряги именно в теле Пятого, когда все остальные тела были уже потеряны. Если у моих тел и был центр управления, где я обычно находился, то это был Пятый. Именно с этим телом мне было нелегко расставаться. Но надо!

Я направил внимание на принца, тот всё ещё был жив. Не сказать, что здоров, но не мёртв точно. А должен быть мёртв!

Пока ждал смерти тела принца, я размышлял о своей природе. А кто я без своих шести тел? Я не помню жизни без своей семьи. У меня было детство, но это было очень и очень давно. Потом я стал солдатом и с тех пор служу на благо семьи. Мои тела менялись снова и снова, Мать всегда была, семья всегда была, и я всегда был частью Семьи, но как я такой бестелесный изначально появился? Откуда? Я не помнил. Всё, что помню — я осознал себя в теле Сигмы. Воспоминания о тех далёких временах были очень туманными. Мать создала меня как личность? Я «зародился» сам в теле, созданном Матерью? Ответа не было. Думать дальше на эту тему не получилось — появился принц. В бестелесной форме я его не видел, но чувствовал и даже мог мысленно с ним общаться.

«Ты меня слышишь?» — обратился я к нему.

«Да! Где я⁈» — принц был основательно дезориентирован, но понемногу приходил в себя.

«Все нормально, ты рядом со своим погибшим телом, сейчас нам надо убираться отсюда побыстрее, долго быть в бестелесной форме опасно».

«Хорошо. Я плохо ориентируюсь! Веди меня!»

Я мысленно представил, что я снова управляю телом Пятого, он был наиболее физически развитый из всего моего звена и наиболее привычный. Также мысленно я приделал Пятому красивые крылья, о которых всегда мечтал. Опять же мысленными передними конечностями я подхватил растерянного принца и поднялся выше, оказавшись над пещерой.

— Гамма, старайся мысленно концентрироваться на мне и старайся держаться за меня, не разрывая мысленную связь со мной. Тогда я смогу перемещаться и при этом нести тебя. Я держу образ Пятого, а ты представь, что уцепился за него или сидишь на его спине.

— Хорошо. У меня, вроде, получается. Я чувствую твоего Пятого.

Я взмахнул своими призрачными крыльями, и мы полетели. Поначалу я двигался осторожно, но потом ускорялся всё больше и больше. Мне же в конце концов не надо было от воздуха отталкиваться. Скорость определялась силой моего намерения.

Без тела нет сопротивления воздуху и поэтому весьма слабое ощущение скорости. Я просто старался, чтобы верхушки деревьев под нами мелькали всё быстрее и быстрее. В итоге достаточно быстро мы оказались над океаном. Я поднялся на высоту нескольких километров и полетел, продолжая набирать скорость. Несмотря на бестелесную форму было тяжело. Тяжело концентрироваться. Мысленные конечности уставали, скорость терялась, стоило лишь ненамного ослабить намерение. Но и до изнеможения было далеко. Мы летели, а я всё увеличивал скорость, стараясь, чтобы облака подо мной мелькали всё быстрее.

Надо дальше. Наш амбициозный план подразумевал спрятаться как можно дальше от наших тел. Аж на другой материк, причём в другом полушарии. В идеале это должна была быть Испания, так как я учил английский и испанский языки, а на том континенте, где мы оставили тела и груз большинство говорило всё-таки на испанском. Набранная в бестелесной форме скорость была огромной. И все силы уходили на то, чтобы не упустить принца. Я растерялся, летя над сплошным облачным покровом. Я поднялся ещё выше и ещё увеличил скорость. Какое-то время не смотрел вниз, потом, уже не очень понимая, с какой скоростью лечу, решил приблизиться к поверхности планеты. Спустился вниз и понял, что давно нахожусь над сушей. Будем надеяться, что это Испания, но уверенности не было. Наконец я увидел большой по меркам этой планеты город.

«Этот город достаточно большой, чтобы затеряться. Давай искать тела там», — обратился я к принцу.

«Давай».

Около часа мы болтались по городу, пока не увидели группу из молодых хомо. Те сидели во дворе дома и возили игрушечные транспортные средства по песку.

«Вижу троих! Два мне, один тебе!» — обратился я к принцу. — «Пробуй взять тело вот этого, который побольше».

Принц вырвался из моих конечностей и спустился вниз. Я чувствовал, как он завис над головой детёныша, но дальше ничего не происходило.

«Не получается!» — через пару минут пожаловался принц. — «Такое ощущение, что если место занято, то я уже никак не могу занять это тело».

«Тогда надо искать незанятые тела».

«Это могут быть только свежерождёные тела, но это значит, что мы не сможем контролировать себя несколько лет, если влезем в такое тело!» — судя по восклицательным мысленным интонациям, принц снова потерял спокойствие.

Я тоже потерял спокойствие, так как присмотревшись к вывескам осознал, что это вообще какая-то другая территория, совсем не Испания. Другие письменные символы, люди говорят на другом языке. Но расстраивать принца не хотел. Тем более у нас тут проблема образовалась — мы не можем легко занять тела хомо!

«Вариантов в любом случае нет, остаться без тела надолго не получится. Я не знаю, что произойдёт, но вся моя интуиция против этого! Полетели искать место, где есть свежие тела!» — принц быстро сгенерировал новое решение, и мы отправились на поиски.

Без знания языка, без помощи технических средств мы искали место, где вылупляются детёныши хомо ещё восемь часов. И пока так и не нашли.

Пока мы искали здания, принц задал вопрос, который заставил меня задуматься. Даже странно, что мы не обсудили это раньше.

«А ты какое тело будешь брать самца или самку?» — этот вопрос меня основательно озадачил.

Каста Сигм — это каста воинов. Мы вообще никак не участвовали в процессах размножения. У нас не было ни женских, ни мужских половых органов или их подобия. Мы воины. Мы защитники семьи. Если нужно мы захватчики, но не самцы и не самки. То, что я знал о хомо, это то, что там все либо самцы, либо самки. У них это даже в языке отражено, где они объекты называют то самцами, то самками. В испанском языке все вещи относились к категории либо самца, либо самки. Дом, например, это просто дом, жилище. Но в языке у него была категория «он» — самец. Сейчас мне нужно было определиться. Я вспомнил супера-хомо, который преследовал нас и который чуть было не привёл всю нашу операцию к провалу. Он был самец, остальные солдаты тоже были самцы. Я боец. Большинство бойцов и солдат хомо самцы, значит буду самцом, а с этой их половой системой придётся разбираться отдельно.

«Самцом» — придя к окончательному выводу ответил я.

«Ты чувствуешь это давление вверх?» — вдруг поинтересовался принц.

Я прислушался к ощущениям — да, действительно, несмотря на бестелесную форму, я испытывал отчётливое желание улететь вверх. Это было и желание, и что-то типа подталкивания снизу вверх. Я направил внимание на этот самый верх и увидел спутник этой планеты. Меня тянуло именно к нему.

«Странно, но нас тянет на этот спутник. Мы ничего такого там не видели, вроде, но что-то там вызывает эту тягу».

«Надо срочно найти подходящие тела! Иначе нас всосёт паучье дерьмо знает куда, а нам это не надо».

Тут, наконец, удача нам улыбнулась. На пороге одного из зданий я увидел самку хомо с круглым животом, характерным для скорого появления детёныша. Мы влетели в здание через окно и вскоре поняли, что мы именно там, где надо. Вокруг было полно маленьких тел. Как теперь определить, какое можно занять? Принц сходу попробовал взять первое попавшееся тельце, но оно уже было занято. Паучье дерьмо! Да что тут такое⁈ У них, что все тела заняты с самого начала?

«Надо прямо во время появления брать!» — уверенно сказал я, совсем не будучи ни в чём уверенным. Тела формикадо-Сигм я мог брать без проблем, но тоже имело место обязательное условие, чтобы они были не заняты. Обычно с этим не было проблем, пустых тел имелось намного больше, чем было тех, кто может их занять, а тут такое ощущение, что просто переизбыток какой-то желающих взять тело.

Принц мне поверил. Мы стали двигаться по коридору и услышали крики. Залетев в комнату, мы увидели процесс доставания маленького тела из самки. Между ног пыталась пролезть голова детёныша, но шло это с кучей страданий и его, и самки. Быстро оценив ситуацию, я осмотрелся и неожиданно почувствовал присутствие нескольких бестелесных хомо. Они все хотели занять это тело!

«Гамма, быстрее бери это тело! Просто нет времени! Тут много других желающих! Если его достанут, они его заберут! Постараться взять его сейчас, пока оно ещё внутри».

«А как мы потом найдём друг друга?»

«Как-нибудь! Вперёд!» — я понимал, что ещё несколько секунд и присутствующие кинутся в голову появляющегося детёныша. Их останавливало только то, что они не хотели испытывать, по-видимому, страшную боль, которой он сейчас подвергался. Ну, а у принца выбора не было. На него тяга спутника влияла намного сильнее, чем на меня. Ещё максимум час или два, и он бы улетел наверх. Я и так прилагал немалые усилия, чтобы удержать его.

«Хорошо!» — решительно произнёс принц и исчез.

Вообще исчез. Его будто никогда не было. Мне хватило нескольких секунд, чтобы начать паниковать, как я услышал его мысленный вопль от боли. И этот вопль не прекращался, доставляя мне совершенно ощутимый физический дискомфорт. Ему было больно, очень больно. И дело даже не в том, что у него была сдавлена голова. Страдала вся его суть, оказавшись в совсем непривычном теле. Я чувствовал его возведённое в степень страдание, и даже частички этого мне хватило, чтобы самому абсолютно расхотеть брать тело хомо. Остальные бестелесные хомо от этого телепатического вопля боли просто рассосались, будто их тут и не было.

Что-то почувствовала и сотрудница, которая отвечала тут за медицину.

— Тужься!!! — крикнула она. Не знаю, что этот выкрик означает, но самка напряглась, и из неё буквально вывалился склизкий детёныш. Вроде бы самец. Отвратительно.

«Гамма, ты как?» — нет ответа. Я только чувствовал, что он шокирован, не слышит, и не видит ничего. Тело, которое занял принц, повертели, обмыли и положили на грудь плачущей самке. Принц всё ещё был шокирован, но тело было в порядке. От шока он отойдёт, а вот мне надо решать проблему с поиском тела для себя.

Будем надеяться, что выживет, подумал я о принце. Сейчас надо искать тело мне. Кстати, вот сейчас идея просидеть несколько лет на болоте или в пещере не казалась мне сколько-нибудь противной. Ладно, прорвёмся!

Я стал осматриваться. Больше никаких криков вокруг. Самки не спешили выдавать новых детёнышей. Я стал осматривать комнату за комнатой, чтобы разобраться, какие тут у нас перспективы. Но либо тела уже были заняты, либо тут находились самки с раздутыми животами, но из этих животов пока никто не вылезал. Залезать в тело неродившегося детёныша мне как-то не хотелось.

Меня всё больше тянуло наверх. Сила воздействия спутника набирала обороты. Да что ж это такое⁈ Потолок не помогал. Я своими мысленными конечностями вцепился в совсем не мысленный пол и так держался. В какой-то момент я понял, что мне уже не до поиска нового тела, мне надо просто удержаться и не оказаться на этом паучьем спутнике. Сколько я так просидел, вцепившись в пол, я не знаю, но давление постепенно ослабло. Я внимательнее посмотрел на пол. В местах, где я цеплялся своими «мысленными» конечностями, были самые что ни на есть реальные глубокие борозды! Ничего себе! Я потерял счёт времени, но оглядевшись по сторонам, понял, что уже утро. Получается, я почти всю ночь ждал, когда спутник уберётся. Тяга вверх осталась, но была едва ощутима.

Ну ладно, с этим потом разберёмся. Не такой уж я и бестелесный, получается. Но сейчас мне нужно тело! Я ещё раз проверил находившихся здесь самок, но они либо лежали, либо занимались своими делами, никто не подавал признаков, что собирается выдать детёныша. Я полетел смотреть остальные кабинеты. В одном из них решил задержаться.

Молодую самку просвечивали каким-то допотопным аппаратом, который давал картинку отвратительного качества, но мне хватило, чтобы понять: внутри неё два детёныша. А что? Это идея! Если получится взять два тела, то почему нет. Вот только самка эта рожать прямо сейчас не собиралась. И что делать? Идея заполучить два тела захватила меня. Но как пережить возврат спутника и его тягу? А ведь, он вернётся, и не факт, что в этот раз я удержусь.

Ладно, удержался раз, удержусь и два, а упускать возможность заполучить сразу два тела я не хочу. Поэтому я повис над головой самки и стал наблюдать за тем, что происходит. А происходило мало что интересного. После врача она пошла в магазин, потом пришла домой, поела и легла на кровать смотреть какие-то видеоматериалы развлекательного характера на раскладывающемся на клавиатуру и экран компьютере. Пришёл самец, они пообщались. Самец старался не показывать, что его раздражает раздражение самки, чтобы та не раздражалась ещё сильнее. О чём они говорят, я понять не мог, да и не пытался. Язык не был похож ни на что из того, что я пытался освоить. Наступила ночь. Судя по тяге к потолку спутник снова вышел на охоту. Я решил переждать воздействие спутника в этом жилище. Перелетев в другую комнату, обнаружил два маленьких ложа. Видимо, тут планируют поселить будущих детёнышей. Ладно, сейчас не до этого. Я сформировал мысленно тело Пятого, и всеми своими конечностями вцепился в дверной проём. Так мне было максимально удобно держаться.

С удивлением наблюдал, как мои «бестелесные» конечности проминают дерево, которым был отделан дверной проём. Как интересно!

Пережить ночь удалось уже легче, чем в первый раз, я выработал навык сопротивления странному воздействию. Хотел поэкспериментировать с создаваемым мысленно телом Пятого, но стоило ослабить концентрацию и хватку, как меня тянуло вверх. Тем не мнее удалось понять следующее. У меня получается создать что-то типа копии тела Пятого из чистой силы. Это тело теряло прочность и исчезало, стоило ослабить концентрацию, но при надлежащем уровне сосредоточенности мой новый Пятый получался весьма мощным. Что ж я раньше то таким образом не экспериментировал? Только тело потеряю, как сразу новое беру. А тут вон какие возможности открываются. Хотя я же никогда не терял все тела разом, поэтому откуда мне было знать, что я так умею.

Хомо проснулись. Самец оделся и, поев, ушёл, а самка стала заниматься своими делами. Поскольку давление спутника уже пропало, я чувствовал себя пусть и некомфортно, но более-менее сносно. Делать было нечего, поэтому я стал экспериментировать и пытаться повлиять на вещи махая своей «вымышленной» конечностью, постепенно мысленно её уплотняя. Я махал конечностью, пытаясь ударить по чашке. Сначала конечность проходила сквозь чашку, потом чуть-чуть её сдвинула. Я сделал конечность максимально плотной и как следует ударил по чашке. Эффект был, как если бы я это сделал, будучи в полноценном теле. После моего удара чашка пролетела через всю кухню и, ударившись о стену, разлетелась тысячей осколков. Это не осталось незамеченным находящейся тут же самкой. Она заорала и подпрыгнула, выронив тарелку, которую перед этим мыла. Потом самка удивлённо охнула и опустила голову, глядя себе на живот и ниже. На её штанах между ног появилось мокрое пятно. Отвратительно…

Через час она уже лежала в том же помещении, где перед этим обзавёлся телом принц. В комнате опять присутствовали бестелесные хомо, и это могло стать проблемой. Если возьму одно тело и испытаю шок, то кто-то из них сможет в это время своровать второе моё тело.

«Эй вы, хомо, валите отсюда!» — телепатически обратился я к присутствующим. Меня не услышали, но вроде как почувствовали. В любом случае никто не сдвинулся с места. Всё их внимание было зафиксировано на самке. Тогда я опять создал Пятого и просто схватил ближайшего бестелесного хомо, подошёл к окну и вышвырнул его наружу. Вместе со стеклом. Персонал учреждения и самка переполошились, но процесс вытаскивания детёныша из живота не дал им сильно отвлекаться. Я же тем временем стал хватать и выкидывать в окно остальных бестелесных конкурентов. Некоторые пытались увернуться, от чего я промахивался и иногда сбивал какие-то предметы со столов. Самка и сотрудница, что ей помогала, испускали отчётливые волны страха. Я же, не обращая на них особого внимания, выкинул последнего конкурента, после чего принялся ждать развития событий.

Самки кое-как успокоились, но потом волна боли снова накатила на ту, что должна была родить, она закричала, уже мало вспоминая о том беспорядке, что я тут устроил.

Итак, лезет голова первого. Лезет… Лезет… Вылезла! Вот уже шея.

Беру! Я проникаю внутрь тела, одновременно желая захватить контроль за всеми системами организма. И у меня получается. И это шок! Боль! Болит везде!

— АААААААААААА!!! — я ору и слышу звук своего голоса.

Меня хватают и куда-то кладут. Я в шоке, но я должен успеть что-то ещё. Только я не помню, что. Зачем я здесь? Мне плохо! Кто я? Где я? Я что-то должен, но я полностью забыл, что! Сказать, что это была паника, значит ничего не сказать. Хотя чего там… Нормально. Паника — правильное слово, подойдёт. Просто очень сильная и всепоглощающая паника. Абсолютная, затмевающая сознание. И память. Что-то с памятью. Я забыл что-то очень важное!

Я не хочу здесь быть! На этой мысли я частично вываливаюсь из тела, при этом осознаю, что оно осталось моим. Оказавшись вне этого мерзкого вонючего куска мяса, я мгновенно вспоминаю всё. Надо захватить второе тело! И тут я замечаю, что это самое второе тело уже почти достали из самки. И ещё я успеваю заметить, что в него вот-вот нырнёт непонятно откуда взявшийся тут бестелесный хомо.

Но что такое скорость хомо по сравнению со скоростью того, кого они презрительно именуют инсектами. Я быстрее! На тебе жалом по жвалам, паучья отрыжка! Я сам не заметил, насколько быстро воссоздал Пятого. Отшвыриваю неудачника своей лишь частично виртуальной конечностью, при этом в сторону летит также стол с инструментами, и ныряю во второе тело.

Жуткая боль! Шок. Все системы работают не так! Меня вертят, со мной что-то делают, наказывают. Бьют, обливают водой. Зачем? Мне плохо. Мне плохо в квадрате, так как все эти болезненные манипуляции приходится терпеть в двух телах. Но я всё-таки сохраняю сознание и понимание ситуации. Боль есть, но паники и потери памяти нет. Терпимо. Это не в паучьей кислоте искупаться. Получилось! Но как же, паучье дерьмо, больно!

Я ору! И я слышу свой крик. Мерзкий звук. Никак не напоминает тот мелодичный хруст и щёлканье, что я привык издавать. Мне плохо, а вот у окружающих эмоции исключительно положительные. Это успокаивает. А потом меня в обоих экземплярах кладут на грудь к женщине, и я засыпаю. Последняя мысль перед тем, как отрубиться, была: «Я теперь хомо, дерьмо паучье!»

Глава 3

Первые несколько дней я привыкал к новым телам. Да я и через несколько дней к ним не привык, просто уже хотя бы немного разобрался с тем, как там что работает. Конечно, абсолютная беззащитность и беспомощность меня бесила. Да, были положительные моменты, которые перекрывали весь негатив от ситуации: я жив, у меня два тела, сбежал от преследователей, нахожусь в относительной безопасности, но как же это всё мне чуждо… Эта мягкость внешнего покрова… Внутренний скелет… Чрезмерная чувствительность, легко переходящая в боль… Как эти хомо вообще живут?

Ещё через пару недель я более-менее освоился с питанием и функциями тела. Определил, как происходит процесс пищеварения и построения тела. В теле хомо было что-то вроде встроенной системы развития, которая подчинялась приказам, но сама по себе была абсолютно ленивой. То есть если не направлять самому процесс и не ставить чёткие задачи, то тело формировалось с минимальным функционалом и скорее всего было бы очень слабым. А быть слабым — это неприемлемый для меня вариант, поэтому я, как только разобрался с функционалом, постоянно концентрировался на правильном формировании костной ткани и скелета, мышечных волокон и связок. Эта внутренняя система, отвечающая за построение тела, охотно подчинялась приказам, позволяя мне всего лишь задавать общее направление развития, но при этом не погружаться в химию происходящих процессов. Я посылал импульс о необходимости укрепления связок, потом мог наблюдать, как они постепенно укрепляются. Процессы эти были относительно не быстрыми, но так было даже удобнее — можно вмешаться и что-то по ходу скорректировать. В общем, не давал телу расслабляться. Есть при этом приходилось больше среднего. Самка, которую я всё чаще про себя называл «мама», не справлялась с моим аппетитом, используя всего лишь своё молоко, и подкармливала искусственным питанием, которое, впрочем, было вполне себе питательным.

В общем, всё, что я мог, это лежать, есть, спать, писать, какать и наблюдать, как самец и самка занимаются решением вопроса, который касался меня напрямую, хотя и не сказать, что был для меня принципиально важен.

Я уже немного начал понимать этот язык. Поэтому быстро вник в суть спора. Вот, например, прямо сейчас самец выслушивал очередную порцию аргументов от самки-мамы:

— Потап, ну нельзя называть близнецов Вячеслав и Дмитрий! Это вообще несерьёзно!

— Да я и не хочу их называть Вячеслав и Дмитрий! Это будут Славик и Димон. Нормальные пацанские имена.

— А чем тебе Арсений и Игнат не нравятся? Ты посмотри, что они означают! Арсений — мужчина, мужественный, а Игнат — от «огонь». Ну, классно же! Красиво.

— Галя, я как Потап очень хорошо знаю, что значит быть Игнатом. Это один хрен. Пусть парни растут с простыми именами. Если они чего-то добьются, то не из-за имени, а из-за мозгов.

— Ты не понимаешь силу имени…

— Если уж у имени есть какая-то сила, давай тогда сразу Зевсом и Гераклом назовём.

— Это вообще-то отец и сын, а у нас тут братья.

— Ну, тогда Гераклом и Конфуцием! Один будет сильный, другой умный.

— Ты правда готов назвать сына Конфуцием?

— А чего нет? Умный мужик был. Значит, Геракл нормально?

— Геракл — тоже не нормально!

— Славик и Димон!

— Арсений и Игнат!

К концу третьей недели у мамы появилось невзрачное изделие под названием «ключ от таёты», а у моих тел имена Славик и Димон. Официальная версия была, что это подарок за само наше появление на свет, но после вручения этой небольшой безделушки споры по поводу имени прекратились. Мама, правда, называла меня Димой и Славой, а вот самец, которого правильно было называть отцом или папой, всегда радовался, произнося эти два имени именно как Славик и Димон.

Надеюсь, эти имена самые обычные и внимания ко мне не привлекут.

Но это вопрос не очень актуальный. Сейчас главное как можно быстрее прийти в дееспособную форму. Я так увлёкся контролем за развитием тела, что чуть было не привлёк к себе совсем ненужного внимания. Дни проходили незаметно, я набирал вес в обоих телах. Сравнивать мне было не с кем и не с чем, но, вроде, я был полностью физически здоров. Никаких отклонений я не чувствовал ни в одном теле. Всё, на что я обращал внимание, — это то, насколько хорошо идёт развитие тела и старался учить язык, подслушивая родителей.

Я услышал, как мать с отцом стоят за дверью, но не придал этому огромного значения. Они часто заходили без всякой причины. Я проснулся, но лежал с закрытыми глазами.

— Встань возле кровати. Когда я включу свет, смотри внимательно! — прошептала мать.

— Ладно.

Интересно, что они задумали?

Отец зашёл и встал возле кровати. Сразу после этого включили свет. Я открыл глаза и посмотрел на отца. Подошла мать и достала бутылку с молоком. Я протянул руку в бутылке, показывая, что не против перекусить. Мать, вместо того чтобы дать мне бутылку, стала водить ей из стороны в сторону, потом убрала, потом показала снова. Я сначала принял манипуляции этой самки за игру, но её дальнейшие слова меня напрягли.

— Ты видишь, насколько синхронно они двигаются⁈ Глаза, руки. Я поднимаю бутылку, они поднимают правую руку абсолютно синхронно, опускаю — они тоже опускают, я показываю с другой стороны, они поднимают левую руку и тоже абсолютно синхронно. Так не бывает!

— Да, действительно необычно, — задумчиво ответил отец, — но я не думаю, что это что-то плохое. Просто они, возможно, вот такие похожие. Но реально очень необычно.

Вот паучье дерьмо! Я не должен отличаться от других хомо! А я расслабился! Я же должен показывать двух разных людей, а не одну личность в двух телах.

Я тут же стал шевелить ногами на одном теле и оставил их неподвижными в другом. Таким образом сбил эффект абсолютной синхронности.

Мама продолжила водить бутылкой, но я уже хотя и копировал свои движения, но делал это с разной амплитудой и скоростью.

— Ну, вот, больше я ничего такого не вижу.

— Ты редко за ними долго смотришь. А я, бывало, за час не могла отличий в движениях найти. Абсолютно одинаково действуют! Что сейчас они сбились, это, скорее, редкость. Обычно они вот совсем синхронные.

— Ладно, посмотрим ещё, но в любом случае не думаю, что это что-то плохое, — отец впечатлился, но не сильно.

Надо всё-таки быть осторожнее. Если я буду более тщательно смотреть за своим поведением, то больше не привлеку ненужное внимание. После этого дня я внимательно следил за тем, чтобы выглядеть как два отдельных независимо управляемых организма. Это было не сложно, когда ты грудной ребёнок, но на будущее надо тренироваться. Больше я совсем синхронных движений не допускал, и вскоре мать уже забыла об этом феномене.

Очень много информации об окружающем мире мне дало общение мамы с другими мамочками, которые выгуливали и выкатывали в колясках своих детишек в нашем дворе. Я узнал, в каком возрасте надо начинать говорить, когда надо начинать ходить, когда надо самому идти на горшок, когда надо сказать первое слово, и так далее. Это позволило мне не показывать свои сильно завышенные по сравнению с обычным ребёнком возможности, а демонстрировать хоть и быстрое, но в пределах нормы развитие.

Через восемь месяцев я начал ходить, в ожидаемые сроки порадовал маму словом «мама», сказанным Славиком, а папу словом «папа», сказанным Димоном. Я теперь уже не совершал ошибок и вёл себя очень осторожно, не допуская синхронности и всячески показывая, что оба моих тела — это два разных индивидуума. Я рос и осваивал окружающий мир. Смотрел на мир двумя парами глаз, слушал четырьмя ушами, переваривал пищу двумя желудками. Мать нас любила, отец тоже, друг друга они тоже любили. По местным меркам не такое уж частое явление, когда всё в семье настолько хорошо. Мне было не трудно быть хорошими сыновьями, уж что такое трудиться на семью, я знал очень хорошо. Я не знал, как сложатся у меня в целом отношения с этой хомо-цивилизацией, но конкретно эти люди мне нравились. Да и цивилизация эта ни моей расе, ни моей семье ничего плохого не сделала, так как находилась в искусственной изоляции, так что я не чувствовал себя врагом этим людям. Ещё выявился очень интересный факт — здесь вообще не знали о бестелесной форме существования, что очень странно. Подавляющее большинство людей так или иначе верило, что сознание — это функция тела и его часть. Оно зарождается вместе с телом и умирает вместе с ним. У нашей расы формикадо совсем не редкое явление, когда в теле оказывается существо с практически полной амнезией, но здесь, можно сказать, абсолютно все страдали полной потерей памяти, и при этом верили, что они родились вместе с телом. Странное место. Не удивлён, что другие хомо за ними наблюдают. Мне вот интересно, а как они эмоциональные стрессы улаживают, если считают, что ничего кроме тела нет? Химическими веществами? Бред. Не может же быть, что на любую фобию, депрессию или неоптимальное душевное состояние они реагируют химией. Хотя… только на этой планете такое и возможно. В общем, странностей тут хватает.

В детском саду я начал общаться с другими хомо в маленьких телах. Очевидно, что большинство из них страдали тяжёлой амнезией и ничего не помнили, что вместе с шоком, вызванным весьма болезненным входом в новое тело, делало их теми ещё психами и невротиками, но, поскольку тела у большинства были в порядке, они развивались и восстанавливались достаточно неплохо. Я тоже играл роль невротика, иногда в меру расстраивался из-за не купленных мне игрушек, немного подрался с мальчишками в своей группе. И даже был ими повержен. А чего бы и не быть; трое на двоих — расклад не в мою пользу. Вот только с самками у меня не получалось найти общий язык. Взрослых я уважал, и это было вполне привычное чувство. А с ровесницами я не знал, как себя вести. В моей семье формикадо Беты, или самки, всегда были чем-то, настолько высокостоящим, что я очень долго не мог себя заставить относиться к девочкам — маленьким самкам, — как к равным. И даже когда я это делал, я всё равно делал это через силу. Они были странные. Чем-то отличались от самцов. Найти с ними общий язык было трудно. Я и не искал. Другие малыши-мальчики часто тоже придерживались такой позиции.

Я развивался, как обычные дети, и всё было бы хорошо, если бы не один момент, который меня беспокоил. Я не знал, как дела у принца. Мы настолько спешили, что не оговорили, как будем искать друг друга. В принципе, найти принца было достаточно просто, я знал день и место его рождения, но как ребёнок, я не мог использовать эти данные для дальнейшего расследования. Поэтому оставалось надеяться, что у него всё в порядке.

В возрасте шести лет родители отправили меня в школу. Поскольку родился я в конце августа, то это тоже было абсолютно нормально. На первое сентября я двумя писклявыми детскими голосами выпросил у родителей дешёвенький смартфон, чтобы быть на связи и не теряться. Даже не один на двоих, а каждому. Поскольку отец у меня был владельцем небольшой айти компании, а изначально вообще программистом, то в силу, как он сам говорил, профдеформации не имел никаких комплексов на тему снабдить детей гаджетом. Плюс аргумент, что так безопаснее, сыграл весомую роль. С некоторых пор папа стал намного более серьёзно относиться к безопасности. До моего начала школьной жизни произошло несколько событий, которые этому весьма способствовали.

Началось всё с переезда. Мать после декрета решила не выходить на работу, а осталась домохозяйкой, так как проблем с деньгами в семье не было. Отец прекрасно зарабатывал, стабильно получая заказы из Америки и Европы. Я к своему удовольствию узнал, что мне повезло оказаться в семье с хорошим достатком. За пару месяцев до начала школы мы сняли большую квартиру в благоустроенном жилом комплексе в районе Северное Бутово, а до этого жили в Южном, или, как отец его ласково называл, Юбутово. Место мне понравилось. Красивая территория, рядом турники, брусья и прочие детские полосы препятствий. Территория огорожена. В общем, всё отлично. Кроме соседа.

На нашей лестничной площадке жил сорокавосьмилетний пенсионер. Крепкий самец, который судя по отличной спортивной форме не забрасывал тренировки. Во время переезда, когда грузчики заносили вещи, он подошёл знакомиться. Представился Николаем Сергеевичем, бывшим сотрудником. Сотрудником чего, было не понятно, но общался этот самец надменно и после третьего комплимента в адрес красоты моей матери вызывал стойкую антипатию у всей нашей семьи. Он сообщил, что живёт один и пригласил нас в гости. Причём смотрел в этот момент только на мать. Отец напрягся, но обострять не стал. Ездил этот Николай то на Порше Панамера, то на Кайене, что означало, что он совсем не простой бывший сотрудник совсем не простых служб. Эти выводы отец сделал после непродолжительных наблюдений за соседом. Со мной этот индивидуум вёл себя так, будто меня нет, на мои вежливые «здравствуйте» отвечал, только когда мама была рядом, а так не замечал. Ну, бывают особи неприятные, но если они в чужую жизнь не лезут, то и ладно. Носят они в себе мешок с кислотой — пусть носят, главное, чтобы других ею не поливал.

А этот тип всё-таки решил влезть в нашу жизнь.

Он очень быстро сообразил, что отца часто нет дома, а красивая соседка сидит одна с двумя близнецами. Стал подлавливать её на площадке, когда она выходила по делам или возвращалась. Ему-то что? Сидит дома, никто его работать не заставляет.

Мать пожаловалась отцу, что Николай слишком навязчиво и слишком часто с ней пересекается. Отец пошёл и поговорил с соседом, как он думал по-хорошему. Просто зашёл и попросил его не общаться с его женой, так как ей это неприятно. Я был в курсе, так как не отправился гулять, как озвучил родителям, а спустился на этаж вниз и, когда отец пошёл общаться, поднялся и стал подслушивать. Николай сказал, что без проблем, что ничего такого у него на уме не было, но я даже через этаж понял, что он врёт. Отец не понял, а может не подал виду, а я же со всей очевидностью осознал, что у моей новой семьи проблемы.

Когда через два дня отца избили, и он с переломом обеих рук и сотрясением мозга отправился в больницу, я понял, что проблема обострилась.

Буквально на следующий день, как это случилось, мама позвала нас в магазин. Мы стояли втроём на лестничной площадке и ждали лифта, дверь соседа открылась, и он зашёл с нами в лифт.

— Слышал, с твоим супругом несчастье случилось, Галя, — беззаботно улыбаясь проговорил сосед.

— Мы с вами на ты не переходили, Николай Сергеевич. И откуда вы знаете, что случилось?

— Да, слухи ходят. У меня же знакомые в разных службах работают. Связей много. Ты бы осторожней сама по улицам ходила. Район неблагополучный у нас, оказывается. А вообще, приходи в гости ко мне сегодня вечером, я расскажу, какие правила безопасности в нашем районе и как их соблюдать. Ведь если правила соблюдать, то ни с кем ничего не случится, ни с тобой, ни со Славиком и Димоном твоими, муж из больницы целым и невредимым выйдет.

— Вячеславом и Дмитрием, — произнёс Славик.

— Славик и Димон для друзей, — добавил Димон.

— Резкие они у тебя парни, с такими чаще всего неприятности происходят. Сегодня вечером жду.

Последнюю фразу он сказал вообще без улыбки приказным голосом.

Мать стояла в шоковом состоянии и ничего сказать не могла. Конечно, слабовата у неё психика — всего лишь от слов в такой стресс впадать. Пусть это и угроза, но времени для раздумий полно — вполне можно ситуацию решить. Но мать, видимо, настолько расклеилась, что перестала быть человеком, который может что-то решать. Отец в больнице без сознания, мы мелкие и такой резкий наезд от соседа. Всё вместе её очень сильно выбило из равновесия. Из лифта и до магазина, скорее, мы вели её за руки, чем она нас. Николай даже не стал с нами из подъезда выходить, сразу обратно на лифте поехал.

После магазина мать вообще расплакалась. Я стал на два голоса её успокаивать, при этом старательно не спрашивая, что случилось. Шестилетним сыновьям она бы такое точно не рассказала. Но что-то надо было делать. Судя по тому, что мать ничего не предпринимала, она вполне возможно рассматривает вариант реально вечером пойти к этому Николаю. А если такое произойдёт, то душевное здоровье матери ухудшится в разы. Соседу было абсолютно плевать на то, что у нас всё хорошо и мы никого не трогаем. Он ради каких-то своих интересов хотел разрушить мою семью.

Но, это он, конечно, зря с нашей семьёй стал в свои игры играть. В своей семье формикадо я по праву считался одним из лучших защитников семьи. Так что добро пожаловать на войну, соседушка! Моя семья формикадо не вела захватнических войн, не пыталась отрезать у кого-то новые территории, не старалась вступать в конфликты. Ну, последние пару тысяч лет. Так-то понятно, что новые территории сами по себе не появляются. Но так или иначе, мы давно в серьёзных войнах не участвовали. Так почему же я потерял сотни тел в боевых операциях? Почему наша каста бойцов вторая по численности после рабочих? Почему наши учёные и аналитики постоянно держат усы по ветру, и мы постоянно тратим огромные средства на закупку и разработку новейшего оружия и лучших защитных систем? Почему всегда есть вопросы, которые должны решаться силой? Ответ, как ни странно, неплохо сформулировал Льюис Кэррол, чью «Алису» я прочитал самостоятельно совсем недавно. «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!» Чаще всего у меня были стычки с арахнидами, что б они своей отрыжкой подавились. Вот реально те ещё хитрые твари. На втором месте были хомо. Вроде и не воюем, но боеприпасы куда-то расходуются, тела уничтожаются. Такой вот у нас странный «мир» с окружающими расами. Чего греха таить, и между семьями формикадо конфликты бывают, но меня больше на внешних фронтах держали. Со своими у нас специальный отдел разбирался, а я больше по арахнидам специалист. Так что, прожив практически всю сознательную жизнь в армии, я совсем не удивился факту враждебного юнита в окружении. Чтобы у тебя всё было хорошо, ты должен побеждать тех, кто хочет, чтобы у тебя всё было плохо. В вакууме хорошо не бывает. Враги были, есть и будут, и, если ты хочешь выжить, их нужно уметь уничтожать. Достигая своих целей, всегда переходишь кому-то дорогу. Отец, я уверен, эту истину знал, раз неплохо выруливал достаточно сложный бизнес, но мама не была бойцом. В общем, этой семье бойцов не хватает. И сейчас особенно.

То, что я задумал, конечно, могло повредить моему инкогнито, привлечь ненужное внимание, но атака на семью, атака на самку — я не мог заставить себя сейчас относиться к происходящему, как к «странному поведению хомо». Я уже почти семь лет сам хомо. И конкретно эти хомо, мои родители, ничего плохого мне не сделали. Мало того — они меня любят. Так что правильным будет их защитить. Они уже даже не хомо для меня, они люди.

— Мам, сходи на тренировку. Ты всегда говорила, что там успокаиваешься. Тебе лучше на улицу выйти, — Славик сочувственно смотрел, а Димон увещевал мать. Мне было нужно, чтобы мама ушла из дома.

— Мам, если не знаешь, что делать, иди на тренировку, там что-то придумаешь! — присоединился Славик. — Часок побегаешь и успокоишься!

— Вы чего это меня из дома гоните? — мама отвлеклась от печальных дум. — Я к папе собиралась в больницу после обеда, может, в себя придёт.

— Мы не гоним, но мы видели, что у тебя всегда настроение поднимается, когда ты на тренировку сходишь. Если мы можем тебе настроение поднять, то оставайся. Но лучше сходи на тренировку, потом к папе иди.

Я был уверен, что, глядя на нас, мать только больше будет думать, что с нами сделает страшный сосед, так что сейчас мы ей настроение не поднимем точно.

В принципе, я предлагал нормальное решение. Пойдёт проветрится. Что-то сможет придумать. Решений куча. Можно уехать из этой квартиры, можно из города, можно даже из страны. Мы прямо сейчас можем взять и уехать, забрав отца. Если сосед реально имеет силовые ресурсы, то тактическое бегство — это абсолютно нормально. Но мать была не боец от слова совсем. Скорее, она согласится дать собой воспользоваться, чтобы защитить нас. Сосед всё правильно рассчитал. У женщины уже стресс после нападения на мужа, потом эти внезапные угрозы. Мало времени на принятие решения. Это вообще-то способ морального давления на допросе, а не в мирной жизни, но сосед вот пользуется и не стесняется. Из местной терминологии его неплохо характеризует термин «мудак». В общем, ситуацию буду решать я.

Мать быстро поняла, что дома у неё настроение лучше не становится. Она позвонила в больницу, убедилась, что отец пока так и не пришёл в себя. Так что она собралась и пошла на тренировку, вернее, на пробежку, как я ей и советовал. Благо до вечера ещё почти целый день.

Проводив её взглядом из окна, я посмотрел, как с ней увязался наш дворовый пёс Тузик, которого в своё время приютили охранники, а сейчас он был любим не только ими, но и почти всеми детишками нашего жилого комплекса. Мама ласково потрепала немаленького Тузика по холке, и они вместе скрылись за углом здания. Я же посадил Славика и Димона на диван и стал думать, не упускаю ли я чего-то. Если есть время на подумать и на подготовиться, значит, надо думать и готовиться. Но ничего нового я не придумал. Должно получиться.

Глава 4

Славик и Димон встали с дивана, вышли из квартиры, не закрывая дверь на ключ, несколько минут постояли на лестничной площадке, внимательно прислушиваясь к звукам в соседних квартирах, после чего подошли к двери соседа и аккуратно постучали.

Николай Сергеевич открыл дверь и увидел перед собой двух соседских пацанов. Почему-то те были в одних трусах и шлёпанцах. Лето, но сегодня не так уж и жарко. Мальчишки стояли и немного растерянно смотрели на него, активно переминаясь с ноги на ногу. Как только дверь открылась чуть шире, они сразу проскочили мимо Николая Сергеевича внутрь квартиры, будто так и положено, после чего один из них, то ли Славик, то ли Димон, сбивчиво и торопливо начал объяснять:

— Николай Сергеевич, мама ушла на тренировку, а мы гуляли без ключей, можно мы в туалет сходим у вас! Мы быстро! А то очень хочется!

— А на улице поссать вы не можете? — Николай Сергеевич не горел желанием пускать нас дальше.

— Мы не поссать! Нам очень надо! Мы съели что-то не то! — перебивая друг друга заголосили пацаны.

Николай Сергеевич понял, что просто так от нас не избавиться, прикрыл входную дверь и показал рукой в сторону туалета. Пацаны глазели во все стороны. В сторону туалета пошли оба, скинув при этом резиновые шлёпанцы. Когда один зашёл в туалет, другой направился дальше по коридору.

— А это кухня у вас? — внезапно спросил он.

— Да, — коротко и не скрывая раздражения ответил Николай Сергеевич. Что за манеры? Пришли в сортир, а лезут на кухню. Лицо Николая Сергеевича не скрывало отношения к пацанам.

— А можно посмотреть? — спросил мальчишка и с выражением дикого интереса, не дожидаясь ответа, скрылся за кухонной дверью.

Николай Сергеевич понял, что потерял из виду обоих незваных гостей, и двинулся на кухню. Когда он прошёл по коридору, то обнаружил, что близнец вытаскивает из деревянной подставки кухонные ножи. Ловко вытащив четыре, от самого здорового до маленького, он схватил в каждую руку по два и спокойно направился к Николаю Сергеевичу. Тот напрягся, весь его пусть и недолгий, но тем не менее боевой опыт говорил, что идущий навстречу человек с ножами опасен. Тем не менее хозяин видел перед собой ребёнка, который по какой-то необъяснимой причине решил своровать его ножи. Лицо парнишки было совсем безобидным, добрым и немного глуповатым.

— А вы не космонавтом раньше работали? — вопрос из-за спины заставил Николая Сергеевича дёрнуться и резко обернуться. Пацан, забежавший в туалет, оказывается, уже вышел и стоял за его спиной. Мальчишка своим вопросом и неожиданным появлением переключил внимание на себя, заставив забыть о его братце с ножами. И как только этот мелкий успел все дела сделать?

Тут Николай Сергеевич резко осознал, что в происходящем всё очень неправильно. Малец вышел, не сделав в туалете ничего, он там пробыл всего несколько секунд и спустил воду, чтобы было не слышно, как открывается дверь. Николай Сергеевич успел понять всё произошедшее, но ещё не успел сделать выводов. Он смотрел на задавшего странный вопрос парня, который в ответ очень спокойно и пристально смотрел прямо в ему глаза. Из-за этих гляделок Николай Сергеевич не сразу обратил внимание, как мальчишка протянул руки в стороны и поймал два брошенных ему ножа сразу за ручки. И тут глаза, да и вообще всё лицо мальчишки изменили выражение.

Сейчас Николай Сергеевич смотрел в глаза убийцы. Маска детской наивности в мгновение слетела с лица этого существа. Нельзя сказать, что на нём исчезли эмоции. Убийца определённо испытывает эмоции. Эмоции убийцы. Жрец испытывает эмоции, рассекая острым ножом тело жертвы на алтаре. Солдат расстрельной команды испытывает эмоции, нажимая на спусковой крючок. Палач испытывает эмоции, опуская топор на шею преступника. Просто тот, на кого направлены эти эмоции, уже не может описать, каково это — чувствовать на себе эмоции убийцы. Но если бы Николая Сергеевича спросили, на что это похоже, он бы, наверное, смог объяснить.

С Николаем Сергеевичем прощались. Он был здесь в мире живых, дышал и ощущал этот мир, но во взгляде совсем недетских глаз была твёрдая уверенность, что настала пора со всем этим попрощаться. И ничего с этим не сделаешь. Абсолютная предопределённость. Это точно не была ненависть. Когда испытываешь ненависть, с жертвой не хочется расставаться, наоборот, хочется приблизиться вплотную и терзать, мучить, заставить страдать, хочется видеть и чувствовать чужую боль, а тут Николая Сергеевича просили покинуть этот мир. На него смотрели, как на фигуру, которую пора убрать с доски. Его убирали. Убирали насовсем.

Николай Сергеевич понял это, но не успел принять. Принять такое тяжело, особенно если перед тобой маленький ребёнок. Николай Сергеевич не знал, что делать. Он растерялся. Он не был к этому готов. У него были совсем другие планы на этот день и на эту жизнь. А тут перед ним малыш с ножом и взглядом профессионального убийцы.

Этот малолетний маньяк сделал шаг по направлению к хозяину квартиры. Николай Сергеевич инстинктивно шагнул назад, отступая от чудовища, ещё недавно бывшего безобидным мальчиком. Но шаг назад от одного близнеца означал шаг по направлению к другому.

— Ребят, вы чего удума… АААААА!!! — сменить осмысленную речь на безумный крик боли Николая Сергеевича побудила резкая боль в самой верхней части левого бедра с внутренней стороны. Как раз там, где находилась бедренная артерия. Мелкий ублюдок, который стоял сзади, пользуясь тем, что его брат отвлёк на себя всё внимание, смог как следует размахнуться и глубоко вогнал лезвие в ногу, не остановился на этом и продолжил резать плоть быстрыми пилящими движениями.

В мгновение обезумев от боли мужчина попытался развернуться и схватиться за нож, но другой близнец будто этого и ждал. До этого он просто медленно приближался, делая страшное лицо, а стоило его брату нанести удар со спины, он, ускорившись за долю секунды, вогнал свой нож в самый низ живота своей жертвы. Такого мощного удара вообще не ожидаешь от ребёнка. Узкое с отличной заточкой лезвие на всю длину погрузилось в тело Николая Сергеевича.

Никто не знает, какие мысли посещали Николая Сергеевича в последние секунды жизни. На одних звериных рефлексах он смог оттолкнуть того близнеца, что сзади, но тот, что был спереди, неожиданно высоко подпрыгнул и вогнал самый маленький из ножей колющим ударом в горло, после чего, используя вес своего тела, потянул нож в сторону и вниз. Орать Николай Сергеевич больше не мог. Стоять на ногах тоже. Упав, он пытался ползти в сторону двери, но его хватило на несколько конвульсивных движений. Артерия на шее и бедренная артерия были повреждены, да и близнецы не остановились, продолжая наносить расчётливые удары в жизненно важные места со скоростью швейных машинок. Не прошло и нескольких минут после звонка в дверь, как сердце хозяина квартиры остановилось окончательно и бесповоротно.

Я смотрел на свой первый труп на этой планете и пытался успокоить разбушевавшуюся эндокринную систему. Гормоны бушевали. Оба тела трясло. Это мой первый бой и первая победа. Но цель была не победить этого хомо в бою, а защитить свою семью. Я сделал часть работы, теперь закончу остальное.

Надо зачистить все следы и можно уходить. Оставив Димона протирать все места, которых мы коснулись, моющим средством, я отправил Славика осматривать квартиру пенсионера. Большая спальня, кабинет, гостиная, гардеробная комната и ещё две комнаты без определённого назначения — просто чтобы были, видимо. Везде дорого-богато. Вместо перчаток я использовал надетые на руки мусорные пакеты. Я не мог устроить планомерный обыск, времени не было на это, но не планомерный, а просто обыск, я всё-таки устроил. При этом особо не пытался быть осторожным. Вываливал всё из коробок и папок на пол, сложенные вещи в гардеробной тоже стаскивал с полок. В итоге нашёл что-то типа тайника как раз в гардеробной — в обувной коробке было несколько пачек долларов. Пригодится, берём. В ящике стола в кабинете обнаружил большой пакет измельчённых сушёных листьев, что это и зачем было не понятно. Чай? Там же нашёл белый порошок. Ага, вот порошок — это, похоже, наркотики, значит и листья, скорее всего, тоже наркотики. Что ещё тут? Компьютер запаролен. Жаль.

Хотя камер я на нашей лестничной площадке не видел, да и на домофоне в квартире соседа камеры не было, это не означает, что их нет в квартире в принципе. Так что я раскурочил компьютер, выдрав оттуда всё, что может хранить информацию. Если что-то и писалось куда-то, то я это забрал. Осмотрел, что мог, на предмет проводов, не нашёл ничего подозрительного. Судя по тому, что я так и не нашёл оружие, я не нашёл и основной тайник, но продолжать здесь оставаться уже было опасно.

Тело занёс в туалет.

Немного подумав, открыл все окна, включая балконные, стараясь при этом скрываться за шторой или жалюзи. Открыл балконную дверь. Когда будут искать убийцу, пусть ещё будет версия, что убийца проник через окно. В итоге всё равно казалось, что какие-то мои следы могут остаться незамеченными, но я понимал, что это обычное волнение. Всё я сделал чисто. Вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Замок защёлкнулся. Теперь дверь либо ключом открыть, либо выламывать. Будем надеяться, что соседи из двух других квартир на этаже прямо сейчас в дверные глазки не смотрят. Но я никого не слышал, так что вряд ли. Рабочий день, большинства нет дома, вероятность, что меня заметят, минимальная.

Забежав в свою комнату, я припрятал под матрас деньги и детали компьютера. Снял трусы и спрятал в мусорный мешок. Позже надо будет придумать, куда это деть, а сегодня пусть полежит под матрасом. Побежал в душ, одновременно помыл оба тела в душевой кабинке. Мелкие тела, место было. Осмотрел свои тела со всех сторон — чисто. Вышел, переоделся. Резиновые шлепки отмылись идеально.

Вскоре пришла мать. В мрачном настроении. Собственно, интересно, что она себе решила. Если её этот Николай своим шантажом раздавил, она вечером попытается уложить нас спать, а сама попробует сходить к нему «в гости», но есть вероятность, что мать не сдалась. Тогда она должна предложить какой-то план. Я делал вид, что спорю сам с собой за возможность играть на отцовском компьютере, мало того, что я с собой спорил, я даже перешёл к делу и начал с собой бороться. Мама сходила в душ, после чего подошла к нам и строго объявила:

— Хватит драться, бездельники! Собираемся и едем к бабушке!

Отлично! Эту самку не так просто сломать! Сейчас я был горд за свою хомо-мать. Славик и Димон с воплями «Ура!!! Мы едем к бабушке!!!» стали носиться и собирать вещи.

— Вы чего такие радостные? Вы же её не любите особо! — удивилась мама.

— Сегодня любим! — практически синхронно ответил я.

— Хватит орать тогда, собирайтесь.

У бабушки мы пробыли неделю. Всю эту неделю мама заставляла нас сидеть дома, и сама практически не выходила, но была на связи с отцом и вообще развела бурную деятельность. Деньги были, поэтому она договорилась о круглосуточной охране его в больнице. Больницу отец тоже сменил на платную. Потом был звонок от соседки, которая сообщила маме, что наш сосед убит. Мама офигела, конечно, от таких новостей. Пообщалась с папой. Решили никому не сообщать о конфликте между нами и Николаем Сергеевичем. Кончилось наше заточение вскоре после прихода полицейского, который попросил маму ответить на несколько вопросов. Мама ответила. Причину переезда к маме объяснила тем, что после нападения на мужа боится быть в небезопасном районе. Какое-то время родители действительно подумывали переехать, но в итоге решили остаться.

Мы вернулись в нашу квартиру, куда вскоре приехал и загипсованный отец. Вплоть до первого сентября мать таскали на допросы, но у следствия никак не срасталось в чём-то её обвинить, так как она практически целый день была вне дома, и камеры жилого комплекса это прилежно фиксировали. Да, подозрительно, что мы уехали к бабушке в день убийства, но так получилось. Нас тоже опросили по одному, мы сказали, что мама была с нами, собиралась, никуда кроме как в магазин и на тренировку не уходила. Бегая мать не раз попала на камеры, так что всё сходилось. Что убийцами можем быть мы, никто не подумал. Нас, конечно, можно было бы заподозрить, так как очень детальный анализ ранений мог показать углы нанесения ножевых ударов, но я соседа так порезал, чтобы было не очень понятно, какие удары были первые, какие вторые. Несколько десятков ножевых ранений — просто чтобы были. Пару ударов я спциально нанёс в грудину, пробив её. Ребёнок моего возраста так бы не сумел. В итоге никаких обвинений в мамин адрес не последовало. Повезло, что камер, снимавших вход конкретно в наш подъезд, не было, консьержки у нас нет, соответственно, кто угодно мог зайти и выйти незамеченным. Вот на кого-то незамеченного все и думали.

В общем, свой первый день знаний я отметил с отцом, который не мог шевелить ни одной рукой и пил в ресторане соки через трубочку, отказавшись от еды, — не хотел, чтобы мама на людях кормила его с ложечки, и мамой, которая наконец начала отходить от всего этого стресса. Настроение было хорошее. Отец в итоге плюнул на то, как он будет выглядеть со стороны, и заказал спагетти, а мы с мамой помогали ему есть. Это было весело и совсем неаккуратно.

А что касается школы, то я решил присмотреться к одноклассникам, которых было двадцать два человека, и вести себя скромно. Я как близнецы и так привлекал к себе намного больше внимания, чем средний школьник. Но в целом, вроде, обычный класс.

Моей первоочередной задачей было найти принца. Теперь с личными смартфонами сделать это было намного проще. Я сделал себе страничку в соцсети, наврав про возраст, но указав реальный день рождения. Плюс к этому я примерно понимал, как я смогу найти принца, не привлекая внимания.

Я завёл себе аккаунты во всех соцсетях, и везде так или иначе вписал фразу «лом, пронзающий стены», при этом не особо выделялся на фоне тысяч совершенно безумных фраз, над которыми ржали или которые считали умными другие первоклашки. Но сколько я ни искал «весёлый кирпич», ничего не нашёл. Если не получится найтись через соцсети, то буду искать через роддом. Как это сделать, будучи ребёнком, я не знал, но само по себе это не было серьёзной проблемой. Не такие уж секретные это данные — кто родился такого-то числа такого-то года. Как-нибудь решу.

Но раз принца я сейчас найти не могу, то остаётся заниматься самосовершенствованием. Меня впереди ждут серьёзные испытания, и глупо будет не сделать всё возможное, чтобы стать сильнее. И тут меня радовали перспективы.

Тело хомо имело огромный потенциал развития. С помощью встроенной в это тело системы, отвечающей за развитие, я мог менять его настолько сильно, что дух захватывало от перспектив! В моей расе изменения закладывались на генном уровне, но потом тело росло по определённым шаблонам и могло стать более эффективным только за счёт тренировок. Я мог управлять многими процессами, но принципиально изменить структуру тела, возможности не было. Здесь же в теле хомо я мог творить практически что угодно: захочу — выращу себе двухметровые тела с весом в сто пятьдесят килограммов, захочу — остановлю рост и стану карликом. Мог с одним телом сделать одно, с другим другое. Как в фильме «Близнецы» со Шварценеггером и Де Вито. Кстати, этот фильм по очевидным причинам в нашей хомо-семье любили. Но я не хотел делать тела сильно разными. Так же мне было совсем не понятно, почему на этой планете человеческие тела стареют и умирают, они вообще были не приспособлены для этого. Их встроенная система регулирования, которая очень хорошо мне подчинялась, позволяла без проблем поддерживать форму бесконечно долго. Ну или, может, мне так казалось. Но во всяком случае больше трёхсот лет запас у тела был точно. На развитых планетах хомо такой вещи, как старение не существовало, насколько я знал. Здесь же все жили лет по шестьдесят-восемьдесят.

Вопросы ребёнка не привлекают много внимания, поэтому я потратил время, чтобы с родителями прояснить некоторые моменты. В итоге понял, что никто осознанно построение тела контролировать не может. То есть хочешь стать сильнее — тренируйся, спи, питайся. Хочешь быть быстрее — делай тоже самое. Но вот дать системам организма приказ отстроить выносливые мышцы и крепкие связки не мог ни один хомо. На этой планете. Те хомо, с которыми меня сводила судьба по роду моей деятельности, были намного более развитыми, а супер-хомо — так вообще что-то особенное. А мне нужно готовиться противостоять именно инопланетным хомо, включая суперов, а не местным инвалидам.

После долгих размышлений я принял решение развивать свои два тела не одинаково, но и не делать их чересчур отличающимися друг от друга.

Димон будет более мощным с упором на силу, Славик будет более скоростным и ловким. Вес Славика на пике формы оставим на уровне восьмидесяти килограммов, а Димона подниму до девяноста или даже ста. Посмотрим. Пока рано такие глобальные изменения вызывать, Славик и Димон ещё дети.

План выработался, но мне для его воплощения нужно было тренироваться, а с этим у меня были сложности. Я намного превосходил любого ребёнка по скоростно-силовым показателям. Даже не намного, а невероятно. Начни я тренироваться в полную силу, сразу бы привлёк кучу ненужного внимания. Значит пока силу и скорость я тренировать на людях не могу, а вот ловкость вполне возможно. Тем более, что именно в этой области у меня было не всё гладко. Несмотря на то, что я уже почти семь лет в теле хомо, у меня то и дело были странные ситуации, когда контроль тела сбоил. То я пытался перевести вес тела на задние конечности или, чтобы сделать шаг вперёд, делал шаг вбок, не говоря уже о постоянных попытках пошевелить усами. Да даже челюсть, которая всего одна (так-то считается, что у человека их две, но шевелится-то по факту только одна!) и ходит она только вверх-вниз, это вообще меня дико бесило. В общем, с координацией нужны были тщательные тренировки.

Я постарался изучить как можно лучше этот вопрос, после чего пришёл к родителям с предложением. За ужином я через Димона озвучил, чего хочу.

— Пап, мам, отдайте нас на гимнастику.

— Это кто из вас это решил? Чья идея? — поинтересовался отец.

— Мы оба посмотрели, нам нравится.

— У нас же нету здесь в Бутово гимнастических залов, — вступила в беседу мать.

— Будем ездить на метро.

— На метро вам рано пока одним ездить, — это уже отец.

Родители думали, что у них есть шанс не согласиться… Ха. Ха. Ха. Через двадцать минут нытья и заранее подготовленных аргументов мама была готова возить нас на тренировки, а отец всё это поддержал.

Отлично!

Так я вошёл в следующий этап моей жизни на этой интересной планете. У меня появилось намного больше свободы в перемещении, в доступе к информации, в развитии. В школе я стабильно получал хорошие оценки, стараясь, чтобы Славик немного отставал по гуманитарным предметам, а Димон по математике. В семье всё было хорошо, больше серьёзных проблем не возникало. Также, как ни странно, за все эти годы так и не проявились преследовавшие нас силы хомо. Принц говорил, что они не будут действовать тайно, если им нужно что-то найти, но тем не менее никакого видимого присутствия инопланетных сил не было. Базы, которые мы засекли с орбиты, действовали тайно, и я пока не видел никаких признаков их присутствия. Но то, что я не видел преследователей, ещё не означало, что их не было. Я не мог проверить, нашли угнанный нами корабль или нет, а также не мог проверить, нашли припрятанный нами груз или нет. Иногда меня посещала мысль, что наши преследователи уже давно откопали груз, и теперь всё просто теряет смысл. Никто не будет нас искать, мы никому не нужны. Моя семья списала нас с принцем в потери, преследователи получили всё, что им надо, мы просто никому не интересны. Я гнал эти мысли, но они приходили снова и снова. Рано или поздно мне придётся проверить наши тайники, чтобы убедиться, что всё это не зря. Эх, как же мне не хватает принца! Его спокойные рассуждения приводили и мои мысли в порядок.

Ведь какой у нас был план? В первую очередь спрятаться так, что нас невозможно будет найти. Выполнено и перевыполнено. Мы же даже сами не могли предположить, что окажемся в детских телах. Далее необходимо социализироваться. В процессе, но можно сказать, что тоже сделано. Далее — достичь определённого социального статуса и накопить достаточно ресурсов, чтобы можно было позволить себе не отвлекаться на житейские проблемы и полностью посвятить себя проекту по угону корабля хомо. Где находятся базы инопланетных хомо, мы знали, но как получить туда доступ и вдобавок угнать их корабль — это было, конечно, сложной задачей. Но если дробить сложную задачу на последовательность более простых, то всё становится реальным. В общем, программа минимум нами выполнена. Груз спрятан на планете. Не факт, что в надёжном месте, но поскольку у него нет особых примет, то никаким сканером его не найти.

В общем, совсем острых задач или проблем на повестке дня не стояло, поэтому я старался как следует готовить себя к будущим ситуациям. Что ситуации будут, сомнений у меня не было. Одним из главных моментов, на которые мне постоянно приходилось делать упор в своём существовании, это незаметность. Незаметность означала, что я должен привлекать ровно столько внимания, сколько большинство, и ничем от этого большинства не отличаться. Это становилось всё сложнее и сложнее. Основных причин этой сложности было две. И по достижению мной пятнадцатилетнего возраста обе по сложности из рабочих задач перекочевали в категорию достаточно серьёзных проблем.

Первая проблема, не самая сложная, состояла в том, что я постоянно модернизировал свои тела и всё больше по способностям отдалялся от обычного хомо. Например, восприятия. После определённых изменений я стал намного более чувствительным к любым звукам, мог услышать тихую речь с очень далёкого расстояния. Путём тренировок я развил способность очищать нужные мне звуки от шумов. Например, если мне нужно было послушать разговор двух человек на другой стороне оживлённой улицы. Сейчас я вполне мог это осуществить. Моё зрение позволяло читать книгу с расстояния до двухсот метров, мог бы и дальше, но тогда требуемые органические изменения глаза стали бы привлекать внимание. Также я мог фиксировать малейшие движения и сопровождать взглядом движение очень быстрых объектов, что является невероятно важным условием для хорошей реакции. Даже если тело способно быстро двигаться, без быстрых восприятий это бессмысленно. Когда я оставался в своей комнате один, то был рад любой залетевшей мухе. Она сразу становилась объектом тренировки. Поймать, отпустить, снова поймать, снова отпустить, поймать руками Славика, наблюдая глазами Димона, и наоборот, ну и в итоге прихлопнуть двумя правыми руками стоящих лицом друг к другу тел. Мне важно было не просто управлять каждым телом по отдельности, но и настраивать их взаимную работу, синхронность и асинхронность. Получалось неплохо. От фантомных ощущений тела формикадо я полностью избавился и сейчас уверенно управлял двумя человеческими телами. Вообще, можно сказать, что я, наконец, чувствовал себя комфортно в телах хомо.

Поначалу печально было обнаружить, что обоняние практически неразвито в человеческом теле. Пришлось уделять много внимания развитию этого очень важного восприятия. Это было не просто, так как пришлось с нуля выращивать нужные рецепторы и встраивать их в нервную систему. Пусть и не быстро, но я это сделал и настроил, чтобы всё работало как надо. Пришлось немного расширить чувствительную область внутри ноздрей, но теперь я мог распознавать намного больше запахов, чем человек, а поворачивая голову и отслеживая потоки воздуха, мог быстро определить направление, откуда идёт запах. Тактильные восприятия наоборот были очень неплохо развиты. Тут я всё оставил без изменений.

И это только восприятия. Внутренние органы, отвечающие за обмен веществ, регенерацию, построение мышц, соединительной и костной ткани, значительно увеличили свою эффективность. Мышечные волокна теперь создавали намного большее усилие, чем у базовой модели. Кости повысили прочность и упругость в разы. Отравить меня тоже намного сложнее, чем обычного человека. И это просто за счёт того, что я мог контролировать процесс построения тела, давая чёткие задачи некой управляющей всем процессом системе. Почему-то люди ничего о такого рода возможностях не знали, из-за чего испытывали бесчисленное количество трудностей. Тренировки помогали освоить все изменения и адаптироваться к ним. Гимнастика тут очень помогла, я «на законных основаниях» оброс мышцами, оба моих тела выглядели очень неплохо по человеческим меркам. В четырнадцать лет я понял, что свою задачу гимнастика выполнила, и бросил занятия, переключившись на боевые виды спорта. Славик и Димон извинились перед тренером, но поскольку никто из них особых успехов не демонстрировал, то тренер особо и не переживал. Я отправил Славика изучать рукопашный бой, а Димона борьбу. В итоге за год занятий в разных секциях близнецы начали ощутимо различаться на вид. Димон, как и планировалось, стал массивнее, а Славик выглядел более лёгким.

С момента, как я пошёл в школу, и до сегодняшнего дня мои девизом было сдерживаться. Сдерживать силу, сдерживать скорость, сдерживать знания, сдерживать слова. Эмоции… Их не то, чтобы надо было сдерживать, их надо было показывать адекватно образу ребёнка. Переживать и волноваться по пустякам, игнорировать важные вещи. Тупить в очевидных вопросах, принимать глупые решения. Проявлять безответственность, подводить родителей, забывать выполнять обещанное. Я должен был отыгрывать обычных детей со всеми их обычными странностями, а не вундеркиндов. Также приходилось поддаваться на манипуляции, не замечать нелогичностей. Всё приходилось делать через некий умственный фильтр «а как это воспримут другие». Это утомляло. Только редкие тренировки, когда я брал лапы и макивару и уходил в парк, позволяли работать не сдерживаясь. Если не стоять близко к моим телам, то зритель силу удара толком не увидит. Правда, один раз я неудачно поставил Славика с макиварой и, влепив что есть дури по нему ногой Димона, наблюдал полёт своего тела на несколько метров с последующим ударом спиной о дерево. Выглядело, как в лучших традициях азиатских фильмов про волшебное кунг-фу. После этого удвоил осторожность. В общем, это сдерживание меня подбешивало, но пока было терпимо.

На тренировке приходилось, чуть ли не зевая, наблюдать, как в голову летит кулак, при этом делать вид, что не успел среагировать, и пропускать удар. Проводя бросок, надо было опять же делать вид, что сильно напрягаешься и аккуратно опускать соперника, а не впечатывать в пол с силой. В общем, театр одного актёра за полным отсутствием аплодисментов от благодарных зрителей. Бросать тренировки борьбы и рукопашного боя я ближайшее время не хотел, так как приобретал очень ценный опыт, который самостоятельными тренировками, я бы никак не получил из-за очень непривычной для меня анатомии. Правильная постановка удара, сочетания ударов в серии и прочее — всё это было очень ценно. Тоже самое в борьбе.

Той ещё задачей было научиться одновременно говорить двумя телами. Это реально было сложно, так как если саму речь я ещё мог контролировать параллельно в обоих телах, то вот раздваивать мыслительный процесс, чтобы держать темп беседы и не тупить — это было сложно. Но и это путём тренировок решилось без проблем. Плюс Димоном я отыгрывал образ молчуна.

В общем, моя первая проблема — это постоянное скрывание способностей моего тела. Я справлялся, хотя это и становилось все сложнее. Надо просто было быть как можно менее заметным. А вот вторая проблема требовала уже активных действий.

Глава 5

Вторая проблема возникла в результате того, что, пытаясь вести себя как человек, я во многом действительно стал человеком. А человек — как и формикадо — существо социальное. Ведя социальную жизнь, приходится обзаводиться связями, с кем-то дружить, с кем-то враждовать, кого-то поддерживать, кого-то — пусть всего лишь на словах — атаковать.

Я решил, что безопасно будет ориентироваться на большинство, которое поддерживало социальные вещи: спортивный образ жизни, не воровать, не предавать, держать слово, не хулиганить, последнее в меру, конечно. В общем, с отъявленными хулиганами не связывался, да их и не было в нашей школе. Наркотики, само собой, нет, как и алкоголь с курением, но достаточно снисходительное отношение к таким привычкам у остальных. Изначально я такую позицию занял, чтобы не выделяться, но спустя девять лет в школе уже сформировался круг друзей, и я сам не заметил, как стал считать это отношение к жизни естественным и правильным для себя. Но вместе с тем я очень быстро с удивлением обнаружил, что мою позицию большинство поддерживает несколько искусственно. То есть многие люди на словах что-то атаковали или не одобряли, при этом сами, не особо скрываясь, предавались критикуемым порокам. Например, от физрука часто пахло алкоголем, а от замужней математички — физруком. Но так или иначе были парни и девчонки, с которыми у меня были общие интересы и с которыми я сдружился. Кто-то из школы, кто-то из спорта.

И вот у одного из моих друзей, Толика, образовалась проблема. Моя же проблема состояла в том, влезать в это или нет. Я даже помочь не мог, так как всё плохое уже случилось. Вопрос для меня был — оставить как есть или как-то прореагировать.

Началось всё два года назад. Нам тогда было по тринадцать лет. Возвращаясь с Толиком домой из школы, мы обнаружили трёх наших одноклассников серьёзно бухающими в укромном месте во дворе дома. Четвёртым в их компании был Арсений, успешно справляясь с ролью заводилы и бармена одновременно. Толик попытался толкнуть речь о вреде алкоголя, но ораторских навыков у тринадцатилетнего пацана было недостаточно, чтобы направить заблудших ровесников на путь истинный. Да и уже принятое мешало им внимать с почтением. В итоге Толик был добродушно послан поближе к интимным частям тела. Толик тоже с лёгкостью перешёл на мат и высказал, не стесняясь, всё, что думает об этих начинающих алконавтах и не забыл нелицеприятно высказаться об Арсении, как об организаторе. Начинающие алкопрофи с Толиком спорить боялись, так как он с шести лет занимался борьбой, а вот Арсению было пофиг. Он, будучи весьма здоровым парнем даже для своих пятнадцати лет, разбил Толику нос, а мне в лице Славика поставил синяк под глазом, так как после того, как Толик в «честном» бою огрёб, я как настоящий друг вступился и… тоже огрёб. Понятно, что даже в тринадцать лет, я мог голыми руками разобрать Арсения на суповой набор, но пришлось соответствовать образу пусть и крепких, но гимнастов, а не бойцов, так что для меня всё кончилось тоже печально. Я к инциденту отнёсся философски, а вот Толик обиделся.

После того случая мы не раз и не два пересекались с компанией Арсения. Мне не надо было слушать рассказы очевидцев и сплетников, обоняния хватало, чтобы понять, что одним лишь алкоголем там не ограничиваются. Присутствие прочих веществ тоже имело место. Сам Арсений всегда обходился исключительно алкоголем, причём в умеренных количествах. Но остальных в употреблении наркотиков всячески поощрял. Я понял, почему, унюхав однажды у него в рюкзаке немалое количество травы и кокаина. В общем, Арсений толкал дурь. В итоге все в школе это знали, но связываться с ним не спешили. Родители парня были людьми весьма обеспеченными и странно наглыми. Мама и папа его всегда катались на дорогих тачках, а вели себя настолько высокомерно, что это даже не раздражало, а забавляло. Кто они и чем занимаются, никто толком не знал. Вроде, бизнесом, а вроде и не совсем. Слухи ходили настолько разные, что было ясно, что никто на самом деле ничего не знает. Что странно. Я уже не раз убедился, что дети знают очень много, если не всё. Но вот конкретно с семьёй Арсения всё было как-то мутно.

В общем, пересекаться мы с ним пересекались, но до драк больше не доходило. Да и нас особо не задирали. Но Толик обиду затаил. И отомстил жестоко. Он умудрился заснять Арсения, как тот прячет «клад», после чего это видео появилось во всех школьных чатах. Был скандал. Никаких серьёзных последствий для Арсения этот инцидент не имел, так как с товаром в сумке никто его не ловил. И хотя все всё понимают, но наказать не смогли. Родители подняли вой, Арсений покинул нашу школу и перешёл на домашнее обучение. Ему оставалось доучиться всего год. Всё это произошло в конце учебного года. Я учился в девятом классе.

На видео, кстати, совсем неочевидно, что его Толик снял. Что режиссёром и оператором является именно мой друг, он мне сам рассказал, лёжа на кушетке в больнице, куда я пришёл его навестить через пять дней после публикации ролика.

Причиной нахождения Толика в больнице, а не в спортзале, являлось жестокое избиение неизвестными, в результате которого был повреждён позвоночник. Надежда ходить у него была, но пятьдесят на пятьдесят — не самый хороший расклад для подающего надежды пятнадцатилетнего борца.

Рассказав мне всю свою невесёлую историю, Толик откинулся на подушке и уставился в потолок.

— Толян, у тебя отец же мент. Он что-то говорит? — поинтересовался Димон. Последний год с Толиком больше общался Димон, так как они вместе ходили на борьбу.

— Если бы не моё состояние, он бы меня обматерил. А так сдержался. Сказал, что так не делается, что с того видео Арсению ничего не будет. Тех, кто напал, ищут, но как их найдут, если примет никаких. Может только сдаст кто-то. Ты же помнишь, мы тогда допоздна гуляли, и домой я в темноте уже шёл. Они все были в масках и молчали. Никаких примет я назвать не смог.

— А как они вычислили, что ты снял?

— Не знаю, но вроде есть способы узнать, на какой аппарат снималось. Но точно не скажу.

— Не жалеешь, что так сделал.

— Жалею, что не во всех соцсетях это выложил в своём аккаунте. Тогда бы и внимания мог больше привлечь, и друзья этого гандона постеснялись бы так себя вести. Но ничего, я на ноги встану, это так не останется.

— Ладно, давай выздоравливай. Вот тебе лечебные апельсины и груши, — я кивнул телом Славика на принесённый пакет.

— Спасибо.

Я ушёл в задумчивости. Моего друга атаковали, теперь надо решить, стоит ли что-то с этим делать. С точки зрения соблюдения режима непривлечения внимания — конечно, нет. Но вот тем не менее вопреки логике хотелось что-то сделать. Решил пообщаться с отцом. Он лучше меня понимал эту цивилизацию и был весьма умным человеком.

После ужина мама ушла в свою комнату, и я рассказал отцу всю эту печальную историю. Отец первым делом прокомментировал:

— Правильно сделали, что вас Игнатом и Арсением не назвали…

— Согласен, Славик и Димон — хорошие имена, а по ситуации этой что думаешь?

— Думаю, что хороший человек — твой друг Толик. Возьми у него телефон родителей и мне скинь. Если на лечение деньги понадобятся, обязательно поможем, чем сможем. Наркотики реально дрянь, с которой надо бороться. И если никто не придумал, как правильно это делать, то это ещё не значит, что вообще ничего не делать — это нормально. Но, видишь ли, Толик не с наркотиками боролся, а, скорее, лично с Арсением. Иначе бы он по-другому поступил. У того же отца бы помощи попросил.

Мне в принципе была интересна эта тема, так как огромной проблемы с наркотиками у формикадо не было. Та же боевая химия — тот ещё наркотик, да и всякие военные энергетики и болеутоляющие — тоже можно смело отнести к этой категории. Бывало, что некоторые формикадо подсаживались, но со сменой тела часто проходила и зависимость. Поэтому если кто-то что-то употреблял, то это не было какой-то серьёзной проблемой. У формикадо это очень редкое явление. На Земле же всё иначе. Тут наркоман — это всегда проблемы в семье и личной жизни. И вокруг этого всего очень много горя и всяких расстройств с эмоциями.

— А с кем бороться надо: с наркоманами или с продавцами?

— Да со всех сторон надо бороться. Проблема многогранная. Если вся деятельность неправильная, то надо продумывать, какие действия нужны, чтобы было меньше наркоманов, и чтобы было меньше продавцов. И чтобы было меньше факторов, из-за которых люди решают либо начать продавать наркотики, либо принимать их. По каждому направлению надо искать наиболее эффективное решение. Тут не так, что спрос рождает предложение. Кто-то активно работает, чтобы спрос рос. Также очевидно, что целые организации работают, чтобы предложение тоже было в ассортименте. Тот, кто покупает наркотики, убивает не только себя, но и других, ведь в целом он поддерживает весь этот бизнес. Тот, кто продаёт, тем более. Есть разные идеи, кто там большее, кто меньшее зло, но моё мнение, что осознанное участие и осознанная поддержка преступной деятельности — это тоже преступление. Вы же про концлагеря знаете? — неожиданно сменил тему отец.

— Смотрели несколько документалок. Жесть, — ответил Славик.

— Ну, так вот, концлагерь — это организация, в которой все сотрудники помогают ему эффективно работать. Вклад каждого в итоговый результат можно оценить в процентах. Возьмём Освенцим, там было по минимальным подсчётам уничтожено миллион четыреста тысяч человек. Предположим, вклад кухарки в итоговый продукт этой организации составляет одну сотую процента, завхоза — две сотых процента, охранника — одну десятую процента, хорошего управляющего — двадцать процентов, идеологи в лице Гитлера и Геббельса увеличивали его эффективность на двадцать пять процентов и так далее. Я проценты сейчас просто выдумываю, но каждый, кто там работал, имел свою долю в этих почти полутора миллионах жертв. Суть вы поняли. — Славик и Димон кивнули. — Получается, что кухарка со своей одной сотой процента эффективности имеет на своём счету сто сорок зверски убитых человек. Завхоз двести восемьдесят. То есть нет большой разницы: зарезала бы она сто сорок человек лично или просто работала кухаркой в Освенциме. Если бы она не помогала этому лагерю, то эффективность организации под названием Освенцим была бы чуточку меньше. И было спасено почти полторы сотни человек. Не спасено, а просто руки бы не дошли их убить. Так или иначе, они бы выжили. Какое наказание, за убийство сотни человек?

— Повешение через расстрел на электрическом стуле, — задумчиво ответил я через Славика.

— И тем не менее, вряд ли кто-то задумался наказать кухарку, уборщицу или завхоза Освенцима, — отец немного задумался. — Есть много критериев оценки вины или ответственности, но согласись, что и такой подход имеет право на жизнь.

— Спорить не буду. Имеет.

— Давайте считать дальше, парни. Димон, ты с телефоном, погугли, сколько в России в год смертей от наркотиков.

— Четыреста пятьдесят тысяч в год, — сообщил Димон цифру из первой попавшейся статьи.

— Ага, пусть столько. Четыре с половиной миллиона за десять лет. За сорок лет — это примерно население Москвы. Получается, что каждый участник деятельности по покупке и продаже наркотиков делает свой вклад в этот итоговый результат. Свою долю процента. Наркоманы думают, что они убивают только себя, хотя члены их семей с ними бы поспорили, но если следовать моей логике, а почему бы ей не следовать — это же логика, то каждый покупающий наркоту кого-то убивает одним лишь участием в этой деятельности. Каждый «безобидный» извращенец, «всего-навсего» просматривающий детское порно, напрямую влияет на количество убитых и покалеченных детей, использованных в съёмках. Поэтому внимательно смотри, в чём ты участвуешь, чему помогаешь, чему вредишь. Иначе можно стать завхозом Освенцима. Или кухаркой.

— Пап, тебе логика помогла стать хорошим программистом? — поинтересовался я через Славика.

— Логика — она просто есть. Для программиста она как воздух для пилота самолёта. Надо понимать, что это такое, тогда сможешь опираться на неё. Но если ты хреновый пилот, то воздух сам по себе тебя вверх не поднимет и из пике не вытащит.

— Ты крут, пап! — совершенно искренне отметил я.

С отцом-хомо мне повезло. Он мог показать совершенно неочевидную, но важную сторону какого-то явления. И это хомо, который не обладает такой обширной памятью, как я.

— Пап, если бы ты мог, как Бэтмен наказать преступников, ты бы это сделал?

— Если бы от преступников пострадали мои друзья или семья, я бы, наверное, постарался совершенно по-человечески отомстить. Но имея возможности и подготовку Бэтмена, я бы по-другому боролся с преступностью. Пока что системные действия государства по наказанию преступников приводят к росту преступности. Не факт, что наказание — это хороший способ. Но и не факт, что плохой. Может быть, рост преступности был бы больше, если бы наказания не было. Но возвращаясь к твоему вопросу. Месть — это личное, это не наказание. А системное наказание — это когда ты наказываешь человека, которого толком не знаешь. Последнее не помогает почувствовать себя лучше. Вася что-то украл у Пети. Ты вообще не в курсе истории их взаимоотношений. Но ты судья и должен посадить Васю в тюрьму. С чего тебе радость от этого испытывать?

— А месть помогает?

— Конечно. Если не отомстил, то не доволен, а когда отомстил, то доволен или как минимум удовлетворён. Мстить — это нормально. Это личное. Как любовь, месть нельзя навязать. Это что-то, что ты решаешь сделать сам. Часто человек имеет право отказаться от мести. Так что это нормально. Когда ты понимаешь, что ты можешь мстить, а можешь и не мстить, всё становится просто.

— А ты мстил, пап?

— Конечно. Но не жестил, мне кажется. Ведь, кто помешан на мести? Те, кому сделали очень больно. Если ты прям очень сильно хочешь отомстить, то тем самым признаёшь, что пропустил удар и что тебе было очень-очень больно. Месть — это всего лишь «вернуть боль». Это в какой-то степени признание слабости и перекладывание ответственности. Например, месть конкурентам. Если мстишь, то тем самым признаёшь, что они были круче. Иногда на месть, кстати, просто нет времени. А иногда… — отец немного нахмурился, — иногда понимаешь, что отомстить надо. Но тот, кто всегда всем всё припоминает и на каждый косяк в его сторону отвечает так, будто ему всю семью вырезали, этот человек — трусливый слабак или просто мудак. Только маме не говори, что я так выражаюсь.

— Понял. А как бы ты с преступностью боролся? — мне не самый глупый хомо попался в отцы, так что было интересно послушать его мысли, пусть это и классические разговоры на кухне.

— Сначала бы собрал все данные об этом явлении. Статистику. Потом бы разработал или просто взял готовые несколько социальных программ и внедрил их в разных районах города, собрал статистику, какая программа лучше всего влияет на уровень преступности. Выбрал бы самую эффективную. Под социальной программой я имею в виду всё, что угодно, что может повлиять на уровень преступности. Избиение преступников на месте преступления — это один из вариантов. Например, в Юбутово бы работал классический Бэтмен, карающий всех резиновым кулаком, в Северном Бутово читались бы лекции о вреде наркотиков и преступном образе жизни, в Чертаново бы оставил классическую полицию. Иногда не знаешь, что сработает. В итоге самое эффективное решение распространил бы широко. У Бэтмена же полно денег, он бы такое потянул.

— А если человек без денег?

— Как человек-паук?

— Ненавижу пауков, но да, как человек-паук.

— Не знаю. Заработал бы денег! Но если серьёзно, то постарался бы как-то нарушить деятельность организации, которой противостою. Для этого, опять же, надо её изучить. Это может быть срыв сделки, влияние на руководство, создание конфликтной обстановки среди ключевых лиц. Это даже без насилия. Но с насилием, конечно, лучше, — улыбнулся отец. — С насилием возможностей больше.

— Ты одобряешь насилие, пап? — удивился я. — Ты же мирный человек!

— Мне везёт жить в мирное время и заниматься мирным делом, так что глупо не быть мирным. Но у меня нет аллергии на насилие. Я от драк в вашем возрасте не бегал. А сейчас для защиты есть деньги. Вы вообще в курсе, что вы мажоры, дети мои? На минималках, но мажоры.

— В курсе. Мы скромные мажоры, у которых уже очень старые смартфоны! — ответил Славик.

— Всё понятно с вами. Вы свои подарки на день рождения получите. Не заикайтесь до августа ни о чём, тем более что подарки вы получили и так хорошие недавно! Всё, идите в тетрис там играйте или уроки делайте, а я пошёл залипать в книжку и употреблять свои легальные наркотики, — отец взял пакетик семечек и отправился в спальню.

Это да. Наглеть насчёт подарков не стоило. Отец нам подарил дорогие электрические самокаты с большим запасом хода и неплохими скоростными характеристиками, так что мои тела теперь были намного более мобильные.

— Приятного аппетита, — пожелал Славик.

— Хорошего чтения, — поддержал Димон. — Кстати, пап, а ты не думал, что у тебя от семечек серьёзная зависимость?

— Думал, сын. Но для борьбы с зависимостью одних мыслей мало.

Отец подхватил свой планшет и удалился.

Я сел думать.

Как бы поступил принц, если бы кто-то атаковал часть семьи? Например, уничтожил несколько боевых звеньев в полном составе или разрушил пищевую ферму. Вроде, в масштабах семьи немного, но обидно. Да чего там думать, если я могу вспомнить. Это же реальные ситуации. Каждый раз проводилась оценка причин атаки на нас и в соответствии с полученной информацией разрабатывался ответ. Бывало, что вообще никакого ответа не было. Бывало, реально принц разрешал отомстить. В общем, ответные шаги принц разрабатывал всегда таким образом, чтобы семья не пострадала.

Итак, получается, у меня два варианта — ничего не делать или делать что-то. И надо отдавать себе отчёт, что для меня «делать что-то», скорее всего, означает «кого-то убить».

Вариант один: ничего не делать. Плюсы: не привлеку внимания, сохраню устоявшиеся позиции. Минусы: выбранная мной жизненная позиция хорошего человека и настоящего друга станет ненадёжной. Не делая того, что ожидают от хорошего друга, я, собственно, перестану им быть. Логично встаёт вопрос: я хочу быть хорошим человеком и настоящим другом или я хочу просто играть эту роль, казаться, а не быть. Ведь мой статус упадёт только в собственных глазах, никто ничего не узнает. От безобидных близнецов Славика и Димона никто не ждёт никаких подвигов.

Я задумался. Внезапно вспомнилась чем-то похожая ситуация. Дело было давно, но я очень хорошо помнил все детали. Я как раз выиграл семейный чемпионат по пятиборью. Оно причём было похоже на земное. Здесь это бег, плавание, стрельба, фехтование и скачки на лошади. А у нас бег, плавание, стрельба, поединок без оружия и гонки на одноместном атмосферном флаере. Очень похоже. И вот я готовился уже к межсемейному чемпионату. Чемпионат Ста Семей одно из самых ярких мероприятий нашей цивилизации формикадо. Принимающей стороной была наша семья. И хотя это было незаконно, я имел возможность тренироваться на соревновательной трассе. И именно это помогло мне выиграть. Я знал каждый нюанс, каждый поворот, каждое препятствие. Гонки были самой опасной частью программы, так как аварии и потери тел на них не были редкостью. Я действительно был хорош, по сумме очков перед гонкой занимал третье место. Но нечестная подготовка позволила мне выиграть. Семья была счастлива. Я был награждён много чем, но не встречей с матерью. Почему-то она так и не захотела лично поздравить чемпиона.

И мне было стыдно. А потом я начал терять контроль. Шесть тел уже не оперировались с лёгкостью, синхронность страдала. На боевых операциях я стал терять тела чаще, чем обычно. Прошло пять наших лет, это около десяти земных. А меня не отпускало. Я действительно стал хуже по уровню своих способностей. Решение этой проблемы в итоге не понравилось многим в моей семье, но мне до сих пор всё кажется правильным.

Я накопил средств, взял отпуск и отправился на планету семьи, к которой принадлежал формикадо, занявший второе место после меня. Я нашёл его и вручил ему Браслеты Чемпиона, рассказав всю правду о моей подготовке к соревнованиям. Меня попросили сделать это публично, я сделал. После чего вернулся домой. Поездка, кстати, вышла дорогой, так как раскошеливаться пришлось на шесть билетов. Билеты продавали на тело, а не на личность. Дискриминация…

История получилась громкая и неприятная. Но по тому, что мои способности к контролю быстро вернулись на прежний уровень, я понял, что всё сделал правильно. Ещё через несколько лет я уже совершенно заслуженно получил свои Браслеты Чемпиона, и тогда Мать со мной всё-таки встретилась.

Итак, какие выводы. Если я веду себя со своей точки зрения неправильно, то теряю силы и способности. А мне нельзя их терять, не на этой планете. Значит, вариант остаться в стороне и не отсвечивать уже не прокатит. Возможно, я допустил стратегическую ошибку, по-настоящему сдружившись с детьми-хомо, но эта ошибка не улаживается тем, что я сделаю вид, что ничего страшного не произошло. Я привык действовать так, как мне кажется правильным. А правильным мне кажется отомстить, но не втянуть себя и друзей в войну. Значит, это будет разовая операция.

В общем, Арсению не повезло. Я не выбрал «ничего не делать».

Глава 6

Я начал с того, что стал следить за Арсением в его перемещениях после школы. Результат слежки заставил задуматься. Во-первых, Арсений всю дорогу ходил под камерами, которые в большом количестве находились во дворе его дома и по дороге в школу, во-вторых, жил он не просто в квартире, а в целом подъезде. Четырёхэтажный подъезд принадлежал только его семье. Очень интересно, что за странные персонажи тут собрались. У Арсения был старший брат, на вид чуть больше двадцати лет, и мама с папой. И вся эта небольшая семья жила аж на четырёх этажах. Вся семья, кроме Арсения, ездила на Рэнж Роверах и Мерседесах последних моделей, причём у каждого было минимум по две машины. Как-то не вязался уровень жизни этой семьи с тем, что младший сын работает разносчиком закладок с наркотиками. Причём, наркотики он брал не где-то, а именно дома. То есть вообще странно. Богатая семья и вот так распространяет наркотики? Через сына? Бред.

Я для себя понял, что вся эта тема с торговлей наркотиками очень нехорошая. Не такая зловещая на первый взгляд, как похищение людей на органы или педофилия, но по масштабу разрушительных последствий опережает многие другие преступные направления. Значит что? Значит, наказываем Арсения за нападение на моего друга и плюс к этому наказываем его и его семью за распространение наркотиков в особо крупных размерах. Ладно, размеры не особо крупные, но всё равно что-то тут очень и очень неправильно. Философский вопрос, имею ли я право кого-то наказывать, я сам с собой обсудил и решил, что, конечно же, имею. Я точно не хуже и не глупее других хомо, которые тут осуществляют правосудие. Раз в отношении моих друзей кто-то решил допустить насилие, то это мне тоже руки развязывает. Собственно, это основная причина, остальные мысли — это так, просто мысли.

Также в результате слежки за Арсением, я обнаружил, что являюсь не единственным, кому этот парень интересен. Ещё как минимум пара человек за ним присматривали. Очень интересно. Я стал внимательнее следить за всеми действующими лицами, и в итоге спустя три недели у меня созрел более-менее приемлемый план действий.

Операция была разработана. Все подготовительные действия я уже сделал. Можно начинать.

Первым в моём плане шёл охранник. Когда Арсений возвращался домой, этот наблюдатель садился в машину и сидел в ней неподалёку от входа в жилой комплекс, где жила семья Арсения. Я сделал вывод, что он как-то связан с семьёй этого дилера, так как он выходил из машины до того, как Арсений выходил из дверей подъезда. То есть ему заранее сообщали об этом. Значит, это не слежка, это охрана.

Подготовка у меня много времени не заняла. Яркие шмотки я накупил в секонд хэнде, а лица обоих моих тел скрывали ещё более яркие маски-платки. У Димона с волчьими зубами, у Славика с улыбкой скелета. Не такой уж и редкий аксессуар подростковой одежды. Что меня могут опознать по голосу я не боялся, так как мог очень сильно менять тембр голоса, воздействуя на голосовые связки.

Итак, я стою и жду. Вот этот охранник, проводив взглядом скрывшегося в доме Арсения, пошёл к машине, тоже, кстати, мерседесу, но не такому люксовому, как у боссов. Тот пикнул, открывая двери. Славик и Димон сорвались с места и заскочили в машину сразу, как только мужчина сел за руль. Димон сзади водителя, а Славик на переднее сиденье. Мужик не успел толком среагировать, как тонкая струна, накинутая Димоном, натянулась на его горле.

— Не дёргайся, иначе просто отрежу голову, — пригрозил я через Димона.

— Вы кто такие? — мужик занервничал, но не сказать, что всерьёз перепугался.

— Отвечай на вопросы и, может быть, останешься цел, — произнёс Славик.

— Придурки, вам лучше выбежать из машины и бежать, не останавливаясь, до Владивостока, но и это вам не поможет, да вы знаете… — не показывал особого страха мой собеседник.

Я подтянул струну посильнее, и мужик замолк, одновременно пытаясь подсунуть пальцы под струну. Но я не дал ему сделать даже этого. Славик схватил его руки и несмотря на отчаянное сопротивление опустил их обратно на колени. Мои тела уже давно в разы превосходили по силе обычные человеческие, так что у мужчины было не больше шансов, чем у пятилетнего ребёнка против профессионального борца. Какое-то время он подёргался и успокоился, Димон тоже ослабил хватку.

— Вот теперь без лишних эмоций расскажи, чего мы на твой взгляд не знаем. Кто ты такой? Кто такой Арсений? Что это за семья? Чем занимаются? Ты же это хотел нам рассказать?

— Вы напали на сотрудника ФСБ. Вы понимаете, что с вами будет? Если сейчас исчезнете, я так и быть забуду про вас, — парой фраз мужик умудрился и пригрозить нам, и одновременно простить все грехи, что означало, что он как минимум растерян, но скорее всего напуган.

Про ФСБ так себе новость, конечно. Одно дело нападать на каких-то преступников-наркоторговцев, другое — на сотрудника очень мощной структуры. Но у меня не было, как у местных, никакого уважения к этой службе, так что я не особо расстроился. Да и если честно, то не очень-то и удивился. ФСБ — огромная властная структура, которую никто толком не контролирует. Понятно, что если где-то что-то прогнило, то это долго останется незамеченным. Но не о том думаю, надо продолжать разговор.

— Смотри, сотрудник, вопросы ты слышал. Если не ответишь, тебя найдут в этой машине держащим на коленях собственную голову. Этой же струной её и отрежем. Так что давай, прекращай угрожать и начинай отвечать, — Славик говорил спокойно и ровно, а Димон немного дёрнул струну, чтобы слова прозвучали более весомо.

Мужик, выложив козыри и не увидев ожидаемой реакции, заметно растерялся.

— Что вы хотите знать?

— Что это за семья?

— Слесарёвы Андрей Алексеевич и Анастасия Сергеевна, старший сын Слесарёв Никита, младший Арсений.

— Чем занимаются?

— Научными разработками. Андрей Алексеевич — инженер, жена — домохозяйка.

— Ты же нам врёшь. Они живут одни в целом подъезде, ездят на шикарных тачках, какой, нахрен, инженер. Арсений под твоим пристальным наблюдением наркоту раскладывает по всем бутовским углам, он её из дома выносит, а ты говоришь, инженер⁈ Ты либо будешь нам полезен, либо бесполезен.

— У меня приказ следить, я и слежу! Что знаю, то и сказал!

Сотрудник боялся, но держался. Я задумался. Ситуация обязывает переходить к пыткам, но в машине не так уж много места. В этот момент мужик неожиданно выдернул из моего захвата правую руку и следующим движением уже доставал пистолет из кобуры на левом боку. Очень быстрое, очень оттренированное движение. Я всё-таки немного растерялся, поэтому не придумал ничего лучше, чем как следует дёрнуть за струну. Тонкая металлическая нить перед тем, как лопнуть, рассекла горло и часть мышц шеи, а также — самое печальное для сотрудника — была перерезана левая артерия. Кровь плеснула на дверь и ещё чуть-чуть и залила бы всё стекло машины, но Славик резко схватил голову мужчины за волосы и наклонил к рулю. Несколько конвульсивных движений, и всё было кончено. Паучье дерьмо… Расспросил, называется, пленника. Но в любом случае что-то узнал.

Я остался сидеть в машине. Такая развилка сюжета в моём сценарии тоже была. Так что ничего страшного. Немного подождал, когда кровь перестанет течь, и откинул тело охранника, имя которого так и не узнал, на спинку сиденья. Стараясь не измазаться в крови, порылся в карманах и вытащил удостоверение и телефон, а также забрал пистолет. Пригодится. Мёртвый палец сработал не хуже живого — телефон разблокировался. После чего я остался сидеть в машине и ждать. Глазами Славика я наблюдал обстановку вокруг, а Димон в это время рылся в телефоне. Видимо, чисто рабочий аппарат. Фотографий никаких не было даже к корзине. В мессенджерах нашёл чат «Объект». Там нашёл отчёты о наблюдении. Последнее сообщение с этого телефона было «зашёл домой».

Пока я читал и думал, что делать дальше, пришло новое сообщение «выходит». Ага, значит, Арсений выходит из дома. Ладно, действуем дальше. Я посмотрел удостоверение. Действительно, ФСБ. Как интересно. Михаил Викторович Коровкин. Ладно.

Оба моих тела вышли из машины и пошли навстречу Арсению, который вот-вот должен выйти из своего подъезда. Машина стояла метрах в пятидесяти от того места, где должен был пройти Арсений. Я поставил Славика так, чтобы он стоял под деревом неподалёку от машины, а Димон подошёл ближе к дорожке, по которой пойдёт молодой дилер.

Вот открылась дверь и показалась стройная фигура Арсения. Парень захаживал в качалку, но без фанатизма. Он был одет в дорогую кожаную куртку, джинсы и белые кроссовки. На плечах кожаный рюкзак. Сразу видно — парень не бедный. Мои тела вот тоже одеты нормально всегда, но что-то такое есть, что всегда отличает настоящего мажора. То ли детали одежды, то ли тот факт, что человек делает на ней акцент. В общем, Арсений всячески показывал, что жизнь в материальном плане у него удалась.

— Арсений! — позвал его Димон, сняв повязку.

— Чего тебе, Антипов?

— Тебя Михаил, охранник твой, зовёт! Он в машине. Подойди, пожалуйста, он попросил тебя позвать.

Арсений удивился такому повороту событий, а у меня была вся надежда, что он подойдёт ко мне поближе, тогда я не попаду на камеру.

— А ты откуда его знаешь? — поинтересовался парень настороженно.

— Сотрудничаю. Ты подойди, это ненадолго. Ему показываться нельзя на камерах.

Арсений, не увидев в Димоне опасности, перешёл дорогу. Димон сразу повернулся к нему спиной, и оба направились к стоящему неподалёку мерседесу. Славик стоял рядом с машиной, загораживая обзор переднего сиденья.

— Где Миха? — спросил Арсений.

— Внутри, — ответил Димон, доставая пистолет и разворачиваясь к Арсению. — Садись в машину. На заднее сиденье.

— Вы охренели, Антиповы? Вы что творите?

— Садись! Живо! — я как мог через Димона транслировал злобу и уверенность. Сработало. Арсений растерялся и подчинился, сев на заднее сиденье справа. Я сначала посадил Славика рядом с ним, а потом Димон сел спереди.

— Что с Михой? Он живой? Это вы с ним сделали?

— Михаил убит струной, соответственно, он не живой, и да, это мы с ним сделали, — спокойно и последовательно ответил на все вопросы Славик.

— Вы знаете, что с вами теперь будет? Вы же себе смертный приговор подписали! — Арсений был немного в шоке от увиденного, поэтому я бы не удивился, если бы он тоже после угроз пообещал забыть про Славика и Димона, если они уберутся.

— Смотри, Сеня, ты сейчас заботу о нашем будущем оставь на потом, а сам сосредоточься на том, чтобы удовлетворить наше любопытство. И вопрос номер один: ты зачем наркотиками занимаешься?

— Да вам какое дело? Я вам жить не мешаю, — Арсений не до конца верил в то, что его допрашивают двое малолеток, но всё-таки не мог игнорировать пистолет в руке Димона и труп Михаила, поэтому чересчур не наглел.

— Смотри, мой друг с переломом позвоночника в больнице лежит. Получается, мешаешь.

— Он сам виноват!

— В том, что выложил видео, как ты закладки делаешь? Это не преступление. Преступление как раз то, чем ты занимаешься.

— А вы значит решили справедливость восстановить?

— Не совсем. Скорее просто ответная силовая акция. Месть или что-то типа этого. Философский вопрос, в общем. Ты этим голову не забивай. Не это сейчас главное. Ты пойми, у нас есть вопросы и способы получения ответов на эти вопросы. Поэтому начинай подробно рассказывать, как так получилось, что сын таких богатых родителей занимается такой неблагородной работой. Причём наркоту ты из дома тащишь. У тебя там что склад? Перед тем как отвечать, посмотри на Михаила и оцени степень нашей серьёзности, — Димон взял за волосы голову Михаила и повернул её в сторону Арсения, одновременно немного откидывая назад. Наполовину перерезанная шея впечатлила моего собеседника, он прямо на глазах побледнел.

— Отец сказал, что я должен на всех этапах бизнеса сам отработать, прежде чем мне что-то серьёзное доверят. Вот я и разношу. Я ещё и фасую сам.

— Так у тебя отец наркотиками занимается?

— Не только. Он много чем занимается, но и наркотиками тоже.

— А как так получилось, что тебя фсбэшник охраняет? — вопросы задавал Димон.

— Так у меня отец полковник ФСБ — кто ещё меня охранять будет.

— Ого… Так себе у него представление о федеральной безопасности… А мать и брат в курсе?

— Конечно, в курсе. Это же не частный бизнес. Не отец все затеял. Он часть системы. Он вообще не главный.

— То есть прям вот вся ФСБ наркотой торгует?

— Ну, не вся, конечно, но и не мой отец в одиночку. Скажем так, отец за многое отвечает и многое решает.

— Зачем Толика так сильно избили? Он же подросток.

— У отца правило: возвращать полученный ущерб, удесятеряя его. Он при мне по телефону сказал, чтобы повреждения обязательно были «тяжкими телесными».

— Ну, вроде, всё понятно. Спасибо за рассказ. Тебе не приходило в голову, что правило твоего отца сработает на тебе? Кто-то же может ущерб в ваш адрес удесятерить. Например, удесятерить перелом позвоночника у близкого ему человека.

— Вы о чём, парни? Я не делал ничего! Я даже против этого был! — Арсений запереживал. И не зря, кстати.

— Уже поздно что-то обсуждать. Вряд ли ты вспомнишь, у вас тут реальные проблемы с памятью на этой планете, но постарайся в следующий раз с такими семьями не связываться. Убедись, что твоя мама не из семьи наркоторговцев, только тогда бери тело.

— Вы про что, парни? В какой следующий раз? При чём здесь мама? — растерялся Арсений от той ахинеи, что услышал от меня.

— Неважно, — Димон поднял пистолет, Арсений отшатнулся, но это было сделано исключительно, чтобы отвлечь внимание от Славика. Тот протянул руки и резким движением свернул Арсению шею. Не задалась жизнь у этого хомо, пусть в следующей попробует что-то другое, хотя мне не принципиально.

Так себе философия, конечно, у этого Слесарёва-старшего. Вспомнились рассуждения отца про слабаков-мудаков. Но раз у человека такие взгляды на жизнь, такая философия, почему бы её не применить к нему самому?

Итак, у нас три часа дня. Машина и два трупа в ней. Не самая безопасная локация. Но пока всё более-менее по плану.

Я вылез из машины и направил свои тела на парковочное место Слесарёвых. Парковка была пятиэтажная и открытая. Окон не было, забраться внутрь никаких проблем не составляло. Удобно было то, что машины Слесарёвых стояли на первом этаже. Я просто забрался внутрь и стал под камерой, которая снимала ту часть, где стояли блестящие мерседесы. Прыжок и удар камнем по камере превратили это место в слепую зону. После чего я направил оба своих тела к чёрному мерседесу GL и начал стучать по его лобовому стеклу тем же булыжником, которым рассадил камеру. Пришла в голову фраза «булыжник — оружие пролетариата», но что за ней кроется, я понятия не имел. Испанский я уже знал неплохо, английский тоже, а вот про пролетариат толком не понимал. Что-то из революционной тематики. Раз у меня сейчас булыжник в качестве оружия, то я, получается, пролетариат. Надо будет посмотреть, что это такое вообще.

В общем, буквально за минуту я рассадил пару боковых стёкол и заставил потрескаться лобовое. Хорошо, машина не бронированная. Димон стучал, а Славик осматривал подходы. Прислушиваться не получалось, так как противно верещала сирена.

Пять минут никого не было, но потом я глазами Славика заметил Слесарёва-старшего, который в компании второго, вернее, первого сына спешил к месту моего пролетарского вандализма. Славик и Димон спрятались за машинами.

Первым делом Андрей Алексеевич отключил сигнализацию, после чего оценил работу Димона исключительно в нецензурных выражениях. Старший же сын неожиданно достал пистолет и резко произнёс:

— Пап, Сеня трубку не берёт, Миха тоже не отвечает, нам разбили машину. Что-то не так!

Андрей Алексеевич мгновенно собрался и скомандовал:

— Звони Горячему!

Сын внимательно осмотрелся по сторонам, после чего засунул пистолет в кобуру и начал набирать номер.

Возможно, звонить некому Горячему и было правильным решением, но вот прятать при этом пистолет было совершенно неверно. Славик встал из-за машины и рванул в направлении стоящих рядом мужчин. Два выстрела — два пулевых ранения в голову. Ещё два выстрела — ещё два пулевых ранения и тоже в голову. В детективах пишут, что так правильно. Контрольный выстрел и всё такое. Имеет смысл. В живых оставлять этих товарищей я не мог себе позволить. Пистолет сработал как надо, хотя я и стрелял первый раз в этих телах. Видео про оружие — обязательная часть моей образовательной программы, но видео реальный опыт не заменит. Теперь надо валить. Программу мести или наказания я выполнил и перевыполнил.

Как только выскочил с парковки, сразу стянул с себя оверсайзные куртки, оставшись в более обтягивающих спортивных ветровках, также снял широкие джинсы, под которыми были треники, покидал все вещи в пластиковый пакет и помчался на другую сторону Бутово в Макдональдс. Алиби себе обеспечивать.

Поедая гамбургеры, я анализировал все этапы операции и был собой доволен. Все действующие лица вели себя в рамках ожидания. Например, я ждал, что Слесарёв-старший придёт лично, так как неделю назад уже выбивал ему стекло кирпичом в машине. И он прибежал сам проверить, что случилось. Что в этот раз он появится со старшим сыном, я не знал, но предполагал и был к этому готов. В общем, будем надеяться, что никаких неучтённых камер не было, но даже если и были, то мои лица были полностью закрыты масками и кепками. На руках перчатки. В общем, как мог подстраховался.

Какой-то глобальной войны с распространителями наркотиков я затевать не собирался, поэтому можно считать, что отомстил и пока хватит.

Но была ещё и третья проблема. Я всё ещё не знал, где же принц.

Глава 7

Одним из очевидных шагов, чтобы узнать, где принц, было посмотреть записи в роддоме. Но я несмотря на все свои способности пока опасался туда лезть. Во-первых, я понятия не имел, где и как они хранятся, во-вторых, я мог привлечь внимание, если попытаюсь начать их искать и допущу ошибку. В-третьих, я не оставлял надежды, что принц сам со мной свяжется. Всё-таки я расставил достаточно много известных только нам подсказок, чтобы меня можно было найти. Но принц всё не показывался. Я решил, что пока буду максимально осторожно исследовать, как получить доступ к записям в роддоме, а там уже что-то придумаю.

Пока же мне оставалось продолжать отыгрывать свою роль примерных сыновей и неплохих учеников в обычной школе. Хотя кому я вру. Единственное, что я скрывал, это факт управления двумя телами одной личностью. А так я не играл, я уже был сыновьями и учениками.

Надо признаться: я практически стал человеком. Необычным, но человеком. Важность спрятанного нами груза с течением времени становилась какой-то… неважной. Нет, если подумать, то за прошедшее время груз вряд ли утратил своё значение в политических играх. Такой козырь всегда останется козырем. Но вот в моей голове, всё изменилось. Почти шестнадцать местных лет в теле хомо, и я уже почти хомо.

Люди здесь были, конечно, немного сумасшедшими. Они всерьёз считали себя телами, считали, что умирают и рождаются. Многие уверенно полагали, что являются единственным местом во вселенной, где существует жизнь. На основании этих странных идей сформировалось множество религий, включая совсем мне непонятное учение про «Е равно МЦ квадрат». В последнее верили «учёные». По их мнению я не мог никак здесь оказаться, или раз уж оказался, то там, откуда я прибыл прошли уже чуть ли не миллионы лет. В общем, безумия хватало, но при этом ценилось всё то, что я сам считал ценным: верность слову, преданность, уважение, профессионализм, упорство, творчество. В общем, если особо не обращать внимание на странности, тут было неплохо. Но я почти стал человеком не из-за «неплохо». Из-за погружённости в этот мир. Кто-то мне помог, кому-то я помог, кто-то меня любит, например, родители, я отвечаю взаимностью. Я же не актёр, поэтому предпочитал жить, а не играть. Ну и вжился.

Если придётся покинуть эту планету и вернуться в привычные тела формикадо, то я без особых проблем перестроюсь, но здесь и сейчас я всё больше чувствовал себя человеком. Не могу сказать, что в этом было что-то однозначно плохое, скорее, опасное. Я создавал связи, за которые соглашался брать ответственность. Если я друг, то буду мстить за друга или помогать ему в беде, если я сын, то буду защищать родителей. Такое погружение в человеческую жизнь могло мне создать трудности, но, с другой стороны, совершенно отстранённое отношение могло привлечь ненужное внимание и тоже грозило трудностями. Я никогда не любил ни одиночество, ни отстранённое отношение к жизни, поэтому строил своё поведение наиболее комфортным образом. Кстати, все эти родственные и дружеские связи особо не противоречат моему опыту жизни в семье формикадо. Оказалось, что похожего в наших расах больше, чем виделось изначально. Есть тут, правда, на Земле ещё один весьма распространённый тип связей, с которым я никогда будучи формикадо дела не имел. Это связь как между моим отцом и матерью. Связь между мужчиной и женщиной. Это для меня что-то абсолютно новое.

Пока я у себя никаких намёков на такие связи не замечал. Хотя, как заметить то, что создаётся на нематериальном уровне? Да, есть всякие гормональные изменения, но что-то происходит и кроме физиологических реакций. Что такое эта их человеческая любовь между мужчиной и женщиной? Как минимум одно отличие от дружбы и родственных связей я знаю. Эта штука бывает односторонней. Кто-то может любить кого-то, а тот в ответ не любит. То есть существует любовь взаимная и не взаимная. С родственниками и друзьями я такого не замечал. Если ты кому-то брат, то и он тебе брат. Если ты кому-то друг, то и он тебе друг, ну или как минимум старается это показать. Что я могу сказать про себя? Я в этом плане никаких странных влечений не чувствую. А вот интересно, в меня кто-то влюбился?

Я застыл. Славик замер с широко открытым ртом, к которому он подносил гамбургер, а Димон завис с трубочкой во рту. Да я понятия не имею! А вдруг в меня кто-то влюбился, а я не в курсе. Я же никогда не отслеживал такие вещи. Так. Это стоит обдумать. Я «разморозился» и продолжил есть.

Первое, что стоит сделать, — это как следует присмотреться, прислушаться и принюхаться к тем девушкам, которые учились со мной в школе, и к тем, которые занимались в тех же спортивных секциях. Может, обнаружу какие-то отклонения в поведении.

Сам я старался сторониться особ противоположного пола, а если их общества избежать не удавалось, то вёл себя нейтрально. Максимально вежливо. Не шутил, отвечал односложно, сам инициативу в разговоре не проявлял. Я заметил, что присутствие рядом человеческой самки действует на меня по-особому. Я автоматически включал режим повышенной боеготовности и начинал внимательнее сканировать пространство на предмет возможных угроз. Я это объяснял тем, что любая женщина — это потенциальная Мать, а статус Матери — это самая высокая ступень в иерархии формикадо. А основная моя функция — это защита семьи, но в первую очередь именно Матери. Но при этом я также максимально контролировал эндокринную систему, что выражалось в том, что я немного эмоционально «притухал».

Ладно, посмотрим, что там эти потенциальные молодые матери думают по поводу Славика и Димона. Я доел свой калорийный обед, поднял с пола пакет с вещами, которые надо будет уничтожить, и пошёл в направлении парка между Северным и Южным Бутово.

Растительность между Северным и Южным Бутово кто-то называл лесом, кто-то парком. Заросшая деревьями территория, частично облагороженная, частично не тронутая вниманием человека. Имелись укромные уголки. В одном из таких я сжёг одежду, в которой провернул свою месть. Пистолет обернул в пластиковый пакет и прикопал у приметного дерева. У ясеня. Вот случайный прохожий раскопает яму под ясенем, найдёт пистолет под ясенем и скажет «ну ни фига себе!». Настроение было прекрасным.

Можно идти делать уроки.

На следующий день в школе я занимался тем, что внимательно прислушивался к одноклассницам, о чём они говорят. Старался ловить на себе заинтересованные взгляды и анализировать причину этого интереса. В общем, повысил наблюдательность в отношении девушек до максимума. При этом старался не афишировать свой интерес. Очень много информации давало обоняние. Большинство гормональных реакций можно было унюхать. Я давно научился распознавать, когда человек волнуется, когда спокоен, не говоря уже о том, когда он принимал душ. Влечение друг к другу представителей противоположных полов всегда сопровождалось тем или иным изменением работы желёз. Я мог это унюхать. Если же было мало отвлекающих факторов, то я мог считать изменение состояние достаточно быстро.

Через три дня тщательных наблюдений за противоположным полом в школе и спортивных секциях я понял, что жизнь моя намного сложнее, чем мне кажется.

В меня были серьёзно влюблены восемь девушек. Ну или испытывали влечение, которое давало о себе знать на физическом уровне. Про любовь пока не буду уверенно рассуждать. Распределение вышло таким: в Славика были влюблены три малолетки по тринадцать лет (мы пятнадцатилетние парни имеем полное право называть тринадцатилетних малолетками) три одноклассницы и одна девушка с рукопашного боя, возраста которой я не знал, но примерно пятнадцать-семнадцать лет; в Димона была влюблена одноклассница и девушка с борьбы. В общем, Славик явно лидировал как привлекатель женского внимания. Влюблены они были или нет, но у каждой в моём присутствии учащалось сердцебиение, начиналось волнение и менялось поведение. Одноклассниц я даже подслушал. Та, которой нравился Славик и та, которой нравился Димон, строили планы, как бы им привлечь наше внимание. Если бы не слух и обоняние, я бы, наверное, не догадался. Семь из восьми так или иначе меня критиковали, восьмая — одноклассница, что положила глаз на Димона, — просто старалась держаться от близнецов подальше, и, когда я посредством Димона к ней обращался, она краснела и тупила. Такие дела.

Заняв столик в ресторанном дворике нашего торгового центра и затарившись большими порциями фастфуда, я принялся обдумывать, что же мне со всем эти делать. А что делать? Надо продолжать социализироваться. Никто от меня в этом возрасте серьёзных отношений не требует, а общаться с этими странными существами — молодыми самками хомо — так или иначе надо. Иначе будут думать, что… Даже не буду думать, что будут думать… На этой планете в некоторых областях реальный бардак.

Значит что? Значит надо пытаться подружиться с одной из девушек. Но пока я решил подождать, не последует ли какой-то реакции на убийство почти всей семьи Слесарёвых.

Реакция была, но какая-то вялая. Арсения не любили, а его смерть просто показала, что кладмен — профессия опасная. Никто никаких теорий не строил. Несмотря на необычное событие, внимание с него быстро соскользнуло.

Школа закончилась, прошёл июнь. Я решил, что как раз у меня появилось время для того, чтобы попробовать начать какие-то отношения с кем-то из девчонок.

Выбирал я недолго. На одного меня, пусть даже и в двух телах, двух девушек будет слишком много. Поэтому из восьми надо выбрать одну. После недолгих размышлений решил остановиться на той, что занималась борьбой и была неравнодушна к Димону. Она, если честно, мне самому нравилась больше других. Во-первых, она не была одноклассницей, так что, если что-то пойдёт не так, с борьбы уйти проще, чем из класса или школы. Во-вторых, она мне действительно нравилась. Семьдесят пять килограмм мощных мускулов, отличная техника борьбы, на полголовы выше меня. Светка действительно была талантлива. Все остальные известные мне самки хомо были намного слабее её. Если бы Димон был обычным парнем, то против Светки у него не было бы шансов. Да против неё мало у кого были шансы. Светка была по-настоящему мощной. Кстати, она больше всех скрывала свои чувства, а гормональные изменения на тренировке тяжело отследить. Я узнал о её отношении ко мне, подслушивая через стенку разговор девушек в раздевалке.

— Как думаешь, у меня шансы есть? — спросила Света Иру, нашу легковеску.

— Не знаю, Свет. Он сложен идеально, на лицо тоже ничего, вокруг всяких пока не растолстевших тёлочек хватает. Наверняка на него западают, но насколько я знаю, ни с кем он не общается. Он же всё-таки мелкий ещё.

— Ну, сейчас не общается, а потом будет. Вокруг, куда ни плюнь — или танцовщица, или фитоняша. А я в шестнадцать выступаю «до семидесяти двух» и уже вес гоняю. Вряд ли неожиданно похудею. Скорее, ещё прибавлю. Грация у меня тоже так себе, как и осанка.

— Зато в борьбе ты реально крута. Может, ты ему из-за этого понравишься. Я видела, как он уважительно на тебя смотрит.

— На меня все уважительно смотрят, это немного не то.

— Свет, ну он из гимнастики к нам пришёл, а там никого не нашёл. Значит ему эти доски худосочные не нравятся, — я прям заценил Иркину фразу про худосочные доски, сказанную ярким представителем именно этой категории девчонок. Настоящая подруга!

По комментарию про гимнастику я понял, что речь обо мне в теле Димона. Не очень мне были понятны Светкины мысли по поводу внешности. Мне казалось очевидным, что из всех знакомых мне девушек она самая красивая. Не из тех, кому я как Димон или Славик нравился, а вообще из всех. У неё была отличная скорость и офигенная техника. Талант очевидный даже не знакомым с борьбой людям. А внешние качества просто идеальные на мой взгляд. Выше меня, почти на пятнадцать килограммов тяжелее — идеально.

В общем, по всем раскладам Света мне подходила лучше всего: и по внешности самая красивая, и не одноклассница. Значит, будем дружить с ней.

— Свет, можно вопрос? — я подловил момент на тренировке, когда никого рядом не было, и подошёл к девушке.

— Чего хотел? — строго спросила Света, стараясь не смотреть на меня.

— Я борцовки не могу выбрать нормальные. Можешь помочь?

— Это как? Тебе лекцию про борцовки прочитать? Или консультацию по цвету? Розовые не бери, а так любые нормально.

— Не помешает любая консультация. Но лучше прямо в магазине. Один раз расскажешь и покажешь, я выберу нормальные, и уже тупить в этом вопросе не буду. Можешь на меня время потратить? А с меня тогда обед или ужин.

Светка недолго переваривала такой подкат. Ответила, также не поднимая на меня глаз:

— Завтра в восемь вечера на Тульской в центре зала встречаемся. Помогу тебе.

— Спасибо, — я отошёл.

Тут же к Светке как бы случайно подошла Ирка.

— О чём говорили? — я стоял далеко, но слышал всё отлично.

— Прикинь, пригласил меня купить борцовки. Я так и не поняла, нафига. Тренер же раз двести рассказал, какие и где брать.

— Свет, не тупи, он тебя на свидание пригласил.

— Чё то я очкую, — проныла семидесятипяти килограммовая девушка, ссутулив свои мощные плечи.

— Да успокойся ты! — прикрикнула на неё худышка в сорок килограммов.

Крик вышел таким звонким, что несколько человек обернулись. Света покраснела. Я сделал вид, что ничего не слышал. Папа бы мой этому диалогу аплодировал стоя.

Первое свидание прошло неплохо. Мы сходили в магазин и купили мне новые борцовки. Света действительно дала несколько ценных советов. С экипировки мы перешли на тему борьбы. Мне действительно было интересно. Девушка в своём молодом возрасте уже очень профессионально относилась к тому, чем занималась. И вообще была очень умной. Я попробовал пошутить и обнаружил, что Света шутит ничуть не хуже. В итоге мы отлично провели время, но я так и не понял, мои отношения с ней выходят за рамки дружбы или нет. Так это было похоже на мой обычный вечер с друзьями-парнями. Стараясь максимально сканировать состояние девушки, я замечал, что она волнуется. Но волнение волнению рознь. В данном случае она не боялась, не ждала угрозы, не готовилась атаковать, но будто к чему-то готовилась. Интересно.

Мы договорились ещё раз встретиться под ещё более абсурдным предлогом. Я обещал помочь скачать приложение, которое якобы не скачивалось на смартфон Светы. Но чем глупее предлог, тем очевиднее, что причина, по которой мы хотим встретиться, — это то, что мы хотим встретиться.

Света пришла точно в восемь вечера. Мы пошли через погружённый в сумерки парк к кафе.

Я настолько привык держать под контролем все системы организма, что не позволял ему что-то там проявлять без моего осознанного разрешения. Но тут, наблюдая за изменившимся состоянием Светы, мне пришла в голову мысль немного ослабить контроль над собой. Я позволил телу самому реагировать на обстановку. И произошло кое-что очень интересное. Какое-то время эндокринная система тупила, но потом я вдруг почувствовал тягу к идущей рядом девушке. Захотелось её обнять. Сократить расстояние. Я еле удержал себя от шага к ней. И тут я понял, что означало её напряжённое состояние. Она тоже хотела сблизиться со мной, но постоянно удерживала себя от этого. Просто её контроль не был настолько всеобъемлющим, как мой. Она не могла контролировать гормоны. Теперь я начал понимать, из каких составляющих складывается взаимное влечение двух человек противоположного пола. Реакция тел плюс согласие сблизиться на умственном уровне. Восхищение, уважение — всё это тоже имело к этому отношение, либо усиливая, либо ослабляя влечение. И это было приятно! Очень приятно! Даже просто испытывать нереализованное влечение было круто. Что будет при реальном сближении? Не, сам процесс я представлял, но не мог представить, какие будут ощущения конкретно у меня. Это как смотреть, как человек ест мороженое, но при этом ни разу не есть ничего подобного. Сколько ни смотри, не поймёшь. Но тут у меня появились хоть какие-то намёки, на то, что можно почувствовать.

На четвёртом свидании мы поцеловались. Это было круто! Света немного наклонилась ко мне, и мы соприкоснулись губами. Так-то кажется, что ничего особенного, но вот тело говорит, что это не так. Видимо, этот простой контакт губами был чем-то вроде спускового механизма, запускающего множество процессов, которые в сумме ощущались, как очень приятное состояние. Но дело не только в том, что я испытывал какие-то особенные состояния тела. Мне нравилась Света как человек без всяких гормональных поддержек. Она шутила, общалась и вообще смотрела на мир таким образом, что мне это нравилось. Она была бойцом, как и я. Такое ощущение, что все бойцы имеют похожие взгляды на жизнь и когда-то давно подписали один и тот же договор, что будут смотреть на мир одинаково. Я несколько раз думал, кем же была Света до того, как попала в тело девочки. Кем она была до того, как попала на эту странную планету.

Я понял, что не ошибся в выборе, начав общаться со Светой. Теперь только понять, что с этим выбором делать.

Был выходной, двенадцать часов дня. Сегодня должно было быть наше седьмое свидание. Я сидел на лавочке в парке и ждал Свету. Прогресс в наших отношениях застрял на поцелуях, но, наверное, так и надо. Насколько я успел изучить предмет, в этом возрасте переходить к более контактному общению ещё рано. Вроде как, тело готово, но общество не одобряет. В общем, будем получать удовольствие от того, что имеем. А там, может, Ирка-легковеска, которая от души радовалась, как развиваются наши отношение, что-то Светке подскажет, а я подслушаю.

Странно, уже десять минут первого, а Светы всё нет. Она до этого ни разу не опоздала, а я всегда приходил на десять-пятнадцать минут раньше.

Я позвонил ей. Нет ответа. Подождал ещё десять минут.

Позвонил ещё раз. Ответили.

— Алло, кто это? — спросил взволнованный женский голос.

— Меня зовут Дмитирий. Я друг Светы, — вежливо ответил я. — А где Света?

— Ей плохо. Она лежит у центрального входа в Царицинский парк.

— Я сейчас буду! — крикнул я и сорвался с места.

На какое-то время я наплевал на конспирацию и мчался со всей скорости. Поэтому у входа был уже через несколько секунд. Сразу обратил внимание на толпу людей. Рванул туда. Увидел, как врачи грузят тело в машину.

— Это я звонил. С кем я говорил? — крикнул я.

— Со мной, — подняла руку средних лет врач. — Вы кто ей будете?

— Друг. Я её в парке ждал.

— Садись в машину. Она в критическом состоянии.

Я запрыгнул в машину, и мы поехали, включив сирены.

— Аллергии есть у неё? Какие-то реакции на препараты?

— Нет. Она спортсменка, вольница. Недавно мы все диспансер проходили. Она полностью здорова, никаких отклонений нет.

— Непонятно, что с ней.

Врачи продолжили общаться на своём медицинском языке, решая, что они могут предпринять, а я изо всех сил старался получить информацию о том, что происходит со Светой. Она умирала. Я чувствовал, как удары сердца всё слабее и слабее.

Сердце остановилось.

«Что со мной? Что случилось?»

Я не сразу понял, что это не голос, а мысль. Я настолько настроился на Свету, что смог уловить её присутствие и получил её мысль.

Я сосредоточился.

«Света, твоё тело умерло. Ты сейчас в бестелесной форме. Можешь общаться со мной. Но недолго, потом тебя унесёт отсюда.»

«Что случилось, Дима? Мне было очень больно, сейчас нет» — мысли Светы не были спокойны, но и истерики или безумного шока тоже не было. В отсутствие тела как эмоционального усилителя, она могла даже в такой стрессовой ситуации оставаться разумной и быстро соображать. Она молодец. Быстро сориентировалась. Всё-таки у большинства шок часто проходит намного дольше, а тут всего несколько секунд. Боец!

«Тебя убили. Отравили.»

«Кто?»

«Я пока не знаю. Но узнаю!»

«Что мне делать?»

«Постарайся добраться до ближайшего роддома и взять новое тело! Ты в бестелесной форме можешь достаточно быстро двигаться. Представь, что ты летаешь, как Супермен, и лети к роддому. Тебе нужно успеть взять тело до ночи. Ночью тебя может затянуть на Луну, а там ничего хорошего с тобой не сделают. Я бы не проверял.»

«А где роддом?»

Я тут же назвал адрес своего роддома, где рожала моя мать.

«Там могут быть другие существа как ты. Не жди, когда родится тело. Залезай, когда оно ещё в утробе. Так ты всех опередишь!»

Врачи заметили состояние Светы и начали какую-то суету, но я практически не обращал на них внимания, сосредоточившись на общении с девушкой.

Я в течении пары минут наговорил мысленно ей кучу инструкций, повторив важные вещи по нескольку раз. Основная идея была в том, что ей нужно обязательно влезть в тело до ночи. Как мог рассказал. Что если не найдёт тело, то пусть представляет крючья или магниты и держится за что угодно, но не летит на Луну. Потом открыл телефон и судорожно нашёл ещё несколько адресов роддомов. Картинку карты, где находится ближайший, скинул телепатически Свете. Та поняла.

«Света, не бойся. Бери новое тело! Ты справишься! Всё, лети, не теряй время.»

«А ты?»

«А найду твоих убийц и отомщу. Клянусь Матерью!»

Света поверила. В телепатии вообще сложно врать. Я почувствовал, как что-то приблизилось. Меня поцеловали, поцеловали в прямом смысле душой, а не телом. Потом в машине, которая продолжала бессмысленно истерить сиреной, стало на одного человека меньше.

Я закрыл глаза и принюхался. Да. Мне не показалось. Я почувствовал запах яда. Знакомый запах. Знакомый яд. Органический. Его могут вырабатывать железы некоторых формикадо. Гамма. Только Гамма может создать такой яд. Отличия имелись, но я был уверен, что определил правильно. Пока принц работал с муравьями, я нанюхался секретов из его желёз. И сейчас я узнал запах. Это был запах вещества, которое мог создать только принц.

«Зачем, принц⁈» — мысленно спросил я пустоту. Пустота не изменила себе и промолчала.

Ну, что ж. Извини, дорогой Гамма, но я поклялся Матерью. Так просто тебе это убийство с рук не сойдёт. Может, ты и принц, Гамма и приближенный к Матери стратег. Но я штурмовик и диверсант с огромным боевым опытом. Я не знаю, зачем ты это сделал, но делать этого точно не стоило. Жаль, что так всё получилось. Я вздохнул и открыл глаза.

Всё стало сложнее и проще. Я снова на войне — это упрощает дело. Я воюю против родственника и одного из лучших стратегов нашего времени — это всё усложняет. Ну и ладно. Прорвёмся.

Моё детство на этой планете кончилось.

Глава 8

Свету похоронили. Вернее, её мёртвое тело. С ней, я надеюсь, все нормально. Но проверять нельзя. За мной, скорее всего, следят, и самое глупое, что может быть, это навести противника на новое тело Светы. В общем, помочь я ей больше не могу, а вот отомстить за то, что с ней сделали, вполне.

Прошло четыре дня, все немного успокоились. До этого я как мог помогал со всей этой похоронной суетой. Родители Светы были небогатые, поэтому мы все скинулись, некоторые, включая меня, помногу. Отец вошёл в положение и дал сто тысяч. Я эту сумму всунул в общий конверт «от спортсменов» и добавил половину трофейных долларов, что у меня оставались после устранения соседа-Николая. Когда я смотрел глазами Димона на убитых горем родителей Светы, то хотелось сделать две вещи: наказать Принца, но больше всего тех, кто всё так устроил на этой планете, что любящие люди обречены терять друг друга навсегда. Подходить и объяснять убитым горем родителям, что Света жива и скорее всего в новом теле было бы бредом.

Такие дела. Правда — это бред. Планета Земля.

Ладно, надо заняться своим боевым потенциалом. А то что-то я, видимо, совсем не тем был занят. Нельзя сказать, что я просто жил и не думал о своих боевых навыках. Я мутировал каждый день, я постоянно продумывал, какое следующее изменение произойдёт в моих телах. На данный момент я изменил очень много всего. Мышечные волокна, соединительная ткань, железы, кости, кожа — да почти все клеточные структуры были изменены. Я сам не знал своих возможностей, так как Москва не то место, где можно с лёгкостью оказаться вдали от чужих глаз. Как следует протестировать себя я не мог.

Итак, какие у меня ресурсы? Тела с основательно задранными физическими показателями. Сила, восприятие, скорость, ловкость и регенерация были у меня на недоступном для обычного землянина уровне.

Было оружие. Пистолеты, оставшиеся после убийства семьи Слесарёвых. Были доллары, оставшиеся после убийства соседа Николая Сергеевича. Не густо, но что-то.

И был Пятый. Призрачный воин-формикадо. Относительно призрачный. С момента вселения в новые тела, я не раз анализировал, что это было. В бестелесной форме я сформировал тело Пятого сначала для транспортировки нас подальше от груза, потом для удержания себя на планете, когда меня что-то пыталось втянуть на Луну. Это тело Пятого вполне себе успешно оставляло царапины и било посуду. Значит, могло совершенно реально воздействовать на материю. Но как только я оказался в человеческих телах, то попытки призвать или создать Пятого не увенчивались успехом. Что-то мешало.

Паучье дерьмо. Мне бы сейчас очень не помешал какой-нибудь козырь с точки зрения боевых навыков. Все остальные мои способности Принц легко мог просчитать. Есть, конечно, и кроме Пятого варианты, но ими можно заниматься параллельно с чем угодно. А вот с Пятым было бы здорово наконец разобраться. Я действительно расслабился в этой человеческой жизни. Не получилось у меня повторить, что я один раз сделал, я себе это объяснил, что не получается только потому, что я в теле. Понятно, что первые годы в теле у меня было много забот, да их и сейчас хватает. Но так проигнорировать возможность усилить свой боевой потенциал… Это глупо! Не получилось — надо было пытаться снова и снова. Я неправильно оценил степень опасности этой планеты. Я тупая расслабившаяся паучья личинка. Надо собраться и готовиться к бою. Маскироваться — правильно, но только маскироваться — глупо.

Было утро, я находился в своей комнате, посадив Славика и Димона в кресла. Я проверил комнату на наличие средств слежения, ничего не нашёл даже с помощью нюха. На всякий случай плотно зашторил окна и приступил к экспериментам.

Ну, что ж попробуем ещё раз. Я постарался мысленно сформировать тело Пятого в центре комнаты. Не получилось. Ладно. Я постарался создать хотя бы одну конечность. Нет, не получается. Ладно. Но получалось, когда я не был в теле. Значит, мне нужно выйти из тела. А как? Я находился одновременно в двух местах, смотрел двумя парами глаз, слышал двумя парами ушей. Не было такого, что я висел над двумя телами, как кукловод. Я был внутри каждого тела. А Пятого я создавал, будучи в одном месте, глядя даже не двумя глазами, а из одной точки.

Так, ну попробуем самое простое. Я закрыл оба глаза Димона и один Славика. Постарался максимально отстраниться от тела Димона и смотреть только через глаз Славика. Ну!

Нет. Не получается.

Тужился я ещё долго и по-разному, но эффекта даже маленького не достиг.

Так, а если… Я закрыл все глаза и постарался выйти из обоих тел, почувствовать себя снова в бестелесной форме. Не сразу, но получилось. До этого я никогда такие вещи не практиковал, так как боялся, что если оставлю тело, то потом не сразу смогу им эффективно управлять, а для солдата это неприемлемо. Да и помереть оно может в моё отсутствие. Поэтому сейчас я, можно сказать, ломал сам себя, пытаясь отстраниться от тел, на развитие которых потратил кучу времени. Кучищу! А вдруг всё заново потом? Ладно, вряд ли я совсем потеряю контроль. Да и выживаемость у тел была по меркам обычного человека запредельная. И без моего присутствия дыхание и сердцебиение не остановятся. Продолжим. Славик и Димон тряпичными куклами свалились со стульев. Я их ощущал, но на самом минимальном уровне. Через полчаса постепенного ухода из тел я, наконец, смог видеть без глаз. Сейчас я на девять десятых ощущал себя вне тел. Так, ну что ж попробуем ещё раз призвать, вернее, создать Пятого.

Получилось! Не быстро, но уверенно. Я не видел, но чувствовал в пространстве плотный каркас моего прошлого тела формикадо. Он был прозрачный, но плотный. Насколько плотный я как раз собирался узнать. Проведём эксперимент!

Строение конечностей формикадо сильно отличалось от местных муравьёв. Каждая конечность имела на конце один мощный коготь конической формы, который мог подгибаться, тогда опора была, как если бы человек опирался на тыльную сторону ладони. Если нужно было двигаться быстро, то коготь втыкался, как штыковая лопата. При беге по земле от формикадо во все стороны летели куски земли. Также эти когти на всех шести конечностях были прекрасным оружием. А для тонких манипуляций у формикадо были аналоги человеческих кистей, которые выдвигались из-под когтя. «Кисть» состояла из четырёх «пальцев», один из которых противостоял трём другим — как большой палец на руке человека. На каждом пальце было по шесть фаланг. Размер кисти формикадо был в полтора раза больше кисти взрослого мужчины, но сами пальцы были примерно той же толщины, только намного сильнее. Пальцев как и когтей не было только на двух задних конечностях, вместо них было что-то вроде эластичных копыт, которые служили отличной опорой для мощных прыжков. Итак, пробуем.

Когтём правой передней конечности я осторожно провёл по полу. Раздался противный звук, который в бестелесной форме воспринимался совсем по-другому, на полу появилась глубокая царапина. Отлично! Пятый подошёл к столу и «пальцами руки» попытался взять ручку. Не получалось. Я не очень хорошо его чувствовал. Тогда, подчиняясь мгновенному озарению, я «нырнул» в призрачное тело Пятого. Пришло чувство уверенного контроля той странной структуры, которую я создал. Частично вернулись уже подзабытые ощущения тела формикадо: шесть конечностей, усы, четыре челюсти. Спустя столько времени было просто захватывающе почувствовать всё это снова.

Я попробовал взять ручку. Получилось. Другой «рукой» я открыл тетрадь и без особых сложностей написал слово «Пятый». Немного коряво, но всё равно отлично. Небольшие точные движения получаются хорошо. Что ещё можно протестировать? Боевые качества? Царапать лишний раз пол не хотелось. Я осмотрел комнату и быстро нашёл необходимое. На столе лежал канцелярский ножик с тонким выдвижным лезвием. Я выдвинул лезвие на максимум, взял нож правой конечностью и попытался прорезать кончик призрачного когтя на левой конечности. Если бы кто-то смотрел со стороны, он бы увидел, как висящий в воздухе ножик пытается резать воздух. И воздух в данном конкретном месте комнаты не резался.

Когда я управлял Пятым, да и всем остальным отрядом, то на досуге часто занимался тем, что подтачивал когти до бритвенной остроты. Сейчас я сформировал мысленный образ только что наточенного когтя и ещё раз столкнул лезвие и коготь. Коготь разрезал лезвие. Офигеть! Паучью жопу мне на голову! Я управляю призрачным монстром, который может резать металл! Я прислушался к ощущениям. Я ощущал тело Пятого лишь частично. Внутренних органов будто не было, напряжения мышц я тоже не чувствовал. Для движения требовался только мысленный импульс. Но в целом это было максимально похоже на управление привычным мне телом формикадо. Эх… Прям ностальгия!

Ладно, этот эксперимент пора заканчивать. Я направил внимание на лежащие человеческие тела и стал возвращать контроль над ними, подключаясь к их органам чувств. В какой-то неуловимый момент Пятый исчез. Будто я на секунду отвернулся, и он успел удрать. Ладно. Что там с контролем над Славиком и Димоном?

Опасения оправдались. В не самом страшном варианте, но всё-таки. Ни Славик, ни Димон не могли ходить около часа, а в полной мере контроль над всеми функциями восстановился спустя четыре часа после моего возвращения в эти тела.

Получается, если я вдруг решу прибегнуть к помощи Пятого, то потом долго не смогу управлять телами Славика и Димона. Будем тренировать этот момент. Но потом. На сегодня пока хватит.

Я посадил Славика и Димона напротив друг друга и принялся раздумывать, почему вдруг Принц решил таким вот жестоким способом дать о себе знать. Он следил за мной. И вместо того, чтобы просто позвонить или подойти на улице, он убил девушку, вызвав шок и горе у всех, кто её знал. Родители точно не восстановятся. Серое лицо матери, безжизненные глаза отца, этот здоровенный мужик даже плакать не мог на похоронах, просто ходил, как большой робот. Они этого не заслужили. Это я о самой Светке ещё молчу. Ей тоже всё случившееся пережить непросто. Так зачем?

Я не знал ответа. Моих знаний о личности принца не хватало, чтобы сформировать какое-то однозначное мнение о нём. Но при всех раскладах, даже когда я взял эмоции под контроль, я не мог его простить. Я не заслужил такого отношения. Возможно, принц так не считает, но я считаю. Вот, например, он войдёт и скажет, я — принц, сейчас ты должен пойти делать то-то и то-то. Что я ему скажу? Буду спрашивать, почему он убил Свету? Или выполню приказ.

Я для себя решил так: для начала убью того, кто убил Свету, кто бы он ни был, даже если это принц, потом буду другие планы строить. Убью, дождусь, когда он в новом теле опять подрастёт и уже буду смотреть, что с ним дальше делать. Если бы я мог понять, как убийство подростка связано с нашим заданием, я бы ещё мог себя примирить с этим. Но пока я никаких объяснений не нашёл. Охренеть, конечно, как я вжился в человеческий образ. Ещё немного подумав, я понял, что точно принца расспрошу о мотивах. Потом уже буду думать, что с этим делать.

А если это не принц? Но это очень маловероятно. Это его яд. Я не мог ошибиться. Но зачем? Груз пока ждёт, ничего страшного не происходит. Мог же нормально пообщаться… Выросли бы, выследили инопланетных хомо, которые непонятно чем занимаются и на своих базах прячутся, захватили корабль, забрали груз и рванули домой! Зачем сейчас устраивать такой лютый трэш? Я мог понять принца во всех его стратегиях, но сейчас я его не понимал. Может, он сошёл с ума от боли и так и не оправился? И теперь мне за что-то мстит? Но за что? Это же его план. Вопросы…

Ладно. Получается, за мной была слежка, которую я не заметил. Не заметил я её по двум причинам. Первая: я — невнимательный придурок, давший волю гормонам. Вторая: они знали о моих способностях. Значит, что? Значит утроим внимательность. Я должен найти тех, кто следит за мной.

Теперь каждый раз, когда шёл по улице, я принюхивался и прислушивался, но ничего определённого найти не мог. Иногда встречал одних и тех же людей, но когда я подходил к ним пообщаться, чтобы повнимательнее присмотреться, то не замечал никакой особой реакции. Прошла неделя, я уже дободался с разными вопросами до десятков людей, но никто даже близко не походил на тайного наблюдателя. То время спрошу, то как пройти на Феодосийскую… Я уверен, что, если я заговорю с настоящим наблюдателем, тот не сможет от меня скрыть своих реакций.

Я стал выходить на тренировки на час раньше и прогуливаться, чтобы проверить, не встречу ли я «случайно» опять кого-то. Нет. Не встретил. Я присматривался к огромному количеству людей, внимательно разглядывая их с расстояния до двухсот метров. Ничего! Либо слежки за мной больше не было, либо она велась как-то ещё. Что не было, я поверить не мог. А как ещё? Только камерами. Стал высматривать камеры, нашёл только обычные городские. Осмотрел снаружи весь дом — тоже ничего не нашёл. Да куда же вы, жопы паучьи, попрятались?

На решение этой загадки меня натолкнул случай. В этот день светило яркое солнце. Славик и Димон шли и привычно глазели по сторонам, болтая ни о чём. Таким образом я продолжал тренировать управление двумя речевыми аппаратами одновременно. Но основное внимание я уделял окружению. Вдруг мне в глаза попал солнечный зайчик, я поднял голову и увидел, что женщина средних лет мыла окно. Чистое стекло отразило солнечный свет, и, когда женщина пошевелила раму, зайчик проскочил по моим глазам. Блин, окна! Я хожу по одним и тем же маршрутам, меня можно наблюдать из окон. А в моей квартире совсем не надо ставить какое-либо оборудование, для прослушки достаточно снять любую соседнюю квартиру. Оборудование даже на этой планете есть, чтобы подслушивать из-за стены. Меня просто могли пасти дистанционно. Плюс я редко смотрю в небо. А там совершенно незаметно для меня могут летать квадрокоптеры с камерами. В общем, я совершенно упустил из виду несколько очевидных способов слежки. Про спутники я молчу. Надеюсь, у принца таких ресурсов нет, а то вообще печально будет.

Итак! Исходим из того, что за мной следят из окон. Ладно. Присмотримся.

Через два дня я уже знал три квартиры, из которых шло наблюдение за мной. И квадрокоптер тоже обнаружил. Всё не так уж и сложно. Вполне вероятно, что я нашёл не все места наблюдения, но пока остановимся на этом. Объект слежки не должен вести себя совсем уж подозрительно. Я продолжал ходить и присматриваться к людям, иногда нарочно шёл за кем-то, чтобы те, кто за мной следят, думали, что я так и ищу слежку среди обычных прохожих.

Вернувшись домой из школы, Славик и Димон принялись за уроки, но на самом деле вся эта писанина отнимала мало моего внимания. Я принялся думать, что мне с этими наблюдателями делать. Ок. Я могу, например, пробраться в квартиру одного из них и допросить. Но я понятия не имею, что я узнаю. Принц, скорее всего, подстраховался, и его люди вряд ли знают много. Но что-то же они знают? Не думаю, что он успел создать многоярусную систему, где низшие исполнители ничего не знают про высшее руководство. Какой-то информацией его люди точно обладают. Но если я атакую человека или людей принца, то станет очевидно, что я обнаружил слежку. Ответные действия могут быть самыми непредсказуемыми. Могут убить мою семью. Могут убить моих школьных друзей. Понятия не имею, зачем принц всё это затеял. Понятия не имею, как он создал всю эту группировку, где набрал людей, чем их мотивировал, но его способности к управлению впечатляли. Великий стратег, он и в детском теле стратег. Пока я всего лишь набирал физическую силу и отражал незначительные поползновения на моих близких, принц успел создать целую силовую структуру, которая ему подчиняется. Зато могу похвастаться, что я уже целовался, печально подумал я.

Ладно, если думать, что принц по всем статьям умнее меня, то я проиграл ещё до выхода на поле боя. Я всё-таки тоже кое-что знаю и умею. Это его планы пошли под откос на операции по изъятию груза. И это я вытащил нас из паучьей задницы. Эх, принц, что же ты задумал?

Всё-таки хочется допросить кого-то из тех, кто наблюдает за мной. Но как это сделать, чтобы на сто процентов не вызвать подозрений в свой адрес? Никак… Или всё-таки есть варианты?

Я погрузился в раздумья. Выгрузился из раздумий. Безрезультатно. Ладно. Время меня не подгоняет, пока понаблюдаю? Так себе решение. Может, я ошибаюсь, и время меня очень даже подгоняет или его у меня нет. Но раз ничего не придумал, то буду ходить и делать вид, что пытаюсь найти слежку.

Прошло ещё три дня. Я забил на тренировки по борьбе и рукопашному бою и всё свободное время проводил во дворе дома на турниках и брусьях. Причина была простой. Именно в этот двор выходили подъезды двух домов, из которых велась слежка. Летняя погода очень располагала к тренировкам на улице. У Димона умерла девушка, он так себя из депрессии вытаскивает, а Славик ему помогает. Со стороны казалось, что мы упахиваемся на турнике и брусьях вусмерть, но по факту для моих тел это даже лёгкой разминкой не назовёшь. Я считал, что так у меня может быть шанс лучше рассмотреть людей, которые за мной следили. Вдруг у них рабочая смена закончится или что-то ещё произойдёт, из-за чего кому-то из них понадобится выйти из дома. Не произошло. Либо у них такое расписание, либо они специально не выходят, когда я на улице.

Закончив последний подход отжиманий на брусьях, Славик спрыгнул на землю и сказал Димону:

— Всё, поздно уже. Пошли домой.

— Пошли, — согласился Димон и погладил Тузика, который в своём почтенном собачьем возрасте всё ещё выглядел впечатляюще и даже пугающе для тех, кто не знал, насколько добрый у него характер. Старый пёс часто присоединялся к близнецам в их дворовых тренировках, сам, правда, не участвовал, а просто валялся рядом, иногда позволяя себя погладить по белому меху. Какие породы намешались в Тузике, смог бы разобраться только кинолог с мировым именем, но мех и основная геометрия морды у него были от самоеда, а вот масса тела — что-то среднее между ротвейлером и догом. Пёс, будто почувствовав, что близнецы уходят, тоже встал и поплёлся по своим делам.

Я повёл тела домой, умышленно оставив кепку Славика валяющейся рядом с турником. Уйдя со двора и почти дойдя до подъезда своего дома, Славик «неожиданно» вспомнил о потере и помчался обратно к турникам.

Повезло! Из подъезда как раз вышел наблюдатель. В целом контур фигуры я уже успел рассмотреть, когда мельком бросал взгляды в окно, и засёк, что за мной наблюдают. Сейчас я был уверен, что это тот же самый человек.

Я подбежал к нему и спросил:

— Извините, не подскажите, сколько времени?

У мужика отчётливо изменилось сердцебиение, и появился запах беспокойства.

— Двадцать три тридцать, — быстро ответил он, посмотрев на экран телефона.

— Спасибо! А не подскажите, где улица Феодосийская? — опять поинтересовался я.

— Я не знаю, не местный. Извините, я спешу! — постарался слиться мужик. Да и пожалуйста…

Я лишь печально вздохнул, впитывая все его запахи. Пусть идёт, не буду делать вид, что что-то заметил. С точки зрения слежки не произошло ничего необычного. Я уже не раз с такими вопросами добадывался до прохожих. Главное, не дать понять, что я что-то заподозрил. Я побежал домой.

Зайдя в нашу комнату, Славик увидел развалившегося на кровати Димона.

— Нашёл кепку?

— Да. Мужика одного встретил, но ничего необычного не заметил за ним, — ответил Славик. Если нас слушают, то подумают, что я никого ни в чём не заподозрил.

Надо думать.

Так, хорошо. Я успел рассмотреть вблизи мужчину, который за мной следит. Что можно сказать? Хорошая дорогая одежда. Куртка, джинсы, ботинки — все бренды я узнал, всё недешёвое. Не самое, конечно, навороченное, но эти бренды по ценам выше среднего. Невзрачная, но качественная одежда. Получается, слежка за мной ведётся достаточно обеспеченным человеком. Значит, у всей этой банды уже нормально так денег, раз обычные оперативники так одеты. Я не стал следить, куда он пошёл, но точно не в сторону метро, значит, где-то припаркована их машина. Я так старался показать, что не заинтересовался этим товарищем, что вообще никак не проследил, на какой машине он поедет. Ладно. Это пока и не важно.

Оружия у мужика с собой не было, каких-то ещё странных веществ или вещей тоже. Я не унюхал ничего такого. Но он сильно разволновался, когда я подошёл, значит, опасается. Или боится. Знает, что я опасен. Что ещё он знает? Предположим, всё, что ему сказал принц. Но принц не знает моих возможностей по развитию тела. Может только предполагать, опираясь на свои. И если он хорошо развил своё тело, то подозревает меня в том же самом. Он знает, что Славик и Димон — это не два человека, а один я. Он знает мой основной секрет, что я могу управлять несколькими телами. Собственно, и всё. Он не знает про Пятого. Про него я и сам не знал на момент расставания с принцем.

Так. Ещё раз. Надо собрать всё в кучу. Основные данные. За мной следят люди, которые неплохо представляют, на что я способен и кто я такой. Этими людьми управляет принц, ведь был использован его яд. Они убили близкого мне человека без каких-либо понятных причин. Чего они хотят? Неизвестно. Чего хочу я? Защитить семью. Закончить затянувшееся задание по доставке груза. Выжить. Сначала защитить семью. Самое на данный момент актуальное и сложное. Защитить людей, не давая им всей информации, очень сложно. А дать всю информацию тоже опасно. Значит можно дать информацию лишь частично, после чего уже будет проще.

В голове начал формироваться план.

Глава 9

— Пап, во сколько завтра выезжаем? — спросил отца Славик.

— Часов в десять. Мы же одним днём. Потусим на природе и обратно.

— Хорошо! Мы пойдём собираться.

— Да что там собираться? Оденетесь как обычно. Погода хорошая, шашлыков поедим, рыбу половим и вечером обратно.

— Мы ещё макивару возьмём и лапы. Пока ты рыбачить будешь, мы потренируемся. Ты же знаешь, рыбалка — не наша тема.

— Ну, как хотите, — отец вернулся к книжке и семечкам. — Не охотники вы и не добытчики.

— Мы бойцы-защитники, — с гордостью заявил Димон, выпятив грудь и согнув руки, чтобы продемонстрировать жилистые, но не такие уж и большие бицепсы.

— Тоже неплохо, — хмыкнул отец, всем своим видом показывая, что не впечатлён.

На следующее утро мы должны были выехать. Отец и мать уже спустились, а Димон и Славик всё метались и не могли собраться. В итоге, когда мать и отец уже сидели в машине и ждали своих непутёвых сыновей, те, наконец, выскочили из подъезда и побежали к машине.

— Открой багажник, пап! — крикнул Славик.

— Вы чего там понабрали? Мы же не на неделю, а на день едем! — удивился отец, наблюдая, как сыновья закидывают в багажник крузака две здоровые клетчатые пластиковые сумки.

— Все макивары взяли и защиту, ну и так… — неопределённо отмазался Славик.

— Ладно, садитесь уже! — маме не терпелось начать выходной.

Через два часа мы выкладывали наши вещи из багажника на одиноком берегу какого-то водоёма. Отец любил порыбачить в одиночестве, поэтому с фанатизмом искал такие вот уединённые места. Мать любила составить ему компанию. Обычно они выбирались без детей и с ночёвкой, что мне было только на руку, но в этот раз Славик и Димон неожиданно навязались.

— Папа и мама, нам надо поговорить, — неожиданно серьёзным голосом начал Славик, как только отец вытащил из багажника мангал, и вся семья села попить чаю из термоса на раскладных стульях на берегу водоёма. — Не спешите выкладывать остальные вещи. Может получиться так, что отсюда придётся быстро уехать.

— Что случилось? — отец очень быстро сориентировался, что происходит что-то очень странное. Сыновья никогда так себя не вели.

— Нам придётся на какое-то время расстаться. А вам скрыться. В идеале в другой стране.

— Рассказывайте сначала, — спокойно попросил отец. — Время же есть, я так понимаю.

— Началось всё ещё с рождения, наверное. Мы развивались намного лучше, чем другие дети и сейчас мы превышаем по всем физическим параметрам любого человека в разы.

Отец недоверчиво хмыкнул. Я, конечно, ждал, что придётся подготовиться к такого рода недоверию, поэтому Димон достал из сумки арматурину сантиметрового сечения и на глазах удивлённых родителей завязал её в узелок, после чего дал в руки отца. Отец повертел железку в руках и всё ещё недоверчиво вернул Димону. Димон развязал узел и снова вернул уже основательно нагревшийся от нагрузок прут отцу. Тот поверил. Славик поднял руку, привлекая внимание, потом просто присел и подпрыгнул вверх. Пятки оказались от земли на расстоянии не менее шести метров, таким образом почти побив мировой рекорд по прыжкам в высоту с шестом среди мужчин. Приземлившись с такой высоты на ноги, Славик основательно ударил по земле, так что все почувствовали. Тут даже маму пробрало.

Я думал, как избавиться от родителей. Говорить им или нет о своей необычности? В итоге решил дать часть правды, так как всё равно раз за мной следят обычные люди, мои способности уже не тайна. А так я могу эту информацию использовать, чтобы убрать родителей от опасности. Если уговорю.

Славик продолжил говорить:

— Мы уже не совсем люди по уровню развития. Почему так произошло, я не могу сказать. Но можете не сомневаться, мы ваши дети, — продолжил Славик. — Мы хотели оставить всё это в тайне, но нас раскрыли. Убили Свету. Мы подозреваем, что только потому, что она начала встречаться с Димоном. Вы наши самые близкие люди, и сейчас вы в опасности. Мы обнаружили слежку за нами. Слежка не бывает просто так. Это сбор данных. Не думаю, что про нас остались какие-то неизвестные данные. Значит, за слежкой последуют следующие действия. Возможно, нас попытаются похитить, возможно — вас. Ни то, ни другое неприемлемо.

— И что вы предлагаете?

— Мы купили вам билеты в Париж. Уезжайте и не возвращайтесь. Связь мы сможем держать через мессенджеры или как-то придумаем. В общем, отец, ты это решишь, но вам надо уехать.

— А что собираетесь делать вы?

— Разобраться со всем этим.

— Как именно?

— Исключительно силовыми методами. Мы по-другому не умеем.

Мать переваривала информацию, не зная, что сказать. Отец же в очередной раз порадовал своими аналитическими способностями. Он пристально посмотрел на Славика, потом на Димона и задал совсем короткий вопрос.

— Сосед?

— Да.

Мать непонимающе уставилась сначала на отца, потом на сыновей. Но она тоже дурой не была. Хоть и прошло десять лет, но жестокое убийство человека в соседней квартире — это не рядовое событие.

— Это сделали вы?

— Да, мама. Мы.

Мама опять ушла в режим паузы. После чего тихо произнесла:

— Шестьдесят восемь ножевых ранений… — сказала она больше себе, чем нам. Было непонятно, как она к этому относится — хорошо или плохо.

— Спасибо, парни, — просто сказал отец.

— Не за что. Это правильно — защищать семью, — ответил Славик. Димон кивнул.

— А как вы билеты взяли?

— Пап, да через твой планшет и взяли. Визы у вас все есть. И Шенген и американские. Тут, пап, ты красавчик, следишь, чтобы были всегда действующие. Поэтому летите в Париж, а оттуда уже в любое другое место. Работа у тебя такая, что можно и не возвращаться. Бабулю как-нибудь вытащите к себе, но не думаю, что с ней кто-то захочет что-то сделать.

— А вещи?

— Вещи самые важные уже в сумках: твой планшет, все ноутбуки и жёсткие диски, все документы, все деньги, карточки. Кое-какая одежда. Мамина косметика, наверное, не вся. Все бумаги с твоего рабочего стола в пакет ссыпали, так что извини за беспорядок, но у тебя всё равно всё самое важное на компе.

— Можно же в органы обратиться, в полицию… — начала мама, но папа перебил её ещё одним коротким вопросом.

— Слесарёвы?

Я вздохнул практически синхронно обеими телами.

— Да.

Отец тоже взял паузу.

— Вы точно мои сыновья?

— Я твой сын, — ответил Славик.

— И я, — присоединился Димон.

— А как тогда вы такими монстрами стали?

— Сейчас мы не можем этого рассказать, может быть, позже, но обещать не будем.

Мама заплакала. Отец обнял её.

— Вы будете мстить за Свету?

— И это тоже, но в первую очередь мы должны понять, что происходит. Поймём, отомстим, потом будем работать над собственной безопасностью. Если получится, то свяжемся с вами и пообщаемся уже более детально. Сейчас давайте доедем до ближайшего посёлка, там вы попросите вызвать такси и поедете в аэропорт без телефонов. Мы вернёмся сюда на машине и пробудем тут до вечера. Есть вероятность, что в машине жучок. Вылет у вас вечером, но лучше вам прибыть туда заранее.

— А если мы не полетим?

— Тогда мы отыграем отморозков и поломаем вам руки и ноги, чтобы все подумали, что мы сошли с ума, после чего просто убежим. Но мы действительно нанесём вам серьёзные травмы, так как иначе наши преследователи будут думать, что мы к вам в какой-то степени привязаны, — мрачно сказал Димон.

— Ты готов избить мать? — спросил отец.

— Сломать ей обе ноги и обе руки, чтобы у неё был шанс выжить? Конечно, готов. Я был рядом со Светой в машине скорой помощи. Она умерла не мгновенной и не лёгкой смертью. Она мучилась. Её убили из-за меня. А вы мои родители. Через вас нас можно шантажировать. Но это если кто-то хочет нас шантажировать. Свету просто убили. Одни мы можем справиться. Вы будете мешать.

— Всё это кажется нереальным, — пробормотал отец. Всё-таки ему тоже было тяжело принять такие быстрые изменения в его привычной картине мира.

— Всё это реально, отец, — сказал Славик. — Смотри.

Я подвёл Славика к молодому дереву и что есть силы ударил по нему ногой. Дерево выдержало. Я повторил. Мама морщилась при каждом ударе, но не могла отвести взгляда.

— Слава, хватит! — не выдержала она.

— Немного осталось, мам! — весело ответил Славик.

Было, конечно, больно, но терпимо. Самому было интересно, получится или нет. После четырнадцати ударов дерево сдалось и сломалось, правда, отомстило, проделав дырку в штанах на месте голени. Крови не было — кожа экзекуцию выдержала. Славик задрал штанину и показал ногу, на которой была всего лишь небольшая потёртость на коже, которая на глазах исчезла.

— Мы уже не совсем люди, — подытожил демонстрацию Димон.

— А кто вы? — нервно спросила мать.

— Твои сыновья. Остальное неважно. Больше мы сказать не можем, — произнёс Славик.

— Вы будете решать проблемы так же, как с соседом и Слесарёвыми? — спросил отец.

— По-разному. Но мы помним про завхоза в Освенциме, пап. Мы не звери. Мы где-то хуже, где-то лучше, но не звери. Просто сейчас нам предстоит немного повоевать. Это не так сложно, как кажется, — Славик говорил, при этом он и Димон транслировали уверенность в своих силах. Родители несмотря на всю разумность нашего предложения могли посчитать, что оставлять двух несовершеннолетних детей одних посреди неприятностей — это неправильно, даже если это удвоит неприятности. Родительская логика — это тоже логика, она такая, какая есть. Вся надежда на отца.

— Тем более мы сможем общаться. Пришлёшь нам через соцсети какие-нибудь инструкции с вопросами, на которые только мы знаем ответ, мы перейдём по ссылке на запароленный сайт и сможем даже конфиденциально пообщаться. Можно сейчас пароль придумать, а ты уже сам реши, что им запаролить.

Если отец решит задачу с созданием пароля, значит, он согласен уехать. Отец задумался.

— Сначала я должен согласиться вас оставить одних.

— Ты должен согласиться сохранить жизнь матери в безопасности. А мы не будем одни. У нас есть мы, — сказал Славик.

Отец опять замолчал.

— А почему бы нам не уехать всем вместе?

— Потому что это бегство. И нас плотно держат под колпаком. Вы улететь сможете. Мы нет. Или если улетим, то ничего принципиально этим не изменим.

— Хорошо, мы улетим. Я решу вопрос со связью. Пароль «славикидимонзасранцы».

— А как «засранцы» на латинице?

— Пароль на кириллице будет.

— Спасибо, пап. Садимся в машину?

— Пошли.

Прощание вышло скомканным. Доехали до кафешки, вышли и попросили первого попавшегося посетителя вызвать такси через приложение, дали ему налички. Пока ждали машину, мама расплакалась. Мы втроём её утешали. Обещали выйти на связь и дать знать, что с нами всё в порядке. Отец отдал нам почти миллион рублёвой налички. Все разговоры мы старались вести подальше от машины, в которой лежали наши телефоны.

Наконец мрачный отец и заплаканная мать погрузились в такси и уехали.

Я посадил свои тела в отцовский крузак и поехал обратно на берег пруда. Если кто-то и следит за нашей машиной, то будет видеть, что машина вернулась туда, где и была до этого. Все телефоны тоже в ней. Я просидел на берегу до позднего вечера. Приготовил шашлык, съел всё, что мама взяла на четверых. Поскольку я вот-вот перейду к боевым действиям, то уже нет смысла сдерживаться, можно жрать и расти. До вечера я ничего не делал. Тупил, сидя на двух раскладных стульях и наблюдая водную гладь четырьмя глазами. Можно было потренироваться, что-то поприкидывать, попланировать, но не хотелось. Хотелось сидеть и ничего не делать. Я остался совсем один. Принц зачем-то выступил против меня, мама и отец уехали, Света убита, друзья мягко посланы подальше под теми или иными предлогами. Близнецы Антиповы остались предоставлены сами себе.

Досидев до десяти вечера, я посадил Димона за руль, а Славика на заднее сиденье. Будем надеяться, что не остановят и права не спросят.

Доехал до дома без происшествий. Родители уже час, как должны были взлететь, поэтому если отсутствие родителей в машине и удивит мою слежку, то сделать они ничего с этим не смогут. Поставил машину на наше место на парковке, выгрузил всякие пикниковые вещи и потащил в дом.

Дома опять накормил тела и начал собираться. Удобные штаны, которые не стесняют движений, крепкие ботинки на жёсткой подошве. Футболки, худи и куртки. Ничего такого, на самом деле. В поясные сумки положил наличку и паспорта. Взял ключи от машины. Телефоны Славика и Димона оставил дома, а мамин и отцовский руками раскрошил и смыл в унитаз. Неизвестно, вернусь я домой или нет, поэтому возьму с собой вещи, которые могут пригодиться.

Славик и Димон вышли из подъезда и направились прогулочным шагом к дому, из которого велась слежка. Маршрут я выбрал такой, чтобы меня нельзя было заметить из квартир, где засели наблюдатели. Подойдя к подъездной двери, Димон аккуратно засунул пальцы в щель и медленно открыл дверь. Магнитный замок для моего улучшенного тела проблем не составил. Со стороны, если не приглядываться, должно было выглядеть, что дверь открыта ключом.

Я не был уверен, засекли моё приближение наблюдатели или нет. Разберёмся. Стараясь не шуметь, двинулся по лестнице вверх на пятый этаж, там располагалась квартира с наблюдателями.

Не повезло. На этаже была ещё и тамбурная дверь. Ломиться в одну дверь, потом в другую означало переполошить весь дом. Вряд ли у меня будет время допросить кого-либо. А ведь вся затея только ради допроса. Нападать ради самой атаки я не планировал.

Но пока все по плану. Я, конечно, надеялся, что не будет тамбурной двери, а дверь в квартиру будет деревянная, которую легко выдавить или открыть пинком. Но раз нет, то не страшно.

Я прислушался. Квартира, в которой засели наблюдатели, была последней по счёту на площадке. Справа. Я сконцентрировался и принялся отсекать все побочные шумы. Мне удалось настроиться достаточно тщательно, чтобы, наконец, я смог услышать голоса, доносящиеся из кухни.

— … обломал нам всё, — произнёс мужской голос. Судя по тембру, его обладатель с азартом предавался таким порокам, как курение и пьянство. Курение точно.

— Да какие, нахрен, бабы? Тебе вне работы проституток не хватает? Что хоть тебе приспичило? — ответил ему голос помоложе. — Клиенты гулять пошли, а ты всё бабы, да бабы! А если они к нам в гости решат зайти?

— Так дверь не откроем. Чего ты так их боишься? Ну, сильные ребятки… и что? Не могут же они железо руками гнуть. Ну, видел ты разок, как они сильно по лапам били, признаю, круто, но не более. Не верю я, что они пули могут руками ловить. Да и дверь тут мощная.

— Мощная или нет, но что-то тут не то. В два часа ночи они вышли из дома, но практически сразу вышли из поля зрения камер и больше нигде не появились. Это не случайно. Скорее всего, они нас срисовали. И нас, и камеры.

— Эти пацаны? Что-то не верится.

— А мне верится. Который поздоровее из них мировой рекорд по бегу побил, когда к тёлке своей в парке бежал. Мы думали ускоренная съёмка сначала, поверить не могли, потом пересмотрели, посчитали, секунд за семь-восемь он стометровку пробежал.

— Да я не спорю, ребята странные, но не думаю, что опасные.

— В любом случае, раз они не спят, а гуляют где-то рядом, никаких баб. Жди до утра.

— До какого утра? В час нас сменят только!

— Значит до часа. Погоди, сейчас отвечу… Да. На связи. Ничего. Нет, не показывались. Смотрим. Бдим. Да, давай. До связи!

— Проверяют? — полуутвердительно спросил прокуренный.

— Да. Они, кстати, тоже их не видели.

— Ну и хрен с ними, — непонятно про кого сказал прокуренный. Он откровенно скучал.

Дальше разговор вернулся к бабам, потом стали обсуждать общих знакомых. Про Славика и Димона эти двое больше не вспоминали. Какие выводы? Понятно, что за мной следят достаточно давно. Понятно, что работает целая команда. Круглосуточное наблюдение из нескольких мест, минимум по два человека, это впечатляет. Смена у них в час дня. Дверь крепкая. Тогда жду.

Я проторчал на лестнице всю ночь, утро и начало дня. Периодически старался подслушивать, но никто Славика и Димона больше не упоминал. Никакой важной информации я не услышал, кроме упоминания некого главного, который всем рулит. Тут всё понятно, речь о принце, но, к моему сожалению, тему главного быстро свернули.

Часов у меня не было, телефоны я не взял. Поэтому весьма примерно представлял, сколько времени. Но слежка в лице прокуренного меня услужливо информировала, сколько осталось ждать.

Когда прозвучал комментарий, что ещё десять минут и можно валить, я поднял оба тела с порожек и немного поразминался. Придётся действовать быстро.

— Вон, Андрюха идёт! — произнёс прокуренный, видимо заметив смену.

— Значит и Антон уже на подходе. Обычно Антон даже раньше приходит, — ответил его напарник.

Ну что ж, будем захватывать сразу четырёх. Славик и Димон спрятались за дверью, ведущей на лестницу.

Я прислушался.

Вот открылась дверь подъезда. Открылась и закрылась дверь лифта. Наверх поднимается сменщик. На лице Славика и Димона синхронно появилась улыбка. Начинается привычная мне работа.

Глава 10

Дверь лифта открылась. Человека, который вышел, я опознал по запаху, это был уже виденный мной мужчина. Звякнули ключи, дверь в тамбур открылась.

Поехали!

Славик выскочил из двери, которая закрывала выход на лестницу, и за долю секунды подскочил к мужчине, который ещё даже не успел сделать шаг вперёд, а только вытащил ключи из замочной скважины. Славик вцепился мужику в горло и повалил на пол, не позволив тому издать ни звука. Подскочивший Димон уже выхватил связку ключей и рванул внутрь тамбура. Подбежав к двери, он быстро вставил ключ и начал открывать дверь. Была немаленькая вероятность, через глазок его заметят и закроют дверь на засов, но была и куда большая вероятность, что смена будет нести службу спустя рукава, и никто не будет настолько внимателен.

Не повезло. Из глубины квартиры, но, к счастью, не от двери, раздался крик:

— Это один из них! Это не Андрюха! Не дай открыть дверь!

Ушами Димона я слышал приближающиеся к двери шаги, при этом поворачивая ключ. Успел! Димон дёрнул дверь на себя с такой силой, что стоящий за ней и вцепившийся в засов мужчина чуть не вылетел из квартиры. Вылететь ему не дал Димон жёстким прямым ударом отправив обратно. Прокуренный и на вид тоже был прокуренный, не только на голос.

К этому моменту Славик уже стукнул своего подопечного головой об пол так, что тот обмяк, поэтому никак не сопротивлялся тому, что его быстро затащили в открытую дверь.

Димон же, оставив проход для Славика открытым, рванул в комнату с оставшимся наблюдателем. Им оказался мужчина средних лет, среднего телосложения в джинсах и свитере. И с пистолетом. Последний ему правда помог не больше, чем джинсы и свитер, так как никак не желал вытаскиваться из поясной кобуры. Возможно, будь у мужика на долю секунды больше, он бы разобрался, что и как, но я ему этого времени не дал. Подскочив, Димон оплеухой снёс недоделанного ганфайтера на пол, наклонился и быстро вытащил пистолет.

— Всем лежать, — спокойно произнёс Димон, добавив в голос низких частот. Все послушались.

Славик выскочил в коридор, закрыл тамбурную дверь на замок и быстро вернулся. Остаётся надеяться, что соседи не обратят внимание на шум. Тем более, что ближайшая к наблюдателям квартира была пустая.

Итак, ждём четвёртого.

— Если будете шуметь, выдавлю глаза и вырву язык, — спокойным голосом предупредил Славик.

Запах страха издавали двое из троих наблюдателей. Прокуренный злился, но особо не боялся.

Я Димоном перетащил всех в одну комнату и заставил лечь друг на друга в центре комнаты. Наблюдатели образовали шестилучевую звезду, где на прокуренном лежал его напарник, а сверху недавно прибывший Андрей. Лежали они все задницами вверх. Самый перепуганный прижимал своим телом всех остальных. Если они вдруг решат проявить себя, то более-менее активно двигаться сможет только Андрей, а он боится больше остальных. Связывать потом буду. Пока некогда и нечем. Димон остался в комнате наблюдать за пленными, а Славик встал у входной двери. Будем надеяться, некий Антон не задержится.

Антон задержался, но не сильно, всего на десять минут. Я слышал, как открылась дверь в тамбуре, потом закрылась, вошедший подошёл к квартире, открыл ключом дверь и был резко схвачен Славиком, после чего затащен в небольшой холл и брошен на пол. У пришедшего был с собой пистолет под пальто. Славик быстро избавил гостя от ненужных аксессуаров, после чего затащил в комнату и уложил сверху на человеческий бутерброд. Находящийся в самом низу прокуренный возмущённо выматерился.

Теперь можно и поговорить.

— Где находится ваш главный? — спросил Димон.

Никто не ответил. Прокуренный боялся меньше всех, значит и говорить с ним будет тяжелее, чем с остальными. А зачем нам такой бесперспективный собеседник на допросе? Правильно, незачем. Но это не значит, что он бесполезен.

Димон присел рядом с головой прокуренного и взял его за уши:

— Давай, поклонник падших женщин, расскажи, что знаешь?

— Я ничего не знаю, — ожидаемо ответил мужчина. Прочистил горло, после чего продолжил, даже не пытаясь скрывать презрительных интонаций, — Ребята, вам лучше выйти отсюда и забыть это место. Если вы…

Договорить он не успел. Димон перехватил голову поудобнее и резким движением свернул шею. Выглядело это очень неприятно. Тело мужчины лежало животом вниз, а голова смотрела в потолок.

— Лежать! — опять добавив в голос низких вибраций, скомандовал Димон дёрнувшимся мужикам. Те успокоились. С виду. Так-то у них гормоны бушевали. Стресс, наверное…

Димон присел на корточки напротив головы напарника прокуренного и спросил обычным мальчишеским голосом без всяких вибраций, будто интересовался, где находится библиотека:

— Ты знаешь, где находится ваш главный?

— Я не знаю, правда! Он нам не сообщает, где он!

Вроде, не врёт. Продолжим.

Я все восприятия усилил как мог. Запахи, сердцебиение, сокращения мышц — я старался отслеживать абсолютно всё.

— Где у нас больше всего шансов найти его?

— В офисе на базе. Там он чаще всего бывает, но не всегда. Мы не знаем, где он сейчас.

— Говори адрес.

Мужик продиктовал адрес. Я запомнил. Переспрашивать и записывать не стал.

— Вас никто убивать не собирался, просто наблюдали, — подал голос Антон. — Не убивайте нас. Мы вам вообще ничего не сделали.

— Вы убили Свету. Считайте, что вы сделали это нам, — ответил Димон.

— Также можете считать, что на этих переговорах мы представляем интересы родителей Светланы, — официальным голосом добавил Славик.

— Это не мы, это другая группа. Мы просто обычная наружка, — мужик боялся и не скрывал этого.

— Другая группа чего? Что вы за организация? — спросил Димон.

Своим вопросом я вызвал странный эффект. Трое лежащих друг на друге мужчин попытались переглянуться.

— А вы разве не знаете?

— А должны? — удивился я, задав вопрос через Димона.

— У нас вводная, что вы результат эксперимента нашей конторы. Я думал, вы знаете, кто мы.

— Мы вас первый раз в жизни видим. Вы можете быть кем угодно. Поэтому рассказывай всё: как зовут вашего главного, кто вы такие, и так далее.

— Мы знаем главного как Петрова Сергея Сергеевича, обычно он находится по тому адресу, что я указал…

Я вытягивал данные из рассказчика, при этом ощущая глухое недовольство двух других наблюдателей. Видимо, слишком откровенен был мужик. Ну, так он лежит на трупе своего напарника, возможно, это способствует.

Через какое-то время я знал номер телефона и марку машины Петрова Сергея Сергеевича, описание внешности, расположение его кабинета в здании, которое занимала эта странная организация. Странностей хватало. Это были не солдаты, не сотрудники спецподразделений, не полицейские. Сейчас не были, а в прошлом опыт имели. Люди, которые за мной следили, были сотрудниками непонятной конторы, вроде бы, негосударственной и насквозь криминальной. В целом контора специализировалась либо на слежке, либо на убийствах. Может и ещё на чём-то, но я не погружался.

Расспросил подробно об убийстве Светы. Выполнял его лично Петров, которому ассистировали его ближайшие помощники. Мой разговорчивый собеседник рассказал, что видел на записи с дрона. Света шла ко входу в парк, навстречу ей вышел Петров и что-то спросил, потом дал Свете подержать свою сумку, сделал вид, что завязывает шнурки, забрал у неё сумку и пошёл дальше. Света упала, пройдя тридцать метров. Что за яд использовался, Петров не говорил.

Возрастом Петров на вид был от двадцати пяти до тридцати лет. Меня это не удивило. Если я захочу, то через год Славик будет выглядеть на двенадцать, а Димон на тридцать пять. Может, даже быстрее. Всё меньше сомнений в том, что Петров и есть принц. Прослеживается всё то же желание лично участвовать в оперативной работе.

Странный отряд сформировали всего около года назад. Все уже неплохо друг друга знали, но и нельзя сказать, что хорошо. В общем, я выяснил практически всё, что мне было необходимо, и делал всё более долгие паузы в разговоре, больше переваривая полученную информацию, чем пытаясь получить новую.

Внезапно нас прервал звонок телефона. Абонент определился как «Максим ушлый». Славик взял смартфон и поднёс к лицу говорившего.

— Твой телефон? — спросил Славик.

— Да. Это вторая команда. У них тоже смена кончилась. Мы должны были встретиться, я не пришёл.

Я задумался. Контора частная. Если они узнают, что я напал на их бойцов, они же не полицию вызовут, а сами придут. Ладно, посмотрим.

— Ответь и скажи, что не придёшь.

Мужик, имени которого я так и не знал, он оставался для меня «напарник прокуренного», кивнул и ответил на звонок.

— Да, Макс, привет! Извини, задержали обстоятельства. Не приду. Без меня идите. Давай!

Судя по тому, что у Максима не возникло никаких вопросов, почему это его приятель не пришёл на встречу, фраза «задержали обстоятельства» объясняла для собеседника ситуацию в полной мере. Это также косвенно подтверждала и реакция двух других мужчин. Они не смогли сдержать небольшого сбоя в дыхании.

— Так и сколько ваших оперативников сейчас следит за нами?

— Здесь на районе ещё четыре точки по четыре человека. Всего шестнадцать, но единовременно только восемь, — ответил безымянный.

Можно этому верить, можно не верить, я ещё не очень хорошо разобрался, какие реакции моего собеседника указывают на то, что он врёт. Но нормально. Сейчас принц получил информацию, что я напал на его людей. Какие его действия? Пошлёт группу, чтобы меня захватить. А какую? Вот и узнаем. Скорее всего, он просчитает, что я допросил пленных и они мне рассказали про него и сдали адрес организации. Он знает, что ко мне нельзя посылать всего двух-трёх бойцов. Пошлёт больше или не пошлёт никого. Вот и узнаем. Посижу, дождусь гостей. А пока…

Димон обратился к двум до этого молчавшим мужчинам:

— Вы двое что-то знаете? У вас есть какая-то полезная для меня информация?

— Серёга всё и так рассказал, — отрицательно покрутив головой сказал Андрей. Ага, Сергей значит.

— Уверены? А если подумать? — после этих слов Димон схватил голову Сергея и повернул на сто восемьдесят градусов. Потом повернул ещё больше и направил уже мёртвый взгляд в лицо Андрея. — Давай, подумай как следует!

Мужики начали судорожно шевелится, пытаясь сползти с двух трупов, на которых лежали. Но ствол пистолета, упёршийся им в спины, быстро остановил эти поползновения.

— Ну, какие мысли? — продолжил спрашивать Димон, держа мёртвую голову направленной в лицо Андрея.

Тот поплыл. Оказался не готов к такому давлению. Он и так больше всех боялся, а тут ещё его коллеге открутили голову прямо на глазах.

— Не убивайте меня! Я не знаю, что ещё сказать. Я до этого с этими людьми не работал. Я только наружкой занимаюсь. Я никого не убивал. Все адреса и описания Серёга правильно назвал, он не врал, но он даже больше меня знал. Может быть, над нашим главным кто-то ещё есть, но мы вообще ничего про это не знаем. До тебя мы просто за бабой следили, любовницей бизнесмена, пока она не повесилась. Но она сама! Мы её не трогали! Потом нас на тебя перекинули.

— Хорошо, Андрей, спасибо. А ты, Антон, что скажешь, — спросил Димон и повернул мёртвую голову в его сторону.

— Да нечего и сказать… Сергей всё и так рассказал. Ну, вам убегать надо, придут проверять нас скоро, так как Серёга исчез без объяснения. Если ещё и Толик на связь не выйдет, то точно поймут, что что-то не так.

— Толик это кто? — спросил Димон.

— Толика ты первым убил.

— А вот, кстати, вопрос: в штурмах ваша контора участвовала?

— Нет. Но они что-то придумают.

— Кстати, совсем забыл. Какие у вас машины, где стоят и какие номера?

Антон перечислил марки, цвет и номера остальных машин своей организации, которые сам помнил. Одна машина, корейский седан, стояла у дома.

— Вас кто-то прикрывает из официальных структур?

— Скорее всего, но свидетельств нет. Просто предположения. Никаких людей или данных я не видел. Есть только пара телефонов, куда звонить, если какие-то столкновения с органами будут.

Дальше я с помощью Димона расспросил о том, как работает оборудование в квартире, в которой мы находились. Тот рассказал, Славик пересел за стол с тремя мониторами и стал разбираться. В принципе ничего сложного.

— Ребят, может вы отпустите нас? — попросил Антон. — Мы же ничего Вам не сделали. Мы свалим из этой конторы нахрен и вообще забудем про вас. Серёга и Толик те реально больше во всяких делах были замазаны. А мы только полгода работаем и только в наблюдении.

— Отпустим, — хором ответили Славик и Димон.

Ни Антон, ни Андрей ничего не успели предпринять, когда Славик выскочил из-за стола и переместился к Антону. Димон просто выпустил голову мёртвого Сергея и схватил голову Андрея. Два вскрика, два мерзких хруста и двумя трупами в квартире больше.

Славик и Димон оттащили трупы в ванну. В карманах одного из них я обнаружил пластиковую карточку, но не платёжную, а магнитную. Такие часто используют для прохождения через турникеты в офисных центрах. Никаких надписей на карточке не было, только дырочка для крепления на кольцо с ключами. Взял её себе.

Теперь выбор: либо уйти, либо дожидаться гостей. Я решил дожидаться. Основываясь на наблюдениях за работой этих наблюдателей я сделал вывод, что они весьма поверхностно относились к оборудованию собственной безопасности. Никаких камер снаружи эту квартиру не снимало. Камера в тамбуре была, а возле лифта не было.

Я посадил Славика следить за камерами, а Димона поставил слушать шумы в подъезде.

Трофейным пистолетом оказался Грач. Проверил магазин — без двух патронов. Запасных магазинов Антон не принёс, ну и ладно. «Всего лишь наружка», но, блин, с пистолетом. Все такие невиновные и к Светиной смерти никакого отношения не имеют. И ведь верят, что действительно это так. Верили. Сейчас неизвестно, где они и во что верят.

Димон уловил звук работающего лифта. Дверь открылась на нашем этаже. Судя по звуку шагов, вышли трое. Ладно, ждём.

Открылась дверь тамбура. Да, трое. Димон и Славик переместились. Славик встал за углом в коридоре на кухню, Димон скрылся в комнате с мониторами.

Пистолет был у Славика.

Я прислушался. И сразу обратил внимание, что дыхание всех трёх какое-то странное. У всех трех оно сопровождалось каким-то шипением. Очень странно. Гости встали у двери, после чего послышалась какая-то возня, но дверь не открывалась. Потом раздалось шипение, и я мгновенно почувствовал запах яда. Очень похоже на то, чем отравили Свету. Странно, принц должен был просчитать, что я подготовлюсь. Я задержал дыхание и стал ждать развития событий. Димона вообще отправил на балкон, чтобы тот имел фору по времени и мог продышаться. Обычные люди свалились бы уже в судорогах. Правда, я не обычные и не совсем люди.

Но какие молодцы! Учли, что в двери сувальдный замок, то есть сквозная замочная скважина. Принарядились в химзащиту и пошли в атаку. И ведь, твари, даже не парятся, что концентрация яда такая, что всем соседям достанется. Если яд быстроразлагаемый, это одно, а если нет? Тогда может и весь подъезд вымереть. И это ради меня одного?

Шипение продолжалось около минуты. Потом звякнули ключи, дверь открылась. Ну вот, теперь весь тамбур ядом пропитан. Изверги…

Мой организм успешно противостоял яду, что логично, ведь после того, как я вычислил принца, я готовил и изменял свои тела таким образом, чтобы они могли справиться именно с этим ядом. Непонятно, правда, почему принц этого не просчитал. Хотя, возможно, я слишком его интеллект идеализирую. В дверь неспешно вошли трое. Я их пока не видел, но по шуршанию одежды догадался, что они в защите. Дверь закрылась. Отлично.

Приступим.

Славик выскочил из-за угла и в доли секунды оказался рядом с толпящимися в коридоре гостями. Назвать эти неуклюжие фигуры оперативниками язык не поворачивался. Секунды хватило, чтобы сорвать противогазы с двоих из них, а третьего прижать к полу. Те двое, что остались без противогазов даже крикнуть не успели. Они упали в судорогах, и в течении минуты мучительно умерли.

Сюрреалистичная картина: человек делает вдох и тут же падает, а потом судороги и всё. Невидимая смерть во всей красе.

Димон оттащил трупы в ванну, а мужчину с неповреждённым противогазом Славик заставил перейти в комнату.

— Как зовут? — поинтересовался Славик, когда уложил мужчину на живот.

— Сергей, — глухо раздалось из-под противогаза.

— Сергей, не хочешь подышать свежим воздухом?

— Нет, пожалуйста, не надо, — заскулил парень.

— Где сейчас Петров?

— На базе.

— Яд разлагается или теперь весь подъезд умрёт?

— Разлагается в течении нескольких часов. Совсем безопасно станет через сутки.

— Вы понимаете, что вы ради того, чтобы меня поймать, готовы убить ни в чем не повинных людей.

— У меня приказ! Я не решаю сам ничего. И мы никого посторонних не убивали.

Спорить бесполезно, доказывать что-то бесполезно, воспитывать невозможно и, главное, некогда. И ведь вполне возможно, что у этого конченого выполнятеля приказов есть мама и девушка, которых он искренне любит.

— Это Петров дал вам яд?

— Да. Сказал, чтобы мы привезли вас живыми или мёртвыми на базу.

— То есть у подъезда машина?

— Да. Скорая помощь.

— Знаешь, это дискриминация — лишать тебя права дышать со мной одним воздухом, — сказал Славик и сорвал противогаз с головы парня.

Судороги, хрипы, стон, готово.

Я отвёл оба своих тела на кухню и постарался умыться. Вряд ли это смыло с меня весь яд, но хоть не будет сильного повреждения глаз.

Ладно, тут больше делать нечего, пора навестить принца.

Глава 11

Я решил закрыть дверь квартиры на замок, а тамбур оставить открытым. Так яд, попавший в тамбур, выветрится быстрее, а в квартире останется закрытым. Также открыл окно на лестничной клетке. Славик и Димон спустились по лестнице и вышли из подъезда.

Фургон скорой помощи стоял практически вплотную к крыльцу. Ну, отлично. Славик и Димон отправились напрямую к машине. Славик пошёл к водителю, а Димон отправился к задней двери. Водитель, видимо, не знал, за кем приехал, так как не удивился и не обеспокоился, увидев Славика. Обеспокоился только когда Славик одним движением вырвал дверь, а потом вытащил наружу водителя.

— Ты что творишь, придурок, — водила ещё не успел всерьёз испугаться.

— Просто хотел поздороваться, узнать, как самочувствие. Никаких недомоганий нет?

— Что⁈ — опешил водитель.

— Ничего, — Славик приблизился вплотную к мужчине. — Хорошо себя чувствуешь?

Я глазами Славика всматривался в глаза немолодого мужчины. Вот он стоит, а вот ноги уже его не держат, мышцы начинают сокращаться непроизвольно, он корчится на земле, потом его трясёт, потом он затихает. Яд очень летучий. А Славик стоял близко к двери и потом дрался с «гостями», так что на одежде этого моего тела была самая большая концентрация яда.

Пока Славик разбирался с водителем, Димон выломал заднюю дверь и обнаружил, что внутри фургона никого нет, да и на скорую помощь внутренности салона были мало похожи. Чистое пустое пространство, только две лавочки вдоль стен. Бросалось в глаза, что фургон сделали герметичным, что логично. Если бы трое в костюмах химзащиты, вынесли два тела, и все они были пропитаны ядом, то водила бы далеко не увёз никого. А если занести в герметичный отсек, то ничего страшного.

Хорошо, с этой группой нападавших покончено. Бабули, которые сидели на лавочке во дворе и наблюдали весь беспредел, так и сидели с открытыми ртами.

— Дамы, этот водитель наркоман! К нему подходить нельзя. Тут всё отравлено!

Я не знал, как ещё обезопасить жителей подъезда. Может труп на крыльце людей остановит. Будем надеяться, что яд быстро выветрится. Сам я решил идти домой. Славик и Димон развернулись и спокойным шагом пошли к своему дому, стараясь обходить всех встречных как можно дальше.

Сзади раздались лёгкие шаги, меня кто-то догонял. Я заставил тела сначала отпрыгнуть с пешеходной дорожки в сторону, потом развернулся. За Славиком и Димоном бежали две одноклассницы. Одной нравился Славик, другая была в восторге от Димона.

— Слава, Дима, привет!!! — весело прокричала Наташка. — Вы куда так отпрыгиваете? Боитесь нас?

Ситуация странная и страшная. Стоит девчонкам приблизиться, как они окажутся в смертельной опасности. А те, мне кажется, именно этого и хотят. Приблизиться. Не опасности.

— СТОЯТЬ!!! — хором выкрикнули Димон и Славик, когда девчонки сделали шаг с дорожки в направлении них. В этот крик я добавил самых низких вибраций, на которые был способен. Получился полукрик-полурык.

Девчонки отпрыгнули. Глаза у обеих стали заметно больше — может, от страха, может, от удивления.

— Вы чего орёте? — наконец справилась с замешательством Настя.

— Не приближайтесь к нам! Это опасно! Уходите! — после расставания с родителями, после бессонной ночи, после допроса и убийства восьми человек я мог только орать. Подбирать разумные и аккуратные аргументы сходу не получалось. Да и яд — это яд. Тела справлялись, но чувствовал я себя плохо.

— С вами точно всё в порядке? — Наташку мои крики особо не убедили убраться подальше.

Блин, да что они творят. Вон, Наташка снова сделала шаг вперёд.

— Назад, дуры тупые! Я сказал, не приближаться! Какого хрена вам надо? Сдохнуть хотите⁈ Назад!!! — девушек проняло. Они даже не удивились, что Славик и Димон проорали все фразы абсолютно синхронно, просто молча развернулись и пошли обратно. Я синхронно вздохнул двумя телами и пошёл своей дорогой. Но хороший слух есть хороший слух — сзади донеслось:

— Какие же эти Антиповы, всё-таки, токсичные уроды! — это Наташка.

— Да хватит тебе эту токсичность впихивать в каждое предложение. Наслушалась сестру и умничаешь. Никакие они не токсичные. Просто мудаки, — ответила Настя.

— Токсичные мудаки, — подытожила Наташка.

Знали бы вы, девчонки, насколько близки к правде. Насчёт токсичности. Насчёт мудаков не согласен.

Ладно.

Я выкинул их из головы и побежал домой.

Странное чувство. Уходил, думая, что насовсем, но и суток не прошло, как вернулся. Открыл соцсети, увидел пост родителей про путешествие в Париж. Значит телефоны купили и долетели удачно. Надиктовал им два сообщения от Славика и от Димона, в которых сообщил, что у меня всё отлично. Намекнул, что теперь они могут узнавать о жизни в родном Бутово только из новостей. Попросил их держаться подальше от токсичных людей. Откуда хоть он взялся такой термин? Отец, надеюсь, будет новости просматривать и срастит одно с другим. Если у них и были идеи о том, что всё не так страшно, то новость об отравлении нескольких людей в доме не так далеко от нашего, их оптимизм притормозит.

Первым делом, зайдя в квартиру, разделся и покидал все вещи в стиральную машину. Обувь кинул в тазик с водой и стиральным порошком. Свои тела тщательно оттёр мочалкой под душем.

Переоделся. Теперь меня ждёт поход на базу к Петрову-принцу.

Всё-таки он реально стратег. Создал целую структуру, обеспечил здание, финансирование, связи. Я же только одного слишком возомнившего о себе сексуально озабоченного придурка прибил и семью наркоторговцев почти всю вырезал. Так себе достижения на фоне того, что принц вытворяет. Но сейчас у нас рулит тактика. Острые вопросы, быстрые решения. Вот и проверим, кто лучше подготовлен.

Сейчас надо немного запутать противника.

Я набрал в браузере запрос «пьяный водитель». Высветилась реклама услуги «трезвый водитель». Она мне и была нужна, просто попутал. Связался. Указал адрес. Пошёл есть. Выпил огромное количество — даже для двух тел — протеинового напитка. Для меня отражение атаки ядом не прошло совсем без ущерба. Для скорейшего восстановления надо было поесть и поспать. Спать здесь и сейчас неправильно, а вот подкрепиться — это можно.

Собрал самые необходимые вещи в пару рюкзачков и вышел из дома, подбежал Тузик, был обласкан, почухан и немного помят, также скормил ему пару протеиновых батончиков. Мама не верила, что он будет есть «эту химию», но Тузик уплетал что угодно, причём в огромных количествах. Вот и сейчас батончики исчезли в немаленькой пасти собаки. Но Тузик сейчас однозначно не главная моя забота. Я отправил Димона на встречу с водителем, а Славика выкапывать из тайника пистолет, который добытый при убийстве Слесарёвых.

Славик вернулся как раз, когда Димон уже общался с прибывшим водителем.

— Смотрите, довезёте машину до отеля, там на парковке оставите. Батя на связь не выйдет, он в походе небольшом. Вернётся послезавтра. Поэтому просто сфоткайте машину на стоянке и мне фото отправьте, я буду знать, что всё нормально. По номеру, с которого я вам звонил, — спокойно объяснял Димон.

— Мы с вами немного по МКАДу проедем, возле «Вегаса» нас высадите, — добавил Славик.

Водитель быстро понял суть вопроса. Надо отогнать машину на стоянку перед отелем, и всё. Отель в Тульской области. Наличка ответила на все заданные и не заданные вопросы. Мы сели в машину и поехали. Перед этим я уже спрятал в багажнике телефоны Славика и Димона. Если нас будут искать по жучку в машине или телефонам, то пусть едут в Тульскую область.

Славик и Димон высадились из машины возле большого торгового центра и направились к огромному магазину стройматериалов. Правда, сразу в магазин идти было нельзя, я припрятал пистолеты, обойдя здание и найдя безлюдное место с кучей строительного мусора. В магазине стройматериалов я купил всё, что было нужно. Гвозди тридцатисантиметровой длины и почти сантиметровой толщины были прекрасной и дешёвой заменой всяким там метательным ножам и сюрикенам. Ломики-гвоздодёры приятно лежали в руках. Пусть и не классика холодного оружия, но в моём случае это именно оружие, и оно холодное.

Теперь за шмотками.

В бутиках я приодел Славика и Димона в крепкие не стесняющие движения штаны, обновил обувь, так как тела растут, а старые кроссовки уже маловаты. В общем и целом, поменял практически весь гардероб. После шопинга я отправился в ресторанный дворик и ещё раз основательно накормил свои растущие организмы. Если бы у меня сейчас замерили температуру, то она была бы чуть ниже сорока градусов. Обменные процессы были запущены на полную мощность. Пусть я и не стану в два или три раза сильнее за несколько часов, но на сколько-то процентов все свои показатели подниму. Никто не знает, что будет нужнее: скорость, ум или сила. Ум качать уже поздно, а вот два других компонента можно усилить. Еда мне в помощь.

Славик и Димон покинули ТЦ ближе к закрытию сытыми, немного отдохнувшими и с потяжелевшими от покупок туристическими рюкзаками. Почти всё готово для следующего пункта моего плана. Я забрал припрятанный пакет с пистолетами и направился к таксистам.

Погода стояла прекрасная, и это мне было очень даже на руку. Новенький навигатор показал, что до рабочего места принца чуть больше сорока километров. Что ж, дорогу осилит идущий. Но не все же сорок километров пешком идти. Такси нам поможет.

Через полчаса Славик и Димон вышли из машины на автобусной остановке. По обе стороны от дороги располагался лес. Солнце уже давно село, Луны не было. Почти в полной темноте я направил свои тела в лес. Пройдя метров двести, выбрал более-менее ровное место, достал спальник и завалился спать.

Проснулся в семь утра. Принюхался, прислушался, осмотрелся. Всё спокойно.

Можно выдвигаться. Дальше около семи километров предстояло пройти по лесу, хотя подмосковный лес — это оксюморон. Так, скорее, насаждения. Тем не менее деревья и кусты были в изобилии. Я двигался по навигатору, но на расстоянии двух километров от цели оставил его под деревом и пошёл дальше по памяти. Понятия не имею, какие технологии мне противостоят. Возможно, любое электронное средство срисовывается на раз. В нашей семье формикадо такое оборудование точно было. Поэтому от греха оставлю прибор дожидаться, пока его какой-нибудь грибник не отыщет.

Итак, что мы имеем по рассказам и по картинкам со спутника. Небольшой огороженный комплекс зданий. То ли мини военная часть, то ли дом отдыха. Отдельно стоит жилой трёхэтажный корпус, там же администрация. Отдельно небольшой спортивный комплекс: игровой зал, тренажёрка, бассейн, сауна, груши, татами. И пара непонятного назначения построек. Может, склады, может, серверные, может врата Ада или порталы в параллельную вселенную. Одноэтажные квадратные строения из силикатного кирпича без окон. Со всех сторон база окружена лесом.

Петров сидит на третьем этаже, занимая большой кабинет в левом крыле здания. Вход в здание один, располагается по центру. То есть, если двигаться к Петрову через здание, то это подъём на два этажа по лестницам плюс коридор. Количество личного состава этой странной организации мои наблюдатели назвать затруднялись. Сошлись на том, что больше пятидесяти, меньше ста. Строевой подготовки не было, чтобы всех посмотреть. Сотрудники больше оккупировали спорткомплекс или чем-то занимались в помещениях административного здания. Трёхэтажное здание не было заполнено полностью никогда. На первом этаже бесплатная столовая с очень хорошей кухней, несколько помещений в виде классов, но которые можно использовать как угодно, вплоть до тренировок по зачистке здания, второй этаж весь состоял из номеров типа гостиничных, на третьем офис Петрова, назначение остальных помещений никто не знал. Был подвал, но похоже, что не использовался. КПП не было. Ворота на огороженную территорию открывались с приёмной или можно было проехать по карточке. Оружие никто в открытую не носил, тем не менее пистолеты, карабины и автоматы у сотрудников в наличии были. Весь периметр был под камерами.

Реальность соответствовала рассказам. Что-то я себе представлял немного другим, но в общем, надо отдать должное, мои допрашиваемые мне не врали. Я, правда, думал, что административное здание будет побольше и более официальное, а тут очень симпатичный домик, третий этаж с мансардными окнами. Уютное такое место. Меньше, чем я думал.

Въезд на территорию всего один.

Приблизившись к территории, которую занимала организация принца, я обошёл весь периметр. Потратил на это несколько часов. Перемещался очень осторожно, в первую очередь полагаясь на нюх и слух, если эти два восприятия опасности не обнаруживали, то внимательно присматривался, потом двигался дальше. В лесу камер не обнаружил. Они были только на проволочном заборе, некоторые были направлены в лес. Никаких калиток, тропинок или каких-либо ещё подходов к территории не было, кроме одного-единственного заезда по асфальтовой дороге. Стоянка через проволочный забор просматривалась, как и любое другое место на территории. Люди были, но немного. Мерседеса принца не было. Скорее всего, не приезжал сегодня.

Итак, я видел достаточно. План созрел достаточно быстро. Пойду готовить свою диверсию.

Диверсия была проста до безобразия. Раз дорога к базе всего одна, то можно поймать принца по дороге, а не ломиться на территорию базы с непонятным количеством бойцов. Перегородить дорогу, идущую через лес, проще простого — можно свалить на неё дерево. Я направился искать подходящее место засады.

К вечеру место было найдено, заодно и дорогу разведал, пройдя вдоль неё около десяти километров. Небольшой поворот мешал прямой видимости. Если положить препятствие на дорогу там, где я задумал, то водитель не будет его видеть до самого последнего момента. И сама дорога достаточно узкая — нельзя развернуться одним круговым движением. В общем, времени приблизиться к машине у меня будет более, чем достаточно.

Рубить дерево мне пришлось ломом-гвоздодёром. Вот такая накладочка случилась. Ни топора, на пилы у меня не было. Хотел Лом холодное оружие — Лом купил лом. Два лома. Скорее, ломика. Оба длиной по девятьсот миллиметров, мощные, усиленные. Если что-то ломать, то лучше инструмента не найти. Ну, в строительном магазине не найти. Для меня эта тяжёлая металлическая палка была наилучшим вариантом, если речь шла о холодном оружии. Я одной рукой легко фехтовал этими без малого тремя килограммами. Но рубить этой штукой дерево… Развлечение так себе. В общем, до ночи я кое-как всеми правдами и неправдами передолбил ствол дерева. Похихикал сам над собой, что я за время, проведённое на этой планете, стал не просто хомо, а русским хомо. Не припомню, чтобы будучи формикадо я попадал в такие глупые ситуации, а для русского рубить ломом дерево не так уж и необычно. На фоне остальных чудес, которые демонстрируют люди, живущие на этой территории, я даже в первую сотню не вхожу.

Я отправил Славика к базе, а Димона оставил рядом с деревом. Итак, засада более-менее готова, ждём принца. Я в очередной раз накормил оба тела протеиновыми батончиками и положил спать.

Проснулся в пять утра. Славик продолжил наблюдение за въездом на территорию базы, а Димон за дорогой. Первым Петрова обнаружил Димон, когда черный Мерседес GL проехал мимо него. За короткое время я успел глазами Димона рассмотреть мужчину за рулём. Похож по описанию на Петрова. Значит ведёт машину сам, без шофёра, и теперь я точно знаю, что в этом Мерседесе именно он. Что ж, осталось дождаться, когда он поедет обратно. За этим я прослежу с помощью Славика.

Неприятный момент в планируемой операции состоял в том, что атаковать принца будет один Димон, Славик не успеет пробежать три километра со скоростью машины. А принц, скорее всего, тоже тело не оставил без изменений, так что бой может быть на равных. Но если что-то пойдёт не так, то в любом случае Димон должен достаточно задержать принца, чтобы Славик успел добраться.

Восемь вечера. Принц всё ещё на базе. Девять вечера. Принц не едет. Я сожрал всю еду к одиннадцати вечера. Надеюсь, стал сильнее. Половина двенадцатого — принц не едет.

Принц подъехал к воротам базы почти в полночь. Я глазами Славика проследил, как он выезжает, ворота закрываются, поедет один, без эскорта. Сам сидит за рулём. Отлично!

Славик помчался по лесу к месту засады. Димон потащил дерево на дорогу.

Мерседес притормозил перед поворотом, повернул и стал останавливаться, видимо, водитель увидел препятствие. Машина остановилась. Димон с пистолетом подбежал к двери и направил оружие в голову водителя. Наконец, получилось рассмотреть принца вблизи. Мужчина, сидевший за рулём, был какой-то модельной внешности. Правильные черты лица, причёска, будто только что вышел от стилиста, цвет глаз рассмотреть не получалось, света приборной панели было недостаточно, чтобы в темноте рассмотреть детали, но было ясно, что принц вырастил себе тело красавчика. Вот даже улыбка белоснежная.

Что⁈ Улыбка? А чего он улыбается, я же в него из пистолета целюсь. Принц же действительно улыбался. Искренне и весело. На моих глазах, он включил в салоне машины свет, чтобы его было видно лучше и взял в руки телефон.

— Выходи, а то прострелю дверь! — крикнул Димон, подняв пистолет.

Принц не стал отвечать, а всего лишь сделал приглашающий жест, после чего неторопливо и даже демонстративно начал что-то печатать на экране телефона, отвернувшись от Димона.

Странное поведение, но ладно. Я не блефую. Прицелившись, я выстрелил в дверь так, чтобы ранить принца в ноги.

Твою мать! Бронированная машина!!! Пуля оставила след и с жужжанием исчезла в неизвестном направлении.

Принц же, глумясь, показал мне большой палец и жестом предложил продолжать, мол, не останавливайся. И тут это паучий выкидыш меня переиграл. Что же делать?

Димон отошёл и начал стрелять в оконное стекло. Десять выстрелов спустя оно даже не потрескалось. Осталось всего несколько патронов. Паучий потрох… Схватив лом, я из всех Димоновых сил пытался выломать дверь, но результат в виде очередного поднятого большого пальца улыбающегося голливудской улыбкой принца меня не обрадовал. Я попытался выбить окно ломом, но не добился никаких успехов. Попробовал выломать другие двери, но результат был всё тот же — улыбающийся принц, который, очевидно, получал истинное удовольствие от происходящего.

От базы до сюда ехать всего несколько минут, если принц вызвал подмогу, а он, скорее всего, вызвал, то шансы взять его в плен всё меньше и меньше. Решение надо было принимать мгновенно.

Глава 12

Славик, уже почти добежавший до Димона, пытающегося расковырять Мерседес, внезапно свернул в лес и понёсся прочь от дороги. Димон напоследок пристально посмотрел в глаза принцу, после чего развернулся и тоже через несколько секунд скрылся в лесу.

Принц на это лишь пожал плечами и начал говорить в телефон. Что делать, ему было понятно. Эти двое нашлись, поймать их в небольшом подмосковном лесу будет куда проще, чем в тульской области, куда по мнению аналитиков направились эти братья. Да эти аналитики даже и не подозревают, какие у него есть ресурсы для поимки беглецов.

Мужчина довольно улыбался, глядя на экран своего коммуникатора, как вдруг по ушам резанул громкий скрежещущий звук. Подняв глаза, он увидел, как на капоте образовалась глубокая борозда, будто кто-то поставил на поверхность металла резец и провёл им линию. Только качественная прочная броня вела себя совсем не как броня. Скорее, как мягкая порода дерева под остро заточенным ножом резчика.

Не успел Петров полностью осознать происходящее, как резкий удар слева сильно тряхнул его машину, потом ещё один, и ещё, а потом бронированная дверь просто отлетела от машины, словно отброшенная рукой великана. Прочные штыри засовов были просто срезаны! Петров успел удивиться, но удивление быстро переросло в испуг, когда он почувствовал, как что-то жёсткое, как стальной прут, обхватило его шею и стало неумолимо сдавливать. Никакие попытки разжать удавку или даже замедлить сдавливание не увенчались успехом, несмотря на всю силу далеко не слабых рук Петрова.

Сознание Петрова померкло. Всё, на что его хватило, это изо всех сил сжать свой коммуникатор, после чего тот выпал из безвольно расслабившихся рук.

Я разжал «пальцы» Пятого, выпустил из захвата горло принца, перехватил его поудобнее и понёс в лес. Славик и Димон валялись без сознания. Вряд ли их сразу найдут, но и позволять им лежать не так далеко у дороги глупо. А развеять Пятого и взять обратно под контроль тела Славика и Димона возможно, но будет пауза в полчаса минимум, пока они придут в себя. Оставить принца на полчаса одного, даже придушенного, означало дать ему возможность сбежать или криками позвать на помощь. Паучье дерьмо…

Ладно, попробуем так…

Я помчался через лес как можно быстрее и как можно дальше от места нападения на принца. И тут я столкнулся с проблемой. Чем дальше я уходил от тел Славика и Димона, тем больше терял с ними связь. Паучье дерьмо!!! Что случится, если я разорву эту связь? Я не хочу проверять. Может быть, тела умрут, а может быть, станут бесхозными, и любой бестелесный хомо возьмёт мои тела! Возможно, ничего не случится, но сейчас точно не время для экспериментов. Поэтому я не стал далеко уносить тело принца. Славик и Димон были метрах в двухстах от дороги, Пятый ушёл метров на пятьсот. Должно хватить. Я остановился и как мог аккуратно вытряхнул принца из одежды, после чего связал руки ремнём, ноги перемотал штанами, а в рот запихал немаленький кусок футболки. Так… Этого недостаточно. Прости, принц…

Я приловчился и сломал принцу правую ногу в голеностопе, выгнув его стопу так, что пальцы ног коснулись пятки. Принц пришёл в себя и попытался заорать. Не получилось. Чтобы не мучился, я его снова придушил. Тело сильное, выдержит. Насчёт модернизаций я угадал, принц был намного крепче обычного человека.

Я развеял Пятого и стал постепенно возвращать себе контроль над Славиком и Димоном. Я тренировал эту процедуру каждый раз, когда появлялась возможность, в основном по ночам. Вот сократил время до получаса. Через полчаса я смогу двигаться, но буду очень сильно раскоординирован и слаб. Хотя полчаса — это очень оптимистично. Удары по броне дались нелегко. Качество воплощения Пятого зависит от моей концентрации и силы воли. Создание такой плотности и остроты когтей, чтобы прорезать броневые пластины на двери машины и штыри запоров, потребовало максимума усилий.

Первое, что я сделал, когда немного вернул контроль над Славиком и Димоном, это задействовал их восприятия. Сразу же услышал, что на месте засады происходит какая-то движуха. Голоса, шум машин.

«Да ты посмотри! Дверь просто срезана! Броню будто пластилин разрезали! Это не болгарка никакая, это хрен знает что!»

«Да насрать, что и как тут срезано! Его либо увезли, либо унесли в лес. Лес точно надо проверить. Машины все в этом районе сейчас начнут тормозить, я свяжусь!»

И в таком духе…

Прошло десять минут, суета среди голосов уменьшилась, начались осмысленные команды. Во все стороны направляли поисковые группы. Оба моих тела лежали и не могли пошевелить даже пальцем

Прошло двадцать минут, тела продолжали лежать, но мышцы сокращались как им нравится, все мои усилия на данном этапе были направлены на то, чтобы не обосраться. Контроль над телом так себе, а я жру за пятерых каждым телом. В кишечнике совсем не пусто. Вот такая неожиданная проблема в этой боевой обстановке… Голоса приблизились. Ночь. Люди шли не быстро, это хорошо. Надо как-то эти конвульсии остановить, иначе меня услышат. Кое-как получилось.

Тридцать минут. Оба тела поднялись на четвереньки, но не стали никуда двигаться. Координации практически нет. Шуметь буду при каждом движении. Димон был ближе всех к идущим людям, Славик мог двигаться, но всё равно я не спешил его шевелить, так как пока толком идти он не мог.

Наконец, Славик встал и, пошатываясь, двинулся туда, где по моим прикидкам был принц.

Димон снова лёг на землю. Поисковики ходили не очень далеко от него, поэтому неаккуратные движения могли его выдать.

Славик, наконец, отошёл достаточно далеко от поисковиков и смог бежать. Не быстро и спотыкаясь, но всё-таки бежать. Зрение позволяло с лёгкостью ориентироваться в ночном лесу. Вот уже я учуял запах человеческого пота. Цель близко.

Когда Славик добрался до принца, тот всё ещё был без сознания. Отлично. Меньше проблем. Я посадил Славика рядом с телом своего земляка и принялся наблюдать за ним. Ещё раз убедился, что тело было модернизировано. Это не было простое человеческое тело. Насколько принц был сильнее или слабее физически моих тел, я не мог судить, но что-то мне подсказывало, что мы будем примерно на том же уровне. Один на один. Но у меня два тела, так что вряд ли у принца есть против меня шансы.

Прошло ещё немного времени, и я вывел Димона к Славику и принцу. Отлично, все в сборе. Димон отдал свой боевой лом Славику, сам взял принца на руки и понёс.

Я вёл тела быстрым шагом, всё больше и больше удаляясь от преследователей. Да и не тянула эта кучка хомо на преследователей. Никто из них не рассчитывал всерьёз найти принца в лесу. По подслушанным фразам было ясно, что основная версия состоит в том, что принца увезли на машине, а не унесли. На сухом асфальте никаких следов никто не найдёт, а собак позвать у этой структуры возможностей не было. А вот если бы были в их распоряжении реальные нюхачи, то наши шансы на успешное бегство были бы совсем не такие высокие.

Ну что ж, принц, скоро пообщаемся.

Мы шли ещё полтора часа, прежде чем принц очнулся. Я примерно представлял, где мы. Достаточно широкий лесной массив. Уши мне подсказывали, что я равноудалён сейчас от всех дорог. Ну что ж, самое время поговорить. Я положил принца на землю под тополем. Не знаю, почему, но у меня вошло в привычку отмечать породу всех увиденных мной деревьев.

— Как дела, Гамма? — спросил я Славиком по-русски. Говорить на языке формикадо было практически невозможно с речевым аппаратом хомо.

— Мстить пришёл? За девчонку ту? — спросил принц.

— Да.

— Ну, мсти.

— Успею. Объясни, зачем ты это сделал?

— А почему нет? Надо было посмотреть, как ты ведёшь себя в стрессовой ситуации в жизни. Если бы не эта девчушка, то это была бы твоя мать или отец, но смерть матери или отца могла спровоцировать твой переезд, это было бы неудобно, поэтому девчонка оказалась самым разумным решением.

— А зачем вообще это надо было делать? Нельзя просто было подойти и поговорить?

Я всё не мог уловить логики принца. Плюс что-то ещё зудело в поле моего внимания, какая-то деталь, которая не давала мне покоя. Что-то было не так, но я не мог понять, что. Ладно, продолжу расспросы, там видно будет.

Гамма очень неплохо переносил боль. Говорил, совсем не морщась, спокойным голосом.

— А откуда мне знать, как ты себя поведёшь, когда с тобой просто заговоришь. Сначала исследование, потом контакт.

Вроде, всё логично, но такое ощущение, что мы на разных планетах выросли или были вообще не знакомы.

— Гамма, я всё равно не понимаю! Можешь нормально объяснить, зачем это всё?

Принц улыбнулся своей голливудской улыбкой и с нескрываемым презрением ответил:

— А я не очень понимаю, какого хрена я тебе должен что-то объяснять — это раз. И два — какого хрена ты меня снова и снова называешь буквой сраного нерусского алфавита?

Я впал в ступор. Гамма — это название касты принца в семье формикадо. Максимально приближённый перевод на русский. Принц не мог этого не понимать. Это обычное формально обращение. Принцем его можно называть, скорее, подчёркивая его заслуги и военный статус внутри самой касты, в которую входили кроме принцев ещё советники и творцы. Забыть это он не мог, но он забыл! Или… Тут меня словно током ударило. Если принц создал яд, которым убили Свету, то почему моё обоняние ничего не чувствует? Сначала принц был в машине, потом его нёс Пятый, у которого с обонянием, мягко говоря, туго, потом тащил Димон, плохо отошедший от возвращения контроля над телом. И всё это время именно это мне не давало покоя: несмотря на очевидные изменения в теле, человек передо мной не изменил железы настолько, что они могли вырабатывать яд. Я уже осознанно принюхался. Обычный человек.

Это. Не. Принц.

Тогда кто это? Прямые вопросы только выдадут мою несостоятельность.

— Откуда ты взял яд, которым убили Свету?

— Откуда взял, там ещё есть. И на тебя хватит, — человек передо мной, а это именно человек, хомо, а никакой не принц, вёл себя нагло.

Паучье дерьмо!!! Что происходит⁈ Кто это⁈ Где принц⁈

Огромных усилий стоило сдержать эмоции.

— Когда и почему вы начали за мной следить?

— Сразу, как получили такие указания. Я приказы не обсуждаю.

— От кого ты получил указания?

— Слушай, тот факт, что у тебя остались способности, не меняет того факта, что ты ни хрена не помнишь, поэтому нахрена мне тебе что-то объяснять? Ты родился и вырос. Ну, вернулся к тебе твой Ранг, но это ненадолго.

Что он, паучье дерьмо, несёт? Я принимал Петрова за принца, но и Петров принимал меня за кого-то другого.

— Потрать, пожалуйста, время и объясни, что я забыл, и всё-таки ответь на мой вопрос: от кого ты получил указание следить за мной.

Тут тень беспокойства мелькнула на лице моего собеседника.

— А сколько времени я был без сознания?

— Больше двух часов, — я не видел смысла врать.

Петров, его следовало называть именно так, успокоился.

— Ладно, почему не поговорить, раз время пока есть. Вернее, уже нет. У тебя нет. Слушай внимательно и удивляйся. Я гражданин Империи, работаю на этой планете по контракту в Службе Контроля. Это подразделение Тюремных войск Империи. Полевой агент. Не такой, конечно, как те, что Ранги пасут, но тоже не без навыков, — рассказ Петрова вызывал больше вопросов, чем ответов, но я чувствовал, что он не врёт, тем более он мог пролить свет на то, что это за планета такая необычная. Также стало понятно, почему он так самоуверен — он успел послать тревожный сигнал, и сейчас сюда прибудет группа захвата. Тут он, возможно, прав, но перебивать его сейчас мне казалось неправильным. Тем временем агент Петров продолжил рассказ. — Мне поступил приказ установить слежку за близнецами Антиповыми. Работаю я инкогнито, люди в моей структуре такие же ссыльные, как и все остальные. Поэтому наблюдение вели обычными средствами. Пару раз засекли проявления вашей аномальной силы. Это когда вы в парке тренировались и думали, что никто вас не видит, а мы с дрона снимали. Мы отчитались, что имеют место проявления способностей неизвестного Ранга. Поступил приказ проверить объекты в различных стрессовых ситуациях. А тут один из вас так удачно на свидания стал ходить, вот мы девчонке носитель и помогли сменить. Да она нам только спасибо сказать должна — такая корова уродливая росла. Ты тоже хорош, мог бы и посимпатичнее найти. Смотреть на вас противно было.

Последние фразы прозвучали в лицо Димону.

Захотелось сделать Петрову больно, но пока рано. Я как мог потушил эмоции. Просто кивнул головой Димона, показывая, что слушаю.

— Стресс показал, что ты, как минимум, можешь неплохо бегать. Сейчас вот в планах было каких-нибудь хулиганов с ножами на вас натравить, но вы себя уже во всей красе показали. Так что теперь только изъятие и повторная обработка.

— А яд ты откуда получил?

— Так начальство передало.

— А где твоё начальство находится?

— Да ты сам скоро узнаешь. Ты думаешь, что у тебя есть шансы против Службы Контроля?

— Не знаю, расскажи мне. Может, есть?

— Знаешь, ты надоел. Думаешь, что меня из броневика достал, и теперь у тебя право допрашивать есть? Ты мне вечер испортил. У меня на ночь целый набор плотских удовольствий был запланирован. Так что я помолчу.

Я прислушался. Ничего не слышно. А чего ж он так, прям, уверен в своей защищённости? Может, блефует?

— А если я тебе сейчас голову откручу, ты не боишься?

— Ну, поменяю носитель. Неприятно, но не страшно. Следующая угроза? — презрительно ухмыльнулся Петров.

— Ну, ладно, меняй. Может, твоя новая рожа меня бесить меньше будет. Но я сначала над тобой эксперимент на болевой порог проведу.

В глазах Петрова мелькнуло беспокойство. И совершенно оправданно. Славик вернул кляп на место, а Димон обманчиво лёгким движением взмахнул ломом и резко опустил его точно на промежность Петрова. Лом был направлен той стороной, где больший изгиб и «раздвоенный язык» на конце. Удар был такой силы, что все первичные половые признаки у Петрова либо размозжило, либо банально срезало.

— На какое-то время ты останешься без плотских удовольствий, — прокомментировал Славик воющему от боли с кляпом во рту Петрову. Усиленное тело сейчас играло против него. Петров испытывал дикую боль, но не терял сознание от шока.

Я отвернулся от скулящего Петрова и стал думать, что делать дальше. Смерти тот не боится, видимо, на этот случай у них задействован какой-то протокол спасения, а вот пытать его, пока он не расскажет всё, что знает, это вариант. Боль ему, очевидно, не нравится. Правда, как спрятаться от настоящих хозяев этой планеты? У них-то совсем другие технические средства. Так, ну что-нибудь придумаю…

Не придумал.

Раздался шум, похожий на свист и гудение одновременно, я только успел поднять к небу головы, как всё вокруг залило фиолетовым светом. Тела под воздействием этого странного излучения взбунтовались. Им вдруг захотелось повиноваться кому-то или чему-то внешнему. Оба моих тела просто жаждали приказов со стороны.

Паучье дерьмо.

Понадобилось приложить массу усилий, чтобы восстановить контроль над каждым телом. Такое напряжение я испытывал, когда проверял себя на максимальное количество тел формикадо, которые я могу контролировать. Я дошёл до двенадцати, но было очень и очень тяжело. И контроль тогда был просто никаким. Сейчас тоже было тяжело, но я смог восстановить полноценный контроль над телами. Достаточно быстро. И первым делом ломом проткнул грудь Петрова в районе сердца. На всякий случай. Тот ещё немного подёргался и затих.

Корабль, а это был именно летающий корабль, завис над деревьями.

Какой-то небольшой атмосферный транспортник. Я уже было примерился, как Пятым сшибу турбину и приготовился отбегать, но остановил сам себя.

Не то чтобы у меня сформировался какой-то план, просто я быстро собрал в голове всё, что мне сообщил Петров. Меня будут обрабатывать. Это может значить что угодно, но это также означает, что меня не будут убивать. Скорее всего, возьмут в плен. Есть шанс, что меня доставят на базу, откуда Петров получил яд. Там, возможно, содержится и принц. Много допущений, но почему нет. Прямо сейчас опасности я не чувствовал. Тогда план такой: ни с кем с помощью Пятого не воюю, притворяюсь, что облучение на меня действует, выполняю приказы. Пусть сами меня транспортируют, куда хотели. Там разберёмся. Вряд ли сейчас стрелять будут, раз с нелетального воздействия начали. Я спокойно стоял, хотя весь мой боевой опыт твердил о том, что находиться безоружным под транспортом противника не есть хорошо.

Транспорт не мог сесть из-за деревьев, поэтому просто висел над нами. Шума он издавал не очень много. Из динамиков раздался громкий приказ:

— Лягте на живот, руки за спину.

Я обоими телами с лёгкостью выполнил это простое гимнастическое упражнение. Что дальше?

Дальше послышались звуки падающих тросов и спускающихся по ним тел. Будучи формикадо я тысячи раз высаживал свои тела таким образом. Судя по звукам и запахам, спустились два человека.

— Не сопротивляться, сотрудничать, выполнять наши приказы! — чётко проговорил мужской голос на русском.

Я не знал, как надо реагировать, поэтому просто закивал. Кивать, лёжа на животе, — это долбить лбом землю. Глупо выглядит со стороны, наверное. Но мне и надо изображать слепое подчинение и сотрудничество. Так что я остановился, отдолбив по восемь кивков каждой головой.

— Ты гляди, как они над Петровым поиздевались. Чуть-чуть мы не успели. Вот он теперь нам все уши своим нытьём просверлит, что мы его тушку ценную не уберегли, — проговорил на языке хомо второй мужчина. Впервые на этой планете слышу общеупотребительный язык хомо.

— Да пошёл он. Строит из себя Золотой Ранг, а сам, вон, двух пацанов поймать не мог. Так ему и надо. Посидит в переноске, подумает над ошибками, — ответил голос, который дал нам приказ подчиниться. — Давай его тело цеплять… Фу… Вот они маньяки, конченые. Ты смотри, что они учудили… Пусть Петров посмотрит сам, что они с ним сделали. Урок ему будет…

— Крепи давай, меньше разговоров.

Зашуршал трос, тело Петрова поднялось на корабль. Потом занялись моими телами. Славику и Димону сковали ноги и руки, ловко нацепили транспортную сбрую, как для раненых, и втянули на корабль. Там два других мужика прикрепили мои тела к кушеткам. Вскоре поднялись и те двое, что спускались на землю.

— А на фига вы эти железки сюда тащите? — спросил их пилот.

— По инструкции все вещи изымаемых необходимо забрать. Эти ломы были при них. Не упадёт твой Комар от пары железок. Не ной, — ответил мужчина.

— Ладно, без проблем. Эти не буйные? — вопрос, видимо, про меня.

— Были буйные, вон, на Петрова посмотри. Сейчас сотрудничают. Через полчаса обновлю воздействие. Полетели на базу.

— Может, снотворное им вколоть?

— Укол снотворного я в отчёте укажу! Не указывай, что мне делать, — весело ответил мужик, и устроился на своём кресле.

Пилот отвернулся, и мы полетели. Имперцы на базу, а я навстречу приключениям.

Глава 13

Пока летел, вспоминал, что я знаю про эту самую Империю. Да ничего толком. Все территории хомо были построены по одним и тем же принципам, но почему-то назывались по-разному: Империя, Республика и Независимые Миры. Империя и Республика самые крупные образования, но чем отличаются, я не очень понимал. Из очевидного: во главе Империи император, а во главе Республики какой-то его аналог. Но из практических отличий я не мог выделить ничего.

Операция по перехвату груза проходила на ничейной планете, и мы с принцем не очень понимали, кто нам противостоит: Империя, Республика, Независимые Миры или их объединённые силы. Скорее, последнее, так как хомо держали на границе с нами вооружённые силы, которые состояли из представителей всех этих образований. На Земле что-то подобное представляют из себя вооружённые силы ООН. Ну, а эта планета, значит, принадлежит полностью Империи. И тут странные дела творятся. Вместо того чтобы заселить её и использовать для размещения своих граждан, тут что-то типа ссыльного поселения. Тюрьма. Очень интересно. Принц, конечно, отчебучил — умудрился сбежать от погони сразу в тюрьму. Становятся понятны все эти замаскированные базы имперцев. Они просто следят за положением дел на этой планете, не привлекая к себе внимания.

Далее. Мои способности не вызвали никакого удивления у Петрова. Странно. Они у меня вызывают удивление, а у него нет. Он обмолвился про какой-то «ранг», который ко мне вернулся. Но, в принципе, если вспомнить того хомо, который две трети моих тел формикадо уничтожил и из-за которого мы здесь оказались, то не удивительно, что здесь не удивляются способностям. Среди хомо это встречается. Пока мало данных для уверенных выводов по поводу всей этой темы со способностями, поэтому оставлю этот вопрос открытым. Также из заносчивых, но тем не менее информативных объяснений Петрова следовало, что те, у кого просыпаются способности, идут на «изъятие и повторную обработку». Изъятие — понятно. Оно прямо сейчас происходит. Меня изъяли и везут, а повторная обработка? Не припомню никаких первичных обработок, а тут сразу повторная…

Тема с обработками непонятная. Значит меня собрались обрабатывать. Интересно, как… Вру, не очень интересно. Я против каких-то обработок в любом случае.

Теперь яд. Я всё-таки уверен, что это принц его сделал. Когда мы прятали груз, принц, экспериментируя с местными муравьями, выделял много секретов из своих желёз, и я, можно сказать, нанюхался. Какие-то характерные особенности его запаха я выделил. Что мешало принцу в новом теле вырастить себе железы, которые будут выделять какие-то особые вещества? Ничего. Доставшиеся нам человеческие тела и не на такое способны. Итак, принц делает яд, и этот яд дают Петрову. Логично предположить, что сам принц в плену на той базе, куда меня везут, или на какой-то другой базе, но так или иначе на территории имперцев.

Вряд ли он открыл бизнес по торговле ядами.

Эх, принц, а я-то думал, ты великий стратег… А ты, похоже, просто в беде. Настроение улучшилось, но не потому, что я, получается, не такой неудачник и лошара, каким себя посчитал, думая, что Петров, руководящий солидным отрядом с хорошей материальной базой, — это принц. Я почувствовал себя хорошо, так как мстить имперцам за Свету намного проще, чем принцу. Да и миссия по спасению мне привычней, чем какая-то месть. Я-то думал как? Принц атаковал близкого мне человека, при этом не вышел нормально на связь — значит у него поехала крыша. Отомстить — это одно, но и нейтрализовать формикадо в человеческом теле не менее важно. Если выбирать перед безопасностью груза и жизнью принца, то всё-таки безопасность груза важнее. Поэтому эмоции эмоциями, но если разобраться, то у меня не было чёткого решения, что я буду делать с принцем, когда поймаю его. Нейтрализовать, допросить, принять решение — такая последовательность. А тут на этапе допроса выяснилось, что принц совсем и не принц. Ну, эту новую информацию я уже переварил, теперь просто посмотрим, как дальше события развиваются.

Через полтора часа мы начали снижаться, потом приземлились. Двигатели затихли сразу же, как только транспорт коснулся опорами поверхности. За это время ко мне трижды подходил имперец, светил на каждое моё тело фиолетовым светом из плоского фонарика и обновлял внушение. Но я уже сопротивлялся без проблем. Тела, получив приказ не отдавать контроль в чужие руки, быстро выработали что-то типа иммунитета. Но я старался это скрывать, искусственно создавая некое эйфоричное состояние, которое должно вызывать это облучение.

Другой имперец ещё раз предложил вколоть нам снотворное, солдат с «фонариком» лишь отмахнулся:

— У них мутация в теле пошла, снотворное может не сработать. А фиолет их волю ломает, хотя всё равно держатся они неплохо. Обычно под этим излучением начинает потряхивать сильно от гормональной перегрузки, а у этих даже дрожи нет. Непростые ребята. Совмещать облучение и наркоту не стоит. Так что не будем рисковать. Тем более, вдруг с ними поговорить захотят.

Я решил до последнего отыгрывать подростков. Более умных, более сильных, но подростков. Пока не было свидетельств, что остальные мои секреты раскрыли. Если спросят, как срезал дверь броневика, навру, что в стрессе не помню. Или просто скажу, что это был телекинез, который я не контролирую.

Мои тела выкатили на кушетках и покатили по коридорам базы. Катили минут пять. Я принюхивался. Среди обычных запахов, таких как бетон, пластик, металл, и даже жареное мясо, я отметил несколько очень химических, по-другому не скажешь, запахов. Ими пахнуло из одного из коридоров, мимо которого меня провезли. Но ничего, напоминающего яд принца, не было.

— Куда их? — задал вопрос кативший Славика имперец человеку в сером рабочем комбинезоне. — В большой зал?

— В большой зал успеется. Сначала в допросную. Это какие-то дикие Ранги. За ними никакого наблюдения не было, агент с ними не работал. Никаких данных нет. Без допроса никак. Плюс ещё аналитики должны будут данные допроса и сканирования исследовать.

Мои тела прикатили каждое в отдельную комнату, осторожно прикрепили к специальному креслу, ладони зафиксировали на специальных шарообразных подлокотниках таким образом, чтобы ладонь на этот самый шар опиралась. Скорее всего, сейчас с меня будут снимать множество разных показателей, поэтому ещё до того, как меня прикрепили, я постарался ещё раз поточнее воссоздать эйфоричную реакцию организма на фиолетовое облучение в обоих телах.

Комната, в которой был Славик, отличалась от комнаты, в которой был Димон, не больше, чем Димон от Славика. Близнецы в комнатах-близнецах.

Я осмотрелся. Значит, допросная. Кроме контактных сканеров, как те, на которых лежали мои ладони, скорее всего, было ещё множество других просвечивающих устройств. Удивлён, что никакого шлема нет, но это всего лишь значит, что соответствующее оборудование считывало информацию дистанционно. В комнатах также имелись стол и стул дознавателя. Крепкий вмонтированный в пол стол и обычный офисный стул. Сейчас, скорее всего, настраивают оборудование.

Прошло два часа, ничего не происходило. Я уже часа полтора как перестал имитировать эйфорию и просто сидел, всячески показывая беспокойство обоими телами.

Внезапно из-за спинки кресла выдвинулся манипулятор с инъектором на конце и сделал укол в левое плечо каждому моему телу. Судя по реакции организма, это был химический аналог фиолетового облучения. Но я не зря затачивал тела на борьбу с ядами. Достаточно быстро переварил влияние химии, при этом искусственно стал имитировать возбуждённое состояние.

Вскоре после укола одновременно в каждую комнату зашёл человек с планшетом. Тот, что зашёл в комнату с Димоном, отличался от остальных виденных мной имперцев наличием немаленького такого пузца и ухоженных усов. К Славику зашёл худощавый мужик лет тридцати.

Оба сели и не тратя лишнего времени на расшаркивания начали по списку задавать вопросы. Имя, фамилия, отчество, дата рождения, адрес и прочее. После готового списка вопросов пошли вопросы, нацеленные на выяснение того, что случилось в последние дни. Я не зря убил Петрова. Вряд ли он сегодня или завтра сможет внятно общаться. Он был убит жестоким способом, поэтому отходить от шока будет долго. Смена тела тоже стресс. Так что я могу врать, никто это не проверит. А когда смогут проверить, я, надеюсь, уже как-то отсюда выберусь.

Не было вопросов, как я срезал дверь броневика. Этот факт вообще мимо внимания имперцев прошёл. Соответственно, я рассказал версию, в которой два брата-близнеца стали осознавать способности, лучше развиваться, становиться сильнее. Худой, который допрашивал Славика, просто читал вопрос, выслушивал ответ, задавал уточняющий вопрос «Есть ли что-то ещё, что касается этой ситуации?» и переходил к следующему. А вот усатый позволял себе эмоции и комментарии.

Когда Димон рассказывал, что может управлять ростом тела и заставлять мышцы расти более крепкими, то толстяк не удержался и выдал на имперском языке, больше обращаясь к себе:

— Какая-то херня…Телекинеза нет, телепатии нет, электромагнитного воздействия нет, а то, за что мы бешеные деньги платим, эти придурки делают с лёгкостью. Хрен поймёшь, какой это Ранг. Так носители модернизировать только высокие Оранжевые Ранги умеют или близкие к ним. Но обычно у высоких Рангов чуть ли не весь спектр присутствует! А у тебя ничего больше нет! Так не бывает. Слышь ты, придурок, ты ничего от меня не скрываешь?

— Нет! — с искренней тупой улыбкой ответил Димон.

— Не ври мне! Какие ещё у тебя есть способности кроме тех, что ты назвал?

Да не проблема, перечислю.

— Я умею читать по-русски, писать по-русски, выжигать выжигателем, делать сальто назад с места, могу делать другие гимнастические упражнения: стойку на руках, колесо, рондат, фляк, могу печатать на клавиатуре компьютера, могу плавать, бегать, проводить бросок накатом… — я мог перечислять долго, даже самому забавно стало, сколько всего интересного изучил солдат-формикадо в теле пятнадцатилетнего подростка. Кстати, днюха скоро…

— Стоп! — переборщил я с издевательствами. Усатый взбесился, но быстро взял себя в руки. — Какие необычные способности у тебя есть? Что ты можешь делать такого, что другие люди обычно не умеют, даже спортсмены?

— Сильно бить и поднимать большие для своего веса тела тяжести. Я сильнее и быстрее обычного человека! — с гордостью ответил Димон. — Даже сильнее брата!

В это же время в соседней комнате я телом Славика хвастался, что у меня реакция лучше, чем у Димона и я в целом быстрее. В общем, моя стратегия сводилась к тому, чтобы показать, что я всего лишь близнецы-мутанты. Причём про переразвитое обоняние и прочие обострённые восприятия я умалчивал. Пусть думают, что имеют дело в суперсильными и супербыстрыми близнецами. Только вот, оказывается, что работа над улучшением тела — это одна из самых крутых способностей, а более «волшебные», как я думал, способности как раз считаются чем-то посредственным и обычным. Как я понял по обмолвкам усатого, который периодически недоверчиво комментировал мои ответы, человеческое тело — это очень сложная штука. Да, его можно модернизировать, усиливать, менять, но это очень сложно. Поэтому Славик и Димон — это намного более редкая аномалия, чем какой-нибудь телекинетик или пиромант. Это они ещё про Пятого не знают.

Славика закончили допрашивать на час раньше, чем Димона. Усатый всё никак не успокаивался. Он даже не удержался и, вытащив из кармана «фонарик», посветил на Димона фиолетовым светом, после чего повторил свои подозрительные вопросы. Сопротивляться химии и облучению одновременно было очень тяжело, но я справился, плюс вполне правдоподобно отыграл сбой в теле, изобразив полную невменяемость. Затрясся, начал пускать слюни и кричать «Я всё расскажу!!! Спрашивайте!!!» Усатый подождал, пока я немного успокоюсь, и в очередной раз спросил, что я от него утаиваю, и в ответ выслушал очень доверительным тоном рассказанную историю о том, что мне очень нравится грудь Наташки-одноклассницы, и на уроках физкультуры я очень внимательно её рассматриваю, при этом мечтаю увидеть Наташку без одежды. Имперец был не готов выслушивать подростковые влажные фантазии, поэтому как-то быстро поскучнел и подытожил допрос.

Усатый вышел. Когда дверь закрылась, я смог подслушать его разговор с каким-то то ли охранником, то ли ассистентом в соседней комнате, куда он зашёл сразу после того, как свернул допрос. Видимо, там стояло оборудование, которое считывало все показатели.

— Что-то ты долго, Герд уже час назад вышел от своего.

— Герду осталось меньше года до конца контракта. Ему плевать на всё. Не уверен, что он вообще слушал, что ему этот близнец отвечает. Спросил, ответ получил, вышел.

— Ну, а чего не так-то? Ты чего застрял на час?

— Что-то не так. Не бывает таких Рангов, которые могут настолько сильно тело менять, при этом никаких других способностей не демонстрируют. А тут сразу двое! Так не бывает. Что-то тут не так. Ещё надо будет результаты наблюдений посмотреть, но даже если там всё нормально, это всё равно не нормально! Так не бывает, — ещё раз повторил усатый.

— Поверхностно если смотреть, то никаких аномалий в показаниях я не заметил. Да, тела развиты так, что мы с тобой должны по десять контрактов отработать без единого взыскания, чтобы нам такие изменения оплатить, а тут они сами себе всё сделали, но в целом и химия, и излучение на них действуют вполне предсказуемо. Да и чего беспокоиться, бывает так или не бывает, завтра они снова станут обычными подростками, у которых никаких забот, кроме сисек не будет.

— Да как они ими станут? Ты хоть свою голову включи! Ладно Герд дебил, но ты-то чего такой тупой⁈ Ну, немного подумай!!! — неожиданно разорался усатый. — Мы им только мозги промоем! А мышцы их ты куда денешь? Они же не люди уже давно по показателям, а муравьи какие-то! Этого же не спрячешь! Они на уроке физкультуры, чтобы какие-нибудь сиськи на них внимание обратили, баскетбольным мячиком стену школы продырявят. Или пробежаться решат, и все мировые рекорды побьют. Они вооружённому полевому агенту ломом сначала член с яйцами отрубили, потом проткнули насквозь. А он в своё тельце больше денег вложил, чем десять наших контрактов стоят. Будь это какие-нибудь сраные телекинетики, то вопросов нет: обработали, и вот тебе снова обычный законопослушный гражданин. Агента для верности приставили и всё. А тут что? Изначально ни одного агента нет рядом. А почему? Мы же все Ранги точно контролируем в плане первого заселения в тело. Значит, когда их в тела загружали, то они либо не числились у нас в базе как обладающие Рангом, либо они вообще непонятно откуда на этой планете.

Хорошо, что оборудование было выключено, иначе бы чётко зафиксировало изменения в моём состоянии, так как я не смог сдержать эмоций от упоминания муравьёв. Да ладно эмоций, я физически вздрогнул. Усатый неожиданно попал в десятку. Столько правильных выводов сделал! А я-то думал, что тут всех за нос вожу. А по факту меня разоблачат очень быстро, особенно когда Петров очухается в новом теле и расскажет про разрезанную броню и удушение телекинезом.

— Тогда что делать-то? Установку не готовить? Может просто головы им отрезать и пусть на Луну отправляются?

— У меня большие сомнения, что они на Луну отправятся. А если они всплывут где-то ещё, это будет наша недоработка.

— Тогда что ты предлагаешь?

Возникла пауза. Усатый обдумывал ответ.

— Проверенное тысячелетиями решение. Подкинем проблему начальству. Объясним все нестыковки, скажем, что обычная обработка уже ничего не решит, а необычная вне нашей компетенции. Пусть разбираются. Главное, мы ни при чём.

— Эх… Нам тогда обработку не зачтут. Премии не будет. Может, как-то можно решить без начальства? Обработаем, а тела искалечим. Там, спинной мозг перережем, основные связки из строя выведем. С железами можно поработать. Мозг опять же аккуратно подрезать кое-где… Я по медкапсулам недавно повышение квалификации прошёл, так их порежу, что они до конца жизни инвалидами будут. А там приставим агента к ним, пусть пасёт.

Опять пауза. Охренеть, тут вивисекторы собрались. Интересно, какие ещё у них рецепты для приготовления из близнецов Антиповых нормальных людей?

— Регенерируют. Мы не знаем их способностей в этом плане. В общем, лучше без премии, но и без выговора. Пока упаковывайте их потщательнее. Я отчёт подготовлю.

— Ладно, но ты подумай.

— Я уже подумал. В отличие от вас с Гердом.

Разговор закончился. Как там Алиса говорила? «Всё чудесатее и чудесатее?». Интересно, как оно в оригинале… Ладно, в задницу Алису, тут своя кроличья нора с зазеркальем. Что имперцы выяснили обо мне, я благодаря прокачанному слуху знаю. Также могу предположить, что им расскажет Петров, когда очухается. И? Что дальше?

Вот прямо сейчас я, скорее всего, могу сбежать из плена. И что потом? Предположим, что я даже найду и спасу принца. Я больше не смогу жить в качестве близнецов Антиповых. Придётся прятаться, менять внешность, перестать изображать близнецов, стать двумя непохожими людьми. Это реально. Это сложно, но реально. Уже неплохо.

Совсем общий план у меня есть, но что делать прямо сейчас?

Меня не будут обрабатывать. Сейчас не будут. Меня куда-то передадут. Ладно. У меня большие сомнения, что принц на этой базе, тут, очевидно, решают только ситуации, которые вписываются в заранее прописанные алгоритмы. А я, видимо, в их алгоритмы не укладываюсь. Есть ненулевая вероятность, что место, куда меня переведут, — это то же место, где держат принца. Зачем-то же его яд собирают… И что делать? Ничего не делать. Пусть везут, куда собирались.

Ждать пришлось несколько часов. За это время я ничего нового не услышал. Вернее, вообще ничего не услышал. Мои тела продержали привязанными к допросным стульям не менее шести часов, потом нам снова сделали инъекцию «сыворотки сотрудничества», я эту хрень так назвал. Я, конечно, молодец, что к токсичным атакам свои тела подготовил. Иначе бы сейчас рассказал всем все тайны свои и чужие.

После укола пришли техники и перегрузили нас на кушетки. Пока катили по коридорам, под действием химии, не иначе, пришли на ум такие строки:

Я молод, я ещё не стар,

Но уже сильно задолбали

кушетки, коридор, ангар…

Именно в ангар нас завезли, там загрузили в небольшой транспортник, и вот мы снова летим навстречу приключениям. Я решил, что немного поспать, будет не лишним. Тем более телам нужно отойти от химии и облучения, ну и по возможности подготовиться к следующим испытаниям. Конвой обмолвился, что лететь часа три. Значит, можно на два часика отрубиться.

И снова: кушетки, ангар, коридоры. Я ожидал, что дальше будет снова допрос, но мои тела завезли каждое в комнату типа гостиничной, аккуратно переложили на постели, где тоже имелись крепления для кандалов. К ним меня аккуратно перековали. Это что-то новенькое. Мои тела лежали на настоящих постелях. И помягче и пошире кушетки. Также в комнате присутствовал стол, стул, монитор. Интересно…

Дверь за техниками закрылась, Славик и Димон оказались каждый в своей комнате.

Прошло минут десять, кандалы расщёлкнулись, и я оказался свободен.

Так. За мной наблюдают. Меня изучают. Благодаря удивлённо-возмущённым высказываниям усатого толстяка я узнал, что мой случай — феномен. А феномен надо изучать. Меня сейчас рассматривают во все возможные камеры и сканеры. Ладно. Тогда надо не облажаться и ни единым жестом или словом не показать, что Славик и Димон управляются одним существом.

Я это тренировал с грудного возраста, но всё равно волновался. Стоило немного расслабиться, и я мог себя выдать. Я не раз слышал удивлённые высказывания от друзей насчёт того, что я могу действовать синхронно. Например, я мог одновременно у обоих тел почесать нос. Часто абсолютно синхронно вставал из-за парты. В общем, сбоил. Сейчас я не мог себе этого позволить. Надо было действовать как два совершенно разных индивидуума. Любая чрезмерная синхронность может быть замечена если не человеком, то компьютером точно. Одно дело, когда твои действия наблюдает человек, а другое, когда машина с хорошим программным обеспечением.

Первое, что я сделал, это изменил гормональный фон в каждом теле. Славик теперь волновался больше Димона, у него было более учащённое сердцебиение. Далее я осторожно, с разной скоростью поднял тела и начал исследовать комнаты.

Итак, что мы имеем в «номере». Стол, стул, монитор. Клавиатура сделана в дизайне характерном для внешних хомо. Я так окрестил для себя представителей этой расы, чтобы отличать их от привычных мне землян. Также в комнате был шкаф для одежды. А за небольшой дверью обнаружился вполне себе приличный санузел с душем, раковиной и унитазом. Пока Славик осваивал туалет, я Димоном подёргал дверь, убедился, что закрыто.

Одним из преимуществ, которые даёт управление двумя и более телами является понимание расстояния между ними. Это не было каким-то особым восприятием, у обычных людей оно тоже есть. Вот если человек закроет глаза и будет искать выход из комнаты наощупь, то у него будет понимание размеров выхода, когда он его потрогает руками. Или если закрыть глаза и взять в руки баскетбольный и волейбольный мячики, то по расстоянию между руками можно судить о размере объектов и сравнивать их. У меня просто было больше рук. Я мог понять, какое расстояние между левой рукой Славика и правой рукой Димона. Я в любой момент точно знал, на каком расстоянии и в каком направлении находится каждое из моих тел. Так что обход комнат дал мне не только понимание, что из себя эти комнаты представляют, но я также понял, что мы находимся через номер друг от друга. То есть стучать в стену бессмысленно — соседей нет, никто не услышит. Но я же отыгрываю двух почти обычных подростков, поэтому Славик начал тщательно стучать по стенам и кричать, а Димон ограничился более флегматичным простукиванием без криков. И, конечно, никакой синхронности.

Ничего не происходило. Никто нас не беспокоил. Так мы просидели два часа. Не без дела — Славик пытался запустить компьютер, разными способами, включая разные варианты голосовых команд, типа: «Сезам, сука, откройся» и «Окей, Алиса, включи эту хрень!» Димон действовал более обстоятельно, пытаясь найти какую-нибудь кнопку, но вскоре оба близнеца успокоились. Славик уселся на стуле, закинув ноги на стол. Димон улёгся на кровать.

Я старался никак не показывать, что я принюхиваюсь, но это не мешало мне, собственно, принюхиваться. К сожалению, запахи какой-то новой информации не дали. Всё тут пахло более-менее одинаково. Скорее всего, нас разместили в крыле «для гостей». К сожалению, принцем тут не пахло. Буду надеяться, что он просто в другом крыле.

Время утекало. Как только Петров получит новое тело и расскажет про меня информацию, которая не совпадает с моими показаниями, как только он обратит внимание на разрезанный броневик, то к близнецам сразу изменят отношение. И не факт, что Пятый сильно поможет.

Я решил подождать ещё час, потом вывести Пятого на разведку и поискать принца с его помощью. Единственное, что меня останавливало, — я не знал, как далеко я смогу уйти Пятым от человеческих тел внутри помещения. Стены тут толстые, может Пятый дальше коридора не уйдёт. Но хоть коридор обследую. Жду час, потом делаю вид, что ложусь спать, и иду на разведку.

Не дали мне часа.

В коридоре послышались тихие звуки, которые я не мог идентифицировать, что-то тихо жужжало или шуршало. В общем, двигалось.

Я уловил запах металла и высокотехнологичных соединений. От пульта управления так пахнет и от работающей аппаратуры хомо. Это что?

Паучью жопу мне на уши! Это же боевой дрон!!! Как я мог забыть эти звуки! По коридору двигался боевой дрон! Охренеть. И что дальше? Человеческие тела при всей своей развитости против дрона не бойцы. Но не расстреливать же он нас тут будет. Подождём.

Дрон остановился у дверей номера Славика.

Раздался стук в дверь. Обычный.

— Занято! — крикнул Славик, развернувшись к двери.

— Я знаю, — с весёлыми интонациями ответил мужской голос из-за двери, в которой сразу после этих слов образовалось небольшой окошко.

Славик встал и пошёл посмотреть, кто там приехал. Дрон откатился, позволяя рассмотреть себя как следует. Мне не составило труда состроить очень удивлённое лицо. Таких дронов я не видел. Метра полтора в высоту, но это при задействовании текущей двигательной платформы в виде гусениц. Если он встанет на лапы, то будет выше человека. Широкая тумба туловища, из которой вылезало что-то квадратное с экраном, обращённым в сторону Славика. Два гибких манипулятора по бокам. Они выглядели не очень толстыми, но я неплохо знал технические характеристики искусственных мышц. Этот дрон мог этими манипуляторами грузовыми контейнерами жонглировать.

Дрон дал возможность осмотреть себя, после чего протянул в окошко пластиковый пакет.

— Одень на себя эту одежду и аксессуары, — голос был как у живого человека. Совсем не механический.

Славик, отыгрывая удивление, молча взял пакет. Окошко закрылось.

Далее сцена повторилась уже с Димоном, который тоже получил свой пакет.

Одежда представляла из себя тапочки, носки, трусы, штаны, футболку и лёгкую кофту. Аксессуары оказались представлены наручниками и наножниками. Последние просто были соединены более длинным тросиком.

Ни Славик, ни Димон не стали выпендриваться и быстро оделись. Аксессуары тоже нацепили.

— Выходи, — приказал дрон Славику, когда тот застегнул кофту.

Я вывел Славика в коридор. Что-то с этим дроном было не так. Он перемещался, немного не так, как если бы был под дистанционным контролем. Никакой экономии движений, он спокойно перемещался, куда хотел, будто оператор сидел внутри. Но для человека внутри нет места.

— Кто ты такой? — задал ожидаемый от подростка вопрос Славик.

— Меня зовут Акинак, — с гордостью представился дрон.

Глава 14

— И что ты за хрень такая, Акинак? Искусственный интеллект? Нейросеть? Робот?

— Я ничем, кроме тела, от тебя с братом не отличаюсь, — спокойно сказал робот, после чего переместился к комнате Димона, и скомандовал, — Выходи!

Димон вышел, внимательно рассмотрел робота, после чего обратился к Славику:

— А это что за хрень?

— Говорит, что от нас не отличается. Назвалось Акинаком.

— Что оно попутало. У нас мама и папа нормальные люди, а тут то ли R2D2 Чужого трахнул, то ли Громозека трахнул R2D2.

Славик заржал. А что? Есть свои плюсы иметь два тела. Как бы одно ни пошутило, другое всегда посмеётся.

Акинак застыл. Пару секунд ничего не происходило, а потом манипуляторы резко удлинились и остановились перед моими лицами, направив на меня какие-то цилиндрические приборчики.

— Опять нас облучать будете, извращенцы хреновы? — злобно произнёс Славик. Я старался не дёргаться, так как с самого начала было понятно, что будут всего лишь угрозы.

— Это не облучатели, — спокойно произнёс робот, после чего немного отвёл от лица Славика своё «щупальце» со странной приблудой на конце.

Больше всего раздавшийся звук напоминал громкий треск. На стене слева, куда смотрел манипулятор Акинака, образовался рваный след длиной в метр. На глубину сантиметра три стена просто разлетелась осколками то ли бетона, то ли пластика. Охренеть. Это действительно никакие не облучатели. Это самые что ни на есть портативные силовые дестабилизаторы. У формикадо они только в промышленности используются, а тут этот принцип был использован как вполне себе действенное оружие ближнего боя. Насколько я знал, дестабилизирующий луч в атмосфере быстро рассеивался.

Все эти мысли я думал отстранённо, Славик и Димон с испуганными лицами отшатнулись.

— Заткнитесь и идите туда по коридору, — указал нам направление разозлившийся робот.

Славик и Димон подчинились. Достаточно пока провокаций. Я немного узнал о боевом потенциале этого дрона. Да и не дрон это. Я, кажется, понял, что или кто это. Некоторые хомо помещали свою личность в механические тела. Скорее всего, именно с таким странным индивидуумом я имею дело. При всём уважении к моим человеческим телам, я вряд ли справлюсь с ним силами Славика и Димона. Это плохая новость.

А хорошая новость состояла в том, что от этого робота очень слабо пахло принцем! Ура! Я в правильном месте! Я еле сдержал улыбку. Что ж, посмотрим, к чему приведёт эта миссия по спасению принца. Эх, если бы принц взял женское тело, я бы сейчас спасал принцессу. Это, как минимум, звучит круче. Но солдат спасаемых не выбирает. Так что буду работать над тем, что есть. Настроение улучшилось.

Спустя двадцать минут ковыляния по коридорам, Акинак привёл Славика и Димона в большой зал с тёмно-серым полом и белой клетчатой разметкой и приковал к специальным креплениям у стены. Сейчас мои тела стояли с задранными вверх руками, почти висели, при этом ноги тоже были прикованы к полу.

Так. И что дальше?

Дальше дверь в зал открылась и внутрь вошло очередное чудовище. Только если Акинака я спутал с дроном, то это чудовище я не мог спутать ни с кем. Его просто не с кем или не с чем было сравнивать. Внизу лапы с коленями, выгнутыми назад. Вверху две пары лап, нижние короткие, как ручки ребёнка, верхние длиннее и толще рук обычного человека. Сам невысокий. Гибкая шея. Широкое туловище. По общей массе килограммов двести, не меньше. Упитанная тварь. Я про таких уродов даже не знал. Хоть бы раз мне мои знания про расу пауков пригодились на этой безумной планете…

Ну, раз уж у нас Димон взял на себя роль отмороженного шутника, то зачем выходить из роли. Как только чудище подошло поближе, Димон посмотрел в его янтарные глаза и весело произнёс:

— Я всегда знал, что сказки врут! Чудовище трахнуло красавицу, так и не превратившись в принца. Или второй вариант: Леший трахнул бабу Ягу. Ну, или третий: Шапокляк всё-таки изнасиловала Гену. Подожди! Я понял! Курочка Ряба всё-таки соблазнила Змея Горыныча! Давай, жопоротый, рассказывай, в какой семье такие красивые дети рождаются?

Такое вот проявление гуманизма. Расизм — это презрительное отношение человека одной расы к представителю другой. Гуманизм, получается, от слова human — человек, — презрительное отношение представителя человечества к представителю другого вида. Или это по-другому называется? Да похрен. Пусть будет гуманизм.

Эти отстранённые мысли помогали мне более точно контролировать все процессы в телах. Чудовище, может, и не знало всех упомянутых Димоном супергероев, но всё равно основную идею уловило. И не осталось равнодушным. Оно подошло к телу Димона и влепило верхней лапой пощёчину.

Нормально так! Будь у меня тело обычного человека, этот удар его бы вырубил. А так я сделал вид, что Димону больно и он потрясён, но по факту ничего страшного.

— Давай, посвети на нас своим говнолучом, жопоротый, тогда мы тебе расскажем, какой ты классный, а пока слушай, что мы на самом деле о тебе думаем! — прокричал Славик. — Извращенцы долбаные…

Славик прекратил орать по уважительной причине. Ему тоже прилетела оплеуха.

Чудовище резко повернулось и отошло от моих тел на несколько шагов. К нему приблизился робот.

— Они себя раньше так вели? — тихо спросило на языке внешних хомо чудовище. Я, конечно же, всё отлично слышал.

— Нет. Их только доставили. Но с ними общались только когда они были либо под фиолетом, либо под химией. А так их слова сейчас соответствуют тому поведению, которое они демонстрировали до этого. Они ломом отрезали нашему агенту Службы Контроля половые органы, потом проткнули его насквозь. Файлы допроса у меня…

— Ломом? Отрезали? Это как? — голова чудища аж подскочила сантиметров на двадцать, когда он это спросил.

— Это такой специальный лом с плоским концом. Скорее, отрубили.

— Агента допросили?

— Он пока не восстановился. Его уже из переноски поместили в новое тело, но он всё ещё в шоке. Видимо, смерть чересчур болезненной была.

Конечно, в шоке! По себе помню. Когда четыре моих тела медленно сожгли в кислоте, я дня три не мог новые тела под контроль взять. И долго ещё от фантомных болей страдал. Так что, уничтожив тело Петрова достаточно болезненно, я на какое-то время вывел его из игры. Но он вот-вот придёт в себя. Меня вряд ли будут убивать в ближайшее время, поэтому пока выжидаю. Принц здесь, но это «здесь» всё ещё было очень расплывчатым. Пока я не был уверен, что вытащу принца отсюда живым. Вариант бросить тела Славика и Димона, а Пятым тут всем устроить радикальный гуманизм, добраться до принца и вытащить его в бестелесной форме я тоже рассматривал, но это уж совсем так себе решение. Мне Славик и Димон нравились. Я потратил годы на их модернизацию, так что постараюсь вытащить нас с принцем в телах.

Тем временем чудовище инструктировало робота:

— Прогони их через все физические тесты сначала под облучением, потом под химией. Хочу знать, будет ли разница. Полный набор со всем сканированием. Потом их в камеры, а мне отчёты, туда же файлы допроса скинь. Пробы всех тканей на анализ. Я хочу понимать, насколько сильно они изменили базовые бионосители. Постарайся всё за сегодня сделать, завтра тебе лететь на изъятие. Успею вечером их допросить ещё?

— Если с пробами, то нет. Давайте, может, сегодня только тесты и сканирование, там и так много информации по их мутациям будет, вечером их расспросите. Вы ведь очную встречу с другим мутантом будете им устраивать?

— Буду. Тогда давай так и сделаем. Делай, что успеешь, мне отчёты,

— Эй вы, Страшила и Железный Онанист, нахрена нас сюда притащили? — подал голос Димон.

Я без фанатизма пытался вырвать руки из наручников, но выглядело это, будто близнецы стараются изо всех сил. Но стараться нельзя, а вдруг я порву тросик? Поднимется тревога, и всё. Зал затопит какая-нибудь быстрозастывающая пена, после чего мне останется только Пятым ситуацию разруливать. Нет. Я дождусь вечера. Меня ждёт встреча с «другим мутантом»!

— Слышишь, Жопоротый, да ты мечта извращенца!!! Я слышу, какие ты звуки издаёшь, твой рот явно для другого предназначен! — я продолжал отыгрывать безбашенных подростков, но фантазия моя понемногу иссякала.

Четырёхрукий эмоций больше не проявлял. Ещё немного поговорив с Акинаком и обсудив какие-то планы, уже никак меня не касающиеся, он удалился, напоследок внимательно посмотрев на каждое моё тело. Акинак тоже перестал реагировать. Когда он, наконец, вытащил из недр своего механического тела гипноизлучатель, я испытал что-то вроде облегчения. На два голоса орать оскорбления и стараться не повториться, это оказалось совсем не просто.

В этот раз я не мешал телам прийти в эйфоричное состояние под действием излучения, но при этом оставил контроль за собой.

— Вы должны мне подчиняться. Вы понимаете это? — произнёс Акинак, когда на мои лица наползло выражение тупого энтузиазма.

— Понимаем! — двумя голосами почти синхронно ответил я.

Акинак всё равно технику безопасности соблюдал. Он приковал каждую руку Славика и Димона к тросу, спускающемуся с потолка. Попросил пройти в центр зала. Неожиданно тросы натянулись, разъехавшись при этом в стороны и мои тела просто повисли в воздухе с растянутыми в стороны руками. Неплохой приём для буйных пленников. Я не видел, как Акинак подавал сигнал, да и вряд ли мог увидеть, ему же шевелиться не надо, чтобы волновой импульс послать. После того как с настройками безопасности было закончено, мы приступили к тестам.

Меня просили бегать, прыгать, жать штангу от груди, приседать с ней, делать становую тягу, наносить удары, создавать тянущее усилие, подтягиваться с грузом. В общем, тестировали мои тела на предмет разного рода силовых и скоростных показателей. Заставляли ловить мячики, стреляя в нас из пневматической пушки. Пытались заставить поймать предметы, когда на голове шлем, который не пропускает ни свет, ни звук, но тут, извините, у них были завышенные ожидания. Так я не умел. Но если так тестируют, значит кто-то умеет. Может и я научусь?

Были ещё интересные тесты на различные способности, типа сдвинуть предмет или повлиять на электромагнитное поле, поднять или опустить температуру, но я старался не стараться. А то вдруг выявят у меня что-то, что посчитают опасным, и запрут потщательнее с учётом новых данных.

Я старался показывать уровень в половину от того, что могу на самом деле. Поскольку сердце мне подчинялось, то показать почти предельное сердцебиение было не проблемой. После этих тестов у нас взяли образцы пота, слюны, мочи, крови, кожи, волос, ногтей, мазки из разных мест. Акинак на языке внешних хомо уточнил у одного из техников, сколько времени займёт взять образец мышечного волокна, костной ткани, печени, пункции из позвоночника и даже, сука, кусочек головного мозга. Техник дал расклады, Акинак понял, что сегодня не успеет, а я понял, что надо валить. Иначе меня тут препарируют.

Наконец, меня покормили, при этом я в оба тела напихал по максимуму еды. Потом была небольшая пауза, Славик и Димон отдышались, отдохнули. Акинак подошёл и каждому моему телу сделал инъекцию какой-то наркоты, которая тоже должна была подавлять волю. Тела взбодрились, но на этом эффект и закончился, тем не менее я подчинялся приказам, будто эта штука действовала и на сознание тоже. Мы повторили большинство тестов на скорость и силу.

В общем, почти до самого вечера меня только и делали, что гоняли. Запас прочности оставался, но всё это основательно поднадоело.

Покормили ещё раз, после чего прикрепили к стене и оставили одного. Акинак куда-то ушёл, техники тоже.

Я раздумывал, как поступить. Понятно, что с принцем или без, но мне нужно валить из этого не очень гостеприимного места. Лучше с принцем, конечно. И лучше сохранить тела. Я их, считай, с рождения прокачиваю. Самому интересно на анализы посмотреть — насколько я отличаюсь от обычного человека.

Оба моих тела стояли прикреплённые к стене и делали вид, что ужасно устали. Пауза затягивалась. Славик и Димон затянули:

'Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой…'

Почему только эти уроды могут надо мной издеваться? У меня тоже есть пусть и небольшой, но вполне себе пыточный ассортимент. Пение. Все хомо на этой планете кривились, когда слышали любые мои попытки что-то спеть. Скорее всего, и у внешних хомо иммунитета к моим песням не будет.

На третьем куплете местные не выдержали. А может так просто совпало. Дверь открылась и в зал вкатилась странная конструкция. Больше всего эта штука напоминала аквариум. Два метра в высоту, два в длину и метр в ширину. Внутри стоял парень моего возраста. Стройный, но совсем не мускулистый. Блондин. Лицо ничего не выражало, но у меня сложилось впечатление, что этот парень в аквариуме очень-очень устал.

Я принюхался. Никаких запахов, кроме какой-то едкой, скорее всего, дезинфицирующей химии. Ну, понятно, принц опасен своими ядами. Аквариум — неплохое решение.

Шедший за аквариумом Акинак и Чудовище остановились у с удивлением уставились на терзающих воздух хаотичными звуками Славика и Димона. Ладно, удивление у робота я додумал. Он просто встал и застыл, а вот у Чудовища голова закачалась и глаза заметно округлились. Славик и Димон прибавили громкости, но добились только того, что парень в аквариуме не выдержал и скривился. Ладно. Своих пытать нехорошо. Я замолк.

— Что припёрся, жопоротый? — весело прокричал Славик. — Скучал без нас? Мы тут с Димоном понять не можем, ты мужик или баба. Димон говорит — баба, а я… Я тоже так думаю. Только мы спорим, когда мужики твоей расы тебя в морду чпокают, это так природой задумано или всё-таки немножко извращение?

На более толерантной планете это было бы, наверное, очень невежливо, но на Земле нормально. Если так подумать, я первый ксено-хейтер на этой планете.

Несмотря на то, что чудовище было совсем незнакомой мне расы, я все-таки каким-то чувством понял, что моя репутация с этим индивидуумом просела до весьма отрицательных значений.

— Вячеслав, Дмитрий, прекратите цирк. Мы будем общаться нормально или под наркотиками. Если будете так себя вести, то придётся опять вам побыть под гипнозом. А это вредно даже для ваших организмов, — спокойным голосом произнёс Акинак, пока чудовище молчало. Кстати, а вдруг оно и правда самка.

— Да нам похер, — крикнул Димон. — Вы так и так свою наркоту нам вколете. Лучше мы время потратим, чтобы тебе, ведро помойное, и этой курице без клюва сказать, что мы про вас думаем. Что он молчит, кстати? От удивления кирпичей наложил?

Я не зря упомянул слово «кирпич». Если передо мной принц, ведь были шансы, что это не он, то должен увидеть намёк на своё имя. Так себе намёк, конечно. В этом контексте, кирпич немного не то, что имелось в виду, когда давали ему тайное имя-прозвище, но как сумел.

Насчёт наркоты я оказался прав. Так и вышло. Путы натянулись так, что мои тела не могли толком пошевелиться, после чего Славик и Димон получили ещё по одной за сегодня порции наркоты.

Парень в аквариуме с вялым интересом наблюдал за происходящим. Складывалось впечатление, что он еле держится, чтобы стоять.

Первый вопрос, который задало чудовище, был адресован именно ему:

— Ты их знаешь?

Парень посмотрел на Славика и Димона без особого интереса и ответил:

— Не знаком, но видел.

Его голос было хорошо слышно, видимо, трансляция шла через динамики.

— Ты следил за ними. Почему?

— Они мне показались чересчур сильными для своего возраста, поэтому я заподозрил, что у них тоже какие-то мутации. Но я не знал, могу ли им доверять, поэтому просто следил.

— Вы общались?

— Нет.

— У вас есть общие знакомые?

— Не знаю, может быть, мы же в одном районе живём. Но я таких не знаю.

— Вы посещали вместе одни и те же места или людей?

— Ну, наверняка в кинотеатры наши ходили или в ТЦ.

— Что такое ТЦ? — спросило чудовище.

— Торговый центр, большой магазин.

— Расскажи, как ты увидел их силу? Почему ты их заподозрил, что они не как все?

— Было какое-то эко-мероприятие. Детей попросили собирать мусор и разделять его на кучи: металл, стекло, пластик и так далее. Много детей было. Я случайно увидел, как один из этих близнецов тащил в кучу металлолома ржавый лом, и когда он его кинул в эту кучу, то лом пробил редуктора насквозь, который там уже стоял.

— Какого ещё редуктора? — своим переливчатым голосом спросило чудовище.

— Редуктор — это механизм с зубчатыми колёсами, который увеличивает мощность за счёт уменьшения частоты вращения. Если вкратце, — принц, а после упоминания лома сомнений не было, что это он, перевёл взгляд на чудовище и посмотрел на него, как отличник смотрит на туповатого одноклассника, которому всё-таки взялся что-то объяснять. — У этого механизма толстый металлический кожух. Пробить его стенку ломом трудно, а кто-то из них это сделал с лёгкостью. Я позже подошёл и рассмотрел подробнее.

Вся эта сказка про редуктор выглядела достаточно реалистичной. Мы действительно не раз и не два собирали металлолом, но, конечно, никаких ломов не находили. Тут вся история рассказана исключительно для меня, чтобы я понял, что принц — это принц. Лом Пронзающий Стены — это же моё имя.

Ну, хорошо. Пароль сказан, отзыв получен. Что дальше?

— Он говорит правду? — спросил Славика и Димона инопланетянин.

— Про металлолом правду, остальное мы не знаем, — ответил Димон.

— Да, — подтвердил Славик.

Я, типа, уже под наркотой, поэтому не хамлю и не противоречу.

— Что ещё ты о них узнал? — снова вопрос принцу.

— Больше ничего. Я следил за ними всего три месяца, с середины января по апрель, потом вы меня поймали. Они больше никак себя не проявляли.

Ага, принц здесь несколько месяцев.

Потом посыпались вопросы в мой адрес по поводу принца: видел ли его, знаю ли его, есть ли общие знакомые и так далее.

Я для разнообразия отвечал абсолютно честно, так как действительно не припомню, чтобы видел этого парня.

Допрос закончился, и техники укатили аквариум. В зале остались Акинак и четырёхлапый страшила.

— Ты завтра на изъятие? — обратился страшила к роботу.

— Да. Рано утром вылетаем.

Тема, похоже, была для чудища болезненная, так как он своим странным голосом начал рассуждать:

— Этот Маугли на редкость успешно исчез со своей подругой. Агент Лотор ничего сделать не смог, и вообще в итоге куда-то пропал. Мало того, группа, с которой он был, уничтожена, как и следующая. Транспорт похищен. Остаётся только изымать родственников и друзей. Но ты будь внимателен, он может появиться, тогда постарайся взять живым.

— Обязательно так и сделаю, — согласился робот, потом пожаловался. — Еле согласовал все транспорты. Уже лет десять серьёзных и тем более таких массовых изъятий не было.

— Смотри тогда, чтобы всё без ошибок прошло. Наша репутация и так ухудшилась. В их бегстве обвиняют меня. Мол, если бы сразу обработали по стандартной программе без всяких моих экспериментов, то ничего бы этого не было. Если он вдруг объявится, обязательно живым доставь. Обколи снотворным, хоть руки-ноги отрежь, но доставь живым.

— Всё сделаю как надо. Группы подготовленные. Одной Баранки будет достаточно. Она вместительная. А вы что будете с ними делать? — робот ткнул манипулятором в нашу сторону. Жест был настолько человеческий, что я заподозрил, что это этот робот раньше долго был хомо.

— Завтра у них возьмём все остальные анализы. Постараемся сильно не калечить, но ходить они вряд ли сразу смогут. Заодно и регенерацию проверим. В общем, с ними ты завтра не нужен. А там разберёмся. У доноров я тоже только анализы возьму пока, а обрабатывать уже вместе с тобой начну.

— Как, кстати, доноры? Их удерживает камера?

— Удерживает, но с трудом. Потом в любом случае ремонт делать. Почему такая несправедливость? Только гуманоидные тела обладают встроенной системой развития. Остальные виды могут только искусственно тела модернизировать. Но пока нам это выгодно, я не буду особо переживать по этому поводу, — чудовище издало странный звук, который я по контексту отнёс к хихиканью, но по звучанию на смех это было мало похоже.

— Да, платят за нашу работу просто прекрасно, — поддакнул робот.

— Хорошо. Тогда веди их в камеры. На сегодня всё.

В подслушанном разговоре полезной информации практически не было кроме того, что Акинака завтра не будет с утра. Это хорошая новость. Очевидно, что отсутствие напичканного оружием робота мне только на руку. А кто эти странные доноры и Маугли с подругой, вообще не ясно. Я только Шапокляк с Геной и Змеем Горынычем упомянул, а тут, значит, какой-то реальный Маугли побывал. Если есть реальный Маугли, может, есть и реальная Шапокляк?

Глава 15

Акинак проследил, чтобы Славик и Димон снова оказались заперты в своих камерах. Поесть больше не дали, но и не страшно. Потерплю.

Сначала я думал, что надо будет бежать из камеры ночью, но узнав, что Акинак улетит утром, решил и свой побег на утро перенести.

Если я Пятым выломаю двери камеры, то сразу поднимется тревога. Поэтому решил дождаться, когда меня отведут на опыты, и пробовать бежать уже оттуда. Казематы, где меня держали находились на пару этажей ниже, чем то место, где меня гоняли на тестах. Когда меня вели обратно, я нигде не унюхал специфического запаха, который издавал аквариум с принцем.

Значит пусть сами меня выведут поближе к нему.

Поэтому жду утра, и там видно будет. Спать лёг на полу. Кушетка выглядит чересчур высокотехнологичной. Вполне возможно, что мне перед завтрашней транспортировкой что-то попытаются вколоть ещё до выхода из камеры. Не буду облегчать работу тюремщикам.

Спал чутко, но никто меня не тревожил. Через стены иногда чувствовались какие-то вибрации, наверное, рядом либо энергетическая установка, либо транспортный узел. Природу этих еле ощутимых вибраций я не понял. Скорее, всё-таки транспорт. Энергетическая установка просто бы гудела ровно и без перебоев, а тут звуки прекращались и начинались снова. Не знаю, пригодится или нет, но это тоже информация.

Утром за мной пришли техники. Они через щель закинули свежие комплекты одежды и наручники, попросили Славика и Димона самим себе надеть все эти аксессуары. Я попытался схалтурить и только сделать вид, что затянул браслеты как следует, но один из техников что-то ткнул на планшете, и тросик затянулся сам. Причём весьма туго. Мелкими шажками Славик и Димон вышли из своих камер. И как мы идти будем? Я так час семенить буду.

Но, оказывается, решение было.

Техники направили на мои тела фиолетовые лучи из карманных облучателей. Славик и Димон привычно сделали вид, что эта фигня подействовала. Как только на моих физиономиях появилось выражение искреннего энтузиазма, кандалы на ногах тихо зажужжали, высвобождая больше троса между ногами, чтобы можно было ходить почти без проблем.

— Выполняйте все мои приказы, — спокойно сказал один из техников. После чего указал на своего коллегу и добавил, — Идите за ним.

Мы пошли по коридорам базы. Я тщательно принюхивался на поворотах и возле закрытых дверей, не будет ли знакомого запаха. Я ожидал унюхать либо яд принца, либо дезинфицирующее средство, которым пах его аквариум.

Но за всю дорогу ничего не унюхал.

Наконец мы пришли в лабораторию, где Славику и Димону велели лечь на кушетки на колёсиках. Славик и Димон легли. И осмотрелись.

Лаборатория представляла из себя достаточно большой прямоугольный зал с кучей оборудования. В центре была расположена какая-то усложнённая версия медкапсулы — ложе, над которым располагался большой модуль с кучей сейчас неактивных манипуляторов. Выглядело это, будто гигантский паук завис над кроватью. Скорее всего, эти внешние хомо именно там планировали над моими телами поиздеваться. Не думаю, что у них получится. Ложиться под паука, даже механического, в мои планы никогда не входило.

Сначала попробую действовать без помощи Пятого. У него отсутствует обоняние, а без него мне тяжело будет найти принца. Мои тела лежали на кушетках не закреплённые, так как одного из нас, скорее всего, планировали положить на операционный стол. Поэтому дальнейшие действия не вызвали никаких проблем.

Славик и Димон одновременно соскочили с кушеток и набросились на ближайших хомо. Я прекрасно знал анатомию человеческого тела, а навыки борьбы и рукопашного боя помогали эффективно уничтожать врагов. Шутки кончились. Здесь враги.

Димон хватает за горло удивлённо стоящего мужчину и резким движением вырывает оттуда здоровый кусок плоти. Фонтанчик крови из порванной артерии забрызгивает его руки. Славик делает примерно тоже самое, но более чисто — просто сдавливает шею своему оппоненту, превращая в кашу хрящи и костную ткань. Следующая женщина с инъектором в руке. Славик подскакивает к ней и ударом кулака вминает горло. Удар такой сильный, что тётка со сломанной шеей летит чуть ли не через пол зала и неподвижной куклой падает на пол. К мужику, который провожает её взглядом, устремляется Димон и валит на пол ударом по ногам. Этого оставляем в живых. Славик кидается на последнего — того, что отдавал нам приказы, и сжимает руки у того на шее. Всё.

Один жив, остальные мертвы.

— Где держат парня, который выделяет яд? — обращаюсь на русском к оставленному в живых технику. Вот будет подстава, если он меня не понимает.

Повезло, понимает.

— В секторе Д41! — мужик в шоке и явно напуган.

Очень интересно, но ни хрена непонятно.

— Пройти сможешь?

— У меня допуска нет!

— А куда у тебя допуск есть?

— Я могу до входа в сектор довести, а внутрь провести не смогу.

— Бегом!

Димон за шкирку поднимает мужика и толкает к выходу.

— Это далеко отсюда? — на бегу задаёт вопрос Димон.

— Нет. Это примерно над нами, этажом выше.

— Веди!

Хомо бежит по коридору, открывает дверь на лестницу, поднимаемся на этаж. И нас оглушает звук сирены. Спохватились, твари.

Дверь на следующий этаж, где находится нужный нам сектор, заблокирована. Приложенный контактный ключ не срабатывает. Хомо растерянно оглядывается на Димона, пытаясь всем видом показать, что он тут ни при чём. Ладно, верю. Я присматриваюсь к двери. Не должно быть сложно. Открывается на меня.

Я пристраиваю свои тела таким образом, чтобы одновременно зацепиться и тянуть на себя. Самое сложное — нащупать кончиками пальцев щель, за которую можно зацепиться. Но это не какая-то супернавороченная сейфовая дверь. Тем более она ведёт на лестницу. Замок должен быть магнитный. При тревоге она, наоборот, должна открываться, это её принудительно какой-то ушлый оператор заблокировал. Он заблокировал, я разблокирую.

Я дёрнул, дверь выгнулась и со скрежетом оторвалась от магнитного замка. Я на нужном этаже. Принюхиваюсь. Есть! Запах чувствую, но направление понять не могу.

— Куда дальше? — рычащим, совсем не детским голосом спрашивает Димон, перекрикивая вой сирены.

Хомо даже не пытается отвечать просто показывает. Бежим по коридору. Здесь чуть тише. Останавливаю хомо.

— Какая там охрана?

У хомо бегают глаза. Сука, он ещё будет пытаться со мной шутки шутить. Без какой-либо паузы Димон кидает его на пол и, наступив на голову, начинает отрывать ухо.

— Какая! Там! Охрана! — теперь настала очередь Славика поорать.

— Охранник и дрон, — морщась от боли проорал мужик.

— Где вход?

— За поворотом. Там две больших двери напротив друг друга, нужна та, что больше.

— Дальше куда?

— Я не помню! Но вы увидите, там коридор и всего одна дверь оборудована фильтрами!

— Кто там ещё? — этот вопрос можно было и не задавать. Счёт времени идёт на секунды, но мне показалось нужным спросить.

— Доноры, — с явной неохотой ответил хомо. Получил, называется, важную информацию. Бежать надо, а я непонятно что расспрашиваю. Не хватает ещё про библиотеку спросить. Наверняка тут есть. Тем не менее я не ограничился одной глупостью и задал следующий вопрос.

— Они враги вам? Опасны для вас?

При ответе на этот вопрос хомо не думал и доли секунды. Мгновенно кивнул. Ну, собственно, больше он мне и не нужен. Димон поднял ногу и банально топнул мужика по голове. Судороги. Всё, готов. Но я уже не смотрел, а нёсся по коридору к двери в нужный сектор.

Длинный коридор, с левой стороны мощная одностворчатая дверь. А с другой даже не дверь, а ворота. Мне, похоже, туда. Подбежав, я быстро понял, что даже пытаться не буду расковырять эти дверки своими ручками. Настало время Пятого.

Славик и Димон сели по обеим сторонам от створок ворот и закрыли глаза.

Я сформировал Пятого. С каждым разом это получается всё быстрее и проще. Я все лучше его чувствую. Я переступил всеми лапами, поднял тело немного вверх и опустил. Аналог человеческого разминания плеч. Приступим.

Удар правым когтём успешно разворотил толстую металлическую дверь. Ещё пара ударов и я просто снёс дверь напрочь. За ней не было ожидаемого коридора. Я оказался в шлюзовой камере размером примерно четыре на четыре метра. Чтобы попасть дальше, мне пришлось выбить ещё одни ворота, после чего я, наконец, оказался в коридоре. Коридор метров шесть шириной и мощные двери в камеры. На вид посерьёзнее тех, за которыми сидели Славик и Димон. Если нас, совсем не слабых, посадили за прочные, но тем не менее обычные засовы, то что же за монстры сидят здесь? Ну, принц-то понятно. Он банально токсичен. А остальные?

Кстати, дверь в камеру принца я нашёл сразу же. К ней был пристроен шлюз, от которого, скорее всего, и воняло химией, которую я учуял как зашёл на этаж. Видимо, дезинфекция или очистка. Было видно, что этот шлюз совсем не был запланирован, это они тут сами на коленке сделали.

Я не спешил вламываться к принцу. Наоборот, я застыл и внимательно смотрел по сторонам. Несмотря на то, что я хорошо воссоздавал Пятого, это не было его полноценной копией. Я не мог им толком слышать и обонять. Приходилось полагаться на зрение, которое у меня работало и в теле, и вне тела.

Где же обещанные охранник и дрон? Метров через сорок коридор заканчивался, вернее, поворачивал вправо и влево. Дрон мог появиться либо из-за одной из дверей, или из-за угла в конце коридора. Вряд ли он появится из-за двери. За дверью, скорее всего, спрятался оператор. Я дрон выскочит либо справа, либо слева.

Справа! Появившееся существо ввергло меня в ступор. Это же, дерьмо паучье, формикадо!!! Как? Что он здесь делает?

Но, приглядевшись, я понял, что это и есть дрон. Просто в форме воина-формикадо. Да они тут охренели на этой планете. Делать боевого дрона похожим на меня! Ну, не на меня конкретно, но это как раз моя каста.

Вот чего не ожидал, так это дуэли с механической копией самого себя. Выскочивший дрон не спешил атаковать. Он встал посреди коридора и застыл.

Я сделал осторожный шаг вперёд. Дрон тут же это услышал и мгновенно прореагировал. Из его спины за долю секунды выскочил ствол и выпустил по мне очередь. Коридор не очень узкий, но увернуться невозможно. Я и не увернулся. Самому интересно, какой эффект будет. Я же не совсем материальный, всё-таки…

Пули ударили пятому в голову и корпус. Паучья жопа мне на голову!!! Это больно!!! Я себя почувствовал так, будто мне… выстрелили в голову! Я остался цел, но был потрясён и дезориентирован. Смятые пули упали на пол. Хорошая новость — из пулемёта меня не пробить. Плохая новость — я чувствую удар, и даже в момент попадания пули теряю ненадолго сознание. Паучье дерьмо! Да он же ещё парой очередей меня просто нокаутирует! Но дрон не стрелял.

Либо оператор, либо он сам не могли понять, куда именно они стреляют. Я же приходил в себя. Моя механическая копия стояла напротив.

Я аккуратно собрался с силами, что было непросто. Я себя чувствовал, как после сильного удара по голове… Удара молотком. Я как мог укрепил Пятого и… Понял, что творю херню. Какая нахрен дуэль? Я формирую это призрачное тело в любой точке, так какой паук мне в голову насрал, что я собрался топать под пулями по всему коридору навстречу пулемёту, каждое попадание которого меня в нокдаун отправляет?

Я развоплотил Пятого и в бестелесной форме приблизился к дрону. Тот меня не учуял. Я завис немного сзади него и сверху и начал заново формировать тело Пятого. Это не мгновенный процесс. Секунд десять-пятнадцать это занимает. Так вот на пятой секунде мой механический оппонент меня учуял. Либо у него какие-то датчики на плотность воздуха или какие-то ещё колебания, но он резко развернулся ко мне лицом.

Да что б тебе на твои сраные шестерёнки пауки кислотой нассали! Ещё секунда, и он опять меня очередью приголубит! Я не до конца сформированным телом Пятого атаковал дрона. Ударил правым когтём сверху прямо по стволу пулемёта. Эффект оказался хуже, чем я ожидал. Но слава богу хоть какой-то был. Я не рассёк его пополам, как мне хотелось, а просто потряс, как если бы ударил ломом. Но тем не менее я что-то ему повредил в механизме стрельбы, и выстрелов не последовало. Из пулемётов не последовало, а вот из ещё двух стволов последовало. Действительно. Это же, дерьмо паучье, боевой дрон, ему больше одного пулемёта полагается. Из корпуса выскочил ещё один широкий ствол, но на этот раз в меня полетела ракета. Да ладно! Они охренели в коридоре такие бои устраивать. За долю секунды я развоплотил Пятого, ракета ударилась в стену в конце коридора и взорвалась.

Необычный опыт — оказаться в середине взрыва, будучи в бестелесной форме. Неприятный. Несколько секунд я чувствовал полную потерянность. Абсолютную дезориентацию. Верх, низ, право, лево, вперёд, назад больше не существовали. Я вообще ничего не понимал. И, к своему ужасу, понял, что ослеп. Моё непонятно как работающее в бестелесной форме зрение меня покинуло. Я уже не был уверен, что я всё ещё в том же коридоре и даже на той же базе. Не удивлюсь, если я переместился от страха куда-нибудь в Южную Америку.

Так. Отставить панику! Я сконцентрировался. Собрался с мыслями и постарался ощутить хоть что-то хоть чем-то.

Стена. Я ощутил стену. В метре от себя. Уже хорошо. Чем ощутил, неважно, но стена рядом со мной, а я рядом со стеной. Я напрягся и изо всех сил захотел посмотреть на неё. Я «открыл глаза». Опять же не знаю, что я открыл, но стену я увидел. Закопчённую или опалённую стену коридора. Фух. Я всё ещё здесь. Я перевёл взгляд, чтобы осмотреться. Взрыв, как ни странно, был не таким уж и разрушительным. Место тут такое, что все стены прочные. Следы горения были видны, не горели несколько светильников и самодельный шлюз в камеру принца развален.

А где же мой механический оппонент?

А вот он. Лежит у стены, опоры повреждены, оружие стволами торчит в разные стороны, тоже нефункционально. Я понятия не имею, сколько времени я приходил в себя. Может тридцать секунд, может пять минут, но не очень долго, иначе бы тут уже были бы хомо или другие дроны.

Так и что мне делать-то? Я смогу Пятого создать или всё, облажался по полной? Без Пятого я могу только вернуть себе контроль над Славиком и Димоном, после чего извиниться за доставленные неудобства и отвести сам себя на операционный стол.

Я собрался с силами. Будь у меня любое из тел, я бы сделал глубокий вдох и выдохнул. Итак, формирую Пятого.

Ура! Получилось!!! Не быстро секунд за тридцать, но получилось!!!

Только я понял, что полностью управляю окончательно сформировавшимся Пятым, как неподвижно валяющийся у стены механический дрон зашевелился и поднялся на три опоры, после чего безошибочно повернул корпус в мою сторону. Да что ж ты за монстр такой⁈ Мне не надо бежать Пятым, хотя в максимально плотной форме на него действовала гравитация, я всё равно могу им лететь. Но тут не надо лететь. Я прыгнул и ударил обоими когтями.

На этот раз всё сработало как надо. Метал корпуса копии формикадо поддался, два когтя прошли через корпус, рассекая его на три части. Победил.

Странное чувство посетило меня, когда я смотрел на поверженного механического воина-формикадо. Он сражался до конца и сделал всё для победы. Пусть он и машина, но в этот момент я испытывал к нему уважение. Убивая местных хомо, я не чувствовал ничего кроме удовлетворения. Враги. Их и надо убивать. А тут я завис над куском металла и жалею, что так получилось. Откуда он взялся? Зачем они сделали настолько похожую копию воина моей расы? Даже жвала сделаны правильно. Ладно. Хватит рефлексировать.

Тут у нас ещё один пленный формикадо томится взаперти.

Вот почему он принц, а не принцесса? «Спас принца» звучит совсем не так круто, как «спас принцессу», в очередной раз подумал я.

Я переместился к двери, ведущей в камеру принца и принялся разрушать остатки самодельного шлюза. Видимо, концентрация яда у принца была такой, что из его комнаты даже воздух опасно выпускать.

Я уже размахнулся, чтобы разломать дверь, как вдруг понял, что я так и не увидел охранника. А если я вытащу принца, не обезвредив охранника, то подвергну его жизнь опасности. Ну, не его, а его тела, но всё равно рисковать нельзя. Но и держать его в закрытой камере лишние секунды глупо.

Быстро прикинув, что надо делать, я парой ударов срезал замок и открыл дверь. Быстро переместившись внутрь, я обнаружил принца, сидящего в дальнем от входа углу комнаты. Я подбежал к нему и аккуратно пальцами коснулся плеча, после чего развернул его спиной к себе и на спине начал рисовать буквы на русском. Детская игра, но сейчас она могла помочь.

«Подожди здесь». «Охранник в коридоре».

Принц молча кивнул.

Я снова выскочил в коридор. Сейчас надо проверить остальные камеры. Если в них пленники, то и отлично. Выпустить их будет правильно. Больше хаоса. Тем более они, скорее всего, какие-то непростые. Если найду охранника, убью.

Всего восемь камер. Поехали.

На вскрытие двери когтями Пятого мне требуется всего несколько секунд. Вскрываю дальнюю от входа справа. Джек пот!

Охранник с пультом и оружием, спрятавшийся в ванной. Даже, наверное, это и хорошо. Отмывать от крови в ванной всё проще будет. Из вспоротой шеи нормально и набрызгало, и натекло. Снял с шеи медальон-переводчик. Занёс его принцу, который пока так и не вышел из своей камеры. Так же рисуя ему буквы на спине объяснил, что вскрою все камеры. Принц едва уловимо кивнул.

А где же кавалерия? Где охрана и прочее? Сирена продолжала приглашающе завывать, но никто на этот вой не спешил. Может, то, что они увидели на камерах, им не понравилось. Невидимая сила распотрошила прочные ворота, выжила внутри взрыва, доломала дрона, вскрывает двери. У добровольцев добрая воля закончилась стопудово. Но мне и лучше.

Следующая камера была пустая, как и все с правой стороны. Людей нашёл только в двух соседних с принцем камерах, справа и слева. Мужчину и женщину. Наверное, те самые доноры.

Женщина. Тюремная одежда, которая представляла из себя помесь пижамы и спортивного костюма, не сильно скрывала фигуру пленницы. Фигура же… была фигуристой. В спортивной гимнастике ей, конечно, до серьёзных разрядов не добраться, но на этом её недостатки и заканчивались. Высокая, бёдра широкие, талия узкая, грудь немаленькая и — я обратил внимание — весьма развитый плечевой пояс. Никакой женственной хрупкости. Такая не то, что коня на скаку остановит, скорее, она у него на скаку сердце голыми руками вытащит. А вообще, она больше подходит на роль повелительницы орков. Яркие карие глаза напряжённо смотрели на вход, когда я ввалился Пятым внутрь. Стоило мне поцарапать когтями пол, как пленница непроизвольно подняла руки в бойцовскую стойку. Да у нас тут боец! Она не пряталась, просто стояла у противоположной стены и смотрела на меня, вернее, на то место, где стоял невидимый Пятый.

Не доходя до неё метра полтора, я вонзил в пол коготь и потянул на себя. В прочном материале пола возникла борозда глубиной с палец взрослого мужчины, эта борозда медленно двинулась от девушки к двери. Прочертив длинную линию, я ещё двумя взмахами когтя нарисовал стрелочку, указывающую на выход. Надеюсь, поймёт. Поняла. Подошла к выходу и осторожно выглянула в коридор. Оценила разрушения. При этом глубоко потрясённой она не выглядела, просто рассматривала и оценивала обстановку.

Когда я ударил когтём по следующей двери, она дёрнулась на звук, но быстро взяла себя в руки, после чего стала внимательно рассматривать, как я невидимым Пятым выламываю следующую дверь.

Мужчина. В камере стоял мужчина. Высокий, тяжёлый, прекрасно сложенный. В отличие от женщины, он даже не пытался поднимать руки в стойку. Просто стоял, сложив руки на груди, и смотрел на проход. Как только я выломал дверь, он направился к выходу, будто всё происходящее изначально им и спланировано. Непростой тип. Внимательный. Я заметил, как он характерно шевелил головой улавливая малейшие звуки и определяя, откуда они идут. Когда он выглянул в коридор, то уже знал, где стоит принц, а где девушка.

И про мужчину, и про девушку можно было сказать, что они очень красивы. Причём неподдельной естественной красотой. Несмотря на всю боевитость девушки, она ни в одном движении не переставала быть грациозной. Когда мужчина увидел девушку, то не смог сдержать удивления. Во-первых, он её узнал, во-вторых, явно не ожидал здесь увидеть. То же самое и девушка. Она узнала мужчину, но постаралась не подавать вида при вышедшем в коридор принце. Узнали, удивились, скрывают это. Ладно, что пленники не простые, было понятно ещё до того, как я решил их освободить. Но как минимум понятно, что они не в одной команде.

Теперь надо как-то выбираться. Надеюсь, эти двое нам с принцем помогут, а не помешают.

Глава 16

— Похоже, нам дают шанс свалить отсюда, — проговорил мужчина на имперском, ни к кому конкретно не обращаясь.

Принц сделал вид, что не понял. Подошёл и вручил мужчине переводчик. Тот удивлённо посмотрел на принца, аккуратно взял в руки переводчик, быстро понял, что это за штука, и надел на шею. А вообще он старался держаться от принца подальше. Пятым я запахов не чувствовал, но, скорее всего, от принца ядом попахивало.

Когда переводчик заработал, я смог слушать сначала фразу на языке внешних хомо, а потом уже на русском.

— Ты знаешь, где мы? — спросил мужчина принца.

— Нет. Меня похитили и отвезли сюда, я даже не знаю, где это.

— А что это за планета?

— Земля, — ответил принц.

— Жопа, — прокомментировал мужик и задумался. Было непонятно, говорит ему что-то слово «Земля» или нет. На несколько секунд он задумался. — Нам нужен ангар. Они знают это и будут готовы. Судя по обломкам «гнуса», нам помогает какой-то Ранг причём в бестелесной форме. Он сейчас рядом и прямо сюда никто не сунется, но дорога до ангара будет заблокирована. Придётся прорываться с боем. Кто что умеет?

— Я драться, — ожидаемо красивым голосом ответила девушка. Мужчина кивнул, словно ничего другого и не ждал.

Две пары глаз уставились на принца. Тот уже выслушал перевод фразы и думал.

— Я умею выделять яды, — сказал он.

Мужчина посмотрел на принца, как на интересный музейный экспонат, но расспрашивать подробно не стал. Вместо этого он спросил:

— Ты меня слышишь?

Судя по тому, что говорил он, глядя туда, где находился Пятый, то вопрос обращался ко мне. И меня удивляла его чувствительность.

Я опустил коготь на пол и стал медленно чертить линию к выходу, возле которого оставил Славика и Димона. На конце линии нарисовал стрелочку.

Все трое двинулись к выбитым воротам.

Мои человеческие тела сдвинуло взрывной волной, но вряд ли сильно что-то повредило. Правда у обоих из носов струилась кровь, но непохоже, что это что-то серьёзное. Принц не удивился, когда увидел Славика и Димона, а вот мужик и женщина смотрели с недоумением.

— Что за дерьмо тут творится? Что здесь делают недозрелые носители? — спрашивал мужик даже больше себя. Потом посмотрел на принца, который тоже был в «недозрелом носителе», хмыкнул и спросил уже принца. — Ты их знаешь?

Принц решил придерживаться версии, которую озвучивал чудищу.

— Они жили в моём районе. Возможно, обладают способностями. Нам обязательно надо вынести их отсюда. Мне кажется, это они помогают нам выбраться, но мы должны вынести их тела.

Тут я привлёк внимание к себе немного необычным образом. Я поднял Димона передними лапами Пятого, а правой средней ламой аккуратно взял его за голову и заставил кивнуть. Трое не очень-то спешащих бежать пленников отразили на своих лицах разную степень удивления.

— Хорошо, — опять первым сориентировался мужчина. — Тогда берите их и несите.

Разумно. Как самый чуткий и сильный, он должен быть способен действовать быстро, а не быть связанным ношей.

Принц кивнул и пошёл взваливать на себя Славика, совсем не по-джентельменски оставив более тяжёлого Димона девушке. Тоже правильно. Я был уверен, что при необходимости принц с обоими моими телами на спине марафон пробежит, не мог же он только токсичность прокачивать. Должен был и силу тела развить, но показывать это незнакомым внешним хомо, которые тоже искренностью не фонтанируют, было как минимум опрометчиво.

Девушка закинула Димона себе на плечо, будто он весил не шестьдесят с лишним килограммов, а шесть. Сильна!

Мужчина же внимательно осматривался по сторонам. Идти мы могли по лестнице вверх или вниз, могли на этом этаже двинуться дальше по коридорам. Мужик уже был готов двигаться, но перед этим спросил:

— Ты поможешь?

Я стукнул один раз по полу.

— Это да? Если да, стукни ещё раз.

Я стукнул ещё раз.

— Нет — два стука, — мгновенно выработал систему знаков мужик. — Стукни два раза.

Я стукнул два раза.

— Опасность? — спросил мужик, предлагая мне самому придумать сигнал.

Я чиркнул когтём по полу, издав отчётливый скрежещущий звук. После чего приблизился к мужчине и аккуратно своим прикоснулся пальцем к его плечу сначала один раз, потом два подряд, потом провёл небольшую черту. Таким образом я показал туже систему сигналов, только на тактильном уровне. Вдруг надо будет тишину соблюдать, а от меня стучать потребуется. Мужик коротко кивнул и бодро двинулся к лестнице.

Мы ожидаемо зашагали вверх. Поднявшись на самый верх, мы остановились перед дверью. Дверь была куда более прочная на вид, чем те, что вели на другие этажи. Мужик пальцем нарисовал на двери символ, означающий на языке внешних хомо вопрос. То есть спрашивает меня, смогу ли я выломать эту дверь, я уже чуть было не стукнул один раз, но потом понял, что я не должен понимать этот символ, поэтому молчал. Помог принц.

— Что ты нарисовал на двери? — спросил принц.

— Вопрос.

— Он не понимает ваш язык, как и я, — принц нарисовал привычный мне знак вопроса, после чего я стукнул один раз. И уже собрался ломать дверь, как мужчина поднял предостерегающе руки. Всё-таки он как-то меня то ли видит, то ли чувствует.

Я не понимал причин задержки.

Мужчина повернулся к принцу и девушке:

— Сейчас нам надо будет прорываться к ангару! Придётся бежать очень быстро. Подготовьтесь! Только немного подготовимся…

Мужчина осмотрелся, после чего указал мне на потолок и жестами показал, что надо разломать его. Я парой ударов когтей прочертил там глубокие борозды. Потолок оказался неоднородным, в этом месте находилось какое-то устройство.

— Наблюдение, — прокомментировал мужик, после чего указал ещё на два места. — Теперь здесь и здесь.

Я выковырял из стены и разломал ещё два устройства. Потом разломал замок на двери, там тоже была и камера, и микрофон. Также разнёс динамик, который продолжал истерить тревожным воем так, что его приходилось перекрикивать. Стало тише, выло теперь только этажом ниже.

Теперь, когда наблюдения не было, мужик присел и попросил сеть рядом с ним девушку и принца.

— Смотрите. Я несколько раз сказал, что мы будем прорываться в ангар. Они должны были это услышать. Они туда стянут дронов и что хуже всего блокаторы, через которые Ранг вряд ли пройдёт. Его телекинез не сможет справиться с заслоном из блокирующего поля. Нам не пройти туда. Также я вряд ли успею быстро разблокировать транспорт. Из ангара нас не выпустят, даже если мы туда каким-то чудом прорвёмся. У меня вопрос к тебе, — он посмотрел на принца. — На этой планете вообще есть атмосфера? Какая там температура? Если мы окажемся за пределами этого места на поверхности, что нас ждёт?

— Там тепло, атмосфера такая же как здесь.

— Никаких масок или фильтров вы не носите? Пыльца, насекомые, излучение?

— Нет. Масок не носим. Там сейчас тёплое время, если только мы не на крайнем Севере или Юге. Но когда меня сюда везли, то летели мы недолго. Не должны быть далеко.

— Значит самое разумное прорываться к выходу. Что тут за планета? Имперская? Республиканская?

Последние два вопроса принц понял, но как ребёнок с Земли понимать не должен. Я напрягся, пусть он и принц, но может облажаться и показать, что знает больше, чем надо.

— На этой планете никто не знает ни про какую Империю и вообще другие цивилизации. У нас считается, что жизнь во Вселенной зародилась и существует только здесь. Никаких космических кораблей у нас нет.

Мужик задумался, потом обратился к девушке:

— Дерьмо. Нас привезли на планету-тюрьму. С планеты мы убежать не сможем.

— Но и тут оставаться глупо.

— Значит придётся сбегать и затеряться среди местных. Но они какие-то странные, маленькие.

— Мы просто ещё не выросли. А так тела примерно, как у вас. Сильно не отличаются, — встрял принц.

— Ладно. У нас есть немного времени. Пусть пока тащат технику к ангару. Если это база на атмосферной планете стандартного типа, то никаких защитных куполов тут нет, надо просто пробиться к выходу, а дальше уже действовать по обстоятельствам. Если я правильно помню план, то к ангару надо будет двигаться по коридору, который от этой двери идёт налево. Наземные транспортные ворота тоже примерно в той стороне. Но до ворот можно добраться, не доходя до ангара. Главное, чтобы они засаду не устроили до поворота. Ладно, надо двигаться. Сейчас они ждут, что мы будем атаковать ангар, и ждут нас там. Если мы засядем где-нибудь внутри, то нас просто либо пеной зальют, либо газом вытравят. Поэтому сейчас наш союзник-Ранг сносит дверь и все бегут за мной. Кого встретим, нейтрализуем. У меня ещё большая надежда на то, что наши тела постараются не повредить, поэтому будут использовать нелетальное оружие. Я же, наоборот, настроен повредить как можно больше тел и оборудования в этом интересном месте. Вы как, сможете головы откручивать всем, кто на пути встанет?

Девушка кивнула. Принц тоже, даже неуверенность забыл изобразить.

— Ломай дверь, — приказал мне мужик, чем окончательно убедил, что он военный. Причём не в прошлом, а самом что ни на есть настоящем. Приказ был отдан без тени сомнения в том, что я его исполню, плюс мужик не особо волновался. Он был в своей стихии. Как и я.

Не думая и секунды, я выполнил приказ, начав вскрывать дверь. То ли материал тут прочнее, то ли мне тяжелее держать концентрацию. Если мощные ворота, ведущие в охраняемый даже внутри базы сектор, я вскрыл за несколько секунд, то тут провозился минуты три. Наверное выдыхаюсь. А рано выдыхаться. Так что придётся попотеть, даже если потеть нечем.

За дверью никого не было. Ещё один безликий пустой коридор, похожий на все остальные, что я тут видел. Заскочивший за мной мужик быстро огляделся и бодро помчался налево. Девушка с Димоном на плече и принц со Славиком побежали следом. Принц ни усталым, ни запыхавшимся не выглядел, что подтверждало мои идеи насчёт того, что он не только ядовитые железы себе отращивал, но и о мышцах не забывал.

Мы пробежали по коридору, потом выскочили в полноценный тоннель. Назвать коридором эту крытую дорогу, на которой четыре Камаза рядом смогут проехать, язык не поворачивался. Тоннель через триста метров оканчивался огромными воротами. Судя по всему, за ними и был ангар. Каждые тридцать-пятьдесят метров по обеим сторонам тоннеля шли съезды в боковые тоннели-коридоры, но сейчас все эти съезды были прикрыты вертикальными металлическими шторками. Да и сами ворота в ангар тоже были закрыты. Мало того что они были закрыты, так там ещё и техника столпилась совершенно не мирного вида и люди в противогазах. Стоило нам оказаться в тоннеле, как за нашими спинами упала металлическая завеса, перекрывая путь назад. Я уверен, что без проблем смог бы её прошить, но зачем. Мы и не планировали отступать.

Наш командир опять мгновенно сориентировался.

— Нам нужны четвёртые по счёту ворота с левой стороны. Это близко к ним. Ранг, твоя задача открыть их. Ты можешь попасть под действие блокирующего поля, тогда у тебя ничего не получится. У тебя тридцать секунд! Давай!

Он даже не стал ждать никакого стука с моей стороны, а снова послал меня выполнять приказ. Одновременно с моим рывком к воротам возле нас стали падать небольшие шайбы, из которых со свистом выходил газ.

— А вот и отрава, — практически радостно произнёс мужик. — Не дышите глубоко, а лучше вообще не дышите. Хотя это не поможет, если у вас носитель не модернизирован.

Самому ему, похоже, на отравляющий (или усыпляющий) газ было пофиг.

Я за несколько секунд переместился к нужному выходу и, сконцентрировавшись, стал кромсать металлическую шторку. Получалось неплохо. Тройка беглецов с моими телами на плечах бодро бежала ко мне. Чуть больше двухсот метров их отделяло от нужного выхода. Когда будут здесь, я уже прорублю вход.

Наши оппоненты быстро поняли, что мы не будем лезть в ангар и что их газ нас совсем не успокаивает. Но вместо каких-то особых выстрелов сетями или чем-то ещё, чем хомо привыкли ловить других хомо, ко мне поехали два небольших погрузчика, с каким-то оборудованием на платформах. Оборудование опасным не выглядело, никто по мне не стрелял, поэтому я продолжал вырубать крепления, которыми шторка крепилась к стене. Ещё пара ударов, и можно идти. Грузовички от меня на расстоянии сорока метров, тридцати…

И я словно попадаю в миксер! Если взрыв меня быстро привёл в полную бессознательность и потом я кое-как собирал себя, а потом восстанавливал Пятого, то сейчас воздействие такое, что я сознание не теряю, но при этом меня будто рвёт на части. Я больше не могу поддерживать Пятого. Я физически чувствую, как его рвут на части какие-то силы, противостоять которым я не в состоянии. Будто внутри меня взрываются тысячи маленьких петард, засунутых под кожу. Каждая по отдельности не смертельна, но суммарный эффект ужасен. Я так и не смог сделать намеченный удар. Все, на что меня хватило, что прочертить небольшую полосу на металле створки. «Опасность» — так мы обозначили этот сигнал.

Пятый исчезает, а я в бестелесной форме продолжаю чувствовать себя невероятно хреново. Нематериальные петарды продолжают рвать нематериального меня на части. Я понятия не имею, что же мне делать, надо покинуть это место, но я не могу! Я не знаю, как двигаться. Я просто не могу сместиться из этого миксера с порохом. Я пытаюсь найти хоть что-то, что мне поможет, но, к ужасу своему, не нахожу. Сознание гаснет, но я как-то удерживаю себя от полного исчезновения. Внимание цепляется за что-то быстро двигающееся. Это бежит на огромной скорости вытащенный мной из камеры мужик.

Вот он оказывается в области поражающего влияния этого страшного поля. Одежда на нём мгновенно разлетается миллионами клочков, но он набрал настолько большую скорость, что летит дальше. Он нацелен на один из стоящих на платформе приборов. И вид-то какой безобидный у этой штуки — просто металлический куб со стороной около метра. Мужик приближается к кубу, я как в замедленной съёмке вижу, что вслед за одеждой начинает исчезать его кожа, пусть и не так быстро, но за бегущим телом уже тянется шлейф из кровавой взвеси. Мне аж терпеть своё печальное состояние легче стало, когда я увидел, что этот тип творит. Вот он возле куба. Единым движением с разбега он просто бьёт эту хрень рукой, пробивая металлическую стенку и одновременно стаскивая с платформы. Через секунду после удара мне становится легче. Разрушительное воздействие ослабевает. Красавчик, он сломал эту чёртову хренотень!

Мужик вытаскивает окровавленную руку и бежит к кубу у противоположной стены. Пара секунд и в том тоже дыра, а меня перестают разрывать на части микровзрывы.

Спасибо тебе, мужик! Я пытаюсь собраться с мыслями. Спасибо и прочие благодарности я могу и позже сказать, сейчас у нас тут бегство в процессе.

Мужик, кстати, не очень хорошо себя чувствует. Пребывание в зоне действия этого чёртового поля его неслабо так потрепало. И это я неслабо преуменьшаю. У мужика нет глаз, и с гениталиями, похоже, тоже всё не слава богу.

Так, что делат? Пытаюсь как можно быстрее сориентироваться. К нам приближаются дроны и солдаты в противогазах. Пятого нет. Мужик не боец, упал на четвереньки, упёрся лбом в землю. Ни дроны, ни солдаты пока не стреляют. Девушка с Димоном и принц со Славиком уже рядом с почти расковырянной створкой. Уверен, мужик бы быстро отодрал остатки креплений, а вот справится ли девушка — неизвестно. В общем, даже если справится, то противник будет здесь быстрее.

Нужен Пятый.

Начинаю формировать Пятого. Получается, но медленно. Десять секунд. К голому мужику приблизились и выстрелили какой-то штукой, больше всего похожей на половинку огромного мыльного пузыря, какая-то плёнка. Нет это не мыло. Мужика стянуло. Он сначала успешно брыкался и рвал эту плёнку, но несколько добавочных выстрелов — и он в прозрачном коконе. Девушка сбросила Славика и осторожно приближается к противнику. Но что она без оружия сделает. Она и сама это понимает, но приближается. Принц тоже, похоже, ничего не придумал. Тоже решил в рукопашной подраться с метателями плёнки. Он плюёт себе на руки и растирает слюну. Стопудово яд, но до солдат надо ещё дотронуться. А так они в химзащите.

Двадцать секунд. Чувствую, что корпус Пятого стал плотнее, но шевелиться ещё не могу.

Тут принц поступил неожиданно. Он двигался немного позади девушки и вдруг резко ускорился и заскочил ей на спину, вцепившись в горло.

— Стоять, суки, — заорал он пацанским голосочком. — Если приблизитесь, я ей горло порву. У меня яд на руках, она и двух секунд не проживёт! Назад!

Девушка замерла, не пытаясь оказать сопротивление.

Солдаты остановились. Спасибо, принц!

Тридцать секунд. Стоят. Сорок секунд. Солдаты осторожно продолжили движение.

Ну, наверное, Пятый готов к бою. Сейчас проверим!

Когда до девушки с принцем на спине остаётся всего метров десять и ближайший солдат уже поднимает свой смешной пистолетик с совсем не смешной плёнкой, я начинаю действовать. Вот прямо с этого солдата и начинаю. Без головы ему по любому сложно стрелять будет. Отрезанная голова висит в воздухе. Не совсем висит, а её держу невидимой лапой, но для наблюдателя это выглядит нереально: тело упало, заливая пол кровью, а голова осталась висеть. Пугать противника всегда полезно.

Кидаю голову в одного из солдат, а сам смещаюсь к дрону. Удар — тот рассечён и больше не боеспособен. Следующий. Следующий. Снова солдаты. Призрачным когтям Пятого нет разницы, что резать, — живую плоть или механизмы. Нет такой разницы и у моего чувства жалости. Мне потребовалось около минуты, чтобы уничтожить отряд противника. Двадцать трупов и восемь дронов.

Поняв, что больше не вижу никого, кого можно рассечь или проткнуть, быстро перемещаюсь к воротам и несколькими ударами довершаю начатое.

Принц уже слез с девушки и просто стоит рядом с ней. Оба с широко открытыми глазами наблюдают за моей, в общем-то, привычной работой. Жаль, конечно, что не пауков резал. Когда в ворота наконец можно пройти, нам надо понять, кто кого понесёт.

Принц легко закидывает себе Димона на плечо, а Славика берёт под мышку. Девушка подбежала к мужчине. Сняла с себя пижамную куртку и накинула на него. Брать его в липкой плёнке было очень неудобно. Может, она и застынет, но ждать некогда. В общем, девушка взяла совсем не лёгкого мужика на руки, как ребёнка и понесла к воротам.

Ну, что ж, посмотрим, что дальше.

Дальше был какой-то технический коридор, в котором мы неплохо ориентировались по надписям. После пары поворотов мы снова упёрлись в закрытые двери, которые Пятый достаточно быстро вскрыл. За ними были ещё одни и ещё одни. Двухкамерный шлюз, в общем. Последнюю дверь для разнообразия смогли открыть, нажав кнопку. Это девушка догадалась.

Вот мы и снаружи. И где же оно находится это снаружи?

Покрытые лесом горы, деревья, тепло. Деревья привычные, не пальмы, а сосны в основном. А вон берёза и липа… Что-то я не о том думаю. Валить надо, а я чуть гербарий собирать не начал. Туплю. Отставить тупить. Мы ещё не спасены. Надо собраться, но тяжело. Но надо. Посмотрел на мужика. Этот хомо собой ради меня пожертвовал, я у него в долгу. Конечно, соберусь.

Так и куда бежать? Мы стоим на дороге, которая упирается в гору. Из этой горы мы только что выбрались. Надо убираться подальше. А как? Бежать?

Принц и девушка, выйдя наружу, не остановились, а сразу побежали в лес, но долго ли они так пробегут. Если сейчас за нами вышлют транспорт, который нас с воздуха плёнками закидает, или обычными светошумовыми гранатами, то далеко мы не убежим.

Тут я вспомнил, как я нёс принца через океан, когда мы только бросили наши тела формикадо. Я же тогда не постеснялся и приделал Пятому крылья. А сейчас мне что мешает?

Я попробовал. Не получилось. Я попробовал подняться в воздух — получилось. Так и нахрена мне крылья?

Я обхватил девушку и принца передними лапами. Те, к моему удовлетворению, брыкаться не стали. Попробовал подняться в воздух. Получилось, но при этом почувствовал, что та сила, которая мне подчиняется, когда я создаю Пятого и управляя им, на исходе. Причём настолько на исходе, что я сам еле держусь в сознании, но выбора-то нет. Сознание терять нельзя. Я как могу ускорился и полетел от горы куда-то в сторону… другой горы. Да насрать куда. Подальше.

Меня хватило на час полёта. Большой скорости в лесу между деревьев не развить, но я старался как мог. Так летя меж деревьев, я долетел до другой горы и обогнул её, после этого рискнул подняться над деревьями и максимально увеличить скорость. Спидометра не было, но ветер шумел сильно. Так я и летел над самыми верхушками деревьев, пока не понял, что хочу я или нет, а силы кончились. Я аккуратно опустил своих пассажиров на землю, развеял Пятого или он сам развеялся. Последним, что я успел осознанно сделать, это потянуться в бестелесной форме к Славику и Димону и потерять сознание уже занимая эти привычные мне человеческие тела.

Глава 17

В себя приходил постепенно. Мне снились сны. Не сон, а именно сны. Истории мелькали одна за другой, оставляя после себя чувство неудовлетворённости. Каждую хотелось притормозить и рассмотреть получше. Мой опыт бытия воином формикадо причудливо переплетался с опытом пребывания в человеческом теле, и разум разошёлся не на шутку, выдавая причудливые сюжеты. Вот я в штурмовой экипировке в теле Пятого заваливаюсь на какой-то человеческий бал и разношу из автоматической винтовки всех плохих, оставляя в живых всего нескольких хороших, тут же я в человеческом теле убегаю голышом от кого-то очень большого, злого и голодного. Или вот я просто нахожусь без тела в межзвёздном пространстве, при этом у меня жуткий ужас от того, что надвигается что-то страшное и неотвратимое, я должен принять какое-то тяжёлое решение, я его принимаю, но какое решение и какие последствия, я не помню. Сюжет за сюжетом проносились перед глазами, и ни один из них мне не удавалось рассмотреть в деталях.

— У них зрачки под веками двигаются, может, пора их разбудить? — раздался рядом со мной приятный женский голос на языке внешних хомо. Потом эта же фраза прозвучала на русском из динамика переводчика.

— Пусть спят, как проснутся, так проснутся, — ответил звонкий мальчишеский голос на русском. — Может, им кошмары снятся.

— Я проснулся, — ответил я Димоном. Снова надо следить за тем, чтобы случайно не синхронизироваться или как-то ещё не спалиться, что я один в двух телах. Поэтому Славика оставил «спать».

— Добрый… — я огляделся по сторонам, было светло и солнечно, — день. Меня зовут Дмитрий, для друзей Димон. А вы кто такие?

— Меня Саня, — представился принц.

— Мататангра Корделио, — представилась девушка.

— Приятно познакомиться. Что с мужчиной? — спросил Димон, оглядываясь по сторонам.

Мужчины нигде не было видно.

— Он жив, но ещё не пришёл в себя, — ответил Саня-принц, после чего указал рукой в сторону. — Он вон там лежит.

Да, сейчас я заметил, что за толстым стволом кедра лежит голый человек, частично обмотанный целлофаном. Это, конечно, не целлофан, а какая-то высокотехнологичная прочная плёнка, но всё равно очень похоже.

— Я долго в отключке был? — поинтересовался я.

— Чуть меньше суток. Сейчас утро следующего дня после того, как мы здесь приземлились.

— Вы его распаковать не пробовали? — опять спросил я.

Ответила мне Мататангра:

— Плёнка налипла на голую кожу. Отодрать не получится, только навредим. Тем более, что после попадания в дестабилизирующее поле, у него целые куски кожи отсутствуют. Плёнка как бинт сработала. Она сама отклеится. Должна во всяком случае.

— Мы ему помочь как-то можем?

— Не мешать. У него очень прочное тело. Восстановится, — ответила девушка.

Тут я решил, что можно будить Славика.

— Всем привет. Я Славик, — представился Славик.

— Это Саня, это Мататангра Корделио, — представил я остальных своему второму телу, не дожидаясь, когда они ответят.

— Что с тем мужиком, который нас выводил? — начал с ходу проявлять беспокойство Славик.

— Жив, но не дееспособен. Восстанавливается, — ответил я сам себе.

— А ты сам как? Я чего-то хреново себя чувствую, — сообщил Славик. По факту так и было. Просканировав свои тела, я осознал печальную вещь — они были очень сильно травмированы. Говорить и кое-как шевелить ими я мог, возможно, даже смогу ходить, но вот бегать или прыгать — это сейчас нереально. Множество внутренних разрывов тканей по всему телу. У Славика парализована левая рука, у Димона сбоит работа сердца. Вряд ли это так взрыв на мои тела повлиял, скорее всего, дело в чрезмерном использовании Пятого.

— Шевелиться могу, но медленно и осторожно. По ходу мы откат словили.

Принц с неподдельным интересом наблюдал за мной и не мог сдержать улыбки.

— Санёк, ты чего лыбишься? — спросил Димон.

— Да просто рад, что мы хрен знает где, а рядом бутовские пацаны. Я думаю, теперь со всем справимся.

— Расскажите мне про эту планету, — попросила девушка. — Я вообще не понимаю, где я.

— Планета как планета, третья от солнца. Небо синее, трава зелёная, в пришельцев большинство населения не верит. Какие ещё тебе подробности интересны? — ответил Славик.

— Она принадлежит Империи или Республике? Или это свободный мир? Ге… — девушка замешкалась, видимо, не желая называть по имени мужчину, — Он говорил, что это планета-тюрьма. Это как?

— Я не знаю, что он имел в виду, но хотел бы знать. Кстати, что ты имела в виду под этим «ге»? — принц решил не играть в игры и выяснить сразу, что эти двое решили от нас скрывать.

Девушка задумалась, не решаясь ответить.

— Генерал-герой Тао Нгата, — раздался из-за дерева хриплый мужской голос. — Можешь рассказать им про меня, что знаешь, Мататангра.

Девушка подскочила и подбежала к очнувшемуся мужику. Славик, Димон и принц переглянулись, после чего принц последовал за девушкой, а я постарался хотя бы поднять свои тела на ноги. Через пару минут мы все собрались возле валяющегося в крови и целлофане генерала-героя. Что герой — это сто процентов. Как он кинулся в разрушительное поле, это заслуживало огромного уважения. Так действовать может только очень смелый с хорошей и быстрой соображалкой воин. Мгновенно оценить обстановку и броситься в атаку, зная, что не факт, что выживешь, это было круто. Тем не менее именно его атака разрушила оборудование, создающее это сраное разрушительное поле, и в итоге позволила нам сбежать. А так бы план хомо сработал: блокировать нас в коридоре и так или иначе нейтрализовать. Газ бы рано или поздно подействовал, или в плёнку бы нас замотали, или как-то ещё, но, если бы задержали, то однозначно пленили бы. В общем, внушает уважение его поступок.

— Чем тебе помочь? — спросила Мататангра.

— Попробуйте порвать плёнку так, чтобы я мог шевелить ногами и руками, но от кожи не отдирайте, — попросил генерал.

Говорил он спокойно, будто не чувствовал боли, но вряд ли он её не чувствовал. Мужчина лежал в позе эмбриона, почти со всех сторон облепленный плёнкой. Пятна выступающего из-под снятой жутким полем кожи мяса покрывали всё тело. Но и это не всё. Вытекшие глаза смотрелись страшно. Кровь между ног говорила о том, что и мужские принадлежности пострадали. Насколько сильно пострадали было не понять, так как он зажимал там всё руками, но и не очень-то хотелось на такие ужасы смотреть.

Принц присел возле раненого и аккуратно порвал плёнку вдоль рук и ног. Теперь мужчина мог шевелить выпрямить ноги и руки.

— Я так понимаю, что медкапсулы у вас нет поблизости, как и аптечки, — хрипло проговорил генерал.

— Нет. Вообще ничего нет. Даже еды, — ответил Славик, когда переводчик закончил говорить на русском.

— Нам нужна еда. Я хорошо регенерирую, но нужна еда. Есть здесь населённые пункты?

— Мы не знаем, где мы, но наверняка есть, — сказал Принц.

— А ты сырое мясо ешь? — с интересом спросил Димон. — Мы можем попытаться кого-то поймать, но приготовить не получится.

— Без проблем, — нашёл в себе силы улыбнуться генерал. — Сейчас мне надо ещё поспать. Мататангра может много интересного про меня рассказать, но это сейчас не очень важно. Важно не попасться тюремным войскам и восстановиться.

— Хорошо, — сказал принц.

Мы отошли.

— Мататангра, ты же какая-то крутая? Да? — незатейливо спросил Славик, когда мы сели на землю под деревьями на той же полянке, куда я вчера приземлил нас Пятым.

— Что ты имеешь в виду? — спросила девушка.

— На тебя газ не подействовал, ты спокойно большие веса поднимаешь, ты умеешь драться.

Про себя девушка не стала отмалчиваться.

— Была крутая, сейчас даже не знаю. Я чемпионка по сото-гуэйре.

— Я догадываюсь, что речь не про кёрлинг или бадминтон, но всё-таки что это такое?

— Бой с оружием и бой без оружия. Оружие только холодное.

— Я пока хожу с трудом, Димон тоже кряхтит, как дедушка, расскажи нам, что это за бои такие.

Принц поднялся.

— Я вполне хорошо себя чувствую. Пойду, попробую поймать какую-нибудь дичь. А вы общайтесь.

Правильно. Жрать нам надо. Принц ушёл в лес, казалось, в первом попавшемся направлении, но я ощущал отчётливый запах какого-то животного как раз в той стороне, куда он направился. Больше всего похоже на корову, но я не ручаюсь. Вряд ли выбор этого направления случаен. Значит, обоняние принц тоже неплохо прокачал себе. Красавчик. Послушаем теперь про сото-гуэйру, что это за хуэйра такая.

Слушать Мататангру было очень приятно, как и смотреть на неё.

Спорт оказался по описанию очень простым и очень кровавым. Бои до победы, можно до смерти. Одна дисциплина — очень похоже на наше ММА, но правил ещё меньше и никакого судьи в ринге, а в их случае на арене, нет. То есть победитель может пинать противника в нокауте или даже труп сколько захочет. А с оружием — любое холодное оружие: копьё, меч, всё, что между ними. Из защиты только металлические перчатки до середины предплечий. И тоже руби, кого хочешь, сколько хочешь. Мататангра была по этой жёсткой фигне абсолютной чемпионкой.

— То есть ты нас с Димоном можешь в узелки завязать за пару секунд, — подытожил Славик.

— У вас же Ранг у каждого или у кого-то одного, поэтому вряд ли я вам что-то смогу сделать, — спокойно сказала Мататангра, но я уловил небольшое раздражение в её голосе.

— А у тебя разве нет никакого Ранга? Разве можно в таких соревнованиях победить, не имея Ранга?

— Ранги до таких соревнований не допускаются. Никакие. Даже самые слабые. Я не имею никакого Ранга. У меня модернизированное тело, но модернизации доступны почти всем, а тренироваться любят немногие.

— А Ранг — это что такое? Какая-то суперспособность? — спросил Димон. — Все про этот говорят, но что это в точности такое никто не объяснил.

Девушка удивилась.

— Вы не знаете, что такое Ранг?

— Мы не знаем ни-че-го! Мы братья-близнецы с суперспособностями. Мы выросли на этой планете. А про другие планеты, про присутствие на нашей планете инопланетян, про четырёхрукого мудилу и его помощника робота мы ещё четыре дня назад ничего не знали. Кто вы вообще такие? Что такое Империя? Что такое Республика? Что за место, из которого мы сбежали? И да, мы так и не поняли, что такое Ранг. Вроде как, это суперспособности, но почему «Ранг»? Зато мы знаем, что ты спортсменка-чемпионка. Респект и уважуха, но просвети, плиз, по теме.

Я надеюсь, получилось убедительно. Я всё-таки подростки, а не брутальные мужики, надо вести себя соответственно. Хотя чем больше смотрю на эту Мататангру, тем больше хочется быть брутальным мужчиной, ну или кем-то, кого эта девушка вообще посчитает мужчиной.

Но я не забывал, с кем имею дело. Это внешние хомо. И пусть они и попали в неприятности, а я их выручил, так что они мне благодарны, но тем не менее я отрубленной головой их адмирала открывал корабль перед тем, как его угнать. Я снова, даже не «снова», а «всё ещё», на боевой операции. Сейчас мы союзники, но это совсем не те наивные дяди и тёти, которые считают себя взрослыми в тридцать лет и мудрыми в пятьдесят. Эта девушка только на вид девушка, а так-то она легко вспомнит, каким мечом дралась двести лет назад и каким приёмом победила соперницу ещё за сто лет до этого. Сейчас мне надо играть куда как тщательнее. А уж перед этим генералом мне вообще трудно придётся, тот, похоже, невероятно чуткий и внимательный.

Тем временем Мататангра не особо впечатлилась моей речью и начала последовательно и обстоятельно отвечать на вопросы.

Она мне рассказала то, что я и так знал. Есть Империя, есть Республика, которые непонятно чем отличаются, но тем не менее отличаются. Есть Независимые Миры, в которых тоже независимость в основном только в названии, а так в каждом из них большее или меньшее влияние имеют либо Империя, либо Республика. Про Ранги ничего внятного не рассказала. Ну, то есть Ранг — это человек с суперспособностями. Способностей куча и все разные. В основном речь идёт о «нарушении» законов физики: то электрический ток пустить там, где его быть не должно, то силовое воздействие оказать, как я. Последнее относится к «обычному» телекинезу. С этим я был согласен, просто у меня вот такой странный телекинез. Видимо, я за годы пребывания в теле Пятого смог так с ним сроднился, что легко его воссоздаю. Ранги делятся по цветам в соответствии с видом воздействия. Но мне проще их делить не по цветам, а по тому, что они делают. Есть температурники, они морозят и греют, есть электрики — молнии и прочее электричество, менталисты — гипноз, телепатия и иллюзии, телекинетики — это понятно. Есть типа друидов — влияют на живые объекты. И есть Оранжевые Ранги — это те, кто может менять тело хомо без оборудования, специалистов и особого питания. Я значит сразу по двум категориям отличился. Телекинез — это мой Пятый — и воздействие на тело. А к какой категории отнести способность управлять сразу двумя телами, я не знал. Может, менталист, но не факт. Спрашивать девушку, которая по факту старше любой бабушки, я не стал.

Сама Мататангра была гражданкой Империи и не очень понимала, за что её сюда притащили. А вот что с ней и с генералом собирались сделать, она мне рассказала. Я упомянул, что человек, который привёл меня в их сектор назвал её и генерала «донорами», она мне объяснила, что имелось в виду.

Оказывается, я не зря обратил внимание, что у неё и у генерала весьма красивые и мощные тела. Это действительно так и было. Стоимость их тел была заоблачной. Дело даже не в модификациях, а в тренированности и некой гармоничности, которую никак искусственно не воссоздашь. И девушка, и генерал потратили много сил, чтобы их носители стали такими качественными. Регенерация, восприятия, реакция, сила, скорость — всё на высочайшем уровне. И вот кто-то позарился на их тела и захотел поселиться в них. Но дело в том, что личность из тела просто так не вытащишь. Или выгонишь, но только со смертью тела. А если без смерти тела личность тело покинет, то всё равно никто его не займёт, оно как бы на замке. И эта личность всегда может вернуться и забрать своё. Но, оказывается, не так давно нащупали способ вытащить одну личность из тела и воткнуть туда другую. Требуется оборудование и, что самое главное, добровольное согласие. Вот прям совсем искреннее чистосердечно добровольное. И вот с последним как раз и собирался поработать доктор Ри — так звали четырёхрукое чудо-юдо — и робот Акинак. Они были специалистами по промывке мозгов. Девушку и генерала собирались подвергнуть мозгопромывочной обработке, после чего они должны были радостно согласиться отдать свои тела. Кому отдать? Мататангра не знала. Причём, не факт, что кто-то всего лишь захотел себе чужое тельце. Вполне возможно, что имеют место какие-то политические игры. И у Мататангры, и у генерала-героя Тао Нгаты очень высокая репутация и известность в Империи. Любовь хрениллиардов, и всё такое. Возможно, кто-то хотел воспользоваться и этим тоже. Возможно, нет. Неизвестно. То есть кто-то неизвестный мог занять их тела и потом также занять и их место в Империи, а мог просто получить супернавороченное тело, изменить внешность и жить дальше своей жизнью, не пытаясь выдавать себя за кого-то другого. А сами генерал и Мататангра остались бы с промытыми мозгами на гостеприимной Земле в новорождённых телах.

Подробностей её похищения Мататангра мне не рассказывала, да это было и не очень актуально. Что генерал тут вместе с ней, она узнала только когда вышла из камеры. Но это я и сам видел. Про личность генерала она особо не рассказывала. Сказала только, что он не раз отличился чуть ли не на всех фронтах Империи, при этом все знают, что у него нет никакого Ранга. Никаких способностей к манипулированию материей или энергией.

Про планеты-тюрьмы девушка не знала ничего. То есть знала, что они есть, но что тут и как, она понятия не имела. Про принца она знала совсем немного. Знала, что тот может выделять яды, так как банально унюхала их во время бегства. Но тоже его до этого не видела.

Что ж расклады более-менее понятны. Со мной два имперца, попавших в неприятности. За нами погоня. Где мы, я представляю весьма смутно. Сейчас только понял, что затупил, когда летел. Мог бы попытаться подняться повыше и посмотреть, есть ли какие-то населённые пункты рядом. А так, получается, просто в никуда улетел. Но глупо обвинять себя в глупости, если я был в состоянии, когда даже глупость кажется недостижимо высоким уровнем.

Сейчас надо было немного восстановиться, причём не только генералу, но и всем остальным тоже. У меня тела пусть и хорошо регенерируют, но далеко не мгновенно, а девушка и принц наверняка надышались херни, которой нас пытались отравить в тоннеле. В общем, пока сидим и ничего не делаем.

Я как раз обдумывал все эти вещи, когда услышал шаги приближающегося человека. Мы с девушкой одновременно повернули головы. Она вскочила и плавно начала смещаться к источнику звука, но предосторожность оказалась излишней. К нам шёл принц с какой-то животиной на плече. Рыжее копытное животное с рогами. Не олень. И не лось. И не корова. Методом исключения я пришёл к выводу, что это либо косуля, либо лань, либо антилопа. В общем, я по этой флоре не специалист. Главное, это можно есть.

Принц не без гордости бросил добычу нам под ноги. Подразумевалось, что раз мы на положении первобытных людей, то мужик охотится, баба готовит. Три мужских — ладно, три подростковых — головы повернулись к Мататангре.

Та отведённой ей роли не поняла или, скорее, не приняла.

— Парни, вы на этой дикой планете живёте, вам лучше знать, как эту штуку готовить, — девушка осторожно пнула труп ногой.

— Мы не знаем, — высказал мою позицию Славик, Димон подтверждающе кивнул.

— Я тоже не знаю, — принц даже сделал шаг назад.

— А сырое мясо можно есть? — спросил Димон. Конечно, я знал, что можно. Мне так вообще можно вместе со шкурой, не знаю, как остальным.

— Если желудок переварит, почему нет, — пожала плечами девушка.

— Мне кажется, мой переварит, — сказал Димон. — Только я не смогу оторвать кусок, сильно ослаб. Может кто-то из вас мне кусок оторвать?

— Ты же ей шею свернул? — вопросительно посмотрела на принца Мататангра. Распознала она быстро самку в этом звере.

Принц кивнул.

— Если я ей кожу порву, кровь потечёт. Я думаю, кровью лучше генерала напоить. Давайте дождёмся, когда он проснётся, и напоим его. Потом уже мясо поедим.

Славик и Димон с энтузиазмом кивнули головой. Пусть кто-то другой покажет пример, как есть сырое мясо. Я в этих телах ещё таким не занимался, но уверен, опыт меня ждёт не самый приятный.

Пока ждали пробуждения генерала, рассказывали Мататангре про Землю. Она особо не расспрашивала, просто с интересом внимательно слушала. Её немного удивила концепция стран. На одной нашей планете независимых образований было больше, чем во всей галактике. Её это позабавило.

Время до вечера пролетело незаметно. Я обратил внимание, что Мататангра вообще не расспрашивает меня и принца о наших способностях. Даже когда вопрос на эту тему был бы уместен, она либо молчала, либо спрашивала о чём-то ещё.

— Мататангра, почему ты не спрашиваешь нас о наших способностях? — я решил прояснить этот момент, так как это реально было странно. Поэтому с помощью Славика и спросил её. — Из нас чуть душу не вытащили, расспрашивая о том, что мы можем, чего не можем, а ты вообще не спрашиваешь. Почему?

Девушка ненадолго задумалась.

— Мне, если честно, интересно, но у нас не принято расспрашивать Ранги об их способностях. Это считается очень неприличным, а, с другой стороны, многие Ранги намеренно скрывают свои способности. Отношение к ним неоднозначное. Но в целом далеко не позитивное. Вообще тема разного рода необычных способностей у нас под запретом. А так мне, конечно, интересно, что вы сделали и как.

Поскольку в любом случае они знают, что у меня есть способности, то отмораживаться и всё скрывать было бы глупо, поэтому я решил раскрыть часть правды.

— Мы умеем создавать большого богомола, это такое насекомое и управлять им. Он невидимый, и у него клинки на передних лапах. Создать можем только вдвоём и управлять можем только вдвоём. При этом тела наши теряют сознание, — Димон озвучил такую версию. Очень близко к правде. — Наверное, это такой телекинез. Нам самим очень интересно узнать всё, что только может быть известно про способности. Так что если ты что-то на тему способностей знаешь, то будем рады, если поможешь советом или информацией. Здесь мы даже от родителей это скрывали.

— От родителей? А кто это? — не поняла последнюю фразу девушка.

— Это люди, которые нас родили и вырастили. Мама и папа.

— В смысле вас родили?

Славик, Димон и принц переглянулись. Ну, как бы да. Нормальному внешнему хомо, как и формикадо, всё происходящее на этой планете кажется бредом, но мы то привыкли уже. А вот Мататангра вообще не в курсе. Пришлось ей объяснять, как у нас тут обстоят дела, рассказывать про религии и про то, что большинство считает, что они являются мозгом и набором нервных клеток, верят, что они не существовали до рождения и не будут существовать после смерти тела.

Наш рассказ девушку позабавил и заставил задуматься.

— То есть никто на планете не помнит, что было до того, как он родился?

— Да. И мы тоже. Нам пятнадцать лет всего. Почти шестнадцать…

— Я не знаю, сколько длятся на этой планете пятнадцать лет, но подозреваю, что немного. Ваши тела выглядят неразвитыми. И вы ничего не помните?

— Да. Никто ничего не помнит.

— Охренеть… — слово, произнесённое Мататангрой, переводчик перевёл именно так, а я запомнил, пригодится.

Она задумалась.

— Надо будет генерала расспросить про планеты-тюрьмы. Я думала, тут просто отсталая цивилизация, вам не дают использовать определённые технологии, а тут, оказывается, всё намного хуже.

— Расспросим. Кровью напоим и расспросим.

— Я проснулся, — донёсся до нас негромкий голос из-под кедра, под которым лежал генерал.

— Тогда пора есть, — ответила девушка, потом повернулась к нам с принцем и скомандовала, — несите этого зверя, сейчас будем поить генерала кровью.

Димон и Славик даже не пошевелились.

— Саня, давай ты. Мы не удержим, упадём, — признался Славик.

Принц пожал плечами и подхватил тушу. Я осторожно направил свои тела к генералу. Интересно же посмотреть, как кровь пьют.

Глава 18

Мататангра аккуратно переместила генерала так, чтобы он сел и мог запрокинуть голову, после чего попросила принца поднять тушу повыше и аккуратно тонкими пальчиками порвала шкуру животного на шее, как если бы та была обычной бумагой. Порвав шкуру, она быстро залезла пальцами дальше и порвала что-то ещё, после чего тёмная кровь струйкой потекла из раны в рот раненому мужчине. Тот спокойно глотал без всяких признаков, что ему это не нравится.

Какие выводы? Девушка даже анатомию незнакомого животного знает отлично. Уж очень уверенно она нашла артерию или что там она рвала. Красивая, сильная, опытная, умная. Не хотелось бы иметь её в качестве врага.

Генерал пошевелил головой, показывая, что хватит, и девушка пережала дыру в шее животинки, останавливая кровь.

— Мясо будешь? — спросила она.

— Печень, если можно, — ответил мужчина. — Плёнка разложилась достаточно, снимите её, пожалуйста.

— Хорошо, — коротко ответила девушка на обе его просьбы, после чего приступила к распаковыванию генерала от «целлофана». Плёнка слезала легко, будто и не была до этого намертво приклеена. Места, где дестабилизирующее поле содрало с тела генерала куски мяса, уже подзажили и покрылись новой кожей. Глазницы затянулись кожной перепонкой, которая делала лицо генерала каким-то мистическим. Хоть сейчас в фильм ужасов отправляй на главную роль — рот в крови, глаза затянуты кожей.

Всё это время генерал лежал, зажимая свои гениталии руками, будто ему было стыдно, но судя по потёкам крови, дело было совсем не в этом. Сейчас он неожиданно решил встать, и достаточно легко поднялся на ноги, при этом он убрал руки, и мы увидели то, что лучше бы вообще не видели. Гениталии пострадали серьёзно. Собственно, не было там больше никаких гениталий. Генерал стоял, пошатываясь, но с каждой секундой его шатало всё меньше.

Видимо как-то почувствовав наши взгляды, он усмехнулся своим страшным лицом и произнёс:

— Какое-то время придётся писать сидя и жене лучше на глаза не попадаться.

— А это вообще поправимо? — спросил принц, дождавшись перевода фразы на русский.

— Да. Как и глаза. Но, к сожалению, не очень быстро. Слышу я хорошо, поэтому более-менее ориентируюсь. Давайте переночуем здесь, а завтра попробуем выдвинуться в направлении населённого пункта.

— А как нам эти пункты найти? Мы не очень знаем, где мы.

— Попробуйте, как стемнеет, забраться на деревья и посмотреть. Если будет облачная погода, то уличное освещение отражается на облаках, можно издали заметить. Если ничего не увидите, то придётся идти куда-нибудь, пока не наткнёмся на реку или дорогу. Вряд ли это абсолютно глухая местность. Базы, как та, с которой мы сбежали, не ставят в совсем безлюдных местах.

— Ты нам расскажешь, что это за база была? — спросил принц.

— А мне интересно, что это за планета. То, что мне парни про неё рассказали, просто поражает. Здесь у всех поголовная амнезия, — поделилась впечатлениями девушка.

— Всем всё расскажу. Но давайте сначала вы поедите, потом дайте мне кусок печени, потом спим, потом по пути я всё вам расскажу.

— Хороший план, — пожал плечами Димон, после чего повернулся к Славику, — Чур, я второй после тебя мясо пробовать буду.

— Тебе же хуже, мне всё самое вкусное достанется! — гордо ответил Славик.

— Вот и вперёд, начинай, — присоединился к беседе Саня-принц.

— У меня рука не работает, я не смогу себе кусок оторвать, — не постеснялся я попытаться съехать с поедания сырого копытного Славиком.

Мататангра только переводила в недоумении глаза со Славика, на Димона и потом Саню. Наше детское поведение было ей непривычно. Потом, видимо, посчитала, что мы на этой планете все психи, и взяв под мышку труп, который никто не хотел есть первым отошла в сторонку и принялась рвать пальцами. Выглядело это очень неаппетитно. Вот прям если есть у аппетита какая-то измерительная шкала, то сейчас, несмотря на отчётливое чувство голода, она основательно ушла в минус.

Мататангра тоже счастливой не выглядела, но первой показала пример, оторвав себе кусок мяса и впившись в это мясо зубами. Вид очень красивой девушки, которая на наших глазах есть сырое мясо оказался настолько непривычным, что я и принц просто застыли, наблюдая за этим зрелищем.

— Хватит смотреть, идите тоже есть, — спокойно сказала девушка, проглотив очередной кусок. — Это не вкусно, но полезно. Мне сразу много нельзя, иммунитет и так пока даже ваш воздух переваривает с трудом.

У нас с иммунитетом проблем не было, и в итоге каждый: Славик, Димон и принц запихали в себя приличное количество мяса. Печень, честь вырывать которую из живота животного тоже предоставили девушке, оставили для генерала. Тот ненадолго проснулся, съел почти всё и снова заснул. Когда стемнело, принц взобрался на самое высокое дерево и оглядел окрестности. Действительно, получилось увидеть отсвет на облаках от населённого пункта. Хотя в тут были сплошные горы, и совет генерала мог не сработать. Отметив направление, решили устраиваться на ночлег. Спать все легли прямо на траву. Было совсем не тепло, но никто особого дискомфорта не испытывал. Поймал себя на мысли, что был бы совсем не против спать поближе к Мататангре, но решил, что пока рано такие мысли думать. Или стоит мыслями и ограничиться.

На следующее утро мы доели труп неизвестного животного и отправились в направлении человеческого жилья. Генерал шёл вслед за девушкой, неплохо ориентируясь и без глаз. Поскольку всю свою одежду он потерял, Славик и Димон выделили ему свои куртки, из которых тот соорудил себе помесь юбки и набедренной повязки, и больше не шокировал нас видами своих травм.

Генерал, наконец, начал нас просвещать в отношении той фигни, в которую мы вляпались. Может, он и не всё рассказывал, но и то, что он нам выдал, было очень интересным.

Оказывается, в Империи есть несколько планет-тюрем. Туда ссылают преступников. Ну, и всех тех, кого хотят и могут сослать. Оттуда не возвращаются. То есть это, вроде как, вечная ссылка. По факту. На эти планеты ссылают как тех, кто имеет какие-то способности, так и тех, кто их не имеет. Дальше сам генерал не очень хорошо понимал, как и что. Он сразу нас предупредил, что дальше будут его выводы, но не факт, что они на сто процентов соответствуют истине.

Чтобы никто не вернулся из тюрьмы, всех ссыльных подвергают какой-то обработке. В результате они либо не хотят, либо не могут вернуться.

Прожив на этой планете пятнадцать лет, мы с принцем многое могли сказать насчёт того, что закладывают в головы ссыльным на эту планету. Взять хотя бы, что живём лишь раз. Это утверждение, кстати, правдиво, только тут его понимают как «живём лишь пока живо тело», а не как все остальные «живём и не умираем». Тут вообще какое-то неприятие вечной жизни, никто долго не жил, но все ЗНАЮТ, что если живёшь вечно, то сразу огребёшь кучу неприятностей: сойдёшь с ума, скатишься в депрессию, обзаведёшься фобиями и маниями. Никого не напрягает тот факт, что дети, которые смотрят на жизнь так, будто будут жить вечно, совсем не в депрессивном состоянии. Потом всё, что касается бестелесной формы существования, под такими блокировками, что просто с ума сойти. Психология, которая переводится, как «наука о душе» официально существование души отрицает. Психиатрия вообще лютый трэш. Чтобы улучшить эмоциональное состояние человека, ему могут либо что-то в мозгу перерезать, либо накормить наркотой, либо электричеством многострадальный мозг поджарить. А так подавляющая часть человечества считает, что они мозг и есть. То есть у них есть руки и ноги, а мозга у них нет, мозг — это они сами и есть. В это верят даже врачи, которые уже давно нашли, за что отвечают все участки мозга, но клеток, отвечающих за «ум, честь и совесть» так и не обнаружили. В жизни есть, а в мозге нет. Вот тут бы взять и предположить, что есть что-то или кто-то, кто этим мозгом пользуется, но не тут-то было. Хочешь стать честнее или добрее — укрепляй нейронные связи. Дичь полнейшая, но пипл хавает. Да хоть взять определение жизни. Жизнь — это свойство материи. Но если все остальные свойства материи воссоздаются так или иначе в лабораторных условиях, то жизнь как-то не удосужились воссоздать. В общем, на огромное количество очевидных вопросов на этой планете принято закрывать глаза, причём не веками, а толстенными металлическими перегородками наподобие той, которую я недавно взламывал, прокладывая наш путь наружу из базы. Мы многое могли бы сказать генералу, но нам как подросткам полагалось слушать его, открыв рот, а не рассуждать, что не так с этой планетой. Эта планета сама ему покажет, что с ней не так.

Далее генерал объяснил нам, почему он неплохо ориентировался на базе. Это во многом типовое сооружение. Обычная военная база, но с кучей маскирующих дополнений. Узнав у нас, что мы вообще не в теме насчёт Империи, Республики и прочих красивых галактических терминов, Тао Нгата какое-то время молчал, обдумывая информацию, после чего пришёл к совершенно логичному выводу, что все ссыльные получают не «какую-то обработку», а полную амнезию. И вот у нас тут именно это и имеет место.

Генерал предположил, что при текущем уровне развития технологий тут всё очень хорошо контролируется тюремными войсками.

Он поинтересовался, не было ли относительно недавно на этой планете большого прироста населения, я попытался разобраться, насколько недавно, и мы тут же попали в ловушку непонимания. Мы с принцем ни хрена не понимали, как ему объяснить термин «год» так, чтобы он сопоставил его с привычным ему имперским годом. Поскольку он был большую часть времени после бегства без сознания, то даже не мог толком понять, сколько занимают сутки. В общем, очень-очень приближённо он смог понять, как мы меряем время. Мы то уже с принцем привыкли, а вот генерал и Мататангра не стеснялись при детях материться. Семь дней в неделе (почему не декада?), двадцать четыре часа в сутках (почему не двадцать, двадцать пять или тридцать?), шестьдесят секунд в минуте и шестьдесят минут в часе (почему не сто или пятьдесят?), количество суток в месяце скачет от двадцати восьми до тридцати одного. Подохренел генерал, в общем. Но в итоге мы вернулись к вопросу насчёт взрывообразного роста населения.

«Недавно» — это генерал имел в виду период в сто-двести лет назад.

Принц ответил, что прямо сейчас идёт активный рост населения. И да, это началось сто-двести лет назад. Как и мощное развитие технологий.

Генерал на это хмуро кивнул головой:

— Как я и думал. Остальные тюрьмы переполнены, теперь всех сгружают сюда. А технологии подтягивают на более высокий уровень, просто чтобы контролировать всех легче было. До тридцати миллиардов можно легко сюда поселить. Возможно, и больше, зависит от площади и ресурсов.

Видимо, какие-то политические процессы в Империи объяснили ему положение дел на нашей планете. Я для себя отметил, что легко называю планету своей, прожив тут всего пятнадцать лет, хотя так-то она не моя ни разу, а имперская. Моя родная планета очень далеко отсюда. Но для близнецов Славика и Димона, которых я отыгрывал, эта планета была родной, так что имею право.

Внезапно генерал решил сменить тему.

— Расскажите про себя, кто вы такие и как попали к доктору Ри?

— А кто такой доктор Ри? Тот жопоротый четырёхлапый мудила? — спросил Славик.

— Да, — ответила, улыбнувшись, Мататангра. — Это именно он.

— Нас похитили. Посветили фиолетовым гипнотизирующим светом, мы стали мягкие и пушистые, после чего нас спокойно упаковали и доставили этому говноглоту.

Я не стал раскрывать свою способность противостоять фиолетовому свету.

— Чувак, — я обратился к принцу, — это же из-за тебя они на меня навелись? Расскажи, с чего всё началось.

Пусть принц говорит, что можно и что нельзя, я подстроюсь.

— Из-за меня, да. Но я лучше с самого начала расскажу.

— Так даже лучше, времени много. Нам ещё прилично этих ваших шестидесятиминутных часов идти. Рассказывай, — заинтересованно попросил генерал.

— Началась эта фигня ещё в детстве. Я ничего не помнил, но и не считал себя ребёнком. Очень быстро понял, что я лучше управляю телом, чем остальные дети. Потом понял, что могу приказать мышцам стать сильнее, и они станут. Могут стать сильнее, могут больше. В общем, легко могут менять свои характеристики. Но демонстрировать я это не спешил, так как почему-то считал, что за это могут наказать. Не потому, что меня уже кто-то наказывал, а будто просто знаю и всё. Потом в пять лет я попал в ситуацию, когда мышцы не помогали. Отчим…

— Это кто такой? У нас перевода нет, — спросил генерал.

Принц быстро обрисовал устройство семьи на этой планете, генерал и Мататангра удивлённо похмыкали и покачали головами. Это они ещё на пап и мам удивляются, а ведь принц даже до зятей, тестей и золовок не дошёл. Когда все разобрались, что к чему, он продолжил.

— Так вот отчим был у меня засранцем. Мягко говоря. Мать с ним сошлась, когда мне было четыре, и всего год понадобился, чтобы я понял, что его надо убить. За что подробно рассказывать не буду, но, поверьте, было за что, — принц рассказывал спокойно, но я заметил мелкие признаки того, что он волнуется. Вполне возможно, эта часть его рассказа была правдой. — Ну вот я и думаю, а как убить? Если душить или резать, то подумают либо на меня, либо на мать. Я и придумал отравить. Не спрашивайте, как, но я понял, что могу сделать свою слюну ядовитой. Я и сделал. Он умер. Никто на нас с матерью не подумал. Потом я продолжал совершенствовать тело, сделал его крепче и сильнее, но так чтобы в глаза не бросалось. Так и жил, но старался найти кого-то, кто похож на меня. Когда мне было восемь лет, мы с матерью уехали в Иркутск, это далеко от Москвы, города, где я родился. Там у меня появился ещё один отчим, нормальный мужик, с ним жили до недавнего времени. Полгода назад решили вернуться в Москву к бабушке. У отчима по работе дела пошли, его перевели в Москву. Поселились снова там же, где я жил. Я пошёл в новую школу. Там новые друзья, всё такое. Подружился с девчонкой. Моя ровесница из параллельного класса. Пропущу детали, но в итоге я узнал, что у неё с отчимом ситуация, похожая на мою в детстве. Только я своего убил, а она уже лет пять мучается. Я из неё все детали вытащил. Там реально животное. Я, честно говоря, удивляюсь, как она не повесилась или не прирезала его несмотря на последствия. Ну, я и решил вмешаться. Яд у меня теперь более мощный получался. Я подстерёг этого мужика на улице и просто плюнул ему на спину. Он в этот же день умер. Никто на меня не подумал. Я продолжил жить обычной жизнью, при этом не забывал искать кого-то такого же необычного как я. И увидел этих близнецов. Они тоже шифровались и не светили свои способности, но я случайно заметил, что один из них проявил совсем нечеловеческую силу. Стал следить за ними. Хотел уже подойти и пообщаться, но тут заметил, что за мной тоже следят. Но заметить заметил, а потом ничего сделать не смог. Ко мне подошли на улице, посветили фиолетовым светом, я стал совсем безвольным. В таком состоянии и доставили этому доктору Ри. Тот на мне всякие эксперименты проделывал. Яд из меня откачивали, куски органов отрезали, чтобы регенерацию проверить. Да много чего сделали. После того как меня поймали, я узнал, что тот мужик, которого я убил, работал на имперцев. У них было больше возможностей меня отследить, поэтому ничего удивительного, что меня в итоге нашли и притащили на опыты. Потом меня эти парни спасли.

— Никогда не слышал, чтобы кто-то тело модернизировал так, чтобы яды выделять. Силу, ловкость, регенерацию, восприятия — как у меня, многие развивают так или иначе, но, чтобы настолько железы перекраивать, это очень необычно. Интересно. Теперь понятно, почему тобой именно Ри занялся, — задумчиво покивал себе слепой головой генерал.

— А кто такой этот доктор Ри? — спросил я через Славика.

— Я очень мало о нём слышал. Он изучает способности Рангов. Учёный. Собственно, и всё.

Неожиданно нас перебила Мататангра:

— Вот мы идём к какому-то городку. Мы дойдём, а потом? Нас же ищут. Наверняка там какие-то средства наблюдения есть. Или нет? Насколько вы тут развитые? Какой у нас план?

— План составить не сложно если есть все необходимые данные. Пока есть время, лучше собрать информацию. Парни нам её сейчас дают. Сначала надо понимать, на что мы способны в боевом плане, потом — на что в целом способны наши враги, потом изучение оперативной обстановки, и только после этого планирование. Нашей задачей на ближайшее время является восстановление. Я и близнецы сильно потрёпаны. Нам нужно время, чтобы восстановиться. В городе не так сложно спрятаться, и там всегда много еды. Так что пока будем разбираться с нашими возможностями.

— Генерал, а ты на что способен? — спросил Славик.

— У меня очень хорошая регенерация, и в принципе высокие показатели у носителя. Слух, зрение, скорость реакции, сила, координация. Я хорошо знаю военное дело. Умею пилотировать корабль любого класса. Стреляю. Могу вести бой с оружием и без оружия.

— Генерал, расскажи, почему ты кинулся в то разрушительное поле. Ведь ты мог умереть, — я задал этот вопрос через Димона. Генерал общался совершенно спокойно, не было похоже, что он что-то утаивает.

— Я рассуждал так, — спокойно начал генерал. — Вот они включили дестабилизирующее поле. В нём Ранги не могут проявлять свои способности. Так произошло и с вами. Та сила, которой вы ломали дверь перестала действовать. Это значит, что мы почти проиграли. Единственный шанс выбраться мы почти потеряли. У нас просто не было выбора: либо разрушить оборудование, которое создавало поле, либо признать поражение. Признать поражение — не выход. Так что я решил рискнуть.

— На принятие решение у тебя были доли секунды, — задумчиво сказала Мататангра. — Судя по тому, что с тобой сотворило это поле, это было как нырнуть в кислоту.

— Я быстро соображаю, — улыбнулся генерал. — И да, это было неприятно. Мягко говоря.

Да, уникальный товарищ этот генерал. Мгновенно принимает важные решения. Ладно просто важные, так он своею жизнью рисковал. Тао Нгата, генерал-герой. Надо запомнить.

— Спрашивай, что ещё тебе интересно, генерал, — сказал принц.

Следующие несколько часов генерал выяснял подробности нашего быта. Больше всего его интересовали экономические вопросы. Дорогая ли еда? Есть ли голодающие на планете? Как выглядят деньги? Подробно расспросил про платёжные системы. Есть ли компьютеры? Есть ли видеонаблюдение? Какое оружие? Идёт ли где-то война? Страны, материки, моря океаны, расы и многое-многое другое. Славик, принц и Димон как могли подробно отвечали. Мататангра тоже внимательно слушала и не стеснялась задать какие-то свои вопросы, если ей что-то было интересно или она не поняла.

— В общем, если мы в России, вашей родной стране, то нам будет намного проще действовать, чем если мы где-то ещё. Язык и всё такое.

— Если мы в Китае, то вообще жопа, — прокомментировал принц. — Языка не знаем, интернета нормального нет. Мы там не лучше вас ориентироваться будем, хоть вы и с другой планеты.

В итоге решили, что как приблизимся к населённому пункту, то пошлём принца на разведку. Он выглядит неприметно и совсем не пострадал при бегстве. Мататангра тоже не пострадала, но неприметной её внешность не назовёшь. Ближе к вечеру генерал начал замедляться и бледнеть.

Как только я собрался обратить на это внимание, он сам остановился и сказал:

— Если продолжим идти, то я перестану восстанавливаться. Мне надо отдохнуть и поесть.

Я тоже чувствовал себя всё хуже и хуже. Тело тратило всё больше сил на перемещение, чем на восстановление. Так-то никакой спешки нет. Никто по нашим следам за нами не гонится. Если бы гнались, то уже догнали бы. Так что решили остановиться.

Принц тут же отправился на охоту. Через час он вернулся с зайцем и какой-то толстой птицей. Мы уже не кривлялись, сожрали эту дичь спокойно.

— Саня, — обратился я к принцу, — а чего бы тебе не сбегать к этому городу и не узнать, что там и как. Вернёшься и расскажешь. А мы пока здесь отдохнём. Для тебя это вообще не проблема.

— Кстати, да, — поддержал меня генерал. — Если ты достаточно развит, то пробежать это расстояние не проблема. Если какая опасность, то в лесу тебя никто не догонит. Сможешь?

Принц задумался ненадолго.

— Да, конечно. Тогда ждите меня здесь. Постараюсь до темноты успеть.

По моим прикидкам сейчас было около четырёх часов дня, так что принц должен успеть гораздо раньше.

— Славик или Димон, — с забавным акцентом, обратился к моим телам генерал, при этом мне показалось, что он немного не уверен, что хочет сказать. — Расскажите про свои способности. Я имею в виду телекинез или чем там вы ломали нашу тюрьму. Мне нужно знать, на что рассчитывать.

Димон откашлялся и поведал историю про богомола, которого он может создавать на пару со Славиком. Генерал слушал очень внимательно. Я же, понимая, что меня слушает далеко не простой человек тщательно контролировал эмоциональный фон и напряжение мышц. Я прекрасно помню, как генерал легко определял моё местонахождение, когда я управлял Пятым.

— После использования этой способности у вас страдают тела? Или их повредило взрывом во время бегства.

— Вряд ли взрывом. Скорее это из-за способности. Мы никогда так долго не использовали эту способность и никогда не было, что по нам стреляли и подвергали воздействию разрушительного поля. В телах куча внутренних разрывов. У Славика, похоже, что-то с нервными каналами не то. Вон, рука хреново работает. Я более-менее цел, но тоже так себе состояние. Кожа цела, а чувствую себя, будто работал мишенью на чемпионате Мира по стрельбе из лука.

— Я кое-что тебе посоветую, но, пожалуйста, не рассказывай, что это я тебе сказал. У нас очень неодобрительно относятся ко всему, что может усилить кого-то, имеющего Ранг, а я именно этой информацией и хочу с тобой поделиться.

— Без проблем! — кивнули близнецы. Интересно, что же он расскажет.

— У меня были бойцы-Ранги. Практически все варианты и сочетания способностей. Мы их использовали в боевых операциях, при этом нам всячески ставили палки в колёса в плане тренировок их способностей. Ранг сколько угодно мог тренировать стрельбу, но не мог тренировать свои способности. Меня это не устраивало. Мне нужно было поднять эффективность своих людей. Я нашёл способ тренировать бойцов так, чтобы начальство не знало. У меня было два температурника и один телекинетик…

— А кто такие температурники? — прервал я генерала.

— Это Ранг, способность которого заключается в том, что он либо поднимает, либо опускает температуру.

— Ага… Пироманты и маги холода. И что дальше.

— Так вот… Стали тренироваться. Ну а тренировка подразумевает снова и снова использование способностей. Температурники у меня снова и снова кипятили воду на скорость и на объём, телекинетик орудовал камнями. И в итоге в конце первой тренировки у всех либо из глаз, либо из носа пошла кровь. То есть, казалось бы, способность проявляется не в теле, но тело всё-равно получает повреждения. И ладно бы у них была возможность телом управлять, как у вас. Нет. У них обычные тела, модернизировать которые очень недёшево. Понятно, что они покрепче, чем стандартный носитель, всё-таки армия, но тем не менее травмы они могли получить серьёзные.

Тренировки из-за этого не шли. Сил на проявление способности у них почти не тратилось, но если работать после кровотечения, то могут быть серьёзные травмы. У одного сосуд в мозгу лопнул, еле откачали. Мы застопорились. Тренировать телекинез можно до тех пор, пока кровь из глаз не потечёт, а потом опасно. При этом мы чувствовали, что не должно так быть. Запас сил у телекинетика был большой, но смысл его использовать, если тело сдохнет. А без тела тоже не идёт работа. Если тела нет, то и сил ранговых намного меньше остаётся. Это мне один из температурников сказал. Ему мозги на операции вышибло, так он вместо того, чтобы в переноску залезть…

— Куда залезть? — спросил Димон. Я знал, что такое переноска. Это вместилище для бестелесной формы. Если нет тела, которое можно взять, то можно отсидеться в таком вместилище, пока тебе не найдут новое тело.

Генерал мне объяснил про их вариант переноски, который практически не отличался от того, что используют формикадо. Славик и Димон сделали вид, что всё это ого-го как интересно и продолжили слушать генерала.

— Так вот, мозги ему вышибло, и он решил повоевать без тела, так его хватило всего на несколько температурных ударов по противнику, после чего он стал терять сознание в бестелесной форме и обнаружил себя на другом конце планеты. Он настолько выпал из контакта с материальным миром, что планета под ним провернулась, а он этого и не заметил. Ведь, когда ты без тела, на тебя не действуют ни гравитация, ни другие силы. Может быть такое, что некоторые теряя тело, тут же теряют планету, она же летит в космосе с совсем не маленькой скоростью. Поэтому далеко не все добираются даже до переносок.

Как интересно. Я так не думал. Но ведь действительно та субстанция, которую я представляю собой без тела настолько нематериальна, что может остановиться, в то время как солнечная система продолжит куда-то лететь. Поэтому я постоянно прилагаю, наверное, даже на автомате усилия, чтобы зацепиться за окружающий мир. Ну, ладно. Что там дальше?

— В общем, без тела способности не работают или работают очень плохо, а в теле они работают, но вредят телу. Тупик. Мы с парнями стали разбираться. Не буду пересказывать тебе все теории, которые мы протестировали, но в итоге мы, мне кажется, справились с задачей. Парни смогли начать тренировать способности и неплохо себя развить в плане возможностей Ранга без вреда для тел. Теория, которая дала результат, была простая. Тело — это станина для проявления различного рода способностей. Если ты ударишь по дереву рукой, то рука подвергнется тому же воздействию, что и дерево. Если ты толкнёшь дерево телекинезом, то дерево толкнёт телекинез обратно. И часть этой «отдачи» попадает в тело. Далеко не всё, но прилично. Все эти носовые, глазные кровотечения, чувство тошноты и головная боль — это всего лишь предохранительный механизм, который показывает, что тело получило уже много «отдачи» и надо притормозить со способностями.

— Логично. Ну, а что делать с этим? — спросил Димон.

— Стараться перенаправить «отдачу» не на тело, а куда-то ещё. В идеале на врага. Это очень сложно, так как придётся тщательно наблюдать сам процесс применения способности, развивать чувствительность, раскладывать то, что многие Ранги делают автоматически, на составляющие. Теперь ты знаешь, что есть «отдача», осталось увидеть или ощутить каналы, по которым она идёт, взять эти каналы под контроль и перевести их в другое место.

— Это другое место должно быть обязательно чьим-то телом? — опять спросил Димон. — Или можно на камень заякориться, и пусть он страдает.

— С точки зрения физики — нет разницы, но на практике у парней получалось переводить «отдачу» в чужое тело, чем в неживой объект.

— Спасибо! Будем тренироваться, — искренне поблагодарил я через Славика.

— Как твоя рука, кстати? — поинтересовалась у Славика Мататангра.

— Ну, пока так себе. Восстановится, я думаю, скоро.

— Ложись на живот, посмотрю, что можно сделать.

Интересно как… Она, похоже, ещё и врач.

Я положил Славика на живот и приготовился получать удовольствие.

Девушка села сбоку на колени и действительно сделала моему телу что-то типа массажа, после чего я никакого эффекта исцеления не ощутил, но почувствовал желание спать.

— Спать хочется? — спросила девушка.

— Да.

— Спи. Сейчас тебе для восстановления это нужнее всего. Я несколько нервных каналов из зажимов высвободила. Должно быстрее все пойти.

Почему нет. Я уложил Славика спать, а Димоном спросил.

— А мне можно массаж?

— Нет. При твоих повреждениях это только навредит.

— Ясно.

Все замолчали. Не знаю, о чём думали генерал-герой Тао Нгата и девушка-боец-доктор Мататангра, а я думал о них. Они мне нравились. И это мне не нравилось. Они мои враги. Если люди на Земле мне не враги в силу того, что это закрытый мир, то генерал и девушка представители цивилизации, у которой мы похитили груз. И если нужно будет их убить ради доставки груза домой, мне придётся это сделать.

А ведь не хочется.

А ведь, скорее всего, придётся.

Самое простое, что приходило в голову, это постараться с помощью генерала заполучить корабль. Уж он точно без проблем авторизуется как пилот. И потом, имея полностью разблокированный бортовой компьютер, я буду должен нейтрализовать генерала и девушку. Вот такой коварный план.

Дерьмо паучье. Вот не хочется мне нейтрализовывать ни генерала, ни Мататангру. А кого волнует, что мне хочется? У меня есть семья формикадо, меня никто из Сигм-операторов не увольнял, с боевого задания не снимал, я должен делать то, что должен. В данном случае использовать все средства для доставки груза в семью. А все эти хомо всего лишь песок на полосе препятствий, которую мне надо преодолеть. Паучье дерьмо.

— Димон, ты чего такой мрачный? — поинтересовалась девушка.

— О семье думаю, — ответил я.

— Да, семья — это важно, — кивнула девушка.

— Так у вас же нет семей в этой вашей Империи, — удивился Димон.

— Кто тебе сказал? Конечно, есть. У нас нет детей, как у вас, так как тела выращиваются по большей части искусственно и берут их те, у кого нет амнезии, но у нас есть мужья и жёны, а также братья и сёстры. Последние — это что-то типа самых близких друзей.

— И сколько у тебя братьев, сестёр и мужей? — поинтересовался Димон.

— Три брата и четыре сестры, ни одного мужа.

На упоминании мужа генерал как-то весело хмыкнул.

— Почему ты смеёшься? Что там за история? — спросил Димон.

— Мне рассказать или сама расскажешь? Эту историю, мне кажется, все знают.

— Я не буду это рассказывать! — девушка несмотря на видимый протест улыбалась.

Мне стало интересно.

— Так что там было?

Генерал ещё раз вопросительно посмотрел на девушку, но та махнула рукой, мол, рассказывай, чего уж там. Генерал только этого и ждал.

— У неё было пять сестёр и один муж. Однажды Мататангра обнаружила, что одна из сестёр ведёт себя с её мужем совсем не по-сестрински. Обнаружив мужа и сестру в момент совсем не приятельских отношений, она устроила бой с обоими родственниками. Её сестра тоже боец, а муж так вообще чемпион, но Мататангра уделала их обоих. Поскольку всё произошло в гостинице, а основная потасовка вообще в центральном холле, всё это было очень хорошо снято. Одетая в тренировочный костюм Мататангра избивает голого действующего чемпиона вместе с голой сестрёнкой. Половина граждан Империи до сих пор считают, что это постановка, несмотря на то что Мататангра покалечила обоих, теперь уже бывших, родственников. Но, мне кажется, всё было всерьёз. Рассказывать бесполезно. Это надо видеть. Самый эпичный развод в Империи.

— С удовольствием посмотрю, — улыбнулся Димон.

До меня донеслись звуки человеческого голоса. Мы с генералом одновременно повернули головы. Видимо, принц возвращается. Хотя странно, ещё рано, да и не с кем ему общаться. Я прислушался. К нам приближался не один, а несколько человек. Димон начал «будить» Славика. Не лес, а проходной двор какой-то…

Глава 19

Буквально через несколько секунд стало понятно, что приближающиеся к нам люди никакого отношения к принцу не имеют, и их нахождение в этом лесу намного более логично, чем наше. По коротким фразам, которыми обменивались приближающиеся люди, стало ясно, кто это. Охотники. Русские охотники. Значит, мы в России. Прекрасно. Это всё-таки лучше, чем в Китае. Также быстро стало понятно, что мужики нормально так приняли. Разговоры велись громко и пьяно. Даже не знаю, кого они могли таким образом наохотить, но их это не смущало. Компания была уверена, что им повезёт. Я быстро посредством Димона объяснил, что происходит.

Встречаться с охотниками нам было совсем не с руки, поэтому мы поднялись и осторожно пошли в сторону от приближающейся группы. Я же продолжал слушать весёлое общение бухих охотников.

— О! Глядите, мужики! Тут кто-то тетерева сожрал и зайца! Эй, Филиппыч, посмотри, что за зверь тут орудовал⁈ — громко распорядился кто-то уверенным голосом.

Спустя короткую паузу я услышал ответ.

— Тут были люди.

— Как люди? — удивился первый.

— Тут только следы человеческих ног. Никаких зверей тут не было.

— Но ведь этого зайца сожрали?

— Получается люди и съели.

— А давно это было?

— Только что. Совсем недавно.

Паучью жопу этому сраному следопыту на голову. Нашёлся тут этот, как его, Дерсу Узала долбаный! Мужики, идите ищите оленя, умоляю!

Мужики мои телепатические посыла проигнорировали.

— А куда они пошли? — спросил третий голос. Любопытный мудак, блин…

— Туда, — ответил следопыт. И хотя я его не видел, был уверен, что с направлением он не ошибся.

— Пошли за ними! — скомандовал уверенный голос.

У нас был выбор бежать или встретиться с охотниками. В принципе, мы ничего им не сделали и никак их охоте не мешаем, так что если они нас встретят, то увидят странную компанию не так уж и далеко от ближайшего города. Пообщаемся, прикинемся какими-нибудь странными персонажами типа медитирующих йогов-сыроедов, они и отвалят, а убегать, соревнуясь с упорством пьяного русского человека, — это могло затянуться надолго. А мы реально были не в форме.

Я в двух словах рассказал всё генералу и девушке.

— Ты сможешь что-нибудь убедительное придумать? — спросил генерал.

— Постараюсь, но не уверен.

— Если будем убегать по лесу, то потеряем силы. Я не смогу бежать. Я своё на сегодня отходил, — прокомментировал своё состояние генерал.

Я тоже чувствовал себя не очень. Слабость и внутренние повреждения требовали покоя.

Решили остановиться. Прошли немного до полянки с поваленным деревом и присели около него типа как на привал. Конечно, мы выглядим странно, а полуголый генерал со своими плохо зажившими страшными шрамами на месте глаз так вообще пугающе, но я надеялся, что охотники поудивляются и свалят подальше по своим охотничьим делам. В конце концов какое им до нас дело.

— Мататангра, выломай себе и мне по палке, пожалуйста, — попросил генерал.

Логично. Если вдруг что не так, то хоть что-то под рукой будет.

— И нам тоже, — присоединился к просьбе Димон.

Девушки кивнула и быстро отбежала к кусту орешника, вернувшись буквально через минуту с четырьмя толстыми ветками. Славик и Димон обломали свои ветки так, чтобы получились короткие шесты длиной не выше головы, генерал и девушка обломали себе ветки так, чтобы получился шест немного выше человеческого роста. Даже затрудняюсь сказать, на кого была похожа наша компания. Совсем не по погоде одетые девушка и подростки близнецы, с ними почти голый мужик со страшными шрамами на лице и пятнами еле заросших новой кожей ран по всему телу. Все грязные со следами крови на лице и руках — воды умыться не было, а чистоплотно есть сырое мясо нас не учили. При такой странной внешности на палки вряд ли кто-то особое внимание обратит.

Первым на поляну выбрался мужичок лет сорока небольшого роста, жилистый и судя по запаху наиболее трезвый, наверное, проводник. Следом за ним подтянулась остальная компания из четырёх человек. Камуфляж, крепкие ботинки с высоким берцем, за спинами ружья и рюкзаки, на поясе ножи. Все в камуфляжных кепках, кроме одного. У него голову прикрывала бандана.

— Ничего себе! — рассмотрев нас заявил один из охотников, который до этого не подавал голос. — Ребят, вы что заблудились? Вы чего здесь делаете?

— У нас экстремальный выживальщицкий поход, — ответил Славик. — Мы должны три дня прожить в лесу без всего. Остался день.

— Это вы там сырого зайца съели? — спросил мужик в бандане. Это его уверенный голос отправил группу по нашим следам. Выглядел он не менее уверенно, чем его голос. Высокий, подтянутый, глаза очень внимательные, мощный выверенно небритый подбородок. Мужик был брутален и знал это.

— Да, мы, — коротко ответил Димон.

— Это ж вредно! — пока шёл это разговор, охотники приблизились почти вплотную.

— Для нас не вредно, мы уже ели так.

— А что это за поход такой? Расскажите, — мужик в бандане не просил, он приказывал. У некоторых людей есть такая черта — когда общаются с детьми или более слабыми людьми, они сразу приказывают. Вот и этот из таких. И несмотря на то, что обратился он к близнецам, его глаза больше внимания уделяли генералу и Мататангре.

— Мы должны провести в лесу три дня, заботясь о недееспособном немом слепом и немой девушке. Девушка не немая, просто ей запрещено говорить во время похода. Если скажет хоть слово, мы провалили задание. Это нас родители отдали в специальный лагерь летний, где уклон в экстремальное выживание. Мы уже не первый год в такие походы ходим, сейчас вот с нагрузкой. Осталось немного.

— Ничего себе… — кивнул головой мужик в бандане. — И откуда вы такие взялись выживальщики?

— Из Подмосковья.

Весь наш диалог ни генерал, ни девушка понять не могли, так как переводчик мы отключили. Они просто сидели на бревне с невозмутимыми покерфэйсами.

— Может, вам еды дать или поесть? — предложил проводник.

— Нет, спасибо. Нам немного осталось, да нельзя нам помощь принимать, тогда не зачтётся поход, — отказался Славик.

По идее, должны отстать. Пусть и необычно, но вроде логично я всё объяснил. Город недалеко, не должны они к нам приставать. Но, сука, этот алкоголь… Мужик в бандане был весьма поддатый и его взгляд всё больше и больше залипал на Мататангре. Да и у остальной компании такой же перекос внимания произошёл. Могу их понять. Встретить средь сосен девушку такой внешности — это очень необычно.

— А вашему прекрасному инструктору только с вами нельзя разговаривать или вообще? — спросил мужик, уже даже не глядя на близнецов.

— Во время похода вообще, — ответил Славик.

— А если очень попросить? Если какие-то форс-мажорные обстоятельства? — с неприятной улыбкой спросил ещё один охотник.

— Вы же охотники? Здесь зверей нет. У нас поход, у вас охота. Дайте нам спокойно наш поход закончить. Идите какого-нибудь лося ищите, — сказал Славик. Ситуация развивалась очень неприятно для нас, но как-то вытащить стремительно ухудшающуюся ситуацию одними словами, я уже не мог.

— Ты мне не указывай, что делать, щенок! — что и требовалось доказать, мужик в бандане включил режим Юлия Цезаря и собрался повелевать.

— Я не указываю. Просто мы никого не трогали, занимались своими делами. Что вам от нас надо?

— Я всё правильно понял? Вы в лесу следите, чтобы с вашими подопечными ничего не случилось, защищаете их от всех неприятностей и выживаете сами? — ухмыляясь спросил Юлий Цезарь.

— Да, — мрачно ответил Димон.

— Ну значит сейчас вы должны попробовать защитить девушку от вооружённых разбойников. Это лес, тут что угодно может случиться. Не только лоси и зайцы.

Ну, вот. Если пьяный решил дободаться, он дободается. А наличие красивой девушки только усугубляло ситуацию. Уйти этот мачо уже не мог. Если бы и мог, то остальная компания всё равно бы осталась. По глазам видно, что у мужиков мозги потекли. Блин, если бы у Мататангры ещё лифчик был, было бы проще, но туго натянутая футболка на её груди просто не оставляла нам шансов разойтись мирно. Только сейчас понял, что если бы мы девушку спрятали, а остались втроём с генералом, то эти же мужики нам бы жратвы подкинули и ушли спокойно. К пацанам и инвалиду вряд ли стали бы цепляться. Но сейчас имеем, что имеем.

— Вы, значит, вместо разбойников? Вы понимаете, что вы нам угрожаете? Нет никаких разбойников. Есть подростки, которые ушли в поход и есть охотники, которые до них дободались. Вы же не нас тут искали, а какую-то другую добычу, — я всё-таки попробовал воззвать к разуму присутствующих. Проводник выжидательно посмотрел на Щетинистую Бандану. Он-то был со мной согласен, а вот остальная компания не факт.

— Это лес, парень. Тут не знаешь, какая добыча попадётся. Может, ты медведя, может, он тебя. Вот мне вы попались. Чем вы не добыча? Мы вас выследили и нашли. Вы наша добыча, — потом он повернул голову к девушке. — Инструктор, поговоришь со мной?

Мататангра не поняла, что он сказал, но посмотрела на мужика с выражением, с которым не стоит смотреть на пьяного человека. На говно — стоит, а на пьяного задиристого мужика — нет. Она ни хрена мне не помогает, самка паучья.

— Давай так, охотник-разбойник, один на один выйдем. Если ты меня победишь, то инструктор с тобой пообщается. Если я тебя, то твоя шайка разбойников пойдёт отсюда подальше грибы собирать, — снова привлёк к себе внимание Димон.

— Да ты что⁈ — искренне рассмеялся мужик. Он аж немного протрезвел от такого предложения. — Ты со мной один на один?

Димон сделал шаг вперёд, отдав палку Славику.

— Судя по добыче, как охотник ты говно, судя по тому, как на тебя наш инструктор посмотрела, — как мужик ты тоже говно, судя по тому, что ты бухой до детей дободался, — ты и как человек говно. Ты тройное говно, говно. Понял? В лесу что угодно может произойти, мы вот в говно вляпались. Но сейчас ноги вытрем и дальше пойдём.

Мужик внимательно выслушал мой trash talk, покраснел, снял с плеча ружьё и, не глядя, сунул проводнику. Нож, правда, «забыл» снять. Я же говорю, говно.

Мы вышли вперёд. Димон в какой-то степени восстановился. Внутренние повреждения, конечно, залечиваться ещё не один день будут, но мышцы работают. Проблемой этот бой точно не станет, даже если мужик нож достанет.

Так и получилось. Я поставил Димона в не очень правильную стойку: ноги параллельно, руки подняты на уровень груди, вообще не защищая голову. Человек-говно усмехнулся и быстро сблизившись сразу ударил правым боковым мне в голову. Бил что есть силы. Видимо, разозлил я его.

Димон аккуратно уклонился, пропустив руку над головой и коротким движением правой ударил противника в солнечное сплетение. Всё, готов.

Мужик просто упал на землю и скрючился, жадно ловя воздух. Не боец.

— Мы как, до первой крови или этого достаточно? — обратился Димон к офигевшим мужикам.

— Достаточно! Просто прекрасно! — реакция одно мужичка меня напрягла. Он вообще не выглядел расстроенным. Лет пятьдесят, невысокий, крепкий, но с пузиком. Мужик радостно хлопал в ладоши, будто это не его друг тут от боли воет.

— Тогда расходимся? — мрачно спросил Димон.

— Нет. Я сожалею, что у вас сложилось неверное представление о том, кто в нашей весёлой компании главный. Сергей мог говорить только за себя. За остальных могу говорить я, — с этими словами мужичок ловко подхватил ружьё и направил на Димона. Остальные охотнички подозрительно быстро повторили его манёвр. Только проводник стоял немного охреневший. Ситуация ухудшилась. Теперь с расстояния в пять метров на нас целились из трёх стволов.

— Вы что творите? Идите уже охотьтесь на рябчиков каких-нибудь, — растерянно сказал Славик, при этом делая шаг вперёд и как бы естественным образом отдавая Димону палку. Мататангра тоже встала.

— Ребята, вы прям реально молодцы, одним ударом Серёгу уложить — это постараться надо. Но поймите меня правильно. Я здесь на отдыхе, а отдых — это развлечения. И сейчас я хочу продолжения развлечений. А именно увидеть сиськи вашего инструктора. Чего такого? Там всего лишь футболка. Ничего сложного её немного поднять. Если мне понравится, то мы продолжим нашу программу развлечений. Шаг назад, щенята!

Последняя фраза прозвучала очень холодным и максимально командным голосом. Мужик ни капли не сомневался, что подростки-близнецы спасуют перед огнестрельным оружием. Также что-то мне говорило, что у мужика нет никаких проблем с тем, чтобы нас тут и прикопать.

Мататангра встала. Она вряд ли понимала, что именно попросил мужик, но как боец и вообще много повидавший человек в целом расклады понимала.

Генерал не мог не засечь наведённое оружие. Я был уверен, что он и без глаз прекрасно ориентировался. Но тем не менее он слеп, а оружие есть оружие. Если у них картечь, нас тут на салат нашинкует одним залпом.

Пока я оценивал расклады, Мататангра, спокойно и как-то мило улыбнувшись, пошла навстречу мужику с ружьём. Они все стояли кучно, лишь проводник немного в стороне, но он и оружия не поднимал. Я сделал Славику и Димону растерянные лица. Пусть все думают, что я потерял контроль над ситуацией и не знаю, что делать. Да, если честно, я и был растерян. Понятно, что девушка, которая чемпионка по какой-то там сото-гуэйре, сейчас даст разбойникам просраться, но что мне делать не ясно. Я стал разводить Славика и Димона в стороны. Но не успел я сделать и пары шагов, как девушка, которая приблизилась на расстояние двух метров к настоящему лидеру этих разбойников, начала действовать.

Что такое два метра для человека, у которого в руках двухметровый шест? Правильно — короткая дистанция, с которой можно наносить удар. Девушка именно это и сделала. Шест выстрелил с огромной скоростью, и ружьё вылетело из рук жаждущего развлечений мужика. Секунда — и два его товарища выпустили оружие из рук. Без особого согласия, но шест Мататангры может быть убедительным. Мне кажется, все трое заполучили серьёзные повреждения рук.

Ну, что, мы, наконец, победили? Оказывается, нет. Проводник, которого я считал нейтральным, отскочил, ловко подхватил ружьё и выстрелил в девушку. Я только и успел, что крикнуть Димоном:

— Акуна, ложись!

Девушка среагировала, но её задело. От руки отлетели капли крови. Второго выстрела проводник сделать не успел, так как по нему прилетело палкой, которую метнул Славик. Он пошатнулся, а потом Димон его снёс и ударом руки смял горло так, что превратил в месиво и трахею, и даже шейные позвонки. Не жилец. Славик подскочил к оставшимся на ногах, но обезоруженным мужикам, и несколькими ударами повалил всех на землю. Одному особо недовольному пробил ногой по печени, сведя всю боевую активность оппонента к печальному скулежу.

Димон подскочил и побежал помогать Славику контролировать валяющихся недобитков. Собрали оружие. Попутно добавили тумаков мистеру Говно, а то он на фоне остальных легко отделался. Убедившись, что все разбойники лишены оружия, я положил их мордой в траву, после чего оставил Димона следить, а Славика отправил посмотреть, как там девушка.

Генерал включил переводчик, и теперь все наши слова переводились на имперский язык, что как бы намекало на будущую незавидную судьбу пленников.

— Ты как? — спросил Славик.

— Нормально, — ответила девушка, рассматривая раненую руку. — Ты что мне сказал?

— Я сказал «ложись», — отвёл глаза в сторону Славик.

— Ты меня как-то назвал.

— Акуна, — признался Славик. — Твоё имя начинается на «Матата», а у нас есть популярное выражение «акуна матата». Вот у меня и срослось это всё в голове.

— И что оно означает?

— Я не знаю, но что-то хорошее.

— Акуна… — сама себе сказала девушка. После чего повернула голову к генералу. — Ты слышал? Он меня «Акуной» назвал.

— Мне кажется, он не врал. У них действительно есть такое выражение. Это легко проверить.

— Но «Акуна»… — девушка, такое ощущение, даже забыла про раны, зависнув на этом слове. Я действительно не врал ей, у меня эта её «Матата» прочно поселилась в голове рядом с «Акуной». Вот и вывалил. Кто ж знал, что она так заморачиваться будет. Вдруг я её гулящей женщиной назвал. Нехорошо получилось.

— А что такое? — спросил Славик.

— Это слово на одном из языков означает что-то вроде «в атаку!» — ответил генерал. Он, кстати, весь этот шухер статуей просидел на дереве. Ответив мне, он повернул голову к девушке, — Тебе идёт. Оставляй это имя. Есть такое подозрение, что на этой планете какое-то время нам придётся скрываться под вымышленными именами, так что почему нет.

— Я подумаю.

— Как рука-то у тебя, Акуна? — улыбнувшись, спросил Славик.

— Пару дней, и заживёт, но перевязать надо. Тут четыре дырки сквозные, но кость не задели. Повезло.

— Я в их рюкзаках пороюсь. Должна у них аптечка быть. Эй, человек-говно, у вас аптечка есть?

Брутальный Юлий Цезарь Говно отвечать не спешил.

— Эй ты, Калигула, у вас аптечка есть? — обратился Славик к любителю сисек.

— Пошёл ты, щенок! Отпусти нас, и я, так и быть, про тебя забуду.

Кажется, целую вечность назад я слышал эти «прощающие угрозы».

Димон сел и схватил за шею одного из пленников, придавив ему спину коленом. Пальцы моего тела создают совсем нечеловечекое усилие. Поэтому я не испытал серьёзных проблем с тем, чтобы вырвать шейный позвонок вместе с мясом и связками. Тело подо мной хрюкнуло и тут же обмякло. Добытую часть тела Димон положил под нос Калигуле.

— Где аптечка, мудак?

— В моём рюкзаке, — быстро ответил мужик. Судя по запаху, он, наконец, начал бояться. Очень даже правильная эмоция в его случае.

Славик достал аптечку и передал Мататангре, вернее, уже Акуне. Та развела руками и попросила просветить в отношении того, что там находится. А я ни фига не знаю по этим препаратам. Нашёл перекись водорода, полил ей на раны, получил взгляд полный негатива, но обошлось без слов. Потом подумал, что раз у неё носитель прокачанный, то и так заживёт. Йодом поливать не буду. За йод можно и по морде получить. Замотал бинтом.

Теперь можно и пленниками заняться.

Я сначала хотел расспросить, кто они такие, откуда взялись и всё такое, но потом понял, что это будет относительно бесполезная информация.

— Как называется ближайший город? — спросил Димон.

— Горно-Алтайск.

— Сколько до него?

— По прямой километров пятнадцать-двадцать.

— Вы откуда пришли?

— Тут километрах в пяти база. Там домики, баня. Мы там остановились. Приехали поохотиться.

— И на сиськи посмотреть при случае, да?

— Да крыша поехала, мы ж выпили. Ничего же не сделали вам! Мы бы и не выстрелили, это проводник из местных стрелял. Он не с нами. Он вообще дикий какой-то.

— Он единственный из вас более-менее себя как боец проявил, вот и всё. Не верится мне, что он как человек хуже вас.

Димон объяснил генералу, что мы в России, удобной для нас стране, что город рядом русский и совсем недалеко.

— Кто ещё на вашей базе сейчас?

— Это не наша база. Просто несколько охотничьих домиков. Может ещё одна группа есть, может две или три. Мы не следили.

— Понятно…

Я задумался. Расспрашивать, откуда они такие наглые и вооружённые взялись, не хотелось. Может, это какие-то криминальные фигуры, может, этот мужичок богатый бизнесмен, может, политик, может, силовик, может быть, и ещё кто-то. Какая мне, по сути, разница? Они навели на женщину и детей оружие — это плохо. Женщиной была Акуна, детьми — штурмовик-формикадо Лом — это плохо вдвойне. Для них. Если честно, то этим алкашам просто не повезло. Возможно, они никогда серьёзных преступлений не совершали, возможно, у них руки по локоть в крови — нет разницы. Здесь и сейчас они выступили против нас, и проиграли. Цена проигрыша — потеря носителя. Простыми словами — смерть.

— Я не знаю, о чём ещё их спросить.

Генерал просто равнодушно пожал плечами, показывая, что этот вопрос решать мне самому. Я сделал вид, что ищу поддержки у Славика. Славик кивнул.

— Ребят, отпустите нас. Мы ничего вам не сделали, — подал голос один из лежащих мужиков, который до этого молчал. Видимо, что-то почувствовал.

Димон ничего не ответил, просто положил руки на шеи двум лежащим разбойникам и сдавил шеи. Стальные прутья, в которые превратились в этот момент мои пальцы за пару секунд оборвали жизнь в двух телах, смяв шейные позвонки в кашу. В живых остался только начавший ссору человек-говно. Он попытался вскочить, но не преуспел и тоже тихо и бескровно умер. Нам ещё их одежду надевать, поэтому обойдёмся без рваных ран, чтобы кровью вещи не пачкать.

Глава 20

Мы переоделись и перекусили. У разбойников-охотников нашлась с собой еда и вода. Славику, Димону и Акуне-Мататангре трофейные вещи были велики, но не сильно. На генерала прекрасно сели вещи Юлия Цезаря Говно. Обувь тоже, несмотря на то что велика, была намного более подходящей по сравнению с тапочками, в которых мы сбежали с имперской базы. Теперь мы выглядели вполне адекватно местности. Один комплект вещей отложили для принца, который пропустил всё веселье.

Я уложил Славика спать, оставив Димона бодрствовать и ждать принца. Акуна сидела с закрытыми глазами. Просила не беспокоить, мол, будет восстанавливаться.

Генерал завалился спать сразу как переоделся и поел.

Спустя ещё час я, наконец, услышал звуки приближающегося человека. Димон встал и пошёл навстречу. На этот раз без сюрпризов. Вернулся принц.

— О, а где это вы тут магазин со шмотками нашли? — удивился он.

— Да, вот, встретили бродячих торговцев. Пойдём, расскажу.

Пока шли к нашей полянке, на которой была разборка с охотниками, чьи трупы мы оттащили совсем недалеко и свалили под сосной, я рассказал о наших приключениях. Ни жестом, ни как-либо ещё я не пытался что-то обсуждать с принцем в отношении наших планов как формикадо. Генерал впечатлял своими способностями, рисковать было глупо. Поэтому Саня-принц поофигевал с моей истории и всё.

Соответственно его новости для нас были не особо новости. Название города мы знали, а больше принц ничего и не выведал.

Было уже темно, поэтому ещё раз поели и решили отсыпаться.

На следующий день мы сместились всего на десять километров в сторону города. Пока стояла хорошая солнечная погода, не было проблемой немного пожить на природе. Сейчас, когда у нас были спички, приготовление пиши не было проблемой. Генера и Акуна успешно регенерировали, мои тела тоже. Но нам был нужен покой и минимальная активность, поэтому по лесу за дичью гонялся принц, которому это, похоже, даже нравилось.

В обед сели на военный совет.

Генерал перед этим постоянно расспрашивал про порядки в нашей стране, про полицию, средства наблюдения и прочие вещи. Но к стыду своему, я не мог дать ему нормальной информации. Как только он спрашивал детали, я не знал, что ответить. Откуда я знаю, с какого расстояния распознаёт лицо камера, установленная на улице или в метро. Возможно, принц знал больше, но свои недетские познания не светил.

— Генерал, смотри, у нас такая страна, что в одном месте могут быть высокотехнологичные средства наблюдения, а в другом туалет на улице. Мы сейчас рядом с городом, где ближе к туалету на улице уровень технологий.

— Нам нужен имперский транспорт. Для этого придётся выманить тюремщиков и захватить то, на чём они прилетят. Но для начала нам надо восстановиться, — размышлял вслух генерал. — Мы у разбойников нашли деньги. Это много или мало?

— Не очень много. Со всех мы набрали тридцать четыре тысячи пятьсот. Еды много на эти деньги купить можно и кое-какой одежды, но и всё.

— А оружие продать?

— Оружие нельзя продавать. Это незаконно. Наверное. В общем, просто так не продашь. И мы не знаем, как это делается.

— Ладно.

После небольшого обсуждения решили не селиться в городе, а купить палатку и пожить на природе, где можно спокойно восстановиться, если будет нормальное питание. На следующее утро решили отправить в город Димона, он должен будет лучше восстановиться, и принца.

Посидели у костра, болтая ни о чём, генерал рассказал пару весёлых историй из армейской жизни, Акуна (она теперь сама просила так её называть) рассказала про тренировки с холодным оружием. Мы с принцем ничего такого захватывающего не рассказали из личной жизни, но рассказали больше про Россию. Душевно посидели.

И как мне их убивать после этого?

На следующий день Димон и Саня, взяв с собой пустые трофейные рюкзаки, отправились к Горно-Алтайску за припасами. Славик остался восстанавливаться. Очень удобно: могу следить за генералом и Акуной, при этом спокойно пообщаюсь с принцем.

— Можно говорить, — сказал Димон, когда мы удалились не меньше, чем на километр от остальных.

Принц тут же прервал разговор ни о чём и пристально посмотрел на меня.

— Ты меня опять вытащил, Лом. Спасибо.

— Операция продолжается, Гамма. Что будем делать дальше? Как будем использовать генерала и Акуну?

— Пока продолжаем вести себя как подростки, помогаем генералу во всём. Постараемся склонить его к мысли найти на этой планете нормальный корабль. Помогаем его захватить. Валим с планеты, на борту нейтрализуем генерала и Акуну.

— Примерно так я и думал. В той истории, что ты рассказал про себя, всё так и было?

— Да. Этим хомо лучше не врать, если можно сказать правду. Они очень опытные и наблюдательные. Особенно генерал.

— Да, я заметил. Ладно, тогда побежали, я по пути расскажу, что со мной было.

— Побежали.

Пока добирались до города, я быстро пересказал основные факты из своей биографии и позабавил принца рассказом про то, как принял имперца за него. В общем, мы за короткое время узнали, что и как у нас было. Я не стал рассказывать, что всерьёз поклялся отомстить принцу за смерть Светы. Сейчас это было как-то неуместно. Может, была и ещё какая-то причина, но я не очень понимал, какая. Если до попадания в человеческие тела всё для меня было просто, то сейчас я достаточно долго прожил один, сам решая вопросы, сам определяя, что делать. Такого, сколько себя помню, со мной не было. Вероятно, это привело к тому, что я теперь сам стал решать, что говорить о себе, а что нет. До этого я считал, что нет такой информации, которую стоит утаить от Гаммы. Изменила меня эта странная планета.

Мы добежали до города и первое, что сделали, это поинтересовались у первого встречного, где находится магазин с товарами для охотников и туристов. Мужичок толково нам описал дорогу и объяснил, в какой магазин лучше идти. Мы побежали дальше.

В магазине купили четырёхместную палатку, спички (их много не бывает) и десять пар самых дешёвых носков, также купили трусов и футболок. Купили котелок. Попросили продавца на телефоне показать нам карту, чтобы прикинуть, где мы находимся. Получается, мы были восточнее города и по факту, куда бы ни пошли, то к какому-то населённому пункту бы вышли. Район обширный, но обжитой. Купили четыре пластиковые сумки и загрузили их пятилитровыми баклажками с водой и едой. Набрали в основном мяса и сала, а также круп и макарон. Чуть не забыли соли. Потратили почти все деньги. Причём я уговорил принца раскошелиться на большой мешок спортивного питания. Мне реально надо было повышать прочность тел и их массу. В итоге нагрузились как муравьи. Несколько десятков килограммов на каждого, на спине рюкзак, в руках здоровенные сумки. Основная масса пришлась на воду. И нам ещё предстояло идти обратно не меньше десяти километров. Дошли без проблем.

Пока Димон общался с принцем, Славик бездельничал с генералом и Акуной. Генерал впал в спячку и попросил его не беспокоить. Рука понемногу возвращала подвижность, но при этом сильно болела. Мататангра рассказывала про быт и обычную жизнь в Империи. Часто хотелось сказать «как у нас» — и как жителю планеты Земля, и как формикадо. Общаясь с ней, я также «учил» имперский язык. Я его понимал, в этом плане меня поднатаскали, ещё когда я был формикадо, но вот говорить не приходилось никогда. Поэтому эти тренировки шли на пользу.

Когда генерал проснулся, я с детской непосредственностью задал ему достаточно важный вопрос:

— А какой в принципе у нас план? Вот захватим мы какой-нибудь транспорт имперский, вертолёт или самолёт, а потом что?

— На транспорте мы сможем скрываться достаточно долго. Я хорошо знаю, как там что устроено и смогу уйти со всех радаров. Здесь у атмосферных бортов должен быть хороший стелс. Потом нам надо будет найти среди тюремщиков кого-то, кому можно доверять, и попросить по галактической связи передать моё сообщение. А потом останется только дождаться прибытия спасательного отряда. Потом мы с Ма… Акуной улетим.

— А нам можно с вами?

— Вы, вообще-то, тут в тюрьме, но я думаю, что если сюда прибудут мои ребята, то проблем вас забрать не будет.

— А тут есть кто-то, кому ты можешь доверять? Тебя держали на большой базе и особо не скрывали твоё присутствие.

— Почему не скрывали? Ещё как скрывали. Нас из того сектора, откуда вы нас вытащили, никуда не вывозили. С нами работала только команда доктора Ри. Не думаю, что остальные знали, что мы здесь.

— Понятно. Тебе ещё долго восстанавливаться?

— Несколько местных суток. Пять-семь примерно. А тебе?

— Дня два, не больше.

— А нас тут не найдут?

— Вряд ли. Ты нас далеко оттащил от базы. Направление они, насколько я понял, не засекли, так что нас смогут найти только случайно. А сейчас, когда мы по внешнему виду не отличаемся от охотников, так вообще это сложно.

— Понял.

Ответив на мои вопросы, генерал снова залёг спать. А я стал приставать к девушке, чтобы научила каким-нибудь приёмам. Та с готовностью встала и начала мне показывать упражнения по работе с палкой. Но поскольку шест оружие всё-таки двуручное, а у Славика одна рука почти не шевелится, мы обломали свои палки до размера классического меча ( в понимании девушки), и Акуна начала учить меня фехтованию. Я очень быстро понял простую вещь: против этой девушки надо выходить только с пистолетом, а лучше сразу выезжать на танке, но, чтобы совсем надёжно с ней справиться, нужны ракетные комплексы. А вот в ближнем бою против неё ни у кого нет шансов. За несколько часов, что мы ждали Димона и Саню, я запомнил только несколько движений. Но хоть будет, что отрабатывать. Борьба и ударка — это одно, но уметь быстро и умело пользоваться холодным оружием тоже дорогого стоит.

Вернулись нагруженные едой и водой Саня и Димон. Димон был бледноват. Не стоило это тело так сильно нагружать.

* * *

Прошла неделя. Мы все полностью восстановились. Генерал наконец относительно прозрел. Относительно — так как мышца, поднимающая веко и него пока не выросла, и он себе кожу с глаз поднимал руками. Смотрелось это комично. Вообще эту кожу убирать он не хотел, тогда бы глаз бал незащищённым. Говорил, что ещё пара дней и мышцы восстановятся, и даже реснички появятся. В остальном все его шрамы исчезли. Про мужские проблемы мы вопросов не задавали, но, вроде как, всё там было нормально. Писал генерал стоя.

Рука Акуны зажила. Принц с самого начала был без повреждений. Ну, а мои тела не только полностью оправились, но и прибавили в силе, весе и росте. Принц же не спешил с сильно заметными изменениями тела, хотя тоже пару сантиметров в высоту прибавил. Также Славик, Димон и Саня неплохо подтянули имперский язык за эту неделю. Как мне кажется, мы успешно делали вид, что быстро его учим. Поскольку мы с принцем были самые бодрые и здоровые, то без проблем вызывались сгонять на охоту. Обычно с принцем ходил то Славик, то Димон. Эти вылазки мы использовали, чтобы спокойно пообщаться.

В этот раз Димон с принцем опять вызвались поохотиться, так как зайца уже съели. Но настоящая причина была в том, что нам надо было обсудить последние новости. Откуда в нашей глуши новости? Да всё просто. За одним из разговоров генерал нам рассказал очень интересную историю. Просто невероятно интересную.

Дело было вчера вечером. Мы все сидели у костра и болтали. Славик и Димон пользуясь статусом подростков расспрашивали генерала и Акуну о жизни в Империи. Славик задал такой вопрос:

— Генерал, а с кем Империя воюет? Акуна говорила, что у тебя статус генерал-герой, значит, ты реально сражался, а кто у вас враги? Республика? Или кто-то ещё?

— Во-первых, мы не единственная раса в галактике. Есть ещё расы инсектов, арахнидов, рептилоидов, орнитоидов. Кстати, доктор Ри из последних. В дикой природе ближайший родственник человека — обезьяна, у инсектов — разные насекомые, но самые многочисленные представители, формикадо, похожи на муравьёв, арахниды — пауки, рептилоиды — что-то среднее между крокодилом и змеёй, а орнитоиды — от птиц. Но если смотреть на расстановку сил, то люди — самые многочисленные и самые сильные, если брать вместе Империю, Республику и Независимые Миры. Следующие по силе инсекты и арахниды. Империя официально ни с кем не воюет, а неофициально воюет со всеми. У нас вооружённые конфликты были абсолютно со всеми расами и политическими объединениями.

— Ты воевал с пауками? — выразил восхищённое удивление Славик.

— Совсем немного. Больше всего, как ни странно, с людьми.

— Про войну с пауками у нас даже фильм есть. А инсекты чем от пауков отличаются? — присоединился к беседе Димон.

— Огромные муравьи. Намного больше и тяжелее человека. В ближнем бою с их штурмовиком даже Акуна с любимым оружием и в полной защите и трёх секунд не продержится. Технологии развиты примерно, как у нас. Что-то лучше, что-то хуже. Тяжёлые бойцы. Наши оружейники настолько впечатлились их мобильностью и эффективностью, что даже боевого дрона сделали, который штурмовика-инсекта полностью копирует. Да ты должен помнить, ты же его расковырял, когда нас освобождал.

— А я думал, что за реалистичный такой робот, — ответил Славик. — А ты с ними сражался?

Генерал задумался.

— Да было дело.

— И кто кого?

— Расскажи! — присоединилась к разговору Акуна. — А то никто толком не знает, с кем вы там сражаетесь. Судя по новостям, мы всех давно и бесповоротно победили и теперь держим в страхе.

Генерал задумался, потом грустно улыбнулся и начал рассказывать:

— Как-то раз нам пришлось одновременно сражаться с арахнидами, людьми и инсектами. Сначала небольшая предыстория. У расы арахнидов есть очень неудобный обычай. Они вообще все насквозь пропитаны то ли религией, то ли обычаями. И настолько не дружат с логикой, что у нас даже поговорка есть «паучья логика».

— У нас говорят «женская логика», — встрял принц и заслужил возмущённый взгляд Акуны.

— Возможно, чем-то похоже. Но так или иначе у них есть очень нехороший обычай устраивать игры по захвату новых территорий. Очень-очень редко у них появляется то, что называется «звёздное яйцо». Обычное яйцо, из которого всегда вылупляется самка. Звёздное оно потому, что вылупившаяся самка издаёт мощный телепатический импульс, который преодолевает любое межзвёздное расстояние и может быть воспринят очень развитыми арахнидами-самцами. Эти «развитые арахниды-самцы» — это их аналог наших Рангов. Обычно они являются вождями кланов или стоят возле вождя. Чем ещё уникальна эта самка, вылупившаяся из «звёздного яйца», нам неизвестно, может быть, и ничем, кроме способности испускать мощный телепатический импульс. Но из-за этой её способности у пауков есть такой обычай. Они устраивают межклановые игры. Суть игры простая. Клан, в котором появилось это яйцо, посылает экспедицию и прячет яйцо на какой-нибудь планете, а все остальные кланы формируют боевые отряды и посылают их на спасение самки. Территория, на которой располагается самка, сразу объявляется территорией, принадлежащей арахнидам. Обычно это как минимум планета, но чаще вся звёздная система.

— А чем этот обычай нехороший? — спросил Славик.

— Был такой Независимый Мир с гордым названием Орёл. Весьма обжитой. Не меньше двадцати миллиардов жителей. Так вот арахниды спрятали своё сучье яйцо именно там. Вскоре самка вылупилась и послала импульс. Буквально через месяц планета была атакована арахнидами. Шансов отбиться самим у орловчан не было. Но был договор с Империей и Республикой о защите. Объединённый флот выступил на защиту Орла, теперь уже у пауков не было шансов, но что ты думаешь? Они атаковали, пока последний корабль их флота не был уничтожен. Они не отступили. Орёл был практически весь разрушен, Империя и Республика понесли потери, превышающие стоимость всей планеты на порядки. Республика и Империя договорились, что Орёл отойдёт Республике, но потери были намного больше, чем вся эта планета стоила. А пауки всего лишь извинились и сказали, что ничего не могут поделать. У них традиции. Мол, флот, участвующий в играх, выходит из-под контроля и всё такое. В общем, мы выяснили, что, получив зов, они не могут не попытаться спасти самку и присвоить себе территорию. Как бы самоубийственно это ни было, они соберут армию из клановых отрядов и пошлют завоёвывать территорию. Найти самку и отдать им не вариант. Самка, мол, уже место пометила, значит, либо тут будут арахниды, либо весь спасательный флот будет уничтожен. Ещё хорошо, они не посылают все свои силы. Но и их объединённого спасательного флота хватает, чтобы создать огромные проблемы.

— И ты воевал на Орле? А почему ты говорил, что пришлось сражаться также с людьми и инсектами? — спросил принц.

Я же сидел онемевший, все мои силы уходили на то, чтобы не показывать свои эмоции. Я очень хорошо понимал, что такое этот сучий «спасательный флот», так как далеко не один раз было такое, что паучиха прокричала или проверещала свой зов с планеты формикадо. То, что генерал описал несколькими словами: бой за планету до полной победы, я очень хорошо прочувствовал на себе. Последний раз бойня продолжалась не меньше десяти местных лет. И эффект был очень похожий: планета уничтожена, ресурсы семьи почти все сожжены в войне. Я потерял сотни тел в той бойне, часто оставаясь всего лишь с одним Пятым. Ненавижу пауков. И мне кажется, я знаю, о чём пойдёт речь дальше. Послушаем.

— Да, я воевал на Орле, но мой рассказ про недавнюю боевую операцию. События на Орле были несколько сотен лет назад.

— То есть если эта самка вылупится в столице Империи, пауки атакуют столичную планету? — спросила девушка. Очевидно, она тоже не знала таких подробностей.

— Именно так. Сраные традиции у пауков крепче логики и страха смерти.

— Ничего себе… И что дальше? — с интересом спросила Акуна.

— Дальше всё просто и очень по-человечески. Нашей разведке удалось засечь несколько паучьих кораблей, которые двигались странным курсом, будто что-то искали. Аналитики с высокой вероятностью предположили, что это закладыватели яйца. Я предложил уничтожить корабли, но с этим тоже не всё просто. Это вообще войной со всей расой грозит. Если узнают, что люди атаковали самку, то война будет совсем не за один мир. В общем, пока думали, пауки приземлились на почти необитаемую планету. Она была вне территорий Республики или Империи. Пауки, видимо, тоже выводы сделали. Решили игры провести без фанатичной бойни. Нам бы выдохнуть с облегчением, но наши сраные аналитики решили, значит, это яйцо всё-таки похитить. Ведь, это какая штука ценная: можно заложить его на одной из планет Республики. Необязательно в столице, а где-нибудь в производственном мире. И туда наведается флот арахнидов. У пауков, как мы поняли, даже выбора не будет, они просто должны лететь и пытаться занять эту планету. Или тем же инсектам подкинуть, а то у них экономика семейная слишком стабильная — непорлок. В общем, не захотели наши умники отказываться от супероружия. Дальше хуже. Республиканцы и Независимые тоже узнали про эту паучью экспедицию, и тоже нацелились на яйцо. Не знаю, откуда узнали инсекты, но и они прибыли на это веселье. Про них мы, правда, только под конец узнали. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Сначала, мы с республиканцами и независимыми делали вид, что все вместе против пауков. Зачистили пауков. Получилось хорошо, те тревогу по гиперсвету поднять не успели. Часть их была на планете, силы разделены. В общем, чисто сработали. Получили яйцо, и потом началось. Стоим на обычной полянке рядом с обычным лесом, всё как здесь, только цвета с уклоном в фиолетовую часть спектра. У всех в основном личное оружие и несколько дронов. Вроде, договорились, как действовать совместно с этим яйцом, но, видимо, никто с самого начала не хотел выполнять договорённости. И тут все стали резать всех. Республиканцы с яйцом отступили и вызывают подмогу с орбиты, мы тоже вызываем и преследуем республиканцев, представителей независимых миров положили первыми, чтобы не мешались. Мы, значит, гонимся за республиканцами, а тут на нас атака инсектов. Я как знал, что ранги понадобятся. Очень не хотели их до операции допускать. Мол, солдаты сами справятся. Солдат бы там покрошили в два счёта, если бы не Гермес с Аидом, они отпор дали, но Аида ранили. Ещё хорошо, что атака инсектов на республиканцев пришлась. Тех смели очень быстро. Какие-то даже для инсектов очень быстрые бойцы были. Яйцо забрали и двинулись к своему транспорту. Но наши на орбите не зевали и, пока мы гнались за этими муравьями, снесли их корабль. Инсекты, значит, разворачиваются и бегут к нашему кораблю. Но и к нашему кораблю тоже нет смысла бежать. Он же заперт. Да и откуда они вообще знали, где он стоит? Но они добежали, потеряв часть отряда. Причём даже тащили какого-то толстого муравья на себе. Он весь из себя красивый, но бегал не быстро. И вот мы гонимся, они к нашему кораблю бегут, мы за ними. Я их на байке еле догонял. Только Гермес, сам себя телекинезом подталкивая, успевал бежать. Он же своей винтовкой им половину отряда снёс, но всё равно до корабля они добежали первыми, а потом их главный достал голову нашего адмирала и его руку, ввёл ключ-пароль и вошёл в корабль. Мы, конечно, с такого манёвра охренели не слабо. Потом выяснили, что пока мы на планете возню устраивали, зачищали пауков и дрались друг с другом, инсекты высадили десант на наш флагман, вырезали полкоманды, включая адмирала, который хрен знает зачем вообще сюда попёрся, видимо, хотел личное участие засвидетельствовать. И только заполучив голову адмирала они спустились зачищать нас. Если бы не мои парни, про которых я рассказывал, те, которые Ранги, там бы поголовно всех вырезали, но мы опомнились, дали отпор и даже стали их преследовать. Но как эти инсекты работали! Руку бы пожал тому, кто их готовил! Ни одного лишнего движения или тактического просчёта, работали как единый организм. Хорошо мои парни смогли отбиться и даже погоню утроить. Но эти инсекты бегают быстрее, чем мой байк едет. С ними на равных только Гермес мог бежать, но и он не успел. А я бы точно потерял свой неплохо развитый и дорогой носитель, если бы не протащил для участия в операции своих бойцов с Рангами. И ведь не хотели же их допускать, мол, наши десантники и так справятся. Разведка сказала, что у Республиканцев точно нет никого с Рангом. В итоге я цел, но инсекты сбежали на нашем имперском корабле.

— Охренеть. И теперь на любой планете Империи или Республики может вылупиться эта сраная самка и призвать флот арахнидов? — спросила Акуна.

— Да, но вряд ли. Они угнали наш корабль, но не могли им полноценно управлять. Могли улететь только к одной из наших планет. Только в Империю.

— Так значит тем более всё равно они могут это яйцо вылупить в Империи?

— Если бы хотели, то сделали бы. Но насколько я понимаю эту расу, они должны привезти яйцо домой. У них там с пауками свои разборки, и тратить такой козырь на создание проблем для Империи для них нерационально. Скорее всего, эти диверсанты где-то спрятались или нашли способ вернуться. Мой боец их отряд проредил, но кто-то выжил. Кто знает, где они сейчас? Может быть, даже в этом лесу. Мы пока не нашли даже корабля. У них сотни вариантов было, куда полететь, а у нас в некоторых системах либо отсутствует наблюдение за появлением кораблей, вышедших из гиперсвета, либо трафик настолько плотный, что за всеми всё равно не уследишь. До сих пор специальный отдел проверяет все варианты. Их ищут не останавливаясь. И да, Империя в опасности, пока яйцо не найдено и есть вероятность, что оно на нашей территории. И ведь, в чём глупость? Если бы мы не лезли, арахниды бы захватили никому не нужную планету, сыграли бы на ней в свои игры и лет сто бы потом все спокойно жили. А так все всех предали, и в итоге ждём, когда наша спокойная жизнь паучьей жопой накроется.

Я сидел и старался делать вид, что мне очень интересно. Да мне и было интересно. Я, получается, освободил из тюрьмы человека, с которым пришлось сражаться. Ох, как интересно. Вот каковы шансы, что мы встретимся в алтайских лесах? Самое время кормить паранойю стероидами. Может, эта встреча и не совсем случайна? Как всё непросто.

Вот эту ситуацию я и хотел обсудить с принцем, чтобы решить, что же делать дальше.

Глава 21

— Что думаешь, Гамма, — спросил я принца, как только мы отошли на достаточно большое расстояние.

— Даже не знаю, что сказать. Не всё просто с этим генералом. То он важными операциями командует, то у него тело хотят забрать. Хотя, пожив с этими хомо, не удивляюсь, что тут всё так запутано. Удивительно, конечно, встретить здесь того, с кем сражался чёрт знает когда, но и не такие совпадения бывают. Наш план принципиально не меняется. Нам надо попасть на корабль вместе с генералом. Навязывать генералу какой-то свой план опасно. Он заподозрит, что мы слишком умные для существ, подвергшихся полному стиранию памяти. Рассказать, что корабль у нас есть, только не заправленный, с которого тем не менее можно связаться с кем угодно, тоже опасно. Уж свой-то корабль он узнает. В общем, продолжаем отыгрывать подростков и стараемся попасть на корабль. Либо найдём корабль здесь, либо прилетит команда генерала. Кстати, обратил внимание, как он половину операции за скобками оставил аккуратно? Не стал про свои быстрые и точные приказы рассказывать, не стал вообще никак себя выделять, а наоборот похвалил формикадо, что выглядит, будто мы гении боевых действий. Странно это.

— Согласен, странно. А почему он сказал, что это четыре года назад было?

— Так имперский год равен примерно четырём земным. Так что он всё правильно сказал.

— Понятно. Получается, в той операции все потерпели неудачу: и мы, и они, и пауки. Только у нас больше шансов задание выполнить.

— Это да, согласился принц.

Мы ненадолго замолчали, потом первым заговорил я.

— Гамма, — я не знал, как начать обсуждать волнующую меня тему. В итоге решил не юлить и спрашивать без всяких увиливаний. — А кто я?

— В смысле кто ты?

— Кто я изначально? Я не помню себя до того, как стал формикадо, но я не мог быть рождён матерью. Как здесь люди заблуждаются, что их родили, так и я заблуждался, что меня родили. Но ведь Мать отвечает за появление новых тел, но никак не за тех, кто в них сидит. Может, мне также стёрли память, как всем тем, кто живёт на этой планете? Я почти шестнадцать лет прожил в телах хомо, и они управляются мной не хуже, чем тело формикадо. Я не чувствую, что эти тела мне не родные. У меня нет тяги снова стать формикадо. Есть долг, но, мне стыдно признаться, я не чувствую, что я по сути своей чем-то отличаюсь от хомо.

Принц не был готов к такому вопросу. Он аж застыл. Потом его лицо приняло задумчивое выражение. Тем не менее я считывал по малейшим признакам, что принц совсем не так спокоен, как хотел показать. Он волновался. Обоняние и слух говорили мне об этом.

— Ты формикадо, Лом. И всегда им был. Ты не помнишь, что было до того, как ты стал Сигмой, только потому, что тебя не было до этого. Это очень философский вопрос, откуда берутся новые формикадо, но по факту они появляются в новых телах, немного отличающиеся от грудных детей хомо.

— Так мы с тобой понимаем, что нет никаких грудных детей. Есть хомо, которым очень основательно промыли память, а потом накидали кучу разных идей от религиозных, до потрахаться. Вот они и придумали, что родились. А так я пока не вижу, чем отличается бестелесный формикадо от бестелесного хомо. У меня нет аллергии на эти тела. У тебя тоже. Мало того, мы даже управляем ими лучше, чем в среднем любой другой хомо. Мы можем раскрыть потенциал этих тел, а другие хомо не могут. Откуда у нас эту способность, если мы никогда с этими телами дел не имели?

— Я не знаю, Лом! Я сам не знаю. Может, мы изначально вообще рептилоиды или что-то ещё. У меня нет ответа. Я знаю, что я формикадо в теле человека. Гамма. И у меня есть задание по доставке груза домой. Я верен Матери. А кому верен ты?

— Я тоже верен Матери, но у я привык получать ответы на свои вопросы.

— Надеюсь, эти ответы не приведут к нарушению субординации и предательству?

— Ты мне напоминаешь про тот случай, когда я браслеты чемпиона вернул?

— Я напоминаю тот случай, когда ты всю нашу семью опозорил просто потому, что тебе показалось, что ты стал слабее.

— Я сделал, как казалось правильным. И позор, о котором никто не знает, всё равно позор.

— Твоё «правильно» принесло больше вреда, чем пользы.

— Мне нечего сказать. Я сделал то, что сделал. Сейчас я на задании и тоже хочу вернуть груз домой. У меня был вопрос, но он не меняет моего отношения к заданию и ситуации.

Я сказал это уверенным голосом, но почему-то не ощущал этой самой уверенности. А что если я не формикадо, а просто оказался среди них, но по своей природе я кто-то ещё? Я управляю телом хомо лучше самих хомо. Принц не дал мне ответа. А мне нужен этот ответ.

Принц тем временем выдохнул.

— Ладно. Пошли тогда догонять этого лося.

— Это не лось, скорее, косуля или сайгак.

— Да хоть зебра! Побежали!

Принц развернулся и побежал.

Я только сейчас понял, что он был напряжён куда сильнее, чем мне казалось. А ещё, когда он выдохнул, я почувствовал запах яда. Причём нового. Значит, принц был готов применить ко мне силу? Его так напрягли мои простые вопросы? Хотя могу его понять. У меня действительно репутация так себе в плане подчинения командованию. Но ведь он должен понимать, что если он что-то сделает с Димоном, то есть ещё и Славик. Хотя всё он понимает, поэтому и запах яда едва уловимый. Не стал он его выделять всерьёз. Но я на всякий случай усилю сопротивляемость именно этому веществу. Мне это вполне по силам.

Не вышло у меня получить исчерпывающие ответы на свои вопросы. Даже на эмоциональную реакцию напоролся и припоминание прошлых грешков. Но кто бы что ни говорил, а я считаю, что правильно тогда поступил. А вот поступлю ли я правильно в будущих обстоятельствах? Постараюсь.

Через час мы вернулись к лагерю с косулей или сайгаком. Я не был уверен, что это за зверь. Копыта есть, рога есть, само небольшое. А сайгаки вообще в лесах живут? Эх, не хватает мне моих смартфонов и интернета…

За обедом решили обсудить план.

План был простой. Надо было сделать так, чтобы имперцы вышли на нас и попытались снова поймать. А чтобы они не заподозрили ловушки, самое простое было явиться в полицию и пожаловаться на инопланетян. Вот так тупо. С высокой долей вероятности эти самые инопланетяне об этом тут же узнают и пришлют группу захвата, рассчитывая снова взять нас в плен с помощью гипнооблучения. Тут, конечно, я немного всех подставлял, так как на гипнооблучение имперцы надеяться не будут. У них наверняка есть запись моего бегства, где понятно, что я не поддаюсь этому облучению. А вот принц поддаётся, он сам мне сказал. Я почему-то решил факт своей неуязвимости перед излучателями скрыть от всех. Но в целом на наш план это влияло не сильно. Имперцы постараются нас поймать. Генерал и Акуна попытаются захватить транспорт. Прямо попытка на попытке у нас намечается.

Мы также должны были в полиции сказать, что оставили девушку и мужика в лесу, и не знаем, где они. Расчёт был на то, что тюремщики не будут ждать появления Акуны и генерала, а те появятся и спасут нас и украдут корабль. Детализацией план не грешил, в общем. По расчётам генерала, тюремщики припрутся в течении нескольких часов.

* * *

— Ещё раз расскажите, что с вами случилось? Давай ты… Саша, — мужчина даже не пытался представиться и сообщить своё имя и звание.

— Нас похитили и привезли на базу… — в третий раз затянул принц.

Славик и Димон в это время сидели в двух других комнатах. Нас расспрашивали порознь, но мы свои показания повторяли достаточно точно. Славик и Димон по очевидной причине, а принц прекрасно нас слышал, как и мы его. Не такие уж тут толстые стены.

Мы уже четыре часа провели в полицейском участке, рассказывая историю, как нас поймали инопланетяне. При этом мы решили не упоминать свои настоящие имена. Принц остался Сашей, но изменил фамилию с Александров на Николаев, а Славик и Димон стали Игнатом и Арсением Робинзоновыми. Принц удивился такому выбору, но комментировать не стал.

Встретивший нас полицейский спросил, к кому мы и по какому вопросу, на что получил ответ, что мы сбежали от инопланетян, после чего с шутками и обещаниями всяких нехороших последствий нас всё-таки допросили, потом рассадили по камерам и оставили сидеть и думать над своим поведением. Всё происходящее выглядело как розыгрыш, о чём сотрудники, не стесняясь осквернить нецензурной лексикой подростковые уши, нам не раз сообщили. Мы же делали обиженные лица и продолжали гнуть свою линию. Вот, наконец, нас пришли допрашивать ещё раз. Мы вдумчиво и подробно — надо же время тянуть — рассказали каждый свою историю. Мне даже можно было не заморачиваться, чтобы моя история логично сплеталась с историей принца, нам надо тянуть время. Если имперцы задержатся, нас ждут всего два варианта: тупо выгонят или тут пока и оставят «до выяснения». На варианте «выгнать» без энтузиазма, но весьма нецензурно настаивал какой-то мужик, судя по голосу усатый, в паре комнат от Димона по коридору. Другой более спокойный голос его убеждал, что так не делается. Пока, в общем, всё по плану, кроме имперцев. Они совсем не спешат нас по второму разу захватывать.

Неожиданно в беседу решающего наши судьбы начальства вмешался третий голос.

— Тихо оба. Отвечать на мои вопросы. Отвечаешь ты. Где подростки?

— Здесь в кабинетах вдоль по коридору. В семнадцатом, девятнадцатом и двадцать первом, — ответил мужик, который хотел нас выгнать.

— Что с ними делают?

— Допрашивают.

— Они в наручниках?

— Нет.

— На каждого надо надеть по три пары наручников, сковать руки за спиной и вывести на улицу. Ты сделай это с близнецами, ты — с другим. Всех, кто с ними сейчас общается, отошлите куда-нибудь. Выполняйте.

Голос был негромкий, без моего прокачанного слуха шансов услышать это у меня не было. Ну что ж, имперцы появились достаточно мирно. Я прислушался. Обладатель голоса удалился в сторону выхода из здания, куда скоро должны были привести нас.

Посмотрим, что дальше.

Через минуту в кабинет к Димону вошёл действительно усатый мужчина. Он нёс в руках небольшую охапку наручников. Выглядел он немного странно с горящими энтузиазмом глазами.

— Корнеев, иди обедать! — с ходу заявил он.

— Так ведь только с обеда пришёл, товарищ капитан!

— Выполнять.

— Есть.

Корнеев свалил. Подошедший ко мне мужчина скомандовал:

— Руки за спину!

Я мог свалить его с ног сотней способов, но не видел смысла начинать прямо здесь и сейчас боевые действия. Но и три пары наручников на моих руках — это так себе вариант. Пока я думал, как поступить, возникла небольшая задержка. Мужик переместился за спину Димона и повторил:

— Руки за спину.

Неожиданно мне пришла в голову весёлая мысль.

Я встал со стула и повернулся к капитану.

— Сейчас я отдаю приказы. Отменяю все предыдущие приказы.

Капитан с готовностью опустил руки.

— Дай мне наручники.

Капитан протянул мне шесть пар металлических браслетов.

— Ключ есть?

— Да!

— Дай его мне.

Капитан протянул мне ключ.

Я положил ключ в карман и приказал полицейскому:

— Сейчас ты аккуратно наденешь на меня наручники, но так, чтобы я легко мог их снять. Они должны еле держаться на моих руках.

Я повернулся спиной к полицейскому и отвёл руки назад. Первая пара наручников застегнулась как я и просил, потом вторая и третья также. Я легко мог стряхнуть широкие браслеты, поэтому свёл руки так, чтобы они не спадали.

— Теперь иди к моему брату и сделай точно также, — приказал я.

Капитан подобрал оставшиеся три пары кандалов и двинулся к Славику. Я прислушался. В комнате принца было тихо, я быстро понял, почему. Помогло обоняние, уловившее запах соединения, которое, насколько я распознал, могло работать как снотворное. Принц своего кандальера просто усыпил. Через пару минут в коридоре стояли Славик, Димон и Саня — все с фальшиво надетыми наручниками.

— Выведи нас на улицу и передай тому, кто первый отдал тебе приказ. Не говори, что выполнял мои приказы, — скомандовал Димон.

Капитан подчинился. Конечно, они расслабились тут с этим превращающим в раба облучением. Считают себя чуть ли не богами, похоже. То, что я им полбазы разворотил, ничему их не научило. Вот этот придурок даже не подумал, что я перехвачу управление над «околдованным» полицейским. Или ему пофиг? Ладно, посмотрим, что там на улице.

Мы вышли из здания полицейского участка и увидели весьма впечатляющий коллектив встречающих. Во-первых, метрах в пятнадцати от крыльца стоял колёсный транспорт явно не российского и вообще не земного производства. Размером с полтора Камаза, мощные колеса, крытый фургон, стволы орудий и хрень типа спутниковой антенны, только прямоугольная. Эта хрень была направлена на крыльцо, и, стоило мне оказаться на улице, как я почувствовал очень некомфортную вибрацию. Что-то происходило с пространством, но что я не мог понять. Прислушавшись к ощущениям тел, я понял, что ничего, кроме несильного дискомфорта, эта штука не вызывает. Ну ладно, может, какие помехи ставит. Кроме машины, нас встречал небольшой вооружённый отряд. Я насчитал шестерых. Все в закрытой броне с автономной системой подачи воздуха. Это они принца боятся. Только двое стояли открыто, остальные спрятались за транспорт и целились оттуда. Также на нас светил яркий фиолетовый излучатель.

— Садитесь в эту машину, — приказал нам один из бойцов.

Я посмотрел по сторонам и увидел ещё как минимум три таких же транспорта, стоящих с других сторон от здания участка. Все машины имели этот странный локатор, создающий вибрацию и направленный на здание.

Вообще, ситуация, конечно, выглядела так себе. Совсем не по плану. Генерал хотел что? Генерал хотел захватить летательный корабль. В его гениальный тактико-стратегический ум вообще не пришла идея, что за нами не прилетят на звездолёте, а приедут на нескольких броневиках. И что делать? Решение принимать мне. Принц доверился мне и вышел под облучение, с которым не может сам справиться. Да, мне стоит сказать, чтобы он подчинялся только моим приказам и не слушал имперцев, он так и сделает, но свободой выбора он сейчас похвастаться не мог. Посоветовать что-то умное под гипнооблучением он не способен. Итого: принц доверился мне, а мы оба доверились генералу. И мы в жопе. Большой и тёмной паучьей жопе.

Вот сейчас, по идее, генерал должен атаковать имперцев, но будет ли он это делать ради колёсного броневика, который ему нахрен не нужен? Вот же ж жопа паучья… Играть дальше или попытаться свалить? Но насчёт свалить я не уверен. На нас направлены шесть стволов. Грузиться в специально оборудованную для перевозки опасных персонажей машину — так себе вариант. Все эти мысли я обдумывал, медленно шагая к открытой задней части машины.

Садиться или нет? Тут я заметил ещё нескольких целящихся в нас бойцов. Так. Теперь бежать тем более не вариант. И генерал, чтоб его личинки сожрали, не отсвечивает. Ладно, сяду, а там верну Пятого и посмотрим, кто кого. Да и не верю я, что генерал нас сольёт. Не похоже на него.

Славик, Димон и принц поднялись в небольшой пассажирский отсек. Полностью огороженный и, судя по размерам, хорошо бронированный. Ощущение вибрации внутри стало сильнее, но всё равно вполне терпимо. При этом из освещения был только раздражающий фиолетовый свет.

За нами захлопнулась толстая дверь.

Вот, спрашивается, что это было? Сбежал с базы, чтобы так идеально снова попасться? Ладно. Тут нужен Пятый. Не думаю, что до базы ехать меньше нескольких часов, поэтому подожду, пока немного отъедем от города, и начну нас отсюда выковыривать.

Машина тронулась, и, может, мне показалось, но мерзкая вибрация ещё усилилась. Она что-то мне напоминала, но я пока не мог понять, что именно. Но буквально через минуту, как мы начали движение, мне стало не до раздумий. В нашу камеру пошёл газ. Я тут же перекрыл дыхание у обоих тел, при этом успел сказать принцу:

— Не слушай ничьих приказов, кроме моих. Постарайся противостоять газу.

Принц кивнул.

Я же понял, что настало время Пятого. Перевёл тела в максимально «законсервированный» режим: это когда все процессы максимально замедлены и дыхание очень редкое. Конечно, я так наглотаюсь газа, но не дышать вообще может привести к смерти.

Места здесь для Пятого маловато, но тем не менее вариантов нет. Я уже привычно начал формировать Пятого, и тут меня ждал облом. Пятый не появлялся от слова совсем. Какая-то сила просто стирала его из пространства. Как на воде пытаться что-то гвоздём нацарапать: субстанция поддаётся, но эффект не закрепляется. Я наконец сообразил, что это за надоедливая вибрация и на что она похожа. Это просто тоже самое поле, как и то, которое использовали против нас с генералом на базе, только в намного более щадящей форме. Там сформировавшегося Пятого за секунды разорвало на части, а тут я просто не могу даже начать его формировать. Подготовились имперцы правильно, что ещё можно сказать.

Я понял, что шанс спастись у нас был только, если бы мы вылетели из здания полицейского участка на полной скорости своих тел и тупо убежали. Да, могли словить пули, но вот Пятого я использовать не смог бы с самого начала. Они окружили всё здание броневиками с генераторами глушащего поля. И что теперь? Долго нам ехать до этой базы? Вряд ли больше нескольких часов. А тем временем мои тела всё больше всасывают совсем недружелюбного газа. Принц вообще под перманентным облучением, и уже тоже свалился без сознания. Сформировать Пятого я не могу. Попал.

Хотя.

Секундочку. Я же в бестелесной форме. Контакт с телами не потерян. Почему я должен генерировать свой боевой навык именно здесь в замкнутом пространстве?

Ну да, я всегда создавал Пятого неподалёку от тел, но так и сейчас мне ничего не мешает сделать тоже самое. Я сместился вперёд и оказался в следующем отсеке. Там сидели четверо солдат в броне с опущенными забралами. Скорее всего, они и дышали из баллонов. Здесь глушащее способности поле тоже присутствовало, причём в такой же концентрации. Ладно, а дальше? Дальше была кабина, где водитель ничем не отличался по степени защищённости от солдат, как и сидящий рядом с ним боец. И поле тут тоже работало. Вся машина была под воздействием поля. Я сместился вперёд и полетел перед машиной. Обзор на триста шестьдесят градусов очень помогал следить как за машиной, так и за обстановкой вокруг.

Наш броневик двигался вторым в колонне из пяти таких же машин. Неширокая дорога шла по лесу. Я всё это увидел, когда поднялся примерно на метр выше крыши и осмотрелся. Сейчас я летел на расстоянии двух метров от машины, но воздействие поля ощущалось и здесь. Пусть и не так сильно. Я отлетел метров на двадцать и попытался создать Пятого. Получилось без проблем. Приблизился к машине со своими телами. Пятого будто стёрли ластиком. Вот это подстава. Я получается никак повлиять на везущую мои тела машину не могу. Или могу?

Я разогнался и стараясь держать максимальную плотность Пятого рванул к машине. Я не пытался атаковать, мне надо было просто проверить, насколько быстро поле уничтожит моё призрачное тело. Я долетел до крыши и примерно секунду продержался, прежде чем меня развеяло. Снова выскочил за пределы поля. Нет, не вариант. У меня есть шанс только на несколько ударов, но даже если повезёт, и я раскурочу генератор глушащего способности поля, то рядом другие машины с такими же генераторами, они просто подъедут и сведут на нет весь эффект от моих атак.

Так. И что делать?

Я могу подлететь, расхреначить парой ударов дверь, и вполне возможно даже отрублю принцу голову. Тогда мы сможем начать всё сначала: заново найдём тела, заново вырастем, но уже будем более осторожны. Но тогда мы потеряем шанс с помощью генерала выбраться с этой планеты, да и вообще кто его знает, что там будет дальше. Пока этот вариант оставим на потом. Надо попытаться вытащить наши тела невредимыми. Ну, или относительно невредимыми.

Я поднялся повыше посмотрел на дорогу. В мою нематериальную голову пришла мысль, что можно сделать. Так себе, план, конечно, но… Это, тем не менее, план. Я ускорился, чтобы обогнать колонну машин.

Глава 22

В чём очевидное преимущество бестелесной формы — это в скорости. Я смог обогнать колонну и принялся за дело. Времени было в обрез, так как удалиться далеко от тел я опасался. Первая машина должна была появиться через пару минут. На подготовку мне этого должно хватить.

На что я рассчитывал? Я рассчитывал на то, что Пятый даже такой вот относительно нематериальный будет таким же сильным, как и его реальный прототип. Кстати, прям интересно, как там мои тельца поживают… Но нефиг отвлекаться.

Вот уже катится первая машина, но мне нужна вторая. Что я затеял? Всё просто. Проследив с высоты, куда ведёт дорога, я увидел, что примерно на пятисотметровом участке дорога идёт вдоль по склону горы. С одной стороны дороги склон вверх, с другой — вниз. Оба склона поросли деревьями. Я выбрал сосну потолще и несколькими ударами когтей свалил её. Весило это дерево не меньше нескольких сотен килограммов. Для реального Пятого совершенно посильный вес, а вот, как оно будет для призрачного формикадо, мне только предстояло проверить. Попробовал поднять. Справляюсь, но быстро с этой сосной не побегаешь. Отсёк все ветки и верхнюю часть ствола. Осталось бревно весом килограммов четыреста. С ним уже проще.

Я ухватился половчее, закинул бревно на спину и на максимальной скорости побежал вниз по склону, стараясь всё рассчитать так, чтобы моя траектория движения закончилась на корпусе броневика с моими телами. Меня заметили, я это понял, по тому, как водитель попытался ускориться, но так и я не медленный. Я тоже ускорился, так что уйти от бревна броневик не успевал.

Вот я попадаю в зону действия глушащего поля, Пятый начинает терять плотность и прочность, но пока сил с избытком хватает, чтобы всю скорость бревна и собственного пусть и призрачного, но пока ещё плотного тела направить на кабину машины так, чтобы она съехала со склона. Удар! Движущаяся на приличной скорости машина имеет куда меньшую силу трения об асфальт, чем когда она стоит. Так что машина не перевернулась, а заскользила к краю склона, и только потом перевернулась. Это был склон, а не пропасть, так что машина не полетела вниз, чтобы разбиться о камни у подножия, она закувыркалась и покатилась вниз, ломая многотонным корпусом редкие деревья.

Будь в этом броневике люди, такой способ «спасения», скорее всего, привёл бы к смерти от многочисленных переломов. Но я делал расчёт на то, что мои тела выдержат все эти удары, а даже если что-то и сломается, то заживёт. Принц тоже достаточно прочный тип. Так что всерьёз там поломаются только имперцы. Вряд ли броня убережёт их от травм. Плюс была надежда, что эта авария повредит генератор глушащего поля, но даже если и не повредит, я смогу сам его разрушить, нанося удары по корпусу броневика до того, как поле дестабилизирует Пятого. А вот другие машины теперь не смогут мне помешать, так как по этому склону спуститься на машине невозможно. Они все остались наверху.

Выпустив бревно, я продолжил двигаться вслед за катящейся вниз машиной. Растущие на склоне деревья притормаживали её падение, но не останавливали. То, что надо. Чем дальше укатится, тем лучше. Но совсем далеко не получилось. Пара стоящих рядом мощных сосен остановили машину. И сейчас та лежала на боку. Генератор поля, что б его, всё ещё работал. Я, поняв, что Пятый начинает терять прочность, отскочил. Времени мало. Из остановившихся наверху машин высыпали имперцы. Сейчас они решали, что им делать, но как только решат, сразу что-то сделают. И наверняка ничего хорошего.

Как только я оказался вне поля, сразу стабилизировал Пятого. Собрался с духом и максимально разогнавшись подскочил к машине и нанёс два удара по крыше, где располагался выступ, похожий на радар. Двух ударов хватило, чтобы раскурочить эту штуку. Поле ослабло, но по-прежнему присутствовало.

Отойдя, я снова стабилизировал Пятого, после чего опять кинулся к броневику. Теперь меня хватило на четыре удара. И наконец я смог расковырять машину настолько, что поле всё-таки сдохло. Ура!

Теперь что? Теперь убеждаемся, что враги мертвы. Удары по засовам на дверях, открыть двери. Удары по обнаружившимся телам. Теперь все имперские солдаты в этом броневике мертвы. Пять из шести после падения остались живы, так как были пристёгнуты. Но что-то противопоставить ударам Пятого они не смогли.

Теперь надо раскурочить дверь в отсек для пленных и вытащить принца, а также мои тела. Без глушащего поля это просто. Я несколькими ударами рассёк цилиндры запоров, но открывать дверь и вытаскивать тела не стал. Причиной этого были засевшие наверху имперцы. Пока я ломал броневик, они заняли удобные позиции для стрельбы.

Я осмотрелся. Да что ж за дерьмо такое паучье сегодня происходит! Мне банально некуда бежать. Стоит мне вытащить три тела из броневика, как по мне начнут стрелять. И если Пятому в принципе пофиг, то вот вышибить с такой относительно короткой дистанции мозги человеческим телам ничего не стоит. Пока я оценивал расклады, пара машин наверху развернулись таким образом, чтобы лобовое стекло смотрело на валяющуюся внизу машину. Но лобовое стекло ерунда. Пусть себе смотрит куда хочет. А вот появившийся стрелок с пулемётом — это так себе новость. Если у меня ещё мелькали идеи, что я могу Пятым прикрыть человеческие тела и свалить, то пара пулемётов эти мысли убили на корню. И что же делать? Я мог вытащить тела, но не мог их унести. Попробовать атаковать имперцев, наскакивая и по одному их вынося. Вариант. Не быстро, но реально. Их от Пятого защищает только глушащее поле, но оно срабатывает не мгновенно и даёт время на один-два удара. А это один-два солдата в минус. Так, наскоками, я их всех и уничтожу.

Перед тем, как подняться наверх и атаковать солдат, я приоткрыл дверь в отсек с пленниками и убедился, что они живы. Да, живы, но поударяло о стенки их основательно. Пусть сейчас от воздействия газа и фиолетового света отходят пока.

Только я собрался подниматься вверх и атаковать имперцев, как по броневику с моими телами ударили пулемёты. Машина лежала на боку, дном к дороге. И по этому самому дну ударили пули. После первых же выстрелов я заскочил в отсек с телами и прикрыл их своим корпусом, стараясь максимально его уплотнить. Бронированное дно держалось, но что-то мне подсказывало, что это ненадолго. Грохот в машине стоял страшный. Несмотря на то, что мне не было понятно, как я вообще слышу звуки в бестелесной форме, но я не просто их слышал, я чуть ли не дискомфорт испытывал.

Дождавшись паузы в стрельбе, я выскочил и быстро приставил отрезанную мной заднюю бронированную дверь к дну машины. Теперь защиты стала лучше. Но тем не менее я опасался идти в атаку, так как не был уверен, что следующие очереди не пробьют дверь или как-то ещё не повредят тела. Сложилась патовая ситуация. Я не мог атаковать сидящих вверху по склону имперцев, они не могли навредить мне. Но мне некого было позвать на подмогу, генерал и Акуна нас бессовестно слили. А вот имперцы наверняка что-то придумают.

— Сдавайтесь! — прозвучал голос сверху. — Вам не выбраться!

Отвечать Пятым я посчитал глупым. Но и решение не придумывалось. Так, надо успокоиться и подумать, как отсюда выбираться. Но достаточно гарантированного выхода я не видел. Я осмотрелся. Вызвать обвал выше по склону, чтобы имперские машины снесло камнями? Нет там камней. Попробовать всё-таки атаковать? Наверное, так и сделаю.

Я собрался с силами. Сейчас мне предстояло атаковать через работающее дестабилизирующее поле, но я, мне кажется, приноровился. Атака, один-два удара, отступление, воссоздать Пятого и снова. Ладно. Помощи ждать неоткуда. Начинаю!

Я сконцентрировался на уплотнении Пятого и из-за этого не сразу заметил, что ситуация в который раз изменилась. Прямо посреди имперских машин опустился матовый серый куб со стороной грани чуть больше метра. Он опустился прямо из воздуха в ременной оснастке. Вот только летательных аппаратов в стелсе мне не хватало. Я поднялся в воздух и полетел к тому месту, куда уходил трос. Но летел я недолго. Невидимый транспорт излучал на порядок более мощное дестабилизирующее поле. Мало того, спущенный куб был ничем иным, как ещё одним генератором этого сраного поля. Но если поле из броневиков было относительно слабым, то эти генераторы фигачили чуть слабее, чем те, что разрушил генерал в тоннеле. Уверен, что будь я в человеческом теле, получил бы уже повреждения. Продуманные паучьи жопы! Теперь они могут беспрепятственно стрелять по броневику с моими телами. Этот день когда-нибудь кончится?

Я вернулся к броневику и собрался уже вытащить тела и попытаться их унести или убить, как ситуация решила ухудшиться ещё раз. Прямо возле броневика с моими телами с неба практически упал ещё один генератор. Работающий, дерьмо паучье, генератор. Теперь я не мог приблизиться ни к принцу, ни к Славику и Димону. Даже с бревном наперевес не получилось бы. Слишком мощное поле.

Я беспомощно завис на расстоянии пятидесяти метров от невидимого летательного аппарата.

Пока я не знал, что делать, ничего и не делал, а вот имперцы знали, что делать, и делали. На расстоянии десяти метров от земли открылся грузовой отсек, что позволило мне немного оценить размеры корабля, и из него спустилась небольшая грузовая платформа с двумя бойцами в полной защите. Всё понятно, будут мои тела паковать. И я не могу ничего сделать. Хотя, что мне мешает метнуть бревно в этих солдат? Ничего.

Хорошо зарекомендовавшее себя в сражении с броневиком бревно валялось не так уж далеко от меня. Я метнулся к нему, схватил, чем вызвал тревожные крики среди солдат. На крики я не обратил внимания и двинулся к перевёрнутому броневику, набирая скорость. Я уже был с размаху запулить совсем нелёгким бревном по имперцам, как резко остановился.

Паучий выродок! А он неплох! Это я про генерала. В охотничьем камуфляже, вооружённый охотничьим же карабином, он бежал, игнорируя поле. Бежал красиво и очень быстро. Каждое движение, несмотря на невероятную скорость, тщательно выверено и продумано. Славик и Димон тоже так могут, но шансов проявить себя у них пока не было.

Имперцы, отвлечённые моим бревном, не сразу замечают новое действующее лицо, а когда замечают, уже поздно. Генерал Тао Нгата уже рядом с ними. Шансов у них нет. Никакая броня не спасёт от его ударов или от выстрела в упор в шею. Но солдаты спаслись. Спасло их не везение, не ловкость и не военная хитрость. Их спасло то, что они изначально не были в списке целей генерала. Проскочив мимо них, генерал вскочил на броневик и не теряя скорости, как говорят акробаты «в темпе», красивым прыжком взлетел в открытый грузовой отсек. И уже вот оттуда сразу зазвучали выстрелы.

Выстрелы звучали всего несколько секунд, после чего возникла тишина. Ни разу, будучи на этой планете, так взволнованно не ждал, когда закончится затянувшаяся пауза. Застыл я с бревном, со стороны оно казалось замершим в воздухе, застыли все имперские солдаты. Даже, наверное, деревья застыли. Настолько затянулся, этот момент, когда ничего не происходило.

А потом из воздуха выпало тело имперского солдата, потом ещё и ещё одно. И ещё два. И снова пауза.

Я всё-таки решил, что раз взял бревно, надо использовать бревно. Даже Штирлиц никогда не надевал кастет просто так. Чем я хуже? Не бросать же добро. Хотя как не бросать? Бросать. Я снова ускорился и запулил свой тяжёлый экологически дружелюбный снаряд в не ожидавших этого солдат. Попал. Сразу в обоих. Бревно припечатало их к броневику. Наверняка без травм не обошлось. А тут и генерал перестал паузы выдерживать.

Сверху загрохотало с подвыванием что-то приличного калибра. На стоящие достаточно кучно имперские броневики и спрятавшихся за ними солдат обрушился плотный град из крупнокалиберных пуль. И броня этих броневиков не выдерживала попаданий. Выстрелы прошивали машины насквозь. Генерал стрелял практически в упор. Спастись могли только те, кто последние пару тысяч лет в игре под названием жизнь качал исключительно удачу. А потом генерал лишил шансов на выживание и их тоже. Я успел заметить след стартовавших ракет и тут же среди скопления машин прозвучали два мощных взрыва, раскидавшие технику по сторонам.

Офигеть! Мы победили!

Или нет… Я вдруг понял, что в новом раскладе, когда генерал завладел летательным транспортом, мы ему не очень-то и нужны. Кто мы такие? Странные жители странной планеты, куда ссылают на вечное амнезийное существование всех странных. Да, у нас есть способности, но генералу от них ни холодно, ни жарко. Что надо, он получил.

Я стал осторожно приближаться к всё ещё находящемуся в стелсе кораблю. Генералу достаточно сделать пару несложных движений и корабль быстро исчезнет отсюда, но открытая дверь грузового отсека оставалась открытой, а сам корабль неподвижно висел в воздухе. Правда, и глушащее поле всё ещё работало, поэтому я не мог приблизиться ни к своим телам, ни к кораблю. Всё-таки оно было на порядок слабее того, что встретило нас в тоннеле. Как минимум тела не рассыпались в кровавую пыль.

Неожиданно, корабль пришёл в движение и сместился к месту только что устроенной бойни. Вскоре стало ясно, зачем. Генерал с помощью коротких прицельных очередей убеждался, что ни одного выжившего не осталось. В какой-то момент он закрыл грузовой люк и перестал стрелять. Я полностью потерял его из вида.

Звук двигателей прекрасно глушился стелсом, а задействовать прокачанные восприятия тел и различать запахи или лёгкие колебания воздуха я не мог. Ну и что дальше?

Генератор глушащего поля возле моих тел продолжал работать. Генерал исчез. Может на несколько минут, может, насовсем. Мне надо как-то всё-таки вытащить свои тела из этого чёртового броневика. В принципе, сейчас уже ничего сложного. Могу подобрать своё хорошо зарекомендовавшее себя бревно и просто сброшу с высоты на генератор. Уверен, что тот сломается. А потом заберу тела и свалю подальше. Чего-то ждать — глупо. Если генерал исчез, он исчез.

Я направился к откатившемуся от машины бревну и вдруг понял, что разрушительное для Пятого поле исчезло. Это не могло произойти само собой. Генерал, значит, решил всё-таки помочь, отключив генератор. Ну и отлично. Будем надеяться, его тактико-стратегический гений не натолкнёт на мысль, что неплохо было бы расстрелять этих непонятных персонажей. Один непонятно как может резать и кромсать что угодно, другой яды генерирует в промышленном масштабе. Но, вроде, не за что с нами так поступать. Хотя сегодня такой день, что я уже ничему не удивлюсь…

Генерал не только не стал стрелять, но и не стал убегать. Возле перевёрнутого броневика с принцем, Славиком и Димоном опустился невидимый, но с близкого расстояния слышимый корабль. Открылся грузовой люк. Выбежал генерал и побежал к машине. Убедился, что ударенные моим бревном имперцы мертвы, после чего достал принца и потащил на корабль. Потом вернулся за Славиком и Димоном, перетащил по отдельности их. Снова вышел наружу, остановился, посмотрел по сторонам, но так и не нашёл невидимого Пятого взглядом, поэтому обратился в пустоту:

— Славик, Димон, если вы тут, то садитесь на корабль. Надо валить, а то скоро ещё гости прибудут.

Никого генерал бросать не собирался, это я зря надумал. Ну, отлично. Я расформировал Пятого и в бестелесной форме залетел на борт достаточно вместительного транспорта.

Генерал, не дождавшись ответа, просто кивнул сам себе и заскочил внутрь. Забежав в корабль, генерал быстро занял кресло пилота и ловко манипулируя рукоятками управления поднял корабль в воздух. Буквально через несколько секунд он посадил транспорт вверху по склону на дороге. Открылась широкая пассажирская дверь и внутрь заскочила Акуна, увешанная оружием. Получается, она тоже была рядом и как только генерал уничтожил живую силу противника, она вышла из укрытия и принялась мародёрить.

— Сейчас ещё принесу! — ссыпав кучу оружия прямо под ноги, Акуна собралась уходить, но заметила бессознательно лежащие тела принца и мои. Тут же спросила, — Как они? Живы?

— Все живы, может, немного потрёпаны, но не сильно. Давай поспеши!

Акуна опять исчезла и вскоре вернулась ещё с кучей оружия. Пока её не было, генерал колдовал в кресле пилота, снова и снова вбивая команды через экран на пульте управления.

Видимо, всё прошло успешно, генерал удовлетворённо выругался и тут же коротко крикнул:

— Взлетаем!

Акуна только плюхнулась в широкое кресло, как корабль взмыл в воздух.

Ну, что ж, мы снова в сборе. Пусть и не без накладок, но поставленная цель была достигнута. Когда всё накрылось паучьей задницей, мы всё-таки вытащили ситуацию. Генерал получил в своё пользование летательный аппарат, который он даже, вроде как, полностью подчинил.

А мне надо брать под контроль человеческие тела, а то им, бедолагам, опять досталось.

Пока контроль над моими телами постепенно возвращался, заняться было нечем, поэтому я обдумывал нашу операцию по захвату корабля. Всё пошло не по плану, но кончилось хорошо. Но за счёт чего? За счёт моих способностей в первую очередь. Создание Пятого — это весомый козырь, но не джокер. Стоит подтащить генератор этого говнополя помощнее, и от Пятого остаётся только чистый горный воздух. Тем не менее, мои способности помогли и не слабо. Я остановил колонну и даже худо-бедно защищался от солдат. А генерал? А генерал всю дорогу просто бежал по лесу вслед за броневиками и ждал шанса атаковать. И как ведь удачно выскочил. Я припомнил, откуда он появился. А выскочил он неподалёку от броневика с моими телами. Хотя логично предположить, что он мог бы атаковать конвой. С его скоростью перестрелять медленных солдат, неожиданно напав со спины, было бы не так уж и сложно. Тем не менее, он затаился рядом со мной и выжидал, в итоге расчёт сработал.

Я попытался проанализировать действия имперцев. После устроенной мной аварии поступил запрос на помощь, после чего был выслан воздушный транспорт, который попытался нейтрализовать меня, но вышло то, что вышло — транспорт наш. Я ещё раз прогнал в памяти всё произошедшее и пришёл к достаточно очевидному выводу, что генерал прекрасно ориентируется в алгоритмах работы местных военных. Быстро перестроил все планы, когда вместо летательного аппарата приехали броневики, а когда я начал исполнять своё соло на бревне, он уже знал, как поступить дальше. И вот у меня вопрос: какой же он генерал, если он такой оперативник?

С Акуной всё понятно. Она боец ближнего боя, поэтому появилась только, когда всё было кончено. Но, как бы то ни было, она в отличие от генерала пряталась поближе к солдатам конвоя, чтобы, если у него что-то пойдёт не так, вмешаться и отвлечь внимание на себя. И ведь она же не сама придумала там прятаться — её туда отправил генерал.

И Акуна совсем не удивилась, когда увидела мои тела. Наоборот, мне показалось, обрадовалась. Значит, она на наше спасение и рассчитывала. В общем, как ни крути, а генерал Тао Нгата и Акуна Мататангра Корделио, если отбросить излишнюю подозрительность и цинизм, ведут себя как настоящие друзья. Ну, или союзники. Будет жаль их убивать.

Глава 23

Летательный аппарат, похожий формой на лягушку, на почему-то называемый генералом Баранкой, приземлился недалеко от места, где произошла схватка. У нас была заслуженная передышка. Как только мы опустились на землю, генерал отвлёкся от пульта управления, чтобы разместить мои тела и тело принца в медицинских капсулах. Капсула были с креплениями для буйных пациентов, но генерал даже не обратил на все эти наручники и наножники внимания. Потом он вернулся к пульту и попросил Акуну его не отвлекать, погрузившись в работу с бортовым компьютером летательного аппарата.

Медкапсула быстро разобралась, чем помочь моим телам, и уже через час я мог бы её покинуть неплохо подлатанным, но решил задержаться, так как получал не просто лечение, а также интенсивное питание. А мне это очень пригодится. Поэтому Славик и Димон мужественно терпели все эти толстые иглы и шланги во всяких интересных местах.

Когда через четыре часа я вытащил из капсулы Славика и Димона, все остальные уже сидели в креслах и пили чай из пакетиков. Кроме всяких имперских пайков на борту была пачка самого обычного земного дешёвого пакетированного чая, которую принц и использовал, чтобы познакомить гостей нашей планеты с этим древним напитком. Гости не морщились, что уже хорошо.

— Нам бы в душ, — сказал Славик, встав на ноги. Не знаю, как у остальных с обонянием, а мои носы собственный запах еле переваривали.

— Там, за перегородкой, ближе к грузовому отсеку, — махнул рукой генерал.

Вернувшись, Славик и Димон сели в кресла рядом с остальными и взяли протянутые Акуной кружки.

— Нам тут медкапсула сообщила, что у вас тела прошли третью эволюцию. Не расскажете, как вы умудрились за четыре года так развиться? — спросил генерал.

— Так нам шестнадцать уже почти, мы всю жизнь развивались, — ответил Димон.

— И что такое «третья эволюция»? — спросил Славик одновременно с Димоном.

Я уже давно мог говорить обоими телами одновременно.

— Шестнадцать ваших лет — это четыре наших года, а третья эволюция… Акуна, расскажи ты, — ответил генерал.

— Нулевая эволюция — это тело, которое живёт ограниченный срок и умирает — как животное. Как я поняла, все тела на этой планете именно этой эволюции. Первая эволюция — это запуск системы, контролирующей тело, в работу. Она всегда есть в теле, но если её не активировать, то тело живёт недолго. Когда же она активируется, то сразу берёт под контроль все обменные процессы. Тело становится условно бессмертным. Если вести обычную жизнь и не попадать в несчастные случаи, то тело не состарится. Немного улучшаются общие характеристики, но не сильно. Обычный человек. Если займётся спортом, то успехи будут намного выше среднего, но глобальных отличий от обычного человека по физическим тестам нет. Большинство тел в Империи, а также Республике и других мирах именно первой эволюции. Вторая эволюция — это изменение тела под контролем этой активированной системы и вывод его на максимально возможный при текущем химическом обмене веществ уровень. Крепкие связки, сильные мышцы, очень быстрая скорость прохождения нервного импульса, регенерация, иммунитет — всё на супервысоком для человека уровне.

— Уже интересно, — прокомментировал Димон. Вот, значит, как… Поместили мои тела в капсулу и сразу срисовали показатели. Молодцы. В хитрожопости генералу не откажешь, но, с другой стороны, он этого не скрывает и просвещает нас с принцем. Он это делает через Акуну, но вряд ли бы мы вообще затронули эту тему, если бы он хотел придержать эту информацию. А так сам разговор начал.

— Дальше третья эволюция. Изменение всей биохимии тела. Химический состав тканей организма меняется, обмен веществ меняется, системы энергообразования и утилизации отходов преобразуются, чтобы поддерживать уровень энергии на более высоком уровне. Если перед телом стоят специфический задачи, то в рамках третьей эволюции они легко решаются. Например, устойчивость к радиации. Вернее, не устойчивость, а заточенная на радиоактивное поражение регенерация. Или адаптация тела под высокую гравитацию, или под дыхание под водой, или дыхание смесью газов без кислорода. И так далее. Третья эволюция обычно занимает очень много времени, так как такого рода перестройка болезненна и должна быть постепенной. Конечно, есть умельцы, кто относительно быстро это делает, но они — огромная редкость.

— А как определить, что вот уже не вторая эволюция, а третья? — поинтересовался принц.

— Как только анализ показывает, что химический состав тканей тела начал меняться или как только обменные процессы уже не протекают по базовому алгоритму, то это считается началом третьей эволюции. А уж куда она в итоге заведёт, это никому не известно. Там начинается огромное разнообразие.

— И насколько мы уже… не люди? — спросил Славик.

— Процентов на шестьдесят, наверное. Я могу вам анализ, который медкапсула сделала, показать, но вы мало что поймёте.

— Ну, объясни своими словами. Нам самим интересно, — попросил Димон.

— Если вкратце, то такое ощущение, что над вашими телами работал один и тот же Оранжевый Ранг…

— А это кто? — перебил Славик.

— Это тот, кто может менять тело своё или чужое, проводя его через эволюции.

— Ага, понятно. Продолжай.

— Так вот, ваши тела лепил один скульптор. Как связки крепятся к костной ткани и мышцам. Внутренний усиливающий каркас костей. Одинаковый акцент на скорость реакции и силу мышц. Такое ощущение, что вы только недавно стали отличаться. А до этого ваши тела развивали совершенно по одним лекалам.

Ох уж эта техника… Позволяет увидеть то, что я пытаюсь всеми силами скрыть. И ведь не подозревают меня ни в чём. Честно делятся наблюдениями. Но это пока не подозревают. Генерал за любые нестыковки легко может зацепиться. Чего бы такого придумать?

— Мы же близнецы. Может, наши, как ты говоришь, системы управления телом синхронизировались, вот мы и одинаковые. А так мы часто обсуждали, что будем усиливать и как. Старались это одинаково делать осознанно.

— Очень необычно, — прокомментировала Акуна.

— А у тебя какая эволюция? — спросил я Славиком.

— Тоже третья, но не так далеко зашедшая, как ваша. Плюс разные усиления искусственные. Если у вас естественным образом мышцы структурировались, чтобы максимально эффективно работать, то мне пришлось не один месяц в неподвижности полежать, пока их все волокно к волокну причёсывали.

— А у тебя, генерал? — спросил Димон.

— У меня как у неё, только ещё больше операций и усилений.

Обойти интересом принца было бы неправильно, поэтому Славик спросил и его:

— Саня, а ты насколько крут?

— У меня тоже третья, — коротко сообщил принц. — Только не такая продвинутая, как у тебя. Возможно, я поэтому облучению противостоять не могу. Врать ещё могу, но с огромным трудом, а прямые команды, типа «встань и иди» выполняю как робот.

— Ну, ладно. Раз мы все такие молодцы, то что дальше? Мы куда-то полетим? Будем скрываться, атаковать или что-то ещё делать? — поинтересовался Димон.

— Или, может, давайте соревнования по прыжкам и бегу устроим, чтобы понять, чья система круче? — предложил Славик.

Генерал и принц одновременно шмякнули ладонью по лицу.

— Славик, мы тут воюем, — как маленькому объяснил принц. — Какие прыжки? Какой бег?

— Да. Потом побегаем. Сейчас план такой. Я полностью убрал возможность перехвата управления нашей Баранкой. Стелс здесь очень неплохой — всё-таки Империя старается не афишировать своё присутствие, а уровень технологий на планете достаточно развитый. Экранированы мы прекрасно. К сожалению, это обычный атмосферный транспортник. На такие никто межсистемные передатчики не устанавливает. Отсюда я ни с кем связаться не могу, а вот на базах передатчики для межсистемной связи точно есть. Вернее, с баз информационный пакет высылается на какую-нибудь орбитальную станцию, а уже оттуда идёт пересылка данных по межсистемной связи.

— Мы будем атаковать базу? — удивился принц.

— Нет. Мы приблизимся в стелсе, после чего я буду пытаться аккуратно и незаметно своё послание отправить вместе с их информационным пакетом. Совсем близко приземляться нельзя, ближайшее окружение сканируется в разы основательнее.

— А что за послание? — спросил Димон.

— Людям, которым я могу доверять. Я приходил им на помощь, они приходили на помощь мне. Когда они получат моё сообщение, точно найдут способ вытащить нас отсюда. Я же генерал. У меня есть в подчинении офицеры, техника, оружие, солдаты. Поскольку меня похитили, а не арестовали, и потом скрывали моё присутствие даже от персонала базы, вряд ли меня официально лишили звания.

— А координаты Земли у тебя есть? — спросил Димон. Это детский вопрос, но я не мог его не задать — я же с амнезией и «местный».

— А зачем? — удивился генерал.

— А как они тебя найдут?

— Так достаточно прислать описание этой системы: количество планет в системе, гравитационные характеристики Земли и Солнца, как они просто по базе найдут координаты. Это же планета на территории Империи. Тюрьма. Для армии она не должна быть засекречена.

— Ага. Ясно, — Димон смущённо улыбнулся.

— И когда мы летим к базе?

— Вот прямо сейчас чай допьём и летим.

— Генерал, а почему на таком большом корабле так мало солдат было? — спросил принц.

У меня этот вопрос тоже был, но я решил, что и так много вопросов задал, а для принца как раз нормально.

— Не знаю. Просто не знаю. Должно было быть ещё минимум человек двадцать на борту. А тут меньше, чем должно быть на Комаре прислали.

— Так ты, получается, когда внутрь запрыгивал, готовился против двадцати вооружённых бойцов сражаться? С неавтоматическим карабином? — спросил Славик.

Генерал всего лишь улыбнулся и пожал плечами — мол, а что такого. Хотя действительно — что такого. С его скоростью, да в закрытом помещении…

Я не удержался и задал вопрос, который мне очень хотелось прояснить в отношении генерала. Спросил Димоном.

— Генерал, ты же генерал. А скачешь, стреляешь, идёшь в атаку, как какой-нибудь солдат. За тебя же должны солдаты воевать, а ты всё сам. Ладно здесь никаких солдат нет, но вот ты рассказывал, как вы паучье яйцо воровали, там же ты и бегал, и стрелял сам, как я понял. Так все генералы себя ведут?

— Нет, конечно, не все, — генерал грустно улыбнулся. — Давайте, рассаживайтесь, уже полетим, а по пути всё расскажу.

Мы заняли очень удобные, но чересчур широкие для человека без брони кресла. Пристегнулись. Генерал сел в пилотское кресло. Акуна села не рядом с ним — на место стрелка, а рядом с нами. А конкретно — с Димоном.

— Прежде, чем я вам расскажу про Имперскую армию, ознакомьтесь с оружием, — голос генерала теперь транслировали какие-то динамики, так как говорил он не напрягаясь, а слышно было хорошо. — Мататангра, тебе инструктаж транслировать?

— Да зови уже меня Акуной, как местные. Да транслировать. Я уже давно огнестрел в руках не держала.

— Акуна, а давай в армреслинг зарубимся, — встрял со «гениальным» предложением Димон.

— Во что? — шансов понять земное слово в имперской фразе у неё не было.

Я объяснил, тут же заставив Димона победить в демонстрационном поединке Славика.

— Давай! — проигнорировав одинаково постные рожи принца и генерала Акуна махнула рукой в сторону стоящих друг напротив друга кресел. Там же был и стол.

Димон сел напротив и поставил локоть на поверхность стола.

Вообще, я сам с собой часто зарубался в этом виде борьбы. Можно не стесняться применять силу. Все видят, как ты напрягаешься, но никто не видит, насколько сильно. Главное, чтобы стол выдержал. Поскольку я часто свои тела в этих движениях напрягал, то не мог не поинтересоваться техникой. Так что у меня было преимущество. Но посмотрим.

Акуна поставила локоть. В общем, не похоже, что она знает технику.

Славик помог сформировать хват. Рука у Акуны была тёплая и мягкая. Приятная рука.

— На счёт «три» начинаем! — скомандовал Славик. — Раз. Два. Три!

Акуна надавила очень резко и очень сильно, но она пыталась положить мою руку на поверхность стола, а я сконцентрировался, чтобы вытянуть её кисть на себя, тем самым разогнув её руку. В итоге моя рука приблизилась к поверхности стола, но на этом успех Акуны и закончился. Я медленно, но верно стал выжимать её руку обратно. Вернувшись в исходное положение, пришлось притормозить, так как Акуна усилила напор. А потом усилила ещё, и ещё, и ещё!

Моя кисть легла на стол.

Акуна довольно выдохнула, одновременно сдув волосы, попавшие на лицо. Но потом пристально посмотрела Димону в глаза и спросила:

— Ты же поддался.

— Совсем чуть-чуть.

— Почему?

— Ты же непобедимая чемпионка?

— Ну, да. Титул у меня на арене не забирали.

— Я вдруг понял, что хочу, чтобы ты оставалась непобедимой. Да и не совсем честно мне так с тобой меряться. Тут какая-никакая, но есть техника, и ты её не знаешь. Я за свой проигрыш на Славике отыграюсь.

— Это мы ещё посмотрим! — с вызовом произнёс Славик.

Акуна же посмотрела на меня-Димона внимательным серьёзным взглядом, потом тихо, чтобы никто, кроме Димона, не слышал, сказала:

— Это было фламенко.

— Причём здесь фламенко? — не понял я-Димон.

— Это слово того же, языка, откуда и «Акуна». Означает «красиво и правильно».

— Хорошее слово. Приятно от тебя его слышать. А у нас фламенко — это красивый танец, — сказал Димон.

— Интересно.

— Как-нибудь покажу.

— Договорились.

— Садитесь в свои кресла, — сказал генерал, который, я уверен, всё прекрасно слышал.

— Сначала, ознакомьтесь с Секатором, — перед каждым из нас появилось объёмное изображение чёрного предмета цилиндрической формы сантиметров пятнадцати длиной с небольшим утолщением на конце и вмятиной посередине — похоже, для нажатия большим пальцем.

Славик и Димон выразительно переглянулись и не смогли оставить этот объект — цилиндр толщиной сантиметра два и длиной пятнадцать — без комментариев:

— Имперские солдаты — такие затейники… Нам обязательно держать этот агрегат в руках или это чисто женское оружие? — спросил Славик.

— От случайно не от трения стреляет? — присоединился Димон.

Принц с аристократическим видом молчал, а вот Акуна весело засмеялась.

Генерал без улыбки продолжил:

— Оружие ближнего боя…

— Да мы догадались…

Генерал продолжил объяснения, перестав обращать внимание на наш трёп.

— Стоит на вооружении в тюремных войсках и у полиции. В Армии и Флоте более мощные стволы…

— Можно нас в Армию или Флот? Не хотим в полицию! — Славик.

— Теперь мы знаем, как вас отбирают, — Димон.

— Дальность поражения метров двадцать. Точно не скажу. В действие приводится нажатием на эту выемку, — голограмма теперь показывала обхватывающую цилиндр руку.

— Генерал, это рука с маникюром! Что не так с этим оружием⁈

— Вот пример работы, — даже и не подумал как-то нас утешать генерал. Принц внимательно смотрел голограмму перед собой, и только Акуна искренне веселилась от моих комментариев.

На голограмме тем временем появилась девушка, держащая в правой руке этот аппарат, к ней приближался… Вот уроды! Приближался формикадо-рабочий!

Дальше сцена развивалась предсказуемо для обучающего видео: страшный огромный инсект приблизился, в него ударил невидимый луч, и голова разлетелась мелкими ошмётками плоти и крови. Мне стоило больших усилий не измениться в лице. Даже получилось сделать вид, что я радостно удивился. Правда, заставить себя шутить я уже не смог.

— Похож на того робота, что нас охранял, — нейтрально прокомментировал принц. — Это реальный инсект?

Принца генерал игнорировать не стал.

— Да, реальный, но не боевой. Это рабочий. Штурмовик поменьше и более бронированный, и когти на лапах больше. Его бы Секатор не остановил.

— Прикольно, — наконец справился я с собой.

Акуна смотрела спокойно, но по немного поджатым губам я видел, что увиденное ей не очень нравится. Я, конечно, расслабился. Слишком резкий был переход от шуток на тему оружия в виде фаллоимитатора к сцене с убийством формикадо. Хотя странно, что я так рефлексирую. На всех наших обучающих видео похожие сцены уничтожения пауков. Как самцов, так и самок. До сих пор это казалось абсолютно нормальным…

Голограмма сменилась, теперь девушка из этого, как его там, Секатора выстрелила в злого и здорового мужика. Тот ожидаемо получил страшные раны, не совместимые с жизнью. То есть никакого расизма — обычная обучалка. Сейчас на голограмме показывалось, как настраивать Секатор, как менять мощность, и так далее. Минут десять мы провели в молчании, внимая инструктажу.

— Раз мы это смотрели, ты нам эти штуки выдашь? — спросил принц.

— Да. Как приземлимся, всё сразу выдам, покажу и отвечу на вопросы. Теперь посмотрите быстрый курс по пистолетам и винтовкам.

Посмотрели. Я делал вид, что очень интересно, в принципе, так и было, но всё это я знал, пусть и основательно подзабыл. Хорошее, удобное оружие.

— Долго лететь ещё? — спросила Акуна, когда мы просмотрели все инструктажи.

— Нет.

— Теперь расскажешь, как у вас в армии все устроено? — спросил Славик.

— Да. Вас интересует, почему я такой бодрый боец, а не сидящий в тылу генерал?

— Да.

— Немного про армию вообще. Все звания упоминать не буду, но есть категории званий. Это солдаты, офицеры, герои, стратеги, лидеры. Офицеры и солдаты — там всё просто. Поднимаешься по званиям и переходишь из одной категории в другую: стал мастер-старшина лейтенантом — перешёл из солдат в офицеры. После офицеров идут старшие офицеры. Полковник, мастер-полковник, гранд-полковник, легат, гранд-легат. Так вот они могут получить за заслуги приставку «герой» к своему статусу. Начиная с генерала-лейтенанта идут ещё более старшие офицеры. Они за заслуги могут получить статус «стратег». Я на звание старше генерала-лейтенанта — просто генерал. Но приставка за мной осталась ещё со времён, когда был легатом. Вот я и получаюсь генерал-герой. Могу стать «генерал-герой-стратег»… В общем, примерно так. А насчёт моей боевой подготовки всё просто. Это на этой планете тела с нулевой эволюцией разваливаются на части, не начав толком жить. Поэтому поднявшийся в чинах военный уже обычно в возрасте. У нас же ничего не мешает получить средства для улучшения носителя.

— Да не всё так просто, Тао! — перебила Акуна генерала. — Носитель армейским трудно нормально улучшить. Вам столько искусственных усилителей вшивают, что потом Оранжевые Ранги ничего сделать не могут — говорят, проще с нуля начать. А дорогое тело не выкинешь. Большинство не то, что героев, а стратегов и лидеров, имеет носитель второй эволюции с кучей модернизаций. А у тебя третьей.

— Ну, не буду вдаваться в детали, как я все эти барьеры преодолел, но действительно в итоге я неплохо прокачал свой носитель. Но не в этом дело. Я стал руководителем центра по подготовке бойцов для специальных операций. Иногда, чтобы не отставать от жизни, выезжал на оперативные задания сам. В основном мы готовили уже профессионалов из других подразделений, а моё собственное понемногу таяло. В итоге я остался генерал без армии, но со званиями, статусом и известностью. Так как часто был лицом, ответственным за операцию.

— Так специальные операции же не афишируют, почему ты такой известный, что тебя в лицо знают.

— Обычно да, но некоторые не афишировать нельзя. Они тайные на момент планирования и оперативной работы, а вот потом надо хвастаться результатами. А я несколько раз весьма основательно засветился ещё до генеральства, поэтому моё лицо везде транслировали, если я хоть немного участвовал в операции. В принципе все довольны. Меня везде хвалят и награждают, но реальной вооружённой силы за моими плечами нет. Наш центр совсем небольшой. Пятьсот человек сотрудников, из них подготовленных бойцов не больше ста. Для огромных масштабов Империи — это даже не капля в море, а молекула в океане. Зато у нас материальная база отличная… — генерал сделал паузу, не зная, что ещё про себя рассказать. Потом продолжил, уже больше рассуждая для себя, чем что-то объясняя нам. — Я очень удобный человек, занимающий своё место. Власти и оружия у меня нет. Желания их получить тоже. Я военный специалист. Армии удобен тем, что я военный, по-настоящему участвовавший и участвующий в боевых действиях, а не пресс-секретарь в форме. У нашего центра отличная репутация. Меня все знают, многие уважают. Не любят меня только те, у кого аллергия на насилие, но они как раз и не опасны. Кому могло понадобиться так радикально меня убирать и захватывать моё тело?

— Этот четырёхрукий мудозвон может знать, — ответил Димон.

— Вот поэтому мы и будем слушать именно эту базу, а не другие. Посмотрим, может, удастся как-то его поймать. А уж допросить я сумею, — спокойно сказал генерал. — Через пятнадцать минут подлетим, кстати.

Я замолчал, переваривая полученную информацию. Самый неудобный мне попался временный союзник. Навыки наблюдения, быстрого анализа фактов, — всё прокачано на очень высоком уровне. Шанс, что любые нестыковки и неточности будут им упущены, близок к нулю. Надо в дальнейшем очень осторожно что-то про себя рассказывать.

Внезапно оба моих тела чуть не вылетели из кресел — настолько неожиданный манёвр совершила наша Баранка. Ремни удержали Славика и Димона, а потом ускорение весьма ощутимо вдавило мои тела в кресла.

Да что происходит?

Генерал опередил наши вопросы.

— База уничтожена!

Через несколько секунд стена Баранки превратилась в панорамный экран, на который транслировалось то, что наблюдает на своих мониторах пилот.

Ну, это точно не ядерный взрыв, но что-то весьма мощное. Склон пологой горы до этого покрытый лесом, теперь был покрыт огнём, дымом и кипящей материей. Место удара ощутимо просело, и теперь на площади в несколько гектаров образовалась приличная впадина. Наверное. Рассмотреть всё в точности было невозможно — мешала плотная стена огня и дыма.

В свете того, что рассказал генерал, объяснение могло быть только одно: генерал сбежал, его не нашли, он украл летательный аппарат, теперь кто-то радикально зачищает следы. Быстро они. Прошло совсем мало времени с момента захвата Баранки, как такая странная ответочка прилетела с орбиты. Вряд ли это из-за меня с принцем. Как интересно…

— Куда летим? — тем временем Акуна задала дельный вопрос.

— Сейчас… Подождите. Я переговоры слушаю, — отмахнулся от нас генерал.

Мы теперь могли наблюдать, где летим. Генерал сейчас сильно снизил скорость и облетал по кругу место взрыва. Мы спустились и сейчас летели на высоте не более ста метров. С такого расстояния последствия удара впечатляли.

— Так… А это как понимать? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил генерал.

— Что именно? — вскинула голову Акуна.

— Да они, оказывается, успели эвакуироваться. Сейчас хаос в эфире. Так вот ему неоткуда было бы взяться, этому хаосу, если бы гарнизон был на базе. Они где-то недалеко. Сейчас найду…

Ещё полчаса полётов и осмотр нескольких гор со всех сторон позволили нам найти место, куда перебрались имперцы с уничтоженной базы. Не так уж и далеко — километров пятьдесят от места взрыва. Генерал поиграл с настройками и в итоге вместо небольшой долины с речкой нашему вниманию предстала огромная бетонная площадка, тесно заставленная разнообразной техникой. Тут были десятки колёсных и гусеничных фур, а также множество летающей техники.

— У нас параметры их маскировочного поля в бортовом компьютере зашиты. Мы их видим, они нас нет, — прокомментировал генерал.

— И что будем делать? — спросила Акуна.

— Да ничего сложного, — генерал улыбнулся, одновременно пожав плечами. — Готовить диверсию.

Глава 24

Мы сели за горой в нескольких километрах от временного лагеря, куда перебрался гарнизон базы. Генерал это прокомментировал так, что лучше всё-таки держаться подальше от сканеров, работающих в зоне прямой видимости.

Потом мы перешли к тому, что у подростков Славика, Димона и Сани не могло вызвать ничего, кроме восторга. Генерал помог нам подогнать по размеру форму и броню, а также вручил оружие и показал основные движения по приведению его в боевую готовность и ведению огня. Проще говоря, как эффективно выхватывать пистолет из кобуры, как формировать хват, как держать его во время перемещения. Тоже самое показал с винтовкой, только там добавилась работа с ремнями, которые так и норовили помешать схватить её поудобнее. Вся эта моторика была нам неизвестна, ни я, ни принц никогда не имели возможности пострелять из боевого оружия в телах хомо. Здесь мы тоже не стреляли, а просто жали на спусковые крючки, но оружие было боевое. Я неплохо представлял, куда будет вести ствол после выстрела, поэтому, отрабатывая движения, старался учитывать и это.

Акуна участвовала в инструктаже вместе с нами. У неё получалось всё достаточно быстро, но я видел, что это из-за того, что она быстро учится и, возможно, когда-то имела дело со стрелковым оружием, но очень давно. Сейчас ей приходилось чуть ли не с ноля восстанавливать навыки. Специалистом по работе с огнестрельным оружием она не была точно.

Убедившись, что мы освоили основные движения, генерал оставил нас практиковаться, а сам развалился в пилотском кресле и занялся малопонятной работой с бортовым компьютером. Вероятно, старался подслушать переговоры или просто планировал операцию. Со стороны же я мог наблюдать, что он просто что-то внимательно рассматривает на экране, лишь изредка что-то набирая на клавиатуре.

Акуна, ещё какое-то время помахав пистолетом и винтовкой, отложила их в сторону и направилась к стеллажам с оружием. Что-то там поискала, не нашла, после чего пошла в грузовой отсек и долго там чем-то громыхала, роясь в инструментах. Минут через десять она вошла в салон, легко размахивая ничем иным, как моим ломиком. Неожиданно. Но, приглядевшись, я быстро понял, что это не мой лом, этот был немного другой формы. Хотя очень похож. С одной стороны плоская неплохо заточенная плоскость, как у стамески, а с другой раздвоенный язык, загнутый так, чтобы можно было что-то подцепить и вырвать. Акуна крутила совсем не невесомую металлическую палку меж пальцев, как тросточку. Ну да. Она же фехтовальщица. Ей с такой штукой привычнее. Тут, я вдруг понял, что мне тоже привычнее с такой штукой.

— А ещё там такие есть? — спросил Славик.

— Да. Штук шесть. А тебе зачем? — спросила Акуна.

— Мне тоже пригодится, — ответил Славик.

— И мне, — присоединился Димон.

Принц только покачал головой на такое ребячество.

Славик и Димон направились в грузовой отсек. Я также обнаружил в одном из больших ящиков кучу шанцевого инструмента. Кроме ломов, там были, также топоры, лопаты, какие-то колья и даже пилы. Возможно, в обязательный комплект инструментов это всё входит. Не похоже, чтобы хоть раз этими штуками кто-то пользовался. Димон взял лом, а вот Славик обзавёлся немаленьким топором на длинной пластиковой ручке. Я припомнил, как рубил ломом дерево. Всё-таки топор лучше иметь под рукой.

Я понятия не имел, что задумал или задумает генерал, но предполагал, что нас ждёт тихая операция по изъятию доктора Ри или кого-то из его команды. Вряд ли генерал упустит возможность разузнать, почему его похитили, ограничившись лишь посыланием сигнала о помощи. А для такого рода операций логично иметь «тихое» оружие. Глушителей на огнестрел в этой Баранке мы не нашли. Неплохие ножи генерал нам уже выдал, но хотелось иметь что-то «помощнее».

Когда Славик и Димон зашли в пассажирский салон из грузового отсека с грозными лицами и выдвинутыми вперёд челюстями, держа в руках лом и топор, принц не удержался от жеста рука-лицо, а Акуна рассмеялась.

Следующий час уже Акуна учила Димона фехтовать ломом, а Славика — топором.

Сначала была мини-лекция об особенностях выбранного мной оружия: преимущества и недостатки. И если по топору ещё можно понять, что Акуна изучала его как оружие, то вполне профессиональная лекция по обращению с «боевым ломом» была неожиданной.

— Акуна, а ты фехтовала ломом? — спросил Димон.

— Приходилось, — спокойно ответила Акуна. — Так себе оружие, но может преподнести сюрпризы противнику.

Спустя ещё час я уже освоил основные приёмы с топором и ломом. Ну, как освоил… Выстоять против Акуны шансов не было, против генерала с пистолетом тем более. А вот средних размеров трактор я бы быстро расковырял. Даже не знаю, пригодится ли мне эта странная наука.

— Генерал, сколько у нас ещё времени? — поинтересовался принц.

— Несколько часов точно есть, — не оборачиваясь ответил генерал.

— Я тогда залезу в медкапсулу. Там питание очень хорошее. Мне пригодится.

— О, мы тоже! — воскликнул Славик.

Действительно, сейчас многое в моем физическом развитии зависело от поступления нужных веществ, а в медкапсуле было абсолютно всё, что нужно мне для качественного роста. Вряд ли я где-то на Земле найду в таком количестве и такого качества строительный материал для своих тел, у которых, оказывается, аж целая третья эволюция идёт полным ходом. Кстати…

— Акуна, — спросил Димон, — а если есть третья эволюция, то что такое четвертая и пятая эволюция?

— Пятой я не знаю, а про четвёртую есть всего лишь слухи. Я не встречала никого, кто бы её достиг. Дело в том, что эволюционирует не только тело, но и система управления этим телом. Она становится сильнее. В какой-то момент она становится способна создать тело просто из окружающей материи. Не часть тела, а всё тело. На третьей эволюции ты можешь отрастить руку или ногу, но не голову, а на четвёртой можешь отрастить не только голову, но и туловище. А если тело исчезло полностью, например, сгорело, то система управления может из воды и водорослей начать лепить новое тело. То есть её алгоритмы построения тела начинают работать, используя способности, которые мы привыкли относить к Рангам.

— То есть эта система что-то типа бестелесной формы, в которой я оказываюсь, когда выхожу из тела? Тела нет, а способность применять силу есть.

— По свойствам да. Только ты двигаешь предметы, а эта штука двигает атомы, создавая клетки. Считается, что обитаемые планеты были просто засеяны такими системами, которые из материи слепили первые клеточные структуры, и потом и все остальные организмы.

— А у нас считается, что материя просто сама перешла в формы, которые стали воссоздавать сами себя. Случайно. Шли химические процессы и перешли в фазу, когда стали воссоздавать не только реакции, но и объекты, в этих реакциях участвующие.

— То есть что-то горело, что-то ржавело, где-то молния ударила, а потом вдруг раз, и появилась клетка, которая по факту является заводом, который выпускает такие же заводы? Даже у нас в Империи нет такого уровня технологий, чтобы, например, робот строил таких же роботов без внешней помощи. Сам добывал ресурсы, сам их обрабатывал, сам строил оборудование, на котором изготавливал бы подобных себе. Да ещё и сам программировал будущие апгрейды. А здесь появляется нечто — клетка, — что само добывает себе пропитание и при этом строит такие же клетки, при этом имеет опыт, то есть со временем меняется, создавая более приспособленный организм. И у вас считается, что каждый шаг этого развития абсолютно случаен?

— Да, — я не нашёл в научных трудах на этой планете других гипотез, поэтому сказал то, что мог знать обычный человек. — Есть ещё гипотезы про то, что всех нас сотворил бог, но они не очень дружат с историческими фактами.

— А про Архитекторов у вас никто ничего не знает?

Я понял по интонации, что речь не идёт о ком-то типа Антони Гауди (мой папа его фанат), поэтому сказал, что ни о каких Архитекторах никто ничего не знает.

— Основательно вам тут мозги промывают, — задумчиво проговорила Акуна. — Ладно, залезайте в капсулы, потом поговорим. У нас это все знают.

Очень интересно. А вот у нас, формикадо, никто про загадочных Архитекторов не знает ничего. И что не менее странно — вопрос возникновения жизни всегда так или иначе замалчивался. Вернее, не замалчивался, а был полон таких сложных рассуждений и формул, что я даже никогда не пытался разобраться. Как вот на Земле: все верят в «Е равно МЦ квадрат», а почему это так, никто не знает. Понятно, что не всё так просто во вселенной, но вот мне Акуна сообщила вполне простую информацию: некие системы используют принудительное воздействие на материю, чтобы создать структуру, которая будет воссоздавать сама себя, постепенно адаптируясь к окружению. Поскольку телекинез и прочие энергетические явления существуют и могут создаваться без тела, можно предположить, что такие воздействия могут осуществляться чем-то похожим на бестелесную форму, только заточенным под создание организма. Очень интересно.

Но пока всю эту философию придётся отложить, сейчас надо заняться как раз той самой третьей эволюцией. Надо становиться быстрее и сильнее. Я раздел свои тела до трусов и разместил их в капсулах. Акуна помогла выставить режим максимального восстановления. То есть мои совсем не усталые и не голодные тела сейчас предстали для капсулы нуждающимися в интенсивном питании и помощи в обмене веществ. В руки воткнулись толстые иглы, в рот залезла трубка. В спину воткнулись сразу десятки игл в районе позвоночника. Локти, запястья, колени, шея окутались чем-то похожим на толстый бандаж.

Медкапсула начала работать.

В тело со всех сторон пошли питательные вещества, я же как мог старался управлять процессом. Система управления телом, которую я неплохо контролировал, делала всю мелкую работу, создавая мне тело, которое по биохимии уже было совсем не человеческим. В семье формикадо я был бесполым штурмовиком. Быстрым, крепким, хорошо держащим удар, с лёгкостью переносящим плохие погодные условия, глупость командования и прочие нагрузки. Сейчас я мог стать чем-то похожим, только в человеческом теле. Это был бы оптимальный вариант, наиболее соответствующий боевым задачам. Но что-то во мне противилось тому, чтобы становиться бесполым штурмовиком-хомо. За шестнадцать земных лет я стал ощущать себя мужчиной-хомо. Но если подумать — а я на эту тему уже не раз подумал, — то я всегда ощущал себя мужчиной. Просто вариантов проявить половую активность в семье формикадо не было, но все эти войны, соревнования, риск и смерть, — это и было для меня способом быть мужчиной. Сейчас я мог вернуть всё как было, уничтожив половую систему, оставив там только механические функции детоксикации, мог стать просто бойцом.

Но я не хотел. Я понимал, что полноценное тело мужчины-хомо со всеми его половыми функциями, иногда сводящими с ума эндокринную систему, — это то, что мне для боевых задач не нужно. Но вот не хотел я устранять эту часть своего тела и всё. Если в семье формикадо кастовая разница с принцем была очевидна на физиологическом уровне, то у хомо мы не отличались принципиально ничем. Я иногда даже забывал, насколько принц выше меня и насколько беспрекословно я должен ему подчиняться. Будучи формикадо, я был готов выполнить любой приказ принца. Да, мог про себя подвергнуть его критике, но ослушаться не мог органически. Это чем-то напоминало состояние, которое вызывают эти имперские гипнооблучатели. Поскольку, будучи формикадо, я даже не знал, что возможны какие-то другие взаимоотношения, то и не считал себя в чём-то обделённым. А сейчас вот понял, что даже несмотря на то, что никакой реальной половой жизни у меня не было, я не хочу терять возможность её иметь. И, если уж быть честным, мне нравились ощущения, которые вызывала в теле эта половая система. Это при том, что я даже ещё не пользовался ею в полном объёме.

Тут я скосил глаза на Акуну, отрабатывающую какую-то хитрую связку. Красивая девушка красиво машет ломом…

Решено. Оставляю всё в полностью работающем состоянии. На боевых качествах сильно не скажется, тем более что основное моё боевое качество — это Пятый.

Через четыре часа Акуна притормозила действие капсулы Димона, но только чтобы сообщить, что никаких активных действий мы предпринимать не будем, а ложимся спать.

— Я тогда тут до утра останусь. Пока расходники не кончатся, буду загружаться. Мне сейчас это очень полезно. Славика можешь даже не спрашивать, он тоже вылезать не будет.

— Хорошо, давай питайся, — Акуна по-дружески ударила меня кулаком в плечо и закрыла крышку капсулы.

Я же определил, какие процессы в каждом теле нужно усилить, убедился, что всё идёт хорошо, потом просто заснул. Разбудила меня сама капсула, сообщив текстом, проецируемым на поверхность крышки, что я сожрал все расходники, что в ней были, и теперь продолжение режима интенсивной реабилитации невозможно. Была ночь, заправить капсулу растворами питательных веществ было некому, поэтому я решил выбираться.

Первым был разбужен Димон, а через час менее массивный Славик. Принц пока так и лежал в капсуле.

Я в тусклом свете ночного освещения вытащил Димона из капсулы и направил в душ. Было пять часов утра. Генерал и Акуна спали на креслах, разложенных горизонтально, и укрывшись одеялами. Несколько одеял были отложены для нас — пацанов в медкапсулах.

В душе было зеркало, и я смог внимательно осмотреть результат интенсивного питания. А неплохо получилось!

Димон уже точно не выглядел на шестнадцать лет. Худощавый атлет. Все изменения в основном были направлены на изменение скелета, остальные органы легче меняются, а вот прочные кости и связки — это совсем не просто. В капсуле я занимался в основном их апгрейдом. Димон теперь был чуть выше метра восьмидесяти. Совершеннолетний в меру накачанный и очень жилистый парень. Если завтра будет время потренироваться, проверю, не ухудшилась ли координация после таких смещений в геометрии тела.

Положил Димона досыпать и отправил в душ Славика. Славик тоже подрос, но уже заметно отставал от Димона. Я постарался, чтобы сходств в строении тела между моими телами было поменьше. В целом Славик теперь был чуть более мускулист, но пониже Димона. И тоже на шестнадцать не выглядел.

Уложив тела спать, я… Заснул. Прям вообще. Заснул так, что не слышал ничего. Не ожидал, что настолько расслаблюсь, но, видимо, нагрузка по модернизации тела меня подвымотала, и разум решил отключиться.

Мне приснился странный сон. Странно было также то, что он вообще мне приснился. До сих пор я о таком явлении, как самопроизвольный показ неких образов, часто сопровождаемый эмоциями, только слышал. Когда я был в теле формикадо, я проваливался в бессознательность. Тогда среди нас изредка ходили разговоры, что кто-то видит какие-то образы во время отдыха, но как-то внимание на это было не принято обращать. В человеческих телах мне сны не снились. Или я вообще ничего об этом не помню. Хотя было пару раз такое ощущение, когда, проснувшись, я чувствовал себя, будто только что смотрел фильм или что-то делал, но никаких подробностей никогда не помнил.

А тут прям реальный сон.

Никакого сложного сюжета или экшена не было. Всего лишь статичная сцена. Я лежал, крепко привязанный к какой-то платформе. Рядом стояли парень и девушка. Они прощались со мной. Без слов. Просто стояли и смотрели. Мне было жутко страшно. Они это понимали, но ничего не могли сделать. Поэтому они молчали. Говорить что-то было бессмысленно. Потом голова парня дёрнулась, будто он что-то услышал. Парень и девушка тут же сорвались с места и убежали. Я остался лежать один, продолжая жутко чего-то бояться. Я храбрился, но полностью справиться со страхом не мог. Страх, правда, тоже не перерастал в ужас или безумную панику. А потом я умер. Но перед смертью я почувствовал совершенно невыносимую боль. Эта боль стёрла страх. Мне больше не надо было чего-то бояться. Я мог только страдать. Но страдал я перед смертью недолго.

— Эй! Дима, что происходит? — я окончательно проснулся от прикосновения к моему плечу Акуны.

Я быстро сориентировался.

— Сон приснился, — честно сказал я. И тут же заслужил очень пристальный взгляд от принца.

— Ты ворочался и стонал, — пояснила Акуна.

— Да? Я в порядке. Славик спит?

— Да, спит.

Это я и так знал. Славик спал, как убитый. Кошмар я смотрел Димоном. Удачно получилось. Не пришлось притворяться, что мы разные люди. Одному кошмар снится, другой дрыхнет — идеально. Тело Димона было всё в поту. Придётся опять мыться.

Димон встал и пошёл в душ. На меня уставились с разным выражением три пары глаз. Акуна улыбалась, подняв одну бровь. Очень по девчачьи и очень мило. Принц и генерал смотрели с удивлённым интересом.

— Что? — я не понял, почему очередной поход в душ удостоился такого внимания.

— Это вот куда запасы медкапсулы пошли? — весело проговорил генерал.

Я понял, что особого внимания удостоилось моё обновлённое тело. Я стоял в одних семейных трусах, которые были уже совсем неприлично в обтяжку.

— Да, всё на спа-процедуры потратил. Зацените пресс! — Димон сомкнул руки за затылком, выдохнул и напряг пресс. Клеточки проявились весьма рельефно. На создание жирового запаса в капсуле времени не было, наоборот, всё тратилось в обменных процессах, поэтому рельф был… рельефным.

— Огонь, — невероятно скучным голосом всё видевшего на своём веку ботаника прокомментировал принц, который после всех процедур медкапсуле подрос, но остался таким же худым дрищом.

Акуна весело улыбнулась, а генерал лишь вздохнул. У них с принцем прям синхронизация какая-то в отношении ко мне.

Пока мылся, анализировал сон. Я прекрасно его помнил. Но самое странное было то, что я в этом сне был в человеческих телах. Да. Там было не одно, а два прикрученных к чему-то плоскому тела. И, чтоб меня паук трахнул, если я ошибаюсь, но я был уверен, что это не совсем сон — это воспоминание. А если так, то я, получается, уже был в человеческих телах? Интересно.

Параллельно с этими размышлениями, я разбудил Славика и заставил его показать всем свои новые бицепсы, квадрицепсы и мышцы голени. Славик всех так взбодрил, что пресс показала также Акуна, а генерал бицепс. Принц в этом шоу участвовать отказался.

После душа Димон со Славиком долго мерялись мышцами, чем окончательно всех достали. В итоге генерал нас прервал:

— Завтракаем. Потом продолжайте тренироваться. Никакого плана я пока не придумал. Понемногу собираю данные. Выходить из Баранки нельзя. Сидим здесь. Захотите поспаринговать, уберите кресла в пол — места достаточно будет.

После завтрака генерал быстро показал новые движения с пистолетом и винтовкой. Показал, как максимально быстро сменить магазин и пороховую капсулу. В общем, дал нам занятие на несколько часов. Вывести скорость выполнения движений на его уровень не представлялось возможным, но это не повод не тренироваться. Мы и занялись тренировкой. Изменившиеся тела слушались отлично.

Внезапно нас прервал громкий крик генерала:

— Срочно всем экипироваться и вооружиться!

— Что случилось? — первым спросил принц, при этом первым же бросившийся к разгрузке.

— За доктором Ри спускают бот, чтобы забрать его на орбиту. Это наш шанс.

— Но ведь бот ничем не лучше Баранки — это тоже атмосферный транспорт. Он может всего лишь на орбиту выйти, но и всё. Принципиально он ничем нам не поможет, — высказалась Акуна.

— Если мы захватим бот так, что на корабле, с которого его отправили, об этом не узнают, то мы сможем пробраться на корабль-носитель и захватить уже его.

— А как? Это же не бот с небольшой командой, это корабль.

— У нас два часа, чтобы придумать, — ответил генерал и посмотрел на Димона, а потом на Славика.

— Придумаем, — ответил Славик.

Ну, как бы да. Генерал правильно акценты расставил. Славик и Димон — самый серьёзный козырь нашего отряда, потом идёт генерал, потом Акуна с принцем. Это если смотреть по силе. Так, возможно, принц бы что-то умное придумал не хуже генерала, но маловероятно. Генерал намного лучше ознакомлен с противником.

Неожиданно принц спросил:

— Генерал, а почему ты не можешь сейчас выйти и сказать, что вот, мол, я генерал-герой Тао Нгата собственной персоной, требую выделить мне корабль и наложниц. Тебя же втайне держали, остальные тебя знают, как генерала. Так и Мататангру знают. Она тоже может выйти и потребовать меч и мороженое. Ей тоже должны помочь. Мы не сильно усложняем?

— Во-первых, мы выглядим, — генерал выделил последнее слово, — как генерал-герой и чемпионка по сото-гуэйре. Не факт, что мы ими являемся. Нас в любом случае запрут, а вот доктора Ри не запрут. Так что это очень опасно. Во-вторых, вам в этом плане нет места. Если даже мы таким образом спасаемся, то вы преступники в любом случае. Это же планета-тюрьма, все местные по умолчанию преступники. В-третьих, я всё равно многого не понимаю. Например, я сначала предположил, что базу уничтожили из-за меня, но, послушав переговоры, понял, что это не так. Базу разбомбил кто-то сбежавший от них. Бардак тут в общем.

— Понял, — кивнул принц.

Генерал повернулся к Димону:

— Насколько далеко вы можете отдаляться от тел своим богомолом?

— Не знаю. Около километра, наверное.

— Тогда прямо сейчас проверяем, и исходя из этого разрабатываем весь план, — сообщил генерал. Да ладно бы сообщил — он естественным образом приказал.

А приказывать мне имеет право лишь принц. Но даже покоситься в этой ситуации на него сейчас будет ошибкой. Этот Саша мне никто по нашей легенде, соответственно, я точно на его мнение опираться не должен. В принципе, сейчас наиболее логично подчиняться генералу, а с принцем надо постараться остаться наедине и выработать какую-то систему сигналов что ли.

— Хорошо.

Не особо заморачиваясь, я посадил тела в кресла и закрыл глаза.

На выход в бестелесную форму потратил пять минут. Тела изменились — изменилось и время их бросания. Долго. Надо быстрее.

В бестелесной форме проник за стену Баранки, сформировал Пятого и двинулся по прямой. Сейчас направление не важно. Я неторопливо летел над верхушками деревьев смешанного леса, тщательно отслеживая связь с оставленными телами. Контакт с телами я ощущал на физическом уровне. От Пятого к Славику и Димону шли нити, через которые я получал ощущения. Чем дальше я удалялся, тем тоньше они становились. Когда я был близок к телам, то этих линий было много, а информацию я получал полную: в какой позе лежит тело, испытывает ли голод, температура воздуха, тонус мышц, пульс, звуки, которые фиксируются ушами. Чем дальше, тем меньше и меньше данных я получал. Первым пропал слух, потом во многом отключились внутренние ощущения, дольше всего держалось восприятие положения тела. То есть всё, что я ощущал, это что Славик и Димон лежат, а не сидят.

Конечно, странно. Славик и Димон могли отойти друг от друга на абсолютно любое расстояние без каких-либо потерь в контроле. А вот отдаляясь от них в призрачном теле Пятого, я контроль терял полностью, а восприятия таяли постепенно. Сейчас я был уже на расстоянии около двух километров, и уверенности, что я всё ещё могу понять, стоят мои тела или лежат, не было. Я потерял последнее восприятие.

Но, что странно, беспокойства, что я потерял тела, не было. Опасный эксперимент, конечно, но запас прочности у тел огромный. Если им Акуна ломом по голове не настучит, сами они не умрут точно. Я ускорился и буквально за пару минут увеличил расстояние от меня до баранки ещё на три километра. Так далеко я тела не оставлял. Насколько хорошо я чувствую их сейчас? Что осталось от восприятий? Почти ничего. Но то, что осталось, не ослаблялось с расстоянием. А осталось, если сформулировать точно, чувство направления. Я знал, где находятся мои тела и на каком расстоянии. И что самое главное — я знал, даже ощущал это чуть ли не физически, что тела по-прежнему мои. Удалившись ещё на километр, я понял, что это чувство не исчезает. Прекрасно. В более спокойной обстановке разведаю предел расстояния, но пока и так проверка вышла достаточно рисковой.

Пора возвращаться в тела.

Славик и Димон продолжат играть близнецов, пытаясь надурить чрезмерно проницательного генерала. А у Димона даже какой-то флирт с Акуной намечается.

На мыслях о девушке-бойце я притормозил. Сейчас, находясь вне человеческих тел, мне стоило немного разобраться с собой. Акуна вызывала во мне чувства. Мне нравилось её внимание. И были признаки, что ей нравится моё, вернее, Димона. Славика она как-то больше игнорировала, хотя тоже тепло к нему относилась. Так вот и что с этим делать. Сейчас, когда никакие гормоны моё мышление не отравляют, стоит эти вещи обдумать.

Обдумал. Какая-то паучья задница получается. Меня даже без тела в теле призрачного воина-формикадо тянуло к Акуне. Понятно, что она профи не только в том, чтобы холодным оружием соперниц на части кромсать, она умеет нравиться людям, но мне от этого не легче. Фальши я в ней не замечаю. Мне бы проницательность генерала, но чего нет, того нет. Хотя никакая проницательность его от поимки не спасла. Я всех спас. Значит, что? Значит, только мне решать, как дальше быть. Если мне придётся Пятым ультимативно нейтрализовать Акуну, то я ей когтём голову снесу или постараюсь в живых оставить? В живых, конечно. А это нарушение всех правил, кодексов, уставов и — чего уж там — даже логики.

Что ж… Придётся найти такое решение, которое максимально правильное в первую очередь для формикадо, но при этом всё-таки учитывает мои интересы.

А каковы же мои интересы?

Без тел думалось легко. Вопросы задавались какие-то правильные. Стоило об этом подумать, как они посыпались на меня один за другим.

Почему мне приснилось, что я человек? Почему сон такой реальный? Кто эти парень и девушка из моего сна? Куда я иду как формикадо? Какой мой долг перед формикадо? Когда я его отдам? А есть ли у меня какой-то долг перед собой? Или, может, не долг, есть ли у меня какие-то мои цели? Не набрал ли я каких-то ещё обязательств за эти шестнадцать лет в телах хомо? Да и главный вопрос всё по-прежнему требовал ответа: кто я?

К баранке я прибыл только через час. Возвращался я в раздумьях, можно сказать, пешком. Много думал. Нельзя сказать, что нашёл ответы на все вопросы, но кое-что понял.

Вернувшись в салон нашего планетолёта, тела взял под контроль аномально быстро. Пятнадцать минут — и Славик и Димон уже готовы бегать и прыгать, без серьёзных потерь в координации. Как интересно. Я думал, я всего лишь скачкообразно усилил тела, но тут есть что-то ещё. Телам есть куда совершенствоваться, но они теперь какие-то полноценные что ли. И это весьма основательно сказалось на контроле.

— Можем отдалиться от тел безопасно на два, максимум три километра. Как они тут без меня, хорошо себя вели? — спросил Славик. — Не приставали ни к кому? Жрать не просили?

— Отдыхали от позирования в тишине и спокойствии, — с улыбкой ответил генерал.

— Вы что-то придумали, пока нас не было? — присоединился к беседе Димон.

— Придумали, но многое зависело от результатов вашего эксперимента, — теперь генерал говорил серьёзно.

— И как наш результат? Вписывается в план?

— Более чем. План очень простой: вы вдвоём захватываете бот, забираете нас, потом мы поднимаемся и захватываем корабль, с которого этот бот прибыл.

— Отличный план, сам такой хотел предложить…

— Не надо сарказма. Слушайте внимательно. Времени мало. Можно действовать по-разному, но если мы хотим заполучить межзвёздный корабль, то этот план наименее рискованный. Зависит от того, насколько хорошо ты усвоишь инструктаж.

Пока Димон делал вид, что внимательно слушает генерала, Славик посмотрел по сторонам, в том числе на принца. Тот стоял за спиной генерала и едва заметно кивнул. Значит, план генерала он одобряет. Что ж, хорошо.

— Хорошо, мы готовы. Славик, давай слушай, а лучше записывай, — сказал Димон.

Глава 25

Генерал выдал мне очень-очень подробный инструктаж, сопровождаемый голограммами и техническими пояснениями. И всё равно казалось, что что-то упущено. Теперь идея немного разобраться в себе и потратить на это так много времени не казалась такой уж удачной. Если я облажаюсь из-за недостатка информации, то все эти самокопания будут никому не нужны.

Мы слушали генерала и экипировались. Генерал заставил нас нацепить не просто форму и броню, а полноценные скафандры. Вполне возможно, что в ходе операции мы окажемся в безвоздушном пространстве, поэтому пришлось нацепить на себя эти армированные комбинезоны. В принципе удобно, хотя движения, конечно, сильно стесняет эта штука.

Акуна показала, как на специальное крепление на спине прикрепить лом и топор. Но потом мы набили рюкзаки, и эти крепления уже мешали. В итоге присобачили свой холодняк на пояс. Как генерал только удержался от того, чтобы нам по шее не надавать, я не знаю. Уж очень у него взгляды красноречивые были, которыми он Акуну и Славика с Димоном награждал за их желание иметь холодное оружие и неумение его нормально прикрепить для ношения. В космос с ломом и топором. Я понять генерала мог, но чувствовал себя с ломом и топором увереннее.

Нам предстояло немного приблизиться к лагерю имперцев на Баранке, а потом двигаться пешком. Полёт не занял много времени — буквально несколько минут. Облетев гору, мы приземлились на каменистом берегу горного ручья.

Мы выгрузились и двинулись в направлении лагеря имперцев. Сканеры Баранки показали наличие охранных устройств на расстоянии пятисот метров от границы лагеря. То есть если мы остановимся даже в километре от лагеря, то я в бестелесной форме смогу легко туда проникнуть. Только надо подходить так, чтобы оказаться поближе к месту посадки бота. Но это место определить было не сложно. От тесно стоящей техники был освобождён всего один небольшой участок площадки с характерной разметкой.

— Скорее всего это будет экстренная эвакуация. То есть доктор Ри выйдет и будет ждать посадки бота. Тот опустится всего на несколько секунд, чтобы все быстро поднялись на борт, и тут же стартанёт. Вы должны успеть за это время оказаться на борту, — дал мне последнее напутствие генерал, после чего я усадил Славика и Димона под берёзу и вылетел из этих тел.

Итак, пока формировать Пятого рано, просто лечу и осматриваюсь. Место, которое имперцы приспособили под лагерь, скорее всего служило чем-то вроде запасной посадочной площадки. Во-первых, к базе отсюда шла хорошая широкая дорога, во-вторых, разметка на очерченных белой краской квадратах обозначала места посадки. Всего было пять посадочных мест разного размера. Четыре из них были заставлены различным транспортом, а вот пятая, относительно небольшая, была свободной. Не надо быть профессиональным шпионом, чтобы догадаться, куда сядет бот.

Я облетел площадку. Тихо и пусто. Только возле стоящего неподалёку грузовика сидели на раскладных стульчиках два имперца и общались. Раз пока ничего не происходит, то почему бы и не подслушать.

— Да введут они карантин, точно тебе говорю! — горячился мужик в кепке.

— Вот прям по всем правилам? По всей строгости? — отвечал второй.

— А как ещё? Луну расхреначили? А что там было, ты помнишь?

— Установка там была.

— Да хрен с ней, с установкой! — практически проорал первый. — Там хранилища! Он же с истребителя воевал, значит наверняка чем-то посерьёзней, чем нашу базу уничтожил, работал. Значит, нет больше хранилищ. А если нет хранилищ, то значит все, кто там хранились, сейчас приходят в себя. А если ты помнишь, то Земля с Луны очень хорошо видна. И куда вся эта толпа ссыльных двинется с безатмосферного спутника?

— Ясное дело, что сюда, но не все же из них умеют без тела передвигаться.

— Тебе хватит тех, что умеют. И они почти все имеют Ранг и не почти, а абсолютно все не любят Империю, а тем более нас, тюремщиков.

— Ну, прилетят, ну возьмут они детские тела, так и что такого? Ещё сколько лет они расти будут, тут можно будет сто раз порядок навести.

— Если они не дураки, а они не дураки, то по привычке будут искать хранилища с нашими имперскими телами. Как ты думаешь, быстро они их найдут?

— Да даже если и найдут, там так всё устроено, что так просто тело не своруешь.

— Это если вор один, а не несколько тысяч.

— Если тела не своруют, то и карантина не будет.

— Ну, вот и посмотрим.

— Посмотрим.

Как интересно… Оказывается, тут имперскую технику в промышленных масштабах ломает некий загадочный «он». Поэтому база и смогла частично эвакуироваться. Если бы свои решили их зачищать, то не предупреждали бы. А тут, похоже, весь персонал уцелел. А как это связано с генералом? Понятия не имею. Но интересно. Кто-то рассекает на истребителе и портит им тут всё, что только можно. Истребитель, насколько я помню классификацию кораблей хомо, это здоровенный боевой корабль для работы по космическим целям. Для работы в атмосферных планетах он не очень эффективен, там лучше использовать авианосцы — здоровенные транспорты, набитые атмосферными летательными аппаратами, от десантных до штурмовых. Но если надо ультимативно кого-то наказать, то истребитель справится идеально. То-то мне показалось, что базу как-то даже «с запасом» уничтожили, а там просто вооружение на борту соответствующее.

Мне эта информация полезна? Пока нет. Но это же информация, пусть будет.

Тем временем имперцы доели, покидали одноразовую посуду в мусорку и продолжили обсуждать новости.

— Ну, а как думаешь, поймают этого Маугли? — спросил тот, что ставил на то, что карантин — что бы это ни значило — вводить не будут.

— Чёрный Ранг? На истребителе? Да он уже свалил из этой системы подальше. Если и поймают, то точно не мы и не здесь. Сейчас главная проблема не он, а те, кто сбежит с Луны.

— Давно такого не было, да?

— За время моего контракта — ни разу. Да и раньше про такое не слышал…

Я бы с удовольствием грел уши возле этих имперцев и дальше, но тут наконец увидел доктора Ри. Эту совершенно нечеловеческую геометрию тела орнитоида спутать с кем-либо было невозможно. Сейчас это чудище было облачено в полную броню и торопливо скакало к краю посадочной площадки, хотя никаких новых транспортных средств не появилось. Вместе с ним бежали ещё тридцать человек, все в задраенных скафандрах.

Я быстро отлетел от болтливых имперцев и переместился так, чтобы находиться за спиной доктора Ри. Внезапно пространство вокруг начало нагреваться. Это было странно, я же в бестелесной форме, но тут я понял, что так чувствую появление и напряжение дестабилизирующего поля. Пришлось тут же убрать любые намёки на тело Пятого, став максимально нематериальным. Концентрация поля стала достаточно высокой, но поскольку я никаких физических возмущений не создавал, то оно меня не трогало.

Действительно, погрузка доктора Ри и его команды в бот не заняла много времени. Буквально несколько секунд — и вся толпа заскочила в широкий проход. Ну и я вместе с ними. Внутри, что радует, дестабилизирующего поля не было. По идее, должно быть и внутри, но стоило дверям закрыться, как я перестал чувствовать этот «нагрев» пространства.

Итак… Пока все забежавшие падали на пол и почти мгновенно пристёгивались специальным захватом, я мог сориентироваться. Через пару секунд бот резко стартовал. Пара непристегнувшихся имперцев покатились и с силой впечатались в перегородку. На моём призрачном лице призрачные жвала изобразили гримасу презрения. Как людей на части резать, так они специалисты, а как нормально эвакуацию отработать, так вот пожалуйста. Надеюсь, они себе что-то жизненно важное сломали…

Пока я с позиций профессионального военного обливал презрением гражданских, также не забывал и о более важных вещах. Что мы тут имеем? Десять вооружённых имперских солдат в очень технологичной броне пристёгнуты к стенам за грудь, пояс и бёдра. Всё устроено так, чтобы можно было мгновенно отстегнуться или вести огонь даже из этого положения. Руки у них у всех свободные. Видимо, эвакуируемым не до конца доверяют. Оружие уже в руках. Было в руках. Как дверь бота закрылась, они сразу покидали короткие винтовки в специальные крепления.

Но расположение бойцов на самом деле меня волновало мало. Основная проблема заключалась в том, что у меня не было инструкций от генерала на этот тип транспорта. Генерал подробно объяснил мне, где и что нужно быстро, буквально одним ударом, сломать, чтобы вырубить бортовой компьютер. Бот в таком случае совершает аварийную посадку, и остаётся без связи. Потом я ломаю генератор дестабилизирующего поля, потом шинкую живую силу противника. Мы понадеялись, что на один удар под действием поля меня хватит.

Генерал в деталях описал два самых распространённых транспорта, объяснил и даже показал на голограмме, как там что устроено. Где кристаллы бортового компьютера, где блок связи, где генераторы поля. А вот конкретно этот транспорт он тоже показал, но прокомментировал, что очень маловероятно, что его пришлют. Мол, такие боты только на крейсерах, а крейсер — это достаточно редкий тип военного корабля. Очень неплохо вооружённый, он тем не менее сильно уступал истребителям в манёвренности. А линкорам уступал в вооружении.

И тут нате вам — крейсерский бот. Повезло. Дерьмо паучье.

И всё осложняется тем, что принять решение, как поступить, нужно в течении нескольких секунд. Бот стартовал. И ускорение неслабо так поддавливает. Это значит, что я с каждым мгновением всё дальше и дальше от своих человеческих тел. Проверять, какова максимальная дистанция, на которой я потеряю связь с телами, мне не хотелось.

Какие варианты? Прорубить стену и вытащить доктора Ри, притащить его на землю. Бот придётся уничтожить. Но уничтожу я его или нет, это означает, что находящийся на орбите корабль сразу узнаёт про нас. А это крейсер с неясными техническими возможностями. Вдруг там такие сканеры, что он волосы на голове у Акуны посчитает, не говоря уже о том, чтобы её местоположение засечь. Сейчас он может быть с другой стороны планеты, ему не обязательно торчать на геостационарной орбите, но как только поступит сигнал тревоги, он будет над этим районом очень быстро. Быстрее, чем мы ножками убежим. Не вариант.

Вариант просто свалить по-тихому. Это да, тоже вариант, но это по факту признание поражения.

Так и что делать? Из хороших новостей только то, что поля нет. Но это мне ничем не помогает сейчас. Или помогает…

Жалкая пародия на план появилась даже позже, чем я начал действовать. Риск есть, но когда кому помогало думать об этом самом риске. Если решил — делай.

Пятый сформировался мгновенно. А ещё через мгновение на подвижной и какой-то телескопической шее доктора Ри сомкнулись тонкие, но очень-очень сильные пальцы призрачного штурмовика-формикадо. Другие мои конечности ловко прижали лапы доктора, не давая ему активно двигаться. Его и так давило ускорение, распластывая по полу, так что внимание остальных я этим манёвром не привлёк. Также этому способствовало то, что остальные имперцы инстинктивно старались держаться подальше от доктора.

Но просто обездвиживать и так пристёгнутого доктора не имело никакого смысла. Это было нужно для другого.

На его верхней левой лапе находился тактический монитор, базовые навыки обращения с которым мне и принцу показал генерал, а углублённый инструктаж я проходил аж шестнадцать земных лет назад перед той самой операцией, которая привела меня на эту планету. В общем, пользоваться этой штукой я умел.

Чтобы можно было печатать, пришлось потоптаться по доктору. Был риск, что он заорёт, но я контролировал это нажатием на шею. Попробует начать шуметь, потеряет сознание. Пока же он молча пытался вырваться, наверняка не понимая, что происходит. Быстро открыв текстовый файл, я набил «Не шуми». После чего подняв перехватил лапу доктора так, чтобы он мог смотреть на экран. Тот посмотрел и расслабился. Но тут не только фраза сработала, но и давление моих конечностей, особенно на шею.

Следующие драгоценные секунды я потратил на более длинное послание. «Скажи, что надо срочно забрать оперативников, которые сейчас вышли на связь. Пусть спускаются. Если будешь шалить убью и оставлю вдали от переносок.»

Ох, и рисковал я. Но и доктор тоже рисковал. И он рисковал больше. Я-то что? Свалю из этого бота, возможно, даже его разломав. Да, указав координаты генерала, я его могу подставить, но тут и так наш план соплями сшит. Генерал же хотел незаметно захватить бот. И потом на нем подняться и силами пяти человек захватить большой корабль. Хрень какая-то изначально.

Очень похоже на то, что генерал не сообщил нам всех раскладов. Ведь имея незаметный транспорт и кое-какое оружие, можно лучше подготовиться. Никто же не торопит. Но генерал послушал переговоры имперцев и на ходу состряпал план захвата аж целого боевого корабля. Генералу до конца доверять, конечно, нельзя, но что-то мне подсказывает, что причины, по которым он решил спешить, точно также подгоняли бы и меня с принцем. Если на планете начались орбитальные бомбардировки, то дело ясное, что что-то нехорошее происходит. И выжидать не всегда правильно…

Доктор Ри отвлёк меня от нахлынувших размышлений. Он начал что-то активно бубнить внутри шлема. Я прислушался. Вроде, ничего неправильного не происходит. Он действительно говорит, как я велел.

Двигатель сбавил обороты. Чего я сейчас не мог проконтролировать, это что отвечает пилот или командир эвакуаторов. А они что-то отвечали. Доктор Ри ругался своим неповторимым басовито-визгливым голосом. Потом он сказал замолчал. Судя по тому, что ускорение вновь продолжило давить, курс мы не изменили.

Доктор мотнул головой на экран и дернул правой лапой. Хочет что-то написать. Я позволил ему это сделать.

«У него приказ забрать только меня. Он не будет поворачивать.»

«Твои люди умеют управлять этой техникой?» набил я.

«Да.»

«Я тебя сейчас отпущу, но ты знай, что я рядом и слушайся меня. Надо будет спустить бот!»

Бот уже давно отдалился от места старта на огромное расстояние. Ускорение при наборе космической скорости неслабо. Но связь с телами держалась. Будем надеяться, что не порвётся.

А сейчас начинается привычная работа.

Пятый отпустил орнитоида и направился к закреплённым у стены бойцам. Их расположение позволяло контролировать весь пассажирский отсек. Не доверяют они пассажирам. Ну что ж. И правильно.

Таких безбилетников, как я, на имперские транспорты пускать опасно.

Десять человек умерли в течении нескольких секунд. Но первым умер пилот. Это никак не отразилось на ускорении и траектории бота, так как странно полагать, что пилот вручную рулил летающим аппаратом при наборе космической скорости.

Я присмотрелся к пульту управления. Так… это не должно быть сложно. Парой нажатий я отключил режим выхода на орбиту. Ускорение тут же перестало давить. Доктор Ри орал так, что я даже из кабины пилота слышал его приказы.

Один мужик бодро отстегнулся и помчался в пилотское кресло. Из которого ему предстояло вытащить обезглавленное тело пилота. Доктор же что-то набил на экране и махал им в воздухе, видимо, привлекая меня. Я приблизился и схватил его лапу, чтобы остановить махание экрана и прочитать, что он там написал.

«Куда лететь?»

Тонкий момент. До этого риск был небольшой. А сейчас мне предстояло сообщить местонахождение генерала, а вместе с ним и принца, Акуны и моих тел. Если эта информация попадёт к имперцам, то поймать нас уже дело техники. Теми же плёнками закидают издалека. А с другой стороны вариантов то и нет.

«Пока лети обратно.»

Доктор Ри прочирикал приказ пилоту. Остальные люди из его команды, отстегивались от пола, вытаскивали кресла и усаживались в них.

Доктор же опять набил вопрос на экране:

«Мы сбились с курса, сейчас будет запрос. Что ответить?»

«Придумай что-нибудь. Мы должны сесть и взять пассажиров. Пять человек. С ними полетим на корабль, с которого прилетел этот бот.»

Только я закончил вбивать эту фразу, как пилот обернулся и что-то проговорил. С места, где я находился, не было ничего слышно из-за шума двигателя. Имперцы же общались через встроенные в скафандры микрофоны

Доктор Ри в ответ лишь махнул лапой и показал на свою голову. Я так понял — просил перевести соединение с собеседником на него.

Что говорили доктору, я не слышал, слышал только его ответы.

— Ваши все убиты и часть моих тоже… Сами перестреляли друг друга… Очень похоже на работу телепата… Стреляли в меня. Атаку начали ваши люди! — тут была приличная пауза. — Через два часа продолжим движение. Необходима экстренная посадка…

Дальше доктор разливался соловьем, при этом проявив недюжинные технические познания в устройстве этого транспорта. Он за секунды сочинил список повреждений, который можно легко устранить, но без посадки на землю это невозможно. Также подвёл к тому, что на базу возвращаться опасно, а рядом с ней у него сохранилось кое-какое оборудование.

Уж не знаю, поверили ему или нет, но свой план он отстоял.

«Куда лететь?» — ещё раз показал мне экран доктор. Судя по тому, что он задаёт мне вопросы только письменно, он не был уверен, что я его слышу.

«Открой карту» — набил я.

На карте я указал место, где меня ждут остальные. Посмотрим, что дальше.

Обратно мы летели раза в четыре дольше. Доктор Ри переместился в кабину пилота и встал за его спиной. Я в теле Пятого там не помещался, поэтому чтобы лучше наблюдать за тем, что видит пилот, стал совсем бестелесным.

Бот сделал круг над местом посадки, на обзорном экране пилота появились подсвеченные фигурки моего отряда. Вот, пожалуйста, наглядная работа сканеров.

Пилот указал на фигурки рукой и спросил:

— Садимся?

— Да, — ответил доктор Ри и немного наклонившись нажал пару клавиш на пульте управления.

На экране появилась шкала, слева чуть окрашенная красным, но в остальном синяя. Доктор быстро прикоснутся с экрану и перевёл бегунок в крайне правое положение, теперь вся шкала была красная.

Что он сделал мне очень быстро стало понятно по «нагревшемуся» пространству. Он включил дестабилизирующее поле внутри бота!

Хорошо, что я в этот момент не был плотным. Шок от поля мог просто вышвырнуть меня из бота. Я же остался, но теперь что-то сделать доктору уже не мог. Я вообще никому ничего сделать не мог.

Из пассажирского отсека донестись крики.

Я обернулся посмотреть, что там. Ничего важного, но зрелище неприятное. Тела имперских солдат, которые я разрезал, сейчас под воздействием поля с мерзким хлюпающим шипением превращались в кровавый туман. Отвратительно. Но плевать на туман. Доктор вывел меня из игры. И сейчас он находится в стелсе над моими друзьями, а я ничем помочь не могу. Подстава.

Доктор Ри замер. Как и предполагалось, никакого наказания за его действия не последовало.

Выждав ещё несколько секунд и убедившись, что его никто не трогает и на экране не пишет, доктор, начал активную деятельность. Он тут же связался с начальством и в этот раз описал всю ситуацию как есть. Рассказал, что телекинетик их атаковал, но он включил поле на борту и его не стало. Также похвастался, что ему удалость выманить у меня координаты целей и он сейчас прямо над ними. Урод.

Они тут же перешли к обсуждению, как проводить захват. И нужно ли вообще его проводить. Рассматривалась идея тупо всех расстрелять из пулемёта. Но всё-таки решили, что надо нас ловить.

Ри позвал одного из своих людей и тот сел рядом с пилотом на место стрелка.

Да… Ситуация… Дорогие генерал и принц, хочу сообщить, что ваш подчинённый притащил аналог толстой паучьей задницы прямо на ваши головы.

Так. Собраться.

Что говорил генерал про этот бот? Да ничего не говорил! Я не знаю, где у него генератор поля. А где генератор у других ботов? В потолке.

Я переместился в пассажирский отсек. Визуальное наблюдение ничего не дало. Хотя как не дало? Вот же! Ближе к хвостовой части на потолке светилась небольшая шкала, один в один, как та, которую вывел на экран орнитоид перед активацией поля. Значит, скорее всего, генератор здесь. А как ломать? Надо сформировать Пятого и взломать этот кусок потолка. Но сформировать Пятого внутри действующего дестабилизирующего поля — это как медленно погрузиться в ванну с кислотой, при этом жонглируя пятью мячиками и не уронить ни одного.

Ну, а что делать? Жонглировать как раз пятью мячиками я умею. В кислоту погружался, правда, не по своей воле. Раз я до такой жопы эту изумительно спланированную операцию довёл, значит, мне её и спасать.

Рассчитав положение тела Пятого так, чтобы движение когтя было максимально быстрым, я начал его формировать.

Было больно. Стало… очень больно. Если слово «очень» повторить тысячу раз перед словом «больно», отразит ли это то, что я умудрялся чувствовать без каких-либо нервов. Не отразит. Надо минимум две тысячи раз сказать.

Не получается. Страдать получается, а создать Пятого нет. Надо просто сделать это быстро: создать Пятого и ударить. Создать и ударить.

Создать и ударить.

Ещё раз!

Я создал Пятого буквально за мгновение! И тут же коготь рванулся вверх…

Чтобы рассеяться в ничто. Но не из-за поля. Я сам это сделал. Просто мне в голову абсолютно неожиданно пришёл совсем другой план.

Глава 26

Не факт, что лучше того, который состряпал генерал, но теперь пусть он побудет в моей шкуре. Никакой обиды на него не было. Когда нас взяли в плен, он вмешался вовремя и с хирургической точностью довёл операцию до нужного результата.

А сейчас в роли пленного придётся побыть ему.

Я просто развеял Пятого и перестал как-либо себя проявлять, предоставляя событиям развиваться своим ходом. Тридцать человек и орнитоид на боте с боевого корабля против трёх человек с очень мощными телами. Я поставлю на имперцев.

Главное, я услышал. Убивать никого из нас не будут. Именно эта мысль запустила какие-то аналитические процессы, которые и выдали итоговый результат, заставивший меня развеять Пятого.

Если не будут убивать, то доставят на корабль. Доктор Ри уверен, что дестабилизирующее поле вышвырнуло меня с бота и преодолеть его я не могу. Я же сам себе доказал, что даже при интенсивном поле я смогу сделать как минимум один удар. Один удар — это много или мало? Для мести — вполне достаточно. Особенно, если плевать на последствия. Для успешного выполнения операции по захвату корабля — вряд ли. Но что мне мешает снова и снова формировать своего Пятого и повторять свой один удар? Ничего. Поле я преодолел, а больше, насколько я знаю, ничего для защиты от таких бестелесных монстров как я не придумали.

Мне главное пробраться на крейсер. А там придумаю, как освободить Акуну, принца и генерала. С ними же будет проще.

Пока я всё это обдумывал, бот завис над нашим отрядом на высоте двухсот метров. Конкретно этот бот не был предусмотрен для захвата людей, поэтому никаких пленкомётов на нём не было. Это я всё выяснил, подслушивая доктора. Но что-то нелетальное у них есть. Все готовятся, никто не волнуется. Что ж, посмотрим, как люди охотятся на людей…

Бот достаточно резко пошёл на снижение, и завис буквально в двадцати метрах от генерала и Акуны. Принц сидел на корточках в паре метров от моих тел. Генерал и Акуна стояли и, судя по позам, общались. Я мог за ними наблюдать, так как стенки бота стали «прозрачными» и показывали всё, что происходит внизу.

Что-то достаточно громко бумкнуло, потом ещё и ещё раз. Генерал и Акуна упали, будто им дали дубинной по голове. Бот тут же нырнул ещё ближе к поверхности, широко открыв двери в корпусе. Солдаты без проволочек выскочили и, подбежав к валяющимся без сознания телам, начали выковыривать их из скафандров и инъекторами колоть какую-то отраву. Отрава была безопасной для жизни, но рассчитана так, чтобы наша третья эволюция её не переварила. Каждое тело получило свою долю снотворного, после чего скафандры были снова застёгнуты и приведены в автономный режим работы. Тела сковали кандалами, навесив на каждого по три комплекта, и понесли на борт.

Внутри бота каждое тело основательно прикрепили зажимами к полу.

Несколько минут и всё. Доктор Ри может потирать свои когтистые ладошки от удовольствия.

Я спокойно висел в пространстве внутри бота и наблюдал за происходящим.

Доктор связался с начальством и даже прошёлся по отсеку, сняв лежащие тела. Видимо, по видео связи общался. Несколько минут на подготовку, все расселись по креслам, и бот снова стартовал с ускорением, чтобы выйти на орбиту. По моему опыту до стыковки с кораблём-носителем осталось не менее двух часов. Пока выйти на орбиту, пока манёвры и сама стыковка… Два часа — это ещё быстро. Пилот же в боте не родной. Вряд ли опытный.

Что ж, тянуть дальше смысла нет. Смысл ждать, когда нас доставят на крейсер, если к этому можно подготовиться здесь.

Я снова переместился к потолку под генератор дестабилизирующего поля. Он по-прежнему работал на полную мощность. Ох, блин, дерьмо паучье… Сейчас будет больно.

Я как могу быстро формирую тело Пятого, и тут же мой коготь ударяет вверх, пробивая потолочную панель и разрезая всё, что спрятано за нею. Что-то заискрило, и поле мгновенно исчезло. Я несколько секунд приходил в себя от боли, потом снова сформировал Пятого и двинулся к доктору.

Тот уже всё понял. Это было заметно по хаотическим мы скачкам головы этого инопланетянина. Шея то удлинялась, то сокращалась, то наклонялась. В общем, голова доктора моталась из стороны в сторону, будто он пытался увидеть угрозу и не знал, откуда она появится.

Моё лёгкое постукивание по плечу вызвало резкое сокращение шеи. Доктор настолько резко втянул голову, что стало совершенно очевидно, что он до смерти перепуган.

«Привет, chmo» — я не знал на имперском подходящих ругательств, поэтому вывел их буквами русское.

— Чего ты хочешь? — спросил Ри.

«Генерала, Акуну и ядовитого парня срочно в медкапсулы и освободи от оков. Никакой тревоги!»

Доктор Ри тут же зачирикал своим подчинённым приказы. Подчинялись ему беспрекословно. Я не заметил никакого протеста и даже недоумения в отношении такого нерационального приказа. Четверо бойцов вылезли из кресел и осторожно из-за нагрузок от ускорения стали распаковывать генерала и остальных. Осторожно поместили их в медкапсулы и выставили режим восстановления и детоксикации. В боевых ботах обычно на медкапсулах не экономят. Вот и здесь на относительно небольшом корабле их было аж шесть штук. Для нас даже с избытком.

«Когда они придут в себя?»

«Полчаса» — в этот раз доктор набил ответ на экране.

«Когда прибудем на корабль?»

«Через два-три часа.»

А я неплох! Время хорошо просчитал.

«Сиди тихо!»

Я переместился к пилоту и стал смотреть за ним. Вдруг, он тревогу объявит. Но тот вёл себя так, будто ничего не случилось. Ну, почти. Было видно, что нервничает. Ладно. Подождём пробуждения генерала.

Но первым, как ни странно, из капсулы вылез принц. Голый. Детоксикация — она такая, одежда мешает. Капсула как-то сама её утилизовала. Голый принц был мне особо не интересен, я только отметил, что он всё-таки совсем не доходяга, а очень жилистый, а вот Акуна… Даже а теле Пятого, а по факту без тела, я понял, что это будет незабываемое зрелище.

«Найди им одежду!» — написал я доктору.

Через минуту несколько комплектов формы были у сложены возле медкапсул.

«И броню.»

Пятеро солдат после приказов доктора разоблачились и положили рядом с одеждой свои скафандры, после чего сели в кресла. И опять ни протестов, ни даже вопросов.

Принц быстро оделся. Я подошёл к нему и, взяв за плечо, подвёл к доктору. Теперь принц мог смотреть на экран.

«Они сотрудничают» — написал я.

— Мне нужен коммуникатор, — вслух сказал принц.

После приказа Ри один из техников передал принцу свой коммуникатор.

Принц тут же открыл текстовый файл и набил:

«Надо его убить до пробуждения генерала! Ты с ним переписывался на имперском. Ты не можешь знать этот язык так хорошо! Если генерал это увидит, он нас заподозрит.»

Вот же дерьмо паучье. Вообще этот момент из головы вылетел! Не то чтобы мне было жаль доктора Ри, но он мог быть полезен для проникновения на крейсер. Вряд ли без него допустят стыковку.

Я хотел было напечатать все эти аргументы для принца, как стало неактуально. Из медкапсулы выскочил генерал. Кромсать у него на глазах доктора было в данной ситуации странно. Генерал быстро осмотрелся. Никто из людей доктора даже не дёрнулся.

— Они под контролем, — сообщил ему принц, одновременно спокойно удаляя с коммуникатора всё, что написал мне.

— Ранг? — спросил генерал, при этом он посмотрел точно на меня.

— Да, — ответил принц.

Генерал быстро облачился в броню, походя отжал винтовку у сидящего солдата, только потом приблизился к креслу доктора Ри.

Генерал даже не пытался что-то сказать доктору в стиле «ага, попался, уродливый чепушила». Сразу перешёл к делу. Засыпал доктора вопросами, потом двинулся к пилоту и внимательно изучил показания приборов. Вернулся к доктору. Начал раздавать приказы.

Первым делом все люди доктора разоружились. Потом каждый получил кандалы на руки и на ноги. Без наручников остались только пилот и сам доктор Ри. Генерал порылся в багажных боксах и обзавёлся пистолетом. Во всей этой суете появление Акуны я банально прозевал. А та оделась с молниеносной скоростью. Всё хорошее мимолётно…

Славика и Димона тоже извлекли из медкапсул и облекли в броню. Занималась этим Акуна. То есть я её голую не так и не увидел, а она и Славика, и Димона рассмотрела в деталях. Несправедливо… Могу только надеяться, что, прикасаясь к моим идеальным телам, она испытала чистое эстетическое наслаждение. Но прислушавшись к её ворчанию, понял, что это не совсем так. Не вяжется фраза «отрастил себе жопу, детёныш пандобегемота» с эстетическим удовольствием. Если пандобегемоты с планет хомо похожи на тех, что я водятся на моей родной планете, то не очень лестное сравнение, если честно.

Убедившись, что Славик и Димон полностью упакованы в бронированные скафандры, Акуна тоже пошла рыться в багаж и вернулась с топором и двумя ломами. Наш холодняк имперцы тоже конфисковали, оказывается. А я и не обратил внимания. Акуна повесила моё оружие на Славика и Димона, добавив по винтовке и пистолету и напихав в разгрузку магазинов и пороховых капсул.

Даже не могу сказать, что лучше. Земное оружие достаточно зарядить магазином, а вот имперское нуждается в магазине с пулями (не патронами) и вдобавок ещё и пороховой капсулой. Земное перезаряжается быстрее, но в имперском более ёмкий магазин, соответственно и перезарядка нужна реже. При этом имперские огнестрелы могут стрелять в любых средах, земные менее в этом плане универсальны. На любителя, в общем.

В итоге наш отряд был полностью готов к бою чуть меньше, чем через час после пробуждения принца. Только как этот самый бой будет происходить, мы ещё даже не обсудили.

Только эта мысль пришла мне в голову, как генерал начал инструктаж.

— Через полчаса-час мы будем готовы швартоваться к крейсеру. Крейсер — это средних размеров корабль. Команда от пятисот до восьмисот человек с десантом. Но нас ждёт крейсер с командованием, значит, людей там будет не больше шести сотен человек. Кроме людей, там также не менее ста единиц боевых соло-модулей, я имею в виду разного рода дронов. Мы не дойдём до цели, если прямо из бота начнём атаковать. Придётся притвориться, что мы в бессознательности. Выдадим себя за тех, кто транспортирует тела…

— Генерал, — прервал генерала принц. — Это самоубийство! Мы не можем захватить военный корабль с боевыми роботами и несколькими сотнями солдат на борту. Там наверняка есть серьёзные перегородки, которые Славик и Димон не сломают быстро, там есть генераторы этого сраного поля, там может быть эта плёнка, в которую тебя уже как-то раз упаковали. Там может быть всё что угодно. А вот нас там не должно быть. Мы захватили бот. Мы можем спуститься и присмотреть себе менее зубастый корабль…

— Нет. — Теперь уже генерал перебил принца. — Ты всё правильно говоришь, но нет. Мы не можем спуститься на планету, у нас нет времени искать другой корабль. У нас действительно нет времени.

Генерал опустил глаза, поиграл желваками, а потом просто плюнул на пол. Неожиданное и достаточно интересное проявление эмоций. Тем временем генерал поднял глаза и внимательно посмотрел на принца, на Акуну и даже на невидимого меня.

— У нас нет времени. Лучше попасться к ним в плен или вообще оказаться без тела на орбите, чем оказаться на этой планете. Это жопоротое недоразумение, которое строит из себя доктора, — генерал махнул рукой в сторону жопоротого недоразумения, — умудрилось сначала сильно разозлить, а потом упустить Чёрного Ранга и Золотого Ранга. Я не знаю, что тут за Чёрный Ранг, но я знаю Крапиву — так зовут Золотой Ранг. И она сбежала. На боевом истребителе. Одного этого достаточно, чтобы сюда прислали Цитадель и объявили карантин. Вы не очень понимаете, о чём я, но скажу так. Карантин означает, что на всех транспортах, который прилетают в эту систему выводится из строя оборудование, позволяющее осуществлять межзвёздные перелёты. То есть не будет кораблей, на которых можно отсюда улететь. Вообще не будет. А Цитадель… Не буду долго рассказывать, но это способ превратить каждое живое существо на этой планете в пускающего слюни идиота. Причём смена тела этот идиотизм не вылечит. Цитадель бьёт по площадям и уничтожает волю и личность у каждого попавшего под удар. Ну или подавляет настолько, что человек в себя не приходит очень долго. Очень-очень-очень долго. Лучше по метру в час без тела преодолевать сто световых лет в безвоздушном пространстве, чем попасть под это воздействие. Достаточно одного враждебного Золотого Ранга, чтобы сюда прислали Цитадель. А тут и Золотой, и Чёрный. Может быть, Цитадель уже на орбите, может быть будет здесь через неделю. Я не знаю, но я не хочу быть на поверхности планеты, над которой находится Цитадель. Поэтому нам надо любой ценой захватить корабль.

— Так они же угнали истребитель. Может, они давно улетели отсюда? — спросила Акуна, ставшая непривычно для себя серьёзной.

— У них здесь, оказывается, друзья и семьи. Они будут защищать планету до последнего.

— Почему ты всё это только сейчас рассказываешь? — спросил принц.

— Потому что ты только сейчас решил нас остановить. С каких пор солдатам дают всю информацию? Да и времени не было. Что-то я только здесь узнал у этого жопоноса.

— То есть мы не можем вернуться, так как окажемся в опасности стирания личности? — спросил принц.

— Да.

— Но там же тысячи имперцев! — это уже Акуна.

— Небольшие потери, — пожал плечами генерал.

Принц задумался. Что-то произошло с его осанкой. Сейчас это не был худой ботаник. Это был человек (ха-ха), облечённый властью. Это чувствовал и генерал. Принц стоял и думал, а генерал просто ждал, проявляя уважение и никак не показывая, что время утекает, а мы ещё так и не решили, что же нам делать.

Наконец, принц поднял глаза на генерала и произнёс:

— Хорошо. Какой план захвата крейсера?

Генерал кивнул, показывая этим, что оценил согласие принца. После чего взял планшет и положил перед нами. Над планшетом появилась трёхмерная модель крейсера. Я ожидал, что сейчас последует описание, как мы пойдём по коридорам, сражаясь за каждый сантиметр, и в итоге умрём в атаке, но план оказался менее драматичным и более разумным, хотя и не без авантюризма.

— На этом корабле находится Карродо Канн, я его знаю. Это генерал контрразведки, сюда он прибыл как наместник от Империи. Это он курирует работы доктора Ри, но поскольку эти работы совершенно незаконны, то он сделает всё, чтобы заткнуть мне рот. Всё, что нам надо сделать, это добраться до одного из подключений к корабельному компьютеру и закачать туда информацию про доктора Ри и его опыты, — генерал помахал перед нами имперским аналогом жёсткого диска, — после чего призвать лояльных солдат помочь мне и Мататангре Корделио будет относительно легко. Здесь наша известность будет работать на нас. А если удастся донести информацию до всего состава, то нас не будут убивать. Это, наоборот, хорошо для нас, что здесь много людей. Далеко не все они входят в личную гвардию Карродо. Если бы здесь был десант, это точно были бы наши союзники, но мне кажется, десантников тут не будет. В общем, сейчас мы будем выдавать пятерых людей доктора за нас, а себя за его солдат.

— А почему они такие покорные? — Акуна задала вопрос, который у меня возник уже какое-то время назад, когда я заметил странное поведение людей доктора.

— Он промыл им мозги. Они его марионетки. Если он скажет любому их них умереть, у того остановится сердце. Они уже не имеют своей воли. Вернее, имеют, но в очень узких пределах — в тех, что оставил им этот орнитоид. Это ужасно, но сейчас нам только на руку. никто из них не будет нам мешать. Доктор сказал им полностью подчиняться мне.

Я про себя подумал, что сделаю всё возможное, чтобы как можно мучительнее убить этого ублюдка. Сделать марионеток из живых существ…

Генерал толково объяснил, как и куда нам двигаться, когда и как атаковать людей этого Карродо. Нас встретят только верные ему люди, поэтому договариваться с ними будет бессмысленно. Придётся всего лишь максимально долго пудрить им мозги, а потом резко атаковать.

Наш разговор прервало изменение скорости. Мы набрали необходимую высоту и сейчас замедлились. Соответственно внутри бота воцарилась невесомость. Поскольку все были уже в необходимом облачении, то никто не повис в воздухе. Магнитная обувь неплохо удерживала от нелепых полётов по салону.

Раз мы на нужной высоте, то осталось теперь добраться до крейсера. У нас ещё есть время, если крейсер не будет двигаться нам на встречу и почти его нет, если он сам к нам прилетит, чтобы не ждать, пока мы до него доберёмся.

Генерал подошёл к доктору Ри и что-то несколько минут ему втолковывал. Потом переместился к голограмме крейсера и громко сказал в пространство:

— Славик и Димон, слушайте сюда…

Далее он рассказал, где в крейсере находятся генераторы дестабилизирующего поля. Объяснил, как их можно найти, самому. Спросил, сколько ударов я могу нанести под действием поля. Я начертил когтём цифру «1» на полу бота. Генерал задумчиво кивнул.

Потом почти всё оставшееся время все занимались тем, чтобы подготовить пленников и охрану к осмотру. Я же воспользовался паузой и вновь вернулся в тела, став Славиком и Димоном. Поскольку меня ждали серьёзные нагрузки, я хотел напоследок войти в тела. Когда я внутри, они восстанавливаются быстрее. А моё пребывание под дестабилизирующим полем не очень хорошо на них сказалось. Медкапсула помогла, но без моего присутствия это было вполовину менее эффективно. Я решил, что даже пять минут в телах мне помогут.

Когда Димон встал, проходящая мимо Акуна дёрнулась в сторону, еле удержав равновесие в отсутствие силы тяжести. Сто процентов не ожидала, что спящий красавец неожиданно проснётся без её поцелуя.

— Ты зачем в тело вернулся?

— Хотел тебе кое-что сказать, — серьёзно и внимательно глядя в глаза девушке произнёс Димон.

— Говори, — Акуна внимательно посмотрела мне в глаза.

— Будет бой. Я не знаю, как пойдут дела. Хотел тебя попросить. Пожалуйста, будь очень осторожна и береги… — я сделал небольшую паузу и продолжил. — Береги меня! Славиком можешь пожертвовать!

Девушка весело рассмеялась и врезала мне кулаком по плечу.

— Не слушай его, Акуна! Береги меня! Я лучше! — присоединился Славик.

Генерал, на глазах которого я разыграл эту сцену, просто весело поржал. Акуна, ещё раз посмотрев Димону в глаза, вдруг резко наклонилась и поцеловала его в щёку и побежала с наручниками к телу имперца, который должен будет изображать одного из нас.

Приятно.

Я закрыл глаза у обоих тел и стал внимательно сканировать их состояние. Кое-какие повреждения были, но ничего серьёзно и тем более критического. Я как мог усилил регенерацию в нужных местах, после чего снова покинул тела, став бестелесным.

Осмотрелся. Доктор Ри всё также сидел в кресле и, казалось, не обращал внимания на окружающую суету. Пилот тоже особо ничего не делал. Но стоило мне посмотреть на него внимательнее, как он обернулся и что-то сказал проходящему мимо генералу. Тот тут же подобрался и прокричал на весь отсек:

— Готовность десять минут!

Я сформировал Пятого и приблизился к Акуне, которая решила не расставаться с ломом. Я легонько постучал её по плечу. Она не стала дёргаться, просто повернула голову. Я взялся за её лом и потянул на себя. Акуна не стала его удерживать и позволила металлической палке повиснуть в воздухе. Я же парой движений очень плотных и очень острых когтей заточил у лома кончик, сделав его острым, как игла.

Акуна довольно улыбнулась и протянула руку. Я вручил ей лом, девушка пару раз махнула им, проверяя баланс, потом с довольной улыбкой спрятала в крепление за спину.

— Нас будут встречать штурмовики Карродо, постарайтесь не убивать техников…

Генерал раздавал последние напутствия, а я смотрел на приближающийся корабль. Стены бота стали «прозрачными», и я мог видеть громаду «небольшого военного корабля» во всей красе. Конечно, хомо — великая раса по праву. Кто делает мощное оружие, тот, может, и не самый хороший, но великий однозначно. А в оружии и военной технике хомо могли показать класс всем остальным расам.

— На Ранг не надейтесь! Они нас встретят полем. Проверьте работу скафандров! — продолжал повторять инструкции генерал.

Я же смотрел, как открываются шлюзовые ворота, выдвигаются магнитные захваты. Да… Давно я всего этого не видел. Наш бот провернуло. Потолок и пол поменялись местами. Послышались глухие звуки стыковки. Нас стало аккуратно затягивать внутрь корпуса.

Сейчас начнётся.

Глава 27

Двигатель заглох, и мы оказались в почти абсолютной тишине. Пилот вывел на стены изображение небольшого помещения. Крылья у бота складывались, поэтому боковая стена принявшего нас бокса находилась очень близко к дверям бота. Пока мы ждали, когда в боксе выровняется давление и температура, доктор Ри общался по коммуникатору.

Он убедительно убеждал, что мы в полной отключке, быстро показал в коммуникатор прикрученные к носилкам тела в скафандрах. Всё это время моя конечность сжимала его шею.

Наконец, двери бота открылись, и мне тут же пришлось развеять Пятого, так как в боксе вовсю фигачило дестабилизирующее поле. Мы стояли возле дверей и не выходили, так выходить пока было некуда. Должна была открыться дверь шлюза. После пары минут ожидания створка поползла вверх. В первых рядах стояли люди доктора, а генерал, Акуна и принц в середине. Вся толпа бодро и молча зашла в приличных размеров шлюзовую камеру. Там тоже работало поле.

Рискованный момент. Если нас в чём-то заподозрят, то здесь мы абсолютно беззащитны. Самое гуманное, что могут сделать — быстро зальют быстросохнущей пеной. Также тут, сто процентов, должны быть серьёзные облучатели и пара турелей. Превратить незваных гостей в дырявое и хорошо прожаренное мясо возможностей хватит. И бронированные скафандры не помогут.

Возникла пауза. Но это нормально. А вот то, что она затянулась — совсем не нормально.

Внезапно доктор Ри получил вызов на коммуникатор. Он ткнул лапой в экран, начиная разговор, а я прислушался. В почти абсолютной тишине я мог разобрать, что говорит его собеседник, так как звук в скафандре выводился внутрь шлема, а не в наушники.

— Ты говорил, что они в отключке, но они в сознании, — проговорил голос, в котором я отчётливо уловил настороженность.

А вот это подстава. Обколоть наркотой подчинённых доктора мы забыли, а тут не только турели в шлюзе, тут и сканеры что надо. Может, они черты лица и не показали, но что это обычные бодрствующие люди, продемонстрировали. Готовясь к этому моменту, мы даже среди помощников доктора женщину нашли, и она заменяла Акуну. А вот вырубить этих людей не догадались. Мы ожидали как минимум без препятствий выйти из шлюза. Но сейчас на потолке этого небольшого закрытого помещения отчётливо просматривалась большая мохнатая паучья жопа.

Доктор Ри растерянно замолчал. Да… был шанс у него что-то придумать, но я бы на месте командира встречающего нас отряда не верил больше ни слову. Так и получилось. Со потолка на нас хлынула пена (накаркал, чтоб меня пауки возлюбили), но не успела она коснуться голов столпившихся людей, как громыхнула очередь из винтовки.

Стрелял, конечно же, генерал. И ведь знал, куда стрелять. Поле исчезло! Он вырубил генератор. Что значит профессионал — хранит в памяти устройство шлюза не самого распространённого корабля.

Я тут же двинулся к двери и только приблизившись к ней вплотную сформировал Пятого. За эти несколько секунд шлюзовая камера почти вся оказалась залита липкой пеной, которая вот-вот начнёт схватываться. Она мешала даже моему призрачному телу, налипая на него, но пока не сильно.

Ладно, прорвёмся!

Мне понадобилось четыре удара, чтобы выломать выходную створку шлюза.

События ускорились.

Срезав когтями крепления, я выношу дверь вперёд, коридор узкий поэтому я несусь точно на стоящих передо мной солдат. Зная, что в коридоре, скорее всего, будет работать поле, я постарался максимально ускориться. Так и есть — поле рвёт меня на части, но моего рывка хватает, чтобы снести первый ряд солдат, бросить створку, рвануться за неё и одновременным ударом четырёх когтей ранить или убить трёх солдат противника. Потом меня рвёт на части поле, Пятый рассеивается, а я стараюсь побыстрее прийти в себя от боли. Ощущения, будто меня облили кислотой и одновременно ударили током. Жуткие ощущения, и они держатся и не проходят, не давая мне собраться с мыслями.

Но даже если я не могу пока прийти в себя, я могу наблюдать. А наблюдать есть что. Из не до конца застывшей пены вылетает тело одного из людей доктора Ри. За ним в образовавшийся проход из шлюза выпрыгивает генерал и тут же открывает огонь. Встречающие имперцы уже стреляют, но их выстрелы попадают либо в пену, либо в тело, которым прикрылся генерал. Генерал же делает несколько выстрелов, после чего винтовка даёт осечку и больше выстрелов не слышно. Вот вам и хвалёное имперское оружие. Хотя наверняка состав пены специально разработан, чтобы залеплять все движущиеся части оружия.

Генерал выхватывает пистолет и продолжает вести огонь. Ну как огонь… Три выстрела и пистолет тоже сдох.

Генерал воюет уже целых три секунды, и тут, наконец, из пенной кучи стремительно выныривает Акуна. Использует тот же манёвр: держит перед собой одной рукой имперца, а вот другой сжимает заточенный мной лом. А ещё через мгновение я понял, почему она так настойчиво тащила с собой эту железку.

Увидев, что она творит, я даже про боль забыл. Да это было интереснее, чем даже на неё без одежды смотреть! Невесомость позволяла Акуне двигаться по совершенно непредсказуемым траекториям. Солдаты стояли достаточно тесно и это им очень мешало. А Акуне нет. Такой скорости я не ожидал. Девушка двигалась, будто никакого толстого бронированного скафандра на ней не было и липкой пеной была облита не она, а её противники.

Укол! И из горла имперского солдата вырывается красный фонтан, который под действием дестабилизирующего поля превращается в розовый туман. Но девушка не обращает на труп внимания. Взмах — и направленный на неё пистолет вылетает из руки штурмовика, а следующее движение лома протыкает ему горло. Удар сверху по шлему вырубает третьего. Укол — смерть. Удар — смерть. Такое ощущение, что Акуна в стопицотый раз проходит один и тот же уровень со статично стоящими фигурами, уже заранее изучив все слабые места в их скафандрах и заранее зная их движения наперёд — настолько её движения точны и скупо эффективны.

Я как бы и так без тела не дышу, но если бы дышал, то не дышал бы. Я заворожён её искусством боя. И генерал ещё позволял себе скептические взгляды в её сторону⁈ Или он только на Славика и Димона так смотрел? Неважно. Акуна — богиня ближнего боя!

Неожиданно в уме сами собой сложились строчки на мотив чего-то японского:

Хлещет кровища.

Разит стальное жало.

Ярость Акуны…

Проходит несколько секунд, и весь встречающий нас отряд, примерно человек пятнадцать, полностью уничтожен. На последних секундах генерал присоединился к побоищу, отодрав полунож-полумеч с пояса одного из бойцов. Чужой огнестрел он даже не пытался взять в руки.

Как только с отрядом было покончено, генерал подбежал к боковой стене коридора и изо всей силы врезал тесаком по ней. Через десять секунд вандализма генерал всё-таки расковырял и стену, и находящийся за ней генератор поля. Я снова могу формировать Пятого, но я не спешил. Пока резать некого, ломать нечего.

Из шлюзовой камеры выполз принц, таща за собой бессознательные тела Славика и Димона.

— Ри, выходи сюда. Быстро! — скомандовал генерал.

Из пены появился орнитоид, идти ему было тяжело, пена, наконец, полностью засохла.

Генерал и Акуна сейчас испытывали сложности, чтобы перемещаться. Я думал, что мы постараемся срочно куда-то убежать, но генерал тратил драгоценные секунды на рассматривание трупов имперских солдат. Будто что-то искал. Вот он наклонился и отцепил с пояса одного из уничтоженных Акуной бойцов небольшой цилиндр, объёмом не больше литра. Тут же нажал на что-то и распылил на себя какую-то белую хрень.

Хрень оказалась растворителем, разъедающим пену. Очень быстро генерал и Акуна вернули себе мобильность, также обработали мои тела, принца и четурёхрукого ублюдка. Генерал взял себе одну из винтовок встречающих нас бойцов и потратил немного времени, чтобы подчинить себе чужое оружие. В бою на это не было времени, но оказывается, имея знания генерала, это не сложно. Потом он также распаролил ещё пару винтовок для принца и Акуны.

Как только наш отряд избавился от тормозов в виде пены, генерал побежал по коридорам корабля, притормаживая только за тем, чтобы расстрелять очередной генератор дестабилизирующего поля. Проскочив несколько поворотов, он остановился у небольшой двери, надпись на которой говорила, что входить сюда можно только специальному персоналу. Генерал, видимо, считал, что она как раз такой персонал и есть, так как, не тратя и доли секунды на сомнения, пинком вынес дверь и заскочил внутрь. Мы переместились за ним и оказались в небольшом помещении, большую часть которого заполняло какое-то оборудование, но также было немного свободного пространства возле стола с парой кресел и терминалами. Поле здесь не работало.

Мои тела затащили и положили у стены, генерал тут же уселся в кресло и не теряя ни секунды начал орудовать с терминалами, долбя по клавиатуре и иногда отмахиваясь от голограмм.

— Не пустите сюда никого, а также в коридор. Иначе они через перегородки нас перестреляют! — Скомандовал генерал, ненадолго отвлекаясь от своих хакерских манипуляций. — Свяжите Ри и охраняйте меня.

Акуна бодро спеленала доктора и уложила его мордой в пол сбоку от генерала, после чего выскочила из комнатки. Принц последовал за ней. Я за ним.

Защищать коридор — это, конечно, звучит не очень оптимистично. Справа и слева от двери, за которой мы оставили непонятно чем занимающегося генерала, на пятнадцать метров располагался коридор. Но потом он ветвился аж на три прохода с каждой стороны. Получается, чтобы именно коридор защитить, принц и Акуна должны контролировать как левый, так и правый перекрёстки. По одному бойцу на перекрёсток — очень мало.

Я думал, за кем же мне последовать: за Акуной или принцем. Но принц решил всё намного логичнее.

— Славик, Димон, вы налево, мы с Акуной направо, — скомандовал он.

Вот дерьмо паучье, это же очевидное решение, а я туплю. С удивлением обнаружил, что волнуюсь за Акуну, а не за успех операции. Это вообще сейчас не к месту, но вот имеет место быть, чтоб меня три паучихи полюбили. Надо собраться.

Собрался и отправился налево. Посмотрел все ответвления коридоров. Один заканчивался воротами, два других поворачивали под резким углом. Ладно, ждём. Вдруг генерал успеет до того, как за нами пошлют команду зачистки.

Не успел. Корабль небольшой, солдаты быстро добираются из конца в конец, так что я даже додумать не успел, что именно успеет генерал, как из-за угла на паучьих лапах выскочил компактный дрон и резво направился в мою сторону. Поле, благодаря генералу, тут не работало, поэтому я смело сформировал Пятого и двинулся навстречу механическому гостю. Давать ему возможность опустошать боезапас даже рядом с нашим коридором опасно.

Парой ударов я вывел механического бойца из строя, и, ускорившись, двинулся вперёд. Даже на Земле знают, что лучшая защита — это нападение, но на этом крейсере об этом, похоже, не слышали. Моей атаки никто не ожидал. Выскочив за поворот коридора, я обнаружил совсем не готовых к бою восьмерых бойцов. Я уже было хотел приступить к уничтожению живой силы противника, как увидел намного более серьёзную опасность.

За солдатами стоял (или лежал) куб генератора дестабилизирующего поля. И возле него колдовал техник. С секунды на секунду они его запустят, и мне придётся совсем не сладко. И даже не горько. Мне будет очень-очень больно.

Я рванулся над головами солдат и успел опустить свои призрачные, но очень острые когти на этот куб до того, как он начал портить рабочую атмосферу на корабле.

Возникла немая сцена.

За спинами солдат одним ударом генератор превратился в бесполезный кусок железа, но никто не пострадал. В кого стрелять — непонятно, да и я находился между техниками и солдатами. Нельзя стрелять, не задев своих.

— Здесь Ранг! Генератор сломан, — отчётливо проговорил один из бойцов, но делать ничего не стал.

Я уже было собрался начать тут всем рост на размер головы укорачивать, как притормозил сам себя. Стоящие передо мной солдаты были одеты немного в другую броню, не как встречающие нас штурмовики. Да и генерал говорил, что тут далеко не все враги. Ну, как бы, для формикадо нормально их всех считать врагами, но пока всё равно рано для самых радикальных мер. Но и оставлять их просто так нельзя, поэтому я устроил всем присутствующим мордобой с обязательным повреждением скафандра и оружия. Старался серьёзно никого не калечить, но неблагодарные хомо не оценили. Ни слова благодарности, одна ругань.

Отвлекли меня от этого странного развлечения во время боевой операции выстрелы со стороны Акуны и принца. Я тут же рванул к ним.

А вот там, опоздай я на пару секунд и шансов бы у Акуны и принца не было. Я подоспел, когда дрон, как две капли воды похожий на того, что я недавно расковырял, уже почти вылетел в коридор, который мы должны защищать. Выстрелы принца и Акуны он игнорировал. Вся польза от этой пальбы — меня привлекли.

Два удара, и нет дрона. Я решил, что тактика, хорошо себя зарекомендовавшая в левой стороне коридора, может быть повторена с правой стороны. Я также рванул дальше по коридору, чтобы атаковать там солдат, и резко нырнул в работающее на полную дестабилизирующее поле. Наполните бассейн крутым кипятком, пустите напряжение и нырните. Возможно, почувствуете часть того, что испытал я. С каждым разом это поле ощущалось всё больнее. Новые горизонты ощущений. Я настолько потерялся, что не смог никого ударить, развеявшись в ничто за доли секунды. При этом это самое ничто продолжало чувствовать жуткую боль. Меня трясло и разрывало на части, а сознание отчётливо рвалось куда-то в темноту, и при этом я уже был совсем бесплотным. Последствия попадания в поле сказывались на мне всё хуже и хуже.

Имперцы же, даже не заметив, какая опасность им угрожала, выставили штурмовые щиты и спокойно пошли по коридору, техники сзади толкали генератор поля, что в невесомости было очень просто. Опять загрохотали выстрелы принца и Акуны, но никакого ущерба не нанесли.

Вряд ли Акуна сможет повторить свою атаку. Солдаты надёжно держат строй и нет никого, кто бы его разрушил. Наверняка у них регулируемое сцепление с полом и сейчас бойцы стоят на полу даже прочнее, чем если бы были на Земле с её гравитацией. Я физически не могу сформировать Пятого даже на мгновение. Всё, на что меня хватило, что обогнать солдат и посмотреть, что там затеяла Акуна.

Чёрт, а затеяла она именно атаку в рукопашную. Остаётся буквально несколько секунд. Девушка отложила винтовку и вытащила из крепления лом.

— ВСЕМ СТОЯТЬ! ПРЕКРАТИТЬ БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ! ЭТО ПРИКАЗ! ГОВОРИТ ГЕНЕРАЛ-ГЕРОЙ ТАО НГАТА, — динамик даже мои призрачные барабанные перепонки напряг (чем бы они в нематериальной форме ни были).

Одновременно с этим громогласным объявлением немного в стороне от нас под потолком появилось трёхмерное изображение генерала по грудь. Там видимо какой-то проектор для таких вот объявлений был установлен. Генерал был в трофейной броне, только шлем снял, чтобы его узнали.

Солдаты встали. Акуна не атаковала. Я же использовал паузу, чтобы прийти в себя. Тем временем генерал продолжил говорить также громко.

— Карродо Канн, со мной доктор Ри и его записи. Я прямо сейчас выслал запароленный файл с полным отчётом по его работам на каждый коммуникатор на этом корабле. У нас с тобой образовались разногласия. Вызываю тебя на поединок. В случае отказа, я вышлю пароль, и все желающие смогут посмотреть файл. Там много интересного, вряд ли твоя жизнь останется прежней после этого.

Так. Генерал очень вовремя. Но что за поединок? Что это, дерьмо паучье, за импровизации?

Тем временем генерал-герой продолжал свою речь, каждое слово обильно приправляя презрением и пафосом. Тот ещё кулинар в общем. Даже если он и лапшу на уши вешает, то она такая едкая, что выдержать долго это невозможно.

— Ты же каспиец! Докажи, что не предал традиции своей планеты. Или откажешься от поединка? Со старшим по званию? Покроешь себя вечным позором? Хотя тебе не привыкать. Чего молчишь? Моя ставка на этот поединок пароль к файлу. Если побеждаю я, то ты покидаешь корабль. Если побеждаешь ты, то я отдаю пароль и ухожу со своими друзьями…

— У тебя есть друзья, Тао? — рядом с изображением генерала появилась такая же объёмная голограмма, показывающая плечистого мужика в обычной форме, даже не в броне. — Ты разве не всех потерял? Разве кто-то остался с неудачником и трусом? Ты тайно проник на корабль, атаковал моих людей, пытаешься взломать компьютер. Может быть, мне просто послать команду, которая посадит тебя в клетку, как преступника?

Я понимал, что этот Карродо сейчас просто тянет время. Но солдаты в коридоре стояли и не двигались, значит он пока ничего не решил. Иначе бы они атаковали.

— Я, генерал-герой Тао Нгата, вызываю тебя, генерал Карродо Канн, — Тао прям выделил отсутствие приставки «герой» у собеседника, — на поединок до потери носителя. Ты принимаешь вызов?

Генерал не стал ввязываться в перепалку. Время на нас не работает. Оно вообще мало на кого работает.

Изображение Канна застыло. Может он думал в совсем неподвижной позе, может, прервал соединение. Прошла минута. Я всё ещё страдал от фантомных болей и даже близко не был способен воплотить Пятого. Кстати… Это неизвестно сколько может продолжаться, да и генераторы мы больше не сможем по пути ломать. Пятый уже как боевая единица относительно бесполезен. Я переоценил себя, думая, что я могу действовать под влиянием поля. Больше не могу. После нескольких ошпариваний я очень долго не могу прийти в себя и тем более не могу сформировать Пятого. Так, может, мне вернуться в тела?

Подумано — сделано. Пока Карродо Канн то ли думал, то ли драматичную паузу выдерживал, я проник в комнату, где находились мои тела, и начал возвращать контроль над ними. Но будить или шевелить их я не стал. Незачем афишировать, что Пятого больше нет. Пусть боятся.

Уже ушами Славика и Димона я услышал ответ Карродо Канна.

— Вызов принят. В конференц-зале через полчаса.

Вот так просто. Никаких попыток оговорить условия. Хотя и так всё понятно. «До потери носителя» — это до смерти. Если проиграет генерал, мы останемся одни на враждебном корабле против нескольких сотен имперцев. Надеюсь, генерал знает, что делает.

Тела быстро возвращались под мой контроль. Глаз я не открывал, но хорошо мог слушать, что происходит. В плане передачи звуков броня, в которую меня упаковали, справлялась на отлично, чего, к сожалению, не скажешь о запахах. Их она тоже блокировала на отлично.

В серверную, как я назвал про себя эту комнатку, вернулись принц и Акуна.

Первым заговорил принц:

— Ему можно верить?

— Да. Он каспиец и его ближайшее окружение каспийцы. Это и хорошо, и плохо. Сначала про хорошо. Их планета, Каспий, не так давно стала частью Империи. У них выработались за время изоляции свои традиции. Всё, что касается поединков, окружено огромным количеством правил, предписаний и традиций. Если вкратце, отказаться — позор. Также позор — не выполнить условия поединка. Он не поставил условий в случае своей победы. Означает, что как победитель, он будет делать, что хочет. Но если проиграет, то его люди проследят, чтобы я всё было сделано правильно.

— Ладно. А что плохо? — поинтересовался принц.

— Плохо, что в поединке он, вполне возможно, меня уделает. Тем более он прямо сейчас принимает разгонную химию, которой я лишён. В плане развития тела он ничем не хуже, а где-, может, и лучше. И если я как солдат акцент делаю на стрелковое оружие, то он как каспиец постоянно совершенствует навыки фехтования.

— Ты уверен, что это лучший план? Может быть, стоило призвать более-менее лояльных солдат на помощь? — спросила Акуна. — Или мне, а не тебе, стоило вызвать его на поединок.

— Тебе он мог отказать. Ты женщина и как боец, вполне возможно, сильнее его. Он бы выкрутился. Давайте выдвигаться.

— А что делать со Славиком и Димоном? И с Ри? — спросила Акуна.

— Несём с собой.

Акуна взвалила на плечо Димона, принц Славика. Мы двинулись в путь.

— Кто это его так? — неожиданно с интересом спросил генерал.

— Славик и Димон, — ответила Акуна. Я не видел, но, скорее всего, речь шла о раздолбатом мной дроне.

Генерал в ответ просто хмыкнул и направился дальше.

Я иногда осторожно приоткрывал глаза, но с положения «лёж животом на плече» мне открывался вид только на задницы Акуны и принца. Димоном я глаза почти не закрывал, а Славиком смотреть было не на что.

Мы шли относительно недолго, несколько раз поднимались.

Наконец, принц сбросил Славика с плеча и посадил у стены. Акуна сделала тоже самое, но только немного более аккуратно. Когда она наклонилась надо мной я приоткрыл один глаз и подмигнул ей. Получил в ответ быструю улыбку, после чего девушка встала. Как минимум теперь она знает, что я в сознании.

Я же оставил глаза открытыми, но стараясь не шевелить зрачками и расслабив мышцы лица. Выглядели мои тела так даже ещё в большей отключке. А поднятые веки объяснялись отсутствием силы тяжести.

Теперь, когда я видел зал, можно было оценить расстановку сил.

Зал был полукруглой формы. Стена, что была диаметром, видимо, использовалась как сцена или место проекций изображений, всё остальное пространство должно было быть занято стульями, но сейчас все они были убраны в пол. В конференц-зале не было никакой мебели. Потолок, что логично для боевого корабля, был невысокий. Славика и Димона посадили недалеко от правого угла. В противоположном углу расположилась команда противника.

Я ожидал увидеть оголённые мускулистые торсы и какие-нибудь катаны с нунчаками. Уж очень пафосно выглядел вызов на поединок, я подумал, что и сам поединок будет каким-нибудь старообрядческим. Но реальность была далека от моих ожиданий. Все бойцы Карродо были в глухой броне. Причём на вид их броня была покруче нашей брони. Никаких щитков, как у нас, какая-то она была будто вязаная из стальных тросов. И выглядит более стильно, и наверняка удар держит лучше.

Внешний вид оппонентов удивил и генерала.

— Ты собрался драться в броне? — спросил он.

— А ты хотел, чтобы я отключил защитное поле, когда ты протащил на корабль Ранга-телекинетика? Ты совсем меня за дурака не считай. Здесь одновременно работает несколько генераторов, так что не жди от него помощи, — сказал плечистый здоровяк, выделявшийся ростом и весом даже среди остальных массивных солдат. Он единственный был без огнестрела, но с приличных размеров мечом в руке.

— Да как хочешь. Можно и в броне сразиться, — ответил генерал, ни единой интонацией не выдав беспокойства. В руке от сжимал трофейный имперский тесак, который на вид уступал оружию противника размером, весом и харизмой.

Вот! Я молодец, что вернул контроль над Славиком и Димоном. Пятым я бы тут много не навоевал. Не знаю, на что буду способен в своих человеческих телах, но это в любом случае лучше, чем быть неспособным повлиять на ситуацию вообще. Я тщательно следил, чтобы ни сердцебиение, ни дыхание, ни гормональные процессы не показывали, что я бодрствую.

Акуна небрежно бросила лом и топор совсем рядом со моими телами. Правильно.

Тщательно связанный доктор Ри лежал мордой в пол неподалёку от Славика.

Да уж… Лучше бы генерал победил. Нас тут всего пятеро, а солдат у противника человек тридцать. Места для поединка у генерала-героя и генерала-гандона было предостаточно. От Славика и Димона до солдат противника было не менее пятидесяти метров.

Генерал немного помахал своим ножиком, разминаясь, и спокойно пошёл к центру зала. Карродо двинулся навстречу. И как они собрались ножиками в броне драться? Какое-то кунг-фу консервных ножей. Ну да ладно, им виднее.

Тем более любое повреждение брони при работающем дестабилизирующем поле будет очень и очень болезненным. Оно же органику в туман испаряет.

Генерал и Карродо замерли друг напротив друга на расстоянии десяти метров.

Глава 28

Первым начал сближение генерал Нгата. Карродо встал в стойку, которая, наверное, фехтовальная, но такие нюансы Акуне лучше знать. Правая рука с мечом вперёд, ноги подпружинены.

Но долго рассматривать стойку Карродо не получилось, так как мужики начали бой. Я по-прежнему отыгрывал два бессознательных тела, поэтому не мог в полной мере оценить технику и движения. Пришлось бы очень активно зрачками шевелить. Но и того, что я видел, хватало, чтобы впечатлиться. Оба генерала — и герой, и гандон — были мастерами. И Тао, несмотря на всю его скромность и «да я больше пострелять, я не фехтовальщик…» вполне уверенно теснил Карродо. Во всяком случае пытался сократить дистанцию, а противник отступал.

Но внезапно Карродо ускорился и парой рубящих ударов прошёлся по груди Тао. Что-то отлетело, но герметичность скафандра не была нарушена. Вот дерьмо паучье… Да этот каспиец просто играется с Тао. Наш же генерал манеру боя не изменил, продолжая атаковать в высоком темпе. Надеюсь, у него есть план более детальный, чем «вызову этого ублюдка на дуэль, а там посмотрим». Расклады такие, что ни в человеческих телах, ни Пятым я не смогу на что-то повлиять, если генерал проиграет. А сейчас похоже на то, что он больше герой, чем генерал.

Поединок тем временем начал поднадоедать. Тао давил без какого-либо успеха. Карродо отступал, но иногда резко контратаковал, после чего броня Тао проверяла на себе прочность клинка контрразведчика. Сам Карродо легко отбивал атаки Тао, иногда принимая удар на броню, которая легко сносила режущие и рубящие удары. Не факт, что её вообще можно этим ножиком пробить. А вот броня Тао держалась не за счёт свой технологичности, а скорее, потому что Карродо издевался над противником на глазах своих людей.

А вот и первый пробой. Из левого плеча генерала начала сифонить кровь, формируя в невесомости красивые розовые облачка. Наверное, это больно. Это же не просто рана в плечо, это рана, которую сейчас разъедает злобное поле.

Тао сбавил темп, а Карродо, наоборот, решил, видимо, заканчивать этот затянувшийся поединок. Несколько стремительных ударов, и ещё одной дыркой в броне Тао больше. Ну, и что дальше? Потрясающий план: выйти на поединок против более сильного бойца. Причём не факт, что Тао смог бы пробить броню противника своим тесаком. Она выглядит намного технологичнее и прочнее того, что мы позаимствовали у солдат доктора Ри.

Генерал-герой продолжал сливать бой генералу-мудаку и ничего не делал, чтобы улучшить мне настроение. Третья дырка на ноге, я очень надеюсь, должна была ему намекнуть, что надо предпринять что-то более эффективное, чем стучать своим ножиком об меч Карродо. Давай уже дерись нормально, Тао!

И генерал изменил тактику, но так, что я чуть было обоими своими телами жест «рука-лицо» не выполнил от испанского стыда. Это реально неадекват. Может, он чёртов самоубийца и конченый придурок, и его совершенно заслуженно сослали на опыты к доктору Ри?

Генерал во время очередной атаки Карродо выронил свой тесак и попытался перехватить руку противника с мечом. И даже перехватил. На секунду. А потом получил пинок ногой и отлетел метров на десять. В невесомости только магнитные ботинки не давали поединщикам разлетаться от каждого удара в стороны. Но тут генерал отлетел, ударился о потолок, потом об пол и, наконец, застыл в неподвижности. Если не считать, распыляющуюся из дырок в скафандре кровь.

Так. И что мы имеем? Ножик генерала-героя валяется возле Карродо, который, похоже, даже синяка в этом поединке не получил. Генерал Тао стоит, но пошатывается. Мне не видно выражение лица Карродо, но пусть меня паучья королева поцелует, если там не победная ухмылка.

Карродо приблизился к генералу, при этом я не уловил в нём расслабленности. Как я отчаянно надеялся, что генерал что-то придумает, так как Карродо наверняка опасался того же. Поэтому атаку он начал достаточно осторожно. Тао отбил несколько ударов щитками на предплечьях, но ни о какой атаке уже речь не шла.

В итоге случилось неизбежное. Отстучав по рукам Тао несколько стремительных серий, Карродо нанёс мощный проникающий удар, и меч, проткнув незащищённый щитками левый бок генерала, погрузился в тело.

Тао схватился за руку противника и дёрнул его на себя. Карродо сделал шаг вперёд.

Руки Тао как-то судорожно, но очень быстро сомкнулись на горле Карродо.

Душить? Серьёзно? Человека в броне? Хоть бы не позорился…

Оказалось нет. Оказалось, не прав я был в своей оценке генерала-героя. Он всё-таки больше генерал, чем герой, или как минимум не меньше генерал, чем герой.

Секунда — и Карродо остался без шлема. Тао и не пытался его душить — он снял с него шлем!

Остаться без шлема в зоне действия мощного дестабилизирующего поля, это страшно. И заорал Карродо тоже страшно. Перестав соображать от боли, он попытался прикрыть голову руками, но она продолжила исчезать, постепенно превращаясь в кровавый туман.

Тао сделал шаг назад и отбросил шлем в сторону, после чего вытащил меч противника из своего тела.

Неуловимый глазами взмах — и голова генерала контрразведки Империи рассечена вертикально. Может, более пафосно было бы её отрубить, но руки мешали, а бой заканчивать надо. Ноги Карродо подкосились, фонтанирующее кровью тело упало на пол.

Генерал же пошатнулся, выпустил меч из рук, потом начал что-то щупать на пояснице. Я не обратил на это внимания, но оказывается, на спине у него был прикреплён небольшой пакет. О! Да это же заплатки!

Повернувшись к молчаливо стоящим солдатам Карродо, генерал у них на глазах спокойно и неторопливо приложил серые лоскуты к местам, где получил ранения. Композитный материал, которые внешне напоминал небольшого размера тряпки из толстой ткани, мгновенно залепил отверстия. Генерал наконец перестал фонтанировать кровью.

— Я победил. Условия должны быть исполнены, — голос генерала звучал спокойно.

Один из солдат Карродо вышел вперёд и, вытянув руки по швам, отвесил небольшой поклон со словами:

— Ты победил. Мы всё выполним.

Генерал обернулся к нам и махнул рукой, чтобы мы подошли. Вернее, не нам, а только Акуне с принцем. Я же продолжал изображать бессознательные тела. Может, уже в этом нужды и не было, но, раз уж начал притворяться, полежу ещё.

— Ты как? — спросила Акуна, когда приблизилась к генералу.

— Не очень. Нужно будет подлататься. Но сознание не потеряю в ближайшее время. Сейчас надо будет принять командование кораблём. Я же действующий генерал. Пусть способ, как я сюда попал, и не очень часто встречающийся, но мало ли что бывает. А так все генеральские коды доступа я знаю, корабль под моё подчинение перейдёт без проблем. Надо добраться до мостика.

— Хорошо! — Акуна не скрывала радости и облегчения.

— А как? — принц всё-таки спросил мучавший и меня самого вопрос. Нельзя же просто так взять и снять шлем с противника. Он наверняка пристёгнут достаточно надёжно.

Генерал вопрос понял правильно и ответил:

— Я эту броню прекрасно знаю. Если нужно срочно её снять, чтобы, например, помочь раненому, там есть система запоров. Надо разблокировать как минимум четыре, чтобы можно было снять костюм. Два на запястьях я разблокировал пока фехтовал и когда потерял свой нож, два на шее я разблокировал уже непосредственно перед снятием шлема. Я медицинские перчатки на бой надел. Их этот костюм распознаёт и не препятствует снятию блокировки снаружи. Достаточно просто физического контакта.

Красиво. Пудрил весь бой мозги противнику, на самом деле пытаясь незаметно его раздеть. И ведь получилось. Отделался болезненными ранами, но с его регенерацией он и без медкапсулы легко справится.

Если стоящие напротив имперцы нас не пристрелят, то мы получаем в своё пользование боевой корабль! Неплохо.

Никто в нас стрелять не собирался, насколько я видел. Солдаты (скорее, правда, офицеры) Карродо приблизились к Акуне и генералу. Тот, который сказал, что они всё выполнят, поинтересовался у генерала, не нужна ли тому медицинская помощь. Тао ответил, что потерпит.

Я видел, что Акуна и принц насторожены, но сам опасности от присутствующих бойцов не ощущал. Два генерала провели разборки. Один другого наказал за что-то. Теперь главный тот, кто победил. Всё просто. Если даже не всё так просто, то в любом случае нарушать приказы известного на всю Империю генерала-героя они не будут. Что сошло бы с рук Карродо, не останется безнаказанным для его замов. Осталось только оповестить команду и внести изменения в бортовой компьютер.

Акуна и принц развернулись, чтобы вернуться за моими телами, но тут неожиданно подал голос доктор Ри. Да как подал!

Он издал совершенно нечеловеческий вопль, в который напихал чуть ли не все звуковые диапазоны сразу. В ушах резануло. И, что странно, в этом вопле не было никакого смысла. То есть до этого всегда в издаваемых им звуках можно было легко разобрать имперскую речь, а тут он просто издал очень громкий и очень странный звук.

Все посмотрели на него. Собрал внимание однозначно. А доктор Ри и не думал что-то объяснять. Он просто издал этот же вопль ещё три раза.

Может, у него ногу свело? Всё-таки связанный лежит. Но раньше не жаловался, а тут так заорал… Нет, это что-то другое. Но мне совершенно не могло прийти в голову, что именно. А вот чувство опасности на этот крик связанного и кажущегося безопасным чудища неожиданно среагировало.

Я не стал подниматься и всем показывать, что вот он я тут на самом деле не сплю, вместо этого ускорил процессы в телах. Что-то мне подсказывает, что я буду полным придурком, если не буду готов двигаться быстро.

Доктор, очевидно, привлёк внимание всех присутствующих. Несколько секунд ничего не происходило, а потом доктор Ри отчётливо, без этих своих птичьих переливов, произнёс:

— Приказываю разоружить генерала и всех, кто с ним!

Не, ну не придурок? Кто его слушать будет. Он же гражданский специалист…

Дерьмо паучье!

Все солдаты Карродо Канна мгновенно взяли на прицел генерала, Акуну и принца. Тем ничего не оставалось как покидать оружие на пол.

Происходящее стало сюрпризом даже для того офицера, который после смерти Карродо вёл переговоры.

— Вы что творите⁈ Опустить оружие! — проорал он.

Да вот только ни один ствол не пошевелился.

— Устранить помеху! — приказал Ри.

Мужик получил пять или шесть длинных очередей в грудь и голову. Броня не спасла. В зале опять стали формироваться кровавые облачка. Солдаты уничтожили своего командира без сомнений и задержек. Вот это да…

Генерал, принц и Акуна не отсвечивали. Просто стояли. Уверен, генерал, несмотря на раны, смог бы нескольких бойцов снести. Акуна, боевой лом которой лежал не так уж далеко от её правой руки, уложит намного больше, но всё равно не три десятка человек. Принц в скафандре лишён возможности использовать свои ядовитые козыри.

Опять наша команда андердоги…

Я начал понимать, что происходит. Ри, очевидно, давно сотрудничает с Канном. Уверен, не раз имел возможность провести обработку подчинённых генерала. Все эти его вопли были своего рода триггером, который запускал процесс взятия человека под контроль.

И что мы в итоге имеем?

Куча марионеток, без сомнения выполняющих любой приказ доктора, сам доктор, притворяющиеся спящими Славик и Димон, раненый генерал, Акуна и принц.

— Развяжите меня и свяжите их, — отдал очередной приказ Ри.

Семь человек отправились развязывать Ри, хотя было достаточно одного. А остальные обступили генерала, Акуну и принца. Марионетки выполняют приказы очень буквально и немного глупо. Буквально… Глупо…

Я знаю, что делать!

Славик открыл рот и заорал во всю глотку, при этом вскакивая:

— Я ДРУГ ДОКТОРА РИ! Я ЕГО ЛУЧШИЙ ПОМОЩНИК! Я ГЛАВНЫЙ ПОСЛЕ НЕГО! МНЕ НАДО ВЕРИТЬ!!!

Главное было орать очень громко и без пауз, чтобы доктор Ри не смог перекричать Славика. Кто бы мог подумать, что громкость моего голоса будет иметь значение?

Димон тоже вскочил и, схватив лом, что есть дури ударил им по шее орнитоида.

— НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО! ЭТО ПРИКАЗ ДОКТОРА РИ! ЭТО ЕГО ПРИКАЗ!!! НЕ СТРЕЛЯТЬ!!! — Славик орал действительно громко. Взметнувшиеся вверх стволы винтовок так и не выплюнули пули. Фух.

Пока Славик орал, Димон ещё два раза что есть силы опустил лом на шею и спину доктора Ри. Последний удар очень удачно попал и пробил материал скафандра.

Поле начало разъедать тельце этого чертового инопланетянина. Тот, оказывается, не потерял сознание и взвыл от боли.

— ЭТОТ ЗВУК ОЗНАЧАЕТ, ЧТО Я ТЕПЕРЬ ГЛАВНЫЙ! СЛУШАТЬСЯ НАДО МЕНЯ! ДОКТОР РИ ИМЕННО ЭТОГО И ХОТЕЛ! ВСЕМ СТОЯТЬ!!! — Славик потом, наверно, говорить не сможет. Но сейчас он выжимал максимум из своих голосовых связок.

Димон тем временем продолжал орудовать ломом. Дырок в теле доктора было уже три. Наконец, тело орнитоида конвульсивно задёргалось. Сдох, падла.

Понятно, что он просто покинул тело. Но без тела очень тяжело не попасть под воздействие поля. А поле тут по всему короблю, скорее всего, работает. Очень надеюсь, что он в космосе окажется.

Димон остановился, бросил лом и замер.

Славик замолчал. Бойцы не стреляли.

Приказывать освободить от наручников генерала, Акуну и принца будет неправильным. Это противоречие с приказом доктора. Не стоит создавать конфликтных ситуаций.

— Отведите из к стене, — приказал Славик, указывая на стену.

Нейтральный приказ, чтобы проверить, подчиняются ли бойцы мне.

Бойцы, толпясь, оттащили генерала, Акуну и принца к стене.

— Поднимите руку, у кого есть аптечка! — приказал Славик.

Шесть человек подняли руки.

— Срочно сделайте всему отряду инъекцию чего-то, что поднимет настроение. Вам надо думать ясно! Выполнять!

Бойцы бодро достали из разгрузок какие-то ни на что не похожие приборчики и приложили их к бёдрам. Встроенный в броню механизм откачал вещество из приборчика и сделал укол уже внутри скафандра. У нас тоже такие приспособления в броне есть, чтобы инъекции делать без нарушения герметичности скафандра. Встроенные аптечки далеко не универсальны. Должна быть предусмотрена возможность сделать инъекцию препарата, которого нет в аптечке.

В солдатских аптечках не может не быть боевой химии. Это должно как-то сбить алгоритмы запущенные доктором Ри. И приказ думать ясно тоже прозвучал.

Через несколько минут все присутствующие, кроме моих друзей, получили инъекции.

Теперь ждём.

— Кто почувствует, что полностью себя контролирует и рад смерти доктора Ри, поднимите руку! — через пять минут произнёс Славик.

Первые руки поднялись через час.

Через полтора часа все бойцы освободились от остатков ментального контроля доктора Ри.

— Выполняйте приказы генерала Тао Нгата, — уже не приказным голосом, а спокойно произнёс Славик.

Бойцы подавленно молчали. К ним вернулся самоконтроль, но вместе с этим пришло и осознание, в каком состоянии они находились. А те парни, что без сомнений расстреляли своего командира вообще, наверное, были в печали.

Генерал быстро проникся ситуацией, поэтому сразу после слов Славика начал бодро раздавать приказы.

Первым делом он попросил выключить генераторы дестабилизирующего поля и отменить боевую тревогу на корабле. Один из бойцов Карродо передал приказ генерала через коммуникатор. Поле отключили. Все, наконец, сняли шлемы, откинув их на манер капюшона.

Мы отправились на капитанский мостик крейсера. Тушу доктора тащили с собой.

На мостике, или в центре управления, генерал занял одно из пустых кресел и несмотря на бледный вид погрузился в работу с терминалом управления, изредка перебрасываясь с присутствующими сугубо техническими фразами.

По кораблю прошло объявление о смене командования и переподчинении всех подразделений генералу-герою Тао Нгате.

Когда со всеми неотложными делами было покончено, генерал приказал переместить его в медкапсулу и прямо в кресле потерял сознание.

Капитанский мостик сейчас выглядел странно. Мало кто понимал, что делать. Бойцы Карродо не расходились и толпились в коридоре. Славик, Димон, принц и Акуна заняли кресла, которые предназначались для людей больше нас понимающих в управлении крейсером, но никто не решался попросить нас уступить место.

Без шлема Акуну начали узнавать. Это вызвало ажиотаж. Офицеры не знали, как реагировать, и что спросить. Спрашивали, а правда, ли что она — это действительно она. Акуна с невозмутимым покечр-фэйсом ответила, нет, она уже давно не она, чем вызвала ещё больше вопросов. Но Акуна не собиралась никому ничего объяснять. Просто разложила кресло поудобнее, убрала все тактические экраны и валялась, закинув ногу на ногу и всем видом показывая, что она отдыхает и лучше её не беспокоить.

Действительно всё выглядело так, что мы победили и боевой корабль в нашем распоряжении. Вернее, в распоряжении генерала. Для нас с принцем всё, можно сказать, только начиналось. И задача стояла совсем не простая. Одно дело, если бы мы попали на курьерский корабль (идеально) или истребитель (реально) — там можно было относительно легко взять под контроль весь корабль, если вовремя нейтрализовать командование. Но тут несколько сотен человек. Подчинить корабль себе будет очень не просто. Даже, наверное, нереально.

Я пока не знал, что делать, и малодушно свалил решение всех задач на принца, сам при этом бессовестно отдыхая. Не то чтобы я сильно устал или серьёзно повредил тела, просто нервный выдался денёк. Мозги должны были отдохнуть.

Вернётся генерал, будем что-то придумывать. А сейчас я никак не мог ни о чём посоветоваться с принцем. Пусть пока в одиночестве голову над тактикой и стратегией ломает.

— Дима… Я правильно говорю? — прервала мою практически дрёму Акуна. Её кресло было соседним с Димоном.

— Правильно. Димон — это для друзей и брата. А ты можешь меня называть как угодно. Даже пандобегемотом.

Акуна улыбнулась.

— Я хотела сказать спасибо, что Вы так со Славиком ловко справились с доктором Ри.

— Да делов-то: один орёт, другой ломом хреначит, — немного смущённо ответил Димон. — Вот генерал красавчик. Всё точно рассчитал.

— Генерал да, тоже рисковал, но я в него верила. Но вот с доктором Ри я бы так быстро не сориентировалась. Я сильно растерялась. Против нескольких десятков солдат мы были бессильны. Вы же сработали идеально. Да и вообще. Всю операцию вы вытащили.

— В стрессе начали думать быстрее…

— Спасибо! — Акуна протянула руку и мне ничего не оставалось, кроме как нежно пожать эту конечность очень симпатичной самки хомо.

На этом запас флирта на сегодня (если это вообще был флирт) у Акуны иссяк, она закрыла глаза и задремала. Славик и Димон последовали её примеру.

Разбудил нас посвежевший генерал. Я толком не спал, отслеживая обстановку, но ничего интересного не происходило. Крейсер болтался на орбите. Никаких тревог или ЧП за несколько часов, что не было генерала, не случилось.

— Саня, Славик, Димон, Акуна, пойдёмте сообщу вам новости, — сходу взял нас в оборот генерал.

— Ты чего такой бодрый, Тао? — зевая поинтересовалась Акуна.

— Немного регенерации и много химии, — улыбнулся генерал.

Сейчас, когда, наконец, можно использовать обоняние, я мог подтвердить, что генерал принял ядрёную смесь препаратов.

Мы, конечно, все пованивали в той или иной степени, но генерал сильнее всех.

Славик и Димон легко выпрыгнули из кресел, через пару секунд рядом встали Акуна и принц.

— Пошли в переговорную, здесь пусть народ работает, — генерал повернулся к нам спиной и быстрым шагом пошёл к выходу из центра управления.

После недолгого петляния по коридорам мы оказались в небольшой хорошо обставленной комнате.

Низенький круглый столик, стоящий по центру, был не просто подставкой под закуски, а также мог служить тактическим монитором. То есть мог проецировать над собой плоские и объёмные изображения. Удобное место, чтобы расслабиться или в комфортной обстановке обсудить рабочие вопросы в узком кругу.

— Очень интересные новости, — сразу перешёл к делу генерал. — Поскольку у меня достаточно высокое звание, а Карродо исчез…

— Как исчез? Он должен быть в одной из переносок! — перебила генерала Акуна.

— Он умер мучительной смертью в пространстве, где работало дестабилизирующее поле. Его просто вышвырнуло за пределы корабля. А мы не висим на месте, мы летим с приличной скоростью. Когда он пришёл в себя, вряд ли даже мог заметить, где находится корабль. Тоже самое с доктором Ри и, к сожалению, тем офицером, которого убили свои. Ни одна переноска на корабле не зафиксировала попадание в неё бестелесной сущности.

— Да и чёрт с ними! Ты хотел что-то сказать, продолжай! — проявил интерес принц.

— В общем, я узнал, что здесь делает контрразведка. И это просто очень интересно. Помните, я вам рассказывал про то, как во время одной из операций мы умудрились потерять очень важный груз?

— Да, — ответила за всех Акуна.

Я же старался сделать заинтересованное лицо, не выражающее чрезмерного волнения.

— Так вот, — продолжил генерал, — наши доблестные контрразведчики наконец проверили все варианты и пришли к выводу, что похищенное инсектами яйцо паучьей самки находится на этой планете. Они понемногу перебрасывают сюда войска и оборудование, но тут начинается кавардак со сбежавшими Чёрным и Золотым Рангами. А для их нейтрализации сейчас к планете оперативно подгоняют Цитадель. Это огромный излучатель, который жестоко глушит всё живое. Не уничтожает, а определённым образом обрабатывает. Именно из-за угрозы прилёта Цитадели мы и впряглись в эту авантюру с захватом корабля. В общем, сразу два фактора. И народу сюда летит просто огромное количество. Все записи доктора Ри я ещё не разобрал, но уже понятно, что на этой планете проводятся массовые эксперименты по обработке сознания. От обычных манипуляций через средства передачи информации, до жёсткой обработки на специальном оборудовании. Неизвестно, кому предназначались наши с тобой тела, Акуна, но известно, что таких доноров уже было обработано множество. Но это не самое интересное!

— А что самое? — ожидаемо спросила Акуна.

— Самое интересное, это то, что инсекты, которые притащили сюда яйцо, до сих пор на этой планете. И я даже знаю, где они находятся! — со спокойной улыбкой произнёс генерал.

Дерьмо паучье. Вонючее паучье дерьмо. Он смотрит на нас: Саню, Славика и Димона.

Акуна не догадалась.

— И где? — даже без особого интереса спросила она.

— Здесь с нами! Саня — это представитель высшей касты Гамма, а Славик и Димон — бойцы касты Сигма.

Акуна удивилась, а я нет. Генерал всё-таки больше генерал, чем герой.

— Как ты нас раскусил? — спросил принц, а я уловил отчётливый запах яда.

Глава 29

— Дроны и пена, — загадочно ответил генерал, но через секунду я понял. А для тех, кто не понял, он продолжил, — боевые дроны, которые атаковали вас в коридорах этого корабля, были уничтожены парой ударов. Очень точных ударов. Но самое интересное, что я уже видел именно так нарезанных боевых роботов. Относительно недавно. Всего четыре имперских года назад или шестнадцать ваших. На корабле атакованном штурмовиками формикадо. Теми самыми, что потом выкрали яйцо у нас из под носа. Тогда, конечно, по роботам больше стреляли, но парочка была разрезана очень острыми когтями формикадо именно таким же образом, как те, что до сих пор валяются здесь в коридорах.

— А пена? — спросила посерьёзневшая Акуна.

— Тут всё просто. Когда нас в шлюзе залило пеной, она облепила призрачное тело наших Рангов. Я просто успел разглядеть, что это никакой не богомол, чтобы это слово ни значило. Я увидел обычного штурмовика-формикадо. Когда ты выбежала из шлюза, его уже разрушило полем, но я успел рассмотреть.

Генерал снова повернулся к нам.

— Видите, не пришлось как-то особо вас раскусывать, ловить на нелогичностях и нестыковках, обращать внимание на то, что Саня совершенно естественно считает себя равным мне в опыте, что его мутации в плане выделения ядов характерны для его касты Гамма, что Славик и Димон в быстро меняющейся боевой обстановке принимают не менее быстрые и эффективные решения. Взять хотя бы уничтожение охотников или захват бота с доктором Ри. Всё это сложилось у меня в голове совсем недавно и только после того, как я увидел призрачного штурмовика-формикадо, облепленного пеной. Пена. Во всём виновата пена.

— Дерьмо паучье… — впервые на планете Земля вслух произнёс это ругательство Славик.

— Почему ты не попытался нас нейтрализовать. Что ты хочешь от нас? — спросил принц.

— Хочу, чтобы вы забрали яйцо и увезли с этой планеты. Здесь живут люди, и пока яйцо на планете, они все в опасности. Нейтрализовать вас никак этому не поможет. Да и не уверен я, что у меня получится.

— И ты не боишься, что, отдавая яйцо нам, нет никаких гарантий, что оно не появится на куда более населённой планете Империи или Республики, чем Земля?

— Гарантий нет. Но я собирал факты. Вы, формикадо, стараетесь воевать честно. Я уверен, что самка вылупится на планете, принадлежащей одному из кланов арахнидов. Вы не будете вовлекать в войну другие силы. Вам это банально невыгодно.

— Возможно. Но ты рискуешь.

— Да. Но отдать яйцо тем людям, которые сейчас у власти, я тоже не могу. Также я не уверен, что можно уничтожить его, не спровоцировав Зов. Там же телепатический импульс. Предположим, мы чем-нибудь серьёзным разбомбим это яйцо, но телепатический импульс всё равно будет выпущен. Это надо делать вдали от обитаемых планет. А что касается внутренних политических ситуаций у хомо, как вы нас называете, то самые напряжённые отношения сейчас у Империи как раз с Республикой. Яйцо будет использовано против людей. Я не хочу этого допустить. Это один момент.

Генерал вздохнул. Чувствовалось, что ему непросто произнести то, что он собирается сказать.

— А другой состоит в том, что я больше не генерал-герой. Я официально был лишён всех званий и объявлен в розыск. Ирония в том, что конфиденциальный пакет с этой информацией находился в файлах с высшим грифом секретности, и только Карродо имел к нему доступ. А после него только я. Эта информация не была сделана публичной. Пока. Расчёт на то, что эксперимент доктора Ри по вытаскиванию меня из тела завершится успешно и генералом-героем Тао Нгатой станет кто-то другой. Тогда в этом файле нет необходимости. Если же что-то пойдёт не так, то генерала Тао Нгату объявляют преступником. Приказ очень высокого уровня. Не похоже на подделку. Что-то странное происходит в Империи. В принципе, Карродо мог просто приказать нас ловить, сделав для команды известным этот приказ. Но повезло, что он и его ближайшее окружение каспийцы. Для них неприемлем отказ от поединка. Там, конечно, много всяких традиций и отказаться без потери уважения в принципе можно, но не тогда, когда я вызываю. Так что повезло. Будь на месте Карродо любой другой имперский офицер, нас бы завалили телами и роботами, но нейтрализовали.

— Повезло, — хмыкнул принц.

— Повезло, — кивнул генерал.

Принц сглотнул. Запах яда ослаб.

— Как всё будет происходить?

— Моя основная проблема сохранить корабль. Лояльных мне людей здесь нет. По моим расчётам в течении четырёх-шести местных часов придёт приказ о взятии меня под стражу. Я же официально прописался в сети корабля. Отчёт о смене командного состава был отправлен на линкор, находящийся на орбите самой дальней планеты этой системы. Сигнал посылали не по гиперсвету, значит идти ему только в одну сторону часа четыре, потом время на принятие решения и ответ. Потеряли время мы на моё лечение, но я ещё не знал о том, что я преступник. Минимум четыре часа у нас есть. Кстати, там всем руководит ваш старый знакомый. Это его головой вы угнанный корабль открыли. Пока не пришёл ответ, я объявлю эвакуацию и выгоню всех на орбиту в десантных транспортах. Здесь останемся только мы пятеро. Потом договоримся, что делать дальше. Сейчас надо с кораблём решить. Держитесь ко мне поближе. Акуна, ты можешь вылететь со всеми на орбиту, тебя ни в чём не обвиняют. Но я не рекомендую. Мы так и не знаем, кто нас похитил. Тебя могут спасти, а могут и припрятать заново.

— Я с вами, — просто ответила девушка.

— Мы поможем с кораблём, — после недолгой паузы ответил принц.

— Хорошо. Возвращаемся на мостик!

Мы быстро вернулись в большой зал, заставленный — по-другому не скажешь — тактическими креслами. Каждое кресло представляло из себя по факту высокотехнологичный модуль, внутри которого хомо мог находиться максимально долго, не теряя способности эффективно работать с большими объёмами информации. Тут и выдвижные экраны, и объёмные проекторы, и манипуляторы: от ручек управления стрелковыми комплексами и штурвала, до голографических клавиатур. Кресло принимало любую форму. Могло подстраиваться под человека в броне или вообще без одежды. Отслеживало медицинские показатели и даже могло кое-какие препараты вколоть при необходимости.

Мы же эти высокотехнологичные приблуды превратили в шезлонги и расслабленно принялись наблюдать, как генерал бодро начал раздавать приказы. Оказалось, что самая лучшая помощь генералу — это просто не мешать. Акуна опять оказалась на соседнем с Димоном кресле. Совпадение? Не думаю.

Суета поднялась знатная. Даже если у кого-то и были сомнения в том, что происходящее совершенно нелогично, но корабль военный, а армия и флот — это места, которые логика и рациональность посещают как парк развлечений: изредка по выходным и не за тем, чтобы напрягаться. В общем, никто не протестовал и с ненужной инициативой не лез.

Оказывается, кроме крейсера, на орбите Земли крутилось ещё несколько больших десантных кораблей. Эдакие летающие базы, представляющие из себя склады с оборудованием и казармы одновременно. То есть в ботах личному составу находиться недолго. Подберут быстро.

Через два часа мы, насколько можно было верить приборам, остались в огромном корабле впятером.

— Пойдёмте подкрепимся и всё обсудим, — предложил генерал.

Мы спустились в столовую. Немного странно было наблюдать помещения, где ещё час назад находились сотни людей, а сейчас было абсолютно пусто. Вот, например, мы сели за стол в столовой и ели суп и какое-то жаркое, приготовленные живым поваром, а не роботом. Но ни повара, ни работников столовой на корабле уже не было.

— Даю данные по текущей ситуации, — начал разговор генерал, когда мы отставили тарелки с едой и принялись за напитки, Славик и Димон взяли себе вполне традиционный чёрный кофе, принц пил чай, а Акуна и генерал какой-то похожий на чай напиток. Закусывали вкусными пирожными.

— Сейчас на орбите шесть боевых кораблей, не считая этого крейсера. Два больших транспорта с оборудованием, специалистами и десантом и четыре истребителя. Для нас опасны именно истребители. Я перевёл корабль в режим стелс и сменил траекторию на орбите. Найти нас сейчас непросто. Но вход в атмосферу будет замечен сразу же.

— А зачем корабль спускать? Бота достаточно.

— На этом крейсере боты без стелса. Заметят тоже быстро. Но я и имел в виду бот. Корабль нельзя спускать. Его тогда любой истребитель в атмосфере расстреляет. Но у меня главный вопрос другой. Яйцо на Земле? Или вы его на спутнике или на соседних планетах спрятали?

Славик, Димон и принц переглянулись. Действительно, с точки зрения хомо мы могли и на том же Марсе яйцо спрятать. Хотя нет. Вряд ли те, кто нас ищет, так думают. Мы же были без рабочих скафандров. Броня наша была повреждена. Мы бы не смогли действовать в безатмосферной планете. Наверняка те, кто нас ищет, в курсе. А вот генерал нет. Да чего я думаю? Как отвечать на такие вопросы, решает принц.

— На Земле, — коротко ответил он.

— Я предлагаю вам забрать яйцо, а потом вывезу вас в любое место, где вас встретят земляки. После этого мы с Акуной будем решать свои проблемы, а вы свои. Времени мало. Скоро все корабли поблизости получат приказ либо захватить корабль обратно, либо уничтожить.

Принц задумался. Я прекрасно понимал его сомнения. Можно доверять генералу, а можно не доверять. Всё-таки он потерпел поражение в операции против принца. Может, всё происходящее просто театр, чтобы заполучить яйцо.

Никто не мешал принцу думать.

Через минуту Гамма начал говорить:

— Если мы поднимемся на борт с яйцом, ты можешь подготовить дронов и забрать его.

— А ты можешь одним движением сделать так, что яйцо будет уничтожено, что с большой вероятностью приведёт к Зову. Для формикадо не самых худший вариант, для меня неприемлемо.

— Мы должны минимизировать риск. На боте за яйцом отправятся Акуна и один из близнецов. Другой близнец останется здесь со мной. Мы будем вооружены, ты нет. Также мы должны забрать наши тела формикадо.

— Хорошо!

Генерал вскочил.

— Пошли покажу бот. Время не ждёт. Кто из близнецов летит вниз?

Славик и Димон тут же начали препираться, кто полетит с Акуной, но были прерваны принцем.

— Вниз летит Димон. Здесь остаётся Славик.

Решение очевидное. Димон сильнее, поэтому летит таскать и грузить. Славик быстрее, поэтому берёт пистолет и остаётся сидеть рядом с генералом.

Генерал по пути к боту заскочил в оружейную и выдал нам с Акуной продвинутую броню и по винтовке с пистолетом. Там же накидал в рюкзак боезапас.

— На боте тоже оружейный шкаф есть, но проверять некогда, — прокомментировал генерал

Когда мы зашли непосредственно в бот, генерал в двух словах объяснил, как надеть броню. Всё просто, но были пара особенностей. После чего Славик, принц и генерал отправились на мостик, чтобы направить корабль на необходимую точку, откуда максимально эффективно сбросить бот на джунгли Амазонки. А Димон с Акуной остались одни.

Переодеваться наедине с Акуной… Нет. Долой всякие мысли. Не до этого.

Я повернул Димона спиной к девушке и начал стягивать скафандр. Тот не стягивался. Тут бы очень пригодился Славик, но чего нет, того нет. Я топтался и тихонько ругался, упоминая то паучье дерьмо, то любовь паучьих самок. Наверняка была какая-то застёжка, которую я упустил. Но сейчас я уже не понимал, где она, и был готов попробовать просто голыми руками порвать материал скафандра. Так увлёкся, что на прикосновение к шее прореагировал резким прыжком. Никакая гравитация и не подумала меня защищать. Я подскочил так, что больно ударился головой, которую уже не защищал шлем, о потолок бота.

— Паучья долбаная жопа!!! — заорал я и, наконец, заметил чуть ли не до слёз смеющуюся Акуну.

Девушка подошла, положила руки мне на плечи, что-то сдвинула на скафандре, и тут же какие-то лямки, обхватывающие руки и шею, ослабли.

— Ты фиксаторы не расслабил, и скафандр автоматом пытался утянуть рукава и воротник, — объяснила мне мою ошибку девушка. Руки её так и остались на моих плечах.

Сама она, кстати, уже была без скафандра. И пока без новой брони. В минимуме одежды. Только футболка и лёгкие штаны.

Девушка смотрела мне в глаза.

Мы поцеловались. Как будто репетировали это движение не один раз. Но и не сто. Будто мы знали, как целовать друг друга, но всё ещё многого не знали. В общем, было круто!

— Очень хорошо для нечеловека, — отстранившись, но всё ещё держа руки у меня на плечах, прокомментировала девушка.

— А скольких нечеловеков ты уже поцеловала? Я в десятке? В тройке? Лидирую? Только не говори, что ты целовала орнитоида или арахнида!

— Заткнись! — крепкие пальцы схватили мою шею и немного потрясли голову из стороны в сторону.

— Сейчас я знаю только один способ меня заткнуть.

Мы поцеловались ещё раз.

Посмотрели друг другу в глаза и без слов всё поняли.

— Надо собираться, — вздохнув, произнёс я очевидное.

— Да.

С облачением в новую броню всё оказалось несложно. Уже через несколько минут мы были облеплены высокотехнологичным прочным материалом. Осталось только прицепить оружие, и мы готовы.

Мы не стали занимать места в кабине, оттуда дольше выбираться при высадке, сели в пассажирские кресла рядом друг с другом. Я сжал руку Акуны.

Так мы и ждали старта.

Проверили связь. Нас слышали, мы слышали их.

— Акуна, Димон, мы приближаемся к точке сброса бота, — раздался в шлеме голос генерала. — Бот будет сажать Гамма. Сначала рядом с вашими телами, потом вас перевезём к грузу. Как только доставите на бот груз, сразу крепко фиксируйтесь, будет быстрый старт. Готовы?

— Да, — синхронно ответили мы.

Через несколько секунд тишины нас дёрнул импульс катапультации бота.

Мы возвращались на Землю.

Принц, которому генерал доверил спуск, не очень, похоже, заморачивался нашим состоянием, поэтому перегрузки нас трепали нещадно. Лучше бы он доверил Славику рулить. Я в разы лучше понимаю процесс спуска. Только встроенная в бортовой компьютер бота защита от дурака, которая отказывалась подчиняться принцу при топовых ускорениях, и мощные тела уберегли нас от травм при таком варварском управлении.

Хорошо принц не телепат. А то бы наслушался и от меня, и от Акуны.

Наконец по корпусу проскрежетало, и бот замер. Тут же дверь открылась, и мы покряхтывая и постанывая выбрались наружу. Было светло. Повезло, что попали на дневное время. Я тут же открыл забрало и принюхался.

Запах джунглей человеческим носом ощущался совсем не так, как у формикадо. Я осмотрелся. Джунгли и джунгли…

— Сигма-один на связи! Куда двигаться? — спросил я.

— С каких это пор ты Сигма-один? — ворвался в эфир голос Славика. — Это я Сигма-один!

— Не успел, неудачник! — ответил я сам себе.

— Прекратить трёп не по делу, — чуть ли не синхронно прервали меня генерал и принц.

— Есть!

— Так точно!

Нашли, блин, солдата командиры хреновы. Удивившись сам тому, насколько пренебрежительно я позволяю себе думать о принце, я перевёл взгляд на экран коммуникатора. Сейчас там на карте был проложен маршрут до нашей «гробницы». Мы побежали.

Через пятнадцать минут мы были на месте. Кое-как замурованная пещера. Я волновался. Не мог сам себе объяснить, почему. Молча приступил с разбору завала, Акуна мне помогала, принимая камни и откидывая их в сторону.

— Гамма, подгони к нам бот вплотную. Слишком долго тащить тела будет, — попросил я, отбрасывая последний камень.

Мы с Акуной зашли внутрь тесной пещерки. Да… Тела, конечно, выглядели так себе. Шестнадцать лет не прошли даром. Никаких механических повреждений или разложения не было, но грязь покрывала тела толстым слоем. Очень странные эмоции я испытывал глядя на настоящего Пятого. Да и Четвёртый вызывал какие-то трогательные чувства.

Прикоснувшись к броне Пятого я вдруг ощутил это прикосновение с двух сторон. И Пятым, и Димоном. Да, Пятый был законсервирован, все жизненные и обменные процессы замедлены многократно, но это моё тело. Оно живое и готово мне подчиняться так же, как человеческие тела. Просто надо вывести его из режима консервации.

— Бери здесь и здесь. Выносим! — я показал, за что хвататься, и мы вынесли тело Пятого наружу. За ним последовали Четвёртый и Гамма. Тела, конечно, основательно полегчали, но даже так Гамма весил прилично.

Акуна с огромным интересом разглядывала тела формикадо.

— А какое из них твоё? — спросила она.

— Вот это, — указал на Пятого.

Бот вот-вот должен был подлететь поближе, Акуна продолжала глазеть на Пятого. Я видел, что она обращает внимание на всякие царапины и сколы на броне.

— Ты много воевал?

— Да. Даже чересчур, наверное. Но такова моя роль в семье. Были моменты, когда удавалось по Пятиборью тренироваться, тогда я выступал как спортсмен. Даже абсолютным чемпионом был полтора раза.

— Как это полтора раза?

Я вкратце рассказал, как смухлевал и победил, а потом как победил честно.

— Сигма-один, отставить разговоры не по делу, — остановил меня принц. Даже удивлён, что он до конца эту историю дослушал. Видимо, ему самому любопытно было.

— Как интересно, — задумчиво сказала девушка, водя рукой по спине Пятого, стряхивая грязь и рассматривая поверхность моей естественной брони. — Можно ещё вопрос не по делу?

— Нельзя, — прозвучал голос принца.

— Пошёл в жопу, Саша, — с чувством послала принца Акуна. — Раскомандовался…

— Получается, можно, — ответил я. — Кто же тебе запретит?

Акуна улыбнулась.

— А там в семье формикадо у тебя есть девушка или партнёрша… Я не знаю, как правильно, но ты понял.

Я улыбнулся. Акуна, похоже, прогуливала уроки по ксено-биологии, если вообще когда-либо интересовалась этими вещами. Иначе бы она такой вопрос не задала.

— У этого тела нет половой системы. У формикадо я не мужчина и не женщина. Я солдат.

— О… — такого ответа Акуна не ждала.

Тут подлетел бот, и пришлось срочно грузить тела и тщательно их пристёгивать. Я, пока Акуна отвернулась и крепила ремнями Четвёртого, сдвинул на спине Пятого броневой щиток и вылил всю воду из фляжки в специальное, как мы называем, медицинское отверстие. Наши медики через него вводят лекарства чаще всего. Вода — очень хороший катализатор, это запустит процесс восстановления тела Пятого. Специальный питательный раствор намного лучше, но и вода сойдёт. При этом я сам как мог старался взять процессы в теле формикадо под контроль. И что-то начало получаться.

— Стартуем к грузу! — обьявил принц.

Лететь было совсем недалеко для такого транспорта.

Мы взлетели и почти сразу приземлились.

Я посмотрел на экран коммуникатора. До места, где закопан груз, было около ста метров. Видимо, растительность не позволяла посадить бот ближе. Но и так нормально.

Мы с Акуной взяли по лопате и отправились копать. Через полчаса выкопали. Акуна смотрела со странным выражением лица на такой важный груз.

— Ящик. Чёрный ящик.

— С ручками.

— Чёрный ящик с ручками.

— Да.

— А яйцо большое?

— Вот такое, — я показал руками размер чуть больше куриного.

— Маленькое.

— Да. Но в среднем у арахнидов они ещё меньше.

— А сами арахниды они совсем не маленькие.

— Они быстро растут.

Разговор был не перегружен умными мыслями, или каким-то особым смыслом, или, на худой конец, юмором. Мы просто стояли, обменивались фразами и смотрели то на ящик, то друг на друга. И, может быть, это и выглядело глупо, но хотелось растянуть этот момент на подольше. Нас отделяло каких-то полметра.

А потом меня швырнуло на Акуну. За долю секунды, что я летел на девушку, я успел заметить, что чуть выше правой груди в её теле появилось совсем немаленькое отверстие. Нас обоих прострелили одним выстрелом. Совсем не винтовочный калибр.

Броня тут же среагировала, заделывая отверстие и задраивая нам шлемы. Но было уже поздно. И Димон, и Акуна получили если не смертельное, то близкое к этому ранение. Я уже не мог воспринимать действительность Димоном.

У Славика и принца тоже всё было не очень оптимистично.

— Нас атаковали, — сразу, как пуля попала в Димона, сообщил Славик.

Принц тут же взял на прицел генерала.

— Ты навёл на нас имперцев⁈

— Не наводил я никого. Могли наши переговоры подслушать. А потом уже проще простого по боевой тревоге все Баранки поднять и пространство сканировать насчёт приземления крупного объекта. Бот срисовали, как только он в атмосферу зашёл.

— Я тебе не верю!

— И что делать-то теперь, Гамма неверующий? — генерал разозлился. — Я могу только в атмосферу войти и попробовать с короткой дистанции снести эти Баранки или какие они там транспорты подняли!

Сейчас сложная ситуация. Можно бросить тело Славика и, сформировав тело Пятого возле Димона, попытаться разобраться, кто там такой меткий. Но принц останется один на один с генералом. А тут я, в принципе, на стороне принца. То есть совсем не уверен, что генералу можно верить. А если мы потеряем контроль над крейсером, то это будет полное фиаско.

Принца оставлять одного нельзя.

Если уж груз достанется врагу (а имперцы точно при данных раскладах враги), то этим же крейсером можно попытаться его уничтожить. Ничего страшного от пары ядерных взрывов не будет. Акуну жалко, но жизни миллиардов формикадо всё-таки перевешивают. Уж новое тело она как-то найдёт. А даже если Зов и будет, то как-то можно будет эвакуироваться.

— Спускайся, но в плотную атмосферу не входи, и непрерывно вслух комментируй каждый свой жест и поступок! — приказал принц.

У меня же никаких джокеров и козырных тузов на руках не осталось.

Хотя…

Скажем так… Козырная шестёрка найдётся.

Пятый зашевелился и первым делом повёл усами, собирая запахи. Запахи джунглей. Ничего необычного. Как со слухом?Вроде, работает. Звуки? Тоже ничего необычного. Самые обычные звуки приземляющегося небольшого транспорта. В ста метрах от бота садится. Как раз рядом с грузом.

Надо выпрямить конечности. Называть их руками и ногами было неправильно. Лапы? Обидно. Лапы у животных. Пусть будут нейтральные «конечности».

Этими простыми мыслями я отвлекал себя от жуткой боли, которая терзала каждую клеточку тела Пятого, когда я попытался им шевелиться.

Нужна вода. Того, что залил Димон, мало. Пятый дополз до штатной ёмкости (больше всего напоминала по виду, да и по сути, обычный кулер) и, ткнув небольшую бочку когтем, подставил медицинское отверстие под струю.

Несколько минут вода впитывалась как губка. Уже неплохо. Подставил под струйку первый попавшийся ящик — пусть вода собирается.

Ладно. Теперь более радикальные меры. Уже более бодро Пятый добрался до связанного Четвёртого и несколькими скупыми движениями срезал броневые щитки со спины. Если знаешь, как что крепится, это не сложно. Дальше проще. Рассечь ссохшуюся плоть. Вырезать пару желёз, именно их работа поддерживала жизнь в наших телах так долго. Теперь Четвёртый потерян навсегда.

Засунуть в рот. Жевать. Жевать. Глотнуть. Запить водой. Доесть железы. Запить водой.

Плохо. Очень плохо. Очень больно. Но это и хорошо. Идёт восстановление. Нельзя блокировать боль. Не сейчас.

Осмотрелся. Оружейный шкаф. Взять винтовку хомо. Магазин? Есть. Пороховая капсула? Есть.

Выходим.

Тело контролируется всё легче и легче. Спасибо призрачному Пятому — я не забыл, что значит быть формикадо.

Тело Пятого бесшумно растворилось в джунглях.

За время, что я приводил в более-менее живое состояние Пятого, на месте ранения Димона и Акуны появилось два действующих лица. Имперцы, причём судя по форме служащие тюремных войск. Да и транспорт был тот же самый, на котором Славика и Димона впервые захватили в плен. Он висел на расстоянии метров пятнадцати, почти касаясь брюхом верхушек деревьев. Сейчас один боец цеплял карабином груз.

А вот этого этого допустить нельзя!

Если этот драндулет просто оставит своих и смоется, это всё равно будет самая успешная операция столетия для имперцев.

Я поднял винтовку и выстрелил. Имперец упал. Карабин щёлкнул впустую, не зацепившись за ручку ящика. Ну, а я, раз уж начал стрелять, просто не оставил себе выбора. Надо стрелять дальше. Практически без задержки после первой очереди я выпустил несколько пуль во второго бойца.

Транспорт резво сманеврировал, поворачиваясь ко мне боком, за открытой дверью обнаружился классический пулемётчик за жёстко закреплённым пулемётом. Но я чего-то такого и ждал, поэтому опередил его с выстрелами и — что самое главное и удивительное в моём состоянии — не промахнулся. Пулемётчик упал, уже не боец. Остался пилот и может кто-то ещё, кого я не заметил, в кабине.

Тут что-то сильно бухнуло. Аж листья облетели. Но больше никаких видимых разрушений я не увидел. Потом ещё и ещё раз. Будто стреляют из крупного калибра, но мимо. Потом до меня дошло, что никто ни по кому не стреляет. Это сонар.

Но тут они промахнулись уже с выбором оружия. Мне вообще плевать. Я ускорился и прикрытый водопадом осыпающихся листьев проскочил к точке точно под транспортом.

Зачем мне туда? Так ведь там так и болтается трос. Это сейчас они сонаром развлекаются, а потом что-то посерьёзнее придумают. Винтовка этот транспорт не опустит, придётся вручную.

Меня, конечно, немного вертикальный подъём пугал. Тело работало дай бог на пять процентов от максимальных возможностей, но этого должно хватить.

Хватило. Я уцепился за качающийся трос и за несколько секунд взбежал наверх. Я не какой-то хомо. Такие нагрузки для формикадо обыденность. Кстати, о хомо. Один из них как раз догадался посмотреть в люк, но успел увидеть только летящий в лицо коготь. Потом смотреть ему стало нечем.

Так. Я внутри. Тут только пилот. Управление простое, пилот не нужен. Раз мне не нужен пилот, значит, пилоту не нужна голова. Я быстро проскочил к кабине и одним ударом урегулировал пилота. Транспорт начал падать. Да и пожалуйста. Высота уже небольшая. Я лишь убедился, что он не рухнет на Димона с Акуной и выпрыгнул вниз. С высоты десять метров это было чувствительно, но не страшно.

Если прав генерал и это просто первый успевший добраться до нас транспорт, то надо спешить. Другие могут примчаться с секунды на секунду.

Я подскочил к лежащим телам и грузу. Быстро передними конечностями схватил Димона и Акуну, а «чёрный ящик с ручками» зажал жвалами.

Теперь бегом к боту!

В это время Славик координировал действия генерала и принца.

— Готовьте бот к старту!

— Делай, что он говорит! — тут же приказал замешкавшемуся генералу принц.

— А зачем? Они же валяются без сознания?

Эта секундная задержка вызвала у принца бешенство. Он еле сдержался, чтобы не прострелить генералу что-то жизненно важное.

— Делай. Что. Тебе. Говорят!

Генерал проникся и начал набивать что-то на экране.

— Через десять секунд закрой двери бота! — скомандовал Славик. Потом, спустя недолгое время, — Стартуй! Но без сильных перегрузок. Они сильно ранены! Медкапсул на этом сраном боте нет.

Заскочив в бот, Пятый закрепил в креслах Акуну и Димона. А сам просто вцепился всеми конечностями в кресло. Груз просто бросил в подходящий грузовой контейнер. Он и не такие перегрузки выдержит.

Весь полёт до крейсера я жутко волновался, что нас собьют. Но, либо сбивать нас было некому, либо боялись повредить груз. Ведь это чревато Зовом паучьей самки.

Как только Пятый вылетел из шлюза с Акуной в передних конечностях и грузом в жвалах, генерал оповестил всех:

— Ухожу с орбиты Земли. Будем готовиться к прыжку. Саня, помоги её в медкапсулу определить. Славик, а ты Димона.

Принц взял груз, но даже и не подумал выполнять приказ генерала. Пришлось тому на пару с Пятым и Славиком размещать тела раненых в медкапсулах.

Это вызвало задержку с отлетом с орбиты, но не сильную. Никто нас не атаковал.

Наконец, появилось время залатать раны. Хотелось бы на этом последнем этапе не облажаться с завершением нашей подзатянувшейся миссии.

Глава 30

После всех этих неожиданных и болезненных приключений мы какое-то время не могли осознать, что сейчас за нами никто не гонится. А даже если и гонится, то не догонит.

Космос велик, а мы нет. Нас не найти.

Акуна и Димон восстанавливались в медкапсулах. Славик тоже напросился, чтобы «кое-что подкачать и укрепить». Дееспособными остались генерал, принц и Пятый.

Пятый весьма бодро регенерировал. Принц ненадолго подключил его через шланги к медкапсуле. Я накачал своё тело формикадо питательными веществами и теперь их осваивал.

Что касается тела самого принца, то он не спешил переселяться обратно, просто пока запустил, опять де с помощью медкапсулы, а не способностями, в своём теле формикадо обменные процессы, чтобы оно было готово принять личность обратно, но из тела Сани-человека выходить пока не собирался. Это я процесс смены тел освоил в совершенстве, а вот принцу предстояло для выхода из человеческого тела чуть ли не умирать. Могу его понять. Вроде, и хочется вернуть своё, но и страшно.

Я выяснил, как так получилось, что на нас напали. Люди Карродо не покинули корабль просто так. Они не могли подчинить корабль себе, так как генерал это неплохо проконтролировал, но у них были свои коды доступа к различным службам корабля. Вычистить все эти «пиратские» подключения генерал смог только сейчас, когда мы доставили на борт груз. До этого нас, похоже, прослушивали. А там такая красивая информация: и про яйцо, и про формикадо.

В общем, имперцы, узнав всё это, впопыхах собрали все доступные силы. И нам очень повезло, что во всей этой гонке к месту захоронения груза успел только самый маленький транспорт. Ту же Баранку с полным десантом я бы не перевоевал.

Четыре дня спустя мы все были бодры и здоровы.

Ну, как здоровы… Димон считался для Акуны и генерала пустым телом, хотя по факту мог в любой момент открыть глаза и станцевать гопак. Они считали, что личность Димона сменила тело и теперь Димона нет, но есть Пятый.

Пятый согласился отзываться на имя Димон. Тут я генерала и Акуну мог понять.

Чувствовалось, что Акуна не знает, как относиться к Пятому. С Димоном она целовалась, а вот с формикадо такой трюк ничем хорошим не кончится. Да и половых признаков у этого тела не было. В общем, Акуна ходила невесёлая.

Принц уже не раз вёл переговоры с генералом, как им дальше поступить. Наконец, как только Акуна и Димон вышли из капсул, генерал по громкой связи попросил всех собраться в столовой. Видимо, объявят нам план действий в последней редакции.

Говорить начал принц.

— План такой. Мы прыгаем отсюда на неосвоенные нейтральные территории. Заранее передаём координаты места нашей семье формикадо по гиперсветовой связи. Соответственно, как только на место прибудут наши силы, мы на боте отправимся на свои корабли с грузом. Генерал и Акуна отправятся по своим делам, мы по своим.

— А почему не отвезти вас сразу домой? Зачем лететь на какие-то нейтральные территории? — поинтересовалась Акуна.

— Мы опасаемся Зова. Если он прозвучит даже из космоса, то пауки атакуют ближайшую территорию. Нашу. Мы не будем рисковать.

Акуна кивнула.

Далее была подготовка к сверхсветовому прыжку. И тут мы какое-то время ломали голову, как в него выходить и как выходить. Принц и генерал по-прежнему не доверяли друг другу, а при прыжке все впадают в бессознательное состояние. И кто из него раньше выйдет, тот может делать с остальными бессознательными организмами что хочет.

В итоге генерал нам объяснил, что крейсер без него никуда не полетит и даже сигнал бедствия не подаст. Поэтому могут его и Акуну перед прыжком связать, всё равно потом придётся освободить, так как он заблокирует корабль, а если кто-то попытается десантироваться на крейсер, то корабль аннигилирует. Вот до каких крайних мер мы договорились.

Генерал программирует прыжок, блокирует и минирует корабль, а мы блокируем генерала.

Мне кажется, что принц и генерал в глубине души верили друг другу и совсем не желали зла, но профессионализм заставлял их непрерывно подозревать оппонента и фехтовать всякими хитростями.

Акуна немного офигела от того, что, можно сказать, на последнем этапе нашего приключения ей опять придётся рисковать. Причём серьёзно. Если крейсер взорвётся неизвестно где, то никаких цивилизованных планет рядом нет. Добираться без тела до обитаемых миров весьма проблематично. Но надо отдать ей должное, она прониклась серьёзностью ситуации и никаких истерик не устраивала.

Я же в редкие моменты, когда не надо было присматривать за генералом, старался разобраться в себе. И у меня кое-что получалось. Что-то у меня прояснялось в голове, появлялись новые вопросы. Это радовало. Я лучше познавал себя.

Когда нас не могли подслушать, я Пятым попросил принца, чтобы в послание для нашей семьи включили просьбу привезти с собой пустое тело формикадо, мол, не хочу в теле Славика возвращаться и даже на глаза показываться. Хочу вернуться формикадо. Принц без проблем согласился. Тем более ему-то придётся возвращаться человеком, и должен быть кто-то, кому поверят хотя бы из-за внешнего вида.

Наконец, к прыжку всё было готово. Принц, Славик, генерал и Акуна заняли места в прыжковых капсулах (почти тоже самое, что медицинские, только с урезанным функционалом, заточенные исключительно на поддержку и реабилитацию после прыжка). Генерал и Акуна были прочно связаны.

Пятый расположился в обычном кресле на мостике, разложив его так, чтобы можно было удобно лежать в теле формикадо. Кресло подозрительно легко поняло, чего от него хотят. Но я не стал задаваться ещё и этим вопросом. Надо готовиться к прыжку…

Пять, четыре, три, два, один… Серая тяжёлая тьма.

В себя я пришёл в теле Пятого. Все хомо, включая Славика и принца, ещё без сознания.

Делать мне было нечего. Хотя как нечего. Кое-что я могу сделать. Оказывается, моё прошлое совсем не такое прозрачное, каким я его себе представлял. И сейчас я активно пытался раскопать в собственном разуме эти странные провалы. Вернее, не раскопать, а заполнить. Там была, какая-то информация, но доступа к ней у меня не было. Что странно. Память-то моя, как это нет доступа? Не могу сказать, что очень успешно, но сам факт обнаружения этих «тёмных зон» уже интриговал.

Через три часа я будучи основательно морально вымотанным почувствовал, как Славик возвращается к жизни. А ещё через полчаса мы все пили чай в столовой. Этот напиток победил и кофе, и имперскую бурду. Пятый тоже его пил. Через трубочку.

Скоро появятся мои земляки, и наша миссия будет выполнена. Мы доставим груз своим.

Все сидели молчаливые.

Писк коммуникатора на руке генерала даже в какой-то степени разрядил обстановку.

— Они прибыли.

Мы все тут же встали и двинулись на мостик. Акуна шла рядом с Пятым, постукивая меня по спинным щиткам.

Дальше началась суета. Пообщаться с формикадо, согласовать стыковку их бота с нашим кораблём.

Пока принц, генерал и Пятый рулили всей этой движухой, Славик отозвал Акуну в сторону.

— Я оставлю это тело и возьму новое тело формикадо. Мне должны привезти. Хочу тебя попросить кое о чём.

— О чём?

— Не выбрасывайте наши с Димоном тела в космосе. Сгрузите их на какой-нибудь планете. Но не выбрасывайте. Для нас это важно. И пусть они будут живы до тех пор, пока вы не приземлитесь где-нибудь.

— Мы, если честно, даже не думали об этом. Но если вам это важно, то сделаем. Генерал не должен быть против.

— Спасибо. Можно вопрос?

— Спрашивай.

— А у тебя с Димоном что-то было?

Акуна грустно улыбнулась.

— Что-то было. Чего-то не было. Что-то могло быть. А что-то не твоё дело.

Славик широко улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.

— Спасибо за всё, Мататангра Акуна Корделио.

— И тебе спасибо, солдат, — серьёзно ответила Акуна. — Берегите там это своё яйцо.

— Все наши яйца мы с Димоном оставим на этом корабле, — с торжественным и грустным лицом ответил Славик.

Акуна переварила эту фразу и врезала Славика по плечу.

— А так трогательно прощались! Ну, что ты за человек, Славик!

— Не хуже других. Ладно. Пора нам.

Действительно, принц и генерал уже выжидательно смотрели на нас.

Мы отправились к грузовому отсеку, куда должен был залететь бот с корабля формикадо.

Генерал тщательно просканировал гостей. Убедился, что там всего два формикадо: один боец Сигма и одно «пустое» тело. После этого мы загрузили тело принца на прибывший бот. Сам принц, надевший штурмовую броню, тоже зашёл на борт.

Славик опёрся на плечо Акуны и потерял сознание. Акуне пришлось его подхватить на руки, чтобы не болтался. Потерявший в невесомости сознание человек, которого держат у пола только магнитные ботинки, выглядит странно — как надувная кукла на ветру. Акуна улыбнулась. Напоследок Славику удалось сделать так, чтобы она его обняла.

Через минуту тело бессознательного формикадо встрепенулось и поднялось над полом. Для генерала и Акуны это должно было выглядеть так, что Славик сменил тело. А по факту я в данный момент спокойно управлял как Славиком и Димоном, так и Пятым и… пусть будет Первый. Славика и Димона я просто погрузил в очень глубокий сон.

Пятый передал груз прибывшему офицеру формикадо. Я его не узнал, да и не факт, что мы были знакомы. Передав груз, Пятый неожиданно выскочил из бота формикадо и подошёл к генералу. Я вытянул кисть из под боевого когтя и протянул конечность генералу. Тот всё понял правильно и пожал мне… ну, пусть руку. Потом Пятый подошёл к Акуне. Только у человеческой расы могло появиться выражение «глаза — это зеркало души». По моим фасеточным структурам нельзя распознать эмоции. По движению усиков можно. А вот глядя в глаза Акуны я видел, что эмоции она испытывает. Слёзы — это же признак эмоций?

Я вытянул свои кисти и пальцами аккуратно провёл по щекам девушки, убирая влагу. Она не отстранилась, хотя мои конечности по человеческим меркам сложно назвать красивыми. Девушка подняла руки и схватила меня за пальцы. Мы постояли так несколько секунд, но потом синхронно отпустили друг друга.

Пятый взобрался на борт бота.

Груз с нами.

Мы возвращаемся домой. Осталось только вылететь из зоны поражения орудий крейсера, и можно считать миссию выполненной.

Через час Пятый и Первый шли по коридорам транспортного корабля формикадо. Всё вокруг казалось одновременно и знакомым и непривычным. Сколько я в этой обстановке не был? Шестнадцать земных лет? Немало.

Корабль не мог уйти в сверхсветовой прыжок, так как у нас не было оборудования для поддержки организма хомо в режиме прыжка. Принцу предстояло взять обратно своё тело под контроль.

Принц прекрасно понимал, что оттягивать долго нельзя. Как бы трогательно мы не относились к Акуне и генералу, но у нас транспортный корабль, у него же боевой крейсер. Мы всё ещё в опасности. Надо убираться отсюда как можно быстрее. Поэтому приготовлениями к смене тела занялись сразу же после выгрузки из бота на основной корабль.

Принц просто присел на пол и вытянул руку. Бортовой медик сделал ему укол яда из универсального инъектора. Принц потерял сознание. Поскольку я сам был в телах, то помочь принцу не мог. Должен сам справиться.

Прошло пять минут, и большое тело Гаммы зашевелило усами, а потом и поднялось на конечностях. Отлично! Всё получилось. Теперь на борту никаких хомо нет.

— Срочно подготовиться к прыжку! — тут же начал приказывать принц.

Направляясь из грузового отсека на мостик, он прошёл мимо своего мёртвого тела хомо, даже не замедлившись.

— Что делать с телом хомо, Гамма? — спросил встречавший нас офицер.

— Утилизовать, — бросил принц, не оборачиваясь. Потом обернулся ко мне и спросил, — А ты свои тела зачем им оставил?

Я повёл усами, выражая равнодушие:

— Это по-человечески. Труднее стрелять в того, кто похож на тебя и ничего плохого тебе не сделал. Акуна не позволит генералу причинить нам вред, так как у неё чувства ко мне.

Принц издал щёлк, который в человеческом общении являлся аналогом хмыкания.

— Мне показалось, что у тебя тоже были чувства к ней.

— Я очень старался, чтобы всё выглядело очень по-человечески. Но я не человек. Я формикадо.

— Ты молодец, Сигма. Я передам Матери, что ты был очень эффективен.

Неожиданно принц рассмеялся.

— Почему ты смеёшься, Гамма?

— Я сомневался в тебе, Сигма. Именно из-за того, что ты вёл себя очень по-человечески. А ты, оказывается, играл лучше меня. И не допустил моих ошибок. Я так рад, что больше не связан с этой расой.

— А какие ошибки ты допустил, Гамма?

— Недооценил хомо. Они все мне казались настолько отвратительными и тупыми, что я очень быстро пришёл к выводу, что самое простое решение проблемы с любым хомо — это убить его. И это так и было. Эти придурки вычислили меня только когда я перевалил за две сотни трупов. Да и поймали меня только потому, что я одного из людей имперцев убил. А так я бы мог спокойно продолжать. К тебе я не приближался, хотя и наблюдал за тобой всё это время, так как ты уж очень наслаждался человеческой жизнью. И убивал ты больше по человеческим мотивам, даже рискуя нашей миссией. А ты, оказывается, тот ещё актёр. Даже я поверил в твою игру.

Нельзя сказать, что эти откровения принца меня сильно удивили, но кое-что мне вдруг стало интересно прояснить.

— Я считал, что надо вести себя максимально по-человечески, чтобы выжить. В итоге у нас получилось. А что с яйцом? Генерал прав? Мы его используем против пауков?

— Вообще-то это не твоего уровня информация, но не думаю, что есть смысл скрывать что-то от тебя. Люди — наша главная проблема. Люди, а не пауки. И груз должен помогать нам решать нашу главную проблему. Так что генерал был не прав. Он зря доверился мне. Ну, или не зря. Смотря, с какой стороны посмотреть, — принц откровенно веселился.

— Спасибо за доверие, Гамма! — я поддержал его настрой.

— Пошли готовиться к прыжку, Сигма.

Я следовал за ним, прислушиваясь к ощущениям. Несмотря на то, что я отдалился от своих человеческих тел на приличное расстояние, я все ещё чувствовал направление, в котором они находятся. И если бы не погрузил их сам в глубокий сон, то вполне мог бы ими управлять.

Через пятнадцать минут мы, зачем-то надев скафандры, уже удобно устроились на комфортных ложементах и готовили тела к прыжку.

Ну, на самом деле тела к прыжку готовил только экипаж и принц, а я только делал вид. Я оставил все тела — Пятого, Первого, Славика и Димона — и сформировал Призрачного Пятого.

Теперь надо найти груз.

Ящик с яйцом принял у нас офицер и куда-то унёс. Но я не думаю, что его спрятали как-то совсем уж тщательно. Либо это сейф в каюте капитана, либо в каюте принца. Логично предположить, что у принца. Я развеял Пятого и двинулся по коридорам корабля, проходя через стены, а не хлопая дверьми.

Ага… Вот и каюта принца. Найти не сложно. Это же корабль формикадо, который я знаю наизусть. Мне прекрасно известно расположение кают высшего командного состава.

О, а вот это сюрприз!

В каюте принца работал генератор дестабилизирующего поля. Поскольку я не видел, чтобы мы грузили какие-либо генераторы с крейсера, это означает, что принц в пакете с информацией для формикадо сам запросил этот генератор. И, что удивительно, у нашей семьи они были. Или не удивительно? Я много про свою не знаю. Это очевидно.

Я проник в каюту.

Что делать, я знаю. Несмотря на поле, сформировать Пятого. Разрушить генератор. Потом взломать сейф и вытащить груз. Уничтожить груз.

Но вот это вот «несмотря на поле, сформировать Пятого». Так и хочется самому себе сказать «нельзя в этом сраном поле просто так взять и сформировать Пятого. Оно, блин, для того и создано, чтобы в нём ничего не формировалось!». После последнего попадания в это поле меня фантомные боли долго мучили, не говоря уже о том, что что-то там сформировать я долго не мог в принципе.

Ладно. Хватит себя жалеть.

Генератор стоял в углу комнаты.

Я сделал глубокий вдох и выдохнул. Человеческая привычка, почему-то помогающая даже в призрачном состоянии.

Я формирую тело Пятого и тут же опускаю коготь на генератор. Удар. Поле исчезает. Смысл описывать неописуемую боль? Не до этого.

Так теперь срочно заново сформировать Пятого.

Не получается. Надо собраться. Не получается.

Дерьмо паучье, надо!

Наверняка тут какая-то сигнализация установлена.

Надо. Сформировать. Пятого.

И тут до меня доходит, почему я не могу слепить Пятого ещё раз. Это не фантомные боли. Поле снова работает!

Да как так-то⁈

Я остановил попытки создать Пятого и постарался, наоборот, успокоиться. Успокоился и всё понял. Поздно, но понял.

Всё логично. Принц даёт мне провокационную информацию и позволяет проявить себя. Он знает, что я способен на один удар внутри поля. А если генераторов много, то я бессилен. Это просто ловушка и проверка на лояльность, которую я провалил. Гаммы словам не верят — он заранее решил подстраховаться на случай моей чрезмерной человечности. Корабль огромный. Ящик может быть где угодно и уж точно его нет в этом сейфе. Весь корабль, скорее всего, напичкан работающими генераторами дестабилизирующего поля.

Мог же ведь обратить внимание, что весь экипаж чересчур забронирован и упакован в герметичные скафандры. Думал, может, из-за серьёзности миссии протокол такой. А тут просто принц был очень детализирован в своих указаниях. И все эти предосторожности по упаковке экипажа в броню как раз на случай срабатывания поля по всему кораблю.

Что ж. Я не знаю, где груз. Я не могу противостоять полю. И как в центре такой задницы уничтожить груз?

Я задумался. Подумал разные мысли. Выбрал из них не самые неадекватные. Нашёл сомнительное решение. Понял, что других нет и не будет. Начал действовать.

Времени мало. Корабль вот-вот прыгнет.

Через несколько минут я стоял (висел в невесомости) перед обычной трубой примерно метровой ширины. Техническая полость. Любопытный Оператор-Сигма в своё время облазил каждый уголок каждого транспорта формикадо. Немного разобрался в принципах работы двигателей — от атмосферных, до межсистемных. Внутри этой трубы кристаллические проводники, по которым идут корректирующие импульсы в рабочее пространство самого мощного двигателя корабля. Если уж совсем упростить, то их функция примерно такая же, как у управляющих стержней в ядерном реакторе. Не будет этих импульсов, реакция станет неконтролируемой. Но пока двигатель не запущен, нет смысла вредить регулятор. Надо дождаться запуска. И удержаться после этого в сознании, ведь именно поля, создаваемые работой этого двигателя, глушат любых живых существ.

Я висел в небольшом тёмном пространстве технический ниши и старался ни о чём не думать. У меня будут доли секунды после запуска двигателя. Мне придётся сформировать Пятого под влиянием дестабилизирующего поля, которое тут тоже присутствовало, и до кучи под влиянием ещё более мутного поля, которое создаёт межсистемный двигатель.

Жду.

Дождался.

На меня резко навалилась серая тяжесть. Двигатель запустили.

Я создал Пятого и ударил по трубе. На всё ушли доли секунды. Но мне хватило. Сознание сказало «да ну нахрен» и свалило в спасительную бессознательность ещё до того, как я понял, получилось у меня или нет.

Эпилог

Крейсер.

— Они аннигилировали! — закричал генерал. — Они взорвались!

Мрачная Акуна, выскочила из кресла, где сидела бездумно листая файл с описанием оружейных систем крейсера, подскочила к экрану, на который смотрел генерал. И с округлившимися глазами наблюдала за ярким световым пятном, образовавшемся на месте корабля инсектов.

Несколько секунд она переваривала произошедшее, потом подозрительно посмотрела на генерала.

— Это ты их подстрелил? Зачем?

— Нет. Не я. Да зачем тогда мне тебе это говорить? Я бы экран переключил, ты бы и не знала ничего. Это они сами или кто-то помог. Но на радарах никого. В любом случае надо валить отсюда! Готовься к прыжку! — скомандовал генерал.

Акуна побежала к медкапсулам, которые были в соседнем с капитанским мостиком помещении. Две капсулы занимали тела Славика и Димона. Их тоже надо было подготовить к прыжку. Подбежав к капсуле с Димоном, Акуна собралась было выбрать на панели управления соответствующий режим, как обратила внимание, что тело Димона мелко трясёт, а капсула, оказывается, работает с максимальной нагрузкой, поддерживая жизнь в теле, которое неожиданно стало разрушаться. Акуна вывела на экран данные о состоянии пациента.

Картина была донельзя странной. Тело Димона будто кипело. Хаотично по всему телу внутри и снаружи будто взрывались маленькие невидимые мины. В основном доставалось мышцам, но был повреждён и мозг и почти все внутренние органы. Акуна посмотрела на капсулу со Славиком. Там картина была идентичная тому, что творилось с Димоном.

— Тао, близнецы умирают! — закричала Акуна.

Через несколько секунд примчался генерал и тут же начал работать с медкапсулой, задействуя её на полную мощность. Непонятные мини взрывы терзали тела близнецов совсем недолго, но последствия были печальные. Телам предстояло восстанавливаться ещё долго, так были повреждены практически все органы.

— Они стабилизировались, — наконец произнёс генерал. — Нам надо уходить в прыжок. Не нравятся мне эти аннигилирующие корабли!

Акуна бросила настороженный взгляд на Димона и полезла в свою капсулу.

Когда она пришла в себя, то обнаружила, что капсула с генералом уже пустая. Выскочив из своей капсулы, она первым делом проверила близнецов. Те выглядели целыми и невредимыми. Экран состояния показал, что состояние у них далеко от оптимального и лечение продолжается. Оба находились в полной бессознательности.

Генерал нашёлся в кресле пилота с чашкой чая в руке.

— С пробуждением, Акуна, — поприветствовал девушку генерал.

— Где мы? — спросила та, кивнув в ответ на приветствие.

— Подальше от всех. Надо продумать, куда двигаться дальше, только потом можно будет прыгать ещё раз. Пока посидим здесь и обсудим наши дела… Ты есть хочешь?

— Да. Я бы перекусила и приняла душ.

— Тогда иди в душ, и жду тебя в столовой.

Через полчаса посвежевшая и переодевшаяся в чистое Акуна зашла в столовую. Душ, правда, не помог смыть налёт мрачности с лица девушки.

В столовой Акуна набрала еды и молча стала жевать. Было не похоже, что её сильно волнует вопрос, куда дальше лететь и что делать.

— Он не мог иначе, — правильно понял её состояние генерал. — Он солдат. «Миссия», «задание», «приказ», «долг»… он живёт этим.

— Да всё нормально. Не в первый раз. Я соберусь. Говори, куда летим, кому башку откручивать будем? — Акуна старательно сделала вид, что всё в порядке, но под пристальным взглядом генерала опустила плечи и произнесла совсем не то, что собиралась. — Мне по-настоящему показалось, что всё по-настоящему. Понимаешь, будто вот прям оно…

Девушка в сердцах скомкала металлическую вилку и швырнула её в сторону.

Генерал открыл рот, чтобы ответить, но внезапно повернул голову ко входу в столовую и прислушался. Акуна тут же насторожилась и схватила со стола нож. Генерал и Акуна замерли в напряжении.

Вскоре уже можно было не прислушиваться. Звук стал вполне отчётливый. Кто-то неуверенно шаркал магнитными подошвами по полу. Кто-то в количестве двух тел.

За секунду до появления в дверях источника звуков генерал начал улыбаться, а Акуна, застыв, смотрела на дверь с выражением недоверия и надежды одновременно.

Первым зашёл Славик, сразу за ним Димон. Шли они интересно. Будто оба тела получали единый импульс и делали шаг. Потом следующий импульс и новый шаг. При этом если бы не невесомость, то оба давно бы упали. Контроль над координацией был серьёзно нарушен у обоих.

Славик недолго думая приковылял к Акуне, которая в изумлении встала навстречу, и без каких-либо предисловий обнял её за голову и поцеловал в губы. Чтобы через секунду отлететь обратно к двери от мощного толчка в грудь.

Димон, который странно пошатнулся, будто толкнули и его тоже, неожиданно сел на пол и засмеялся в полный голос:

— Я ошибся! Ха-ха-ха!!! Я ошибся!!! Попутал тела!!! Ха-ха-ха!

Что самое странное, улетевший к дверям Славик, начал повторять слова Димона абсолютно синхронно.

— Акуна, извини, я ошибся! — двумя ртами одновременно произнесли Славик и Димон, когда Димон проржался.

Наконец, близнецы успокоились. Димон встал и подошёл к Акуне.

— Извини, не получилось красиво и романтично вернуться, — Димон оробел. — Я, в общем, надо, конечно, всё рассказать…

— Заткнись, придурок!

Акуна схватила пошатывающегося Димона за голову и поцеловала.

Генерал смотрел на увлечённо ворочающего языком Славика и, кажется, начинал что-то понимать…

Через несколько дней.

Планета Кингея. Резиденция Матери.

Мать не любила читать с экрана. Если информацию можно было представить на бумажном носителе, она предпочитала именно его. Об этом, конечно же, знали все, кто отвечал за доставку ей сообщений.

Сейчас Мать держала в руках лист, заполненный текстом только с одной стороны. Обычно Матери хватало пробежаться глазами по первым строчкам послания, чтобы тут же вернуть его курьеру с указаниями, что с этим делать.

Но этот лист она перечитала уже четыре раза, но так и не могла решить, что делать.

Она снова опустила глаза на текст.

'Дорогая Мать, привет!

Пишет тебе Оператор-Сигма, Лом Пронзающий Стены, тот, который полтора раза выиграл межсемейный чемпионат. Если не вспомнила, то не страшно. Ещё вспомнишь.

Так вот. Пишу сообщить, что выхожу из твоей семьи. Да и из расы формикадо тоже выхожу.

Так получилось, что недавно в ходе выполнения миссии я попал на планету-тюрьму хомо, где одни хомо промывали мозги и подвергали амнезии других. Мерзкое отношение к своим.

Не буду долго расписывать подробности, но некоторые события заставили меня попытаться вспомнить своё прошлое. И, знаешь, я кое-что вспомнил.

Ты не моя мать. Твои подчинённые по твоему приказу промыли мне мозги и заставили верить, что я всегда был формикадо, а ты моя мать. Я не нашёл всех внушений, я не знаю, что именно мне напихали в голову, но живя годами с хомо, которым навязали веру в определённую информацию, я научился замечать, когда человек думает сам, а когда за него «думает» внушение.

И каково же было мое удивление, когда такие признаки я увидел у себя. Потом я вспомнил наши курсы реабилитации и оборудование, которое совсем не подходит для реабилитации. А вот для мощного волнового воздействия подходит. И всё встало на свои места.

Я не помню, сколько лет я формикадо. Я не помню, почему я был так предан тебе. Я не помню, почему я был готов убить кого угодно и разрушить что угодно, если это твой приказ, даже переданный через подчинённых. Я не помню ничего из того, что твои специалисты напихали мне в голову.

Но кое-что важное я вспомнил. Аварию моего корабля. Я был в телах хомо, когда формикадо нашли меня. Ты сделала меня формикадо. А потом я очень-очень долго убивал для тебя и во имя тебя. Снова и снова убивал, а твои специалисты снова и снова помогали мне забыть, кто я.

Я вспомнил это, вспомню и остальное.

Сейчас немного расстроен, что меня использовали втайне от меня самого. Я считаю, что за такое безвозмездное использование ты мне должна.

Когда-нибудь я вернусь и потребую долг. И лучше тебе быть готовой, старушка.'

После пятого прочтения Мать так и не решила, что ей следует предпринять.

Было у неё чувство, что лучше не связываться с этими хомо. Но сделанного не воротишь. Она сделала то, что сделала. И теперь этот Лом обещал вернуться и потребовать долг.

Мать посмотрела на текст и вдруг осознала, что ни шестое, ни седьмое прочтение не помогут ей найти решение. Иногда её чутьё, которое хомо, будь они не ладны, называли интуицией, подсказывало степень опасности той или иной угрозы. В данный момент это чутьё с печальной уверенностью утверждало, что счёт, который выставит этот бывший формикадо, ей придётся оплатить сполна.

Скидок не будет.

Планета Земля. Франция. Окраина Орлеана.

Имперский агент Пьер Моро шёл по безлюдной улочке. Живые изгороди перемежались крашеными заборами. Частный сектор.

Он немного ошибся адресом и припарковал машину за квартал от нужного ему дома, но решил не перепарковываться, а прогуляться.

Задание не выглядело сложным. Ему предстояло изъять двух русских, которые были родителями каких-то проблемных Рангов. Вроде как эти Ранги сбежали, и дошло даже до того, что приходится использовать заложников. Это как же они там в России расслабились, что от них ссыльные сбегают? Да ещё так, что их найти не могут!

Агент привык профессионально относиться к своей работе, он не забыл взять с собой не только гипноизлучатель, но и Секатор с пистолетом. Да он даже два удостоверения каких-то служб с собой взял на случай если придётся общаться с большим количеством людей. Его тело было в несколько раз сильнее и быстрее обычного человеческого. Но никакой профессиональный подход не мог заставить его беспокоиться или ждать подвоха от пары рядовых аборигенов.

Посветить гипноизлучателем, приказать следовать за собой, отвезти на точку пересадки. Всё.

До нужного дома оставалось всего несколько десятков метров, как из щели между заборами выбрался большой белый пёс. Он дружелюбно завилял хвостом и даже, как показалось Пьеру, улыбнулся. Пёс неторопливо потрусил навстречу агенту. Если бы этого пса увидели разыскиваемые агентом русские, они бы без труда опознали в нём прилично подросшего дворового пса Тузика.

Несмотря на размеры он не казался опасным. Ровно до тех пор, пока уже стало неважным, каким он кажется.

Пёс прыгнул настолько стремительно, что Пьер, несмотря на всю свою модернизированную и тренированную реакцию, не успел среагировать. Мощные челюсти и острые зубы прекрасно справились с укреплённой шеей имперского агента. Всего через несколько секунд он был мёртв.

Пёс осмотрелся, потом ухватил труп за воротник плаща и потащил к заднему двору соседей, которые вчера жарили сосиски, обожрались ими, а ему не дали, что б их пауки полюбили.

Крейсер. Через час после поцелуя.

— То есть ты одновременно и Славик, и Димон, и… Тузик⁈

— Да. Но Тузик он почти сам по себе. У него свои инстинкты выживания мощные. Он без моего присутствия хорошо справляется. Но я могу им управлять как третьим телом, да.

— А зачем тебе ещё и тело животного?

— Хотел убедиться, что с родителями всё в порядке.

— И как там с родителями?

— Переживают, но в целом всё хорошо.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Лом

Content

Лом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог

Nota bene